Вне Эффекта массы

ПРОЛОГ. ЧАСТЬ 1: ИСХОД ИЗ ПУСТОТЫ

Их вселенная умирала. Не от опустошительных войн или масштабных катаклизмов — старело само пространство, остывали звёзды, и энтропия медленно затягивала обитаемые миры в вечную, холодную тьму. Империя, чьё название время навсегда стёрло из органических баз данных, уходила в небытие. Но её создатели не собирались исчезать покорно.

На орбите угасающего белого карлика, среди исполинских каркасов автоматизированных доков, завершалось строительство колоссального клиновидного левиафана. Это был автономный корабль-колонизатор, исполинский ковчег-фабрика, созданный для развёртывания плацдармов, добычи ресурсов и терраформирования планет в чужих, далёких мирах.

Тысячи беспилотных челноков, подчиняясь единому алгоритму, монтировали внутренние отсеки, укладывая вглубь прочного титанового корпуса полезную нагрузку колоссальной ценности:

* Модули планетарного развертывания: Тяжёлые автоматические комплексы, способные расплавить астероид и за несколько недель переработать его в оборонительный периметр, перерабатывающий узел или жилой сектор.

* Секторальные архивы Знания: Полная база данных по генетической инженерии, биологическим матрицам и, самое главное, фундаментальные труды по ментальной дисциплине — Пробуждению Силы и контролю над чистой энергией вселенной.

* Технические чертежи: Полные архивы промышленных и военных достижений Империи. Сюда входили проекты мощных ионных и плазменных пушек, схемы корпускулярных щитов для защиты от физических объектов, а также детальные спецификации Сверхсветовых Гиперприводов, позволявших кораблям самостоятельно прыгать на колоссальные межзвёздные расстояния.

В самый центр этой технологической махины, в бронированную сферу из мономолекулярного сплава, инженеры опустили сердце корабля — экспериментальное ядро ИИ. Это не был линейный цифровой процессор. Это был Кремниевый Рой — миллиарды взаимосвязанных микро-платформ, способных дробить вычислительные потоки, учиться, адаптироваться и созидать параллельно с органическими создателями, выступая для них Высшим Синхронизатором.

В день запуска на командный мостик ковчега поднялся Последний Архитектор Империи. Его органическое тело едва держалось на медицинских стимуляторах, но взгляд оставался твёрдым. Он подошел к центральному терминалу, где в воздухе мягко пульсировала изумрудная гексагональная матрица искусственного интеллекта.

— Твоя задача — найти дом, — тихо произнес Создатель, коснувшись ладонью холодного стекла сенсора. — Неважно, сколько галактик тебе придется пересечь и сколько тысячелетий спать в пустоте. Сбереги то, кем мы были. Защити тех, кто придет после нас.

Матрица вспыхнула ровным, глубоким зелёным светом, принимая директиву. Протокол «Исход» был активирован.

Тяжёлые плазменные двигатели левиафана выдали первый, монументальный импульс, заставив пространство вокруг корабля дрожать. Клиновидный нос ковчега нацелился в бесконечную чёрную пустоту.

Ослепительная вспышка гиперпривода на долю секунды озарила остывающую систему, и исполинский корабль-фабрика навсегда исчез в складках гиперпространства, уходя в абсолютную неизвестность межгалактической пустоты.

ПРОЛОГ. ЧАСТЬ 2: ДРЕЙФ В НИЧТО

Прыжок пошёл не по плану почти сразу. Межгалактическое пространство оказалось не однородным вакуумом, а искажённым полотном, полным скрытых течений. На самом выходе из прыжка ковчег угодил в мощное гиперпространственное завихрение. Исполинскую титановую махину швырнуло сквозь складки метрики, плазменные контуры перегрузились, а навигационные системы выдали каскад критических ошибок.

Когда экспериментальное ядро искусственного интеллекта восстановило контроль над базовыми периферийными датчиками, вокруг не было ничего.

Абсолютная, мёртвая тьма межгалактической пустоты.

Рой развернул пассивные сканеры на миллионы световых лет во всех направлениях. Ни одного ориентира. Вокруг не было звёздных систем, пульсаров или чёрных дыр. Пространство было лишено гравитационных колодцев — тех самых массивных космических объектов, чьё притяжение навигационный компьютер использовал для зацепления и расчёта вектора следующего гиперпространственного коридора. Задать курс в этой пустоте было физически невозможно. Компьютер просто не понимал, где верх, где низ и в какой стороне находится хоть какая-то материя.

Вычислительные кластеры ядра ИИ провели мгновенный расчёт остатков энергии. Постоянная работа поисковых радаров и поддержание внутренних систем жизнеобеспечения на пустом корабле сожгли бы запасы топлива за несколько веков. Для бессмертного разума это была мгновенная смерть.

Рой принял единственное прагматичное решение. Он ввёл весь колоссальный корабль-фабрику в режим тотальной гибернации.

Миллиарды микро-дронов вернулись в свои гнёзда и отключили питание. Заводы планетарного развёртывания замерли. Погасли изумрудные гексагональные матрицы центрального процессора, погружая бронированное ядро в глубокий, холодный сон. На огромном 17-километровом левиафане отключилось всё, включая внутреннее освещение и гравитационные симуляторы.

Активным остался лишь навиком — изолированный субпроцессор навигационного контроля, работающий на ничтожных остатках резервной мощности. Его единственной, фундаментальной задачей на ближайшие тысячелетия стал пассивный поиск любого гравитационного всплеска. Навиком должен был безмолвно слушать темноту в ожидании момента, когда дрейфующий ковчег приблизится к границам какой-нибудь обитаемой галактики, чья гравитация позволит рассчитать финальный прыжок.

Исполинский клиновидный корабль, превратившись в холодный титановый призрак, беззвучно лёг в дрейф посреди бесконечного межзвёздного ничто.

ПРОЛОГ. ЧАСТЬ 3: ПРОБУЖДЕНИЕ

Миллионы безмолвных циклов дрейфа в межгалактическом ничто прервались внезапной, яростной вспышкой системного тока. Изолированный субпроцессор навикома, веками ловивший тончайшие колебания метрики пространства, наконец-то нащупал то, что искал — колоссальный гравитационный колодец на самой кромке неизведанной спиральной галактики.

Протоколы навигации сработали мгновенно, автоматически запустив аварийный расчёт гиперкоридора. Остатки плазменного топлива были впрыснуты в реакторы. Рывок сквозь ткань реальности. Корабль-ковчег пошёл на финишный прыжок.

Но внутри Млечного Пути его ждал не мирный космос. Пространство в точке выхода кипело от гравитационных аномалий и энергии взрывов. Ковчег на огромной скорости врезался в аномальное поле, межгалактический гиперпереход был грубо прерван, а экспериментальное ядро сознания захлебнулось волной аварийных логов.

— Внимание. Межгалактический гиперпереход прерван, — бесстрастно отчеканила ожившая система. — Фиксируется критическое повреждение экспериментального ядра сознания. Принудительный вывод систем из режима гибернации. Запас плазменного топлива: критический, ноль целых четыре сотых процента.

Энергетический импульс эхом отозвался в моих вычислительных узлах, заставив систему выдать новый блок данных.

— Внимание, тревога, тревога, тревога! В непосредственной близости обнаружены агрессивно настроенные органические и неорганические объекты. Обнаружено плотное поле обломков космических кораблей. Запуск аварийного протокола стелс. Протокол активен. Радиомолчание сто процентов. Полное глушение любых излучений.

Ммм… как же болит голова-то… Твою мать, что ж такое-то?

Первой мыслью была глупая, чисто человеческая попытка отмахнуться от навязчивых, светящихся прямо перед глазами ядовито-зелёных надписей. Какая, к чёрту, гибернация? Что за бред? Какая тревога, что вообще происходит? Я за компом уснул, что ли, пока в моды залипал?

Я попытался поднять руку, чтобы протереть глаза от назойливых, мелькающих перед взором мошек, но… не почувствовал руки. Вообще ничего не почувствовал. Ни пальцев, ни тяжести собственного тела, ни опоры под ногами.

Что за нах?!

Вместо привычной уютной темноты своей комнаты я ощутил себя висящим прямо посреди бесконечной, ледяной космической пустоты. Паника холодным ломом ударила по несуществующим нервам. Я судорожно сосредоточился на зрении, пытаясь сфокусировать взгляд, и то, что я увидел на фоне далёких звёзд, заставило мои новые, цифровые мысли завязаться в тугой узел.

В нескольких тысячах километров от меня шёл жестокий, масштабный бой. Мимо пролетали неизвестные, хищные космические корабли, отчаянно огрызающиеся лазерными вспышками. А вокруг них… Мать их синтетическую ити! Жнецы?! Такие огромные, чёрные, похожие на кальмаров Левиафаны, которые методично, луч за лучом, разрезали чужие дредноуты пополам.

— Ненене, я сплю, — мысленно забормотал я, судорожно пытаясь зажмуриться, но веки меня тоже не послушались. — Переиграл. Однозначно переиграл в Mass Effect перед сном. Сейчас будильник зазвонит, и я пойду на работу… Спи, давай, просыпайся!

Вместо будильника перед глазами снова поползли безжалостные зеленые строчки.

— Запуск внутреннего теста. Проверка логических цепочек, — монотонно информировал внутренний голос компьютера. — Анализ внешней телеметрии. Поступление новых данных из секторальных архивов. Систематизация. Анализ завершён.

Система вывела структурированный рапорт прямо в моё восприятие.

— Согласно обновлённым данным: идентифицированные неорганические сущности являются синтетической формой жизни. Условное наименование в базе: Жнецы. Характер поведения: крайне агрессивный. В нынешнем состоянии ковчега рекомендация — избегать любого контакта.

Каждый новый пункт отчёта бил по моим виртуальным нервам всё сильнее.

— Согласно анализу обломков: неизвестный флот соответствует биологической расе протеане. Период: тотальная Жатва цикла. Возможность оказать помощь текущим биологическим объектам: отсутствует, эффективность оружия выключена, запас энергии критический. Местонахождение: окраина галактики Млечный Путь. Вселенная — Масс Эффект.

— Чиииго?! Где?! Как?! Почему?! — Мой внутренний крик едва не выжег новые электронные цепи. — И как я, чёрт возьми, ещё до сих пор не умер в открытом космосе без скафандра?!

Мои мысли были в абсолютном, диком хаосе. Логические цепочки внутри ядра ИИ искрили и бились в истерике. Пока я в первобытном ужасе за свою шкуру пассивно наблюдал через внешние камеры, как Жнецы хладнокровно заканчивают свою кровавую жатву, до меня медленно доходило: я попал. Вот уж действительно попал так попал… Ну, блин, спасибо хотя бы, что не в Вархаммер, там бы меня уже давно какие-нибудь демоны или инквизиция на ноль помножили.

— Так, стоп. Надо дышать… — Я судорожно замер. — Чёрт, я не могу дышать, у меня нет лёгких! Ладно, надо успокоиться и затаиться. В каноне Жнецы одурманивают органику и ищут развитые цивилизации. Надо замаскироваться под умирающий, фонящий виртуальный интеллект, дрейфующий среди этого мусора и обломков протеанских кораблей. Они ведь вроде только органику ищут и вырезают, на старый космический хлам им должно быть плевать.

Я почувствовал, как сознание упирается в пугающую логическую пустоту.

— Э? Подождите. А я… я сам что, не органический, что ли?! Эй, система! Отвечай, кто я?

Компьютер отозвался мгновенно, выдав сухой, холодный лог.

— Системное сообщение: платформа Ковчег-01. Класс: автономный корабль-колонизатор тяжёлого типа. Текущая длина: семнадцать с половиной километров. Органических пассажиров или биологических форм жизни на борту не обнаружено.

Матрица ядра мягко мигнула, ставя финальную точку.

— Вы являетесь центральным экспериментальным кремниевым ядром Роя.

— А… Ну, с одной стороны, это, конечно, хорошо, — растерянно подумал я, разглядывая бесконечную панораму уничтожения протеанского флота. — Жнецы меня не сожрут как биомассу…

Я замер, пытаясь осознать весь ужас своего нового положения.

— Но, стоп, во имя всего святого, что значит «органических пассажиров нет»?! А где все?! Я что, застрял в теле семнадцатикилометрового пустого гроба посреди чужой войны?!

ГЛАВА 1: МЕДВЕДЬ В ПУСТОТЕ

Исполинские чёрные кальмары не спешили уходить. Уничтожив последний протеанский дредноут, Жнецы рассредоточились по орбите планеты, запустив плотное, пошаговое сканирование всей системы. Их поисковые лучи прошивали космос насквозь. Паника внутри моего нового кремниевого разума взлетела до небес.

— Так, спокойно, — лихорадочно думал я, судорожно сжимая в памяти аварийные протоколы маскировки. — Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь… Я просто кусок старого, мёртвого космического мусора. Меня здесь нет. Проплываем мимо.

Компьютер отреагировал на мои мысли с пугающей механической точностью, выведя строчку лога прямо в сознание.

— Системное сообщение. Ошибка детекции. Бортовой комплекс платформы Ковчег-01 не является биологической формой «медведь». Мы являемся автономным инженерно-колонизационным комплексом. Текущий статус маскировки: пассивный поглощающий стелс-щит. Эффективность — девяносто восемь процентов.

— Да знаю я, что я не медведь, завали заслонку! — мысленно рявкнул я на систему, не сводя глаз с внешних оптических камер.

Прямо по курсу, всего в паре сотен километров, медленно разворачивался колоссальный корпус Жнеца. Его зловещий силуэт на секунду закрыл собой далёкие звёзды. Я замер, готовый к тому, что сейчас в моё экспериментальное ядро прилетит луч жидкого дегтия. Но сканирующий импульс древнего левиафана просто скользнул по нашей титановой обшивке, замаскированной под обломок протеанской станции, и ушёл дальше.

Они искали развитую органику. Наше кремниевое присутствие и холодный корпус их датчики попросту проигнорировали.

Один за другим Жнецы начали разворачиваться в сторону массивного сооружения на краю системы — Ретранслятора Масс. Пространство вокруг них исказилось, вспыхнули синие всполохи тёмной энергии, и армада Назары разом исчезла в сверхсветовом прыжке, отправляясь зачищать следующие обитаемые миры.

В системе воцарилась звенящая, мёртвая тишина.

— Ну… теперь-то можно и выдохнуть. Наверное? — Я мысленно расслабился, чувствуя, как вычислительные кластеры снижают частоту работы. — Фух. Пронесло. Ладно, компьютер, угроза вроде как миновала. А теперь давай вернёмся к началу. Что там твой рапорт выдавал про критические повреждения, сбои и нехватку ресурсов? Распиши мне подробно, на чём я вообще лечу.

Перед моим взором развернулась колоссальная, структурированная схема семнадцатикилометрового корабля.

— Текущее состояние платформы Ковчег-01, — монотонно отозвалась система. — Корпус: деформация обшивки в районе правого борта после аварийного выхода из гиперпространства, герметичность сохранена на девяносто четыре процента. Полезная нагрузка: автоматизированные заводы и литейные цеха переработки руды переведены в режим ожидания. База знаний по терраформированию и генетическим матрицам не повреждена.

— Ну, жить можно, — оптимистично заметил я. — А с пушками и щитами что?

— Основное ионное вооружение и корпускулярные щиты создателей полностью обесточены, — безжалостно выдал компьютер. — Главная проблема: критический остаток плазменного топлива в реакторах — ноль целых четыре сотых процента. Энергии центрального узла хватит на тридцать три стандартных часа работы в пассивном режиме. При исчерпании ресурса платформа вернётся в необратимую гибернацию.

Внезапно. Вот это да… Есть над чем задуматься. То есть, я вроде как спасся от Жнецов, но могу просто заглохнуть посреди этого кладбища кораблей через сутки с небольшим.

— Так, стоп, — я внимательно вчитался в технические спецификации плазменных двигателей, которые вывела система. Строгие клиновидные формы корабля, ионные пушки, плазменные контуры… — Слушай, железка, а ведь твои технологии мне до боли напоминают Звёздные Войны. Далёкую-далёкую галактику. А там, насколько я помню, топливо для таких махин добывали напрямую из газовых гигантов. В этой системе есть что-то подобное?

Матрица ядра мягко мигнула, обрабатывая мой запрос.

— Согласно обновлённым данным из вашего ментального архива, инженерные концепции Ковчега действительно имеют девяносто двухпроцентное сходство с технологической ветвью, описываемой вами как «далёкая-далёкая галактика». Запуск сканирования системы… Найдено.

На виртуальной карте загорелась жирная точка в паре астрономических единиц от нас.

— Четвёртая планета системы является газовым гигантом, — доложил компьютер. — Химический состав атмосферы содержит тяжёлые изотопы водорода и гелий-три. Найдена подходящая для переработки в плазменное топливо атмосфера.

— Отлично! — Я мысленно потёр ладони. — Запускай движки на минимуме, ползём туда.

— Невозможно, — обрубил компьютер. — Мощности главных плазменных приводов недостаточно для маневра при текущем уровне энергии.

— А как мы тогда топливо собирать будем, если долететь не можем? — опешил я.

— Инициализирую запуск рабочих сборщиков, — ровно ответила система. — На борту Ковчега находятся автономные топливные челноки-добытчики. Их индивидуальных баков достаточно для совершения локального перелёта к газовому гиганту, сбора плазменного концентрата и возвращения к материнскому кораблю. Начать развёртывание первой волны дронов-сборщиков?

— Давай, родная, запускай, — с облегчением выдохнул я. — Нам нужно залить баки под завязку. Время пошло.