Вне времени и границ

Глава 1: "Пустышка со скелетом"

Люди уничтожают всё, к чему прикасаются. Заводы копят дым, армии делят границы, а человеческая глупость губит природу быстрее, чем любые катаклизмы. Он ненавидел то, во что превратилась планета, и искал способ всё исправить.

Вся его надежда находилась в пещере, которую раскопали ещё давно, но дали ей скучное название — «Пустышка со скелетом». Он чувствовал, что тут что-то нечисто, но никак не мог понять, что именно. Решив спуститься ещё раз, он всё сильнее ощущал ненависть к этому месту: всюду капает вода, сыро, темно и очень холодно. Но именно здесь могло быть то, что поможет ему достичь цели. В порыве гнева от безысходности он изо всей силы ударил по стене. Спустя пару секунд раздался странный гул, и три печати на камне загорелись яркими цветами.

— Бог мой, что это?! — закричал он, пятясь назад.

Из печатей вылетели три духа. Один из них резко устремился к искателю и впитался прямо в его тело, а остальные два умчались прочь. Не успел он осознать происходящее, как в его голове раздался голос — нечеловеческий, загадочный и довольно грубый.

— Ну наконец-то... Твоя ярость приятна мне, смертный, я не вижу в ней лжи. Я чувствую твою цель, и она мне достаточно интересна. Но считаю, что такой, как ты, не сможет изменить этот мир, — с насмешкой произнёс незнакомец.

— Тебе ли знать, на что я способен! — резко и грубо ответил он.

— Ого, а ты довольно смелый, не боишься меня. Мне это нравится. Как тебя зовут? — с удивлением спросил голос.

— Адриан... Адриан Фишер. А ты, я так понимаю, какой-то древний призрак?

— Какой я тебе призрак, человечишка! Я великий дух стихий, вся мощь земная подчиняется мне! — с заметной злостью отрезал дух.

— Тише-тише, просто спросил. А зачем ты в меня вселился? Что тебе от меня нужно? — уже спокойнее произнёс Адриан.

— Моя сущность не позволяет мне как-либо взаимодействовать с миром или даже существовать без оболочки. А после стольких лет заключения я решил вселиться в первого встречного, и, кажется, не прогадал. Зла я тебе причинить не могу, а вот наделить силой — запросто. Ну-ка, скажи: «Артефакт, появись!».

— Артефакт, появись, — с покорностью произнёс Адриан и увидал, как в его руке материализовался сломанный кусок золота. — И что это?

— Это часть цельного артефакта. Держи его при себе, и он позволит мне наделять тебя способностями. Но и это не всё. Как я и говорил, это всего лишь треть — одна часть из трёх. Две остальные принадлежат артефактам Времени и Пространства. Соединив их все, ты сможешь управлять законами мира.

— Управлять законами мира?! Так это как раз то, что мне нужно! А где найти артефакты Пространства и Времени? — с изумлением спросил Адриан.

— Я не знаю. Они разлетелись по свету после того, как ты нас освободил, и отправились искать себе оболочки. Но Пространство и Время тесно связаны, так что далеко друг от друга они не улетят.

— И что, мне теперь весь мир перерыть в их поисках? — с раздражением спросил смертный.

— Да не боись! Они не будут выискивать души по всей планете, а вселятся в первые же подходящие тела, — весело ответил дух.

Фишер встал, ещё раз осмотрел фрагмент артефакта, задумался и уточнил:

— А мои идеи и замыслы тебя не противны? Я буду искать твоих братьев-духов и перекраивать этот мир.

— Я не вправе тебя судить, у меня нет вашей морали. Вы, люди, очень смешные, и мне даже любопытно посмотреть, как ты будешь идти к своей цели. Считай, что я просто твой внутренний голос, дарующий нечеловеческую мощь. Делай то, что должен, — ответил дух стихий.

Адриан обрадовался, но, выходя из пещеры, снова спросил:

— А какие способности у меня есть? Как их активировать?

— Да неужели! Я уж думал, ты и не поинтересуешься. Готовься удивляться, — задорно отозвался голос. — Протяни руку вперёд и попробуй создать из земли существо. Максимально материализуй мысли об этом монстре и жестами формируй его из почвы.

Через несколько секунд прямо из земли перед Адрианом вырос монстр ростом с человека, но... без левой руки.

— Вау, это так круто! — заорал он от счастья. — А что я ещё могу?

Не дожидаясь ответа, Адриан попробовал сфокусироваться и заставил монстра подчиниться своей воле. По его приказу земляное создание разбежалось и со всей силы врезалось кулаком в массивный валун. Камень выдержал, но от мощного удара эхо разнеслось по округе, а на руке существа осталась глубокая вмятина. Камень замарался влажной глиной, но буквально через секунду — по желанию Адриана — повреждённая рука мгновенно затянулась и отросла заново.

— Ха-ха, видал? Вот это сила! Правда, левую руку ты изначально не доработал. Пока что ты можешь создавать таких монстров из земли, воды, воздуха и огня. Чем больше ты будешь взаимодействовать со мной, тем больше возможностей откроется. Но учти: я могу уставать, бесконечно колдовать не выйдет. Впрочем, зарядить меня просто — достаточно постоять на ветру, у воды, под солнцем или там, где много растений, и я снова буду готов к бою, — с хвастовством объяснил дух. — А теперь, мой друг, вперёд к мечте!

Глава 2:Два духа,два друга

Солнце палило так, будто возомнило себя главным спонсором школьного солярия. Пыль на площадке стояла коромыслом, но 10-А и 10-Б было фиолетово. Рубились насмерть — до десяти голов. Счёт 9:9. Решающий мяч. Самый пот. Самуэль тяжело дышал, вытирая пот со лба пыльным рукавом. Ноги уже гудели, но он упрямо держал позицию. Вообще-то ему давно пора было сидеть в классе и повторять формулы к контрольной, но бросить Кесслера в такой момент — это подставить всю команду. Они играли в связке с пятого класса и понимали друг друга буквально с полвзгляда.

— Сам, справа! — рявкнул Кесслер, даже не смотря в его сторону.

Он играл легко, словно вообще не уставал. Финтом на замахе Кесслер усадил на пятую точку защитника параллельного класса, с сухим «дзинь» пробросил мяч между ног второму и выкатил идеальную, просто конфетную передачу точно под правую ногу Самуэлю. Десятый гол. Победа на ноге.

— Замыкай! — заорал Кесслер, уже готовый праздновать.

Самуэль подстроился под мяч и в одно касание мощно вколотил его точно под перекладину. Сетка загудела. Десятый гол. Победа. Все начали радоваться.

— Е-е-е-сть! — Кесслер уже побежал к нему, чтобы обнять, но в этот же миг над полем оглушительно проревел школьный звонок.

Дзы-ы-ы-ы-ы-ынь!

Самуэль даже не стал праздновать. Вместо того чтобы победно вскинуть руки, он тяжело выдохнул, резким движением вытер пот со лба и рванул не к Кессу, а прямо по траве к бровке.

— Эй, ты куда?! — застыл Кесслер с поднятой ладонью.

Самуэль уже упал на одно колено прямо у скамейки. Он панически дергал шнурки, срывая с ног кроссовки и на весу вбивая пятки в школьные туфли, даже не расшнуровывая их.

— Все, Кесс, я труп! — забормотал Самуэль, на ходу подхватывая с пыльной травы пиджак и одной рукой пытаясь натянуть его на мокрую от пота футболку. — Еленка за опоздание на контрольную во мне живого места не оставит.

Кесслер подошел ближе, тяжело дыша и уперев руки в бока. На его лице смешались крайняя степень ошарашения и злость, но в глазах проглядывала все та же привычная, теплая усмешка.

— Уффф… Ты реально уходишь? — Кесс раздраженно сплюнул в сторону и качнул головой.

— Мы только что дожали девятый-девятый, победу вырвали, а ты даже не порадуешься? Сразу к своей физичке летишь?

— Да если я опоздаю, мне эта победа на кладбище сниться будет! — Самуэль закинул тяжелый, набитый учебниками рюкзак на одно плечо и уже задом начал отходить к крыльцу, на ходу застегивая пуговицы.

— Всё, братан, спасибо за пас, с меня газировка!

— С тебя ДВЕ газировки! — крикнул Кесслер ему вслед, досадно взмахнув рукой, но тут же ухмыльнулся.

— Беги уже, заучка! Только попробуй двойку получить, я тебя лично на поле засмею!

— Не дождешься! — крикнул Самуэль и, развернувшись, в два прыжка взлетел по ступням школьного крыльца.

После двух уроков утомлённый Самуэль, не найдя нигде своего друга, пошёл к полю и увидел там запыхавшегося, сидящего на газоне Кесслера:

— Эй, ты что, всё это время играл? — с улыбкой спросил Самуэль.

Сидевший с опущенной головой Кесслер, услышав голос приятеля, сразу оживился:

— О-о, привет! Как контрольная? Учитель про меня ничего не спрашивал?

— Контрольную написал хорошо. А вот про училку не скажу — на уроки ходить надо. А то ни на один урок не пришёл сегодня, — с добрым лицом ответил Самуэль.

— Ну, я тут немного заигрался. Ещё несколько матчей сыграли, а потом они разошлись, и я тут остался сидеть. Ладно, помоги встать, и пошли по домам.

Шли они, хохоча, Самуэль купил ему обещанные газировки. Обсуждали всё подряд:

— Ну, вообще, если так подумать, как тебе Нина из нашего класса? — подкалывая, спросил Кесслер.

— Да в целом нет, меня не привлекает. Но умная, это хорошо, — отвечал Самуэль. — Но у меня есть одна пассия...

— Что?! Кто это?! Расскажи мне, я же твой друг! Ну, кто это? — начал нетерпеливо допытываться Кесслер.

— А вот не скажу, потом узнаешь, — провоцируя, отвечал Самуэль.

— Лучшему другу не расскажешь? Да я тебе всё подряд доверяю, ты знаешь про каждый мой постыдный секрет, и вообще... — Кесслер не успел закончить, так как увидел на уличном поле своих знакомых, играющих в футбол. — О, ладно, потом поговорим! Иди домой, а я пойду этих повожу по полю!

И он побежал в сторону поля. Самуэль ещё раз улыбнулся и пошёл домой.

Дома атмосфера была абсолютно противоположной школьному буйству. Тишина, нарушаемая лишь редким тиканьем настенных часов да шелестом страниц. Самуэль сидел за письменным столом, уткнувшись носом в толстый справочник. В комнате пахло выдохшимся чаем и синей пастой. Контрольную-то он написал, но на носу были полугодовые, так что расслабляться было рано.

Он занёс ручку над тетрадью, чтобы записать очередной вывод, как вдруг в груди вспыхнуло странное ощущение. Это не было болью. Скорее — резкий, ледяной импульс, словно кто-то вылил на сердце кувшин ледяной воды, а затем прямо сквозь кожу и рёбра в него вошло что-то плотное, светящееся и незримое. Самуэля бросило в пот. Он охнул, выронил ручку из пальцев и судорожно схватился за грудную клетку, тяжело дыша.

— Чёрт... что это за... — выдохнул он, пытаюсь перевести дыхание и сообразить, что только что произошло. Сердечный приступ? Паническая атака?

Он поднял глаза, чтобы посмотреть на окно и глотнуть воздуха, и замер. В комнате происходило что-то дикое. Муха, пролетавшая мимо настольной лампы, тупо зависла в воздухе, словно её впаяли в кусок прозрачного стекла. Пылинки, кружившиеся в солнечном луче, неподвижно застыли. С улицы полностью исчез гул машин, а настенные часы над дверью замолчали — секундная стрелка замерла ровно между двоек. Самуэль сидел в абсолютнейшем шоке. Сердце колотилось где-то в горле. Он моргал, протирал глаза, но картина не менялась — мир вокруг просто наглухо встал. И в этой звонкой, мёртвой тишине прямо у него в голове раздался голос. Спокойный, размеренный, с лёгкой аристократичной вальяжностью:

«Хм. Неплохой сосуд. На удивление собранный и выносливый».

Самуэль подпрыгнул на стуле так, что едва не перевернул стол.

— Кто здесь?! — рявкнул он в пустую комнату, отмыхиваясь руками и сжимая в кулаке деревянную линейку.

«Тише-тише, не стоит так нервничать,» — с тонкой, горделивой ухмылкой произнёс голос прямо в его сознании.

«Тебе оказана величайшая честь. Я — Дух Времени. Из всех существ этого мира именно ты удостоился стать моим носителем. Можешь не благодарить, хотя восхищение вполне уместно. Я, знаешь ли, выждал идеальный миг для нашего слияния».

Самуэль перевёл безумный взгляд с застывшей в воздухе мухи на свои дрожащие руки. Мозг просто отказывался принимать происходящее.

— Так... — шёпотом пробормотал он, чувствуя, как холодный пот стекает по виску. — Шизофрения. Это точно она. Я сошёл с ума. Я просто переучил физику, мозг сгорел, и теперь у меня галлюцинации... Боже, я слышу голоса, хвастающиеся временем...

«Это не галлюцинация, а абсолютная констатация моего величия,» — размеренно поправил Дух.

«И вообще, попрошу без оскорблений. Я только что остановил ход истории ради нашего знакомства. Оцени изящество».

— Я свихнулся... — Самуэль закрыл лицо руками и сжался на стуле. — Всё, мне конец. Завтра меня увезут в дурку...

— Да какая дурка! Успокойся, сейчас я тебе всё объясню. Для начала скажи: «Артефакт, появись», — вещал Дух успокаивающим тоном.

— Артефакт, появись... — произнёс Самуэль неуверенным голосом. И в его руке тут же возник артефакт Времени.

— И что это за золотой кусок какой-то подделки? — с недоверием спросил он.

— Ох, как с вами сложно... Это артефакт. С помощью него ты получаешь силу времени. Пока что ты можешь только замедлять или ускорять его по желанию. А я, считай, твой внутренний наставник, дающий тебе эту способность. Тебе стоит радоваться такому наставнику!

— А почему именно я?

— Потому что я почувствовал твою любовь к термину «время» и решил, что ты будешь хорошим обладателем этой способности. Не таким, конечно, крутым, как прошлый, но тем не менее. А теперь я запускаю время обратно, а ты попробуй замедлить его или ускорить.

Увидев, что часы снова тикают, а с улицы доносится чириканье птиц, Самуэль решил попробовать. Закрыв глаза и сильно сконцентрировавшись, он глубоко задумался. Спустя пять секунд, открыв глаза, он взял со стола ручку и бросил её на пол. К его огромному удивлению, ручка начала падать невероятно медленно. Наш герой смотрел на это с вытаращенными глазами, не веря собственному зрению. Сконцентрировавшись ещё раз, он вернул время к прежней скорости.

— Видишь? Твоя способность уникальна, ты уникален. Но это только начало: чем больше ты взаимодействуешь с артефактом и со мной, тем сильнее становишься. Однако я не всемогущ, и мне тоже нужен отдых. Заряжаюсь я легко — просто даёшь мне время отдохнуть, и я готов помогать тебе дальше, — с гордостью заключил Дух.

В это же время наигравшись вдоволь, Кесслер всё-таки уступил усталости. Ноги были ватными, футболка хоть выжимай, а в горле пересохло так, будто он только что пересёк пустыню.

— Всё, пацаны, я всё! — тяжело дыша, крикнул он остальным и махнул рукой. — Домой пора, а то я щас прямо тут засну.

Распрощавшись с ребятами, Кесслер поплёлся к ближайшему магазинчику. Холодный виноградный сок в этот момент казался ему не просто напитком, а истинным спасением. Забрав из рук кассира заветную упаковку и жадно вставив трубочку, он на ходу сделал пару огромных глотков. Он уже сделал шаг от крыльца магазина на тротуар, как вдруг внутри, где-то в районе груди, вспыхнул странный щекотливый импульс. Словно электрический разряд пробежал по жилам, а прямо в него на полной скорости влетела неукротимая, бурлящая энергия. Кесслера аж перекосило. В носу нестерпимо зачесалось.

— А-а-а... Апчхи-и-и! — оглушительно чихнул он, зажмурившись.

А когда через секунду открыл глаза... асфальта под ногами не оказалось. Вместо шумной улицы и крыльца магазина он стоял на самом краю плоской крыши пятиэтажки. Порывистый свежий ветер ударил в лицо, трепля взъерошенные волосы, а весь город с его дорогами и машинками оказался далеко внизу. Кесслер замёрз на месте, дергая головой по сторонам. Он посмотрел на сок в своей руке, потом на проплывающее совсем рядом облако, потом снова на сок.

— Че-е-е-е?.. — протянул он с широчайшей, немного безумной улыбкой. — Я че, сквозь текстуры провалился?! Это как вообще?!

«Ух ты-ы-ы! Какая реакция! Никаких соплей и обмороков!» — прямо у него в голове раздался трещащий от восторга, невероятно быстрый и громкий голос.

«Вот это да! Наконец-то!»

Кесслер крутанулся на месте, ища источник звука.

— Слышь, ты кто?! Голос в голове?! Ты меня на крышу закинул?!

«Ага! Специально телепортировал, чтобы никто не мешал нам поговорить!» — тараторил Дух прямо в его сознании с неудержимым азартом.

«Я — Дух Пространства! Высшая сущность! Властитель координат, расстояний и порталов! А ты теперь мой носитель! В тебе столько движения и энергии, ты просто супер! Давай ещё куда-нибудь прыгнем?! Вон на ту башню! Или на море! Хочешь на море?!»

— Братан, ты просто огонь! — Кесслер даже не подумал испугаться, его глаза загорелись азартным блеском. Он сделал ещё глоток сока. — То есть я теперь могу телепортироваться?! Как в играх?!

«Именно! Пространство теперь твоя площадка для игр!» — гордо и энергично отозвался Дух.

«Правда, пока ты только учишься, так что на море рано — сил не хватит, но по городу прыгать — да без проблем! Ну что, попробуем обратно вниз?!»

— Ещё спрашиваешь! Погнали! — хохотнул Кесслер, полностью готовый к любым приключениям.

Сосредоточившись на своих мыслях, Кесслер с азартной улыбкой попытался телепортироваться на крышу соседнего дома, но ухмылка резко сменилась полнейшим недопониманием:

— Эй, шарлатан, что за бред? Почему я не телепортировался на крышу того дома? Обманул меня всё-таки?

— Ой, точно, забыл! — весело и легкомысленно ответил Дух. — Ты можешь телепортироваться только в те места, где бывал за последний день. А на той крыше тебя точно не было!

— Ну блин, тогда не так уж и классно... И что, это весь мой предел? — с явной досадой протянул наш весельчак.

— Да не бойся ты! Чем больше ты взаимодействуешь со мной, тем больше у тебя появляется способностей и возможностей. Это только пока у тебя такой отстой. Ой, ещё чуть не забыл, а то потом ругаться будешь: у меня есть запас сил, и вечно перемещать тебя туда-сюда я не могу. Но заряжать меня легко, тебе — так особенно! Нужно просто находиться в движении, и я быстро наберусь энергии.

— Понял, тогда очень даже неплохо, — повеселел Кесслер и в следующее мгновение уже телепортировался прямо к себе в комнату. — Ну, я устал. Потом займусь тобой, а сейчас полежу, а может, и посплю... Хотя стой! Надо тебе имя придумать, не духом же тебя всё время называть. Хммм... Как тебе Бен? Вроде коротко и очень просто.

— Ну-у-у, давай, — задорно отозвался голос в голове. — Звучит неплохо!

Кесслер с удовольствием плюхнулся на мягкую кровать, закинув руки за голову. В этот самый момент на другом конце города Самуэль всё ещё сидел за письменным столом, с изумлением разглядывая таинственный золотой артефакт и слушая своего степенного, вальяжного наставника. Ни один из них пока даже не подозревал, что в их обычную школьную жизнь ворвалась древняя магия — и что совсем скоро их дружбе предстоит пройти проверку невероятными силами.

Глава 3:Тайны,маски и подозрения

Утро началось с мыслей, от которых шла кругом голова. Самуэль и Кесслер шли в школу по отдельности, и эта одиночная дорога дала каждому возможность поближе познакомиться со своими Духами и узнать законы этого нового, скрытого мира.

Пока Самуэль шагал по привычным улицам, Дух Времени разворачивал перед ним настоящие тайны. Он объяснил, что где-то совсем рядом находится обладатель Духа Пространства, а также рассказал, что внутри их первородных артефактов уже заложено множество других духов и способностей. Теоретически Самуэль мог бы использовать этих внутренних духов сам, но для этого пришлось бы полностью отречься от своей основной силы Времени. Самуэль сразу решил, что делать этого не станет.

Но самым важным открытием было другое: этих дополнительных духов, скрытых в их артефактах, парни могли по своему желанию передавать другим людям, наделяя их уникальными силами.

Впрочем, радость от новых возможностей быстро омрачилась предупреждением. Дух Времени рассказал про третий важный артефакт — **Артефакт Стихий**. И он уже попал в руки человека, чьи помыслы были далеки от благих. Дух намекнул: этот неизвестный преследует опасные цели и, вполне возможно, попытается украсть их артефакты.

От этой информации у Самуэля перехватило дыхание. Он намертво дал себе зарок: никому и никогда не раскрывать свои способности.

На другом конце района Кесслер, слушая разъяснения Бена, пришёл к точно такому же выводу: отдавать Пространство он не намерен. Но скрывать такой секрет от Самуэля было выше его сил. Кесслер буквально горел от желания как можно скорее найти друга и вывалить ему всё прямо в лицо.

Закончив разговор с Беном, Кесслер свернул с тротуара и зашёл в грязный, пустой переулок между домами. Убедившись, что вокруг ни души, он зажмурился, сконцентрировался на образе школьного двора — и пространство вокруг него сжалось. Секундная вспышка, и вот он уже стоит за ветвистым кустом прямо на территории школы.

Выбравшись на площадку, Кесслер крутил головой по сторонам, отчаянно ища глазами Самуэля. Навстречу ему с пачкой тетрадей шла Нина — та самая умная одноклассница, которая всегда всё подмечала.

— Нина! — окликнул её Кесслер, подбегая. — Привет. Ты Самуэля не видела?

Нина остановилась и критическим взглядом окинула взмыленного Кесслера.

— Привет. Нет, ещё не видела. А что ты такой дёрганный? Вы снова что-то задумали?

В эту же секунду прямо в голове у Кесслера раздался глухой, ироничный голос Бена:

«Ого, а эта девчонка не проста. У неё аура цепкая, как у ищейки. С такой осторожнее, парень, она раскусит тебя быстрее, чем ты успеешь телепортироваться».

— Да заткнись ты, Бен, не до тебя сейчас! — вслух и совершенно невпопад буркнул Кесслер, отмахнувшись рукой от пустоты.

Нина замерла. Её бровки удивлённо ползли вверх, а глаза сузились.

— Что?.. Какой ещё Бен? Ты с кем сейчас разговариваешь?

Кесслер осекся, мгновенно осознав, какую глупость совершил.

— А? Что? Да забей, это я так... про себя! — быстро бросил он. — Ладно, я пошёл искать Самуэля!

Он резко развернулся и рванул к школьному крыльцу, оставив Нину стоять посреди двора. Девушка провожала его долгим, подозрительным взглядом.

В это же время Самуэль, совсем заболтавшись с Духом Времени, неожиданно понял, что стрелки часов подбираются к началу уроков. Поняв, что обычным шагом он точно опоздает, Самуэль сосредоточился и применил силу — окружающий мир мгновенно замедлился, а сам он на огромной скорости помчался к школе, успев добежать за пару секунд.

Прямо у самого порога на него буквально налетел Кесслер. Не успел Самуэль перевести дыхание, как Кесслер вцепился ему в плечо и без лишних слов потащил на второй этаж — в пустой школьный туалет.

— Чувак, ты сейчас просто сойдёшь с ума, — на одном дыхании выпалил Кесслер, закрывая дверь изнутри. — Только не считай меня психом. У меня... у меня есть способность.

Самуэль приподнял бровь, пытаясь изобразить недоумение. Кесслер не стал ничего объяснять словами. Он просто зажмурился — и в ту же секунду растворился в воздухе. Через пару секунд пространство снова хлопнуло, и Кесслер материализовался на том же месте, но уже держа в руках синюю шариковую ручку.

— Я сейчас побывал дома! На своём рабочем столе! — восторженно прошептал Кесслер, махая ручкой перед его носом. — Самуэль, я умею телепортироваться!

Самуэль замер, заставив себя округлить глаза и изобразить глубочайший шок. Внутри его всё сжалось. Ему безумно хотелось выкрикнуть: «Чувак, да я сам только что замедлил время, чтобы не опоздать!» Но в голове сразу всплыли слова Духа про злодея с Артефактом Стихий.

«Если этот злодей как-то выйдет на Кесслера и схватит его, он сможет выпытать у него всё, — мгновенно просчитал Самуэль. — Кесслер не умеет держать язык за зубами. Если он узнает, что я владею Временем, он подставит под удар нас обоих».

— Ты... ты серьёзно? Это не фокус? — выдавил из себя Самуэль, изображая испуг и удивление.

— Какой фокус! Я телепорт, Самуэль! — сиял Кесслер.

Самуэль сделал серьёзное лицо, схватил друга за плечи и строго произнёс:

— Кесслер, послушай меня внимательно. Это невероятно, но... промышлять этим смертельно опасно. Поклянись, что ты никому, слышишь, вообще никому больше об этом не расскажешь! Ни слова!

— Да я и не собирался, чувак! — фыркнул Кесслер. — Только тебе. Ты же мой лучший друг.

В этот момент над их головами громко и заливисто прозвенел школьный звонок.

— Пошли, а то влетит, — вздохнул Самуэль, и они поспешили в кабинет.

Едва прозвенел звонок с первого урока, Нина тут же поднялась со своего места и решительным шагом подошла к парням.

— Так, двое из ларца, — скрестив руки на груди, начала она, въедливо всматриваясь в их лица. — Вы что сегодня устроили? Один со стеной разговаривает и выдумывает Бена, второй влетает в школу в последнюю секунду, хотя обычно приходит за полчаса. Вы что там скрываете?

Самуэль и Кесслер переглянулись.

— Нина, ты что вообще несёшь? — с ленивой ухмылкой выдавил Кесслер. — Какого ещё Бена? Ты переучилась, что ли? Тебе явно поспать надо, а то уже галлюцинации какие-то.

— Точно-точно, — поддакнул Самуэль, накидывая рюкзак на плечо. — Ты будто употребляешь что-то, честное слово. Пойдём мы, а то сейчас следующий урок начнется.

Парни развернулись и быстрым шагом вышли из класса, оставив Нину в полном замешательстве. Девушка нахмурилась, провела рукой по лбу и пробормотала про себя:

— Может... я и правда просто не выспалась из-за этой подготовки к контрольным?

Сделав глубокий вдох, Нина подошла к окну коридора, чтобы проветриться. Она посмотрела вниз, на школьный двор — и её сердце пропустило удар. По спортивной площадке на улице прямо сейчас вальяжно шагал Кесслер.

Нина замерла, судорожно моргая. «Подождите... Он же ровно минуту назад стоял передо мной на третьем этаже!»

Мысль о том, что она сошла с ума, мгновенно улетучилась. Нина сузила глаза. На Самуэля она, похоже, наговорила зря — он был обычным спокойным парнем, который просто защищал друга. А вот Кесслер... Кесслер явно что-то скрывал. И Нина твердо решила проследить за ним сразу после уроков.

Тем временем в кабинете Самуэль сидел за партой один. Отсутствию Кесслера никто не удивился — тот был известным прогульщиком, и учителя давно махнули рукой на его периодические исчезновения. Нина тоже лишь мельком взглянула на пустую парту, убедившись в своих догадках.

Пока шёл урок, Самуэль времени даром не терял. Под столом он незаметно тренировал свои силы: то ускорял течение времени для падающей с края стола ручки, то заставлял пылинки в луче света полностью замирать. Он чувствовал, как с каждой минутой контроль становится точнее, а перед ним открываются всё новые возможности.

Кесслер же в это время действительно прогуливал. Он залез на крышу ближайшей заброшки неподалеку от школы и вовсю прокачивал телепортацию. Бен подсказывал ему, как увеличивать дистанцию и уменьшать задержку между прыжками.

Кесслер вернулся только к самому последнему уроку. Прогулять его он не мог при всем желании — предмет вела самая строгия учительница в школе, которая за пропуск могла устроить ад на всю оставшуюся четверть. Сфокусировавшись, Кесслер вышел к доске, блестяще ответил материал и под аплодисменты класса получил заслуженную пятёрку.

Звонок с последнего урока прозвенел. Ученики шумной толпой повалили на улицу. Кесслер попрощался с Самуэлем и вышел первым, даже не подозревая, что буквально в десяти шагах за ним, прячась за деревьями и сжимая лямку рюкзака, уже шла Нина.

Пока Кесслер неторопливо шагал вдоль школьного забора, Нина подмечала каждую мелочь. Он снова бубнил что-то себе под нос и периодически спорил с пустотой.

Дойдя до тихого переулка, Кесслер решил завернуть за угол — место было глухим, идеальным для того, чтобы быстро зажмуриться и телепортироваться прямо в свою комнату. Нина ускорилась, стараясь бесшумно зайти за ним.

Кесслер уже встал у стены и глубоко вдохнул, готовясь свернуть пространство, как вдруг прямо в его голове раздался тревожный, резкий голос Бена:

«Стой, идиота кусок! Не смей применять силу! За тобой увязалась та самая противная одноклассница. Она прямо за углом!»

Кесслер вытаращил глаза, мгновенно сбросил концентрацию и решил просто сделать шаг назад, из-за угла. В этот же миг Нина, вытянув шею и пытавшаяся заглянуть за забор, буквально нос к носу столкнулась с ним.

— Ты что, следишь за мной?! — громко выпалил Кесслер, скрестив руки на груди.

Нина слегка смутилась, на щеках проступил едва заметный румянец, но она тут же взяла себя в руки и прямо посмотрела ему в глаза:

— Да! Слежу! А что с тобой вообще сегодня происходит?! Откуда эта суперскорость утром? Что за «Бен»? С кем ты вообще разговариваешь по дороге? У тебя даже наушников нет, Кесслер!

Кесслер тяжело вздохнул и закатил глаза, пытаясь выглядеть максимально невозмутимым:

— Да тебе-то какая разница? Я просто быстро бегаю, вот и всё. А на остальное не обращай внимания, фантазия у тебя разыгралась.

Не давая ей вставить и слова, Кесслер махнул рукой:

— Всё, давай, пока.

Он развернулся и быстрым, но абсолютно обычным пешим шагом пошёл в сторону дома, решив не рисковать с телепортацией.

Нина осталась стоять посреди переулка. Мысли в её голове крутились со скоростью урагана. Подозрения никуда не исчезли, но сейчас у неё попросту не было доказательств.

Выйдя из переулка на главную улицу, Нина неожиданно заметила Самуэля, который спокойно и неторопливо шёл домой.

— Самуэль! — окликнул она его, подбегая ближе.

— А, Нина? Привет еще раз, — обернулся Самуэль.

— Слушай... — Нина обеспокоенно понизила голос. — С Кесслером точно всё нормально? Или я одна замечаю, что с ним происходит что-то странное?

Самуэль был спокоен, как сфинкс. Он лишь слегка улыбнулся, пожал плечами и ответил:

— Да всё с ним нормально, Нина. Ты же его знаешь, он же всегда такой странный.

Вернувшись домой, Самуэль закрылся в своей комнате. Уронив рюкзак на пол, он прислонился спиной к двери и тяжело вздохнул. Разговор с Ниной не выходил у него из головы.

— И что мне делать с Ниной? — задумчиво спросил он, обращаясь к пустоте. — Она слишком умна. Если она продолжит за ним ходить, то рано или поздно зажмёт Кесслера в угол, и он сдастся.

В его голове с ним обсуждал Дух Времени.

«Твой друг слишком беспечен, Самуэль, — прошелестел голос Духа. — Тебе нужно серьезно поговорить с ним. Объясни ему, чтобы он был осторожнее и меньше палился на публике. Иначе его глупость погубит вас обоих».

В это же самое время на другом конце города Кесслер сидел на своей кровати, пока Бен буквально выедал ему мозг.

«Ты неосторожный, импульсивный осёл! — гремел Бен в его голове. — Тебя едва не поймала девчонка! Ещё один такой косяк — и весь город узнает про Духов!»

— Да ладно тебе, Бен, ну не попался же! — отмахивался Кесслер, закинув руки за голову. Но потом ненадолго задумался и почесал затылок. — Слушай... А что, если дадим Нине какую-нибудь способность? Ну, из тех мелких духов, что заложены у меня? Она получит силу, успокоится и перестанет за мной следить!

Бен на секунду замолчал от такой наглости, а потом хмыкнул:

«Идея... мягко говоря, так себе. Наделять силой каждого, кто на тебя подозрительно посмотрел — это путь к катастрофе. Но... решать не только тебе. По законам первородных сил, передачу вложенных духов стоит обсудить с обладателем Артефакта Времени».

Кесслер вскочил с кровати и с досадой всплеснул руками:

— Да как я с ним встречусь-то?! Я даже понятия не имею, кто он и где его искать!

Кесслер подошёл к окну, чтобы выплеснуть эмоции, и внезапно замер. Голос застрял у него в горле.

Далеко на горизонте, сокрушая автомобили и снося фонарные столбы, по центральной улице мегаполиса шагали гигантские монстры, сотканные из жидкой грязи и глины. Раздался оглушительный гул, от которого задрожали стёкла в рамах.

Артефакт Стихий сделал свой первый ход.

Глава 4:Герой в банном халате и тихий спаситель

Кесслер первым делом кинулся к рабочему столу и схватил свой Артефакт Пространства. Без прямого контакта с ним силы были недоступны, а оставлять такую вещь дома во время хаоса — безумие.

Он уже сделал шаг к окну, готовый прыгнуть прямо в эпицентр, как в голове громом раздался голос Бена:

«Идиота кусок, куда ты мылишься в своём обычном худи?! Забыл про злодея с Артефактом Стихий? Если он или кто-то из людей увидит твоё лицо, о спокойной жизни можешь забыть навсегда. Тебя найдут в первый же вечер!»

Кесслер осекся. Бен был абсолютно прав — светить лицом перед гигантскими монстрами и толпой с телефонами было нельзя. Кесслер судорожно оглядел комнату. Времени на поиски идеального костюма супергероя не было вообще.

Взгляд упал на вешалку. Кесслер схватил пушистый банный халат, накинул его прямо поверх одежды и поясом утянул талию. Для полного комплекта он выудил из шкафа пластиковую детскую маску с мордой кота, оставшуюся с какого-то старого праздника. Выглядело это максимально нелепо и абсурдно, но выбирать не приходилось — лицо и фигура были надежно скрыты.

— Погнали! — выдохнул Кесслер.

«Погоди, — остановил его Бен. — Почувствуй артефакт. Пока ты сегодня тренировался, твоя связь с Пространством крепла. Тебе больше не нужно лично знать место, чтобы переместиться туда. Твой предел сейчас — пятьдесят километров в любую сторону. Просто укажи вектор».

Глаза Кесслера под маской вспыхнули от восторга. Радиус в пятьдесят километров! Без лишних слов он сконцентрировался на реве и грохоте, доносившихся с центральной улицы, и прыгнул.

Воздух схлопнулся с тихим хлопком. В следующую секунду Кесслер уже стоял на крыше припаркованной машины прямо перед первым грязевым гигантом. Огромное чудовище высотой с трёхэтажный дом заносило лапу над седаном, внутри которого кричала застрявшая семья.

«И это ещё не всё, — пробасил Бен. — Артефакт Пространства не просто перемещает тебя. Он уплотняет твоё тело. Твоя сила, скорость, реакция и прочность сейчас далеко за пределами обычного человека».

Кесслер почувствовал, как по венам разливается невероятный жар. Рефлексы обострились до предела — падающая лапа монстра в его глазах будто замедлила ход.

Кесслер оттолкнулся от крыши авто с такой силой, что металл под его кедами прогнулся. В воздухе он сжал кулак и врезался прямо в грязевое рыло гиганта. Удар прозвучал как выстрел из пушки! Грязевая туша рассыпалась на тысячи брызг, а Кесслер легко приземлился на ноги, даже не почувствовав отдачи.

Вторым ударом он разнёс ещё одного монстра, но на улице поднялась паника другого рода. Спасающиеся бегством люди начали останавливаться. Десятки телефонов взлетели вверх, снимая невероятное зрелище: парень в банном халате и маске кота на бешеной скорости телепортировался от одного гиганта к другому, двигался как молния и сбивал монстров с ног голыми руками.

Кесслер вытащил из-под падающего фонарного столба испуганного парня, мгновенно телепортировал его на безопасную крышу и вернулся на дорогу. Но тут он заметил кое-что странное: вместо того чтобы хаотично крушить город, оставшиеся грязевые гиганты одновременно повернули свои безликие головы в его сторону. Они медленной, тяжелой стеной двинулись прямо на него.

Пока на улицах гремели взрывы, Самуэль сидел у себя в комнате. Он был полностью погружен в медитацию, изучая грани Артефакта Времени. Разговор с Духом открывал ему всё новые и новые секреты.

Оказывается, Дух Времени точно так же преобразовывал тело своего хозяина, выставляя его физические показатели на максимум. Но главным открытием стало другое. Самуэль почувствовал, как его контроль над временем вышел на совершенно иной уровень: теперь он мог замедлять окружающий мир настолько сильно, что для любого со стороны это казалось **полной остановкой времени**. А ускорение самого себя стало настолько стремительным, что он мог пересекать кварталы за доли секунды.

Самуэль уже открыл рот, чтобы выразить свой восторг, как вдруг стёкла в окне оглушительно задрожали. На улице раздался крик сирен, грохот рушащегося асфальта и вопли испуганной толпы.

Самуэль подошёл к окну и приоткрыл шторы. По улице с бешенной скоростью носился силуэт в махровом банном халате и детской пластиковой маске кота.

— Серьёзно?.. — пробормотал Самуэль, приложив руку к лицу. — Банный халат и кошачья маска? Кесслер, ты гений маскировки.

Входить в этот бой Самуэль не собирался, видя, что друг справляется. Чтобы лучше контролировать ситуацию, Самуэль немного подправил ход времени, мгновенно выскочил из дома и за доли секунды переместился на крышу ближайшей многоэтажки.

Однако ситуация на земле быстро изменилась.

Кесслер не заметил, как гиганты сомкнулись вокруг него плотным, высоким кольцом. Он зажмурился, собираясь телепортироваться, но ничего не произошло.

— Бен?! Что за дела?!

В его голове раздался тяжелый, прерывистый и невероятно уставший голос Духа:

«Я... я истощен, парень. Мне нужна пауза... хотя бы пара минут...»

Грязевые гиганты медленно нависли над ним. Огромные лапы из жидкой глины сжали его руки и ноги. Один из гигантов протянул огромную клешню прямо к его лицу, намереваясь сдернуть маску прямо перед десятками направленных камер телефонов.

Самуэль на крыше сжал кулаки. «Время вышло».

Щёлк.

Мир мгновенно потерял цвета и полностью замер. Всё вокруг погрузилось в звенящую тишину. Самуэль на невероятной скорости спустился вниз, разжал застывшие пальцы грязевого гиганта, подхватил Кесслера и вытащил его из кольца окружения.

Пробежав пару кварталов, Самуэль заскочил в глухой переулок, поставил Кесслера у стены и сам тут же юркнул за тень мусорных баков.

Щёлк.

Время снова запустилось. Кесслер огляделся в полном шоке:

— Я... я что, сам телепортировался на автопилоте?!

«Нет...» — ошеломленно прошептал в его голове Бен. — «Это был не ты. Кто-то только что выдернул тебя оттуда на такой скорости, которую не способен развить ни один смертный...»

Самуэль, спрятавшись на крыше соседнего дома, понимал, что Кесслеру нужно время, а чудовищ надо остановить.

— Ладно, — выдохнул он. — Придётся вступить в игру самому.

Замедлив время для самого себя, Самуэль метнулся домой. Из шкафа он достал длинную чёрную мантию с глубоким капюшоном, а из кладовки — простую белую маску без эмоций с нарисованным контуром лица.

Спустя долю секунды он уже стоял посреди разрушенной улицы.

Самуэль двигался как призрак. Он филигранно комбинировал манипуляции со временем и усиленные удары: заставлял летящие сгустки грязи замирать в воздухе и сносил монстров один за другим.

В этот момент Бен в голове Кесслера подал голос:

«Парень! Мои силы восстановились! И... кажется, на улице появился сам Владелец Артефакта Времени!»

Кесслер прыгнул обратно на главную улицу и включился в бой. Они сражались бок о бок: Кесслер телепортировался, а Самуэль замедлял чудовищ, давая другу идеальные моменты для атак.

Поняв, что его энергия на исходе, неизвестный злодей с Артефактом Стихий разорвал связь. В ту же секунду все оставшиеся грязевые гиганты превратились в обычные лужи грязи.

Кесслер тяжело дышал и повернулся к загадочному спасителю:

— Вау... Чувак в маске, спасибо за помощь. Ты ведь обладатель Артефакта Времени, да? Без тебя мне бы крышка.

Самуэль под маской молчал. Но ответить он не успел — со всех сторон к ним уже бежала восторженная толпа. Кесслер мгновенно схватил Самуэля за плечо и телепортировался на крышу многоэтажки.

Там Кесслер выложил идею:

— Слушай, раз уж мы оба здесь... Нас тут одна одноклассница, Нина, зажала. Она слишком умная. Я хочу выделить ей одного из духов, которые сидят внутри моего артефакта! Она получит способность, успокоится и перестанет за мной следить. Что думаешь?

— Я подумаю над этим... Я не уверен, что это лучшая идея, — изменив голос до низкого неузнаваемого шепота, ответил Самуэль.

После этих слов Самуэль применил ускорение и за долю секунды растворился в сумерках.

В это же время Нина сидела у себя дома на диване. По телевизору вовсю крутили экстренный выпуск новостей. На экране показывали кадры с улицы, где парень в нелепом банном халате и детской маске кота на бешеной скорости телепортировался и выбивал пыль из грязевых монстров.

Нина смотрела на экран, не мигая. Пазл в её голове сложился мгновенно.

«Телепортация... Странное поведение... Отсутствие на уроках... Это же Кесслер! Точно он!»

Нина решительно поднялась с дивана, накинула куртку и быстрым шагом направилась прямо к дому Кесслера.

Подойдя к его квартире, она без колебаний громко постучала в дверь.

Кесслер, который только пару минут назад вернулся через телепорт, вздрогнул. Он быстренько скинул халат, бросил его на тумбочку в коридоре, сверху швырнул маску кота и побежал открывать, думая, что это мама пораньше вернулась.

На пороге стояла Нина. Её взгляд выражал абсолютную уверенность.

— Нина?.. — вытаращился Кесслер. — Ты чего тут делаешь в такой час?

— Нам надо поговорить, Кесслер, — строгим голосом произнесла она, заглядывая ему за спину. — Перестань отнекиваться. Я смотрела новости. В городе появился телепорт, и я на тысячу процентов уверена, что это ты! Хватит мне врать!

— Ты с ума сошла?! — попытался изобразить наивысшее удивление Кесслер. — Какой ещё телепорт? Я весь вечер дома сижу, уроки делаю!

— Да неужели? — с ухмылкой перебила Нина.

Она сделала полшага вперед и слегка наклонила голову. Её взгляд упал прямо на тумбочку возле зеркала в коридоре. Там, даже не спрятанные, лежали влажный пушистый банный халат и пластиковая детская маска с мордой кота.

Нина медленно перевела взгляд обратно на Кесслера и скрестила руки на груди.

— Уроки делает он... А маска кошака и халат у тебя на тумбочке — это, конечно же, совпадение?

Кесслер замер. Его щёки мгновенно вспыхнули, а рот остался полуоткрытым. Отмазываться дальше было просто бессмысленно.

Кесслер сглотнул и с досадой зажмурился. Отпираться дальше, когда на тумбочке прямо перед носом Нины высилась улика века, было глупее некуда. Бен в его голове лишь тяжело и демонстративно вздохнул:

«Ну ты и гений конспирации, парень... Прямо агент века».

— Ладно! Да, это я! — с грустью сказал Кесслер. — Да, я могу телепортироваться. Довольна?

Нина победно хмыкнула и качнула головой, в её глазах вспыхнул азарт:

— Мог бы и сразу сказать, между прочим. Я умею хранить секреты, Кесслер, могла бы помочь. А теперь колись: кто тот второй? Парень в чёрной мантии и белой маске, который манипулирует временем?

— Честно? Я без понятия! — Кесслер развёл руками. — Я пересёкся с ним только что на крыше. Он обладатель Артефакта Времени, но имени его я не знаю. Да и, если честно, лучше мне его и не знать — безопаснее будет для нас обоих. И он про меня тоже ничего не знает.

Нина задумчиво прищурилась, переваривая услышанное, но спорить не стала. Поняв, что вытащила из Кесслера максимум, она кивнула:

— Ладно. Завтра в школе поговорим. И спрячь ты уже этот халат!

В это же время на другом конце города, в тёмном, заставленном странными приборами кабинете, у окна стоял Адриан Фишер . Он сжимал кулаки, глядя на экран монитора, где на повторе крутили кадры полного разгрома его грязевых гигантов.

— Чёрт... Чёрт! — сквозь зубы прошипел Адриан, сокрушительно ударив по столу. — Они уничтожили всех до единого!

Из тени за его спиной плавно выткался сгусток тёмной энергии — Дух Стихий. Он издал низкий, вибрирующий смешок, в котором слышалась откровенная насмешка:

«О да-а-а, Адриан, это было просто "триумфальное" поражение! Парень в банном халате и мешковатая мантия разнесли твою армию в пух и прах. Смотреть на это без смеха было просто невозможно!»

— Заткнись! — огрызнулся Адриан, темнея лицом.

Дух подплыл ближе, его тон сменился — насмешка уступила место тёплой, почти отцовской заботе:

«Ну-ну, не кипятись. Появились обладатели Времени и Пространства — это отлично. Значит, артефакты уже на доске, и забрать их будет не так уж сложно. Ты способный парень, Адриан, я в тебя верю. Просто первый блин комом. Тебе нужно прокачивать способности, развивать контроль».

Адриан тяжело вздохнул и нахмурился, в его глазах загорелся опасный огонек:

— Ты прав. Простые грязевые истуканы больше не прокатит. Мне нужны монстры посильнее... умнее, опаснее. Но главное — нужно придумать, как выследить этих двоих и узнать их реальные имена. Как только я узнаю, кто они под своими масками, игра будет окончена.

Глава 5:Скрытая угроза

Наступили долгожданные выходные. Для большинства школьников это означало возможность выспаться и отдохнуть от учебы, но в комнате Кесслера кипела настоящая работа. Ещё с утра его мама ушла на очередную тяжёлую смену, и парнишка остался дома один. Точнее, почти один.

На его кровати, по-турецки скрестив ноги, восседала Нина. Вокруг неё раскинулась целая горка одежды, куски плотной ткани, нитки и пара тактических аксессуаров, которые она где-то умудрилась достать.

— Так, банный халат я у тебя конфискую и выброшу, — строгим тоном заявила Нина, орудуя ножницами. — Или сдам в музей самого нелепого супергеройского костюма в истории. Кесслер, ты защитник города или рекламный маскот геля для душа?

«А я о чём тебе говорил?!» — тут же подал голос Бен в голове Кесслера, довольный и язвительный, как и всегда. «Хоть у кого-то в этом доме есть чувство стиля. Девочка дело говорит!»

— Да нормальный был халат... Удобный, — буркнул Кесслер, но спорить не стал.

Он с интересом наблюдал за Ниной. За последние дни, с тех пор как она расколола его секрет и увидела ту самую кошачью маску на тумбочке, они стали общаться намного чаще. Нина оказалась не просто умной, но и удивительно цепкой, надёжной девчонкой. Такое близкое общение заметно подбадривало Кесслера: он больше не чувствовал себя одиноким психом, на которого свалилась космическая сила, и это очень хорошо на него влияло. Он стал увереннее и веселее.

Нина тем временем разложила на кровати обновлённый комплект.

— Смотри, — с гордостью произнесла она. — Во-первых, глубокий графитово-серый оверсайз-худи из плотной ткани. Чёрный — это слишком банально, а серый отлично скрывает силуэт в сумерках. Внутрь карманов я вшила утяжки, чтобы твои артефакты не выпадали во время телепортации. Во-вторых, тёмные карго-брюки с фиксаторами на щиколотках — ничего не будет цепляться при приземлении. А вместо этой дурацкой пластиковой маски кота — плотная матовая балаклава и глубокий капюшон. Закрывает всё лицо, оставляет только глаза для идеального обзора и не расколется от первого же удара. Ну и тактические безпальцевые перчатки, чтобы не сбить костяшки, когда будешь уплотнять тело и крушить монстров.

Кесслер взял худи, проверил ткань и невольно улыбнулся:

— Вау... Нина, это реально круто. Выглядит опасно.

Нина на секунду перестала перебирать вещи, её взгляд стал более серьёзным. Она посмотрела на дверь комнаты, за которой была тишина, и тихо спросила:

— Кесслер... А мама вообще в курсе? Ты рассказывал ей про способности? Про артефакты, про этого Бена в твоей голове?

Кесслер качнул головой и слегка опустил взгляд.

— Нет. И не хочу. У мамы и так дел выше крыши — работы завались, она постоянно уставшая возвращается. Если она узнает, что я прыгаю по крышам и сражаюсь с какими-то грязевыми тварями, она просто с ума сойдёт от переживаний. Я не хочу повесить на неё ещё и этот груз.

Нина понимающе кивнула, не стала давить и лишь мягко подбодрила его:

— Понимаю. Тогда этот секрет останется строго между нами.

На следующий день, когда начались занятия, школьные коридоры снова зашумели.

Самуэль стоял у окна с учебником в руках, но его внимание было приковано совсем к другому. Чуть дальше по коридору у подоконника стоял Кесслер, и с ним о чём-то оживлённо и весело болтала Нина. Они смеялись, шептались, и было видно, насколько сильно они сблизились за последние дни.

Самуэль прищурился, чувствуя, как внутри закипает тревога.

«С чего это они вдруг стали так близки?» — думал он, не сводя с них взгляда.

В голове Хранителя Времени крутились самые нехорошие подозрения. Самуэль прекрасно знал, насколько Кесслер импульсивен и открыт. Он всерьёз начал опасаться, что Кесслер без разрешения и вопреки всем правилам решит отдать Нине способность одного из внутренних духов артефакта. А ведь это огромный риск!

Но и подойти, чтобы напрямую предупредить Кесслера, Самуэль не мог. Реальной угрозы прямо сейчас нет, а раскрывать то, что он и есть тот самый «Парень в белой маске», нельзя ни в коем случае. К тому же к самой Нине у Самуэля не было абсолютно никакого доверия — он считал её слишком проницательной и опасной. Кто знает, как эта девчонка поступит, если в её руки попадёт магия?

Начался урок. Учитель что-то монотонно объяснял у доски, но Самуэль почти не слушал. Подперев подбородок рукой, он сидел за своей партой и непрерывно размышлял, что же делать со своим другом и как уберечь секреты артефактов.

За окном бушевал сильный, шумный ливень. Стена воды разбивалась о стекла, а грохот капель мешал сосредоточиться и буквально давил на уши.

Самуэль бросил беглый взгляд в окно... и замер.

Там, неподалёку от школы, прямо по улицам с бешеной скоростью неслись огромные, жуткие собаки, полностью сформированные из бурлящей воды. Они наводили уличный хаос, разгоняли испуганных прохожих, сносили рекламные щиты и крушили припаркованные машины. Было очевидно: монстры действуют намеренно, провоцируя разрушения, чтобы выманить героев из тени.

Но самым странным было не это.

На спине одного из гигантских водяных псов верхом сидел человек. На нём был строгий чёрный костюм, а на голове красовалась широкая шляпа. Лицо незнакомца было полностью выкрашено в ярко-красный цвет. Человек что-то непрерывно говорил, но из-за дождя и расстояния его не было слышно. Зато водный пёс под ним раскрывал пасть и повторял каждое слово своего наездника — точно таким же голосом, но в разы громче, раскатистым эхом на весь район.

— Выходите и сразитесь со мной, обладатели артефактов! — гремел голос водяного пса, перекрывая шум ливня. — Жители этого города, помогите мне одолеть этих двух тайных «героев», которые скрываются среди вас! Помогите мне найти их — и я навсегда остановлю это нашествие!

Напряжение в классе мгновенно возросло, ученики начали испуганно приникать к окнам.

Самуэль не стал терять ни секунды. В ту же мгновение он активировал силу своего Артефакта Времени.

Весь мир вокруг резко застыл. Капли сильного ливня замерли в воздухе, словно тысячи хрустальных бусин. Одноклассники застыли в нелепых позах, а учитель замер с поднятым мелом у доски. Тишина стала абсолютной.

Самуэль спокоино поднялся из-за парты, расстегнул свой рюкзак и достал оттуда аккуратно сложенный костюм. Быстрыми, отработанными движениями он натянул тёмную мантию, закрепил на лице обезличенную белую маску и, шагнув через застывшие капли дождя прямо из окна, пошёл навстречу врагу.

Встретившись с врагом лицом к лицу, Самуэль в белой маске замер напротив него, спокойно скрестив руки.

— Одолеть тебя не составит для меня абсолютно никакого труда, — раздался из-под маски холодный, ровный голос Хранителя Времени. — Всё, что меня по-настоящему интересует — это твоя личность. Кто ты такой?

Не дав злодею в шляпе опомниться и ответить, Самуэль в ту же секунду манипулировал силой своего артефакта и резко ускорил течение времени.

Эффект сработал мгновенно. Проливной ливень, до этого стеной застилавший город, испарился буквально за секунду, и над улицами вышло солнце. Водяные псы, потеряв источник подпитки, на глазах начали разваливаться, превращаясь в обычные лужи, пока и вовсе полностью не испарились от теплового всплеска ускоренного времени.

Загадочный злодей с красным лицом, лишившись своего водяного скакуна, с криком камнем полетел вниз с высоты. Но Самуэль не дал ему разбиться: рывком оказавшись рядом, он подхватил его за отворот чёрного костюма у самой земли и жёстко прижал к ближайшей стене.

— А теперь говори, — злым, леденящим душу тоном допытывался Самуэль, буквально въедаясь взглядом маски в испуганные глаза нападавшего. — Для чего тебе нужны наши артефакты?! И кто ты вообще такой?

Мужчина в шляпе задрожал от страха. Вся его спесь и демонстративная уверенность улетучились вместе с водяными собаками.

— Я... я ничего не знаю! Пожалуйста! — запричитал он, заикаясь. — Мне просто предложили сделку! Одна женщина! Она обещала выплатить мне огромное вознаграждение, если я достану артефакты этих тайных супергероев...

— Что за женщина?! — сжимая пальцы на его груди, резко перебил Самуэль. — Имя? Лицо?

— Я не знаю! Я не видел её лица! — в панике замахал руками злодей. — Только голос слышал! Я искал работу, увидел объявление и решил устроиться в один магазин. Пришёл по указанному адресу, зашёл в абсолютно пустое помещение... А там на столе стоял только один ноутбук! Из динамиков со мной заговорила эта женщина. Она предложила эту сделку, сказала, что даст мне силу для привлечения внимания, если я соглашусь! Это всё, что я знаю, клянусь!

В эту же секунду из-за угла навстречу к ним выбежала толпа людей с включёнными камерами телефонов и журналисты, снимая всё происходящее на ходу и засыпая Хранителя Времени десятками вопросов. Тот лишь попросил не наказывать как либо злодея,что тот обычная пешка в системе злодея. Но репортёры продолжали засыпать его вопросами.

Самуэль наотрез отказался что-либо отвечать. Вместо этого он повернулся прямо к объективам, посмотрел в одну из камер и отчётливо произнёс:

— Герой Пространства, приди сюда.

Прошло всего пару секунд, и прямо в воздухе перед толпой возник всплеск пространственной энергии, из которого шагнёл Кесслер. На нём был совершенно новый, стильный и опасный костюм: графитовый оверсайз-худи, тактические карго-брюки, плотная балаклава, полностью скрывающая лицо, и безпальцевые перчатки.

Толпа и репортёры загудели ещё сильнее от удивления — все ожидали увидеть привычный нелепый банный халат и маску кота, а перед ними предстал настоящий, суровый защитник. Камеры защёлкали с удвоенной скоростью, а прохожие начали наперебой выкрикивать вопросы о новом образе.

Однако Самуэль даже не взглянул на репортёров. Он коротко бросил Кесслеру:

— Телепортируй нас на ближайшую крышу. Надо переговорить.

Кесслер мгновенно схватил его за плечо, и в следующее мгновение они оба исчезли с глаз изумлённой толпы, оказавшись на тихой, пустой крыше высотки.

Как только шумы улицы остались внизу, Самуэль повернулся к другу и чеканно, строгим тоном произнёс:

— Давать силы и способности кому попало — недопустимо. Я не даю разрешение на то, чтобы ты отдавал хоть какую-то способность этой Нине. Мы вдвоём и так отлично со всем справимся, лишние риски нам не нужны.

Кесслер на секунду замялся, но спорить не стал и спокойно принял эти слова:

— Ладно, я тебя понял... Но есть кое-что ещё. Я уже всё ей рассказал. Она знает, кто я под маской.

Под белой маской Самуэля наступила тяжелая, леденящая тишина.

— Это было невероятно глупо с твоей стороны, — с глубоким разочарованием и холодом в голосе ответил Самуэль.

Не произнеся больше ни слова, Хранитель Времени шагнул к краю крыши и просто спрыгнул вниз, мгновенно растворяясь в сумерках города.

Глава 6:Новая искра

Густой, мрачный лес на окраине города был погружён в тишину, которую то и дело разрывали резкие, оглушительные вспышки энергии. Деревья вокруг были обуглены, а земля изрыта глубокими кратерами.

В самом центре этой выжженной поляны стоял Адриан Фишер. Его тяжело вздымающаяся грудь и капли пота на лбу говорили о предельном напряжении, но в глазах горел фанатичный, почти безумный огонь. Он снова и снова активировал свою силу, заставляя элементы вокруг повиноваться его воле, с каждым разом сжимая их в всё более смертоносные формы. Адриан непрерывно экспериментировал, выжимая из себя максимум и доводя свои способности до идеала.

«Ты слишком торопишься, Адриан»,— прозвучал в его голове глухой, древний голос Духа Стихий. В нём не было сочувствия — только холодный расчет. «Ты совершил уже пять атак на этих двоих. Пять нашествий. И каждый раз — неудачно. Они выходят сухими из воды, а ты лишь тратишь ресурсы и раскрываешь свои возможности. Нужно действовать умнее. И намного быстрее».

— Я становлюсь сильнее с каждым днём! — огрызнулся Адриан, сокрушительным ударом ладони разрушая стоящий неподалёку валун в мелкую пыль. — Они просто жалкие любители, которые случайно получили силу!

«Никакие они не любители»,— жестко перебил его Дух. «Пока ты слепо бросаешься в бой, твои противники тоже не сидят на месте. Они эволюционируют. Обладатель Артефакта Времени, которого в обществе уже успели прозвать Темпо, зашел куда дальше простых манипуляций. Он научился отматывать время назад. Пока не на слишком долго, лишь на короткие мгновения, но в смертельной дуэли этого более чем достаточно, чтобы исправить любую ошибку».

Адриан сжал кулаки так, что побелели костяшки, но Дух Стихий ещё не закончил:

«А обладатель Артефакта Пространства, которого люди восторженно нарекли Рюмом, тоже быстро набирает силу. Его ограничения рушатся. Рюм теперь способен телепортироваться на неограниченные расстояния в пределах города, а что ещё опаснее — он научился мгновенно перемещать не только себя, но и сторонние предметы, превращая всё вокруг в своё оружие. Если ты не изменишь тактику и не уничтожишь их в ближайшее время, они станут неостановимы».

Адриан тяжело выдохнул, смотря на свои дрожащие от переизбытка энергии руки. На его лице медленно расплылась оскаленная, тёмная ухмылка.

— Темпо и Рюм... — тихо процедил Адриан, пробуя эти имена на вкус. — Пусть наслаждаются своей дешёвой славой. В следующий раз я не стану посылать марионеток.

В это же время у Кесслера дома царила совсем другая атмосфера.

В своей комнате Кесслер вовсю хвастался перед Ниной и Самуэлем возросшими способностями. Переполненный гордостью, он то исчезал в одной точке комнаты и возникал в другой, то лёгким взмахом руки телепортировал со стола на шкаф тяжелые книги и кружки, даже не касаясь их. Нина и Самуэль с искренним восторгом и удивлением наблюдали за этим шоу — прогресс Кесслера действительно впечатлял.

— Ладно, маг пространственного разрыва, — ухмыльнувшись, посмотрела на часы Нина. — Нам вообще-то пора в школу. Если пойдём пешком — опоздаем намертво.

— Опоздаем? С кем вы общаетесь? — с довольной, расплывшейся до ушей улыбкой откликнулся Кесслер.

Он подошёл к друзьям, положил им руки на плечи, и в следующее мгновение пространство вокруг них сжалось. Произошла лёгкая вспышка — и вот вся троица уже стояла прямо в пышных кустах на заднем дворе школы, буквально за минуту до звонка.

В самой школе было далеко не спокойно. Здание буквально гудело от разговоров: ученики и учителя наперебой обсуждали загадочных таинственных героев, которые раз за разом спасали город от странных и опасных нападений.

И был среди них один самый главный, отчаянный фанат супергероев по имени Муната. Заметив троицу у коридорных шкафчиков, он тут же на эмоциях подбежал к ним, чуть не уронив рюкзак:

— Чуваки! Вы видели вчерашний бой?! Скажите, что видели! — взволнованно выпалил Муната, доставая телефон. — Темпо и Рюм просто разнесли тех земных монстров! Я всё снял на видео, своими глазами видел!

Муната ткнул им в лицо экран, где на видеозаписи виднелись вспышки пространственных телепортов Рюма и молниеносные, практически невидимые глазу движения Темпо.

Кесслер, Нина и Самуэль переглянулись. На их лицах появились едва заметные, но тёплые улыбки. Нина и Самуэль с лёгким прищуром посмотрели на скромно сияющего Кесслера, после чего Самуэль повернулся к Мунате:

— Да, видео жесткое. Эти герои реально крутые, отлично спасают город.

— Ещё бы! — гордо кивнул Муната и побежал дальше показывать ролик другим одноклассникам. Троица же спокойно отправилась в класс на уроки.

Когда школьный день подошёл к концу и ребята дружной компанией возвращались домой, тишину спокойного дня резко нарушил оглушительный вой. Мимо них по улице на бешеной скорости пронеслась одна пожарная машина, за ней вторая, третьи... Вереница спецтехники мчалась куда-то в сторону центра.

— Ничего себе... Похоже, где-то реально сильный пожар, — оглянувшись на уходящие сирены, нахмурилась Нина.

Но проблема оказалась куда страшнее обычного огня.

Прошло не больше десяти минут, как воздух в городе стал невыносимо сухим и горячим. Прямо из ревущих языков пламени, охвативших соседние здания, начали формироваться жуткие огненные существа самых разных и уродливых форм. Из плотного пламени вышагивали пылающие эльфы с огненными луками, огромные, покрытые магмой рыцари в раскалённых докрасна доспехах, свирепые, дышащие гарью огры и целые полчища мелких, хаотично прыгающих огненных бесов.

Город охватила паника, а улицы наполнились криками людей и треском разгорающегося огня.

Пока город объявляла паника, Кесслер мгновенно телепортировал Нину и Самуэля по их домам. Сам он за секунду оказался в своей комнате, схватил новый костюм и перенёсся прямо в эпицентр катастрофы. В то же время Самуэль быстро переоделся и уже мчался на поле боя.

Появившись среди пылающих улиц, Рюм, не теряя времени, сразу же рванул в атаку на ближайшего огненного монстра. Он нанёс мощный удар со всей силы, но кулак просто провалился сквозь пламя. Монстр не получил ни царапины, зато костюм Кесслера мгновенно вспыхнул. В панике от резкой боли он наугад телепортировался в случайную точку, но попал прямо к другому огненному чудовищу. Одежда загорелась ещё сильнее. Теряя контроль от страха и жара, Кесслер начал сдёргивать с себя пылающий костюм и маску, случайно полностью раскрыв свою личность перед прохожими.

Заметив этот кошмар, Темпо активировал силу Времени и отмотал события назад, вернув всё в самое начало боя.

— Стой! Не лезь в ближний бой! — рявкнул Самуэль, тяжело дыша. — Обычные удары против них бесполезны, ты только сгоришь!

— Почему ты тогда просто не ускоришь время до проливного дождя?! — вскрикнул Кесслер, сжимая кулаки. — Пусть природа их потушит!

— Если я ускорю время прямо сейчас, пожар разгорится за секунды и весь город сгорит дотла! — отрезал Самуэль. — Злодей всё тщательно продумал.

В этот момент из-за горящей машины донёсся знакомый жизнерадостный крик:

— Рюм! Темпо! Вы лучшие! Давай ещё!

Прямо к эпицентру битвы с включённой камерой бежал Муната, совершенно игнорируя опасных пламенных тварей. Рюм тут же с реагировал и за долю секунды телепортировал фаната подальше в безопасный район.

Положение было критическим.

— Выбора нет, нам нужно подкрепление, — твёрдо сказал Темпо. — Найди Нину и передай ей один из артефактов. Я пока отвлеку их с помощью скорости и ловкости.

Рюм не стал спорить. Он мгновенно переместился к себе домой и тут же телепортировал Нину прямо перед собой. Взяв её за руки, он посмотрел ей в глаза:

— Пора. Закрой глаза.

Кесслер передал ей силу Артефакта Температуры. В ту же секунду в голове Нины раздался чужой голос. Девушка даже не удивилась — она уже была много наслышана об этих духах.

— Артефакт, появись! — уверенно произнесла Нина.

В её ладони прямо из воздуха материализовался изящный артефакт в форме маленького, ярко мерцающего огонька.

«О-о-о, наконец-то! Встречайте величайшего и неотразимого Духа Температуры!»— тут же зазвучал в ее голове невероятно хвастливый, горделивый голос. Но в то же время в его тоне ощущалось искреннее тепло и эмпатия: «Не бойся, девочка, я вижу, что ты искренне хочешь спасти свой город и друзей. Моя сила — это полный контроль над жаром и холодом. Но запомни: чтобы я мог совершать по-настоящему мощные вещи, меня нужно подзаряжать! Тебе нужно постоять либо в сильном холоде, либо в лютом жаре».

Нина сжала артефакт в руке, оглядывая вспыхнувшие за окном языки пламени, и уверенно ухмыльнулась:

— Кажется, с жарой у нас сегодня проблем не будет. Возвращай нас на поле боя, Кесслер!

Недолго думая, Кесслер протянул ей свой старый, нелепый наряд: тот самый легендарный банный халат и маску с милой мордашкой кошечки.

Делать было нечего. Выбора не оставалось, и в следующее мгновение они оба телепортировались прямо в эпицентр раскалённого хаоса.

Самуэль к этому моменту уже выбился из сил. Темпо тяжело дышал, еле передвигая ногами — его скорость и ловкость исчерпали себя, уворачиваться от шквала атак свирепых огненных злодеев больше не получалось.

Но появление подкрепления всё изменило. Нина, крепко сжав в руке артефакт и доверившись новому Духу, резко активировала способность. Мощная волна абсолютного холода сорвалась с её ладони, в мгновение ока забирая всё тепло из монстров и буквально испаряя их пламенные тела в клубы пара.

Чтобы Нина успевала везде, Рюм беспрерывно телепортировал её в разные концы города, превращая бой в стремительную зачистку. Когда с монстрами было покончено, Нина переключилась на очаги бедствия — методично охлаждая и заливая морозом горящие улицы и дома.

В разгар тушения они заметили страшную картину: гигантский лес неподалёку полыхал не меньше города, выгорев почти дотла. Стало очевидно — катастрофа началась именно оттуда, и кто-то намеренно устроил масштабный поджог, направив огненную лавину прямо на жилые кварталы.

Собрав последние силы, герои потушили и догорающий лес, после чего вернулись обратно в город к Темпо.

Стоило им появиться, как их тут же окружила толпа спасённых горожан. Люди наперебой благодарили своих защитников, плакали от счастья и умоляли дать автограф. Среди восторженных лиц выделялся Муната — он светился от гордости и восхищения, глядя на героев так, будто его мечта только что исполнилась. Сделав пару быстрых селфи с благодарной толпой, герои решили ретироваться.

Кесслер взмахнул рукой: Самуэль мгновенно исчез, переместившись на уединённую крышу дома перевести дух, а сама Нина отправилась прямиком в безопасность своей комнаты. Вслед за ними Рюм телепортировался к себе домой.

Тем временем далеко отсюда, в тишине своего укрытия, Адриан Фишер сидел перед экраном, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Его лицо исказилось от дикого раздражения и гнева — появление у героев нового, столь мощного подкрепления явно ломало все его грандиозные планы.

Глава 7:Цена одной ошибки

Тихий, нетронутый уголок природы снова содрогался от колоссальной силы. Вдали от городских глаз Адриан Фишер продолжал изматывающие тренировки, шаг за шагом подчиняя себе стихию. Вокруг него сходились и раскалялись добела потоки пламени, земля под ногами плавилась, а воздух дребезжал от чудовищного жара.

В какой-то момент Адриан сжал кулак, и грандиозная огненная сфера, висевшая над его головой, мгновенно свернулась в одну точку и испарилась, оставив лишь легкий дым. На лице Фишера расплылась торжествующая ухмылка. Он тяжело дышал, но в глазах горел дикий восторг от собственной возрастающей мощи.

— На этот раз всё будет иначе, — с превосходством прошептал Адриан, обращаясь к тьме внутри себя. — Я чувствую эту силу, Дух. Ещё немного... и все их артефакты будут нашими.

«Не недооценивай их, Адриан, — глухо отозвался Дух Стихий в его голове. — Но твой прогресс впечатляет. Главное — нанести удар так, чтобы они не успели среагировать».

Пока Фишер готовился к новой атаке, в городе кипела совсем другая жизнь.

В просторном зале, освещённом сотнями вспышек фотокамер, проходила импровизированная пресс-конференция. На возвышении стояли Рюм и Темпо. Вокруг толпились десятки журналистов с микрофонами, наперебой перекрикивая друг друга и задавая вопросы:

— Рюм! Темпо! Вы можете ответить, кто стоит за этими жуткими нападениями?! Кто этот злодей?!

— Как именно вы получили свои невероятные способности?! Это научный эксперимент или магия?!

— Сколько вам лет?! Вы учитесь или работаете?!

— Кто та mysterious девушка в маске кошки, которая тушила город вместе с вами?!

Вопросы сыпались непрерывным потоком, но Кесслер и Самуэль держались предельно собранно.

— Мы делаем всё возможное, чтобы обезопасить город и выяснить, кто управляет этими монстрами, — спокойным, сдержанным голосом ответил Самуэль, не давая репортёрам ни единой зацепки.

— Источник наших сил и наши личности останутся в тайне ради безопасности наших близких, — добавил Кесслер, скрестив руки на груди и стараясь звучать как можно более взросло и солидно. — Главное — город под защитой.

Герои отвечали отточенными, аккуратными фразами, строго следя за тем, чтобы не взболтнуть лишнего перед объективами камер.

Вдруг откуда ни возьмись по залу пронёсся резкий, аномально сильный порыв ветра. Он со свистом прошёл прямо между Рюмом и Темпо, на мгновение заставив взметнуться микрофонные провода и бумаги журналистов, а затем так же внезапно утих, словно его и не было.

Толпа репортёров и зевак лишь недоуменно поежилась, списав всё на сквозняк от открытых дверей, и быстро вернулась к своим вопросам. Никто не придал этому значения. Никто, кроме Нины. Девушка стояла чуть отдаль, в первых рядах среди городских фанатов, и внимательно следила за происходящим. Этот порыв ветра показался ей слишком не естественным, выбивающимся из общей картины.

Позже вечером, когда шум пресс-конференции улегся, троица собралась в комнате Кесслера. За окном уже сгустились тёмные сумерки.

— Кесслер, я серьезно, — Нина нахмурилась, глядя на друга, который расслабленно сидел на диване. — Этот ветер на пресс-конференции... Он пролетел прямо мимо героев. Не забудь, что злодей управляет стихиями! Огонь вы уже видели. Что, если это была разведка или его новая сила?

Кесслер лишь отмахнулся с легкой, уверенной улыбкой:

— Да ну, Нина, ты слишком драматизируешь. Простой сквозняк в огромном зале. Вряд ли там есть о чём переживать.

— Да, Нина, не накручивай, — спокойно поддержал его Самуэль, опираясь о подоконник. — Ребята на сцене контролировали ситуацию, не стоит поддаваться паранойе из-за каждого порыва ветра.

Однако на самом деле мысли Самуэля были далеки от этого разговора. В его голове уже долгое время крутилась давящая мысль. Ему до безумия хотелось наконец открыться, сбросить этот груз и рассказать Кесслеру с Ниной, что Темпо — это он. Но Самуэль изо всех сил сдерживал себя, понимая, насколько опасной может быть эта тайна.

Уже глубокой ночью, когда город погрузился в сон, Кесслер внезапно вздрогнул и проснулся от странного тишайшего звука. В его доме кто-то ходил.

Окончательно сбросив остатки сна, Кесслер опустил взгляд и оцепенел: прямо рядом с его кроватью стояла небольшая, переливающаяся в темноте собачка, сотворённая из сплошной воды. Реакция сработала быстрее мыслей — Рюм мгновенно активировал силу и телепортировал водяную тварь в открытый космос, где та мгновенно замерзла и испарилась.

Сердце бешено колотилось в груди. Кесслер в ужасе попытался сообразить: как злодей смог вычислить его дом?! Но раз злодей как-то узнал его адрес,то наверняка знает и адреса других героев.

Кесслер в панике обратился к Духу Пространства:

— Бен! Бен, ответь! Ты знаешь хоть какой-то способ связаться с обладателем Артефакта Времени?! Мы можем наладить с ним связь?!

«Нет, Кесслер, — глухо и тревожно отозвался Бен в его голове. — Моя сила управляет пространством, а не ментальными узами. Я не могу нащупать его, если не знаю, где он находится прямо сейчас».

Понимая, что беда совсем близко, Кесслер без промедления телепортировался прямо в дом Нины. Оказавшись в её комнате, он первым делом взглянул на пол — тот был абсолютно сухим. Ни следа воды, ни сырости. Злодей не знал, где живет Нина, и это хоть немного успокаивало.

Кесслер только шагнул к её кровати, чтобы разбудить подругу, как вдруг из коридора донеслись тяжелые шаги. Кто-то приближался к двери. В последнюю секунду Кесслер телепортировал себя прямо внутрь вместительного шкафа Нины и притаил дыхание.

Дверь комнаты скрипнула. На пороге появился отец Нины, сонно осмотревший помещение. Убедившись, что дочь спокойно спит и в комнате никого нет, он тихо закрыл дверь и ушёл обратно.

Выждав пару секунд, Кесслер выскочил из шкафа, схватил Нину за руку и мгновенно телепортировал её вместе с собой к себе домой.

Девушка резко закрутила головой, не понимая, как оказалась в комнате Кесслера посреди ночи:

— Кесслер?! Ты совсем с ума сошёл?! Что происходит?!

— Нина, тихо! — на взводе прошептал Кесслер, нависая над ней с ошалевшим взглядом. — Враг нас вычислил. Прямо у меня в комнате только что была водяная собака злодея!

Нина ненадолго задумалась, сопоставляя детали, а затем резко подняла глаза на Кесслера:

— Ветер! Тот аномальный порыв на пресс-конференции! Прошел прямо мимо вас с Темпо, но не задел меня, потому что я стояла в толпе. Злодей послал этот поток, чтобы взять ваш запах! А потом натравил водяных ищеек, которые могут выследить человека по одной лишь молекуле...

Кесслера пробил холодный пот. Если эта теория верна, значит, водяная собака сейчас прямо в доме у Темпо. Злодей знает его личность.

В панике Кесслер принял крайнее решение. Они должны передать ещё один артефакт кому-то надёжному, чтобы как-то вычислить личность обладателя артефакта времени и предупредить его,или зачесь эту собаку водяную. Единственным выходом оставался Самуэль — их лучший друг, прагматичный и умный, который сможет распорядиться силой как надо

Не теряя ни секунды, Кесслер телепортировал спящего Самуэля из его кровати прямо к себе в комнату.

— Эй! Вы с ума сошли?! Что происходит?! — сходу спросонья выкрикнул Самуэль, озираясь по сторонам.

Друзья перебивая друг друга вывалили на него всю правду: про водяную собаку, ветер на пресс-конференции и угрозу для Темпо. Они заявили, что дадут ему артефакт для защиты.

Слушая это, Самуэль мгновенно побледнел. В его голове пронеслась катастрофическая мысль: «Артефакт Времени остался на тумбочке в моей пустой квартире!»

— Верни меня обратно! Мгновенно! — в бешенстве заорал Самуэль, едва не вцепившись в кофту Кесслера.

— Самуэль, ты чего?! Мы пытаемся тебя спасти и дать силу! — опешил Кесслер от такой лютой агрессии.

— Я сказал, верни меня в мою комнату прямо сейчас! Это не обсуждается, телепортируй! — буквально позеленев от ярости и паники, приказал Самуэль.

Кесслер никогда не видел друга в таком состоянии. Напуганный его напором, он подчинился и мгновенно перенёс Самуэля обратно к нему домой.

Оказавшись в своей тёмной спальне, Самуэль первым делом метнулся к тумбочке. Увиденное заставило его сердце замереть: пол вокруг был покрыт мокрыми следами, а Артефакт Времени исчез.

Самуэль в абсолютной панике начал громко звать своего Духа:

— Эй! Отзовись! Ты меня слышишь?! Ответь мне!

Но в ответ в его голове звучала только мёртвая, звенящая тишина. Древний голос, который всегда был рядом, больше не откликался. Самуэль тяжело осел на край кровати, глядя на пустую, покрытую капельками воды тумбочку, и до него наконец дошла жуткая реальность: он потерял свой Артефакт Времени.

Фишер добился своего. Связь была разорвана, а ключевое оружие героев теперь находилось в руках врага.

Тем временем в своём логове Адриан Фишер вальяжно сидел в кресле, когда из темноты коридора бесшумно выбежала одна из сотворённых им водяных собак. В её мокрой пасти сочно поблёскивал Артефакт Времени. Пёс осторожно подошёл к хозяину и положил трофей прямо ему в руки, после чего растворился в воздухе тёмной лужицей.

Адриан взял артефакт и не удержался от громкого, торжествующего смеха. На его лице играла ухмылка абсолютного победителя — его многоходовочка сработала идеально. Ему удалось вырвать у героев хотя бы одну из их главных сил.

«Отличный ход, Адриан, — раздался в его голове одобрительный, глубокий гул Духа Стихий. — Твой замысел был воистину гениален. Наконец-то ты действовал как настоящий стратег, а не просто крушил всё вокруг».

Фишер с удовольствием вспомнил, как именно зарождался этот план. После недавних неудач он решил освоить новое направление своей стихиальной магии — абсолютный контроль над ветром. Освоив воздушные потоки и узнав из новостей о проводящейся пресс-конференции, Адриан отправил невидимый, сверхчувствительный порыв ветра прямо в зал. Этот поток прошёл вплотную к героям, «считав» и запечатав в себе их уникальные запахи.

Как только ветер вернулся, Адриан материализовал двух водяных гончих, передав им полученные метки. Псы мгновенно взяли след и отправились в ночной город с единственным приказом — выследить обладателей и принести их артефакты. И хотя один из псов вернулся ни с чем, второй справился с задачей на все сто процентов.

Глава 8:Игра на опережение

Утро следующего дня началось как обычно, но привычная рутина школы казалась Самуэлю настоящей пыткой. Он был сам не свой: тёмные круги под глазами, рассеянный взгляд и давящее ощущение катастрофы в груди. Он изо всех сил пытался изображать обычного ученика, но отчаяние буквально сжигало его изнутри.

Кесслер и Нина, сидевшие неподалёку, тихо обсуждали ночные события. В их головах всё ещё теплилась надежда, что обладатель Артефакта Времени успел среагировать, защитился и не потерял свою силу. Они даже не догадывались, что этот самый обладатель сидит буквально в паре метров от них, с трудом сдерживая дрожь в руках.

Не выдержав этой обстановки, шума одноклассников и бесконечного потока тревожных мыслей, Самуэль отпросился с уроков и ушёл домой.

Оказавшись в тишине своей комнаты, он опустился на кровать и сжал кулаки. Сдаваться было нельзя. Он обязан вернуть свой артефакт любой ценой.

Самуэль начал судорожно восстанавливать в памяти всё, чему его учил Дух Времени, анализируя правила этого мира. И тут его озарило:

«Стоп... Этот злодей не сможет сам использовать мой артефакт! Чтобы принять силу Времени, ему придётся полностью отказаться от своего артефакта. К тому же его главная цель — пространственный сдвиг, ведь только с ним можно переписать законы мира...»

Значит, у него есть время. Но сразу возник другой, куда более важный вопрос: есть ли у этого злодея сообщники?

Самуэль вспомнил недавнее нападение человека на гигантских водяных псах. Тогда тот нападавший четко признался, что его вынудила действовать какая-то женщина.

«А что, если главный враг — это вообще женщина? Или у этого стихийного монстра есть напарница, которой он и отдал мой артефакт?» — пронеслось в голове у Самуэля.

Тем временем в школе, пока шёл урок, Кесслер и Нина тихо перешептывались за задней партой, пытаясь переварить ночные события.

— Как думаешь, Темпо... он ещё в игре? — понизив голос, спросил Кесслер. — Мы же так и не знаем, успел ли злодей забрать его артефакт.

— Я не знаю, Кесслер, — насупившись, прошептала в ответ Нина. — Но если водяная собака всё-таки добралась до его дома, шансов мало.

— Слушай, а может, просто подождём? — предложил Кесслер, почесав затылок. — Злодей всё равно рано или поздно совершит новое нападение. Мы просто прибудем на место и посмотрим: появится там Темпо или нет. Если придёт — значит, всё в порядке!

Нина строгим взглядом посмотрела на друга и мгновенно разбила его теорию:

— Ты совсем не думаешь, Кесслер! Злодей стал действовать куда умнее, ты сам это видел по ветру на пресс-конференции. Если он действительно забрал Артефакт Времени, он станет до последнего скрывать этот факт! Зачем ему нападать сейчас и раскрывать карты? Ему выгодно, чтобы мы думали, будто Темпо всё ещё силен и готов к бою. Пока мы в неведении, злодей может спокойно готовить следующий удар.

Кесслер задумчиво прикусил губу. В словах Нины была железобетонная логика.

— И просто сидеть и ждать его следующего хода — самая глупая ошибка, которую мы можем совершить, — отрезала Нина. — Нам нужно действовать самим. Нужно включить мозги и попытаться понять, что происходит, пока не стало слишком поздно.

Кесслеру тут же пришла в голову ещё одна идея.

— Слушай, а давай отдадим один из свободный артефактов Самуэлю! — воодушевленно шепнул он Нине. — Он парень умный, проницательный. Сила поможет ему в поисках, и он быстро выяснит, что там произошло с Темпо!

Нина ненадолго задумалась и кивнула: план звучал вполне логично.

Не откладывая дело в долгий ящик, прямо на первой же перемене Кесслер подхватил Нину за руку, и они телепортировались прямо в квартиру Самуэля.

Тот сидел в своей комнате за столом, обложенный чертежами и записями, когда из воздуха перед ним возникли друзья.

— Самуэль! — сразу начал Кесслер, замахав руками. — Ты вчера ночью спросонья жестоко психанул, когда мы к тебе заявились, но ты просто был не в духе. Слушай, у нас есть идея. Мы хотим отдать один из артефактов тебе! С твоими мозгами ты поможешь нам узнать всё про Темпо и выследить злодея.

Самуэль на мгновение оцепенел. В его голове пронеслась паническая мысль: если он возьмёт новый артефакт, его узы с Духом Времени разорвутся окончательно, и он уже никогда не сможет вернуть свою родную силу.

— Нет. Забудьте, — резко и наотрез ответил Самуэль, выставляя ладони вперёд. — Я категорически против.

— Да почему?! — искренне удивился Кесслер.

— Потому что мне это не нужно! — отнекивался Самуэль, судорожно подбирая аргументы. — Я обычный парень, я не хочу брать на себя такую огромную ответственность и влезать в ваши опасные разборки! Ищите кого-то другого!

На деле же Самуэль изо всех сил цеплялся за последнюю надежду: вернуть свой Артефакт Времени и вновь стать Темпо.

Кесслер и Нина решили не давить на друга.

— Ладно, Самуэль, мы тебя поняли. Насильно никого героем делать не будем, — вздохнул Кесслер.

Прямо перед самым звонком они телепортировались обратно в коридор школы. Раз Самуэль отказался, им срочно требовался новый кандидат, которому можно было доверить артефакт. Сев за парту, Кесслер и Нина достали тетрадь и начали составлять список из пяти главных претендентов:

Хая — староста из параллельного класса. Настоящий лидер, любимица учеников и учителей. Сильная, уверенная в себе личность, которая явно сможет совладать с силой артефакта и не поддастся панике.

Лиам — их тихоня-одноклассник. Заядлый интроверт, который почти ни с кем не общается и обожает комиксы про супергероев. Главный плюс — он точно знает, как работают суперсилы из комиксов, и вряд ли побежит трепаться о своей тайне каждому встречному.

Уильям — ещё один одноклассник. Невероятно хитрый и умный парень. Легко втирается в доверие к кому угодно и находит общий язык с любым человеком, но при этом умеет нереально круто хранить чужие секреты.

Амелия — замстаросты их класса. Круглая отличница, спортсменка и просто сгусток энергии. Мечтает стать врачом и спасать жизни, так что от возможности помогать людям на поле боя она точно не откажется. Единственный жирный минус — у неё есть парень, которому она может проболтаться по секрету.

Мальвина — ученица на класс младше. Постоянно ездит на олимпиады и защищает честь школы. На первый взгляд — добрая, милая и веселая девушка, но Нина с Кесслером отлично знали её темную сторону: Мальвина бывала крайне лицемерной.

— Ну и кого из них мы выберем? — шепотом спросил Кесслер, разглядывая список.

Школьные коридоры взорвались воем сирены. Снаружи, прямо посреди города, начали прорываться земляные исполины — хаотичные, безмозглые существа, призванные сеять панику.

Кесслер тут же вскинул руку, готовясь телепортироваться за костюмом. В его глазах горел азарт битвы.

— Это наш шанс! — крикнул он. — Сейчас мы их разнесем, и Темпо, если он еще здесь, увидит, что мы в деле!

Но Нина схватила его за плечо, с силой пригвоздив к месту. Ее взгляд был холодным и расчетливым.

— Стой, Кесслер! Посмотри на этих монстров. Они не нападают на людей, они просто крушат пустые площадки. Это приманка.

Кесслер замер, нахмурившись.

— Приманка?

— Конечно. Тот же трюк, что и на пресс-конференции, — отрезала Нина. — Он ждет, пока мы выложимся, чтобы снова пустить свой «ветер-ищейку», учуять наш запах и привязать его к нам. Как только мы начнем бой в полную силу, он получит наш след.

Нина решительно выпрямилась.

— Мы не будем играть по его правилам. Я тренировалась, Кесслер. Телепортируй нас на крышу, прямо над ними. Но тихо.

Кесслер доверился ей. Вспышка — и они оказались на краю соседней многоэтажки. Нина не стала создавать огненные шары или молнии, которые выдали бы их присутствие. Она закрыла глаза, сосредоточилась и направила поток энергии прямо в каменные ядра монстров.

Земляные великаны внезапно остановились. Изнутри их тел послышался глухой гул, затем треск, и… БАБАХ! Монстры начали взрываться изнутри, разлетаясь пылью и кусками породы, даже не успев ударить.

— Давай, следующий! — шепнула Нина.

Кесслер, воодушевленный, начал мелькать в пространстве. Он буквально «бросал» Нину от одной крыши к другой, каждый раз появляясь на секунду, чтобы она успела нагреть ядро очередного существа. Через минуту городская площадь была очищена от монстров.

Когда последний земляной исполин рассыпался в пыль, а гул сирены постепенно затих, Кесслер и Нина опустились на край крыши. Эйфория от успешного плана быстро улетучилась, уступив место тяжелой, давящей тишине.

Они внимательно всматривались в улицы, надеясь увидеть хотя бы малейший сдвиг пространства или услышать знакомый застывший звук остановленного времени. Они до последнего ждали, что Темпо появится, пусть даже на секунду, чтобы перехватить инициативу или подстраховать их. Но вокруг не произошло абсолютно ничего, связанного со временем.

Кесслер тяжело вздохнул и опустил голову на руки.

— Значит... всё-таки всё, — тихо произнёс он. — Если бы у него оставалась сила, он бы не смог просто стоять в стороне при такой угрозе.

Нина молча смотрела на пустую площадь. Ей искренне хотелось верить, что их союзник просто затаился или действует в тени, но жестокая логика говорила об обратном. Враг действительно забрал Артефакт Времени. Самый сильный из них прямо сейчас был обезоружен и, возможно, сломлен.

— Мы осталась вдвоём, Кесслер, — отрезала Нина, хотя её голос на секунду дрогнул. — Хватит надеяться на чудо. Темпо вне игры. И теперь вся ответственность на нас.

Вернувшись в класс к концу уроков, Кесслер и Нина сидели за партой с каменными лицами, пока учителем на фоне что-то бубнил. Споры шли прямо на полях тетрадей и через строгие взгляды.

— Уильям! — настаивал Кесслер. — Он умный, сообразительный, на него можно положиться.

— У него слишком много своих планов на уме, — парировала Нина. — Амелия стремится помогать, она спортсменка и отличница. Ей это ближе.

— Но у неё есть парень!

— А у Уильяма — три десятка своих секретов!

В итоге, после получаса молчаливого перетягивания каната, они пришли к неожиданному решению: отдать артефакты обоим. В конце концов, противник стал опаснее, и два новых союзника — лучше, чем один. Оставалось лишь распределить силы.

Выйдя из школы, Кесслер быстро зашёл за угол, надел костюм Рюма и с помощью телепортации перехватил Уильяма на тихой аллее неподалёку от учебного заведения.

Уильям спокойно шёл с рюкзаком на плече, когда из вспышки воздуха прямо перед ним возник парень в супергеройском костюме. Уильям резко замер и сделал шаг назад, с недоверием смерив незнакомца взглядом.

— Уильям, — начал Рюм, голос звучал глухо через маску. — Городу нужны люди, которые умеют молчать и думать. Я хочу дать тебе силу.

Уильям скрестил руки на груди, его взгляд стал ледяным.

— Откуда ты знаешь моё имя? И почему именно я? Я не лезу в неприятности, и мне не нужны твои... «предложения».

— Я знаю о тебе достаточно, — отрезал Рюм и протянул руку. — Просто пожми её. Это твой шанс изменить правила игры.

Уильям поколебался, но логика взяла верх: этот человек уже знал о нём всё, сопротивляться смысла не было. Он сжал ладонь Рюма.

В тот же миг в его голову, словно электрический разряд, ударил голос — жалобный, тонкий и дрожащий:

«Ох... Господи, какой у него холодный и расчетливый разум! А если я ему не понравлюсь? Если он будет слишком грубым и жестоким со мной?! Я... я не выдержу таких плохих эмоций!»

Уильям вздрогнул, инстинктивно схватившись за виски. Голос звучал прямо изнутри, как будто его мысли кто-то взломал.

— Ты... ты слышишь это? — прошептал Уильям, глядя на Рюма с неприкрытым ужасом.

— Это Дух Восприятия, — спокойно ответил Кесслер. — Он теперь часть тебя. Просто скажи: «Артефакт, появись».

Уильям, всё ещё шокированный вторжением в свой ментальный мир, выдохнул:

— Артефакт, появись.

Вспышка энергии — и в его руке материализовался предмет. Уильям уставился на него, чувствуя, как внутри черепа Дух Восприятия продолжает паниковать, но теперь уже с ноткой восхищения: «А он... он ведь даже не испугался! Какой хитрый человечек... мы сработаемся!»

Кесслер убедительно попросил своего одноклассника помочь команде супергероев.

Амелия разминалась на стадионе, когда воздух рядом пошел рябью. Она мгновенно отпрыгнула, приняв боевую стойку, но Рюм жестом попросил успокоиться.

— Амелия, ты хочешь спасать людей. Я даю тебе инструмент, чтобы делать это эффективно.

Девушка застыла, её сердце бешено колотилось.

— Откуда ты знаешь про мою мечту стать врачом? Ты следил за мной? Почему я?! В школе полно других ребят!

— Потому что ты не струсишь, когда будет реально опасно. Мне нужен кто-то, кто не сломается при виде крови. Дай руку.

Амелия, всё ещё не веря происходящему, опасливо протянула ладонь. Как только их пальцы соприкоснулись, в её сознании словно открылась бездна. Холодный, глубокий и безумно уставший голос отозвался прямо у неё в мозгу:

«Спасать? Какой смысл... всё равно всё обратится в прах. Ты лишь оттягиваешь неизбежное, девочка...»

Амелия охнула, её ноги на секунду подкосились.

— Кто... кто это говорит у меня в голове?!

— Это Дух Зрения, — отрезал Рюм, не давая ей времени на панику. — Он мудрее, чем кажется, хоть и неисправимый пессимист. Скажи: «Артефакт, появись».

Амелия сжала зубы, подавляя дрожь от внутреннего голоса, и твёрдо произнесла:

— Артефакт, появись!

Артефакт материализовался в её ладони. В голове тут же раздался тяжёлый, бесконечно грустный вздох: «Ну вот... теперь я обязан смотреть на это вместе с тобой. По крайней мере, ты хотя бы стараешься».

Амелия посмотрела на предмет в руке, а потом на исчезающего Рюма.

— Спасённые жизни того стоят, — прошептала она в пустоту, отвечая скорее не Рюму, а собственным мыслям. — Даже если в итоге всё закончится ничем.

Глава 9:Командная работа

Наступили сумерки. На крыше заброшенной высотки в промышленном районе города, где Рюм заранее назначил встречу, собрались четверо.

Рюм и Нина,которую в обществе прозвали Авой уже ждали на месте. Рюм был в своём привычном технологичном костюме с плотной маской и скрывающим голос фильтром. Ава стояла рядом в тёмно-бордовом боевом экипе из плотной ткани с лёгкими защитными пластинами, не сковывающими движений при управлении огнём.

Вскоре на край крыши с глухим хлопком приземлилась Амелия. Благодаря физическому усилению от артефакта она легко перемахнула через двухэтажный пролёт прямо с пожарной лестницы. На ней был ярко-синий спортивный комбинезон с белыми вставками и плотная маска-очки, полностью скрывающая верхнюю часть лица. Следом за ней, тяжело дыша и поправляя лямки, поднялся Уильям. Его самодельный костюм выглядел куда более скромно: тёмное худи с капюшоном, защитные щитки на предплечьях и плотная балаклава с темными очками, из-за чего разглядеть его черты было невозможно.

Никто из новичков не знал настоящих имён друг друга.

— Итак, слушайте внимательно, — начал Рюм, скрестив руки на груди. — Городу угрожает опасность, а наш главный союзник — Темпо — потерял способность бороться. Злодей забрал его силу. Но у нас есть план, как выследить врага и вернуть Артефакт Времени. В самой битве будем участвовать только мы с Авой — злодей не должен знать о вашем существовании. Вы лишь поможете нам перехитрить его.

Кесслер повернулся к Уильяму:

— Ленай, твоя способность Восприятия — ключевая. Злодей использует «ветер-ищейку», чтобы запоминать запахи наших артефактов. В следующий раз, когда он выпустит монстров в город, ты вмешаешься. Твоя задача — с помощью восприятия заменить мой запах на свой,чтобы враг после битвы начал слежку за тобой,думая ,что идёт за мной.

— То есть я должен сделать из себя мишень? — поджал губы под балаклавой Уильям.

— Именно. Враг подумает, что наконец-то нащупал мой след. Чтобы не подвергать опасности твоих близких и сохранить твоё имя в тайне, мы снимем для тебя номер в отеле на окраине города. Ты останешься там на ночь прямо в костюме и маске. Ночью псы придут за тобой и украдут твой артефакт, думая, что забрали силу телепортации.

— Но я останусь беззащитным в чужом номере! — проворчал Ленай, а в его голове панически завздыхал Дух Восприятия: «О боги, нас отдадут этим слюнявым тварям! Я так и знал, что всё закончится катастрофой!»

— Ты не будешь один, — Кесслер перевёл взгляд на Амелию. — За отелем с соседней крыши будет следить Кавена. Благодаря Артефакту Зрения она сможет видеть сквозь стены. Кавена засечёт момент кражи, проследит путь водяных псов до самого логова злодея и передаст координаты нам.

Амелия (Кавена) решительно кивнула. В её голове Дух Зрения лишь уныло пробормотал: «Какая ирония... Давать людям надежду, чтобы потом вместе с ними шагнуть в ловушку...» Но Амелия проигнорировала этот пессимизм.

— Как только Кавена передаст точные координаты, мы с Авой мгновенно телепортируемся прямо в логово злодея, — закончил Рюм. — Застанем его врасплох, заберём Артефакт Времени и вернём артефакт Леная.

Ленай и Кавена переглянулись. План был опасным, но продуманным.

— Я в деле, — твердо сказала Кавена.

— Я тоже, — подытожил Ленай. — Главное — не заставляйте меня долго ждать в этом отеле.

Параллельно с приготовлениями команды Самуэль сидел в своей комнате, усыпанной чертежами, картами города и записями. Его разум судорожно искал зацепки. Он начал вспоминать важную деталь: из абсолютной пустоты злодей не мог создавать своих существ. Чтобы сотворить водную армию, нужен был сильный дождь или водоём; для огненных монстров требовался пожар; а все земляные исполины неизменно приходили со стороны загородного леса, ведь в самом городе повсюду был асфальт.

Теперь враг подчинил себе ещё и воздух, сделав «ветер-ищейку» одним из своих самых мощных орудий. Самуэля не покидала мысль о таинственной женщине. Скорее всего, это именно она, но действует она предельно аккуратно: не показывается близко и совершенно не оставляет следов. Улик и зацепок было слишком мало, чтобы узнать хоть что-то конкретное, но Самуэль отчаянно продолжал искать методы и решения.

В это же время на улицах города план Рюма и Авы вступил в активную фазу. Неподалёку от места встречи появились водные монстры. Они были относительно небольшими — очевидная приманка злодея для сбора запахов.

Ленай тут же сосредоточился и с помощью Артефакта Восприятия подделал запах Рюма и ауру его артефакта, перенаправив их на себя. Рюм сразу же отправился в бой. В тот же миг по улице прошёлся мощный, противоестественный поток ветра — пролетев прямо через Рюма, он моментально улетел вдаль, унося с собой искажённый след Леная.

Рюм расправился с двумя монстрами, после чего остальные существа тут же потеряли форму и просто испарились. Стало очевидно: враг полностью клюнул на наживку, и план сработал.

Глубокой ночью в номере отеля в качестве приманки лежал Ленай, не снимая своего костюма. В темноте в комнату тихо пробрался водный пёс, схватил лежащий артефакт и бесшумно исчез.

Вся эта картина разворачивалась на глазах у Кавены, которая наблювала за отелем с соседней крыши, пока рядом с ней стояли Рюм и Ава. Активировав сквозное зрение, Кавена начала вести пса. Тварь бежала очень далеко, пока наконец не юркнула в тёмное заброшенное здание и не передала артефакт какой-то женщине.

Вглядевшись в лицо этой женщины сквозь стены, Кавена с удивлением узнала в ней мать Кесслера.

Амелия застыла на крыше, сердце отчаянно колотилось в груди. Внутренний шок на миг выбил воздух из лёгких.

Не раскрывать правду героям подталкивал её собственный характер и искреннее, глубокое желание помогать людям. Амелия отлично знала Кесслера по школе — обычный, нормальный парень. Она понимала: если прямо сейчас сказать Рюму и Аве, кто перед ними, эту женщину жестоко схватят, отправят за решётку, а жизнь Кесслера будет навеки разрушена тяжелейшей травмой. Он будет жить с осознанием, что его собственная мать — чудовище, разрушавшее город.

Поэтому, пересилив дрожь в голосе, Амелия решила не сдавать её сразу, а продолжить скрытное наблюдение.

— Пёс передал артефакт и испарился, — быстро соврала Кавена, сжимая кулаки. — Женщина забрала предмет и быстро уходит из заброшки. Ждите, я слежу за ней.

Мать Кесслера тем временем вышла из тёмного здания и быстрым, уверенным шагом прошла несколько сотен метров по теневой стороне улицы. Амелия сквозь стены и расстояния не сводила с неё пристального взгляда. Женщина подошла к круглосуточному торговому центру на перекрёстке и нырнула внутрь.

Пройдя через полупустые коридоры, она свернула в служебное крыло и зашла в одну из технических дверей, за которой находилось изолированное помещение. Там её уже ждал мужчина. Женщина молча протянула ему украденный Артефакт Восприятия.

Амелия стиснула зубы, затаив дыхание. Она терпеливо дождалась, пока мать Кесслера передаст артефакт, выйдет из комнаты и полностью покинет территорию торгового центра. Только убедившись, что женщина в безопасности и никто никогда не узнает о её связи со злодеем, Кавена передала точные координаты Рюму и Аве:

— Торговый центр на центральной улице, служебный блок за эскалаторами, последняя дверь справа. Артефакт у мужчины внутри.

— Принято! — отрезал Рюм.

В ту же секунду Рюм схватил Аву за руку, и они оба исчезли во вспышке телепортации, направляясь прямо в служебное помещение ТЦ к главному врагу.

Вспышка телепортации — и Рюм с Авой уже стоят в тесном служебном помещении торгового центра. Фишер даже не успел среагировать, как Рюм, используя инерцию перемещения, нанёс сокрушительный удар кулаком прямо в лицо врагу. Адриан отлетел к дальней стене, пробив собой стеллаж, и из его руки выпал Артефакт Восприятия.

Ава, действовавшая слаженно, в одно движение подхватила артефакт, не давая ему удариться об пол.

— Отдай всё, что украл! — рявкнул Рюм, за долю секунды преодолев оставшееся расстояние. Он впечатал Фишера в бетонную перегородку и сжал пальцы на его горле. — Артефакт Времени! Артефакт Стихий! Живо!

Фишер хрипел, его глаза бешено вращались. Рюм, не теряя ни секунды, начал обыскивать карманы злодея. Пальцы нащупали что-то холодное и вибрирующее. Артефакт Времени! Рюм тут же выбросил его в сторону Авы, которая ловко поймала его, а затем снова впился руками в одежду врага.

— А теперь — Стихии! — прорычал Рюм, чувствуя, как его рука приближается к нагрудному карману Адриана.

В этот момент в сознании Фишера раздался ледяной, властный шепот Духа Стихий:

«Они заберут всё, Адриан. Ты слаб. Но я могу дать тебе силу, чтобы выйти из этой передряги... прямо сейчас. Это дар великой разрушительной мощи, но цена... цена будет высока. Ты готов отдать самое важное, что у тебя есть, ради победы?»

Фишер, задыхаясь от боли и отчаяния, в мыслях выкрикнул: «Да! Сделай это!»

Он не знал, что именно потребовал Дух, но в ту же секунду его тело начало терять плотность. Кожа Адриана побледнела, стала прозрачной, а затем и вовсе растворилась, превращаясь в густые, рваные потоки воздуха.

Рюм, который в этот момент уже схватил Артефакт Стихий, почувствовал, как его пальцы смыкаются на пустоте. Фишер буквально испарился из его рук. С жутким свистом воздух в комнате завихрился, превращаясь в локальный ураган. Оконная рама сорвалась с петель, и через образовавшийся проем в стене злодей, превратившийся в живой ветер, с бешеной скоростью устремился прочь, исчезая в ночном небе над торговым центром.

Рюм остался стоять посреди пустой комнаты с протянутыми руками, в которых остался лишь клочок ткани от куртки врага. Ава замерла, сжимая в руках два возвращенных артефакта, глядя в разбитое окно, через которое только что ускользнул их главный враг.

Делать было нечего — злодей сбежал, но главной цели герои добились: украденные силы удалось вернуть.

Рюм тут же телепортировался в номер отеля к Уильяму, протянул ему Артефакт Восприятия и вкратце обрисовал ситуацию. Затем он перенёсся к Амелии, поблагодарил её за безупречную наводку и рассказал о том, как прошёл бой. К сожалению, раскрыть имя и личность врага им так и не удалось, но теперь у них было главное — они видели его лицо вблизи и забрали Артефакт Времени.

На следующее утро прямо посреди городской площади перед собранием журналистов и толпой глазеющих прохожих из вспышки воздуха возник Рюм. Направив взгляд прямо в объективы телекамер, вещавших на весь город в прямом эфире, он произнёс:

— Темпо, если ты меня слышишь... приходи. Нам нужно поговорить.

Самуэль, сидевший дома у экрана, от неожиданности замер. Не раздумывая ни секунды, он достал свой костюм, быстро оделся и отправился к указанному месту.

Как только Темпо показался в поле зрения, Рюм тут же шагнул к нему, крепко схватил за руку и вместе с ним испарился в воздухе, перенёсшись на тихую крышу высотки.

Без лишних слов Рюм достал из-за пазухи Артефакт Времени и протянул его другу.

Самуэль уставился на предмет в своих руках с немым шоком. Дыхание перехватило, а в голове привычной волной отозвалось долгожданное присутствие Духа Времени.

— Но... как?! Как тебе это удалось?! — выдохнул Темпо, не веря собственным глазам.

Рюм подробно рассказал ему весь план: и про подмену запахов Ленаем, и про слежку Кавены, и про финальную стычку в служебном помещении торгового центра.

Самуэль крепко сжал артефакт и с искренней благодарностью посмотрел на Кесслера:

— Спасибо тебе... Ты даже не представляешь, что для меня сделал.

Рюм лишь кивнул под маской, попрощался и в следующее мгновение телепортировался к себе домой, оставив Темпо наедине с возвращённой силой.

Глава 10: Цена молчания

Свистящий поток ветра на бешеной скорости унёсся далеко за пределы города, пока не опустился в густую чащу загородного леса. Постепенно воздушный вихрь уплотнился, обретая очертания человеческого тела.

Адриан упал на колени прямо на влажную землю, тяжело и прерывисто дыша. Артефакт Стихий всё ещё был при нём. Судорожно двигая пальцами по траве, Фишер начал хаотично ощупывать свои руки, грудь, лицо, проверяя, всё ли на месте.

— Что... что ты заставил меня отдать?! — выдохнул он в пустоту, сжимая виски. — Что ты забрал?!

В его голове раздался глухой, равнодушный отклик Духа Стихий:

«Ты узнаешь это со временем, Адриан. Цена уже уплачена. Не торопи события».

— Какая к черту цена?! Говори прямо! — взорвался Фишер, вцепившись ногтями в собственную кожу. Его охватила дикая, контролируемая лишь гневом паника. — Это нечестно! Всё против меня! Всё валится из рук!

Разъярённый, он выхватил из кармана телефон и набрал единственный номер. Как только на том конце провода раздался клик соединения, Адриан заорал в трубку:

— Сара! Что за фигня?! Почему ты не была осторожна?! Из-за твоей халатности меня чуть не скрутили эти твари!

На том конце провода потонула долгая пауза. Наконец, в динамике раздался усталый, но твёрдый женский голос:

— Мистер Фишер... вы зашли слишком далеко. Вы уже начинаете отходить от нашей первоначальной цели.

— О чём ты, чёрт возьми, мелешь?! — прорычал Адриан, шагая из стороны в сторону среди деревьев.

— Вы собирались изменить этот мир к лучшему, — тихо, но уверенно ответила Сара. — Я разделяла ваши идеи. Я согласилась помогать вам только потому, что искренне желала того же — сделать мир справедливым. Но посмотрите на себя сейчас. Вы превратились в обычного безумца. Вы просто разрушаете город и причиняете вред невинным людям. Я в этом больше не участвую. Я больше не буду вам помогать.

Фишер замер. Глаза его налились кровью от ярости.

— Ты не посмеешь! — выкрикнул он в телефон, и вокруг него от всплеска эмоций зашумели кроны деревьев. — Ты думаешь, что можешь так легко уйти от меня?! Не получится, Сара! Если ты попробуешь сбежать — я лично приду к твоему сыну. Я расскажу Кесслеру абсолютно всё. Он узнает, что его любимая мама — злодейка, разрушавшая этот город вместе со мной!

Сара молчала, сжимая трубку до побелевших костяшек. В голове проносились сотни мыслей, но ни одна из них не давала выхода из этого тупика.

— Так бы сразу, — ухмыльнулся Фишер в телефон, чувствуя свою властную правоту, и сбросил вызов.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Сара опустила телефон на стол, и её глаза мгновенно наполнились слезами. Переполнявшая её вина и страх за будущее сына вырвались наружу тихо, беззвучно, сжимая грудь.

В этот момент в комнату зашёл Кесслер. Заметив состояние матери, он тут же нахмурился и подошёл ближе:

— Мам? Что случилось? На тебе лица нет...

Сара ничего не ответила. Вместо объяснений она просто шагнула к нему и изо всех сил, крепко-крепко обняла своего сына, уткнувшись лицом ему в плечо.

— Эй, ты чего? — растерянно спросил Кесслер, осторожно поглаживая её по спине.

— Ничего, сынок... — прошептала она, дрожащим голосом сдерживая всхлип. — Я просто... я просто очень сильно тебя люблю.

В это же время на другом конце города в своей комнате сидела Амелия. Она обнимала колени, уставившись в одну точку на стене. В её голове крутился один и тот же безумный факт: таинственной сообщницей врага, которая передавала артефакт, оказалась мать Кесслера — её одноклассника.

Амелия не находила себе места. Что делать? Рассказать Кесслеру и разрушить его жизнь прямо сейчас? Рассказать Рюму с Авой, чтобы они её арестовали? Но как потом смотреть в глаза Кесслеру, зная, что именно она сдала его маму?

В голове, как обычно, подал голос Дух Зрения, разливая внутри привычную волну уныния:

«Зачем ты вообще мучаешься? Свобода выбора — это иллюзия. Скажешь правду — разрушишь жизнь парню. Промолчишь — всё равно всё рухнет, только позже. Любые людские тайны рано или поздно превращаются в прах...»

— Заткнись, — тихо отрезала Амелия, сжимая виски.

Пессимизм Духа лишь подтолкнул её к окончательному, хоть и тяжелому решению. Амелия сглотнула подступивший к горлу ком и сжала кулаки. Она не станет рушить жизнь Кесслера. Она спасет его от этой правды любой ценой.

Амелия решила унести этот секрет с собой в могилу.

Пока у одних рушились жизни и плелись интриги, у Уильяма в его комнате кипели совсем другие, очень личные споры.

Сидя на кровати и крутя в руках Артефакт Восприятия, он всерьёз размышлял над тем, какие невероятные горизонты открывает его новая сила. Хитрость и способность манипулировать тем, как люди воспринимают реальность, вышли на совершенно иной уровень. В его голове сошлись в схватке два противоположных лагеря:

* Первый лагерь (прагматичный): Настойчиво шептал, что глупо не пользоваться таким даром. Почему бы не подправить восприятие учителей, прохожих или нужных людей в своих интересах? Небольшая выгода для себя ещё никому не вредила.

* Второй лагерь (моральный): Доказывал, что силу нельзя осквернять эгоизмом, ведь они приняли на себя роль защитников города.

И без того неспокойный Дух Восприятия, слыша эти метания, окончательно впал в панику и эмоции:

«О боги, ты же не серьёзно?! Мы только вчера чуть не попали в лапы водяным псам, а ты уже думаешь, как обманывать людей ради мелкой выгоды?! Моя сила нужна для помощи и защиты, а не для твоих сомнительных экспериментов! Мы же погибнем!»

Уильям лишь ухмыльнулся, слушая эти эмоциональные причитания. Чтобы хоть как-то заземлить своего чересчур дерганного бестелесного спутника, он спокойно произнес:

— Слушай, хватит паниковать. Давай я буду звать тебя Кен? Всяко лучше, чем постоянное «эй, дух».

Паникёр в его голове на секунду замялся, переваривая предложение, а затем уже чуть тише пробормотал:

«Кен?.. Ну... ладно. Кен звучит неплохо. Но это не меняет того, что твои эгоистичные мысли меня пугают!»

Уильям улыбнулся. Имя было дано, а вот внутренний выбор между собственными выгодами и геройством только начинался.

На следующий день в школе царила обычная суматоха.

Амелия сидела за своей партой и не сводила глаз с Кесслера, который о чём-то оживлённо болтал с Ниной у окна. В голове Амелии не укладывалось, как парень может так искренне улыбаться, даже не подозревая, в какую жуткую историю впутана его семья. Мысль о том, что случится, если она случайно проболтается, буквально разъедала её изнутри.

Пока она пребывала в своих тяжелых думках, сзади бесшумно подошёл Самуэль. Проследив за её взглядом, он ухмыльнулся и слегка подтолкнул её в плечо:

— Чего так гипнотизируешь их? Неужели ревнуешь Кесслера?

Амелия от неожиданности вздрогнула, но тут же нахмурилась. Юмор Самуэля был совсем не к месту.

— Очень смешно, — сухо отрезала она, обернувшись. — Ты забыл, что я вообще-то занята? У меня есть парень.

Не давая Самуэлю вставить слово, Амелия решила перевести атаку и задала каверзный вопрос, который давно крутился у неё в голове:

— Лучше скажи, почему ты сам стал так редко общаться с Кесслером? Раньше вы были не разлей вода, а теперь он всё свободное время проводит с Ниной. У них что-то есть?

Самуэль на мгновение замер. Спрятав руки в карманы, он сдержанно ответил:

— Нет. Они просто друзья. И вообще... это не твоё дело, Амелия.

Самуэль развернулся и пошёл к своей парте. Он-то знал, что Кесслер и Нина сблизились из-за геройских дел и совместных операций, пока сам Самуэль сидел без сил. Амелия лишь тяжело вздохнула, понимая, что в этой школе у каждого второго теперь появились свои секреты.

Уильям, сидя на уроке, решил, что пора переходить от теории к практике. Сфокусировав способность Артефакта Восприятия, он создал тонкий ментальный обман: в глазах учителя и одноклассников он по-прежнему спокойно сидел за своей партой, уткнувшись в тетрадь.

«Уильям, ты с ума сошёл?!» — тут же панически заорал Кен в его голове. — «А если учитель попытается спросить тебя у доски?! Нас же сразу раскроют! Это преступление против учебного процесса!»

— Тише ты, Кен, всё под контролем, — шёпотом отмахнулся Уильям.

Бесшумно поднявшись с места, он вышел из класса прямо во время урока. Оказавшись в пустом школьном коридоре, он добавил ещё один слой иллюзии, сделав себя абсолютно невидимым для случайных прохожих и дежурных учителей. Прогулочным шагом он прошёл по тихим пролётам школы и юркнул в свободный, незапертый кабинет на третьем этаже.

Убедившись, что его никто не потревожит, Уильям сел за последнюю парту, достал из рюкзака блокнот и ручку и начал сфокусированно делать какие-то подробные записи, разрабатывая собственный личный план.

Пока учитель что-то бубнил у доски, Самуэль незаметно активировал Артефакт Времени. Весь класс замер в глубоком замедлении: капля воды из крана зависла в воздухе, а одноклассники превратились в неподвижные изваяния. В этой абсолютной тишине Самуэль погрузился в свои мысли, анализируя имеющиеся улики. И тут его озарило. Он вспомнил рассказ Кесслера сразу после той ночной операции в ТЦ: Рюм упомянул, что артефакт злодею принесла таинственная женщина-сообщница.

Отменив замедление времени, Самуэль дождался звонка и сразу после уроков подошёл к Кесслеру в коридоре.

— Слушай, у меня есть идея, как выйти на злодея, — полным решимости голосом произнес Самуэль. — Спроси у Кавены. Пусть она подробно опишет ту женщину, которая передала артефакт в заброшке. У неё же Артефакт Зрения, она наверняка разглядела детали лица!

Кесслеру идея показалась блестящей. Наспех попрощавшись с другом, он забежал в безлюдный переулок, телепортировался к себе домой, за секунду переоделся в костюм Рюма и отправился на поиски Амелии.

Амелия спокойно шла домой после школы, переваривая события дня, как вдруг прямо перед ней из вспышки телепортации возник Рюм.

— Кавена, мне срочно нужна твоя помощь! — отрезал Рюм, не тратя времени на приветствия. — В ту ночь ты видела через стены женщину, которая принесла артефакт. Ты не узнала её? Как именно она выглядела? Вспомни каждую мелочь!

Сердце Амелии ушло в пятки. Внутри вспыхнула дикая паника: перед ней стоял герой, требовавший выдать... мать ее одноклассника!

Судорожно сглотнув и едва сдерживая дрожь в голосе, Амелия попыталась изобразить полное замешательство:

— Я... я мало что разглядела! Там было слишком темно, перекрытия заброшки искажали обзор, а она была в глубоком капюшоне. Я видела только силуэт! Ни лица, ни особых примет... Извини, правда, я ничего не разглядела.

Рюм тяжело вздохнул под маской и заметно огорчился — надежная зацепка сорвалась.

— Эх, жаль... Но всё равно спасибо. Если что-то вспомнишь — сразу дай знать, — произнёс он и в следующее мгновение испарился во вспышке телепортации, вернувшись домой.

Амелия осталась стоять на тротуаре, тяжело дыша и прижимая руку к груди. Опасность миновала, но кольцо вокруг матери Кесслера сжималось всё сильнее.

Глава 11:Грани обмана

Комната Уильяма тонула в полумраке, разбавляемом лишь холодным светом от экрана ноутбука. На столе перед ним лежали самые разные предметы: шершавый морской камень, кусочек бархата, долька лимона, плитка горького шоколада. В наушниках одновременно играла резкая классика и гудел белый шум.

Уильям зажмурился, пытаясь заставить иллюзию на столе — небольшую хрустальную фигурку — стать ещё более плотной и реальной. Но воздух лишь слегка задрожал, и фантом рассыпался искристым дымом.

— Ты истощаешь меня, Уильям, — раздался в голове прохладный, шелестящий голос Кена. — Моя сила не бесконечна. Я не могу созидать из пустоты.

— И как тебя зарядить? — раздраженно шепнул Уильям, протирая уставшие глаза. — Электричеством? Огнем?

— Я Дух Восприятия, — с легким оттенком превосходства отозвался Кен. — Моя пища — это ощущения. Твой мозг должен пропустить через себя максимальный поток реального мира, чтобы я мог переработать его в иллюзии. Дай мне вкус, звук, текстуру. Заставь свои чувства работать на пределе.

Уильям на секунду задумался, а затем начал действовать. Он сдёрнул наушники, включил на колонках громкую, хаотичную музыку, одновременно закинув на язык кусок лимона с шоколадом. Пальцами левой руки он впился в холодную шершавую грань камня, а правой сжал мягкий бархат.

Контраст вкусов, звуковая волна и разница текстур ударили по нервной системе с оглушающей силой. В голове на мгновение вспыхнула острая боль, но вслед за ней пришло невероятное чувство легкости. Кен внутри него словно сделал глубокий вдох, впитывая этот сенсорный шторм.

— Да... — прошептал Дух, и его голос зазвучал гораздо громче и сочнее. — Это то, что нужно.

Сила вернулась с избытком. До самого утра Уильям, не чувствуя усталости, экспериментировал с плотностью иллюзий, преломлением света и подменой звуков.

Утро подкралось незаметно. На часах было уже восемь, пора было собираться в школу, но Уильям чувствовал себя на пике возможностей. Заряд Кена переполнял его. Ему хотелось узнать, где находится тот самый предел.

Зажмурившись, Уильям сделал глубокий вдох и сосредоточил всю накопленную за ночь энергию в один единый импульс.

Прямо посреди его комнаты из воздуха материализовалась его точная копия. Уильям подошел к ней, потрогал фантома за плечо — ткань ощущалась абсолютной настоящей, а иллюзия кивнула ему и заговорила его же голосом. Впечатленный результатом, Уильям понял, что ходить в школу лично сегодня не обязательно.

Сосредоточив мысли, он послал мощный ментальный импульс, который прошёл через весь город и накрыл школьный двор. Иллюзорный Уильям прямо из комнаты перенёсся к школьному крыльцу, органично влившись в поток учеников. Фантом спокойно здоровался с одноклассниками, жмал им руки, поддерживал диалоги и делал вид, что ищет свой класс. Ни у кого из окружающих не возникло и тени сомнения, что перед ними настоящий человек, пока сам Уильям в это же время с довольной ухмылкой продолжал сидеть у себя дома.

Пока его идеальный фантом ходил по школьным коридорам, общался с одноклассниками и шутил с друзьями, настоящий Уильям оставался у себя в комнате. Чтобы родные не помешали ему, он сделал ещё один короткий пас руками — и его тело, а также любые издаваемые им звуки стали абсолютно невидимыми и неощутимыми для родителей и младшей сестрёнки. Пройдя мимо них на кухне словно призрак, Уильям вернулся к рабочему столу и тихим, ледяным тоном начал допрос:

— Кен, мне нужны четкие ответы. Можно ли убить обладателя артефакта?

— Да, — без колебаний отозвался Дух Восприятия, его голос прозвучал прямо в разуме Уильяма. — Физическое тело владельца так же смертно, как и у любого другого человека.

— Что происходит после его смерти?

— Дух освобождается и возвращается обратно в артефакт. После этого артефакт сможет подобрать и подчинить себе абсолютно кто угодно.

Уильям хищно прищурился, обдумывая услышанное.

— А есть ли границы у моих способностей?

— Границ нет, Уильям, — прошептал Кен. — Вся сила упирается только в твою практику, воображение и веру в себя. Чем дальше ты зайдёшь, тем мощнее станут твои иллюзии.

— Скажи мне правду... могут ли духи обманывать своих хозяев или вести личную игру в собственных целях?

— Нет. Духи полностью подчиняются своим владельцам. Мы не можем лгать тебе или действовать за твоей спиной. Мы лишь предлагаем решения и помогаем раскрыть потенциал.

— И ты не можешь отказаться от меня или уйти к другому?

— Не могу. Пока ты жив и держишь артефакт, я принадлежаю только тебе.

Получив ответы на все свои вопросы, Уильям окончательно убедился в своей неприкосновенности. В его голове созрел дерзкий и опасный план. Наложив на себя ещё один мощный импульс иллюзии — теперь уже для всех жителей города, чтобы ни одна живая душа на улице не могла его увидеть или услышать, — Уильям бесшумно вышел из дома.

Он направился прямо в сторону торгового центра — места, где недавно проходил бой с Фишером.

Адриан Фишер сидел в глубоком кресле номерного фонда недорогой гостиницы, прижав к уху телефонную трубку. Его голос звучал спокойно, почти буднично.

— Да, Эрик... Именно так. Мне нужно надежное, закрытое место. Без лишних глаз. Я знал, что могу на тебя положиться. Спасибо за скидку, я ценю нашу старую дружбу.

Положив трубку, Фишер слегка откинулся на спинку кресла. В этот момент дверь номера отворилась, и вошла Сара. Она окинула беглым взглядом обстановку, а затем остановила строгий взор на Адриане.

— Фишер, откуда у тебя деньги на этот номер? — прямо спросила она, сложив руки на груди. — И с кем ты сейчас говорил? Как ты собираешься оплачивать постройку целого убежища?

Вместо долгих объяснений Адриан наклонился, достал из-под стола массивный кожаный чемодан и с сухим щелчком открыл замки. Он развернул его к Саре. Чемодан до самого верха был забит плотными пачками хрустящих купюр.

Сара замерла. Её глаза округлились от изумления.

— Откуда... откуда у тебя такая сумма?

— Украл, — кратко и абсолютно безэмоционально ответил Адриан.

Сара отшагнула назад, глядя на него с нескрываемым шоком и ужасом.

— Украл?.. — переспросила она, не веря собственным ушам. — Адриан, вы же не тот человек, который способен на банальную кражу! Это полностью противоречит всем вашим принципам! Вы ведь начали весь этот путь из-за ненависти к несправедливости, к преступлениям, войнам и человеческим ошибкам! И после всего этого вы сами совершаете преступление, забирая чужие деньги?!

Адриан посмотрел на неё. На его лице не было ни стыда, ни вины — лишь искреннее, неподдельное удивление, будто Сара только что озвучила какую-то глупость.

— Когда я получу все артефакты... я всё исправлю, — легко ответил он, словно речь шла о мелкой оплошности, которую можно стереть одним щелчком пальцев.

Сара так и осталась стоять посреди номера. Она смотрела на его ровную спину, на то, с какой будничной естественностью он произнес эти слова, и не могла вымолвить ни звука. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Сара медленно сделала шаг назад к двери, так и не сводя глаз с человека, который еще недавно говорил о спасении мира.

В школе в это время тоже всё было далеко не весело.

Амелия весь день не находила себе места. Её взгляд то и дело возвращался к Кесслеру, который сидел за партой — такой веселый, беззаботный и абсолютно не подозревающий о том, в какую бездну катится его жизнь. Это не осталось незамеченным. По классу уже вовсю шептались, и в конце концов к Амелии подошла её подруга Эвелин.

— Слушай, Амель, — тихо спросила Эвелин, скрестив руки на груди и с прищуром глядя на подругу. — У вас с Кесслером что-то есть? Или ты просто решила устроиться к нему личным сталкером? Ты с него глаз весь день не спускаешь.

— Это... всё совсем не то, о чём ты думаешь, — выдохнула Амелия, нервно поджав губы. Она помешкала пару секунд, а затем тихо спросила: — Эв... А если бы ты узнала тайно, что у человека есть секрет? Ужасный секрет, который гарантированно испортит ему весь мир и разрушит жизнь... Ты бы рассказала ему?

Эвелин немного подумала, её лицо стало серьёзным.

— Да, — твердо ответила она. — Рассказала бы. Потому что горькая правда всегда лучше лжи, даже если она больно бьёт.

Слова подруги придали Амелии решимости. Сжав кулаки, она поддалась импульсу и пошла прямиком к Кесслеру. Тот сидел за столом, пока Нина с усердием пыталась объяснить ему очередную сложную тему по физике.

— Кесслер, можно тебя на минуту? Наедине, — перебила их Амелия.

Кесслер удивленно кивнул и отошел с ней в угол коридора. Амелия смотрела на него, её дыхание перехватило, а сердце бешено колотилось в груди.

— Кесслер... Я хочу тебе кое-что сказать, — заговорила она, запинаясь. — Я... я... знаю кое-что про тебя... Но...

Голос подвёл её. Увидев его доверчивые, открытые глаза, Амелия просто не смогла выдавить из себя правду про его мать. Закрыв лицо руками от подступивших слёз, она развернулась и быстро убежала прочь по коридору.

Кесслер так и остался стоять в полном замешательстве. Почесав затылок, он вернулся к столу.

— Что она хотела? — поинтересовалась Нина, отрываясь от тетради.

Кесслер пересказал ей весь странный и оборванный разговор. Нина задумчиво постучала ручкой по столу, её глаза блеснули.

— Хм... А что, если она имела в виду твою супергеройскую личность? — предположила она. — Вдруг Амелия как-то вычислила, кто ты на самом деле, и теперь просто боится раскрыть, что знает твой секрет?

Кесслер задумчиво почесал затылок:

— Точняк! Скорее всего именно это! Блин...

Нина тут же начала его попрекать — он должен был быть намного внимательнее и не давать поводов для разоблачения. Кесслер решил во что бы то ни стало найти Амелию и поговорить с ней, но прозвенел звонок и начался урок.

Учитель стал отмечать присутствующих по журналу. Дойдя до имени Самуэля, он громко спросил, тут ли он.

— Сегодня его нет, — отозвался Кесслер. Учитель сильно удивился, ведь Самуэль почти никогда не прогуливал.

У Самуэля же действительно было своё расследование. Не сказав никому ни слова, он тоже отправился прямо к торговому центру, где недавно проходил бой, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки.

Как только прозвенел звонок с урока, Кесслер и Нина тут же отправились искать Амелию. Они обошли все этажи, заглянули в библиотеку, столовую и даже обошли школьный двор, но её нигде не было. Амелия словно сквозь землю провалилась.

В это время сама Амелия сидела на одинокой скамейке в дальнем уголке городского парка. Опустив голову и обняв себя за плечи, она грустно смотрела на пожелтевшую траву. На душе было паршиво.

— Твоя попытка открыться была обречена с самого начала, — раздался тихий голос Духа прямо в её голове. Своей привычной «мудрой» пессимистичностью Вилл только подливал масла в огонь. — Люди не умеют справляться с тяжелой правдой. Ты лишь измучила себя и напугала его. Ложь — куда более устойчивая конструкция, Амелия.

— Спасибо, Вилл, мне прямо «полегчало», — тихо, с горечью выдохнула Амелия, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.

Дух на мгновение умолк. Почувствовав ментальный отклик и осознав, насколько глубоко переживает его хозяйка и как сильно ей сейчас плохо, Вилл изменил свой тон на непривычно мягкий и тёплый.

— Извини... Я лишь пытался анализировать, — произнёс он в её мыслях. — Но если смотреть со стороны... ты на самом деле большая молодец, Амелия. Ты несешь груз, который сломал бы многих. Ты хранишь такой страшный секрет только потому, что бережешь других. У тебя правда очень большое и доброе сердце.

Амелия шмыгнула носом и впервые за день слабо, но искренне улыбнулась, мысленно поблагодарив своего незримого спутника.

Глава 12: Точка уязвимости

Самуэль стоял перед дверью в служебное помещение торгового центра — именно здесь, в отдаленном техническом коридоре, произошла небольшая короткая стычка с Фишером. Помещение было закрыто для посетителей, но следы боя все еще оставались на месте: подпалины на штукатурке, разбитый стеллаж и трещина на кафельном полу.

Выдохнув, Самуэль сосредоточился и активировал силу своего артефакта. Пространство вокруг него накрыло невидимое марево — время замедлило свой ход, превратив витающую в воздухе пыль в неподвижные кристаллы. Теперь он мог исследовать помещение спокойно, не боясь привлечь внимание охраны.

Рассказ Кесслера о побеге злодея не давал Самуэлю покоя. Описанный им момент, когда враг просто растворился в воздухе, превратившись в порыв ветра, казался странным. Дух Времени четко дал понять: злодей физически не мог так быстро развить свои способности до полного обращения в газ. Здесь что-то другое.

Тщательно обыскивая комнату, Самуэль заглянул за поваленный металлический шкаф и заметил плотную папку. Открыв её, он увидел аккуратные записи, схемы и рисунки:

Герои: Подробный анализ Рюма, Темпо и Авы — описания костюмов, возможная прокачка способностей, графики появления на людях и четкие фотографии каждого.

Прогресс : Заметки про освоение стихийных шаров и попытки передать эту возможность своим стихийным монстрам.

Но главная находка ждала на последней странице. Это было досье: сбоку сверху висела фотография женщины, а снизу от руки выведено: Сара, 40 лет, есть сын. Цель: помочь исправить мир. Ниже числились её адрес и номер телефона.

В голове Самуэля пролетело что-то смутно знакомое, но вспомнить, кто она такая, он так и не смог.

Прижав папку к груди, Самуэль аккуратно вышел из комнаты и встал точно на то место, где изначально замедлил время. Ему нужно было подстроить всё так, чтобы со стороны никто не заметил его мгновенного перемещения. Он снял воздействие артефакта, и секунды снова привычно побежали вперед.

В этот самый момент по коридору шел Уильям, направившийся в то же место. Заметив Самуэля с пухлой папкой в руках, он удивленно замер: «Что он тут делает, а не в школе?» Папка выглядела слишком подозрительно.

Не долго думая, Уильям задействовал силу Кена. На пару секунд он полностью заблокировал все органы чувств Самуэля — тот мгновенно погрузился в абсолютную темноту и глухоту. За эти мгновения Уильям бесшумно подскочил, выдернул папку из его рук, тут же сделал её невидимой и скользнул в то самое служебное помещение.

Очнувшись от внезапной слепоты, Самуэль шокированно уставился на свои пустые руки. Папка исчезла без следа, а вокруг не было ни души. По спине пробежал мороз. «Неужели Злодей изучил новые техники?..» — в ужасе подумал он.

Тем временем Уильям, закрывшись изнутри, оглядел комнатку. Следы поисков были очевидны.

«А что если Самуэль — это и есть Рюм? — задумчиво прошептал Уильям. — Хотя нет... Рюм мог просто телепортироваться. Ну или решил не делать этого при людях, а после той драки вернулся сюда за уликaми».

Порыскав еще немного, Уильям приметил на полу телефон со сломанным экраном и закинул его в карман. Затем он раскрыл папку, пробежался глазами по записям и дошел до досье Сары.

Кен в его голове снова запаниковал:

— Уильям... здесь что-то не так. Нам не стоит в это влезать!

— Да успокойся, — мысленно огрызнулся Уильям. — Это просто какая-то женщина, помощница этого Злодея.

Скрыв себя и добычу куполом невидимости, Уильям тихо смылся из торгового центра и направился к себе домой.

Придя домой и запершись в своей комнате, Уильям достал из пачки лист с досье. Вглядевшись в цифры, он набрал номер Сары на своем телефоне.

В трубке раздались длинные гудки, а затем сухой, напряженный женский голос:

— Алло?

— Слушай меня внимательно, — заговорил Уильям. Он намеренно опустил тембр, сделав голос предельно грубым, холодным и угрожающим. — У тебя есть один единственный шанс спасти себя. Либо ты прямо сейчас раскрываешь личность своего босса, либо ты и твой сын больше никогда не сможете жить как прежде. Я превращу вашу жизнь в ад.

На том конце провода повисла гробовая тишина. Было слышно, как у женщины перехватило дыхание.

— Кто... кто это? — с дрожью в голосе выдохнула Сара, почувствовав, как волна дикого страха накрывает её.

— Не важно, кто я. Важно то, на что я способен, — жестко отрезал Уильям, не давая ей опомниться. — Подумай о сыне, Сара. Я знаю, где вы живете.

— Я... я расскажу, — в ужасе зашептала она, окончательно сломленная напором и страхом за ребенка. — Только не трогайте его... Пожалуйста. Дайте мне немного времени, я всё напишу...

— Нет никаких «позже»! — рявкнул Уильям, надавливая ещё сильнее. — Сейчас. Или пожалеешь прямо сегодня.

Сара судорожно сглотнула. Её голос дрожал так сильно, что слова едва пробивались сквозь тихий, сдавленный шёпот:

— Адриан... Его зовут Адриан Фишер.

Уильям хищно оскалился. Попадание прямо в цель.

— Отлично. А теперь диктуй его личный номер и адрес, где его найти. Быстро!

Запинаясь и едва сдерживая слезы, Сара продиктовала номер телефона Фишера, а также точные координаты и адрес заброшенной территории, где его старый друг-архитектор прямо сейчас строил для него подземный бункер.

— Молодец, — с ледяным презрением бросил Уильям и, не прощаясь, скинул вызов.

Он откинулся на спинку стула, крутя в руках листок. В его глазах горел торжествующий огонь. Теперь у него были все карты: имя Злодея, его прямые контакты и секретное место постройки убежища.

Уильям набрал полученный номер. В трубке раздались короткие гудки, а затем суровый мужской голос ответил:

— Алло. Кто это?

Уильям слегка изменил тембр голоса, сделав его более простым и деловитым:

— Извиняюсь за беспокойство. Я строитель, работаю на вашего друга... Это ведь вы Адриан Фишер?

— Да, это я, — спокойно отозвался Фишер. — Что-то случилось?

Уильям ухмыльнулся, осознав, что Сара сказала чистую правду.

— Да ничего такого, просто нужно кое-что уточнить по объекту. Можем ли мы встретиться и всё лично обсудить?

Фишер на секунду задумался и согласился, назвав время и назначив встречу прямо у строящегося бункера.

Уильям прибыл на место раньше и затаился неподалеку. Когда Фишер подошел к указанной точке, Уильям мгновенно задействовал силу Кена, полностью отключив врагу все органы чувств. Фишер в одно мгновение погрузился в абсолютную пустоту — он перестал видеть, слышать и чувствовать землю под ногами. Уильям хладнокровно подошел к нему и начал быстро и бесцеремонно рыться в его карманах в поисках артефакта.

Но едва пальцы Уильяма коснулись артефакта, тело Фишера тут же распалось на порыв бушующего ветра и мгновенно исчезло, вырвавшись из невидимой ловушки.

Очнувшись уже далеко от того места, на безопасном расстоянии, Адриан потрясенно замер, тяжело дыша и не понимая, как мгновенно здесь оказался.

— Что... что только что произошло? — с трудом вымолвил он.

— Болван! — раздался в его голове разгневанный голос Духа Стихий. — Тебя развели как ребенка! На тебя напал один из обладателей артефактов. Скорее всего, это был артефакт Восприятия. Отключив тебе абсолютно все органы чувств, он начал тебя обыскивать! И как только он коснулся артефакта, я среагировал, снова превратил тебя в ветер и вытащил из этой ситуации.

Адриан сжал кулаки, а его лицо исказилось от ярости.

— Черт... Ты запомнил его лицо?! — сквозь зубы спросил он.

— Да, — отрезал Дух и начал детально описывать внешность Уильяма.

Уильям стоял посреди пустой стройплощадки, тяжело дыша от кипящей внутри ярости. Пальцы до сих пор помнили то самое мгновение, когда они почти сжали чужой артефакт. Победа была в миллиметре от него, но враг просто испарился, превратившись в воздух!

— Черт! Черт! Черт! — сквозь зубы прошипел Уильям, пнув лежащий под ногами обломок кирпича.

Он жёстко разозлился, осознав, насколько глупо упустил такой колоссальный куш. Однако устраивать истерику на открытой местности было бессмысленно — Фишер мог вернуться в любой момент. Сжав кулаки, Уильям накинул покров невидимости и быстрыми шагами направился к дому.

Прибыв в свою комнату, он обнаружил там собственного клон-фантома, который всё это время имитировал его присутствие. Одним коротким ментальным приказом Уильям тут же испарил иллюзию в полупрозрачную дымку. Усевшись в кресло и уставившись в потолок, он начал судорожно анализировать произошедшее. Автоматическая защита Духа Стихий оказалась неприятным сюрпризом, но теперь Уильям знал точно: Фишера можно достать, если действовать еще хитрее.

В это же время в нескольких километрах от него Адриан Фишер стоял на крыше полузаброшенного здания, пытаясь перевести дыхание. Гнев и паранойя хлынули в его разум с новой силой.

Он пытался судорожно понять: как? Как этот пацан смог узнать его настоящее имя, найти личный номер телефона и — что самое страшное — точно рассчитать местоположение секретного объекта?

Фишер начал отсекать варианты один за другим. Эрик? Вряд ли. Старый друг-архитектор строил бункер за деньги и даже не догадывался о существовании артефактов и стихийных сил. Он просто выполнял заказ.

Значит... остается лишь один человек.

— Сара... — тихо и зловеще выдохнул Адриан.

Только она знала все детали. Только у неё был доступ к информации. Подозрение мгновенно переросло в твердую уверенность: она проболталась или, что ещё хуже, решила предательски сдать его врагам.

Адриан сжал телефон в руке, набрал номер Сары и приложил трубку к уху. В динамике раздались длинные, холодные и монотонные гудки. Раз... Два... Три...

Никто не взял трубку.

Лицо Фишера окончательно потемнело. Он медленно опустил руку с телефоном, а в его глазах вспыхнул опасный, ледяной огонь.

Пока в городе разворачивалась скрытая война, Амелия, ушедшая из парка, приняла решение. Она направилась прямо к дому Кесслера. Девушка понимала: бегать и прятаться больше нельзя. Ей нужно поговорить с его мамой, Сарой, и попытаться помочь ей — ведь Амелия видела, какая она на самом деле добрая женщина, несмотря на страшную связь со Злодеем.

Придя к знакомой двери, Амелия глубоко выдохнула и постучала.

Дверь отворилась не сразу. На пороге появилась Сара — её глаза были красными от слёз, а лицо выглядело абсолютно измождённым.

— Амелия?.. Привет, — замялась Сара, судорожно вытирая щеку ладонью и пытаясь перевести дыхание. — А ты... почему не в школе? Что-то случилось с Кесслером?

— Здравствуйте, тетя Сара, — тихо, но твёрдо произнесла Амелия. — Кесслер ни при чём. Я пришла к вам. Я знаю всё. Я — Кавена... И я была там в ту ночь. Я видела вас и знаю, что вы помогаете ему. Но я знаю и то, что вы не злодейка. Вы очень добрый человек, и я хочу вам помочь.

Сара замерла, ошеломлённо смотря на девушку. В её глазах проскочил испуг, который тут же сменился горьким отчаянием.

— Уже поздно, Амелия... — сдавленно вымолвила Сара и снова залилась слезами. — Всё кончено. Мне только что звонил какой-то жуткий человек... У него был ужасный, грубый голос. Он угрожал мне! Сказал, что устроит ад мне и моему сыну, если я не назову имя своего босса... Я не могла рисковать Кесслером, Амелия! Я сломалась и всё ему рассказала... Про Адриана Фишера, про его номер, про строительный бункер...

Сара закрыла лицо руками, едва сдерживая рыдания:

— Теперь тот человек разрушит мне жизнь... А если не он, то сам Адриан. Он не простит мне предательства!

В этот самый момент из глубины квартиры раздался резкий, оглушительный звонок мобильного. Сара вздрогнула всем телом. Она медленно подошла к столу, взяла телефон и посмотрела на экран.

На дисплее горело имя: Адриан.

Сара с ужасом уставилась на мерцающие буквы, но так и не смогла заставить себя провести по экрану. Пальцы дрожали. Сбросив вызов, она просто полностью отключила питание телефона, опустилась на край дивана и зарыдала ещё сильнее, окончательно потеряв надежду.

Амелия не задумываясь подошла к ней, села рядом и крепко обняла плачущую женщину, прижав её к себе.

— Послушайте меня, — шепнула Амелия, и в её голосе прозвучала неожиданная, стальная уверенность. — Вы не одна. Я обещаю вам, я приложу все силы, но я защищу вас и Кесслера. Мы что-нибудь придумаем.

Глава 13: Частота правды

Уильям сидел в своей комнате, погрузившись в процесс «зарядки» Кена. Сенсорный поток обострялся, наполняя Духа энергией, но на душе у Уильяма было паршиво. Он судорожно прокручивал в голове провальную стычку у бункера и буквально закипал от злости на самого себя.

«Идиотия... Какой же я идиот! — мысленно ругал он себя, сжимая кулаки так, что ногти въедались в ладони. — Я ведь мог просто накинуть покров невидимости! Почему я об этом не подумал?!»

Теперь Фишер знал его лицо. И этот факт отравлял разум диким, липким страхом. Уильям размышлял, как исправить ситуацию: изменить внешность лично для Фишера он не мог, ведь для этого нужно было постоянно видеть врага перед собой и контролировать его восприятие. Изменить же свой облик для всего мира сразу было слишком затратно по энергии — Кен бы просто «высох» за пару часов, да и знакомые быстро подловили бы его на несостыковках.

Подумав ещё немного, Уильям принял, пожалуй, единственный разумный вариант — замаскировать и сделать полностью невидимым для всех сам артефакт. Если никто не видит предмет, то и доказать ничего не сможет. Но тревога всё равно тихой гадиной шевелилась где-то в груди.

В это же время на другом конце города Самуэль вернулся домой абсолютно опустошённым. Папка, хранящая ключи к планам Злодея, выскользнула из его рук за долю секунды, будто растворилась в воздухе! Ощущение собственной беспомощности и невидимого врага, играющего с ним в прятки, заставляло венозную кровь стучать в висках от досады и ярости.

Но Самуэль не привык сдаваться. Встретившись с этой угрозой, он не поддался панике, а направил захлестнувший его адреналин в работу. Ему нужно было решение. Немедленно.

Запершись в комнате, он щелкнул выключателем настольной лампы. Яркий конус света выхватил из темноты кучу микросхем, миниатюрных датчиков, паяльник и тонкие медные провода. Самуэль глубоко выдохнул, унял дрожь в пальцах и погрузился в работу. Горячий канифольный дым потянулся к потолку. Он работал молча, сосредоточенно, с нечеловеческой точностью вычерчивая контактные дорожки и впаивая микроскопические чипы.

Дух Времени, обитавший в его разуме, с гордостью и некоторой растерянностью наблюдал за движениями своего хозяина.

— Ты тратишь драгоценное время на эти крошечные кусочки металла, Самуэль? — тихо, с глухим резонансом прозвучал древний голос в его голове. — Я чувствую, как закипает твой разум. Но я не понимаю, какую магию ты пытаешься создать из этого мусора.

Самуэль даже не поднял головы от лупы, Лишь уголок его губ подрагивал от азарта.

— Это не магия, дух, — шепотом отозвался Самуэль, орудуя пинцетом. — Это то, чего нам всем так не хватало. Мы действуем как слепые котята. Мы теряем друг друга, теряем улики, не можем позвать на помощь в нужный момент. Порознь нас перещёлкают по одному. Но если мы сможем мгновенно подать сигнал... всё изменится.

Спустя три часа непрерывной, филигранной работы Самуэль наконец отложил паяльник. По комнатам разнесся его громкий, торжествующий и искренний крик:

— Ура! Сработало! Сработало!

Он смахнул со лба капли пота, вытер испачканные в канифоли руки и с сияющими, горящими от восторга глазами бережно разложил на столе плоды своего труда.

Перед ним аккуратным рядом лежали небольшие, плоские черные диски с удобными скрытыми креплениями для одежды. Их было ровно пять:

На первом изящно гравировались песочные часы (его собственный символ).

На втором — человечек, открывающий портал (для Рюма).

На третьем — язычок пламени (для Авы).

На четвёртом — глаз (для Кавены).

На пятом — язык (для Леная).

А чуть в стороне лежали ещё двадцать абсолютно таких же дисков, но чистого, матово-белого цвета — по четыре штуки на каждого из пяти героев.

— Смотри! — Самуэль ткнул пальцем в собранную систему, едва сдерживая эмоции от восторга. — У каждого из нас будет один черный модуль — его личный идентификатор силы. И к нему четыре белых модуля с символами остальных! Вот, к примеру, я беру себе четыре белых диска: Пространство, Восприятие, Тепло и Зрение. Если мне срочно понадобится Рюм, я просто сжимаю белый кружок с «Пространством» — и у Рюма на его черном модуле моментально сработает импульсный сигнал! Никаких телефонов, никаких звонков, которые можно перехватить. Это наша личная, защищенная сеть экстренной связи!

В тишине разума на мгновение воцарилось молчание. А затем Дух Времени отозвался с глубоким, искренним уважением:

— Невероятно... Ты не просто повелеваешь секундами, Самуэль. Ты сплетаешь нити, которые объединят ваши судьбы. Я горжусь тобой, хозяин. Это поистине достойное оружие.

Самуэль бережно упаковал готовые комплекты по мешочкам. Теперь оставалось самое сложное — найти всех и раздать им передатчики.

Натянув свой супергеройский костюм и скрыв лицо за плотной маской, Темпо отправился прямиком к дому Кесслера. Из всей команды именно его личность он знал наверняка.

Подойдя к нужной двери, Темпо аккуратно постучал. Дверь отворилась, но на пороге вместо Кесслера стояла Амелия. Под маской Темпо откровенно изумился, хотя внешне не подал и виду.

Амелия же впала в настоящую панику. В её голове пронеслась дикая мысль: «Он всё знает! Он проведал, что у меня есть артефакт, и пришёл за мной и Сарой!» Девушка инстинктивно напряглась, готовая любой ценой заслонить собой заплаканную женщину в глубине квартиры.

Однако Темпо лишь спокойно и вежливо спросил:

— Приветствую. А Кесслер дома?

Амелия замерла от неожиданности. Зачем супергерою Темпо нужен обычный школьник Кесслер? Заметив её замешательство, Темпо чуть подался вперёд и тихо, едва слышно шепнул:

— А впрочем... ты мне тоже нужна, Кавена. Рюм держит меня в курсе и рассказал про всех новых героев.

Амелия опешила от того, как легко её секрет был раскрыт, но кивнула. Обернувшись в глубину коридора, она крикнула:

— Тётя Сара, подождите немного, я сейчас приду!

И тут Самуэля под маской буквально прошиб ток. «Сара?!» — вспыхнуло в его голове. Память мгновенно подкинула образ из той пропавшей папки: фотография женщины средних лет, имя «Сара» и надпись «есть сын». Неужели мама Кесслера — это и есть та самая женщина из досье Злодея?!

Мысли закружились диким вихрем, но Самуэль волевым усилием заставил себя успокоиться. Сейчас было не время для допросов — нужно сначала закончить главное дело.

Они вышли на лестничную площадку, и Темпо достал из кармана свои микроскопические изобретения. С гордостью и энтузиазмом он быстро объяснил напарнице принцип работы защищенной сети связи.

Амелия восхищённо разглядывала гладкие диски. Темпо вручил ей один чёрный модуль с символом Глаза и четыре белых модуля других способностей.

— Нажимай на соответствующий белый кружок, если срочно понадобится помощь любого из нас, — инструктивно чеканя слова, произнёс Темпо. —А теперь мне пора!

Самуэль, скрытый за маской Темпо, глубоко вдохнул. Мир вокруг на мгновение замер — шум машин, крики прохожих и гул города превратились в абсолютную тишину, в которой можно было услышать собственное сердцебиение. Замедлив время, чтобы случайные фанаты или лишние свидетели не нарушили его планы, он двинулся по своим делам.

Он не искал долго: совсем рядом, на углу улицы, он заметил Нину и Кесслера. Они о чем-то спорили, их жесты были резкими, а лица напряженными. Не теряя ни секунды, Темпо подскочил к ним, крепко ухватил обоих за плечи и одним мощным прыжком взобрался на ближайшую крышу многоэтажки.

Оказавшись в безопасности, он снял эффект замедления. Мир вокруг снова «включился» с привычным шумом города.

— Какого?! — Кесслер, едва удержавшись на ногах, хотел было возмутиться, но Темпо не дал ему и шанса.

Он молча выложил перед ними на бетон черный диск и четыре белых кружка. Кесслер и Нина, глядя на его серьезный вид, притихли. Темпо коротко, по-военному четко объяснил принцип работы передатчиков. Когда суть дошла до них, на лицах друзей промелькнула радость — это была та самая вещь, которой им так не хватало. Но момент эйфории длился недолго. Кесслер, помявшись, виновато опустил взгляд.

— Темпо... слушай, видимо, я снова сделал какую-то ошибку, — пробормотал он, нервно теребя край куртки. — Моя одноклассница, Амелия, которая по совместительству Кавена... она узнала мою личность. Её странное поведение в последнее время было лишь намеком, а теперь это подтвердилось.

Темпо застыл. Холодная ярость и осознание собственной догадки пронзили его. Если Амелия знает... то Сара знает тоже. Пазл сложился в голове Самуэля за секунду.

— Если Амелия знает, то твоя мама тоже знает, — отрезал Темпо, его голос звучал пугающе грубо и отрывисто. — И, она сейчас у тебя дома. Вместе с Амелией.

Кесслера словно ударило током. Лицо парня мгновенно побелело.

— Что?.. Мама? — он даже не дослушал до конца.

В одно мгновение, даже не попрощавшись, Кесслер использовал свою способность. Воздух вокруг него исказился, и он буквально исчез, телепортировавшись на порог собственного дома. Дверь квартиры была приоткрыта.

Кесслер влетел внутрь, готовый ко всему, но то, что он увидел, заставило его замереть в дверях. В гостиной царила тяжелая, гнетущая атмосфера. Его мама, Сара, сидела на диване, её глаза были красными и опухшими от слёз, а рядом с ней, держа её за руку и что-то тихо, утешительно говоря, сидела Амелия.

Они обе вздрогнули, увидев Кесслера, который ворвался в квартиру с выражением ужаса и растерянности на лице.

— Мама, что случилось? — сразу с порога спросил Кесслер. Голос его дрожал от смеси испуга и нарастающего напряжения.

Сара судорожно выдохнула и быстро вытерла мокрые щеки ладонью, пытаясь изобразить на лице подобие естественной улыбки. Получилось жалко и натянуто.

— Ничего... Ничего страшного, милый, — ответила она, избегая прямого взгляда. — Просто... смотрели с Амелией фильм. Очень грустный оказался. Вот и растрогалась немного.

Кесслер сжал кулаки. Эта ложь была напечатана на её лице крупными буквами. Он медленно повернулся к Амелии, и его взгляд стал тяжелым, неверующим и опасным.

— А ты что тут забыла? — сухо спросил он, скрестив руки на груди. — И что ты хотела рассказать мне в школе? Давай, говори прямо сейчас.

Амелия подняла на него глаза. В них не было страха перед его грубостью — лишь глубокая, тихая печаль и то самое «большое сердце», про которое говорил её Дух. Она поняла, что выдавать страх Сары прямо сейчас, на глазах у её сына, значит сделать только хуже.

— Ничего особенного, Кесслер, — так же тихо отозвалась Амелия. — Я просто зашла проведать твою маму. Всё в порядке.

Кесслер переводил взгляд с матери на одноклассницу. Он чувствовал каждую клеткой тела: обе ему врут. Они явно скрывали от него нечто огромное, опасное и темное, но прижать их к стене или заставить признаться силы у него не было. Фальшь этой комнаты сжимала грудь, не давая нормально дышать.

— Понятно, — сквозь зубы выцедил Кесслер.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и выскочил за дверь. Пространство вокруг него мгновенно свернулось в узкий пространственный разрыв — и через долю секунды парень уже сидел на самом краю бетонного парапета крыши самого высокого здания в городе.

Осенний ветер швырял в лицо холодный воздух, взъерошивая волосы. Внизу кипела жизнь: крошечные машины снували по улицам, зажигались первые вечерние огни, прохожие спешили домой. А Кесслер просто сидел, обняв колени руками, смотрел на этот бесконечный город и пытался переварить всё, что с ним произошло.

Мысли закружились в хаотичный вихрь. Что скрывает мама? Почему Кавена сидит у него на кухне? Какое отношение ко всему этому имеет Злодей? И как ему, Рюму, защитить тех, кто ему дорог, если он даже не понимает, откуда ждать следующего удара?

Пока Кесслер пытался справиться с захлестнувшими его эмоциями на высоте птичьего полёта, Самуэль продолжал выполнять свою миссию. Следующей точкой в его маршруте был дом Уильяма, чью личность как Леная он тоже прекрасно знал.

Снова активировав артефакт и замедлив ход времени, Самуэль беспрепятственно и абсолютно бесшумно проник в квартиру. Заглянув в коридор, он мельком заметил семейную идиллию: на кухне за столом тихо сидели родители Уильяма, а в гостиной на диване устроилась его младшая сестрёнка. В застывшем мире они выглядели словно неподвижные восковые фигуры.

Самуэль проскользнул в комнатный пролёт, поднялся к двери Уильяма, зашёл внутрь и только тогда вернул времени его привычный ход.

— Привет, — спокойно произнёс Темпо.

От неожиданности и прозвучавшего прямо над ухом голоса Уильям подскочил, потерял равновесие и с оглушительным треском вывалился со стула прямо на пол.

— Ты... Как?! — выдохнул Уильям, вжимаясь спиной в ножку стола и с диким страхом уставившись на гостя в супергеройском костюме.

— Естественно, я знаю, кто ты, Ленай, — без лишних прелюдий ответил Самуэль, не давая напарнику опомниться.

Не тратя драгоценные минуты на пустые объяснения, Темпо выложил на стол его персональный модуль — чёрный кружок с символом «Языка» — и четыре белых диска. Он быстро и отрывисто проинструктировал шокированного Уильяма, объяснив, как работает эта система и как теперь они смогут поддерживать экстренную связь.

Уже развернувшись к выходу, Самуэль случайно зацепился взглядом за край письменного стола. В глаза бросился знакомый кожаный переплёт. Та самая папка! Та самая, которую у него немыслимым образом умыкнули из служебного помещения торгового центра прямо из-под носа!

Сердце Самуэля бешено заколотилось, а внутри всё перевернулось от шока и досады. Так это Уильям?! Это он заблокировал его чувства и обокрал?!

Рука Самуэля инстинктивно дернулась к артефакту. В доли секунды время снова остановилось. Застывший в удивлённой позе Уильям замёрз на полу. Самуэль быстро подошёл к столу, раскрыл папку и убедился — сомнений нет, это те самые досье, чертежи и анкета Сары.

Первым порывом было просто вырвать документы и забрать их с собой. Но холодный расчёт взял верх над эмоциями. «Если я заберу её прямо сейчас, при остановленном времени, Ленай мгновенно поймёт, что я раскусил его махинацию, и мы окончательно потеряем доверие внутри команды», — мгновенно пронумеровал риски Самуэль.

Сцепив зубы, он аккуратно вернул папку на место в том же положении, сделал шаг к двери и снял замедление.

— Пользуйся с умом, — лишь бросил Темпо напоследок и исчез за дверью, оставив тяжело дышащего Уильяма наедине с его страхами, секретами и папкой.

Глава 14: Истинное лицо

После ухода Кесслера в квартире повисла тяжелая, зввенящая тишина. Амелия осторожно присела на край дивана рядом с Сарой, налила ей стакан воды и мягко коснулась её дрожащей руки.

— Тётя Сара, пожалуйста, выдохните, — тихо, но тепло произнесла Амелия, смотря ей прямо в глаза. — Я знаю, как вам страшно. Но вы сделали это ради Кесслера. Любая мать на вашем месте поступила бы так же. Вы не предательница, вы просто защищали своего сына.

Сара судорожно сглотнула, принимая стакан. Слёзы всё ещё застилали её взор, но в словах девочки ощущалась такая искренняя, недетская сила, что сжимавший грудь узел страха немного ослаб.

— Спасибо тебе, Амелия... — сдавленно шепнула Сара, вытирая щёку. — Я просто... я так устала бояться. Я пойду хотя бы лицо умою.

Она поднялась и прошла в ванную комнату, прикрыв за собой дверь. Включив кран, Сара наклонилась над раковиной и плеснула в лицо холодной водой.

И в этот самый момент по полу пробежал странный, ледяной сквозняк.

Из-под щели под дверью в помещение стремительно втянулся плотный поток воздуха. За доли секунды дымчатый вихрь сгустился, закружился и материализовался в высокую, зловещую фигуру. Это был Адриан Фишер.

Не успела Сара даже вскрикнуть, как его пальцы мёртвой хваткой впились в её горло. Фишер безжалостно поднял женщину над полом, прижав её спиной к холодному кафелю. Его глаза горели безумной, ледяной яростью.

— Зачем ты меня предала, Сара? — шипящим, зловещим шёпотом проговорил Фишер, всё сильнее сжимая пальцы. — Ты ведь прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто встаёт у меня на пути... А эта девчонка за дверью, которая тебя успокаивала? Кто она такая? Неужели ты и ей обо мне рассказала?!

Сара отчаянно цеплялась ногтями за его мёртвую хватку, её ноги беспомощно болтались в воздухе, а из груди вырывался лишь сдавленный хрип:

— Она... она ни при чём... — задыхаясь, просипела Сара, пока перед глазами плыли тёмные круги. — Мне... пришлось... Ты... ты перестаёшь быть человеком, Адриан!

— Жаль, — жестоко ухмыльнулся Фишер, игнорируя её слова. — Но ничего, я не оставлю следов. Сначала я покончу с тобой, а потом и твоё маленькое утешение больше никто и никогда не увидит. Так с чего же мы начнём?..

В гостиной Амелия внезапно насторожилась. До её слуха донёсся странный глухой удар о кафель и сдавленный хрип.

Не раздумывая ни секунды, Амелия задействовала силу своего артефакта Зрения. Стены квартиры мгновенно стали для неё прозрачными, словно из стекла. И то, что она увидела внутри ванной, заставило её кровь стынуть в жилах: Фишер держал задыхающуюся Сару за шею в воздухе!

Паника накрыла Амелию, но разум сработал мгновенно. Достав из кармана свежеполученные изобретения Самуэля, она, не тратя времени на выбор, одновременно зажала абсолютно все белые кнопки — Пространство, Время, Тепло и Восприятие.

Отправив экстренный сигнал бедствия сразу всей команде, Амелия на пределе скорости рванулась к запертой двери ванной.

Амелия с разбегу выбила дверь ванной и без колебаний бросилась на Фишера, целиком вложив всю силу в удар. Но Фишер жестоко и ловко парировал её выпады. Поймав девушку на противоходе, он мощным пинком отбросил её обратно в коридор. Амелия с глухим стуком врезалась в стену и упала на паркет.

Фишер с презрением разжал пальцы, отпуская обмякшую Сару, которая тут же повалилась на кафель, жадно и со свистом глотая воздух.

Медленно вышагивая из ванной, Фишер приближался к поднимающейся Амелии. Его взгляд был полон ледяного любопытства.

— Так-так... Видимо, ты у нас новая «супергероиня», — протянул он, зловеще ухмыляясь. — И что же ты умеешь? Чем ты связана с Сарой? Неужели ты в одной команде с тем деградантом, который чуть не украл у меня артефакт?..

Фишер уже занёс ногу для нового удара, но в ту же секунду воздух в прихожей буквально взорвался.

Из пространственного разрыва выскочил Рюм. Его лицо исказилось от дикой, неописуемой ярости. Не давая злодею сообразить, что происходит, Кесслер со всей дури вмазал кулаком прямо в челюсть Фишера. Удар был настолько мощным, что Фишер отлетел назад, сшибая косяк.

Но Рюм не собирался останавливаться. Он мгновенно телепортировался прямо к летящему телу врага, мёртвой хваткой впился ему в горло и с силой впечатал в противоположную стену.

— Давно не виделись! — сквозь зубы рыкнул Кесслер, его глаза горели настоящим огнём. — Стоило нам тогда, пожалуй, получше познакомиться!

Кесслер нанёс ещё один крушительный удар в корпус, снова телепортировался Фишеру за спину и жестко перехватил его:

— Ну же! Как тебя зовут?! Где живёшь?!

После очередного мощного удара Фишер, сплёвывая кровь, на пределе концентрации сумел активировать способность ветра. Его тело рассыпалось на бушующий поток воздуха, и он стремительно рванул к ближайшему окну, чтобы вырваться из этой ловушки.

Но стоило потоку долететь до рамы, как все створки окон со всех сторон квартиры с оглушительным треском хлопнули и намертво заперлись, а все щели мгновенно заклеились плотным скотчем.

Воздушный вихрь в замешательстве закружился на месте, и Фишеру пришлось снова принять человеческий облик. Ничего не понимая и едва держась на ногах, он дико огляделся по сторонам — и упёрся взглядом прямо в стоящего перед ним Темпо.

Самуэль стоял, скрестив руки на груди. В застывшем, подогнанном под его нужды времени его голос прозвучал с холодной и непреклонной иронией:

— Далеко собрался? Увы... но по времени ты сильно опоздал.

Рядом с Самуэлем из вспышки появилась Ава. В её руках уже разгорались языки пламени.

— На этот раз тебе деваться некуда, — строго отрезала Ава, делая шаг вперёд. — Отдай артефакт добровольно, пока мы не заставили тебя это сделать.

Фишер судорожно сглотнул, отступая спиной к запертому окну. Положение было безнадёжным: во всей квартире не было ни единого источника стихий, чтобы призвать монстров, а герои обступали его со всех сторон.

И вдруг всё вокруг застыло. Шум ветра, треск пламени Авы, занесённые для атаки фигуры героев — всё остановилось. Из глубины разума Фишера раздался вальяжный, раздражённый голос Духа Стихий:

— Что? Опять встрял? В прошлый раз я вытащил твою шкуру из той чертовой ловушки. Какой же ты неудачник, Адриан... Зачем лезть напролом, абсолютно ничего не изучив? Я могу помочь тебе и сейчас, но плата вырастет. Ты отдашь мне ещё кое-что.

— Но я до сих пор даже не знаю, чем заплатил в прошлый раз! — с досадой выдохнул Фишер, судорожно оглядывая застывших врагов. — Наверняка чем-то незначительным. Я согласен на сделку!

— Я разочарован в тебе... Снова всё делать за тебя, — вздохнул Дух.

В ту же секунду время снова сорвалось с цепи. Вокруг Фишера прямо из воздуха начала нарастать багровая, пылающая аура. Посмотрев наверх, Адриан обомлел: это было не просто поле, а гигантский Огненный Монстр, внутри которого он оказался! Фишер мог беспрепятственно видеть сквозь его прозрачные, раскаленные стены.

Герои ошеломлённо замерли. Из пасти твари вырвался адский рев, и монстр ринулся в атаку.

Ава мгновенно активировала силу, пытаясь вытянуть из чудовища всё тепло. Но магия сработала в обратную сторону — жара оказалась настолько нечеловеческой, что Аву накрыло волной удушающего зноя. Через мгновение её костюм вспыхнул настоящим пламенем!

— Ава! — закричал Рюм и, не теряя ни секунды, мгновенно телепортировал горящую девушку прямиком в реку неподалёку.

Темпо попытался повторно замедлить ход времени, но Дух Времени в его голове бессильно простонал: «Я истощен, Самуэль... Слишком много нагрузок!»

В следующее мгновение гигантский огненный кулак монстра наотмашь обрушился на Самуэля. Пробив насквозь две кирпичные стены, Темпо снарядом вылетел из квартиры на улицу.

На поле боя остались только Рюм и Кавена.

— Я попытаюсь заглянуть своей силой прямо внутрь этой твари! — крикнула Амелия, вскидывая руку.

— Нет! Не делай этого! — перебил её Рюм, возвращаясь в комнату. — Там сплошной раскаленный свет, ты просто останешься слепой!

Понимая, что квартира превращается в руины, Кесслер схватил полубессознательную маму и в доли секунды телепортировал её в безопасное место на другом конце города.

Пока Рюм был отвлечен на спасение Сары, монстр развернулся и со всей дури впечатал его в перекрытие. Выбивая собой крошку и штукатурку, Кесслер отлетел на несколько метров и затих среди обломков.

Оставшись наедине с Амелией, чудовище внезапно изменило форму. Огонь мгновенно опал, превратившись в тяжёлый, монолитный Земляной Доспех. Сжав беззащитную Амелию в каменной хватке, уменьшившийся монстр выбил остатки оконной рамы и большими прыжками устремился прочь по крышам вечернего города вместе с пленницей.

Оказавшись далеко за городом, среди темнеющего леса, каменный монстр с силой швырнул Амелию на землю. Девушка отлетела на пару метров и, ударившись, потеряла сознание.

Глыбы земли рассыпались, и на их месте появился тяжело дышащий Фишер. Он вытер со лба пот и, всё ещё находясь в шоке от увиденного, обратился к своему Духу:

— Что... что это вообще было?!

— Это одна из моих истинных форм, — равнодушно отозвался Дух Стихий. — Как видишь, я могу воплощаться в материальный мир, и таких форм у меня несколько. Но использовать их «просто так» я не могу. Для этого всегда нужна соответствующая плата.

— И чем же я заплатил на этот раз?! — спросил Фишер.

— Увидишь, — сухо и загадочно ответил Дух.

Адриан решил не выпрашивать ответа. Пару раз тяжело прокашлявшись от въевшейся в горло гари, он медленно подошел к неподвижно лежащей Амелии. Наклонившись, он грубо схватил её за подбородок, чтобы разглядеть лицо под маской... и внезапно намертво замер.

Его глаза расширились. Он смотрел на лицо бессознательной девочки, и в его разуме будто что-то перевернулось.

Не произнеся ни слова, Фишер бережно поднял Амелию на руки и устремился прочь из леса, побежав в сторону города.

— И что ты планируешь с ней делать? — с иронией поинтересовался Дух в его голове. — Просто убьёшь? Или у тебя появились какие-то свои «особые» идеи?

Фишер хмуро молчал, упрямо переставляя ноги и сильнее прижимая к себе пленницу. Лишь спустя пару минут он тихо, с затаённой тревогой спросил:

— Могут ли обладатели артефактов умереть от... таких ударов?

— Нет, — глухо фыркнул Дух. — Чтобы убить обладателя артефакта, нужно очень постараться. Их регенерация в разы превосходит человеческую. Но ты всегда можешь просто сдёрнуть с неё артефакт — и убить её станет элементарно. Впрочем, тебе даже напрягаться не придётся: если она лишится артефакта прямо сейчас, то мгновенно скончается от полученных травм.

Фишер снова ничего не ответил. Сжав зубы, он лишь прибавил ход.

Спустя некоторое время Амелия медленно открыла глаза. Голова раскалывалась от тупой боли, а перед глазами всё плыло.

Оглядевшись вокруг, она с изумлением осознала, что лежит на собственной кровати у себя дома. На тумбочке стоял стакан воды, а в квартире царила полная тишина. Она была одна. В абсолютном замешательстве Амелия попыталась вспомнить, как после ужасающего боя и каменного монстра она оказалась в собственной комнате...

Глава 15:Личные проблемы

На месте недавнего боя в квартире царила полная разруха. Осенний ветер гулял по развалинам, поднимая в воздух серую пыль и тяжелый запах гари.

Первым к руинам вернулся Рюм. Голова раскалывалась, а всё тело ломило после жестокого удара земляного монстра. Спрятав полубессознательную мать в безопасном месте, он телепортировался обратно, сжимая кулаки до хруста. Свою маску он не снимал, скрывая личность от остальных.

Спустя минуту из переулка тяжело выбежала Ава. С её костюма ручьями стекала мутная речная вода, а волосы прилипли к бледным щекам. Девушка непрерывно дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого шока, когда жара монстра чуть не сожгла её живьём.

— Рюм... — задыхаясь, проговорила она, вытирая мокрое лицо. — Женщина, которая была здесь... она жива?

— Жива, — отрывисто, с трудом сдерживая ярость, ответил Рюм.

Только Нина знала его секрет и понимала, что эта женщина — его мама. Перед Авой и остальными Рюм старался не выдавать личную связь, держась как обычный герой на месте трагедии.

— Я успел увести её в безопасное место, — добавил Рюм. — Но квартира разрушена... А Кавена...

Он не успел договорить: прямо из воздуха, хромая и держась за окровавленный бок, соткался Темпо. Его супергеройский костюм в нескольких местах порвался, а из-под маски виднелись свежие ссадины. Самуэль сохранял анонимность — никто не знал, кто он в реальной жизни, но сам он держал холодный рассудок.

— Тварь... — прошипел Темпо, сплёвывая кровь. — Этот Злодей сделал что-то со своим артефактом... Мой Дух едва не отключился от перегрузки.

И в этот момент из-за угла разрушенного дома тихо и неуверенно вышел Ленай. На нём не было ни единой царапины. Уильям с диким взглядом осмотрел дыру в стене и застывших напарников.

— Матерь божья... — тихо выдохнул Ленай. — Что здесь произошло?!

Рюм медленно повернулся к нему. Из-под маски пылал настоящий огонь.

— Где тебя носило?! — рявкнул Рюм. — Сигнал SOS горел на всех модулях! Кавена зажала всё, что можно! Мы тут чуть на тот свет не отправились, а ты появляешься только сейчас?!

Ленай вжал голову в плечи. Стыд и панический страх перед Злодеем, который запомнил его лицо, перемешались внутри него.

— Я... я заряжал своего духа всё это время, — виновато пробормотал Ленай, не поднимая глаз. — Ментальный поток выжал из меня всё... Я правда не видел сигнал! Процесс зарядки блокирует восприятие. Как только закончил — сразу рванул сюда... Честно!

— Заряжал он... — сквозь зубы выцедил Рюм и тяжело опустил голову.

Темпо, стоявший чуть в стороне, ничего не сказал Ленаю. Но его холодный взгляд из-под маски буквально въелся в напарника. Самуэль помнил про украденную папку на столе Уильяма. Он знал его настоящую личность и понимал, что эта история про «зарядку» — лишь попытка скрыть собственный страх.

Ава, дрожа от холода, обвела взглядом разрушенную комнату и внезапно осеклась.

— Подождите... — её голос подсел от тихой паники. — А где Кавена?! Где та девочка?!

В воздухе повисла мёртвая тишина.

Рюм замер. Он вспомнил последние секунды перед тем, как его впечатали в стену: гигантская земляная лапа, сжимающая беспомощное тело Кавены, и рывок твари прочь через окно.

— Её... её больше нет, — сдавленно произнёс Рюм. — Этот каменный ублюдок схватил Кавену. Я был отвлечён, спасал гражданскую! Я не успел! Монстр выбил окно, откинул меня... и утащил её.

— В смысле «утащил»?! — Ава всплеснула руками, её глаза расширились от ужаса. — Рюм, она жива?!

— Ты видела эту тварь, Ава?! — взорвался Рюм. — Он швырял нас как кегли! А Кавена... она ведь совсем ещё девчонка! Злодей забрал её за город. Он не оставляет свидетелей... Скорее всего, Кавена уже мертва.

Ленай отступил на шаг, окончательно побледнев. Ава закрыла рот ладонями, сдерживая всхлип. Все четверо стояли на руинах, абсолютно разбитые, уверенные в том, что потеряли Кавену навсегда.

И в этот самый момент тишину над руинами разорвал синхронный, вибрирующий звук. На груди у каждого из героев вспыхнули чёрные кнопки передатчиков — входящий сигнал!

Рюм, Ава и Ленай одновременно переглянулись. В их глазах, ещё секунду назад полных отчаяния, мгновенно вспыхнула надежда.

— Это Кавена! — радостно воскликнула Ава, едва не подпрыгнув на месте и совсем забыв про ледяную воду, стекающую с костюма. — Сигнал идет с её модуля! Она жива!

— Я телепортирую нас прямо туда! — горячо подхватил Рюм, уже вскидывая руку, чтобы открыть пространственный разрыв и устремиться на помощь. Ленай тоже сделал шаг вперёд, готовый рвануть следом.

— Стоять! — громкий, ледяной голос Темпо прорезал воздух словно клинок.

Самуэль резко выставил руку вперёд, перекрывая им путь. Его фигура излучала такую железную уверенность и нерушимую строгость, что Рюм поневоле опустил руку, а Ава застыла на полушаге.

— Темпо, ты чего?! — с возмущением и непониманием выдохнула Ава. — Это же сигнал от Кавены! Мы должны спешить!

— Включите мозги, — отрезал Самуэль, переводя тяжелый взгляд из-под маски с одного напарника на другого. — Кавена только что была без сознания в лапах чудовища, которое разнесло этот дом за считанные секунды. Вы правда думаете, что Злодей просто так отпустил её прогуляться и позвонить нам?

В воздухе снова повисла напряжённая тишина.

— Злодей мог легко снять с неё эти кружки, — продолжал Темпо, рассуждая с холодной, математической точностью. — Он умён. Он мог сразу понять принцип работы моих модулей и прямо сейчас нажимает на кнопку, чтобы заманить нас всех в одну общую ловушку. Если мы сгоряча рванём туда без плана, нас просто перебьют поодиночке или накроют всех разом.

Ленай сглотнул и сделал шажок назад, а Рюм сжал кулаки так, что затрещали перчатки. Довод Темпо звучал слишком трезво и отрезвляюще, чтобы его игнорировать.

— И что ты предлагаешь? — сквозь зубы спросил Рюм, пытаюсь подавить закипающие эмоции. — Просто игнорировать сигнал? А если это реально она и ей нужна помощь?!

— Нет, не игнорировать, — спокойно ответил Темпо. — Но идти нужно предельно осторожно. Сначала разведка, а не слепая атака.

— Ленай, сделай нас всех невидимыми. А ты, Рюм, сразу после этого телепортируешь группу прямо на точку сигнала. Накроем место скрытно. Если там ловушка — у нас будет преимущество, если там действительно она — никто нас не засечет.

Идея сработала идеально. Ленай активировал ментальный покров, растворив фигуры героев в воздухе, а Рюм мгновенно перенес невидимый отряд по координатам передатчика.

Они оказались в тихой, знакомой комнате. На кровати, потирая гудящую голову, сидела Амелия. Никаких монстров, никакой засады — в квартире стояла полная тишина. Поняв, что угрозы нет, Ленай тут же снял силу невидимости, и перед девушкой прямо из воздуха соткались четыре фигуры.

Амелия вскрикнула от неожиданности, прижав руку к груди:

— Вы... как вы тут оказались?!

— Кавена! Ты жива! — Ава, забыв про холод и мокрый костюм, искренне обрадовалась и рванула вперед. Рюм и Ленай тоже облегченно выдохнули, улыбаясь из-под масок.

Но радость продлилась буквально пару секунд. Темпо шагнул вперед, и его голос прозвучал жестко и сурово:

— Ты хоть понимаешь, что сделала? — отрезал Самуэль, строго смотря на Амелию. — Ты нажала на кнопку SOS, и полезла в бой не надев супергеройский костюм. Теперь абсолютно каждый из нас — и, что самое страшное, Злодей — знает твое настоящее лицо! Твоя анонимность полностью уничтожена!

Амелия виновато опустила взгляд, не зная, что ответить на этот справедливый упрек.

— А теперь говори, — уже более спокойно, но с глубоким подозрением спросил Темпо. — Что произошло за городом? Как ты вообще выбралась из лап того монстра и оказалась у себя дома?

Амелия, сжимая одеяло дрожащими руками, тихо рассказала всё как было:

— Монстр вынес меня далеко за город... В лес. Он с силой швырнул меня на землю, я сильно ударилась и тут же потеряла сознание. А проснулась уже здесь, в своей кровати. Я правда... я правда не знаю, как тут оказалась и почему он меня отпустил.

В комнате повисла тяжёлая, недоверчивая тишина. Герои переглянулись. История звучала абсолютно безумно: жестокий Злодей, который только что уничтожил квартиру и едва не убил всю команду, вдруг бережно относит бессознательную девушку домой и оставляет её в собственной постели.

— Да это бред какой-то! — не выдержал Рюм. Накопленный стресс, разрушенный дом и страх за мать выплеснулись наружу. Он сделал шаг к Амелии и с подозрением выцедил: — Может, ты вообще на стороне Злодея?! Может, ты всё это время сливала ему информацию, а сейчас просто разыгрываешь перед нами спектакль?!

— Что?! Нет! — Амелия отшатнулась, её глаза заполнились слёзами. — Рюм, я защищала ту женщину! Я рисковала собой!

— Хватит! — громко отрезал Темпо, вставая между Рюмом и Амелией.

Самуэль посмотрел на Рюма с холодной строгостью:

— Это чушь, Рюм. Остынь. Если бы она была шпионкой Злодея, ей не было бы никакого смысла нажимать кнопку SOS и вызывать нас сюда. К тому же, я вижу, когда люди врут. Она говорит правду — она действительно не знает, почему выжила.

Ленай и Ава молча кивнули, соглашаясь с доводами Темпо. Рюм тяжело вздохнул, сжал кулаки и отвернулся к окну, понимая, что перегнул палку из-за эмоций.

Закончив споры, Темпо взял инициативу в свои руки и перешёл к делу.

— Нам нужна любая зацепка, — строго произнёс он, обводя команду внимательным взглядом. — Сознавайтесь: кто-нибудь знает хоть что-то о Злодее? Его имя, где он прячется, откуда берутся эти монстры?

В комнате повисла давящая тишина. Амелия опустила глаза и крепче сжала край одеяла. В её голове стучала мысль про тайну Сары, но выдавать имя Фишера она не могла. Ленай тоже промолчал, боязливо вжав голову в плечи.

— Понятно, — со вздохом отрезал Темпо. — В любом случае, нам нужно как можно скорее вычислить его и победить. Вы сами видели — с каждым днём он становится всё опаснее.

Герои кивнули, но каждый из них погрузился в свои собственные, тяжёлые мысли:

Самуэль (Темпо) тяжело переживал увиденное. Его не давала покоя мысль о том, что Сара — мама его лучшего друга — оказалась прямо связана со Злодеем и числилась в его папке как помощница.

Кесслер (Рюм) чувствовал, как вокруг него сжимается кольцо фальши. Он был абсолютно уверен: мама, Амелия и даже напарники скрывают от него нечто огромное и страшное.

Уильям (Ленай) находился в глубокой панике. Его до костей пробирал страх от мысли, что Злодей запомнил его лицо и теперь может прийти за ним в любой момент.

Амелия (Кавена) разрывалась от ответственности. Все её мысли были заняты проблемой Сары — она пыталась понять, как защитить женщину от Злодея и при этом не разрушить жизнь Кесслера.

Нина (Ава) с тревогой думала об исходе битвы. Её пугало, насколько чудовищно сильным стал Злодей и сколько пламени он смог породить из ниоткуда.

Герои молча попрощались и разошлись. Команда была деморализована, а в воздухе висело слишком много несказанных слов.

Рюм не стал задерживаться. Сжав пространственные координаты, он мгновенно телепортировался в заброшенный гаражный кооператив на окраине города, где перед отбытием спрятал маму.

Сара сидела на старом деревянном ящике, всё ещё дрожа от пережитого ужаса и сжимая в руках плед. Услышав тихий хлопок воздуха, она испуганно вскинула голову. Перед ней стоял герой в маске.

Кесслер медленно поднял руки и снял маску.

Сара ахнула. Её глаза расширились от дикого, неверующего шока. Слёзы мгновенно застлали её взор, когда она узнала в спасителе собственного сына.

— Кесслер?.. — почти беззвучно выдохнула она.

— Мама... — из глаз Кесслера против воли брызнули слёзы. Голос сорвался на глухой, болезненный хрип. — Пожалуйста, скажи мне правду. Что происходило в нашей квартире?! Почему этот монстр пришёл именно за тобой?! Что ты от меня скрываешь?!

Сара замерла. На секунду в её глазах промелькнули паника, стыд и безумное желание расплакаться и сознаться во всём. Но, вспомнив угрозы Злодея и пытаясь защитить сына любой ценой, она судорожно выдохнула, опустила взгляд и сухо ответила:

— Ничего не было, Кесслер... Это просто случайность. Они просто выследили меня или ошиблись дверью. Я... я ничего от тебя не скрываю.

Кесслер смотрел на неё, и его сердце медленно превращалось в лед. Он видел эту фальшь. Он чувствовал каждую ноту лжи в её дрожащем голосе. Осознание того, что родная мать не доверяет ему даже сейчас, применив окончательный раскол, сломало его изнутри.

Поняв, что он загнан в тупик и ничего от неё не добьётся, Кесслер молча натянул маску обратно на лицо.

— Сиди здесь. Я скоро вернусь, — отрезал Рюм и испарился в пространственном разрыве.

Он телепортировался прямо к руинам своего дома. Но там его встретил полный хаос: двор заполняли красно-синие проблесковые маячки. Вокруг копошились пожарные, проливающие завалы, стояли машины скорой помощи, а у ленты оцепления толпились десятки зевак и журналистов.

Как только люди заметили появившегося из воздуха Рюма, толпа буквально взорвалась. Журналисты с камерами и направленными микрофонами, размахивая блокнотами, прорвали оцепление и ринулись к народному герою:

— Рюм! Кто напал на жилой дом?!

— Это был тот самый Злодей?!

— Есть ли погибшие?! Что вы планируете делать дальше?!

Гул голосов, вспышки камер и крики слились для Кесслера в оглушительный, бессмысленный шум. Людей вокруг было слишком много. Их внимание давило, искушало выплеснуть ярость, но у него не осталось сил даже на одно слово.

Не сказав никому ни слова, Рюм сделал шаг назад и исчез.

В следующую секунду он уже стоял на самом краю той самой высокой городской крыши, где недавно искал ответы. Ледяной осенний ветер сурово трепал его костюм.

Кесслер медленно снял маску, опустил руки и уставился на расстилающийся внизу ночной город абсолютно пустым, выгоревшим дотла взглядом.

Глава 16: Цена страха

Вернувшись в свою комнату, Уильям медленно опустился на край кровати. Задёрнутые шторы погрузили помещение в мрачный полумрак. Уильям застыл, не снимая верхней одежды, и уставился в одну точку на полу. В его широко раскрытых глазах застыл нечеловеческий, животный ужас. Перед его взором всё ещё стояли картины разгромленной квартиры: выбитые стены, пыль, обломки и обессиленные, израненные напарники.

Из глубины его сознания тихо и аккуратно отозвался Кен. Ментальный Дух едва ощутимо коснулся разума хозяина и сочувственно спросил:

— Уильям... Что происходит? О чём ты думаешь?

— Он слишком силен, Кен... — едва слышно, одним шепотом прошелестел Уильям, даже не шевельнувшись. — Фишер оказался намного страшнее, чем мы могли себе представить. Я ведь пришел уже после... и видел только последствия. Он в одиночку разнёс всю команду, буквально сровнял место боя с землёй и забрал Кавену! Если он с лёгкостью раскидал всех четверых, то что он сделает со мной, когда мы встретимся один на один?..

В этот момент дверь комнаты тихо скрипнула и приоткрылась. В щель заглянула его младшая сестрёнка. На её лице играла беззаботная детская улыбка, совсем не подобающая той тьме, что повисла в комнате.

— Уилл, ты дома? Пойдём кушать, мама уже всё накрыла! — звонко позвала она.

Уильям с трудом заставил себя повернуться к ней. В горле встал сухой ком, но он изо всех сил попытался придать голосу спокойную интонацию:

— Да... да, сейчас подойду, иди.

Сестрёнка кивнула и убежала обратно по коридору.

Как только дверь закрылась, Уильяма накрыла новая, ещё более липкая и отчаянная волна паники. Дыхание перехватило. Фишер видел его лицо. Фишер знал, кто он такой.

— Боже мой... — сдавленно выдохнул Уильям, сжимая голову руками. — Если он придет за мной... он ведь не остановится на мне одном. Он не оставит в живых даже мою семью...

Сжав кулаки до побелевших костяшек, Уильям подскочил с кровати и начал нервно шагать из угла в угол по погруженной в полумрак комнате. Глаза его горели лихорадочным, отчаянным блеском.

— Нет... Я не могу просто сидеть и ждать, пока он придет за мной или за моими близкими, — прошептал Уильям, резко остановившись посреди комнаты. — Кен, я должен действовать. Я должен сам, в одиночку, найти и одолеть Фишера. И сделать это как можно быстрее, пока он не успел ничего предпринимать!

В его голове сомневающеся отозвался Дух:

— Уильям, ты же сам только что говорил, насколько он силен... Не разумнее ли объединиться с командой? Попросить помощи у остальных героев? Вместе у вас будет куда больше шансов.

— Нельзя! — резко, почти вскрикнув, перебил его Уильям и тут же испуганно прикрыл рот, оглянувшись на закрытую дверь. Сбавив тон до тяжелого шёпота, он продолжить сбивчиво объяснять: — Ты не видел их лица там, на руинах, Кен! Рюм в абсолютном гневе и на грани безумия из-за разрушенного дома и случившегося. Темпо мрачнее тучи и ищет виноватых. Вся команда чуть не погибла из-за меня! Ведь если бы я вовремя отдал им ту папку, если бы сразу всё рассказал... они были бы готовы!

Уильям схватился за голову, сжимая волосы.

— Что будет, когда они узнают, что я всё это время скрывал правду и обманывал их?! Рюм меня просто уничтожит, а Темпо никогда не простит. У меня нет пути назад, Кен. Я заварил эту кашу, и я обязан сделать всё сам.

Вернувшись к себе домой, Самуэль снял маску и тяжело опустился в кресло. Голова гудела от перегрузки, но разум работал с привычной, холодной точностью. Он шаг за шагом прокручивал в памяти хронологию этого вечера.

Самуэль отлично помнил, что находилось в той папке из торгового центра — ведь когда он замедлил время, он успел бегло изучить её содержимое. Сама папка сейчас его волновала меньше, чем странное поведение Уильяма.

Самуэль прикрыл глаза, восстанавливая детали:

Он сам пришёл домой к Уильяму, чтобы отдать белые модули-кругляшки. В тот момент Уильям выглядел нормально, и ни о какой «зарядке Кена» речи не шло.

Буквально сразу после того, как Самуэль покинул квартиру Уильяма и отправился к Рюму, Амелия зажала сигнал SOS.

Времени прошло всего ничего. Уильям находился дома, в полной готовности, и должен был прибыть на место боя почти одновременно с Самуэлем.

Но он сильно опоздал. Появился уже на руинах, когда всё закончилось, выдал нелепую отговорку про зарядку Духа и выглядел так, будто увидел свой худший кошмар.

Самуэль нахмурился.

— В его глазах был дикий, животный ужас... — тихо произнёс Самуэль в тишине комнаты.

В его разуме отозвался Дух Время:

— Ты думаешь, он испугался масштаба разрушений?

— Нет, — отрезал Самуэль. — Я знаю Уильяма. Он может быть глупым, импульсивным, дерзким, но он не из тех, кто легко поддаётся панике. Он мало чего боится в этой жизни. А сегодня у него тряслись руки. Это был не просто страх перед сильным врагом. Уильям боится Злодея лично. Он что-то знает или пересекался с ним напрямую... И именно поэтому он тянул время и боялся появиться на месте боя.

Самуэль сжал кулак. Пазл сложился: Уильям лжёт команде, потому что загнан в угол собственным страхом перед злодеем.

Самуэль нахмурился ещё сильнее, чувствуя, как мысли складываются в логическую цепочку:

— Но как Уильям вообще мог выйти на Злодея? В той папке про самого Злодея ничего не написано, там только его цели...

И тут Самуэля будто прошибло током. Он вспомнил Сару — женщину из папки, которая числилась сообщницей Злодея. А затем вспомнил, как встречал Кавену дома у этой самой Сары!

Пазл в голове Самуэля начал стремительно складываться:

Кесслер как-то рассказывал, что Кавена следила за женщиной-сообщницей Злодея (Сарой).

Амелия нашла её, но из-за своего доброго сердца не стала нападать, а решила поддержать и пожалеть Сару.

Зачем Кавене поддерживать сообщницу Злодея? Только если Сара сама не хочет быть на его стороне и её что-то заставляет.

А значит, Сара предала Злодея и рассказала Уильяму всё, что знала о нём и его личности!

Узнав, кто такой Злодей, Уильям решил не ждать команду, а пойти к нему лично.

Встретившись со Злодеем один на один, Уильям потерпел разгромное поражение. Злодей сломал его ментально, из-за чего Уильям теперь испытывает перед ним дикий, животный страх и боится за свою жизнь.

— Вот почему у него так тряслись руки, — выдохнул Самуэль. — Он уже сражался с ним и проиграл...

Закончив свои рассуждения, Самуэль внезапно вспомнил про Аву. В этой жуткой мясорубке она пострадала едва ли не сильнее всех — монстр чуть не сожгла её живьём, а после ледяной речной воды и нервного срыва Нина едва держалась на ногах.

Самуэль решил проведать её. Надев костюм Темпо, он через пару минут уже стоял на балконе её квартиры и тихо постучал в стекло.

Нина сидела на полу в своей комнате, обняв колени и закутавшись в три плотных пледа. Её до сих пор непрерывно бил мелкий озноб. На тумбочке остывал чай, а в воздухе всё ещё стоял лёгкий запах гари — её супергеройский костюм, прожжённый багровым пламенем твари, сгоревшим куском ткани валялся в углу.

Услышав стук, Нина вздрогнула и испуганно взглянула на окно. Увидев Темпо, она с трудом поднялась и открыла дверь балкона.

— Темпо?.. — её голос звучал тихо и надломленно. — Что-то произошло? Злодей снова...

— Нет, всё тихо, — мягко перебил её Самуэль, шагнув в комнату. Он внимательно оценил её состояние. — Я пришёл проверить, как ты.

— Я... я в порядке, — попыталась улыбнуться Нина, но губы её задрожали. Она опустила взгляд на прожжённый костюм. — Наверное. Просто... я никогда не чувствовала ничего подобного. Наш Дух Воды... он ведь должен гасить пламя, правда? А жара этого монстра была такой, будто сама преисподняя открылась. Моя сила просто испарялась, не успевая коснуться огня. Я чуть не захлебнулась в собственной беспомощности.

Она подняла на Самуэля глаза, полные тревоги и скрытого страха:

— Темпо, если Злодей нападет снова... сможем ли мы вообще его остановить? Он ведь становится сильнее с каждым часом. А мы... мы распадаемся. Рюм сам не свой, Кавена без костюма и рассекречена, Ленай прячется... Что нам делать?

Самуэль молча смотрел на неё. Он видел, что даже Ава — самая жизнерадостная и светлая часть их команды — сейчас находится на грани отчаяния.

— Мы справимся, Ава, — твёрдо произнёс Самуэль, хотя в глубине души догадывался, что главный удар по команде нанесёт не Злодей, а правда, которую скрывает Уильям. — Отдыхай. Твоя сила нам ещё понадобится.

Тем временем на другом конце города, в номере скромной гостиницы, Фишер просто лежал на кровати и неподвижно смотрел в потолок.

Из глубины его сознания не унимался Огненный Дух. Его голос звучал с нескрываемым досадой и непониманием:

— Зачем?! Объясни мне, зачем ты отпустил её?! Ты мог раздавить их всех прямо там! Для чего ты отнёс эту девчонку в её дом и оставил в живых?!

Фишер никак не реагировал на эти расспросы. Он продолжал молча смотреть вверх, просто игнорируя своего Духа, будто тот был лишь назойливым шумом.

Вместо ответа Фишер медленно поднялся с кровати, накинул куртку и направлялся к выходу.

— Я иду тренироваться, — сухо бросил он Духу. — Мне нужно продолжить улучшать свои способности.

Он вышел из гостиницы и отправился в сторону леса за городом. По дороге с ним начало происходить что-то странное: Фишера неожиданно сотряс приступ сильного, раздирающего горло кашля. Он прикрыл рот ладонью, искренне не понимая, отчего вдруг появился этот кашель и откуда взялась эта нездоровая слабость.

Списав всё на усталость, он добрался до лесной чащи. Выйдя на небольшую поляну среди деревьев, Фишер приготовился к тренировке. Он сконцентрировался, готовый призвать пламя и начать отработку ударов, как вдруг... всё вокруг резко изменилось.

Фишер замер. Свет, силуэты деревьев, ночные тени — всё в одну секунду просто исчезло. Вокруг установилась непроглядная, полная тьма.

Он моргнул, потом широко раскрыл глаза, но ничего не изменилось. Фишер поднёс собственную ладонь прямо к лицу, но не увидел абсолютно ничего. Он вдруг перестал что-либо видеть.

Не успел Фишер осознать, что погрузился в абсолютную тьму, как в его челюсть врезался сокрушительный удар. Снаряд огромной кинетической силы сшиб его с ног, и Фишер на высокой скорости отлетел назад, пробив спиной несколько толстых стволов деревьев.

Спешно поднявшись на ноги и стряхнув щепу, он моргнул — и зрение мгновенно вернулось.

Перед ним на поляне стоял Ленай в своём костюме. Парень хищно оскалился, разминая кулаки.

— Наслаждайся зрелищем, Фишер, — с холодным ядом в голосе выплюнул Ленай. — Потому что это последний раз в твоей жизни, когда ты хоть что-то видишь!

С этим криком Ленай рванул вперёд, рассекая воздух. Набрав бешеную скорость, он нанёс серию молниеносных ударов. Фишер, едва успевая реагировать, ставить блоки и уворачиваться, отступал вглубь леса. Огонь вспыхивал на его кулаках, освещая ночную чащу багровыми сполохами, но Ленай двигался слишком агрессивно, буквально непрерывно атакуя и не давая Злодею перевести дыхание.

— Думал, ты самый умный?! — выкрикнул Ленай, сбив Фишера с ног мощным лоу-киком и тут же нанося удар сверху. — Думал, сможешь безнаказанно заставить меня дрожать от страха?!

Фишер вовремя уклонился, и кулак Леная вбил землю в глубокую воронку. Огненной волной Фишер отбросил соперника от себя и тяжело задышал, снова ощущая подступающий кашель.

Ленай легко приземлился на ноги, на его лице играла торжествующая, безумная ухмылка:

— Тебе наверняка интересно, как я тебя нашёл? Всё проще, чем ты думал! Я попросил свою подругу Кавену помочь мне. С её особым зрением найти тебя и проследить за твоими шагами от самой гостиницы до этого леса не составило никакого труда! И вот я здесь. Я пришёл сюда, чтобы разобраться с тобой раз и навсегда!

Фишер перевёл взгляд за спину Леная, в глубь темнеющих деревьев. Там, на приличном расстоянии от поляны, на ветке высокого дерева абсолютно молча стояла Кавена в своём костюме. Она не вмешивалась в бой, а лишь статично, безмолвно наблюдала за происходящим со стороны.

Фишер зафиксировал её силуэт взглядом. В его глазах не промелькнуло страха — лишь суровое осознание того, что Амелия действительно привела Леная прямо к нему.

Ленай же, заметив, куда смотрит Фишер, лишь расхохотался:

— Смотри-смотри! Наслаждайся моментом перед смертью!

Он снова сорвался с места, нанося очередной мощный удар по Фишеру.

Оглушительный треск пламени и свист рассекаемого воздуха нарушили ночную тишину леса. Несмотря на неожиданность нападения и подступающий к горлу сухой кашель, Фишер мгновенно пришел в себя. Вспыхнув багровым огнём, он плавным уклоном ушёл от прямого выпада Леная и нанёс сокрушительный апперкот. Ленай успел поставить крестообразный блок, но дикая кинетическая сила удара сбила его с ног и швырнула назад, заставив спиной сломать пару молодых деревьев.

— Ты слишком переоценил свои силы, Ленай, — с ледяным спокойствием произнёс Фишер. Он сделал шаг вперёд, и вокруг него прямо из воздуха соткался целый каскад огненных клинков, готовых шквалом обрушиться на противника.

Ленай, поднявшись с земли и стиснув зубы от закипающей злости, активировал ментальный импульс Кена. Направив луч ментальной атаки прямо в разум Злодея, он выкрикнул:

— Посмотрим, как ты заговоришь во тьме!

Глаза Фишера мгновенно помутнели, и его зрение снова полностью отключилось, погрузив мир в мёртвую черному. Огненные клинки на мгновение задрожали в воздухе и развеялись.

— Ха! Ну и где теперь твоё превосходство?! — восторженно рявкнул Ленай. Пользуясь слепотой врага, он создал ментальный отклик, дезориентирующий слух противника, и на бешеной скорости ринулся в лобовую атаку, занося кулак для решающего удара.

Но Фишер даже не дрогнул. Сжав зубы, он резко ударил горящей ладонью о землю. Из земли и багровых сполохов вырвался юркий, сотворённый из чистого пламени Огненный Гончая-Дух. За доли секунды Фишер мгновенно связал своё восприятие с сознанием созданного монстра, начя смотреть на поляну его глазами!

Увидев через зрение гончей, как Ленай с занесённым кулаком уже залетает в его мёртвую зону, Фишер в последний миг увернулся в сторону. Перехватив руку Леная, он с силой вбил соперника в землю, а следом вызвал локальный взрыв пламени, который ошпарил грудь Леная и отбросил его на несколько метров.

Ленай судорожно задыхался, кашляя от дыма и боли, но отказывался сдаваться. Собрав последние силы, он снова активировал ментальное давление, пытаясь разорвать связь Фишера с его огненным творением. Гончая вспыхнула и рассеялась, а Ленай, создав силовой импульс, сорвался с места и нанёс удар ногой с разворота. Фишер заблокировал его предплечьем, но сила столкновения заставила обоих отскочить друг от друга.

Фишер тяжело дышал, ощущая, как грудь раздирает новый приступ кашля, но всё равно полностью контролировал ход боя. Его зрение постепенно возвращалось, а багровая аура вокруг него становилась всё плотнее и опаснее. Ленай же был уже на пределе — тяжело дыша и едва держась на ногах, он понимал, что его план с треском провалился: Злодей оказался слишком силён, даже несмотря на странные приступы и слепоту.

Фишер сделал шаг вперёд и занёс огненный кулак, готовый окончательно сокрушить оппонента.

— Хватит! — раздался громкий, отчаянный крик.

С высокого дерева камнем упала Кавена. Сорвавшись с места на максимальной скорости, она преодолела расстояние в один миг и нанесла сокрушительный удар ногой в прыжке, вынуждая Фишера отступить на шаг и отпустить Леная.

Кавена встала ровно между ними, приняв боевую стойку. Её глаза горели искренней решимостью защитить напарника:

— Я не позволю тебе добить его!

Она ринулась в атаку, пуская в ход весь свой арсенал: молниеносные комбинации, подсечки, выпады с использованием способностей своего костюма. Однако Фишер кардинально изменил тактику. Он не стал нападать в ответ. С удивительной грацией и спокойствием он просто уходил с линии её атак — делал аккуратные уклоны, мягко отводил её кулаки в сторону и отступал назад. За весь этот скоростной обмен движениями Фишер не нанёс Кавене ни единого удара, лишь внимательно и с непонятной грустью следил за каждым её шагом, пока Ленай на заднем плане пытался подняться с земли.

Внезапно багровая аура вокруг Фишера рассыпалась. Ещё доли секунды — и его тело полностью растворилось, обратившись в стремительный, ревущий вихрь ветра. Облетев Кавену по дуге, он материализовался прямо за спиной обессиленного Уильяма.

Нарастив на кулак плотный, каменный панцирь из земли, Фишер без лишних слов нанёс Уильяму сокрушительный удар в бок. Кости парня треснули, и он с глухим стоном повалился на траву, окончательно потеряв возможность сопротивляться.

Фишер равнодушно наклонился над поверженным соперником и начал рыться у него по карманам. В этот момент ментальные силы Кена, поддерживавшие Уильяма, окончательно иссякли. Маскировка спала, и украденный артефакт восприятия снова стал видимым и осязаемым — он блеснул в траве ярким тусклым светом. Фишер подхватил артефакт и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг сверху на него камнем обрушилась Кавена.

Она с диким отчаянием вцепилась ему в плечи и спину, пытаясь завалить Злодея на землю. От неожиданного и резкого тарана Фишер разжал пальцы, и артефакт со звоном обронился обратно на траву.

— Пошла прочь! — рявкнул Фишер, потеряв всякое терпение.

Схватив Кавену за загривок, он со всей силы сдёрнул её со своей спины и швырнул в сторону. Девушка пролетела несколько метров и с глухим, страшным ударом врезалась спиной в ствол векового дерева, сползая на землю без сил.

Разозлённый Фишер, тяжело дыша и сжимая кулаки, шагнул к ней. Он наклонился над беспомощно лежащей Амелией и занёс тяжёлую руку для финального, отключающего удара...

Но в этот момент от удара об дерево с её головы слетела маска.

Перед Фишером снова оказалось её открытое, беззащитное лицо — лицо Кавены. Фишер застыл. Занесённая для удара рука задрожала и замерла в воздухе. В его глазах на мгновение проскользнуло нечто человеческое, глубокое и смешанное с болью.

Он не смог нанести удар.

Резко развернувшись, Фишер снова растворился в ночном воздухе, превратившись в порыв ветра, и со свистом улетел прочь, оставив артефакт и израненных героев посреди тёмной лесной поляны.

Глава 17:Раскрытие

Крыша заброшенного склада на окраине города давно стала их негласным местом сборов — сюда редко забредали посторонние, а вид на весь район давал ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией, которой они всё меньше могли управлять.

Темпо стоял у самого края, спиной к городу, дожидаясь остальных. Воздух рядом с ним на мгновение искривился с тихим хлопком — и рядом уже стоял Рюм, как будто просто шагнул из ниоткуда.

— Явился, — кивнул Темпо.

— А то, — Рюм огляделся. — Кто ещё в пути?

Ответом ему стал стремительный силуэт: Ава с разбега оттолкнулась от края соседней крыши и одним мощным прыжком преодолела расстояние между зданиями, легко приземлившись на бетон в перекате. Следом, чуть менее изящно, но с не меньшей скоростью, на крышу взлетела Кавена — она буквально пробежала несколько последних метров по вертикальной стене здания, оттолкнулась и мягко опустилась рядом.

Последним появился Ленай. Он прыгнул так же уверенно, как и всегда, но при приземлении на бетон невольно охнул и придержал бок — следы недавнего боя всё ещё давали о себе знать.

— Ого, кто это тут у нас такой помятый, — присвистнул Рюм, оглядывая друга с ног до головы. — Тебя что, грузовик переехал?

— Смешно, — буркнул Ленай, осторожно опускаясь на парапет. — Очень смешно, продолжай.

Ава кинула на него встревоженный взгляд, но промолчала — видимо, решила, что сейчас не время. Темпо дождался, пока все рассядутся, и заговорил без лишних предисловий:

— Спасибо, что пришли. Выходной, знаю, но разговор не терпит отлагательств.

— Звучит зловеще, — хмыкнул Рюм, скрестив руки на груди. — Опять что-то случилось?

— Пока нет. Но я хочу, чтобы этого «случилось» стало меньше в будущем, — Темпо обвёл взглядом команду. — Последние недели показали одну простую вещь: мы теряем силы не только в боях с монстрами. Мы теряем их из-за того, что город вообще не понимает, кто мы такие. Люди видят разрушения, видят монстров, а нас — только урывками, силуэтами в дыму. И додумывают остальное сами.

— Ты предлагаешь... что, интервью раздавать? — недоверчиво уточнила Ава, потуже закутываясь в куртку, будто ей всё ещё было холодно после пожара.

— Пресс-конференцию, — спокойно ответил Темпо. — Мы выходим к людям сами. Открыто. Рассказываем, что мы существуем, что мы на их стороне, и что мы работаем над тем, чтобы город был в безопасности.

На несколько секунд повисла тишина. Первым её нарушил Рюм, тут же вскинув руку, как на уроке:

— Погоди, погоди. То есть мы такие выходим все вместе на камеры? В костюмах?

— В костюмах, — подтвердил Темпо. — Но не с открытыми лицами и не с настоящими именами. Мы говорим от лица команды, а не от лица людей под масками.

— Ну хвала небесам, — выдохнул Ленай с явным облегчением. — А то я уже представил, как моя мама узнаёт, что я тот придурок, который по ночам разносит лес в щепки.

Кавена, до этого молчавшая, чуть наклонила голову:

— А зачем вообще выходить? Мы прекрасно справлялись и без публичности.

— Справлялись? — Темпо коротко усмехнулся, но без веселья. — Ава чуть не сгорела заживо. Тебя чуть не убили. Ленай две недели будет ходить с трещинами в рёбрах. Мы справляемся ценой того, что каждый из нас тащит это в одиночку. Люди должны знать, что мы существуем не в теории — тогда, возможно, нам начнут доверять чуть больше. А доверие — это ресурсы, помощь, информация. То, чего нам сейчас отчаянно не хватает.

— А если после этой пресс-конференции на нас все начнут охотиться ещё активнее? — подала голос Ава, кутаясь ещё сильнее. — Сейчас хотя бы часть города вообще не уверена, что мы реальны. А если мы официально скажем «да, мы тут, ловите нас»?

— Значит, нужно грамотно выбрать, что именно говорить, — ответил Темпо. — Мы не собираемся раскрывать тактику, слабые места или что-то, что даст врагу преимущество. Только факт: мы есть, мы боремся с угрозой, мы просим город о доверии и поддержке.

Рюм задумчиво почесал затылок:

— А смысл тогда? Если мы всё равно ничего толком не скажем, зачем вообще светиться?

— Затем, — вмешалась Кавена неожиданно мягко, — что людям важно просто знать, что за них кто-то борется. Не факты важны, а сам жест.

Темпо благодарно кивнул ей и продолжил:

— И есть вторая часть. На конференции мы попросим у города — а точнее, у администрации — закрытую территорию под тренировки. Не абы какую площадку, а что-то изолированное, безопасное, где мы сможем отрабатывать бои с полной силой, не боясь случайных жертв и не разнося очередной лес или квартиру.

— Как в кино прямо, — оживился Рюм. — «Правительственная база для юных супергероев». Обожаю.

— Не совсем база, — усмехнулся Темпо. — Скорее заброшенный полигон или что-то в этом духе. Но да, идея в этом.

Ленай, до этого сидевший молча, вдруг напрягся:

— Погоди. Если мы просим место у правительства официально — значит, кому-то там придётся объяснять, кто мы такие. Хотя бы примерно. Это не значит, что кто-то потребует наши личности?

Повисла тишина. Темпо выдержал паузу, прежде чем ответить — он явно ждал этого вопроса.

— Именно поэтому, прежде чем мы вообще пойдём на конференцию, я хочу проговорить одну вещь чётко, при всех, — он обвёл взглядом каждого. — Личности Рюма и мою не должен знать никто, кроме нас двоих. Это не обсуждается и не будет обсуждаться даже перед правительством.

— А наши? — тихо спросила Ава, переглянувшись с Ленаем.

— Ваши личности должны знать только мы двое, как лидеры команды, — ответил Темпо. — Не администрация города, не пресса, не кто-либо ещё. Это правило действует для всех, без исключений.

— Хочешь сказать, — медленно проговорил Ленай, — что мы вообще ни перед кем не рассекречиваемся, кроме как друг перед другом? А вы двое — вообще ни перед кем?

— Именно, — кивнул Темпо. — Чем меньше людей знает настоящие имена, тем меньше шансов, что эта информация попадёт не в те руки. Даже случайно.

Рюм, до этого шутивший без остановки, вдруг посерьёзнел:

— А если правительство откажется давать место без раскрытия личностей? Ты уверен, что они вообще согласятся на такие условия?

— Не уверен, — честно признал Темпо. — Но я не собираюсь торговать нашей безопасностью ради тренировочной площадки. Если откажут — будем тренироваться, как тренировались. Но попробовать стоит.

Кавена, всё это время внимательно слушавшая, тихо спросила:

— А если кто-то из нас захочет сам раскрыться? Не вам двоим — а вообще, кому-то другому? Своей семье, например.

Темпо на мгновение задумался, но ответил ровно:

— Это личное решение каждого, и я не вправе его запрещать. Но прошу хотя бы предупредить остальных заранее. Потому что чужая тайна перестаёт быть только твоей в тот момент, когда её узнаёт кто-то ещё.

— Ладно, — Рюм хлопнул в ладоши, разряжая повисшее напряжение. — Пресс-конференция, закрытая база, никто никому не палится. Понятно, принято. И когда планируешь этот наш звёздный дебют? Дай хоть пару дней морально подготовиться.

— Сегодня вечером, — спокойно ответил Темпо.

Повисла короткая пауза.

— Стоп, что? — Рюм даже опустил скрещенные руки. — Сегодня?! Ты вообще ничего не говорил, что уже всё решено!

— Я не хотел устраивать голосование по поводу того, что уже согласовано, — Темпо пожал плечами, будто речь шла о самой обыденной вещи на свете. — Я связался с администрацией города ещё три дня назад. Место уже выделено — площадь перед ратушей, там уже монтируют оцепление и сцену для прессы. В девятнадцать ноль-ноль.

— Ты серьёзно уже всё утряс, даже не спросив нас? — Ленай приподнял бровь, поморщившись от резкого движения.

— Я спрашивал не о том, будет ли конференция, — уточнил Темпо. — Я спрашивал, согласны ли вы с условиями — анонимность, границы того, что мы говорим. Само решение выйти к людям я принял ещё раньше, и, если честно, тянуть дальше не было смысла — чем больше мы медлим, тем больше слухов и паники успевает разойтись по городу.

— А если бы мы сказали «нет»? — тихо спросила Ава.

— Тогда я бы отменил встречу и придумывал новый план, — просто ответил Темпо. — Но вы не сказали «нет». Вы задавали правильные вопросы, а это значит, что вы уже готовы.

Кавена скрестила руки, но в её голосе не было раздражения — только сухое любопытство:

— А пресса уже знает?

— Знает, — кивнул Темпо. — Ровно час назад я, как Темпо, лично появился перед камерами одного из городских каналов и объявил, что сегодня в девятнадцать ноль-ноль команда ответит на вопросы горожан напрямую. К этому моменту, полагаю, уже половина города обсуждает эту новость.

— Ты сначала пошёл к камерам, — медленно произнёс Рюм, — а потом уже к нам?

— Я знал, что вы согласитесь, — Темпо посмотрел на часы. — И знал, что если дам слишком много времени на подготовку, кто-то из нас успеет придумать десяток причин, почему сегодня — неподходящий день. У нас в запасе несколько часов. Этого достаточно, чтобы обсудить, кто что говорит, и не более того.

— Ты невыносим, когда настолько уверен в себе, — Ленай покачал головой, но в его голосе прорезалась тень усмешки.

— Значит, слушайте внимательно, — Темпо, не обращая внимания на реплику, уже вытаскивал из-за пояса небольшой плоский планшет с заметками. — У нас мало времени, а ошибиться перед камерами нельзя.

Ава выдохнула, зябко поёжившись, но на этот раз не от холода — от предвкушения:

— Ладно. Сегодня, так сегодня. Хотя бы паниковать особо некогда.

— Вот и отлично, — Темпо коротко кивнул. — Значит, начнём.

Темпо провёл пальцем по экрану планшета, и на нём высветился аккуратный список пунктов.

— Так, слушайте внимательно, повторять не буду, — начал он. — Первое и главное: никто, ни при каких условиях, не упоминает ничего, что может навести хоть на малейший след настоящей личности. Ни школу, ни район, ни то, сколько нам лет, ни даже мелочи вроде «я сегодня не выспался, потому что готовился к контрольной».

— То есть даже случайно ляпнуть нельзя, — уточнила Ава, слегка нахмурившись.

— Особенно случайно, — кивнул Темпо. — Случайные детали запоминают лучше всего. Второе: не отвечаем на провокационные вопросы.

— А что значит провокационные? — тут же встрял Рюм. — Ну, типа «а правда, что вы на самом деле пришельцы» или как?

— Скорее вопросы, которые пытаются заставить нас сказать что-то резкое или необдуманное, — терпеливо пояснил Темпо. — «Почему вы не спасли тот дом на соседней улице», «почему вы позволили этому случиться», «вам не кажется, что вы виноваты в разрушениях» — на такие вопросы мы не оправдываемся и не защищаемся эмоционально. Мы спокойно констатируем факт: мы делаем всё, что в наших силах, и продолжаем работать над тем, чтобы делать это лучше. Без оправданий, без обвинений в чей-либо адрес.

Ленай, до этого молча слушавший, приподнял руку:

— А если кто-то спросит прямо про... — он на секунду замялся, — про конкретных людей? Ну, про тех, с кем мы сталкивались.

— Не называем имён, не подтверждаем и не опровергаем ничего про конкретных людей, даже если узнаём их из вопроса журналиста, — твёрдо сказал Темпо, выдержав короткий взгляд с Ленаем. — Это касается вообще всех: врагов, союзников, кого угодно. Мы не комментируем личности третьих лиц. Точка.

— Третье, — продолжил он, не давая паузе затянуться. — Если попросят продемонстрировать способности — демонстрируем. Коротко, безопасно, без разрушений вокруг. Но без циркового представления.

— То есть я не могу устроить фейерверк? — притворно расстроился Рюм.

— Ты в частности — особенно не можешь устроить фейерверк, — без тени улыбки ответил Темпо, и Ава фыркнула, прикрыв рот рукой. — Небольшая, контролируемая демонстрация. Мы не цирк и не шоу для соцсетей, мы показываем ровно достаточно, чтобы люди поверили — и не более.

— Четвёртое, — Темпо на секунду замолчал, обводя взглядом всех по очереди. — Говорить в основном буду я. Не потому что не доверяю остальным, а потому что чем меньше голосов озвучивает официальную позицию, тем меньше шансов на нестыковки между тем, что скажет один и что скажет другой. Если журналист обращается напрямую к кому-то из вас — коротко отвечаете и по возможности передаёте слово мне.

— Ясно, молчаливая массовка, — хмыкнул Ленай, но без особой обиды.

— Не массовка, — поправила его Кавена спокойно. — Поддержка. Разница есть.

— Пятое, — Темпо чуть повысил голос, возвращая внимание к себе. — Мы не спорим друг с другом на камеру. Даже если кто-то из вас не согласен с тем, что я говорю — молчим и обсуждаем это потом, между собой. Публичные разногласия — это то, чем сразу же воспользуются, чтобы посеять сомнения в нашей команде.

— А если ты вдруг ляпнешь какую-то дичь? — с деланой серьёзностью спросил Рюм.

— Тогда ты промолчишь и напомнишь мне об этом после, — невозмутимо ответил Темпо, и уголок его рта едва заметно дрогнул. — Шестое: мы не даём обещаний, которые не можем выполнить. Никаких «мы остановим все преступления в городе» или «с нами вам больше нечего бояться». Только то, что мы реально способны гарантировать — что мы стараемся и будем стараться дальше.

Ава медленно кивнула, будто взвешивая каждое слово:

— А если спросят про правительство, про эту закрытую территорию, про которую ты говорил?

— Говорим правду в общих чертах: мы ведём переговоры с городскими властями о создании безопасного пространства для тренировок, — ответил Темпо. — Никаких деталей про местоположение или условия, пока всё не будет подписано официально.

— И последнее, — Темпо опустил планшет, глядя на них уже без списка, напрямую. — Что бы ни случилось там, на площади — паника в толпе, провокация, что угодно — мы держимся вместе, единой группой, и никто никуда не срывается в одиночку. Что бы ни произошло.

Последние слова он произнёс медленнее обычного, и Ленай, поймав его взгляд, на этот раз не отвёл глаза, а едва заметно кивнул — будто безмолвно принимая не просто правило, а нечто гораздо более личное.

— Ну что, — Рюм хлопнул в ладоши, разгоняя повисшую тишину, — по-моему, план понятен. Идём быть звёздами вечернего эфира?

— Идём, — Темпо коротко кивнул и первым шагнул к краю крыши, глядя на город внизу, который уже через несколько часов узнает о них немного больше правды, чем знал вчера.

Площадь перед ратушей была залита светом софитов ещё до того, как стемнело окончательно. Оцепление из лёгких металлических барьеров сдерживало толпу, которая продолжала прибывать — люди с телефонами, репортёры с камерами на плечах, кто-то даже притащил самодельный плакат с надписью «ГЕРОИ, МЫ С ВАМИ». Гул голосов накатывал волнами, то стихая, то снова поднимаясь.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль пятеро силуэтов появились на импровизированной сцене — не через дверь, а спрыгнув с крыши соседнего здания, приземлившись почти синхронно. Толпа ахнула и тут же взорвалась вспышками камер.

Темпо вышел вперёд, остальные встали чуть позади него полукругом — молчаливой, но плотной стеной. Он поднял руку, дожидаясь, пока шум немного стихнет.

— Добрый вечер, — его голос, усиленный микрофоном, разнёсся над площадью на удивление спокойно. — Мы понимаем, что у города накопилось много вопросов к нам. Сегодня мы здесь для того, чтобы ответить на часть из них — открыто, насколько это возможно.

Лес поднятых рук и микрофонов дёрнулся вперёд разом. Темпо указал на женщину в первом ряду с логотипом городского канала на микрофоне.

— Вы наконец официально подтверждаете, что действуете от имени какой-либо организации? Правительства? Или вы независимая группа?

— Мы независимы, — ответил Темпо. — Никто нас не создавал и не курирует. Мы такие же жители этого города, как и вы, только столкнувшиеся с силами, о которых раньше и не подозревали.

Следующий вопрос выкрикнул мужчина с диктофоном, не дожидаясь, пока ему дадут слово:

— А кто вы такие под масками?! Люди имеют право знать, кто их защищает!

По площади прокатился одобрительный гул. Темпо выдержал паузу, глядя прямо в объектив ближайшей камеры.

— Понимаю это желание. Но именно анонимность позволяет нам защищать не только город, но и своих близких — родителей, друзей, которые иначе тоже станут мишенью. Мы просим отнестись к этому с уважением. Мы здесь, чтобы отвечать за свои действия, а не за свои имена.

— Против кого вы вообще боретесь? — выкрикнула женщина ближе к сцене, перекрикивая соседей. — Ходят слухи про какого-то человека, способного вызывать монстров — это правда?

Темпо на мгновение переглянулся с остальными, будто взвешивая, сколько можно сказать.

— Правда, — ответил он ровно. — В городе действует человек, обладающий силой, схожей с нашей, но использующий её во вред. Мы не станем называть подробности, которые могут поставить под угрозу расследование или посторонних людей, но подтверждаем: угроза реальна, и мы делаем всё, чтобы остановить её как можно быстрее.

— Он опасен для обычных горожан? — тут же уточнил кто-то из задних рядов, в голосе явно звучала тревога.

— Да, — коротко сказал Темпо. — Поэтому мы просим: если кто-то заметит нечто необычное — резкие погодные аномалии, незнакомых людей, ведущих себя странно, — сообщайте в полицию, не пытайтесь разбираться самостоятельно.

— Почему вы не помешали пожару на Кленовой неделю назад? — выкрикнула женщина в толпе, явно с болью в голосе. — Там сгорело три дома!

Ленай за спиной Темпо едва заметно напрягся — Ава коротко коснулась его локтя, останавливая. Темпо, не оборачиваясь, ответил ровно:

— Мы прибыли туда, как только смогли. Мы не всесильны и не успеваем предотвратить каждую угрозу мгновенно — и нам искренне жаль всех, кто пострадал в тот день. Всё, что мы можем обещать — мы продолжаем работать над тем, чтобы реагировать быстрее.

— Можете продемонстрировать способности? — крикнул мужчина с задних рядов. — Докажите, что это не постановка, и покажите, на что способен каждый из вас!

По толпе прокатилась волна одобрительного гула. Темпо коротко кивнул своим.

Первой шагнула вперёд Ава. Она подняла раскрытую ладонь, и над ней закружился аккуратный, полностью управляемый вихрь пламени размером не больше кулака. Толпа охнула, десятки телефонов синхронно взметнулись выше. Через пару секунд она сжала пальцы, и огонь погас без следа.

Следом шагнул Рюм. Не говоря ни слова, он в мгновение ока исчез с прежнего места и тут же возник у противоположного края сцены — раздался лишь тихий хлопок воздуха. Толпа ахнула ещё громче, кто-то из зрителей даже вскрикнул от неожиданности.

— Обманка зрения, — с довольной усмешкой пояснил он, вернувшись обратно тем же способом. — Только настоящая.

Кавена подняла взгляд на толпу, всматриваясь куда-то вдаль, к самому оцеплению.

— Вы, в синей куртке, — произнесла она, глядя на мужчину метрах в тридцати от сцены, у самого края площади. — В правом кармане у вас связка ключей. И брелок в виде собаки.

По толпе прокатился удивлённый гул — головы разом повернулись к мужчине, о котором шла речь. Тот растерянно замер на секунду, а потом медленно, будто не веря, сунул руку в карман и вытащил на всеобщее обозрение именно то, о чём она сказала — связку ключей с маленьким брелоком в форме собачьей мордочки.

— Точно... — пробормотал он ошеломлённо, всё ещё разглядывая ключи у себя в ладони, будто впервые их видел.

— Я вижу дальше и чётче, чем кажется на первый взгляд, — спокойно пояснила Кавена под нарастающий гул толпы и щёлканье десятков камер.

Следующим шагнул вперёд Ленай. Он ничего не сказал — просто на мгновение сжал пальцы в кулак, и в следующую секунду вся площадь вдруг погрузилась в абсолютную, режущую белизну, будто кто-то одновременно включил тысячу вспышек прямо перед глазами у каждого. Толпа испуганно ахнула, кто-то вскрикнул, заслоняя лицо руками — а спустя пару секунд зрение так же резко вернулось, оставив после себя лишь недоумённое перешёптывание и мельтешащие перед глазами белые пятна.

— Извините за это, — Ленай слегка виновато улыбнулся под маской. — Обычно я использую это, чтобы дать пару секунд преимущества в бою, а не пугать журналистов. Но раз просили доказательств...

По толпе прокатился нервный смех, разряжая напряжение.

Последним под общий гул шагнул вперёд сам Темпо.

— У кого-нибудь есть телефон с секундной стрелкой на экране, поднимите повыше, — попросил он.

Несколько человек в первых рядах синхронно вскинули телефоны с включёнными часами. Темпо коротко повёл рукой — и стрелки на экранах, которые все прекрасно видели секунду назад, вдруг рвано замелькали, отсчитывая секунды в несколько раз быстрее обычного, будто время вокруг него потекло иначе.

— Приглядитесь, — спокойно произнёс он, пока изумлённые вздохи прокатывались по рядам. — Для меня прошло меньше мгновения. Для ваших часов — почти минута.

Через секунду он опустил руку, и стрелки на экранах вернулись к обычному, ровному ходу. Площадь взорвалась новой волной вспышек и возбуждённых голосов.

— Впечатляет, — крикнул один из репортёров, стараясь перекрыть шум. — Как вам вообще пришли эти способности? Откуда они взялись?

— Это долгая история, — ответил Темпо, — и, боюсь, не для сегодняшнего вечера. Скажем так: однажды на нашем пути оказалось нечто, что изменило нас навсегда. Мы стараемся использовать это во благо.

— Последний вопрос, — объявил модератор сбоку от сцены, поглядывая на часы.

Вперёд протиснулась совсем молодая девушка с самодельным микрофоном школьной радиостанции, явно нервничая:

— Вы... вы боитесь? Когда идёте в бой?

На площади вдруг стало тише, будто даже толпа почувствовала, что вопрос — настоящий, не для эффектного заголовка.

Темпо помолчал секунду дольше, чем на все предыдущие вопросы.

— Да, — сказал он наконец. — Боимся. Каждый раз. Кто скажет, что нет — соврёт. Но мы продолжаем выходить, потому что бояться и всё равно делать то, что должен — это, наверное, единственное, что у нас получается лучше всего.

Он коротко кивнул толпе, давая понять, что встреча окончена, развернулся к своей команде — и все пятеро одновременно исчезли: кто прыжком, кто вспышкой телепортации, оставив после себя лишь гул возбуждённых голосов и десятки вспышек камер, ловящих пустое место, где секунду назад стояли герои.

Глава 18:Исторические предпосылки

Школьный коридор гудел, как растревоженный улей, — и виновником этого гула, разумеется, был Муната.

— Вы видели, вы видели?! — он буквально преграждал дорогу каждому встречному, размахивая телефоном с записью вчерашнего эфира. — Кавена с тридцати метров разглядела брелок в кармане у мужика! Тридцать метров, Карл! Да я с трёх шагов свою парту от чужой не всегда отличаю!

— Муната, отойди, — вяло отмахнулся от него проходящий мимо парень, но тот уже переключился на следующую жертву, выуживая из кармана горсть маленьких значков с наспех нарисованными силуэтами героев.

— Держи, у меня их полно, — он всучил один растерянному однокласснику. — Это Рюм, вот этот с молнией. У меня уже все пять есть, кроме...

— Кроме Темпо, — подсказал кто-то со смехом. — Ты вчера полчаса ныл, что его значок раскупили раньше, чем ты добрался до ларька.

— Это трагедия вселенского масштаба, — совершенно серьёзно заявил Муната, и коридор взорвался хохотом.

Прозвенел звонок, и гул начал стихать — толпа нехотя расходилась по классам, унося с собой обрывки разговоров про вчерашний эфир. В кабинете Муната ещё пару минут донимал соседей по парте своими значками, пока учитель не бросил на него выразительный взгляд поверх очков, и он наконец притих, спрятав коллекцию в карман.

За партой у окна разговор шёл куда тише. Нина, подперев щёку рукой, задумчиво крутила ручку между пальцами, глядя в одну точку, пока учитель писал на доске тему урока.

— Странно всё это, — произнесла она, не поворачиваясь.

— Что именно? — Кесслер, развалившийся на соседнем стуле, приоткрыл один глаз.

— Злодей, — она понизила голос почти до шёпота, хотя вокруг и без того гудел класс, рассаживаясь по местам. — Прошло пару дней с момента последнего нападения, как-то не в его стиле.

— Может, отлёживается? — предположил Кесслер, впрочем, без особой уверенности в голосе.

— Может, — Нина покачала головой, — но что-то мне подсказывает — нет. Он не из тех, кто просто устаёт и берёт паузу. После пресс-конференции ему бы, по идее, полагалось выйти на сцену с ответным жестом — показать, что он не боится нас, что мы его не запугали. А вместо этого — тишина. Настолько подозрительная, что мне это не нравится больше, чем если бы он вообще не молчал.

Кесслер выпрямился, посерьёзнев:

— Думаешь, готовит что-то крупное?

— Не знаю, — честно призналась Нина. — Но нам стоит быть максимально сосредоточенными именно сейчас. Тишина перед бурей — самая паршивая часть любой бури.

— Тихонько там на последней парте, — донёсся голос учителя, и оба синхронно выпрямились, делая вид, что всё это время внимательно слушали объяснение темы.

На последней парте, у самого окна, Уильям сидел, подперев голову рукой и рассеянно постукивая ручкой по обложке учебника. Урок тянулся невыносимо медленно, а мысли то и дело ускользали в сторону — благо, было куда: с недавних пор в его голове завёлся вполне себе разговорчивый собеседник.

«Скукота смертная», — мысленно протянул он.

«Согласен с тобой полностью», — тут же отозвался голос Кена, сухой и чуть насмешливый, будто сам дух умирал со скуки не меньше носителя. «Хотя лично мне уже несколько столетий как всё равно, скучно или нет. Привыкаешь».

«Несколько столетий, значит», — Уильям едва заметно усмехнулся, глядя в окно на пустой школьный двор. «А чем вообще духи занимаются, когда не сидят в чьей-то голове?»

«О, богатая жизнь, — с наигранной важностью протянул Кен. — В основном ждём. Иногда наблюдаем. Знаешь, довольно занятно смотреть, как человечество умудряется наступать на одни и те же грабли поколение за поколением».

«Звучит как крайне занудное развлечение».

«А ты придумай получше, раз такой умный», — фыркнул Кен. «Хотя знаешь, последние недели откровенно интереснее обычного. У тебя тут прямо сериал какой-то разворачивается. Даже я заинтригован, чем всё кончится».

Уильям невольно поморщился при этой мысли, но вслух, разумеется, ничего не сказал — просто уставился в окно с ещё более скучающим видом, чем прежде.

Несколькими партами дальше Амелия склонилась к подруге, понизив голос почти до заговорщического шёпота — впрочем, не настолько тихо, чтобы это выглядело подозрительно, обычные девчачьи секреты редко кто-то подслушивает всерьёз.

— Так во сколько встречаетесь? — Эвелин уже успела достать телефон под партой, явно готовясь выпытать все подробности.

— В два, — Амелия улыбнулась чуть смущённо. — Он предложил пикник у озера, представляешь? Говорит, нашёл там место с видом, я, конечно, сразу согласилась.

— Он такой милый, — мечтательно вздохнула Эвелин. — А что наденешь?

— Ещё не решила, — Амелия пожала плечами, но улыбка не сходила с её лица. — Главное, чтобы было удобно сидеть на траве и не жалко, если что-то испачкается.

— Практичность прежде всего, — тихо рассмеялась подруга, и обе, спохватившись, тут же уткнулись обратно в тетради под строгим взглядом учителя, продолжая перешёптываться уже одними губами.

А у доски в это время Самуэль стоял, аккуратно выводя мелом последние цифры решения, полностью сосредоточенный на цепочке вычислений перед собой. Учитель за его спиной удовлетворённо кивнул.

— Верно, садись, — произнёс он, и Самуэль, отряхнув пальцы от меловой пыли, направился обратно на своё место.

Проходя мимо рядов, он невольно скользнул взглядом по классу — по Нине и Кесслеру, о чём-то тихо и напряжённо перешёптывающимся, по Уильяму, безучастно глядящему в окно, по Амелии, тихо смеющейся с подругой в другом конце класса. Каждый жил в этот момент своей обычной, будничной жизнью — контрольные, пикники, скучные уроки — будто вчерашнего вечера, пресс-конференции, вспышек камер и признания в страхе перед всем городом никогда и не было.

Самуэль опустился на свой стул, машинально забирая ручку, но мысли его, привычно и неотвязно, уже возвращались к тому же вопросу, что не давал покоя Нине через два ряда от него.

Слишком тихо. Слишком долго. И это молчание нравилось ему всё меньше.

Дверь класса скрипнула, и разговоры мгновенно стихли — на пороге появился директор, а следом за ним, чуть смущённо, но с прямой спиной — незнакомая девушка.

— Прошу внимания, — директор дождался полной тишины. — У нас новая ученица, будет учиться в вашем классе. Прошу принять её тепло.

По рядам моментально прокатился шёпот. Девушка и правда была красива — не показной, вычурной красотой, а какой-то спокойной, естественной, из-за которой взгляды сами задерживались на ней дольше положенного. Несколько парней на задних партах тут же оживились, зашушукались.

— Меня зовут Лея, — просто сказала она, ничуть не смутившись направленного на неё внимания.

Учительница пробежалась взглядом по классу, ища свободное место, и остановилась на пустом стуле рядом с Самуэлем.

— Садись вот сюда, к Самуэлю, — она указала на парту у окна. — Он у нас один из лучших учеников, поможет тебе освоиться, если что-то будет непонятно.

Лея кивнула и направилась к указанному месту под провожающими взглядами половины класса. Самуэль, поглощённый собственными мыслями — тишина Фишера всё ещё не давала ему покоя, — едва заметил, как рядом опустилась новая соседка. Он машинально подвинул тетрадь чуть в сторону, освобождая место, и тут же вернулся взглядом к окну, продолжая прокручивать в голове одну и ту же мысль по кругу.

— Извини, — Лея слегка толкнула его локтем, — а что сейчас вообще проходим? А то я слышу только половину слов, а вторую половину додумываю.

Самуэль моргнул, возвращаясь из своих мыслей, скользнул взглядом на доску.

— Тему предыдущего параграфа, — коротко ответил он и снова отвернулся к окну, всё ещё где-то далеко отсюда.

Лея приподняла бровь, явно не ожидав настолько сухого ответа.

— То есть... какого именно параграфа? — уточнила она, на этот раз с ноткой нарочитой наивности в голосе.

— Пятнадцатого, — так же коротко бросил он, не отрывая взгляда от окна.

— А это тот, где про... — она сделала эффектную паузу, — про очень важные вещи?

Самуэль чуть нахмурился, наконец повернувшись к ней:

— Что?

— Ну, ты же не сказал, про что параграф, — Лея пожала плечами с самым невинным видом, хотя в уголках её губ явно пряталась усмешка. — Вот я и предположила.

— Про исторические предпосылки, — он вздохнул, явно предпочитая закрыть тему как можно быстрее и вернуться к своим мыслям.

— Предпосылки чего? — тут же спросила она.

— Событий, которые рассматриваются в параграфе, — ответил Самуэль уже с лёгким раздражением в голосе.

— А каких конкретно событий? — Лея наклонила голову набок, разглядывая его с нескрываемым интересом, будто изучала какой-то занятный, но упрямый экспонат.

Самуэль медленно повернулся к ней, окончательно оторвавшись от собственных мыслей, и во взгляде его читалось нечто среднее между недоумением и растущим раздражением:

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — невозмутимо кивнула она. — Мне правда очень интересно. Особенно раз ты так увлекательно отвечаешь — прямо заслушаться можно.

С задней парты донёсся сдавленный смешок — судя по всему, кто-то уже вовсю следил за их перепалкой. Самуэль почувствовал, как раздражение постепенно сменяется чем-то другим, более сложным для определения — то ли невольным любопытством, то ли смутным ощущением, что впервые за долгое время кто-то умудрился выбить его из привычной колеи всего парой глупых вопросов.

Самуэль несколько секунд молча смотрел на неё, явно решая, стоит ли продолжать этот бессмысленный, на первый взгляд, диалог, или просто отвернуться обратно к окну. В итоге любопытство пересилило.

— Ладно, — он чуть прищурился. — Ты правда хочешь знать про исторические предпосылки, или тебе просто скучно?

— И то, и другое, — честно призналась Лея, ничуть не смутившись. — Но раз уж ты спросил — давай для эксперимента предположим, что мне правда интересно. Удиви меня.

— Удивить, — хмыкнул он, впервые за весь разговор позволив себе тень усмешки. — Хорошо. Предпосылки — это цепочка причин, которая обычно тянется десятилетиями, прежде чем в один момент всё резко меняется. Как снежный ком: сначала незаметно, потом обвал.

— О, — она заинтересованно подалась чуть вперёд. — Так это ты сейчас сам придумал, или это правда в учебнике так написано?

— И то, и другое, — с лёгкой издёвкой вернул он ей её же фразу.

Лея рассмеялась — тихо, но искренне, и пара человек за соседними партами обернулись на звук.

— А знаешь, — она понизила голос, наклонившись чуть ближе, — я, кажется, поняла твою тактику. Ты специально отвечаешь коротко, чтобы люди отставали быстрее. Экономия слов.

— Работает почти всегда, — невозмутимо подтвердил Самуэль.

— Со мной не сработает, — она вернулась в исходное положение с довольным видом, будто только что выиграла какой-то невидимый раунд. — Я упрямая.

— Уже заметил, — сухо отозвался он, но в голосе не было прежнего раздражения — скорее что-то похожее на невольное любопытство, которое он сам, кажется, не до конца понимал.

Учительница, до этого что-то объяснявшая у доски, наконец повернулась к классу с вопросом, и Лея, мгновенно посерьёзнев, аккуратно застрочила что-то в новой тетради — так быстро и внимательно, будто и не было никакого разговора минуту назад. Самуэль покосился на неё краем глаза, слегка озадаченный этой резкой переменой, но тоже вернулся к конспекту.

Оставшуюся часть урока она вела себя на удивление сосредоточенно — ни одного лишнего слова, ни единого вопроса не по теме, будто вся их предыдущая перепалка была лишь короткой вспышкой, которую она сама для себя уже закрыла. Самуэль поймал себя на том, что то и дело поглядывает в её сторону, пытаясь понять, было ли это игрой или искренним переключением внимания — и не находил ответа.

Когда прозвенел звонок, класс тут же зашумел, задвигал стульями, торопясь на перемену. Лея неспешно собрала тетради, аккуратно сложила их в сумку и, поднимаясь, на мгновение остановилась рядом с его партой.

— Спасибо за увлекательный урок истории, — произнесла она с самой обезоруживающей улыбкой, — было гораздо интереснее, чем я ожидала.

И, не дожидаясь ответа, направилась к выходу, лёгкой походкой лавируя между одноклассниками, уже здоровающимися с ней и расспрашивающими о чём-то на ходу.

Самуэль остался сидеть за партой, машинально глядя ей вслед, с совершенно непривычным для себя ощущением — будто из разговора, который по всем признакам должен был его раздражать, он вышел неожиданно проигравшим.

Самуэль поднялся из-за парты и уже почти дошёл до двери, когда путь ему преградил Муната, разумеется, с самым многозначительным выражением лица, на какое только был способен.

— Так-так-так, — протянул он, скрестив руки на груди. — Самуэль, отличник, гордость школы, три года ни с кем словом не перекинулся дольше минуты — и тут вдруг двадцать минут беседы с новенькой. Я должен знать подробности.

— Муната, — устало произнёс Самуэль, пытаясь обойти его сбоку.

— Нет-нет-нет, — Мунат тут же сместился, снова блокируя проход с ловкостью человека, натренированного годами подобных манёвров. — Признавайся, ты хоть спросил, как её фамилия? Или сразу перешёл к обсуждению исторических предпосылок, ты, романтик?

— Отойди, пожалуйста, — Самуэль бросил короткий взгляд через плечо Мунаты— Лея уже скрылась за поворотом коридора.

— О, а вот это уже интересно, — глаза Мунаты загорелись азартом. — Ты вообще-то никогда никуда не торопишься. Погоди, ты что, собираешься её догонять?

— Муната.

— Ладно-ладно, я всё понял, ухожу, — тот наконец посторонился, картинно поднимая руки, но не удержался от последнего выстрела в спину: — Только не забудь потом мне рассказать, как всё прошло, чемпион!

Самуэль, не удостоив его ответом, быстрым шагом устремился в ту сторону, куда ушла Лея, лавируя между толпящимися в коридоре учениками. Он нагнал её у самого окна в конце коридора — она стояла, разглядывая школьный двор внизу с таким видом, будто ждала его появления с самого начала.

— Заблудилась? — спросил он, останавливаясь рядом.

Лея обернулась, и на её губах тут же расцвела довольная улыбка — ни капли удивления, только явное самодовольство человека, чей план только что сработал.

— Вообще-то нет, — призналась она. — Я тут стою уже минуты три и жду.

— Ждёшь чего? — Самуэль нахмурился.

— Тебя, конечно, — она сказала это так буднично, будто речь шла об очевидной вещи. — Я же весь урок читала тебя, как открытую книгу — по глазам было видно, что ты вот-вот сорвёшься за мной следом, стоит только выйти из класса. Я специально не торопилась, чтобы дать тебе шанс.

— Ты специально ждала, что я побегу за тобой? — переспросил он с недоверием, хотя где-то в глубине уже понимал, что она абсолютно права.

— Ну не побежал же ты, — она пожала плечами с видом полной невинности, — а солидно дошёл, с достоинством. Но суть та же. Я решила, что раз уж мы теперь одноклассники, будет честно, если ты сам, добровольно, всё мне тут расскажешь — что где находится, кто есть кто, на кого стоит обратить внимание, а кого лучше избегать. А спрашивать самой у первого встречного было бы скучно.

— То есть ты весь этот... допрос на уроке устроила специально, чтобы я потом сам пришёл всё объяснять? — Самуэль недоверчиво прищурился.

— Отчасти, — не стала отпираться Лея, явно довольная тем, что он наконец уловил всю картину целиком. — А отчасти мне правда было скучно, и ты оказался единственным, кто не шептался про меня за спиной, а сидел рядом и упрямо делал вид, что моё присутствие его совершенно не касается. Это было забавно наблюдать.

Самуэль несколько секунд молчал, разглядывая её с новым, куда более настороженным интересом — как человек, который только что понял, что его расчёт оказался не таким уж безупречным, как ему казалось всю жизнь.

— Ты специально это всё просчитала, — сказал он наконец, не то с осуждением, не то с невольным восхищением.

— А ты нет? — она вскинула бровь. — Мне казалось, вы, отличники, вообще ничего не делаете без расчёта.

— Обычно да, — признал он. — Но, кажется, сегодня я впервые в этом расчёте ошибся.

— Ну наконец-то, — Лея довольно улыбнулась и, развернувшись, зашагала обратно в сторону их класса, явно рассчитывая, что он последует за ней. — Тогда рассказывай на ходу, у нас есть примерно пять минут до звонка, и я хочу знать всё самое интересное.

Всю дорогу до кабинета Самуэль коротко, но обстоятельно вводил её в курс дела — где столовая, кто из учителей строже остальных, к кому лучше не подходить с глупыми вопросами (список неожиданно совпал с перечнем главных сплетников школы), а кого можно смело игнорировать. Лея слушала внимательно, изредка вставляя ехидные комментарии, но в целом вела себя на удивление серьёзно — будто и правда конспектировала каждое слово где-то у себя в голове.

— Ну вот, — Самуэль остановился у двери кабинета химии, — теперь ты в курсе минимум необходимого для выживания.

— Впечатляет, — Лея одобрительно кивнула. — Из тебя вышел бы отличный экскурсовод. Скучный, но информативный.

— Спасибо, наверное, — сухо отозвался он.

— Спасибо тебе, — она улыбнулась, на этот раз без подколки, вполне искренне. — Правда, было бы куда сложнее одной. Ладно, — она махнула рукой в сторону коридора, — не буду больше тебя задерживать, ты свободен, я справлюсь сама.

— Пожалуйста, — Самуэль коротко кивнул и, развернувшись, зашагал в противоположную сторону, мысленно уже возвращаясь к более привычным темам — молчанию злодея, странному предчувствию, не отпускавшему его весь день. И всё же где-то на фоне этих мыслей упрямо крутилось совсем другое: какая же она всё-таки удивительная, эта новенькая, умудрившаяся за один урок вывести из равновесия человека, которого, казалось, вывести из равновесия было попросту нечем.

«Раз уж речь зашла об удивительном», — послышался в голове ровный, чуть насмешливый голос духа, — «может, для полноты картины стоит вспомнить, что следующим уроком у тебя тоже химия. В том же самом кабинете, из которого ты сейчас так уверенно уходишь».

Самуэль замер посреди коридора.

— Что? — вслух вырвалось у него, и пара проходящих мимо младшеклассников удивлённо покосились на него.

«Ты, конечно, гений дедукции, — с явным удовольствием продолжал дух, — но иногда для базовых наблюдений вроде собственного расписания дедукция как будто отключается».

Он развернулся на месте так резко, что чуть не столкнулся с кем-то из встречного потока учеников, и быстрым шагом направился обратно к кабинету химии, чувствуя себя до крайности глупо. Толкнув дверь, он вошёл внутрь под звук уже начавшегося звонка — и почти сразу наткнулся взглядом на Лею, сидевшую за партой у окна.

Она заметила его не сразу — а когда заметила, несколько секунд молча смотрела, явно сопоставляя его уверенный уход пару минут назад с не менее уверенным возвращением. А потом, не выдержав, тихо, но искренне рассмеялась, прикрыв рот ладонью, чтобы не привлекать внимания учителя.

— Так и знала, что рано радуюсь, — прошептала она, всё ещё улыбаясь, когда Самуэль, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, опустился на свободное место рядом с ней. — Значит, судьба всё-таки на моей стороне.

— Совпадение, — буркнул он, доставая учебник и старательно избегая её взгляда.

— Конечно, — Лея явно не собиралась ему верить, судя по тому, с каким удовольствием она произнесла это слово. — Просто удивительное совпадение.

Глава 19:Слабое звено

Гостиничный номер тонул в полумраке — шторы задёрнуты, свет не включён уже вторые сутки. Адриан лежал поверх смятого покрывала, уставившись в потолок невидящим взглядом, и каждый вдох давался ему чуть тяжелее предыдущего.

Очередной приступ кашля скрутил его так резко, что он едва успел приподняться на локте. Кашель был сухим, рваным, выворачивающим грудную клетку изнутри — не похожим ни на простуду, ни на что-либо, знакомое ему прежде. Когда приступ наконец отступил, Адриан откинулся обратно на подушку, чувствуя, как по вискам стекает холодный пот, хотя в номере было отнюдь не жарко.

— Опять, — прохрипел он в пустоту, — час назад ведь только прошло.

Ответа не последовало — только тишина, давящая, вязкая, будто сам воздух в комнате стал гуще.

Он закрыл глаза, пытаясь унять раздражение, и попробовал снова, на этот раз мысленно, обращаясь к тому, кто должен был его слышать всегда, вне зависимости от желания отвечать.

«Ты вообще слушаешь меня?»

Тишина.

Адриан стиснул зубы. Слабость разливалась по телу тяжёлым, неподъёмным грузом — даже поднять руку сейчас казалось задачей, требующей неимоверных усилий. Он попытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько разбитым — и не смог. Даже после самых тяжёлых стычек с героями восстановление занимало часы, максимум день. А сейчас минул только второй день с той ночи в лесу, а лучше не становилось — становилось только хуже.

«Разве артефакт не должен ускорять восстановление?» — он предпринял ещё одну попытку, на этот раз с ноткой требовательности в мысленном голосе. «Я помню, ты говорил — раны затягиваются быстрее, силы возвращаются быстрее. Тогда почему меня второй день подряд выворачивает наизнанку, будто из меня выкачали жизнь по капле?»

На этот раз что-то дрогнуло — едва уловимое присутствие, обычно наполнявшее его сознание фоновым, почти незаметным гулом, стало чуть плотнее, будто дух неохотно подобрался ближе, но всё ещё не спешил заговорить.

«Отвечай», — потребовал Адриан уже вслух, сорвавшись на хриплый шёпот, тут же перешедший в новый приступ кашля.

Когда он откашлялся, вытирая рот тыльной стороной ладони, в сознании наконец прозвучал голос — тяжёлый, медленный, будто каждое слово давалось духу с неохотой:

«Ты сам знаешь ответ. Просто не хочешь его произносить».

Адриан замер.

Мысли, которые он старательно отгонял последние два дня, списывая слабость на переутомление, на стресс после схватки в лесу, на что угодно, кроме очевидного — теперь вернулись разом, и отмахнуться от них больше не получалось.

— Вторая сделка, — произнёс он вслух, медленно, будто пробуя слово на вкус. — Ты говорил — плата вырастет. Так вот что это было. Здоровье.

Дух молчал, но это молчание само по себе было красноречивее любых слов.

— Отвечай мне! — Адриан рывком сел на кровати, тут же поплатившись новой волной головокружения, но упрямо не позволяя себе снова упасть на подушки. — Это здоровье? Именно это ты забрал у меня во второй раз?

«Да», — коротко подтвердил дух, и в этом единственном слове не было ни капли сочувствия — лишь констатация факта, холодная и окончательная.

Адриан замер, чувствуя, как внутри всё будто оборвалось.

— А в первый раз? — спросил он тише, но настойчивее. — Что ты забрал тогда? Ты так и не сказал.

«Это ты поймёшь сам», — так же уклончиво, как и в прошлый раз, ответил дух. «Не всякая потеря ощущается сразу. Иногда для этого нужно время. И зеркало, в которое ты пока не готов посмотреть».

Адриан раздражённо стиснул зубы, но спорить сейчас не было сил — тело и без того ощущалось чужим, ватным, едва подчиняющимся.

— Значит, эта плата — окончательная? — спросил он наконец, скорее не спрашивая, а озвучивая уже осознанную им самим истину. — Здоровье. Не так, как раньше. Вообще?

«Плата — это не долг, который можно вернуть, — размеренно ответил дух. — Это то, чего больше нет».

Адриан сидел неподвижно несколько долгих минут, глядя перед собой в темноту комнаты. Где-то глубоко внутри пробилось нечто похожее на нервный, лишённый веселья смешок, тут же потонувший в новом приступе кашля.

— Значит, время у меня ограничено, — сказал он наконец, вытирая выступившие от кашля слёзы. Голос его стал твёрже, будто осознание худшего парадоксальным образом принесло не отчаяние, а ледяную ясность. — Хорошо. Значит, нельзя тратить его на лежание в темноте и жалость к себе.

«Твоя следующая сделка, — напомнил дух, — потребует ещё больше. Ты помнишь моё предупреждение».

— Помню, — Адриан медленно поднялся с кровати, всё ещё пошатываясь, но уже с новой, отчётливой решимостью в движениях. Он подошёл к окну, чуть отдёрнул штору, глядя на вечерние огни города — того самого города, что теперь официально объявил его врагом номер один. — Но это уже не имеет значения, так ведь? Если здоровье всё равно не восстановить — какая разница, сколько ещё я потеряю по пути.

Он замолчал, обдумывая эту мысль дальше, и в его сознании начал складываться новый расчёт — холодный, лишённый прежних сомнений. Раньше он берёг силы, экономил каждую сделку, взвешивал, стоит ли риск того, чего это будет ему стоить. Теперь эта осторожность потеряла всякий смысл. Если счётчик всё равно тикает необратимо — можно позволить себе куда больше, чем прежде.

— Пресс-конференция, — тихо произнёс он, будто вспоминая что-то, отложенное в сторону слишком надолго. — Они выставили меня напоказ всему городу. Обезличенной угрозой, о которой шепчутся из страха. — Уголок его губ дёрнулся в подобии усмешки. — Что ж. Раз цена всё равно растёт — пора напомнить им, что это была не пустая угроза.

Он отошёл от окна, всё ещё пошатываясь, но с каждым шагом словно возвращая себе ту решимость, что подкосил двухдневный кашель и слабость.

«Ты уверен, что готов к цене следующей сделки?» — снова спросил дух, и в его голосе Адриану впервые за долгое время послышалось что-то похожее на предостережение, а не равнодушную констатацию.

— Уверен, — коротко ответил Адриан, доставая из шкафа заранее приготовленную одежду. — Потому что теперь я точно знаю: единственное, что я ещё могу успеть — это доиграть партию, которую сам же и начал. И я не собираюсь останавливаться на полпути только потому, что цена оказалась выше, чем я рассчитывал.

Школьный двор постепенно пустел — последний звонок уже отзвучал, и толпы учеников расходились в разные стороны, разбиваясь на привычные группки. Кесслер, Нина, Амелия и Самуэль вышли из здания почти одновременно, ненадолго задержавшись у крыльца.

— Ну что, все по своим делам? — Кесслер закинул рюкзак на одно плечо, поглядывая на небо, где уже собирались лёгкие облака.

— У меня мероприятие школьное, — Нина сверилась с телефоном. — Мы с Хаей должны были встретиться пятнадцать минут назад, так что я побежала.

— А у меня пикник, если вдруг кто забыл, — Амелия улыбнулась, поправляя лямку сумки. — Так что тоже не задерживаюсь.

— Ясно, все при делах, — Кесслер вздохнул, но в его голосе не было раздражения — скорее лёгкая грусть от того, что обычный, ничем не примечательный вечер, когда можно было бы просто пойти куда-то всей компанией, снова откладывался. — А я домой, мама сегодня одна весь день.

— Как она вообще? — тихо спросила Амелия, на мгновение посерьёзнев.

— Потихоньку, — Кесслер неопределённо повёл плечом. — Врачи говорят, идёт на поправку.

Они разошлись в разные стороны — каждый в свою часть города, каждый в свою историю этого дня.

Кесслер

Дорога от школы до съёмной квартиры давно перестала быть привычной — слишком короткой она казалась по сравнению с прежним домом, слишком безликой были эти новые стены, пахнущие чужим ремонтом. Кесслер поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, и толкнул дверь.

— Мам, я дома, — крикнул он, скидывая рюкзак у порога.

— На кухне, — донёсся голос матери, чуть надтреснутый от усталости.

Он прошёл на кухню и невольно замедлил шаг — Сара сидела за столом, придерживая перевязанную руку, всё ещё заметно бледная после той ночи, когда их квартиру разнесло в щепки прямо у неё на глазах. Синяки на шее, скрытые высоким воротом свитера, уже почти сошли, но движения оставались скованными, осторожными, будто каждое из них давалось ей через боль.

— Как ты? — Кесслер опустился на стул напротив, разглядывая её с плохо скрываемой тревогой.

— Лучше, — Сара через силу улыбнулась. — Врач сказал, рука срастётся нормально, просто нужно время.

— Тебе бы отдыхать, а не готовить, — он кивнул на плиту, где что-то тихо булькало в кастрюле.

— Сидеть без дела я не умею, — она попыталась отшутиться, но улыбка вышла натянутой. — Расскажи лучше, как в школе. Слышала, вчера была та самая пресс-конференция.

— Была, — коротко ответил Кесслер, внимательно наблюдая за её реакцией. — Весь город только об этом и говорит.

— Представляю, — Сара отвела взгляд, чуть дольше необходимого разглядывая содержимое кастрюли, и Кесслер, как ни старался списать это на обычную усталость, снова почувствовал ту же смутную, царапающую тревогу, что не отпускала его уже который день.

Нина

В актовом зале царил организованный хаос — расставленные вкривь и вкось стулья, рулоны бумаги для оформления сцены, коробки с гирляндами, до которых пока не дошли руки. Нина вбежала, на ходу извиняясь, и сверилась со списком дел, зажатым в руке.

— Прости, задержалась, — выдохнула она.

— Ничего, я тоже только начала, — Хая, староста параллельного класса, деловито проверила галочки в собственном блокноте. — Так, декорации доставят к пятнице, значит, у нас есть время всё переиграть с расстановкой. Ты уже договорилась с музыкальным кружком насчёт аппаратуры?

— Договорилась, — кивнула Нина. — Правда, придётся делить её с драмкружком, у них репетиция накануне.

— Решаемо, — Хая уверенно махнула рукой. — Слушай, а ты вообще как справляешься? В последнее время выглядишь так, будто вообще не спишь.

Нина на секунду замялась, подбирая ответ достаточно нейтральный, чтобы не соврать в открытую, но и не сболтнуть лишнего.

— Просто много всего сразу навалилось, — уклончиво произнесла она. — Сессия скоро, ну и это мероприятие.

— Ну ладно, — Хая, кажется, не заметила заминки, снова уткнувшись в свой список. — Тогда давай пробежимся по составу выступающих, у меня тут ещё три пункта, которые надо закрыть до конца недели.

Нина кивнула, мысленно благодаря судьбу за то, что хотя бы здесь, среди гирлянд и списков рассадки, можно было хоть ненадолго перестать думать о том, что где-то в городе затаился человек, способный вызывать монстров из ниоткуда.

Амелия

— Ну всё, я побежала, а то опоздаю, — Амелия, забросив сумку на плечо, чмокнула подругу в щёку на прощание.

— Хорошего пикника! — Эвелин помахала ей вслед. — И фотографии потом покажи, я хочу видеть то самое место с видом!

Амелия улыбнулась через плечо и заторопилась к выходу из школы, чувствуя, как тревоги последних недель — Сара, Фишер, вся эта история с двойной жизнью — на время отступают, вытесненные простым, почти забытым чувством предвкушения обычного, спокойного вечера. Идя по улице в сторону озера, она поймала себя на мысли, что уже который день не позволяла себе просто порадоваться чему-то настолько простому — солнцу, ветру, встрече с человеком, который ничего не знал ни про Кавену, ни про артефакты, ни про плату, которую приходится платить за спасение города.

Самуэль

— Погоди, а как ты вообще решаешь, кому доверять, а кому нет? — Лея шагала рядом с ним по школьному двору, явно не собираясь заканчивать разговор, хотя уроки давно закончились. — У тебя наверняка какая-то своя система.

— Обычно интуиция, — Самуэль пожал плечами, — плюс наблюдение. Люди редко умеют долго притворяться теми, кем не являются.

— Философски, — она задумчиво покрутила лямку рюкзака. — А ты сам умеешь притворяться?

Вопрос прозвучал слишком метко, и Самуэль на мгновение запнулся с ответом чуть дольше, чем следовало бы.

— Иногда приходится, — уклончиво признал он.

— Хм, — Лея прищурилась, разглядывая его с новым любопытством, но, к его облегчению, не стала развивать тему дальше. Вместо этого она вдруг остановилась у школьной доски объявлений, где кто-то успел приклеить распечатку с кадром вчерашней пресс-конференции. — О, кстати, ты видел это вообще? Обалденно же.

Самуэль скользнул взглядом по фотографии — собственный силуэт посреди площади, замерший в моменте демонстрации силы.

— Видел, — коротко ответил он.

— Я такая же, как весь город теперь, наверное, — Лея мечтательно вздохнула, разглядывая снимок. — Не могу перестать думать про это всё. Особенно про него.

— Про кого именно? — уточнил Самуэль, уже примерно догадываясь, каким будет ответ, и тем не менее почувствовав неприятный холодок где-то внутри.

— Темпо, — она произнесла имя почти благоговейно. — Есть в нём что-то такое... не знаю, спокойствие, что ли. Уверенность. Как будто ничего на свете не способно вывести его из равновесия.

Самуэль ощутил, как земля под привычной ясностью мысли предательски качнулась — почти так же, как в тот момент у стенда с газетной вырезкой, только теперь куда острее.

— Он просто человек, — сказал он, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно. — Наверное, тоже иногда боится.

— Может быть, — Лея пожала плечами, отворачиваясь от объявления. — Но я в это как-то не очень верю.

Пикник у озера выдался именно таким, каким его представляла Амелия — тёплым, спокойным, до предела обычным. Они успели расстелить плед, разложить нехитрую снедь, и её парень как раз что-то увлечённо рассказывал про новый фильм, когда где-то вдалеке, со стороны центра города, раздался первый глухой рокот — будто взорвалось сразу несколько зданий одновременно.

Амелия вскинула голову, всё внутри неё мгновенно похолодело. На горизонте, над крышами домов, поднимался столб оранжевого зарева, слишком яркого и слишком быстро расползающегося, чтобы быть обычным пожаром.

— Что за... — её парень тоже поднялся, щурясь на дальнее зарево. — Может, авария какая?

Амелия не ответила — она уже вглядывалась в силуэт, медленно проступающий сквозь дым: огромный, объятый пламенем, с рёвом крушащий всё на своём пути. Тот самый монстр. Она узнала бы его где угодно — точно такого же она видела в разгромленной квартире Сары, когда Фишер впервые показал свою истинную форму.

— Надо уходить отсюда, — быстро сказала она, хватая парня за руку. — Немедленно.

— Погоди, а как же... — он растерянно оглянулся на плед с едой, но она уже тянула его прочь от озера, к дороге.

Они бежали вместе почти квартал — пока вдалеке снова не раздался оглушительный рёв, на этот раз куда ближе, и земля под ногами ощутимо дрогнула.

— Слушай, — Амелия остановилась так резко, что парень чуть не врезался в неё, — мне нужно в другую сторону. Дом сестры, она там совсем одна, я должна убедиться, что с ней всё в порядке.

— Я с тобой, — тут же предложил он.

— Нет, — она мотнула головой чуть резче, чем следовало, — беги домой, к своим, я сама, правда. Так будет быстрее.

Не дожидаясь возражений, она развернулась и бросилась в сторону ближайшего переулка, оставив его растерянно смотреть ей вслед.

Свернув за угол, скрывшись от посторонних глаз за мусорными баками, Амелия рывком сдёрнула с плеча заранее припрятанную в сумке ткань костюма — привычные, отточенные до автоматизма движения заняли считаные секунды. Маска легла на лицо, и мгновение спустя на месте испуганной школьницы стояла собранная, сосредоточенная Кавена.

Она вдавила все белые кнопки передатчика на груди, посылая сигнал остальным, и уже мгновение спустя устремилась вверх по пожарной лестнице ближайшего здания, перепрыгивая с крыши на крышу в сторону условленной точки сбора — крыши банка на Театральной.

Когда она приземлилась там, кто-то уже был на месте. Ава спрыгнула с соседнего здания почти следом за ней, тяжело дыша — видно было, что бежала она издалека. Секундой позже с тихим хлопком воздуха рядом материализовался Рюм, чьё обычно беззаботное лицо сейчас было напряжено до предела.

— Я, тот же монстр, что напал на квартиру Сары. Он уже в центре.

Рюм резко побледнел, но тут же взял себя в руки, обернувшись к остальным:

— Он что-то требует?

Ответом им послужил очередной чудовищный рёв, разнёсшийся над городом настолько мощно, что все невольно вздрогнули — казалось, само слово прозвучало эхом сквозь пламя и дым:

«ОТДАЙТЕ АРТЕФАКТЫ. РЮМ. ТЕМПО. ИЛИ Я СРАВНЯЮ ЭТОТ ГОРОД С ЗЕМЛЁЙ».

Секундой позже на крыше беззвучно, стремительно, будто сотканный из самого воздуха, возник Темпо — на его лице застыла холодная, собранная решимость человека, уже просчитывающего варианты.

— Он специально выбрал момент после пресс-конференции, — тихо произнёс он, обводя взглядом собравшихся. — Хочет доказать, что мы его не запугали.

Он быстро пересчитал взглядом присутствующих — Ава, Рюм, Кавена — и его лицо заметно помрачнело.

— Где Ленай?

Все переглянулись. Ответом ему было молчание — тревожное, тяжёлое, никто не знал, где сейчас находится их четвёртый товарищ, и с каждой секундой это молчание становилось всё более пугающим на фоне нарастающего рёва пламени над городом.

Дома, в своей комнате, Уильям сидел, вжавшись спиной в угол кровати, и не мог заставить себя сдвинуться с места. Сигнал на передатчике давно смолк — он видел, как чёрная кнопка на груди костюма, брошенного на стул, несколько раз вспыхнула и погасла, — но тело будто одеревенело, отказываясь подчиняться.

Перед глазами снова и снова всплывала та самая поляна — хруст собственных рёбер, беспомощность, ощущение чужой руки, сжимающей горло. Он до белых костяшек стиснул кулаки, пытаясь унять дрожь, но она только усиливалась.

«Дыши», — тихо произнёс в голове голос Кена, без обычной иронии, на этот раз мягче, чем когда-либо. «Просто дыши. Паника пройдёт».

— Не проходит, — прошептал Уильям вслух, зажмурившись. — Я не могу. Я физически не могу пошевелиться, понимаешь?

«Понимаю», — отозвался дух, и впервые за всё время в этом единственном слове не было ни капли насмешки.

Тем временем над городом разворачивался бой без него.

Рюм первым бросился в атаку, вскинув руку с холодной, отчаянной решимостью.

— Посмотрим, как тебе понравится Тихий океан! — выкрикнул он, раскрывая пространственный разрыв прямо под ногами монстра.

Но вместо того чтобы утянуть чудовище в пучину, разрыв вдруг вспыхнул неправильным, вывернутым светом — и в следующее мгновение исчез сам Рюм, а не его цель. Мир вокруг него на долю секунды сменился ревущей темнотой и ледяной толщей воды, хлынувшей со всех сторон, а затем — новый рывок, и он снова оказался на прежнем месте, отплёвываясь и хватая ртом воздух, промокший насквозь.

— Что за... — Рюм ошалело помотал головой, вода стекала с его костюма ручьями. — Он отправил меня самого!

— Он не просто отбивает атаки, — Ава, отступив на шаг, растерянно смотрела на монстра. — Он их отражает. Возвращает обратно тому, кто напал!

Монстр взревел, делая шаг вперёд, и земля под его лапами вновь треснула.

Темпо замер, наблюдая за происходящим, и в его голове с пугающей ясностью сложилась картина, которую он видел раньше — в той самой квартире, на руинах: Ава, пытавшаяся выкачать всё тепло из тела монстра, чтобы обездвижить его, вместо этого сама вспыхнула, будто пламя, которое она хотела забрать, вернулось к ней же, удвоенным.

— Он не поглощает удар, — тихо произнёс Темпо, и в его голосе прозвучало что-то похожее на мрачное осознание. — Он его отзеркаливает. Любую силу, направленную против него, — телепортацию, огонь, что угодно, — он просто отправляет обратно тому, кто её применил.

— То есть бить его в лоб бесполезно? — Ава повернулась к нему, в её взгляде читался страх пополам с растущим отчаянием.

— Хуже, — Темпо не сводил взгляда с монстра, лихорадочно просчитывая варианты. — Бить его в лоб — значит бить самих себя.

Монстр взревел снова, и очередной удар его лапы обрушился на соседнее здание, обрушив половину фасада вниз каскадом бетонной крошки. Темпо отступил на шаг, укрываясь за остатками парапета, и мысленно обратился к своему духу, не отрывая взгляда от твари.

«Такая сила не может исходить просто от артефакта, — быстро произнёс он про себя. — Ни один из монстров, с которыми мы сталкивались раньше, не был способен на подобное. Откуда у него это?»

Голос духа отозвался в его сознании спокойно, почти буднично, будто речь шла о чём-то давно очевидном:

«Это не его собственная сила. Это истинная форма его духа — та, что проявляется лишь ценой определённой платы. Такая форма выходит далеко за пределы обычных возможностей артефакта».

«Платы, — мысленно повторил Темпо, до боли сжимая зубы. — Значит, он сознательно пошёл на это. Отчаянный шаг».

«Отчаянный, — подтвердил дух, — или продуманный. Не всегда легко отличить одно от другого».

Темпо выглянул из укрытия, оценивая обстановку — Рюм, всё ещё мокрый, тяжело дышал в паре метров от него, Ава осторожно отступала, стараясь держаться подальше от прямой линии удара, Кавена внимательно следила за монстром, явно выискивая слабое место.

Расчёт в голове Темпо складывался быстро, но безрадостно: их текущего состава недостаточно. Отражённая сила била по ним же, а без Леная — без возможности хотя бы на секунду ослепить тварь, дать команде шанс перегруппироваться, — они рисковали просто измотать себя вхолостую, один за другим попадая под собственные же атаки, отброшенные обратно.

— Нам нужен ещё один герой, — произнёс он вслух, обращаясь к Рюму, который как раз подполз ближе, отряхиваясь от воды. — Причём срочно.

— Сейчас? — Рюм недоверчиво покосился на него. — Ты издеваешься? Вербовать людей посреди боя?

— У меня есть кандидат, — коротко ответил Темпо, и перед глазами почему-то тут же всплыл образ Леи — её цепкий, внимательный взгляд, то, как быстро она умела считывать людей, та несгибаемая уверенность, с которой она держалась даже перед совершенно незнакомым человеком. Не время было анализировать, почему именно она пришла ему на ум первой — сейчас имело значение только то, что выбор уже был сделан.

— Погоди, — Рюм схватил его за плечо, останавливая. — Кандидат — это же не пять минут. Ты вообще уверен в этом человеке? Выбирай с умом, Темпо, самого нас туда и обратно, а если облажаемся с выбором — расхлёбывать всей команде.

— Я в курсе цены ошибки, — Темпо на мгновение перехватил его взгляд, и что-то в его лице не оставляло места для дальнейших споров. — Держитесь здесь. Не атакуйте его напрямую, только уклоняйтесь и тяните время. Я скоро вернусь.

Не дожидаясь ответа, он на долю секунды застыл, собираясь с мыслями, а затем сорвался с места — и в следующее мгновение воздух вокруг него подёрнулся лёгкой рябью, будто время вокруг него потекло совсем иначе, оставляя город и ревущего монстра позади.

Глава 20:Все ближе

Школа к этому часу почти опустела — коридоры стояли непривычно тихими, лишь где-то вдалеке доносился звук швабры уборщицы да приглушённые голоса из кабинета, где всё ещё шла подготовка Нины и Хаи к мероприятию. Лея сидела на подоконнике у окна, лениво листая учебник, явно никуда не торопясь.

Воздух рядом с ней на мгновение подёрнулся лёгкой рябью — и в следующую секунду перед ней возник Темпо, в полном облачении, будто соткавшийся прямо из ниоткуда. Лея не вздрогнула, не вскрикнула — лишь неторопливо оторвалась от учебника, смерив его спокойным, изучающим взглядом.

— Лея, — произнёс Темпо без предисловий, голос его звучал ровно, но с ощутимой ноткой спешки. — Мне нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Городу угрожает серьёзная опасность, и мне нужен ещё один человек в команде.

Она несколько секунд молча смотрела на него, а затем на её губах медленно расцвела улыбка — не удивлённая, не восторженная, а какая-то на удивление спокойная, будто она давно ждала этого разговора.

— И почему именно мне? — спросила она, склонив голову набок. — Откуда ты вообще меня знаешь, Темпо? Мы с тобой прежде никогда не пересекались.

Самуэль на мгновение запнулся — вопрос застал его врасплох сильнее, чем он готов был признать.

— Я видел тебя раньше, — произнёс он после короткой паузы, стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно. — Наблюдал за тобой. Ты сообразительна, хладнокровна, умеешь быстро оценивать ситуацию. Это качества, которые редко встречаются, и я решил, что ты достойный кандидат.

Лея выслушала это с прежней невозмутимой улыбкой, а затем, не говоря ни слова, поднялась с подоконника, шагнула к нему почти вплотную — и, прежде чем он успел среагировать, сдёрнула с его лица маску.

Самуэль замер, ошеломлённый настолько, что на долю секунды забыл, как двигаться. Лея же, глядя прямо на его открытое, растерянное лицо, лишь довольно улыбнулась, будто только что подтвердила давнюю догадку.

— Так и знала, — тихо произнесла она, ничуть не удивившись увиденному, а скорее с удовлетворением человека, выигравшего давно просчитанную партию.

— Откуда... — выдавил из себя Самуэль, всё ещё не до конца веря происходящему, поспешно оглядываясь по сторонам — коридор, к счастью, оставался пустым. — Откуда ты вообще узнала?

— Ты слишком читаемый, — просто ответила Лея, протягивая ему обратно маску с таким видом, будто вернула забытую ручку, а не только что раскрыла главный секрет его жизни. — Ты странно замялся, когда я спросила, где ты меня «видел» — будто сам придумываешь ответ на ходу. Ты знаешь про меня то, что обычному Темпо, наблюдающему за городом издалека, знать неоткуда — вроде моего имени, которое я тебе не называла. И, если совсем честно, — она пожала плечами с абсолютно невинным видом, — у тебя точно такая же манера хмуриться перед тем, как соврать, как у моего соседа по парте.

Самуэль стоял неподвижно, судорожно пытаясь собрать мысли воедино — весь его тщательно выстроенный принцип абсолютной анонимности только что рассыпался в прах перед человеком, которого он знал без году неделя.

— Ты никому не должна об этом рассказывать, — произнёс он наконец, и в голосе его сквозь потрясение начала прорезаться прежняя собранность. — Никому. Понимаешь, насколько это серьёзно?

— Понимаю, — Лея неожиданно посерьёзнела, вся её игривость на мгновение отступила. — Обещаю, это останется между нами. — Она чуть помедлила, а затем добавила уже мягче: — Хотя, знаешь, забавно — я месяц восхищалась героем, а оказалось, что герой всё это время сидел рядом со мной на истории и делал вид, что я его раздражаю.

— Ты меня действительно раздражала, — не удержался Самуэль, поспешно возвращая маску на лицо — привычный жест, впрочем, не приносивший теперь прежнего ощущения защищённости. — Сейчас не время это обсуждать. Город в опасности, мне нужен ответ. Ты со мной?

Лея вновь посмотрела на него — теперь уже без тени насмешки, с полной серьёзностью человека, принимающего решение, которое не подлежит пересмотру.

Лея молча выслушала его, и та серьёзность, что мелькнула на её лице секунду назад, вдруг сменилась чем-то более сложным — не страхом, но и не прежней лёгкостью.

— Нет, — сказала она тихо, но твёрдо.

Самуэль удивлённо моргнул:

— Нет?

— Я не хочу этого, — Лея покачала головой, отступая на шаг. — Рисковать жизнью ради людей, которых я даже не знаю — это не то, к чему я готова. Мне спокойнее жить в тишине, без всего этого. — Она мельком взглянула на его маску, будто на символ чего-то, что было ей чуждо. — Извини. Правда.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрым шагом пошла прочь по коридору, оставив Самуэля стоять в растерянности, впервые за долгое время не находящим, что сказать вслед.

Он постоял так несколько секунд, обдумывая случившееся — раскрытую тайну, отказ, всё сразу навалившееся на него за считаные минуты, — но времени на рефлексию не было. Город горел. Резко тряхнув головой, будто отгоняя лишние мысли, он на мгновение застыл, собираясь с силами, а затем время вокруг него снова подёрнулось рябью, и он исчез.

На крыше банка его появление встретили с нескрываемым облегчением — впрочем, недолгим.

— Ну наконец-то! — Ава бросилась к нему. — Где новый герой?

— Кандидат отказался, — коротко бросил Темпо, обводя взглядом собравшихся. — Придётся справляться тем составом, что есть.

Повисла тяжёлая тишина — все понимали, что состав этот и без того трещал по швам.

— Так, а где Рюм? — спохватился Темпо, не увидев товарища среди них.

— Пошёл отвлекать монстра, — мрачно ответила Кавена, указывая рукой в сторону города, откуда доносился очередной грохот и вспышки телепортаций — далёкие, но узнаваемые. — Сказал, что не может просто сидеть и смотреть, как рушится город, пока мы думаем.

Действительно, вдалеке было видно, как Рюм мелькал вокруг чудовища короткими рывками — появляясь то слева, то справа, выкрикивая какие-то издёвки, отвлекая внимание монстра на себя и уводя его подальше от жилых кварталов, каждый раз телепортируясь в уже разрушенные им самим же участки, чтобы не плодить новые завалы.

— Нужен план, — тихо сказала Ава, наблюдая за этим со смесью тревоги и восхищения отвагой друга. — И нужен быстро, пока он не выдохся или не ошибся.

Все замолчали, лихорадочно перебирая варианты. И тут Ава вдруг замерла, будто её осенило.

— У меня есть идея, — медленно произнесла она, обращаясь к остальным. — Это истинная форма его духа, верно? А значит, внутри неё сам злодей— как ядро. Что, если мы заставим монстра поменять стихию?

— В смысле? — Кавена нахмурилась.

— Смотрите, — Ава заговорила быстрее, воодушевляясь собственной мыслью. — Сейчас он огненный. Если мы заманим его к озеру и заставим войти в воду — огонь потухнет, ему придётся смениться. Землёй он тоже не может стать в воде — потонет сразу. Значит, единственный вариант, который у него останется — вода.

— И что нам это даст? — спросила Кавена, всё ещё не до конца понимая логику.

— То, что через водную форму можно пройти, — Ава сжала кулаки, будто уже видела картину происходящего. — Она не твёрдая, как земля, не обжигающая, как огонь. Мы прорвёмся сквозь неё прямо к центру, к самому злодею, и вытолкнем его подальше от монстра. Раз это его дух — он не может существовать далеко от хозяина. Монстр просто схлопнется, вернётся обратно к злодею в голову. И тогда он останется без своей главной защиты, обессиленный.

Темпо, до этого молча слушавший, задумчиво прищурился, быстро прокручивая план в голове на предмет слабых мест.

— Рискованно, — сказал он наконец, — но логично. Стихии не терпят компромиссов — вода одновременно тушит огонь и топит землю. Загнать его в озеро действительно не оставит ему выбора.

— Но ведь он управляет стихией, — с сомнением подала голос Амелия. — В воде он же нас даже не почувствует — а мы там будем совершенно беззащитны, без опоры, без манёвра.

— Так и есть, — кивнула Ава, — но и мы не промах. Как только мы вытолкнем злодея, Рюм сразу телепортирует нас всех подальше — прежде чем монстр вообще успеет среагировать. Наша цель сейчас — не победить злодея окончательно, а вывести из строя монстра. Остальное решим потом.

Темпо коротко кивнул, принимая план:

— Годится. Идём.

Он поднял руку к передатчику на груди и активировал сигнал вызова, адресованный только Рюму. Через несколько секунд тот, всё ещё уворачиваясь от очередного удара пылающей лапы, коротко откликнулся сквозь связь:

— Занят вообще-то!

— Возвращайся, есть план, — коротко бросил Темпо. — Уведи его в сторону озера, а после подхвати нас — телепортируешь всех к воде одним рывком.

Через мгновение в воздухе рядом с ними вспыхнул короткий пространственный разрыв, и Рюм, весь взмокший, тяжело дыша, возник перед ними.

— Излагайте, быстро, — выдохнул он, — потому что там эта штука уже начинает злиться по-настоящему.

Ава в двух словах пересказала план. Рюм несколько секунд молчал, обдумывая услышанное, а затем коротко и решительно кивнул:

— Рискованно, но лучше, чем ничего. Ладно, слушайте — я сейчас снова отвлеку его, погоню в сторону озера. Как только он войдёт в воду и сменит форму — сразу вызывайте меня, я телепортирую всех прямо туда, одним прыжком.

— Принято, — Темпо кивнул. — Действуем.

Рюм тут же исчез, а спустя мгновение вдалеке снова послышался грохот и его азартный, полный напускной бравады выкрик, дразнящий монстра и уводящий его тяжёлые, пылающие шаги в сторону блестящей на закате глади озера.

Монстр с рёвом ломился следом за Рюмом, каждый мощный шаг сотрясал землю, но тот умело вёл погоню в нужную сторону, петляя между полуразрушенными кварталами, пока впереди наконец не показалась широкая гладь озера, тускло блестевшая в закатных лучах.

— Ну давай, иди сюда, — насмешливо выкрикнул Рюм, телепортируясь на противоположный берег и оборачиваясь к преследователю. — Что, испугался немного воды?

Монстр взревел и, не сбавляя скорости, ринулся прямо в озеро — вода вскипела вокруг его пылающего тела с оглушительным шипением. Пламя, ещё секунду назад полыхавшее по всей его туше, начало гаснуть на глазах, а массивные конечности, слишком тяжёлые для водной толщи, вдруг начали терять форму, растекаясь, будто плоть чудовища больше не могла удержать прежние очертания.

— Сработало! — Ава, наблюдавшая издалека вместе с остальными, азартно сжала кулак. — Он меняется!

Через несколько секунд на месте огненного исполина в воде уже колыхалась совершенно иная тварь — текучая, полупрозрачная, состоящая, казалось, из самого озера, лишь смутно повторяющая прежние очертания.

— Сейчас! — крикнул Темпо, и Рюм, среагировав мгновенно, раскрыл сразу четыре пространственных разрыва подряд — команда одна за другой прошла сквозь них, появившись прямо в воде, у самого края чудовищной водной массы.

— Вперёд, — скомандовал Темпо, и все разом рванули сквозь тело монстра.

Оно расступалось перед ними, как обычная вода — ни сопротивления, ни боли, лишь странное, тягучее ощущение, будто плывёшь сквозь нечто гуще воздуха. Кавена первой различила впереди смутный, чуть более плотный силуэт — центр, сердцевину этой массы.

— Там! — крикнула она, указывая направление, и все устремились туда, борясь с толщей воды.

Через несколько секунд они вынырнули почти вплотную к нему — злодей парил в самом центре своего же собственного творения, глаза закрыты, лицо искажено гримасой сосредоточенного усилия, будто удержание такой формы стоило ему всех сил.

— Хватайте его! — выкрикнул Темпо, и все разом вцепились в него — кто за руку, кто за плечо — и одним слаженным рывком вытолкнули прочь, за пределы водной массы, на сушу, туда, где вода озера уже не могла его защитить.

В то же мгновение исполинская фигура позади них содрогнулась и начала стремительно рассыпаться, теряя форму окончательно — вода просто обрушилась обратно в озеро с гулким всплеском, будто чудовища никогда и не было.

Злодей, вырванный из своего защитного кокона, рухнул на мокрый песок, хватая ртом воздух, ослабевший настолько, что даже не пытался подняться.

— Получилось, — выдохнула Амелия, стоя по колено в воде, тяжело дыша от напряжения. — Мы правда это сделали.

Но не успели они толком перевести дух, как воздух вокруг всей группы — включая и поверженного, беспомощно лежащего злодея, — снова подёрнулся рябью пространственного разрыва.

— Рюм, что ты?! — вскрикнула Ава, но было уже поздно — в следующее мгновение все они, вместе со злодеем, оказались перенесены прочь от озера, на высокий, продуваемый ветром горный склон, вдали от города, среди голых скал и облаков, цепляющихся за вершины.

Несколько секунд все стояли ошеломлённые, привыкая к резкой смене обстановки — плеск озёрной воды сменился свистом ветра, а поверженный злодей теперь беспомощно лежал на каменистой земле в паре метров от них, слишком слабый, чтобы бежать или сопротивляться.

— Рюм, ты гений! — Ава обернулась к нему с широко раскрытыми от удивления глазами. — Мы же вообще не продумывали, что делать с ним после! А ты его сразу сюда, подальше от города, от людей...

— Даже мысли такой не было, если честно, — Рюм почесал затылок с непривычно смущённым видом, явно и сам не ожидавший от себя подобной предусмотрительности. — Просто в последний момент подумал — а вдруг он очнётся посреди города и рванёт крушить всё заново. Ну и на автомате прихватил его с собой, вместе с нами.

Темпо взглянул на него с непривычным, едва скрываемым уважением.

— Хорошая реакция, — коротко сказал он. — Быстрее, чем я успел бы просчитать.

Рюм расплылся в довольной, чуть смущённой улыбке, явно не ожидавший подобной похвалы, а затем все разом повернулись к лежащему на земле злодею — беспомощному, ослабевшему, наконец оказавшемуся в их руках впервые за всё время противостояния

Злодей лежал на каменистой земле, тяжело хрипя, каждый вдох давался ему с видимым трудом. Он мысленно рванулся к своему духу, пытаясь нащупать хоть каплю силы.

«Помоги мне, — потребовал он про себя, отчаянно цепляясь за остатки сознания. — Хоть что-нибудь. Сейчас же».

Ответом ему была лишь глухая, вязкая пустота — дух молчал не из упрямства, а потому что и сам был выжат до предела последней трансформацией. Злодей зашёлся новым приступом кашля, содрогаясь всем телом, пока герои настороженно стояли в паре шагов, не решаясь подойти ближе, будто до конца не веря, что противник, доставивший им столько проблем, теперь настолько беспомощен.

— Что с ним делать? — тихо спросила Амелия, переглянувшись с остальными. — Связать? Как вообще транспортировать пленника со сверхспособностями?

Не успел никто ответить, как тело злодея вдруг начало терять чёткие очертания, стремительно рассыпаясь в потоки полупрозрачного, стремительного вихря — и в следующее мгновение на месте лежавшего на земле человека остался лишь порыв ветра, сорвавшийся с горного склона вниз, к подножию.

— Он уходит! — крикнул Темпо. — Кавена, не теряй его из виду!

Кавена среагировала мгновенно, устремив взгляд вслед стремительно удаляющемуся вихрю, отслеживая его траекторию сквозь скалы и обрывы склона с нечеловеческой чёткостью зрения.

— Спускается к лесу, — быстро доложила она, — движется на юго-запад, теряет высоту...

Ветер, вырвавшийся с горы, действительно начал замедляться, теряя стройность формы, пока у самой кромки леса вихрь окончательно не рассеялся, и на его месте вновь возник злодей — пошатывающийся, с трудом удерживающийся на ногах, но уже полный решимости бежать дальше. Форма ветра забрала последние крохи сил, что оставались у духа — использовать её снова без длительной подзарядки было попросту невозможно, и он это прекрасно понимал. Единственным шансом оставалось скрыться в чаще, среди деревьев, среди земли, способной хоть немного восстановить угасающие силы духа.

Он бросился бежать вглубь леса, петляя между стволами, — и в следующую секунду воздух перед ним разорвался пространственным разрывом. Прямо на его пути, отрезая путь к отступлению, возникла вся команда разом, во главе с Рюмом.

Лицо Рюма исказилось от ярости, стоило ему увидеть перед собой того самого человека, что душил его мать голыми руками в их собственной разгромленной квартире. Не давая себе времени на раздумья, он рванулся вперёд первым, вложив в удар всю накопившуюся злость.

Кулак врезался злодею в челюсть с такой силой, что тот отлетел на несколько метров, впечатавшись спиной в ближайший ствол.

— Рюм, стой! — крикнул Темпо, — не в одиночку, окружаем!

Но ярость Рюма уже несла его вперёд без оглядки на тактику. Он снова бросился в атаку, а следом за ним, разделяясь веером, ринулись остальные, стараясь взять противника в кольцо.

Злодей, тяжело дыша, выставил вперёд трясущуюся руку, и земля под ногами приближающейся Авы вдруг вздыбилась корнями, опутавшими её лодыжки, — она вскрикнула, теряя равновесие. Кавена метнулась в обход, но новый росчерк вырванной из-под земли пыли швырнул ей прямо в лицо, на мгновение ослепив.

— Это последнее, что у меня осталось, цените, — прохрипел злодей с кривой, измученной усмешкой, отступая назад, пока Рюм, спотыкаясь о корни, вновь рвался к нему.

Темпо, оценив хаос атаки, попытался ускорить время вокруг себя, чтобы перехватить противника раньше остальных, — но обнаружил, что даже его собственные силы после всего пережитого за день откликаются с заметной задержкой, будто резерв тоже был на исходе. Он всё же успел сократить расстояние и выбросил руку вперёд, но злодей, вложив в рывок последние крохи угасающих сил, метнулся в сторону в самый последний момент — пальцы Темпо схватили лишь воздух там, где мгновение назад была ткань его куртки.

— Он уходит в чащу! — крикнула Амелия, безуспешно пытаясь разглядеть его силуэт среди густого переплетения деревьев.

Злодей, пошатываясь, петлял между стволами, используя каждую секунду замешательства противников, каждую поваленную ветку, каждый овраг, замедляющий погоню. Ава, всё ещё пытаясь высвободить ногу из корней, отчаянно пыталась угнаться взглядом, но плотный подлесок скрывал его всё надёжнее с каждой секундой.

— Кавена, видишь его? — крикнул Темпо, останавливаясь, тяжело дыша.

Кавена сощурилась, до предела напрягая зрение, вглядываясь в глубину леса — но силуэт, ещё секунду назад мелькавший между деревьями, окончательно растворился в путанице теней и стволов.

— Потеряла, — выдохнула она с явной досадой. — Слишком плотный лес, слишком много помех.

Рюм, тяжело дыша, замер посреди поляны, стиснув кулаки так, что костяшки побелели.

— Он был прямо здесь, — процедил он сквозь зубы. — Был почти у нас в руках.

— Мы вымотаны, — тихо произнёс Темпо, оглядывая команду — исцарапанную, промокшую, дышащую через силу после долгого боя с монстром и всего, что последовало за ним. — Он тоже. Но, кажется, у него в запасе всё же было чуть больше, чем мы рассчитывали.

Над лесом повисла тяжёлая, разочарованная тишина — победа, казавшаяся уже почти состоявшейся, ускользнула у них между пальцев в последний момент.

Глава 21:Большое сердце

Неделя прошла на удивление тихо — настолько тихо, что эта тишина сама по себе стала темой для разговоров. Никто больше не нападал на город, монстры не появлялись, и жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, хотя обугленные фасады домов и до сих пор перекрытые улицы в центре служили постоянным, молчаливым напоминанием о том, что затишье может оборваться в любую секунду.

Нина и Хая

— Так, у нас есть три пары, — Хая деловито водила пальцем по списку, разложенному на учительском столе в пустом актовом зале. — Нужна ещё как минимум одна, а лучше две, для симметрии на сцене.

— Может, кинуть клич на общем собрании завтра? — предложила Нина, устало потирая переносицу — организация мероприятия отнимала едва ли не больше сил, чем вся остальная её жизнь вместе взятая.

— Уже пробовали, помнишь? — Хая скептически прищурилась. — Все делают вид, что внезапно оглохли. Бальные танцы почему-то пугают людей больше, чем контрольная по химии.

— Значит, придётся вербовать адресно, — Нина хмыкнула, обводя взглядом список учеников школы. — У тебя есть кто-то на примете?

— Есть пара идей, — Хая кивнула, — но давай для начала хоть слух пустим, что участие освобождает от дежурства по школе на месяц. Иногда только это и работает.

Самуэль и Лея

— Слушай, а правда, что нужны танцевальные пары для мероприятия? — Лея, расположившись на подоконнике рядом с их партой на перемене, разглядывала объявление, которое кто-то только что повесил у доски.

— Правда, — Самуэль пожал плечами, старательно делая вид, что тема его не особо занимает. — Хая с Ниной уже неделю всех обзванивают.

— И? — Лея выжидающе на него посмотрела. — Тебя не спрашивали?

— Спрашивали, — коротко признался он. — Я отказался.

— Скучно, — она разочарованно покачала головой. — А зря, ты бы неплохо смотрелся в костюме, дёргающийся под вальс с абсолютно каменным лицом.

— Заманчивое описание, — сухо отозвался Самуэль, — но нет.

Лея замолчала на пару секунд, разглядывая его с тем самым хитрым прищуром, который он уже успел выучить как предвестник очередной провокации.

— А если я скажу, что тоже туда записалась? — как бы между делом произнесла она.

Самуэль удивлённо приподнял бровь:

— Записалась?

— Ещё нет, — честно призналась она, — но собираюсь. Мне скучно смотреть, как ты весь день умничаешь на уроках, хочется посмотреть, как ты будешь путаться в собственных ногах на сцене перед всей школой.

— Заманчиво, но я не танцую, — повторил он.

— А придётся, если я скажу, что без пары меня не возьмут, — Лея безмятежно улыбнулась. — Совершенно случайно у меня нет партнёра. Совершенно случайно ты единственный человек в этой школе, кого я нормально знаю.

Самуэль на мгновение прищурился, разгадывая её манипуляцию с той же лёгкостью, с какой она обычно разгадывала его самого.

— Ты специально это подстроила.

— Конечно, — она даже не стала отпираться. — Ну так что, спасаешь бедную новенькую от вечного позора «осталась без пары», или я иду одна страдать в углу зала?

Самуэль вздохнул, понимая, что уже проиграл этот раунд задолго до его начала.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но учти, я правда не умею танцевать.

— Отлично, — Лея довольно спрыгнула с подоконника, — значит, будет весело нам обоим.

К концу дня слух о том, что Самуэль и новенькая записались танцевать в паре, разлетелся по школе с пугающей скоростью — а ещё быстрее разросся до полноценной сплетни о том, что они «уже пара», хотя ни один из них ничего подобного не заявлял.

Кесслер и Сара

Дни Кесслера теперь редко начинались со школы — куда чаще с раннего похода в аптеку за очередной порцией лекарств для матери или с того, что он оставался дома под предлогом «догоню программу сам». Сара медленно шла на поправку, но что-то в ней самой поправляться отказывалось — тот тяжёлый, тревожный взгляд, который она бросала на него, стоило разговору свернуть к недавним событиям в городе.

— Мам, — Кесслер сидел напротив неё за кухонным столом, вертя в руках пустую кружку, — ты последнее время какая-то странная. Не только из-за руки.

— Что ты имеешь в виду? — Сара не подняла глаз от чашки чая, которую грела в ладонях.

— Ты вздрагиваешь каждый раз, когда по телевизору упоминают героев, — тихо произнёс он. — Или того человека, из-за которого весь город на ушах. Как будто это лично тебя касается.

Сара на секунду застыла, но тут же взяла себя в руки, изобразив на лице спокойствие, которого явно не чувствовала.

— Это всех касается, дорогой, — сказала она мягко. — Весь город боится. Ничего странного в этом нет.

— Мам, — Кесслер посмотрел на неё в упор, — если что-то не так, ты можешь мне сказать. Правда.

Сара несколько долгих секунд молчала, будто взвешивая — в её глазах промелькнуло что-то похожее на желание наконец облегчить душу, — но в последний момент она отвела взгляд и снова улыбнулась той же натянутой, привычной улыбкой.

— Всё в порядке, милый, — произнесла она. — Просто устала. Съешь что-нибудь, ты почти не завтракал.

Кесслер молча кивнул, хотя тревога внутри него от этого разговора не только не улеглась, а стала только гуще.

Уильям

В школьном коридоре, спрятавшись за поворотом у лестницы, Уильям стоял, окружённый лёгкой рябью невидимости — искажение восприятия скрывало его присутствие от любого взгляда, случайно брошенного в его сторону. Он специально выбирал именно такие моменты — короткие паузы между уроками, — чтобы хоть ненадолго выпустить наружу то, что копилось внутри весь день.

— Отлично, просто отлично, — процедил он сквозь зубы, обращаясь исключительно к самому себе. — Команда рисковала жизнью, а я сидел дома и трясся, как последний трус.

«А может, не будем сейчас это обсуждать? — тут же нервно встрял Кен, голос его дрожал от одной мысли о теме. — Мне вот прямо от одних твоих слов не по себе, а я вообще-то дух, у меня даже тела нет, чтобы бояться!»

— Ты серьёзно сейчас паникуешь вместо меня? — Уильям раздражённо фыркнул.

«Извини, но да! — тут же выпалил Кен. — Просто стоит представить эту тварь ещё раз, и мне хочется куда-нибудь спрятаться, а спрятаться мне, между прочим, некуда, я застрял внутри тебя!»

— Отлично, спасибо, очень помогло, — пробормотал Уильям, устало потирая лицо ладонью. — Ты вообще собираешься помогать придумать, что им сказать на вопрос "Почему тебя не было?"

«Кому, мне?! — голос духа взлетел на полтона выше от одной мысли об этом. — Нет-нет-нет, давай не будем никому ничего говорить, вдруг они разозлятся, вдруг они больше не захотят с тобой... то есть с нами... разговаривать...»

— Замечательно, — вздохнул Уильям, — то есть от тебя поддержки ждать бессмысленно.

«Я стараюсь как могу!» — обиженно откликнулся Кен.

Мимо, не замечая его благодаря искажённому восприятию, прошли двое одноклассников, синхронно вздрогнувших от звука голоса, доносящегося будто из ниоткуда.

— Показалось, наверное, — пробормотал один из них, ускоряя шаг, и Уильям, дождавшись, пока они скроются за углом, устало прислонился к стене, впервые за долгое время чувствуя себя ещё более одиноким — даже собственный дух, вместо того чтобы помочь, паниковал едва ли не сильнее него самого.

Амелия

— Так, значит, нам с тобой тоже стоит поучаствовать, — Амелия, только вернувшаяся с очередного визита к Саре — она заходила почти через день, приносила еду, помогала по мелочи, — поймала своего парня в школьном коридоре, размахивая объявлением о недостающих танцевальных парах.

— Танцевать? — Уилл удивлённо моргнул. — Я думал, ты шутишь.

— Вообще не шучу, — она уже тащила его за руку в сторону кабинета, где всё ещё сидели Нина с Хаей. — Нине нужны пары, а я всегда мечтала научиться вальсу. Будет весело.

— У меня две левых ноги, если что, — предупредил он, впрочем, без особого сопротивления следуя за ней.

— Значит, у нас в сумме их будет четыре, отличный баланс, — беззаботно рассмеялась Амелия, толкая дверь актового зала, где Нина как раз с облегчением подняла взгляд на новых потенциальных участников.

— Наконец-то, — выдохнула она. — Записываю?

— Записывай, — кивнула Амелия, и впервые за долгое время выражение её лица было полностью, безоговорочно счастливым — без тени тревог, скрывающихся за маской Кавены где-то глубже привычной школьной улыбки

После уроков Самуэль, привычным движением активировав костюм, растворился в дрожащем мареве телепортации и в следующее мгновение оказался у высоких ворот, за которыми раскинулась территория, ещё месяц назад бывшая заброшенным полигоном на окраине города. Теперь здесь всё выглядело иначе — свежие постройки, огороженный периметр, ровные, только что уложенные дорожки.

Темпо коснулся передатчика на груди и одну за другой нажал все четыре белые кнопки, отправляя сигнал сбора. Не прошло и нескольких минут, как воздух вокруг него дрогнул несколько раз подряд — сначала возник Рюм с привычным тихим хлопком, затем стремительным прыжком приземлилась Ава, следом бесшумно опустилась Кавена, и последним, чуть более неуверенным прыжком, на площадке возник Ленай.

— Ну наконец-то, — Рюм восхищённо присвистнул, оглядываясь по сторонам. — Они правда это построили.

— Достроили вчера вечером, — подтвердил Темпо, обводя взглядом собравшуюся команду. — С сегодняшнего дня база в нашем полном распоряжении.

Он на мгновение задержал взгляд на Ленае, и в его голосе, когда он заговорил снова, не было и намёка на прежнюю теплоту:

— Кстати, раз уж все в сборе — почему тебя не было в прошлый раз, на бое с монстром?

Повисла короткая, тяжёлая пауза. Ленай явно был готов к этому вопросу — ответ вылетел из него чуть слишком быстро, слишком гладко для чего-то спонтанного:

— Маму увезли в больницу как раз в тот момент, я должен был быть с ней, — выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Извини, что не предупредил, было не до передатчика.

Темпо смотрел на него ещё секунду дольше, чем требовалось для обычного разговора — что-то в этой истории явно не сходилось, слишком уж удобным было совпадение по времени, — но вслух он лишь коротко кивнул.

— Понимаю, — произнёс он ровно, не выдавая ни капли из того, что на самом деле подумал. — В следующий раз просто сообщи заранее, если сможешь.

— Конечно, — Ленай торопливо кивнул, явно испытывая облегчение от того, что тема закрылась быстрее, чем он рассчитывал.

Темпо, не задерживаясь на этом дольше необходимого, развернулся к остальным, жестом приглашая следовать за собой вглубь территории.

— Идёмте, покажу, что у нас теперь есть.

Территория оказалась куда масштабнее, чем можно было представить издалека — обнесённая высоким забором, скрытая от посторонних глаз в низине среди холмов, с целым комплексом самых разных построек и тренировочных зон.

— Вот это, — Темпо указал на длинную, извилистую полосу препятствий, утыканную платформами разной высоты, вращающимися балками и участками с искусственно созданным неровным рельефом, — для отработки скорости и координации. Есть варианты сложности, можно менять конфигурацию.

Дальше, у самого края, возвышалась массивная металлическая конструкция с рядом датчиков и большим экраном.

— Силомер, — пояснил Темпо, заметив заинтересованный взгляд Авы. — Замеряет силу удара, скорость реакции, выносливость — полезно, чтобы отслеживать прогресс каждого из нас отдельно.

— О, дай угадаю, кто будет ставить здесь рекорды, — Рюм ткнул большим пальцем себе в грудь с самодовольной улыбкой.

— Скорее уж я, судя по твоему заплыву в озере на прошлой неделе, — не удержалась Ава, и по команде пробежал первый за долгое время лёгкий, искренний смех.

Они двинулись дальше — мимо просторного зала с мягким, пружинящим покрытием, явно предназначенного для спаррингов, мимо отдельного, изолированного полигона с укреплёнными стенами, судя по всему, специально рассчитанного на отработку разрушительных способностей без риска для окружающей территории. В стороне виднелась ещё одна закрытая постройка со сложной системой вентиляции и странными механизмами внутри — судя по всему, предназначенная для более специфичных тренировок, требующих особого контроля.

— Здесь, — Темпо остановился у входа, обводя рукой всю территорию, — мы наконец сможем тренироваться так, как нужно. Все вместе. Без риска для города и без необходимости сдерживаться.

Ленай, до этого шедший чуть позади остальных, поймал на себе короткий, задумчивый взгляд Темпо — и предпочёл сделать вид, что полностью поглощён рассматриванием ближайшей конструкции, старательно избегая встречаться с ним глазами.

В номере гостиницы, куда Адриан перебрался после побега из леса, царил тот же полумрак, что и неделю назад — только теперь к нему добавился горький, металлический привкус во рту, не отпускавший его уже несколько дней. Очередной приступ кашля вывернул его почти пополам, и на этот раз, отняв ладонь ото рта, он увидел на ней тёмные, расплывающиеся пятна крови.

Он долго смотрел на собственную руку, будто эта картина сама по себе была абсурдной, невозможной шуткой судьбы.

— Кровью, — прохрипел он в пустоту комнаты, вытирая ладонь о покрывало с внезапной, срывающейся злостью. — Просто отлично. Что дальше — лёгкие целиком выплюну?

Он откинулся на подушки, чувствуя, как ярость закипает где-то под рёбрами, смешиваясь с изматывающей слабостью в единое, невыносимое чувство.

— Один, — процедил он, глядя в потолок. — Я один. А их пятеро. Пятеро, у которых есть всё — команда, поддержка, город, который теперь их обожает, друг друга, чтобы прикрыть спину. А у меня — что? Кашель и голос в голове, который даже помочь толком не может.

«Я и не обещал, что смогу помочь во всём», — тихо отозвался дух, без прежней холодной отстранённости — в его голосе, кажется, тоже проступила усталость.

— Тогда какой от тебя вообще толк? — выплюнул Адриан, сжимая кулаки. — Скажи мне, что делать. Как побеждать в бою впятером против одного, когда даже здоровье моё тает быстрее, чем я успеваю его тратить?

«Я не могу тебе этого сказать, — размеренно ответил дух. — Я даю силу. Решения — твои».

— Бесполезно, — прошипел Адриан, зажмурившись от очередной волны головокружения. — Вы все бесполезны.

В этот самый момент, в другом конце города, на тренировочной базе, Кавена стояла у специально оборудованного стенда для развития зрения — небольшая мишень на дальнем краю полигона медленно уменьшалась в размерах, вынуждая её напрягать восприятие всё сильнее.

— Ещё чуть-чуть, — пробормотала она себе под нос, сосредотачиваясь, заставляя силу растягиваться дальше собственных привычных пределов.

Мир вокруг неё вдруг словно расступился — привычная резкость зрения хлынула куда-то за пределы полигона, за пределы города, сквозь стены, сквозь расстояние, которое она никогда прежде не пыталась охватить. И там, в мутном, неровном фокусе, вдруг проступила комната гостиничного номера — а в ней, на смятой постели, скорчившись, лежал Адриан, вытирающий с губ кровь дрожащей рукой.

Кавена замерла, чувствуя, как зрение медленно возвращается к обычным пределам, а внутри неё разгорается спор, разрывающий её на две части.

— Так, — она обернулась к остальным, стараясь, чтобы голос звучал буднично, — мне нужно отойти на пару часов, домашние дела.

— Сейчас? — Ава удивлённо приподняла бровь. — Мы же только начали осваивать территорию.

— Вернусь скоро, — коротко бросила Кавена, уже разворачиваясь к воротам.

Внутри неё звучали слова, услышанные когда-то от собственного духа — про большое сердце, про то, что не всякую силу стоит использовать против кого-то, не разобравшись сперва в человеке за ней. Она вспомнила тот бой, где Адриан решил пощадить её. Не единожды, а дважды пощадив её, хотя ничего не мешало ему поступить иначе.

Добравшись до нужной гостиницы — адрес, считанный вместе с обстановкой номера, надёжно отпечатался в памяти, — Кавена свернула в переулок, аккуратно сложила костюм в сумку и, оставшись в самой обычной уличной одежде, вошла внутрь как ни в чём не бывало, поднявшись по лестнице к нужной двери.

Она постучала. Через долгую паузу дверь приоткрылась — и Адриан, увидев перед собой не Кавену в маске, а совершенно незнакомую, обычную девушку, замер в полнейшем недоумении, прежде чем узнавание вспыхнуло в его глазах, и лицо исказилось паникой.

— Как ты меня нашла... — начал он, но тут же осёкся, вспомнив о её силе, вспомнив, что скрываться от такого зрения попросту негде.

— Впусти меня, — тихо, но твёрдо произнесла Амелия. — Или я позову остальных прямо сейчас.

Адриан отступил, пропуская её внутрь с видом человека, у которого попросту не осталось сил на сопротивление. Дверь за ней захлопнулась, и он тяжело опустился обратно на край кровати, глядя на неё снизу вверх — измождённый, без прежней угрожающей ауры, только человек, ослабевший до предела.

— Пожалуйста, — произнёс он хрипло, — не говори им, что я здесь. Не сейчас. Я... — он запнулся, впервые, кажется, признаваясь в чём-то подобном вслух, — я не смогу. Не в таком состоянии.

Амелия скрестила руки на груди, разглядывая его — без страха, но и без прежней жалости, смешанной с чем-то куда более твёрдым.

— Я не собираюсь звать их прямо сейчас, — сказала она ровно. — Но и молчать просто так тоже не буду. Ты дважды мог убить меня и не сделал этого. Дважды. Я хочу знать, почему. И хочу знать, зачем тебе всё это — нападения, монстры, весь этот ужас, который ты устраиваешь городу. Ответь мне честно, и, может быть, я решу, что тебе стоит дать шанс объясниться дальше. Не ответишь — я вызову сюда всю команду, и тогда решать будут уже не только твои слова, а сила пятерых против одного, у которого, судя по всему, почти ничего не осталось.

Глава 22: Похожи

Адриан долго молчал, разглядывая её с той смесью недоверия и измождения, что бывает только у человека, окончательно загнанного в угол. Наконец что-то в его лице дрогнуло — то ли решимость, то ли просто усталость от сопротивления.

— Хорошо, — произнёс он хрипло. — Я расскажу. Всё, что...

Договорить он не успел — новый приступ кашля скрутил его так резко, что слова оборвались на полуслове. На этот раз кашель был куда сильнее прежнего — тело сотрясалось судорожно, неконтролируемо, и алые брызги окрасили тыльную сторону его ладони, а затем и пол, когда он, не удержавшись, сполз с кровати на колени.

— Адриан! — Амелия рванулась к нему, забыв в этот момент обо всём — о его силе, о его преступлениях, о собственной безопасности, — и наклонилась, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться.

Стоило её пальцам коснуться его плеча, как воздух вокруг него вдруг взвился яростным, концентрированным потоком — мощный порыв ветра ударил Амелию с такой силой, что отбросил её назад, впечатав в стену у самой двери. Она охнула, на мгновение оглушённая, а когда подняла взгляд, кровати уже никто не занимал — на её месте среди осевшего вихря пыли и сорванных с окна занавесок виднелась лишь распахнутая настежь форточка.

— Нет, — выдохнула она, вскакивая на ноги. — Не в этот раз.

Она бросилась к окну, распахнула его полностью и, не раздумывая, выпрыгнула наружу со второго этажа — тело послушно приняло удар о землю мягким, отточенным до автоматизма кувырком. Не тратя времени на то, чтобы отряхнуться, она вскинула взгляд к небу, напрягая зрение до предела, выцеливая в сумерках едва заметное, стремительно удаляющееся искажение воздуха — тонкую, полупрозрачную нить вихря, несущуюся в сторону тёмной полосы леса на окраине города.

Амелия сорвалась с места бегом, не сводя взгляда с ускользающей цели, влетела в переулок, перепрыгнула через ограду заднего двора и, оттолкнувшись от стены соседнего дома, взмыла на крышу одним мощным прыжком — а затем понеслась дальше, с крыши на крышу, безошибочно следуя за призрачным следом ветра, срезая путь напрямик к лесу.

Вихрь достиг кромки деревьев чуть раньше неё, стремительно снижаясь, теряя скорость среди густых крон, и Амелия, не сбавляя темпа, спрыгнула с последней крыши прямо на землю у самой опушки, тут же устремившись в чащу следом.

Она бежала между стволами, ориентируясь то на зрение, то просто на интуицию, петляя между деревьями почти так же уверенно, как если бы гналась средь бела дня, — и вскоре впереди, на небольшой поляне, различила знакомое, замедляющееся движение воздуха, стягивающееся обратно в человеческий силуэт.

Адриан, пошатываясь, уже стоял на ногах, тяжело дыша, одной рукой опираясь на ближайший ствол — сама форма ветра явно вытянула из него последние крохи сил, которых у него и без того было немного. Услышав шорох шагов за спиной, он медленно, через силу выпрямился и обернулся, глядя на приближающуюся Амелию с выражением, в котором мешались изнеможение, злость и что-то похожее на обречённое, горькое смирение человека, понимающего, что бежать дальше уже некуда.

Амелия сделала несколько осторожных шагов вперёд, всё ещё держа дистанцию, — и в тот же миг земля под её ногами вздыбилась, корни резко вырвались из почвы, оплетая лодыжки цепкой, деревянистой хваткой. Она вскрикнула, теряя равновесие, а Адриан, не теряя ни секунды, уже разворачивался, снова бросаясь бежать вглубь леса.

— Нет уж, — процедила Амелия сквозь зубы, рывком выдирая ноги из корней — древесина затрещала, поддаваясь её силе, — но не успела она сделать и шага, как новая волна корней метнулась из земли, снова обхватывая её щиколотки, на этот раз плотнее прежнего.

В этот момент в её сознании — тихо, но отчётливо — прозвучал голос духа, спокойный и странно ободряющий:

«Твои силы улучшились».

Амелия на мгновение замерла, а затем, повинуясь скорее наитию, чем осознанному расчёту, устремила яростный, сосредоточенный взгляд прямо на корни, стягивающие её ноги, напрягая зрение так, как никогда прежде не пробовала. В следующую секунду из её глаз вырвались два тонких, ослепительно ярких луча, с лёгкостью прошедшие сквозь древесину — корни рассечённо расползлись, тлея по краям среза, а следом с сухим треском повалились и несколько ближайших деревьев, срезанных теми же лучами, будто исполинским невидимым лезвием.

Амелия ошеломлённо моргнула, глядя на дело собственных рук, но раздумывать над новым открытием не было времени — она рванула вперёд, стремительно нагоняя Адриана, который, пошатываясь, уже заметно отставал, выдыхаясь с каждым шагом всё быстрее.

Впереди, петляя между деревьями, Адриан мысленно обращался к своему духу, чувствуя, как раздражение того нарастает с каждой секундой погони.

«Просто прикончи её, — потребовал дух, впервые за долгое время звуча настойчиво, почти зло. — Одно движение — и она больше не будет проблемой. Зачем ты продолжаешь это бессмысленное бегство?»

— Нет, — выдохнул Адриан, прибавляя шаг, несмотря на то что лёгкие уже жгло огнём, а ноги подкашивались от слабости. — Я не собираюсь её убивать.

«Почему?» — в голосе духа сквозило неподдельное, почти нескрываемое недоумение.

— Потому что не буду, — коротко бросил он, уклоняясь от низко нависшей ветки. — Мне нужно просто продержаться. Здесь, среди деревьев, ты сможешь восстановиться быстрее — земля рядом, сила растёт. Мне не нужно её побеждать. Мне нужно её измотать, оторваться, и дотянуть до момента, когда я снова смогу защититься как следует.

«Она догоняет, — с холодной констатацией заметил дух. — Твой план строится на том, что у тебя есть время. У тебя его нет».

Адриан не ответил — берёг остатки дыхания на бег, петляя между стволами всё отчаяннее, краем глаза замечая, как позади неумолимо сокращается расстояние между ним и настигающей его фигурой.

Расстояние между ними сокращалось стремительно — Адриан, вымотанный до предела, уже не мог поддерживать прежний темп, и Амелия, оттолкнувшись в отчаянном рывке, прыгнула вперёд, сбивая его с ног. Оба рухнули на землю, и она тут же оказалась сверху, прижав его плечи к земле коленом, а её глаза, ещё не остывшие от недавнего всплеска силы, снова начали разгораться ярким, пугающим светом — тонкие искры уже плясали в самой глубине зрачков, готовые в любой момент вырваться разящими лучами.

Адриан замер под ней, тяжело дыша, глядя снизу вверх — и вместо ожидаемого ужаса или злости на его измождённом лице вдруг проступила странная, почти нежная улыбка.

— Вы и вправду очень похожи, — тихо произнёс он.

Амелия замерла, свет в её глазах на мгновение поблёк от неподдельного недоумения.

— Что? — переспросила она, растерянно хмурясь. — Похожи на кого?

Но ответа она не дождалась — прежде чем она успела осмыслить сказанное, Адриан, воспользовавшись её секундным замешательством, вскинул руку, и мощная волна воздуха ударила ей прямо в грудь, отбросив её вверх и назад с такой силой, что земля под ногами исчезла, а деревья вокруг стремительно превратились в размытые тёмные полосы.

Амелия уже видела приближающуюся землю внизу, готовясь встретить жёсткое падение, но в последний момент новый, более мягкий поток ветра подхватил её в воздухе, меняя траекторию, увлекая в сторону — и вместо каменистой земли она рухнула в прохладную воду небольшой речки, протекавшей в нескольких десятках метров от места их схватки.

Она вынырнула, отплёвываясь, отбрасывая мокрые волосы с лица, и первым делом устремила взгляд туда, где недавно оставила Адриана — но между деревьями уже не было ни следа, лишь тихо покачивались потревоженные ветви там, где он скрылся.

Стиснув зубы, Амелия попыталась снова напрячь зрение, вытягивая взгляд вдаль в поисках хоть какого-то намёка на его местоположение — но перед глазами лишь на мгновение вспыхнула резкая, тянущая боль, а сила отозвалась глухой, вымотанной тишиной.

«Всё, — прозвучал в её сознании тихий, извиняющийся голос духа. — Я выдохся. На сегодня больше ничего не могу дать».

Амелия устало выдохнула, выбираясь на берег, мокрая насквозь, продрогшая, с ноющими от напряжения глазами. Она постояла несколько секунд, вглядываясь в притихший лес, будто всё ещё надеясь различить хоть тень беглеца, а затем, признав поражение, развернулась и медленным, тяжёлым шагом направилась обратно в сторону города — туда, где на новой тренировочной базе её наверняка уже заждалась вся остальная команда.

Территория базы встретила её огнями прожекторов, освещавших уже опустевшие тренировочные площадки — солнце давно село, и большая часть команды успела перегруппироваться у центрального павильона, явно обсуждая её затянувшееся отсутствие.

Кавена, всё ещё мокрая, с исцарапанными о ветки руками, вошла через главные ворота — и разговоры мгновенно стихли, стоило остальным заметить её состояние.

— Что случилось? — Ава тут же бросилась навстречу, окидывая её встревоженным взглядом.

Кавена на мгновение замешкалась, но тут же решила для себя — молчать дальше не имело смысла. Она глубоко вдохнула и, стараясь говорить максимально ровно, рассказала всё: как её зрение случайно засекло того, кого весь город боялся, лежащим в гостиничном номере, кашляющим кровью; как она решила пойти одна, без оружия и без костюма, чтобы поговорить; как он попытался сбежать, и она гналась за ним через весь лес, а закончилось всё её падением в реку и его окончательным исчезновением. Единственное, о чём она умолчала — было имя. Просто «он», просто «злодей» — как называла его вся команда, кроме неё самой.

— Ты серьёзно пошла к нему одна?! — взорвался Рюм, не дожидаясь, пока она договорит до конца. — Без предупреждения, без поддержки, без всего?! Ты хоть понимаешь, что если бы он решил тебя прикончить прямо там, никто из нас даже не узнал бы, где искать твоё тело?!

— Я знала, что делаю, — тихо ответила Кавена, не отводя взгляда, хотя по её голосу было слышно, как сильно она вымотана.

— Знала?! — Рюм всплеснул руками. — Да ты хоть представляешь, насколько это было безрассудно?

— Рюм, — Темпо поднял руку, останавливая его, но, когда он заговорил сам, в его голосе звучало не меньше жёсткости, пусть и куда более сдержанной. — Он прав, пусть и слишком эмоционально. Ты обязана была позвать остальных, прежде чем идти на подобный риск. Мы команда. Мы принимаем такие решения вместе, а не в одиночку, на свой страх и риск.

— Я понимаю, — Кавена опустила взгляд.

— Больше так не делай, — жёстко закончил Темпо. — Ни при каких обстоятельствах. В следующий раз, если увидишь что-то подобное — сигнал всем, немедленно, без исключений. Ясно?

— Ясно, — тихо повторила она, чувствуя, как усталость от целого дня погони и разговора накрывает её с новой силой.

В стороне, чуть поодаль от общего разговора, Уильям стоял, стараясь удержать на лице подобающе тревожное выражение, хотя внутри у него разливалось совершенно иное чувство — что-то похожее на облегчение, впервые за долгие недели ощутимо оттеснившее привычный липкий страх.

«Слышал? — мысленно обратился он к своему духу, стараясь не выдать эмоций внешне. — Кашляет кровью. Еле убегает от одной Кавены»

«Слышал, — так же тихо откликнулся Кен, и в его голосе, вопреки обыкновению, не было привычной паники — скорее что-то похожее на осторожную, всё ещё неуверенную надежду. — Знаешь, это... на самом деле обнадёживает. Может, он правда не так страшен, как мы себе напридумывали».

«Может, и не так, — Уильям украдкой взглянул в сторону Кавены, всё ещё стоявшей под пристальным взглядом Темпо. — Может, самое страшное уже позади».

Он тут же одёрнул себя — от этой мысли, слишком похожей на неоправданную, поспешную радость, повеяло чем-то тревожным, но избавиться от неё до конца всё равно не вышло: где-то глубоко внутри, впервые за долгое время, забрезжило нечто похожее на надежду, что кошмар, парализовавший его столько недель, наконец начинает отступать.

После разговора с командой все начали расходиться — вечер уже давно опустился на город, а завтра снова была школа. Прощания вышли короткими и усталыми: слишком много всего случилось за один день, чтобы находить силы на долгие разговоры.

Уильям добрался до дома одним из первых, коротко буркнул родителям что-то про усталость от учёбы и заперся у себя в комнате. Но заснуть не получалось — в голове крутилась одна и та же мысль, не дававшая покоя: Амелия сегодня усилила свою силу. Сама, без чьей-либо помощи, посреди погони. А он — нет.

— Как она вообще это сделала? — пробормотал он вслух, меряя шагами комнату. — Просто взяла и... прокачалась?

«Полагаю, экстремальная ситуация подтолкнула её силы раскрыться глубже обычного, — задумчиво отозвался Кен. — Стресс, отчаяние, необходимость выжить — иногда это работает как катализатор».

— То есть мне тоже нужно вляпаться в смертельную передрягу, чтобы прокачаться? — Уильям поморщился. — Отличная перспектива.

«Не обязательно, — поспешил успокоить его дух. — Хотя, если честно, твоя сила по своей природе мощнее, чем у неё — искажение восприятия целой группы людей требует куда более тонкого контроля, чем острота зрения одного человека. Тебе просто нужно больше тренировок, чтобы её раскрыть полностью».

— Мощнее, значит, — Уильям на мгновение замер, обдумывая эти слова, и что-то в его лице отвердело — впервые за долгое время это была не тревога, а решимость. — Ладно. Тогда давай тренироваться. Прямо сейчас.

«Сейчас? — Кен явно опешил. — Уже поздняя ночь, тебе завтра в школу...»

— Именно сейчас, — отрезал Уильям, уже роясь в ящике стола в поисках всего необходимого. Он выудил оттуда половинку лимона, оставшуюся с прошлого раза, наушники и небольшой мешочек с разной мелочёвкой — куском наждачной бумаги, шишкой, обрезком грубой мешковины — всем тем, что, как он давно заметил, помогало духу заряжаться быстрее.

Он воткнул наушники, включил плейлист погромче, откусил кусок лимона, поморщившись от кислоты, и принялся методично перебирать пальцами шершавые предметы один за другим, разложенные перед ним на столе.

«Не понимаю, как тебе вообще помогает эта музыка, — проворчал Кен, впрочем, без прежнего раздражения. — Я её даже не слышу толком, только через тебя, урывками».

— А мне помогает сосредоточиться, — Уильям на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как знакомое покалывание начинает нарастать где-то на кончиках пальцев по мере того, как дух медленно заряжался. — Раз есть силы позже кушать лимоны и трогать наждачку — значит, есть силы и на тренировку. Давай, показывай, что мне делать.

Следующие несколько часов он провёл, раз за разом пытаясь растянуть радиус искажения восприятия — сначала на пределах собственной комнаты, затем, приоткрыв окно, пробуя дотянуться силой до соседнего двора, каждый раз морщась от лёгкого, но нарастающего напряжения где-то в висках. Получалось не всегда — иногда искажение срывалось спустя пару секунд, иногда не поддавалось вовсе, — но с каждой новой попыткой что-то менялось, будто внутри него сила действительно начинала откликаться чуть охотнее, чуть увереннее.

К тому моменту, когда за окном небо начало едва заметно светлеть первыми проблесками рассвета, Уильям, вымотанный, но не готовый останавливаться, откусил последний кусочек лимона и упрямо потянулся к очередному клочку наждачной бумаги.

«Тебе правда стоит поспать хоть немного», — обеспокоенно заметил Кен.

— Высплюсь на истории, — буркнул Уильям, вновь сосредотачиваясь. — Ещё разок. Последний на сегодня.

Глава 23:Подготовка

За окном давно рассвело, а Уильям так и не сомкнул глаз — усталость давила тяжёлым, вязким грузом, но сдаваться раньше времени не хотелось.

— Слушай, — пробормотал он, обращаясь к своему духу, устало потирая покрасневшие глаза, — я же выносливее обычного человека, разве нет? Значит, мне и спать нужно меньше?

«Отчасти это так, — задумчиво отозвался Кен. — Твоя выносливость действительно выше обычной. Но это не значит, что тебе вовсе не нужен сон — рано или поздно тело возьмёт своё, как бы сильно ты ни пытался его перехитрить».

— Значит, совсем без сна никак, — вздохнул Уильям, но тут же его лицо озарила знакомая, хитрая усмешка. — Ну и ладно. Значит, обойдёмся старым добрым способом.

Он поднялся с пола, разминая затёкшие от долгой ночи плечи, и сосредоточился, выстраивая перед собой знакомую, отточенную за прошлые случаи иллюзию — не просто зрительный обман, а полноценную, ощутимую на ощупь и на слух копию самого себя. Через несколько секунд рядом с ним стоял второй Уильям — с растрёпанными со сна волосами, зевающий, ничем не отличимый от оригинала ни голосом, ни весом шагов, ни даже лёгкой тенью, отбрасываемой на пол.

— Так, — Уильям придирчиво оглядел собственную копию, — сегодня у тебя контрольная по физике, не забудь. Отвечай односложно, если спросят что-то сложное — говори, что плохо спал.

Клон понимающе кивнул с абсолютно точной, до мельчайших деталей копией его собственной сонной гримасы, подхватил рюкзак и вышел из комнаты — родители за завтраком даже не подняли головы от телефонов, ничуть не усомнившись, что перед ними настоящий сын.

Сам же Уильям, дождавшись, пока входная дверь квартиры за клоном захлопнется, сосредоточился ещё раз — и в следующее мгновение стал невидимым и неслышимым для любого случайного взгляда или звука, растворившись в пространстве собственной комнаты настолько полно, что даже если бы кто-то заглянул сейчас внутрь, увидел бы лишь смятую постель и пустоту. Он со вздохом облегчения повалился на кровать, натянул одеяло до самого подбородка и почти мгновенно провалился в сон, впервые за долгую бессонную ночь.

В школе

Урок только начался, когда в кабинете, где обычно висел проектор для презентаций, кто-то из учителей включил утренние новости — обычная практика перед первым уроком, чтобы школьники были в курсе происходящего в городе.

«...А теперь к главной теме утра, — диктор на экране говорил серьёзным, слегка встревоженным тоном, пока на фоне крутились кадры с дрона, снятые где-то над лесом на окраине города, — жители сообщают о необычном происшествии в лесном массиве неподалёку от реки. Десятки деревьев оказались срезаны с идеальной, почти хирургической точностью, а на местах срезов обнаружены следы ожогов. Специалисты пока затрудняются назвать причину...»

Класс тут же зашумел, отвлёкшись от учителя.

— Видали?! — Муната, до этого мирно клевавший носом на задней парте, вскочил, тыча пальцем в экран с таким видом, будто лично раскрыл величайшую тайну века. — Я же говорил, я говорил, что скоро что-то будет!

— Ты вообще-то ничего не говорил, — фыркнул кто-то рядом.

— Ну, я подразумевал! — не сдавался Муната, уже доставая телефон, чтобы сфотографировать экран. — Смотрите, ожоги на срезах! Ожоги! Это точно новая сила, новый герой, а может — злодей!

— Тише там, — строго заметил учитель, но Муната уже не мог остановиться, пересаживаясь ближе к парте Амелии, как только новости на экране сменились очередным сюжетом.

— Амелия, ты видела? — выпалил он, тут же осекшись и стушевавшись под удивлёнными взглядами соседей. — В смысле... ты видела в новостях? Деревья эти, порезанные?

Амелия внутри похолодела — со стороны, без контекста, её вчерашние следы действительно выглядели пугающе, почти инопланетно, а мысль о том, что теперь их обсуждает буквально весь город, спокойствия не добавляла.

— Видела, — она постаралась, чтобы голос прозвучал максимально скучающе. — Наверное, молния ударила, или ещё что-то природное.

— Молния не режет ровно! — возмутился Муната. — Молния бьёт хаотично, а тут прямо-таки хирургическая точность, ты сама подумай!

— Ты псих, помешанный на этих героях, — она закатила глаза, демонстративно отворачиваясь обратно к учебнику. — Тебе стоит найти хобби поспокойнее.

— Это и есть моё хобби! — с гордостью заявил Муната, ничуть не смутившись, и уже разворачивался к соседней парте в поисках следующего слушателя. — Так, а вы видели? Кто ещё не в курсе?..

Амелия проводила его взглядом, чувствуя, как тревога медленно оседает где-то внутри — если даже новости успели ухватиться за эти следы меньше чем за сутки, оставалось лишь гадать, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то более наблюдательный свяжет обугленные срезы деревьев с самой Кавеной.

Актовый зал после уроков выглядел совсем иначе, чем на переменах — стулья сдвинуты к стенам, освобождая широкое пространство в центре, а из колонок у сцены уже доносились пробные аккорды вальса, который тут же обрывался и запускался заново.

— Так, все на месте? — Нина, сверяясь со списком, придирчиво оглядела собравшихся. — Считаем пары. Раз, два, три...

— Четыре, — подсказала Хая, кивая в сторону только что вошедших Самуэля с Леей.

— Отлично, — Нина удовлетворённо кивнула. — Значит, все в сборе. У нас в запасе три недели до мероприятия, времени в обрез, так что давайте сразу к делу.

Лея, стягивая куртку, окинула зал заинтересованным взглядом — у противоположной стены уже разминалась пара старшеклассников, которых Самуэль узнал смутно, где-то из параллельного класса; чуть поодаль неловко топталась ещё одна пара, явно нервничая перед первой репетицией; а у самой сцены Амелия что-то весело обсуждала со своим парнем, судя по обрывкам фраз — расписание, кто где встанет.

— Ну что, готов опозориться? — Лея повернулась к Самуэлю с довольной улыбкой.

— Морально готовлюсь весь день, — сухо отозвался он.

— Так, разбиваемся по парам, — скомандовала Хая, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь общее внимание. — Встаём в две линии, лицом друг к другу, оставляем расстояние. Музыку пока не включаем, сначала разберём базовые шаги.

Пары рассредоточились по залу — Амелия с Уиллом встали чуть в стороне, у окна, Самуэль с Леей заняли место ближе к центру.

— Итак, — Нина, взяв на себя роль инструктора, встала перед всеми, демонстрируя движения, — правая рука партнёра на талии партнёрши, левая держит её правую руку вот так. Партнёрша кладёт левую руку партнёру на плечо.

Самуэль неуверенно протянул руку, останавливаясь чуть выше положенного места, и Лея, не дожидаясь, пока он определится, сама уверенно взяла его ладонь и опустила на нужное место.

— Вот так, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — Не кусаюсь, не переживай так сильно.

— Я не переживаю, — возразил он с абсолютно ровным лицом, хотя явное напряжение в плечах говорило об обратном.

Неподалёку Уилл, пытаясь повторить те же движения, слишком резко дёрнул Амелию за руку, и та, не удержав равновесия, чуть не наступила ему на ногу.

— Ой, прости, прости, — тут же засмущался он.

— Всё нормально, — Амелия рассмеялась, поправляя позицию. — У нас впереди три недели, чтобы довести это до совершенства.

— Три недели явно мало, судя по моим стартовым способностям, — мрачно пошутил он, и она снова рассмеялась, на этот раз громче, привлекая пару любопытных взглядов от соседних пар.

— Так, теперь основной шаг, — продолжала Нина, отсчитывая ритм вслух. — Раз-два-три, раз-два-три. Партнёр ведёт, партнёрша следует. Начали, медленно.

Зал наполнился неуверенным, спотыкающимся движением — где-то у сцены одна из пар почти сразу запуталась в собственных ногах, кто-то из парней смущённо извинялся, наступив партнёрше на туфлю. Самуэль, сосредоточенно считая шаги про себя, старательно вёл Лею по простейшей схеме — и почти справился, пока на третьем повороте окончательно не сбился с ритма, наступив ей на ногу.

— Ауч, — Лея скривилась, впрочем, скорее наиграно, чем от настоящей боли.

— Извини, — он тут же остановился. — Говорил же, что не умею.

— Ничего, — она вновь взяла его за руку, возвращая в исходную позицию с завидным терпением. — Будем считать это твоей первой демонстрацией истинной слабости. Не всё же тебе быть безупречным во всём.

— Приятно знать, что хоть в чём-то я оправдываю ожидания, — сухо отозвался он, но послушно вернулся к отсчёту шагов.

— Так, притормозите-ка все, — Хая, заметив общий хаос, подняла руку, останавливая музыку. — Давайте помедленнее, без спешки. У всех нас, кажется, разные представления о том, что такое «раз-два-три».

По залу прокатился общий, немного смущённый смешок — даже самая уверенная из пар, у сцены, к этому моменту успела основательно запутаться в направлении поворотов.

— Ладно, — Нина, устало улыбнувшись, снова включила музыку с самого начала, — ещё раз, с самого начала. Раз-два-три...

Зал вновь наполнился неровным, спотыкающимся, но постепенно выравнивающимся ритмом шагов — и хотя до идеального вальса всем присутствующим было ещё очень далеко, в самой этой сумбурной, полной смеха и извинений репетиции было что-то по-настоящему обыкновенное, почти забытое за последние насыщенные событиями недели — простое, спокойное подростковое веселье, без масок и без тени сражений где-то на периферии.

Уильям проснулся резко, будто вынырнув из глубокого омута — за окном уже клонился к вечеру пасмурный свет, а на часах значилось время, говорившее, что проспал он едва ли шесть часов.

— Как ты вообще? — пробормотал он, всё ещё сонно потирая лицо, обращаясь к своему духу.

«Вымотан, — коротко, но выразительно откликнулся Кен, и в его голосе звучала явная, накопившаяся за день усталость. — Поддерживать невидимость на тебе и полноценного, ощутимого клона одновременно — это не то, что даётся легко. Ещё немного, и я бы просто не выдержал».

— Прости, — Уильям виновато поморщился. — Больше так резко не буду. Обещаю.

«Ловлю на слове», — сухо отозвался дух, впрочем, без особой обиды.

Уильям бросил быстрый взгляд на часы — школа вот-вот должна была закончиться, — и, сосредоточившись, мысленно потянул к себе ту часть силы, что всё это время удерживала его клона где-то в стенах школы. По ощущениям это было похоже на резкий, короткий укол в висок — а затем связь оборвалась, и он знал: клон, до последней секунды сидевший за партой, только что растворился в воздухе на глазах у ничего не подозревающих одноклассников, среди общего шума окончания урока, где никто толком не успеет заметить лишнюю деталь.

Сам он, наконец сбросив невидимость, снова стал видимым в пределах собственной комнаты — привычные очертания мебели, свет из окна, всё, как всегда, только сам он теперь чувствовал себя куда бодрее, чем несколько часов назад.

Он потянулся к ящику стола, вытащил заготовленный заранее лимон и кусок наждачной бумаги, принимаясь методично заряжать духа — привычный, отработанный ритуал.

— Слушай, — произнёс он, перекатывая дольку лимона за щекой, — у меня есть идея.

«Мне уже не нравится», — тут же насторожился Кен.

— Ты меня даже не выслушал, — Уильям укоризненно покачал головой. — Я тут подумал — раз он сейчас настолько слаб, самое время попробовать ещё раз забрать артефакт. Пока он еле дышит и не может нормально защититься.

«Нет, — тут же выпалил дух, и в его голосе прорезалась паника. — Нет-нет-нет, ты помнишь, чем закончилась прошлая подобная попытка? Ты чуть не погиб! Один на один с ним! Снова та же самая идея, только теперь ты предлагаешь повторить её, зная итог?!»

— На этот раз я буду не один, — терпеливо возразил Уильям, проводя пальцем по шершавой наждачке. — Возьму с собой напарника. Просто нужно выбрать правильного.

«О, замечательно, — с явным сарказмом откликнулся Кен. — И кого же? Всю команду разом, чтобы уж наверняка?»

— Не всю, — Уильям задумчиво прищурился, перебирая варианты вслух. — Темпо не подходит, он же меня сразу отговорит, начнёт читать нотации про командные решения — а я хочу разобраться, а не выслушивать лекцию. Рюм... — он неопределённо повёл плечом, — если честно, немного побаиваюсь брать его. Видел, что с ним случилось в прошлый раз, когда он его увидел, — сорвался с катушек мгновенно. Мне не нужен напарник, который забудет про план ради мести.

«А Ава?» — с надеждой в голосе уточнил дух, явно рассчитывая, что перечисление кандидатов само по себе отговорит Уильяма от затеи.

— Ава — это, по сути, тот же Темпо, только в женском обличье, — Уильям фыркнул. — Такая же правильная, такая же по инструкции. Тоже сразу разболтает остальным.

«Значит, остаётся...»

— Кавена, — закончил за него Уильям с уверенным кивком. — Она подходит идеально. Во-первых, она уже доказала, что готова действовать в одиночку, без разрешения остальных — сама вчера к нему ходила. Во-вторых, она мне уже помогала однажды, когда всё было совсем плохо. А в-третьих, — он многозначительно постучал себя по виску, — с её зрением мы вычислим его местоположение в разы быстрее, чем без него. Идеальный напарник для такого дела.

«Это ужасная идея, — обречённо констатировал Кен после долгой паузы. — Просто чтобы это было озвучено вслух хотя бы кем-то из нас двоих».

— Учту, — Уильям слегка улыбнулся, откусывая последний кусочек лимона, чувствуя, как решимость внутри него крепнет с каждой минутой. — Но я всё равно попробую с ней поговорить.

Глава 24: Триумф?

Уильям, облачившись в костюм Леная, вылез через окно на крышу собственного дома, на мгновение задержавшись, чтобы оценить маршрут, а затем сорвался с места, перепрыгивая с одной кровли на другую, стремительно продвигаясь в сторону центра города. Он двигался уверенно, без прежних сомнений, будто решимость, накопленная за бессонную ночь тренировок, наконец нашла себе применение.

Добравшись до нужной точки — плоской крыши старого административного здания, откуда открывался вид почти на весь город, — он остановился, перевёл дыхание и нажал белую кнопку передатчика, адресованную Кавене.

Сигнал ушёл, и оставалось только ждать.

Амелия

Репетиция только закончилась, и Амелия, всё ещё немного запыхавшаяся от очередного неудачного поворота, вышла из школы вместе с Уиллом, обсуждая, куда бы можно было сходить вечером.

— Может, в тот кафе у парка? — предложил он. — Слышал, там новое меню завезли.

— Звучит здорово, — она уже почти согласилась, когда на запястье под рукавом куртки едва заметно завибрировал передатчик — короткий, узнаваемый сигнал.

Амелия на мгновение застыла.

— Слушай, — она виновато взглянула на него, — мне срочно надо кое-куда сбегать. Семейное, извини, распишу подробности позже.

— Опять? — Уилл вздохнул, но без обиды, привычно уже смирившийся с её внезапными исчезновениями. — Ладно, иди. Напишешь, когда освободишься?

— Обязательно, — она чмокнула его на прощание и, дождавшись, пока он свернёт за угол, метнулась за здание школы, где в укромном закутке уже привычным движением сменила обычную одежду на костюм. Мгновение спустя Кавена взмыла на крышу и понеслась в сторону сигнала, безошибочно ориентируясь по направлению переданного вызова.

Встреча

Ленай уже ждал на крыше, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, когда Кавена мягко приземлилась рядом.

— Привет, — она окинула его настороженным взглядом. — Что случилось? Почему просто мне, а не всем сразу?

— Привет, — Ленай выдохнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Хотел поговорить с тобой лично. У меня есть идея, и мне нужен напарник.

— Какая идея? — Кавена скрестила руки, уже чувствуя в его тоне что-то настораживающее.

— Сейчас самый удобный момент, — начал он, — чтобы забрать артефакт. Он ослаблен как никогда, здоровье у него на исходе, мы оба это видели. Если действовать сейчас, вдвоём, у нас реальный шанс покончить со всем этим раз и навсегда.

Кавена нахмурилась, отступая на полшага.

— Ленай, это плохая идея, — сказала она твёрдо. — Мы должны сообщить остальным, собрать всю команду, а не пытаться справиться вдвоём.

Она уже потянулась к передатчику, готовая нажать кнопки общего сбора, но Ленай тут же вскинул руку, останавливая её.

— Погоди, — быстро произнёс он. — Помнишь прошлый раз, когда мы собирались всей толпой? Рюм тогда сорвался, вся тактика полетела к чертям, и мы его упустили, хотя были в шаге от победы. Чем больше нас — тем больше шансов, что кто-то снова не сдержится.

Кавена замерла в нерешительности, рука так и осталась зависшей над кнопками.

— И потом, — Ленай понизил голос, — я же не предлагаю убивать его. Просто поговорить. Ты сама вчера к нему ходила без всякой команды, разве нет? Хотела узнать правду, дать ему шанс объясниться. Я предлагаю то же самое — только теперь ещё и заберём артефакт, пока он слишком слаб, чтобы сопротивляться. Никакой крови, просто разговор и трофей.

Кавена помедлила, разрываясь между собственным здравым смыслом и внезапно проснувшимся в ней узнаванием — ведь именно так она сама рассуждала вчера вечером, оправдывая перед собой поход в одиночку.

— Ты уверен, что это разумно? — спросила она уже тише, с меньшей категоричностью в голосе.

— Уверен, — Ленай постарался, чтобы взгляд оставался твёрдым, не выдавая внутреннего разлада. — Я знаю, ты добрая, Кавена, честно, ты доказала это уже не раз. И я знаю, что он щадил тебя не просто так. Может, у нас получится не просто забрать артефакт, а действительно чего-то добиться разговором, узнать наконец, чего он хочет, почему делает всё это.

Кавена медленно опустила руку с передатчика, взвешивая его слова.

— Хорошо, — сказала она наконец, хотя в голосе всё ещё слышалась тень сомнения. — Но только разговор. И если станет опасно — я сразу зову остальных, без исключений.

— Договорились, — Ленай коротко кивнул, стараясь не выдать облегчения слишком явно.

Внутри же, за маской привычной уверенности, шевельнулось что-то неприятное, тянущее — лёгкий укол вины за то, что он только что использовал её же доброту, её собственные слова и поступки против неё самой, чтобы получить желаемое согласие. Он отогнал эту мысль, напомнив себе, зачем всё это затевал, и повернулся, указывая направление, куда, по его расчётам, стоило двигаться в первую очередь.

— Ладно, — Кавена прикрыла глаза, сосредотачиваясь, — дай мне пару минут.

Она замерла на месте, вглядываясь сквозь город — сначала скользя взглядом по знакомым улицам центра, затем расширяя область поиска дальше, к окраинам, к промышленным районам, к заброшенным зданиям на границе города, где, по её опыту, злодей чаще всего предпочитал скрываться. Минуты растягивались одна за другой в напряжённой, сосредоточенной тишине — Ленай молча наблюдал, как её лицо постепенно каменеет от усилия, а на висках выступает испарина.

Спустя примерно четверть часа Кавена наконец открыла глаза, устало выдохнув.

— Его нет, — произнесла она, потирая переносицу. — Я осмотрела весь город, все закоулки, которые смогла охватить. Ни следа. Он не в пределах моего зрения — значит, он где-то за городом.

Ленай нахмурился, обдумывая услышанное.

— Логично, — протянул он наконец. — Он ведь не дурак. Знает про твою силу, знает, что ты его почти поймала в прошлый раз. Конечно, он спрятался там, где ты физически не сможешь дотянуться.

Он замолчал, задумчиво меряя шагами крышу, взгляд его рассеянно скользил по городу внизу, пока в голове постепенно не начала складываться мысль.

«Моя сила — это восприятие, — размышлял он про себя. — Я отключаю его у людей, гашу, создаю слепые пятна, ложные образы там, где ничего нет. Но если я умею гасить восприятие — значит, я управляю самим этим восприятием, а не просто уничтожаю его. А если я могу забирать — то, по логике, должен уметь и наоборот. Усиливать».

Мысль показалась настолько очевидной, что он замер на месте, удивляясь, почему не додумался до этого раньше.

— Кавена, — произнёс он вслух, поворачиваясь к ней, — кажется, я знаю, как тебе помочь. Не двигайся секунду.

— Что ты задумал? — она настороженно взглянула на него.

— Хочу попробовать кое-что новое, — Ленай подошёл ближе, сосредотачиваясь, вытягивая руку в её сторону. Обычно его сила работала на подавление — сейчас же он попытался развернуть направление воздействия вспять, будто выкручивая невидимый рычаг в противоположную сторону, туда, где раньше никогда не пробовал заходить.

Несколько секунд ничего не происходило, и он уже почувствовал первую волну сомнения, когда Кавена вдруг резко вдохнула, широко распахнув глаза.

— Я... — она моргнула, явно ошеломлённая, — я вижу дальше. Гораздо дальше, чем раньше.

— Получилось, — выдохнул Ленай с облегчением, хотя усилие явно давалось ему нелегко — на лбу выступили капли пота, а рука, вытянутая в сторону Кавены, начала едва заметно подрагивать.

— Держи, не отпускай, — быстро попросила она, снова сосредотачиваясь, устремляя расширенное, невероятно острое зрение за пределы города, сквозь поля, сквозь редколесье, дальше, дальше — туда, где начинался густой лес, отделяющий город от заброшенных, давно заросших окраин.

И там, среди деревьев, у небольшого лесного озера, она наконец различила знакомый силуэт — Адриан, полностью погружённый под воду, неподвижно замерший на дне, будто медитируя, а вокруг него по водной глади расходились едва заметные, ритмичные волны, повинующиеся какому-то невидимому усилию.

— Нашла, — выдохнула Кавена, чувствуя, как напряжение в глазах постепенно перерастает в тупую, пульсирующую боль. — Он под водой, в лесном озере, далеко за городом. Кажется... тренирует водную форму.

Ленай наконец опустил руку, устало выдыхая — усиление явно вытянуло из него немало сил, но результат того стоил.

— Отлично сработало, — он позволил себе короткую, довольную улыбку, явно гордый собственным открытием. — Значит, знаем, куда идти. Сможешь довести меня туда?

— Смогу, — Кавена кивнула, ещё раз сверяясь взглядом с местоположением, чтобы точно запомнить маршрут. — Это неблизко, но доберёмся.

— Тогда не будем терять времени, — Ленай махнул рукой в сторону нужного направления, и оба, не сговариваясь, синхронно сорвались с крыши, устремляясь прочь от города — навстречу лесу, озеру и человеку, ради которого они оба, каждый по своим собственным, не до конца честным друг перед другом причинам, решили рискнуть в одиночку.

Добравшись до озера, они устроились среди густых ветвей одного из ближайших деревьев, откуда открывался хороший обзор на воду, и затихли, выжидая. Прошло около пяти минут напряжённого молчания, прежде чем поверхность озера наконец подёрнулась рябью — Адриан вынырнул, медленно выходя на берег, вода стекала с него ручьями. Он что-то говорил — губы двигались, явно в разговоре, — но с такого расстояния, без усиленного слуха, ни Ленай, ни Кавена не могли разобрать ни слова.

— Не будем ждать, пока он снова уйдёт под воду, — тихо шепнул Ленай. — Сейчас или никогда.

Он сосредоточился, аккуратно, почти незаметно нащупывая восприятие Адриана и обволакивая себя и Кавену незримой пеленой — искажение легло на его сознание так плавно, что тот, судя по всему, даже не ощутил ничего необычного, продолжая что-то бормотать себе под нос.

По безмолвному сигналу они синхронно спрыгнули с дерева, стремительно преодолевая расстояние — и прежде чем Адриан успел хоть как-то среагировать, оба обрушились на него, повалив на мокрый песок берега.

— Держи его, — выдохнул Ленай, прижимая руки противника к земле.

— Ты можешь снять маску, — быстро сказал он Кавене. — Он уже видел твоё лицо, вся команда видела, когда навещала тебя после того случая дома. Пусть знает, с кем имеет дело.

Кавена, тяжело дыша, стянула маску, и в тот же миг её глаза начали разгораться знакомым, ярким светом — тонкие искры уже плясали в глубине зрачков, готовые в любой момент сорваться разящими лучами.

Ленай тут же вернул им обоим видимость, снимая искажение — и Адриан, распахнув глаза, замер от неожиданности, увидев прямо перед собой знакомое лицо, склонившееся над ним с выражением холодной, непреклонной решимости.

— Ты обещала поговорить, — прохрипел он, пытаясь вырваться, но силы явно были не на его стороне.

— Именно это я и делаю, — ровно ответила Амелия, не опуская взгляда. — Но на этот раз ты ответишь на все вопросы честно. Никаких недомолвок, никаких «вы похожи» без объяснений. Кто ты? Почему делаешь всё это? И почему щадил меня дважды?

Адриан стиснул зубы, отворачиваясь, явно не готовый раскрываться настолько быстро, даже прижатый к земле и лишённый почти всех сил.

— Не отвечу, — выдавил он упрямо. — Хоть убей.

В этот момент что-то внутри Уильяма, до сих пор молча наблюдавшего за сопротивлением пленника, вдруг взорвалось — все те недели унижения, паралича, животного страха перед этим человеком, воспоминания о собственной беспомощности на той лесной поляне разом всколыхнулись, требуя выхода. Раз этот человек, доставивший ему столько ужаса, теперь лежал абсолютно беспомощным на земле — казалось совершенно необходимым доказать самому себе, что бояться было нечего, что вся та паника была напрасной слабостью, которую теперь легко перечеркнуть одним действием.

Не сдержавшись, Ленай шагнул вперёд и со всей силы впечатал ногу Адриану в бок.

Тот захрипел, содрогнувшись всем телом, и на песок хлынула новая порция крови — гуще и темнее прежней.

— Ленай?! — Кавена резко обернулась, в её голосе прозвучал неподдельный шок пополам с гневом. — Ты что творишь?! Мы же договаривались — только разговор!

— Он не отвечает! — попытался оправдаться Ленай, хотя даже собственный голос звучал для него сейчас неубедительно.

— Он еле дышит! — Кавена гневно указала на скорчившегося на песке Адриана, из чьего рта продолжала сочиться кровь. — Посмотри на него! Ещё один такой удар, и мы не получим ответов вообще ни на что, потому что он просто умрёт у нас на глазах!

Ленай застыл, глядя на дело собственных рук — на побледневшее, искажённое болью лицо человека, который ещё секунду назад казался ему воплощением всего пережитого страха, а теперь выглядел просто измученным, умирающим человеком, чья кровь темнела на белом песке.

— Я не хотел... — начал он, но осёкся, не находя слов оправдания даже для самого себя.

Адриан, ощутив под собой мокрый песок и тяжесть чужого колена, прижимающего его к земле, на мгновение замер — а затем в его глазах вспыхнула та самая, знакомая решимость человека, которому терять уже нечего. Он не произнёс ни слова — просто сжал зубы и позволил своему телу рассыпаться.

Ленай, всё ещё стоявший над ним, вдруг почувствовал, как воздух под его руками стремительно теряет плотность, как исчезает сопротивление плоти — и в следующее мгновение на месте человека, которого он только что держал, остался лишь стремительный, ревущий поток ветра, сорвавшийся с мокрого песка и рванувший вверх, к кромке леса.

— Он уходит! — крикнула Кавена, но в её голосе не было паники — лишь холодная, собранная констатация факта, будто она уже знала, что этот сценарий повторится.

Ленай, не раздумывая ни секунды, сделал то, чего никогда прежде не пробовал в бою. Он не стал пытаться догнать ветер физически — он потянулся к его восприятию. Не к телу, не к силе — а к тому, как этот ветер видит мир. Он нащупал сознание Адриана, его чувство направления, его уверенность в том, что он движется прочь, к свободе, к спасительной чаще леса.

И одним резким, почти грубым ментальным движением перевернул это восприятие с ног на голову.

Вихрь, уже почти достигший опушки, на мгновение дрогнул — а затем, будто подчиняясь невидимому приказу, развернулся и с той же скоростью понёсся обратно, к озеру, к оставленному позади берегу. Воздух закружился, сгустился, и через несколько секунд на песке, в том же самом месте, где он только что лежал, вновь материализовался Адриан — тяжело дышащий, растерянный, с выражением неподдельного шока на лице.

— Что... — прошептал он, оглядываясь по сторонам, не веря собственным глазам. — Как... я же был уже...

— Ты был, — ровно ответил Ленай, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он сам себя чувствовал. — Ты просто не понял, куда летишь. Я поменял тебе восприятие направления. Ты думал, что бежишь, — а возвращался обратно.

Адриан замер, пытаясь осмыслить услышанное. Его взгляд метнулся к Ленаю, затем к Кавене, затем снова к лесу, откуда он только что прилетел, — и в нём мелькнуло что-то новое, чего раньше не было в глазах злодея, всегда уверенного в своей силе. Растерянность. И, возможно, усталость от того, что даже ветер, его последнее убежище, больше не служил ему безоговорочно.

— Хитро, — выдавил он наконец, и в этом слове не было злобы — лишь горькое признание того, что игра, которую он вёл так долго, начала окончательно ускользать из-под контроля. — Признаю, хитро. Но это ничего не меняет.

Он не стал ждать ответа. Вместо этого он вскинул руку, и земля под ногами Кавены вдруг вздыбилась — из песка и грязи вырвались толстые, узловатые корни, стремительно обхватывая её лодыжки, щиколотки, поднимаясь выше, к коленям, к бёдрам, стремясь заключить её тело в прочную, непроницаемую клетку.

— Кавена! — крикнул Ленай, делая шаг вперёд, но земля вокруг него тоже зашевелилась — из-под песка начали подниматься первые, смутные очертания земляных фигур, еще не полностью сформированных, но уже готовых встать между ним и его целью.

Корни тем временем продолжали своё дело, стремительно оплетая Амелию, закрывая её от света, от воздуха, от всего мира снаружи. Древесина смыкалась над её головой, создавая плотный, глухой купол, внутри которого становилось темно и душно.

— Ленай! — донёсся из-под земли приглушённый крик. — Я справлюсь! Уходи, он тебя не... — голос оборвался — корни сжались, и на мгновение воцарилась тишина.

Но длилась она недолго.

Изнутри корневой клетки внезапно разлился яркий, ослепительный свет — настолько мощный, что даже Адриан, стоявший в стороне, невольно прищурился. В следующую секунду древесина вспыхнула по краям среза, и две тонкие, точные линии лазерного луча прорезали корни с хирургической точностью. Купол рухнул, разваливаясь на куски, и из его обломков выбралась Кавена — тяжело дыша, с горящими всё ещё глазами, но целая и полная решимости.

Она перевела взгляд на Уильяма — и застыла.

Вокруг него уже смыкалось кольцо: из песка и грязи, пропитанной водой, поднимались фигуры — корявые, неуклюжие, но неумолимо наступающие, сжимающие круг всё плотнее. Ленай отступал спиной к озеру, отбиваясь от первой уже подошедшей твари — кулаки мелькали в воздухе, но удары по земляному телу не приносили видимого результата. Кости ломило от отдачи, а монстры всё наступали.

Кавена уже приготовилась нанести следующий лазерный удар, сосредотачивая зрение на ближайшей к Ленаю фигуре, когда воздух перед ней вдруг дрогнул от резкого, мощного порыва — и Адриан, использовав секунду её заминки, направил в неё плотный, сбивающий с ног поток ветра.

— Нет! — выдохнула она, теряя равновесие, чувствуя, как под ногами исчезает опора, и в следующее мгновение прохладная вода озера сомкнулась над её головой, оставляя лишь бледный свет, пробивающийся сквозь толщу воды. Она погружалась всё глубже, прохладная глубина затягивала её вниз, и на долю секунды в ушах остался только собственный, неровный стук сердца и приглушённый гул боя, доносившийся с поверхности, куда она сейчас не могла вернуться так быстро, как ей хотелось бы.

Ленай отбивался из последних сил. Кулаки уже не слушались, плечи горели огнём от бесконечных ударов по каменным телам, а каждый новый монстр, встававший из песка, казался точной копией предыдущего — такой же корявый, такой же неумолимый.

Он размазал одного, вогнав кулак в его глиняное лицо так глубоко, что грязь брызнула во все стороны, — но едва он развернулся к следующему, как первый уже снова поднимался позади, затягивая выбитую часть обратно в общую массу, восстанавливаясь с пугающей, почти насмешливой лёгкостью.

— Да сколько вас можно?! — выдохнул он, отступая ещё на шаг, чувствуя, как подкашиваются ноги, а лёгкие горят от нехватки воздуха. — Они же бесконечные...

Сзади на него навалился очередной монстр, грубо сбивая с ног, и он кубарем покатился по мокрому песку, чувствуя, как грязь забивается под маску, в рот, в глаза. Он зажмурился, пытаясь вскочить — и в этот момент сверху, из ниоткуда, на него обрушилась тяжёлая, приземлистая тень.

Адриан приземлился прямо на него, припечатывая к земле всем весом своего тела. Его кулак, обернутый плотным каменным панцирем, на долю секунды замер в воздухе — а затем опустился с глухим, болезненным хрустом.

Удар пришёлся в скулу, и даже через маску Ленай почувствовал, как что-то хрустнуло внутри, как в глазах на мгновение потемнело от боли. Второй удар пришёлся в челюсть, отбрасывая голову в сторону, третий — в висок, и он уже почти потерял ориентацию в пространстве, чувствуя, как сознание начинает плыть, как реальность расплывается вокруг.

Адриан рывком сорвал с него маску, и она упала на песок рядом. В глазах злодея вспыхнуло что-то тёмное, почти безумное — уже занёсшийся для очередного удара кулак на секунду замер, готовясь обрушиться на открытое, беззащитное лицо Уильяма, снова, снова, снова, пока тот окончательно не перестанет дышать.

Уильям, чувствуя, как сознание ускользает вместе с каждой секундой, с каждой новой вспышкой боли, судорожно собрал остатки воли и потянулся к восприятию Адриана — не для того, чтобы перевернуть, а чтобы подменить. Заменить то, что тот видит перед собой, на что-то другое, на что-то, что заставит его хотя бы на мгновение остановиться.

Адриан занес кулак для ещё одного удара — и вдруг замер.

Рука дрогнула, застыла в воздухе, и его взгляд, секунду назад полный холодной, безжалостной ярости, вдруг широко распахнулся от изумления. Вместо избитого, окровавленного лица Уильяма он видел перед собой другое лицо — бледное, испуганное, знакомое до боли, до дрожи где-то глубоко внутри.

— Белла... — выдохнул он, и голос его сорвался на почти беззвучный шёпот. На его лице промелькнула такая растерянность, такое потрясение, что он на мгновение забыл, где находится, забыл, что сжимает в руке каменный кулак, забыл, зачем вообще поднял руку. — Белла... прости меня, пожалуйста... я не хотел... я не...

Его пальцы разжались, каменный панцирь рассыпался мелкой крошкой, и он, в ужасе от того, что едва не совершил, отшатнулся назад, не сводя глаз с лица, которое видел перед собой — лица, которое он увидел впервые за много лет,и которым, видимо,сильно дорожил.

Уильям, не теряя ни секунды, собрал последние силы, и со всей оставшейся яростью, всей болью, всем унижением, что копилось в нём долгие недели, всадил ногу в грудь Адриана так, что тот, не успев даже вскрикнуть, отлетел на несколько метров и с глухим стуком рухнул на песок, закатившись в воду у самого края озера.

Все грязевые монстры, потерявшие связь с хозяином, в тот же миг беззвучно осыпались обратно в песок, оставляя лишь мокрые, быстро впитывающиеся пятна на месте, где только что стояли.

Из воды, тяжело дыша и отплёвываясь, выходила Кавена. Она успела заметить лишь то, как Адриан отлетает в сторону, а грязевые фигуры вокруг растворяются в воздухе. Вода ручьями стекала с её костюма, волосы мокрыми прядями прилипли к лицу, но она уже переводила взгляд на Уильяма, силясь понять, что только что произошло.

— Ленай! Что... — начала она, но он перебил её жестом, указывая куда-то в сторону, где на песке, всё ещё не пришедший в себя, лежал Адриан.

— Там! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он прячется за той большой глыбой! Ты должна прорезать её!

Кавена, не задавая лишних вопросов, сосредоточилась, устремляя взгляд в указанном направлении. Через окутывающее её восприятие искажение Леная она действительно увидела крупный валун, неподвижно лежащий на берегу — и, не раздумывая ни секунды, направила всю накопившуюся энергию в глаза.

Яркий, ослепительный луч вырвался из её глаз, с лёгкостью рассекая воздух, проходя сквозь иллюзию, сквозь воздух, сквозь — и достигая своей цели, врезаясь в то, что она считала камнем.

Адриан, ещё не успевший прийти в себя, не успел даже вскрикнуть — луч прошёл чисто, оставляя за собой ровный, хирургически точный срез. Кавена, уже понявшая, что что-то не так, только успела заметить, как на песке перед ней расплывается тёмное пятно, всё больше расширяясь, — а Адриан, чьё лицо исказилось от нечеловеческой боли, закатил глаза и беззвучно повалился на бок.

Амелия застыла, чувствуя, как в груди что-то оборвалось, когда она осознала, что разрезала не камень, а живое тело. Глаза её расширились от ужаса, и она перевела взгляд на Леная,который уже успел надеть маску— у того было такое выражение лица, будто он и сам не до конца осознал, что только что произошло.

— Что... — выдохнула она, слова застревали в горле. — Ленай... что я...

Но тот не ответил. Он стоял неподвижно, переводя взгляд с Амелии на лежащего без сознания Адриана, и в глазах его, ещё секунду назад полных решимости, теперь плескалось что-то новое — то, что он сам не мог бы назвать.

То ли триумф. То ли осознание того, что обратной дороги больше нет.

Глава 25: Несправедливость

Амелия смотрела вниз. На песок. На тёмное, быстро расползающееся пятно. На то, что осталось от ноги Адриана Фишера.

Она смотрела и не верила. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Луч, вырвавшийся из её глаз, должен был пробить камень. Должен был разрушить преграду. Но не мог — не должен был — сделать ЭТО.

Адриан застыл на мгновение. Он смотрел в ту же точку, что и она. Туда, где его правая нога заканчивалась ровным, хирургически чистым срезом чуть выше колена. Он видел собственную конечность, лежащую в трёх метрах от него. Видел кровь — свою кровь, хлещущую из перерубленных артерий, заливающую песок, превращающую его в тёмно-красное месиво.

Он открыл рот. Из горла вырвался звук — нечеловеческий, низкий, почти звериный. Это был не крик. Это был вой. Вой существа, которое только что осознало, что его тело разрушено безвозвратно. Что оно больше никогда не будет целым.

— НЕЕЕЕЕТ! — заорал он, и голос сорвался на хрип, переходящий в кашель, в котором слышалась кровь. — НЕТ! НЕТ! НЕТ!

Он попытался приподняться. Пальцы вцепились в мокрый песок, разрывая его в агонии. Он дёрнулся вперёд, пытаясь дотянуться до отрубленной ноги, будто надеясь, что если он коснётся её, если он просто вернёт её на место — всё будет хорошо. Всё будет как раньше.

Но движения были беспомощными, неловкими. Без ноги он потерял равновесие. Он завалился на бок, ударившись плечом о песок, и закричал снова. На этот раз — от боли. Острой, режущей, невыносимой. Каждое движение заставляло кровь хлестать сильнее. Он чувствовал, как жизнь утекает из него, и ничего не мог с этим сделать.

— НЕТ... ПОЖАЛУЙСТА... НЕТ! — кричал он, и голос его ломался, переходя на всхлипы. — МОЯ НОГА... ЧТО ВЫ... ЗАЧЕМ...

Амелия стояла на месте. Она не могла пошевелиться. Она смотрела на его культю, из которой потоком хлестала кровь. Смотрела на его искажённое болью лицо. Смотрела на его руки, которые бессильно царапали песок, пытаясь найти опору. И чувствовала, как мир рушится у неё под ногами.

— Я... — прошептала она, и голос её был едва слышен. — Я не хотела... я целилась в камень...

Её вырвало. Она согнулась пополам, ощущая, как горло жжёт кислотой. Она тряслась. Всё её тело тряслось, будто в лихорадке. Она смотрела на свои руки, и они были такими же, как всегда — обычные, дрожащие, человеческие руки. Но она знала, что эти руки только что выпустили смерть. Она знала, что теперь на них — кровь. Не на коже. Внутри. Навсегда.

— НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — голос Адриана снова прорвался сквозь шум в ушах. Он пытался приподняться на локтях, но его тело не слушалось. — МНЕ БОЛЬНО! БОЖЕ, КАК ЖЕ МНЕ БОЛЬНО!

Он посмотрел на неё. Прямо в глаза. И в его взгляде было нечто, от чего у Амелии перехватило дыхание. Не ненависть. Не ярость. Мольба. Чистая, детская, беззащитная мольба о том, чтобы боль прекратилась. Чтобы кто-то помог. Чтобы это оказалось сном.

— ПОЧЕМУ? — крикнул он, и голос его сорвался. — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА? Я ЖЕ... Я ЖЕ НЕ ТРОГАЛ ТЕБЯ! Я ЩАДИЛ ТЕБЯ, ДВАЖДЫ! ДВАЖДЫ! А ТЫ...

Он не договорил. Очередная волна боли накрыла его, и он забился в конвульсиях, судорожно сжимая культю, пытаясь остановить кровь. Пальцы его были красными, мокрыми, скользкими. Он смотрел на свою руку, покрытую собственной кровью, и на его лице застыло выражение чистого, животного ужаса.

— Я НЕ МОГУ... Я УМИРАЮ... — прохрипел он, и дыхание его стало поверхностным, прерывистым. — ПОМОГИТЕ... ПОЖАЛУЙСТА...

Ленай стоял неподвижно. В первые мгновения он тоже был застигнут врасплох — крик Адриана был таким пронзительным, таким отчаянным, что даже его бросило в дрожь. Он видел кровь. Видел отрубленную ногу. Видел человека, который корчится на песке в собственной агонии, и на секунду ему стало... страшно. Снова. Как раньше.

Но прошло несколько секунд. Крик продолжался. Боль не утихала. И вместе с каждым новым воплем, вместе с каждой новой судорогой тела Адриана внутри Леная начало зарождаться что-то новое.

Он перестал бояться.

Он смотрел на человека, который терроризировал его неделями. Который заставлял его просыпаться по ночам в холодном поту. Который размазал его по земле на лесной поляне, даже не запыхавшись. Который заставил его, Уильяма, почувствовать себя ничтожеством, трусом, беспомощной жертвой.

И теперь этот человек лежал у его ног. Без ноги. Корчился от боли. Умолял о помощи.

Удовольствие было острым, как лезвие. Оно пронзило его с головы до ног, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего со страхом. Это была дрожь власти. Он смотрел на Адриана — на человека, который был для него воплощением кошмара, — и чувствовал, как его собственная душа наполняется чем-то тёмным, тяжёлым, почти материальным.

«Он больше не страшный», — подумал Ленай, и в голове его пронеслось ощущение, будто он впервые за долгое время может дышать полной грудью. — «Он просто... кусок мяса на песке. Я могу сделать с ним всё, что захочу. И он ничего не сможет мне сделать в ответ».

Адриан снова закричал. На этот раз — когда попытался перевернуться на спину и случайно коснулся культёй песка. Боль была настолько острой, что он потерял сознание на несколько секунд — его тело обмякло, голова упала набок, и на мгновение воцарилась тишина.

Но он пришёл в себя почти сразу. Судорожно вдохнул, открыл глаза, и в них снова была только боль.

Ленай шагнул вперёд. Он чувствовал себя так, будто парит над землёй. Каждое движение давалось с невероятной лёгкостью. Он был сильным. Он был властным. Он больше не был тем мальчиком, который прятался в своей комнате и дрожал от страха при каждом шорохе.

— Ленай! — голос Амелии прорвался сквозь пелену его триумфа. — Ленай, мы должны... мы должны ему помочь!

Он обернулся к ней. Она стояла, шатаясь, с бледным, искажённым ужасом лицом. Глаза её были красными от слёз, которые она даже не замечала. Она смотрела на него так, будто видела впервые в жизни.

— Помочь ему? — переспросил он, и в голосе его прозвучала ледяная усмешка. — Ты серьёзно?

— Он умирает! — выкрикнула она, и голос её сорвался на истерику. — Ты видишь? Он истекает кровью! Мы должны остановить кровь! Вызвать врачей! Что-то сделать!

Ленай посмотрел на Адриана. Тот лежал неподвижно, глядя в небо пустыми глазами. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым, поверхностным. Кровь всё ещё сочилась из культи, но уже медленнее — организм отчаянно пытался остановить потерю.

— Он заслужил это, — сказал Ленай, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Ты сама это знаешь. Посмотри на него, Кавена. Этот человек терроризировал город неделями. Он едва не убил нас всех. Он уничтожал всё, к чему прикасался. А теперь он здесь. У наших ног. Он больше никогда не сможет причинить никому вреда.

— Но не так же! — закричала Амелия. — Не так! Я не хотела... это не должно было... — она снова посмотрела на свои руки, и её вырвало. Она упала на колени, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Ленай подошёл к ней и положил руку на плечо. В его жесте не было утешения. Только утверждение.

— Ты сделала это, — сказал он, и голос его был ровным, почти безразличным. — Ты победила его. Ты — герой, Кавена. Ты сделала то, что должна была.

Она подняла на него глаза, полные слёз и ужаса.

— Герой? — переспросила она, и в голосе её зазвенела истерика. — Я отрубила ему ногу! Я смотрела, как он кричит от боли! Я... я чудовище...

— Нет, — Ленай покачал головой. — Ты не чудовище. Ты — та, кто остановила монстра. И если тебе нужен повод не ненавидеть себя — вспомни, что он хотел сделать с нами. С тобой. Он не остановился бы. Никогда. Ты просто... отняла у него возможность причинять боль.

Адриан застонал. Тихо, почти беззвучно. Он лежал на боку, глядя на них пустыми глазами. В них не было ненависти. Только пустота. Глубокая, бездонная пустота человека, который потерял всё.

— Зачем?.. — прошептал он, и голос его был едва слышен. — Зачем вы это сделали?..

Ленай посмотрел на него. Впервые за долгое время он чувствовал себя так, будто стоит на твёрдой земле. Он больше не боялся. Он больше не был жертвой.

— Мы просто закончили то, что начали, — сказал он и направился к Адриану. Артефакт. Ему нужен был артефакт. Это был главный приз. Это то, за чем они пришли.

Адриан смотрел на приближающегося Леная. В его глазах мелькнула искра — отчаянная, почти безумная искра человека, который отказывается сдаваться.

— Нет, — прохрипел он, и голос его стал твёрже. — Я не отдам... не тебе...

Он упёрся ладонями в мокрый песок, пытаясь приподняться. Тело не слушалось — каждое движение отзывалось дикой, пульсирующей болью. Но он заставил себя. Он приподнялся на локтях и посмотрел на свою культю, откуда всё ещё сочилась кровь. Глаза его наполнились тоской, почти сразу сменившейся яростью.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Земля под ним ответила — она всегда отвечала. Грязь, песок, мелкие камешки начали двигаться, стекаясь к его культе, облепляя её, формируя новую конечность.

Амелия замерла, глядя на это с ужасом. Грязевой сгусток медленно приобретал форму ноги. Это было неестественно, почти макабрически — как будто тело пыталось восполнить потерю, создавая из грязи то, что уже не могло вырасти снова.

— Он делает новую ногу! — крикнула она, вскакивая на ноги. — Ленай, не дай ему!

Но было уже поздно.

Грязевая нога сформировалась. Она была корявой, неуклюжей, явно не обладала прежней подвижностью, но она держалась. Адриан, пошатываясь, поднялся на ноги. Стоять было больно, неловко — грязь плохо слушалась, нога подкашивалась, — но он стоял.

Он поднял на них глаза. В них горел мрачный, почти безумный огонь.

— Вы думали, что победили? — прохрипел он, и голос его звучал как скрежет металла. — Вы отняли у меня часть тела. Но я всё ещё жив. И я всё ещё сильнее вас.

Он рванул вперёд.

Ленай, несмотря на шок, среагировал мгновенно. Он отскочил в сторону, уходя от первого удара, и тут же перешёл в контратаку. Кулак со свистом рассек воздух, но Адриан, несмотря на неуклюжую грязевую ногу, удивительно ловко ушёл в сторону. Его движения были резкими, рваными — он явно балансировал на грани, но в его глазах горела такая ярость, что она компенсировала физическую слабость.

— Ты! — прорычал Адриан, нанося удар с такой силой, что Ленай едва успел поставить блок. — Ты, жалкий трус! Ты прятался за спинами других всё это время, а теперь решил, что стал героем?

— Я больше не трус! — выкрикнул Ленай, отскакивая назад и растирая ноющую руку. — Я тот, кто заставил тебя кричать!

— Посмотрим, как долго ты продержишься!

Адриан снова бросился вперёд. Его грязевая нога подкашивалась, но он использовал это — двигался неожиданно, непредсказуемо, превращая свою слабость в оружие. Он бил кулаками, локтями, коленями — грубо, жестоко, почти по-звериному. Ленай едва успевал уклоняться. Ему не хватало опыта, не хватало силы, не хватало жестокости, чтобы противостоять этому бешеному напору.

Он попытался использовать свою силу — наложить искажение на восприятие Адриана, чтобы тот потерял ориентацию. Но Фишер будто чувствовал это. Он резко мотнул головой и просто прорвал ментальную атаку, пересилив её яростью.

— Нет! — прорычал Адриан, нанося сокрушительный удар ногой в корпус Леная.

Грязевая нога ударила с чудовищной силой, отбрасывая Уильяма назад. Он врезался в ствол дерева — хрустнули рёбра, дыхание перехватило, и он кувырком покатился по земле. Боль пронзила всё тело, но он заставил себя встать. Он не мог проиграть. Не сейчас.

— Амелия! — крикнул он, чувствуя, как в груди что-то хрустнуло при каждом вдохе. — Используй свой луч!

Кавена, которая всё ещё стояла в оцепенении, вздрогнула от его голоса. Она смотрела на эту дикую, жестокую драку — на то, как Адриан, истекая кровью и едва стоя на ногах, продолжал сражаться с невероятной, почти животной яростью. Внутри неё всё кричало. Она не хотела больше никого убивать. Она не хотела видеть кровь. Она хотела просто... убежать. Забыть. Чтобы всего этого никогда не было.

Но Ленай был в опасности.

Она сосредоточилась, чувствуя, как в глазах начинает нарастать знакомое жжение. Свет в зрачках загорелся ярким, ослепительным огнём. Она направила взгляд на Адриана, готовая выпустить новый смертоносный луч.

Но Фишер оказался быстрее.

Он чувствовал её взгляд кожей. Он знал, что сейчас произойдёт. И в самый последний момент, когда лазер уже начал вырываться из её глаз, он вскинул руку. Воздух перед ним сгустился, закрутился вихрем, создавая плотную, непроницаемую стену. В ту же секунду земля под ногами Кавены вздыбилась — мощный земляной щит взметнулся перед ним, мгновенно формируясь из песка и грязи.

Лазер ударил в щит. Вспышка была ослепительной, звук — оглушительным. Песок и грязь раскалились добела, брызнули во все стороны, но щит выдержал. Он не пробил. Он треснул, покрылся паутиной, начал осыпаться — но выдержал.

Адриан пошатнулся, грязевая нога начала расползаться, теряя форму. Он вложил в этот щит почти всё, что у него осталось. Но он держался.

Ленай использовал эту секунду. Он рванул вперёд, обходя щит сбоку, и со всей силы врезал кулаком в челюсть Адриана. Тот отлетел в сторону, кувыркаясь по песку, и замер, тяжело дыша.

— Отдай артефакт! — выкрикнул Ленай, нависая над ним. — Сейчас же!

Адриан лежал на спине, глядя на него пустыми глазами. Грязевая нога полностью развалилась, оставив лишь обрубок культи, из которого снова начала сочиться кровь. Его дыхание было поверхностным, хриплым. Он был на грани.

Но он всё ещё держал артефакт в руке. Стиснутый с такой силой, что пальцы побелели.

— Не... дождёшься... — прохрипел он и, собрав последние силы, снова превратился в ветер.

Вихрь рванул вверх, но не в сторону леса — а прямо на Леная. Это было отчаянно, безумно, почти самоубийственно. Ветер ударил в грудь Уильяма с такой силой, что тот отлетел на несколько метров, впечатавшись спиной в дерево. Кости хрустнули, сознание на мгновение померкло.

Когда он открыл глаза, Адриан снова материализовался над ним. Его лицо было искажено болью и яростью. В руке он сжимал каменный кулак, занесённый для смертельного удара.

— Ты... — прохрипел Адриан, и в голосе его слышалась смертельная усталость. — Ты отнял у меня ногу. Ты думал, что сможешь просто взять мой артефакт, как будто я — ничто? Ты ошибся.

Каменный кулак занёсся над головой Уильяма. Адриан занес его для финального, сокрушительного удара. В его глазах горела такая ярость, такая ненависть, что Ленай на мгновение почувствовал, как старый страх возвращается.

— НЕТ!

Крик Амелии пронзил воздух. Она снова активировала свой лазер, но на этот раз не целилась — она просто выпустила всю свою боль, отчаяние и ужас в один сплошной поток света. Это было не точное попадание, а дикий, неконтролируемый всплеск силы, рождённый чистым отчаянием.

Адриан успел поставить защиту.

Воздух перед ним сгустился, образуя плотную стену, но она была слабее, чем в прошлый раз. Лазер ударил в неё, и защита начала трещать, покрываясь паутиной трещин. Адриан вложил в неё последние крохи сил, отступая, пятясь назад, чувствуя, как его собственное тело начинает подводить его.

Щит не выдержал.

Он рассыпался, и остаток лазерного луча скользнул по плечу Адриана, оставляя глубокий ожог. Адриан вскрикнул и рухнул на колени, прижимая раненую руку к груди. Артефакт выпал из его пальцев и покатился по песку, остановившись у ног Леная.

Уильям, всё ещё лежащий у дерева, смотрел на артефакт. Он был так близко. Всего в паре метров.

— Сейчас... — прохрипел он, пытаясь подняться. — Сейчас я...

Он поднялся на ноги, пошатываясь, и сделал шаг к артефакту. Он поднял его с песка, разглядывая в тусклом свете. Тёплый, пульсирующий, живой. Он чувствовал его силу, которая разливалась по пальцам, обещая невероятную мощь.

— Это... это конец, — сказал он, переводя взгляд на бездыханное тело Адриана. — Он больше не сможет причинить нам вред.

Кавена стояла в стороне, глядя на это с пустым, потерянным взглядом. Она смотрела на Леная, который сжимал в руке артефакт — трофей, который они так долго искали. Она смотрела на тело Адриана, которое больше не подавало признаков жизни. Она смотрела на свои руки, всё ещё дрожащие от пережитого ужаса.

— Мы... мы выиграли? — спросила она тихо, почти беззвучно.

Ленай повернулся к ней. В его глазах горел странный огонь — смесь торжества, облегчения и чего-то ещё. Того, что он сам не мог назвать.

— Мы выиграли, — сказал он, и в его голосе звучала уверенность, которой не было раньше. — Мы сделали это.

Он подошёл к ней и положил руку на плечо.

— Ты сделала это, Кавена. Ты победила его. Ты — герой.

Но Амелия смотрела на него, и внутри неё что-то надломилось. Она видела артефакт в его руках. Видела удовлетворение в его глазах. И понимала, что они только что переступили черту.

Они не просто победили. Они изменились.

Адриан лежал неподвижно. Кровь из культи больше не хлестала — она просто сочилась, медленно, будто организм сдавался. Его дыхание было почти незаметным. Он потерял слишком много. Слишком много.

Но на его лице застыло выражение, которое Амелия не могла забыть. Не боль. Не ярость. Глубокое, всепоглощающее разочарование. Человек, который хотел изменить мир, лежал на мокром песке, истекая кровью, и понимал, что всё было зря.

Она подняла глаза к небу. Звёзды тускло мерцали сквозь кроны деревьев. Ничего не изменилось. Мир был таким же, как и час назад. Только она сама стала другой.

И она не знала, сможет ли когда-нибудь стать прежней.

Артефакт дрогнул в руке Леная.

Уильям смотрел на него, чувствуя, как тёплая, пульсирующая энергия разливается по пальцам. Он сжимал его крепко, почти до боли, ощущая вкус победы. Это было то, за чем они пришли. Это был конец. Фишер повержен, артефакт у него в руках, и ничто не может...

Артефакт дёрнулся.

Ленай моргнул. Ему показалось? Он сжал пальцы сильнее, но предмет в его ладони начал вибрировать. Сначала едва заметно, почти незаметно. Затем сильнее. Настойчивее. Будто внутри него проснулась жизнь.

— Что за... — начал было Ленай, но не успел договорить.

Артефакт выскользнул из его пальцев, как живой. Он словно вырвался из захвата, описывая в воздухе короткую дугу, и стремительно полетел к неподвижному телу Адриана. Ленай попытался схватить его, но было поздно — артефакт коснулся руки Фишера и замер.

И в тот же миг мир остановился.

Не просто замер — он застыл. Каждая песчинка, повисшая в воздухе, каждый лист, застывший в полёте, каждый звук — всё исчезло. Тишина была абсолютной, тягучей, как расплавленное стекло. Ленай застыл в неестественной позе, с вытянутой рукой и открытым ртом. Амелия замерла на месте, её глаза, полные слёз, остановились в одном мгновении. Даже ветер затих, будто сама природа затаила дыхание.

И в этой мёртвой тишине голос Духа Стихий прозвучал в сознании Адриана.

«Адриан».

Фишер лежал на песке, не в силах пошевелиться. Время для него тоже остановилось — он не мог двигаться, не мог дышать, не мог даже моргнуть. Но он слышал. Чувствовал. Голос Духа был повсюду — в его голове, в его крови, в каждой клетке его тела.

«Я знаю, ты слышишь меня, — продолжил Дух, и в его голосе не было прежней отстранённости. Наоборот, он звучал... тепло. Почти по-человечески. — Я знаю, что ты на грани. Ты потерял слишком много. Но я хочу, чтобы ты знал кое-что».

Адриан попытался ответить, но не мог. Он был заключён в собственном теле, как в тюрьме. Единственное, что он мог — слушать.

«Всё это время я был с тобой. Я видел твои мысли. Твои страхи. Твою боль. Но я не понимал её. Для меня, духа, человеческие эмоции всегда были чем-то чуждым — хаотичным, иррациональным, непредсказуемым. Я наблюдал за вами тысячи лет и никогда не понимал, что движет вами, что заставляет вас страдать, радоваться, ненавидеть, любить. Для меня вы всегда были просто сосудами. Контейнерами для силы, которую я мог дать».

Голос Духа замолк на мгновение, будто он собирался с мыслями — странно, почти нелепо для бестелесной сущности.

«Но всё изменилось сегодня. Когда ты произнёс имя Беллы. Когда я увидел то, что всплыло в твоём сознании в тот момент. Я не просто увидел — я почувствовал. Я почувствовал твою боль, Адриан. Я понял, что двигало тобой все эти годы. И впервые за тысячелетия существования я начал понимать вашу, человеческую, мораль».

Адриан не мог двигаться, но внутри него что-то дрогнуло. Где-то в глубине его разума, там, где он спрятал всю свою боль, чтобы не сойти с ума, начала открываться дверь. Дверь, которую он запер много лет назад. В день, когда Белла не вернулась домой.

«Я углубился в твоё сознание. Я узнал всё. Я видел тот вечер. Твою ссору. То, как ты убежал, обидевшись на неё за глупую шутку. Как ты ждал её утром, а она так и не пришла. Я видел, как ты узнал о её смерти. Как ты стоял на похоронах и смотрел на её гроб, понимая, что последние слова, которые ты ей сказал, были сказаны в гневе».

Дух замолчал, и в его молчании было что-то... человеческое. Будто он сам переживал эту боль вместе с Адрианом.

«Я видел тех двух подозреваемых. Я видел, как их оправдали. Как их родители заплатили огромные деньги, чтобы замять это дело. Как они вышли на свободу, насмехаясь над твоей сестрой. Над тобой. Над всей этой несправедливостью. Я видел, как эти воспоминания жгли тебя изнутри все эти годы, превращая в того, кем ты стал».

Адриан чувствовал, как по его щеке скатывается слеза. Она была единственной вещью, которая двигалась в этом застывшем мире.

«За это время я сильно к тебе привязался, Адриан, — сказал Дух, и в его голосе послышалась искренняя теплота. — Я не могу просто так с тобой расстаться. Ты стал для меня кем-то большим, чем просто сосуд. Ты стал... партнёром. Союзником. И теперь я понимаю, что моя роль не просто давать тебе силу. Моя роль — быть с тобой. По-настоящему».

Тишина длилась ещё мгновение. А затем голос Духа зазвучал твёрже, увереннее — в нём слышалась решимость, которая никогда не звучала раньше.

«Я готов нарушить правила, Адриан. Тысячи лет духи были лишь инструментами. Мы давали силу, но никогда не вмешивались. Никогда не сражались на стороне своих носителей. Мы были пассивными наблюдателями, даже когда наши хозяева гибли. Но я больше не хочу быть просто наблюдателем. Я хочу сражаться рядом с тобой. Я хочу помочь тебе добиться твоей цели. Я хочу... я хочу, чтобы справедливость восторжествовала».

Адриан чувствовал, как внутри него что-то меняется. Связь с Духом, которая раньше была просто каналом для силы, вдруг стала глубже. Намного глубже. Он чувствовал мысли Духа, его эмоции, его желания. Они становились единым целым — не просто носитель и источник, а настоящие союзники.

«И чтобы ты понял, почему я так решил, — продолжил Дух, и в его голосе послышалась печаль, — позволь мне показать тебе то, что ты сам спрятал так глубоко, что забыл. Твоё самое важное воспоминание. То, с чего всё началось».

Мир вокруг Адриана начал растворяться. Песок, вода, деревья — всё исчезало, заменяясь чем-то другим. Тёплым. Знакомым. Будто он перенёсся в другое время, в другое место, в другую жизнь.

---

— Фишер, ты трусишка! — смеялась Белла, прыгая вокруг него. — Самый высокий аттракцион в парке, и ты боишься на него даже посмотреть!

Адриан чувствовал, как его щёки заливаются краской. Ему было четырнадцать. Четырнадцать, и он стоял посреди парка аттракционов, глядя на огромное колесо обозрения, которое возвышалось над всем городом. Вокруг было шумно, весело, пахло сладкой ватой и попкорном. В воздухе звенела музыка, смеялись дети, вдалеке кто-то выиграл огромного плюшевого медведя. Парк был полон жизни.

А напротив него стояла его старшая сестра — Белла. Ей было двадцать два. Высокая, стройная, с тёплыми карими глазами и улыбкой, которая могла растопить лёд. Она была его кумиром. Его защитницей. Его самым близким человеком в мире.

И сейчас она дразнила его.

— Я не боюсь! — возразил он, скрестив руки на груди. — Я просто не хочу тратить время на эту дурацкую карусель.

— Это не карусель! — расхохоталась Белла, указывая на гигантское колесо. — Это — колесо обозрения! Видишь, какие кабинки? Там такие окна, что видно весь город! Всю нашу улицу, и школу, и даже ту пиццерию, куда мы ходили в прошлом месяце!

— Надоело, — буркнул Фишер, отворачиваясь. — Пойдём лучше в тир. Я хочу выиграть тебе того медведя.

— Ах, какой заботливый братец! — Белла снова рассмеялась и, подойдя к нему сзади, обняла его за плечи. Она была выше, и её подбородок легко ложился на его макушку. — Но я хочу на колесо! Мы поднимемся наверх, и ты увидишь, как прекрасен наш город. Я обещаю, тебе понравится.

— Нет! — вырвалось у него резче, чем он хотел. — Я сказал нет! Эти дурацкие качели... они же такие высокие! А если они сломаются? А если мы упадём?

— Фишер... — Белла вздохнула, отпуская его. — С ними ничего не случится. Ты же знаешь, это безопасно. Просто попробуй. Если тебе не понравится, мы сразу спустимся. Обещаю.

— Я не маленький! — вспыхнул он, чувствуя, как злость поднимается внутри. — Хватит со мной нянчиться! Я не боюсь высоты, я просто... я просто не хочу! Иди сама, если тебе так надо!

— Фишер... — Белла попыталась положить руку ему на плечо, но он стряхнул её.

— Оставь меня в покое! — крикнул он, чувствуя, как обида и стыд смешиваются в его груди. — Ты всегда так делаешь! Всегда думаешь, что знаешь, что мне надо! А я не хочу! Я хочу домой!

Он развернулся и побежал. Прочь от колеса, прочь от её смеха, прочь от её улыбки, которая вдруг стала такой раздражающей. Он бежал через парк, расталкивая прохожих, чувствуя, как слёзы обиды застилают глаза. Он не обернулся. Он не увидел, как улыбка сошла с её лица. Как она растерянно посмотрела ему вслед. Как сделала шаг за ним, но остановилась, решив, что ему нужно время остыть.

Он не обернулся, когда выбежал из парка и побежал домой по тёмным, пустынным улицам.

Он не обернулся, когда захлопнул входную дверь и поднялся в свою комнату, швырнув рюкзак в угол.

Он не обернулся, когда лёг на кровать и уставился в потолок, чувствуя, как обида медленно уходит, уступая место сожалению.

Он думал: «Завтра я извинюсь. Завтра я скажу ей, что люблю её. Завтра мы пойдём на это дурацкое колесо вместе».

Но завтра не наступило.

Утром он проснулся от того, что внизу кто-то плакал. Он спустился в гостиную и увидел своих родителей, сидящих на диване. Мать рыдала, отец держал её за руку, но его лицо было белым, как бумага. На столе лежала записка от полиции.

Они нашли её тело в переулке неподалёку от парка.

Убита. Изнасилована. Оставлена умирать в одиночестве.

Двое подозреваемых. Молодые, богатые, из влиятельных семей. Их арестовали, но быстро отпустили. Родители заплатили. Дело закрыли. Никто не понёс наказания. Никто не извинился. Никто даже не сказал, что ей было больно.

Адриан стоял на похоронах и смотрел на гроб, в котором лежала его сестра — та самая, которая смеялась над его страхами. Та самая, которая обнимала его сзади и успокаивала. Та самая, с которой он поссорился в последний раз в своей жизни.

И в тот момент внутри него что-то умерло. Что-то сломалось. Что-то превратилось в тёмную, ледяную пустоту.

Он больше никогда никому не позволял подходить к себе близко.

---

Воспоминание исчезло так же внезапно, как и появилось.

Адриан снова лежал на мокром песке, чувствуя боль в культе, холод в теле и слезы на лице. Он не плакал много лет. Он думал, что забыл, как это делается. Но сейчас он плакал — тихо, беззвучно, чувствуя, как годы боли и ненависти выливаются наружу.

«Теперь я понимаю, — сказал Дух, и в его голосе звучала глубокая, почти человеческая печаль. — Я понимаю, почему ты так ненавидишь этот мир. Почему ты хотел изменить его. Ты видел несправедливость своими глазами. Ты потерял того, кто был тебе дороже всего, из-за денег и власти. Ты видел, как убийцы твоей сестры улыбались, выходя из зала суда. Ты видел, как никто не наказал их. И ты поклялся, что такого больше не повторится никогда».

Адриан чувствовал, как руки Духа — невидимые, но ощутимые — мягко касаются его сознания. Будто кто-то обнимает его изнутри.

«Я не могу вернуть её тебе, Адриан, — сказал Дух. — Но я могу помочь тебе сделать так, чтобы никто больше не страдал от такой несправедливости. Я буду с тобой. Я буду сражаться за тебя. Я буду твоим союзником до самого конца. Нарушу все правила, которые существовали тысячи лет. Потому что теперь я знаю: иногда правила нужно нарушать, чтобы восстановить справедливость».

Адриан открыл глаза. Мир всё ещё был застывшим. Но внутри него что-то изменилось. Он больше не был один. У него был союзник. Настоящий.

«Вставай, — сказал Дух, и в его голосе зазвучала сталь. — Они думают, что победили. Они думают, что ты сломлен. Покажи им, что они ошибаются. Покажи им, что такое — настоящая сила».

Адриан почувствовал, как новая волна энергии разливается по его телу. Не той, что была раньше — холодной, колючей, отстранённой. А тёплой, живой, почти человеческой. Будто он наконец обрёл то, что искал все эти годы. Друга.

«Вставай, — повторил Дух. — Время пошло».

Мир дрогнул. Песчинки, застывшие в воздухе, начали падать. Листья снова зашелестели. Ленай моргнул, открывая рот, чтобы закричать.

Адриан поднялся на ноги. Грязевая нога, которая только что развалилась, снова сформировалась — быстрее, увереннее, крепче. Он стоял прямо, глядя на Леная глазами, в которых больше не было усталости. Только холодная, ледяная решимость.

И рядом с ним, невидимый для остальных, стоял Дух Стихий. Впервые за тысячи лет он был не просто источником силы. Он был союзником.

И он был готов сражаться.

Глава 26:Защита

— Ты... — выдавил Ленай, пятясь назад. — Как ты...

— Я больше не один, — тихо произнёс Адриан, и в его голосе звучала сталь. — Ты отнял у меня ногу. Ты думал, что сможешь просто взять мой артефакт, как будто я ничто. Ты ошибся.

Он не стал ждать ответа.

Адриан взмахнул рукой, и воздух вокруг него сжался, превращаясь в плотную, невидимую стену. А затем эта стена обрушилась на Леная с силой урагана.

Уильям не успел даже моргнуть. Воздушный удар врезался в его грудь с такой мощью, что его оторвало от земли и швырнуло назад. Он пролетел несколько метров, врезаясь спиной в стволы деревьев, ломая их как спички. Кости хрустнули, дыхание перехватило, и он кувырком покатился по земле, оставляя за собой глубокую борозду в мокрой траве.

Боль пронзила всё тело, но он заставил себя встать. Он не мог проиграть. Не сейчас. Не этому человеку.

— Ленай! — крикнула Амелия, уже бросаясь вперёд.

Но Адриан не дал ей приблизиться. Он даже не посмотрел в её сторону. Просто взмахнул рукой, и вокруг неё начал закручиваться воздух. Сначала медленно, почти незаметно. Затем быстрее. Яростнее. Торнадо схватило её, поднимая в воздух, закручивая в бешеном водовороте. Она кружилась, теряя ориентацию, не в силах выбраться, не в силах даже понять, где верх, где низ. Голова шла кругом, а воздух, сжимающийся вокруг, не давал дышать.

«Она задержана, — раздался голос Духа в голове Адриана. Спокойный, уверенный, почти довольный. — Теперь ты можешь разобраться с ним. С тем, кто отнял у тебя ногу».

Адриан перевёл взгляд на Леная. Тот поднимался, пошатываясь, сжимая кулаки. В его глазах горела ярость, но в них уже не было страха. Только злость. И что-то ещё. Что-то тёмное, что Адриан узнавал слишком хорошо.

— Ты... — прохрипел Уильям, сплёвывая кровь. — Ты думаешь, что победил?

— Я знаю, что победил, — холодно ответил Адриан.

Он рванул вперёд, сокращая расстояние в одно мгновение. Его кулак, обернутый каменным панцирем, обрушился на Леная, и тот едва успел поставить блок. Удар был настолько мощным, что Уильям отлетел назад, кувыркнувшись по земле.

Адриан не давал ему опомниться. Он снова бросился вперёд, нанося удар за ударом. Ленай отбивался, как мог, но силы были неравны. Он чувствовал, как его собственная энергия тает с каждой секундой, как Кен внутри него задыхается от перегрузки.

Ленай упал на спину, и Адриан навис над ним, занося кулак для очередного удара. Уильям, лежа на земле, вытянул руку, пытаясь войти в сознание Адриана, перевернуть его восприятие, заставить его увидеть что-то другое.

Но он не успел.

Из-под земли вырвались корни — толстые, узловатые, цепкие. Они схватили его руку, сжимая, опуская вниз, прижимая к земле. Ленай закричал от боли, пытаясь вырваться, но корни только сжимались сильнее.

— Ты думал, что сможешь обмануть меня дважды? — Адриан наклонился над ним, и в его глазах не было ни капли жалости. — Ты отнял у меня ногу. Ты заплатишь за это.

Он поднял Леная за горло, отрывая от земли. Корни разжались, выпуская его, и Адриан занёс кулак, готовясь отправить его в полёт на десятки метров.

— Прощай, — сказал он и ударил.

Но кулак прошёл сквозь тело Леная.

Адриан замер, чувствуя, как его рука проваливается в пустоту. Тело Уильяма растворилось в воздухе, оставляя лишь лёгкую рябь искажения.

— Что... — начал было Адриан, но не успел закончить.

Удар сбоку обрушился на него с такой силой, что он отлетел на несколько метров. Адриан кувырком покатился по траве, чувствуя, как земля врезается в спину, и поднялся на ноги, ошеломлённый.

Ленай стоял в метре от того места, где только что лежал. Он тяжело дышал, сжимая кулаки, и на его лице играла злая, торжествующая ухмылка.

— Ты действительно думал, что я такой дурак? — выплюнул он. — Я обманул твоё восприятие. Ты видел меня там, где меня не было. А я всё это время стоял здесь. Ждал момента.

Адриан выпрямился, потирая ушибленное плечо. В его глазах вспыхнула ярость.

— Хитро, — процедил он сквозь зубы. — Но этого недостаточно.

Ленай уже заносил кулак для новой атаки, но в ту же секунду земля перед Адрианом вздыбилась. Из неё вырвался земляной щит — плотный, массивный, сформированный мгновенно. Кулак Уильяма врезался в него с глухим стуком, и кости его руки отозвались тупой болью.

— Что за... — выдохнул он, отступая.

Дух Стихий стоял рядом с Адрианом, и на его невидимом лице играла довольная улыбка.

«Я защищаю тебя, — сказал он Адриану. — Я сказал, что буду сражаться рядом с тобой. Я сдержу слово».

Адриан усмехнулся. Он поднёс руку ко рту и дунул.

Пламя вырвалось из его губ, превращаясь в огненный шар, который ударил прямо в грудь Леная. Тот вскрикнул, отлетая назад, чувствуя, как одежда загорается, как кожа начинает гореть.

— Нет! — закричал он, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя.

Но огонь не утихал. Он пожирал его, обжигал, заставлял кричать от боли.

В отчаянии Уильям сделал единственное, что мог. Он стал невидимым.

Адриан замер, чувствуя, как Ленай исчезает из его восприятия. Он не видел его, не слышал, не чувствовал. Только слышал плеск воды.

Ленай прыгнул в озеро. Вода с шипением погасила пламя, и он вынырнул, тяжело дыша, чувствуя, как обожжённая кожа пульсирует болью. Он был невидим, и это давало ему преимущество. Он вылез из воды, мокрый, тихий, и двинулся к Адриану.

Он занёс кулак для удара.

Но Дух среагировал быстрее. Из-под земли вырвался новый щит, и кулак Леная снова упёрся в твёрдую грязь.

— Чёрт... — выдохнул он, отступая.

Адриан усмехнулся, глядя в пустоту, где, как он знал, стоял Ленай.

— Ты думал, что невидимость тебя спасёт? — спросил он. — Дух видит тебя. Он чувствует твою энергию, твоё присутствие. Ты не можешь скрыться от него.

Ленай стиснул зубы. Он попытался создать новую иллюзию, но в его голове раздался слабый, уставший голос Кена.

«Я... я не могу, — прошептал Дух. — Я выдохся. У меня больше нет сил».

— Нет... — прошептал Ленай в ответ, чувствуя, как паника накрывает его.

Он стал видимым. Адриан увидел его — мокрого, обожжённого, стоящего на ослабевших ногах.

— Конец, — сказал Адриан.

Он бросился вперёд, нанося удар за ударом. Ленай отбивался из последних сил, но его тело больше не слушалось. Каждый блок давался с трудом, каждый удар отбрасывал его назад.

Адриан был в своей стихии. Земля под ним, воздух вокруг него, огонь в его кулаках — всё подчинялось ему. Его Дух не выдыхался. Он только набирал силу.

Корни снова вырвались из земли, обвивая ноги Леная, оплетая его, прижимая к земле. Уильям упал, чувствуя, как корни сжимаются вокруг его тела, лишая его возможности двигаться.

Адриан наклонился над ним, его рука уже тянулась к карману Леная, где лежал его артефакт.

— Теперь это моё, — сказал он.

Но в ту же секунду воздух вокруг него исказился.

Пространственный разрыв раскрылся прямо перед ним, и из него вылетел Рюм. Его кулак, уплотнённый силой пространства, врезался в челюсть Адриана с такой силой, что тот отлетел на несколько метров, пробивая собой деревья и кустарники.

Кесслер приземлился на ноги, тяжело дыша, его глаза горели яростью.

— Я не опоздал? — спросил он, глядя на Леная.

— В самый раз, — выдохнул тот, всё ещё прикованный к земле корнями.

Адриан поднялся на ноги, потирая челюсть. На его лице застыла злая, торжествующая ухмылка.

— Рюм, — произнёс он, пробуя имя на вкус. — Я слышал о тебе. Ходят слухи, что ты самый быстрый из них.

— И самый красивый, — усмехнулся Кесслер, принимая боевую стойку. — Но я не для того здесь, чтобы ты меня рассматривал.

Адриан усмехнулся шире, и в его глазах загорелся опасный огонь.

— Что ж, — сказал он, поднимая руку. — Давай посмотрим, насколько ты быстр.

Адриан отлетел на несколько метров, пробивая собой кустарник, но почти мгновенно вскочил на ноги. Он потирал челюсть, на его лице застыла злая, торжествующая ухмылка. Казалось, удар Рюма не причинил ему особого вреда — только раззадорил.

— Хороший удар, — сказал Адриан, сплёвывая кровь. — Но этого недостаточно.

— Я только начал, — усмехнулся Кесслер, принимая боевую стойку.

Он исчез.

Вспышка телепортации — и Рюм уже был справа от Адриана, занося кулак для удара. Но в тот же миг из земли вырвался земляной щит, и кулак Кесслера врезался в твёрдую грязь с глухим стуком.

— Чёрт! — выдохнул он, отскакивая.

Новая вспышка — и он уже слева. Удар в корпус. Снова щит. Ещё одна телепортация — сверху, ногой в голову. Земляной щит сформировался мгновенно, блокируя удар.

Рюм телепортировался снова. И снова. И снова. Он появлялся в разных точках — то справа, то слева, то сверху, то снизу, — нанося удар за ударом с невероятной скоростью. Но каждый раз Дух Стихий успевал создать защиту. Щиты формировались быстрее, чем Кесслер успевал атаковать. С каждым разом Дух действовал всё быстрее, всё точнее, будто предугадывая каждое движение Рюма.

«Он слишком быстр, — подумал Кесслер, отскакивая назад, чтобы перевести дыхание. — Но я должен его достать. Нельзя дать ему опомниться».

Адриан стоял посреди поляны, окружённый щитами, и на его лице играла довольная улыбка. Он не двигался с места. Ему даже не нужно было атаковать. Дух делал всё за него.

— Ты быстр, Рюм, — сказал Адриан, скрестив руки на груди. — Но твоя скорость бесполезна, если ты не можешь пробить мою защиту.

— Заткнись! — рыкнул Кесслер, снова бросаясь в атаку.

В это время Ленай всё ещё лежал на земле, прикованный корнями. Он пытался освободиться, но силы покидали его. Обожжённая кожа пульсировала болью, а Кен внутри него едва шевелился, истощённый до предела.

— Я... я не могу, — прошептал Уильям, чувствуя, как отчаяние накрывает его. — Я подвёл всех...

Но в этот момент он услышал шаги. Кто-то подошёл к нему. Ленай поднял голову и увидел перед собой Темпо. Чёрная мантия, белая маска, спокойный, уверенный взгляд — он выглядел так, будто только что вышел из тени, и ничто не могло выбить его из равновесия.

— Ленай, — сказал Темпо, и его голос звучал ровно, без паники. — Вставай. Отходи и заряжай своего духа. Мы пока разберёмся с ним.

Уильям моргнул, не веря своим ушам.

— Но я... я не могу... — начал он, но Темпо уже повернулся к нему, и в его голосе зазвучала сталь.

— Ты можешь. Ты просто должен отдохнуть. Отойди в сторону, сосредоточься на восстановлении. Мы справимся.

Ленай хотел возразить, но рядом с Темпо уже стояла Ава. Её лицо было серьёзным, сосредоточенным. Она указала в какую-то сторону, и Ленай проследил за её взглядом.

Там, в стороне от поляны, стояла Кавена. Она согнулась пополам, её вырывало. Вид у неё был ужасный — бледная, дрожащая, с глазами, полными слёз. Она не могла смотреть на поле боя. Она не могла видеть то, что сделала.

— Что... как вы нас нашли? — спросил Ленай, переводя взгляд на Темпо.

Самуэль посмотрел на него, и в его глазах за маской мелькнула тень усталости.

— Кавена вызвала нас. С помощью кнопок. Как только она оказалась в том урагане, она нажала все кнопки подряд. Мы с Авой получили сигнал и сразу выдвинулись. По прибытию я полностью остановил время на несколько секунд и вытащил её из урагана. — Он сделал паузу, и его голос стал жёстче. — А потом мы пришли помочь тебе.

Ленай опустил взгляд, чувствуя, как стыд заливает его лицо. Он не хотел признаваться, что они с Кавеной отправились сюда без разрешения, что он использовал её доброту, чтобы добиться своего. Но Темпо, кажется, знал больше, чем говорил.

— Ленай, — сказал Самуэль, и его голос стал холодным, почти ледяным. — После битвы мы должны поговорить. Нам есть что обсудить.

Уильям сглотнул. Он знал, что этот разговор не будет приятным. Но сейчас было не время для этого.

Темпо развернулся и кивнул Аве. Они оба двинулись в сторону поля боя, где Рюм всё ещё пытался пробить защиту Адриана.

Ава шла уверенно, в её руках уже загоралось пламя. Темпо двигался бесшумно, как тень. Они были готовы к бою.

Ленай остался лежать на земле, чувствуя, как корни медленно ослабевают, отпуская его. Он должен был восстановиться. Должен был найти силы, чтобы снова встать в строй. Но внутри него копилась злость — на себя, на свою слабость, на то, что он не смог справиться с врагом, которого так ненавидел.

Он сжал кулаки, чувствуя, как тьма внутри него начинает просыпаться снова.

В это же время Рюм, заметив приближение Темпо и Авы, отскочил в сторону, тяжело дыша. Он был вымотан, но в его глазах всё ещё горел огонь.

— Ну наконец-то, — выдохнул он, утирая пот со лба. — А то я уже думал, что вы решили пропустить всё веселье.

— Веселье только начинается, — ответил Темпо, становясь рядом с ним.

Ава подошла с другой стороны, сжимая в руках огненный шар.

Адриан стоял посреди поляны, окружённый земляными щитами, и на его лице играла спокойная, уверенная улыбка. Он перевёл взгляд с Рюма на Темпо, затем на Аву.

— Значит, вся команда в сборе, — сказал он, и в его голосе звучала насмешка. — Что ж, тем интереснее.

— Мы не дадим тебе уйти, — твёрдо сказал Темпо.

Адриан усмехнулся.

— Попробуйте.

Он поднял руку, и вокруг него начал закручиваться воздух. Земля под ногами героев задрожала. Пламя в руке Авы заколебалось, будто чувствуя вызов.

Бой только начинался.

Рюм перевёл дыхание, разглядывая Адриана. Его взгляд упал на ногу противника — ту самую, грязевую, сформированную из песка и грязи. Он усмехнулся, решив подколоть врага.

— Слышь, Фишер, — сказал он, скрестив руки на груди. — У тебя там нога из грязи? Ты что, решил сэкономить на нормальной? Или просто не хватило денег на протез?

Адриан поднял бровь, и на его лице появилась холодная, почти злая усмешка. Он не обиделся. Наоборот, его глаза загорелись опасным огнём.

— Забавно, — сказал он, наклоняя голову. — Но знаешь, Рюм, я смотрю на тебя и понимаю: сегодня ты уйдёшь отсюда без обеих ног. И тогда мы посмотрим, как ты будешь шутить.

Не дав Кесслеру ответить, Адриан резко вскинул руку. Из его ладони вырвался огненный поток — плотный, яростный, обжигающий. Пламя рвануло в сторону Рюма, грозя превратить его в пепел.

Но Ава была быстрее.

Она шагнула вперёд, вытягивая руку, и температура огня в тот же миг упала до абсолютного нуля. Пламя просто испарилось, не долетев до Кесслера и пары метров. В воздухе остался только лёгкий пар, оседающий на траве.

— Не так быстро, — сказала Ава, и в её голосе звучала сталь.

Адриан нахмурился, переводя взгляд на неё. Он явно не ожидал, что его атаку так легко отразят.

Темпо не стал ждать. Он сосредоточился, и мир вокруг него замедлился. Всё пошло, как в густом киселе — ветер, капли воды, даже свет, казалось, застыл. Время почти остановилось.

Самуэль двинулся вперёд, скользя между застывшими фигурами. Он видел Адриана, замершего в неестественной позе, его глаза, устремлённые в пустоту. Артефакт Стихий висел на шнурке у него на шее, поблёскивая в тусклом свете.

Темпо протянул руку, чтобы схватить его.

Но в тот же миг перед ним выросла стена. Земляная, плотная, сформированная мгновенно. Она загородила артефакт, не давая Самуэлю дотронуться до него.

Темпо замер, чувствуя, как внутри него закипает разочарование. Он отступил на шаг, а затем ещё на один, и только после этого запустил время обратно.

Всё вокруг снова пришло в движение.

— Что за... — выдохнул Темпо, глядя на защиту, которая уже начала осыпаться, но всё ещё стояла на месте. — Я замедлил время почти до полной остановки. Как он успел поставить защиту?

Он перевёл взгляд на Адриана. Тот стоял на месте, на его лице играла уверенная, почти надменная улыбка. Он даже не шевельнулся, чтобы создать эту защиту.

— Он не успел, — сказал Темпо, обращаясь к команде. — Это был не он. Это... его дух. Он защищает его автоматически. В любом случае. От любой атаки.

Адриан усмехнулся, услышав эти слова.

— Ты начинаешь понимать, — сказал он. — Но это ничего не меняет. Вы не сможете пробить мою защиту. Она абсолютна.

Ава нахмурилась, обдумывая ситуацию. Затем её глаза загорелись.

— Рюм, — сказала она, понизив голос. — Атакуй его. Сделай что-нибудь. Я попробую кое-что.

Кесслер не стал спорить. Он исчез в пространственном разрыве и появился прямо перед Адрианом, занося кулак для удара. Как и ожидалось, перед ним выросла стена из плотной, вязкой грязи.

— Сейчас! — крикнула Ава.

Она сосредоточилась, и в тот же миг грязевая стена начала нагреваться. Температура подскочила до сотен, затем тысяч градусов. Грязь потеряла форму, превращаясь в жидкую, текучую массу, которая безвольно стекала на землю.

— Есть! — выдохнула Ава. — Рюм, сейчас!

Кесслер не стал медлить. Он рванул вперёд, готовый нанести удар в открывшуюся брешь.

Но в ту же секунду перед ним выросла новая стена. Такая же плотная, такая же твёрдая, будто первой и не было.

Рюм затормозил, едва не врезавшись в неё, и с досадой отскочил назад.

— Чёрт! — выругался он, телепортируясь обратно к команде. — Он просто создаёт их бесконечно! Мы не можем пробить его защиту!

— Не можем, — согласился Темпо, и в его голосе слышалась усталость. — Он просто... непробиваемый.

Рюм сжал кулаки. В его глазах загорелась злость, смешанная с отчаянием. Он смотрел на Адриана, который стоял посреди поляны с довольным видом, и чувствовал, как ярость закипает внутри него.

— Посмотрим, как тебе будет классно... — прошипел он, поднимая руку. — В космосе!

Он направил руку в сторону Адриана, сосредоточиваясь. Пространство вокруг противника начало искривляться, готовясь схватить его и отправить в открытый космос, где не было воздуха, где никто не мог выжить.

Но в тот же миг перед Адрианом выросла новая стена. Она возникла мгновенно, и пространственный захват сработал не на Фишера, а на неё.

Стена исчезла с глухим хлопком, и Рюм почувствовал, как его сила, вместо того чтобы схватить врага, уходит в пустоту. Его телепортация сработала, но отправила в космос не Адриана, а его защиту.

— Что... — выдохнул Кесслер, опуская руку. — Он отправил защиту вместо себя?

Адриан усмехнулся, глядя на ошеломлённого Рюма.

— Ты думал, что сможешь отправить меня в космос? — спросил он, наклоняя голову. — Забавно. Но я уже говорил: ты уйдёшь без ног, Рюм. Я не шутил.

Команда замерла. Они стояли втроём, глядя на противника, который казался абсолютно непобедимым. Его защита была совершенной, его сила — неиссякаемой, а поддержка Духа делала его непробиваемым.

— Что будем делать? — тихо спросила Ава, переводя взгляд с Темпо на Рюма.

Темпо молчал, обдумывая ситуацию. Его мозг работал на пределе, пытаясь найти решение.

Но пока оно не приходило.

Глава 27:Не в своей среде

Адриан стоял посреди поляны, и на его лице играла широкая, довольная улыбка. Он смотрел на растерянных героев, на их бессильные попытки пробить его защиту, и чувствовал, как внутри него разливается тёплое, почти опьяняющее чувство превосходства. Дух Стихий был рядом, его сила пульсировала в каждой клетке тела, готовая в любой момент отразить любую атаку.

— Ну что, герои? — насмешливо произнёс он, разводя руки в стороны. — Я смотрю на вас и не понимаю: вы вообще умеете что-то делать? Или просто решили устроить здесь цирк?

Рюм сжал кулаки так, что костяшки побелели. Каждое слово Адриана впивалось в него как игла, заставляя кровь закипать.

— Заткнись! — рявкнул Кесслер, делая шаг вперёд.

— Ой, какой грозный, — усмехнулся Адриан, наклоняя голову. — Прямо дрожу от страха. Скажи, Рюм, а ты вообще умеешь делать что-то кроме как телепортироваться туда-сюда, как испуганный заяц?

Кесслер не выдержал.

Он исчез в пространственном разрыве и в следующее мгновение материализовался прямо перед Адрианом, впритык, занося кулак для сокрушительного удара. Расстояние было минимальным — телепортация произошла так быстро, что даже Дух Стихий не успел среагировать мгновенно.

Но защита всё равно сработала.

Вся поверхность тела Адриана в один миг покрылась плотным, твёрдым грязевым панцирем. Кулак Рюма врезался в него с глухим, тяжёлым звуком, но даже не оставил царапины. Грязь была твёрдой как сталь, непроницаемой как гранит.

— Что за... — выдохнул Кесслер, чувствуя, как от удара заныла рука.

Адриан усмехнулся, глядя на него сквозь грязевую маску.

— Неплохая попытка, — сказал он, и его голос звучал приглушённо, но с явной насмешкой. — Но я уже говорил: моя защита абсолютна.

Рюм отскочил назад, тяжело дыша. Он не понимал. Как можно победить того, кого невозможно даже коснуться? Грязь спала с тела Адриана, и он снова стоял перед ними в своём обычном облике, улыбающийся и уверенный.

— Ну что, у тебя есть ещё идеи? — спросил Адриан, поднимая бровь. — Или ты уже сдался?

Кесслер промолчал, стиснув зубы. Адриан пожал плечами и, неожиданно легко, поднёс руку ко рту.

— Тогда я покажу тебе, как это делается.

Он дунул.

Из его губ вырвался огненный поток, стремительный и яростный. Пламя рвануло в сторону Рюма, и Кесслер уже приготовился к боли, когда между ним и огнём встала Ава.

Она вытянула руку, и температура пламени в тот же миг упала до абсолютного нуля. Огонь просто испарился, не долетев до Кесслера. В воздухе остался только лёгкий пар, оседающий на траве.

— У тебя только и получается, что жечь, — холодно сказала Ава, опуская руку.

Адриан скривился. Его взгляд скользнул по команде, и он заметил, что Кавена наконец поднялась с колен. Девушка выглядела бледной, но в её глазах больше не было прежней пустоты. Она смотрела на поле боя с холодной решимостью.

— Нам нужно отступать, — тихо сказала Кавена, подходя к Темпо. — Мы не можем его победить. Не сейчас.

Темпо повернулся к ней. В его глазах за маской мелькнула тень разочарования.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Мы не отступим. Сейчас у нас есть шанс закончить всё раз и навсегда. Он один против нас пятерых. Если мы не остановим его сейчас, он станет только сильнее.

— Но мы не можем пробить его защиту! — возразила Кавена, повышая голос. — Ты видел? Рюм не смог, лазер не смог, время не работает...

— Значит, мы попробуем по-другому, — перебил её Самуэль, и в его голосе зазвучала сталь. — В рукопашную. Все вместе.

Он повернулся к команде и поднял руку.

— Слушайте меня! Мы атакуем все вместе, со всех сторон. Его защита может блокировать одну атаку за раз, но если мы нападём одновременно — он не успеет. Даже Дух не сможет отразить всё сразу.

Ленай, который наконец поднялся на ноги, кивнул, хотя его лицо всё ещё было бледным, а дыхание прерывистым. Ава и Рюм переглянулись и тоже кивнули.

— Хорошо, — сказала Ава, сжимая кулаки. — Попробуем.

— Вперёд! — крикнул Темпо.

Они бросились в атаку все одновременно.

Рюм телепортировался за спину Адриана, Ава ударила сбоку огненным кулаком, Темпо замедлил время вокруг себя и нанёс молниеносный удар в корпус, Кавена попыталась прорезать защиту лазерным лучом, а Ленай, собрав последние силы, попытался наложить искажение на восприятие Адриана.

Но Дух Стихий был быстрее.

Вокруг Адриана вырос купол из земли — твёрдый, непроницаемый, абсолютный. Все атаки героев ударили в него с глухим стуком, не оставляя даже царапин. А когда купол исчез, Адриан уже улыбался, разминая плечи.

— Хорошая попытка, — сказал он. — Моя очередь.

Он взмахнул рукой, и воздух вокруг него сжался в ударную волну. Она обрушилась на команду, разбрасывая их в разные стороны. Рюм отлетел в дерево, Ава покатилась по земле, Кавена вскрикнула, потеряв равновесие, а Темпо едва успел замедлить время, чтобы избежать прямого попадания.

Ленай, самый слабый из них, упал на колени, чувствуя, как все силы покидают его.

Адриан стоял в центре поляны, наслаждаясь моментом. Он размахивал руками, и вокруг него начали формироваться фигуры — монстры из огня, воды и земли. Огненные собаки с горящими глазами, водяные змеи, извивающиеся в воздухе, земляные великаны, поднимающиеся из-под земли.

— Вы думали, что победите меня? — засмеялся он. — Вы даже не представляете, на что я способен!

Герои поднялись, готовясь к новой атаке. Но в этот момент Ава, глядя на приближающихся монстров, вдруг поняла, что нужно делать.

— Все ко мне! — крикнула она. — Быстро! Прижмитесь друг к другу!

Команда не стала спорить. Они собрались в тесный круг, прижимаясь спинами друг к другу. Ава закрыла глаза и сосредоточилась. Она чувствовала, как её Дух Температуры откликается на её зов, как сила начинает нарастать внутри неё, готовая вырваться наружу.

— Что ты делаешь? — спросил Темпо, оглядываясь на неё.

— Доверьтесь мне, — ответила она.

Ава открыла глаза, и из её тела вырвалась волна холода.

Температура начала падать. Быстро. Стремительно. Воздух вокруг них замерзал, превращаясь в ледяную крошку. Трава под ногами покрылась инеем, затем льдом. Деревья начали трещать, их ветви покрывались толстым слоем льда. Вода в озере начала замерзать, покрываясь коркой.

Вся поляна превращалась в ледяную пустыню.

Адриан замер, чувствуя, как холод проникает в каждую клетку его тела. Его монстры начали таять — огненные псы гасли, водяные змеи замерзали, земляные великаны покрывались трещинами и рассыпались.

Вокруг героев, в тесном кругу, температура оставалась нормальной. Ава создала вокруг них тёплый пузырь, защищая от собственного холода.

Адриан попытался создать защиту. Купол из земли сформировался вокруг него, но внутри него было так же холодно, как и снаружи. Дух Стихий не мог защитить его от температуры — это была не атака, а изменение среды.

— Что... — прошептал Адриан, чувствуя, как его тело начинает коченеть. — Нет...

Он попытался создать огонь, чтобы согреться, но Ава усилила холод, и пламя погасло, не успев разгореться.

— Чёрт... — выдохнул Адриан, падая на колени. — Чёрт...

Дух Стихий внутри него заволновался.

«Адриан, мы не можем оставаться здесь, — сказал он, и в его голосе впервые послышалась тревога. — Это не просто атака. Это изменение среды. Ты замерзнешь до смерти!»

Адриан сжал зубы, чувствуя, как холод проникает в кости, как его тело начинает терять чувствительность.

— Я... я не могу... — прошептал он.

«Ты должен уйти! — сказал Дух. — Я не могу защитить тебя от этого!»

Адриан поднял голову и посмотрел на героев. Они стояли в тёплом кругу, глядя на него, и в их глазах он видел не триумф, а холодную решимость.

Он проигрывал.

— Нет... — прошептал он. — Нет, я не проиграю...

Он попытался встать, но ноги не слушались. Холод сковал его тело, лишая сил.

Дух Стихий, чувствуя, что его хозяин на грани смерти, принял решение.

«Прости, Адриан, — сказал он, и в его голосе звучала боль. — Но я не могу позволить тебе умереть».

Адриан почувствовал, как его тело начинает терять плотность, как воздух вокруг него закручивается в вихрь. Он превращался в ветер.

— Нет! — крикнула Ава, чувствуя, как Адриан начинает исчезать. — Он уходит!

Темпо попытался замедлить время, но Адриан уже исчез, превратившись в порыв ветра, который рванул вверх, прочь от замерзшей поляны, прочь от ледяной смерти.

Вихрь поднялся над деревьями и исчез в ночном небе.

Команда осталась стоять на поляне, окружённая льдом и снегом. Ава опустила руки, и холод начал медленно отступать. Вокруг них таял лёд, возвращаясь в обычное состояние.

— Он ушёл, — выдохнула Ава, чувствуя, как силы покидают её. — Мы... мы выиграли?

Темпо посмотрел на небо, где исчез последний след Адриана.

— Нет, — тихо сказал он. — Мы не выиграли. Мы просто отбросили его.

Он повернулся к команде.

— Но мы нашли способ. Мы знаем, как его победить.

Рюм подошёл к нему, всё ещё тяжело дыша.

— Как? — спросил он.

Темпо посмотрел на Аву, потом на команду.

— Мы должны заставить его сражаться в нашей среде. Там, где он не сможет использовать свою силу. Мы должны быть умнее его.

Он сделал паузу и добавил:

— В следующий раз мы его прикончим.

Команда молчала, чувствуя, как холод постепенно отступает, оставляя после себя только усталость и понимание того, что битва только начинается.

Вихрь ветра нёсся над городом, стремительный и невидимый, пока наконец не опустился на крышу заброшенного здания на окраине. Воздух закружился, сгустился, и из него шагнул Адриан Фишер. Он тяжело дышал, чувствуя, как холод всё ещё пульсирует в его костях, но на его лице играла широкая, довольная улыбка.

Он стоял на краю крыши, глядя на ночной город, и чувствовал, как ветер, его верный спутник, приносит ему то, что он искал. Запахи. Три отчётливых, уникальных аромата, которые он запомнил навсегда.

— Темпо... — прошептал он, пробуя имя на вкус. — Рюм... Ава...

Он закрыл глаза, позволяя ветру кружиться вокруг него, впитывая каждый запах, каждую молекулу, оставшуюся на одежде героев. Теперь он знал их. Он мог найти их в любом месте, в любое время. Они больше не могли скрыться от него.

— Теперь вы мои, — сказал он, открывая глаза. — Все трое.

---

В лесу тем временем царил хаос. Люди стекались к месту битвы, их лица были искажены ужасом и любопытством. Огромные куски льда, покрывавшие деревья, медленно таяли, оставляя после себя влажную, парящую землю. Журналисты с камерами и микрофонами пробивались сквозь толпу, пытаясь запечатлеть масштаб разрушений.

Темпо стоял в центре поляны, окружённый репортёрами. Его голос звучал ровно, без паники, хотя внутри него всё кипело от усталости и разочарования.

— Злодей снова сбежал, — сказал он в объектив ближайшей камеры. — Мы сделали всё, что могли, но он оказался сильнее. Однако мы нашли способ противостоять ему. В следующий раз он не уйдёт.

— Кто этот злодей? — выкрикнул кто-то из толпы. — Как его имя?

— Мы не знаем, — ответил Темпо, хотя это было не совсем правдой. — Но мы знаем, что он опасен. Просим всех жителей города быть осторожными и сообщать о любых подозрительных происшествиях.

— А вы? — спросила женщина с микрофоном. — Вы продолжите его преследовать?

Темпо посмотрел в камеру, и его глаза за маской вспыхнули холодной решимостью.

— Мы будем его преследовать до тех пор, пока он не будет остановлен. Это обещание.

Он кивнул журналистам, давая понять, что интервью окончено. Рюм, стоявший рядом, схватил его за плечо, и в следующее мгновение вся команда исчезла в пространственном разрыве.

---

Они появились на крыше высотного здания в центре города. Ветер здесь был сильнее, холоднее, и все чувствовали, как усталость наваливается на них после долгого боя. Темпо повернулся к команде, его голос звучал устало, но твёрдо.

— Все могут расходиться, — сказал он. — Отдыхайте. Мы заслужили это.

Он сделал паузу, и его взгляд упал на Леная.

— Кроме тебя. Останься. Мне нужно с тобой поговорить.

Ленай замер. Его сердце пропустило удар, и внутри него закипела паника. Он знал, что этот разговор будет не из приятных. Темпо видел, как он вёл себя сегодня, как он использовал свою силу, чтобы покалечить Адриана. Он знал, что Темпо подозревает его в чём-то.

Ава и Кавена переглянулись, но ничего не сказали. Рюм пожал плечами, махнул рукой и исчез в телепорте. Ава и Кавена последовали за ним, оставляя Леная наедине с Темпо.

— Садись, — сказал Темпо, указывая на край крыши.

Ленай сел, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Он ждал, что Темпо начнёт задавать вопросы, требовать объяснений, возможно, даже потребует отдать артефакт. Паника нарастала внутри него, и он знал, что должен что-то сделать.

«Он хочет забрать мой артефакт, — подумал Ленай. — Я не могу позволить ему. Я не могу... я не могу снова стать слабым».

Темпо открыл рот, чтобы заговорить, но в этот момент Ленай сделал шаг вперёд и вторгся в его мысли.

Это было рискованно. Это было почти невозможно в его состоянии. Но страх, паника и отчаяние дали ему силы. Он проник в сознание Темпо, чувствуя, как его разум сопротивляется, как Дух Времени пытается защитить своего хозяина. Но Ленай был настойчивым. Он нашёл нужные воспоминания и начал их менять.

Он заменил воспоминания о том, как он и Кавена отправились к озеру вдвоём, на воспоминания о том, что вся команда пошла вместе. Что они все планировали эту атаку, все были в курсе, и никто не ждал сигнала от Кавены.

Темпо замер. В его глазах мелькнула растерянность, а затем они прояснились, будто он только что вспомнил что-то важное.

— Так, о чём я хотел сказать? — спросил он, хмурясь.

— Не знаю, — ответил Ленай, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Наверное, ничего важного.

— Да, наверное... — Темпо на мгновение задумался, а затем кивнул. — Ладно. Ты свободен.

Ленай почувствовал, как огромное облегчение разливается внутри него. Он кивнул и быстро направился к краю крыши, чтобы спуститься вниз.

— И Ленай, — окликнул его Темпо.

Уильям замер, чувствуя, как страх снова сковывает его.

— Да?

— Береги себя, — сказал Темпо, и в его голосе звучала усталость. — Сегодня было тяжело.

Ленай кивнул, не оборачиваясь, и исчез в темноте.

Темпо остался стоять на крыше, глядя на ночной город. Что-то в этом разговоре казалось ему неправильным, но он никак не мог понять, что именно. Он покачал головой, отогнал лишние мысли и исчез в пространственном разрыве, направляясь домой.

---

Кесслер сидел на диване в своей квартире, чувствуя, как усталость медленно отпускает его. Нина сидела рядом, на её лице играла смесь раздражения и восхищения.

— Ты идиот, — сказала она, пихая его в плечо.

— Спасибо, — усмехнулся Кесслер. — Я тоже тебя люблю.

— Я серьёзно! — возмутилась она. — Ты чуть не сгорел сегодня! Ты чуть не отправил себя в космос! Ты вообще думаешь, прежде чем что-то сделать?

— Думаю, — ответил он с ленивой улыбкой. — Просто иногда думаю не так быстро, как хотелось бы.

Нина закатила глаза, но на её губах заиграла улыбка.

— Знаешь, — сказала она, понизив голос. — Ты сегодня был очень смелым. И, возможно, даже героическим. Если не считать того, что ты идиот.

— Ну, я рад, что ты оценила, — усмехнулся Кесслер, и в его глазах мелькнула тёплая искорка.

Они замолчали. В комнате было тихо, только тикали часы на стене. Мама Кесслера уехала к бабушке на несколько дней, и квартира казалась необычно пустой и тихой.

— Слушай, — сказала Нина, поворачиваясь к нему. — Может, посмотрим фильм? У меня есть пара идей, что можно посмотреть.

— Давай, — согласился Кесслер. — Только принеси что-нибудь вкусное.

Нина рассмеялась и побежала на кухню, а через несколько минут они уже сидели на диване, укрывшись одним пледом, перед ними стояли чипсы, попкорн и шоколадки. На экране заиграл какой-то комедийный фильм, но оба смотрели на него вполглаза, больше погружённые в свои мысли.

Час пролетел незаметно. Было уже около часа ночи, когда Нина, набравшись смелости, повернулась к Кесслеру. Её сердце бешено колотилось, а на щеках выступил румянец.

— Кесслер, — тихо сказала она, касаясь его руки. — Я хочу тебе кое-что сказать...

Кесслер повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло удивление. Он видел, как она смотрит на него, и в воздухе повисло напряжение.

— Я... — начала Нина, но в этот момент воздух за их спиной сгустился.

Из неоткуда, прямо из темноты комнаты, сформировался силуэт. Адриан Фишер стоял за их спиной, его лицо было спокойным, почти дружелюбным, но в глазах горела холодная, хищная улыбка.

— Кесслер, — сказал он, и его голос звучал мягко, почти по-дружески. — Ты и есть Рюм? Сын моей помощницы?

Кесслер и Нина застыли. Сердце Кесслера пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Он резко вскочил с дивана, заслоняя Нину собой, и его голос сорвался на крик:

— Что ты сказал?! Помощницы?! Какой ещё помощницы?!

Адриан усмехнулся, наслаждаясь его реакцией.

— О, так ты не знаешь? — сказал он, наклоняя голову. — Твоя мама, Кесслер. Сара. Она помогала мне. Она была моим связным, моими глазами и ушами в городе. Пока не предала меня, конечно.

Кесслер побледнел. Его руки задрожали, а в голове пронеслась тысяча мыслей. «Мама... помощница... нет... это не может быть правдой».

— Ты врёшь! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Моя мама никому не помогала! Ты просто пытаешься меня разозлить!

— Зачем мне врать? — пожал плечами Адриан. — У меня нет причин это делать. Если хочешь, спроси её сама. Но учти, она вряд ли признается.

Кесслер чувствовал, как ярость закипает внутри него. Он сделал шаг вперёд, готовый наброситься на Адриана, но тот лишь покачал головой.

— Ах да, — сказал Адриан, переводя взгляд на Нину. — И кто это с тобой? — Он принюхался, и его глаза загорелись узнаванием. — Стоп... по запаху... это же Ава. Да, точно. Та самая девушка с огнём.

Нина вздрогнула, чувствуя, как её тело покрывается холодным потом.

— Я прав? — спросил Адриан, и в его голосе звучала искренняя заинтересованность.

Кесслер сжал кулаки, готовясь к драке. Но Адриан уже понял, что оставаться здесь опасно.

— Прости, Рюм, — сказал он, ухмыляясь. — Но я не могу остаться. Если Ава здесь, в этой среде она победит меня. — Он сделал шаг назад, и его тело начало терять плотность. — Но я не прощаюсь. Нам ещё многое нужно обсудить.

Он превратился в ветер, и порыв воздуха рванул прочь из квартиры.

— Куда он? — крикнула Нина, вскакивая с дивана.

Кесслер, всё ещё кипя от гнева, бросился к передатчику на груди. Его пальцы дрожали, когда он нажал все кнопки подряд, вызывая Темпо.

— Темпо! — крикнул он в передатчик. — Он узнал меня! Адриан знает, что я Рюм! И он знает, где я живу! Он полетел к тебе! Будь осторожен!

---

Самуэль спал, когда его передатчик пронзительно зазвенел. Он вскочил с кровати, чувствуя, как сердце бешено колотится, и схватил устройство.

— Что?! — выдохнул он, пытаясь понять, что происходит.

— Темпо, — голос Кесслера звучал панически. — Он меня вычислил! Адриан знает, кто я! Он полетел к тебе! Будь осторожен!

Самуэль почувствовал, как холод пробегает по его спине. Он выскочил из кровати, схватил костюм и начал натягивать его с невероятной скоростью.

— Я понял, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спасибо. Я сейчас уйду.

Он уже почти натянул маску, когда услышал за окном свист ветра. Вихрь приближался к его дому, готовый войти через открытое окно.

Самуэль не стал ждать. Он активировал силу времени, и мир вокруг него замедлился до почти полной остановки. Выскочив из дома, он телепортировался в соседний дом, скрываясь в его тени, и только после этого вернул время в нормальное русло.

Вихрь влетел в комнату Самуэля, закружился и сгустился в человеческую фигуру. Адриан оглядел пустую комнату и нахмурился.

— Он был здесь, — прошептал он, принюхиваясь. — Запах свежий. Он только что ушёл.

Он подошёл к окну и выглянул на улицу. Где-то в темноте он чувствовал присутствие, но не мог понять, где именно.

— Хитро, — процедил он сквозь зубы. — Но это ещё не конец.

Он снова превратился в ветер и вылетел прочь, чувствуя, как его добыча ускользает от него. Но это было неважно. Теперь он знал, кто они. Теперь охота только начиналась.

---

Самуэль стоял на крыше соседнего дома, глядя, как вихрь Адриана уносится в ночное небо. Его сердце всё ещё бешено колотилось, но он знал, что сейчас он в безопасности.

Он поднял передатчик и нажал кнопку вызова Рюма.

— Он ушёл, — сказал он. — Но он знает. Он знает, кто мы. Это только начало.

— Я знаю, — ответил Кесслер, и в его голосе звучала усталость. — Что теперь?

Темпо посмотрел на ночное небо, где исчез последний след Адриана.

— Теперь мы готовимся.

Глава 28:Секрет

В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на стене причудливые тени. Нина спала на диване, укрытая пледом, её дыхание было ровным и спокойным. Кесслер лежал рядом на полу на надувном матрасе, уставившись в потолок, но сон не шёл.

Слова Адриана продолжали звучать в его голове, как заевшая пластинка: «Твоя мама... она помогала мне... Сын моей помощницы...»

Он перевернулся на бок, закрыл глаза, но перед ними снова и снова всплывало лицо матери — её испуганный взгляд, её дрожащие руки, когда она отводила глаза, стоило разговору зайти о героях. Все те странные моменты, которые он раньше списывал на усталость, вдруг сложились в одну пугающую картину.

Кесслер сел, потирая лицо ладонями. Рядом тихо посапывала Нина. Он посмотрел на неё — спокойную, безмятежную, такую далёкую от всего этого кошмара. Ему не хотелось втягивать её в это. Не сейчас.

Он тихо поднялся, накинул куртку и, сосредоточившись, телепортировался прямо в дом бабушки.

Тишина встретила его гулкой пустотой. Старый деревянный дом мирно поскрипывал, оседая в ночи. Кесслер бесшумно прошёл по коридору, мимо комнаты бабушки, и остановился перед дверью матери. На мгновение он замешкался, сжал кулаки, а затем аккуратно приоткрыл дверь и шагнул внутрь.

— Мам, — тихо позвал он, садясь на край кровати. — Проснись.

Сара вздрогнула, открыла глаза и, увидев сына, приподнялась на локтях. В тусклом свете, проникающем из коридора, её лицо выглядело бледным и испуганным.

— Кесслер? — прошептала она. — Что ты здесь делаешь? Что случилось? Нина? Ты...

— Мама, — перебил он, и в его голосе звучала сталь, которой Сара никогда раньше не слышала. — Я — Рюм. И я знаю про твою связь со злодеем.

Сара замерла. Её глаза расширились, а лицо стало белым, как простыня. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Она смотрела на сына, и в её взгляде смешались ужас, стыд и какая-то странная, болезненная обречённость человека, которого наконец настигла правда.

— Кесслер... — выдохнула она, и её голос дрожал. — Я... я не знала... я не хотела...

— Мама, — сказал он, беря её за руку. — Я не злюсь. Я просто хочу знать правду. Всю правду.

Сара долго молчала, глядя на него. Её глаза наполнились слезами, а затем она глубоко вздохнула, будто собираясь с силами, чтобы выплеснуть то, что копилось в ней годами.

— Его зовут Адриан, — начала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Адриан Фишер. Мы учились вместе в университете. У нас была одна философия — что мир несправедлив. Что люди разрушают всё, к чему прикасаются. Войны, загрязнение, бедность, коррупция... Мы оба хотели изменить это. Сделать мир лучше.

Она замолчала, сглатывая ком в горле.

— Он был таким... убедительным. Таким искренним. Я поверила ему. Я согласилась помогать. Сначала это были просто разговоры — планы, теории, мечты. А потом... он нашёл ту пещеру. Он нашёл артефакт и заключил сделку с духом.

Кесслер слушал, чувствуя, как холод пробегает по его спине.

— Что за сделка? — спросил он.

— Я не знаю точно, — ответила Сара, качая головой. — Но после этого он изменился. Он стал... другим. Безумным. Он перестал говорить о спасении мира и начал говорить о власти. О контроле. Он хотел забрать артефакты других героев, чтобы стать непобедимым.

Она опустила глаза, и её голос сорвался.

— Я испугалась. Я хотела уйти. Но он начал угрожать мне. Он сказал, что убьёт тебя, если я предам его. Я не могла рисковать тобой, Кесслер. Я просто не могла.

— Что случилось потом? — спросил Кесслер, сжимая её руку.

Сара подняла на него глаза, и в них были слёзы.

— Мне позвонил какой-то человек, — сказала она, и в её голосе звучала боль. — Он сказал, что убьёт меня и тебя, если я не расскажу всё об Адриане. Я испугалась. Я рассказала ему всё. Про имя Адриана, про его планы, про бункер, который он строил. А потом... Адриан узнал об этом.

Она сжала руку Кесслера так сильно, что побелели костяшки.

— Он пришёл к нам домой, — продолжала она, и голос её дрожал. — Он был в ярости. Он хотел меня убить. Но Амелия была рядом. Она спасла меня. Она защитила меня от него.

Кесслер замер, чувствуя, как внутри него всё переворачивается. Амелия. Та самая Амелия, которая всегда казалась ему просто доброй, отзывчивой девушкой. Она знала. Она знала всё это время и молчала.

— Амелия знала? — спросил он, и в его голосе звучало изумление.

— Да, — тихо ответила Сара. — Она знала. Она пришла ко мне, чтобы помочь. Она сказала, что видела меня и что не считает меня злодейкой. Что хочет защитить меня. И она сдержала слово.

Кесслер сидел неподвижно, переваривая услышанное. В его голове проносились обрывки воспоминаний — странные взгляды Амелии, её попытки заговорить с ним, её внезапное появление у них дома. Теперь всё вставало на свои места.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала Сара, и её голос сорвался. — Я так виновата перед тобой. Я должна была рассказать тебе. Но я боялась. Я так боялась за тебя.

Кесслер посмотрел на неё, и в его глазах не было гнева. Только боль и понимание.

— Всё хорошо, мам, — сказал он, обнимая её. — Ты не виновата. Ты просто хотела защитить меня.

Сара прижалась к нему, и они сидели так несколько минут, молча, чувствуя, как между ними рушится стена недопонимания.

— Я справлюсь с ним, мама, — сказал Кесслер, отстраняясь и глядя ей в глаза. — Я обещаю тебе. Я остановлю его.

Сара посмотрела на него, и в её глазах блеснула надежда.

— Я знаю, — прошептала она. — Я верю в тебя, сынок.

Кесслер поцеловал её в лоб и встал.

— Мне пора возвращаться, — сказал он. — Нина там одна. И мне нужно кое-что обдумать.

— Кесслер... — окликнула его Сара, когда он уже был у двери. — Будь осторожен. Пожалуйста.

Он обернулся и улыбнулся ей — той самой улыбкой, которую она так любила.

— Обещаю.

Он вышел из комнаты, и через мгновение воздух вокруг него исказился, и он исчез, оставляя свою мать одну в тишине ночного дома.

Сара опустилась на подушку, чувствуя, как слезы текут по её щекам. Но впервые за долгое время она плакала не от страха. Она плакала от облегчения. Наконец-то всё было сказано. Наконец-то её сын знал правду.

И теперь она могла только надеяться, что он сможет справиться с тем, что ждёт его впереди.

Кесслер материализовался в своей комнате с тихим хлопком воздуха. Нина всё так же спала на диване, свернувшись калачиком под пледом. Он замер на мгновение, глядя на неё, и почувствовал, как внутри него разливается странное тепло. Она была здесь. Она была рядом. И это давало ему силы.

Но мысли о разговоре с матерью всё ещё крутились в голове, не давая покоя.

Он сел на край кровати и уставился в стену. «Какой-то человек позвонил маме. Угрожал убить нас обоих, если она не расскажет всё про Адриана. Кто это мог быть? И зачем ему это?»

Кесслер перебирал в голове всех, кого знал. Герои. Друзья. Враги. Но никто не подходил. Никто, кроме... Темпо.

Он замер, чувствуя, как холод пробегает по спине. Темпо знал его личность. Темпо был лидером, стратегом, человеком, который всегда держал всё под контролем. Но мог ли он пойти на шантаж? Мог ли он угрожать его матери?

Кесслер покачал головой, отгоняя эти мысли. Нет. Темпо не казался ему плохим человеком. Он был жёстким, да, иногда даже холодным, но не жестоким. Не способным на такое.

«Единственный способ узнать правду — спросить его напрямую», — решил Кесслер.

Он поднялся с кровати, тихо вышел из комнаты, чтобы не разбудить Нину, и вышел на лестничную площадку. Достав передатчик, он нажал белую кнопку с символом Темпо.

Прошло несколько секунд, прежде чем в динамике раздался знакомый, спокойный голос:

— Рюм? Что случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал Кесслер, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Лично. На крыше школы. Через десять минут.

На том конце повисла короткая пауза.

— Я буду, — ответил Темпо, и в его голосе послышалось напряжение.

Кесслер отключил передатчик, сосредоточился, и пространство вокруг него сжалось. Вспышка — и он уже стоял на крыше старой школы, глядя на ночной город. Ветер трепал его волосы, но он почти не замечал холода. Через минуту рядом с ним материализовался Темпо — чёрная мантия, белая маска, спокойная, уверенная поза.

— Я здесь, — сказал Темпо. — Что случилось? Ты звучал встревоженно.

Кесслер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

— Я только что говорил со своей мамой, — начал он, и в его голосе слышалась усталость. — Она рассказала мне всё. Про свою связь с злодеем ,его зовут Адриан Фишер,про то, как она помогала ему, про то, как он изменился. И про то, как ей позвонил какой-то человек и начал угрожать ей. Он сказал, что убьёт нас обоих, если она не расскажет всё про Фишера.

Темпо молчал, слушая внимательно.

— Она рассказала ему всё, — продолжил Кесслер. — Имя Адриана, его планы, бункер. А потом Адриан пришёл к ней домой и попытался её убить. Её спасла Амелия.

— Я знаю эту историю, — тихо сказал Темпо. — Я был там. Я видел, как Кавена защищала твою мать.

Кесслер кивнул, чувствуя, как внутри него нарастает напряжение.

— Я хочу знать, — сказал он, глядя прямо в маску Темпо, — этот человек, который угрожал моей матери... это был ты?

Темпо замер. В воздухе повисла тяжёлая тишина.

— Нет, — ответил он твёрдо. — Это был не я. Я никогда не стал бы угрожать твоей матери. Или кому-либо из твоей семьи.

Кесслер почувствовал, как огромное облегчение разливается внутри него. Он верил Темпо. Он не знал, кто скрывается под маской, но он знал, что этот человек не способен на такое.

— Тогда кто? — спросил он. — Кто мог это сделать?

Темпо сделал шаг вперёд и, помедлив, сказал:

— Я знаю, кто это был. Это был Ленай.

Кесслер удивлённо моргнул.

— Ленай? Но зачем ему...

— Я видел у него дома папку, — перебил Темпо, и его голос стал жёстче. — Там были записи о Фишере. Имена, адреса, планы. Он украл эту папку у меня, когда я нашёл её в торговом центре. Он использовал информацию, чтобы выйти на твою мать и заставить её говорить.

Кесслер стоял неподвижно, чувствуя, как мир начинает рушиться вокруг него.

— Ленай... — прошептал он. — Он угрожал моей матери. Он хотел убить нас.

— Он не хотел убивать, — сказал Темпо. — Он хотел получить информацию. Он хотел найти Адриана и доказать, что он не трус. Но он пошёл на это неправильным путём.

Кесслер сжал кулаки, чувствуя, как гнев закипает внутри него.

— Я убью его, — сказал он, и в его голосе звучала холодная ярость.

— Нет, — твёрдо сказал Темпо, кладя руку ему на плечо. — Не сейчас. Мы не можем позволить себе развалиться изнутри. Адриан знает наши личности, и он будет использовать любую слабость. Если мы начнём воевать друг с другом, мы проиграем.

Кесслер хотел возразить, но слова застряли у него в горле. Он знал, что Темпо прав. Но внутри него всё кипело от ярости и боли.

— Что ты предлагаешь? — спросил он наконец, с трудом сдерживая гнев.

— Мы поговорим с ним, — сказал Темпо. — Все вместе. Ты, я, Ленай и Кавена. Мы выясним, что он сделал, и почему. А потом решим, что с ним делать.

Кесслер молчал несколько секунд, обдумывая услышанное. Затем он кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но если он попытается что-то сделать... я не отвечаю за себя.

— Я понимаю, — ответил Темпо.

Кесслер повернулся и исчез в пространственном разрыве, оставляя Темпо одного на крыше.

Самуэль стоял неподвижно, глядя в ночное небо. Он знал, что разговор с Ленаем будет тяжёлым. Но он знал и то, что они должны были это сделать. Иначе команда распадётся, и Адриан одержит победу.

Он вздохнул и, сосредоточившись, исчез в темноте ночи.

Комната Уильяма тонула в полумраке. Задёрнутые шторы плотно закрывали окна, не пропуская даже тусклый свет уличных фонарей. Он сидел на краю кровати, сжав голову руками, и чувствовал, как внутри него разрастается тяжёлый, липкий страх, от которого невозможно было избавиться.

После того как он изменил воспоминания Темпо, прошло несколько часов, но напряжение не отпускало. Каждый шорох казался ему шагами, каждое дуновение ветра — приближением кого-то, кто придёт, чтобы забрать его артефакт. Он то и дело вскакивал, подбегал к окну, выглядывал в коридор — никого. Пустота. Тишина. Но она не успокаивала. Она давила.

— Я влип, — прошептал он в пустоту. — Я серьёзно влип. Что я наделал?

«Уильям... — раздался в его голове голос Кена. Тонкий, дрожащий, испуганный. Дух Восприятия нервничал не меньше своего хозяина. — Уильям, нам нужно... нам нужно всё им рассказать. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно».

— Рассказать? — Уильям горько усмехнулся, поднимая голову. — Ты серьёзно? Ты предлагаешь мне пойти к ним и сказать: «Привет, ребята, это я тут всем врал и манипулировал вашими мозгами, извините, пожалуйста»?

«Ну... когда ты так это формулируешь... — Кен запнулся, и в его голосе послышалась паника. — Но мы можем всё объяснить! Сказать, что мы хотели как лучше! Что боялись! Они же поймут, правда?»

— Не поймут, — отрезал Уильям, вставая и начиная нервно ходить по комнате. — Рюм разозлится. Он просто взбесится.А Темпо... он не прощает. Он всегда всё контролирует. Он не допустит, чтобы кто-то в команде действовал за его спиной. Они просто заберут мой артефакт.

«Но они же не могут просто так забрать артефакт! Это же... это же... — Кен замялся, подбирая слова. — Это жестоко! Несправедливо! Мы же всё это время сражались с ними! Мы помогали!»

— Им будет плевать, — сказал Уильям, останавливаясь у окна. — Они увидят во мне только угрозу. Только предателя.

Он замолчал, глядя в тёмное стекло, за которым не было видно ничего, кроме собственного отражения. Бледное, испуганное лицо, тёмные круги под глазами. В этом отражении он почти не узнавал себя.

«Может, они поймут? — робко предложил Кен. — Ну, хотя бы выслушают?»

— Нет, — твёрдо сказал Уильям, поворачиваясь спиной к окну. — Я не могу рисковать. Если они отберут у меня артефакт, я снова стану никем. Я не хочу снова бояться. Я не хочу снова чувствовать себя слабым.

«Но ты же не слабый! — возразил Кен, и в его голосе послышалась почти искренняя убеждённость. — Ты сильный! Ты выжил! Ты справился! Ты сегодня изменил воспоминания Темпо! Это же невероятно! Ты сам не знал, что способен на это!»

Уильям замер. Он медленно повернулся к пустому пространству комнаты, будто пытаясь увидеть своего невидимого спутника.

— Да, кстати... — сказал он задумчиво. — Как я вообще это сделал? Я же не умел ничего подобного. Я мог только искажать восприятие, создавать иллюзии, делать людей невидимыми... Но менять воспоминания? Это же совсем другой уровень.

На мгновение в его голове повисла тишина. А затем голос Кена зазвучал... по-другому. Тихо, задумчиво, почти загадочно.

«Ты становишься сильнее, Уильям. Твои способности растут. Каждый раз, когда ты используешь свою силу, ты продвигаешься чуть дальше. Сначала ты мог просто искажать восприятие. Потом ты научился делать людей невидимыми, создавать иллюзии, подменять реальность. А теперь... теперь ты можешь проникать в саму память».

Уильям сел обратно на кровать, чувствуя, как внутри него разливается странное волнение. Он сделал это. Он изменил воспоминания самого могущественного члена команды. Он обманул самого Темпо.

— Значит... я действительно могу это делать? — спросил он, и в его голосе послышалась нотка надежды. — Мои способности... они растут?

«Да, — подтвердил Кен, и в его голосе послышалось что-то похожее на гордость. — Ты был ограничен собственным страхом. Ты не верил в себя. А сегодня, в состоянии стресса, ты прорвал этот барьер. Теперь ты можешь не только менять восприятие, но и влиять на саму реальность».

Уильям на мгновение задумался, переваривая услышанное. Он смотрел на свои руки, на свои дрожащие пальцы, и чувствовал, как внутри него начинает просыпаться что-то новое. Что-то тёмное, но манящее.

«Но это... это же опасно, правда? — снова заволновался Кен, возвращаясь к своему обычному паническому состоянию. — Если ты сможешь менять воспоминания, это значит, что ты можешь... ну... манипулировать людьми! Это неправильно! Это слишком большая сила!»

— А что, если это именно то, что мне нужно? — тихо сказал Уильям, и в его голосе зазвучала холодная решимость. — Если я могу менять воспоминания, я могу заставить их забыть. Забыть, что я сделал.Забыть всё.

«Нет! — испуганно воскликнул Кен. — Нет, Уильям, не надо! Это слишком опасно! Если ты начнёшь играть с их головами, они почувствуют это! Они поймут, что что-то не так!»

— Но они уже почти поняли, — возразил Уильям, чувствуя, как внутри него закипает азарт. — Темпо уже начал подозревать. Если я не сделаю что-то, он рано или поздно докопается до правды.

«Может, лучше просто уйти? — жалобно предложил Кен. — Просто исчезнуть, спрятаться? Уехать в другой город, начать новую жизнь?»

Уильям усмехнулся, и в его улыбке сквозила горечь.

— Ты думаешь, они позволят мне просто уйти? — спросил он. — Рюм будет преследовать меня до конца. Темпо найдёт меня, где бы я ни был. Единственный способ выжить — это быть сильнее их. Умнее их. Я должен быть на шаг впереди.

«Уильям... — Кен замолчал, подбирая слова. — Ты уверен, что хочешь идти по этому пути?»

Уильям не ответил. Он просто сидел и смотрел перед собой, чувствуя, как внутри него постепенно формируется новый план. Если его способности действительно растут, если он действительно может менять реальность... возможно, ему даже не придётся бояться. Возможно, он сам сможет стать тем, кого все боятся.

Он подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, но теперь в его взгляде не было страха. Была решимость. Была твёрдая, холодная решимость человека, который больше не собирался быть жертвой.

— Я не дам им забрать мою силу, — сказал он, глядя в глаза своему отражению. — Я не дам им сломать меня. Я пойду до конца.

«Уильям... — прошептал Кен, и в его голосе звучала тревога. — Что ты задумал?»

Уильям медленно улыбнулся, и в его улыбке было что-то холодное, почти пугающее.

— Я заставлю их забыть, — сказал он. — Всё. Я хочу, чтобы они забыли, кто я такой. Я хочу, чтобы они забыли, что я сделал. И я хочу, чтобы они забыли, что мы вообще когда-либо встречались.

Он отвернулся от зеркала и пошёл обратно к кровати, чувствуя, как внутри него укрепляется уверенность, которая раньше была ему недоступна.

«Но как ты это сделаешь? — тихо спросил Кен. — Ты не сможешь переписать память всей команды сразу. Это слишком сложно. Это потребует огромной силы».

— Тогда я сделаю это по одному, — ответил Уильям, садясь на кровать. — Сначала Темпо. Потом Рюм. Потом Ава. И Кавена. По одному. Пока все не забудут.

«А если они что-то заподозрят? Если они поймут, что что-то не так?»

Уильям усмехнулся, ложась на спину и глядя в потолок.

— Они не поймут, — сказал он. — Они даже не будут знать, что должны что-то помнить. Им будет казаться, что всё было именно так. А я буду наблюдать со стороны.

Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри него разрастается тёмное, уверенное спокойствие.

«Ты стал другим, Уильям, — прошептал Кен, и в его голосе слышалась странная смесь гордости и страха. — Ты изменился. Ты стал... сильнее».

— Сильнее, — повторил Уильям, чувствуя, как эти слова отдаются эхом в его душе. — Да. Именно так. И я докажу им всем, что я не слабый. Что я не трус. Что я достоин этой силы.

Он повернулся на бок и закрыл глаза, чувствуя, как внутри него зреет новый план. Он не знал, сколько времени у него есть, но он знал одно: он должен действовать быстро. Пока они не опередили его.

Его последней мыслью перед сном была одна:

«Я не позволю им победить меня».

Глава 29:Прошлое

Лесная чаща встретила Адриана привычной тишиной. Вокруг ни души — только редкие ночные птицы нарушали покой, да ветер гулял меж ветвей, заставляя их тихо поскрипывать. Он сидел на поваленном стволе старого дуба, чувствуя, как холод всё ещё пульсирует в его костях после той ледяной атаки Авы. В груди тяжело дышало, но он был жив. Это уже было чем-то.

Адриан опустил голову и посмотрел на свою культю. Обрубок ноги, перевязанный грязной тканью, всё ещё саднил. Кровь давно остановилась, но боль осталась. Она была тупой, ноющей, въевшейся в каждую клетку тела. Он сжал зубы и мысленно обратился к своему верному спутнику, который, как всегда, был рядом.

— Дух, — начал он, и голос его звучал тихо, устало. — Я хочу тебя спросить кое о чём.

«Спрашивай, — тут же отозвался Дух Стихий, и в его голосе слышалась привычная спокойная уверенность. — Я всегда рядом, Адриан. Ты это знаешь».

— Моя нога... — Фишер снова посмотрел на культю. — Я потерял её. Думаю, уже навсегда.

«Нет, — мягко, но уверенно ответил Дух. — Твоя регенерация усилена за счёт артефакта. Это одна из тех способностей, что ты получил в момент нашего слияния. Через несколько недель она полностью отрастёт. Это займёт время, но она вернётся».

Адриан замер. Он смотрел на культю, и внутри него что-то дрогнуло. Что-то похожее на надежду. Он не ожидал, что сможет снова стать целым. Он думал, что это конец, что он будет калекой до самого финала. Но теперь...

— Правда? — переспросил он, и в голосе его послышалась нотка благодарности. — Ты уверен?

«Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — ответил Дух, и в его голосе слышалась лёгкая, почти человеческая улыбка. — Твоё тело восстановится. Я позабочусь об этом. Просто дай ему время».

Адриан почувствовал, как внутри него разливается тёплая волна облегчения. Он закрыл глаза и выдохнул — долго, глубоко, будто сбрасывая с себя многодневный груз.

— Спасибо тебе, — сказал он тихо. — За всё. За то, что был со мной. За то, что не бросил меня, когда я был на грани. За то, что дал мне шанс сражаться дальше.

«Ты мой хозяин, Адриан, — просто ответил Дух. — Я всегда буду с тобой. Это моя суть. Моя цель. Мы связаны не просто силой — мы связаны доверием и общим пониманием. И я ценю это».

Фишер кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло. Он не привык к благодарности. Он не привык к тому, чтобы кто-то был рядом с ним по-настоящему. Но этот дух стал для него кем-то большим, чем просто голос в голове. Он стал другом.

Адриан поднял голову и посмотрел на ночное небо. Звёзды тускло мерцали сквозь кроны деревьев. Он задумался. Вопрос, который мучил его последние дни, снова всплыл в сознании.

— Скажи мне, — начал он, нахмурившись, — почему я не могу передавать свою силу кому-то другому? Рюм и Темпо — они же могут. Я видел это. Они создали целую команду. А я... почему я один?

Дух на мгновение замолчал. Будто собирался с мыслями, чтобы ответить как можно точнее.

«Это сложный вопрос, Адриан, — наконец произнёс он. — Но я объясню. Дело в том, что способность передавать силу заложена в самих артефактах. Но она подчиняется определённым правилам. Чтобы передать артефакт, нужно ментальное согласие хотя бы двух владельцев главных артефактов. Это правило было заложено древними правителями, чтобы никто не мог злоупотребить силой».

Адриан нахмурился, обдумывая услышанное.

— Ментальное согласие? — переспросил он. — То есть они должны мысленно разрешить друг другу передавать силы?

«Именно, — подтвердил Дух. — Темпо и Рюм дали друг другу такое согласие. Они действуют как союзники, как команда. Они доверяют друг другу. Именно поэтому они могут передавать артефакты другим людям».

— А я? — спросил Адриан, и в голосе его послышалась горечь. — Я один. У меня нет союзников. И они никогда не дадут мне своего согласия.

«Ты прав, — спокойно ответил Дух. — Они не доверяют тебе. И они никогда не позволят тебе использовать их артефакты. Ты сам по себе, Адриан. Такова твоя судьба. Но это не значит, что ты слаб. Твоя сила — в тебе самом. В твоей решимости. В твоей воле. Ты не нуждаешься в их согласии, чтобы достичь своей цели».

Адриан сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева и разочарования. Он снова был один. Снова против всех. Но в то же время он чувствовал, как внутри него растёт что-то другое. Что-то похожее на принятие.

— Они не дадут мне своей силы, — прошептал он. — Но это ничего не меняет. Я всё равно добьюсь своего. Я изменю этот мир. Сделаю его справедливым. Даже если мне придётся делать это в одиночку.

«Я знаю, — тихо ответил Дух, и в его голосе слышалась поддержка. — Я знаю, что ты сможешь. Ты не один, Адриан. Я всегда с тобой».

Фишер закрыл глаза и глубоко вздохнул. Гнев постепенно утихал, уступая место холодной, ясной решимости. Он открыл глаза и посмотрел на небо. Звёзды всё так же мерцали, но теперь он видел в них не просто свет. Он видел возможность. Он видел цель.

— Значит, так, — сказал он, вставая. — Если я не могу получить их артефакты через согласие, я заберу их силой. Это будет сложнее. Это будет больнее. Но я сделаю это. Ради неё. Ради Беллы.

Он поднял голову и улыбнулся — той самой улыбкой, которая была ему так привычна. Холодной, уверенной, почти торжествующей.

— Белла... — прошептал он. — Я сделаю этот мир лучше. Я обещаю тебе. Я сделаю его таким, каким он должен был быть.

Лёгкий ветер коснулся его лица, и на мгновение ему показалось, что он слышит её смех — тот самый, который он так любил в детстве. Он улыбнулся шире и шагнул в темноту леса, чувствуя, как Дух Стихий, его верный союзник, идёт с ним рядом, как всегда. Впереди был долгий путь. Впереди была битва. Но он был готов.

Адриан стоял на крыше заброшенного здания, глядя на ночной город. Огни мерцали внизу, машины сновали по улицам, жизнь продолжалась, несмотря на всё, что он делал. Он должен был быть там. Внутри. Следить за ними. За героями, которые разрушали его планы.

Но он не мог.

Потому что там была она.

Адриан сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает злость. Он должен был ненавидеть её. Он должен был хотеть уничтожить её, как и остальных. Но каждый раз, когда он видел её лицо, когда слышал её голос, когда чувствовал её присутствие... он застывал. Он не мог причинить ей боль. Он просто не мог.

— Почему она так похожа на неё? — прошептал он в пустоту, и голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Почему? Зачем судьба сделала её точной копией Беллы? Это какая-то жестокая шутка? Или насмешка?

«Ты знаешь ответ, Адриан», — тихо отозвался Дух Стихий. — «Она не Белла. Она просто напоминает тебе о ней. Но ты не можешь отделить одно от другого. Ты видишь в ней сестру, которую потерял. И это мешает тебе».

Адриан сжал зубы так сильно, что заныла челюсть.

— Мешает, — повторил он, и в голосе его послышалась боль. — Я должен был убить её в тот раз. На лесной поляне. Она была беззащитна. Я мог просто... — он не договорил, потому что не мог заставить себя произнести эти слова вслух.

«Но ты не сделал этого», — спокойно заметил Дух.

— Потому что она улыбнулась мне! — взорвался Адриан, и его голос эхом разнёсся по пустой крыше. — Потому что она смотрела на меня так, как смотрела Белла! Я видел в её глазах то же самое... то же самое сочувствие, ту же боль... как будто она знала, что я чувствую! Как будто она понимала!

Он замолчал, чувствуя, как ярость постепенно утихает, уступая место горечи. Он опустил голову и уставился на свои руки. Они дрожали. От гнева. От бессилия. От того, что он не мог сделать то, что должен был.

— Что мне делать? — спросил он тихо, почти беззвучно. — Как мне забыть её лицо? Как мне перестать видеть в ней Беллу?

«Ты не можешь забыть, — мягко ответил Дух. — Но ты можешь принять это. Ты можешь научиться отделять одно от другого. Кавена — это не Белла. Она не твоя сестра. Она твой враг. И если ты не сможешь принять это, она уничтожит тебя. Не силой. Своим существованием. Своим лицом».

Адриан закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он знал, что Дух прав. Но это не делало ситуацию легче.

---

В это же время, в другом конце города, в своей комнате сидела Амелия. Она обхватила колени руками и уставилась в одну точку на стене. Слёзы давно высохли, но на душе было всё так же паршиво. Она чувствовала себя пустой. Разбитой. Преданной.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу больше ничего делать. Я всё испортила. Я подвела всех. Рюма. Темпо. Аву. Даже себя.

В её голове раздался тихий, усталый голос Духа Зрения. Он был привычно пессимистичным, но в его словах чувствовалась мягкость, которую она редко слышала.

«Ты не подвела никого, Амелия. Ты просто сделала то, что считала правильным. Ты хотела помочь. Ты хотела защитить. Это не ошибка».

— Это ошибка! — возразила она, и голос её сорвался. — Я послушала Леная! Я пошла с ним на озеро! Я поверила ему! Он использовал меня, чтобы добраться до Адриана, и я позволила этому случиться!

«Ты не знала, что он задумал, — терпеливо ответил Дух. — Он манипулировал тобой. Он использовал твою доброту против тебя. Это не твоя вина».

— Но я должна была догадаться! — выкрикнула Амелия, и на глаза её снова навернулись слёзы. — Я должна была видеть, что он что-то замышляет! У меня же сила зрения! Я должна была... я должна была остановить его!

«Ты видишь то, что хочешь видеть, Амелия, — тихо сказал Дух. — Ты всегда ищешь в людях лучшее. Ты хочешь верить, что они хорошие. Это не слабость. Это твоя сила. Но иногда эта сила мешает тебе видеть правду. Ты не должна винить себя за то, что ты добрая. Ты не должна ненавидеть себя за то, что ты хотела помочь».

Амелия замолчала, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она сжала руки в кулаки и попыталась успокоиться.

— Но я отрубила ему ногу, — прошептала она. — Я смотрела, как он кричит от боли, и ничего не могла сделать. Я хотела остановиться, но не могла. Он просто... он стоял на моём пути.

«Ты сделала это не со зла, — мягко сказал Дух. — Ты была в панике. Ты хотела защитить Леная. Ты хотела остановить Адриана. Ты не хотела причинять ему боль. Ты просто... сделала то, что должна была. Ты не чудовище, Амелия. Ты просто человек».

— Но я чувствую себя чудовищем, — прошептала она. — Я смотрю на свои руки и вижу кровь. Я смотрю в зеркало и вижу ту, кто отняла у человека ногу. Я не могу забыть его крик. Я не могу забыть его лицо. Он смотрел на меня так... так, будто я была его последней надеждой. А я... я разрушила её.

Дух на мгновение замолчал. А затем, в его голосе, впервые за долгое время, послышалась настоящая теплота.

«Ты не разрушила его, Амелия. Ты просто напомнила ему, что он человек. Что он не бессмертен. Что он может чувствовать боль. Ты показала ему, что он не неуязвим. И это может быть самым важным уроком в его жизни».

Амелия подняла голову, чувствуя, как внутри неё что-то меняется. Слова Духа не стёрли её вину, но они дали ей что-то другое. Надежду. Возможность. Шанс.

— Ты правда так думаешь? — спросила она тихо.

«Я всегда говорю правду, — ответил Дух, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Даже когда она пессимистична. Но в этот раз я действительно так думаю. Ты не чудовище, Амелия. Ты просто девочка, которая пытается сделать мир лучше. И иногда это больно. Но это не значит, что ты должна останавливаться».

Амелия вытерла слёзы и слабо улыбнулась. Она знала, что Дух прав. Она знала, что не может сдаться. Она должна продолжать бороться. Ради себя. Ради команды. Ради тех, кто верил в неё.

— Спасибо, — прошептала она. — Я знаю, что ты стараешься. Я знаю, что тебе тяжело говорить такие вещи. Но я ценю это.

«Ты заслуживаешь, чтобы кто-то был рядом с тобой, — ответил Дух. — Даже если этот кто-то — старый, уставший пессимист, который уже тысячу лет не верит в человечество».

Амелия рассмеялась — тихо, но искренне. Впервые за долгое время она почувствовала, что всё не так плохо. Она была не одна. У неё был друг. У неё была цель. И она была готова бороться за неё, несмотря ни на что.

Амелия снова посмотрела в окно. Ночной город тихо сиял вдалеке. Она чувствовала, как внутри неё укрепляется уверенность. Она больше не была той девочкой, которая сломалась после того, что сделала. Она была той, кто решила идти дальше, несмотря на боль и вину. Она была готова к тому, что ждёт её впереди.

Амелия сидела на кровати, обняв колени, и смотрела в одну точку на стене. Слёзы уже высохли, но внутри всё ещё ныла глухая, тянущая боль. Она чувствовала, как вина сжимает грудь, как воспоминания о той ночи у озера впиваются в сознание острыми иглами. Она почти успокоилась, когда Дух Зрения произнёс свои тёплые, ободряющие слова, но в душе всё равно оставалась пустота.

Она не заметила, как воздух в комнате едва заметно дрогнул.

Ленай стоял у двери, абсолютно невидимый, и смотрел на неё. Он видел её слёзы, её дрожащие плечи, её растерянный взгляд. На мгновение внутри него что-то дрогнуло — что-то похожее на жалость. Но он быстро подавил это чувство. Сейчас не время для слабости. Сейчас время действовать.

Он сделал шаг вперёд, бесшумно приближаясь к ней. Его сила пульсировала в кончиках пальцев, готовая к действию. Он сосредоточился, нащупывая её сознание, её воспоминания. Это было сложнее, чем с Темпо — она была более эмоциональной, её мысли были хаотичными, разбросанными. Но он справился.

Он начал стирать.

Медленно, аккуратно, словно вырезая ножницами кусок плёнки из фильма. Он убрал воспоминания о бое с Адрианом. О том, как она отрубила ему ногу. О том, как она дрожала на берегу озера. О том, как она чувствовала себя чудовищем. Он стёр всё, что могло причинить ей боль. Всё, что могло напомнить ей о той ночи.

Амелия вздрогнула, но не проснулась. Она просто замерла на мгновение, будто в её сознании что-то щёлкнуло, но она не поняла, что именно. Ленай закончил работу и бесшумно вышел из комнаты, оставляя её в тишине.

Амелия открыла глаза. Она сидела на кровати, обняв колени, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но она не знала, почему плачет. Она попыталась вспомнить, что её расстроило, но в голове была пустота. Только смутное ощущение боли, которое не имело причин.

— Что... что случилось? — прошептала она, вытирая слёзы. — Почему я плачу?

В её голове раздался тихий голос Духа. Он видел всё. Он чувствовал, как чужая сила вторглась в сознание его хозяйки, как она стёрла часть её воспоминаний. Но он также видел, что Амелии стало легче. Боль, которая мучила её последние дни, исчезла. Она больше не была той разбитой девочкой, которая ненавидела себя за то, что сделала. Она снова могла дышать.

Дух решил промолчать.

«Не знаю, — мягко ответил он. — Иногда мы плачем без причины. Это нормально. Возможно, ты просто устала».

Амелия задумалась, чувствуя, как странное облегчение разливается внутри неё. Она больше не помнила, что именно её мучило, но это казалось правильным. Как будто тяжёлый груз внезапно сняли с её плеч.

— Да... наверное, — сказала она, вытирая лицо. — Мне просто надо отдохнуть.

Она легла на кровать и закрыла глаза, чувствуя, как сон медленно накрывает её. Дух молчал, но в его молчании не было осуждения. Только тихое понимание.

---

Ленай вышел из дома Амелии и, накинув на себя покров невидимости, направился к ближайшей крыше. Он чувствовал, как его силы тают, но результат того стоил. Амелия больше не будет мучиться. Она не будет вспоминать ту ночь. Она не будет чувствовать себя чудовищем. Это было правильно.

Он остановился на краю крыши и достал передатчик. Его пальцы дрожали, но он заставил себя нажать на кнопку вызова Рюма. Он знал, что Кесслер зол на него. Он знал, что тот готов разорвать его на части. Но если он сможет стереть ему память о битве, возможно, это утихомирит его гнев.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем пространство рядом с ним исказилось, и из разрыва шагнул Рюм. Его лицо под маской было искажено яростью. Глаза горели холодным огнём. Он сжал кулаки и огляделся, но никого не увидел.

— Где ты, ублюдок?! — выкрикнул он, поворачиваясь вокруг своей оси. — Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Ленай стоял в паре метров от него, абсолютно невидимый, и смотрел, как Кесслер мечется по крыше в поисках врага. Его сердце колотилось, но он заставил себя сосредоточиться. Он нащупал сознание Рюма и начал стирать. Медленно, аккуратно, он убрал воспоминания о битве с Адрианом. О том, как они преследовали его в лесу. О том, как Адриан сбежал.

Но он не знал, что Рюм — это Кесслер. Он не знал о разговоре с матерью. Он не знал, что Кесслер знает правду о его угрозах. И он не стёр это.

Рюм замер на мгновение, чувствуя, как в его голове что-то щёлкает. Он посмотрел по сторонам, пытаясь понять, зачем он здесь. Гнев всё ещё кипел в нём, но он не мог вспомнить, на кого именно он злится.

— Что я... — пробормотал он, потирая виски. — Что я здесь делаю?

Ленай, убедившись, что работа сделана, бесшумно отступил в тень. Он не хотел рисковать, оставаясь рядом с Кесслером дольше, чем нужно.

Рюм телепортировался обратно, чувствуя, как гнев постепенно утихает, уступая место растерянности. Он знал, что должен злиться на кого-то, но не мог вспомнить, на кого именно.

---

Ленай перевёл дыхание и достал передатчик снова. Теперь очередь Авы. Он знал, что она умна и проницательна, поэтому действовать нужно было быстро и точно. Он нажал на кнопку, и через несколько минут на крыше появилась Нина.

— Ленай? — спросила она, оглядываясь. — Ты здесь?

Он не ответил. Он просто начал стирать. Он убрал из её памяти всё, что касалось битвы с Адрианом. Всё, что могло вызвать у неё подозрения. Всё, что могло связать её с той ночью у озера.

Нина замерла на мгновение, чувствуя, как в её голове что-то меняется. Она моргнула, пытаясь понять, зачем она здесь, но ответа не было.

— Странно... — прошептала она, пожимая плечами. — Наверное, я просто устала.

Она развернулась и ушла, оставляя Леная одного на крыше.

Он стоял неподвижно, чувствуя, как силы полностью покидают его. Он стёр память троим из них. Теперь только Темпо оставался с воспоминаниями о битве. Но Ленай знал, что его время на исходе. Он должен был действовать быстро. Иначе всё, что он сделал, будет напрасным.

Он опустился на колени, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Но в его груди горела холодная, тёмная решимость. Он сделает всё, что нужно, чтобы защитить себя. Даже если для этого придётся переписать реальность каждого из них.

Глава 30:Гений

Ленай стоял на краю крыши, чувствуя, как силы стремительно утекают сквозь пальцы, будто вода сквозь треснувшее сито. Каждая клетка тела гудела от усталости, а внутри черепа глухо, надрывно пульсировала мысль: «Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть. Успеть бы до того, как я просто рухну».

Он сжал в руке передатчик. Палец завис над белой кнопкой с символом песочных часов. Одно нажатие — и Темпо придёт сюда. Один разговор — и всё будет кончено. Память о той ночи у озера исчезнет, как будто её никогда и не было. Никаких вопросов. Никаких подозрений. Никаких разоблачений.

Ленай зажмурился и надавил.

Прошло несколько минут — тягучих, напряжённых, наполненных только свистом ветра в проводах и далёким гулом ночного города. А затем воздух перед ним дрогнул, пошёл рябью, будто над раскалённым асфальтом, и из лёгкой пространственной вспышки шагнул Темпо. Чёрная мантия, белая маска, спокойная, выверенная поза человека, который всегда контролирует ситуацию.

Он огляделся. Медленно, внимательно. Повернул голову в одну сторону, в другую. Никого.

Тишина.

Слишком тишина.

Темпо стоял неподвижно несколько секунд, и Ленай, невидимый в двух шагах от него, уже начал осторожно тянуться к его сознанию — привычным, отработанным движением, нащупывая нити памяти, готовясь аккуратно, как хирург, вырезать ненужный кусок. Он почти коснулся нужного воспоминания, когда Темпо вдруг резко напрягся.

Что-то было не так. Самуэль чувствовал это всей кожей, всем своим существом — липкое, чужеродное ощущение, будто в его собственном доме кто-то невидимый переставляет мебель. Он не мог понять, откуда пришло это чувство, но оно было настолько явным, что игнорировать его было невозможно.

И тут в памяти всплыло воспоминание. То самое, из торгового центра. Момент, когда он стоял со злополучной папкой в руках, и внезапно его зрение погасло, слух пропал, будто кто-то одним щелчком выключил все органы чувств. Всего на пару секунд. А когда он пришёл в себя, папка уже исчезла. Тогда он списал это на новую технику злодея. Но теперь… теперь он знал точно. Это был не злодей.

Это была та же самая сила.

Не давая себе времени на раздумья, Темпо активировал артефакт. Мир мгновенно застыл — капли влаги в воздухе повисли неподвижными бусинами, ветер замер, даже далёкие огни города перестали мерцать. В полной, звенящей тишине остановленного времени Самуэль начал действовать.

Он раскинул руки и повёл ими по воздуху — плавно, но уверенно, будто нащупывая что-то невидимое в пустоте. Пальцы рассекали застывший воздух, двигаясь по широкой дуге. Он медленно продвигался вперёд, шаг за шагом, обшаривая пространство вокруг себя. Ленай, застывший в своём невидимом коконе, даже не успел понять, что происходит, как рука Темпо сомкнулась на его предплечье — крепко, мёртво, безошибочно.

Щёлк. Время сорвалось с цепи и понеслось дальше с прежней скоростью.

Мир снова наполнился звуками, но для Леная всё вокруг будто взорвалось. Он не успел даже вздрогнуть, как Темпо уже скрутил его — резким, отточенным движением заломил руку за спину и прижал к стене, вжимая лицо в холодный бетон. Всего секунду назад он был невидим. Всего секунду назад он был в шаге от успеха. А теперь он был прижат к стене, как нашкодивший кот, с рукой, которую больно выворачивает чужой захват.

— Что… — выдохнул Ленай, и голос его сорвался от неожиданности и животного ужаса.

Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Отчаянно, почти рефлекторно, он сбросил с себя слой невидимости — будто одеяло сдёрнул, — и они оба на мгновение оказались в тусклом свете уличного фонаря. Двое. Лицом к стене. Один — в чёрной мантии, второй — в тёмном худи, с бешено колотящимся сердцем.

— Темпо, — быстро заговорил Ленай, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя получалось отвратительно. — Ты… ты меня раскусил, да. Ладно. Отпусти. Давай просто поговорим, как нормальные люди.

Самуэль не отпустил. Он даже не ослабил хватку. Он лишь чуть повернул голову, чтобы видеть его лицо, и в его голосе, когда он заговорил, не было ни капли тепла.

— Что ты собирался сделать?

Ленай сглотнул. Горло пересохло. Мысли метались в панике, как крысы в горящем подвале. Соврать? Придумать что-то быстро? Что-то правдоподобное?

— Да ничего особенного, — выпалил он, сам понимая, как жалко это звучит.

Темпо надавил сильнее. Ленай тихо зашипел от боли в плече.

— Ты хотел украсть мой артефакт?

— Нет! — Ленай дёрнулся, и в голосе его прорезалась искренняя, отчаянная паника. — Нет-нет-нет, я не собирался! Клянусь, я не за этим!

— Тогда что? — голос Темпо был холодным, ровным, как лезвие ножа. — Говори.

Ленай понял, что дальше отпираться нет смысла. Врать Самуэлю было бесполезно — он всё равно видел его насквозь. Оставалось только сознаться. Хотя бы частично.

— Я… — он сглотнул, чувствуя, как язык прилипает к небу. — Я хотел стереть тебе память. О той битве. В лесу.

Темпо замер. На мгновение его хватка даже ослабла — самую малость, но Ленай это почувствовал.

— Стереть память? — переспросил Самуэль, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на искреннее недоумение. — Зачем? Мы же всей командой туда пошли. Вся битва — это командная операция. Мне нечего забывать. Незачем это стирать.

Ленай почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он должен был предвидеть этот вопрос. Должен был придумать что-то заранее. Но он не придумал. И теперь стоял, прижатый к стене, с пустой головой и бешено колотящимся сердцем.

Самуэль несколько секунд молчал. Он не отпускал его, но и не давил сильнее. Он просто думал. Его взгляд из-под белой маски стал тяжёлым, задумчивым, будто он складывал в голове пазл, который никак не хотел сходиться.

А потом он спросил. Тихо. Медленно. С расстановкой.

— Или ты что-то скрываешь?

Слова упали в тишину, как камни в воду. Ленай почувствовал, как по спине пробежал ледяной озноб. Он открыл рот, чтобы ответить, но понял, что не знает, что сказать. Ни одной правдоподобной лжи в голове не осталось. Только пустота и нарастающая паника.

— Я… — начал он, и голос его предательски дрогнул. — Нет, я не… я просто… В той битве я был бесполезен. Совсем. Я ничего не смог сделать, только мешался под ногами и чуть не погиб. Мне было стыдно. Я не хотел, чтобы вы это запомнили. Не хотел, чтобы это осталось в вашей памяти. Вот и всё.

Он выпалил это на одном дыхании, сам не веря, что это звучит хоть немного убедительно. Это было жалко. Это было неубедительно. Это было отчаянно.

И всё же…

Самуэль молчал. Долго. Очень долго. Ленай чувствовал его взгляд даже через маску — тяжёлый, изучающий, будто он просвечивал его насквозь рентгеном. В голове Уильяма пронеслось: «Всё. Сейчас он поймёт. Сейчас он всё поймёт, и мне конец».

Но Самуэль не понял.

Или понял, но решил не копать глубже.

Хватка на плече Леная медленно ослабла. Темпо отпустил его и отступил на шаг, давая ему пространство. Ленай медленно выпрямился, потирая затекшее плечо, и посмотрел на него снизу вверх — всё ещё настороженно, всё ещё готовый к удару.

— В следующий раз, — сказал Темпо, и его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь, — если тебе что-то не нравится в том, как ты себя проявил, ты говоришь об этом прямо. Со мной. С командой. Мы всё обсудим. Вместе. Ты понял?

Ленай часто-часто закивал.

— Понял. Понял, ясно. Прости. Я просто…

— Я не хочу слышать «просто», — перебил его Темпо. — Я хочу, чтобы это больше не повторялось. Никаких тайн. Никаких игр с памятью. Никаких решений в одиночку. Мы команда. Или мы никто.

Ленай снова кивнул, не поднимая глаз. Он чувствовал, как стыд и облегчение смешиваются внутри в один мутный, тошнотворный коктейль. Облегчение от того, что его не разоблачили до конца. И стыд от того, что он снова соврал. Снова использовал чужое доверие против него самого.

— Иди домой, — сказал Темпо, отворачиваясь. — Отдохни. Завтра тяжёлый день.

Он не стал ждать ответа. Пространство вокруг него дрогнуло, и он исчез — так же бесшумно, как и появился.

Ленай остался один на крыше. Ветер трепал его волосы, холодил вспотевшую кожу. Он стоял неподвижно, глядя в пустоту, куда только что ушёл Темпо. А затем медленно опустился на корточки, прижавшись спиной к холодной бетонной плите, и закрыл лицо руками.

Внутри было пусто. И страшно.

«Я вру ему в лицо, — подумал он. — Я смотрю ему в глаза и вру. И он верит. Верит мне».

Эта мысль должна была принести облегчение. Должна была дать ему чувство победы. Но вместо этого она лишь тяжелее давила на грудь, будто он сам себе затягивал петлю на шее.

«Он верит мне, — повторил Ленай. — А я использую это. Использую, чтобы прятаться. Чтобы не отвечать. Чтобы оставаться сильным».

Он поднял голову и посмотрел на ночное небо. Звёзды тускло мерцали сквозь пелену городских огней. Он смотрел на них и не чувствовал ничего, кроме глухой, тянущей пустоты.

«Кем я стал?» — пронеслось в голове.

Ответа не было.

Самуэль вернулся домой на автопилоте. Ноги сами несли его по знакомому маршруту, руки сами открывали дверь, тело само сбрасывало кроссовки у порога. Голова же была где-то далеко — всё ещё на той крыше, всё ещё прижатая к стене вместе с Ленаем, всё ещё прокручивающая один и тот же вопрос по кругу, как заевшая пластинка.

«Или ты что-то скрываешь?»

Он слышал этот вопрос в собственных мыслях раз сто за последний час, и каждый раз он звучал всё более зловеще. Что-то скрывал Ленай. В этом Самуэль не сомневался ни секунды. Но что именно? И почему он, Темпо, обладающий силой замедлять время и анализировать ситуации с холодной, почти машинной точностью, позволил себе поверить в такую неуклюжую ложь?

Ответ был прост и неприятен: потому что у него не было выбора. Потому что если бы он начал давить, если бы начал копать глубже, Ленай мог бы сорваться. Мог бы снова исчезнуть. А команда и без того трещала по швам.

Самуэль тяжело опустился на кровать, даже не переодевшись, и уставился в потолок. Мысли гудели в голове, как рой разъярённых пчёл, не давая ни секунды покоя. Он почти начал проваливаться в это мутное, тревожное состояние, когда на тумбочке рядом с кроватью завибрировал телефон.

Он лениво потянулся, взял его в руку и посмотрел на экран. На дисплее светилось имя.

Лея.

Самуэль на мгновение замер, глядя на знакомые буквы. Странное чувство шевельнулось где-то в груди — что-то между удивлением и невольным, почти рефлекторным потеплением. Он провёл пальцем по экрану, принимая вызов, и поднёс телефон к уху.

— Алло?

— О, он жив, — раздался на том конце знакомый, чуть насмешливый голос. — Я уже думала, ты там в своей комнате зачах от скуки. Или снова занудствуешь над учебниками.

— Привет, Лея, — Самуэль невольно усмехнулся, сам не ожидая этого от себя. — Я не занудствую. Я… думаю.

— О, это ещё хуже. Думать в одиночестве вечером — верный способ заработать себе пару новых морщин к утру.

— Спасибо за заботу, — сухо отозвался он. — Что-то случилось?

— Случилось, — подтвердила она, и в её голосе послышалась та самая кокетливая, лукавая нотка, которую он уже успел выучить наизусть за последние недели. — Я умираю от скуки. А ты — единственный человек в этом городе, с которым мне не хочется повеситься от тоски. Так что одевайся. Мы идём гулять.

Самуэль моргнул. Он бросил быстрый взгляд на часы на экране — половина десятого. За окном давно стемнело.

— Лея, уже почти ночь, — сказал он, и в его голосе прозвучало не столько возражение, сколько констатация факта. — Меня, наверное, не отпустят.

— Не отпустят? — она наигранно ахнула. — О боже, у нас, оказывается, домашний арест? Ты преступник, Самуэль? Мне стоит начать тебя бояться?

— Очень смешно, — он закатил глаза, хотя на другом конце провода этого, разумеется, не видели. — Я просто говорю, что родители могут начать задавать вопросы. А отвечать на них мне сейчас не хочется.

— Так не отвечай, — Лея произнесла это так легко, будто решение сложнейшей задачи оказалось элементарным. — Неужели такой гений, как ты, не придумает способ выбраться из собственного дома на пару часов? Ты же вроде время останавливать умеешь. Или я что-то путаю?

Самуэль замер. На мгновение в его голове пронеслась сотня мыслей одновременно — о секретах, о маскировке, о том, что она вообще не должна была знать про его силу.

— Я не говорил, что умею останавливать время, — осторожно произнёс он.

— Не говорил, — согласилась Лея без малейшего смущения. — Но я умная девочка и умею делать выводы. К тому же, — она чуть понизила голос, и в нём зазвучала та самая тёплая, почти интимная нотка, от которой у него почему-то сбивалось дыхание, — я же обещала, что твой секрет останется между нами. Так что расслабься, гений. Просто найди способ.

Самуэль несколько секунд молчал. Он смотрел в потолок, слушал её дыхание на другом конце провода и чувствовал, как усталость, копившаяся весь день, медленно отступает, уступая место чему-то другому. Чему-то, что он не мог — или не хотел — назвать.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Дай мне пять минут.

— Жду, — она отключилась.

Самуэль поднялся с кровати и вышел в гостиную. Отец сидел в кресле перед телевизором, пульт лежал на подлокотнике, а на экране мелькали кадры вечерних новостей. Мама, судя по всему, была на кухне — оттуда доносился тихий звон посуды.

Самуэль приблизился к отцу и остановился чуть поодаль, собираясь с духом.

— Пап, — позвал он.

Отец оторвался от экрана и посмотрел на него поверх очков.

— М? Что такое?

— Мне нужно ненадолго уйти, — Самуэль старался говорить как можно естественнее. — У нас репетиция танца. Перед мероприятием. Нина попросила прийти внепланово, потому что у неё завтра не получается.

Отец на мгновение задумался. Это было так похоже на правду — Нина действительно была одним из организаторов, и Самуэль действительно танцевал в паре, — что даже у самого Самуэля на секунду возникло ощущение, будто он говорит чистую правду.

— Так поздно? — уточнил отец, но без особой строгости. — Во сколько вернёшься?

— Час-полтора. Максимум два, — соврал Самуэль с абсолютно ровным лицом.

Отец кивнул и снова уставился в телевизор.

— Хорошо. Только не задерживайся. И телефон держи включённым.

— Конечно, — Самуэль развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Уже в коридоре он натянул куртку, сунул ноги в кроссовки и, прикрыв за собой дверь, сбежал по лестнице вниз.

На улице он остановился, достал телефон и набрал Лею.

— Я вышел, — сказал он, как только она взяла трубку. — Ты где?

— В городском парке, — ответила она. — У главного входа. Там, где фонтан. Не заставляй меня ждать, а то я начну подозревать, что ты просто медлительный.

— Я буду через минуту, — сказал он и отключился.

Он спрятал телефон в карман, огляделся — улица была пустой, ни души, только тусклый свет фонарей да редкие окна с занавесками. Он закрыл глаза, сосредоточился, и мир вокруг него замер. Капли влаги в воздухе повисли неподвижными бусинами, ветер застыл, даже редкие машины на дальних улицах остановились, будто приклеенные к асфальту.

Самуэль рванул с места. Он бежал по улицам, скользя между застывшими силуэтами, срезая путь через дворы и переулки, и его собственные шаги были единственным звуком в этом застывшем мире. Через минуту — по его субъективному времени — он уже стоял у входа в парк.

Щёлк. Время сорвалось с цепи и понеслось дальше.

Мир снова наполнился звуками — шелестом листвы, далёким лаем собак, едва слышной музыкой из чьей-то машины. Самуэль перевёл дыхание, поправил куртку и шагнул вглубь парка.

Лея стояла у фонтана. На ней было светлое пальто, обмотанное шарфом, а волосы она собрала в небрежный пучок, из которого выбивались несколько прядей. Она смотрела на воду, которая лениво переливалась через край чаши фонтана, и, кажется, не замечала его приближения.

Самуэль подошёл и остановился рядом. На мгновение он просто смотрел на неё — на то, как свет фонарей ложится на её профиль, как она морщит нос, когда ветер бросает ей в лицо холодную влагу от фонтана. А затем произнёс:

— С чего вдруг такая резкая прогулка?

Лея обернулась. Увидев его, она широко улыбнулась — той самой улыбкой, которая всегда заставляла его чувствовать себя немного глупо и одновременно — немного нужным.

— Я же сказала, — она пожала плечами. — Скучно. А ты — единственный, кто может развеять мою скуку своими занудными рассуждениями о жизни.

— Я не занудный, — возразил он.

— Ты очень занудный, — с уверенностью кивнула она. — Но забавный. Это редкое сочетание. Я решила, что не могу позволить такому экземпляру пропадать в четырёх стенах.

Самуэль усмехнулся и засунул руки в карманы.

— Ладно. И куда мы идём?

— Никуда, — Лея развернулась и зашагала по аллее, ведущей вглубь парка. — Просто гуляем. Ты же не против?

Он молча пошёл рядом. Несколько минут они шли по аллее, освещённой редкими фонарями. Осенние листья шуршали под ногами, где-то вдалеке играла тихая музыка — кажется, кто-то оставил в парке уличный магнитофон. Ночной воздух был свежим и прохладным, и Самуэль, к своему удивлению, поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы эта прогулка заканчивалась слишком быстро.

— Знаешь, — начала Лея, глядя куда-то вперёд, — я всегда думала, что парки ночью выглядят совсем иначе. Днём они шумные, яркие, полные людей. А ночью… — она обвела рукой пустую аллею, тёмные силуэты деревьев, одинокие фонари. — Ночью они выглядят так, будто рассказывают секреты. Только тем, кто готов слушать.

Самуэль покосился на неё.

— Ты всегда так поэтично выражаешься?

— А что, тебе не нравится? — она вскинула бровь.

— Не говорил, что не нравится, — он отвёл взгляд, чувствуя, как уголки губ против воли тянутся вверх. — Просто неожиданно.

— Вот видишь, — Лея удовлетворённо кивнула. — Ты думал, что я просто легкомысленная девчонка, которая любит подкалывать тебя на уроках. А я, оказывается, могу говорить серьёзные вещи. Так что ты меня недооценивал.

— Я тебя не недооценивал, — возразил Самуэль. — Я просто не знал, что ты умеешь быть серьёзной.

— Я умею быть любой, — она легко рассмеялась. — Смотря с кем. С тобой, например, мне нравится быть той, кто выводит тебя из равновесия. Это весело.

— Это заметно, — сухо отозвался он.

— А тебе это не нравится? — она остановилась и повернулась к нему, разглядывая его с тем самым испытующим прищуром, который он уже знал так хорошо.

Самуэль на мгновение задумался. Ответить честно? Или отшутиться, как обычно? Он поднял на неё глаза и сказал, сам не ожидая от себя такой прямоты:

— Я не знаю. Наверное, нравится. Иначе я бы не пошёл.

Лея на секунду замерла. Что-то в её лице дрогнуло — улыбка стала мягче, а в глазах мелькнуло что-то, чего он не мог прочитать. А затем она снова рассмеялась и пошла дальше.

— Ого, он признался. Запишем в календарь. День, когда Самуэль сказал что-то, кроме «нет» и «я не знаю».

— Прекрати, — буркнул он, догоняя её.

Они шли дальше по аллее, и разговор перескакивал с темы на тему — о школе, о танцах, о том, как Лея переехала в этот город и до сих пор не может запомнить названия всех улиц, о том, как Самуэль однажды забыл дома тетрадь по химии и получил двойку, которую до сих пор вспоминает как самую нелепую в своей жизни.

— Двойку? Ты? — Лея ахнула с преувеличенным ужасом. — Боже мой, мир перевернулся. Отличник получил двойку. Это же конец света.

— Слушай, это было один раз, — возразил Самуэль. — И это было в седьмом классе.

— Один раз — это уже прецедент, — она наставительно подняла палец. — Теперь я знаю, что ты не идеален. Это меня, честно говоря, немного успокаивает.

— Почему?

— Потому что с идеальными людьми скучно, — она пожала плечами. — А с тобой — нет.

Самуэль не нашёл, что ответить. Он просто шёл рядом, слушал её голос, её смех, и чувствовал, как что-то тёплое и спокойное медленно разливается внутри. Как будто где-то в глубине его сознания кто-то тихо приглушил тот бесконечный шум тревог и мыслей, который обычно не давал ему покоя. Рядом с ней было… просто. Легко. Как будто не нужно было быть Темпо. Как будто можно было просто быть Самуэлем.

Они вышли на небольшую площадку в центре парка. Здесь когда-то была танцевальная зона — ещё сохранились остатки подиума и несколько фонарей, которые кто-то забыл выключить. Из старого динамика, прикреплённого к столбу, доносилась тихая, медленная мелодия — что-то из старых записей, которые уже давно никто не слушает.

Самуэль остановился и посмотрел на подиум.

— Забавно, — сказал он тихо. — Мы тут танцевать готовимся, а я до сих пор не могу запомнить базовые шаги.

— Серьёзно? — Лея обернулась и посмотрела на него с искренним удивлением. — Ты, гений, который решает задачи быстрее всех в классе, не можешь запомнить «раз-два-три»?

— Танцы — это не математика, — возразил он. — Здесь нет формул. Только… я не знаю. Ритм. Движение. А я в этом не силён.

Лея несколько секунд смотрела на него, а затем её лицо озарилось той самой озорной улыбкой, которую он уже начал немного бояться.

— Тогда давай потренируемся, — сказала она и, не дав ему возразить, шагнула на подиум. — Иди сюда.

— Лея, я серьёзно, я не умею…

— Знаю. Поэтому и говорю: иди сюда. Я научу.

Самуэль вздохнул, но всё же поднялся на подиум. Лея подошла к нему вплотную, взяла его правую руку и положила себе на талию. Левой рукой она сжала его ладонь, а его левую руку положила себе на плечо.

— Вот так, — сказала она тихо. — Теперь просто слушай музыку и следуй за мной.

— А если я наступлю тебе на ногу?

— Тогда я наступлю тебе в ответ, — безмятежно ответила она. — Так что постарайся не наступать.

Из динамика лилась тихая, неторопливая мелодия — вальс, старый и немного грустный. Лея сделала первый шаг, и Самуэль, чуть замешкавшись, последовал за ней. Они двинулись по подиуму медленно, неуклюже, но с каждым шагом движения становились чуть увереннее.

— Раз-два-три, — тихо считала Лея. — Раз-два-три. Чувствуешь?

— Пытаюсь, — отозвался Самуэль, сосредоточенно хмурясь.

— Не пытайся. Просто доверься.

Он поднял на неё глаза. Она смотрела на него спокойно, мягко, и в её взгляде не было ни насмешки, ни подколки — только тихое, тёплое внимание. Самуэль глубоко вдохнул и позволил себе расслабиться. Музыка подхватила их, и шаги стали плавнее, будто тела сами знали, что делать.

Они двигались по подиуму, под фонарями, под тихую мелодию, и мир вокруг будто сузился до этого маленького пятачка света. Лея улыбнулась — искренне, без обычной колкости. Самуэль смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри него сжимается и разжимается одновременно, будто сердце делает лишний удар.

— Видишь? — тихо сказала она. — Ты умеешь.

— Только с тобой, — ответил он, и сам не понял, как эти слова сорвались с языка.

Лея на мгновение замерла, глядя на него. Музыка продолжала играть, но они перестали двигаться. В воздухе повисла та самая тонкая, звенящая тишина, которая бывает перед чем-то важным.

— Самуэль, — прошептала она.

— М?

Она не ответила. Вместо этого она чуть приподнялась на носках, сокращая последнее расстояние между ними, и поцеловала его.

Самуэль замер. На долю секунды его мозг, привыкший анализировать всё и всегда, отключился полностью. Осталось только ощущение её губ — тёплых, мягких, чуть дрожащих, — и тихий шум крови в ушах. А затем он ответил на поцелуй, сам не понимая, как его руки оказались на её талии, как её пальцы скользнули по его шее, как время — настоящее, неостановленное — перестало для них существовать.

Музыка играла. Фонари светили. Осенний ветер бросал им в лицо холодные листья. А они стояли посреди пустого парка, под фонарями, и целовались так, будто весь мир вокруг перестал иметь значение.

Когда они наконец отстранились, Лея смотрела на него с той самой улыбкой — мягкой, чуть смущённой, но абсолютно счастливой.

— Ну вот, — сказала она тихо. — Теперь я знаю, что ты умеешь не только занудствовать.

Самуэль смотрел на неё, и в его голове не было ни одной мысли. Впервые за очень, очень долгое время — ни одной мысли.

— Я… — начал он, но Лея приложила палец к его губам.

— Молчи, — сказала она. — Просто молчи. И запомни этот момент.

Он кивнул.

Они стояли на подиуме, держась за руки, под тихую музыку старого вальса, и в этом моменте не было ни Адриана, ни артефактов, ни битв, ни тайн. Был только вечер. Только парк. Только они.

А потом Лея улыбнулась, отступила на шаг и снова положила руку ему на плечо.

— Ну что, гений, — сказала она с привычной озорной ноткой. — Продолжим репетицию? Или ты уже забыл все шаги?

Самуэль посмотрел на неё — на растрёпанные волосы, на блестящие глаза, на улыбку, которая была сейчас только для него, — и почувствовал, как внутри что-то тепло и уверенно щёлкает на место.

— Не забыл, — сказал он и притянул её обратно. — Раз-два-три.

И они снова закружились под фонарями, под старую мелодию, под ночным небом, которое, казалось, впервые за долгое время смотрело на них без тени угрозы.

Глава 31:Близкие люди

Дом стоял на самом краю деревни, у самого леса — старый, но крепкий, с потемневшими от времени брёвнами и резными наличниками, которые отец когда-то вырезал сам. Когда-то здесь было шумно — Белла носилась по двору, мать звала всех к столу, отец что-то мастерил в сарае. Теперь дом молчал. Тишина в нём поселилась давно, ещё с тех пор, как Адриан уехал в город, а потом вернулся — уже другим.

Он сидел в своей старой комнате, за тем самым столом, за которым когда-то делал уроки. Стол был маленьким, детским — колени упирались в столешницу, приходилось сидеть боком. Но Адриан не замечал неудобства. Перед ним лежали листы бумаги, исписанные мелким, торопливым почерком. Схемы, списки, заметки. Имена. Рюм. Темпо. Ава. Ленай. Кавена. Напротив каждого — характеристики, слабые места, предположения.

Он работал молча, механически, будто машина, перебирающая данные. Кашель, который мучил его последние недели, немного отступил — по крайней мере, сегодня он не выворачивал его наизнанку. Может, Дух наконец начал восстанавливаться. Может, просто был спокойный день.

Дверь скрипнула.

Адриан мгновенно среагировал — ладони накрыли листы, сгребая их в небрежную кучу, прижимая к столу. Он даже не обернулся, но всё тело напряглось, как сжатая пружина.

— Сынок, — раздался тихий, мягкий голос. — Проголодался, наверное? Целыми днями тут сидишь, что-то записываешь. Что случилось?

На пороге стояла его мать. Немолодая уже женщина с усталыми глазами и руками, которые всю жизнь работали — стирали, готовили, растили. Она держала поднос с тарелкой чего-то простого, но горячего. Пар поднимался вверх, растворяясь в сумраке комнаты.

Адриан не повернулся. Плечи остались напряжёнными, руки — прижатыми к столу.

— Не твоё дело, мам, — сказал он ровно, холодно. — Если я вам так мешаю, то могу уйти.

Он начал подниматься, отталкивая стул.

— Нет-нет, что ты, — женщина тут же шагнула вперёд, голос её дрогнул от испуга. — Оставайся, сколько хочешь. Я больше не буду тебя тревожить. Еда на столе, если что. Поешь, когда сможешь.

Она поставила поднос на край стола, чуть в стороне от бумаг, и медленно, будто нехотя, развернулась к выходу. Шаги её были тихими, почти беззвучными. Она почти дошла до двери.

А потом остановилась.

Повернулась.

— Ты так сильно изменился после гибели Беллы, — сказала она тихо. Не с укором. С болью.

Адриан молчал. Лицо оставалось каменным, но пальцы на краю стола слегка дрогнули.

— Всё хорошо, — сказал он наконец. — Просто дел полно.

Мать посмотрела на него — долгим, внимательным взглядом. Она видела эту ложь. Видела так же ясно, как когда-то видела, как маленький мальчик прятал за спиной разбитую вазу, делая вид, что ничего не произошло.

— Пойми, сыночек, — сказала она мягко, шагнув обратно к нему. — Тут нет твоей вины. Не стоит на себя так злиться. Не стоит закрываться в себе. Ты хороший человек. Хороший сын. Хороший брат.

Слова упали в тишину.

Адриан медленно поднял голову. Что-то в глазах дрогнуло — сначала едва заметно, потом сильнее. Челюсть сжалась. Пальцы сжались в кулаки.

— Отстань от меня, мать, — произнёс он тихо, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике.

Она не отступила.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — голос начал подниматься, дрожать от сдерживаемого гнева. — Ничего! Я в этом виноват! Я! Я не остался с ней! Я убежал, как трус, потому что обиделся на дурацкую шутку! И это чувство вины оправдано! Оно должно меня преследовать! Это моё наказание! Ты понимаешь?!

Он вскочил со стула, и стул с грохотом опрокинулся на пол.

— Ты забыла, как я пытался подохнуть?! — закричал он, и голос сорвался, превратившись в хриплый, надрывный вой. — Помнишь ту крышу?! Помнишь, как я стоял на краю?! Вот кто тебя просил меня отговаривать?! Кто?! Если бы я тогда умер — сейчас бы я не страдал! Не было бы всего этого! Не было бы! Понимаешь ты это или нет?!

Он замолчал, тяжело дыша. Грудь вздымалась, как после долгого бега. В комнате повисла тишина — звенящая, мёртвая.

Мать смотрела на него.

Она не плакала. Не кричала в ответ. Не пыталась оправдываться или успокаивать. Она просто стояла и смотрела — пустым, выжженным взглядом человека, который уже давно перестал надеяться, что сможет достучаться.

А потом сказала одно слово.

— Прости.

Тихо. Без эмоций. Без слёз. Просто — «прости». И вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Адриан остался стоять посреди комнаты. Один.

Он смотрел на закрытую дверь. Долго. Внутри всё кипело — ярость, обида, боль, которые он не мог выплеснуть, потому что единственный человек, на которого он мог их вылить, только что ушёл. Ушёл, потому что он сам его прогнал.

Он медленно опустился обратно на стул. Поднял опрокинутый, сел, уставился в стол. Листы бумаги под ладонями смялись, но он даже не заметил.

— Вот видишь, — пробормотал он в пустоту, обращаясь к тому, кто всегда был рядом. — Вот такая она. Всегда. Всегда всё портит. Приходит, говорит эти свои «ты хороший», «ты не виноват»... Как будто она знает. Как будто она понимает. Она не понимает ничего. Ничего!

Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я ей сказал про крышу. Я ей напомнил. И что она? «Прости». Прости! Как будто это что-то меняет! Как будто одно слово может всё исправить! Она не понимает. Она никогда не понимала. Никогда.

Он замолчал, тяжело дыша.

В голове раздался голос. Спокойный. Ровный. Без тени эмоций — как всегда.

«Твоя первая плата начала ощущаться».

Адриан замер. На мгновение в комнате стало совсем тихо — только ветер за окном да далёкое пение птиц.

А потом он взорвался.

— Плата?! — рявкнул он, вскакивая со стула. — Опять ты со своими загадками! «Первая плата», «вторая плата», «ты узнаешь», «ты поймёшь»! Ты вообще можешь говорить нормально, а?! Или ты специально надо мной издеваешься?!

Он схватил со стола первый попавшийся лист и скомкал его в кулаке.

— Я тебя спрашиваю — что ты забрал?! Что?! Ты не отвечаешь! Ты просто сидишь там, в моей голове, и говоришь эти свои загадочные фразочки, как будто ты какой-то древний мудрец, а я — идиот, который ничего не понимает!

Он швырнул скомканный лист в стену. Тот ударился и упал на пол.

— И вообще, — Адриан резко остановился, чувствуя, как гнев переключается на что-то другое. Он посмотрел вниз, на свою правую ногу. — Ты обещал, что нога восстановится. Ты сказал — несколько недель. Сколько уже прошло?! А она всё ещё... это!

Он задрал штанину, обнажая культю. Грязевая масса, которой он заменял отсутствующую конечность, пульсировала тусклым, сероватым светом. Она держалась, но была неуклюжей, корявой — не нога, а жалкое подобие. Каждый раз, когда он выходил из комнаты, приходилось прятать её под широкими штанами, чтобы мать не заметила. Каждый раз — унижение.

— Я не могу даже ходить нормально! — выкрикнул он, опуская штанину обратно. — Я прячусь от собственной матери, как вор! Она думает, что я просто... просто странный! А я... я калека! Ты обещал! Ты сказал, что всё будет нормально!

В голове повисла тишина. Долгая. Холодная.

А потом голос Духа зазвучал снова. Но на этот раз — иначе. Тише. Медленнее. С той самой интонацией, от которой по спине пробегает холод.

«Ты забываешься, Адриан».

Адриан замер.

«Я — не твой слуга. Я — не твоя нянька. Я — не тот, кому можно предъявлять претензии, как продавцу на рынке. Я дал тебе силу. Я дал тебе шанс. Я сражался за тебя. Я нарушил правила, которые существовали тысячи лет, ради тебя. А ты... — голос сделал паузу, и в этой паузе было что-то угрожающее, — ...ты кричишь на меня, как на мальчишку».

Адриан открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

«Если ты ещё раз позволишь себе такой тон, — продолжил Дух, и голос его стал ледяным, — я просто перестану тебе помогать. Совсем. Ни щитов. Ни регенерации. Ни силы. Ты останешься один. С культёй. С врагами. Со своей матерью, которая смотрит на тебя пустым взглядом. И тогда посмотрим, как долго ты протянешь».

Тишина.

Адриан медленно опустился обратно на стул. Внутри всё ещё кипела злость, но теперь она была придавлена чем-то другим — страхом. Холодным, липким страхом человека, который только что понял, насколько он зависим.

— Ладно, — сказал он тихо, с трудом разжимая зубы. — Прости. Я... погорячился.

Дух молчал.

— Прости, — повторил Адриан, и в голосе его больше не было ни капли вызова. Только усталость. — Я просто... устал. Всё валится. Нога. Мать. Эти... герои. Я не знаю, что делать. Я просто... не знаю.

Он замолчал, уставившись в стол. Смятые листы бумаги лежали перед ним — имена, схемы, планы, которые никуда не вели.

Дух молчал ещё несколько секунд. А потом — смягчился. Совсем чуть-чуть.

«Я понимаю. Но пойми и ты: я не враг тебе. Я — единственный, кто на твоей стороне. Если ты будешь отталкивать и меня — ты останешься совсем один».

Адриан кивнул. Медленно. Без слов.

Он взял со стола один из листов, разгладил его ладонью, посмотрел на список имён. Рюм. Темпо. Ава. Ленай. Кавена. Пять имён. Пять проблем. Пять стен, которые никак не пробить.

— Их слишком много, — сказал он наконец, и голос его стал деловым, усталым, но собранным. — Даже когда ты помогаешь... у них всегда находится способ. Этот Ленай — он отключает мне зрение. Темпо — останавливает время. Ава — замораживает всё вокруг. Кавена — видит сквозь стены. Рюм — телепортируется куда угодно. Их пятеро. У каждого — своя сила, и все они прикрывают друг друга.

Он постучал пальцем по листу.

— Я не могу победить их в лоб. Не могу перехитрить — потому что Кавена видит всё. Не могу застать врасплох — потому что Темпо остановит время. Не могу пригрозить — потому что они всё равно найдут способ. Знание их личностей... — он поморщился, — тоже не сильно помогает. Я знаю, кто они. Но что мне это даёт? Я не могу причинить им вред через близких — потому что они спасут их быстрее, чем я успею что-то сделать.

Он откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

— Единственный выход — найти союзника. Кого-то, кто будет сражаться на моей стороне. Но для этого нужен артефакт. А артефакты у них.

Он замолчал, обдумывая собственную мысль.

— Значит... нужно забрать один из артефактов. Либо у Рюма, либо у Темпо. И передать его кому-то другому. Создать себе нового помощника. А потом — ещё одного. И ещё. Пока нас не станет столько же, сколько их.

Он сжал кулак.

— Но как забрать артефакт? Если у них всегда есть способ меня остановить...

Он замолчал. В комнате повисла тишина. Адриан сидел неподвижно, уставившись в одну точку, и в его голове медленно, тяжело, начал складываться план. Ещё сырой. Ещё неясный. Но уже — план.

На другом конце города, в густой низине среди холмов, скрытая от посторонних глаз высоким забором, раскинулась тренировочная база. Ещё месяц назад это был заброшенный полигон, теперь — комплекс с полосами препятствий, силомером, спарринг-залом и изолированными площадками для отработки разрушительных способностей.

В центральном павильоне горел свет. Команда собралась почти в полном составе: Темпо стоял у окна, скрестив руки на груди; Рюм развалился на скамейке, закинув ногу на ногу; Ава сидела чуть поодаль, обхватив колени; Кавена стояла у стены, прислонившись плечом; Ленай — в самом углу, стараясь держаться в тени, как всегда.

— Итак, — начал Темпо, и его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась собранность. — Я собрал вас, потому что у нас появилась информация. Точнее — имя.

Ава поинтересовалась.

— Имя? Чьё?

— Злодея, — коротко ответил Темпо. — Адриан Фишер.

Повисла короткая тишина.

— Это хорошо. Но есть и плохая новость. Адриан видел наши лица. Всех, кроме Леная. Он знает, кто мы. Не имена — но лица. Этого достаточно, чтобы он мог нас найти.

— Погоди, — Ленай поднял голову, нахмурившись. — Он видел ваши лица? Всех?

— Дальше — он может прийти за нами. Не за городом. За нами лично, — ответил Темпо. — Он знает, как мы выглядим. Он может выследить нас. Может напасть, когда мы не в костюмах. Может использовать наших близких.

— Но он же не будет угрожать семьям, — возразила Ава. — Мы же... мы же сможем их спасти. Кавена увидит, я заморожу, ты остановишь время...

— Именно, — кивнул Темпо. — И он это понимает. Он не дурак. Он знает, что угрозы семьям — это бесполезно. Мы спасём их быстрее, чем он успеет что-то сделать. Поэтому он не пойдёт по этому пути.

— Тогда что он будет делать? — тихо спросила Кавена, и в её голосе прозвучала тревога.

Темпо выдержал паузу.

— Он будет думать. Он будет планировать. Он найдёт способ обойти наши сильные стороны. И когда найдёт — ударит. Один раз. Но так, чтобы мы не смогли ответить.

Он обвёл взглядом команду.

— Но у нас есть преимущество. Мы знаем его имя. Имя — это ключ. С именем можно узнать, где он живёт, где прячется, кто его близкие. Можно найти его слабые места. Можно предугадать его шаги. С именем он становится не неуловимой тенью, а человеком. А человека можно победить.

— Так что мы будем делать? — Рюм подался вперёд, и в его глазах загорелся азартный огонь. — Нападём на его логово? Найдём его семью? Что?

— Пока — ничего, — отрезал Темпо. — Я буду разрабатывать план. Изучать его. Искать подходы. А вы — вы будете тренироваться. Готовиться. Накидывать варианты. Если у кого-то появятся идеи — говорите. Мы команда. Мы решаем это вместе.

Он сделал паузу.

— Но пока — можете расходиться. Отдыхайте. Завтра начнём.

Рюм поднялся первым, потянулся, хрустнув плечами.

— Ну наконец-то. Я уже думал, ты нас тут до утра продержишь.

— Иди уже, — Ава махнула на него рукой, но без раздражения. — Отдыхай, пока дают.

Кавена молча кивнула и направилась к выходу. Ленай тоже сделал шаг в сторону двери — но на мгновение задержался, бросив короткий взгляд на Темпо. Тот смотрел в окно, на ночной город, и в его позе было что-то напряжённое, собранное, как у человека, который уже начал просчитывать ходы.

Ленай отвернулся и вышел.

Он не знал, что Темпо уже начал подозревать. Не знал, что имя Адриана — это только часть информации, которую он собирался проверить. И не знал, что очень скоро ему придётся ответить за всё, что он сделал.

Пока он просто шёл домой по тёмным улицам, и в его голове крутилась одна и та же мысль:

«Я должен быть на шаг впереди. Всегда»

На следующий день после уроков актовый зал снова наполнился звуками вальса. Репетиция шла полным ходом — пары кружились по залу, и на этот раз движения были куда увереннее, чем в первый раз. Где-то у сцены пара старшеклассников уже почти синхронно входила в поворот, у окна Амелия и Уилл наконец перестали наступать друг другу на ноги, а в центре зала Самуэль и Лея скользили по паркету так, будто танцевали вместе не первую неделю.

Хая стояла у стены, скрестив руки на груди, и наблюдала за происходящим с довольным видом. Рядом с ней Нина, прижимая к груди планшет со списком, тоже не сводила глаз с танцующих.

— Смотри-ка, — Хая кивнула в сторону центра зала. — У них уже что-то получается. Я, честно говоря, думала, что будет хуже.

— Самуэль вообще-то схватывает на лету, — отозвалась Нина, проследив за её взглядом. — А Лея... ну, она вообще всё делает легко. Даже танцевать.

— Заметно, — Хая хмыкнула. — Они, кстати, смотрятся вместе очень... органично. Ты не находишь?

Нина покосилась на неё, но ничего не ответила, только улыбнулась краем губ и снова уткнулась в планшет. А после ,на её лице появилось удивление,и она без шума вышла в коридор.

А в центре зала Самуэль и Лея действительно двигались так, будто вокруг никого не было. Музыка играла тихо, неторопливо, и в этом ритме было что-то, что позволяло говорить, не боясь, что кто-то услышит.

— Слушай, — Самуэль чуть наклонился к ней, понизив голос до шёпота. — Можно спросить?

— Ты уже спрашиваешь, — Лея усмехнулась, не поднимая на него глаз.

— Ну да, — он на секунду запнулся, но всё же продолжил: — С того вечера в парке прошло несколько дней. И мы... ну, мы с тех пор... — он сбился, подбирая слова.

— Целуемся? — подсказала Лея с абсолютно невинным видом.

Самуэль кашлянул.

— Да. И я просто хотел уточнить... мы теперь встречаемся? Или как?

Лея наконец подняла на него глаза. В них плясала знакомая, лукавая искорка.

— А ты хочешь?

Самуэль на мгновение замялся. Потом кивнул.

— Ну... можно было бы, да.

— «Можно было бы», — повторила Лея, растягивая слова с явным удовольствием. — Ого, вот это признание. Прямо поэма. Ты, случайно, не в литературном кружке состоишь?

— Прекрати, — буркнул он, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ладно-ладно, — она примирительно улыбнулась, но в глазах всё ещё пряталась насмешка. — Ну, раз «можно было бы»... тогда, может, начнём?

— Что начнём? — не понял Самуэль.

— Встречаться, — просто сказала Лея, будто это было самой очевидной вещью на свете. — Ты только что сказал, что хочешь. Я согласна. Значит, теперь мы встречаемся. Всё, вопрос закрыт.

Самуэль моргнул. Он явно не ожидал, что всё решится вот так — быстро, без предисловий, без долгих объяснений. Он на секунду отвлёкся, потерял ритм — и в следующее мгновение его плечо врезалось во что-то твёрдое.

— Ой!

Он услышал чей-то вскрик, почувствовал, как ноги запутались, и в следующую секунду уже лежал на паркете, а над ним нависала пара старшеклассников — парень и девушка, которых он только что сбил с ног.

— Извините! — Самуэль тут же вскочил, протягивая руку парню, который тоже поднимался с пола. — Простите, я задумался, я не нарочно...

— Да ничего, — парень отряхнулся, улыбнувшись. — Бывает.

Девушка рядом с ним тоже поднялась, поправляя юбку, и беззлобно посмотрела на Самуэля.

— Смотри, куда танцуешь, а то так и до травмы недалеко.

— Ещё раз извините, — Самуэль виновато кивнул.

Хая, наблюдавшая за этим с другого конца зала, хлопнула в ладоши.

— Так, всем пятнадцать минут перерыва! Отдохните, попейте воды, а потом продолжим!

По залу прокатился гул облегчения — пары начали расходиться, кто-то направился к окну, кто-то к выходу. Самуэль обернулся к Лее, чтобы что-то сказать, — но её рядом уже не было.

Он огляделся. В зале её не было. Он посмотрел на дверь — и увидел, как Лея, обернувшись на пороге, подмигнула ему и выскользнула в коридор.

Самуэль замер на секунду. А потом, не говоря никому ни слова, быстрым шагом направился к выходу.

Коридор был полон — перемена, ученики сновали туда-сюда, кто-то шёл в столовую, кто-то просто стоял у подоконников, болтая с друзьями. Самуэль вышел из актового зала и остановился, оглядываясь по сторонам. Лея была в конце коридора — он успел заметить её светлое пальто, мелькнувшее в толпе учеников, — и тут же метнулся туда, лавируя между людьми.

— Лея! — позвал он, но она, казалось, не слышала — или делала вид, что не слышит.

Он догнал её у лестницы, ведущей на верхний этаж. Она стояла на первой ступеньке, обернувшись, и улыбалась — той самой улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание.

— Ты чего убежала? — спросил Самуэль, останавливаясь рядом.

— А ты чего побежал? — парировала она.

— Потому что ты ушла.

— Логично, — Лея кивнула с серьёзным видом, но в глазах всё ещё плясали искры. — Ну так и что? Теперь мы встречаемся. Ты это хотел сказать?

— Я... — Самуэль запнулся. — Да. Хотел.

— Хорошо, — она улыбнулась шире. — Тогда, может, начнём с чего-нибудь простого? Например, ты проводишь меня до дома после репетиции?

— Хорошо, — согласился он, чувствуя, как уголки губ против воли тянутся вверх.

— Отлично, — Лея развернулась и начала подниматься по лестнице, но на второй ступеньке обернулась. — Кстати, поздравляю. Теперь у тебя есть девушка. Постарайся не облажаться.

— Я постараюсь, — сухо ответил он.

— Вот и молодец, — она подмигнула и скрылась за поворотом лестницы.

Самуэль постоял ещё секунду, глядя ей вслед. Внутри было странное, непривычное чувство — что-то среднее между лёгкостью и лёгкой паникой. Он только что согласился на то, о чём, если честно, думал последние несколько дней, но всё равно не мог до конца поверить, что это произошло.

Он уже развернулся, чтобы пойти обратно в актовый зал, когда услышал голос.

— Я тебя люблю, Нина.

Самуэль замер.

Голос был знакомый — он слышал его каждый день, слышал его смех, его шутки, его болтовню на переменах. Он обернулся.

У окна, в нескольких шагах от лестницы, стоял Кесслер. В руках у него были три ромашки — простые, полевые, с чуть помятыми стеблями, будто он сорвал их по дороге. Перед ним стояла Нина. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и на её щеках медленно разливался румянец.

Кесслер держал ромашки так, будто это было самое важное, что он когда-либо держал в руках. И он смотрел на Нину — прямо, без обычной своей ухмылки, без шуток, без брони.

— Я тебя люблю, — повторил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Самуэль застыл на месте. Он не должен был это видеть. Он не должен был это слышать. Но он уже видел — и уже слышал.

И он не мог заставить себя отвернуться.

Глава 32:Загадка

Самуэль стоял у лестницы, не в силах отвести взгляд от сцены у окна. Кесслер держал три ромашки — простые, полевые, чуть помятые, — и смотрел на Нину так, будто в этом моменте было сосредоточено всё, что он когда-либо чувствовал.

— Я тебя люблю, Нина, — сказал он.

Самуэль в глубине души обрадовался за друга. Неужели они наконец станут парой? Неужели Кесслер, этот вечный балагур и насмешник, наконец нашёл в себе смелость сказать то, что Самуэль давно подозревал?

Но Нина покачала головой.

Кесслер застыл. Улыбка, ещё секунду назад тёплая и живая, медленно сползла с его лица, уступая место выражению человека, который не понимает, что только что произошло. Он стоял так несколько секунд — долгих, тяжёлых, — и Самуэль видел, как в его глазах что-то ломается.

— Почему? — спросил Кесслер. Голос его был тихим, почти беззвучным.

Нина выдержала его взгляд. В её глазах не было жестокости — только печаль и что-то похожее на сожаление.

— Это не взаимно, — сказала она.

Кесслер открыл рот, будто хотел что-то сказать, но слова не шли. Он просто стоял, глядя на неё, и в этом взгляде было столько растерянности, столько боли, что Самуэль почувствовал, как у него самого сжимается что-то в груди.

Нина отвернулась. Медленно, будто через силу, она развернулась и пошла по коридору — прочь от него, прочь от этого разговора, прочь от всего, что только что произошло.

Кесслер остался стоять. Ромашки в его руке дрогнули — он сжал их слишком сильно, и один из стеблей сломался.

Самуэль видел, как лицо друга меняется. Сначала — просто растерянность. Потом — что-то более тёмное. Челюсть сжалась. Пальцы свободной руки сжались в кулак. В глазах загорелся опасный огонь, тот самый, который Самуэль уже видел раньше — в бою, когда Кесслер терял контроль над собой.

Он не мог просто стоять в стороне. Он сделал шаг вперёд, подошёл к другу и положил руку ему на плечо.

— Кесслер, — сказал он тихо. — Спокойней. Это не конец.

Кесслер медленно повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом Самуэля — и в этом взгляде не было ничего, кроме глухой, холодной ярости.

— Закрой рот, — сказал он. Голос его был ровным, почти спокойным, но в этом спокойствии было что-то пугающее. — Ты ничего не знаешь о том, что происходит в моей жизни. Иди и дальше танцуй, идиот.

Он щёлкнул пальцами.

Самуэль не успел даже понять, что произошло. Пространство вокруг него сжалось, мир на мгновение потерял очертания — а затем он обнаружил себя сидящим в последнем кресле актового зала. Прямо перед ним, на передних рядах, сидела Хая, уткнувшись в свой планшет, и, кажется, даже не заметила его появления.

Самуэль моргнул. Он только что был в коридоре. Он только что разговаривал с Кесслером. А теперь он здесь — в зале, в кресле, будто его сюда просто перенесло.

Он поднялся, чтобы пойти обратно, — и в этот момент услышал за дверью шум. Голоса. Кто-то говорил громко, взволнованно.

Самуэль подошёл к двери и выглянул в коридор.

Кесслер стоял на том же месте, у окна. Рядом с ним — двое парней из параллельного класса, которые, судя по всему, только что стали свидетелями его вспышки. Они смотрели на него с удивлением, смешанным с лёгким страхом.

— Чего уставились? — спросил Кесслер, и в его голосе звучала та же холодная ярость. — Хотите так же? Я устрою.

Он щёлкнул пальцами.

Один из парней вскрикнул — пространство вокруг него исказилось, и через секунду он исчез. Второй застыл на месте, глядя на то место, где только что стоял его друг.

— Что ты... — начал он, но Кесслер уже щёлкнул снова.

Второй парень тоже исчез.

Самуэль замер. Он знал, куда Кесслер их отправил — на крышу школы. Он делал это раньше, в бою, когда нужно было убрать людей с линии огня. Но сейчас это было другое. Сейчас это была не тактика. Это была ярость. Чистая, неконтролируемая ярость человека, которому только что разбили сердце.

Самуэль отступил обратно в зал. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри него закипает решимость.

— Так, — сказал он себе тихо. — Мне нужна ещё попытка.

Он сосредоточился. Мир вокруг него замер — краски поблёкли, звуки стихли, время остановилось. Самуэль закрыл глаза, чувствуя, как сила течёт по венам, как она тянется назад, отматывая секунды одну за другой.

Он вернулся к тому моменту, когда Нина ушла от Кесслера. Кесслер стоял у окна, сжимая сломанные ромашки, и в его глазах уже начинала закипать ярость.

Самуэль, стоя за углом коридора, наблюдал. Он решил ничего не делать. Просто посмотреть, что будет. Может быть, это была ошибка. Может быть, ему стоило снова подойти.

Кесслер стоял неподвижно несколько секунд. Потом его плечи напряглись. Он повернулся — и Самуэль увидел, как он щёлкнул пальцами.

Двое парней из параллельного класса, которые как раз проходили мимо, исчезли. Кесслер телепортировал их сам — на крышу, туда же, куда отправил их в прошлой версии событий.

Самуэль сжал зубы. Он снова отмотал время.

На этот раз он не стал ждать. Как только Нина ушла, он вышел из-за угла и подошёл к Кесслеру.

— Кесслер, — сказал он.

Кесслер повернулся. В его глазах всё ещё горела ярость, но она была приглушена — может быть, потому что Самуэль подошёл раньше, чем он успел сорваться.

Самуэль сделал глубокий вдох. Он не знал, сработает ли это. Но это было единственное, что пришло ему в голову.

— Кесслер, у меня нашли рак.

Кесслер застыл.

Ярость в его глазах погасла — мгновенно, будто кто-то выключил свет. Осталась только растерянность. Потом — страх. Потом — что-то ещё, более глубокое.

— Что? — выдохнул он. — Что ты сказал?

— Рак, — повторил Самуэль, и в его голосе звучала усталость, которую он даже не пришлось изображать. — Мне только что сообщили. Я... я не знаю, что делать.

Кесслер сделал шаг вперёд. Ромашки, которые он всё ещё сжимал в руке, упали на пол — он даже не заметил.

— Где? — спросил он, и голос его дрожал. — Где нашли? Как? Когда? Ты был у врача? Что они сказали?

— Я... — Самуэль запнулся, чувствуя, как внутри него что-то сжимается. Он ненавидел себя за эту ложь. Но это было лучше, чем смотреть, как друг разрушает себя. — Я не хочу обсуждать это здесь. Пойдём в столовую. Там поговорим.

Кесслер кивнул. Он всё ещё смотрел на Самуэля — с той же растерянностью, с тем же страхом, но теперь в этом взгляде было что-то другое. Забота. Настоящая, неподдельная забота человека, который только что узнал, что его лучший друг может умереть.

Он забыл про Нину. Забыл про отказ. Забыл про ярость. Всё это отошло на второй план — потому что сейчас был кто-то, кому было хуже, чем ему.

— Идём, — сказал Кесслер, и в его голосе не было ни капли прежней злости. — Идём, я куплю тебе чай. Или что ты хочешь. Что угодно.

Самуэль кивнул. Они пошли по коридору — мимо удивлённых учеников, мимо закрытых дверей классов, мимо всего, что осталось позади.

Самуэль шёл рядом с другом и чувствовал, как тяжесть лжи давит на плечи. Но он также чувствовал, что впервые за этот день Кесслер дышит спокойно. И это было важнее.

Нина шла по коридору, не видя ничего вокруг. Люди расступались перед ней, кто-то что-то говорил, кто-то смеялся — но всё это было где-то далеко, за стеной из глухого, вязкого шума в ушах. Она не помнила, как дошла до класса. Просто в какой-то момент оказалась внутри — в пустом кабинете, где после уроков остались только сдвинутые стулья, запах мела и тишина.

Она села за свою парту. Ту самую, у окна, где всегда сидела на уроках. Положила руки на столешницу, уставилась на выцарапанные кем-то буквы в углу. И только тогда — когда никто не видел, когда не нужно было держать лицо, — позволила себе заплакать.

Слёзы шли тихо. Она даже не всхлипывала — просто сидела, и по щекам текло, капало на парту, оставляя тёмные следы. Она смотрела на эти следы и думала: «Почему? Почему я это сделала? Почему не сказала "да"?»

Дверь скрипнула.

Нина вздрогнула и быстро вытерла лицо рукавом — рефлекс, выработанный годами. Но было поздно: вошедшая уже всё увидела.

Это была Амелия. Она замерла на пороге, оглядывая пустой класс, и её взгляд почти сразу нашёл Нину за партой у окна. На мгновение в её лице мелькнуло удивление — а затем что-то другое, более мягкое.

— Ой, — сказала она тихо. — Я думала, тут никого. Я просто... джемпер забыла. Вон он, на стуле.

Она кивнула в сторону учительского стола, где действительно висел её светло-голубой джемпер, забытый после репетиции. Но вместо того чтобы сразу подойти и забрать его, Амелия сделала несколько шагов вглубь класса — в сторону Нины.

— Ты чего? — спросила она, и в её голосе не было ни любопытства, ни осуждения — только искреннее участие. — Что случилось?

Нина быстро отвернулась к окну, делая вид, что смотрит на школьный двор.

— Всё хорошо, — сказала она, и голос её, к её собственному удивлению, прозвучал почти ровно. — Просто... устала. Голова болит.

Амелия не поверила. Это было видно по тому, как она прищурилась, как чуть склонила голову набок — будто прислушивалась к чему-то внутри Нины, к тому, что та пыталась спрятать.

— Хорошо, — сказала она, присаживаясь на соседний стул. — Голова болит. Понятно. Тогда почему у тебя глаза красные?

— Аллергия.

— На что?

— На... пыль.

Амелия усмехнулась — тихо, беззлобно.

— Нина, — сказала она мягко. — Я тебя знаю. Мы в одном классе не первый год. Ты никогда не плачешь просто так. И никогда не сидишь в пустом классе после уроков, если у тебя всё хорошо.

Нина молчала. Она смотрела в окно, и в её глазах снова начинали собираться слёзы.

Амелия чуть подалась вперёд. Она умела это — говорить так, чтобы человек сам захотел открыться. Не давить, не требовать, а просто быть рядом, просто ждать, просто дать понять, что ты не осудишь.

— Послушай, — сказала она тихо. — Я не буду лезть. Если ты не хочешь говорить — ладно. Но если хочешь... я умею слушать. Правда. И я умею хранить секреты. Спроси кого угодно.

Нина долго молчала. Она смотрела на улицу, где ветер гнал по асфальту жёлтые листья, где школьный двор был пуст, где никто не мог их услышать.

А потом — сама не зная почему — заговорила.

— Кесслер мне признался в любви, — сказала она. Голос её был тихим, ровным, будто она читала вслух что-то чужое. — Только что. В коридоре. С ромашками. При всех.

Амелия удивлённо приподняла брови.

— Ого, — сказала она. — Ну... поздравляю? Это же здорово. Кесслер — хороший. Немного балбес, но хороший. И он явно к тебе неравнодушен уже давно, это все замечали.

— Это не здорово, — перебила Нина, и голос её дрогнул.

Амелия замолчала.

— Почему? — спросила она через секунду.

Нина сжала руки на столешнице. Плечи её напряглись, будто она держала внутри что-то тяжёлое, что не могла выпустить.

— Потому что... — начала она. — Потому что...

Она остановилась. Слова застряли в горле. Она знала причину. Знала слишком хорошо. Но произнести её вслух — значило сделать её реальной. Значит, признать, что это правда. А она не была готова.

— Потому что это не твоё дело, — сказала она резко, и сама вздрогнула от собственного голоса.

Она поднялась со стула — резко, порывисто. Схватила рюкзак, который всё это время стоял у её ног.

— Извини, — бросила она, не глядя на Амелию. — Мне пора.

И вышла из класса.

Амелия осталась сидеть. Она смотрела на закрывшуюся дверь, и в её глазах было что-то сложное — не обида, не недоумение, а что-то более глубокое. Понимание.

Она знала, что Нина что-то скрывает. Она знала это давно — с тех пор, как сама начала скрывать собственные тайны. И она знала, что у Нины есть причина.

Она не стала её догонять. Просто сидела за партой, глядя на дверь, и в её голове медленно, тяжело крутилась одна и та же мысль:

«Почему она не может быть с ним? Что она знает такого, чего не знаю я?»

Амелия посмотрела на свой джемпер, всё ещё висевший на стуле у учительского стола. Но не встала, чтобы его забрать. Она просто сидела, и в пустом классе было тихо, и только где-то далеко, за окном, ветер швырял в стекло первые капли начинающегося дождя.

Вечер опустился на город мягко, будто кто-то накрыл его тёплым одеялом. В окнах домов зажигались огни, по улицам сновали машины, и жизнь шла своим чередом — обычная, будничная, ничем не примечательная.

В своей комнате Кесслер лежал на кровати, уставившись в потолок. Три ромашки — уже засохшие, с поломанными стеблями — лежали на тумбочке рядом. Он не выбросил их. Не мог. Он смотрел на них и снова и снова прокручивал в голове один и тот же момент: как Нина покачала головой, как сказала «это не взаимно», как ушла.

Он не злился. Не сейчас. Просто было пусто.

Нина сидела у себя, обхватив колени. Она не плакала — слёзы давно высохли. Она просто смотрела в стену и думала о том, что сделала. И о том, почему сделала. И о том, что теперь со всем этим делать.

Амелия лежала на диване, укрывшись пледом, и в её голове крутились чужие тайны. Тайна Нины. Тайна Сары. Тайна Леная — о которой она даже не догадывалась. Она чувствовала, что где-то рядом с ней плетётся что-то тёмное, но не могла понять, что именно.

А Уильям сидел в своей комнате, в темноте, и молчал. Кен тоже молчал. Оба знали, что рано или поздно всё это закончится. И оба боялись того момента.

И только Самуэль не думал ни о чём. Потому что он был в кино — со своей девушкой.

---

Зал был почти пуст — вечерний сеанс, середина недели, кому в голову придёт идти в кино в такое время. Они выбрали места на последнем ряду, и Лея сразу же закинула ноги на спинку переднего кресла, устроившись с максимальным комфортом.

— Ты собираешься так весь фильм сидеть? — спросил Самуэль, покосившись на неё.

— А что, есть возражения? — Лея даже не повернулась.

— Просто уточняю.

— Уточняй молча, — она бросила в него попкорном.

Самуэль поймал одну кукурузинку и съел, невозмутимо глядя на экран. Реклама всё тянулась, и это давало им время поговорить.

— Знаешь, — начала Лея, понизив голос, — я до сих пор не могу поверить, что ты согласился пойти на это.

— Почему?

— Потому что это так... обычно. — Она пожала плечами. — Поход в кино. Попкорн. Всё как у людей.

— А я, по-твоему, не человек?

— Ты — Темпо, — сказала она, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Человек, который останавливает время и спасает город. А сейчас ты сидишь со мной в пустом зале и жуёшь попкорн. Это... забавно.

— Я умею быть обычным, — сухо отозвался Самуэль.

— Да ну? — Лея повернулась к нему, и в её глазах плясали знакомые искорки. — Докажи.

— Как?

— Ну, не знаю, — она сделала вид, что задумалась. — Скажи что-нибудь, что говорит обычный парень своей девушке на первом свидании.

Самуэль замер. Он действительно не знал, что говорят в таких случаях. Он никогда не был на «таких случаях».

— Э... — начал он. — Мне нравится твоё пальто?

Лея расхохоталась — громко, искренне, не заботясь о том, что кто-то может обернуться. Она смеялась так, что на глазах выступили слёзы, и Самуэль, глядя на неё, вдруг почувствовал, что сам улыбается.

— Боже, — выдохнула она, отсмеявшись. — Это было ужасно. Просто ужасно. «Мне нравится твоё пальто». Ты хоть понимаешь, что это худшее признание в истории?

— Ты просила обычное, — возразил он. — Я выдал обычное.

— Обычное — не значит никакое, — она ткнула его пальцем в бок. — Ладно, признаю, ты хотя бы попытался. Это уже что-то.

— Спасибо, — буркнул он.

Они замолчали. На экране наконец начался фильм — какая-то драма, которую Самуэль даже не запомнил. Он смотрел на экран, но чувствовал, как Лея рядом с ним постепенно придвигается ближе, как её плечо касается его плеча, как её рука находит его руку в темноте.

Он не отстранился. Просто позволил этому случиться.

— Слушай, — прошептала она через несколько минут, — а ты вообще смотришь фильм?

— Не особо.

— Хорошо, — она улыбнулась. — Я тоже.

---

После кино они вышли на улицу. Ночь была прохладной, но не холодной, и город, казалось, дышал спокойствием. Они шли по бульвару, и Лея рассказывала что-то про свою прежнюю школу, а Самуэль слушал и думал о том, что впервые за долгое время ему не нужно никуда бежать, ничего спасать, ни о чём тревожиться.

И тут это случилось.

Слабость накатила внезапно — резкая, тягучая, будто из тела разом выкачали всю энергию. Самуэль пошатнулся, попытался схватиться за что-то, но пальцы прошли сквозь воздух. Ноги подкосились. Он упал на асфальт, и последнее, что он услышал, — испуганный крик Леи где-то далеко наверху.

А потом — темнота.

---

Он очнулся от холода. Первое, что он почувствовал, — руки, вывернутые за спиной. Что-то плотное, твёрдое, обвивало запястья, щиколотки, грудь. Он попытался дёрнуться — и не смог. Ни на миллиметр. Материал, которым его связали, держал крепко — слишком крепко. Он усилил мышцы, попытался порвать путы — и ничего. Обычно его сверхчеловеческая сила позволяла гнуть металл, но это... это было что-то другое. Что-то, что не поддавалось.

Он поднял голову, огляделся. Помещение было тёмным, сырым, с низким потолком и голыми стенами. Заброшка. Или подвал. Где-то капала вода.

А потом он увидел её.

Лея сидела в паре метров от него, прикованная к стене толстой цепью. Рот ей заклеили скотчем, и в глазах — расширенных, испуганных — стояли слёзы. Она увидела, что он очнулся, и попыталась что-то сказать, но из-под скотча вырвался только приглушённый стон.

— Лея, — выдохнул Самуэль, дёргаясь в путах. — Тихо, тихо. Всё будет хорошо. Я вытащу тебя.

Скрипнула дверь.

В помещение вошёл Адриан. Он шёл медленно, не спеша, будто наслаждаясь моментом. В его осанке было что-то новое — уверенность, которой раньше не было. Спина прямая, плечи расправлены, а в глазах — холодное, почти торжествующее спокойствие. Он остановился в паре шагов от Самуэля и посмотрел на него сверху вниз.

— Темпо, — произнёс он, и в его голосе слышалась насмешка. — Рад тебя видеть. Хотя, признаюсь, ты выглядишь... неважно.

Самуэль не ответил. Он смотрел на Адриана, и в его голове крутились сотни мыслей одновременно. Как он здесь оказался. Почему он не может вырваться. И как, чёрт возьми, Адриан смог его схватить.

— Молчишь, — Адриан усмехнулся. — Понимаю. Неприятно, когда тебя застают врасплох. Но у меня к тебе вопрос, Темпо. И я хочу получить ответ.

Он сделал шаг вперёд и присел на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Расскажи-ка мне, почему при тебе нет артефакта, но ты всё равно имеешь способности своего артефакта? Ты ведь не можешь отходить от него далеко. Я это знаю. Я проверял. Так где он?

Самуэль молчал. Он смотрел прямо в глаза Адриана, и в его взгляде не было страха. Только холодная, сосредоточенная ярость.

— Почему тут лежит Лея? — спросил он ровно. — Она не имеет к этому отношения. Отпусти её.

Адриан рассмеялся — коротко, без веселья.

— О, как трогательно, — сказал он. — Заботишься о своей девушке. Это мило. Правда. Но, видишь ли, Темпо, у меня сейчас не очень хорошее настроение. И когда у меня плохое настроение, я становлюсь... несговорчивым.

Он поднялся и отошёл на пару шагов, остановившись рядом с Леей.

— Я задал тебе вопрос, — сказал он, и голос его стал жёстче. — Где твой артефакт?

— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты её не отпустишь, — отрезал Самуэль.

Адриан вздохнул — театрально, будто ему было скучно.

— Ладно, — сказал он. — Хорошо. Давай по-другому.

Он поднял правую руку. На мгновение ничего не происходило — а затем от ладони начало исходить тепло. Сначала лёгкое, потом всё сильнее. Кожа на его пальцах начала светиться красным, будто под ней разгорался огонь. Через пару секунд рука Адриана полыхала — ярко, жарко, смертельно.

Он направил её в сторону Леи. Та дёрнулась в цепях, и в её глазах вспыхнул дикий, животный ужас. Из-под скотча вырвался сдавленный крик.

— Вот так, — сказал Адриан спокойно. — Твоя девушка. Твоя прекрасная, смелая девушка. Она сейчас превратится в уголёк. Заживо. Я не шучу, Темпо. Никакая остановка времени тебе не поможет — тут нет твоей команды, а ты связан так, что сам выбраться не можешь. Тут только ты и я. И её жизнь.

Он посмотрел на Самуэля. В его глазах не было ни капли сомнения.

— Так что давай так. Ты говоришь мне, где твой артефакт, и как ты умудряешься использовать его способности без него. Говоришь честно. Прямо сейчас. И тогда, может быть, — только может быть, — я позволю ей дышать ещё немного.

Он поднял раскалённую руку чуть выше, направив её прямо на Лею.

— Десять секунд, Темпо. Десять. Пошли.

Самуэль смотрел на него. Он чувствовал, как пот стекает по спине, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что не может вырваться. Знал, что не может остановить время так, чтобы это что-то изменило. Знал, что если он не скажет — Лея умрёт.

Глава 33: Согласие

Щёлк.

Мир вокруг замер. Капли влаги, стекающие по стенам подвала, повисли в воздухе неподвижными бусинами. Пламя, полыхающее на руке Адриана, застыло ярким, обжигающим сгустком света. Лея замерла с расширенными от ужаса глазами, и даже воздух в помещении перестал двигаться.

Самуэль тяжело выдохнул, чувствуя, как время вокруг него остановилось, а сам он остался в этом застывшем мире — один, с бьющимся где-то в горле сердцем.

«Десять секунд», — пронеслось в голове. У него было не десять. У него было столько, сколько он мог удерживать это состояние. Минута. Может, две. Потом Дух Времени выдохнется, и мир снова сорвётся с цепи.

Он попытался дёрнуться в путах. Материал, которым его связали, не поддался — ни на миллиметр. Самуэль сжал зубы и напрягся изо всех сил, пытаясь порвать верёвки, металл, что угодно. Бесполезно. Слишком крепко. Слишком плотно.

— Думай, — прошептал он себе под нос. — Думай, чёрт возьми.

Он мог бы попытаться вырваться. Мог бы попытаться дотянуться до Адриана, использовать остатки силы, чтобы замедлить его, остановить, выиграть время. Но Адриан держал руку прямо над Леей. Одно неосторожное движение — и она умрёт. Она просто... сгорит.

И даже если он заморозит Адриана — что дальше? Он всё равно не сможет выбраться. Он всё равно не сможет дотянуться до Леи. Он просто затянет агонию.

Самуэль закрыл глаза.

«Остаётся только одно», — подумал он.

Он открыл глаза и посмотрел на застывшего Адриана. На его лице застыла холодная, торжествующая улыбка. Он был уверен в себе. Он был уверен, что победил.

Самуэль ненавидел это. Ненавидел то, что придётся говорить. Но другого выхода не было.

Он отпустил время.

Щёлк.

Мир снова ожил. Капли сорвались вниз, пламя снова взревело, и Адриан, не заметивший короткой паузы, продолжил, как ни в чём не бывало:

— Семь... шесть...

— Стой, — сказал Самуэль.

Адриан замер. Его рука, всё ещё пылающая, застыла в воздухе. Он посмотрел на Самуэля, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Стой, — повторил Самуэль, и голос его был ровным, спокойным — настолько, насколько он мог быть спокойным, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и страха. — Я расскажу. Всё расскажу. Только убери руку.

Адриан несколько секунд смотрел на него, будто взвешивая. А потом медленно, не торопясь, опустил руку. Пламя на его пальцах погасло, оставив лишь лёгкий запах гари и дымку в воздухе.

— Хорошо, — сказал он. — Я слушаю.

Самуэль сделал глубокий вдох. Он чувствовал, как Лея смотрит на него — испуганная, но не сломленная. Она не знала, что он собирается сказать. Она вообще не знала, что он Темпо. Для неё всё это было просто кошмаром, в который она угодила случайно.

— Артефакт Времени, — начал Самуэль, и голос его звучал ровно. — Он при мне. Всегда. Но его нельзя забрать.

Адриан прищурился.

— Что это значит?

— Это значит, — сказал Самуэль, — что он спрятан. Внутри меня.

Адриан нахмурился.

— Внутри?

— Несколько дней назад я понял, что ты знаешь наши личности, — продолжил Самуэль. — Понял, что рано или поздно ты придёшь за нами. И тогда я предложил Рюму одну идею. Он может не только телепортироваться сам и переносить предметы. Он может заколдовывать их. Давать им простые команды.

Он выдержал паузу.

— Мы спрятали артефакт у меня в теле. Он... внутри. Под кожей. В мышцах. В костях. Я не знаю точно, где именно — Рюм настроил его так, что он перемещается. Но он всегда при мне. И пока он при мне — я могу использовать его силу. Этого достаточно. Артефакту не нужно быть в руке. Достаточно быть рядом с владельцем.

Адриан слушал молча, и в его глазах медленно, тяжело, начинала закипать ярость.

— То есть я не могу его забрать, — сказал он.

— Нет, — ответил Самуэль. — Не можешь. Даже если ты меня разденешь, даже если ты меня разрежешь — артефакт просто переместится в другое место внутри моего тела. Ты не сможешь его ухватить.

Адриан сжал кулаки.

— Значит, — сказал он тихо, — я могу тебя убить. Но не могу забрать твой артефакт.

— Да, — ответил Самуэль.

Адриан усмехнулся. Потом рассмеялся — коротко, глухо, без веселья.

— Отлично, — сказал он. — Просто отлично. Вы продумали всё. Даже то, что будет, если я вас поймаю. Вы просто... молодцы.

Он резко остановился и посмотрел на Самуэля в упор.

— Но я всё равно кое-что могу, — сказал он. — Я могу тебя убить. Могу убить твою девушку. Могу убить твоих друзей одного за другим. И тогда артефакт освободится. И тогда я его заберу.

Самуэль молчал.

— Ты это понимаешь, да? — продолжил Адриан. — Твоя защита работает, пока ты жив. Пока ты дышишь. А как только ты умрёшь — артефакт станет свободен. И тогда он станет моим.

Самуэль смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал это. Он знал это с самого начала.

— Нет, — сказал он тихо.

Адриан замер.

— Что?

— Нет, — повторил Самуэль, и в его голосе впервые за весь разговор появилась твёрдость. — Если ты меня убьёшь — артефакт не станет свободным. Он телепортируется. К Рюму.

Тишина.

Адриан смотрел на него, и его лицо медленно, тяжело, начало меняться. Ярость, которая только что закипала в его глазах, сменилась чем-то другим. Чем-то более холодным. Более опасным.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Рюм настроил артефакт так, — сказал Самуэль, — что если я умру — если моё сердце остановится, если моя жизнь оборвётся — артефакт мгновенно телепортируется к нему. Он почувствует это. И он придёт. И тогда ты получишь не только меня, но и всю мою команду.

Адриан молчал. Долго. Очень долго. Он смотрел на Самуэля, и в его глазах медленно, тяжело, складывалось понимание.

— Ты блефуешь, — сказал он наконец.

— Проверь, — ответил Самуэль.

Адриан сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, потом остановился. Он смотрел на Самуэля, и в его взгляде была борьба. Ярость. Расчёт. И что-то ещё — что-то похожее на уважение.

— Значит, — сказал он медленно, — я не могу тебя убить. Потому что тогда артефакт уйдёт к Рюму. И я потеряю всё.

— Да, — ответил Самуэль.

— И не могу забрать артефакт. Потому что он внутри тебя.

— Да.

— И не могу тебя отпустить. Потому что тогда ты снова станешь проблемой.

— Да.

Адриан усмехнулся. На этот раз в его улыбке было что-то почти восхищённое.

— Вы действительно продумали всё, — сказал он. — Даже то, что будет, если я вас поймаю. Я впечатлён.

Он отошёл на пару шагов и скрестил руки на груди. Теперь он смотрел на Самуэля иначе — не как на беспомощную жертву, а как на противника, который оказался сложнее, чем он думал.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай так. Ты сейчас останешься здесь. Вместе с ней. Я пока подумаю, что с вами делать. Может быть, обменяю тебя на что-нибудь. Может быть, найду способ вытащить артефакт, не убивая тебя. Может быть, просто оставлю вас здесь гнить.

Он повернулся и пошёл к двери.

— Ах да, — сказал он, остановившись на пороге. — И не пытайся сбежать. Стены этой комнаты обработаны. Даже если ты порвёшь путы — ты не пройдёшь сквозь них. Я потратил на это всё, что у меня оставалось.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

Щёлкнул замок.

Тишина.

Самуэль медленно выдохнул. Плечи его опустились, будто он держал на них что-то тяжёлое и наконец сбросил. Он повернул голову и посмотрел на Лею.

Она смотрела на него — широко раскрытыми глазами, с мокрыми от слёз щеками, со скотчем на рту. Но в её глазах не было страха. Было что-то другое. Что-то, что он не мог прочитать.

— Всё будет хорошо, — сказал он тихо. — Я обещаю.

Лея медленно, едва заметно, кивнула.

Самуэль закрыл глаза и прислонился затылком к холодной стене. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, как путы впиваются в запястья, как рядом, в паре метров, тяжело дышит Лея.

Прошло несколько минут. Может, десять. Может, двадцать. В подвале было тихо — только капли воды падали где-то в углу, да Лея тихо, прерывисто дышала рядом. Самуэль успел немного прийти в себя. Голова стала яснее. Он снова начал думать — холодно, расчётливо, как учил его Дух Времени.

План. Ему нужен план. Но пока он не успел его придумать, дверь снова скрипнула.

Адриан вернулся. Он вошёл медленно, и на его лице было новое выражение — не ярость, не торжество. Что-то более сложное. Что-то похожее на расчёт.

Он остановился в паре шагов от Самуэля и посмотрел на него сверху вниз.

— Я подумал, — сказал он.

Самуэль молчал, ожидая.

— Ты сказал, что я не могу забрать твой артефакт, — продолжил Адриан. — И не могу тебя убить. И не могу тебя отпустить. Это тупик. Для меня.

Он сделал паузу.

— Но есть кое-что, что ты можешь мне дать. Даже в таком положении.

Самуэль прищурился.

— Что?

— Согласие, — сказал Адриан. — Мысленное согласие. Ты сказал, что для передачи артефактов нужно согласие двух владельцев главных артефактов. Ты и Рюм дали друг другу такое согласие. Значит, ты можешь дать его и мне.

Самуэль замер.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе согласие на передачу артефактов, — медленно произнёс он.

— Да, — кивнул Адриан. — Ты даёшь мне мысленное согласие. Я получаю возможность передавать силы другим людям. Создавать свою команду. И тогда я смогу противостоять вам на равных. Мне не нужно будет забирать твой артефакт. Мне нужно будет только твоё согласие.

Он наклонился чуть ближе.

— Ты даёшь мне согласие, — сказал он тихо. — И я отпускаю её.

Он кивнул в сторону Леи.

Самуэль посмотрел на Лею. Она смотрела на него — широко раскрытыми глазами, испуганная, но не сломленная. Она не понимала, что происходит. Она не понимала, о чём они говорят. Но она видела, что он пытается её спасти.

Самуэль снова повернулся к Адриану.

— А что насчёт меня? — спросил он ровно.

Адриан усмехнулся.

— Тебя я не отпущу, — сказал он. — Ты будешь сидеть здесь. До посинения. Мысленно давая согласие на передачу артефактов — столько раз, сколько мне понадобится. Ты станешь моим... источником. Моим ключом к силе. Пока я не найду способ забрать твой артефакт окончательно.

Самуэль молчал. Он смотрел на Адриана, и в его голове быстро, холодно, просчитывались варианты.

— Нет, — сказал он.

Адриан замер.

— Что?

— Нет, — повторил Самуэль. — Я не согласен.

Адриан сжал кулаки.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться, — сказал он, и в его голосе снова закипала ярость.

— Наоборот, — ответил Самуэль. — Именно в том.

Он выдержал паузу.

— Ты можешь убить меня, — сказал он. — Но тогда артефакт уйдёт к Рюму. Ты можешь убить Лею, — он почувствовал, как внутри всё сжалось, но голос остался ровным, — но тогда ты получишь только меня. Мёртвого. И ничего больше. Ты можешь оставить нас здесь. Но тогда ты не получишь ничего.

Он посмотрел Адриану прямо в глаза.

— А так — у тебя есть шанс. Шанс получить то, что ты хочешь. Возможность дарить силы. Создавать свою команду. Но не так, как ты предлагаешь.

Адриан нахмурился.

— Что ты хочешь?

— Я даю тебе согласие, — сказал Самуэль. — Один раз. Мысленно. Ты получаешь возможность передавать артефакты. Но взамен — ты отпускаешь нас. Меня и её. Прямо сейчас.

Адриан молчал. Долго. Очень долго. Он смотрел на Самуэля, и в его глазах шла борьба. Ярость. Расчёт. Жадность. И что-то ещё — что-то похожее на недоверие.

— Откуда мне знать, что ты меня не обманешь? — крикнул он наконец. — Что ты дашь согласие, а потом просто исчезнешь? Что я получу пустышку?

Самуэль смотрел на него спокойно.

— Мы можем подписать устный договор, — сказал он.

Адриан замер.

— Что?

— Устный договор на артефактах, — повторил Самуэль. — Ты даёшь своё слово. Я даю своё. Оба артефакта — твой и мой — становятся свидетелями. Это фиксируется на уровне духов. И нарушить это нельзя. Ни тобой. Ни мной.

Адриан смотрел на него, и в его глазах медленно, тяжело, начало складываться понимание.

— Ты серьёзно, — сказал он.

— Абсолютно, — ответил Самуэль. — Я даю тебе полное согласие на передачу артефактов. Ты отпускаешь меня и Лею. Прямо сейчас. Это фиксируется нашими артефактами. И если ты нарушишь — ты потеряешь всё. Если я нарушу — я потеряю всё.

Он выдержал паузу.

— Это единственный способ, при котором мы оба получим то, что хотим.

Адриан молчал. Долго. Очень долго. Он смотрел на Самуэля, и в его глазах медленно, тяжело, угасала ярость. Оставался только холодный, жёсткий расчёт.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Договорились.

Он поднял руку, и в его ладони материализовался Артефакт Стихий. Самуэль почувствовал, как внутри него, где-то глубоко, отозвался Артефакт Времени.

— Я, Адриан Фишер, — сказал Адриан, и голос его звучал ровно, — даю слово, что отпущу Темпо и его спутницу, как только он даст мне мысленное согласие на передачу артефактов. Свидетели — Артефакт Стихий и Артефакт Времени.

Он замолчал, глядя на Самуэля.

Самуэль сделал глубокий вдох. Он чувствовал, как Артефакт Времени пульсирует внутри него, готовый зафиксировать слова. И он знал, что если он сейчас скажет то, что должен сказать, — обратной дороги не будет.

— Я, Темпо, — сказал он, и голос его звучал ровно, — даю полное согласие на передачу артефактов Адрианом Фишером. И даю слово, что не буду препятствовать ему в этом после того, как он отпустит меня и мою спутницу. Свидетели — Артефакт Стихий и Артефакт Времени.

Тишина.

На мгновение в подвале стало совсем тихо. Даже капли перестали падать. Даже дыхание Леи стало неслышным. Самуэль почувствовал, как что-то внутри него — что-то глубокое, древнее, почти живое — откликнулось. Словно два артефакта, его и Адриана, обменялись импульсами. Зафиксировали. Запомнили.

Договор был заключён.

Адриан медленно опустил руку. Артефакт Стихий исчез в его ладони. Он смотрел на Самуэля, и в его глазах было что-то новое — что-то похожее на уважение.

— Ты действительно на многое готов, — сказал он. — Я впечатлён.

Самуэль молчал.

Адриан подошёл к Лее и, не говоря ни слова, сдёрнул скотч с её рта. Она судорожно вдохнула, и в её глазах снова блеснули слёзы.

— Ты свободна, — сказал Адриан. — И он свободен. Как и договаривались.

Он щёлкнул пальцами, и путы на Самуэле ослабли. Верёвки упали на пол. Самуэль медленно поднялся, чувствуя, как затекли руки и ноги. Он подошёл к Лее и помог ей встать.

— Идём, — сказал он тихо.

Лея посмотрела на него — широко раскрытыми глазами. Она не понимала всего, что произошло. Но она видела, что он спас её. И этого было достаточно.

Они пошли к двери. Адриан не двинулся с места. Он смотрел им вслед, и в его глазах было что-то сложное. Что-то, что Самуэль не мог прочитать.

— Темпо, — сказал Адриан, когда они уже были у порога.

Самуэль обернулся.

— Ты только что дал мне то, чего я хотел, — сказал Адриан. — Но это ничего не меняет. Я всё равно найду способ забрать твой артефакт. И тогда мы встретимся снова.

Самуэль смотрел на него. И в его голосе, когда он ответил, не было ни страха, ни злобы. Только холодная, спокойная уверенность.

— Мы встретимся, — сказал он. — Но не так, как ты думаешь.

Он развернулся и вышел, уводя Лею за собой.

Самуэль проводил Лею до дома. Они шли молча — она держалась за его руку, крепко, будто боялась, что если отпустит, он исчезнет. У подъезда она остановилась, посмотрела на него — долгим, внимательным взглядом, в котором было слишком много вопросов. Но задавать их не стала. Просто кивнула, поднялась на носочки, быстро поцеловала его в щёку и скрылась за дверью.

Самуэль постоял ещё секунду, глядя ей вслед. А потом прыгнул — и через мгновение оказался на крыше случайного здания.

Глубокая ночь. Город спал. Он достал передатчик, нажал все четыре кнопки подряд. Сигнал ушёл.

Ждал недолго. Воздух рядом дрогнул — Рюм появился первым, с привычным тихим хлопком. Следом стремительным прыжком приземлилась Ава. Потом бесшумно опустилась Кавена. Последним, чуть неуверенно, подошёл Ленай.

Все были в костюмах. Все были настороже — глубокая ночь, экстренный вызов.

— Что случилось? — спросил Рюм, и в его голосе звучала тревога.

Самуэль молчал несколько секунд, глядя на город. Потом повернулся к команде.

— Я попал в передрягу, — сказал он ровно. — Адриан меня схватил.

Тишина.

— Что? — выдохнула Ава.

— Он хотел забрать мой артефакт, — продолжил Самуэль. — Не забрал. Но я дал ему кое-что другое.

— Что? — Рюм сделал шаг вперёд.

— Согласие, — ответил Самуэль. — На передачу артефактов. Теперь он может делать то же, что и мы. Дарить силы. Создавать свою команду.

Тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Ты с ума сошёл, — тихо сказал Рюм. — Ты понимаешь, что ты наделал?

— Понимаю, — ответил Самуэль. — Но у меня не было выбора. Это был единственный способ выбраться.

— И ты отдал ему силу? — Рюм сжал кулаки.

— Я отдал ему только согласие, — сказал Самуэль, и в его голосе зазвучала сталь. — Не артефакт. Он не может использовать её сам. Только делиться.

— Это не лучше, — отрезал Рюм. — Теперь у него будет армия.

— Может быть, — согласился Самуэль. — Но у нас есть время. И у нас есть преимущество. Мы знаем, чего он хочет. И договор зафиксирован на артефактах — если он нарушит слово, он потеряет всё.

Рюм молчал. Ярость в его глазах не утихла, но спорить он не стал. Просто сжал кулаки и отвернулся.

— Это плохо, — тихо сказала Ава. — Очень плохо.

— Знаю, — ответил Самуэль. — Но это не конец. Мы справимся.

Он обвёл взглядом команду.

— Все могут идти. Отдыхайте. Завтра начнём готовиться. У нас мало времени, но оно есть.

Никто не двинулся с места. Потом Рюм молча исчез. Ава — следом. Кавена — за ней. Ленай — последним, чуть задержавшись, бросив на Самуэля короткий, задумчивый взгляд.

Самуэль остался один на крыше. Он смотрел на ночной город, и в его голове всё ещё крутились мысли. Он знал, что сделал то, что должен был. Но легче от этого не становилось.

Он поднялся и пошёл домой.

---

Дома он не лёг спать. Просто сидел на кровати, уставившись в стену, и думал. Об Адриане. О договоре. О команде. О том, что будет дальше.

Мысли крутились в голове, как заевшая пластинка. Он знал, что должен спать. Знал, что завтра будет тяжёлый день. Но сон не шёл.

Он просидел так всю ночь. До самого рассвета.

---

Адриан добрался до дома своей матери глубокой ночью. Дверь была не заперта — мать никогда не запиралась, даже когда он уходил. Он вошёл в дом, прошёл мимо её комнаты, не говоря ни слова.

Она не спала. Он слышал, как она ворочается за дверью. Но не зашёл. Просто прошёл мимо.

В своей комнате он закрыл дверь и достал телефон. Набрал номер — длинный, незнакомый. Приложил к уху.

Гудки. Один. Два. Три.

Потом — щелчок. И женский голос — игривый, мягкий, будто она улыбалась.

— Ну что, твой план сработал?

Глава 34:Сибетия

Прошло две недели.

Четырнадцать дней с того момента, как Адриан Фишер выпустил их из подвала. Четырнадцать дней с тех пор, как Самуэль дал ему согласие — то самое, которое теперь висело над командой, как невидимый меч. Четырнадцать дней тишины. И эта тишина пугала больше, чем любой шторм.

Летние каникулы начались с удушающей жары. Город плавился под солнцем, асфальт дышал горячим воздухом, и во дворах с утра до вечера звенели детские голоса. Школьники радовались свободе, родители строились в очереди за мороженым, и жизнь шла своим чередом. Но пятеро подростков знали: под этой безмятежной гладью скрывается нечто тёмное, готовое в любой момент вырваться наружу.

Кесслер приходил к Самуэлю почти каждый день. Сначала — просто чтобы поддержать. Потом — чтобы поговорить. А потом это стало привычкой, ритуалом, способом не оставаться наедине с собственными мыслями.

— Как ты сегодня? — спрашивал он, усаживаясь на край кровати.

— Лучше, — отвечал Самуэль, не поднимая глаз от учебника. — Врачи говорят, динамика положительная. Борьба идёт хорошо.

Ложь. Каждое слово — ложь. Самуэль ненавидел себя за это, но продолжал говорить. Потому что альтернатива была хуже. Потому что Кесслер, потерявший Нину, не мог потерять ещё и лучшего друга.

Кесслер кивал. Верил. Или делал вид, что верит. Ему нужно было во что-то верить. Хоть во что-то.

Они говорили о разном. О школе, о каникулах, о старых временах, когда всё было просто и понятно. Иногда Кесслер возвращался к теме Нины — снова и снова, как язык к больному зубу. Он перебирал их разговоры, их взгляды, их случайные касания, пытаясь найти момент, когда всё пошло не так.

— Я не понимаю, — говорил он, лёжа на полу и глядя в потолок. — Мы же были друзьями. Я думал, что между нами что-то есть. Она смотрела на меня... иначе. Я чувствовал это. Я не мог ошибаться.

— Может, ты ошибался, — тихо отвечал Самуэль.

— Может, — соглашался Кесслер, но в его голосе не было согласия. Только глухая, тянущая боль человека, который не может смириться с тем, что его чувства не были взаимными. Боль, которая не проходила. Боль, которая с каждым днём становилась только глубже.

Так проходили дни. Они гуляли по раскалённым улицам, прятались в тени деревьев городского парка, сидели в кафе с кондиционерами, играли в приставку. Кесслер смеялся, шутил, подкалывал Самуэля — но за этим фасадом пряталась пустота. Самуэль видел это. Каждый раз, когда он замечал, как друг на секунду замирает, глядя в окно, как его улыбка гаснет, стоило ему отвернуться, — он чувствовал, как ложь про рак впивается в него острыми иглами.

Но он не мог остановиться. Потому что правда была страшнее. Правда могла разрушить Кесслера окончательно.

Лея уехала через три дня после того подвала. Самуэль проводил её до автовокзала. Они стояли у автобуса, держась за руки, и молчали. Слова были не нужны — всё уже было сказано.

— Я буду скучать, — сказала Лея тихо.

— Я тоже, — ответил он.

— Ты уверен, что это правильно? — она посмотрела на него, и в её глазах было что-то сложное — надежда, страх, сомнение, всё сразу.

— Да, — сказал он. — Там ты будешь в безопасности. Адриан не найдёт тебя в селе. Слишком далеко, слишком мало людей, слишком... обычно.

Лея кивнула. Она понимала. Она знала, кто он. Знала, что он Темпо. И знала, что его враг может использовать её как рычаг. Именно поэтому она согласилась уехать. Не потому что боялась. А потому что не хотела быть обузой. Не хотела стать слабым местом, по которому ударят.

— Буду писать, — сказала она, поднимаясь на носочки.

— Буду ждать, — ответил он.

Поцелуй был долгим. Слишком долгим для обычного прощания. Автобус уехал. Самуэль остался стоять на пустом перроне, глядя вслед удаляющимся огням, и чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Что-то, что он не мог назвать. Что-то, что болело.

Он вернулся домой и сел за стол. На листе бумаги он начал чертить схему — имена, связи, возможные сценарии. Адриан получил согласие. Адриан может создавать команду. Адриан не появляется две недели.

Что это значит?

Ответа не было. И это пугало больше всего.

За эти две недели Уильям многое понял о своём духе. Кен не был трусом. Кен был паникёром, да, — но это была не слабость, а особенность. Он боялся не потому, что был слабым, а потому что слишком хорошо всё чувствовал. Слишком остро реагировал на эмоции, слишком сильно переживал за своего хозяина. Каждая тень, каждый шорох, каждая новая угроза — всё это отзывалось в нём оглушительным звоном тревоги.

Уильям начал это понимать. И, поняв, перестал раздражаться. Вместо этого он начал... учить. Учить Кена не паниковать по каждому поводу. Учить дышать — фигурально, конечно, ведь у духа не было лёгких, — и смотреть на вещи спокойнее.

— Ты не должен бояться всего, — говорил Уильям, сидя на подоконнике и глядя на залитый солнцем двор. — Я рядом. Я справлюсь. Ты просто... будь рядом. Помогай. Не паникуй.

— Я стараюсь, — отвечал Кен, и в его голосе слышалась искренняя, почти детская старательность. — Правда стараюсь. Просто это... сложно. Я привык бояться. Тысячи лет боялся. Это как... как привычка, от которой не избавиться.

— Привычки можно менять, — сказал Уильям. — Я вот тоже раньше боялся. Постоянно. Всего. Каждого шороха, каждой тени, каждого взгляда. А теперь... — он замолчал, подбирая слова. — Теперь я понимаю, что страх — это не то, что должно мной управлять. Страх — это просто... чувство. Оно проходит. А я остаюсь.

Кен молчал. А потом тихо, почти неслышно, произнёс:

— Ты изменился, Уильям. Ты стал... другим.

— Лучше или хуже? — усмехнулся тот.

— Не знаю, — честно ответил Кен. — Но я рад, что я с тобой. Ты — мой единственный друг.

Уильям замер. Он смотрел в окно, на яркое летнее солнце, на зелень деревьев, на прохожих в лёгких одеждах, и чувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. У него было много знакомых. Много людей, которые ему доверяли. Но единственным настоящим другом был именно Кен. Голос в голове. Дух, который боялся всего на свете. И который всё равно оставался рядом. Всегда.

— Ты тоже, — сказал Уильям тихо. — Ты тоже мой друг.

Кен ничего не ответил. Но Уильям почувствовал, как внутри него, где-то глубоко, что-то дрогнуло. Что-то похожее на благодарность. На тепло. На то, чего он не чувствовал уже очень давно.

Амелия стояла перед зеркалом в актовом зале, поправляя подол лёгкого летнего платья. Завтра — вальс. Последняя репетиция сегодня. Последний шанс отточить движения, запомнить повороты, не опозориться перед всей школой.

— Ты готова? — Уилл подошёл сзади и положил руки ей на плечи.

— Не знаю, — честно призналась она. — Волнуюсь. Как будто что-то должно случиться. Что-то плохое.

— Это просто нервы, — он улыбнулся. — Ты справишься. Ты вообще всё всегда делаешь хорошо. Я в тебя верю.

Амелия улыбнулась в ответ. Она любила его. Правда любила. И этот вечер должен был стать особенным. Она чувствовала это. Чувствовала, что завтра будет что-то важное. Что-то, что запомнится на всю жизнь.

Но где-то на краю сознания, глубоко-глубоко, билась странная, непонятная тревога. Как будто она что-то забыла. Что-то важное. Что-то, что должно было болеть, но не болело. Как будто внутри неё была дыра, которую она не могла ни увидеть, ни вспомнить.

Она отогнала эту мысль и взяла Уилла за руку.

— Идём. Нина нас уже заждалась.

Но Нина их не ждала.

Она перестала помогать Хае с подготовкой на второй день каникул. Просто перестала приходить. Просто перестала отвечать на сообщения. Просто... исчезла.

В школе она сидела одна. На уроках — у окна, глядя в пустоту. На переменах — в библиотеке, делая вид, что читает. После занятий — сразу домой, ни с кем не разговаривая. Ни с кем.

Хая сначала злилась. Потом пыталась поговорить. Потом сдалась.

— Она что-то скрывает, — сказала Хая Амелии, когда та пришла на последнюю репетицию. — Я не знаю что. Но она не в порядке. Совсем не в порядке. Я вижу это. Мы все видим.

Амелия кивнула. Она тоже это видела. Но не знала, что делать. Нина закрылась. Отгородилась. И никакие слова не могли пробить эту стену. Стена была слишком толстой. Слишком высокой. Слишком холодной.

— Может, ей нужно время, — сказала Амелия неуверенно.

— Может, — согласилась Хая, но в её голосе не было уверенности. Только тревога.

Так прошли две недели. Нина приходила в школу, сидела на уроках, уходила домой. И всё. Никаких разговоров. Никаких улыбок. Никаких шуток. Только тишина. Только пустота. Только что-то тёмное, что она носила внутри и не могла никому показать.

А команда героев тренировалась. Каждый день. На базе, скрытой от посторонних глаз, они оттачивали свои силы, отрабатывали комбинации, учились работать вместе. Учились доверять друг другу. Учились быть командой.

Темпо гонял их до седьмого пота. Рюм телепортировался, пока не начинал шататься от усталости. Ава замораживала и размораживала пространство вокруг себя, пока не научилась делать это с точностью до миллиметра. Кавена вглядывалась вдаль, пока глаза не начинали слезиться. Ленай отрабатывал иллюзии, пока не мог удерживать сразу пять разных образов.

Они становились сильнее. Быстрее. Точнее. Опаснее.

Но вопрос оставался один: почему Адриан не появляется?

— Он что-то замышляет, — сказал Темпо на одном из собраний, стоя перед командой. — Он получил согласие. Он может создавать свою команду. Но он не действует. Это не в его стиле. Он не тот, кто будет ждать.

— Может, он боится? — предположил Рюм.

— Он не боится, — покачал головой Темпо. — Он планирует. Он готовится. Он ждёт подходящего момента. И это хуже всего.

— И что нам делать? — спросила Ава.

— Готовиться, — ответил Темпо. — И ещё кое-что.

Он достал телефон и открыл фотографию. На экране — лицо Адриана Фишера. Чёткое, недавнее, сделанное скрытой камерой на одной из улиц. Живое, злое, опасное.

— Мы покажем это всему миру, — сказал он. — Мы расскажем, кто он. Мы объявим его вне закона.

Рюм присвистнул.

— Ты уверен? Это же... это же публичное разоблачение. Это война. Настоящая война.

— Это уже война, — ответил Темпо. — Просто до сих пор она была тайной. Теперь — будет явной. Мы покажем городу, кто их враг. Мы дадим им лицо. И тогда Адриану будет некуда бежать. Он не сможет спрятаться. Он не сможет жить нормальной жизнью. Он будет изгоем. И это даст нам преимущество.

Команда молчала. Долго. А потом Рюм кивнул.

— Ладно. Давай сделаем это.

На следующий день по всем телеканалам, во всех новостях, на всех социальных сетях появилось одно и то же фото. Лицо Адриана Фишера. И подпись: «Этот человек — злодей, терроризирующий наш город. Если вы видели его — сообщите. Не приближайтесь. Он опасен».

Город замер. А потом взорвался.

Люди начали узнавать. Кто-то видел его на улице. Кто-то — в магазине. Кто-то — в старом доме на окраине. Информация потекла рекой. Полиция начала проверки. Журналисты — расследования. Обычные люди — следить за новостями, боясь и надеясь одновременно.

Адриан Фишер стал самым разыскиваемым человеком в городе.

А он сам — в это время сидел в тёмной комнате, глядя на экран телевизора, где крутили его собственное лицо. И улыбался. Холодно. Спокойно. Уверенно.

— Значит, они решили открыть карты, — прошептал он. — Что ж. Это даже к лучшему.

Он поднял телефон и набрал знакомый номер. Гудки. Один. Два. Три.

— Ну что, — раздался на том конце женский голос, игривый и мягкий. — Теперь они знают, кто ты. Что дальше?

Адриан усмехнулся.

— Дальше, — сказал он, — мы начинаем охоту. Настоящую охоту. И на этот раз — не я буду дичью.

За окном палило летнее солнце. Город готовился к выпускному балу. Люди спешили по улицам, не подозревая, что завтра всё изменится.

Завтра должен был состояться вальс.

Завтра должно было стать началом конца.

Вечер выпускного бала выдался на удивление прохладным. После недель изнуряющей жары город наконец вздохнул — лёгкий ветерок гулял по улицам, и в открытые окна актового зала тянуло свежестью. Школа сияла огнями, гирлянды, развешанные вдоль стен, отражались в начищенном паркете, и музыка — живой оркестр из старшеклассников — наполняла зал торжественным, чуть наивным вальсом.

Хая стояла у сцены, прижимая к груди планшет, и не могла сдержать улыбки. Всё получилось. Всё, над чем она работала последние месяцы, — расстановка пар, репетиции до седьмого пота, бесконечные списки и созвоны, — всё это ожило здесь, сегодня, в этом зале. Пары кружились по паркету — четыре пары, как и планировалось. Меньше, чем хотелось бы, но всё равно красиво.

К ней то и дело подходили учителя. Классная руководительница, учитель литературы, даже директор — все хвалили её, говорили, что она справилась блестяще, что такого организованного бала школа не видела давно. Хая кивала, благодарила, улыбалась — и чувствовала, как внутри разливается тёплое, заслуженное удовлетворение.

Амелия кружилась в вальсе с Уиллом. Её лёгкое летнее платье развевалось при каждом повороте, и она улыбалась — искренне, светло, счастливо. Уилл, всё ещё немного неуклюжий, но уже уверенный в движениях, вёл её по паркету, и где-то на третьем повороте они оба перестали считать шаги — просто двигались, слушая музыку, глядя друг на друга.

— Ты красивая, — прошептал Уилл, когда они оказались близко.

— Ты повторяешься, — улыбнулась Амелия.

— Потому что это правда.

Она рассмеялась — тихо, счастливо, — и позволила себе на мгновение забыть обо всём. О Кавене, о героях, о той странной тревоге, что последние недели жила где-то на дне сознания, не имея ни причины, ни имени.

Самуэль стоял у стены. Он не танцевал — пары не было, Лея уехала, и он просто наблюдал. За Амелией и Уиллом, за Хаей, за учителями, за лицами одноклассников, которые смеялись, болтали, пили лимонад у столиков. Обычный вечер. Обычный бал. Обычная жизнь.

И тут дверь актового зала с грохотом распахнулась.

— МЕТЕОРИТ! — заорал кто-то — парень из параллельного класса, бледный как мел, с бешено вращающимися глазами. — С НЕБА ПАДАЕТ МЕТЕОРИТ! ОГРОМНЫЙ! ПРЯМО НА ГОРОД!

Музыка оборвалась. Оркестр сбился, скрипки взвизгнули и замолчали. По залу прокатился гул — сначала недоумённый, потом испуганный, потом панический. Люди бросились к окнам, толкаясь, задевая стулья, роняя стаканы.

Самуэль подошёл к окну одним из первых.

Он увидел его сразу. Огромный, пылающий, прочерчивающий небо огненным следом. Метеорит летел прямо на город — и он был не просто большим. Он был исполинским. Размером с футбольное поле. Может, больше. Воздух вокруг него дрожал от жара, и даже с такого расстояния было видно, как он раскалён — белый, оранжевый, багровый, с чёрными прожилками остывающей коры.

Самуэль не стал думать. Он просто сработал — как учил, как тренировал, как делал уже сотни раз.

Щёлк.

Мир замер. Звуки стихли, люди застыли в нелепых позах, метеорит повис в небе неподвижной, угрожающей точкой. Самуэль выскочил из зала, на бегу сдёрнул с себя рубашку, выхватил из рюкзака костюм — чёрная мантия, белая маска, — и через секунду уже стоял на крыше школы.

Он ударил по всем кнопкам передатчика разом.

Тридцать секунд. Ровно тридцать секунд — он считал их в замедленном времени, пока небо над городом медленно, тяжело, продолжало светиться багровым. Первым появился Рюм — с привычным хлопком воздуха, уже в костюме, уже собранный. Следом — Ава, стремительным прыжком с соседней крыши. Потом — Кавена, бесшумно. Последним, чуть неуверенно, — Ленай.

— Что за... — начал Рюм, поднимая голову. И замолчал.

Все замолчали.

Метеорит висел над городом — огромный, яркий, неумолимый. До столкновения оставались минуты. Может, меньше.

— Рюм, — резко сказал Темпо. — Ты можешь его телепортировать?

Рюм смотрел на метеорит. Долго. Потом покачал головой.

— Нет, — сказал он, и голос его был глухим. — Слишком большой. Я чувствую его массу, его объём... Я не смогу. Я просто не смогу. Это как пытаться перенести гору.

Темпо сжал кулаки. Он знал, что Рюм не стал бы врать. Знал, что если бы была хоть малейшая возможность — он бы попробовал.

— Ава, — повернулся он. — Можешь его заморозить?

— Он уже горит, — ответила она, и в её голосе слышалась паника, которую она изо всех сил пыталась подавить. — Если я его заморожу, он просто расколется на части. И тогда на город упадёт не один метеорит, а сотня осколков.

— Кавена?

— Я вижу его, — сказала она тихо. — Но что я могу сделать? Прорезать его лучом? Это ничего не изменит. Он всё равно упадёт.

— Ленай?

— Я могу создать иллюзию, — сказал Уильям, и в его голосе слышалась обречённость. — Но метеорит реальный. Иллюзия его не остановит.

Тишина. Тяжёлая, звенящая, отчаянная. Четыре героя стояли на крыше, глядя на небо, и не могли сделать ничего. Ничего.

И тут Рюм поднял руку и указал куда-то вверх.

— Смотрите, — сказал он. — Там... кто это?

Все подняли головы.

В небе, прямо по курсу метеорита, появилась фигура. Маленькая, едва различимая на фоне огненного шара. Девушка. В обычной одежде — джинсы, футболка, кроссовки. На голове — мотоциклетный шлем. Чёрный, с тёмным визором. И она... летела.

Она летела прямо навстречу метеориту.

Люди внизу уже заметили её. Из окон школы, с улиц, из соседних домов — десятки, сотни телефонов взметнулись вверх. Кто-то кричал, кто-то снимал, кто-то просто стоял, открыв рот, не в силах поверить в происходящее.

Девушка в шлеме подлетела к метеориту вплотную. Огромный, пылающий, он нёсся вперёд — и она упёрлась в него руками. Просто упёрлась. Маленькая фигурка против горы раскалённого камня.

И метеорит начал замедляться.

Секунда. Две. Три. Девушка напряглась, её тело выгнулось дугой, мышцы вздулись под тонкой футболкой. Метеорит дрогнул, задрожал — и остановился. На мгновение. На одно долгое, невозможное мгновение.

А потом она рванула.

С последним, отчаянным рывком она толкнула метеорит — вверх, прочь от города, в чёрное небо. Огромный камень взмыл, словно отпущенный, и через несколько секунд исчез в темноте космоса. Только огненный след ещё таял в воздухе, медленно гаснущий, как забытая искра.

Девушка медленно опустилась на землю. Прямо на школьный двор, перед входом в актовый зал.

Толпа хлынула к ней.

— Кто ты?! Как ты это сделала?! Ты герой?! У тебя есть имя?! Откуда ты?! — вопросы сыпались со всех сторон, десятки рук тянулись к ней, десятки камер снимали каждый её шаг, каждое движение.

Она чуть поднялась в воздух — на полметра, не больше, — чтобы её не зажали в кольце. И заговорила. Голос её, усиленный шлемом, звучал ясно и уверенно:

— Меня зовут Сибетия. Я — новый герой. Одиночка.

Она сделала паузу, обводя взглядом толпу — всех этих людей, смотрящих на неё с восхищением, страхом, надеждой.

— И я здесь, чтобы помогать. Просто помогать. Без команды. Без правил. Без всего.

Она поднялась выше — на десять метров, на двадцать, — и улетела. Просто улетела, растворившись в темноте летней ночи.

На крыше школы воцарилась тишина.

Рюм смотрел в небо, где только что исчезла девушка в шлеме, и на его лице было выражение, которое Темпо не мог прочитать. Ава молчала. Кавена хмурилась. Ленай стоял чуть в стороне, и в его глазах было что-то сложное — то ли страх, то ли зависть, то ли всё сразу.

— Это... — начал Рюм, но осёкся.

— Это сообщница Адриана, — сказал Темпо, и голос его был ровным, холодным, собранным. — Возможно. Скорее всего.

— Но зачем ей спасать город? — спросила Кавена, и в её голосе слышалось искреннее недоумение. — Если она на его стороне... зачем останавливать метеорит? Она могла просто дать ему упасть. Могла уничтожить нас всех.

Темпо молчал. Он смотрел в небо, туда, где только что исчез метеорит, и в его голове крутились сотни мыслей одновременно.

— Каким артефактом она обладает? — продолжила Кавена. — Летать, поднимать такие тяжести... Я не знаю такого артефакта.

— Я тоже, — тихо сказал Темпо. — Мой дух рассказывал мне про все артефакты. Про Время. Про Пространство. Про Стихии. Про Восприятие. Про Температуру. Про Зрение. Но такого... такого я не помню.

Он замолчал, глядя в темноту.

— Это значит, — сказал он наконец, — что либо мой дух что-то не рассказал. Либо... либо появился новый артефакт. Которого раньше не было.

— Или это Адриан, — тихо сказала Ава. — Он получил согласие. Он может создавать команду. Может быть, он создал её.

— Может быть, — согласился Темпо. — В любом случае — мы должны быть начеку. Мы не знаем, кто она. Не знаем, чего она хочет. Не знаем, на чьей она стороне.

Он обвёл взглядом команду.

— Сегодня она спасла город. Завтра — возможно, попытается его уничтожить. Мы не можем доверять ей. Но мы не можем и игнорировать её. Она сильна. Очень сильна. И это... проблема.

Тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Расходимся, — сказал Темпо. — Отдыхайте. Завтра начнём собирать информацию. Узнаем, кто она такая. И что ей нужно.

Рюм молча исчез. Ава — следом. Кавена — за ней. Ленай задержался на секунду, бросив на Темпо короткий, задумчивый взгляд, и тоже ушёл.

Темпо остался один на крыше. Он смотрел в ночное небо, где уже не было ни метеорита, ни девушки в шлеме, и чувствовал, как внутри него медленно, тяжело, разрастается что-то холодное. Что-то похожее на предчувствие.

Он не знал, кто такая Сибетия. Не знал, чего она хочет. Не знал, на чьей она стороне.

Но он знал одно: с этого дня мир изменился. И обратной дороги нет.

---

К утру новость разлетелась по всему миру.

«НЕИЗВЕСТНАЯ ГЕРОИНЯ ОСТАНОВИЛА МЕТЕОРИТ!»

«СИБЕТИЯ — НОВЫЙ ГЕРОЙ ИЛИ НОВАЯ УГРОЗА?»

«КТО ОНА? ОТКУДА У НЕЁ ТАКАЯ СИЛА?»

Заголовки кричали с каждой газеты, с каждого сайта, с каждого экрана. Видео с её полётом набрало миллионы просмотров за первые часы. Люди спорили, восхищались, боялись. Одни называли её спасительницей. Другие — самозванкой. Третьи — предвестницей чего-то страшного.

А где-то далеко, в тёмной комнате, Адриан Фишер смотрел на экран телевизора, где крутили кадры с Сибетией, и улыбался.

— Отлично, — прошептал он. — Просто отлично.

Глава 35:Война

Уильям вернулся домой уже глубокой ночью. Дверь квартиры открылась тихо — родители давно спали, и он старался не шуметь, пробираясь в свою комнату по тёмному коридору. Скинув кроссовки у порога и прикрыв за собой дверь, он наконец выдохнул — длинно, глубоко, будто сбрасывая с плеч груз всего пережитого за этот безумный вечер.

Он плюхнулся на кровать, даже не переодевшись, и уставился в потолок. Перед глазами всё ещё стояла картина: маленькая фигурка в мотоциклетном шлеме, упёршаяся руками в гигантский пылающий метеорит. И то, как камень — гора раскалённого металла, способная стереть город с лица земли, — дрогнул. И отступил.

Уильям тихо рассмеялся, сам не понимая, отчего — от нервного напряжения или от искреннего, почти детского восторга.

— Кен, — позвал он вполголоса, будто боясь, что кто-то услышит. — Ты вообще видел это?

В его голове тут же отозвался голос духа — на удивление бодрый для такого позднего часа.

«Видел? Да я до сих пор в себя прийти не могу! — Кен говорил быстро, сбивчиво, и в его голосе слышалась та самая паника, которая обычно раздражала Уильяма, но сейчас почему-то заставила его улыбнуться. — Она подняла метеорит! Голыми руками! Ты понимаешь, что это значит? Это же... это же невозможно! Даже ты не смог бы такое провернуть! Даже Темпо, наверное, не смог бы!»

— Вот именно, — Уильям перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Она остановила его. Просто взяла и остановила. Я стоял там, на крыше, и думал, что нам конец. Что город сейчас просто... исчезнет. А она появилась из ниоткуда и сделала это.

Он помолчал, прокручивая в памяти момент за моментом. То, как она летела — уверенно, без колебаний, будто делала это сотни раз. То, как её тело напряглось под невероятным давлением, как мышцы вздулись под тонкой футболкой. И то, с каким спокойствием она потом опустилась на землю, будто ничего особенного не произошло.

— Знаешь, — сказал Уильям задумчиво, — она и правда крутая.

«Крутая? — Кен фыркнул, но в этом фырканье слышалось скорее согласие, чем насмешка. — Она спасла весь город, Уильям. Это не просто „круто“. Это... это что-то невероятное».

— Да нет, я не про это, — Уильям мотнул головой, хотя дух всё равно не мог видеть его жестов. — Я про то, как она держалась. Ты видел, как она говорила с толпой? Она не боялась. Не паниковала. Не сбежала сразу, как только появилась возможность. Она осталась. Сказала, кто она. Сказала, что хочет помогать. Просто помогать. Без команды. Без правил. Без всего.

Он замолчал, чувствуя, как внутри него что-то тёплое и странное шевельнулось где-то в груди. Не то чтобы он влюбился — нет, конечно, нет. Но было в ней что-то такое... притягательное. Уверенность. Сила. И в то же время — какая-то простота. Она не пыталась казаться кем-то другим. Она просто была собой. И делала то, что считала нужным.

— Может, она и правда герой, — сказал он наконец, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Настоящий герой. Не как мы — со всеми этими тайнами, секретами, играми с памятью... Она просто появилась и спасла всех. И улетела. Как в комиксах.

«Ты что, восхищаешься ей? — Кен, кажется, опешил. — Уильям, ты вообще себя слышишь? Ты, который неделями боялся Адриана, который стирал память собственным друзьям, — и вдруг восхищаешься какой-то незнакомкой в шлеме?»

— А почему нет? — Уильям пожал плечами. — Она сделала то, что мы не смогли. То, что я не смог. Она не боялась. Она просто... действовала. И знаешь, что самое странное? Я ей завидую. Немного. Белой завистью.

«Завидуешь? — Кен замолчал на мгновение, будто обдумывая услышанное. — Чему именно?»

— Свободе, — Уильям произнёс это слово тихо, почти шёпотом. — Она — одиночка. Ей не нужно никого прикрывать. Не нужно бояться, что кто-то узнает её секрет. Не нужно играть в эти игры с доверием и предательством. Она просто летает, где хочет, и делает, что хочет. И никто не может её остановить.

Он перевернулся на спину и снова уставился в потолок.

— Может, я тоже так смогу когда-нибудь, — сказал он, и в его голосе была не уверенность, а скорее мечтательность. — Просто... быть сильным. Настолько сильным, чтобы не бояться ничего. И никого.

«Уильям... — Кен замялся, подбирая слова. — Ты ведь понимаешь, что она может быть не той, за кого себя выдаёт? Что она может быть связана с Адрианом? Темпо так и сказал».

— Понимаю, — Уильям вздохнул. — Но даже если так... это не меняет того, что она сделала. Она спасла город. Миллионы людей. И она сделала это в одиночку. Без команды, без поддержки, без всего того, что мы считаем необходимым. Просто потому что могла. Просто потому что хотела.

Он помолчал, а потом добавил тише, почти неслышно:

— Может, это и есть настоящая сила. Не та, что даётся артефактами и духами. А та, что идёт откуда-то изнутри. Из самого сердца.

«Ты стал философом, — Кен хмыкнул, но в его голосе слышалась теплота. — Раньше ты так не рассуждал».

— Раньше я боялся всего, — Уильям усмехнулся. — А теперь... теперь я видел, на что способен человек, который не боится. И, знаешь, это вдохновляет.

Он закрыл глаза, и перед ними снова всплыл образ Сибетии — парящей над толпой, спокойной, уверенной, свободной.

— Может, она и правда герой, — прошептал он. — Настоящий герой.

«А может, и нет, — Кен, как всегда, оставался голосом осторожности. — Может, она просто хорошо играет свою роль».

— Может, — согласился Уильям, но в его голосе не было сомнения. — Но пока она играет её лучше, чем мы. И это уже что-то.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина — мягкая, уютная, почти умиротворённая. Впервые за долгое время Уильям не чувствовал страха. Не чувствовал тревоги. Он просто лежал на кровати, смотрел в потолок и думал о девушке в мотоциклетном шлеме, которая появилась из ниоткуда и сделала невозможное.

И где-то глубоко внутри него, в самом дальнем уголке души, который он давно привык считать выжженным и пустым, вдруг зажглась маленькая, робкая искорка.

Искорка надежды.

Искорка веры в то, что даже в этом мире, полном тайн и предательств, всё ещё есть место настоящим героям.

Самуэль вернулся домой почти в час ночи. Он не стал зажигать свет — просто прошёл в свою комнату, сбросил костюм в ящик стола и рухнул на кровать, чувствуя, как усталость наваливается на него тяжёлым, вязким грузом. В голове всё ещё гудело от пережитого — метеорит, паника, появление Сибетии. И этот образ — девушка в шлеме, упёршаяся руками в пылающую гору, — не желал уходить.

Он полежал несколько минут, глядя в потолок, а потом потянулся к телефону на тумбочке. Пальцы сами нашли нужный контакт. Гудки. Один. Два.

— Алло? — голос Леи был сонным, но встревоженным. — Самуэль? Что случилось? Ты почему звонишь так поздно?

— Привет, — он постарался, чтобы голос звучал ровно, но, кажется, получилось не очень. — Извини, что разбудил. Просто... надо было услышать твой голос.

На том конце провода повисла короткая пауза. А потом Лея заговорила — уже совсем другим тоном, мягким и тёплым:

— Ты меня пугаешь. Что произошло? Что-то с городом?

— Да, — Самуэль вздохнул. — Точнее... что-то с небом. На город летел метеорит. Огромный. Размером с футбольное поле, может больше.

— Что?! — Лея резко села на кровати, и он услышал, как скрипнула пружина. — Метеорит? Самуэль, ты в порядке? Ты не пострадал?

— Я в порядке, — быстро сказал он. — Все в порядке. Город цел. Метеорит не упал.

— Не упал? — переспросила она, и в её голосе слышалось недоверие. — Как это — не упал? Он что, передумал?

Самуэль усмехнулся — коротко, без веселья.

— Нет. Его остановили. Точнее... остановила. Одна девушка.

— Девушка? — Лея замолчала на мгновение, переваривая услышанное. — Ты серьёзно? Какая ещё девушка?

— Она назвала себя Сибетией, — Самуэль произнёс это имя медленно, будто пробуя на вкус. — Сказала, что она новый герой. Одиночка. Поднялась в небо, упёрлась руками в метеорит и толкнула его обратно в космос. Просто... взяла и толкнула.

На том конце провода повисла долгая, тяжёлая тишина. Самуэль слышал, как Лея дышит — глубоко, размеренно, будто пытаясь успокоиться.

— Самуэль, — сказала она наконец, и в её голосе была тревога, которую она даже не пыталась скрыть. — Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — ответил он. — У нас появился новый игрок. И мы не знаем, на чьей он стороне.

— Нет, — Лея перебила его резче, чем, вероятно, хотела. — Ты не понимаешь. Это не просто «новый игрок». Это кто-то, кто может летать. Кто-то, кто может поднимать метеориты. Кто-то, чья сила... — она запнулась, подбирая слова. — Самуэль, у неё сила, которой нет ни у тебя, ни у Кесслера, ни у кого из вас. Ты сам говорил, что твой дух рассказывал тебе про все артефакты. Про Время. Про Пространство. Про Стихии. Про Температуру. Про Зрение. Про Восприятие. Но про такой артефакт ты не знаешь. Значит, либо твой дух что-то недоговаривает, либо...

— Либо появился новый артефакт, — закончил Самуэль. — Да, я знаю. Я уже думал об этом.

— И это пугает, — тихо сказала Лея. — Очень пугает. Потому что если есть артефакт, о котором вы ничего не знаете... значит, есть и другие. Значит, есть кто-то, кто может создать эти артефакты. Или кто-то, кто может их передавать. И этот кто-то... — она снова замолчала, и Самуэль почти физически почувствовал, как она сжимает телефон.

— Ты думаешь об Адриане, — сказал он.

— Да, — Лея выдохнула. — Он получил твоё согласие. Он может создавать команду. Что, если Сибетия — его первый шаг? Что, если он создал её, чтобы она вошла к нам в доверие?

Самуэль молчал. Он думал о том же самом — с той самой секунды, как Сибетия исчезла в ночном небе. Но одно дело — думать об этом в одиночку, и совсем другое — слышать, как Лея произносит это вслух. От этого становилось как-то... реальнее. И страшнее.

— Я знаю, — сказал он наконец. — Но пока у нас нет доказательств. Она спасла город. Миллионы людей. Это не вяжется с тем, что она работает на Адриана.

— Может, это и есть план, — возразила Лея. — Завоевать доверие. Стать героем в глазах людей. А потом... — она не договорила, но Самуэль и так понял.

— А потом ударить, — закончил он. — Изнутри. Когда никто не ждёт.

— Именно, — Лея вздохнула. — Самуэль, я... я волнуюсь. За тебя. За всех вас. Вы только что пережили одно нападение. Адриан не появляется две недели. А теперь появляется какая-то новая сила, о которой мы ничего не знаем. И это... это слишком много. Слишком быстро.

Самуэль закрыл глаза, чувствуя, как её слова проникают куда-то глубоко, в самую середину груди. Он знал этот тон. Знал это чувство. Это была не просто тревога за город. Это была тревога за него. Лично за него.

— Я в порядке, — сказал он тихо. — Правда. Я дома. Всё цело. Никто не пострадал.

— Я знаю, — Лея помолчала, а потом добавила уже мягче: — Просто... обещай мне, что будешь осторожен. Пожалуйста. Если эта Сибетия действительно связана с Адрианом... если она так же сильна, как кажется... я не хочу, чтобы ты рисковал.

— Обещаю, — ответил Самуэль, и в этом обещании было больше искренности, чем в сотнях других, которые он давал за последние месяцы.

На том конце провода послышался тихий, облегчённый выдох.

— Хорошо, — сказала Лея. — Тогда... расскажи мне, что произошло. Всё. С самого начала. Я хочу знать.

И Самуэль рассказал. О том, как начался бал. О том, как кто-то закричал про метеорит. О том, как он остановил время, вызвал команду и как они стояли на крыше, беспомощные, глядя на приближающуюся смерть. И о том, как появилась она. Сибетия. Девушка в мотоциклетном шлеме, которая сделала то, что не смогли сделать пятеро героев.

Он говорил долго. Лея слушала молча, изредка вставляя короткие вопросы. Когда он закончил, она помолчала несколько секунд, а потом сказала:

— Она действительно впечатляет. Даже мне сложно представить, что кто-то может такое сделать.

— Впечатляет, — согласился Самуэль. — И пугает. Одновременно.

— Да, — Лея вздохнула. — Именно. Знаешь, что самое паршивое?

— Что?

— То, что мы не знаем, чего она хочет. Сибетия сказала, что она одиночка. Что хочет помогать. Без команды, без правил, без всего. Но это ведь может быть просто словами. А что за ними — мы не знаем.

Самуэль молчал. Он смотрел в потолок, и в его голове снова и снова прокручивалась сцена на площади. Девушка, парящая над толпой. Её голос — спокойный, уверенный. И слова: «Я здесь, чтобы помогать».

— Я не знаю, — сказал он наконец. — Но думаю, нам придётся выяснить. Рано или поздно.

— Только осторожно, — Лея снова вернулась к своему. — Не лезь вперёд. Не рискуй. Пожалуйста.

— Я постараюсь, — ответил он.

— Не «постараюсь», — перебила она. — Не «постараюсь». Пообещай. По-настоящему.

Самуэль улыбнулся — тихо, в темноте, зная, что она этого не видит.

— Обещаю, — сказал он. — По-настоящему.

— Хорошо, — Лея выдохнула. — Ладно. Теперь иди спать. Ты, наверное, вымотан.

— Есть немного, — признался он.

— Тогда всё. Спокойной ночи, Самуэль.

— Спокойной ночи, Лея.

Он уже почти нажал на сброс, когда она вдруг сказала:

— И ещё... Самуэль.

— Да?

— Я люблю тебя.

Слова прозвучали тихо, почти неслышно, но в этой тишине они были громче любых криков. Самуэль замер, чувствуя, как что-то тёплое и огромное разливается внутри него — откуда-то из самой глубины, из того места, которое он давно считал выжженным и пустым.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения.

Она отключилась первой. Самуэль медленно опустил телефон на тумбочку и остался лежать, глядя в потолок. Усталость куда-то ушла. Тревога ещё осталась — приглушённая, но живая, где-то на дне сознания. Но поверх всего этого было что-то другое. Что-то тёплое. Что-то, что заставляло его чувствовать себя... живым.

Он закрыл глаза и позволил себе улыбнуться.

Утро началось с сигнала.

Темпо проснулся резко, будто кто-то плеснул ему в лицо холодной водой. Передатчик на тумбочке вибрировал, и на чёрном модуле мигал белый кружок с символом Глаза. Кавена. Он схватил устройство, вскочил с кровати и уже через секунду был в костюме — привычные движения, отработанные до автоматизма. В окно бил яркий летний свет, город внизу уже проснулся и жил своей обычной жизнью. Ничто не предвещало беды. Но Темпо знал: Кавена не стала бы вызывать его просто так.

Он нажал кнопку ответа.

— Темпо, — голос Кавены звучал сдавленно, будто она говорила тихо, боясь, что её услышат. — Он здесь. На центральной площади. Адриан. Сидит на скамейке, как ни в чём не бывало.

Самуэль замер. Внутри всё сжалось в один тугой узел.

— Ты уверена? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Я вижу его отсюда. Нахожусь в километре, на дереве. Он просто... сидит. Люди его узнают, кричат, разбегаются. А он не двигается. Не нападает. Просто сидит и смотрит.

Темпо выдохнул, пытаясь унять нарастающую тревогу.

— Я собираю всех.

Он отключился,и пошел туда,где сидел Адриан ,спрятавшись недалеко он одну за другой нажал все белые кнопки передатчика. Сигнал ушёл. Теперь оставалось только ждать — и молиться, чтобы никто не опоздал.

Первым появился Рюм — с привычным хлопком воздуха, уже в костюме, уже собранный. Следом бесшумно опустилась Кавена, её глаза, казалось, всё ещё сканировали пространство. Последним, уже более уверенный, подошёл Ленай — он держался чуть в стороне, и в его позе было что-то настороженное. Что-то, что Темпо отметил, но не стал комментировать.

Все четверо стояли на крыше заброшенного здания в паре кварталов от площади. Отсюда открывался хороший обзор — но они старались не высовываться. Просто смотрели.

— Ава где? — тихо спросил Темпо, оглядывая команду.

Рюм пожал плечами.

— Не знаю. Я нажимал её кнопку. Сигнал ушёл, но она не пришла.

— Странно, — Темпо нахмурился. — Она никогда не игнорировала вызовы.

— Может, у неё что-то случилось? — предположил Ленай, но в его голосе не было уверенности.

Темпо не ответил. Он смотрел на площадь — туда, где на скамейке, в самом центре, сидел человек, которого весь город боялся больше всего на свете. Адриан Фишер. Он выглядел... спокойным. Слишком спокойным. Будто ждал чего-то. Или кого-то.

А потом появились военные.

Они приехали на трёх бронетранспортёрах, которые с лязгом остановились в паре десятков метров от скамейки. Из машин посыпались солдаты в полной экипировке — человек двадцать, не меньше. Они быстро рассредоточились, окружая Адриана полукольцом, держа оружие на изготовку. Вперёд вышел командир — высокий, седой мужчина с жёстким лицом и холодными глазами.

— Адриан Фишер! — рявкнул он, и его голос разнёсся над опустевшей площадью. — Вы находитесь на территории города, который объявил вас в розыск. Приказываю немедленно сдаться! Сложите оружие, встаньте на колени и положите руки за голову! В случае сопротивления мы начнем огонь.

Адриан не двинулся. Он сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и смотрел на командира с ленивым, почти скучающим интересом. На его губах играла лёгкая, едва заметная улыбка.

— Огонь? — произнёс он наконец, и в его голосе слышалась насмешка. — Это я умею.

Он даже не встал. Просто поднёс руку ко рту и дунул.

Солдат, стоявший ближе всех, вдруг вскрикнул. Его форма вспыхнула мгновенно, будто пропитанная бензином. Пламя охватило его целиком — руки, ноги, лицо. Он закричал, попытался сбить огонь, но было поздно. Через несколько секунд он рухнул на асфальт, и от него осталось только обугленное, дымящееся тело.

На площади повисла мёртвая тишина. А потом командир, чьё лицо побелело как мел, заорал:

— ОГОНЬ!

И всё взорвалось.

Автоматные очереди слились в один сплошной, оглушительный грохот. Пули летели со всех сторон, впиваясь в асфальт, в скамейку, в воздух вокруг Адриана. Дым и пыль поднялись стеной, застилая обзор. Стрельба продолжалась несколько минут — долгих, бесконечных минут, — пока командир наконец не вскинул руку.

— Прекратить огонь!

Грохот стих. Медленно, тяжело, дым начал рассеиваться. И когда он рассеялся, все увидели...

Грязевой кокон.

Плотный, тёмный, он облепил Адриана со всех сторон, как вторая кожа. Ни одна пуля не пробила его. Ни одна не оставила даже царапины. Кокон медленно, будто нехотя, расползся, стекая на землю, — и Адриан поднялся на ноги. Абсолютно невредимый. Абсолютно спокойный. Он отряхнул рукав и посмотрел на командира с той же ленивой, насмешливой улыбкой.

— Это всё? — спросил он.

На крыше, в паре кварталов от площади, Рюм сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Я не могу на это смотреть, — прошипел он. — Он убил человека. Просто взял и убил. Мы должны...

— Стой, — резко сказал Темпо, перехватывая его руку. — Не сейчас.

— Что значит «не сейчас»?! — Рюм попытался вырваться. — Ты видел, что он сделал? Он только что сжёг солдата заживо! А мы стоим и смотрим!

— Его защита, — Темпо говорил быстро, но ровно, пытаясь достучаться до друга сквозь его ярость. — Ты видел кокон? Мы не можем её пробить. Ни ты, ни я, ни Кавена. Нам нужна Ава. Её холод — единственное, что может ему противостоять. Без неё мы просто потратим силы впустую и, возможно, погибнем.

Рюм замер. Ярость в его глазах не утихла, но что-то другое — понимание, холодное и горькое, — начало пробиваться сквозь неё.

— Ава... — выдохнул он. — Её нет. Мы не знаем, где она.

— Знаю, — Темпо сжал зубы. — И это плохо. Очень плохо.

Он выглянул из-за укрытия. На площади военные замерли, не зная, что делать. Их командир что-то кричал в рацию, но его голос дрожал. Адриан по-прежнему стоял посреди площади, не двигаясь с места. Он даже не пытался нападать на солдат. Просто стоял и смотрел.

А потом произошло то, чего никто не ожидал.

Рюм, не выдержав, щёлкнул пальцами.

Пространство вокруг военных дрогнуло, исказилось — и через мгновение все они, один за другим, исчезли. Просто пропали с площади, будто их никогда и не было. Рюм телепортировал их куда-то далеко — за город, в безопасное место. Подальше от этого кошмара.

Адриан замер. Его улыбка медленно сползла с лица. Он повернул голову — туда, где, по его ощущениям, только что применили силу. Туда, где пряталась команда.

— О, — произнёс он, и в его голосе впервые за всё утро появилось что-то похожее на интерес. — Так вы здесь. Вся команда. Прячетесь, как мыши.

Он медленно, не спеша, пошёл в их сторону. Улыбка вернулась на его лицо — но теперь она была другой. Холодной. Хищной. Предвкушающей.

— Ну что же вы, герои? — крикнул он, и его голос эхом разнёсся над опустевшей площадью. — Выходите. Не заставляйте меня искать вас.

Темпо выругался сквозь зубы. Рюм замер, осознав, что только что натворил. Кавена напряглась, готовая в любой момент броситься в бой. Ленай отступил на шаг назад, и в его глазах мелькнул страх.

— Он знает, что мы здесь, — тихо сказала Кавена. — Что делаем?

Темпо молчал. Он смотрел на приближающуюся фигуру Адриана — на его улыбку, на его спокойную, уверенную походку — и в его голове лихорадочно просчитывались варианты. Один за другим. Один хуже другого.

— Готовимся, — сказал он наконец, и в его голосе зазвучала сталь. — Но без Авы мы не можем его победить. Кто-нибудь, найдите её. Немедленно.

Он обвёл взглядом команду.

— Рюм, ты самый быстрый. Телепортируйся к ней домой. Проверь, там ли она. Если нет — ищи. Мы пока продержимся.

Рюм кивнул. В его глазах всё ещё горела ярость, но теперь к ней добавилась решимость. Он исчез в пространственном разрыве, оставив после себя лишь лёгкий хлопок воздуха.

Адриан остановился в паре десятков метров от их укрытия. Он больше не улыбался. Просто стоял и смотрел — прямо туда, где, как он знал, прятались герои.

— Я знаю, что вы там, — сказал он тихо, но его голос был отчётливо слышен. — И я знаю, что вы боитесь. Правильно боитесь. Потому что сегодня... — он сделал паузу, и в этой паузе было что-то зловещее, — ...сегодня я пришёл не просто так. Сегодня я пришёл закончить то, что начал.

Он поднял руку, и вокруг неё начал закручиваться воздух — плотный, тёмный, готовый сорваться в любой момент.

— Так что выходите, — сказал он. — Или я сам вас найду.

Темпо сжал кулаки. Он чувствовал, как внутри него поднимается холодная, сосредоточенная ярость. Он не боялся. Он просто ждал. Ждал подходящего момента.

Ава была нужна. Срочно.

Без неё всё это могло закончиться очень, очень плохо.

Рюм материализовался прямо в комнате Нины. Быстро огляделся — пусто. Кровать заправлена, окно открыто, на столе остывшая чашка чая. Никаких следов борьбы. Никаких признаков того, что она ушла в спешке.

Он нахмурился. Что-то было не так.

Он проверил кухню, ванную, даже шкаф — глупо, но он уже не знал, что думать. Нины нигде не было.

Он достал передатчик и нажал кнопку вызова Авы. Сигнал ушёл. Ответа не было. Он попробовал ещё раз. Ничего.

— Чёрт, — прошептал он. — Где ты, Нина?

Он не знал, что делать. Вернуться к команде? Продолжить поиски? Время уходило. С каждой секундой Адриан становился всё ближе к его друзьям. К его семье. К его городу.

Он сжал передатчик так, что побелели костяшки, и принял решение. Он телепортировался обратно — к команде. К Темпо. К бою, который, возможно, станет последним.

Темпо увидел, как воздух рядом с ним дрогнул. Рюм вернулся — один, без Авы.

— Её нет дома, — сказал он, и в его голосе слышалась смесь ярости и бессилия. — Я не знаю, где она. Передатчик не отвечает.

Темпо закрыл глаза на секунду. Один вдох. Два. Он не мог позволить себе панику. Не сейчас.

— Ладно, — сказал он, открывая глаза. — Значит, справляемся тем, что есть.

Он посмотрел на площадь. Адриан стоял на месте, но его рука, всё ещё поднятая, медленно двигалась — воздух вокруг неё закручивался всё быстрее, всё плотнее.

— Он готовится, — тихо сказала Кавена. — Что бы он ни задумал, это будет мощно.

— Знаю, — ответил Темпо. — Поэтому мы не дадим ему закончить.

Он повернулся к команде. Рюм. Кавена. Ленай. Трое. Против одного. Против того, кто уже убил человека сегодня. Против того, кто, возможно, был сильнее их всех вместе взятых.

— Слушайте меня, — сказал Темпо, и его голос был спокоен, как никогда. — Мы не можем пробить его защиту. Но мы можем его отвлечь. Задержать. Дать Рюму шанс подобраться ближе. Ленай, ты создашь иллюзии — как можно больше, пусть он не поймёт, где настоящие. Кавена, ты будешь следить за его движениями. Предупреждать нас. Рюм... ты ждёшь. Ждёшь момента. И когда он появится — ты бьёшь. Со всей силы. Понял?

Рюм кивнул. Ленай кивнул. Кавена кивнула.

— Хорошо, — Темпо выдохнул. — Тогда вперёд.

И они шагнули из тени — навстречу Адриану Фишеру, который уже улыбался, глядя на них.

— Ну наконец-то, — сказал он. — Я уже думал, вы никогда не выйдете.

Глава 36:Впечатление

Первым в атаку пошёл Рюм — но не так, как в прошлый раз.

Он помнил. Они все помнили. Тот бой на поляне, ледяная пустошь, отчаянная попытка пробить защиту Адриана — и полный провал. Они знали: лобовая атака бесполезна. Знали: щиты возникают мгновенно, реагируя на любое движение, любую угрозу. Знали: без Авы им не пробить эту стену.

И всё равно пошли в бой. Потому что выбора не было.

Рюм телепортировался не за спину Адриана — он появился в десяти метрах от него, на крыше соседнего здания. Оттуда, сверху, он метнул в противника обломок арматуры — не чтобы попасть, а чтобы проверить. Арматура летела точно в грудь Адриана. За полметра до цели воздух перед ним сгустился, и металл с глухим стуком врезался в прозрачную, едва заметную преграду.

Щит. Тот же самый. Мгновенный. Абсолютный.

— Как и думали, — пробормотал Рюм. — Работает автоматически.

Он телепортировался снова. На этот раз — сбоку, метрах в пяти. Метнул камень. Щит. Ещё один камень. Щит. Он не пытался пробить защиту — он пытался найти брешь. Хоть малейшую. Хоть одну.

Ленай, стоявший на дальнем конце площади, за перевёрнутой машиной, активировал силу Кена. Он попытался нащупать сознание Адриана — привычным, отработанным движением, — и наложить искажение. Иллюзию. Слепое пятно. Хоть что-то.

Но едва его сила коснулась разума Адриана, как что-то тёмное, древнее, живое — что-то, что сидело глубоко внутри, — отшвырнуло её назад. Ленай пошатнулся, хватаясь за виски. Перед глазами вспыхнула резкая, тянущая боль.

«Он блокирует, — прошептал Кен в его голове, и в голосе духа слышалась смесь паники и холодного осознания. — Его дух защищает не только тело. Он защищает и разум. Ты не можешь войти. Никак».

— Чёрт, — выдохнул Ленай, пытаясь унять дрожь в руках. — Я даже не могу его коснуться.

Он попробовал снова. Собрался. Сосредоточился. Потянулся к сознанию Адриана — осторожно, будто к раскалённой печи. На этот раз он попытался обойти защиту. Найти лазейку. Что-то, что дух не прикрывает.

Но стена была глухой. Монолитной. Он чувствовал её — холодную, плотную, абсолютную. Она не пускала. Не пропускала. Вообще ничего.

Кавена, стоявшая на крыше банка, напротив площади, вглядывалась в Адриана сквозь прищур. Её глаза видели больше, чем обычные. Она видела энергетические потоки, которые окутывали его тело. Видела, как они движутся — быстро, хаотично, но подчиняясь какой-то невидимой логике. Видела, что щиты формируются не там, где Адриан ожидает удар, а там, где удар действительно произойдёт. За мгновение до того, как он произойдёт.

— Это не реакция, — прошептала она, и её голос передался по передатчику остальным. — Это предвидение. Дух знает, куда мы ударим, ещё до того, как мы это сделаем. И он блокирует всё. Даже попытки Леная войти в сознание.

— Значит, нужно атаковать так, чтобы он не знал, — ответил Темпо.

Он стоял на крыше соседнего здания, напротив Кавены, и наблюдал за боем. Он не бросался в атаку. Пока. Он ждал. Просчитывал.

Он замедлил время — только для себя. Мир вокруг застыл. Он видел Рюма, застывшего в прыжке. Видел Леная, застывшего с прижатыми к вискам руками. Видел Кавену, вглядывающуюся в Адриана. Видел самого Адриана — спокойного, уверенного, окружённого щитами, которые мерцали едва заметным светом.

Темпо двинулся вперёд. Медленно. Обходя Адриана по широкой дуге. Он искал брешь. Слабое место. Что-то, что могло бы стать точкой входа.

Он нашёл. Один из щитов — тот, что прикрывал левое плечо Адриана, — мерцал чуть слабее остальных. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Но Темпо это увидел.

Он ускорился. Рванул к этой точке — и выбросил руку вперёд, целясь точно в мерцающий участок.

Щит вспыхнул. Потемнел. Стал плотнее. И рука Темпо врезалась в него, как в стену.

Мир снова сорвался с цепи. Темпо отлетел назад, чувствуя, как отдача отдаётся болью в плече.

— Он усилил его, — выдохнул он. — Дух понял, что я нашёл слабое место. И закрыл его.

— То есть даже если мы найдём брешь, он её закроет? — спросил Рюм, тяжело дыша.

— Да, — ответил Темпо. — Он адаптируется. Мгновенно.

Они продолжали атаковать. Рюм телепортировался снова и снова, пытаясь застать Адриана врасплох — но каждый раз щит возникал на его пути. Ленай больше не пытался войти в сознание — бесполезно. Вместо этого он создавал иллюзии. Копии Рюма, копии Кавены, копии самого Адриана — но Адриан даже не смотрел на них. Он знал, что настоящий удар придёт не оттуда. Кавена пыталась прорезать защиту лазером — но луч отражался, рассеивался, гас.

Ава. Им отчаянно не хватало Авы. Её холод. Её сила, способная изменить саму среду, а не просто ударить. Единственная вещь, которая могла пробить эту проклятую защиту. Но Авы не было. Нина исчезла. И без неё они были беспомощны.

После очередной неудачной атаки Рюм отскочил назад, тяжело дыша. Ленай опустился на землю, чувствуя, как силы покидают его. Кавена прикрыла глаза, пытаясь унять боль в висках. Темпо стоял в стороне, сжав кулаки.

Адриан всё это время стоял в центре площади. Он даже не двигался с места. Просто стоял. Смотрел. Улыбался.

— Вы закончили? — спросил он наконец.

Никто не ответил.

Адриан усмехнулся. Медленно. Спокойно. Он размял плечи, и щиты вокруг него начали опадать — стекая на асфальт тёмными лужицами грязи. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё.

— Тогда моя очередь.

Он поднял руку.

Воздух вокруг него взревел. Плотный, тёмный вихрь сорвался с его ладони и обрушился на команду ударной волной. Рюм успел телепортироваться — но не успел предупредить остальных. Кавену отбросило в сторону, она врезалась спиной в стену и сползла на асфальт, тяжело дыша. Ленай отлетел в другую сторону, кувыркаясь по земле, и замер у бордюра, сжимая рёбра.

Темпо успел замедлить время — сам для себя — и увернуться. Но Адриан был быстрее. Он уже стоял перед ним, и его кулак, обёрнутый каменным панцирем, врезался в корпус Самуэля с такой силой, что тот отлетел на несколько метров, пробивая собой витрину магазина.

Стекло разлетелось вдребезги. Темпо рухнул на пол среди осколков, чувствуя, как из лёгких выбивает весь воздух.

Рюм появился рядом с ним через секунду, схватил за руку, попытался поднять.

— Вставай! — крикнул он. — Вставай, чёрт возьми!

Адриан медленно шёл к ним. Не торопясь. Уверенно. Как хозяин, который знает, что его добыча никуда не денется.

Рюм огляделся. Кавена пыталась подняться, но падала обратно. Ленай полз к стене, оставляя за собой кровавый след. Темпо едва дышал рядом, приходя в себя после удара.

Они проигрывали. И Рюм это знал.

Он собрал последние силы. Сконцентрировался. И телепортировал их всех — себя, Темпо, Кавену, Леная — прочь.

Пространство вокруг них сжалось, мир на мгновение исчез, и когда они снова обрели плоть, то оказались на крыше далёкого здания на окраине города. Далеко от площади. Далеко от Адриана.

Тишина.

Рюм упал на колени, тяжело дыша. Его руки дрожали. Он потратил всё, что у него было.

— Все живы? — выдохнул он.

Кавена сидела у парапета, прижимая руку к груди. Ленай лежал на бетоне, глядя в небо пустыми глазами. Темпо медленно поднимался, стирая кровь с разбитой губы.

— Живы, — сказал он. — Но это ненадолго.

Он подошёл к краю крыши и посмотрел в сторону центра. Там, вдалеке, поднимался дым. Что-то горело. Что-то рушилось.

— Он не остановится, — тихо сказал Темпо. — Он знает, что мы сбежали. И он сделает всё, чтобы выманить нас обратно.

Он был прав.

Адриан стоял посреди площади, глядя туда, где только что исчезли герои. Его улыбка стала шире.

— Сбежали, — произнёс он, и в его голосе не было ни капли разочарования — только предвкушение. — Ну конечно. Куда вам против меня.

Он развернулся и пошёл по улице. Не спеша. Спокойно. Он не искал их. Он просто шёл. И всё, что попадалось ему на пути — машины, фонари, витрины, — разлеталось вдребезги. Он взмахивал рукой, и воздушные потоки срывали с домов крыши, выбивали окна, швыряли людей в стороны.

Люди кричали. Бежали. Пытались спрятаться. Но он находил их везде.

Он свернул на жилую улицу и поджёг один из домов. Просто дунул — и пламя охватило фасад. Люди выпрыгивали из окон, кричали, звали на помощь. Адриан шёл мимо, не оборачиваясь.

Он разрушал город. Медленно. Методично. Убивая всех, кто попадался под руку.

— Выходите, герои! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по пустым улицам. — Или я сожгу всё дотла!

На крыше далёкого здания Темпо сжал кулаки.

— Мы не можем просто сидеть здесь, — сказал он.

— Мы не можем его победить, — возразил Рюм. — Ты сам видел. Без Авы мы никто. Даже Ленай не может войти в его сознание. Даже ты не можешь пробить его щиты.

— Знаю, — Темпо закрыл глаза. — Но мы не можем позволить ему убивать людей.

Он открыл глаза. В них была холодная, твёрдая решимость.

— Мы вернёмся. И будем тянуть время. Пока не найдём Аву.

Он уже собирался отдать команду, когда что-то изменилось.

В небе, над горящим городом, появилась фигура.

Маленькая. Стремительная. Она летела прямо на Адриана — и в её руках, сжатых в кулаки, была сила, которой не было ни у кого из них.

Сибетия.

Она спикировала с неба, будто ястреб, и её кулак врезался в грудь Адриана. Но в тот же миг перед ним вырос щит — тот самый грязевой кокон, который останавливал всех. Только теперь он был другим. Плотнее. Тяжелее. Он налился тёмной, почти каменной массой, увеличиваясь в размерах, становясь монолитом.

Адриан усмехнулся.

— Ну давай, — прошипел он. — Посмотрим, как ты справишься с этим.

Сибетия даже не замедлилась.

Она подхватила его — вместе со щитом, вместе с этой каменной громадой — и рванула вверх. Просто взяла и подняла. Щит, который весил, наверное, тонны. Адриана, который был внутри. Всё это — и взмыла в небо.

Адриан замер. Его улыбка сползла с лица.

— Что ты... — выдохнул он. — Как ты это...

Она не ответила. Она поднималась всё выше. Город внизу становился всё меньше. Люди на улицах запрокидывали головы, глядя вверх. Камеры снимали. Телефоны взметнулись вверх.

А потом Сибетия остановилась. На самой верхней точке. Высоко над крышами. Высоко над облаками. И посмотрела на Адриана.

— Ты хотел драться, — сказала она. — Давай.

И она рванула вниз.

Стремительно. Неумолимо. Быстрее, чем что-либо, что Адриан видел в своей жизни. Они падали — вдвоём, вместе со щитом, — и воздух вокруг них свистел, рассекаясь, будто ткань.

Адриан попытался создать новый щит. Попытался превратиться в ветер. Попытался что-то сделать. Но щит, который он создал, вдруг начал сползать. Тяжёлая каменная масса, которую он так гордо нарастил, вдруг стала рассыпаться, теряя форму.

И в последний момент, за долю секунды до удара о землю, Адриан исчез. Превратился в вихрь. Ветер. Рванул в сторону, прочь от Сибетии, прочь от города, прочь от всего.

Он улетал. Снова. Как и в прошлый раз. Как всегда.

Сибетия выровнялась в воздухе. Медленно опустилась на площадь. Её шлем блестел. Плащ развевался.

И тут город взорвался.

Крики. Радостные. Восторженные. Люди выбегали из укрытий, из подвалов, из домов. Они кричали, махали руками, снимали на телефоны. Они смотрели на Сибетию — и в их глазах было что-то, чего Темпо не видел никогда.

Восхищение.

— СИБЕТИЯ! — кричали они. — СИБЕТИЯ!

— Она спасла нас! Она прогнала его!

— Она — настоящий герой!

А потом кто-то крикнул то, от чего Темпо сжал кулаки.

— А те, другие... команда Темпо... они даже не смогли его остановить!

— Да, они слабаки! Они сбежали!

— Сибетия — вот кто нам нужен! Не они!

— Сибетия! Сибетия! Сибетия!

Толпа скандировала её имя. Люди тянули руки, пытаясь коснуться её. Они смотрели на неё, как на богиню. Как на спасительницу.

А на Темпо и его команду — тех, кто сражался за этот город месяцами, кто рисковал жизнью, кто терял силы, кто проигрывал и снова вставал, — никто даже не смотрел. Их будто не существовало.

Темпо стоял на крыше далёкого здания. Он смотрел на площадь. На толпу. На Сибетию, которая стояла в центре всего этого, окружённая восхищением и славой.

Он подозревал. Что-то здесь было не так. Слишком гладко. Слишком идеально. Она появилась из ниоткуда. Она обладала силой, о которой не знал даже его дух. Она проходила сквозь щиты, которые не мог пробить никто. И теперь она забирала у них славу. Забирала город. Забирала всё.

Он сжал кулаки.

— Кто ты такая, Сибетия? — прошептал он. — И чего ты на самом деле хочешь?

Ленай стоял в стороне. Он смотрел на Сибетию — и чувствовал что-то странное. Что-то, что он не мог объяснить. Его тело будто таяло. Сила, которую он чувствовал в ней, была такой огромной, такой всепоглощающей, что она подавляла его собственные способности. Он чувствовал себя... маленьким. Ничтожным. Беспомощным.

Его колени подкосились. Он опустился на бетон крыши, глядя на площадь пустыми глазами.

— Она... — прошептал он, и голос его дрожал. — Она такая сильная. Я не чувствую себя рядом с ней. Я не чувствую свою силу. Я...

Он замолчал. Не договорил. Просто смотрел. И таял.

Темпо перевёл взгляд на него. Потом снова на площадь. На Сибетию. На толпу, которая скандировала её имя. На мир, который менялся у него на глазах.

Он ничего не сказал. Только сжал кулаки сильнее. И в его глазах застыла холодная, твёрдая решимость.

Сибетия немного постояла в воздухе, глядя на толпу, которая скандировала её имя. Люди тянули руки вверх, кричали, снимали на телефоны. Она обвела их взглядом — медленно, будто запоминая каждое лицо. А потом подняла руку, и гомон начал стихать.

— Я всегда готова вас защищать, — сказала она, и её голос, усиленный шлемом, разнёсся над площадью. — Всегда.

Толпа взорвалась новым приступом восторга. Крики, аплодисменты, слёзы. Люди обнимали друг друга, смеялись, плакали. А Сибетия медленно поднялась выше — на десять метров, на двадцать, — и начала улетать. Просто растворилась в темноте ночного неба, как и в прошлый раз.

Темпо смотрел ей вслед. Его кулаки были сжаты. В глазах — холодная, твёрдая решимость. Он что-то подозревал. Что-то, что не давало ему покоя.

А Ленай... Ленай не мог просто стоять и смотреть.

Он сорвался с места. Прыгнул с крыши на крышу — привычным, отработанным движением, — и помчался за ней. За Сибетией. За девушкой в шлеме, которая только что сделала то, что не смогли сделать они все вместе.

Он бежал по крышам, перепрыгивая через переулки, через улицы, через всё, что попадалось на пути. Он не думал. Не просчитывал. Просто бежал. И кричал.

— Сибетия! — крикнул он, запрокинув голову. — Сибетия, подожди!

Она услышала. Где-то высоко, среди звёзд, она услышала его голос. Замедлилась. Остановилась. Обернулась.

И увидела его — маленькую фигурку на крыше, которая отчаянно махала руками, пытаясь привлечь её внимание.

Сибетия медленно опустилась. Прямо к нему. Прямо на ту крышу, где он стоял. Её ноги мягко коснулись бетона. Шлем блеснул в свете уличных фонарей.

Ленай замер. Она была прямо перед ним. Так близко. Он видел своё отражение в тёмном визоре. Видел, как развевается её плащ.

— Ты меня звал? — спросила она. Голос был спокойным. Ровным.

Ленай сглотнул. В горле пересохло. Он вдруг понял, что не знает, что сказать. Совсем не знает.

— Я... — начал он, и голос его предательски дрогнул. — Я просто... хотел сказать... то, что ты сделала... это было... невероятно.

Он запнулся. Слова путались. Мысли разбегались.

— Ты подняла его. Вместе со щитом. Прямо в небо. И потом... вниз. Это было... я никогда такого не видел. Ты... ты очень сильная. Очень.

Он замолчал. Чувствовал, как щёки начинают гореть. Как сердце колотится где-то в горле. Как он стоит здесь, перед ней, и несёт какую-то чушь.

Сибетия смотрела на него молча. Потом чуть наклонила голову.

— Спасибо, — сказала она. Просто. Спокойно. — Я делаю то, что должна.

Ленай кивнул. Несколько раз. Слишком быстро. Слишком нервно.

— Да. Да, конечно. Я просто... хотел... ну...

Он собрался. Весь. Напрягся. И выпалил:

— Ты свободна сегодня вечером?

Тишина.

Сибетия смотрела на него. Долго. Молча. А потом ответила:

— У меня дела.

И всё. Ни извинений. Ни объяснений. Просто — дела. Она поднялась в воздух. Ещё раз посмотрела на него. И улетела. Растворилась в ночном небе. Как и в прошлый раз.

Ленай остался стоять на крыше. Один. С пылающими щеками. С бешено колотящимся сердцем. С глупой улыбкой, которая никак не хотела сползать с лица.

Он простоял так несколько минут. Глядя в небо. Туда, где она исчезла.

А потом развернулся и пошёл домой. Прыгая по крышам. Медленно. Будто во сне.

Дома он закрыл за собой дверь. Прислонился к ней спиной. Сполз на пол. И прошептал:

— Кен.

Голос духа отозвался сразу. Тихо. Настороженно.

— Да?

— Она прекрасна.

Тишина. Долгая. А потом Кен осторожно спросил:

— Ты... ты вообще понимаешь, что она может быть врагом? Что она может быть связана с Адрианом? Что она, возможно, играет против нас?

Ленай не ответил. Он сидел на полу, глядя в потолок. И улыбался.

— Она прекрасна, — повторил он. — И я узнаю её. Рано или поздно. Узнаю, кто она. И тогда...

Кесслер снял костюм прямо в переулке, за мусорными баками — привычно, быстро, отработанными движениями. Сложил худи, балаклаву и перчатки в рюкзак, натянул обычную куртку и вышел на улицу, будто обычный школьник, возвращающийся домой.

Только домой он не пошёл. Он направился к Самуэлю.

Ноги сами несли его по знакомым улицам. В голове всё ещё крутились обрывки сегодняшнего боя. Щиты Адриана. Сибетия. То, как она подняла его в небо. То, как толпа скандировала её имя. То, как люди кричали, что мы — слабаки. И самое главное — Нина. Её не было. Её вообще нигде не было.

Он поднялся по лестнице, нажал звонок. Дверь открылась почти сразу.

— Кесслер? — Самуэль стоял на пороге, в домашней футболке, с растрёпанными волосами. Вид у него был уставший, но глаза — внимательные. — Ты чего так поздно? Что-то случилось?

— Случилось, — буркнул Кесслер, проходя внутрь и скидывая кроссовки. — Можно?

— Заходи, конечно, — Самуэль посторонился.

Кесслер прошёл в комнату и плюхнулся на кровать. Самуэль закрыл дверь и сел за стол, развернувшись на стуле.

— Ну? — спросил он. — Рассказывай.

Кесслер молчал несколько секунд. Смотрел в потолок. Потом выдохнул.

— Помнишь ту историю с героями? Ну, которые город спасают. Мы с тобой про них говорили. Я тогда ещё сказал, что один из них — это я.

Самуэль кивнул, сохраняя абсолютно ровное лицо. Он помнил. Кесслер сам рассказал ему недели назад. Пришёл, и выпалил: «Я — Рюм». Тогда Самуэль изобразил шок. Тогда он ещё не знал, что Кесслер доверится ему. Но с тех пор всё изменилось.

— Помню, — сказал Самуэль. — Ты — Рюм. Телепортация, пространство, всё такое. Я никому не сказал. Ты же знаешь.

— Знаю, — Кесслер слабо улыбнулся. — Ты единственный, кому я вообще это сказал. Ну, кроме Нины. Она сама догадалась. Но ты... ты не догадался. Ты просто выслушал. И не осудил.

Самуэль молчал. Внутри что-то сжималось. Он знал больше, чем Кесслер думал. Знал, что он сам — Темпо. Знал, что Нина — Ава. Знал, что команда чуть не погибла сегодня. Но он не мог сказать. Не сейчас.

— Так что случилось? — спросил он.

Кесслер вздохнул.

— Сегодня был бой. С тем самым злодеем. Адрианом Фишером. Он объявился на площади. Военные приехали — он одного сжёг заживо. Мы пришли. Я, Темпо, Кавена, Ленай. И знаешь что?

— Что?

— Мы не смогли его победить. Вообще. Никак. Его защита — она абсолютная. Ленай не смог влезть в его голову. А ведь он обычно всегда может. Я бил-бил — и всё без толку. Каждый удар — в стену. И Темпо тоже. Со своей остановкой времени. Не помогло.

Он замолчал. Смотрел в стену.

— Мы сбежали. Я телепортировал всех оттуда. Просто сбежали. А этот, Адриан, пошёл город крушить. Дома поджигал. Людей убивал. Просто так. Ни за что.

Самуэль слушал молча.

— А потом появилась она.

— Кто? — Самуэль прищурился.

— Сибетия, — Кесслер произнёс это имя, будто пробуя на вкус. — Эта девушка в шлеме. Которая метеорит останавливала. Она появилась и просто... прошла сквозь его защиту. Просто взяла и прошла. Как будто её вообще не было. Подхватила его вместе со щитом и подняла в небо. А потом сбросила вниз с такой скоростью, что он еле успел превратиться в ветер и улететь.

— И она победила? — спросил Самуэль.

— Она его прогнала. Он сбежал. Опять. А она... — Кесслер замолчал. Сглотнул. — Весь город начал скандировать её имя. Люди кричали, что она — настоящий герой. А про нас говорили... что мы слабаки. Что мы не смогли. Что она лучше.

Он посмотрел на Самуэля. Глаза у него были уставшие. Какие-то потухшие.

— И знаешь, что самое паршивое? Я стоял там. На крыше. Смотрел на это всё. И думал — а ведь они правы. Мы не смогли. Я не смог. Она сделала то, что не смог сделать никто из нас. В одиночку.

Самуэль молчал. Он смотрел на друга и видел, как тому больно. Как он пытается это скрыть. Как у него не получается.

— Ты не слабак, — сказал Самуэль тихо. — Вы сделали всё, что могли.

— Ага, — Кесслер усмехнулся. — Только этого оказалось мало.

Он помолчал. Потом добавил:

— И ещё кое-что. Нина.

Самуэль напрягся.

— Что с ней?

— Её нигде нет, — Кесслер смотрел в сторону, голос звучал глухо. — Я телепортировался к ней домой. До боя. Думал, она там. Может, спит. Может, что-то случилось. Но её не было. Кровать заправлена. Окно открыто. Чашка чая на столе — остывшая. Но самой её нет. Ни в комнате. Ни на кухне. Ни в ванной. Нигде.

Самуэль нахмурился.

— Может, она вышла куда-то?

— Куда? — Кесслер повернулся к нему. — Сейчас? Ночью? После всего, что случилось? Она бы не ушла. Не оставила бы окно открытым. Не оставила бы чай. Она бы позвонила. Написала. Что-то сделала.

Он замолчал. Сжал кулаки.

— Она будто испарилась. Просто исчезла. Я не знаю, где она. И это... это меня пугает. Больше, чем всё остальное. Больше, чем Адриан. Больше, чем Сибетия. Я не знаю, где она.

Самуэль смотрел на друга. Видел, как тот сжимает кулаки. Как у него дрожат руки. Как он пытается держаться — и не может.

— Мы найдём её, — сказал Самуэль. — Обязательно найдём.

— Как? — Кесслер усмехнулся. — Я даже не знаю, с чего начать. У меня нет её адреса. Нет её номера. Нет ничего. Я просто знаю, что она исчезла. И всё.

Он замолчал. Потом добавил тише:

— Знаешь, я думал... после того, как она отказала мне. Я думал, что это конец. Что я больше не смогу с ней даже разговаривать. Но теперь... теперь я думаю — лишь бы она была жива. Лишь бы с ней всё было хорошо. Всё остальное не важно.

Самуэль кивнул. Медленно. Он знал, что Нина — это Ава. Знал, что она обладатель артефакта Температуры. Знал, что без неё команда проиграла. Знал, что она исчезла не просто так. Но он не мог сказать. Не сейчас. Не так.

— Я поговорю с кем надо, — сказал он наконец. — Попробую узнать что-нибудь. Через знакомых. Через кого-то. Не знаю. Но я что-нибудь придумаю.

Кесслер посмотрел на него. Долго. Потом слабо улыбнулся.

— Спасибо, — сказал он. — Ты... ты хороший друг. Правда.

Самуэль ничего не ответил. Он просто смотрел на него. И чувствовал, как внутри что-то сжимается.

— Останешься? — спросил Самуэль.

— Нет, — Кесслер покачал головой. — Пойду домой. Надо подумать. Со всем этим.

Он встал. Подошёл к двери. Обернулся.

— Если что-то узнаешь... про неё. Или про Сибетию. Или про что угодно. Ты скажи. Ладно?

— Скажу, — ответил Самуэль.

Кесслер кивнул. Вышел. Дверь закрылась.

Самуэль остался сидеть на стуле. Глядя в стену. Думая о Нине. О Сибетии. Об Адриане. Обо всём, что происходило. И о том, что он ничего не может рассказать другу.

Он вздохнул. И потянулся к телефону. Надо было начинать искать.