Вначале

Глава 1. Переезд

В небе сияет послеобеденное солнце, не яркое, небо затянуто летним маревом, что бывает после долгих сухих дней. Напиталась поднебесная высь пылью, потяжелела, стала мутной, непрозрачной, будто подернуто пеленой в преддверии непогоды.

Пыльный шлейф встаёт над гравийной дорогой, на острее, выстреливая мелкими камешками мчится апельсиновая тринашка. Вазовское изделие спешит вперёд меж полей и перелесков, лугов, убранных стогами, лесополос.

Спереди набегает щетинистая стена соснового бора. Стройные ряды стволов высаженных будто по линейки, походят на ряды молчаливых воинских полков, ждущий команды выступать в поля. За первой стеной, в окружении хвойных стражей встречает овальный луг утыканный копнами серыми шестами указующих в небо.

На пашне по косогору следуют один за другим два синих белоруса, рвут землю вздымая облака пыли, что медленно сносятся к югу, накрывая серым одеялом рощицу в ложбине.

Впереди ревёт желтый кировец, великан на фоне жигулей, тянет высокий прицеп, где по бортам расселись полдюжины человек — пара мужчин в кепках и женщины в платках. Что-то поют, но слова забиваются рыком КА-семсотого.

Обгоняют по встречке держась на уважительном расстоянии от могучего трактора, чьи колёса заслоняют обзор. Сверху приветственно машет улыбчивая девушка.

Плавный поворот влево, сосны нависают, изгиб вправо и хвою сменяет приветливым березником с первой золотистой листвой изредка проглядывающей средь листвы, но с каждым днем зелень будет уступать место предвестникам близкой осени.

Дорога идет под уклон, деревья расступаются являя взору обширную низину поперечной мягким зигзагом речки. Обширное пространство занято множеством домов села. Слева, глубоко в ложбине разделяющий два холма, параллельно дороге, то и дело сверкает в прорехах густого тальника поверхность полноводного ручья. Чьи воды стремительным потоком вливаются в мутную речку.

Девочка лет двенадцати с сиденья за водителем, просовывается меж передних кресел. Овальное лицо с едва различимыми веснушками дышит румянцем. Серо-голубые глаза вцепляются в каждый дом, двор, дерево, всякую деталь, бешено перепрыгивая с объекта на объект. Отбросив тёмно-русую косу за спину на повышенной ноте вопрошает:

Теперь мы будем здесь жить!?Да, Настя, теперь это наше село, - кивает мужчина кучерявой головой, переключая скорость.А я не хочу здесь жить, я хочу назад, в город! - с заднего сиденья справа подаёт голос девочка лет девяти. Мотает головой раскидывая в стороны каштановые хвостики. Зеленые глаза взирают так, будто хотят воспламенить каждый дом. Брови сходятся к переносице, а пухлые губы выпячивает вперед делая их ещё больше.Нет Света, в город мы уже не вернёмся, - глубоко вздыхает молодая женщина с переднего кресла, проводя рукой по крашеным хной коротким волосам. - Будем обживаться здесь. А я не хочу, - не унимается младшая, обеими руками в охапку прижимает к груди плюшевого зайца. - Я хочу назад, в мою школу, к моим подружкам.Увы, доченька, жилья у нас в городе больше нет, - женщина бросает на супруга короткий взгляд, в глубине которого мгновение проносятся — радость от первого совместного жилья молодоженов, совместные малярные работы над серыми неухоженными стенами, брызги краски в приступе озорства и смятая в порыве внезапной страсти сложенная из газет шапка. Первомайская демонстрации за окном с красными флагами и шарами. Новая мебель с трудом добытая через связи на мебельной фабрике. Долгожданная первая дочка спящая посредине родительской кровати. Её первые шаги. Вторая дочь. Каждый день прожитый в бетонной коробке с радостями и невзгодами. И наконец последний взор на запираемую приемщиком дверь. Зато у нас будет дом и целых две комнаты с залом, - сглотнув продолжает стихшим голосом. Здорово, - чуть не подпрыгивает старшая дочь. - Теперь у меня будет своя комната.Настя, ты хочешь что бы мы с мамой опять в зале спали? - молвит отец через плечо, завернув голову в сторону детей, глядя поверх круглых очков.Витя, следи за дорогой, - резко вскидывает женщина руку к рулю, буду хочет перехватить управление.Ирочка, всё под контролем, - выпрямляясь в кресле отвечает мужчина, крепко обхватывая управление руками.Ну вот опять с этой надоедой жить в одной комнате, - вздыхает старшая бросая сверху вниз косой взгляд вправо.Младшая подаётся вперёд, морща личико высовывая язык сквозь и без того пухлые губки.

Автомобиль плавно въезжает на мостик. По краям арочные защитные конструкции с перекрестием, наверху перехваченные балкой. Металлические конструкции, покрытые серебрянкой местами отставшей от железа, являют взору бурые пятна и подтёки.

Под колёсами дребезжит деревянный настил из солидного бруса пропитанного креозотом. Тонкий запах проникает сквозь не до конца закрученные окна, бьёт в нос заставляя пассажиров морщиться.

За мостом автомобиль сбавляет ход плавно выруливая влево к первому дому. стоящим на высоком берегу в захвате забора из давно небеленого штакетника. Останавливается, почти уткнувшись в ограду правее калитки, рядом с капитальным гаражом из шлакоблоков и крытой, побуревшим от воздействия среды, железной крышей.

Приехали! - провозглашает Виктор Андреевич, оглядывая светящимся взглядом семью, одаряя широкой улыбкой.Девочки спешно выпрыгивают из машины в противоположные стороны не закрывая дверцы, подбегают с забору цепляются за штакетник, приоткрыв рты широко раскрытыми глазами разглядывают новое место жительства.

Посреди двора доминирует прямоугольник выбеленного дома. Под двухскатной крышей, покрытой серым шифером, с застрявшим мусором мутных пятнах, разводах птичьего помета и подтёками ржавчины от шляпок гвоздей, что видны в центре квадратов резиновых шайб. Пристроенной верандой обшитой досками внахлёст, маленьким окошком сбоку, дощатым крылечком в три ступеньки, взирающей поверх массивной дверью под амбарным замком на щеколде. Напротив окон, почти у забора, высится развесистая ракита, чья крона превышает закопчённую трубу дома на метра полтора. Слева, половина всей площади двора, бугрится заброшенными грядками, печалит сбитым бурьяном сорняков и картофельной ботвы. В дальнем углу в паре метров от обрыва одиноко жмётся к ограде деревенский туалет из не обрезной доски, обращая внимание дыркой в двери в виде сердечка. Справа двор заканчивается гаражом и сараем позади, сложенного из посеревшего кругляка под односкатной крышей.

Отец подходит к калитке, запускает через нее руку, чем-то клацает, дергает на себя - отворяет настежь, говоря с легким прищуром и блеском зубов в улыбке:

Заходите!Дочери вздёрнув брови несколько секунд разглядывают родителя, переглянувшись как по команде разом врывают во двор. Света чуть не уронив игрушку, в последний момент поймав у земли за лапу, отстает на шаг. Бегут к берегу.

Только близко к обрыву не подходите, земля осыпется, свалитесь в реку, -резко предупреждает отец.Дети не реагируют, но всё же останавливаются в шаге от края, поднимаются на цыпочках, вытягивая шею вперёд, высматривая, что же там внизу у кромки вод.

Поток речушки мутный, разглядеть что-то в глубине невозможно. Крутятся завихрения потока, создавая ощущения глубины, но речушка не широкая, от силы метров пятнадцать.

На бережку, частично скрываясь в воде, грудятся спекшиеся черно-бурые куски кирпичей. Вправо и влево тянется узкая полоска илистого берега, перемежаемая с участками мусора из старой травы и листьев, местами накрытая осыпью глины и чернозёма. В прибрежной грязи, группка уток во главе с селезнем, пропускают через клюв жижу выискивая беспозвоночных, время от время покрякивая. Селезень то и дело отрывается от увлекательного занятия, вытянув шею громко оглашает кряканьем округу. Откуда-то из дали, скрытой тальником, летит похожий призыв другого селезня.

Противоположная сторона — илистая отмель, ограниченная широкими зарослями бурьяна. Там едва приметная туша хрюшки с пятком поросят подростков, копаются в земле шурша травой, отрывисто, но довольно похрюкивают.

Справа, за сараем два пролета забора, с полуоткрытой калиткой. Еще один пролёт цепляясь за стоящем у самого края опорный столб свисает с кручи веером из штакетника.

Появившись справа из-за дома, невысоко в небе летит АН-2. Кукурузник тарахтя, медленно летит на юго-восток над краем села.

Света вскинув руки вверх повернувшись в сторону биплана, задорным голосом запевает:

Самолёт, самолёт ты возьми меня в полёт!Уже в два голоса:

А в полёте пусто, выросла капуста!!!Сестры берутся за руки, задорный смех бежит на рекой.

Кхе-кхе, - доноситься незнакомое покашливание.Позади соседний двор. Там над рядом пустых лунок, с испачканными в земле руками, с ведром наполненном корнеплодами и с еще зелёной картофельной ботвой по краям, осматривается на девчат худощавый мужчина среднего роста. Отпустив черенок вил воткнутых в землю под клубнем, тыльной стороной ладони проводит по загнутому кончику большого носа с горбинкой на смуглом лице и добродушно сверкнув, на удивление, голубыми глазами.

Здравствуйте дети! - встряхивает мужчина головой под тёмными с обильной проседью волосами, будто пытается сбросить прилипший к щеке комочек земли, говоря несколько в нос. - Как ваша фамилия?Тумановы мы, - несколько секунд помедлив, тихим голосом отвечает Настя, с порозовевшими щеками теребя край одежды.А я дядя Георгий, - широко улыбается мужчина, делая шаг вперёд, опираясь правой рукой об опорный для калитки столбик забора. - Можно просто — дядя Гера.Ой, а я Настя, - оживает девочка притягивая за плечо сестру. - А это Света.Здрасти, - произносит младшая, наполовину заступая за старшую, выглядывая через плечо.Вот и будем знакомы, - кивает Георгий. - Значит мы теперь соседи.За спиной что-то клацает. Девочки оборачиваются разом. На крыльце дома стоит отец и большим ключом, вскрывает амбарный замок. Щелчок и дужка подпрыгивает. Развернув замок на оси дужки, вынимая из петли поднимет вверх, сдергивает щеколду. Тянет за ручку, попутно вещая замок на свободную петлю. Дверь с нудным скрипом отворяется.

Здравствуй Виктор! - машет сосед. - Наконец-то вы переезжаете.А, Георгий, - мотает головой глава семейства. - Привет! Вот ближе к началу школы решили перебраться.Всё лето тебя ждём, - продолжает сосед подбоченясь. - Новый коровник к седьмому ноября запускать надо, а в нём света нет. Наш-то электрик, то с похмелья, то на бюллетене.Ничего, успеем, ещё два месяца есть, - спокойно отвечает Туманов, оглядываясь на жигули.А машина с вещами где? - проследив за взглядом вопрошает Георгий.Отстала, - не глядя машет в сторону холма за мостом, - там с колесом неполадки возникли, а мы вперёд поехали.Не потеряется ли вдруг чего?Нет, - отец так и стоит перед раскрытой дверью держась за ручку. - Там Ирин брат с другом, они ребята надежные.Ладно, - кивает сосед. - Как придёт машина мы с Машей поможем с разгрузкой.От помощи не откажемся, - слегка склоняет голову Виктор, прижимая руку к груди, наконец отпустив ручку. Дверь будто выражая недовольство скрипнула.Я у тебя девчонок украду, - растворяет мужчина калитку пошире. - Там моя Маша борща наварила — покормим.О, буду признателен, - согласно кивает Виктор. - Мы сегодня лишь наскоро позавтракали, а дело к вечеру.Девочки смотрят то на отца, то на соседа, иной раз ища взглядом мать, но она скрыта открытым багажником ища что-то в глубине.

Ну что же вы стоите, - подбадривает дядя Георгий. - А ну бегом.Сёстры разом оглядываются на отца с поднятыми бровями и широко открытыми глазами. Он улыбнувшись, машет рукой в сторону соседского дома. Девочки переглянувшись, хватаются за руки, ныряют под рукой соседа за ворота, пристроившись справа.

Идемте, - мужчина подхватив ведро с клубнями, указывает другой рукой в сторону дома.Соседский двор имеет сходство с их. Лишь раздвоенная ракита вдвое ниже и растёт в стороне от дома, вплотную к забору, накрывая частично тенью посадку с картофелем.

К дому прислонены садовые инструменты, грабли, тяпка и штыковая лопата с кусками подсохшей земли. В полутора метре от обрыва, перед окнами на реку, лежит двуручная оцинкованная ванна с лужицей бежево-мутной воды и радужными разводами на поверхности. Отражаются солнечные блики, играют переливами на затененной стороне дома. К ванне приставлена стиральная доска с характерной волнистой рабочей поверхностью — будто сошла из под рук главной героини из кинофильме «Москва слезам не верит».

Огибают дом. В нос ударяет ощутимый запах химии и свежеструганой древесины. Веранда встречает массивными плитами прессованной древесины недавно прибитой к месту и покрытой лаком, на местах распила топорщится стружкой не успевшей потемнеет на воздухе по солнцем и непогодой.

Гаража во дворе нет. Вместо него — серый сарай под односкатной крышей позволяя радостно-солнечной соломе дышать воздухом. Жмется к стене бревенчатая банька, выдыхая железной трубой с закопчённым краем, струйку дыма, что лениво склоняется к востоку.

Из полуоткрытых дверей хлева, из сумрачной глубины, выпятив грудь, степенно ступая, выходит разноцветный петух. Рывками поворачивая голову из одной стороны в другую, то склоняя на бок, подрагивает завалившийся на бок массивный гребень. За спиной, в сокрытой глубине, раздаётся протяжное кудахтанье.

От калитки до крыльца тянется ободренная рейками дорожка выложенная плоским галечником и просыпанная мелкой каменной крошкой, чуть ли не песком.

Гости взбираются по нескольким светло серым ступенькам. Не очень давно залитых цементом, ставшим твёрдой коркой, сплошь покрытой тонкими бороздками, будто влажное покрытие подмели веником из тонкого ковыля.

Веранда разделена на две части, оба окошка во второй половине, видно через полуоткрытую дверь. Под ногами приглушено скрипят половицы, предупреждая находящихся в доме о везите.

Гостей встречает слегка полноватая, добродушная женщина, пышущий здоровьем на на тугих щеках взбрызнутых легкой россыпью веснушек. На девочек с лаской взирают наполненные жизнелюбием голубые глаза. Вздернув курносый носик и поправив волосы с увядшей прической «Рапсодия», широко улыбается — светиться словно восходящее солнышко. Тепло, так и хочется смотреть на жизнерадостное круглое лицо хозяйки и слушать болтовню и купаться в ласке жизненной энергии.

Женщина сообщает, что её зовут Мария, а для них просто тётя Маша, что она зоотехник, а сегодня приготовила борщ, так как мало ли кто заглянет на огонек и далее и прочее... Усаживает сестёр за стол и что-то говоря в одном сплошном потоке слов накрывает на стол.

Хозяин, отказавшись от предложенной трапезы усаживается во главе стола, сложив руки перед собой, с полуулыбкой разглядывает гостьюшек. Правой рукой неспешно подвигает медную пепельницу, глядя поверх девичьих голов, перекладывает портсигар с гравировкой токующего на ветке тетерева, под конец извлекает короткий тёмно-коричневый мундштук с оранжевыми разводами. Вынув папиросу, стучит о край стола утрамбовывая табак.

- Вот гостьи дорогие, - суетится тётя Маша, - отведайте чем бог послал.

Звенит хозяйка посудой, стучит поварешкой о кастрюлю. По кухне разноситься запах приготовленных овощей, капусты с легкой кислинкой, едва уловимым духом чеснока и наваристого мяса. Нос щекочет уютный аромат свежеприготовленного блюда, рот наполняется слюной, а желудок начинает тянуть, благо не урчит.

Перед Настей и Светой опускаются две одинаковые, с голубой каёмочкой тарелки, с почти до краёв наполненные борщом. Посреди густой розоватой жидкости царствует снежно-белая клякса сметаны.

Старшая из девочек сглатывает, пристально разглядывая наваристое блюдо. Младшая фыркает, поджимая губы, отстраняется, строя бровки домиком и взглядом, с каким заходит на прививку к врачу.

- Фи-иии, - шипит негромко, - Тут сало, я не буду это есть.

Настя склоняясь к ушку младшей, украдкой бросая взгляд на суетящеюся у печи хозяйку, на плитке которой подрагивает огоньком предупреждения, греет чайник электроплитка "Заря“.

Не вредничай, мы в гостях, просто не ешь что не нравится.Света морща носик, отодвигает стружку капусты к кусочкам сала, вылавливает кубики картофеля. Критически осматривая содержимое в ложке, осторожно касается кончиком языка бульона, выдохнув отправляет содержимое в рот. Некоторое время, двигая язычком и взирая в пространство не видящим взором, оценивает субстанцию угощения. Жует продолжая разгребать мелко порезанные ломтика сала, но теперь без сомнений закидывая каждую ложку с борщом.

Георгий, закусывает мундштук с вставленной козьей ножкой, чиркает спичкой по терке на бортике, с характерным шипением вспыхивает фосфорная головка. Трепетный огонёк плавно охватывает поднесённое окончание цилиндрика, жадно облизывая белый папирус, оставляя тонкие полоски копоти, занимаются точащие волокна табака. Вдох, и занимается тлением никотиновая блажь. Замерев на несколько секунд, вытягивает подбородок собирая губы в подобие буквы о, глаза, с погруженным в себя взглядом, продолжают неотрывно смотреть за окно поверх девичьих голов. Выдыхает резкими, короткими толчками. Первая порция дыма вырывается дрожащим густым колечком, медленно левитируя к сороковатке под потолком с обретшей желтоватый оттенок побелкой. Захваченное сквозняком, дрожащий, медленно растворяющийся круг плывет через комнату, ненадолго заслоняя хозяйку, далее мимо буфета с выставленным хрусталём за стеклом дверцы, разделённого фарфоровыми фигурками барынь и плясунов. Вытягивается распадаясь в сторону отдушины, проплывая мимо стоящего в углу холодильника, при черной прямоугольной эмблеме с двумя полосками под надписью Бирюса и квадратиком со стрелкой из нижнего угла вверх, справа налево. Через стоящую сверху по центру вазы, к которой приставлена рамка с карточкой, с двумя запечатленными девочками, по виду ровесницами Насти и Светы.

Это ваши дети, - опустив ложку в тарелку, указывает подбородком в сторону фото Настя.Угу, - затягиваясь отвечает хозяин, - наши дочери, Тамара и Наталья.Мужчина переводит искрящийся взгляд на вопрошающий, подпирает правую щеку сложенными вместе руками не выпуская дымящей конструкции из рук. Тонкая струйка подрагивает извиваясь тянется вверх, и вновь на половине пути преломляется, убегая вслед за истаявшим кольцом.

Они с нами будут в школу ходить, - вытягивает шею старшая, пытаясь разглядеть обстановку в щелях шторы соседней комнаты, слегка поворачивая то левую сторону головы то правую.Хех, - поползли губы мужчины в стороны уголками вверх, подправленные теплым огоньком в глазах, - увы, они уже взрослые женщины, отучились.Машет рукой с зажатым меж пальцев мундштуком, так что тонюсенькая струйка дыма вычерчивает зыбкие зигзаги напоминая шуструю змейку:

Разъехались наши доченьки, замужем обе. У Тамары в прошлом году второй ребёнок родился, с мужем в Горьком живут. Младшая в феврале замуж вышла, за офицера. Они на Дальнем Востоке, по месту службы мужа. А мы вот, не можем решиться за кем поехать. К какой бы дочери не отправились, будем много дальше от другой.Пока острой нужды нет, - дополняет хозяйка, бросая взгляд на сидящих за столом, вытирая дно сковородки кухонным полотенцем, - будем жить здесь.Георгий кивает, разглядывая девочек. Затягивается в очередной раз и медленно через нос выдыхает сизые струи, будто пар у старого локомотива, что вытравливает машинист излишки в ожидании отправления. Мужчина сжимая мундштук между указательным и средним пальце слегка их сгибает упираясь согнутой ладонью в подбородок справа. В результате тлеющее окончание сигареты испускает змеящийся дурман в паре сантиметров от веска.

Кажется ему что вот-вот выбегут из соседней комнаты девочки отдергивая шторы звеня кольцами по гардине. Одна обхватит шею сзади, прижмётся щекой к затылку. Другая обхватит плечо обеими руками и упрётся лбом. А затем загалдят будто стая галок, наперебой — папа как мы рады что ты дома. Защебечут о пустяковых делах и происшествиях случившихся за каких-то пол дня. Усядутся напротив, споря кто первая будет говорить. Ожидая внимания от отца.

А у него всё никак не было времени выслушать их обеих. А вот теперь..

Тоскливо нам без них, хлопот нет.Так хорошо же, - вспыхивает взор Насти. - Покой и тишина. Мама всё время жалуется, скорей бы мы выросли, а то сил нет терпеть наши выходки и бардак за нами прибирать. Одна морока с нами.Эх, красавица, - слабая улыбка ложится на уста мужчины. - Горе это, когда жизнь без забот и суеты. Такой отдых в гроб загонит раньше времени. Дело нужно, забота, шум и суета тогда и старость припоздниться. Резко вздыхает мужчина, решительно гася недокуренную сигарету о дно латунной пепельницы.

С улице затекает трель баяна, на мотив известной песни. Льётся слегка печальная, где-то меланхоличная музыка, то идет на взлет, то течёт в ровном ритме. Хочется закружится в вальсе или просто запеть: сердце согрето,верится влето, солнцемласкает весна.

Ну вот, Максимыч опять тоску разводит, - машет хозяйка в сторону входа, продолжая помешивать содержимое кастрюли. - Значит, Анны Петровны дома нет.А кто это? - взлетают брови старшей из сестёр.Наши соседи, через дорогу напротив, - оглядывается через плечо тётя Маша. - Пожилые они уже, пенсионеры.Ааа, - кивает девочка внимательно разглядывая шарики черного перца, проглядывающих на дне тарелки меж островков картофеля и шкварок. Сквозь мелодию баяна, нарастает неприятный тарахтящий гул. Вскоре перекрывает трели инструмента, рыкнув затихает.

Кажется, пришла ваша машина, - отбрасывает хозяйка полотенце на стул, придерживает мужа за плечо. - Пойду выйду, посмотрю.Георгий кивает, провожая взглядом супругу. Скрипит входная дверь. Снаружи умолкает музыка.

Эй, старый еврей, где твоя чувашка? - раздаётся задорный голос Марии.Да, она к Егоровне подалась, - доноситься немного скрипучий голос Максимыча.То-то ты тоску на улицу наводишь, - упрекает хозяйка. - Убирай инструмент и пошли помогать. Видишь новые соседи.Пииииии, - застонал складываемый баян. - Семья то с детьми?Да, две девочки у них, школьницы!Дети это хорошо, снова в нашем углу будет радость! Чем больше детей тем лучше.Заскрипели половицы в прихожей, приоткрылась дверь, тетя Маша не входя говорит:

Жорочка, пошли помогать, машина с мебелью пришла.Девочки вскакивают не доев намереваясь убежать на улицу.

Стоять, - приказным тоном заставляет Георгий замереть девчат и указывая рукой на стол приказывает. - Пока не доедите, что бы я вас на улице не видел!Встаёт, со сдержанной улыбкой подмигивает. Молча выходит, взяв с полки над одеждой что-то матерчатое.

Сестры переглянулись и резво заработали ложками. Настя черпает по полной, скоро опустошая тарелку. Даже Света забыв про капусту и шкварки ловко орудует ложкой, стараясь не отстать от сестры.

Закончив одна за другой выбегают на улицу.

Работа кипит, с десяток человек, выгружают мебель, тюки, коробки. Половина из них не знакома девочкам, с других концов улиц идут еще люди. Всё здороваются, знакомятся и лихо берутся за работу. Девочки не успевают вклиниться, что бы перехватить школьные принадлежности и мешки с коробками. Толком поучаствовать не удаётся. Взрослые с шутками и задорными спичами делают всю работу. Напрасно родители переживали, что допоздна не управятся.

Не прошло и часа как всё перенесли в дом. Переезд завершен. Первый вечер в новом доме, комната с окном на реку. Взрослые куда-то ушли, а девочки утомлённые длинным днем, завалились каждая на свою, хоть и не застеленную кровать. Просто на матрасы, желаю немного перевести дух. Обе незаметно проваливаются в дрёму. Тихо и безмятежно сопя. Светлана в обнимку с зайцем, Анастасия с жестяной коробкой для заколок.

И только голуби бубнят на крыше, да в отдалении слышны голоса взрослых.

Глава 2. В школу

Неделя растворилась в разборке тюков и коробок, в расстановке мебели, уборке и мытье. Родители в первый же понедельник вышли на работу. Не дали им прохлаждаться. Отца озаботили установкой трансформатора для нового коровника, так как он единственный в посёлке имеющий допуск до работы с высоким напряжением. А ждать пока из райцентра пришлют специалиста, долго. Начальство в районе может кормить завтраками месяцами. Маме пришлось перенимать физиокабинет в сельском медпункте, туда должны завести новое оборудование. Потому основная деятельность по обустройству жилья осуществлялась вечерами, когда родители возвращались с работы.

И вот оно сентябрьское утро - первый день школы.

Света, обычно спит до упора, не желая вставать, всеми правдами и не правдами отсрочивая момент подъёма, иногда игнорируя призывы родителей, а когда просто обманывая фразой, что уже встаёт. Но сегодня вскакивает, едва почувствовав движение старших.

Девочки быстро умываются без ссор и подначек, даже напоминать о чистке зубов не приходиться. Одновременно вытираются вафельным полотенцем с разных сторон, чуть не стукаясь лбами. Спешно одевают платья и белые фартуки.

Суета и метания. Поиск вещей, которые старательно выбирались и складывались накануне, но почему-то не оказавшиеся на своём месте. Младшая никак не может найти второй чулок, а старшая не помнит куда положила галстук. Следующая проблема недостаток зеркал. Хозяйка постоянно переставляла коробку с хрупкими предметами из стороны в стороны, заявляя, что раскрывать её нужно, когда все будет расставлено по своим местам. А теперь мечется из комнаты в комнаты, заглядывая в каждый ящик и коробку, пытаясь вспомнить куда же убежал вчерашний день. Два навесных зеркала в рост, закутанных в зелёный и коричневый пледы, расчерченных в двойную клетку, местами проеденных молью, затертых, выцветших и даже прожженных - Туманов задвинул в дальний угол. В итоге, оказались блокированы шкафом. И только трельяж со створками, стоит на месте, позволяя в рост оценить внешний вид.

Ирина Васильевна первым делом принимается за младшую дочь. Усаживает на пуфик перед трельяжем, расчесывает волосы, заплетает розовые банты. Настя справляется сама. Устанавливает на комоде овальное зеркало на подставке, позаимствованное у соседки накануне вечером. В нём отражается не много, голова и верхняя часть груди. Но девочка справляется. Через несколько минут, голову украшают два белых банта. Принимается за повязку галстука.

Света внимательно следит за действиями сестры через зеркало, время от времени бросая хмурый взгляд на отражение лика юного Ильича в контуре пятиконечной звездочки, что закреплён на ее фартуке. И снова пристальный взгляд на красный узелок, который у Насти получился идеальным, ровный без складок, да на два торчащих кончика разной длины.

Ну как? - спрашивает мама расправляя нежно-розовые завитки. - Нравится?Не хочу розовый, - склоняет голову младшая, надувая щеки и скрещивая руки на груди. - Я хочу белые!Ты же сама вчера настаивала, что банты должны быть непременно розовые, - брови матери идут вверх, руки разводит в стороны ища в отражении взгляд дочери. - Что опять не так?Я хочу белые, - еще больше склоняется, чуть ли не прижимая подбородок к груди.Ну знаешь доченька, - вздыхает родительница опуская плечи. - У меня нет времени на твои капризы. Я сама не накрашена.Не хочу розовые, хочу белые! - выпячивает губы и морща подбородок, продолжая следит за сестриными манипуляции с галстуком.Всё, всё, всё, дальше без меня, - отступает мать, заводя глаза. - Сейчас я буду заниматься собой.Хмф, - дует щеки Светлана, вскидывает сцепление руки, так что локти встают на одну линию с подбородком, затем со шлепком возвращаются в район схождения груди и живота.Анастасия вертится перед зеркальцем, рассматривая хорошо ли устроился галстук под воротничком.

Матушка высыпав на стол косметику из ридикюля, пристраивается на стуле перед окном. Устанавливает на гранёный стакан походное дамское зеркальце. Принимается подводить ресницы тушью, всем видом показывая, что до проблем капризного чада дела нет. С полным самозабвением погружаясь в нирвану творения красоты.

Со стороны трельяжа раздаётся угрожающее сопение, готовое вот-вот перерасти в истерику.

Старшая сестра осторожно, глазами косится на тяжело дышащее отражение младшей.

Хочу белые! - выдаёт звонко поймав взгляд, пытаясь сидя топнуть ножкой.Света, ну правда, ты вчера так радовалась, что я тебе уступила розовые, а теперь что?А мне не нравиться, отдай мне белые, - на ресницах заблестела бриллиантовая дрожь.Эх, - глубоко вздыхает Анастасия, выпутывая ленточки из волос. - Чего только не сделаешь ради сестры.Маленькая вредина смягчается лицом, размыкает руки, обхватывает ладонями края пуфика и терпеливо сносит манипуляции сестры с волосами. Не так умело как мать, но справляется с белыми лентами. Старательно расправляет завитки, иногда дергая волосы, вызывая на лице младшей разнообразные гримасы неудовольствия. Взгляд младшей постоянно цепляется за алые кончики галстука, то и дела закусывает губку.

Все, девочки, нам пора, -встаёт из-за стола преображенная Ирина.Девочки разом поворачивается. Молча созерцают с пол минуты, не двигаясь и почти не моргая и кажется пропуская вздох.

Ну как? - интересуется она с настороженностью в голосе.Мама да ты просто другой человек, - завороженно выдыхает старшая.Ты будто на Новый год собралась, - дополняет младшая, в пол голоса. Вот, сегодня же праздник — День знаний, - расцветает улыбка на губах женщины, словно маленький лучик пробился через тучу в пасмурный день; в такой улыбке хочется греться, жмурясь от удовольствия. - Надо соответствовать! Сегодня же не первое сентября, - кривит рожицу младшая.Не цепляйся, доченька, - хмыкает мама начиная складывать косметику в заветную сумочку. - Календарь я поменять не могу.Ой, а у нас цветов нет, - восклицает Настя одновременно пытаясь заплести в волосы новую ленту и смотреть на мать.Вот потому, мои дорогие, нам пора выходить. Я договорилась с Анной Петровной о двух букетах. Поспешите их надо забрать.Вы идите, - Анастасия чуть ли не ныряет в зеркало, спеша закончить с повязкой бантов, - я вас догоню.Двор встречает утреней свежестью. Такой, когда не сразу понимаешь, что вопреки ясному небу, снаружи не так тепло как было летними днями с позаранку. А в голову прокрадывается мысль: не вернуться ли за штормовкой или теплой кофточкой. Но воспарившее у горизонта солнце, одаряет теплыми лучами, давая надежду на погожий, умеренно теплый день.

Девочки поежившись и обхватив себя за плечи, оценивают обстановку. Просматриваемые участки улиц являют зрительницам разновозрастных школьников идущих в обычных школьных костюмах и платьях с белыми фартуками. Увиденное придаёт решимости, продолжить путь в имеющемся наряде, не обременяя себя лишней одеждой, да еще скрывающей нарядные фартуки.

Каждая, потерев себя за плечи, следуя друг за другом, решительно выходят за ограду.

Улица, на всю обозрим даль, заполняется школьниками. Кто-то идет в одиночку, иные веселыми компаниями, другие семейным кругом, а кто-то осматриваясь с открытым ртом и широко распахнутыми глазами за ручкой с кем-то из старших.

И у всех цветы, просто море цветов: желто-оранжевые бархатцы;астры бесчисленных цветов и оттенков; сдержанные хризантемы в теплых и мягких тонах; похожие на маленькие подсолнечники рудбекии, коричневые по центру и оранжево-солнечные по краям; буйные георгины и конечно же гордость римских патрициев — гладиолусы, не уступающие астрам в цветовой палитре.

Кажется, вздохни поглубже и наполнятся обонятельные рецепторы пьянящим ароматом поздних цветов. И закружится голова, следом пойдут ноги в пляс и запоёт каждый песню о счастье...

От улыбки хмурый день светлей, - Анастасия негромко напевая, раскинув руки в стороны и подняв лицо к небу, кружиться вокруг оси, - От улыбки в небе радуга проснется...Ты чего Настя? - вопрошает Света стоя смирно, немного откинув голову назад и подняв бровь.Настроение хорошее, - останавливается сестра, шумно сдувая прядку попавшую на лицо.Девочки поспешите, - оглядывается матушка призывно взмахивая рукой.Идут через дорогу к дому стоящему по диагонали к их двору, напротив дома соседки тёти Маши.

От калитки к крыльцу ведёт дорожка шириной в две доски, в общей сложности из шести. Две средние почти ушли в грунт, местами видны сколы щепы а у одной дыра в том месте, где когда то был сучек. Пара перед входом выглядит поновей, одна не столь серая как другие и практически без изъянов.

Двор на удивление чист, покрыт травой, которую недавно старательно скосили, необычно, будто с экранов забугорных фильмов. До гаража в глубине двора, сбитого из добротных, но сильно тёмных от времени досок, ведут две слабые колеи, практически без травы в следу. За гаражом, параллельно до самого забора, скрывая вид на город, растёт смородина подпёртая рамками из дерева.

На порог дома выходит щупленький мужчина в палевой фланелевой рубахе в большую клетку и заправленную под ремень серых в бледную полоску штанов. Почему то обутый в короткие валенки в галошах. Блеснув карими глазами из под козырька из под темной фуражки, дергает козырек словно поправляет пряди седеющих волос. В уголках глаз, бугрятся многочисленные лучики-морщинки, и на без того морщинистом лице. Под крючковатым носом разгорается улыбка являя желтоватые зубы и один из золота. При виде хозяина дома у детей возникла ассоциация с бабой ягой из сказки Морозко. Но пожилой человек не смотря на это производит приятное впечатление доброго и слегка плутоватого старичка.

Доброго утра Юрий Максимович, - здоровается Ирина. - А где Анна Петровна?И вам доброго, - кивает он, ненароком перебивая здоровающихся девочек. - Да в палисаднике она, цветы срезает.Покивав всём, вытянув шею, оглядывается по сторонам, удовлетворённо хмыкнув, подмигивает и заскакивает в дом. Возиться в помещение с минуту, возвращается с баяном на ремне через плечо, с силой удерживая улыбку.

Нюра, тебя дети ждут, - кричит хозяин вздёрнув голову вверх будто желая перебросить зов через крышу дома. - Поспеши, а то в школу опоздают.Иду, - доноситься голос Петровны из-за угла избы.Из-за дома выходит сутулая женщина, узкая в плечах; в синем клетчатом платье с коричневато-серым передником и бежевой косынке в горошек из под которой просматриваются седые волосы с редкими каштановыми прядками.

Гостей окидывает острый, но умиротворенный взгляд близко посаженных глаз стального цвета. Лицо, покрытое сеткой мелких морщинок, светиться добром и пониманием, искрится улыбкой, такой что гости зацветают в ответ. Двор окатывает людским теплом, излучают лица сердечный свет, подобно маленьким солнышкам.

В руках хозяйки два букета. Один из нескольких гладиолусов: с нежно-голубыми лелеющими к центру, пурпурными — светлеющие к сердцевине и снежно-белыми бутонами. Второй с набором астр, бархатцев и георгинов.

Настя завороженно смотрит на букет из шпажников, но помня недавние выкрутасы сестры, сдерживает порыв выбрать первой. Света, с широко распахнутыми глазами, созерцает сказочно-таинственные бархатцы, у которых каждый лепесток в сердцевине насыщенно оранжевый, постепенно трансформируясь на краях в солнечно-желтый оттенок.

Ой, хочу вот эти, - первой подаётся Светлана.Держи, - с заботой, передерживая особенно крупные соцветия, передаёт пучок пожилая женщина. - Порадуй твою новую учительницу.Глаза девочки искрятся. Аккуратно, будто ребёночка, укладывает букет на изгиб локтя. Старшая, сдерживая улыбку, тянется к связке из ирисовых. Но уголки губ не слушаясь воли, ползут вверх, а взгляд прикованный к цветам сияет не меньше чем у младшей.

Пока девочки возятся с цветами и обмениваются мнениями, старшие переговариваются о чем-то своем.

Максимыч, наблюдающий за процессом, бочком обходит супругу выдвигаясь в сторону калитки.

Голубев, ты опять решил тоску на деревню нагнать, - упирает она руки в боки, морща брови, - в такой-то день! Заняться тебе нечем.Но пожилой мужчина, не обращая на ворчание внимания, проскальзывает за калитку, скрипнув не смазанными петлями, устраивается на скамейке у штакетника.

Поблагодарив хозяйку, Тумановы гуськом выходят со двора.

Максимыч, кивнув выходящим, левой рукой, приподнимает кепку за козырёк, слегка подвигав из стороны в сторону, устраивает на прежнее место, Перебрав кнопки баяна в бессмысленно наигрыше, затягивает знакомую, вероятно, не совсем уместную к сегодняшнему дню мелодию:

«Жил-был художник один домик имел и холсты

Но он актрису любил ту что любила цветы...»

Со стороны моста идут двое. Взрослая девочка, почти девушка, с бледно-голубыми бантами в белом фартуке и значком, где отражается профиль Ульянова на алом знамени и пятью буквами внизу. Держа её за руку, рядом, в сером школьном костюме шагает белобрысый мальчонка с лицом спрыснутом россыпью веснушек. В руке, под прямым углом, будто солдат на параде, держит букет из светлых цветов, а плечи сдавливают лямки ранца. Белёсые едва различимые ресницы обрамляют ярко голубые, почти лазурные глазки пристально следят за пятиконечной звёздочкой на груди у Светы.

Девочка улавливает внимание школьника. Поправляет фартук, приглаживает значок, подбородок и уголки губ идут вверх, выпячивает грудь набирая больше воздуха и на одной пятке разворачивается следом за семьёй. Сияет, ступает задорно.

Но через пару шагов оглядывается и полуобернувшись показывает язык мальчугану. Его глаза становятся больше и слегка приоткрывается рот, сбивается на шаге чуть не падая, клацает зубами. Девушка, тянет за руку вверх, удерживает мальца от падения.

Светлана с задранным подбородком вышагивает широким шагом, стараясь быть чуть впереди сестры, на нее более не смотрит, сияет даря улыбку всей улице.

За спиной по поселку разливается наигрыш баяна:

«...Миллион, миллион, миллион алых роз

Из окна, из окна, из окна видишь ты...»

Перекресток, центр посёлка, место пересечения протяженных улиц: та на которой стоит их дом — Космонавтов, начинается еще за мостом пронизывая всё селение идя на возвышенность, где высятся пол дюжины трехподъездных пятиэтажек и сред них строение медпункта; налево идёт улица Центральная с обильными посадками деревьев, тянется на километр и теряется за изгибом сближаясь с рекой; направо идет широкая улица Школьная через пяток дворов по левой стороне заворачивает к квадрату высоких тополей, которые обрамляют школу по периметру.

Ото всюду множество учеников и сопровождающих вливаются на Школьную улицу, здесь они не отдельные группки а практически единый поток.

Как много людей, - хлопая ресницами оглядывается по сторонам Света.В поселке живёт, примерно, две с половиной тысячи человек, - сообщает мама почти непрестанно кивая или здороваясь с кем-то в потоке, - и на всех одна школа.Двор школы обнесён бетонной решеткой заключенной в чугунные рамки выкрашенных «Кузбасслаком», свежечёрным, поблескивающим в лучах солнца. Широкая калитка распахнута настежь, рядом запертые двустворчатые ворота из арматурин, по диагонали сваренных, выкрашенных в темно-оливковый цвет и красными звёздами по центру. За ними асфальтированная площадка заканчивающаяся перед декоративной оградкой окаймляющей стелу с медными табличками погибших в ВОВ сельчанах и красной звездой на вершине.

Параллельно, до стен школы, тянется дорожка из бетонных плит уложенных в два ряда. Недавно кто-то старательно выскреб промежутки меж бетонных квадратов, выгреб проросшую траву и вымел мусор, на что указывают множественные неравномерные полосы на взрыхлённой земле. На дорожку в метра полтора шириной, вливается людской поток становясь плотнее, превращаясь в живую реку, становиться тесно, почти как в городском транспорте в час пик.

Впереди учебное здание в виде буквы «П», в левом основании — столовая, в правом спортивный зал. Человеческая колонна огибает спортзал. До слуха доносятся знакомые каждому школьнику слова и мелодия:

«Находить восток и юг, рисовать квадрат и круг

Учат в школе, учат в школе, учат в школе.»

Перед школьным крыльцом с плоским навесом поверх - галдят, чуть не перебивая песнь, перемещаясь, смеясь около сотни детей и взрослых. Через меньшие воротца с востока, мимо кочегарки из красного кирпича с массивной трубой закопченной у самого верха, мимо двух черных куч: одной - каменного угля, другой - отработанного шлака; вливаться жиденький людской ручеёк.

Ирина Васильевна увлекает растерянных детей в самую гущу людской массы. Остановившись указывает пальцем в грудь Насте:

Стой здесь и жди, а я отведу Сету к её учительнице.И обе растворяются в толпе. Людская масса растёт, уплотняется, иной раз кто-то заденет, ткнет локтем или прошелестит букетом, цепляя плечо, спину, локти. Извиняются, здороваются, кивают, но Настя никого не знает даже в лицо, может просто не узнаёт. Столько людей, новых лиц, голова идёт кругом.

Наконец, в центр крыльца выходит подтянутый мужчина с высокими залысинами и блеском первой седины на висках.

Начинает говорить громким низким голосом, уверенно размеренно, и людское море, под тысячу человек, быстро замолкает — почти. Иногда кто-то перешептывается, чихает, подкашливает, шелестит, чем-то скрипит, но оратора слышно четко.

Девочка речь воспринимает в пол уха. Тянется на цыпочках, пытаясь разглядеть округу поверх голов, часто озираясь, переминаясь с ноги на ногу, тяжело вздыхая, иной раз закусывая губу и снова вытягиваясь. Но с одной стороны стоят младшеклассники с многочисленными взрослыми, по другую вытянувшиеся старшеклассники, резко блокируя обзор. Ни мамы ни Светы разглядеть не удаётся.

Вперед, занимая место предыдущего оратора, выступает женщина средних лет с химией на голове и ярко красными напомаженными губами. Произносит речь высоким немного хрипловатым голосом.

Анастасия решает продвинутся в первые ряды, просит шепотом стоящих передней мальчишек дать её пройти. Но стоящий рядом рыжий старшеклассник, склонившись шикает приложив указательный палец к губам.

Девочка стоит обеими руками прижав портфель к груди, упершись в него подбородком, покусывает краюшек кожаного ремешка.

Наконец вступительная часть закончена, мужчина выступавший первым предлагает гостям и ученикам заходить в школу.

Заиграла музыка с песней:

«Дважды два — четыре, дважды два — четыре, это всем известно в целом мире...»

Всё подаются вперед, разом, каждый к своей цели на крыльце. Дарят педагогам бесконечное число букетов. Люди вокруг радуются, учителя заваленные охапками цветов, подряжают близстоящих ребят для переноса части несчетных цветов. Большинство взрослых из числа гостей, либо неспешно покидают ряды в сторону выходов, некоторые собираются в группы ведя беседы по интересам, а немногие, преимущественно родные младшеклассников ведут их в школу либо следуют за самостоятельными чадами.

Настя с широко открытыми глазами и поджатыми губами, беспрестанно вертит по сторонам головой, но в суете ничего не разобрать. Ни мамы ни Светы разглядеть не удаётся, ни намёка на них.

Справа, прорвавшись сквозь толпу, как дельфин через волну, появляется молодая женщина, в белой блузке и синей юбке, с волнистыми светлыми волосами средней длинны. Ее малахитового цвета глаза, по доброму разглядывают девочку, лицо немного вытянуто, заострённые прямой нос и добрая улыбка на относительно тонких губах.

Это ты Анастасия Туманова, - вопрошает подошедшая сложив ладони вместе и направив пальцы в сторону земли.Да, я Туманова, - приподнимает девочка бровь , склоняя голову вправо.А я твоя классная руководительница, Галина Алексеевна, - представляется женщина. - Будем знакомы!Очень приятно, - отвечает Настя часто заморгав.Вот и хорошо, - продолжает классрук и указывая на вход предлогает. - Пойдем в класс я тебя представлю ребятам.Ой, а это вам, - спохватывается девочка, передовая немного потрепанный букет.Благодарю, - принимает гладиолусы учительница ответив сдержанной улыбкой.Ученица потупив взгляд, шаркает ножкой и будто сдвигает в сторону несуществующий камешек. Галина Алексеевна взяв её под локоток, указывает на выступавшего первым мужчину:

А это наш директор, Терентьев Фёдор Матвеевич. Запомни!Угу, - только и кивает.Мужчина приглашающем жестом указывает на дверь представительной группе взрослых, но заходит первым. Ученики задерживаются пропуская их вперёд. Уважительно здороваются. Выждав когда особые гости затеряются в глубине, дружной гурьбой ломятся в дверной проём — пихаясь и балагуря.

Школа встречает запахом свежей краски и известки. Пол отзывается легким скрипом и приглушенным гулом, так как сделан из ровных, множество раз перекрашенных, деревянных реек. Стены метра на полтора от пола выкрашены синей краской, остальная часть как и потолок выбелены. Дверные рамы и они сами выкрашены бежевой краской, на дверях видны зажимы для табличек. Кажется их не успели прикрепить на место в суматохе подготовки ко Дню знаний.

Внутри несколько сумрачно, во все стороны идут классы, от каждого, помимо дверей выходят, под самым потолком, невысокими оконцами, без стула до них не дотянешься. Оконца с открытыми дверьми кабинетов и главного входа не дают много света, лампы под потолком отчего то не горят.

Учительница часто задерживается рядом со взрослыми, здороваясь и переговариваясь. С учениками просто отделывается приветствиями или немного задерживая шаг, в пол оборота давая обещания, что позже уделит время для желающих.

Замолкает музыка, звенит звонок, на несколько секунд перебивая гвалт стоящий в школе. Голосящая детвора, с шутками и подначиванием, с толчками под задорный смех, врываются в классы. Шум коридора распадается по кабинетам, коридор пустеет наполняясь покоем. Некоторые ученики мешкают, приводят одежду в порядок, результат особо бурных приветствий, складывая вдруг высыпавшиеся школьные принадлежности, либо шнуруя не вовремя распустившиеся шнурки. Да немногие взрослые, спешат к нужному кабинету или неспешно бредут к выходу.

Поспешим, - предлагает классная, указывая цветами в глубь коридора.Их обгоняет старшеклассница. Задорно подмигивает. Настя узнаёт, эта она вела мальчишку от моста следом. Девушка исчезает за дверью углового кабинета.

Учительница же берётся за ручку двери в предыдущий класс, примыкающий к угловому, но всё ещё относящегося к верхней перекладине «П»-образного строения. Открывает, пропуская новенькую вперед, заходит следом.

В кабинете четыре высоких окна с раздвинутыми бежевыми шторами. Солнце косыми лучами заливает помещение. Ярко с непривычки. Ученики сидят в три ряда по пять парт в каждом ряду. По два ученика за партой мальчик с девочкой. Но на второй парте первого ряда сидит мальчик в очках, один, внимательно разглядывает, судя по обложке, учебник географии; сразу за ним две девочки за одной партой. Пятая парта второго ряда свободна. На последней парте третьего, так же один мальчик с всклоченными волосами, без галстука расстегнутым костюмом и двумя пуговичками на рубашке, одна у воротника просто оторвана, о чем свидетельствуют торчащие нитки на её месте, сидит вальяжно развалившись на стуле с немного задранным подбородком.

Позади рядов стоят два книжных шкафа заставленных различной литературой, между ними в большом горшке растёт фикус у которого поломано несколько листьев, а пару просто с круглыми дырками порыжевшими на краях.

По периметру стены напротив окон до входной двери развешаны портреты великих русских писателей исполненных в чёрно-белом и едином стиле - начиная с Пушкина и Гоголя, заканчивая Шолоховым и Твардовским.

Над школьной доской, плакат с цитатой вождя — учиться, учиться и еще раз учиться!

Завидев учительницу, класс встаёт и даже вальяжного вида мальчуган, хоть и стоит сгорбленно оперившись обеими руками о крышку стола.

Здравствуйте ребята! - обращается учительница к классу, кладя букет в кучу других на учительском столе.Здравствуйте Галина Алексеевна! - задорно, слегка в разнобой приветствуют ученики.Садитесь, пожалуйста! Прежде чем начать урок, хочу вам представить нашу новую ученицу. Её зовут Анастасия Туманова.Преподаватель ставит Анастасию перед доской по средине.

Здравствуйте, - выдаёт новенькая, часто моргая и багровея щеками, выставив перед собой портфель.Учительница заметив сидящего на камчатке парня, тяжело вздыхает:

Иванов, что за вид, где твой галстук?Галина Алексеевна, вы не поверите, но за каникулы я разучился вязать галстук и попросить было некого, мама уже на дойке, - изображая саму невинность, лилейным голосом излагает ученик. - Но он у меня в сумке, сейчас достану.Павел хватит, - сдвигаются брови на переноситься. - Дожись перемены и попроси ребят о помощи.Понял! - выставляет Павел перед собой ладони.Учительница с укоризной во взоре качает головой, но долго не хзадерживается.

Так, куда бы тебя посадить? - учительница кладёт Тумановой руку на плечо не сильно обхватив, попутно окидывая помещение сосредоточенным взглядом. - А где ты сидела в своём прошлом классе?На первой парте, - пожимает плечами девочка.Хм, кого бы тогда пересадить?Можно я пересяду! - подаётся с первой парты второго ряда щуплый мальчонка с острыми чертами лица и очень живыми серыми глазами, трясёт вытянутой рукой.Нет Барышников, я тебя весной почему с галёрки пересадила?Ну, Галина Алексеевна, можно?Нет Сережа, сиди где сидишь.Я могу и на вторую парту сесть, - проявляет инициативу новенькая.Хорошо, - вздохнув соглашается учительница, смотря на ученицу чуток сузившимися глазами и указывая на очкарика с учебником. - Тогда садись рядом со Степаном Володиным.У космонавта появился бортинженер, -провозглашает Иванов громко что бы все слышали. - Экипаж укомплектовани готов к полёту!Класс дружно заходиться в смехе. Настя вздёргивает плечи, подтягивает портфель к животу, поджимает губы, медленно поворачивая голову, оглядывает класс. Но взгляды одноклассников направлены на Степана, который как не в чем не бывало продолжает рассматривать учебник. Осторожно присаживается на свободное место, продолжая осматриваться по сторонам. Украдкой успевает разглядеть очкарика. Коротко стриженый, русоволосый с по девичьи красивыми ресницами, темно синими глазами и курносый. Отмечает про себя, что сосед достался приятный. Судя по внешнему виду должно быть добрый.

Всё хватит ребята, сейчас не время для шуток, начинаем урок, - педагог призывает класс к порядку. - Для начала, разъясню некоторые организационные водные...Кто-то со спины, повыше локтя, легонько хлопает линейкой. Туманова оглядывается через плечо, слегка обернувшись.

Меня зовут Оля, - представляется круглолицая девочка с короткими вьющимися волосами, пристально вглядываясь светло карими глазами под пышными ресницами, - ты не переживай, это над Стёпочкой веселятся. Они не со зла.Я поняла, - кивает Настя, доставая и кладя тетрадь на стол.Ты в какой кружок хочешь пойти? - продолжает шептать девочка.Еще не знаю, - передергивает плечами новенькая.А давай с нами на вышивание, - Оля толкает локтем в предплечье рыжую соседку по парте.Зеленоглазая соседка морщась, отодвигает руку, выдаёт нечто похожее на звук — угу.

Я подумаю, - ерзает Анастасия на стуле усаживаясь поудобней, предупредительно бросая взгляды в сторону доски.Девочки урок идет, - краем глаза замечает классная, коротко качает головой.Дождавшись внимательного взгляда от обеих, подходит к доске, выбирает на полке мел, продолжая речь.

А сейчас мы начнём наш первый урок, который по традиции называется - Урок Мира!Пользуясь тем, что учитель занята выведением темы урока на доске, Туманова придвигается к соседу.

Ты ведь Степан, - уточняет она устраивая школьную сумку на специальной полке под партой.Просто Стёпка, - сосед полу обернув голову наклоняется в её сторону и заглядывает поверх очков, приподнимая брови из-за чего морщиться лоб.Скажи, а почему тебя космонавтом называют? - чуть подаваясь в другую сторону, интересуется Настя.Потому, что когда я выросту, то стану космонавтом! - выпячивает грудь парнишка, вздергивая нос. - Я полечу на Марс!Ой, не слушай его, - вмешивается громким шепотом Оля уперев локти в стол и навалившись на руки телом, что бы быть ближе к плечу Володина. - Никуда он не полетит, Стёпка у нас высоты боится!Оля, прекрати задирать Степана! - заслышав перешептывание, делает выговор учительница. - Или тебя на галёрку отсадить?Вот, у меня даже место есть специально для тебя, - встревает Иванов хлопая по стулу рядом с собой.Учительница хлопает в ладоши привлекая внимание учащихся:

Ребята, я понимаю, вы не виделись всё лето, у вас много впечатлений и вам хочется ими поделиться, но сейчас идёт урок. Потом будет перемена. Я прошу вас соблюдать тишину и уважать друг друга. Впереди еще целый учебный год. У вас будет предостаточно времени!Оля исподтишка грозит кулаком Павлу, строя грозное личико. На что тот закатывает глаза, заваливаясь на спинку стула.

По окончанию выговора классной руководительницы класс вконец успокаивается и первая волна возбуждения спадает. Ученики сосредоточенно внимают. Галина Алексеевна жестикулируя и прохаживаясь перед доской, проникновенным голосом продолжает рассказ:

Сегодня, в наше непростое и нестабильное время, когда в мире столько насилия и несправедливости - мы должны особенно четко понимать происходящее и на основе полученных знаний делать правленые выводы...Начались школьные будни.

Глава 3. Суббота

Золотой сентябрь распростёр власть над миром. Чудом солнечным залита ойкумена, накрыта золотым ковром растений, сбрызнута кристаллами свежести, а воздух кристальной чистоты - прозрачней росы. Березки трепещут, захвачены гнётом воздушных волн, пока с неохотой расстаются с листвой, редко один сорвётся схваченный игривым порывом ветерка, вращается в последнем вальсе осени, уносится в беззвучные дали. Понурые тополя изрядно теряют листву, доставляют хлопот владельцам дворов подле которых высятся, засыпая местность пожухлой падалицей. Местами нежданные дары собраны щепетильными хозяевами в кучи, местами сожжены — приправляя воздух духом едкой гари, примешивая к прочим ароматам сентября. Улицы благоухают сырой землей, прелой ботвой, и кислым душком отсыревшей листвы, что успела намокнуть в грязи лужиц оставленных пока еще редкими дождями. Наполняется дымным запахом осенних кострищ, редко запаляемых, но в скором времени зачадят нещадно, погружая в смрад посёлок, затягивая просторы дымными шлейфами, нагнетая иллюзию наступающего тумана.

Сегодня суббота, в школе короткий день. Света и Настя отсидели по три урока. Случайно встречаются на выходе, вокруг гомонит ребятня, несутся по коридором торопясь отхватить кусок выходного дня. Новые друзья спешат разбежаться по домам, у всех планы на остаток дня, по большей части им не по пути. Провожать никто специально не вызвался. Обычно Анастасии пол дороги составляет компанию Оля Долгова, с которой успели сойтись, за этих нескольких недель. Но сегодня подружке нужно успеть к определенному часу домой, гости приезжают, потому девочка отправляется напрямик, перепрыгивает через ограду школы и спешит задними дворами в сторону улицы Юбилейной, где расположен Ольгин дом. Этот путь вдвое ближе чем топать через центр села. Сёстры Тумановы отправляются домой вместе.

Идут, приволакивая ноги, понуро свесив подбородки, молчат. Небрежно, с ленцой, помахивают школьной сумкой, иной раз невольно пиная коленом, по не досмотру оказавшийся в векторе движения. Сбиваясь с шага, тяжко вздыхает то одна то другая, но продолжают мотать надоевшей ношей из стороны в сторону, словно желая куда-нибудь забросить, или просто избавиться, швырнув в сторону.

- Насть, а Насть, - взывает младшая шаркая подошвой, вяло передвигая ноги, нечаянно спинывая попадающие камешки, да поднимая жидкие клубы пыли.

- Чего, - тусклым голосом отвечает старшая бросая короткий взгляд на слегка приотставшую сестру, шагая не намного бодрее.

- Понеси мой портфель! - держа за ручку обеими руками вытягивает сумку вперёд.

- Очень смешно... - фыркает сестра, резко отворачивается вскидывая голову.

- Ну Настя понеси, - канючит Света чуть не выронив сумку при очередном столкновении с коленом.

- Нет, - рубит словом старшая. - У меня у самой сумка тяжелая.

- Ну понеси, - очередной раз шкрябая подошвой туфли о придорожную твердь, сшибает мелкую гальку в придорожную лужицу, вода булькнув расходиться кругами.

- Сама неси, я тебе не ослик, - мотает головой.

- У меня ручки болят, у меня ножки болят...

- Света, имей совесть, я тоже устала... Может еще тебя понести?

- Давай. А я буду держать портфель...

Анастасия резко останавливается, поворачивается в пол корпуса и пристально глядит на сестру. Не произнося ни слова отворачивается и не болтая сумкой шагает дальше. Младшая молча плетётся следом, но смирения хватает на пару минут.

- Сестрёнка, ну пожалуйста, - натянуто хнычет она. - Помоги я так устала...

Старшая не реагирует, но вновь маленько прибавляет в шаге. До перекреста с улицей Космонавтов, где Школьная переходит в Центральную, едва ли сотня метров, а там поворот на финишную прямую- до дома.

- Ну Настя! - высоким, чуть не визгливым голосом взывает девочка.

Настасья горбится, склоняя голову вперёд, становясь похожей на телёнка собравшегося атаковать преграду возникшую на пути. Сжимает кулаки, легко сминая ручку портфеля, кажется, что вырвет с корнем. Прибавляя ещё хода, вышагивает прямыми ногами, походя на куклу без коленных суставов, чьи сочленения сгибаются только в тазовой области; руки прижаты к телу; плечи остаются в одном положении и на одном уровне не смотря на движение.

В ту же минуту на перекрёсток по Космонавтов вверх, взбивая жидкую дорожную пыль, выкатывает оранжевая тринашка.

- Ой, папа, - взвизгивает Светик, видимо, прежде готовя иную фразу для выкрика.

Туманов замечает детей, резко тормозит. Шипят шины по старому асфальту, соскребая за лето нанесенный грузовой и сельхозтехникой грунт. Взвивается туманный сгусток пыли, клубится вокруг колёс, поддаётся неощутимому напору воздушного движения, затекая под днище. Навалившись на сидение правого кресла, упираясь в сидушку локтем, отворяет дверь.

- Вы домой?

Девочки ускоряются, за несколько секунд пробегают расстояние отделяющее от машины, повисают над открытой дверкой. Старшая кладёт локоток поверх двери, склоняется, пытаясь втиснуть голову в салон. Младшая подныривает ей под мышку, чуть не стукаясь макушкой о подбородок сестры.

- Привет пап! - в разнобой, но единой фразой приветствуют родителя.- А ты куда поехал?

- Я, на кирпичный завод, - указывает на перекрёсток, метрах в трехстах впереди, где пересекаются Космонавтов и Юбилейная.

На углу справа, за стволами тополей просматривается мрачное здание, видом не ухоженное, но никак не похожее на производственное сооружение. Через дорогу, напротив, с другой стороны Юбилейной, пустырь, на склоне возвышенности, что тянется до пятиэтажек. Местность перерыта прямоугольными канавами и завалена бетонными блоками, меж которых, то и дело высятся кучи щебня или галечника. Отблеск благого желания по строительству музыкальной школы, но имеющиеся средства и силы брошены на новый коровник. Отложена стройка на потом, планируется залить фундамент в этом году, с намерением успеть до холодов. Что из этого получиться — покажут или скроют первые снежные наносы.

- Ой, а может ты нас домой отвезешь, - протискивается Светочка к задней двери, пытаясь дёрнуть ручку.

- Не могу, - хмыкает Виктор Андреевич, но протягивает руку к задней двери отжимая кнопку блокировки. - Мужики в понедельник хотят продолжить лить шлакоблоки. Попросили. От плана отстают.

- А ты на долго? - Настя строит брови домиком, чуть вытягивает губки поглядывая на отца с грустью в озорных глазках.

- Надо проводку починить, думаю часа на два... - выпрямляясь в кресле, вздыхает глава семейства.

- Пап возьми нас с собой? - открывает заднею дверцу младшая дочь, занося ногу, но не переступая.

- А вы есть не хотите? - рывком головы сдвигает отец очки далее на переносицу, слегка склоняясь и осматривая поверх очков. - Не голодные?

- Нет! - хором, с задором отвечают девочки.

Светла зашвыривает портфель за сиденье отца, плюхаясь на задний «диван», вытягивается на спине будто в кровати, подгибает ноги в коленях, загибая в строну, что бы свисала обувь не пачкая чехол. Старшая запрыгивает на переднее место, громко хлопнув дверцей. Отчего Туманов морщиться будто от зубной боли, бросает укоряющий взгляд из под приподнятых бровей, но слов не произносит.

- Всё поехали, - Анастасия игнорирует недовольный взгляд отца, ерзает попой, выискивая удобное положение.

- Дверь! - кивает он на распахнутую дверцу в ногах Светланы.

- Ну, блин..., - шипит девочка, но перегнувшись через спинку захлопывает её. - Эх, Света, Света...

Младшая, предаёт лицу умиротворённое выражение, крепко жмуриться, сложив руки на груди. Лежит не шелохнется, не реагируя на укор сестры и даже на хлопающею дверцу. Сама невинность и безмятежность.

- Вот теперь поехали, - заглядывает Виктор в зеркало заднего обзора, вытягиваю голову так что бы в отражение увидеть лежащею дочку. - Тепло ли тебе красная девица?

Молчит. Только сжатые веки подрагивают от напряжения.

Трогается аккуратно, без рывка, кажется, скользит по дороге как по зимнему катку. Медленно, вровень с бегущим трусцой человеком, или быстрее, ненамного. Да только тут недалеко, пару минут и заворачивает во двор серого строения с перекосившейся оградой и битым штакетником в брызгах грязи.

Окна двухрамные, внешние и внутренние, на вид мутные; заляпанные чем-то серым с разводами от потёков и просто следами рук и кляксами неопределённого вещества. Кое-где видны трещины и сколы, а одно изнутри разбито, другое покрылось сеточкой трещин сходящихся в углу в точку похожую на круглую дырку. Что там внутри различит не возможно, то ли из-за грязи, то ли из-за мрака царящего внутри.

Впереди по курсу, несколько куч шлака ссыпанных в один вытянутый вал. А подход к зданию справа перекрыт глубокой колеёй широких колёс. Что-то большое раздолбало поверхность двора при завозе стройматериалов. У стены, под окнами, на поддонах по четыре в ряд и высоту по восьми квадратов, стоят ряды готовых шлакоблоков.

- Выходим, - возвещает Туманов для младшей, завернув голову назад, но не сильно утруждаясь.

- Уже? - голос полон разочарования, глаза широко раскрыты с отблесками влаги.

- Конечная, - мужчина качает головой берясь за ручку двери.

- А что мы тут будем делать? - надувает щеки с полными негодования зелёными глазами.

- Я работать, - хмыкает Виктор Андреевич прищурив глаза, так что от уголков потянулись множественные мелкие морщинки. - А вы не знаю!

Младшенькая не слушает, дергает за ручку и в одно мгновение выпрыгивает в пыль двора. Ничуть не смущаясь местному беспорядку бежит в сторону черно-серой кучи. Карабкается чуть ли не на четвереньках, в полу наклоне помогая руками, утопая по щиколотку в сыпучей субстанции, взбивая пыльную взвесь золы пепла и не весть чего еще. Колготки со школьной формой покрываются бурыми полосами и пятнами, благо одежда темных оттенков, не так заметно, но неопрятно.

Отец выходит не отрывая взора от проказливой дочурки, но не выражая эмоций.

С другой стороны выскакивает Настя, хмурит брови:

- Вот опять она дурака валяет...

Света забравшись на вершину кучи, стоя в ореоле пыльной взвеси, озирается по сторонам. Чихает, трёт указательным пальце под носом, поворачивает голову к остальным. На верхней губке мутноватая полоса - этакий усатый младенец. Что-то замечает позади строения и в два прыжка, утопая в облаке поднятой золы, спускается вниз. Шустро убегает, скрываясь за углом здания, оставив за спиной рыже-серые завихрения.

- Чертик из табакерки, - комментирует родитель вынимая из багажника деревянный ящик-переноску с инструментом и «тайный» чемоданчик для электронных принадлежностей из серебристого металла с медными уголками на заклёпках.

- Ой, мама ругаться будет, - ухватив себя за щеки качается из стороны в сторону старшая.

- Не будет, - проходит мимо родитель, подмигнув со скупой улыбкой. - Её дома нет, приедет в понедельник утром.

- Как нет, - застывает девочка хлопая ресницами.

- А вы что забыли, она вам говорила, что в субботу поедет в город к Озёрским.

- Точно, и нас не взяла с собой, - глубоко вздыхает она строя брови домиком. - Мы уже месяц не видели бабушку с дедушкой — соскучились.

- По выходным автобус отправляется только по утрам, - пожимает плечами, на сколько это возможно с грузом в руках. - Ждать никого не станет.

- Жаль...

До ушей доносится ритмичный скрип предваряемый глухим хлопком или стуком. Огибают здание. Напротив глухого крыльца с двумя ступеньками, одна из которых проломлена посредине и почти вросла в грунт. Перед на половину скопанной кучи песка. Между переносной бетономешалкой, смотрящей жерлом в землю и грязной лужей в канаве пробитой тяжелой техникой. На кроватной сетке, что закреплена под углом в сорок пять градусов, на двух мощных, но потемневших и местами потрескавшихся от времени столбиков, держась за верхний край, прыгает Света. Подлетает лишь нижняя часть, при этом в верхней точке замедляется возврат платья и двигаясь следом, раздувается, походя на парашют.

- Чем бы дитя ни тешилось..., - пару раз кивает Туманов, дергая ручку входной двери.

- Как хорошо, что мама не видит, - на выдохе, спускающимся баллоном будто вот вот изойдёт воздух, выдыхает Анастасия, обхватив себя за щеки и покачиваясь корпусом из стороны в сторону.

Скрипит отворяемая дверь, низко, занудно, аж в зубах свербит. Из помещения несет затхлым, сырым и чем-то химическим, что сушит носо-ротовую полость. Волна тёплая, но заставляет поежиться потому как не приятно. Минута и воздух прекращает движение, остается невесомое ощущение влажность и неестественного аромата.

Пол под ногами скрипит, нет не древесным протяжным стоном, а так когда хрустит снег на плотном дорожном покрытий в свежий день. Только под ногам не снег, а что-то мелкое, светлое и зернистое. Покрывая тонким слоем половицы.

Большое помещение на пол здания, в центре металлический агрегат, этакая сваренная коробка из двух частей и мотором под козырьком в нижней части, к которому тянутся змеи проводов. Покоится станок на четырёх коротких ножках из уголков приваренных к нижней части, упирается в кирпичный настил, обильно залитый раствором, кляксами грязи, местами с намасленными потёками и кучками тёмного шлака. Вокруг деревянный пол, половые рейки когда-то были выкрашены, но понять, что это за цвет не представляется возможным; замазаны, заляпаны, кое-где побиты или оцарапаны, а то и вовсе ободраны. Краска сейчас - что-то мутное и неразличимое в скудном свете осеннего дня, что пробивает через грязные окна, не различить. Справа от агрегата, убитая, облупленная, ванная, со сколами на краях, где неподвижно, словно, покрытое коркой льда, замерла водица. Жидкость заполняющая треть емкости, кажется прозрачной, но непонятная пленка в виде бледного налета, предполагает её полную непригодность для пищевого применения. Подле два оцинкованных десятилитровых ведра, побитых, с вмятинами и полосам, которые похожи на прорезы или борозды. Один с погнутой ручкой с кусками засохшего раствора, другое с двойной проволокой перевитой в центральной части вместо дужки.

Перед окном справа, наполовину затянутой прозрачным плёночным материалом, и потому чище других, стоит старый обеденный стол из массивных деревянных блоков и досок. Столешница видавшая виды, все еще ровная, не смотря на множественные отметены от колющих и режущих орудий труда, местами приметны округлые углубления забитые грязью и мусором, кто-то неосторожно пользовался дрелью.

На столе стоит фарфоровая тарелка с оранжевой двойной о каёмкой, в ней квадрат бежевый-желтого «чего-то там» завёрнутого в остатки полиэтиленового мешка. На чугунной подставке относительно новый чайник, только с малой выбоиной у носика, да вмятиной, различимой благодаря косому свету от окна, на боку, под основанием крышки. Подле, медная плошка в плотную к эмалированной кружке без ручки и черно-бурыми пятнами на месте бывшем креплением ручки.

На подоконнике, початая булка белого хлеба, основательно замотанного в целлофан и две жестяные коробки с надписью: чай грузинский высший сорт, когда-то имевшие оригинальный цвет, но сейчас выцветшие и затертые от долгого использования. Подле, из под серого куска тряпки, выглядывает округлое окончание столового ножа и ручка алюминиевой ложки, на что указывает овальная выпуклость на другом краю тряпицы.

С одной стороны стола, задвинут стул, который угадывается из-за торчащей над столешницей спинкой, когда-то лакированной, теперь чуть не до естественного древесного цвета протёртой или ободранной. С другой переставлен зелёный табурет, недавно крашеный, крупные потёки и относительная свежеть говорить, что покраска производилась сравнительно недавно и без особого старания.

Под темным потолком, с желтоватыми разводами и множеством бурых пятен, весит сорокаваттная лампа вкрученная в черный плафон свисающем на спиралью закрученном проводе.

- Это что угодно, но только не завод! - Анастасия выносит вердикт, пожёвывая губами и морща переносицу.

- Точно, - кивает отец, ставя инструмент на пол возле ножки стола, а чемоданчик кладя на край. - Раньше здесь была совхозная столовая, но прошлой осенью, как всегда временно, приспособили под литьё шлакоблоков.

- А что, людей кормить не надо? - даже приоткрывает рот и вздергивает ресницы, сверкая ясными глазами.

- Ты не знаешь? - оборачивается отец, поглядывая через край сползших на нос очков. - Новую построили прошлым летом, рядом с пятиэтажками.

- Оля что-то говорила... -сдвигает носком обуви крупный шарик окалины, прикрывая рукой рот в порыве зевоты.

Туманов обходит железную штуковину по кругу, внимательно оглядывая мотор и соединения проводов. Щелкает тумблером выключателя. Ничего не происходит. Резким движением, с усилием заставившем слегка напрячься плечам, сдергивает защитную крышку распределителя и некоторое время рассматривает внутреннее содержание.

- Кажется, всё в порядке, - трёт нос указательным пальцем, двигая губами из стороны в сторону.

Переводит взгляд на лампочку, глазами находит выключать, встаёт отталкиваясь руками о край агрегата, в два шага подступает к стене, рядом со входом. Щелкает выключателем: вверх — вниз, и еще вверх — вниз. Ничего.

Отслеживает путь провода на жестяных держателях, что удерживают от выпадения. Замечает, что кабель уходит в дырку правого угла, примерно на той стороне, где стоит их жигули. Скорыми шагами двигается к чемоданчику, некоторое время роится в содержимом, извлекает на свет отвёртку с прозрачной ручкой и чем-то красным в сердцевине и пассатижи с ручками туго замотанными изолентой. Зажимает инструмент в левой руке, прижимаю к боку в районе желудка.

Без слов, смотря будто сквозь стену на что-то только ему ведомое за ней, выходит наружу. Девочка выпрямляет спину, вскидывает голову, коротко встряхивает, не мешкая спешит следом.

Светлана стоит в пол шаге от края канавы с водой, пригнувшись, держась левой рукой за коленку. В другой прут, которым подталкивает большой лист на поверхности. Заметив что-то с другой стороны, держа безопасную дистанцию обегает яму вокруг, чего выискивая за валом земли. На родственников внимания не обращает, бубнит под нос, не разборчивое, но должно быть ритмичное.

Отец не отвлекается, волочит кирпичный поддон, серый в засохших цементных потёках. Представляет к стене, на углу, где под крышей горбится обрезок автомобильной камеры, явно что-то укрывая, до него метра два. Влезает. Но только подцепив краешек резины, она сваливается с хлестким звуком шлепаясь на грунт.

- Да-а б..., блин, - вырывается непонятное, Виктор непроизвольно втягивает голову, краешком глаз косясь на дочку.

- Выражаетесь, Виктор Андреевич! - запускает «шпильку» с широченной улыбкой, чуток задрав подбородок и склонив вправо голову, перебирая пальцами заведёнными за спину руками.

- Не было этого, - хмыкает старший Туманов, подцепляя отвёрткой одно из переплетений проводов. - Да тут, не только выматериться хочется, но и дать в глаз электрику Ивановну...

- Кому?

- Тому, кто всё это убожество тут накрутил, - чего-то ковыряет в глубине джунглей из клубка проводов. - Кажется его сын с тобой в классе учиться?

- Что, Пашки Иванова отец электрик? - подпрыгивают брови, вызывая длинные морщинки на лбу, и делая глаза визуально крупнее. - Хммм, тогда это многое объясняет и про Пашку и про электричество...

- Всё у него тяп-ляп, - щелкает чем-то Туманов, после распрямляется, склоняя голову из стороны в сторону разглядывает кубки и завитки проводки. - Потому тут ничего и не работает.

Мимо проноситься Светка, размахивая прутом и чего-то бормоча под нос. Чуть с налёту не врезается в большой тополь у края двора перед оградой. Останавливается, вскидывает голову рассматривая дерево по высоте, медленно, приставными шажками обходит ствол по кругу, с задранной к кроне головой.

- Тася, - отец не хранясь, вытягивает провода из распределителя, безжалостно разрывая некоторые соединения. - Просьба у меня к тебе.

- Я слушаю? - вопрошает она слегка сгибаясь, продолжая держать руки за спиной.

- Там в моем чемоданчике есть изолента, - заканчивает разгребать дебри проводов, но сосредоточенно разглядывая каждый из них, - принеси пожалуйста, но только чёрную!

- Сейчас, - срывается с места Настёна.

- Амперметр не трогай и импортный Вольтметр мне не стряси, как это было в первом классе! - вслед взывает Туманов.

- Я буду осторожной, - исчезает старшая в помещении.

Родитель немного отодвигается назад и в сторону, что бы угол дома не мешал обзору. Наблюдает за младшей дочерью. Та с упорством строителей пирамид, штурмует ствол дерева. Пытается влезть на одну из веток, которые растут достаточно высоко, выше её роста. Одну можно ухватить до прыгнув, что и пытается девочка совершить подпрыгивая с земли или с упором о ствол тополя, но пока не выходит, ветка толстовата для захвата. Срывается и вновь штурмует высоту.

- Вот, - неслышно возникает за спиной Настенька, протягивая требуемое.

- Отлично, - вздрогнув, оборачивается Виктор Андреевич.

Забыв о младшей, ногтем большого пальца пытается подцепить начало ленты.

- Пап, слушай, - говорит девочка затаив дыхание, в пол голоса одновременно оглядываясь по сторонам. - Там у тебя столько разных штук. Все такие необычные. Стеклянные, прозрачные; с рычажками и кнопочками; переключателями и стрелочками. Как на космическом корабле.

- Надеюсь ничего не сломано? - резко вскидывает голову забыв о прилипшей к пальцу ленте.

- Нет, я ничего не трогала, - машет перед собой руками, выставив ладони в сторону отца. - Я только посмотрела.

- Верю, - успокаивается Туманов, выбирая один из оголенных окончаний. - Но это не для полётов, это для электрики.

- Жаль, - поворачивает голову вверх по улице, взирая отрешенным взглядом в только ей известную даль, - вот бы Стёпка обрадовался...

- Стёпка..., это Володин что ли, - короткий взгляд на дочь, продолжая пассатижами скручивать два оголённых окончания провода.

- Он самый, - вздыхает Анастасия отводя глаза в сторону натыкаясь взглядом на пыхтящую у дерева сестру.

- Это не тот ли что без отца растёт, - заматывает электрик соединения проводов. - Его ещё не то марсианином, не то космонавтом кличут...

- Да, это он - космонавтом хочет стать и полететь на Марс, - скрещивает руки на груди, строя брови домиком и поджимая губку.

- Если сильно хочет — полетит, - короткий и пристальный взгляд на дочь.

- Ты думаешь? - размыкает она руки, слегка клоня голову вбок.

- А почему нет? - вновь короткий взгляд с широченной, хотя и закрытой улыбкой.

- Стёпка говорит, что вырасти не успеет, без него улетят, - теребит девочка краюшек фартука. - А маленьких в космос не берут.

- Чегооо... - смеётся отец, - еще как успеет. Как бы он раньше на пенсию не вышел...

- Да ладно пап, - неосознанно склоняется Анастасия к отцу, обхватив ладошкой большой палец другой руки, прижимая к району солнечного сплетения, - должны же скоро полететь?

- Вот смотри, - не отрываясь от работы, Виктор продолжает скручивать и изолировать проводку. - Спутник запустили в 57-м, а Гагарин полетел в 61-м, так.

- Верно, - морщиться девочка немного отстраняясь.

- Но между этим, - многозначительно умолкает, после тыкает отвёрткой в небо. - Туда! Летали ещё спутники, аппараты с животными, Белка со Стрелкой. Понимаешь, велась основательная подготовка. И только потом....

- Ураааа, - торжествующе кричит Светлана.

Ей удался замысел. Сидит на ветке свесив ноги и голосит подняв голову, подражая воющему волку. Видя, что родные следят за ней, встаёт. Хватается за верхнюю ветвь нарастяг, чуть не повисая и приставными шагами двигаясь далее к середине древесного отростка.

- Вот что она делает? - вздыхает старшая, сжимая кулачки при напряженных плечиках.

- Эх, дитё малое — не разумное... Главное не плачет...

- А если упадет? - вскидывает голову буравя непокорным взглядом.

- Оставь, тут не высоко, - голос родителя полон снисхождения.

Светочка закусив высунутый язычок, старается синхронно раскачивать обе ветви. Получается частично, обе тихо качаются с долей асимметричности. Но ей достаточно, иногда приходится вытягиваться во весь рост, иногда сгибать руки в локтях. Жмурится, вытягивая песенку:

- Учкудук — три колодцааааа! Защити, защити нас от солнцааааа, ууу-у-уу, три колодцаааа...

Тянет слова не соблюдая нот, то затягивая, то резко взвывая игнорируя ритм и тональность, повышая и заведомо ложно понижая звучность, нарушая все что только можно нарушить не песнь а какофония обезьяньего оркестра.

- Папа, что она делает, - глухо взвизгивает Настя, сгорбившись на полусогнутых зажимая руками уши, хмуря брови, чуть не втягивая голову во вздёрнутые плечики.

- Пфф, поёт...

- Ты в пустыне - спасительный круг! Учкудуууук... - закидывая голову максимально вверх, опасно заваливаясь, но каким-то чудом оставаясь на месте.

Младшая портит всё, что только можно испортить в напеве, прекрасно помня о чутком слухе старшей и с каждой строкой усугубляя подачу мелодии.

- Хватит, - кричит Анастасия еще плотнее зажимая уши. - Папа скажи ты её...

- Кхе, - с прищуром разглядывает скачущую на ветке дочь. - А ты на неё внимание не обращай, она быстро умолкнет.

- Как тут не обращать, - Настя чуть ли не хнычет.

Глава семейства, удовлетворённо крякнув, укладывает провода в распределитель, некогда исконный хаос обретает вертикальную упорядоченность, каждое соединение на своем месте и строго в одной линии, порядок. Спрыгивает на землю, ловко подхватывает чехол из резины, вытряхивает мусор и отверткой соскребая налипшую гряз с внутренней стороны. Постукав ручкой по деревянной плашке к который привинчена верхняя честь куска камеры, покачивает головой поджав губы.

Взбирается на поддон и приделывает импровизированную крышку, пряча под ней провода в распределителе.

- Ладно, на пару дней сгодится. А я на неделе загляну и сделаю как надо.

- Чего? - отодвигает руки от ушей с мольбой во взгляде.

- Всё говорю, пошли внутрь.

- А, да, - спохватывается Настя.

Света видя, что родственники зашевелились, возвращается к стволу, зацепившись за ветку влезает на следующий уровень, полминуты поколебавшись, лезет выше...

- Упадет же, - восклицает сестра.

Туманов не оглядываясь, прижимая к груди инструмент, шагает ко входу. Старшая дочь спешит следом, бросив короткий взгляд на дерево, закусывает губу, но молча движется дальше.

Первым делом щелкает выключателем. Сороковатка загорается, обдавая помещение тусклым светом - то ли лампочка совсем слабая, то ли дневной свет достаточно сильный несмотря на подступающий вечер.

- Отлично! - улыбается Виктор Андреевич. - Теперь посмотрим что там с аппаратом стряслось.

Подступает к вибрационному станку, щелкает рубильником. Ничего.

- Хммм, - заглядывает под днище электрик.

Для верности пошарив рукой.Вскрывает защитный кожух и несколько минут разглядывает контакты и подключения. Скручивает крышку переключателя, приглядывается.

- Вот дурни, на кой ляд гвоздь вместо предохранителя толкать... Кто додумался... Хорошо контакт перегорел, а если бы мотор... Ну умники, ну криворучки...

Настя присаживается невдалеке, подперев щеки кулачками. В деятельность родителя благоразумно не вмешивается, сдержано улыбаясь.

- Кажется, проводочку - всё, амба! - протяжно вздыхает отец. - Два часа работы, плавно перетекают в пять...

Туманов усаживается прямо тут на пол игнорируя пыль и грязь, раскладывает по сторонам инструмент, начиная с вздохом ремонтные работы.

- Пап, ну что там с Марсом? - не отстаёт дочурка не забыв прерванного разговора.

- Ах да, так вот, на Луну американцы попали только в 69-м, вбухав кучу денег и строя огромные ракеты.

- А разве у нас не могут построить большие ракеты?

- Дело не в этом, - дело в расстоянии и времени полета, а так же ресурсах которые нужно везти с собой.

- И?

- До Луны летели где-то неделю, а вот до Марса, на сколько я слышал, понадобиться целый год туда и год обратно. Тут одной ракетой все не вывезти. Тут нужна основательная подготовка.

- Всё равно не понимаю...

- На всё нужно время. Конечно, можно как Иванов, к примеру, напихать провода как попало.

- Ха-ха-ха, - заходится Анастасия в раскатистом смехе. - Или как ты проводок к проводочку.

- Именно, - кивает Туманов, выкручивая один из болтиков, - потому как от этого зависят жизни космонавтов.

- Ну и когда? - девочке не терпится узнать дату.

- Уф..., - Виктор чешет затылок не выпуская отвертки и что-то сосредоточенно разглядывая. - Учитывая современный уровень технологий, и то факт, что подготовка не ведется, могу с уверенностью утверждать, что в этом веке никто на Марса не полетит.

- Значит в двухтысячном году, - обхватывает она подбородок разглядывая запылённую лампочку.

- Не думаю что вот прям в двухтысячном, но точно не раньше.

- Получается еще лет пятнадцать, вот Стёпка расстроиться.

- А по-моему радоваться должен, - разглядывает на свет изъятый провод, - у него будет время стать космонавтом.

Бабах, хлопает дверь, топая и пыхтя в помещение врывается Светочка. Взлохмаченная с выбившимися волосами с запутавшимися в них кусочком листьев, чумазая с разводами на щеках, «усами» под носом и намазанным подбородкам, пятнистом фартуке, правый край которого немного надорван, перепачканными коленями и запорошенными туфельками.

- Есть хочу, - требовательно заявляет грязнуля.

- У меня ничего нет, - приподнимает отец бровь. - Всё дома.

- Хочу есть... - Света сжимает кулачки и морщит брови пристально взирая на отца. - Кушать!

Электрик усаживается полу боком, упираясь левой рукой в пол. Правую ногу сгибает в колене подтягивая к себе и кладя руку через локоть поверх. Внимательно разглядывает явившееся чудо. Молча смотрит будто через неё, но без возмущения и тревоги, словно увидел незнакомо человека, оценивающее и слабо приподнятыми уголками губ. Выдохнув, трет плацем губу, оставляя под носом грязные разводы. Почти такие же «усы» как у младшей дочери.

Светены глаза слегка округляются, вздрагивают ресницы, а напряжение бровей спадает. Уголки губ незримо дрожат, явно удерживаемые силой.

- Заешь, там на столе есть хлеб и маргарин, сделай себе бутерброд, - спокойным голосом предлагает отец. - Больше тут ничего нет.

Девочка широкими шагами размахивая в такт руками, преодолевает расстояние до стола. Бесцеремонно выдвигает стул, с плюханьем падает на него. Кладёт руки на стол, на всю длину, немного склонив голову и надув щеки, требует:

- Давай!

- Тася, пожалуйста, помоги сестре, - награждая слабой улыбкой, просит он, не ожидая ответа принимается ковырять внутренности контейнера для электрических соединений.

- Ладно, - встаёт Настя, со смешинкой в уголках глаз следя за отцом, - чего не сделаешь для любимой сестренки.

- Только с ножом осторожней, - родитель с напряжением в лице, неотрывно за чем-то следя, крутит отвёртку, - он хоть и столовый, но заточен как сабля.

- Буду аккуратной, - кивает она разворачивая упаковку.

Шуршит сминаемый полиэтилен, выпуская соблазнительный дух хлебного аромата. Старшая непроизвольно сглатывает, спешно хватает нож за ручку. Играет на свету стальными переливами металлическое лезвие испещрённое множеством косых черточек вдоль режущей кромки. Вонзается острая плоть в упругую корочку, прорезает под плавными движениями человеческих рук, кроит пористый мякиш, раскрывая новые душистые глубины, наполняет воздух аппетитным дурманом.

Младшая вдыхает воздух, чем глубже проникают благодатные пары в легкие, тем сильнее закатываются глаза. Хватает столешницу за края, наваливаясь на стол, словно следует за струйкой благоухания. Рот приоткрыт и в уголке сверкает влажная капля начинающегося слюноотделения.

- Хочу, - на выдохе, будто дух жизни покидает её. - Дай...

Клац, встречает лезвие поверхность стола, до конца пронзив структуру выпечки. Тонкий ломтик срезанной краюхи падает на стол, усилившийся хлебный дух, заставляет семейство Тумановых сглотнуть разом. Переглядываются друг с другом...

- Я не буду, - едва розовеют щеки Виктора, прячется за станок, делая вид, что чем-то занят.

- А мне весь кусок, - тянет Светлана запачканные ручки. - Маж бутерброд!

Старшая на мгновение замирает, бросая короткий взгляд исподлобья, но вдруг расслабляет плечи. Короткий перегляд с отцом и молча пододвигает тарелочку с желтоватым квадратом под целлофаном к себе. Вскрывает часть обвертки, отогнув с половины куска пленку. Тонкими пластиками снимает растительную субстанцию, благо она относительно мягкая и легко размазывается по краюхе хлеба. Наносит бережливым слоем так, что местами видна пористая структура мякиша, подбирает выдавленную за край жировую массу, одним полу круговым движением настилает поверх основного слоя.

- Тебе весь кусок? - замирает столовый прибор над центром масленно поблескивающего ломтя.

- Да, хочу весь! - тянут руки младшая, сжимая и разжимая в воздухе растопыренные пальцы в хватательной действии.

- А ты уверена? - Анастасия собирает губы в пучок глядя прямо на сестру сужающимися глазками. - Это маргарин, а не масло...

- Хммм, - тянет Светочка, отводит взгляд в сторону, хмурит брови, падает левая рука на стол а другой трёт кончик носа. - Ну, дай половинку.

Уверенным движением рассекает бутерброд по диагонали. Большую часть с коречниватой, запеченной корочкой передаёт младшей, отложив нож, подбирает вторую половинку внимательно наблюдая за Светкой.

Та с блаженно закатившимися глазами, улыбкой при розовеющих щечках откусывает кусок на всю способность не большого ротика.

- Нефкуфно, - шамкает девочка чуть не вывалив на стол полу прожеванную консистенцию...

- А ты сахаром посыпь, - подает голос Виктор, сосредоточенно вкручивая болтик.

- Шаф-фар, фде? - крутит Светочка головой.

- В банке из под чая, - склонив голову вбок, отец кивает в сторону окна.

Девочка с трудом проглатывает сдобно-жировую смесь. Не выпуская хлеб, хватает левой рукой ближайшую жестянку с подоконника, чуть представ и большим пальцем подхватывает крышечку, вожделенно взирая, с легкостью откидывает в сторону, которая с немощным звяканьем бьется о жестяной край. Ставит на стол, заглядывая внутрь. Меньше чем на треть, коробочка заполнена белым кристаллическим веществом, подозрительно слабо похожем на сладкий песок. Настороженно, двумя пальчиками захватывает несколько кристалликов и отправляет на язык.

- Тфу, гадость, - строя гримасу, максимально низко опуская уголки губ, жмурясь, резко мотает несколько раз головой из стороны в сторону. - Соль!

- Хм, - улыбается Туманов, - значит сахар в другой...

Но вторую баночку перехватывает старшая дочь. Отложив кусок, обеими руками вскрывает жестянку, та с трудом поддаётся, тонко скрипя при открытии. Внутри на три четверти насыпаны однородные кристаллики сахара. Зачерпывает щепоть и равномерно посыпает подсовываемый сестрой кусок. То же самое проделывает и со своим.

Подносит свою часть ко рту. Откусывает. С выражение будто в руке у нее червяк или другое склизкое существо жуёт небольшой кусочек. После двух таких и голод улетучился, то ли от не апетитности то ли от вида сморщенного личика Сестры, что вяло жуёт свою часть корча рожицы словно её напичкали противным снадобьем.

Некоторое время пытается есть. Молчат сопят. Пока отец чертыхнувшись не обращает на себя внимание:

- Тасечка, иди-ка сюда и подержи проводок, я никак не могу его к месту приладить.

Настя кладёт недоеденный кусок, бросая взгляд на сомлевшую сестру, что сидит с полузакрытыми глазами лениво жуя, рука расслабленна, пальцы едва удерживают бутерброд, который надкушенным краем уткнулся в столешницу.

Пристраивается рядом со станком и следуя указаниям удерживает контакт в нужном месте. Некоторое время Виктор пытается прикрутить маленький шурупчик, но тот постоянно выскальзывает, ни в какую не хочет вставать на место. После очередного падения, помощница протяжно вздыхает.

- Вот бы твоя отвёртка была магнитом, - вздыхает Настя, чья рука начинает подрагивать от напряжения. - Тогда бы и шуруп твой не падал.

- Таська, да ты гений! - вскакивает отец направляясь к чемоданчику. - Я сейчас.

Достает из кармашка плоскую металлическую шайбочку, диаметром с ноготь мизинца, цепляет к середине стержня крестовой отвёртки. По пути обратно, включает свет. Как то незаметно стало вечереть.

Усаживается на место. В этот раз всё получается с первого раза.

- Ну вот, - вздыхает отец с удовлетворённой улыбкой на лице. - Сейчас только переключатель подключу и на сегодня всё!

Настя возвращается к столу. Светка сопит положив голову на вытянутою вдоль столешницы руку, прямо перед носом, лежит недоеденный кусок бутерброда выпав из другой руки. Рот слегка полуоткрыть, а в уголке ближнем к столу блестит набухающая капля влаги.

- Уснула, -констатирует очевидное.

- Ничего отнесу, - встаёт на ноги закончившей дела отец. - Сначала проверю...

Щелкает выключателем.

Тррррррр, шумит работающий агрегат. Негромко, но в субботнего вечера, да в безмолвном помещение, чья тишина нарушается шелестом играющего в листве ветра да поскрипыванием старых досок крыши, - звук работающего утрясателя кажется сиреной тревожного оповещения.

- Ой-ой, - закрывает Настя уши ладошками оглядываясь на спящую сестру.

Туманов выключает технику, взглядом ища младшую дочь. Видя что малая спит, в пол голоса объявляет:

- Главное работает, - подбирает инструмент, пересчитывает каждый предмет, укладывая на место, что-то идёт в чемоданчик, другое в ящик-переноску.

- Теперь можно и домой, - защелкивает замки чемоданчика.

- Припозднились мы сегодня, - трет глаза старшая, - долгий день выдался.

- Сейчас, - подбирает отец инструмент, усталым шагом выходит за дверь.

Возвращается минут через пять, подхватывает безвольную Светку, пристраивая голову девочки на своем плече.

- Пошли, только свет выключи.

Анастасия встряхивая головой, видит уходящего отца. Вздрагивает и молнией подлетает к выключателю. Щелчок и помещение погружается во мрак, только сумрак за окном позволяет распознать входной проём. Девочка вприпрыжку спешит за отцом, чуть не сбивает на выходе.

Он стоит, дочку держа в руках, смотрит небо. Темнеющий свод, проясняется искорками звезд. Крупные светят уверенно, ярко, прорываясь сквозь отблеск ушедшего за горизонт солнца. Тут и там, вслед наседающему сумраку вечера, вспыхивают светила меньшей силы. С каждой минутой загорается больше и больше небесных огоньков.

- Пап, ты чего? - останавливается Настя, смотря в затылок вздетой к небу головы.

- Вон он, твой Марс! - кивает Виктор в неопределённую точку неба, уходит по направлению к жигулям.

Девочка силиться понять, который из сотен огоньков есть вожделенная Степаном планета? Ей казалось, что планета бога войны должна быть ярко красной, величиной с горошину, никак не меньше, когда-то показанной отцом Венеры. Но сейчас не удаётся разглядеть ничего подобного.

Пошатнулась, отставляет ногу ловя равновесие. Увлеклась разглядыванием звёзд, слишком запрокинула голову и чуть не свалилась в кучу золы.

- Без Стёпки не разобраться, - протирает она глаза кулачками. - Пап я иду.

Спешит к автомобилю приветливо манящего уютным освещением салона. Пора домой.

Глава 4. Джим

Осенние месяцы проходят скоро. После суетливых, насыщенных событиями летних дней, когда за неделю случается больше чем за иную декаду сырой или студёной поры, жизнь замедляется, входя в стабильный ритм. Время движется размеренно, каждый день во многом является отражением предыдущего и только выходные, да праздники выбиваются из хоровода обыденности немного разбавляя монотонность существования.

Глубокая осень, везде разная, но по своему приятная. Октябрь — месяц постепенного погружения в покой и рутину, которая тянется пол года, до следующих теплых дней мая. Природа, тихой поступью опадающей листвы, скользит в пору студеного серебра и алебастрового оцепенения, с закованными в морозный мрамор водоёмами.

Последнее воскресенье месяца. Еще не зима, но морозцы сковывают землю, делая прочной и неподатливой. Зато прекращается осенняя слякоть, сырость обращается в лёд, а с неба сыпется льдистая пороша. Терзают просторы леденящие ветра, предвестники подступающей зимы. Но в погожие дни солнышко пригревает землю, успевая растопит порошу на тёмных клочках земли, попутно размягчая торчащие кромки неровностей грунта, истончая ледок на лужах, позволяя выступить не поверхность сырости, или просто пригреть путника в безветренный день. В такие моменты, часто кажется, что время повернёт вспять и вернётся бабье лето припекая так, что захочется раздеться до исподнего или даже позагорать в короткие отрезки дня солнечного апогея. Обманчивы погожие приветы, стоит скрыться светилу за облачко или нырнуть подальше к горизонту, как выстывший воздух пробирает до костей заставляя вздрагивать, кутаться во всё тёплое и спешить до дому, попутно ругая себя за неосмотрительность. За то, что не одел пальто потеплее вместо легкой куртки, да ворсистого шарфа, о проигнорированных перчатках, тонкой обуви, штанах годных для лета, но никак не для переменчивой пред зимней поры. А главное, скорее к теплу и уюту потрескивающего огня в печи.

Родители перед обедом ушли к соседям, а Настя поленившись встать во одно время со всеми, оказалась дома одна одинёшенька. Не придумав ничего лучше как через окно подглядывать за сестринским чудодейством.

Света во дворе каблуками полусапожек пробует на прочность корку льда на лужах. Там, где ледовая скорлупа поддаётся, с хлюпаньем и чавканьем изливая на поверхность мутную жижу, девочка палкой ковыряет осколки, переворачивая к верх ногами, и закусив высунутый язычок внимательно разглядывает замысловатые узоры изморози, а потом короткими ударами размозжает льдинки в переливчатое крошево.

Солнце пригревает через стекло, думается, что на улице тепло и приятно. Анастасия скоро одевается, накидывая на себя демисезонное пальтишко, да берет на голову, игнорируя перчатки.

Выбегает на двор. Воздух, насыщенный стылой сыростью, быстро сбивает энтузиазм. Осматривается по сторонам., поводя плечами и скрещивая руки на груди, стараясь упрятать кисти в рукава. Чирикают воробьи, где то лает собака, лениво, скорее для поддержания реноме, чем действительно злясь. Вдалеке тарахтит мощная техника, возможно «Кировец», а может бульдозер.

Светик неотрывно продолжает ломать панцирь луж, никак не обозначая внимание к вышедшей сестре.

Старшая, переступая с ноги на ногу, с тоской во взгляде озирается на входную дверь. Но и там не намного лучше, простая дилемма — либо зябкий воздух двора, либо бездумное скитание по комнатам дома, бесцельное перещелкивание рычажка черно-белого телевизора с надеждой найти что-то стоящее к просмотру среди всего трёх каналов, перелистывание много раз просмотренных журналов, таких как «Пионерская зорька», «Мурзилка», «Работница» или «Крокодила», или бесмесленное лежание на диване с разглядыванием трещин и бугорков на потолке. Выбор очевиден. Со вздохом переступает через взмученную лужу, стараясь не попасть под палку сестры, которой с азартом колотит по кускам шуги. Степенным шагом идет к обрыву. Чувствуя что освоилась с погодой и первый шок от холодного воздуха улёгся, размыкает руки, пряча ладони в карманы пальто. Не доходя пол шага до края, останавливается, окидывая взглядом реку.

Вода на диво прозрачная, просматривается дно с кусками кирпичей, каких-то коряг, а иной раз взгляд цепляется за медленно плывущие сигары рыб. Если бы не блики воды, то удалось бы разглядеть больше. Края у самых берегов щетинятся замысловатыми узорами наледи, заострённые куски который обрели округлую форму.

Слышно журчание воды, а в целом тишина и покой. Только в дальних дворах время от времени отмечается шевеление. Кто-то занимается хозяйством, топит баню, ухаживает за скотом. И более ничего примечательного. Протяжно вздыхает, не понимая как побороть скуку смертную.

Чвик-чвик -раздается пение птицы со стороны соседской ракиты устремлённой голыми ветками к небу.

Цвить-цвить, - доноситься из-за спины со стороны крыши.

Настя вертит головой по сторонам пытаясь понять, что за птицы ведут перекличку, но пернатых певцов не так то просто разглядеть. Или говоруны ловко спрятались, либо столь малы, что за ветками не различить.

Ширх, пролетает над головой небольшая птичка размером с воробушка, опускается на штакетину справа от девочки, всего в паре шагов. Не боится, повертев головушкой, посмотрев на человека и так и этак, направляет внимание на другую сторону, не заботясь о присутствии наблюдателя. Доверчивая птаха в темной шапочке с синеватым отливом, белыми щечками и желтым животиком, вертится на месте разглядывая что-то с другой стороны забора.

Вспорхнув опускается рядом с парой завядших стеблей картофеля, что-то пичуге там приглянулось.

Из-за края соседского дома, выныривает хитрая усатая морда. Федька — тётин Машин любимчик, матёрый котяра, независимый, характерный, гроза соседских котов и мелкой живности. Подобных или более здоровых котов встречать прежде не доводилось, ко всему прочему недоверчивый к чужакам, не любящий телячьих нежностей, даже хозяйку иной раз во время поглаживаний норовит укусить, вывернутся и удрать.

Полосатый хищник вытягивает шею, напрягает уши, виляет хвостом низко над землей, высматривает птаху прыгающую по замерзшей почве.

Пернатый резкими прыжёчками взбирается на отвал лунки что осталась после изъятия клубней из земли. Федька замечает потенциальную добычу замирает на несколько секунд вытягивая тело и припадая к земле старясь быть максимально незаметным. прижимает уши к голове устремляя взгляд вертикальных зрачков на потенциальную добычу. Видя что та не обращает на «гостя» внимания, плавно с предельной осторожностью ступает вперед не отрывая взгляда. Движется не смотря под ноги, иногда задерживая лапку в зависшем состоянии и видя что на него не смотрят, ставит бесшумно на землю.

Но вдруг резко останавливается расслабляя ушки и подовая голову назад, разворачивает правую лапку боком начиная ей смешно подергивать. К подушечкам прилип мокрый от растаявшей под солнцем пороши, узкий серо-бурый обрывок листочка ракиты.

Наблюдательница, напряженно следящая за озорником и его потугам в выслеживании добычи, тихо хмыкает дивясь неожиданное реакции кота. Вот же цаца...

Что-то на краю зрения мелькнуло. Нет больше птички, упорхнула воспользовавшись отсутствием внимания.

Федька распрямляется вытягивая голову с напряженными ушами и топорщащимися усами. Осматривается по сторонам, не сходя с места подается вперёд, пытаясь заглянуть за отвал земли, на дно лунки, хвост излишне резко ходит из стороны в сторону, кончит будто живёт своей жизнью пытаясь свернуться в колечко, то влево то вправо.

Опускает голову обнюхивая землю вокруг. Напряжение спало. Неспешно поворачивает обратно, выверяя каждый шаг идет обратно по следам, но почти на каждом втором шаге, задирает то одну лапку, то другую, смешно подергивая в воздухе, то правую зданию, то левую. У самого угла, прежде чем скрыться из вида, оглядывается на подростка окидывая высокомерным взглядом, еще раз понюхав грунт под ногами, уходит.

- Эх, вот бы нам со Светой родители позволили кошечку завести, - вздыхает не громко Анастасия, смотря вслед ушедшему коту, - Или даже собаку... Эх!

Со спины, из-за угла гаража доносятся знакомые голоса. Один точно принадлежит отцу, второй похож на приглушенный говор дяди Георгия. Помимо голосов доносится непонятный звук похожий на скрип или визг.

Светка вскидывает голову, замирает с палкой в руках, приоткрыв рот, поворачивает голову ухом в сторону звуков.

- Ты слышишь? - задаёт вопрос с придыханием, в пол голоса будто таясь.

- Кажется папа с дядей Герой говорят, - разворачиваясь корпусом к сестре пожимает плечами старшая.

- Нет, другое, - вытягивает младшая шею разве что ушами не шевеля. - Вот сейчас!

Доносится некий взвизг или коротким писк.

- Мыши? - пожимает плечами не вынимая рук из карманов пальто.

- Да нет же... - встаёт, не выпрямляясь, оставаясь в сочленённом состоянии, полусогнутые колени, сгорбленная и наклоненная вперед спина, попа отставлена назад, руки вольно свисают с палкой в одной из них, этакая горилла перед деревом с бананами. - Это похоже на...

В поле зрения, из-за угла направляясь к калитке, появляется Туманов, а следом неся на руках и прижимая к груди дядя Георгий с собакой на руках. Пёс преимущественно серого окраса местами в районе головы с более темными участками по бокам и средней части лап палевые отсветы, лапы книзу и грудь в виде манжета и нижняя часть морды очень светлые. Над изгибом руки торчит длинная и острая морда высокопоставленные треугольной формы с немного вытянутыми стоячими торчком ушами. На детей смотрят глубоко посаженные, с небольшим раскосым разрезом, карие глаза миндалевидной формы. О плечо человека ритмично бьётся примечательный пушистый хвост закрученный в баранку. По виду собака уже не щенок, но и не взрослая.

Собака то и дело вскидывает голову пытаясь лизнуть человека, что не удаётся, потом пытается вырваться дергаясь всем тело и суча в воздухе торчащими лапами, одновременно взвизгивая и поскуливая и вновь тянет морду к лицу Георгия. Видно хватка у мужчины сильная, что либо сделать собаке не удается.

- О, девчата вы гуляете, - походит отец к калитке и отворяет её пропуская вперёд соседа с псом. - Молодцы!

- Вот принимайте, - опускает сосед собаку на землю после того как Виктор Андреевич затворил калитку, - его зовут Джим.

- Джим!? - округляя глаза под вздернутыми бровями хором восклицают девочки.

- Кто-то перечитал Стивинсона, - отец выставляя ногу вперед скрещивает руки на груди.

- Джим, - проговаривает Света завороженно на выдохе.

Пес припадая к земле чуть ли не выстилаясь, интенсивно виляя хвостом движется к младшей из сестер.

Отбрасывает палку в сторону не заботясь о траектории полёта, чуть не попав в ногу сестре, широко раскрытыми веками да бриллиантовой дрожью на ресницах, с приоткрытом ртом и густо розовыми щеками плюхается на колени, совершенно не думая, что может ушибиться или просто угодить в грязь. Тянет руки вперед словно желая объять большой мяч, но при этом выставляя правую ладонь вперёд.

Джим тыкается черным носом в ладошку, шумно обнюхивает, сразу облизывает, секунда краткий скулёж и тычется в щеку девочки продолжая интенсивно облизывать лицо.

- Ха ха ха, - смеётся жмурясь Света обнимая пса за шею и трепля торчащие уши. - Джим, хороший пёсик, ох Джим!

- Привет Джим, - тянет руку Анастасия.

Пёсик, коротко тыкается в неё, быстро обнюхивает и немедля отворачивается к младшей девочке продолжая интенсивно лизать попадающиеся участки кожи.

Старшая, вздохнув убирает руку в карман, поджав губы и дуя щеки, следит за отношением сестры и щенка подростка.

- Похоже тут любовь с первого взгляда, - комментирует отец, сверкая зубами через широкую улыбку. - Придётся взять этого щенка.

- Непременно, - машет Георгий пальцем перед лицом. - Два месяца уже живёте, а в доме ни кошки, ни собаки, никакой другой живности. Это не правильно. Дети должны общаться с животным.

- Ладно, - кивает Туманов, - пусть будет.

- Пойдём Витя, - подхватывает сосед его под руку, - я тебе цепь дам с ошейником, что от моего Казбека осталось.

- У вас была собака, - оживляются девочки.

- Была, - вздыхает дядя Гера строя брови домиков. - По весне издох бедный.

- Почему? - доносится писк Светы выглядывающей между ушей Джима.

- От старости, - всплескивает свободной рукой, - его Тома будучи октябренком где-то в канаве щенком подобрала, сама же имя дала.

- А что за порода была? - вопрошает Тася с немного приоткрытым ртом, склонив голову в бок.

- Самой что ни наесть дворянской, - подмигивая показывает большой палец выставляя руку вперёд.

- Ладно девочки, пойдём мы за цепью, нельзя ему не привязанным бегать. Сбежит, увяжется за кем нибудь и не будет у нас собаки.

- Ой, а мы его дома будем держать, - радуется Светочка, обнимая Джима за шею и прижимаясь щекой, не смотря на всё его ерзание. - И на цепь садить не надо!

- Ты это маме скажи, - кивает головой Виктор в сторону соседского дома, сдерживая улыбку. - Тогда у нас точно собаки не будет.

- Ай-яй, - обхватывает дочка кутёнка-переростка за шею, - никому не отдам!

Взрослые смеются, продолжая с умилением смотреть на игру девочки и пса подростка. Счастливый переросток, вихляет сам в так хвосту, рывками перемещаясь вокруг младшей из девочек, временами оглядываясь на взрослых, коротко сдвигаясь в их сторону, но так и не отходя от Светика.

- Пойдем Витя! - хлопает Георгий по плечу. - Я тебе тогда и будку отдам. А то лежа за баней так сгниёт.

- Спасибо не надо, - отмахивается отец выходя за ограду на пару с соседом. - Сами заведёте собаку.

- Нет, уже нет, - качает головой поглядывая на резвящихся с тоской во взгляде. - Думали об этом. Мы все хотим за кем то из детей податься, внуков нянчить. А живут они в городах, на квартирах, туда собачку не возьмешь, а здесь бросать — сердце рвать. Нет, мы пока без живности будем жить. А вам нужно.

Продолжает вяло похлопывать по плечу не убирая руки, но немного свесив голову, скрываются за гаражом из вида.

Джим не думает успокаиваться, с нажимом на плечи Светы, заваливает её на спину набрасываясь с облизульками припав передними лапами на груди, не переставая яростно вилять бубликом хвоста. Она без вящего старания отворачивает лицо, то в одну сторону то в другую заливаясь негромким счастливым смехом.

- Джим, иди ко мне, - подзывает Анастасия нового жильца, протягивая руку.

Пёс отпрыгивает от младшей, тыкается мордой в протянутую руку, короткий лизь и вновь отпрыгивает. Старшая закусывает губу морща брови. Прячет руки под мышки перекрещивая на груди.

- Джим, - требовательным голосом призывает собаку.

Тот хочет повернуться, но усаживаясь за шею обхватывает Света прижимая к себе.

- Джим мой, - исподлобья выглядывает младшенькая.

- С какой это стати, - выпрямляется Настя. - Ты что его присвоила? По какому праву?

- Потому что он меня любит! - безапелляционно заявляет Светик.

Собака будто подтверждая слова девочки, изворачивается из рук и с азартом начинает вылизывает открытые части тела, неистово дергая баранкой хвоста.

- Вот и возись с ним сама! - засовывает старшая руки в карманы пальто, вскинув подбородок и сжав челюсти, идёт домой.

- Топай, топай злюка, - подначивает сестра пытаясь показать язык, но новый любимчик своим орудует шустрее.

Настя набирает полную грудь воздуха, но высказаться не успевает. Заливается младшая смехом. Мечет молнию взглядом на играющую пару человека с животным, но все тщетно. Нет им дела до неё. Сжимает губы на ресницах подрагивает влага, а сердце терзает чувство ненужности и одиночества. Не поругаться, не высказать обиду. У всех есть занятия, дела и только она сейчас одна. Сникают плечи, склоняется голова, вяло отворяет входную дверь, волочащей походкой переступает порог.

- Ай, Джим, мне больно, не царапайся, - взвизгивает младшая от не аккуратных действий пса.

- Ага, так тебе и надо вредна, - тут же захлопывает за собой дверь, ликуя, что последнее слово осталось за ней.

Бодро врывается в дом, скидывает обувь, вешает одежду, рывком забрасывая шапку на верхнею полку. Внутри хорошо, не то что снаружи. От печки веет теплом, почти прогорели угли, едва тлеют. Отворяет задвижку и кочергой распихивает залу и куски шлака, сгребая в серединку еще дышащие жаром угольки. Потянуло запахом золы, пахнуло едкой гарью. Откашливается, поднимая жестяную крышку угольного короба, берётся за шумовку и сильными толчками поддевает россыпь угольного крошева и небольших комочков, внимательно выискивая сероватые кусочки породы, которые сами гореть не будут но могут помешать горению других или поспособствовать угасанию слабых угольков.

Пару недель назад, после работы, домой забегает отец, с испаренной на лбу, торчащей прядкой намокших от пота волос из под шапочки с синей надписью - Спорт. Разгоряченные щеки и горящий взгляд. Сначала зачерпывает эмалированной кружкой в пол литра, воды из бака с питьевой водой, жадно, звучно сглатывая, выпивает все что зачерпнул, отставляя посуду рукавом утирает лицо.

- Что случилось? - сложив ладони в перекрестном захвате вопрошает Ирина, поглядывая на мужа из-под сведенный вместе бровей.

- Ууууффф, - махая рукой выдыхает Виктор. - Ничего страшного. Но у меня есть возможность урвать три тонны хорошего угля.

- Ну вот, - опадают плечи матери. - Стоило ради этого себя так загонять?

- Это не просто уголь, -машет Виктор Андреевич указательным пальцев в воздухе, - это Грохот

- Уголь как уголь, - упирает Ирина Васильевна руки в бока. - У нас же есть там какой-то.

- Там всего чуть больше тонны, а Ченкелия говорит, что для нашего дома на зиму надо тон пять, - грозит глава семейства пальчиком над головой, многозначительно хлопая веками.

- Так вон в совхозе дают, - слегка склоняет женщина голову в бок сужая глаза, - бери сколько хочешь.

- Да-да, дают, только это семёрка, у нас она кстати тоже в углярке лежит, - хмыкает он выставляя перед собой руки с повернутыми вверх ладонями. - Только вот горит плохо, даёт мало тепла и шлака много, считай зола да порода...

- Ладно, делай как знаешь, - отмахивается мама закусив губу справа. - Я в этом не разбираюсь.

Светка сидит за столом в зале, боком к говорящим, старательно выводит каракули зелёным карандашом. Молчит, внимательно следя за движением острия по бумаги, брови собраны в складочку на переносице, зажатый, по её обыкновению, зубами кончик языка торчит в левом уголку рта. Дышит через раз, ни на что не отвлекается, кажется она даже не заметила как в дом вошел отец и о чем говорят с матерью.

- Эмм, денег надо, - покусывает губу отец.

- Сколько? — хмурится мать, подняв левую бровь и немного вскидывая подбородок.

Виктор резко осматривается по сторонам, на секунду задерживая взгляд на дочери. Склоняется к уху жены и закрываясь рукой что-то шепчет.

Женщина отступает чуть в сторону, сводя губы в узкую линию и поглядывая на супруга чуть искоса. В глазах плещутся разные эмоции, взгляд то темнеет, то тускнеет, то просто гаснет. Вот движение прекращается задерживаясь на лице мужа, медленный вздох:

- Так много, это же почти все наши сбережения.

- Зато зимой мерзнуть не будем! - берёт её бережно за локоток.

- Ты уверен? - она осторожно выводит руку из захвата.

- Ира да неси уже, люди ждут, - всплескивает руками глава семейства. - Я на калыме за квартал отобью, да директор премию приличную обещал, если коровник к седьмому запустим.

- Ладно, - вздыхает Ирина и закатив глаза уходит в соседнее помещение.

Отец растянув улыбку до ушей, подмигивает старшей дочери, сидящей за кухонным столом Тасе, старательно делавшей вид, что затачивает пачку разноцветных карандашей, что накануне купила матушка им обеим, только вот, Светке подстрогал отец, а для нее не нашлось времени или желания. Пытается привести в употребительный вид, да тут папочка с горящими глазами, вот и отвлеклась.

Через пару минут возвращается мама, с настороженностью смотря на мужа, неспешно протягивает деньги, в последний миг, рука вздрагивает, немного задерживаясь, но всё же отдаёт сбережения мужчине.

Виктор пересчитывает небольшую пачку из красных червонцев и фиолетовых четвертных, несколько бумажек вынимает, жестом фокусника на сцене, передаёт супруге.

- Иди уже, - фыркает она выдёргивая деньги из протянутой руки.

- Бегу, - засовывает цветные бумажки во внутренний карман, сминая спортивную шапку, выходит за дверь, напоследок оглядываясь на жену.

Потом, на следующий день, в субботу, когда Настя возвращаясь домой после школы, сперва различает голоса и скребущие звуки, стуки и шелест осыпающихся камней. Подходя вплотную, в область большего обзора, видит отца и соседа орудующих широкими лопатами, втыкающих металл подборки в уже небольшую кучу угольного камня. Да рядом суетящуюся Светку со штыковкой в руках, время от времени подвигающую комки к основной куче.

- Здравствуй красавица, - утирает Георгий лоб рукавом размазывая угольную пуль по лбу, добавляя новые черные разводы на лицо. - Иди к нам помогать!

- Вот еще, - вскидывает она подбородок с широченной улыбкой на губах и искристым блеском глаз, - я в школьной форме, испачкаюсь!

Не дожидаясь слов мужчин, ловко, через ступеньки, запрыгивает на крыльцо и спешным движением отворяет дверь. Секунда и нет её.

Вот так обзавелись запасом на зиму, вот только родители, решили по осени, пока нет настоящих холодов, использовать для отопления остатки семерки.

Вздыхает, вспоминая как резво разгорались в пробный день, качественные угли, как веяло от них жаром. Как говориться, разнится на лицо.

Затворяет дверцу печки.

Воспоминания отвлекли от досадного события. Юная дева, через зазор между видит прорывающиеся язычки пламени среди черных комков, с легкой полуулыбкой идёт в зал, попутно выглядывает через окно. На улице события идут ожидаемым чередом.

Отец затаскивают на двор будку с соседом, в другой руке он держит смотанную цепь, на конце которой весит расстегнутый ошейник. Болтается этаким растянутым полумесяцем с надломом в последней трети.

- Вот и дом для пса, и привязь, - теряя интерес к происходящему подаётся она назад, задергивая занавеску.

Взгляд Насти цепляется за отрывной календарь, с большим красным числом, под ним темными цифрами время восхода и захода солнца, фаза луны. Еще ниже разные факты приходящие на этот день:

В этот день в 1855 году родился Иван Мичурин, биолог. А дальше надпись - в 03.00 переход на европейское зимнее время.

- О боже! - вскрикивает, вертя головой в поисках часов, - время же перевели, совсем забыла.

Перебирается к столу в зале, где стоят настольные часы в деревянной оправе, украшенная замысловатой резьбой под тёмным лаком, золотистым циферблатом с римскими цифрами и витыми черными стрелками. Запоминает время, вертит головой ища другие часы. Вспоминает про их с сестрой будильник. Вскакивает и быстрыми шагами переходит в их комнату. На будильнике установлено другое время, на час больше.

- Ага, значит в зале мама уже перевела часы, - берёт в руки массивный жестяной агрегат с молоточком между двумя никелированными чашечками, производящие будоражащий звон в установленное время, - так, надо сверить всё часы.

Обегает комнаты и кухню, собирает на столе шесть экземпляров — двое настольных, два будильника, одни навесные из кухни и наручные отца. Белый пластиковый будильник из комнаты родителей и настольные из зала показывают время на час меньше, остальные четыре на час больше.

- Так значит, мамочка подстраховалась, часы которые её важны идут правильно, а остальным значит не надо, - ворчит Настя подкручивая каждый спешащий на час назад. - Вот теперь никто не проспит и не опоздает.

Чтобы быть окончательно уверенной включает радио, весящее на стене у входа белой прямоугольной коробкой с колёсиком настройки. До оглашения точного времени почти четверть часа. Несколько секунд из динамика доноситься легкое шипение, а потом начинает играть мелодия, наполняя помещение знакомым мотивом, и наконец полилась песня голосом Головнина:

«Насажу я на крючок хитрую наживку,очень хочется поймать золотую рыбку...,» - подхватывает девочка двигаясь в такт музыки разнося по своим местам собранные в кучу приборы измерения времени.

Занятая своими делами совершенно не обращает внимание на возню взрослых за окном под сопровождение задорного сестринского смеха.

Кружится в такт мелодии перемещаясь по дому из в комнаты в комнату. Попутно достаёт утюг, ведь завтра в школу, а фартук неглажен. Вынимает из выдвижного ящичка белый колготки, делая пируэт будто с кавалером, складывает рядом со школьной формой. Походя подхватывает портфель, совершая поворот вокруг оси, водружает сумку на стол, в одно движение застёгивает пряжку, резко вскинув верх крышку, заглядывает внутрь — кажется всё на месте. Застегивает, подхватив двумя руками, в танцующем движении водружает сбоку от письменного стола.

Воздухе потянула душком гари — утюг нагрелся. Подражая балерине, на цыпочках, ставя ноги по одной линии спешит на кухню, зачерпнув воды в баке, плюхает жидкость в эмалированную баклагу, возвращается в зал, легким движение сдергивает со спинки тонкий плед, встряхнув застилает стол, там же на стуле, частично съехав на сиденье весит слегка желтоватая марля, утратила белизну под воздействием высоких температур утюга. Скомкав ткань, топит кусок материи в холодной воде.

Хлабысь, - шлёпает входная дверь. В дом заходит Светка, с наклоненной головой, поджатыми губами, так что морщится подбородок, смурными глазами и сведёнными к кучу на переносице бровями. Проходит молча, не разуваясь и не раздеваясь, усаживается на табуретку рядом с вешалкой, что прибита к стене. Скрещивает руки на груди, резко выдыхает, издавая фыркающий звук.

Сестра делает вид, что не видит её, внимательно следя за тем как из отжимаемой марли стекают струйки воды. Выглядывает через проём меж не плотно задернутых занавесок. Во дворе, Джим стоит задом к дому, прижав хвост и засунув голову в будку, настороженно обнюхивая новое жилище.

Расправляет влажную ткань поверх формы, продолжая игнорировать сестру. Та усиленно сопит и время от времени издает непонятные звуки, похожие одновременно на всхлип и хеканье.

Утюг с шипением скользит по влажной поверхности. По сторонам взвивается пар обдавая теплом руку. Позади металлической подошвы остается гладкая поверхность. Настя поднимает утюг вверх осматривая результат глажки.

Хмыкает пожевывая губами. Есть труднодоступные места подлежащие повторному воздействию.

Младшая, продолжая сидеть с надутыми губами и склоненной головой, уличает момент, вскидывает скрещенные руки до уровня подбородка и резко опускает на грудь, с шумом выдыхает издавая резкий звук.

Анастасия расправляя марлю, переводит взгляд на нее, вопрошая ровным вкрадчивым голосом:

- Говори, что случилось?

- Папа посадил Джима на цепь, - не разжимая рук, глядя исподлобья выпаливает единой фразой на высокой ноте, - так нельзя, он же маленький.

- Нечего себе маленький, - усиливает фразу шипением прижатого к влажной марле утюга. - Да он почти со взрослую собаку.

- Да нет же маленький, - подается вперёд Светик, верх вниз махая перед собой руками. - У дяди Гены, тети Машенного соседа...

- У дяди Гены Кавказкая овчарка! - отставляет старшая утюг в сторону опираясь за край стола, другой упирается в бок. - Это разные породы. Джим для своего вида уже большой. Пусть сидит на цепи.

С улицы, подрезая фразу и заставляя вздрогнуть младшую, доносится скулеж пса.

- Наська, ты злюка, - вскакивает Светка в напряжении сжимая кулаки со вздетыми плечами и сверля взглядом из под хмурых бровей на склоненной будто перед боданием головой, с влажными переливами у основания ресниц. - Он же кроха! А ты... Видеть тебя не хочу.

В порывистом движении устремляется к выходу. Массой девичьего тела вышибает входную дверь и не оглядываясь вываливается во двор. Дверь наткнувшись на неизвестное препятствие получает обратную инерции и под звуки пощелкивающего скрипа, медленно возвращается на место. Анастасия смотрит в проём меж двух занавесок, как сестра падает на колени перед собачьей будкой обхватывая нового обитателя за холку утыкаясь лицом в шею. Джим пытается вывернутся, но без особого рвения, задрав голову укладывает морду на затылок покровительнице.

В сознании старшей вертятся образы прошлого. Как маленькая Светка с трудом выговаривая сложные слова, пуская сопливым носом пузыри, приволакивая полу слезшие концы колготок, норовящие запутаться друг о друга, канючит что бы старшая сестренка взяла её на улицу. Как на простую майку натягивает болоньевую курточку попутно пытаясь всунуть ноги в сапоги. При этом не переставая причитать, как она любит свою сестру и не может без неё долго обходиться и что только с ней хочет дружить и играть. Что ей никто не нужен кроме сестренки и что всегда будет с ней - несмотря ни на что.

Как сама Настя пытается наругать сестричку, пытаясь заставить остаться дома, ведь ее подружке не любят когда мелкая таскается за ними. Но видя упрямый одновременно молящий взгляд и падающие с ресниц капли - сдается ворча и сетуя на ее приставучесть. Но под сосредоточенное сопение сама подтягивает колготки помогает одеть сапоги, находит в куче не стиранного белья стоящего в корзине здесь же подле вешалки подходящею кофточку, чтобы одеть под куртку. И даже утирает текущий нос, после чего берет за руку и ведёт по лестнице вниз, слыша за спиной едва различимый среди звуков шагов шепот:

- Я так рада! Сестренка меня любит и я люблю её!

Вся обида, вся злость улетучивалась неизвестно куда, а на их место приходили, заполняя сердце до краёв, тихая радость, благодарность и неведомое тепло. Аж в глазах режет. Но изо всех сил, не даёт проявиться эмоциях, упрямо топая по ступеням. Бессмысленная гордость не даёт ходу чувствам.

А ещё, когда-то в школе, когда у Светы не было еще значка октябренка увязалась за ней с подружками. Едва справляясь с тяжелым неудобным ранцем, не под её рост, чуть не спотыкаясь, спешить за старшими девочками. Канюча всхлипывая:

- Настюшка, сестричка подожди! Возьми и меня с собой. Никто со мной играть не хочет. Я совсем одна.

Спотыкается, падая в пыль тропинки, так и стоит на четвереньках, роняя слёзы на рыхлый прах, которые разлетаются на мелкие фрагменты формируя темные шарики.

Настя останавливается пытаясь унять рвущееся сердце и разум сводящий соблазном улизнуть.

- Оставь её, - требуют подружки ускоряя шаг.

Но она идёт к поверженной сестричке, ставит сумку на землю и со всей свойственной ей заботой поднимает Светочку на ноги отряхивая пыль с колготок и подола, поправляя одежду.

Взявшись за руки идут по дорожке к ближайшей игровой площадке, провожая взглядом подруг-одноклассниц, прячущихся за углом ближайшей пятиэтажки.

Вдвоем располагаются на бордюре песочной коробке, раскладывая кукол и разные мелочи из школьных принадлежностей, заменяющих игрушечную утварь. Время от времени, замечая сияющую от счастья Светку, что сестра выбрала её а не подруг одногодок...

И много других случаев — хороводом проносящиеся в памяти.

А теперь видеть не хочет... Из будки, через круглую прорезь торчат коленки сестры а поверх их, свисая наружу весит собачий хвост.

Почему-то хочется убежать из дома: в школу к одноклассникам окунуться в шум и гам; или в магазин, в людскую толпу - постоят в очереди выслушивая пустые сплетни; а лучше на кружок к десятку девочек единомышленниц, усесться рядом с Олей и выслушивать наставления - как правильно делать стяжки. Но сегодня воскресенье.

Дабы согнать с души странное беспокоящее чувство, продолжает усердную подготовку к завтрашним занятиям. Собрать одежду, проверить тетради, просмотреть учебники — стереть рожки и усы на портретах оставленных предыдущим владельцем неким С. Медведевым. Прочие и прочие мелочи, что угодно, лишь бы забыться в делах.

За сборами в школу не замечает как домой возвращаются родители. Оба веселы, глаза немного осоловелые, о чем-то перешептываются. До носа Анастасии доноситься тонкий малиновый аромат.

- А у нас собака, Джим, - вкрадчиво сообщает девочка, едва сдерживая улыбку и щуря веки.

- Я знаю, - отвечает матушка взмахивая рукой. - Пусть будет.

- Светке вон как нравится, - добавляет отец лукаво поглядывая на супругу.

- Да и твой дорогой уголь стеречь будет, - тыкает Ирина кулачком в бок супруга слегка прикусив губу.

- Всё с вами ясно, - кивает Настя отправляясь в детскую комнату. - Надеюсь у нас на следующий год не появится пятый член семьи.

- Ты о чем доченька, - хором вопрошают растерявшиеся родители.

Но доченька игнорирует вопрос скрываясь в комнате.

Понимая не осознавая, но пятый участник в семье уже появился, сидит во дворе на цепи с приключенческой кличкой Джим.

Глава 5 Упрямство

Глава 6. Упрямство

Время бежит вперёд уносит в будущее, минута за минутой, незримо скользит настоящее по волнам бытие. Подобно легкому ласкающему иногда треплещуму ветерку, почти не ощутимому, всегда не удержимому. Но меняя всё как неукротимая стихия бескомпромиссная в своей беспощадной мощи. Не знает покоя, утешения ни жалости. Стремится вперёд не слушая мольбы и просьбы, не отвечая на вопросы. Спешит в только незримому известную даль.

Незаметно приходит вечер, тихо ступают сумерки скрадывая отдаленные уголки пространства, погружая комнаты в сгущающийся сумрак. Который под стать его властелину - Времени, неумолим, зыбок, но неотвратим. В дымоходе завывает ветер, затягивая воздух через щели, давая силу пламени поедающего каменные угли. Дом наполняется теплом источаемый печью. Следом прибывает уют и окутывающее осязание неги. Хочется отдаться ласковому умиротворения, уплыть на волнах праздной неги, раствориться в вечном нигде, не сейчас.

Настя погруженная в текущие дела, пленённая безмятежным покоем, долго не замечает наступления сумерек. Недостаток освещения принуждает выскользнуть из нирваны блаженной растворённости в мироздании. Оглядываясь по сторонам с долей удивления, осознает суточные изменения. Включает свет, переводя атмосферу комнаты в новое состояние, приближая ночной покой.

Родители бубнят на кухне, обсуждая планы на предстоящую неделю. Спокойные голоса взрослых вдыхают в дом жизнь, чувство защищенности и ясного будущего, где они счастливы и все вместе. Жаль, что это чувство подобно навождению, которое улетучится подобно утренней дымке.

Время готовится ко сну. За день накопилась усталость, по крупинке нарастая в повседневной суете.

Решает лечь пораньше не дожидаясь возвращения Светы, заигралась сестричка с лохматым поселенцем. Лениво разоблачается, вешает, расправляя складки, одежду на спинку стула. Сворачивается калачиком под пуховым одеялом, натягивая до уха, выставив наружу нос, чувствует приятную истому, плавно ускользая в сладкую дрёму.

Пребывая в медовом забвении сна, не замечает приход Светы.

Утром выскользнув из объятий грёз за несколько минут до будильника, с недоумением осознает, что полностью выспалась, а ведь подъем в школу зачастую тяжек и безрадостен. Сейчас бодрое и воодушевленное настроение. В сознания проносятся образы вчерашних манипуляций с часами давая ответ на столь лёгкий подъём.

Кровать сестры не заправлена, подушка смятая с одного края, сдвинута к стенке, а скомканное одеяло лежит бесформенной кучей в ногах, свисая одним концом к полу, едва не касаясь крашеных досок. Светка ночевала в кровати, но неужели так рано ушла в школу. Взгляд движется по комнате. Школьная форма сестры так и висит на спинке стула за кроватью. Младшенькая не свет ни заря куда-то исчезла. До слуха доносятся короткие переговоры отца и матери. Протирая заспанные глаза, Настя неспешно одевается в домашнее. Сегодня тепло, похоже родители встали рано и раскочегарили печь, но скорее всего, отец поднимался несколько раз ночью и не давал угаснуть огню, предотвращая остывание дома.

Потягиваясь и зевая, щлёпает босыми ногами по полу, двигаясь на кухню.

Родители завтракают. Посредине стола раскрытая пачка Юбилейного печенья, с ополовиненный стопкой печенюшек. Рядом кухонная доска с порезанной наполовину булкой белого хлеба и ножом, ручкой лежащей на столе, а лезвием на доске. Чуть в стороне открытая маслёнка с третью пачки сливочного масла и параллельно ей покоящемся столовым ножом с закругленным концом и жирными полосами на лезвии. С другого края от Юбилейного покоится белый, с рисованной кисточкой рябины по центру бока, немного закопченный к низу чайник, исторгая из носика трепещущую струйку пара. А за ним, выглядывая фарфоровым краем с багряным цветком, прячется заварник.

Отец сидит на дальней стороне стола сжимая в ладонях бокал испускающей легкое парение, спиной к окну, за которым властвует утренний полумрак, лицом к входу в зал. Мать напротив, спиной к печи, расположившись полубоком, водрузив левый локоть на стол, лицом ко входной двери, в правой держит за ручку чашку из чайного сервиза, время от времени отпивая исходящий дымкой напиток.

-Доброе утро, - приветствует девочка родителей пробираясь между вешалкой и столом двигаясь прямиком к умывальнику в углу, где на округлом окончании стержня набухает капля воды готовая сорваться вниз, где разбившись о дно раковины, разлететься веером брызг.

-О, привет, - здоровается матушка, глядя на дочь сквозь легкие струйки пара поверх чашки.

Туманов кивает головой вцепившись зубами в кусок хлеба с маслом, пытаясь перекусить упругую корочку.

-Ты уже встала, - продолжает женщина, - в школу пора?

-А Светка где? - интересуется дочка, игнорируя риторический вопрос попутно выдавливая на щетину щетки белую пасту из тюбика “Жемчуг”.

-А ты догадайся, - хмыкает отец наконец то отодрав кусок. - Англичанина тискает.

-Она хоть ночевала? - шмакает Настя с зубной щеткой во рту.

-Да, заявилась к одиннадцати - кивает Ирина Васильевна отпивая чаю, - и то, отец домой загнал. Всё не хотела оставлять лохматого одного. И сегодня ни свет ни заря поскакала к нему.

Настя смотрит на бутерброды родителей, шайбы хлеба покрыты тонким слоем масла, скрывая пористую структуру мякиша, позволяя проглядывать извилистой основе, проявляясь островками и черточками через желтоватую субстанцию.

-Чего без колбасы, - клацает стрежнем рукомойника выпуская воду на сложенные вместе ладошки, часть воды, гулко ударяясь и жестяное дно стекает в старое ведро в надрах умывальника отзываясь булькающим эхом.

-А где она колбаса-то?

-Как где, - подпрыгивают мокрые брови, - в холодильнике же, вчера ещё там была. Мам, ты мне вчера не разрешила её брать, сказав что она для завтрака.

-Иди, посмотри, - хмыкает женщина, - Нет там ничего… куда же всё делось даже не знаю? Может быть папа наш знает?

-Чего, - мотает головой Виктор роняя крошки на столешницу, - я её не брал.

-Куда она тогда делась, - с прищуром и кривой улыбочкой продолжает Ирина, - там ещё грамм триста докторской лежало?

-Я точно не брал, - хмурится глава семейства, - единственное я вчера разрешил немножко Светке взять, угостить её любимчика…

-Можно больше не гадать, где наш завтрак, где один там и весь кусок, - протяжно вздыхает мать, - в желудке пса!

Отец переглядываются с дочерью. Настёна быстро прячет лицо в вафельное полотенце.

-Нет, так дело не пойдет, - сводит брови матушка, - пока она весь холодильник не опустошит не успокоиться.

-Не злись, - говорит отец, протяжно вздыхая. - Я ей объясню что так нельзя делать.

-Уж будь добр, - крутит Ирина в руках бокал, пристально смотря на супруга. - Иначе нечто лохматое полетит со двора по обратному адресу.

-А что Светка не собирается что-ли в школу, - усаживается девочка за стол рядом с отцом, подтягивая к себе пустой стакан.

-Да время уже пора бы ей зайти, - отец хмуриться кладя на стол недоеденный бутерброд. - Ладно, сейчас схожу загоню её.

Глава семейства накинув пальто выходит на улицу.

-Думаю зря я разрешила вам собаку завести, заглядывает на дно кружки мать.

-Да ладно пусть будет, - говорить Настя наливая чай, - было бы неплохо ещё и кошечку завести…

- Ой, нет доченька, мне этого пирата с хвостом хватит, - бросает строгий взгляд Ирина.

- Джим не был пиратом, - отводит взгляд дочка, заглядывая в темную жидкость стакана.

- Я не знаю кем там был ваш Джим, но наш точно разбойник. загляни в холодильник где наш завтрак? Последний кусок англичанин слопал. Пират и есть! Хватит нам одной собаки, больше живности заводить не будем, точка!

Возвращается отец с теплой полуулыбкой на губах. Подталкивает перед собой Светку. Она с отсутствием энтузиазма переставляет ноги, больше по принуждению родителя чем по собственной воле. Хмурит брови, поглядывает исподлобья, дует губы держа руки скрещенными на груди.

- Красавица, садись за стол! - с лукавой складочкой в уголках губ и ласково-вкрадчивым голосом, произносит матушка. - Но прежде хорошенько помой ручки, отмой их от псины.

хм, - воротит лицо девочка, но снимает верхнюю одежду. С постным лицом подступает к умывальнику. Робко оглянувшись, видит что никто не смотрит на нее, тихонько принюхивается к кистям рук. Резко отдергивает голову, отворачиваясь в сторону и брезгливо морщась, попутно отслеживая поведение окружающих.

Мать наливает чай пристально следя за дрожащей и исходящей паром струйкой. Отец, задрав голову раскладывает шапки на верхней полке вешалки. Анастасия делает вид что изучает содержимое на дне кружки, но с трудом удерживает губы в ровном положение, которые так и наровят изогнутся уголками к верху.

Наступает небольшая пауза, норушаемае прихлебываниями старшей сетры да звуками лязгающего рукомойника.

-Ладно, - внезапно поднимается Тася под звуки булькающего слива. - Я совсем забыла, мы ведь с Олей собирались пораньше встретится, до уроков.

- Чего вдруг, - изгибает бровь матушка, посылая сузившимися зрачками тревожные иглы над краем фарфоровой чай из которой намеревается отпить.

-Кх, - старшая дочь двигает бёдрами стул. - Мы хотели отобрать образцы узоров для кружка.

Зависает на минуту над столом, ловким и грациозным движением руки подхватывает бокал быстро отпивает два глотка чая, вскинув брови опускает сосуд на стол, протискивается между стулом отца и мягким местом сестры.

- Получается, рано тебя домой не ждать, - уточняет мать ставя чашку на стол.

- Угу, - мычит старшая не открывая рта с устремленным взглядом куда то вдаль сквозь стены. - Всё, я побежала.

Метеором проносится по дому, не обращая ни на что внимания, в одно движение закидывает пальто не застегивая, в мгновение запрыгивает в обувь, подхватив в приседе сумку выпархивает на улицу. Утро встречает колючим, но свежим воздухом, покусывая оголенную кожу, заставляя вздрагивать, принуждая остановиться и наконец застегнуть одежду, натянуть шапочку поглубже и подтянуть шарф.

На улице малолюдно, редкие прохожие бредут по делам, во дворах местами копошатся хозяева, справляясь по хозяйстве, кое-где приметны школьники бредущие не шатко не валко. Обычно, так рано из ребят мало кто выходит, в холод тянут до последнего. А ведь на пороге стоит настоящая зима, еще немного и явится со студеными морозами, холодными ветрами, снегопадами, метелями и буранами. Девочка передергивает плечами под внезапно отреагировашим на мысль тело дрожью. На морозе вразвалочку не походишь.

Вышедшую школьницу, через вход будки, провожает тоскливым взглядом лежащий на подстилке пёс. Приподняв морду, вяло стукает хвостом по стенкам убежища. Не та это хозяйка, лишний раз не приласкает не побалует. Нет той, что прижмёт к теплому телу, потреплет за холку засмеётся переливчатым смехом, или отфыркиваться при попытке лизнуть лицо. Та, что постоянно приносит лакомство и так доверчиво смотрит в глаза. А то и вовсе ляжет рядом согревая собой.

Настя лишь мельком оглядывается в сторону лохматого страдальца, отмечая тоскливый взгляд онго с тенью надежды. Не до него сейчас. Мысли мчаться вперёд в школе, ум занимает всевозможные идеи изложенные на листках Олей, чья фантазия в изобретении дивных узоров не знает предела. Предвкушает занятие в кружке, которое может оказаться невероятным, наполненным красивыми стяжками на белом полотне. А главное созерцать то чудо, что выходит из под пальцев подруги, которую с малых лет учила бабушка белошвейка.

По школе слоняются ученики. В обычные дни редко кто приходит за полчаса до занятий, а тут в каждом классном кабинете кто-то да есть. Кто-то зевает, иные спотыкаются на ходу, некоторые дремлют расстелившись по парте, заметны и такие, что используют портфели наподобие подушки обхватив обеими руками, сладко посапывают. Не школа, а сонное царство, отнимают энергию, так и подмывает последовать их примеру.

Оля появляется в швейном классе уроков труда, несколько минут позже обусловленного времени. Мешки под глазами, угасший взгляд. При обсуждении принесенных эскизов, часто зевает, иногда теряет нить разговора, удивленно переспрашивая из под едва не смыкающихся век.

Видя такое Анастасия сворачивает расспросы, с сожелением укладывая ворох разрисованных листков в папку с завязками, самолично укладывает в сумку подруги. Подхватив оба портфеля уводит под локоток подруженьку в класс.

В классном кабинете некоторая часть однокласников. Необычно тихо. Ни споров, ни драк, ни подначек, девочки болтушки вяло, тише обычного переговариваются, периодически позевывая. Постоянно кто-то вваливается в кабинет, привнося суеты в полуживую обстановку. К удивлению на последней парте, развалившись на столешнице дремлет Павел Иванов, обычно приходящий в последний момент и не редко опаздывающий. А за их партой, оперевшись локтем о стол подперев голову, читает книгу Степан Володин.

-Доброго утречка Стёпушка, - усаживается рядом Настя, заглядывая в печатные строки. - Чего читаешь?

Мальчик медленно поднимает взгляд не меня позы, вздыхает, большим пальцем перекидывает половину книги через мизинец, удерживает его в качестве закладки.

-Салют, - сопровождает действие вялым приветствием, - Толстого читаю.

Перед девочкой красуется увесистая книга, в красно-коричневой обложке под авторством А.Н.Толстого из собрания сочинений, том третий 1917-1923. С заголовками: Детство Никиты, Аэлита, Ибикус, - а внизу, в квадратике взлетающий пегас над глобусом.

-Ты читаешь детство Никиты? - брови соседки по парте слегка подпрыгивают. - Удивил!

-Ага, - хмыкает одноклассник, пытается взглянуть поверх очков, склоняя голову вперёд. - Разбежался… Аэлиту я читаю!

-Про что там?

-Про космос! - мизинцем раскрывая книгу на нужном месте.

-Действительно, о чем еще может читать наш Степан, - расцветает улыбка девочки. - И как, интересно?

Да так, неопределенно взмахивает рукой школьник. - Про полёт на Марс, про революцию марсианских рабочих… Немного наивно, но читать можно.

В класс вихрем влетает Барышников, замирая рядом со столом учителя, окидывает одноклассников взглядом, громко на весь кабинет вопрошая:

-Кто тут у нас еще пришел? - без перехода, глядя на Туманову, продолжает. - Ага Настя с Олей.

Подскакивает к одноклассницам взмахивая руками:

Я вам такое покажу…

-Да хватит голосить, - приподнимает помятое лицо Иванов. - Задолбал ты со своими азиатами.

-Пашка, да ладно тебе, - сбавив громкость, но широко улыбаясь противоречит Сергей. - Интересно же.

-Я пас, - приподнимает руку Долгова не отрывая головы. - Без меня.

Настя сузив веки смотрит на ёрзающего подле паренька:

-И что за ерунду ты там выдумал?

-Да пойдём, это интересно! - пятится Сергей, взмахивая рукой в призывном жесте.

-Сомнительно как-то, - морщит брови Туманова, оглядываясь на одноклассников.

Стёпка поднимает взгляд со спокойным лицом пристально смотря соседке в глаза, утверждает:

-Сходи, это познавательно.

-Думаешь? - приподнимается Анастасия еще раз окидывая взором класс.

-Иди, - молящим голосом просит Павел приподняв голову над растянутой по парте рукой. - Оно и правду стоит того. Да и выиграешь нам пару минут покоя.

Настя встаёт, закладывая руки за фартук, пожевав губами выдаёт:

-Пошли посмотрим, а если чушь какая - получишь по башке!

-Да, нет Настён, весело будет, пойдем, - пританцовывает пятится к двери мальчуган.

Девочка с поджатыми губами окидывает необычно спокойный класс, но следует за непоседой.

“Проводник” ведёт в коридор в сторону столовой. Уводит в ответвление к столовой. Где недалеко от входа в школьную библиотеку, под плакатом мальчиша-кибальчиша верхом на ретивом коне с развевающимся стягом в одной руке и саблей в другой сопровождаемый ватагой мальчишей идущих в атаку на буржуинов прячущихся за черные стволы пушек, у стены, стоят двое мальчишек с октябрятскими звездочками на лацканах пиджаков.

Одинаковые ростом, с похожими прическами, расположившись друг к другу под углом в 45 градусов. Раскосые глаза, округлые лица, немного приплюснутые широкие носы, брови на взлёт, на приближающихся направлены две пары тёмно-карих глаз.

-Вот, - широким жестом указывает Сергей на ребят. - Знакомься!

Мальчишки разом хмурятся, смотрят на заводилу немного исподлобья, неконтролируемые движения прекратились.

-Это, продолжает Барышников как ни в чем не бывало указывая на стоящего слева. - Иван… эээ.

Мнётся, морща лоб:

-Как тебя там по фамилии?

-Иван У, - без энтузиазма отвечает мальчик, ещё больше клоня голову.

-А это… - зависает указующая длань напротив второго.

-Я Андрей И, - резко выдаёт второй.

-Прикинь, Андрей И, Иван У… Братья близнецы… - заходиться задорным смехом одноклассник.

-Да никакие мы не братья, - шипит Андрей сводя брови. - Сколько раз уже говорить. Соседи мы в доме на два хозяина. Мы с Сахалина переехали.

-А наша семья из Узбекистана, - дополняет Иван скрещивая руки на груди. - Мы до прошлых выходных друг о друге не знали.

-Серёжка, ты балбес, - замахивается девочка целясь в макушку. - Чего к ребятам пристал…

-Весело же, - отскакивает Барышников выставляя руки в сторону атакующей клонясь в бок и втягивая голову в плечи.

Туманова промахивается, слегка чиркая по ребру выставленной ладони.

-Ну всё,- раздувает она ноздри, сдвигая брови к переносице наседает на озорника. - Я обещала тебе настучать по котелку…

Сергей подпрыгнув срывается в побег, юрко проныривая в потоке прибывающих школьников. Анастасия сделав пару шагов следом чуть не сталкивается с одним из старшеклассников, грозится вслед беглецу:

-Ты вернешься в класс, я тебе кудри налимоню до плешивой макушки.

Возврощается, раздувая ноздри, оглядывает сидящих в помещении. Но никто себя не проявляет, даже не смотрят в её сторону. Возмущение угасает.

-Эээ эх! - вздыхает Настя тщетно пытаясь поймать хоть чей-то взгляд. - Дурь ведь полная.

-Стёпка отрывает спокойный взгляд от книги:

-Но согласись ведь - познавательно.

-И ты туда же…

Девочку перебивает звонок, почти одновременно с ним в класс входит Галина Алексеевна.

-Ох, простите дети, чехарда с этим временем…

-Тут чуть ли не каждый третий ошибся со временем, - проскальзывает под локтем учительницы Барышников.

Не будем тянуть время, быстрым шагом достигает классрук учительского стола с шумом водружая сумку. - У нас сегодня диктант…

-Ооооо, - хор негодования топит фразу.

-А как вы хотели, конец четверти…

День волочится долго, скрипя половицами, танцуя в зевках и необычной тишине школы. У окружающих, вялое настроение, даже учителя не проявляют присущей им деловитости. После уроков мало кто задерживается. Баскетбольная секция, проводимая параллельно с кружком кройки и шитья, перенесена.

Небольшое помещение кружка встречает входящих плакатом, где женщина в платье в белый горошек отмеряет пальцами красную ткань, держа на изготовку ножницы перед черным бюстом манекена с белой лентой мягкой линейки по плечам и броской надписью в правой половине - учитесь шить! Здесь уже пятк учениц, среди нескольких бюстов манекенов утыканных булавками, да пары столов заваленных лоскутами и шкафом на массивных ножках из тёмного, полированного временем дерева. Всё чинно и сонно - царствует штиль. Не смотря на то, что Олины наброски приводят к взрыву энтузиазма с желанием воплотить явленную красоту в узоры на полотне. С каждой последующей минутой от начала реальной деятельности, восторг и азарт неотвратимо угасают, постепенно швейную комнату заполняет одеревенение и безмолвие. Оля не выдерживает и получаса, начинает клевать носом, забыв о продетой игле. Одна из девочек, завая предлагает стрельнуть у мальчишек спички и вставить в глаза. Шутка на несколько минут привносит тихую волну веселья с всплеском оживления. Наконец Настя осознаёт, что увлеченность рукодельниц достигла нулевой отметки, а она единственная сохранившая запал. В душе встрепенулось участие.

С сожалением откладывая рукоделие, предлагает завершит с творчеством и отправиться домой. Девочки будто того и ждали. Каждая из них ценит труд лидера и заводилы, но сбитый временной такт лишил энергии и задора. Все выдохлись, но никто не решался подобным предложением задеть Ольгу, отдавая должное её стараниям, ведь подруженька вложила столько труда, а главное сердца.

Оля натужно улыбается, протирая правый глаз, попутно тихо позевывая. Благодарит девочек за содействие, выдохнув, и без капли смущения спешно собирает вещи не заботясь о порядке в портфеле. С предвкушением бросая взгляд на дверь, мысленно представляя пуховую постель ждущую дома.

Туманова, по собственной воле наводит порядок, прибирает за участниками кружка, пропускает момент, когда товарки исчезают из кабинета.

Домой идти одной, в школе кроме копошливых дежурных и нескольких учителей никого нет. Опустела школа, в такие моменты Настю постоянно охватывает непонятная тоска, будто что-то закончилось. Улетучилась энергия юности, оставив ветхость здания, будто сдувшийся шарик, что радовал глаз своей легкостью и объемом, вдруг превратился в сморщенную штуку не пойми чего. Словно шаловливые и шумные ученеки унесли, часть мироздания за собой на просторы селения. Забрав не только суету и гомон, но и часть жизненной силы.

На улице солнечно. Искрится снег, вызывая резь в глазах, чуть покалывает щеки ослабленный морозец. Погода придаёт бодрости. Подаленность от опустевшей школы растворяется в ярком свете дня. Домой шагает весело.

Подходя к калитке, ещё не видя двора из-за завораживающего обзор гаража, улавливает напеваемую голосом Светки мелодию:

-Тра-та-та, тра-та-та, мы везём с собой кота, Чижика, собаку, Петьку-забияку, Обезьяну, попугая — Вот компания какая!

А вот и двор, посреди которого, с закинутыми на плечи сестры лапами, зевнув шею да высунув язык стоит Джим в захвате девочки. Дама с кавалером. Светлана кружится в танце, стараясь изобразить вальс, а пес неуверенно перебирает задними лапами заботясь лишь о соблюдении равновесия.

-Ты чего делаешь, - отворяет калитку старшая.

-Мы танцуем польку, - выкрикивает младшая последнее слово подражая персанажу мультфильма.

-Замучала собаку, - заходит во двор.

-Да ладно, это он нас всех замучает… - трясет головой озорница. - Давай с нами.

-Вот еще, делать мне нечего, - затворяет дверь, закидывая крючок в петлицу. - Дома есть кто?

-Мама! - морщит нос сестричка после удачного лизя в щеку. - Борщ варит.

-Делать тебе нечего… - старательно обходит пару, держась ближе к голой раките.

-Мы веселимся! - в такт неслышимой мелодии качает головой сестрица.

-Ну-ну, - топает по крыльцу Настя, стряхивая частички снега с обуви, не заботясь о тщательности.

-Тра-та-та, тра-та-та,... летит вслед через входную дверь.

Дома, твориться кулинарный процесс. Процесс с большой буквы, никак иначе. Мама периодически затевает готовку с размахом, стремиться сделать всё и сразу.

Она вся в борще, поджарка горит, бульон кипит, что-то шкварчит а в раковине булькает чашка с недомытой картошкой.

-Мамочка, привет, - раздевается Анастасия, поглядывая настороженно на светящуюся родительницу.

-Привет, Таська, - не оборачиваясь здоровается мать, пытается снять черпаком пену. - Время есть, поможешь?

-Думаю нет, - закусывая краешек губы, слегка пригибается девочка. - Сегодня был диктант по русскому, боюсь завтра устроят контрольную по математике, хочу подготовиться.

-Конец четверти, понимаю, - морщится матушка, отставляя голову, стряхивая темнеющие сгустки в плошку.

Выплеснувшийся бульон шипит на плите вспучиваясь миллионом пузырьков.

-Ой-ой, - взмахивает руками женщина, - Таська, давай отсюда, не мешайся, раз не помогаешь.

Настя прижимая портфель к груди держа обеими руками за ручку, подтягивая к подбородку, боком, приставными шагами проскальзывает в зал, откидывая локтем шторку у косяка, а не посередине, как заведено.

Следом врывается запах варева и подгоревшего жира. Определенно вкусно, не смотря на духан гари. Живот соглашается с мыслями протяжным урчанием.

Эх, ждать не меньше часа. Может помочь... Но где то глубоко внутри ворочается предчувствие, что диктант был написан посредственно, хорошо если четверка случится, а то и тройка. Мама станет бурчать, а если еще и математику на трайбан решит, пилить будет все каникулы:

“Как же так не учиться, троечница такая сякая, и так далее…”

Вдвоем обед сделают быстрее, но слово не воробей - лучше и вправду подучить алгебру.

Концентрация и погружение в цифры, да формулы выносит сознание в безвременье. Незаметно пробегает время. Настаёт момент обеда. Дурманищие запахи терзают нос, отзываясь гулким клокотанием в желудке. Непроизвольно сглатывает, теряя концентрацию. Пора заканчивать с уроками. Стол завален исписанными листами, пальцы измазаны пастой из шариковой ручки. Потрудилась на славу, можно и на контрольную.

Мама зовёт к столу, скоро придет отец.

Вечереет, подступают сумерки, едва заметно подползает мрак, густеет, время не стоит на месте.

Настя отодвигает занавеску, ищет глазами сестру. Двор пусть. Снег истоптан детскими и собачьими следами, но танцевальная парочка испарилась из вида. Хочет сообщить матери о пропаже, как взгляд цепляется за вход конуры. В просвет выглядывает лохматая голова с торчащим ухом, а рядом видна рука в кроличьей варежке. И судя по отсутствию движения, Светка спит в собачьей будке на пару с Джимом.

Перед калиткой, прижимаясь к ограде, тормозит синий москвич. Из него, осторожно отворяя дверцу выходит отец. Наклоняется что-то говоря внутрь, захлопывает. Мимо на большой скорости, дребезжа на неровностях, пролетает ЗИЛ с пустым кузовом. Туманов провожает взглядом лихача, кивает кому-то в машине и та медленно выруливает на дорогу. Еще раз махнув рукой удаляющейся легковушке в два приёма отворяет калитку, проскальзывает внутрь, не оборачиваясь, заведя руку за спину затворяет ворота. Легким шагом, с широкой улыбкой на лице, спешит ко входу.

-Мам, папа приехал, - сообщает Настя высматривая родительницу в просвете между входными шторками разделяющими кухню с залом. - Идёт чуть ли не вприпрыжку.

-Это хорошоооо, - несколько секунд помедлив отзывается мать.

Входит отец с радостным возгласом объявляя:

-Я дома.

-Привет, - чмокает Ирина супруга. - Как дела.

-Отлично, - закидывает Туманов ушанку на полку. - Объект в части электрики готов к сдаче. Осталось подшаманить всякую мелоч и дело в шляпе!

-Привет пап, - выглядывает между шторками Анастасия разглядывая розовощекого мужчину.

-Салют, - кивает он пристраивая пальто на вешалке продевая петлю на крючок. - Светка где?

-С Джимом спит, - немного сузив глаза отвечает дочь.

-Как спит, где спит? - хором переспрашивают родители глядя расширенными глазами.

-Как где? В собачей будке.

Отец хмурится, снова накидывает на шею только что стянутый шарф и одним движением нахлобучивает шапку.

-Это уже слишком, - буркает он морща лоб сведя брови.

-Гони её домой, - добавляет мать, - она с этой собакой позабыла всё на свете. Так не пойдет.

-Сейчас, - выходит за дверь.

Через несколько минут с налипшей на пальтишко соломой, сведя вместе брови и надув губы входит Светлана. В спину девочку подталкивает отец.

Ну, выспалась? - подбоченившись, Матушка начинает песочить младшую.

Настя незаметно выскальзывает в зал, придерживая занавески, дабы не колыхались и не привлекли лишнего внимания. Когда мама разойдется, то как правило, проходиться по всем членам семьи наставлениями и ценными указаниями. Потому рядом лучше не находиться. Это папа может улыбнувшись, обнять жену и положив голову ей на плечо ласковыми причитаниями сбить потоки недовольства в свой адрес. Но тогда мамочка сбрасывает накопившееся недовольство и раздражение на кого-то третьего. И обычно это старшая дочь, если конечно же не с неё начинается.

Тихо ступая, следя что бы под ногами не скрипели половицы, скрывается в детской комнате, стараясь не слушать поток обличительной речи.

Как бы то ни было, ужин проходит на позитивной волне. Папа в порыве воодушевления и удовлетворения от хорошо и в срок выполненной работы много болтает, рассказывая об удивлении бригадира и директора совхоза, которые и не чаяли успеть сдать объект к 7 ноября. Светик сидит тихо ни на кого не глядя, ковыряется в борще и только для вида закидывает иной раз ложку в рот. На обиды младшей никого не интересуют.

Дни идут своим чередом. Заканчивается четверть, впереди каникулы. Родители по возвращению домой требуют показать дневники. Старшей стеснятся нечего в этот раз там ни одной тройки, мало у кого в классе так красиво в ведомости. А вот младшая хоть чуток и улучшила отметки, но две тройки по физре и трудам принесла.

Отец со словами годится треплет доченьке волоса. Мать сведя брови на переносице и пожевав губами возвращает дневник Светлане, говоря:

-Ладно, подтягивай спорт, чемпион ты наш по кроссу…

Делает намёк на участившиеся пропажи дочери. Светка получив выволочку за то что постоянно пропадает во дворе с псом и спит в будке, начала убегать с Джимом на улицу. Снимает цепь с крюка и носится по посёлку. Пёс в действительности сильнее девочки, порой в азарте бега роняет на снег или подмерзшую дорогу и тащит за собой волоком пока хватает инерции.

После подобных прогулок приходит младшая вся в снегу, зачастую с кусками за рукавами и шиворотом, намокшая, порой с царапинами на открытых участках тела. Естественно родители каждый раз проводят внушения, но большого влияния на поведения оказать не получаеться. Доченька продолжает гнуть прежнюю линию, лишь меняя тактику отлучек, иногда откровенно обманывая.

В последний день каникул к вечеру, семья без младшей дочери пьют чай с мятными пряниками и ванильными вафлями. Обсуждают текущие дела. До слуха со стороны дверей слышен хруст снега, переходя в скрип дерева. Следует стук в дверь.

- Странно, Джим не лает, - приподнимает правую бровь Ирина. - Георгий что ли?

-Вряд ли, - отрывается от бокала Виктор, - они в район уехали, на юбилей пригласили.

-Войдите.

В дом притопывая заходит дородная широколицая женщина с темными вьющимися волосами и задорным дерзким взором шоколадных глаз. Тетя Наташа знакомая соседей.

-Добрый день и приятного аппетита, - широко улыбаясь здоровается гостья.

-И вам доброго здоровья, - хором приветствуют хозяева. Только жующая Настя кивает посетительнице.

-Наташа проходи, - привстает хозяин, - будем чаёвничать.

-Ой нет, спасибо, - машет посетительница руками, пресекая гостеприимство. - Я собственно Горбенко ищу. Она случаем не у вас?

-Нет в райцентре, в гостях, - сообщает Туманов усаживаясь на стул. - Будут поздно.

-Ой, а кто это Горбенко, - вскидывает брови девочка.

-Маша, соседка ваша! - спешно сообщает тётенька опережая открывшую было рот матушку. - Сейчас то у неё мужнина фамилия, а для меня она всю жизнь Горбенко.

-Давно знакомы, - с улыбкой кивает Виктор.

Конечно, еще с институтской общаги,- всплёскивает руками соседкина подруга. - Жили в одной комнате. Меня то после учебы по распределению в Новосибирск отправили, а она вот сюда попала. Потом нашлись, да она меня сюда переманила. Почитай всю жизнь рядом.

-Не знал, - подаётся вперед глава семейства.

-Ой ладно, дела у меня правда,

-Может все таки чаю, - играет роль гостеприимной хозяйки.

-Ой, нет-нет я побегу.

-Хорошо, - согласно кивает Ирина, - странно что тебя Джим не облаял.

-Джим? - морщит лоб женщина утыкаясь взглядом в пол. - Это не та ли собака, что вашу Светку в снегу валяет на Камышинской?

-Где? - разом переспрашивают родители с округлившимися глазами. - Она же к подружке пошла.

-Не знаю про подружку, - покусав губу отвечает тётя Наташа. - Но я их четверть часа назад видела на въезде села. Света пытается удержать собаку за цепь, только та постоянно куда то рвётся, она то и дело валиться в снег или на дорогу.

Быстро бросает взгляд на лица от хозяйки к хозяину, берясь за ручку двери, заканчивает:

-Ох, я чего-то лишнего наговорила. Я правда пойду, пока чего еще чего не ляпнула.

Отмахиваясь рукой выскальзывает за дверь, кажется немного втянув голову в плечи.

-Это уже не в какие ворота, - выпрямляется Ирина будто хочет встать, упираясь руками в бедра.

-Да, - соглашается Туманов отодвигая бокал с недопитым чаем. - Придётся цепь присобачить намертво. Раз слов не понимает.

Когда младшая с ободранным носом, часто моргая и невинно глядя на домашних, возвращается вместе с Джимом домой. Отец ни слова не говоря, с молотком и двумя гвоздями на двести, забирает цепь у дочери. Отводит пытающегося добиться от мужчины внимания пса к будке, где приколачивает свободный конец в толстую балку у гаража, вгоняя металл чуть ли не под самое расплющенное навершие и под конец косыми ударами загибает оба вокруг конечного звена крест накрест, стараясь максимально утопить шляпки в древесине.

Света наблюдает прижав руки к груди, наклонив голову вперёд, поджав губу и сузив глаза. Молча, не шелохнувшись. А когда родители требуют зайти домой подчиняется в безмолвии, проходит мимо всех не поднимая взгляда.

В детской комнате готовится к завтрашнему дню в полной тишине, на вопросы отвечает односложно либо кивками, да непонятными бурканьями под нос.

-Знаешь что Светочка, - сняв одежду усаживается Анастасия на кровать. - Как ты связалась с этой собакой, так с тобой не поговорить не поиграть, тебя будто нет. Раньше мы вместе рисовали, перед сном шутили, рассказывали разное, а теперь что? Джим, Джим, только Джим.

-Он хороший, лучше всех! - вспыхивает лицо младшей сестры. - Мне с ним весело!

-А со мной значит скучно, - подтягивает ноги старшая набрасывая на голые ступни край одеяла.

-Он преданный, - вскидывает девочка голову. - А ты смотришь на меня свысока, как будто я ребёнок маленький.

-Чего, - широко раскрывает глаза Настя, - Ну знаешь… Во-первых ты даже не пионер, а во вторых твой пес воняет, облазит и поди блохастый весь.

-Не правда…

-Хоть у кого спроси!

-Таська ты вредина, - дрожат в уголках век бриллиантовые переливы. - Уйди отсюда, видеть тебя не хочу.

-Ну знаешь что, сестричка, - поджимает губы старшая. - Это наша общая комната и я ложусь спать.

Укладывается отвернувшись к стене накрываясь с головой, оставляя лицо открытым, глядит на трещины в побелки.

-Чтоб он сдох, - ворчит под нос.

Со спины доносится тихий всхлип, невнятное бормотание, слабо различимое шуршание, скрип половиц.

Настя сдвигает одеяло, оборачивается. Ничего особенного, сестренка разделась, но на щеках блестят две узкие дорожки.

-Ладно, Свет, - перекатывается старшая, опуская ноги на пол.

-Не подходи, - зыркает младшая, сразу же ныряя под одеяло отворачиваясь к стене.

Анастасия глубоко вдыхает и медленно выдыхает, глотая застрявшее на губах возмущение. Резким движением выключает настольную лампу и ныряет на прежнее место.

Утром не разговаривая друг с другом собираются в школу, завтракают не обменявшись ни словом и даже не взглянув. Уходят по очереди.

Новая четверть, в школе много болтовни, соскучились одноклассники. Сверяются планы, намечаются новые. Впереди Новый год. Хоть и кажется что до него далеко, но оставшиеся чуть более полутора месяца пролетят быстро.

После уроков посиделки с подругами, домой никто не торопиться. Но учителя засиживаться не дают, просят чтобы шли домой.

Старшая дочь возвращается к семнадцати вечера, прежде чем войти в избу замечает лежащую перед будкой цепь без ошейника и соответственно без Джима.

Вот же упрямая, - произносит вслух.

-Ты чего так поздно, - раздается голос отца со спины, подходящего к калитке. - ты говорила что сегодня у вас кружка нет.

-Да так, с подружками сплетничали.

Виктор замечает сиротливо змеящуюся перед будкой привязь.

-Вот значит как, карабин расстегнула, - морщит лоб Туманов. - Ладно и на это мы найдём управу.

Уже перед сном. Когда младшая с Джимом возвращается домой, мама бессильно ворчит. Отец не говоря ни слова куда-то уходит, что он делает не известно.

На следующий день, Анастасия не спешит домой, на улице небольшая оттепель, капают капли с сосулет, солнце пригревает, так хорошо побродить по улице болтая ни о чем с подружкой Олей.

Кажется на соседнем проулке, доноситься знакомы лай. Вертит головой, но ничего не замечает.

-Ой Света, - восклицает Оля.

-Где? - оборачивается Туманова ища глазами сестру.

-Там за углом спряталась, - машет подруга вверх по Центральной улице. - Тебя заметил и сразу скрылась.

-С Джимом?

-Ой не обратила внимания.

-Пойду ка я домой.

Насте стало любопытно, - почему сестра здесь, а Джима не видно. Не уж-то и вправду отец нашел способ чтобы младшая не смогла отвязать собаку.

Во дворе застаёт стоящего рядом с будкой отца у ног которого лежит ошейник с пристегнутой карабином цепью.

-Ох и упряма, - восклицает Настя с подпрыгнувшими ко лбу бровями, едва сдерживая улыбку.

Туманов поднимает взгляд на старшую дочь:

-Она ни карабин, ни ошейник не смогла расстегнуть и просто стащила через голову.

-Находчивая, - почему то весело улыбается девочка.

-Я хочу с ней серьёзно поговорить, - хмурится отец глядя дочери прямо в глаза. - Ты нас в комнате вечером одних оставишь.

-Хорошо, - кивает школьница прикусив губу, непроизвольно делая шаг назад и немного ежась.

Папа редко ругается, но еще реже заводит “задушевные” беседы. пару раз довелось пройти подобное проникновенное общение. Эти разговоры цепляют за живое оставляя на сердце щемящую тяжесть. Лучше до такого не доводить.

О чем беседуют отец с младшей дочерью, оставшиеся не удел домашние предпочитают не знать. По предложению мамы, Настя удаляется с ней на кухню. Но что бы зря время не терять, решают налепить пельменей, благо фарш заготовлен родителями заблаговременно. Включают радио погромче, чтобы слух не будоражила бубниловка Туманова за стеной и начинают катать тесто. За легкими разговорами, перемыванием костей знакомым и перезказом последний сплетней незаметно для себя заваливают псевдо ушками второй поднос. Холодильник не осилит такое количество изделий, но можно выставить в прихожую, ночью температура за минус, не смотря на дневную температуру слегка выше ноля.

Приходит отец, со спокойным выражением лица, будто не было серьезного разговора, усаживается во главу стола и берется за лепку любимого им блюда. В итоге вышло под двести штук. Вечер прошел с пользой.

После уборки уже в десятом часу старшая дочь заходит в комнату, Света спит в позе эмбриона лицом к стене. Стараясь лишний раз не шуметь, готовиться ко сну, но поглядывая в сторону сестры с надеждой что та всё же проснётся. Но не выходит, спит крепко.

Утром Светка молчалива, правда не дуется. Отвечает более развернуто, но намёки о вчерашнем разговоре глухо игнорирует.

Дневная оттепель с легкими ночными заморозками продлилась два дня, а на третий повалил снег, настоящий с хлопьями. Преддверие зимы.

Светлана больше с Джимом не убегает. Выйдет во двор, поиграет и домой, в будку не лазит. Но иногда, пока дома нет родителей, стягивает ошейник с собаки через голову, под гавканье и визг носятся по двору. Настя пытается попенять сестре, но та уверяет что родные не узнают, если конечно она не расскажет. На что старшая фыркает говоря, что сестричка о ней плохого мнения. Но младшую не заботят упреки сестры, знай себе лётает вокруг дома. Снегопад немного вносит коррективы, не давая разгуляться парочке.

На следующий день снежная вакханалия превращается в разряженное кружение маленьких снежинок, падающих постоянно, но медленно в сонном вальсе подобно невесомым пушинкам.

Выходные привносят успокоение. Отец почему-то смягчает отношение к “страстным” отношениям Джима и Светы, позволяя им побегать на улице. Подстегивает тугой карабин на запасную цепь вручая свободный конец дочурке со словами:

-Чтобы к вечеру была дома, без всяких но!

-Ура, - подпрыгивает младшая, чмокая папулечку в небритую щеку.

И оба, она и лохматый друг попискивая убегают на сельский простор.

Новая неделя встречает морозами, под двадцать с минусом. Декабрь на носу, настоящая зима. Хоть и присыпало за два дня сега, но его хватает только чтобы скрыть землю, всё неприглядное навороченное осенней распутицей; бело, свежо и без сугробов.

В этот день сестры возвращаются домой одновременно. Впереди неспеша идут Оля со Светой болтая о разном. В шагах десяти следом плетутся Света с Лидой. Светлана увлеченно рассказывая о четвероногом любимце, периодически вскидывает взгляд к небу постоянно жестикулируя свободной рукой, Лида смотрит перед собой идёт молча поджав губы. Из левого проулка, по которому иногда дети срезают дорогу от дома к школе если спешат, вылетает пёс знакомой наружности, летит целеустремленно к четырём девочкам. Школьницы останавливаются, пытаясь понят, грозит ли им опасность, Оля маленькими шажочками ступает к обочине вправо.

-Ой, это же Джим! - вскрикивает Света, падает на колени отставив портфель разводит руки в стороны.

Лида подаётся в сторону склоняясь вправо подтягивая сумку к груди двумя руками.

Пес игнорируя старших прыгает в объятия младшей чуть не повалив на дорогу. Повизгивая, фыркая яростно орудуя языком пытается облизать лицо хозяйки.

Светка беззаботно смеясь прижимает вертлявого питомца к себе зарываясь лицом в мех на холке.

-Ошейника нет, - оценивает ситуацию младшая. - Сам справился?

-Хм, вскидывает подбородок Лида, расправляет плечи продолжая путь игнорируя окружение.

Настя возвращается после кружка. Проходя двор замечает, что ошейник с цепью лежит на земле, а собаки нет.

Вот ведь вредная, не слушается. Папа ей задаст, - вздыхая, бурчит под нос.

Мама сегодня дома, у неё отгул. Напевает под нос “листья желтые”, стучит ножом по разделочной доске. Шкварчит на печи ужин, наполняя кухню животоурчащими запахами, вынося из головы прочие мысли.

Девочка замирает на входе вздёргивая носик, полу прикрывая веки, глубоко вдыхая букет соблазнительного духа. Портфель падает с глухим шмяканьем на пол из непроизвольно разжатой руки.

На звук оглядывается матушка, отправляя попутно с ножа соломку от морковки в рот.

-А, Таська, ты уже дома, - проходи будешь мне помогать.

-Что это там? - вытягивает голову в сторону хлюпающего казана.

-Это будет плов!

-Плов? - округляет глаза дочь, склоняя голову в бок. - Ты его никогда не готовила…

-А вот не надо, - сводит Ирина брови к переносице. - Меня тётя Маша научила!

-Тётя Маша?, - приподнимаются брови Анастасии. - Не слышала чтобы она подобное умела.

-Да, умеет, - мать поджимает губы, - а её научила сестра Георгия, когда были на его родине. Так что всё будет в лучшем виде.

-Хм, - сводит глаза в сторону печи.

-Ой, ладно, - отмахивается ножом старшая Туманова, другой рукой берясь за оранжевый корнеплод. - Иди переодевайся и уроки делай, а я тут без тебя лучше справлюсь.

Школьница снимает верхнюю одежду разувается, но старательно прячет играющею на губах улыбку. Подхватив школьную сумку, удаляется в зал прошмыгнув между шторой и косяком.

Через несколько минут вопрошает через вёсь дом:

-Мама, а где Светкина сумка и формы не вижу?

-А её дома ещё не было.

-Как не было?

Они с Лидой помирились, и меня возле магазина выловили да отпросились к Михалёвым. Так что будет не скоро.

-Стоп, подожди, выставляет Настя голову на кухню. - А Джим тогда где?

-Как где!? - не поворачиваясь отвечает Мать, - на месте.

-Нет его там!

Ты чего, через плечо смотрит она на дочь, - я четверть часа как выносила ему обрезки, лопал за милую душу.

-Да нет его!

-Да в будке поди спрятался…

-Мам, цепь с застёгнутым ошейником лежать на земле, а Джима нет.

-Ой не знаю, - полуоборачивется женщина не выпуская острый предмет из рук. - Не могла она так быстро вернуться.

-Может сам стянул ошейник и убежал Светку искать, - держась за косяк предполагает Анастасия.

В любом случае мы с тобой ничего не сделаем, дождемся отца, а если они и вправду со Светкой то их ждать надо.

Да, Джим нас слушаться не будет, а ловить по деревни только народ смешить…

Проходит час, на улице подступают сумерки, скоро вечер. Мама напевая под нос разные мелодии готовит новое для них блюдо. Настя пытается сделать уроки, далов там минут на сорок, но ароматы прорывающиеся в зал с кухни, постоянно отвлекают, мешают сосредоточиться, вершат революцию в животе и заполняют рот слюной, дразня вкусовый рецепторы обоняния.

Вот с улице доносятся голоса, мелкают фигуры за окном, одна большая - другая поменьше. Кто-то топает по крыльцу стряхивая снег с обуви. Скрипит входная дверь.

Ученица забрасывает школьные принадлежности в сумку и едва не запнувшись о половик, подпрыгивая на правой ноге спешит к входу на кухню выставляя голову в просвет.

-Всем привет, - радостно приветствует домашних входящий отец пропихивая хмурую Сетлану впереди себя. - Ох, как вкусно пахнет! что это?

-А вот, секрет, - расплывается в широченной улыбке Ирина, - Проходите скоро будет готово.

-Светка, а где же твой Джим? - не терпится прояснит Анастасии загадочное исчезновение пса.

-В будке, - надувает губки младша. - Папа к нему не пускает, сказал чтобы сначала обедала. А я его весь день не видела.

-Как весь день…? Но в будке его нет… Мы думали ты опять с ним убежала…

-Отец хмурит брови пытаясь поймать взгляд младшенькой.

-Ты меня дразнишь, противная ты Наська, я с утра дома не была, - мама скажи ей.

-А его и вправду нет, - отступает на шаг матушка немного пригибая голову. - Цепь с ошейником на земле лежат

-Как, - резкими движениями поворачивает голову от матери к сетре, и тут же разворачивается пытаясь протиснутся между входным косяком и отцом. - Папа пусти!!!

Виктор чуть не сбитый напором дочери, отшатывается в сторону едва не завалив вешалку с одеждой.

-Вы не шутите, - вопрошает отец хмуря лоб, но с надеждой в глазах поглядывая на остальных.

-Увы - разводят руками обе разом.

А в подтверждение ответа с улицы доносится встревоженно-зовущий голос Светы:

-Джиииим!

А ведь я её предупреждал, - не снимай ошейник через голову, научится, беды не оберемся. И вот итог. - толкает Туманов дверь намереваясь последовать за младшей.

-А кушать?

-Да какой теперь обед, слышишь?

-Джиииим! - разносится по улице детский призыв.

-Идёмте искать собаку, - нахлобучивает отец шапку на голову, другой рукой толкает дверь.

-Джиииим,- несется с улицы надрывный зов Светы.

-Одевайся доченька, - обреченно вздохнув, подхватывает Ирина пальто с вешалки. - Обед откладывается на час до после неизвестно.

Настя косится на парящий казан у края печи, неслышно сглатывает подавляет бурчание живота, гасит звук тяжким вздохом, но следует просьбе матери.

Обе выходят на улицу. Воздух свеж, морозец крепчает, щиплет за нос и щеки. Мать и дочь осматриваясь по сторонам, основательно закутываются. Днём было легче, значит ночью будет настоящий мороз. На улице светлее чем в доме, округу отчетливо видно, но вот скрытые углы уже темные.

Морозец успокоил округу, воздух сух и чуток, звуки слышны далеко.

Светлана пыхтя взбирается на крышу сарая, броском перебирается на гараж. Виктор теребит ошейник, пытаясь расстегнуть тугую застежку. Наконец девочка, разведя руки в стороны, медленно, слегка подрагивая выпрямляется.

-Ну видно чего?

Люди ходят, немного, собак не видно. стараясь не оступиться, не сдвигая ноги, поворачивается Светочка одним корпусом из стороны в сторону. Иной раз качнувшись взмахивает руками ловя баланс.

Замирает в одной позе, собирает руки рупором перед лицом и кричит в сторону моста:

-Джииииим!

-А чего ты в ту сторону кричишь? В сторону деревни надо.

-Нет, - качает головой девочка. Мы когда с ним убегали, обычно за мост уходили.

-Почему?

-Что бы кого из вас не встретить, и там играли.

-Вот и доигрались, - хлопает себя по бедру отец. - Тут рядом тайга, охотников в округе много, хорошие собаки в цене. Пойди теперь найди.

Джииииим, - с яростью и надрывом взывает в пространство младшая. - Джииим!Из-за гаража нарастает урчание мотора, навевая ауру приближения неотвратимости, чего-то фатального или невозвратного. Скрип тормозов, как звон гонга, свершилось нечто, а перед воротами замирает красная тринашка - цветом и номером модели указывающая на суть грядущего. По спине пробегают мурашки, и надрывный призыв Светланы угнетает любые порывы к позитиву.

Из машины, с пассажирской стороны, выходит сосед, по какой-то причине подъехавший к ним, а не к своему входу. Георгий выходит наружу, с темной шапкой ушанкой сдвинутой на затылок, из под которой идёт пар, руки спрятаны в толстых замасленных верхонках и старой перепачканный телогрейке. Вскидывает голову в сторону голосящей девочки, полминуты молча наблюдает придерживая приоткрытую дверцу жигулей.

-Что за шум а драки нет? - обращается к столпившимся во дворе соседям, прикрывая дверцу.

-Джим пропал, - всплескивает руками Ирина.

-Давно? - стянув верхонку поправляет шапке усаживая поглубже.

-Последний раз я его видела часа три назад, - передергивает плечами женщина.

Мог и сразу после удрать, а может и позже, - добавляет Виктор выходя из-зи строения. - Ошейник стянул, да видимо, Светку побежал искать.

-Они либо разминулись, либо, что вероятнее, пес не найдя хозяйку побежал к прежним владельцам, - потирает лоб сосед.

-Петрович, - подает голос молодой водитель, приоткрывая не закрытую дверцу. - Ну я поеду домой.

Погоди Федя, сейчас порешаем. - берется все еще одетой в верхону рукой за верх дверцы.

-Жора, ты ведь ко мне по делу? - кивает глава семейства гостю.

-Ладно Витя, наши дела подождут, надо девочке помочь, - кивает Георгий в сторону спускающейся чуть ли не на четвереньках Светы. - Давай-ка мы с тобой прошвырнёмся до бывших хозяев Джима.

-Тут километров пять до них, - потирает подбородок Туманов, собрав в пучок губы. - Далековато для собаки, вряд ли успела добежать.

-Вот мы по дороге внимательно посмотрим, может просто с другими собаками в деревне заигралась.

-Давай, - выступает вперед Виктор Андреевич, - А ты Ира сходи в центр, у магазинов глянь, да пройдись до Михалёвых.

-А я тогда в сторону школы сбегаю, - проявляет инициативу Настя.

-А ты Светочка пробегись по местам где вы с “пиратом” резвились, - напутствует Ирина Васильевна, спустившуюся к ним младшенькую.

Светлана бросает на старших умоляющий взор застланный влагой, но сжатыми в упрямстве губами. Не говоря ни слова выскальзывает за ворота обогнав отца, семеня в сторону моста.

-Федя, ты бы нас не прокатил до соседнего селения, - склоняется к приоткрытой дверце Чинкелия. - А я тебе завтра литров десять горючки организую.

-Да без проблем шеф, - с явным оживлением в голосе отзывается парень.

Мужчины усаживаются в Жигули. Легковушка, чихнув мотором, уезжает в сторону выезда из посёлка, обгоняя девочку.

Мать со старшей тоже расходятся в разные стороны, женщина вверх по улице, Анастасия по тропинке, по задам дворов в сторону школу, по их со Светкой обычному пути следования, где частенько младшая бегала вместе с лохматым другом.

Глава 6. Слёзы

Глава 6. Слёзы

Под ногами хрустит снег, морозец щиплет открытую кожу, но меж лопатками чувствуется неприятная влажность. Быстрый шаг, полубег не даёт замерзнуть. Воздух свеж, чист подобно тихому источнику в глубине хвойного леса, несущего ледяные прозрачные воды из недр земли. Приятно наполняются легкие кристальной негой атмосферного эфира, да так легко во всём теле, что кажется, если чуть сильнее разогнаться подпрыгнуть и воспаришь над землёй. И тогда не утруждая ноги, понесешся к цели обозревая большие пространства. Видя то что с ограниченной площади тропки, не возможно заметить, не ограниченно разномастными заборами, деревенских дворов и прочими постройками. Взмыть ввысь, окинув единым взором местность, разглядеть потаённые уголки и наконец разглядеть, обормота Джима, внесшего суету и печаль в размеренную жизнь их семьи, наконец, привести пса домой и успокоить встревоженное сердечко сестрички.

Но крыльев людям природа не подарила, не предусмотрела столь нужного порой способа перемещения. Что может и к лучшему. Но вот окинуть взором село с небольшой высоты было бы неплохо. В голову стучиться идея влезть на чью-то крышу, но памятуя неудачный опыт Светы с их гаражом, решает не тратить время. осенние вечера хоть и долгие, но мрак неотвратимо сгущается, поглощая округу и сокращая пределы видимости.

Недалеко от школьной ограды, замечает стайку дворовых собак, бегущей за крупной овчаркой. Некоторые из преследователей пытаются запрыгнуть на неё, но более крупная овчарка, сбрасывает надоедливых преследователей, коротким рывком в сторону иногда порыкивая на надоедливых псов.

-Джим! - зовёт Анастасия, не совсем различая единичных особей, впрочем без особой надежды в голосе, у собак не те габариты.

Естественно на возглас никто из собак не обращают внимания. Гурьбой пересекают улицу и скрываются в одном из проулков.

“Женихаются” - усмехается про себя девочка. Может, вот так и Джим в какой-то стайке назойливых женихов, волочится за очередной невестой. Увлечённый азартом позабыл о хозяевах. Что вполне могло случится. Но вероятнее всего, беспризорные собаки очень часто ошиваются в районе Камышенской улицы, что на дальнем краю посёлка. Где живет пару сердобольных старушек время от времени подкармлевающих шныряющих по округе четвероногих друзей. Там и Светик с дружочком частенько резвились, пользуясь тем, что родные в тех местах почти не бывают.

Во дворе школы как и вокруг никаких собак не попалось, разве что брешущие цепные псы с окружающих дворов, только и всего. Когда Настя решилась двинуть на дальный край, вдруг из переулка чуть не под ноги бросилась темная собачонка едва больше болонки. Пискнув, кинулась на широкую улицу идущую к центру села и буквально срывая легкий снежный наст на краю дороги почесала что есть мочи.

-Не то! - выдыхает слегка ощеломлённая девочка. Переводит взгляд на проулок едва освещенный фанорями. Ничего там не видно, даже людей нет. Идти туда никак не хочиться. Близиться ночь.

Решается сбегать по быстрому до намеченной цели, а потом по окружной улице выйти к магазинам и оттуда домой.

Сказано, сделано, четверть часа в темпе трусцой и вот он дальный край поселка.

-Эй, привет, защитница! - доносится звонкий голос до девочки.

Девочка удивленно оглядывается по сторонам. Знакомых на Камышенской у нее нет, но уж точно никто здесь из класса не живёт.

-Я тут, - радостный голос звучит отчетливей.

Наконец Туманова замечает во дворе ближней половины двухквартирного дома, висящего на калитке мальчугана с азиатским разрезом глаз.

-О, Иван, кажется, - хмурит брови девочка.

-Ага, запомнила! Только не О а У, - мальчуган заливается переливистым смехом.

-Ну блин, подколол! - улыбается она. - Странно что фамилия из одной буквы.

Дедушка мне говорил, что наша фамилия значит У - облачный!

-Поэтично! - гостья делает пару шагов в сторону ограды. - А я Туманова, почти похоже.

-А я знаю.

-Откуда?

-Да от сестры твоей, Светы. - отвечает он, поставив носки на перекладину калитки, став почти вровень с гостьей. - Она тут с вашим Джимом носилась. Да и с нами поболтала, все про вас рассказала.

-Понятно, - резко через нос выдыхает Настенька. - Я кстати ищу Джима. Не видел?

-Не, не было их сегодня, - мотает головой паренёк.

-Да не, Светка уже дома, Джим потерялся.

-Не видел, - вытягивает Иван голову в противоположную сторону улици. - Хотя, вот там рядом с домом бабы Дуси, что собак подкармливает, бегает один пёсель.

И вправду, частично прикрытый электрическим столбом, в промерзщем грунте, ковыряется сходным размером с Джимом пёс. Но висящий облезлый хвост, ясно даёт понять, что не искомый это экземпляр.

-Нет, это не Джим, - протяжно вздыхает она. - Что-то тут собак не видно, обычно чуть ли не своры бегают.

-А это местные своих псов попрятали, боятся что мы их съедим, - усмехается Ванька.

-Как съедите? - челюсть Насти стремится к груди, а глаза становятся по полтиннику.

-Да не боись, не едим мы собак, - раскатисто и перезвоном в голоса смеётся малец. - Да и Андрюхины родные то же не едят четвероногих друзей. Хотя, возможно, что где-то есть и такий.

-Как можно есть собак, - прикрывает рукой рот Анастасия, делая пол шага назад.

-А как, например, можно есть кроликов!? - исчез смех с уст Ивана.

Девочка молчит разглядывая собеседника во все глаза. это казалось бы шутка вдруг явилась откровением. Она и подумать не могла, что кто-то способен есть, столь добрых и преданных созданий, да они такие только по отношению к хозяевам. Но они же не куры и не свиньи. И вот кто-то может рассматривать их Джима как деликатес. Да она и не сомневается, что вот эти семьи их не едят, но сам факт поверг девочку в шок. Мир перевернулся. И в голове забилась единственная мысль - поскорее найти Джима.

-Я пойду Джима искать, - с волнением в голосе произносит она и спешным шагом двигает к дальнему концу улицы, чтобы выйти на Окружную и добраться до центра.

-Пока, - паренёк бесцветно прощается.

Дворняга видя путницу, бросает унылое занятие, удаляется семеня по не глубокому снегу, забегает за чей то забор убираясь с глаз долой.

На Окружной улице почти никого. Пару встречных путников не в счет. Иногда со дворов лениво гавкают чьи-то собаки. До слуха иной раз доносится рокот тяжелой техники, не то трактор надрывается, не то иной транспорт с большим мотором. Обаяния касается угарный дух, приправленный дымным букетом. В поселки топят печи, в каждом доме. Но чад исторгаемый печными трубами, пологим столбом уходит вверх теряя во мраке неба.

А необъятная высь, манит ясной глубиной залитой, искрящимся парадом бессчетных звёзд, от яркой Веги до едва различимых звездных искорок, от взирающего кровавым взором Бетельгейзе до звезды античных лучников, вечного спутника Мицара.

Вдруг до нёе, как озарение дошло, что еще в конце лета она этого ничего не знало. Это всё Степка жужжал ей в уши про звёзды и ведь запомнила. Воистину с кем поведешься от того наберешся. Анастасия задирает голову повыше следя за трассой млечного пути. Как велика вселенная и как мала их земля, а как мизерны люди живущие на планет. И всё это бескрайнее море галактики предстоит покорить им людям, да не скоро, но людям. Как вещает Стёпка. А ведь ссылается на великого Циолковского, поминая как учёный говорил, что Земля колыбель человечества и рано или поздно оно должно покинуть её, а иначе просто задохнется.

Ну вот опять Степановы слова в голове крутяться, а ведь и вправду парень многое знает и такого наберешся, что от иного учителя за год в голову столько не зайдёт.

Небо прекрасно, на нём столько всего, оно завораживает и пугает одновременно. Сердце щемит восторг, но в то же время угнетает величием. И как мелочны людские страсти, заботы и потуги в призме бескрайнего мироздания.

Так стоп! - вслух восклицает девочка, это у меня что в голове мысли Володина вертятся или это уже мои собственные…

Но неоспоримый факт, здесь, под влиянием столь увлеченной натуры как сосед по парте, стала смотреть на звездные россыпи чаще, чем прежде. Да и небо здесь яснее и четче, не то что в городе, где множество огней крадут яркость небесных светил.

Незаметно вечер превращается в раннюю зимнюю ночь. Девочка нехотя прекращает созерцать созвездия и, взоднув, скорым шагом идет домой.

Во дворе стоят отец с матерью и о чем-то тихо переговариваются. Завидев старшую, оба почти синхронно, без слов мотают головами.

-И у меня без результатов, протяжно вздыхает Настя. - Даже на Камышинской его не было.

-Ты и туда успела? - вскидывает бровь Виктор.

-Ага, - кивает девочка. - А Светка не возвращалась.

-Отец вскидывает руку на уровень уха, вздевая палец вверх. Даже закатывая глаза под верхние веки.

Через полминуты доносится далекое:

-Джииииим!

Возглас наполненный, надрывной тоской, безнадегой и болью отчаяния. Бередит сердце, так и хочется побежать вслед, обнять успокоить, прижать к сердцу наговорить тысячу добрых слов, успокоить душеньку сестры, перенять часть грусти - уменьшить страданя.

-Бедная, - прижимает старшая сестра кулочки к груди. - Она так и не приходила домой.

-Да прибегала пару раз, - в свою очередь вздыхает Ирина. - Спросит и бежит обратно на поиски.

-Совсем никто не видел?

-Нет, - вступает в разговор отец. - Мы с петровичем к бывшим хозяевам ездили, там его как забрали не было. И по дороге собак не попадалось. Правда на выезде мы увидели Жориных знакомых охотников. поговорили с ними.

-И чего?

Сказали, что днём через село на уазике проезжали заготовители из поселка Таёжный. Поговаривают, что за ними водится дурная слава, похитителей хороших охотничих собак.

-Может, туда надо съездить,

-Ага ближний Свет, - отмахивается Туманов. - До туда километров тридцать в глубь тайги, да по плохой дороге. к тому же если украли нашего Джима, то в селе держать точно не будут, уведут в дебри лесов на заимку - ищи свещи.

-Возможно, зря мы на них грешим, - матушка вступает в разговор. - Я слышала, что корейцы собак едят, а тут недавно две новые семьи приехали.

-Не думаю, - машет головой Виктор. - Может у них в Корее это и деликатес, но здесь у нас вряд ли, наверное… Я склонен думать, что охотники увели.

-Иван У сказал, что они не едят собачек, - Настю вновь накрывает волна нереальности, но никак не может сознание принять, того факта, что их Джима можно рассматривать в качестве бифштекса или жаркого…

-Как бы там ни было, - поворачивается Ирина к двери дома, - мы похоже никогда не узнаем, что же случилось с Джимом. Ладно, уже поздно, идёмте кушать. Я весь день старалась, а плов, наверняка, остыл.

Света пришла поздно. Настя даже не слышала, когда и как она легла в кровать. Умаялась за день, плюс гамма переживаний не добавившие бодрости. По среди ночи просыпается от странных звуков.

Сестричка закутавшись в одеяло и забившись под подушку, тихо скулит, часто всхлипывает и даже подвывает, но явно сдерживаеться, дабы не завыть в голос. По видемому, успела получить нагоняй от родителей. Ночной скулеж не добавляет умиротворения, так необходимого для засыпания. Скорее всего кто-то из родителей заходил в комнату и устроил выволочку, а она не слышала.

-Свет, всё наладиться, - пытается старшая с самым искренним сочувствием приободрить сестрёнку.

-Молчи вредина, - вырывается в ответ шипяще-хриплый возглас из постельного клубка.

Хочется возмутиться и высказать в ответ пару очень ласковых слов. Но гасит порыв возмущения, понимая, что младшей и так не весело. Только обида гложет. Резко отворачивается к стене, натягивая одеяло на голову, оставляя узкую щёлку для носа и прикрывая ладошкой ухо. Возмущение быстро устаканивается и девочка незаметно соскальзывает в сон.

Утром будет мать, настойчиво теребит плечо.

-Ой, чего? - вскакивает анастасия хлопая заспанными глазами, пытаясь понять что происходит.

-Вставай, в школу пора, - излишне сухо скороговоркой проговаривает мать. - Пошли завтракать.

Сестра, с глазами на мокром месте, сидит за столом перед чашкой чая и бутербродом с маслом с толстым слоем клубничного варенья поверх. Голова свешена, глаза смотрят вниз швыркает носом, иногда всхлипывает. К завтраку и чаю не притронулась, стоят не тронутые.

-Светочка, - сходу начинает старшая прижав правую руку к груди. - Все устаканиться, мы у тебя есть и мы тебя любим.

У меня никогда…, ыыыы, шмыг, - не сдерживается младшая, произнося едва различимо хриплым голосом,. - не будет такой собаки. Уууууу…

Теряет контроль срываясь на рыдания. Слёзы текут ручьем, вздрагивает всем тельцем при каждом всхлипе. А маленькими пальчиками теребит край скатерти. Она словно маленький воробушек, некое невесомое и хрупкое существо, как щеночек брошенный нерадивыми хозяевами, от вида которого щемит сердце. Малое беззащитное существо, оставленное всем миром, вкусившие несчастия не по годам тяжелые. Никому не нужное и всеми забытое… Хоть это и не так, но так хочется прижать сестрёнку, согреть телом, закрыть собой от невзгод внешнего мира…

Настя порывается вперёд, но матушка поняв намерения дочери, строго взирает покачивая головой. Взгляд как шлагбаум, гаснет порыв.

-Да доченька, - вздыхает Ирина. - А голос ты сорвала, как же ты теперь в школе отвечать будешь?

-Ыыыыы… - с усилением несётся в ответ.

-Ладно доня, организую я тебе бюллетень, побудешь дома пока горло не пройдёт.

А в ответ лишь завывание. Лицо девочки блестит от след и того что вытекло из носа. Мать берёт кухонное полотенце и тянется к лицу дочери.

-Уууу…, - отдергивает Светка голову ревя на повышенных тонах.

-Ну и ходи сопливая, - кидает полотенце ей на руки. - Никто с тобой нянькатся не будет.

Берёт заварник и не обращая внимания на плаксу наливает темную жидкость в пустую кружку.

Анастасия, благоразумно занимается утренним туалетом.

В прихожей кто-то усилино затопал, похоже отряхивает снег. Дверь отворяется и заходит отец. Отработанным движением срывает шапку забрасывая на полку вешалки.

Всё устремляют взоры на вошедшего, даже ревунья замирает на мнгновение смотря во оба глаза. Виктор качает головой, сжав губы.

-Аааа… Джиииим… - заводит шарманку по новой.

Ирина протяжно вздыхает, набирая полную грудь. Ноздри расширяются.

-Надо это просто пережить, - выставляет глава семейства вперёд открытую ладонь.

Женщина просто выдыхает:

-Завтракать будешь?

-Да надо поторапливаться…

Светка в школу не пошла. Настя по приходу в учебное заведение, отыскивает учительницу сестры и предупреждает, что она пока не придёт. Не вдаваясь в подробности сообщает, что у неё заболело горло, потому не может говорить. А справку либо кто-то из родителей сегодня передаст, либо она завтра сама занесёт.

В классе, едва добравшись до места, эмоционально, скороговоркой иной раз взмахивая руками, спешить поведать подружке Оле все перипетии вчерашнего дня. Рядом притихший Стёпка, мотает на ус. Да, Барышников, сидит как гусак навострив уши. Остальные особо не прислушиваются, вроде…

Звонок и всё прекращается. Пора грызть гранит науки - по заветам Ильича.

В этот день уроков много, почти на каждом новый материал. Так что думать о бедах младшей сестры особо некогда. Даже за обедом в столовой, не вспомнилось. Оля хвастается новыми выкройками, что гораздо интересней чем какой то лохматый беглец.

День прошел. Близится вечер, а ноги несут ученицу домой, хочется побежать вприпрыжку. Дело спориться, темы в целом поняла, подружка в творческом ударе, просто фонтанирует идеями. Еще бы вкусно пообедать, да почитать интересную книжку, может по телевизору покажут “Ну погоди”. Эх, было бы здорово.

Бодрым шагом входит во двор направляясь к двери. Краем глаза улавливает, нечто несуразное в собачей будке.

“Джим!?” - Мелькает в голове.

Резко останавливается, вглядываясь в глубь затененной конуры. Нет, увы, это Светкина рука в белой кроличьей варежке держиться за край входа. Прогулочным шагом подходит к песьему обиталищу, заглядывает склонившись в поясе. Сестрица, одна, лежит посапывает подложив вторую руку под голову, подтянув ноги к животу. Спит и ухом не ведёт. Первая мысль разбудить и погнать домой. Но припомнив ночные всхлипывания, понимает что мелка не выспалась, а здесь буквально вырубилась. Хотя это непорядок спать на улице да ёще в будке. Но оставляет девочку в покое.

Вытягивается, вздыхая полной грудью свежий, треплющий ноздри воздух. Легкий морозец щиплет кожу, приятно, бодрит. Пару шагов сторону и вот он обрыв. Внизу закованная в лёд речка, который скрыт белым пухом снега, накрыт надёжно до весны. Не различишь, где русло, а где земля. Река практически сравнялся с противоположным низким берегом. Когда-то журчащие воды, шумели внизу, полные жизни, вторя звукам ветра и перекличкам пернатых, вплеском рыбьего хвоста, подением зимородка хватающего малька, падением комка земли с обрыва, а теперь полный покой, студёное безмолвие. И только одинокая птица, вдоль над руслом тяжко машет крыльями, чернотой оперения резко контрастируя с окружающей белизной.

Откуда-то подуло леденящим ветерком, заставляя школьницу зябко поежиться передёрнув плечиками, надо бы домой.

Заходит в избу, тепло, пахнет вкусно, что-то шкворчит в казанке, в котором матушка что-то скребёт деревянной ложкой. От печи веет жаром, придавая благости душе и умиротворения. Домашний уют ни с чем не сравним. Как радостно возвращаться в семейную обитель.

-Мам, привет!

-Салют ученица, - коротко оглядывается она. - Обедать будешь, вчерашний плов.

-С удовольствием, - дочь скидывает верхнюю одежду. - Вкусно получилось, мне понравилось.

-Правда, у меня немного подгорела, пока разогревала…

-Ой, мне, пожалуйста, без поджарки, - девочка забрасывает шапку на полку.

-Ишь ты хитренькая какая, - хмыкает Ирина сдвигая чугунный котёл на край плиты.

-Ты знаешь, где Светка, - отодвигает стул голодное дитё.

-Как где, в будке сидит, - заметно угасшим голосом отвечает мать.

-Она там дрыхнет!

Женщина оглядывается на дочь пристально вглядываясь ей в лицо. Тяжко вздохнув, подтягивает тарелку и без слов накладывает остатки вчерашнего изыска.

Садится подвигая яства старшей дочери и глядя будто сквозь неё проговаривает:

-Когда-нибудь мое терпение лопнет, - а ты поменьше ябедничай!

-Да я… - пытается возразить.

-Молчи и ешь, - затыкает Ирина ей рот.

Несмотря на некоторую резкость вначале, за обедом, много разговаривает. Мать о событиях и сплетнях на работе, дочь про школьные дела.

В конце обеда, до ушей доноситься некая возня, топот ног и в открывшуюся дверь отец впихивает младшую. Которая так и норовить вырвать руку из захвата. Глаза блестят от влаги, губы надутые, лицо красное, взгляд буравит пол.

-Что б я тебя в будке больше не видел!- напутствует Виктор выпуская руку.

-Давай за стол, покушай с нами, - миролюбивым тоном предлагает мама. - А потом в кровать раз не выспалась.

-Нет, - дергается Светка продолжая глядеть в пол.

-На нет и суда нет, - резюмирует отец, вешая одежду на крючок.

Семья в сборе, на столе обед на скорую руку приготовленный матерью. Ирина с Настей пьют чай расспрашивая обедающего отца, который под перекрестным распросом, лишь невнятно мычит с набитым ртом, либо мотает головой.

Младшая сидит в уголке, к еде равнодушна напустив маску скорби на мокрое личико.

Семья по молчаливому уговору, её не трогает и с наставлениями не пристаёт. Рано или поздно всё встанет на свои места.

Следующий день не менее суматошен. Морозец крепчает, не много, но как в одной пословице - Мороз невелик, да стоять не велит. Вот и не стоят люди. Спешат, от одного теплого места к другому.

После уроков, Анастасия рысцой спешит домой. Войдя во двор машинально переводит взгляд на собачий угол.

В будке положив руку на край проёма, а повер голову опершись подбородком с отрешенным взглядом лежит Светка.

-Ну и чего ты там делаешь? - останавливается старшая. - Не надоело?

Девочка поднимает взгляд и молчит, будто смотрит в пустоту.

-Да ну тебя, - отмахивается Настя и бодро забегает домой.

Сегодня, повторяется вчерашнее дежавю. Приходит отец и гонит младшую домой. Светик сидит в траурном экстазе и смотрит в пол. Всё как вчера, вот только на обед не плов, а макароны по-флотски.

Следующий раз всё заново, она опять в будке.

В один из дней когда Анастасия задержалась несколько дольше и возвращается почти одновременно с отцом.

Заходя во двор и видя сестру свернувшуюся калачиком в конуре, останавливается. Тарахтение двигателя, у ворот тормозит фиолетовый москвич из которого выходит отец. С кем-то прощается и авто уезжает.

-Чего стоим, - спрашивает он входя во двор.

-Да вон, сторож наш, сидит, - кивает старшая в сторону притихшей сестры.

Виктор останавливается, минуту в задумчивости рассматривает упрямую дочь. Потом ни слова ни говоря направляется к гаражу, заходит в боковую дверь и чем-то звенит и шумит внутри. Выходит на улицу сжимая в руке топор. Решительным шагом идёт к собачьему жилищу.

Светлана завидев его вылетает пулей, отпрыгивая в сторону берега, неотрывно следя за угрожающим предметом выпучив глаза.

-Значит так моя хорошая, - трясет отец топором на уровне солнечного сплетения. - Если я тебя хоть раз ещё увижу в будке. Пеняй на себя. Порублю её к чертовой матери и пущу на дрова, на растоп, в печке спалю! Поняла?

-Гх, - срывается с губ нечто невнятное, а в глазах подрагивают бриллиантовые переливы.

-Я не понял, - глава семейства повышает голос. - Ты поняла или нет?

-Да, - всхлипывает девочка и по щекам скользят капли оставляя две мокрые дорожки.

- Надеюсь, что так! - Виктор разворачивается к будке, подходит и поднимает бесхозную цепь, при помощи топора разгибает гвозди и вынимает последнее звено.

Светка всхлипнув, со злым упрямством во взоре, убегает домой.

Мужчина бросив мельком взгляд вслед сматывает цеп в несколько мотков и заносит в гараж. Шумит там, что-то двигая, роняя иногда шипя и что-то бормоча.

Старшая стоит замерев даже не шевельнулся, попасть под горячею руку ой как не охоты. Да и боязно, а вдруг прилетит за что-то от отцовского гнева - так для профилактики.

Из дома выходит Светка, взгляд злой, но глаза в слезах. Перед собой тащит табурет. Подходит к конуре и ставит стул рядом. Усаживается скрестив руки и прижав подбородок к груди, ноги ставит на перекладину а взгляд устремляет в снег и только ноздри раздуваются над надутыми губами.

Выходит отец, с пустыми руками, резким движением затворяет дверь. Повернувшись замечает младшую. Резко встаёт будто на стену наткнулся. Пристально рассматривает явление.

Медленно набирает в грудь воздух, но спокойно выдыхает. Плечи как-то опали. Говорит равных голосом:

-А знаешь, ты сиди. Раз тебе так нравится.

Подталкивает Настю в плечо.

-Пойдём, обедать будем.

Новый день, Светланочка позиций не сдаёт. Сидит на табурете, уже в черной шубке, с поднятым воротником подвязанным мохнатым шарфом. Шапкой натянутой до бровей и только нос с глазами выглядывает наружу. Руки в варежках скрещены на груди, смотрит в землю покрытую слоем снега, делая вид, что никого и ничего не замечает.

Старшая сестра проходит мимо будто ничего не происходит. Как вчера сказал отец, чем меньше на неё обращаешь внимания, тем быстрее ей надоест бунтовать. Вот и следует совету, но так и хочется сказать сестренке что-то колькое касательно ослиного упрямства.

За столом отец сетует, на характер младшей дочери. Её бы упорство, да в мирное русло, девочка могла бы горы свернуть. Мать замечает, что если её правильно воспитать, то вполне получиться свернуть горы.

-Ага, беда в том, что под словам - правельно, родители часто понимают воспитать ребенка удобного для них и соответствующего им ожиданием. Да как бы при таком выращивании ненароком не сломать личность человека.

Соответственно, мама не была полностью согласна с мнением отца и у них разгорелся спор, который закончился взаимными обвинениями, кто кого испортил.

Но старшая уставшая от скучной болтовни ушла в комнату в самом начале спора.

Наконец-то воскресенье. Анастасия вдоволь выспалась. Сладко потягиваясь ощущает, что снаружи довольно тепло. Значит родители давно встали и раскочегарили печь, значит что-то вкусное приготовили. Может блины или даже оладушки. На пирожки не надеется, мама вечером тесто не ставила. А вот ещё бы с мёдом…

Усаживается на край осматривая скомканную кровать сестры и кучкой лежащие перед ней вещи. Света не потрудилась за собой прибрать и скорее всего снова убежала караулить будку сидя на стуле.

На завтра и вправду оказались оладушки на простокваше со сметаной, увы мёда не оказалось. Последнюю баночку мама унесла на работу еще во вторник, пили в перерывах с чаем и крепельками. Об этом докладывает отцу, попутно рассказывая местные сплетни. Оладушки они ели вместе с младшенькой, которая не проронила ни слова. Быстро похватав, убежала на улицу - понятно что делать.

Как-то неспешно, за беседами приблизился полдень, уж очень много в мире интересного происходит, особенно среди знакомых. Да и Насте есть, что рассказать. Маме приходиться второй раз ставит чайник.

Все заканчивается, как бы приятно не протекало время. Папа собирается полистать какие-то справочники, а мама сходить до тети Маши, поглядеть рецепт другой, да посудачить по женски.

Девочка решает немного прогулятся, позлить Светку, глядишь и удастца раскачать упрямицу.

Полуденный воздух мягок, мороз немного отступил, вероятно всего несколько градусов минус. Да еще солнышко пригревает. На дороге в местах колее заметна наледь, асфальт на солнце тепло вбирает, да снежок по краям плавит, вот только воздух холодный и влага становиться колом. Будет гололёд, но только в узкой части следа. Потом снег пойдёт, занесёт, спересуется в корочку скрывая наледь.

Сестричка сидит с сгорбившись, задумчиво смотря в сторону заречной части поселка, руки лежат на бёдрах, кисти сведены вместе, словно в ладошках лежит комочек шерсти. Ноги стоят на перекладине табурета. На появление сестры демонстративно не реагирует.

-Светик, может хватит, - начинает старшая слегка уязвленная игнорированием собственной персоны. - Пойдём домой.

Ноль реакции, сидит будто не к ней обращаются.

-Да не придёт больше твой Джим, - проскакивают нотки раздражения. - Всё!

-Ты, Таська, гадина, - резко повернув голову со слезящимися глазами начинает Света. - Ты никогда его не любила. Называла его вонючим, бесполезным, дармоедом…

-Прекрати, - щеки Насти слегка розовые, вспыхивают багрянцем, глаза больше обычного, дыхание учащаться.

-А вот и не прекращу, - взмахивает младшая кулачками, будто хочет ударить по бедрам как по столу. - Джим меня любит, он обязательно вернется ко мне, где бы он не был, в какую бы его глушь не завели! Он может прибежать в любой момент!

В голове Анастасии вспыхнула мысль, как прекратить бессмысленные ожидания собаки. Надо просто сказать, что Джима съели. Да будет жалеть об этом, но такое точно отрезвит маленькую упрямицу.

Набирает в грудь воздух намереваясь вывалить страшилку на сознание сестры.

За спиной кто-то хакнул, нечто шаркнуло, клачнуло и шмякнулось. Оглядывается. Некто подскользнувшись и заваливаливается вбок на край дороги, падаёт. На ногах широченные лыжи в руках лыжные палки, которыми машет пытаясь предотвратить падение. Неудалось, заваливается в снег, слетает шапка ушанка открывая взору светлые волосы паренька, а на переносице очки.

-Степан, ты ли это? - восклицает девочка так и не произнеся злых слов.

Света вытягивает шею словно гусак выглядывающий опасность, через штакетник мало что видно.

Мальчик нахлобучив шапку, неспешно поднимается, сначала отталкиваясь от поверхности локтём, переваливается на коленки и помогая палочками выпрямляется, но стоит на полусогнутых. Боиться, что одна из лыжн может скользнуть в сторону и он потеряет равновесие, колени от напряжения подрагивают.

-Ну я, - с досадой в голосе отвечает он, попутно поправляя костыли для глаз на переносице.

-Ты куда такой собрался, - продолжает Настя разворачиваясь корпусом к однокласснику. - Да еще на охотничьих лыжах.

-Туда, - машет палкой в сторону холма с голыми скелетами берёз.

-Ты же не охотник, - малость подначивает товарища. - Ты будущий космонавт.

-Одно другому не мешает, - не ведётся очкарик. - Лыжи укрепляют здоровье.

-Ну и зачем ты туда собрался?

-Кирюха и Сенька из девятого вчера в лес ходили. Сказали что там много разных следов- зайцев, лис, рыси и птиц всяких. Хочу посмотреть.

-В следопыты заделался?

-Что, все так и сидит? - игнорирует вопрос, переводит разговор на потерявшую к ним интерес Свету, сейчас глядящую в сторону обрыва.

-Сидит, - вздыхает Настя. - Не знаем, что с ней делать. Упрямая как ишак.

-Может я попробую, - Володин стягивает ремешки палочек с запястий.

-Тыыыы, - вскидывает брови однокласница. - А что попробуй, хотя…

-Я сейчас, - складывает палочки вместе и прислдоняет к ограде.

Скинув рукавицы, встаёт на одно колено и пыхтя расстегивает ремешок крепления, отряхнув пальцы от снега забившегося к крепление, меняет позу. Сняв лыжи аккуратно пристраивает их к штакетнику, так чтобы ненароком не соскользнули в снег. Отряхнувшись от снега, поправляет одежду, толкнув ушанку в козырёк, оголяет лоб и напустив на лицо важное выражение заходит во двор.

-Присмотри за моими вещами, - просит он проходя мимо одноклассницы.

Настя, распахивает глаза, чуть приоткрыв рот, смотря на шагающего через двор паренька. Но вслух ничего не говорит.

Степан встаёт перед младшей девочкой в двух шагах и с приподнятыми интонациями в голосе начинает:

-Привет Света!

-Ну привет, - нехотя отвечает она неспешно переводя взгляд на посетителя, но в уголках глаз искрится заинтересованность.

-Слушай, а твой Джим умный пёс?

-Конечно! Самый умный! И добрый, - вскидывает подбородок.

-Он бы тебя не оставил вот так без причины.

-Конечно нет, - девочка ставит ноги на снег упираясь руками в углы стула немного подаваясь вперёд. - Никогда.

-Значит на то была веская причина, - вздевает парень вверх указательный палец.

-Какая, - приоткрывает рот она.

-Ты же знаешь что прежде чем отправить в космос человека, - опускается Степан на одно колено перед ней, выравнивая их взгляды, а на вторую коленку опирается рукой. - кого отправили сначала в полёт?

-Спутник, - просто отвечает девочка передёрнув одним плечиком.

-Спутник это автомат, - в дело вновь вступает указательный палец. - А я про живых существ.

-Белка и Стрелка, - лицо Светы освещается лучиком озарения.

-Именно, - воздевает руку Степан, будто что-то подбрасывает вверх. - Первыми должны быть животные, дабы на их примере отработать безопасный полёт.

Светла с прищуром следит за юношей, немного склонив голову к плечу. Откуда то сверху кружась падает одинокая снежинка. Возможно, сдуло с ветки ракиты и ледяной узор скользит по замысловатой траектории до двух разговаривающих ребят. А может выпала сиротинушка из чахлого облачка, что проплывает над головой. Откуда явился серебристый странник неясно, но его затейливый путь привел к лицу девочки, опускаясь на щеку чуть нижу уголка глаз. Тепло тела превращает в прозрачную каплю, и дрожит она как последняя слеза, по пропавшему другу. Не удержавшись на коже медленно скользит по щеке к подбородку, будто слёзная дорожка, коих было множество за последнии дни, проложенных бесчестными слезами исторгнутых сердечной печалью.

Но сейчас младшая не обращает на неё внимания, внимая ораторствующему мальчугану.

-И только потом отправятся в полёт космонавты! А в туда берут не кого папало, а самых лучших. Так.

-Думаю, да, - девочка покусывает губку, все же смахнув с щеки сырость.

-А ведь твой Джим самый лучший, - продолжает воодушевленный парень.

-Ты считаешь…

-Ты помнишь, что и Белку со Стрелкой нашли на улице, обычные дворовые собаки. Которые обратили на себя внимание ученых, - прерывает начавшуюся речь, не давая разрастись сомнению.

Глаза Светы устремляются вверх вправо, лоб морщиться

-А теперь представь, - ученым попался твой умный Джим на глаза, а они собирают экипаж для полёта на марс из животных. Думаешь они могли упустить столь замечательного пса?

-Ну не знаю, - приподнимаются её брови. - Но я что-то сомниваюсь, что учёные специально приезжали в деревню.

-Не важно что они делали, главное заметили и позвали к себе. И сейчас ваш джим как и множество других собак претендентов, проходит обучение в звёздном городке, что бы первым отправиться на далёкую планету.

-Хм…

-Он молод, умён, дружелюбен, находчив, предан - наделён прекрасными качествами. И представь, что через год, а то и меньше, будут показывать в новостях, как в первый межпланетный полёт отправляются собаки космонавты, среди которых будет твой Джим.

-Ты думаешь? - поджав губу девочка поглядывает на говорящего, слегка прищурившись склоняя голову чуть в бок.

-Представь твой Джим собака космонавт, символ достижения страны. Он мчится через космическое пространство, среди мириадов звезд, пролетая мимо астероидов и комет, облетает красную планету, первым созирцая воочию другой мир и возвращается обратно на Землю! Его будут показывать по телевизору, гордость СССР - весь мир его узнает! Выпустят марки, значки; напечатают открытки, напишут статьи в газетах и журналах; о нём будут писать в учебниках и энциклопедиях и много еще чего! - Степан с горящими глазами, в полном упоении, широко разведя руки самозабвенно жестикулирует, примерно, изображая произносимое. Будто это он сам бороздит просторы космоса, это он облетает астероиды и пронзает хвосты комет, он разглядывает равнины и горы иного мира и это его изображают на марках и картинах, о нём говорят в телевизоре. От паренька исходит убеждённость и азарт. Его упоение захватывает полное внимание девочек следящих за ним с полуоткрытыми ртами. - А ты тут сидишь и не понятно чем занимаешься.

-Хм…, - закрывает рот Света поворачивая лицо в сторону обрыва, в задумчивости разглядывая заречную часть посёлка. - Возможно ты прав.

Анастасия состроив брови домиком наблюдает за происходящим с широко открытыми глазами обхватив подбородок пальцами, со всё ещё приоткрытым ртом.

Младшая с глубоким вздохом встаёт, подхватывает табурет прижимая сиденьем к животу выставив вперёд ножки будто собирается идти на таран, словно стенобитное орудие.

-Ладно, пойду я домой.

Проходит мимо паренька, прямиком ступая к входной двери. На крыльце отпускает стул на пол придерживая правой рукой. Другой отворяет дверь и следом затягвает предмет мебеле уже не беря в руки. Еще немного и до слуха стоящих во дворе доносится едва различимое хлопанье внутренней двери.

-Стёпка ты гений! - выдыхает Настя прижимая руку к груди.

-Да ладно тебе, - отмахивается однокласник потупив взор.

-Откуда ты такой умный, раз и решил проблему.

-Да ей самой всё это надоело, - морщится парень разглядывая носок обуви, правой ноги, выставленной несколько вперёд. - Из чистого упрямства не хотела уступать вам. Ей просто нужен был повод прекратить капризы. вот и всё.

-Всё же больше тебе спасибо Степан! - направляет девочка раскрытую ладонь в сторону говорящего. - Я уже хотела всяких глупостей наговорить…

-Да ладно, - отмахивается он направляясь к калитке. - Почему бы не помочь.

-Всё равно спасибо!

Он кивает отворяя калитку.

-Ты в лес?

Володин ухватившись за лыжи с задумчивостью оглядывает холм с голыми деревьями, протяжно вздохнув отвечает:

-Нет, пойду домой книжку почитаю.

-Про полёты на Марс, - широко улыбается одноклассница.

-Нет, Аэлиту я уже прочёл, - пристраивает он лыжи за пазухой, пытаясь найти баланс для обоих. - У меня Жюль Верн на столе - “Робур-Завоеватель”!

-Ой не знаю такой…

Паренёк мотнув головой бредёт обратно по улице.

-Стёп, до завтра, - прощается Анастасия облокотившись о калитку.

-Пока, - глухо отзывается он.

Проводив взглядом мальчишку девочка возвращается домой. Раздевается и идёт в комнату, надо повторить материал, завтра могут спросить. Проходит через зал. Мама сидит за столом в окружении швейных принадлежностей, пытаеться заштопать папин носок. Полностью сосредоточена на занятии, не реагирует ни на что иное.

Света сидит с ногами в кресле, обхватив их руками и уперев подбородок об коленку смотря отсутствующим взором на экран телевизора. А там транслируют концерт, откуда льётся песня:

“...Надежда — мой компас земной, А удача — награда за смелость. А песни довольно одной, Чтоб только о доме в ней пелось…”

Старшая сестра, следуя в комнату, проходит мимо, делая вид, что всё в порядке. Полагая, что сестричку лучше лишний раз не трогать, пусть эмоции устаканятся. А вслед несётся:

“...И забыть по-прежнему нельзя Все, что мы когда-то…”

Незаметно вступил в права декабрь, зарядили снегопады перемежаясь умеренными морозами. Зима вошла в силу. По улице шибко не побегаешь, да и нет желания лишний раз выходить на холод.

Бедный отец много времени тратит чтобы расчистить двор от снега. Ирина предлагала просто оставить дорожки в нужные места и не мучиться со всей массой осадков. Но Виктор упрямо зачищает всю территорию, спихивая массы белой субстанции с обрыва, не создавая завалов во дворе и только за оградой проделывая дорожку шириной в фанерную снегоуборочную лопату. Девочки обычно помогают родителю в тяжком труде небольшими совковыми лопатами. По большей части прибирая по краям или труднодоступных частях для широкого инструмента. Младшая обычно почистив угол с будкой и скинув снег с маленькой крыши под неблаговидными предлогами старается улизнуть от работы. То ей надо по маленькому, то воды попить, то что-то там проверить, а то и просто ускользает пока никто на неё не обращает внимания.

Главное больше не упрямится и не выкидывает разных фортелей, даже разговор про Джима не заводит, родные также темы не касаются.

Однажды ближе к середине месяца, Анастасия возвращается домой немного раньше Светы. Уже подходя к дому, пока еще закрытому массой гаража. До слуха доносится собачий лай. Останавливается вертя головой пытаясь понять откуда идёт звук. Вновь короткое гавканье. Понимает, что идёт звук с их двора, но также осознает, что голос принадлежит не Джиму.

Ускоряет шаг и получив обзор на двор видит как посреди двора перед отцом сидит рыжий пёс, явно дворянского происхождения и кажется молодой размером с Джима. Виктор подняв руку с зажатым в пальцах кусочком сахара негромко требует подать голос.

-Гав, гав! - с готовностью отзывается рыжий.

Тут же получает заветное лакомство.

Девочка заходит во двор ставя сумку в сторону на дорожку, вытягивая руки вперед гуськом идет к животине.

Ух, ты собака!Его зовут Дружок! - отряхивает отец руки от сахаринок.А пёс поджав уши и виляя хвостом утыкается в выставленные руки девочки. Настя треплет и ласкает его. А Дружок чуток освоившись так и норовит подпрыгнуть и лизнуть в лицо.

-Ой, какой хороший, вот Светка то обрадуется, - с широченной улыбкой поднимает голову Настя в сторону отца.

-Надеюсь, - прячет он руки в карманы. - В любом случае собака нам нужна.

Дав доченьки немного поиграться с новым питомцем, надевает ошейник Джима, но не спешит посадить на цепь. попутно рассказывая откуда взялся новый житель.

-Привет, - раздаётся со спины Светкин голос.

-О, привет, - отзывается старшая. - А у нас теперь Дружок! Смотри какой он классный.

-Хорошо, - отзывается ровным голосом подходящая девочка.

Пес с радостью, без капли сомнения утыкается в колени младшей еще живея вертясь и интенсивнее молотя хвостом. Она же спокойно треплет рыжика за холку и уши одной рукой. Отпихивает морду пытающуюся её лизнуть и скупо улыбнувшись произносит:

-Да хорошая собака.

Разворачивается к двери, и не обращая на попытки собаки к ней полизаться, идет домой.

Отворив входную дверь оглядывается на стоящих с выпученными глазами отца и сестру произносит:

-Я не люблю собак!

Бросает короткий взгляд на Дружка, который вновь прибился к ногам Виктора с надеждой урвать лакомство, и заходит в дом.

Отец с дочерью со вздетыми на лоб бровями переглядываются.

-И так бывает, - со вздохом произносит отец разведя руки.

Глава 7. Ангина

Глава 7. Ангина

Зима — невероятное в своей сути явление. Хладная безмятежность пронизана ясностью слабого солнца, обжигающей чистотой воздуха, где звуки разносятся далеко, дальше, чем в летнюю пору. Вдруг сменяется завыванием вьюги, свистом метели или рёвом бурана. Либо бурным снегопадом с хлопьями снега, иной раз столь большими, что кажется, будто с неба падают перья от миллионов разом взлетевших птиц, — застилая взор, заметая путь, лишая ориентации. И вновь успокаивается округа, наступая прозрачной ясностью бескрайних звёзд, огромными просторами бездонного неба и неисчислимыми искорками небесных странников.

Природа вновь идиллична, почти спящая, многие процессы жизненных проявлений поставлены на паузу. Заморожена ядрёными морозами, жидкое сковано льдом, а остальное присыпано снегом. Беда для многих живых организмов, суровая пора, наполненная постоянной борьбой за сохранение тепла, основы выживания в студёную пору. Кто-то страдает от волшебства зимы, даже гибнет. Но кто-то рад сему неоднозначному явлению. И, как поётся в песне:

“…если б не было зимы, а всё время лето, мы б не знали кутерьмы Новогодней этой.”

Да, есть те, кто обожает зимушку-матушку, и не в последнюю очередь из-за радостного праздника и долгих для зимы каникул, всего того волшебства, что сопровождает праздник.

Декабрь, перевалив за свой экватор, выходит на финишную прямую года. А значит, пришла пора подготовки к празднику, всё больше разговоров о предстоящем Новом годе, о делах по подготовке к долгожданному мероприятию. Впереди дожидается некое таинство перехода в новый временной цикл, что сопровождается множеством как общих, так и частных ритуалов.

Пора ставит множество вопросов о том, где праздновать и с кем, во что нарядиться и что готовить, когда ставить ёлку и чем наряжать; и много мелких, подчас не менее важных задач.

Тумановых настойчиво зазывают бабушка с дедушкой в город, но перед принятием решения заявляется чета Чинкелия и чуть ли не в ультимативной форме настаивает, что праздновать должны у них. Так повелось, что соседи собираются у Георгия и Марии дома, плюс придёт подруга тёти Маши с мужем, и, собственно, всё. Тумановы соглашаются, рассудив, что родню можно посетить на следующий день. Отец даже обещает отвезти всех на машине, хоть и не любит он ездить по зимним дорогам.

Но тут появилась новая сложность: Долговы решили устроить дома что-то вроде детского утренника — вечером перед Новым годом, куда также придёт и Светкина подруга Лида. Но у Тумановых повелось, что Новый год празднуют вместе. Приходят к компромиссу. Дети вначале идут к Долговым, в одиннадцать вечера их привозят к Ченкелия, а проводим старый и встретив Новый год, дети идут домой спать. Примерный план составлен, но до праздника ещё полторы недели, так что всё может измениться и не раз.

Установку ёлки запланировали на 28 число, потому что Георгий обещал именно в этот день привезти зелёную красавицу из питомника, заверяя, что выберет самую красивую из всех.

Ну а пока обычные будни: работа у взрослых и школа у детей.

Да без разговоров о предстоящем празднике не обходится. Школьная ёлочка с карнавалом, а значит, в костюмах, пройдёт под конец учёбы.

В день, когда ещё не началась подготовка к празднику и не было кружка, Анастасия покидает школу в общей массе учеников. Подружка побежала по короткой дорожке, не желая идти через центр. Дела.

Впереди по улице, перегородив очищенную от снега проезжую часть, вразвалочку шагают три одноклассника: Володин, Барышников и Редькин Миша. Миша — тихий, немного боязливый мальчик, не очень прилежный, но скромный, как ученик обычный середнячок и почему-то главный объект для нападок со стороны Иванова. Павел также идёт в авангарде, на пару шагов впереди, ближе к краю дороги, перед Степаном, почти загораживая тому дорогу.

Троица о чём-то негромко переговаривается, невольно девочка, шагающая бодрым шагом, улавливает суть болтовни.

— Я тебе говорю, — заговорщицки вещает Серёжка. — Как только умрёт главный, так и начнётся ядерная война с Америкой.

— Да хватит тебе заливать, — фыркает Мишка, — с чего ей начинаться?

— Я точно говорю, — назидательным тоном продолжает Барышников. — Как только, так сразу ракетами нас закидают. Все так говорят.

— Вот ты и попался на вранье, Сереженька, — толкает Володин плечом в плечо одноклассника. — Я точно помню, как ты нам ещё в первом классе, по осени, заливал в уши ту же байку про войну! И чего? Брежнев помер, потом Андропов, и Черненко вслед за ними, и вон Горбачёв уже в генсеках, а ты пластинку не меняешь.

— А я говорил не про нашего главного, а про их Американского президента, самого главного буржуя, — ничуть не смущается Сергей, назидательно помахивая указательным пальчиком.

— Ты про Рейгана, что ли? — уточняет Степан.

— Вот-вот, как только их Рейган помрёт, так

— Ой, мальчики, дайте мне пройти, — просит юная особа, нагнав ребят и пытаясь проскользнуть между Барышниковым и Володиным.

— Ты куда так спешишь? — спрашивает Степка, отступая в сторону к обочине.

— Где пожар случился? — Сергей не упускает возможности вставить слово.

— Домой хочу, — просто отвечает девочка. — Холодно же.

— Тю, всего 23 градуса!

— Минус 23, Сергей, — уточняет она, — но мне этого достаточно.

Проходит сквозь троицу не желая вступать в болтовню. Не сбавляя шага огибает Иванова и впереди практически свободная дорога, можно еще ускорит шаг. Мороз щиплет нос и щеки, пробирается под пальто и только благодаря скорой ходьбе, тело выделяет тепло, которое не даёт морозцу знобить тело.

— Настя, постой, — доносится со спины голос Павла.

— Чего? — сбивается на шаг удивлённая девочка, ведь он, как правило, к ней

— Да так, — пристраивается рядом, жующий губы, одноклассник.

— Ты явно чего-то сказать хочешь, — Туманова косится на него. — По лицу вижу.

Паренёк, бросив короткий взгляд на спутницу, переводит взгляд вдаль, прямо по улице, некоторое время идёт молча, покачивая портфелем взад-вперёд.

— Ты ведь знаешь, — наконец начинает он, — что мой батя тоже электрик.

— Ага, мне известно, а ещё знаю, что он любитель бюллетеней, — сопровождает фразу коротким смешком.

— Да есть такое, батя любит это дело, есть грех, — Иванов свободной рукой, выставив мизинец и подняв большой палец вверх, помахивает в воздухе собранной конструкцией. — Но я не об этом.

— Так о чём? — с интересом заглядывает ему в лицо.

— Мой отец — такой человек, что для него нет авторитетов, — начинает одноклассник, коротко взглянув на девочку. — Он даже нашего директора совхоза может отругать, ни перед кем не тушуется. Да и как электрик он хорош, был, по крайней мере, у него даже наградные грамоты имеются. Только несколько безответственным стал. А в последнее время ходит какой-то задумчивый. Я его спросил почему. Знаешь, что он ответил?

— Даже не представляю, — Настя пожимает плечами.

— Он, похлопав меня по плечу, сказал: «Виктор Андреевич просто гений электрики, решает такие задачи, к которым я сам подступиться не мог, всё у него ладится и на всё знает ответ и решение на любую проблему найдёт». Очень уважительно отзывается о твоём отце, говорит: «У Андреича золотые руки».

— Честно говоря, приятно слышать такое про отца, — улыбается Туманова, озаряя собеседника лучистым взглядом. — Но мой отец по профессии энергетик, а электрика — это так, попутная должность.

— Это не так важно. Я вот, смотря на это, вдруг подумал, что я, наверное, тоже стану электриком, как твой батя, — вздыхает Павел, воздев взгляд к небу. — Что бы и меня вот так уважали.

— Хм, удивил! — подскакивают брови над широко раскрытыми серо-голубыми глазами.

— Надо же в жизни чем-то полезным заниматься, — смущённо опускает взгляд парень.

— Эй, пацаны, стойте, — кричит кто-то со спины, — там беда!

Иванов останавливается, как и троица, шедшая следом: ждут бегущего за ними мальчугана из класса младше.

Анастасия продолжает идти вперёд, резонно полагая, что к ней это не относится.

— Чего стряслось? — отзывается Сергей.

— Там два чувака за школой Нинку Гордееву в угол зажали, бить собрались, — тяжело дыша, проговаривает малец.

— Ты уверен? — уточняет Володин.

— Уверен, рожи у них злые! Точно не щупать собрались!

— Не надо никого спасать, — поясняет Иванов. — Это Андрей Гарипов и Сашка Рогов проводят разъяснительную беседу.

— А чего она им сделала? — вопрошает Барышников.

— Они за школьной мастерской на большой перемене из карбидной банки стреляли. Нинка увидела и директору всё рассказала. Вот они ей втолкуют, что так поступать не следует, и отпустят. Её бить никто не будет, не по-пацански это!

Дальнейшего Настя не слышит, почти достигла площади перед магазинами, здесь уже больше людей и, соответственно, шумов. Спешит домой, не забивая голову чужими сложностями.

Предновогодняя суета завертелась как-то вдруг. Разговоры, планы, мечты, и вот пришло время действий. Сразу хочется сделать всё и сейчас же, и тут приходит понимание: многого просто не успеть. Приходится концентрироваться на важном и достижимом. В школе надо принять участие в украшении главной красавицы праздника. Декорировать класс, школьные общественные места и придать коридорам соответствующий празднику вид. Цветная бумага на вес золота. Режутся фигурки зверей, звёзды, снежинки, фонарики, разделяются на полоски. Кто-то достаёт краски и замазывает одним цветом белые листы. Работа спорится. Но есть неприятность: жидкий клей. Пальцы и ладони неприятно тянет, сохнет субстанция. Столы испачканы, да и школьный фартук в подозрительных кляксах - мама разозлится.

Время растягивать подсохшую гирлянду в коридоре перед входом в класс. Мальчики выставляют два стола: на один влезает Стёпка, на другой - Мишка. Низковаты молодцы, не достают до нужной высоты.

— Серёга, тащи стул! — командует Володин, подпрыгивая на носочках.

Барышников с кислой миной приносит требуемое.

— Космонавт, я тебе не прислуга, — ворчит мальчуган.

— Ставь на стол, — распоряжается командир, — а то порвём гирлянду.

Сергей, пыхтя, водружает стул спинкой к стене. Володин аккуратно ступает на сидушку, колени едва заметно подрагивают.

— Стёпка, свалишься! — видя неуверенные действия одноклассника, восклицает Туманова, сжимая перед собой кулачки.

— Не дрейфь, подруга! — выпрямляется Володин, почти касаясь потолка головой. — Прорвёмся!

— Пф, — кривится Анастасия. — Дружбан нашёлся.

— Серёга, и мне стул давай, — оценил задумку Редькин. — Смотри как здорово.

— Поддержи стул, — переводит обречённый взор Барышников, обращаясь к Тумановой. — А то Космонавт звезданётся.

Девочке приходится вцепиться в ножки стула, страхуя Степана, который, забыв об осторожности, цепляет к потолку бумажное кольцо.

Из класса дальше по коридору выходят младшеклашки, там и Лида со Светкой. Сестричка идёт с осоловелыми глазами, похоже, ребята утомились. Не мудрено, за окном непроглядная темень, час уже как.

На правой щеке младшей замечает множество разноцветных черточек в хаотичной череде.

— Ой, Света, ты на карнавал зеброй наряжаться будешь? — решает подшутить старшая.

— Не буду я зеброй, — злится Светка, потирая свободной рукой щеку. — Я снежинкой наряжусь.

— С полосатым лицом?

— Это гадские фломастеры не отмываются, — выгибаются губы дугой, вот-вот брызнут слёзы.

— Не переживай, — спохватывается Настя, вовсе не желая расстраивать сестру, шутка оказалась неуместной. — Мама поможет отмыть, она знает как.

Хрясь! Выскальзывает стул, вырываясь из слабого захвата Тумановой. Стёпка сваливается на крышку стола, приземляясь на четвереньки.

— Ха, космонавт провалил экзамен! — громко реагирует Сергей, держа второй стул с Мишкой.

— Не врать, — спрыгивает Володин на пол, раскинув театрально руки. — Полёт прошёл нормально!

Редькин упускает конец гирлянды, второй тут же отлипает от потолка, и разноцветная бумажная цепь обвивает одновременно шею Стёпки и Серёжки.

Ребятня замирает, глядя на озабоченных пацанов.

— Женихи, — раздаётся из-под потолка зычный голос Мишки.

Коридор взрывается хохотом, особенно отчаянно смеётся Светлана.

Предвестие долгожданного праздника начинается, не с заботой об украшениях, не с нарядов и подготовкой подарков, не разговоров, не с забитого закусками холодильника - а с запаха хвои.

Настал этот день, когда в углу, напротив телевизора, появилась зелёная красавица. Вот теперь ощущение наступающего Нового года наполнено содержанием. Хвоя наполняет воздух свежестью, тайной леса и предчувствием чуда.

Елочка и вправду просто заглядение, дядя Жора постарался. Одно удовольствие наряжать красавицу. Вешать цветные шарики, разноцветные снежинки, стеклянных птичек и разных чуд, обвивать гирляндами и окутывать серебряным дождём; укладывать клочки ваты на ветках имитируя снег и водружать красную звезду на верхушку.

Конечно, не обходиться бе парочки разбитых игрушек, но мамочка не злиться лишь протяжно вздыхая на хрусткий звон битого шарика.

И вот школьный новогодний карнавал. Светику и вправду отмыли личико: мама при помощи ваты и зубной пасты оттёрла полоски. Снежинка получилась на зависть многим, и младшенькая сияет подобно звёздам. Почти все пришли, пусть и в простеньких, но костюмах. Но вот Стёпка пришёл в простой одежде.

— Степан, а ты чего без наряда? — вопрошает Анастасия в наряде аля Варвара-краса.

— Да я хотел в космонавта нарядиться, — вздыхает одноклассник, грустно взирая на девочку.

— А чего, нарядился бы, — подпрыгивают её брови. — Или испугался, что подшучивать будут?

— Нет, — Володин яростно мотает головой. — Я вчера шлем весь день клеил, а Барсик ночью его скинул на пол со шкафа, где он сох, и в дребезги.

— Жаль, конечно, — сочувственно кивает девочка. — Может, в другой раз.

— А, — отмахивается он, направляясь к группе мальчишек из класса.

Но, несмотря на отсутствие карнавального одеяния, Степан нисколько не отстаёт от других. Водит хороводы, участвует в конкурсах и даже стишок Деду Морозу продекламировал про лошадку, везущую хвороста воз.

А вот погода в последние дни удивила, принеся потепление, да такое, что на асфальте подтаял снег, превращаясь в толстую корку льда. Хоть температура воздуха и в минусовой позиции, лишь слегка ниже нуля, а в зимней одежде жарковато: солнце припекает, лоб в испарине.

Настали каникулы, и ребятня, радуясь погожим денькам, высыпала на всевозможные горки. Санки, самодельные приспособления для катания и громкий смех сдабривают веселье. Каникулы — отличная пора, ни забот, ни переживаний, и главное — куча времени для разных дел. Да те же горки. Мальчишки расчистили лёд на речке и устроили хоккей, обозначив ворота кучками снега по краям. Кто-то натащил горбылей, установив их на куски льда, создав небольшую трибуну, можно поболеть за ту или иную команду. А когда нет матча, просто покататься на коньках. У кого они есть. Тумановы свои не привезли, оставив при переезде многие зимние вещи у бабушки на даче, а съездить за ними так и не удосужились. Только остаётся смотреть, как развлекаются другие. Да ещё, как назло, площадка почти под окнами дома, ближе к соседской части.

Тридцать первое настало, а вместе с последним днём года вернулся морозец, с утра около минус десяти.

Последние приготовления, и семейство разбредается по разным домам: родители к Чинкелия, а девочки к Долговым.

Оля выглядит измученной, в последние дни ей пришлось много поработать, мало спала. Сидит вялой, часто зевает. Инициативы ноль, да и поболтать не горит желанием. Больше ребят близкого возраста не пришло. В основном детвора под стать Светке и младше, человек десять. Соответственно и мероприятия ориентированы на малышню. Игры, конкурсы и песни, Светке весело, Насте скучно. Наконец дело дошло до торта, на столе Наполеон на весь противень. Но, к сожалению, на вкус старшей суховат и слишком сладкий. А мелкие лопают на ура.

К девяти вечера начинают появляться взрослые, чтобы забрать деток домой, а вот Тумановым придётся идти самим. Правда, им по пути с отцом одного мальчугана-первоклашки, какого-то родственника Михалёвым, живущих на заречной.

У Чинкелия в доме только взрослые, аж 10 человек, тесновато. Но Георгий очень рад двум девочкам. Усаживает на самый чистый край стола, отодвигая спиртное подальше и подталкивая поближе салаты, нарезку, предлагая жаркое с пюре и подливой.

Праздник живота. Светка ест вяло, наелась торта, а вот Настя, пробует всего по немного, но больше всего наседаю на шубу. Очень вкусное её готовит тетя Маша.

И вот последние минуты года, все собираются за столом и слово на правах старшего берёт Максимыч:

— Я прожил много лет, видел многое. А сейчас я чувствую, что настало время перемен. Да меченый много говорит громких слов, обещает чуть ли не райские кущи. Но как говориться мягко стелет, да жестко спать. Знаю одно, жизнь точно измениться. И всем нам я желаю, чтобы перемены эти были к добру и благу. Я надеюсь, что следующий год будет замечательный и богат на добрые события. Желаю, что бы мы всё с каждым следующим годом жили лучше и лучше. Так что выпьем за старый год и встретим Новый!

Проводили новый, взрослые советским шампанским, а девочки земляничным морсом. Отставляют бокалы. Дожидаясь боя курантов.

А с телевизора вещает генсек:

…встречая новый год, мы шлем сердечные поздравления нашим друзьям…

Но никто его не слушает, наполняют хрустальные фужеры, подкладывают закуску, радуются празднику, делясь впечатлениями.

…пусть он будет богат на радость и счастье в каждом доме и каждой семье. С Новым годом дорогие товарищи!

И бьют куранты, все дружно поздравляют друг друга с Новым годом! Светка на пределе, едва делает глоток из стакана, даже веселье окружающих не мешает клевать носом.

— Может, и правда, 86-й год будет лучшим из всех, — мечтательно проговаривает Настя.

— А? — поднимает осоловелый взгляд младшая.

— Пойдём-ка, я отведу тебя домой, ляжем спать! — предлагает сестра, улыбаясь утомлённой девочке.

— Угу — отодвигает стакан подальше от края.

— Чем раньше ляжем, тем быстрее получим подарки, — встаёт Анастасия.

— А, подарки, — мгновенно оживает Светик, взгляд вспыхивает блеском азарта. — А может, они уже лежат под ёлкой? Новый год-то наступил!

— Нет, нет, — вмешивается отец, услышав последнюю реплику. — Вы ещё не спали, Дед Мороз точно не приходил.

Настя знает, кто этот Дед Мороз, что кладёт кулёчки со сладостями под ёлку, да и Светочка догадывается уже, но младшей всё ещё хочется верить в сказку.

— Пошли быстрее спать, — дёргает за руку сестру младшая. — Быстрее ляжем, быстрее получим подарки.

— Пойдём, — не противится Настя.

Во дворе под сиянием ярких звёзд пританцовывает заскучавший Дружок. Подвизгивая и мельтеша, рвётся к девочкам. Света, хотевшая уже взбежать на крыльцо, резко меняет траекторию движения, устремляясь к нему. Обнимает за шею, ловко уворачиваясь от попыток лизнуть, теребит холку, приговаривая:

— С Новым годом, Дружок! Я завтра с тобой сладостями поделюсь.

Ловко вывернувшись из-под морды пёселя, возвращается к двери. Настя с коротким вздохом отмечает, что холодность к их четвероногому другу у младшей прошла, но уже точно не будет той любви, какая была к Джиму. Ведь его она бы точно чмокнула в макушку.

Утро начинается где-то в полдевятого с озорным вскриком Светы:

— Подарки!

И шлепки босых ног по холодному полу.

Настя выпрыгивает следом, даже толком не разлепив глаза, несмотря ни на леденящий стопы пол, ни на прохладу, царящую в доме.

Под ёлкой, в зале, прислонившись к стволу, по краям от куклы Деда Мороза и подстилки из ваты, дожидаются своей участи два больших мешочка из прозрачного пластика с чем-то разноцветным внутри.

Светка падает животом на пол, подныривая под ёлку, скользит вперёд и хватает руками первый же пакет, резко подаётся назад, зацепив ветки головой, чуть не сбивая игрушки и путаясь в серебристом дождике. Тонким перезвоном отзывается неосторожное вторжение, но, к счастью, ничего не упало и не побилось.

Усаживается посреди зала, приподнимая добычу на свет в сторону окна, горящими глазами разглядывая содержимое, не спеша раскрыть хрустящую упаковку.

Старшая, хоть и поспешно, но не в пример аккуратнее, извлекает второй подарочный набор, следом за сестрой выставляет на свет.

Внутри огромное разнообразие сладостей, и каждой не меньше пары. Здесь шоколадные конфеты: «Алёнка» с нежным вкусом и узнаваемой обёрткой с портретом девочки знакомы каждому; «Красный Мак», с хрустящей вафельной начинкой и насыщенным шоколадом; «Мишка на Севере», с ореховой начинкой и изображением милого медвежонка на обёртке, вызывающего улыбку; «Белочка», с её ореховым пралине и хрустящей вафелькой; редкий гость в руках сестёр — «Каракум», с нежной начинкой; яркий «Петушок — Золотой Гребешок», с карамельной сладостью; «Красный Мак», с насыщенным вкусом; конечно же, «Раковые Шейки» — конфеты с незабываемой начинкой всегда были в числе любимых; и, наконец, «Маска» — с шоколадной глазурью и необычным содержимым.

Между ними конфеты Желейные, словно маленькие кусочки счастья. Обожаемая «Ласточка» — целая палитра вкусов, дарящая незабываемые моменты, любимое Светкино лакомство. «Цитрон» — с ярким акцентом свежести и солнечного настроения. А ещё халва, соблазнительное сочетание шоколада и халвы. «Ромашки» — сладость для поднятия настроения, батончик «Рот Фронт», не так любим, как другие конфетки.

А ещё карамельки: необыкновенные «Гусиные лапки» — так хороши похрустеть между делом. Ириски «Золотой ключик», которые тают во рту, и «Кис-кис», при виде которых хочется зажмуриться от предвкушения сливочного блаженства. А главное, обожаемая Настей карамель «Снежок» — какая-то прелесть! Как классно погрызть эту хрустящую вещь, особенно вприкуску с чаем! Незабываемо, как вкусно! Сладкая, тающая во рту, с лёгким хрустом... ммм! Невозможно устоять перед этим удовольствием. Идеальное дополнение к бокалу горячего напитка в холодный вечер, маленькое зимнее чудо, дарящее радость и тепло.

Просматривается на самом дне маленький мешочек с мармеладом. И как корона для всего, под самой завязкой, пакетик с двумя шоколадными и двумя белыми зефирками.

Светка, не раздумывая, раскрывает большой мешочек и достаёт верхний хрустящий пакетик. Извлекает — шоколадный зефир, и её глаза загораются от радости. Зажмурившись, она почти половину зефира закидывает в рот, откидывая голову к потолку, медленно покусывая хрупкую плоть. Зажмуривает глаза ещё сильнее, наслаждаясь сладким вкусом. Медленно пережёвывая похрустывающее лакомство, Светка чувствует, как нежная текстура зефира тает во рту, а шоколадная глазурь приятно обволакивает её вкусовые рецепторы. Это мгновение счастья, когда все заботы остаются позади, и только сладость наполняет её мир.

Настя, видя блаженный вид младшенькой, следует её примеру. Да, это воистину новогодний подарок! Когда ещё столько лакомства будет за один раз? Родители постарались. Видимо, набирали сладости не одну неделю, если не месяцы. Хотя Насте припоминается бабушкина старая знакомая, заведующая какой-то базой снабжения, дама непростая, но способная достать хоть чёрта из печи. Похоже, без бабушкиного участия мешочек был бы не столь разнообразным.

Светка, доев зефирку, сузив глаза, обращается к сестре:

— Таська, я сейчас буду конфетки прятать, ты не подглядывай, хорошо?

— Да больно надо, у меня точно такой же подарок!

Светка стрекозой уносится в их комнату, чем-то там шубуршит. Старшая, вздохнув от сожаления, что зефира не так много, закидывает последний кусочек, но не жуёт его, а катает по полости рта язычком.

Хорошо начинается Новый год.

Родители просыпаются почти в одиннадцать. Видом мрачные, заметно что не выспались, на радостные вопли младшей дочери о замечательном подарке от деда мороза реагирую вяло. Анастасия догадывается что у родителей головка бо-бо. Хоть они и делают вид, что всё в порядке.Некоторое время решают, ехать ли сегодня к бабушке или перенести визит на завтра. Одно дело – не хотеть, другое – данное обещание. С постными лицами отдают команду на сборы. Светик пританцовывая собирается в гости, но Настя не разделяет энтузиазма младшей, лучше бы ей остаться дома и не попадать в сверх заботливые объятия бабули.

В пятницу, под конец каникул, прямо перед калиткой выстраивается целая делегация одноклассников: Ольга с двумя девочками и старшеклассники Степан, Сергей, Мишка и Павел — хором взывают:

— Настя!

И так раза три подряд с небольшими перерывами. Приходится спешно накидывать на плечи пальто и запрыгивать в чуни, не понятно чьи, лишь бы быстро. Почему-то девочке неудобно, что ребята кричат её имя на всю улицу.

— Чего раскричались на всю Ивановскую? — высовывается Туманова из-за двери. — Людей пугаете.

— Настя, — за всех отзывается Барышников. — Пошли с нами на горку кататься!

И, ухватив обеими руками, приподнимает перед собой деревянные санки с блестящими полозьями из металла.

— А у нас санок нет, — протяжно вздыхает девочка, состроив печальную мину.

— Да и не надо, — подаёт голос Иванов. — У нас есть такие классные, что закачаешься, все поместятся.

— Не телега там у вас, случаем? — морщит брови Анастасия.

— Нет, ребята классно придумали, я уже пробовала прокатиться, — вступает в разговор Ольга. — Мы за тобой специально пришли. Пойдём, будет весело.

— Ладно, я сейчас, — отзывается Настя, исчезая за дверью.

Через несколько минут они всей гурьбой бегут на другой конец улицы, чтобы повернуть за магазины, а там по проулку спуститься к реке, закованной льдом.

На другой стороне небольшой пологий холмик прямо у берега реки, где небольшой обрывчик выступает в виде трамплинчика для особо ретивых, но чуть в сторону — и просто спуск, это место для переправы вброд. Река здесь шире и довольно мелкая, летом можно в сапогах перейти, не ходя в окружную через мост.

Холмик заполнен с два десятка разновозрастных ребят, есть совсем детсадовцы, но они со взрослыми и ездят по самой пологой стороне, а вот кто постарше, метят на трамплин. Кто-то на санках, есть один с камерой от авто, кто-то на загнутой крышке от бака, один умник на старой кожаной сумке. А вот чуть в стороне, на льду под берегом, стоит торчком капот от ЗИЛа синего цвета, пару первоклашек уже прицениваются к объекту.

— Эй, это наше, — кричит Сергей. — А ну прочь!

— А я им говорил, что придёт Иванов и шею намылит! — подаёт голос один из съехавших вниз мальчуганов.

Пацаны, завидев хозяев агрегата, разом пускаются наутёк, волоча следом санки со спинкой.

— Мы что, будем кататься на этом? — удивляется Туманова.

— Ой, а знаешь, как здорово! — оживлённо машет руками Долгова. — Пашка ещё в прошлом году придумал.

Ребята валят капот на снег, к которому приделана верёвка, и вчетвером волокут железяку наверх, девочки следом.

Умещаются чуть ли не в повалку на железку, и ребята ногами отталкиваются от земли. Эрзац-сани стремительно набирают скорость, обгоняя прочих саночников.

— Берегись, — горланит Серёга, — лыжню!

Разом подпрыгивают на уступе берега, девочки взвизгивают, но капот теряет устойчивость и врезается носом в лёд, сбрасывая всех в снег.

Эмоции бьют через край, смех заливает округу, всем весело, даже не смотря на то , что Оля с Мишкой ударились лбами, а Павел ушиб руку. И снова в гору.

Сколько раз так скатились не сосчитать. Но капот от грузовика это не какие не сани, то перевернуться, то закрутятся вокруг оси вылетая в разные стороны, то перевернутся, а то и столкнутся с кем-то.

Мишка подвернул ногу и поковылял домой, еще немного и пара старших девочек также поспешили домой ссылаясь на важные дела. А некоторое время спустя прибежал какой-то мальчуган и не приближаясь закричал, чтобы Степан шел домой, его мамка ищет, а то уши надерёт. Пришлось Володину следовать за посыльным плетясь с опущенными плечами и волоча за собой санки, которые всё это время сиротливо стояли в сторонке.

Вот дело к вечеру, появились признаки наступления сумерек.

Оля поежившись от порыва холодного ветра, вдруг невесть откуда взявшегося, заявляет, что и ей пора домой, очень хочет есть так как даже не завтракала.

Сережка и Пашка соглашаются, вечер подступает. И впрягшись вдвоём в импровизированные сани поволокли в сторону Заречной улицы.

День прошел на славу, куча эмоций, лица красные лоб в испарине на висках капли пота и это несмотря на чувствительные морозец. Одежда в снегу, даже за шиворот и в обувь набилось. Отряхнулись как могли. Настя с Олей бегут назад.

На площади перед ещё работающими магазинами стоит женщина впереди столика со счетами и массивным железным ящиком, вокруг — несколько серых фанерных ящиков. В толстом тулупе, валенках с галошами и пуховой серой шали, с толстыми бабушкиными руками, она не просто стоит, а пританцовывает.

— О, мороженое! — хлопает в ладоши Ольга, но звука не получается, мешают рукавицы.

— Тетенька-продавец, а дайте нам пломбира, — устремляется к ней Долгова, рыща по карманам.

— Ой, девоньки, пломбир весь раскупили!

— А что есть?

— Осталось только сливочное и шоколадное.

— Тогда мне сливочное, — вытаскивает серебристую монетку Оля.

Настя извлекает из кармана пятак и алтын, тяжко вздыхает, печально поглядывая на два медяка.

— Ой, ладно тебе, выбирай, — подбадривает подружка, — у меня пятнашка, добавлю!

— Нет, подруженька, я так не могу, — мотает головой Настя, продолжая разглядывать сиротинушки на ладони.

Долгова без слов сгребает медь и складывает вместе со своей, протягивает продавщице.

— Мне потом в столовке сдобную булочку купишь, — произносит она, не оглядываясь. — Тебе какое?

— Ох, спасибо, — расцветает улыбка на лице Тумановой. — Я хочу шоколадное.

Продавщица из двух разных коробок достаёт по бумажному стаканчику, где искрится лёд на соблазнительной сливочной шапочке, видной из-под круглой бумажки с эмблемой и надписью хладокомбината.

Анастасия с горящим вожделением взором принимает заветный стаканчик, непроизвольно сглатывая слюну.

— Вкусно должно быть, — комментирует подруга. — Но на улице лучше не есть, мало ли. Холодно всё же.

— Да-да, — кивает вторая, — лучше дома.

— Ладно, я домой, теперь уже увидимся в школе, в понедельник.

— Ага, пока, — на мгновение отрывает взгляд от соблазнительного лакомства. — Увидимся в школе.

Расходяться. Настя почти не смотрит под ноги, желание вкусить аппетитное угощение почти сильнее терпения. Крошечные кристаллики льда призывно мерцают в свете угасающего дня, россыпями серебра охватив матово-коричневую структуру сливочной сладости. Этот нежно шоколадный бочок так и просится на язычек. Хочется впиться зубами в податливую плоть мороженого, ощутить на рецепторах взрыв прохладной сладости, тающий на языке, словно сказочное наваждение. С тающей плотью растекающейся в полости, отправиться в краткое путешествие мира удовольствия, где сливочная нежность переплетается с горьковатым оттенком какао, создавая симфонию вкусов. Просто забыть обо всем, отдаться моменту, раствориться в шоколадной эйфории, пока последний комочек не раствориться на устах, оставив лишь воспоминание о незабываемом вкусе.

Трясёт головой пытаясь отвертеться от мысленных соблазнов. Дома, лучше съесть в тишине и покое дома, размеренно выскребая стаканчик до последней капельки лакомства.

Но всё летит прахом, вспоминает, что Светка то дома и с ней придётся делиться, ведь порция одна, а она точно не отстанет, да и не сможет обделить сестру. Лучше не доводить дело до этого.

Бумажка с эмблемой летит в снег обочины, а зубы впиваются в сливочную плоть. Холод с языка и губ соединяется с внешним холодом, и по телу пробегает дрожь, но как же вкусно! Настя, забыв обо всём, лишь медленно, беря к дому, старательно опустошает бумажный стаканчик, постепенно сминая его. Но вот бумажный сосуд деформировался настолько, что вывалилось дно, открыв вид на содержимое, чуть не свалившееся на пол. Девочка подносит к губам образовавшуюся прореху и втягивает воздух, напару с содержимым, в себя. Оставшийся кусок мороженого целиком влетает в рот, чуть не забив горло, обжигает холодом гортань, но удерживается от рефлекса сглатывания и медленно разминает комочек языком, поглощает остатки лакомства.

Почему-то стало зябко, как-то вдруг остро захотелось домой, к тёплой печке. Воровато оглядывается по сторонам, рядом никого, да и она почти дошла до их гаража. Решает, что пустой стаканчик домой нести не следует, но и бросать в снег как-то некрасиво. Пристраивает смятый кусочек бумаги между столбиком ограды и стеной гаража. Не упадёт, сидит плотно, потом, когда никого не будет дома, пристроит в общий мусор.

Немного стыдно, что слопала всё одна, но как же это было здорово!

Светка и вправду дома, сидит, рисует божьих коровок на большой ромашке. На сестру ноль внимания, сосредоточена, чуть ли не пыхтит, выводит завитушки с торчащим и закушенным кончиком языка.

— Светик, что делаешь? — изображает Настя беззаботность.

— Не мешай, — пыхтит младшая.

— А мы на санках катались с ребятами, — украдкой вытирает уголки губ.

— Угу, — даже не поднимает головы.

Старшая выдыхает с облегчением, сестра ничего не заметила, можно расслабиться.

На следующий день горло немного першит, будто что-то застряло и никак не хочет отлипнуть. Ни выпитый стакан воды, ни чай на завтрак ситуацию не улучшают. А к вечеру появилась странная вялость. Укладывается спать с надеждой, что утром будет лучше.

Но, увы, вечерние чаяния не оправдались. С утра горло саднит, не сильно, но и глотать не очень приятно, тело то морозит, то чувствуется жар, не сильно, но выматывает. Большая часть дня потрачена на сборы в школу, как-то всё шло из рук вон плохо. Что-то терялось, забывалось, никак не получалось нормально погладить фартук: то тут лишняя складка выйдет, то там сомнётся.

Понедельник, тринадцатое января. Каникулы закончились, снова в школу. Хорошо отдыхать, но уже хочется встретиться с одноклассниками. Но горло дерёт, каждый глоток отзывается сильной болью, говорить не хочется, и во всём теле слабость, кажется, щёки горят. Но она соскучилась по классу, хочется увидеться с ребятами, да и первый день...

Понимает, что приболела, но собирает все силы в кулак и отправляется на занятия.

В классе почти все, Ольга дежурная. Сказав привет, уносится с тряпками в туалет намочить их под краном: доску нужно чем-то вытирать.

Анастасия усаживается рядом с Володиным.

— Неважно выглядишь, — комментирует сосед.

— А что, Стёп, — хрипит в ответ Туманова, ужасаясь собственному голосу. Даже эта короткая фраза отдалась сильной болью в горле.

— Слушай, — поднимает Степан очки на лоб. — Кажется, ты простыла, может, лучше домой пойдёшь?

Девочка не отвечает, нет желания получить новый приступ боли. В ответ мотает головой. Звенит звонок, а вместе с ним заходит учительница, следом шмыгает Ольга, быстренько раскладывая тряпочки перед доской и, прежде чем классная достигла собственного стула, усаживается на место.

— Здравствуйте, ребята, — начинает Галина Алексеевна. — Но сначала поздравляю вас с наступившим Новым годом.

— И вас так же, — в разнобой отзываются школьники.

Взгляд учительницы цепляется за вымученный вид Тумановой с неестественно пунцовыми щеками.

— Анастасия, что с тобой?

Девочка лишь передергивает плечами, отвечать категорически не хочется, звуковые вибрации раздражают саднящее горло.

— А ну-ка, — учительница прикладывает тыльную сторону руки к её лбу. — Да у тебя жар!

Обхватывает руками щеки, заглядывает в глаза:

— Открой рот!

Туманова послушно открывает, но даже это простое действо отзывается острой болью. Осознаёт, что со школой она погорячилась.

— Господи, — восклицает Галина Алексеевна, — да у тебя всё воспалено. Это ангина!

В ответ лишь грустный взгляд.

— Так, Анастасия Викторовна, собирайся и иди домой, сейчас же! А я пойду в учительскую и позвоню твоей маме. Тебе надо лечиться.

Встаёт, окидывая строгим взором класс:

— Ребята, я сейчас отлучусь ненадолго, пожалуйста, не шумите!

Подхватывает хворую под локоток и выводит из класса.

Настя с трудом одевается в раздевалке, периодически роняя то шарф, то шапку. Руки никак не хотят попадать в рукава, а портфель, будто мешок с картошкой, тяжел и норовит выскользнуть из рук. Слабость пронзила члены, горло пылает огнём, голова не легче портфеля, да и кружится слегка. Утренний запал иссяк в тот момент, когда она уселась за парту, как-то вдруг, а теперь хочется лишь одного — упасть и не вставать, да вот прямо в этот холодный, искрящийся снег. Может быть, хоть так, хоть этим ледяным прикосновением удастся унять пламя, охватившее лицо, погасить этот жар. Идти тяжело, медленно двигаются ноги, словно вязнут в густой жиже. Но она идёт.

Двигается медленно, тяжело передвигая ноги, иногда покачиваясь, но идёт. Скорее домой, так тяжело, в голове от усилий шумит.

Едва дойдя до калитки, ноги не хотят слушаться, она не может сдвинуться. Хочется уже бросить неподъемный портфель и опуститься на пол.

Из дома выбегает Ирина в распахнутом пальто и болтающимся на шее шарфом, без шапки, с настороженным лицом и цепким взглядом.

— Тася, а я тебя жду, — стремится мать навстречу дочери, слегка поскользнувшись перед крыльцом, но даже не заметив этого.

Обхватывает лицо дочери, заглядывая в глаза. Вздрагивает, поспешно открывает ворота, приговаривая:

— Ох, доченька, да что же ты это делаешь? Почему не сказала? Да и в школу зачем пошла, раз нездоровишься? Давай, быстро домой, сейчас займусь тобой.

Забирает чуть не вывалившийся портфель, крепко подхватывает под руку, придавая импульс к движению. Продолжает сетовать на бестолковость дочери, но у той лишь одна мысль — упасть в кровать.

Мама разоблачает дочь сама, укладывает, суетится вокруг. Пичкает микстурами, которые так не хочется глотать, каждое воздействие на горло приводит к приступу боли, до слёз. Желание только одно — чтобы оставили в покое.

Как-то незаметно, несмотря на суету и причитания матери, засыпает.

Проснувшись, понимает, что уже темно, горит настольный свет, так, чтобы не мешать, неярко.

Прислушивается к себе: ощущения уже не такие тяжкие, как это было после школы. Чувствует, что спал жар и нет головокружения, тело не такое вялое, но вот горло саднит немилосердно.

— Ну ты и спать! — раздаётся Светкин голос со стороны.

Анастасия чуть поворачивает голову в сторону голоса. На стуле, перед кроватью, сидит сестра в верхней одежде, но расстёгнутой, одета тепло, на коленях шапка, в которой лежат рукавицы.

— Только пришшшлааааа, хрррр — прошипела старшая, жалея о попытке заговорить, горло дерёт немилосердно. Выступили слёзы.

— Ты чего, давно уже пришла, время-то десятый час вечера, — расплывается в улыбке младшая. — А ты всё спишь и спишь.

Настя молча подбородком указывает на одежду, но даже такое простенькое движение отзывается болезненными ощущениями.

— А, это, так сегодня же старый Новый год, — поясняет Света. — Пойдём на улицу веселиться, будет много ряженых. Жаль, что ты заболела.

Хворая лишь обозначает кивок.

В комнату входит матушка, тепло одетая, в толстой кофте с высоким воротником, но ещё без верхней одежды.

— О, Тася, проснулась, а мы тебя уже будить хотели, — усаживается она на постель рядом, трогая прохладной рукой лоб. — Тебе лучше?

Дочь слабо кивает.

— Горло болит? — продолжает мать, трогая щеки и руки. — Вижу, жар заметно спал.

Анастасия лишь обозначает кивок.

— Витя, неси чулок! — распоряжается, повернув голову в сторону входа.

— Сейчас, — отзывается отец. — Только потуже завяжу, чтобы соль не сыпалась.

Мать прохладной ладонью трогает шею, раздвигая ворот ночнушки:

— Сейчас горлышко погреем, тебе легче станет!

Входит отец с вафельным полотенцем, скрученным в длинную колбаску.

— Я вот в полотенце обернул, соль ещё сильно горячая.

— Хорошо, давай я её горлышко обложу.

— А ты моя хорошая, завтра обязательно пойдёшь ко мне на процедуры. Будут тебя с девочками лечить.

Не дожидаясь реакции, обматывает шею очень тёплым полотенцем.

— Если будет горячо, отодвинь или пододвинь край одеяла. А если остынет, убери полотенце и приложи чулок.

— Хрмм, — раздаётся в ответ.

— Ну, можно мы тебя одну на часок оставим? — вопрошает отец, хоть и с озабоченным видом, но смотрящий прямо.

Настя, вымученно улыбаясь, кивает.

— Ира, пойдём дальше собираться, а то там люди ждут.

Ирина поднимается, хлопая дочь по руке:

— Не бойся, мы будем тебя проведывать, да и не надолго всё это.

— У-ууу, — издаёт нечто непонятное старшая.

Родители выходят.

— Тасечка, а ты что, на улице сосульки ела, раз ангину подхватила? — вкрадчиво вопрошает сестра.

Сознание пронзает острое чувство вины и сожаления. Уж лучше бы она поделилась с ней мороженым, ели бы в тепле и покое, пусть меньше. Или вообще надо было это треклятое шоколадное отдать целиком Светику. Но теперь ничего не изменишь, но и сознаваться точно не будет.

Со страдальческим видом мотает головой.

Светка вдруг подскакивает со стула, словно кем-то укушенная. Глаза её загораются азартом, щёки розовеют, не мешкая ни секунды, бросается к шкафу, словно к заветному кладу. С размаху растворяет обе створки, распахивая их в широкий жест. Не раздумывая, ныряет куда-то в самый-самый низ, в глубины шкафа, в полумрак и таинственность. Что-то там ища, шебуршит, шуршит, перебирает вещи, словно кладоискатель, ищущий карту сокровищ. Некоторое время длится возня, наконец, из глубин шкафа Светка извлекает на свет шуршащий пакетик с конфетами!

Сияющая возвращается на стул:

— Вот, я ещё не всё съела, хочешь, я тебя чем-нибудь угощу? Выбирай.

И вновь у старшей заскребли кошки. Сестричка делится последним, а она зажала мороженое, от которого не то что толка нет, а прямой вред случился.

— Эммм — мотает Настя головой.

— А я знаю, Тася, у тебя горлышко болит, ты глотать не можешь. Тогда ладно.

Укладывает шуршащий мешочек на стол.

— Эй, Светочка, ты с нами или не пойдёшь? — в унисон со скрипом отворённой двери подаёт голос отец.

— Как это я не пойду, — вскакивает младшая. — Я с вами.

В проёме машет рукой:

— Пока-пока!

Анастасия обещает себе, что больше так не поступит. Впрок такие вещи не идут. А когда немного поправится, обязательно поменяет свои конфеты с сестрой, отдаст то, что ей приглянётся.

Тепло на шее успокаивает, всё же слабость в теле сильная, постепенно погружается в сон.

Просыпается от какого-то шуршания, грелка на шее едва теплится, почти сравнялась с температурой тела. Но чувствует, горлу стало легче, боль заметно притупилась.

— Наська, ты спишь? — громким шёпотом вопрошает Света, выглядывая между шторок и держась за косяк.

— Эммм, — мычит сестра, давая понять, что уже бодрствует, замечая, что сестричка в уличной обуви, поленилась разуться.

— Меня родители послали тебя проведать, всё хорошо?

— Гм…

— Ой, там так здорово, — негромко, с придыханием продолжает визитёрша. — Столько всего, столько людей, и все почти ряженые. Там столько шулюкиных! А наш папа надел тулуп навыворот, на голову натянул чулок, лицо как у африканца расплющенное, а на голове шапка вкривь и вкось — так смешно.

Настя коротко вздыхает.

— А наша мама в тёти Машиной шубе, а лицо нарисовано как у русалочки из «Пластилиновой вороны», со смеху упасть можно. А дед Максимыч вырядился в почтальона Печкина, идёт по улице и частушки наигрывает, наши ему подпевают.

— Кхе-кхе, — прокашливается больная.

— Мы через весь посёлок прошлись: сначала до Михалёвых, потом до клуба и обратно, — рассказывает с придыханием, постепенно повышая голос. — Люди поют песни, кто на гитаре, кто на баяне, все друг дружку поздравляют, но и водки в стопку, кого встретят, наливают.

Умолкает, пытаясь отследить реакцию сестры, но Настя никак себя не проявляет, просто смотрит на неё.

— А ещё мы твоего жениха встретили.

— Кого? — хрипит старшая, пытаясь возмутиться, несмотря на риск резкой боли. Но, к удивлению, фраза далась легче, почти без последствий.

— Как кого, — хихикает Света. — Стёпку твоего

— Хватит, ммм — стонет Анастасия, страдая не столько от неприятных ощущений, сколько от невозможности резко и веско высказаться в противовес выдвинутой инсинуации.

— Ой, да подумаешь

Тихий стон обрывает словесный поток.

— Тебе не хорошо? — снова, понижая голос, вопрошает младшая.

Недужная лишь покачивает головой.

— Ладно, не буду тебя мучить, — с явным сожалением вздыхает Света. — Наши хотят ещё на Заречную сходить, побегу, пока далеко не ушли.

Лежащая в кровати девочка медленно кивает. Сестричка, будто призрак, бесшумно ускользает, оставив колышущуюся занавеску на том месте, где только что была.

Прислушивается к звукам, доносящимся с улицы. И правда, слышна игра гармошки, и тут кто-то начинает петь. Понимает, что это голос отца - задорный, громкий, слова слышно отчётливо, но лучше бы не слышать, частушка больно матерная. А следом голос мамы, поёт про какую-то кукурузину, снова отец про какую-то тужурку, и опять мама, но в этот раз почти без единого приличного слова.

- Господи, мама, как же так? - шепчет в потолок одними губами. - Вы же с папой не материтесь, стыд-то какой.

Лицо начинает гореть, то ли температура вновь поднимается, то ли от смущения за родителей.

Музыка и голоса удаляются, слышен напоследок звонкий голос тёти Маши, но и в её речитативе мало литературных слов. Взрослые веселятся. Как бы и ей хотелось пройтись с ними по улице, ведь прежде она таких мероприятий не знала, в городе всё не так, проще. Посидят за столом с друзьями и роднёй, ну, может, немного нормальные песни попоют да спать. А тут гуляние на всё село, вот же Светке повезло

Эх, чёртово мороженое. Настя сама себе даёт зарок, что больше так делать не будет, да и в целом постарается беречься. А ещё ей приятно, Светка о ней печётся, переживает - любит она сестру.

Веки тяжелеют, и сознание медленно ускользает в царство Дрёмы.

Глава 8. Мир

Глава 8. Мир

При болезни время течёт медленно, безделье утомляет не меньше, чем труд, хочется, чтобы побыстрее всё закончилось. Не терпится вырваться за рамки нескольких комнат туда, где свежий воздух, туда, где живут люди. Стать как все: побежать на улицу, упасть на снег, поваляться в пушистой влаге, отфыркиваясь от снежинок, попавших на лицо, почувствовать леденящую сырость. Или просто взять санки и пойти скатиться с горки, подурачиться с ребятами, да просто побродить по улицам, в конце концов пойти на уроки. Походы на процедуры в мамин физиокабинет и к доктору в кабинете рядом - не в счёт. Да и по улице толком не ходит: папа отвозит на машине туда и обратно, прихватив маму. Конец рабочего дня, темно, улицы покрыты сумраком, лишь немного разбавленным светом фонарей.

Ангина отступает медленно. Жар закончился на третий день полностью и более не возвращался. А вот горлышко драло ещё целую неделю. Пропавший в самом начале голос возвращаться к хозяйке не спешит. Признаков того, что он вернется в ближайшее время, не наблюдается, даже когда неприятные ощущения закончились совсем. Как утверждает мама, это ларингит, и нужно горлышко беречь.

Недельное валяние в доме в самом начале четверти надоело хуже горькой редьки, кстати, которой родители насильно потчевали, правда, вперемешку с мёдом, но приятнее от этого народная микстура не становилась. Да и сколько еще разных народных методов пришлось испробовать! Чего уж стоит барсучий жир с молоком и мёдом для укрепления легких – не дай бог, простуда перейдёт в пневмонию. Но, к счастью, всё закончилось.

Наконец, понедельник второй недели учёбы. Боль ушла, но голос забыл вернуться. По словам врача, осматривающего горло, воспалена та часть дыхательных путей, где расположены голосовые связки, просто Настя не чувствует этого, понадобится еще некоторое время для полного выздоровления. Но в школу пойти разрешает при условии беречься.

Ноги несут легко, будто за плечами выросли крылья. Наконец-то свобода действий, нет унылого сидения в четырёх стенах! Просто́р, хоть и ограничен снегом, но беги куда пожелается, по любой тропке. Люди ходят розовощёкие, видя радостное лицо Анастасии, улыбаются в ответ. Под ногами скрипит снег, словно румяная корочка свежей выпечки. Умеренный морозец щиплет кожу, локоны треплет мягкий ветерок, с ветки на ветку перепархивают птицы. Синичка пытается клюнуть сморщенную дичку, поодаль сидит нахохлившийся снегирь, выпятив красную грудку. Где-то каркает ворона, забрехал чей-то пёс, слышны разговоры, треск работающей техники. Иной раз где-то во дворе слышится мычание коровы, похрюкивание свиней или фырканье лошади. Всё в радость, всему рада.

В классе Настя может общаться только жестами либо очень-очень тихим шёпотом. Одноклассники над ней слегка посмеиваются, подтрунивают, но без злобы. Учителя входят в положение и целую неделю не спрашивают Туманову, не вызывают к доске.

В пятницу голос немного прорывается, но такой сиплый, хриплый, скрипучий. Девочка не может узнать сама себя, но, как бы там ни было, положение исправляется, ведь поначалу витал в сердце страх, что голос вообще не вернётся.

На беду вторая неделя пришлась на Крещенские морозы, вначале было как всегда: похолодание, такое периодически случается с ноября. Термометр колеблется в районе минус 30 градусов, но уже на выходных, в воскресенье, ситуация начала меняться.

Настя выходит из дома, родители попросили накормить Дружка, чувствует сильное пощипывание кожи, воздух сты́л и ясен, звуки разносятся далеко, слышно, как кто-то разговаривает на Заречной и не кричат, а именно нормально переговариваются. Слышно потрескивание деревьев и какой-то необъяснимый скрип, дым из печных труб медленно, столбами уходит ввысь, теряясь где-то далеко, и только чёрные снежинки копоти медленно опадают на землю, немного, но чётко различимые на белоснежной округе.

К счастью, отец напихал много соломы в будку к собаке и на два гвоздя прибил импровизированную занавеску перед входом, не просто наживил на сталь, а на прокладку из полоски автомобильной резины, не оторвётся просто так, и Дружочку не так холодно. Сидит внутри, только нос в щель между краем рогожи и будкой торчит. Почуяв запах съестного (вчерашний рисовый суп с кусочками жареной печени, что была на завтрак, но так не любимой детьми, да приправленная кусочками серого хлеба), с неохотой выползает наружу. Дрожит, смотрит жалостливо, но с жадностью накидывается на еду, от которой густо исходит пар.

Настя чувствует, как под пальто леденящим змеем, как и сквозь колготки пробирается стылый воздух, по телу пробегает крупная дрожь. Скорее домой. Пробегая мимо термометра, что приделан рядом с внешней дверью, заглядывает на спиртовой уровень: где-то ниже минус сорока и ещё два деления ниже.

На улицу ни ногой, да и что там делать в такой холод?

На утро понедельника стало ещё холодней. Папа сказал, что на термометре минус сорок семь, у детей округлились глаза. И возник закономерный вопрос: как идти в школу? В пальто будет холодновато, топать тут минут двадцать. Но, к счастью, пока семья завтракает, по радио объявляют, что дети с первого по девятый классы должны оставаться дома ввиду сорокаградусного мороза.

И снова домашнее заключение. Начало года не задалось: то болезнь, то морозы.

Сильные холода продержались всего несколько дней. Уже в среду термометр устремился вверх, к отметке 30. В четверг разрешили детям постарше посещать занятия, дома должны оставаться младшеклассники.

Ходить по улице в пальто как-то зябко. К счастью, у тёти Маши сохранилась плюшевая шубка от её младшей дочери, и она как нельзя кстати пришлась в пору для Насти. А на радость Светы, её подруга Лида Михалёва отказалась от купленного бабушкой полушубка: ей больше по душе пришлась кроличья белая шубейка. Поэтому Михалёвы предложили Ирине Тумановой по сходной цене купить полушубок, что мама к удовольствию Светы и сделала. Теперь обе сестры тепло одеты. Конечно, Настя предпочла бы полушубок, такой как у Светы, но он ей просто маловат.

В один из дней Павел Иванов, войдя в класс, не спешит попасть на место за шестой партой третьего ряда. Медленно подходит к парте, за которой сидит Настя со Степаном, некоторое время стоит, мнётся, пока оба не поднимают взгляда на неожиданное явление.

– Слушай, Стёпа, – начинает он, почёсывая затылок и пряча взгляд. – Я вот решил, что неплохо бы немного поправить успеваемость. Думаю, надо сесть поближе к доске. Давай с тобой поменяемся местами.

В это время в класс входит классный руководитель. Видимо, фразу про учёбу она услышала. Подходит к своему месту, попутно отвечая кивками на разноголосые приветствия учеников, и, поставив на стол сумку, обращается к Павлу:

– Иванов, не трогай, пожалуйста, Стёпана, у него плохое зрение, и с последней парты многого не увидит на доске. А если тебе так хочется сесть поближе, то поменяйся, пожалуйста, местами с Сергеем или с Олей Долговой.

– Ой, чего это я должна идти на Камчатку?! – возмущается Ольга, резко вскинув голову с распахнутыми глазами. – Между прочим, у Паши не тяга к учёбе проснулась, он собрался к Тумановой клинья бить, потому и рвётся на место Стёпана.

Настя сдвигает брови, хмурится, лицо слегка краснеет, ноздри при каждом выдохе расширяются. Она что-то хочет сказать, но, не сразу решившись, кому из окружающих адресовать собственное несогласие.

У Павла порозовели уши. Отвернувшись, машет рукой, отходя со словами:

– Да ну вас, больно мне надо с вами меняться, обойдусь как-нибудь, посижу на любимом месте.

Барышников благоразумно молчит, сидит, втянув голову в плечи, чуть склонившись к парте. Стёпан коротко поджимает губы, растерянно глядя на соседку и лишь тихо вздыхает.

Туманова, не найдя объекта для гнева, просто гаснет. На подругу злиться не хочет, Стёпан тут ни при чём, а Иванов уже далеко утопал. Так и зависло брошенное в пространство обвинение.

Наступил февраль, стало намного теплее, солнышко частенько припекает, да так здорово, что с крыш началась капель. Правда, на холодном воздухе вся влага, идущая с крыш, превращается в массивные сосульки, разящие по карнизам и концам шифера. Обманчиво февральское наваждение мнимой погодицей. Того и гляди, оденешься днём легко, а после захода солнца набросится стужа, продерёт до костей. Но всё же погожие деньки каждой упавшей в снег каплей возвещают о приближении весны.

Вроде бы в отношениях со Светой ничего не изменилось. Но как-то незаметно они стали уходить в школу вместе, да и возвращаться тоже, если у Насти не было кружка, а Света не зависала где-то с Лидой, что случалось раз или два в неделю, и, как правило, когда сестра была на кружке. Раньше она всегда тянула со временем ухода в школу, всегда отправляясь в последний момент. Такой распорядок не устраивал Настю, ей всегда хотелось прийти заранее, перекинуться парой новостей с подружками и спокойно подготовиться к занятиям, а не бежать взмыленной лошадью и раскладывать вещи впопыхах под недовольные взоры учителя. Но даже если они выходили вместе, то Светка постоянно норовила куда-нибудь увильнуть, проявить самостоятельность, идти одной, быть демонстративно независимой от старшей сестры. И даже в первом классе, когда Настя была обязана отводить сестру в школу, та, попривыкнув, норовила увильнуть, что приводило к конфликтам и ссорам.

Но вот теперь Света перестала вредничать, старается успеть за сестрой, иной раз даже опережая и стоя в дверях над душой, поторопливать старшую. Не тянет больше до последнего и, когда идут в школу, не пытается увильнуть. Вроде бы ничего особенного, но перемена поведения несколько озадачила Анастасию, обратила на себя внимание сестры.

– Слушай, Света, – спрашивает её старшая. – А ты что, хочешь быть примерной ученицей?

– Знаешь что, сестра, – заговорщически начинает Светлана, – я решила, что в пионеры этой весной я вступлю в первых рядах.

– Ой, сестричка, а получится ли у тебя? Ты, кажется, вторую четверть закончила не очень хорошо, а в пионеры в первых рядах принимают отличников либо активистов, а то и всё вместе.

– Да знаю я всё, – морщится младшая, отклоняя взгляд к полу. – Я поспрашивала пионервожатых, и они сказали, что если я постараюсь, то у меня точно есть шанс попасть в первую группу. Не хочется быть во второй, а тем более в последней, третьей, со всякими недотёпами и лентяями.

– Ну что ж, похвально! Давай, борись! – Настя с поблескивающим взглядом меряет сестрицу взором. – Если нужно, я тебе могу с учёбой помочь.

– Ну, если вдруг что, то я, конечно же, к тебе обращусь, но у меня помощников и так много: у нас Лида – отличница. Мы сейчас с ней не только в куклы играем, но и стараемся подтянуть те предметы, в которых у меня есть сложности. Так что особо в учителях я не нуждаюсь, и, честно говоря, хочется добиться всего самой. А то мне будет казаться, что это ты всё за меня сделала.

– Что ж, Света, я рада, что у тебя есть цель. Если всё-таки вдруг будут трудности, я всегда рада тебе помочь.

– Что ж, Света, я рада, что у тебя есть цель. Если всё-таки вдруг будут трудности, я всегда рада тебе помочь.

В один из дней начала февраля сёстры, проходя мимо соседнего двора, увидели, как дядя Георгий с лопатой в руках очищает вход перед калиткой. Утром трактора чистили дорогу и, спихивали снег с проезжей части, на обочину. Снежные брустверы, выросшие по краям дороги, словно неприступные крепости, отрезали дворы от внешнего мира. Вот и мужчина жестяной лопатой пробивает путь к дороге. Естественно, дети здороваются с соседом:

- Здравствуйте, дядя Георгий!

Завидев девчат, он распрямляется, хмуря брови и в задумчивости оглядывая соседок. Машет призывно, говоря:

- Эй, красавицы, идите-ка сюда, разговор имеется.

Отставляет лопату в сторону, смахивая свободной рукой испарину со лба, попутно сдвигая шапку на затылок.

Девочки переглядываются: несколько неожиданно такое к ним обращение, излишне серьезное, будто они что-то натворили. Но всё же подходят ближе.

Георгий, опустившись на одно колено, став на одном уровне со Светой, но немного ниже Анастасии, задаёт вопрос:

- Девчата, а чего вы меня всё ещё называете дядя Георгий? А поначалу думал, что обвыкнетесь и начнёте, как все, - дядя Жора, а уже полгода прошло, а воз и ныне там?

- Дядя Георгий, - вступает в разговор Настя, заложив руки за спину вместе с портфелем, - ну не идёт вам имя дядя Жора. Просто у нас в прошлой школе в параллельном классе был мальчик Дима, он был очень толстым и постоянно чего-то жевал, так в школе все его звали Жора-обжора. Ну вот никак вы не походите на Жору-обжору.

- Аргументище, - поджав губы, протягивает сосед, качая головой. - Ну тогда просто дядя Гоша или Гриша.

- Гриша как-то по-детски, - продолжает старшая Туманова, состроив брови домиком. - Гоша не солидно. Про вас что говорят!?

- Что?

- У вас золотые руки, любую железяку к месту приложите. Любой мотор или механизм у вас заработает. Вы механик от бога, да и на мехдворе вы самый главный. Не солидно вас Гошей звать, и, как там в фильме, - он же Гога, он же Гора и так далее - тоже не подходит. Вы для нас Георгий!

- Ну до чего же умные дети пошли, - поднимается Георгий, разводя руки в стороны. - Похвалю Виктора, что таких замечательных детей воспитал.

- Нас вообще-то и мама воспитывает, - выпячивает губки младшая.

- Похвалю ваших родителей, - уточняет сосед, потрепав Свету по головке. - Убедили! Зовите меня, как считаете нужным.

Подходя уже к своим воротам, девочки замечают, что и к их калитке проложен ход. Утром они вслед за папой перебрались через свежий отвал снега, да и мама шла следом, сетуя, что Виктор не встал пораньше и не прочистил путь. Родители всё еще на работе, а значит, дорогу пробивали не они. И, судя по следам, оставленным лопатой и следам обуви, это сосед позаботился о них. Хороший человек дядя Георгий.

День за днём бежит время, февраль переваливает за экватор, и вот зима близка к завершению. Но не зря сей месяц считается коварным: вновь ударили морозы, не столь сильные, как январские, но не дают забыть о холоде. Под минус тридцать. Только днём солнышко всё равно пригревает, несмотря на студёный воздух. Чувствуется близость весны. Устали люди от холодов и огромных сугробов, громоздкой одежды и тяжёлой обуви. Ещё немного, и попрощаются с зимой.

Вторая половина февраля. Сегодня Анастасия задержалась в школе: подошла их со Степаном очередь дежурства. Светка ждать не хочет, уходит вместе с подругой. Володин неспешно составляет стулья на столы, а она промывает доску, старается, чтобы не осталось белых разводов. Приходится дважды прополоскать тряпочки в проточной воде. И вот доска почти без полос и разводов.

Стёпа сегодня неразговорчивый, на вопросы отвечает односложно, сам ни о чём не спрашивает. Ходит хмурый, немного задумчивый.

На очереди классный пол. Одноклассник, пыхтя и отфыркиваясь, волочёт два ведра воды, а ей приходится браться за швабру. Сосед по парте протирает подоконники от пыли да поливает пару кактусов на учительском окне.

Получилось ладно, управились быстро, можно и домой.

– Стёпочка, а пойдём через центр, нам вдвоём будет веселей, – предлагает Туманова.

– Неа, мне домой надо, – мотает головой одноклассник, спешно собирая пожитки.

– Мама заругает? – с издёвкой произносит девочка.

– Нет, – не ведётся парень. – Мне должны сегодня интересную книгу занести, боюсь, гости долго ждать не будут.

– Про космос, поди?

– Точно, – расцветает Володин, вскидывая подбородок, глаза блестят, а в лице азарт.

– Это ты потому смурной весь день ходишь? – продолжает допытываться Настя.

– Нет, – заканчивает он сборы вещей. – К нам на каникулах дядя Женя приезжал, мамин брат, что в Академгородке живёт. Он много интересного про космонавтику рассказал.

– Он что, космонавт?

– Да нет, – широко улыбается Степан, – он инженер-наладчик на каком-то экспериментальном предприятии, там всякие штуки для полётов в космос делают.

– И чего он там тебе поведал? – склоняет голову соседка по парте.

– Ой, Настя, мне правда некогда, – подаётся он на выход. – Давай я тебе завтра расскажу. Всё, пока!

– Пока, – насупившись отвечает Туманова и уже в пустоту ворчит: – А я теперь мучайся, чего там интересного было.

В школе очень тихо, четко слышно, как тикают часы над главным входом, да еще кто-то бубнит в учительской. Скрипят тоскливо под ногами половицы, глухим эхом отзываются шаги в пустом коридоре. Непривычно и необычно ходить по пустой школе, а главное – сердце охватывает беспричинное уныние. В огромном помещении царит скорбное безмолвие: нет людей – нет жизни. Скорее наружу, на простор! Там хотя бы птички есть, да и звуки живого поселка быстро сгонят хмарь меланхолии.

Можно сказать, выходит последней.

Домой решает пройти через центр, мимо магазинов, а не срезать по тропинке за задами дворов. На удивление, из хлебного выходит Оля, набрала разных хлебобулочных. Подружки не виделись целый час, надо обсудить новости.

Останавливаются и начинают болтать о том, о сём, и как-то незаметно вместе пошли в сторону дома Долговых.

– Оль, а с чего ты решила, что Иванов ко мне клинья бить надумал? – решает произнести царапнувшую её тему.

– Ой, Настён, да весь класс видит, как он на тебя во время уроков пялится, все уже знают, что он на тебя запал.

– Фу, – морщится так, будто лимон зажевала, – вот только мне этого не хватало. Был бы какой отличник постарше, красивый, вот как Андрей, а то хулиган противный

– Это ты про Смирнова из 10 класса? – делает стойку подруга.

– Ну да, – неохотно отвечает Туманова, пряча взгляд.

– Так вот кто тебе нравится, – протяжно, с высокой нотой в слове "нравится", восклицает Ольга, ища сузившимися глазами взгляд подруги. – Только ты это зря, Смирнов на малявок вроде нас и внимания не обратит, все старшеклассницы вокруг него толпами вьются.

– Ой, а что это мы до твоего дома дошли? – с облегчением удивляется Анастасия, останавливаясь перед воротами дома Долговых.

– Ага, – констатирует Оля, не отрывая любопытного взора от её лица. – А давай пойдем ко мне.

– Ой нет, – понимает подоплёку подружкиного приглашения, больно скользкую тему задели, прокололась на ровном месте. – Домой надо, темнеет уже.

– Да пойдём, – не отступает подружка. – Чаю попьем с баранками.

Она потрясает авоськой с покупками:

– У меня есть земляничное печенье и овсяные пряники. Пойдём на полчасика.

– Ладно, уговорила, – обреченно вздыхает Туманова. – Пойдем, попьем чаю.

Но всё оказалось не так грустно. Ольга больше тему о сердечном не поднимает и, правда, напоив чаем из электрического самовара со всеми перечисленными ингредиентами, принимается рассказывать о всякой мелочи, перейдя под конец к швейным темам.

Всё заканчивается с приходом Олениной матери. На дворе восьмой час, родители, наверное, потеряли. Спешит домой.

Дома только мама, возится с тестом, перепачканная в муке, промаргиваясь одним глазом, обращается к дочери:

— Тася, не раздевайся пока.

— А что такое? — успевает девочка поставить портфель.

— Сходи к Михалёвым, — смешно поджав губы и основанием большого пальца протирая глаз правой стороны, наполовину заляпанной мукой, продолжает Ирина. — Там Светка, забрать её надо, а то она по темноте боится ходить.

— Ну вот, — вздыхает девочка, бросая растерянный взгляд на вход в зал, за которым слышна песенка “От улыбки станет всем теплей” идущая из динамиков телевизора.

— Её должен был папа на машине забрать, так у них там ЧП какое-то случилось, чего-то перегорело, аврал. Не может он за ней поехать. Сходи, будь добра. Ладно?

— Ладно, — покорно кивает Настя.

Всё сегодня как-то не так, нет покоя, так хочется уже присесть в теплое кресло и просто отдохнуть от трудного дня. Но сестричку надо забрать. На улице заметно холоднее, чем было днём, февральский мороз вступает в силу с приходом темноты. Надо поспешить.

На выходе со двора слегка подскальзывается, но удерживается. Дорога скована панцирем наледи, не упасть бы, не хватало ногу подвернуть и оказаться на больничном, хватило истории с ангиной. Идёт споро, чуть не переходя на бег, но держится самого края дороги, где наледь присыпана снегом, риск поскользнуться много меньше.

Народу на улице не очень много, можно сказать даже безлюдно, как-то немного не по себе. Видимо, резкое похолодание принудило односельчан попрятаться по теплым жилищам. Чувство неуюта давит на неё, идёт спешно, ходу не сбавляет, иногда переходя на полубег на полушаг. И только при дыхании вырывается облачко пара, словно от маленького паровозика, стремящегося только к одному ему известной цели. Да и путь здесь ограничен не хуже железнодорожной колеи, только по очищенным дорогам, кругом глубокий снег, проверено, утонуть можно по пояс, а в некоторых местах намело выше головы. Снег и холод, а еще темень зимнего вечера, скорее уже хочется забрать сестренку и назад домой, в тепло и уют семьи.

Спешит, потому достаточно быстро достигает нужного места. И вот тот самый дом, где живёт Лида Михалёва. Собака привязана во дворе позади дома, караулит вход в сарай, поэтому входит не боясь. Метеором влетает на крыльцо, проходит освещенную веранду и стучит во внутреннюю дверь.

– Входите, – раздаётся высокий женский голос. – Не заперто.

Туманова заходит. Её встречает плотная, добродушная женщина, как две капли воды схожая с Лидой, только взрослая версия. Довольно молодая, заметно младше их мамы, лицо почти без морщинок, только лукавые паутинки в уголках глаз, тянущиеся к вискам.

– Здравствуйте, тётя Надя, – обращается к лидиной матери гостья. – А Светка всё ещё у вас?

– Здравствуй, Настя, проходи. Да, Света с девочками играет там, в зале. Сейчас я её позову.

Уходит в центральный проём. Оттуда через пару минут между двумя занавесками появляется половина младшей сестры в виде склонённой на бок головы и правой стороны тела, подмышкой держит плюшевого зайца наперекосяк, который с печальным видом свесил помятые уши к полу.

– О, Тася, это ты! – делает большие глаза сестричка. – А где папа?

– Да, Светочка, это я, – вымученно улыбается старшая. – А папы нет, он на работе, что-то у них там случилось.

– Так мы что, не на машине поедем? – хмурится Света. – Неужто пешком пойдём?

– Увы, Светочка, придётся нам топать ножками, – глубоко вздыхает Настя. – Так что давай собирайся поскорее, уже темно и холодно.

– Ой, Тася, подожди немножко, я сейчас закончу, и мы пойдём, – взмахнув рукой, исчезает за шторами.

Вышедшая оттуда же тётя Надя Михалёва приглашает Анастасию к столу попить чай с мятными пряниками. Но Настя отказывается: целый день только и гоняет чаи, обпилась уже в гостях у подруги. Просто присаживается на табурет, ждёт сестру. Ожидание затягивается, на часах уже девятый час, не спешит сестрёнка, слышно, как смеются девочки в большой комнате. Терпения, которого и так было немного, быстро улетучивается, хочется вскочить и выплеснуть недовольство на заигравшуюся малявку.

Но наконец Светлана сподобилась выйти к сестре. За ней выходят две девочки и Лидочка, её младшая пятилетняя сестрёнка. Стоят, наблюдают, как собирается Света. Лида вздыхает грустно, а маленькая с интересом поглядывает на гостью и ковыряется в носу, совершенно не смущаясь того, что в доме чужие.

Светик завершает облачение. Попрощавшись с хозяевами, которые за дверь не выходят провожать, только до порога, выходят на улицу.

– Ну что ж, сестричка, пойдём домой, – поправляет Светлана шарф так, чтобы прикрывал подбородок, но был ниже губ. – А я так надеялась, что меня заберёт папа на машине, всё-таки быстрее и морозиться не нужно.

– А уж как бы мне хотелось, чтоб тебя забрал папа, – прижимает Анастасия руки к груди. – Я сегодня целый день хожу, да ещё дежурной была в школе, в классе убиралась, уже порядком замучилась бегать по округе.

– Да ладно, бабушка говорит, ты у нас почти как лошадь, на тебе можно пахать, – и заливается смехом.

– Нет, Светочка, – не обижается сестра, – лошадь, наверное, у нас ты, если вспомнить, как много кушала у бабушки в последний раз.

– А почему бы не покушать, – выпячивает грудь мелкая, вздёргивая подбородок. – Тем более когда за тобой так ухаживают, и столько всего вкусного. Я тогда у бабули вот наелась от пуза, до следующей поездки будет память.

– Ладно-ладно, Жора-обжора, пойдём уже скорее домой! Там мама какую-то стряпню затеяла, – сдаётся старшая.

– О, здорово, наверное, пирожки будет, – поглаживает Сетка по животу. – Опять вкусненько покушаем.

– А меня сегодня целый день чаями поят и кормят печеньками, надоела сухомятка. Я бы вот борщика с удовольствием навернула. Но его нет.

Светка смеётся, глаза блестят, и кажется, что счастлива. Чем так её вдохновил столь поверхностный разговор, непонятно. Но выходит со двора, легко ступая по тропинке, чуть ли не порхая, какая-то непостижимая лёгкость во всех её движениях.

– Я рада, что ты за мной пришла! – мимоходом бросает младшая. – Спасибо.

– На здоровье, – Настя пытается заглянуть в лицо сестре. – Не могла же я тебя бросить одну.

– Слушай, а по-моему, очень сильно холодает, – потирает щёки Светлана. – Как бы опять дома сидеть не пришлось.

– Ага, холодно, я думаю, градусов под тридцать, – передергивает плечами старшая. – Но не думаю, что до этого дойдёт.

Спешат по пустым улицам поселка, но долей осторожности: наледь - вещь коварная, упадешь - ушибешься, мало приятного. Морозец подбадривает, но домой идти весело, нет того чувства неуместности, что сопровождало по пути сюда. Вдвоём не чувствуется пустота улиц. Но тихо как-то, непривычно, не слышно голосов, даже собаки молчат, не работает техника, не слышно трескота двигателей, но, может, где-то далеко. Будто внезапный холод выморозил всё.

Проходят ярко освещенный центр. Вот и финишная прямая, скоро дом, где ждут тепло и ужин.

- Ой, Таська, а чего это? - вопрошает с нотками растерянности Светка, идущая чуть позади, так как на узкой полоске снега идти рядом не получается.

- Ты чего? - оглядывается Настя.

Сестра стоит и смотрит в небо, задрав голову, рот приоткрыт, глаза круглые. Старшая вдевает взгляд к небу.

На фоне темных далей мироздания, средь бесчисленных звёзд, оставляя мощный конденсационный след в виде двух дугообразных белых линий и одной центральной, летит заостренный цилиндр, похожий на пущенную стрелу гигантским Орионом, но зрелище еще более масштабное, завораживающее и пугающее. А острие летит вперед, ярко отражая загоризонтный свет солнца. Зрелище подавляет, заставляет трепетать: что-то грандиозное и непонятное происходит в поднебесных высях.

- А, чего? - требует ответа Светка, голос подрагивает.

- Кажись, ракета летит? - выдыхает Настя, а в голове крутятся разные, но не радостные мысли.

- Ракета, - брови младшей лезут на лоб, а голос слегка сипит, - какая ракета?

- Не знаю - приглушенно отвечает старшая, в голове которой проносится вопрос-удивление: что, может быть, Рейган помер?

- А чего делать-то? - канючит сестричка.

- Ох, кажись, это в нас американцы бомбы пуляют, - будто испускаемый дух прорывается сквозь голосовые связки, настолько вымороженный и бесцветный голос у Анастасии.

- Ой, боюсь! - пищит Света, сложив руки вместе и прижав к груди, даже полуприсела.

- Мне самой страшно, - почти бесшумно, на издохе, выдаёт старшая, замерев на месте и трепеща от растерянности.

- Бежим! - первой реагирует младшая, давая стрекача, будто за ней гонятся все буржуины мира, желающие наконец-то познать великую тайну Мальчиша-Кибальчиша.

- Ай! - взвизгивает Настя, выходя из ступора, пускаясь следом, но быстро обгоняет сестричку. По спине змеится влажный холод, сковывающий движение членов, норовящий скользнуть к бедрам и заковать в неподвижность, горло спирает, а в голове бьется одна мысль: скорее домой, к папе с мамой, если вдруг что - то всё вместе

- Мамочки, мамочки, - причитает Светка.

Ноги то и дело норовят поскользнуться, иной раз едва удаётся удержаться: предательская наледь.

– Ой, мамочка! – болезненно вскрикивает сестрица.

Почти напротив дома дяди Георгия и тёти Маши. Настя тормозит, немного скользя вперёд, оглядывается. Света лежит плашмя на дороге, вытянувшись во всю длину.

– Быстрей, вставай! – понукает старшая, выкрикивая слова много выше, чем обычно.

– Не могу, я коленку ударила, ыыы – полились слёзы.

Старшая несмело поднимает взгляд к небу, не сильно, только чтобы увидеть, что делается там, вверху. И лучше бы не смотрела вовсе. Серебристое остриё на огромных дугах летит прямо над головой, почти в зените. Липкий холод, притаившийся в пояснице, резко выстреливает в колени, ноги вздрагивают, становясь зыбкими, немного проседает в коленях. В голове одна мысль – бежать!

– Сестра! – срывается с губ, превозмогает панику, подпрыгивая к младшенькой. – Лезь мне на спину, донесу.

Света, судорожно цепляясь за одежду, руки, плечи, нервными рывками взбирается на спину сестре, обвив ногами её талию.

С трудом поднимается на ноги, Светкины объятия чуть ли не душат, но не обращает на это внимания, да и почти не замечает веса. Много медленнее, но спешит домой. Вот уже и родные ворота. У самой калитки всё же поскальзывается, успевает повиснуть на заборе. Светик, ойкнув, срывается со спины, шмякается на пятую точку.

– Ух, а чего уже падает – не то пищит, не то хрипит, с придыханием произносит она, но с ноткой обречённости перед неизбежным.

Старшая вскидывает голову: точно в зените яркий круг с ещё более ярким пятном посредине.

– Быстрее! – не то стонет, не то восторгается.

Рвёт крючок, но он, предатель, не поддаётся, за что-то зацепился, не хочет освобождать дверь. Рывок, ещё один, что-то больно бьёт по пальцам, но ворота освобождаются, сильным рывком растворяет калитку, в одно движение подхватывая Свету под руку, и вместе устремляются к дому. Уже на крыльце, раскрывая входную дверь, вскидывает ещё раз голову.

Круг едва различим, видно едва заметное колечко, да и точка в серединке больно бледная.

Не упадёт! – осознаёт Настя.

Вдвоём вваливаются в дом. На кухне темно, свет в зале, там и родители. Не раздеваясь и не снимая, проскакивают к залу. На входе старшая спотыкается, падая на грудь, успев подложить руки, сверху заваливается Светка.

Работает телевизор, а там показывают, как на взлёт идёт космическая ракета. Следом диктор объявляет:

– “В Советском Союзе произведён запуск орбитальной научной станции "Мир"”...!

– Таська, дура, – Света слегка стукнула ее по плечу и, отвалившись к стене, села, упершись в нее спиной. – Напугала!

Родители стоят перед столом. У Ирины в одной руке скалка, белая от муки, в другой – кусочек теста, у Виктора – вилка, а в другой – слепленный пельмень. Смотрят на детей широко распахнутыми глазами, с полуоткрытыми ртами и неясной тревогой в лице.

– Вы это чего? – вопрошает с настороженностью в голосе отец. – От чертей бежали?

– Нет, – отзывается старшая дочь, но продолжить не может, вдруг заходится в безудержном смехе. Дёргает ногами, пытаясь скинуть обувь, попытки снять её превратились в хаотичные подергивания, напоминающие припадок.

– Там эта ракета летит, – кивает младшая на телевизор, – мы вот испугались.

– Где? – чуть не подпрыгивает Туманов, бросая предметы на стол. – Я гляну.

Выбегает из дома, на ходу набрасывая рабочую фуфайку, попутно нахлобучив шапку, не заботясь о правильности положения.

– Прямо над нами, – вслед бросает Света.

– А я-то уж думала, что случилось чего, – мама продолжает катать тесто.

– Ну, Таська, ну ты даёшь – бомбы в нас американцы бросают, – попрекает младшая, разматывает с шеи шарф, спихнув попутно на пол шапку.

– Аха-ха, – сквозь слёзы заходится Анастасия, но через силу произносит: – А ты, мамочка, мамочка...

Светка швыряет в сестру варежку, но и сама срывается в смех. Мама оглядывается на них с широкой улыбкой.

Входит отец с постным лицом и, протяжно вздыхая, выдаёт:

– Блин, ничего нет…

– Кхе-кхе, так улетел уже, – пытается взять себя в руки Анастасия. – Мы когда заходили, он уже почти всё.

– Жаль, не увидел, – скидывает одежду отец.

– Витя, ладно тебе, иди тут пару пельменей долепить осталось, давай уже закончим.

– А вы чего в зале стряпаете?

– Так с телевизором веселее, папа ведь сразу после тебя приехал, вот мы и решили по-быстрому постряпать, чтобы вас покормить.

– Аааа…

– Раздевайтесь, мойте руки, сейчас уже будем варить.

– Вот Стёпка-то, наверное, радуется, – в задумчивости произносит Анастасия, вешая шубку на вешалку, – прыгает, поди, до потолка.

– Ага, за жениха переживаешь, – злорадствует младшая.

– Ой, Света, не начинай, - куксится Настя, бросая взгляд исподлобья.

– Радуется, наверное, если он, конечно, всё видел – не желая раздражать Тасю, резюмирует сестричка.

День, полный забот и волнений, остался в прошлом. Эмоциональная буря стихла. Наступила тишина. За окном, словно кружевом расшитым морозом, виднеются далекие звезды. В доме царит умиротворение, нарушаемое лишь тихим воем сквозняка в печи и успокаивающим потрескиванием огня. Чайник на плите тихонько пыхтит, а воздух наполнен дразнящим ароматом свежесваренных пельменей. Аппетитные, с тающими кусочками масла на боках, заставляя в нетерпении глотать слюну; исходят паром.

Наконец семья в сборе за обеденным столом.

Глава 9. Отчаяние

Эпизод 9. Отчаяние

Утро Анастасии начинается со звонкого смеха сестры. Несется откуда то из далека, переливается весенними колокольчиками, такой заразительный, такой искренний, что невольно заставляет улыбаться. Её смех как солнечный луч, пробившийся сквозь плотные шторы. Разгоняет остатки ночной дремоты и наполняет комнату теплом и радостью.

В сердце просыпается любопытство, чего же такого интересного происходит на кухне. Да и чего это Светочка так рано поднялась.

За столом царит уютная атмосфера. В воздухе витает легкий пар и невесомые улыбки. Сдобрено, сладковатым, чуть терпким запахом малинового варенья, исходящего из открытой банки, переплетается с нежным, сливочным ароматом масла, приправленный дурманящим духом сдобы создавая неповторимую симфонию, согревающее душу и вызывающее непроизвольное заглатывание. Какой изумительный аромат, который хочется вдыхать снова и снова, наслаждаясь каждым мгновением.

Кажется, сидящие за столом обсуждают что-то невероятно забавное. Мама, прикрывает рот рукой, тихо хихикает, а папа, с лукавым прищуром, разводит руками. Сестра, откинувшись на спинку стула, заливается звонким смехом, заражая весельем.

-Таська, Таська…, - в возбуждении взывает Света. - Папа тут искал ручку. Обыскал все возможные места: на столе все поднял, даже заглянул под него и под стульями искал и в посуду заглядывал, карманы несколько раз перепроверил. Ворчит что она только что тут была. А она у него оказывается за ухом - так смешно!

-Ах вот чего у вас так весело, - качает головой старшая сестра, направляясь прямиком к умывальнику.

-Поспеши, а то в школу опоздаем, - подначивает мелкая, явно давно хотела подобное произнести, наконец то в кои то веки встала раньше её.

Завтрак проходит на веселой ноте, делятся впечатлениями, планами. Время летит незаметно, пора идти на занятия. Завтрак подходит к концу, на лицах светятся улыбки. Это утро стало началом нового дня, полного возможностей и хорошего настроения. Вот бы так всегда!

Собираясь выйти со двора, спонтанно подходят к их псу, нетерпеливо вихляющего всем телом. Несколько ласковых похлопываний по спине, короткое почесывание за ухом - и вот до безумия довольный Дружок яростно виляет хвостом, провожает их преданным взглядом. Маленький ритуал, вроде пожелания доброй дороги.

Заснеженная тропинка под ногами звучит сминаемой вафельной крошкой, снег бриллиантовыми россыпями искрится на солнце, а морозец пощипывает щеки приятно словно щекочет. Воздух чист и свеж дышится легко не чувствуется тяжесть зимней одежды и полный портфель учебных принадлежностей, ноги будто скользят по узкой тропке.

Светка вдруг вспомнила вчерашний конфуз с ракетой и пытается подначит сестру, но и Настя не остаётся в долгу подражая её интонации воспроизводит реплики произнесённые в момент паники.

-Таська, ты вредина! - младшая, с укоряющим возгласом, прибавиляет ходу, пытаясь спихнуть старшую сестру в пушистый сугроб.

Настя ловко уворачивается, устояв на ногах. Но азартная атака выходит боком нападающей. Младшая теряет равновесие и, кувыркаясь, валиться в снет, мимо тропы. В последний момент, отчаянно цепляясь, успевает схватить сестру за край шубки.

И вот уже обе сестры, хохоча, вазюкаются в сугробе. Снег здесь на удивление рыхлый, выбраться не так-то просто.

Смеясь и подбрасывая зачерпнутый снег в друг друга пытаются вернуться на твердую поверхность. Но со бросанием снега ничего толкового не выходит, разрыхленная субстанция в полёте разлетается туманной взвесью.

Помогая друг другу, наконец удаётся выбраться, кое как отряхиваются и продолжают путь. Щёки горят румянцем а дыхание превращается в легкие облачка пара. Нужно спешить, барахтанье заняло больше времени чем им бы хотелось, идут споро, быстрым шагом, на разговоры больше нет времени.

В классе практически все, не хватает пары человек и учителя. Странно, что нет ещё Ольги. Степан сидит полубоком, подперев рукой голову, какой-то потерянный, взгляд тусклый и задумчивый. Он смотрит в одну точку где-то в лежащей перед ним книге с рисунком, где в футуристическом городе с активным транспортным трафиком стоят ровные ряды роботов перед звездолётом, приветствуя пятерых юных землян.

– Стёпка, Стёпка, а ты видел вчера, как "Мир" летел?! – полная энтузиазма, с горящими глазами интересуется новоприбывшая, розовощёкая и довольная.

Сосед переводит взгляд, немного влажный, всё ещё растерянный, но наполненный неясной болью.

В класс входит классный руководитель, следом Оля. Тут же звенит звонок на урок, и в дверь проскальзывает ещё кто-то, опоздавший.

– Да чего вы мне всё с этой ракетой пристали, – каким-то похоронным тоном отзывается паренёк, но тут же почти сразу вспыхивает. – Да не видел я, как он летел, я вот эту фигню читал!

И с силой захлопывает книгу, тут же резко подхватывает её, взмахивает и звонко шмякает об стол. Анастасия бледнеет лицом, округляя глаза с полуоткрытым ртом в виде буквы О. Но обращает внимание на обложку, на которой написано: "Заблудившийся звездолёт" Анатолия Мошковского.

– Степан, не нужно так расстраиваться, – примирительным тоном начинает Галина Алексеевна с удивлением в лице, – ну, подумаешь, ракета пролетела, я вот тоже не видела, готовилась к сегодняшним занятиям.

– Подумаешь, – голос Володина какой-то растерянный, взгляд удивлённый, а в голосе звучат нотки отчаяния. – Да вы же ничего не понимаете.

Он резко вскакивает, сдёргивает одним решительным движением очки и, краснея лицом, набирает воздух в лёгкие, словно хочет закричать.

Все разом притихли, обращая взоры на одноклассника. Даже Галина Алексеевна стоит, замерев со слегка приоткрытым ртом.

– Вы же ничего не знаете! – наливается краской лицо ученика. – Мне дядя Женя сказал…

Вертит головой из стороны в сторону, будто что-то потерял, вскидывает голову, окидывая взглядом класс, меняется в лице и, не говоря ни слова, чуть не сдвинув Олину парту, прорывается в сторону классной доски.

– Степушка, ты чего? – пятится к окну учительница, прижав ладонь к груди, будто надеясь найти там поддержку. – Всё образуется.

Ученик останавливается на половине пути к выходу. Оглядывается на учительницу, сжимая кулаки вытянутых вдоль тела рук, плечи несколько вздернуты, вид поникший.

– Он рассказал, что на одной ракете до Марса не улететь. Нужно космический корабль собирать по частям на орбите. Сначала основной модуль, потом посадочный для приземления на планету в виде самолета, что-то похожее на американские шаттлы. И последний топливный отсек с двигателем…

Он оглядывается на одноклассников, созерцая ничего не понимающие лица: настороженные, опешившие, растерянные.

– Вы не поняли. Они вчера запустили основной модуль, назвав его орбитальной станцией из-за секретности, чтобы американцы не догадались, что мы готовимся к полету на Марс. А когда его соберут вместе, то будет поздно, буржуи нас не догонят.

– Степан, – Галина Алексеевна одаривает его несмелой сдержанной улыбкой. – Не думаю, что это именно тот самый корабль. Зачем…

– Зачем?! – взрывается мальчуган, вдруг вытягиваясь во весь рост, еще сильнее прижимая руки к телу, с горящим взором. – А зачем Спутник, зачем полет Гагарина, зачем луноход? Зачем все эти космические полеты? Ведь американцы долетели до Луны, утерли нам нос! Мы должны быть лучше, хищников буржуйских, мы должны быть первыми. Иначе всё это не имеет никакого смысла. Значит, мы ошиблись, и у нас нет будущего. Иначе это проигрыш!

– Степа! – на выдохе произносит учительница, округлив глаза и сделав рот буквой О, попутно прижимая и вторую руку к груди.

– Что? – резко, но глухим голосом произносит он. – Еще пару лет, и корабль будет готов, они его соберут. А потом полетят.

- Ну…

- Вы понимаете?! Они улетят! Они улетят без меня, вы понимаете, без меня!!!

Володин прижимает руки к лицу, в одной продолжая удерживать очки.

- Я слишком маленький, - с шумом сглатывает, будто пытается проглотить нечто, застрявшее в горле. - Я не успею… Я слишком поздно родился…

Резко срывается с места и, пригнув голову, пряча взгляд ото всех, вылетает из класса прочь.

Весь класс молчит несколько мгновений, никак не проявляя отношения к произошедшему. Наконец учитель, вздохнув, опускает руки.

Все это время Иванов, с безразличным видом, пытался качаться на стуле, откидываясь на спинку стула и одной рукой удерживаясь за парту, чтобы не потерять равновесие и не упасть на спину. Нарушает тишину репликой:

- Ой, блин, разнюнился тут. Не полетит он… Слюнтяй.

Галина Алексеевна выпрямляется, делая шаг вперёд, чуть выступая из-за стола, строго взирая на комментатора:

- Павел, у Степана хотя бы мечта есть! А у тебя ни мечты, ни здравомыслия, только хиханьки да хахоньки. Помолчи.

Иванов, под взглядом учителя, с легким шлепком опускается на четыре ножки стула, теряя краски лица.

- Ребята, - обращается классный руководитель ко всем. - Я понимаю эмоциональный всплеск Степана, но урок уже начался, и нам нужно сосредоточиться, так что начнём занятие.

Павел, как-то сникнув, положив локоть левой руки на стол, сев так, будто отвернулся от учителя, и опустив отрешенный взгляд в пол, тихо произносит:

- Может, у меня тоже мечта есть…

Но его почти никто не слышит, уж учительница точно.

Степан так и не появился в этот день. Уже в конце занятий Барышников начинает рыться в вещах Володина.

– Так, учебник литературы, футляр для очков, книга… – комментирует Сергей собственные действия. – Потерявшийся… О! А я читал…

– Сергей, прекращай шариться в чужих вещах, – упрекает его Туманова, уже собравшаяся уходить.

– Я проверяю, всё ли на месте, – отбивается он. – Я хочу отнести ему сумку домой.

– Так бери и неси, – не уступает одноклассница. – Тебе было бы приятно, если кто-то будет рылся в твоих вещах?

– Я не роюсь, я проверяю, всё ли на месте!

– Ты что, думаешь, я могла что-то взять? – повышает голос Анастасия.

– Нет, – защёлкивает Барышников сумку Степана. – Я всё понял, уже несу.

Не дожидаясь продолжения упрёков, быстро выбегает из класса со своим ранцем и портфелем Володина.

Настя с грустью бросает взгляд на пустое место соседа. Если бы она знала, что напугавший их с сестрой вчерашний инцидент получит такое развитие, то не стала бы поднимать данный разговор. Она ведь не знала, что Стёпушка не видел полёта “Мира”. Но, с другой стороны, могла ведь немного подумать. Он всегда остро реагирует на любую космическую тему. Вчера было холодно, и чего ему было делать в темноте на улице? Ведь ясно же, не мог он видеть, вполне понятно, ему обидно. Вот знать бы заранее, что всё обернётся именно так, то начала бы задавать наводящие вопросы или вообще бы не стала заводить разговор. А то прибежала и начала, будто все обязаны были смотреть на небо.

Лучше бы папа Светку забрал, не видеть бы эту ракету.

В класс заглядывает сестра:

– Наська, пошли домой вместе!

– Пошли, – расплывается в широченной улыбке старшая.

А ведь, с другой стороны, вчерашнее происшествие, приведшее к эмоциональному всплеску их обеих, переживания, как-то незримо сделало их ближе. И это того стоило.

Полёт “Мира” оказался событием с множеством оттенков: кому-то печаль и разочарование, а кому-то радость и благополучие.

Нет, не зря вчера летела ракета. Что-то изменилось, что-то сдвинулось с мертвой точки. И это, пожалуй, самое главное.

Суббота пролетела быстро, настали выходные. Володин так и не появился, Барышников ничего сообщить не смог, так как вчера никого не видел, дверь ему не открыли, видимо Степан никого не хотел видеть, а мать его была на работе. Сумку он просто положил перед дверью и на том всё.

У Светки было только три урока, она давно ушла домой, так что и ей топать в одиночку после четвертого.

А дома мама устроила капитальную уборку. Светик бегает с тряпочкой и протирает мебель от пыли. Приходиться включаться в проццес. Наводить порядок закончивают с приходом отца.

Дом наполнился теплом и уютом, когда в дверях появился отец. Его возвращение ознаменовало завершение дневной суеты и начало долгожданного семейного вечера. Сегодняшний день выдался непростым: поломка автоматической системы кормления скота заставила задержаться на работе. Поиск неисправности, как это часто бывает, оказался долгим и утомительным, а причина – до смешного банальной: кто-то перепутал провода. Виновника, конечно, не нашли, но время было потеряно.

Зато теперь вся семья собралась за столом. Ужин плавно перетёк в неспешную беседу. Обсудили последние новости, перетерли кости всем знакомым, просто поговорили о жизни. Это один из тех вечеров когда они всё чувствует единение, ощущают тепло и семейное единствоа.

Наконец, пришло время отдыха. Несмотря на завтрашний выходной, все решают лечь спать пораньше. Родители отказываются от вечернего просмотра телевизора, решив посвятить время сну и восстановлению сил. Завтра будет новый день, полный новых возможностей.

Настя уже спала, когда услышала встревоженный возглас Светы.

— Таська, смотри, чего это? — не очень громко, но с явственным напряжением вопрошает она.

Старшая открывает глаза и видит на стене багровые отблески, неравномерно подрагивающие по побелке. Первая мысль — это закат солнца, но у них окна на восток, да и солнце зашло давно. И на утреннее зарево тоже не походит.

Подскакивает на кровати, встречая взгляд широко раскрытых глаз младшей. Подбирается к окну, отодвинув занавеску, созерцает пляску красных отсветов по снегу, и так по всей деревне, по той части, что им видно. Просовывается Светик, вытянув меж зубами язык от сосредоточения.

— Что, опять американцы ракеты пускают? — с долей тревоги и некоторым полусаркастическим настроем интересуется она.

— Не знаю, что это такое, — широко раскрытыми глазами смотрит Настя на сестру.

— На улице явно что-то происходит, — кусает губу младшая.

— Идей у меня нет, — не желает вновь попасть впросак старшая, помятуя недавний конфуз с ракетой. — Пойду разбужу папу.

На часах начало одиннадцатого ночи.

Быстро соскальзывает на пол и почти на цыпочках спешит к комнате родителей, уже на входе её выдает скрип половицы, отец поворачивает голову, не отрывая её от подушки:

— Что такое?

— Пап, а чего это там на улице? — дёргает подбородком в сторону окна дочь.

Отец садится на кровати, вглядываясь в просвет между занавесками, в его глазах отражаются отсветы багряного полумрака. Он немедленно встаёт, чем прерывает сон Ирины.

— Что случилось? — спросонья спрашивает уже она.

— На улице и вправду что-то происходит, — резюмирует Виктор, пытаясь прижаться к стеклу и заглянуть как можно дальше за край. — Не видно отсюда, пойду выйду на улицу.

Быстро натягивает штаны и на ходу надевает рубаху, в кухне стягивает с вешалки пальто и на босу ногу запрыгивает в обувь. Выходит.

Через пару минут забегает в дом и, смотря на столпившееся в зале семейство, сообщает:

— Там на Заречной Бобылёвы горят, да так ярко пылает — любо-дорого посмотреть.

Бобылевых в поселке недолюбливали, мягко говоря, они не пользовались популярностью. Их сторонились, шептались за спиной, приклеивая обидные ярлыки. Считали людьми себе на уме, нелюдимыми. Двери их дома редко открывались для гостей, и мало кто мог похвастаться, что переступал порог их жилища.

Несмотря на свою замкнутость, Бобылёвы были известны своей хозяйственностью. Они собирали всё, что могли, и даже то, что другим казалось ненужным. В их доме можно было найти практически всё, но получить что-то просто так было невозможно — только в обмен на услугу или за что-то ценное.

Их дом выглядел внушительно: с новой крышей, которую установила бригада из района, и свежим шифером, положенным всего пару лет назад. Двор всегда был в порядке, полон запасов и закромов.

Дети у них уже выросли и живут отдельно в городе, а сам глава семьи продолжает трудиться водителем в совхозе, управляя различной техникой, — почти универсальный солдат за рулем. От трактора до грузовика, от легковушки до автобуса – всё ему подвластно. Права у него на все категории, какие только нужны. Разве что на самую крупную технику, вроде огромных "Белазов", допуск не получил.

И вот теперь их дом горит, а слов сочувствия в голосе отца не заметно, даже намёк на злорадство, что о многом говорит.

— Ой, слышала, что сам-то Бобылёв в город по делам уехал, — всплескивает руками Врина. — Как же Вера Николаевна там одна…

— Ладно, пойду тоже помогу, там, правда, уже полно людей, — со вздохом произносит Виктор.

— Я с тобой, мало ли что, — безапелляционно заявляет супруга.

— Ой, и мы с вами, — пищит съёжившаяся Светка.

— Куда? — пытается урезонить дочерей мать.

— А нам будет тут страшно одним, — предъявляет аргумент Настя.

— Ладно, — отмахивается матушка, — но только вперёд не лезть и меня с папой слушаться.

Сборы занимают несколько минут. В глазах сестёр пляшут огоньки возбуждения, отражая предвкушение чего-то нового. Одеваются спешно, то и дело совершая неуклюжие, дёрганые движения. Ещё бы, ведь они никогда не были на настоящем пожаре! Для них это не просто выход на улицу, а скорее новый опыт, некое приключение, которое будоражит кровь и заставляет сердце биться чаще.

Натягивая обувь, младшая сестра запинается о что-то на полу и чуть не падает, но старшая успевает подхватить её за руку.

— Осторожнее, пожарный-недоучка! — поддразнивает она, но в голосе звучит скорее забота, чем насмешка. Светка лишь фыркает в ответ, поправляя непослушную прядь волос, выбившуюся из-под шапки.

В воздухе висит напряжение, смешанное с предвкушением. Обе осознают, что пожар — это не игра, что там может быть опасно и даже страшно. Но именно это понимание и разжигает в душе дикий, необузданный азарт. Предвкушение чего-то невиданного, чего-то, что они никогда раньше не испытывали. Да, это страшно, да, это сопряжено с риском, но в то же время — грандиозно и зрелищно.

Из дома выходят все вместе: впереди отец, спешит, делая большие шаги, следом семенят девочки, и последней мама быстро перебирает ногами, попутно пытаясь запихать под пальто концы шали, которую одела вместо шапки.

Легкий морозец покусывает щеки, но свежести в воздухе не ощущается. Что-то неприятное, смутное, витает вокруг, и даже здесь, вдали от событий, чувствуются слабые нотки гари. Яркие холодные звезды сверкают на ночном небе, их свет кажется таким далеким и безразличным к тому, что происходит на земле. Сияют странники вечности с равнодушным величием, наблюдая за людской суетой внизу. Их свет, идущий сквозь века, заставляет задуматься о вечности мира и мимолетности жизнь человека, песчинки в этом бесконечном космосе. И этот контраст – морозный воздух, нотки дыма и безмолвное сияние звезд – рождает в душе странное, щемящее чувство. Все может закончится вот так вдруг, словно внезапный пожар, пожирающий всё и вся.

За рекой, почти напротив моста, ярко пылает дом. Объят пламенем целиком, дыма почти нет или просто теряется на фоне темного неба. Множество языков пламени, живыми монстрами, танцуют по своей жертве, пожирая горючую плоть, да снопы искр призрачными светляками взвиваются к небу. Пожар настолько ярок, что багряные отсветы пляшут по значительной части села, окрашивая склоны холмов в зловещий красный цвет, играют на стволах деревьев, превращая их в призрачные силуэты, погружая окружение в некий грандиозный сюрреализм, в атмосферу неистовой чуждости, словно происходящее – нереальный кошмар, врывающийся в мир.

“Бух, бух” – бьёт по ушам череда непонятных звуков, похожих на выстрелы ружья.

– Ой, что это? – взвизгивает от неожиданности Света.

– Это шифер от жара взрывается, – коротко взглянув на детей, сообщает отец. – Близко не подходите.

Зловещая канонада эхом разносится по округе, то щёлкая сериями, то затихая на несколько мгновений, то разрывая относительную тишину резким щелчком.

А перед домом и вокруг суетятся люди, не меньше пары десятков, и с разных сторон ещё спешат фигуры. Посреди дороги, напротив пылающего строения, стоит на коленях растрепанная женщина и в голос причитает, сетуя на утрату всего нажитого, на потерю дома, имущества, каких-то сервизов и новых занавесок, которые так и не успела повесить.

Подле суетится ещё одна пожилая дама, пытаясь успокоить пребывающую в истерике особу, бормоча что-то спокойным монотонным голосом, иной раз поглаживая плачущую по плечу.

– Верочка, Верочка…

Кто-то бежит с вёдрами к реке, к единственной проруби, другие, расплёскивая воду на снег, уже оттуда. Кто-то лопатами кидает снег не в огонь, а на забор, крыши соседних построек и прочие могущие загореться предметы; туда же льётся и вода. Спасают то, что ещё можно. Некто большой, орудуя ломом, будто соломинкой ломает ограду; кто-то рядом отволакивает сухое дерево.

Виктор, заметив в снегу валяющуюся лопату, хватает её и включается в борьбу со стихией, помогая забрасывать снегом крышу соседской бани, на которую особенно обильно сыплются искры.

– Пожарным звонили? – подаёт голос один из кидающих снег.

– Да уже с четверть часа как, – отзывается хриплый голос.

– Да им минут двадцать ехать…

– Долго, тут до райцентра пятнадцать километров…

– Так им ещё по пгт петлять пару километров…

– Все назад! – орёт кто-то громким, громоподобным голосом. – Сейчас крыша рухнет!

Заскрежетало, затрещало, зашипело, и, взметая фонтан искр и выбрасывая веером пламя, что-то рушится внутри обречённого дома.

Мама, подхватив Настю под руку, а Светку за шиворот, тащит их почти до самого моста, и только когда достигает отмостков, отпускает девочек.

А пожар с новой силой выкидывает пламя, будто из жерла вулкана, сопровождаемое треском и шипением. Огонь беснуется, словно проснувшийся вулкан. Пламя, яростное и голодное, вырывается наружу с новой силой, выплескивая потоки жара и света. Треск горящих балок и шипение пожираемых огнём материалов сливаются в жуткую какофонию, заглушая остальные звуки. Настал апогей, стихия торжествует, демонстрируя неукротимую мощь.

Со стороны въезда в посёлок, на холме, меж голых, ощетинившихся в небо деревьев, возникла тревожная картина. Воя сиренами и ослепляя синими вспышками маячков, к посёлку несутся две красные пожарные машины.

Минута — и обе машины, переехав на насыпи через небольшую речушку, резко тормозят перед объятым пламенем домом. Из кабин споро выпрыгивают пожарные расчёты. Кто-то раскручивает пожарные рукава, готовясь к бою с огнём, кто-то оттесняет любопытных, мешающихся под ногами. И вот первый пожарный, крепко сжимая брандспойт, направляет мощную струю воды на бушующее пламя.

Кажется, пожар идёт к концу, видно, что основная часть дома уже безвозвратно уничтожена огнём.

Выйдя из-за пожарки, отделяясь от толпы, к семье идёт Виктор. На ходу растирая тыльной стороной ладони сажу по щекам и лбу, превращая её в неряшливые разводы.

— Папа, ты у нас теперь в индейцев играть будешь, — смеётся Светка.

— Ерунда, — отмахивается он. — Главное, пожар на соседние дома не перебрался. А пожарные теперь всё зальют водой.

— А дом-то сгорел, — вздыхает Ирина. — Не хотела бы я оказаться на месте погорельцев.

— И не говори, — отзывается Туманов, уже рядом с ними, затем, зачерпнув снег, пытается отмыть копоть с рук.

— В школе теперь разговоров будет… — закатывает глаза Настя.

— И не только в школе, — дополняет мама.

Некоторое время они обмениваются мнением о происшествии, комментируют действия пожарных, но ближе подойти не решаются. Наконец, пламя исчезло, только густой пар вперемешку с дымом и копотью вьется над остовом добротного дома. Некоторый из участников и зрителей постепенно расходится по домам.

Видя это, Туманов первым разворачивается, произнося:

— Всё, делать тут нечего. Поздно уже, надо идти домой.

Медленно, словно нехотя, они переходят мост. Каждый шаг сопровождается скрипучим шорохом от лежалого снега, а взгляды то и дело возвращаются к месту происшествия. Там пожарные, без спешки и суеты, методично прочесывают пепелище, заливая тлеющие угли и последние опасные участки.

Как ни странно, только дома они обнаружили, что все четверо изрядно перепачкались в саже. На одежде она почти незаметна, но вот руки и лица покрыты предательскими темными пятнами. А у отца даже шея оказалась испачкана темными разводами. Пришлось основательно умываться с мылом, а кому-то — чуть ли не с головой.

Зато, добравшись до кровати, девочки почти мгновенно засыпают.

На следующий день тишину и размеренное течение выходного дня нарушает стук в дверь. Это пришли соседи – тётя Маша с Георгием. Вид у них немного уставший: только вернулись из гостей, где отмечали чей-то день рождения. А тут, как назло, эта беда с пожаром за рекой, а они ни сном ни духом.

Родители, конечно, сразу засуетились. Мама принялась хлопотать на кухне, приготавливая всякие вкусности, а папа, усаживая гостей за стол, приступает к повествованию о вчерашнем происшествии. И вот уже потекли разговоры – о том, о сём, о последних новостях. Беседы ведутся до самого вечера, время пролетает незаметно.

Когда гости засобирались домой, тётя Маша ещё раз напоминает, что у неё день рождения 28 февраля и что все они должны прийти на празднование на следующий день, в субботу. Так как не юбилей, то будут только свои, примерно все те же, что были на Новом году.

Понедельник снова настал, и школа вновь наполнилась привычным гомоном. В классе все обсуждают недавний пожар у Бобылевых. Это происшествие стало настоящим событием, и каждый старается поделиться впечатлениями и слухами. Самым информированным оказался Барышников. Хотя на пожаре его не было (Настя его точно не видела), но он, кажется, знает все в мельчайших деталях.

В итоге оказалось, что она единственный очевидец из класса. Было ещё пару человек, кто наблюдал через окно или со двора, но их не пустили на место событий родители.

А вот Степан опять не пришёл. И на следующий день тоже, как и в среду. В тот день, когда Настя немного задержалась в классе, практически последняя из всех, в помещение заходит Галина Алексеевна.

— О, Анастасия, ты ещё здесь, — обращается она к девочке. — Можно тебя попросить об одном одолжении?

— Да, Галина Алексеевна, — вскидывает брови ученица, смотря на неё во все глаза.

— Ты бы не могла занести учебный материал Степану Володину? — выкладывает перед ней учительница несколько сложенных листков. — Его мама звонила и просила передать темы, что он пропустил.

– Ой, а я не знаю, где он живёт, – почему-то краснеет Туманова.

– Думаю, ты быстро найдёшь, – снисходительно улыбается учительница. – У них дом на углу улицы Пролетарской на пересечении с Центральной, двухквартирный, их половина дальше от перекрёстка.

– Кажется, я знаю, где это, – морщит лоб девочка.

– Думаю, ты знаешь, – подтверждает Галина Алексеевна. – Ты только не смущайся, что у них на почтовом ящике написано "Дрожжина".

– Ой, а почему? – подаёт Настя голову назад, немного округляя глаза.

– Родители Стёпы не регистрировали брак, это фамилия его матери, – разъясняет учительница.

– Найду, – вздыхает ученица, окидывая взором уже пустой класс.

– Я бы сама отнесла, но мне совсем в другую сторону, я ведь живу рядом с Камышенской, – широко улыбается классрук. – А тебе почти по пути.

– Я отнесу, Галина Алексеевна, – уже твёрдо отвечает ученица.

Уже идя по улице, Настя сожалеет, что ей придётся идти одной. Оля сегодня не пришла, её отпросили родители, им нужно было куда-то ехать, придёт только завтра. А у Светки было мало уроков, они давно убежали с подружкой к ней домой.

Нужный дом отыскала быстро. На почтовом ящике и вправду красовалась надпись "Дрожжина". Поднявшись на крыльцо, мнётся перед дверью с ноги на ногу. Набрав в грудь воздух, несильно стучит в дверь. Некоторое время ждёт, но ничего не происходит.

– Сильней стучи, – раздаётся с соседнего двора голос мальчугана, что иногда прибегает за Стёпкой. – У них двери толстые, или ещё лучше ногой пинай.

Настя лишь кивает в ответ, но пинать дверь не решается, лишь немного громче стучит кулачком в дверь.

— Эх ты, - хихикает мальчуган и, перевесившись через ограду, стучит в окно.

Получилось звонко. Почти тут же в сторону отходит занавеска, и появляется чей-то силуэт, из-за отсвета не понять кто. Мальчишка машет рукой в сторону гостьи. Через минуту отворяется дверь, и на пороге появляется дородная женщина с озорными глазами, веснушчатым лицом и вздернутым носом. Ясно, в кого Стёпа уродился.

— Добрый день, - начинает женщина, разглядывая посетительницу, склонив голову вбок.

— Я одноклассница Степана, учитель просила передать материалы, - розовея, протягивает Анастасия листки.

— А я тебя знаю, - берёт бумагу мать Степана. - Ты Настя Туманова.

— Да, это я, - кивает девочка, отводя взгляд.

— А я Степкина мать, меня зовут Юлия Николаевна, - представляется хозяйка.

— Очень приятно, - кивает девочка.

— Заходи, чаем напою, - предлагает Юлия Николаевна, отступая в глубь прихожей.

— Ой, нет, я домой пойду, - пунцовеет гостья.

— Да ты не боись, Степан заперся в своей берлоге и носу не кажет, - хмыкает женщина, пристально следя за девочкой.

— Что, совсем? - подпрыгивают брови у Тумановой.

— Ну, когда я на работе, он выходит из комнаты, но когда кто-то дома, сидит как мышь.

— Ааа.

— А ты заходи, — вновь пытается зазвать девочку хозяйка.

— Нет, спасибо, я пойду, — пятится Настя.

— Вечером мой брат Женька приедет, вставит ему пистонов, так что завтра ждите на учёбу, — делает шаг навстречу Степанова мать.

— Хорошо, — споро сбегает гостья с крыльца и чуть ли не рысцой добегает до калитки, которая с трудом отворяется: что-то ей попало под пятку.

— Так это тебя в невесты моему Степану пророчат? — подбоченивается хозяйка, оглядывая девицу с прищуром.

Настю будто ледяной ушат плеснули за шиворот: вздрогнула, а позвоночник стал деревянным, лицо же зажгло. Не говоря ни слова, лишь бросив выпученными глазами короткий взгляд на женщину, протискивается в щель так и не раскрывшейся калитки.

— Да, ты птица не Степанова полёта, — в задумчивости, с протяжными нотками произносит хозяйка и ещё некоторое время провожает взглядом девочку.

Настя чувствует, как её сердце колотится, а по телу пробегают волны жара и холода. В душе клокочет возмущение. Сначала она не может понять, почему разговор с женщиной вызвал такую бурю эмоций. Но, размышляя, осознаёт, что задела её фраза о том, что она "не того полёта". Получается, что её сынок настолько хорош, что она ему не подходит? Или это было что-то другое, что имела в виду Юлия Николаевна? Эта фраза вышла неоднозначной, и Настя не может разобраться в её истинном смысле. Одно ясно: мать Степана считает их слишком разными, чтобы… Чтобы что? Почему все вокруг навешивают на них ярлык "женихов", только потому, что они сидят за одной партой? В чём причина этих намёков? Настя не интересуется дружбой с парнями, а Степан, похоже, видит только свои книги.

Эти мысли не дают ей покоя, а поделиться не с кем. Даже Оле она не может доверить эту историю, а мама Ира, конечно, выслушает, но не упустит возможности подпустить шпильку. А ей сейчас меньше всего хочется едких шуток. Где-то в глубине души закралось подозрение, что Юлия Николаевна считает её не ровней своему сыну. Но что с ней не так? Неужели она производит впечатление глупой или легкомысленной? Одно она знает точно: больше ни под каким предлогом она не пойдет к ним домой и вообще постарается избегать встреч с матерью Степана.

Как и обещала Юлия Николаевна, Степан появляется в классе на следующий день. Заходит в класс так будто ничего не произошло и будто это не он отсутствовал почти неделю. Входит перед самым звонком.

Первый урок физика в кабинете Математики. Оба этих предмета как и алгебру с геометрией ведёт одна учительница - Валентина Петровна. Молодая, стройная, с искрой в глазах – она всего второй год преподает в школе. Но уже успела завоевать сердца учеников. Особенно старшеклассники стараются не пропускать её уроки. Может, дело в её умении объяснять сложные вещи простым языком? Или в её заразительном энтузиазме? А может, просто приятно смотреть на красивого и умного человека, увлеченного своим делом.

Володин, не говоря ни слова, обходит стул, на котором сидит учительница, увлеченно склонившись над какими-то записями. Он направляется к парте, на свое место, заходя к ней с другой стороны. В этом кабинете, в отличие от класса литературы, парты стоят дальше от окон, оставляя достаточно места для прохода.

В класс входит Степан. Буркнув невнятное приветствие, сразу же выуживает из сумки учебник, словно вокруг никого и нет. Настя, сидевшая рядом, едва заметно отодвигается, съёжившись на своём стуле. Стёпка, замечает движение, удивлённо хмурится, разглядывая её.

– Что с тобой? - вопрошает он, но тут же отвлёкся, принявшись принюхиваться к своим рукавам ближе к плечам.

– Да ничего, просто... боюсь, вдруг опять что-то не так, и ты снова убежишь, - бормочет Настя, заливаясь лёгким румянцем.

Стёпка усмехается, и, махнув рукой, усаживается на своё место. Звенит звонок.

Весь урок между ними чувствуется напряжение. Они старательно избегают зрительного контакта и делают вид, что так и должно быть. Лишь на перемене, перед следующим уроком в этом же кабинете, Настя решается заговорить.

– Дядя Женя приезжал? - вопрошает она, в голосе звучит неуверенность.

– Да, вчера приехал. В субботу только домой, - отвечает Стёпка, погрузившись в свои мысли.

– Ну и? - проявляет нетерпение девочка.

– Что? - изображает непонимание одноклассник.

– Как что?.. - поджав губы, раздувает ноздри соседка по парте.

– А, ты про станцию… - вздыхает Володин, начиная бесцельно перелистывать страницы учебника. - Говорит, что это точно не модуль для межпланетных полётов. Что это именно станция для отработки подобных технологий, ну и всё в таком духе.

— Ну вот, а ты расстраивался…

— Только всё равно это как-то подозрительно. Больно яростно он меня убеждал, что это всё мои фантазии. Утверждает, что ближайшие лет десять никто ни на какие планеты не полетит.

— Кстати, - как бы между делом говорит Туманова, копаясь в сумке, - мы с папой тоже как-то говорили о полетах на Марс.

— И? - настороженно всматривается в соседку Степан.

— Так мой папа считает, что на Марс никто до двухтысячного года не полетит, так что не волнуйся, успеешь.

— Может и так, - вздыхает он.

— Стёп, папа говорит, если человек сильно чего-то хочет, то у него обязательно получится! - с воодушевлением декларирует Анастасия. - Не отчаивайся, всё у тебя получится.

— Хороший у тебя отец, - ещё более глубоко вздыхает Степан, грустнея лицом.

Настя благоразумно умолкает, хотя хотелось ещё поболтать.

Глава 10. День рождения.

Эпизод 10. День рождения.

Первое марта, суббота — первый день весны. Но это только на календаре, а на улице и не пахнет приходом долгожданной костромы. Снег, лёгкий морозец и серое, затянутое зимней облачностью небо. Небо будто хмурится, выражая недовольство грядущими переменами. Кажется, что вот-вот сорвётся снегопад, разрыдается вязкая муть в высоте холодными кристалликами льда, превращёнными в замысловатые узоры, но снег словно не может решиться, застрял где-то в недрах хмары. Вместо того чтобы как-то разнообразить пейзаж полётом искрящихся перьев, только крадёт солнечный свет, закрывая землю от его животворящих лучей, будто подыгрывая зиме, продлевая её власть.

Сегодня короткий рабочий день, да и в школе у сестёр Тумановых только три урока. Но они не спешат домой: кто-то Оленьке прислал “Журнал мод” с выкройками из Узбекистана, всем любопытно посмотреть, даже мелкие Света с Лидой заинтересовались. Девочки из класса окружили листающую журнал одноклассницу, иногда толкаясь локтями, всем хочется поглядеть, но десяти девочкам не так-то просто устроиться на ограниченном пятачке. Зато младшие повисли поверх плечей Ольги, заглядывая с удобного ракурса, но их не трогают. Разглядывание диковинных нарядов затягивается почти на час, всем хочется подержать журнал, высказать мнение, да попытаться выпросить журнальчик себе на дом, пока выходные. Ольга категорически отказывает всем, мотивируя, что сама только вчера получила экземпляр, потому в эти выходные он останется у неё.

В кабинет заглядывает директор школы:

- Это что такое, - строго, но с лукавой полуулыбкой прерывает споры он. - Что вы тут делаете, всё уже ушли, мне пора школу закрывать.

Девочки тут же разбегаются по местам, спешно собирая вещи и одна за одной покидают класс.

Анастасия со Светланой заходят в пустой дом, родители должны уже давно быть дома, но их и след простыл.

-Света, - застывает старшая посреди команты широко распахнув глаза. - Мы же забыли, что сегодня день рождения тёти Маши!

-Точно, - хлопает в ладоши младшая. - Побежали скорее к ним. Мама с папой уже точно там.

-Стой, надо переодеться, - одним движением сбрасывает с себя фартук Настя.

Они наперегонки устремляются к шкафу, пихаясь бедрами и подначивая друг дружку, рыщут свои наилучшие наряды. Но дело это непростое и небыстрое: то вещь не сочетается, то не под настроение. Скептически приглядываясь, они критикуют выбор друг друга, смеясь над неудачными комбинациями. Наконец, по прошествии более получаса, подбирают приемлемый вариант для каждой. Осталось привести в порядок волосы да навести какую-никакую прическу.

Пожурив во дворе Дружка, который так и норовит лизнуть в лицо, пробегают мимо, собираясь пробраться по узкой тропке, что натоптали обе семьи, ходя друг к другу через огород. У Чинкелия всё уже в сборе, всё те же лица, что были на праздновании Нового года. На стол только накрывают, тётя Маша с помощницами с самого утра готовят угощения, мама так же целиком в процессе кулинарного творчества. Воздух пронизан умопомрачительной какофонией запахов, живот непроизвольно отзывается урчанием.

Мужчины сидят в сторонке, не мешаются, что-то обсуждая, и только Георгий мечется туда-сюда: то убрать мусор, найти какую-то плошку или сбегать в летнюю кухню принести недостающий предмет или какие соленья, вроде грибов или банки помидоров.

-Так девочки, - обращается к сестрам тётя маша протягивая каждой по скрученному вафельному рожку наполеному варёной сгущенкой. - Идите в зал смотрите телевизор, иначе будите мешаться под ногами.

В ноздри ударяет умопомрачительный аромат свежеиспеченной вафли, заставляя наполняться рот слюной. Глаза Светы блестят будто бриллианты, аж рот приоткрывает, чуть ли не дрожащей рукой перенимает угощение, зыркнув на сестру, шмыгает между шторок в зал, придерживая рожок обеими руками.

На диване, уютно свернувшись калачиком, дремлет Федька. Мягкий свет из окна ласково играет на его шерстке. Кажется, ничто не может потревожить его сладкий сон. Но появление чужаков нарушают благостную атмосферу. Федька, как будто его коснулись невидимой рукой, резко вскидывает голову. Сон словно сдуло порывом штормогого ветра. Морда, еще сонная, но глаза уже настороженные, внимательно изучают вошедших. Недовольно фыркнув, кот грациозно спрыгивает на пол и, демонстративно помахивая пушистым хвостом, удаляется в соседнюю комнату, показывая чужакам свое неудовольствие.

Телевизор включен, там вещает программа в “Мире животных”

“…чуть подрос переселяйся в акклиматизатор…” - доносится с телеэкрана голос диктора.

Света, с набитым вафлей ртом, умиленно восклицает:

— Ой, какие хорошенькие! Тоже хочу цыплят покормить.

— Это не просто цыплята, а птенцы дрофы, — поправляет ее Настя, слизывая каплю сгущенки с уголка вафельного рожка.

— Все равно, хочу цыпляток, — бормочет младшая, и с каждым словом из ее рта вылетают вафельные крошки.

— Рано еще цыплятам, на улице все еще зима, — отвечает старшая, внимательно рассматривая угощение, словно не решаясь откусить.

Вкусная выпечка занимала Анастасию куда больше, чем пищащие птенцы на экране телевизора. Пернатые обитали где-то далеко, в мире, который сейчас казался не очень важным. А вот рожок — вот он, здесь, прямо перед ней. Мир вокруг словно померк, превратившись в размытый фон для этого редкого и соблазнительного чуда. Каждая клеточка тела предвкушала первый укус. В отличие от сестры, которая начала есть, еще не успев сесть, Настя не спешила. Сначала она наслаждалась ароматом и видом лакомства, наращивая предвкушение. И только после эстетического насыщения осторожно, медленно коснулась губами, ощупывая языком текстуру и внимая вкусовым ощущениям, прежде чем откусить первый кусочек.

— Так, мужики! — раздаётся громкий призыв тети Наташи. — Стол готовьте и стулья составляйте, будем накрывать!

Максимыч и Виктор, кряхтя, заносят раскладной стол. Сразу же принимаються его раскладывать, растягивая половинки до максимальной длины. Остальные не теряя времени: переносят стулья и расставляют по обеим сторонам стола.

Анна Петровна, что-то негромко напевая под нос, с легкой улыбкой, расстилает клеёнчатую скатерть. Ирина вносит хлебницу, стилизованную под корзинку, наполненую ароматными ломтиками свежего хлеба, а следом вьётся соблазнительный веер запахов. Тётя Наташа приносит поднос с чистой посудой и столовыми приборами. Втроём быстро и слаженно расставляют обеденные принадлежности.

Следом вереницей тянутся закуски, будто спешат на кулинарный парад. Глаза разбегаются, не зная, на что обратить внимание в первую очередь. Классические салаты, словно старые друзья, соблазнительно располагаются рядками: оливье, сельдь под шубой, мимоза, винегрет, свежий салат из огурцов и помидоров. За ними следуют соленья, будоражащие аппетит одним видом: белые грузди, словно драгоценные камни, поблескивают маслянистыми шляпками в окружении луковых колец; рядом красуются аккуратные маслята, среди которых игриво прячутся горошинки перца; здесь же хрустящие маринованные огурчики и сочные помидоры, зазывая нежной мякотью в прорехах лопнувшей кожуры.

Перед взором проплывает мясная нарезка: тонкие ломтики балыка, будоражащий взгляд карбонат, ароматная краковская колбаса и любимая докторская. Следом за ними прибывает сало — соленое и копченое, манящее знакомым запахом. Рыбная череда не уступает в аппетитности: сельдь, искусно нарезанная на ломтики, копченая скумбрия и пластики красной рыбы.

А на стол уже водружается запеченная в духовке курица, источающая зубодробительный аромат. Рядом становится тушеная капуста, которая, правда, вызывает у Светки неприятие в виде сморщенного носика. Но её лицо преображается, когда на столе появляются толчёнка и котлеты. Блюда следуют друг за другом с головокружительной скоростью, от изобилия не только кружится голова, но и глаза радуются разнообразию красок и ароматов. Хозяева с помощницами расстарались.

Пришли запоздавшие гости, соседи Генадий Мещеряков с женой Людмилой. Привносят новую волну суеты, надо и поздороваться со всеми и новости рассказать, да именинницу поздравить.

— Всё давайте за стол, - командует тётя Наташа проталкивая новоприбывших в зал.

Но рассаживание по местам занимает еще с десяток минут. Девочек оттесняют на дальний край стола, что бы не мешали взрослым, усадив рядом с родителями, а с другой стороны с Максимычем, который осторожно будто хрустальную вазу пристраивает баян у стены за спиной.

Рассаживание гостей за столом затягивается еще минут на десять. Девочек, как более юное и, видимо, менее важных гостей, деликатно, но настойчиво оттесняют на дальний край стола, подальше от эпицентра взрослых разговоров. Усаживают рядом с родителями, а с другой стороны устраивается Максимыч. Он, словно с драгоценной хрустальной вазой, бережно пристраивает любимый баян у стены за спиной, чтобы не мешал во время застолья, но был под рукой.

— Эх, Наташа, — протяжно вздыхает тётя Маша, — если бы не ты, не встретились бы мы с Жорой, не пересеклись бы наши судьбы.

— О, расскажите! Очень интересно, — Ирина подаётся вперед, и в глазах её играет озорной огонёк.

— Да что тут рассказывать, — именинница задумчиво смотрит в потолок. — В тот день я провожала Наташу на вокзале в Харькове. Она уезжала в Новосибирск по распределению. Иду я обратно в общагу, а навстречу Жора с Борькой…

— Стоп, стоп, стоп, — Георгий поднимает руку, помахивая пальцем. — Начинать надо не с этого.

— Ну давай, поведай свою версию, — хихикает Наташа.

— Начнем с того, что призвали меня в армию, — Георгий расправляет плечи, уперев руки в бёдра, словно готовясь к долгому рассказу. — Попал я в морскую пехоту, служил на Дальнем Востоке. Там я подружился с Борей Доценко, он родом из Харькова.

— Борька — деревенский…

Но Георгий резким взмахом руки и строгим взглядом прерывает начавшееся возражение.

— Он, как понял, что я с техникой в ладах, стал меня уговаривать приехать после армии к нему и поступить в политех на машиностроительный, а потом пойти на завод, где он до армии успел поработать. Уговорил. Я после дембеля домой на месячишко, а потом к Борьке в Харьков. В тот день подали мы с ним документы, да и пошли по городу гулять.

Тумановы всей семьей, затаив дыхание, ловят каждое слово рассказчика. Остальные гости, менее внимательные, перешептываются с соседями и обмениваются тихими репликами.

– День выдался хмурый, и настроение было не ахти, – продолжает он. – Идем мы, и вдруг, словно солнце прорвалось сквозь тучи, словно среди зимы весна расцвела, словно сама Венера, богиня красоты, зашагала по улице, озаряя город своей улыбкой. Идет, сияет… Маша!

Тетя Маша, смущенно улыбаясь, прикрывает рот рукой и слегка покачивает головой. Но глаза ее блестят, а на щеках играет легкий румянец.

– Меня будто молнией поразило прямо в сердце, – Георгий прижимает руку к груди. – Я падаю на колени и взываю к богине: "Выходи за меня замуж!"

Мария легонько толкает мужа в плечо, мотая головой:

– Не так все начиналось. Ты сначала просто познакомиться хотел…

– Тихо, женщина, сейчас я говорю! – с широченной улыбкой и озорным огоньком в глазах останавливает ее дядя Жора. – Делаю ей предложение и говорю, что с тобой хоть на край света! А она мне: "А я как раз через три дня и еду на край света! Если не побоишься вместе со мной поехать, так и быть, выйду за тебя".

– Ну уж, я не про край света говорила, я точно сказала, куда еду!

– И я, как истинный мужчина, – игнорирует он реплику. – Говорю: "Поеду!"

– И ведь поехал, бросил свой политех, – кивает Мария, широко улыбаясь. – Бедный Борька так расстроился!

– Мужчина сказал, мужчина сделал! - ввинчивает он палец вверх.

Гости дружно смеются.

– И ни разу не пожалел! Каких девочек вырастили, сколько лет душа в душу! Поэтому предлагаю первый тост за мою богиню и красавицу жену, за мою дорогую и горячо любимую Машу! До дна!

Все разом, как один, залпом выпивают. Даже Настя со Светой прикладываются к кружкам с морсом.

– Э, Витя, ты чего мне налил? – с перекошенным лицом обращается мужчина к Туманову. Пока хозяева увлеченно рассказывали свою историю под указующими взглядами Наталии, Виктор разлил алкоголь по бокалам.

– Вино кагор, – пожимает плечами Виктор, глядя на возмущенного мужчину во все глаза.

– Разве это вино? – все так же кривясь, мужчина ставит бокал на стол. – Вот у моего брата Ираклия вино – это настоящее Вино! А не это жалкое подобие…

– Ну, по мне вроде бы нормально…

– Э, друг мой Витя, ты не знаешь, что такое настоящее вино! Наше вино – это сама душа гор, отражение их величия, воплощенная в каждой капле. Это свежесть росы, мерцающей на зеленых листьях лозы, в которой отражаются заснеженные вершины, сияющие на фоне ясного неба. Это отзвук благословенного дождя, рожденный из туч, цепляющихся за скалы, – туч, что впитали в себя наши песни, звонкий смех детей, перезвон колоколов, шелест листвы, пение птиц и дыхание могучих хребтов. В нём видится – отблеск бесчисленных звезд, сияющих так ярко и близко, как нигде на Земле. Наше вино – это квинтэссенция красоты нашего края. Оно вобрало в себя песни ветров, поющих в бесчисленных скалах, шелест листьев, опоясывающих кручи, звонкая капель тающих ледников, журчание ручьев, рождаемых льдами, шум водопадов, рев потоков, зажатых в теснинах, и скрежет камней, толкаемых ими. В нем слышен рокот грома, разносящийся над ущельями, и свист штормов, терзающих землю. Это шепот колосьев, зреющих в наших долинах, ожидающих натруженных рук хлеборобов. Это отзвук сердец тружеников, собирающих спелые грозди с нежностью и любовью, словно ласкающих девичью грудь.

Георгий, произнося эти слова, скашивает взгляд на девочек. Те делают вид, что его речь им совершенно не интересна и сосредоточенно ковыряются в тарелках.

— Наше вино, Витя… — продолжает он, — оно из винограда, выросшего на самой прекрасной земле, во множестве веков политой потом трудового народа, возделывающего её. Кровью сынов, защищающих её от полчищ врагов. Окраплённой слезами жён, дочерей и матерей, оплакивающих нелёгкую долю. Эх, друг мой Витя, наше вино - это…

Георгий замолкает, глядя куда-то вдаль, словно ничего не видя, кроме безграничного пространства. Сглатывает что-то, мешающее ему говорить, и начинает петь на радном языке, слова непонятны, но мелодия говорит сама за себя. Его голос, наполненный щемящей грустью, проникает глубоко внутрь, касаясь самых чувствительных струн души. Это тоска, такая всеобъемлющая, что кажется шире самого великого океана, глубже самой бездны. Она заполняет сознание, как полноводная река, неудержимо стремящаяся в бездонное озеро безнадёжности.

Печаль, сотканная из звуков, взмывает ввысь, в незримые дали, унося за собой внимание. Она поднимается все выше и выше, в такие выси, что превосходят даже самые высокие горы его родины, оставляя слушателя один на один с ощущением потери и невосполнимой утраты, вселенской безысходности. Будто в этой песне звучит канувшая в лета легенда, которую невозможно рассказать словами, но которую можно почувствовать каждой клеточкой тела, впитать каждым уголком души. Песнь тянется мягкой волной, охватывая пространство, увлекая за собой слушателей, не оставляя ни ондого шанся остаться безучастными…

- Дзвирфасо, гтхов, ар гвинда, - произносит тётя Маша непонятные слова, берясь за руку мужа чуть выше локтя. - Я знаю эту песню, она очень грустная, давай не сегодня, у меня ведь праздник.

-Ты права Маша, - кладёт он ладонь поверх её руки, легонько похлопывая. - Эта песня сейчас не подходит.

Анна Петровна толкает Максимыча в плечо с ноткой укора в голосе произнося:

-Слышь, старый еврей, чего расселся, давай сыграй нам что-нибудь веселое на своём инструменте.

Максимыч стрельнув взглядом на именинницу, разворачивается доставая видавший виды боян и устроив его на коленях, тянет меха, отыгрывая заводную мелодию и подпевая похабную частушку, да такую, что в ней ни одного приличного слова, да еще с такими вывертами.

Настя со Светой разом прыскают, пригибаясь вниз, ровняясь с крышкой стола, пряча взгляд под стол.

-Эй ты чего это, старый дурак, дети же за столом! - Петровна, замахивается рукой целясь в затылок мужу, но тот отклоняется в сторону и удар приходится по плечу.

-Ох, простите забылся, - смеётся он.

-Так дети, - наклоняется Ирина к девочкам. - Я вижу вы поели, давайте ка, идите домой или просто погуляете. Видите уже взрослые дела пошли.

Давочки с постными лицами и жалобными взглядами смотрят на мать, не решаясь покинуть застолье.

-Девчата, - обращается к ним именинница, - давайте ка я вам пилюлю подслащу.

И она достаёт из серванта полную вазочку шоколадных конфет:

-Берите сколько хотите и правда погуляйте.

-Правда можно? - сверкают Светкины глаза, а рука уже тянется к соблазнительной кучи.

-Только не наглейте, - корректирует их со спины Ирина.

Светка, не мешкая ни секунды, ныряет рукой в вазочку, выуживая целую гору конфет. Кажется, еще чуть-чуть, и все это сладкое богатство рассыплется по полу. Настя, бросив взгляд на гостей, которые слишком заняты разговорами, чтобы замечать двух сладкоежек, следует примеру сестры и тоже зачерпывает полную горсть.

Уже на кухне, натягивая верхнюю одежду, девочки с азартом разглядывают трофеи. Светке удалось заполучить целых семь конфет, а Насте даже восемь! Среди добычи красуются знакомые названия: "Красная шапочка", "Ромашки", "Маска", "Мишка косолапый", "Столичные", "Буревестник" и "Белочка". Светка обнаруживает у себя целых две "Ромашки", а Настя – две "Белочки" и две "Маски". Старшая сестра предлагает провести обмен, и Настя, недолго думая, соглашается отдать свою "Ромашку" в обмен на "Белочку".

Из зала доносится разговор Георгия с Виктором.

– Витя, ты просто обязан попробовать вино, которое делает мой брат! – с воодушевлением говорит хозяин дома.

– Ты так вкусно и увлекательно о нём рассказываешь, – отзывается Туманов, – что я теперь просто не могу его не попробовать!

– Витя, мы следующим летом поедем к Ираклию, и я обязательно привезу тебе вина, – обещает Георгий.

– Ой, Виктор, не дождёшься, – вмешается тётя Маша. – Пока он довезёт, весь поезд угостит, до дома ничего не останется. Это Ираклий ещё хоть немного до нас довозит, хотя тоже по пути всех угощает.

– Э, женщина, брат прошлым летом приезжал, теперь наша очередь к нему наведаться!

Девочки слушают спор краем уха. Быстро одевшись, они решают пойти погулять, наслаждаясь конфетами. Света выходит первой.

– О, твой жених тут! – чавкает младшая, останавливаясь на пороге.

– Какой ещё жених? – возмущается Анастасия, подталкивая сестру на улицу.

– Ну… Стёпка твой.

– Прекрати, это не смешно, – бросает старшая, окинув сестру грозным взглядом, и проходит мимо.

– Да ладно тебе, – хихикает Светик, поблескивая глазками.

На улице, где пересекаются двор Чинкелия и Мещеряковых, возвышается огромный сугроб, будто ледяной кит выброшенный на морозный грунт. Володин, с штыковой лопатой в руках, стоит на вершине, словно жульверновский китобой из "Пятнадцатилетнего капитана". Сугроб настолько велик, что забор и столбы, которые его поддерживают, полностью скрыты под снежным покровом. Можно без труда перейти с улицы во двор к любому соседу, не замечая преград.

Снег нависает над проезжей частью, образуя стену, и его высота достигает уровня легкового автомобиля. Если встать на дороге и взглянуть на вершину снежной кучи, то высота будет сопоставим с ростом Степана. Володин, находясь на самой верхушке, аккуратно вырезает из плотного снежного настила почти идеальные квадратные куски, затем укладывает на краю вершины в сторону дороги, словно строит защиту от проезжающих машин. Он похож на строителя древности укладывающих камни крепостной стены. Сосредоточен, сопит поджав губы.

Девочки выходят на улицу, проходят по краю дороги и встают напротив его раскопок.

— Стёпка, привет! - Настя, причмокивая, здоровается, не переставая жевать конфету:

— Салют, — отозвается парнишка, выкладывая очередной кусок снега.

— Конфету хочешь? — Настя протягивает одну из "Масок".

— Нет, не буду, — Володин мотает головой. — У меня зуб опять заболит, в понедельник к врачу.

— Ну, как знаешь, — девочка с ловкостью фокусника сорвала обертку с конфеты и в мгновение ока отправила её в рот.

Мальчик с тоской в глазах провожает сладость взглядом. Вздохнув, он снова берёт ся за лопату, пытаясь вычерпать снег из ямы. Но дело идёт из рук вон плохо. Под коркой наста скрывается рыхлый, рассыпчатый снег, который предательски ссыпается с узкой лопаты, возвращаясь обратно в яму.

— А ты что делаешь? — интересуется Света, хрустя конфетой с вафелькой. — В шахтёры готовишься?

— Ага, в строители метрополитена, — хмыкает Степан, упорно черпая снег.

— Ты же космонавтом хотел стать, — старшая Туманова склоняет голову набок и прищуривает глаза. — Неужто изменил свои планы?

— Хм, — Володин вотыкает лопату в снег и, опираясь на неё, произносит, слегка улыбаясь: — А если так разобраться, то одно другому не мешает?

— Это как? — младшая Туманова хмурит лоб, забыв жевать.

— Ну, представь себе, на Марсе нет заводов, деревья не растут, кирпичи не делают, бетон не льют. Как же там строить дома?

– Как? – Светка приоткрывает рот от удивления.

– А никак! – Степка разводит руками.

– И как тогда там жить? – девочка морщится, словно съела что-то горькое.

– Как древние люди – в пещерах. Так что навык копать туннели очень даже пригодится. Да и копать там придется много. Иначе как деревья посадить, как кедры выращивать? А рожь? Все это земляные работы!

– Фантазер ты, Стёпка, – многозначительно произносит Анастасия, разворачивая очередную конфету.

Входная дверь хлопает, и из дома выскакивает Георгий. Шапка-ушанка наспех нахлобучена, а на ногах – домашние тапочки. Бросив короткий взгляд на детей, он спешит к летней кухне.

– Здравствуйте, дядь Жор! – приветствует мужчину Володин.

– А, Стёпка, привет, – Георгий взмахивает рукой, останавливаясь перед дверью. – А чего один? Где Ромка с Пашкой? Или, как Медведев уехал, распалась ваша компания?

– Увы, – вздыхает паренек. – У Пашки теперь девчонки на уме, а Ромка по жизни ленив.

– Ясно все с тобой, – мужчина ныряет в летнюю кухню.

– А кто это такие? – Туманова склоняет голову набок.

– Медведев, тоже Степан. Они раньше в вашем доме жили, в начале прошлого лета куда-то переехали, – поясняет одноклассник. – У них тут компания была: он, Андрей Ефремов, тоже уехал, и Ромка Жарков. Они на год старше.

– Постой, Ромка – это тот большой, толстый… – Настя хмурит брови. – Тот, что тоже все время с книжками, как ты?

– Он самый, – кивает Степан. – Только Ромка он больше по приключенческой литературе: Дюма, Буссенар, Жюль Верн, Купер и прочие.

– А Пашка?

– Так это наш Иванов, он же второгодник. Раньше с ними учился.

– А, я слышала, что он не справился и остался на второй год.

– Точно. А помнишь, когда с горки катались, там девчонки постарше были?

– Ой, имена не помню…

– Аня с Надей, они вроде тоже в той компании были, все по Андрюхе сохли. Только он был влюблен в нашу математичку, Валентину Петровну.

– В Валентину Петровну? – Глаза девочки засверкали, и она подходит ближе к сугробу, ловя каждое слово.

– Ефремов из-за нее даже хотел Андрюху Смирнова на "дуэль" вызвать…

– Ого, как у вас тут весело было…

– Именно что было?

– А ты как к ним затесался?

– Так мы с Пашкой Ивановым друзья…

– Ты и Пашка? Никогда бы не подумала.

– Да нормальный он парень. Раньше они по соседству жили, мы часто с ним играли, пока не переехали.

– А почему вы снежную крепость строите именно здесь?

– Ну, тут одно из самых удобных мест, и сугроб большой наметает. Не везде такой найдешь. Да и Медведев тут рядом жил.

– Стёп, – перебивает Светка, – но ведь скоро все растает.

– Еще не скоро, я успею крепость построить. Раньше просто сугроб не такой большой был. Да еще Пашка меня обещаниями кормил весь февраль, говорил, что вдвоем построим. Но я понял, что он меня динамит, и решил сам все сделать.

– И с кем ты тут играть собрался?

– О, да тут всегда полно народа баталии устраивает, вот только строить никто не хочет.

Хлопает дверь летней кухни, и оттуда выбегает Георгий с большой чашей в руках. Пяткой подталкивает дверь обратно и смешно шлепая тапками, семенит к дому.

– Дядя Георгий, – с любопытством спрашивает Светка. – Что-то случилось?

– Да нет, – отмахивается он, приподнимая посуду обеими руками. – Мы просто про холодец забыли, а Гена его страсть как любит.

– Дядя Жора, – поспешно спрашивает Володин, – а можно мне вашу снегоуборочную лопату взять? А то штыковой я тут много не накопаю.

– Вон она на крыше сарая. Я снег с крыши чистил, да не закончил. Бери, – кивает он в сторону, положив руку на ручку двери. – А лестница вон под окнами летней кухни. Только обратно ее убери, а то мешает ходить.

Уходит притопывая ногами.

Степка грустным взглядом смотрит на крышу где поти на самом верху торчит нужный ему инструмент. Переводит взгляд на штыковку, покачивает ей и со вздохом втыкает в снег. Просяще посмотрев на девочек, которые с любопытством взирают на него, попутно жуя конфеты, вздыхает и медленно бредёт к лежащей лестнице.

Сёстры взбираются на сугроб, заглядывают в неглубокую яму, но продолжают следит за потугами паренька, попутно обмениваясь мнениями об вкусе очередной конфеты, но ни на секунду не отрывают глаз от его действий.

Володин приставляет лестницу к крыше сарая и медленно, крепко держась и проверяя каждый шаг взбирается наверх, Каждое движение выверено, движения скованы, словно он сделан из дерева. Ноги, похожи на конечности богомола, такие же негибкие, неуверенно ощупывают ступеньки, проверяя их на прочность. Медленно перенося вес, он тянется вверх, пока не достигает края крыши. Вцепившись в лестницу, осторожно ставит ногу на край кровли, покачиваясь, словно проверяя опору. Затем, будто в замедленной съемке, переносит себя на крышу, не отпуская лестницу, пока обе ноги не обретают твердую опору.

Даже с сугроба видно, как подрагивают его ноги. Стараясь не смотреть вниз, Володин, подобно канатоходцу, медленно движется вперед. Всего три шага отделяют от цели. Осторожно согнувшись, упирается рукой в крышу и тянется к черенку лопаты. Схватив ее, он резким толчком отправляет инструмент вниз. Лопата, гремя и шипя, скользит по замерзшей кровле и с дребезжанием падает на дорожку.

Не разгибаясь, опираясь на все четыре конечности, Володин попятится к лестнице и тем же осторожным способом перебрается на перекладины. Спускаясь, он движется чуть быстрее, чем поднимался. Достигнув земли, он отпустив последнюю перекладину шумно выдыхает. Неспеша опускает лестницу и держа её вертикально одной рукой сильно кренясь на противоположную сторону уносит инструмент на прежнее место. Возвращается прихватив подборку.

– Стёпка, только не обижайся, ладно? – Анастасия обращается к пареньку, взбирающегося на сугроб.

– Раз начала, говори, – отозвается Володя, не оборачиваясь и глядя в снежную яму.

– Не быть тебе космонавтом, - произносит она состроив брови домиком.

Стёпка лишь вздыхает, не отрывая взгляда от ямы. Закусывает губу, двигая ноздрями при вдохе.

– Ой, последняя, – с грустью вздохает Светка, разглядывая одинокий батончик "Буревестник", лежащий в руке.

Старшая сестра, достает из кармана конфету. Оказалось, это последняя "Маска". Осторожно разворачивает шуршащую обертку и переламывает конфету пополам. Внимательно сверяет почти одинаковые половинки, и, выбрав ту, что кажется ей чуть больше, протягивает сестре.

Светка одаривает благодетельницу широченной улыбкой. Одним движением отправляет свою часть конфеты в рот и, жуя, с преданностью заглядывает в глаза Насте. В ее изумрудном взоре отражаются блики искренней признательности. Настя улыбается её в ответ, это была её последняя конфета.

Степан, словно обращаясь в пустоту, тихо спрашивает:

— А что делать?

— Стёпка, фантазии у тебя хоть отбавляй, этого не отнять, — одноклассница пожимает плечами. — И книжки ты любишь, вечно что-то читаешь.

— Ты к чему клонишь? — Степан хмурит лоб, поворачиваясь к ней вполоборота.

— Раз в космонавты тебе не попасть, может, тогда писателем станешь! — выносит свой вердикт Туманова.

Парень, задумчиво пожевывает губами, спрыгивает в углубление и принимается методично вычерпывать снег, отбрасывая его вдоль ограды.

— Я пить хочу, — канючит Светка, облизывая коричневатым языком губы и наклоняясь, чтобы зачерпнуть снег.

— Не смей! — резко останавливает её Настя. — Иди в дом, там тебе морса дадут или чего-нибудь поинтереснее.

Младшая загадочно улыбнувшись оббегает сугроб по кругу и заходит во дор через калитку.

Володин уже заметно углубился и теперь стоит в яме доходящей до пояса. Опирается на лопату, его лоб поблескивает испаренной. Некоторое время молчит глядя куда-то вдаль.

— Настя, я так и не поблагодарил тебя за учебные материалы. Спасибо большое!

— Да не за что, — отмахивается Настя, нахмурив брови. — Но больше я к вам не приду.

— Обиделась на мою мамку? — Степан расплывается в улыбке, глядит на неё снизу вверх вскинув брови. — А зря, она ведь не просто так к тебе приставала.

— В смысле "не просто так"? — Настя скрещивает руки на груди, нахмурившись ещё сильнее.

— Она тебя приглашала отметить мой день рождения, — качает головой Степан. — Просто у неё манера такая, не говорить причину сразу.

— У тебя был день рождения, и ты молчал?! — Настя глубоко вдыхает, надув щёки.

— Так меня в школе не было… — Степан пожимает плечами, разглядывая что-то на дне ямы.

— Значит, твой дядя Женя приезжал к тебе на именины? — выдыхает Настя, решив не высказывать претензии.

— Именно. Он знает, что я люблю книги про космос, и подарил мне несколько: "Основание" Азимова, "Пикник на обочине" Стругацких и сборник рассказов Брэдбери. Вот только дядя Женя не знал, что я ни Стругацких, ни Брэдбери не люблю.

— Почему?

— Скучно мне их читать, почти сразу засыпаю. Нудятина одна.

— Дядя Женя, наверное, обиделся? — Настя склоняет голову набок.

— Да нет, я в принципе был рад его вниманию. Он ведь помнит, когда я родился и что люблю, а отдельные авторы и предпочтения — это нюансы. А Азимова я почитаю.

Разкрывается входная дверь и на улицу спешит младшая Туманова. А из глубины дома несется задорный хор голосов с заводной песней:

“Ти казала у вивторок: "Поцилую разив сорок",

Я прийшов - тебе нема; пидманула, пидвела!

Ти ж мене пидманула, ти ж мене пидвела,

Ти ж мене, молодого, з ума, з розуму звела…”

— Им уже там весело? — спрашивает Настя, кивнув в сторону дома.

— Конечно, — отозвается Светик. — Совсем развеселились, слышишь, "Пидманула" поют.

Пыхтя от усердия и светясь довольством, она взобрается на сугроб и подходит к яме, где мальчуган продолжает вычерпывать снег. Скептически сморщив носик и возведя светлые глазки, она произносит:

— День рождения — это так классно! Много вкусного. Меня вот "Буратино" напоили.

— Ты права, много вкусностей, и взрослые все добрые, — соглашается старшая, качая головой. — Интересно, кто следующий именинник?

— Не знаю, — пожимает плечами младшая, разводя руками.

— Стёп, а ты не знаешь, когда у дяди Жоры день рождения? — спришивает Настя у одноклассника, пыхтящего от натуги в яме.

— Хм… — Степан останавливается в задумчивости. — Если мне память не изменяет, то где-то в конце апреля, то ли 27, то ли 28 числа.

— Ага, скоро значит, — подытоживает Настя. — А там получается, наш папа следующий.

— Ой, а я забыла когда! — пищит Светик, делая страшные глаза пуча их.

— Одиннадцатого мая, — назидательно покачивает пальцем старшая.

— А потом у тебя, — ухмыляется младшая, покосившись на парнишку в яме и немного повысив голос, произносит: — Пятого июня.

— Затем у мамы, — не замечая телодвижений сестры, продолжает Настя, глядя в сторону дома, сквозь стены которого прорывается на улицу наигрыш баяна. — Девятого июля.

— Я запомню, — заглядывает в лицо сестре Светлана.

— А там у тебя, — отвечает улыбкой старшая. — Девятнадцатого августа.

— Не повезло вам, — подаёт голос снизу парнишка. — Летом.

— Ну-ууу, не скажи, — протяжно отзывается Настя. — А вот в последний раз Светке и вправду почти не повезло, так как её день рождения отмечали на чемоданах.

— Это как? — интересуется Володин, вышвыривая наружу очередной ком снега.

— А так, — хмыкает одноклассница. — Мы почти все вещи упаковали, а как настал день, так принялись бегать по углам и искать посуду по ящикам, коробкам и даже баулам. Хорошо, нас бабушка спасла и отмечали у неё дома. Даже Светке разрешила подружек пригласить.

— Ага, — поддакивает младшая Туманова. — Хорошая бабушка, добрая!

По улице, направляясь из центра в их сторону, шагает знакомый мальчишка – Стёпкин сосед.

– Стёпка, это там не по твою душу? – подаёт голос одноклассница.

Тот высовывается из ямы, край её доходит ему уже по грудь, протяжно вздыхает и начинает карабкаться наружу.

– Степан, – обращается мальчик издалека. – Тебя мать ищет, давай быстрее!

– Иду, – обреченно отозвается Володин, переводит взгляд на Туманову и протягивает ей черенок лопаты. – Настя, будь другом, отнеси лопату.

– Э, нет, Степочка, – она прячет руки за спину. – Ты взял, тебе и ставить.

Парень, поиграв бровями, молча спускается во двор, ставит лопату рядом со входом в сарай, а затем, так же через сугроб, возвращается за штыковой лопатой. Не говоря ни слова, спускается на дорогу.

– Пока, Степан, – кричит ему в спину Туманова. – В школе увидимся.

– Пока, – оглядываеся тот. – Только я завтра снова сюда приду. Крепость достроить надо, а то и правда скоро весна.

– Как знаешь, – отвечает Анастасия, спускаясь на дорогу.

Володин вместе с оседски пацаном уходять вдоль по улицу. Сестры медленно следуют в сторону центра села, не зная чем им еще заняться. День идёт к концу, уже заметны признаки приближающихся сумерек, в потёмках особо не погуляешь.

Слашт со спины нарастающее рычание мотора. Оглядываются. Мост проезжает большой красный “Икарус”. Едет не быстро постепенно сбавляя скорость, медленно подруливает к расчищенным пяточку перед двором Мещеряковых. Прижимается к саой ограде, но из-за своих габаритов не вмещается, частично оставаясь на проезжей части. За лобовым стеклом с большой белой табличкой с надписью большими буквами - Новосибирск виден рыжий мужчина с подбородкой ямочкой и бежевом пуховом свитере под горло.

Помахав девочками, широко улыбаясь, через стекло; выходит наружу и спешит к калитке, на ходу обращаясь к сёстрам.

— Привет девчата, не знаете Гена дома?

— А нет их, - отзывается Анастасия хмурясь.

— Как нет? - стопориться рыжий перед открытыми воротами. - Мы же договаривались…

— Так они же у Тети Маши Чинкелия, на дне рождения, - поясняет девочка.

— А точно, - водитель звонко шмякает лодошкой по лбу. - Он же предупреждал.

Закрывает калитку и семеня возвращается к двери автобуса приоткрывает её чем-то там шуршит. Выныривает держа нечто продолговатое в руках, захлопывает дверь и направляется к багажному отделению. С помощью найденного предмета вскрывает отделение и занырнув туда по пояс, со шкрябающим звуком вытаскивает на свет странный белый ящик, на котором видна диковинная эмблема - круг разделённый белой волнистой линией на красную и синюю половинки с надписью “пепси кола”. Запустив внутрь руку извлекает на свет две небольшие бутылочки с той же эмблемой и надписью на белом фоне этикетки.

— Я вчера на межгород ходил и вот прикупил по случаю, - обьясняет он протягивая бутылочки девочкам.

Они не смело подходят не решаясь брать подарки от неизвестного человека.

— Да вы не стесняйтесь, - берите настаивает водитель Икаруса.

Девочки всё же решаются принемают дар и с любопытсвом разглядывают диковенные бутылочки с тёмной житклсть, от растерянности забыв поблагодарит мужчину. А тот уже спишит к тёте Машиной калитке.

— Чего это, - задаёт резонный вопрос Светка приглядываясь на свет к содершимому посуды. - Не алкоголь?

— Нет, - мотает головой сестра. - Это что-то вроде сладкой газировки, на сколько я знаю.

— Побежали домой попробуем, - стартует светка в сторону дома.

— А давай сначала выпьем одну, - предлагает следующая за ней Настя, - а второю спрячем до поры до времени.

— Начнем с твоей.

— Да без разницы!

Солнце первого мартовского дня медленно клонится к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Зима еще не сдаёт свои позиции, крепко держит в объятиях землю морозным воздухом и искрящимся снегом. Но календарная весна уже вступает в свои права, и в ней чувствуется легкое дыхание перемен. Вскоре она возьмет свое, наполняя мир звуками и красками. Совсем немного, и мир наполнится звонкой капелью, согревающим теплом припекающего солнышка, журчанием ручьев, пробивающихся сквозь тающий снег, и радостными трелями птиц, вернувшихся из теплых краев. В воздухе уже витает предчувствие перемен, обещание новой жизни и надежды на тепло.

Глава 11. Весна.

Глава 11. Весна.

Выходной после праздника, день полного расслабления.

Родители вернулись домой поздно ночью, не сказать, чтобы совсем трезвые, но явно в приподнятом настроении. Девочки, наверное, и не проснулись бы, если бы не их оживленные голоса и бурные обсуждения прошедшего торжества. К счастью, родители быстро угомонились, и вскоре из их комнаты донеслось мирное похрапывание.

Воскресенье начинается для всех довольно поздно, уже после одиннадцати. Анастасия просыпается чуть раньше родителей, но не торопится вставать, лениво растягиваясь в теплой постели. Светка же дрыхнет еще дольше, почти до половины двенадцатого. В итоге, в комнату заглядывает мама, громко зовя всех к позднему завтраку. Соблазнительные запахи просачиваются вслед за ней, а из кухни доносился веселый свист чайника, намекая на начало неспешного воскресного дня, под обсуждение вчерашних событий, горячего чая с чем-нибудь вкусненьким. Родители всегда приносят что-то из гостей - сердобольные хозяева, желая угодить, всегда стараются нагрузить их гостинцами для детей, а те, в свою очередь, особо и не отказываются.

Естественно, на столе красуются разные салаты заботливо разложенные по глубоким мискам и выпечка с дня рождения: хрустящие рожки и нежные "орешки" с варёной сгущенкой, манящий кусок яблочного пирога, домашние эклеры с воздушным кремом, пирожное "корзинка" с фруктовой начинкой и, конечно же, "шоколадная картошка", правда последних всего по паре штук.

По сути завтрак превращается в продолжающееся празднования прошедшего праздника. За столь славной трапезой и под вкусный индийский чай со смородиновыми почками, особый рецепт тети Маши, потекли разговоры. А новостей и историй было много, так что завтрак плавно перешел в обед. Наконец, обговорив и обсудив все интересности, девочки решаются пройтись прогуляться.

На улице не холодно, градусник замер на отметке минус пять, можно пройтись по улице. А там слышны крики смех и прочие звуки больше похожие на возню. Выходят на улицу, а там вокруг “Стёпкиного” сугроба неудержимая суета. Похоже Володин сдержал свое слово и построил таки снежную крепость и теперь младшеклассники ведут снежную баталию, трое обороняют снежный форт и четверо по паре с каждой стороны ведут штурм укрепления. Летят куски снега нескончаемым градом во все стороны, веселиться детвора.

– Эй, ребята, а где Стёпка? – вопрошает Настя, обращаясь скорее в пространство, чем к кому-то конкретно.

– Домой ушёл, – отзывается ближайший мальчишка. – С нами ему скучно…

И тут же получает снежком по макушке. Снег рассыпается веером, и парень, забыв о девчонках, хватает самый большой кусок на обочине. Словно опытный толкатель ядра, метает ком в защитников снежной крепости. Но трое "бойцов" успевают укрыться, и снаряд, пролетев мимо, врезается в противоположную стену, осыпав её небольшим снежным обвалом.

Девочки не решаются пройти мимо – уж слишком оживлённо ведётся снежная перестрелка. Решают обойти через мост по улице, а может, и на Заречную свернуть – так безопаснее.

– А Стёпка, смотри-ка, молодец, – многозначительно произносит Светлана. – Своего добился.

– Ага, довёл дело до конца, – поддерживает разговор Настя, задумчиво глядя на вершину холма с голыми берёзами. – Настойчивый парень.

– Ну вот, чем не жених? – поддевает Светлана.

– Светик, я тебя сейчас в сугроб с головой засуну, – хмурится Настя.

– А ты поймай сначала! – кричит Светлана и бросается бежать. Видя, что сестра не поддаётся на провокацию, она добавляет, уже на более высоких нотах: – Тили-тили тесто, Настя и Степан жених и невеста!

– Ну всё, ты напросилась! – возмущается Анастасия и сорывается в погоню.

Догоняет Светку в два счета, но вот спихнуть её в сугроб оказывается задачкой не из легких. Вёрткая сестрица ловко уворачивается и, вместо того чтобы оказаться в снегу, сама сталкивает туда Настю. Но та не растерялась и, падая, успевает схватить Светку за шарф. Тянет за собой, и вот уже обе кубарем летят в пушистый сугроб.

Тут начинается настоящая баталия. Толкаются, барахтаются, кидаются друг в друга комьями снега, отламывая их от хрупкого наста. Развернулась битва не хуже, чем у мальчишек, сражающихся вокруг снежного форта. Не хотели попасть под чужие снежки – устроили собственную снежную битву.

Прогулку приходиться закончилась преждевременно. Коварный снег, попавший за шиворот, заставляет сестер ретироваться. Леденящие спину комочки требуют немедленной эвакуации в тепло. Вынуждены забыть о прогулке и обходу Заречной улицы, да бежать домой, вытряхивать предательский снег.

Снежная крепость продолжает стоять еще некоторое время, несмотря на все испытания, которые приходится на ее долю. На протяжении всей недели после уроков ребята собираются здесь, устраивая настоящие сражения. Особенно яркой на игры оказалась суббота, когда в снежной битве приняло участие с дюжину ребят. После масштабных баталий крепость изрядно потрепало: кое-где обвалились стены, а снег вокруг утоптан до состояния ледяной прочности. Ни единого рыхлого клочка не осталось между дорогой и оградой вокруг белой твердыни.

Степан несколько раз приходил посмотреть на игры, но так и не присоединился к веселью. Ему не хватает ровесников, с которыми было бы интересно играть. Лишь в воскресенье, заручившись поддержкой пары помощников, он берётся за восстановление снежного форта. Вычищают внутреннее пространство от обломков стен и снега, накиданного во время игр, и несколько улучшают сооружение, укрепляя оборону.

А потом, ближе к середине месяца, весна нагрянула как-то разом, вдруг. Застучали капели, с грохотом обрушивая на землю намерзшие сосульки. Зажурчали ручейки, пробиваясь сквозь снежные преграды, разлились лужи, а иной раз, с громким скрежетом и шуршанием, срывались снежные залежи с прогретых солнцем крыш. Могучие сугробы оседают, словно куски масла на разогретой сковороде, щедро подпитывая многочисленные и обширные лужи. Одна из таких, особенно большая, разлилась прямо на дороге перед входом во двор Тумановых. Огромная лыва, словно разлившееся озеро, перегораживает дорогу. Обойти эту неожиданную преграду можно только вдоль забора: от гаража и до самой калитки соседей. В одном месте, правда, приходиться проявлять чудеса эквилибристики. Узкий участок, всего в пару шагов, принуждает использовать нижнюю перекладину ограды как хлипкий мостик, осторожно просовывая ноги между штакетинами.

Ночью холодный воздух вновь берёт своё, подмораживая подтаявший снег и образуя тонкую корку льда на лужах. Каждый шаг становится осторожным, ведь стоит лишь неосторожно ступить, как можно поскользнуться на предательской наледи или проломить тонкий лёд и оказаться в холодной воде. В легкой одежде на улице всё ещё прохладно, а вот в зимней, когда солнце ярко светит, становится жарко, и лоб покрывается испариной. Так и хочется снять лишний слой, но стоит только почувствовать первый порыв холодного ветра, как желание тут же уходит на второй план. Он леденит тело и напоминает, что мартовская погода непредсказуема, словно шепчет: "Не торопись, весна еще не вступила в свои права". Лучше не спешить, ведь весна только начинает пробуждаться, и её капризы могут удивить любого, кто решит поспешить.

В один из дней, когда у Насти уроков меньше, чем у Светки, она возвращается домой раньше сестры. Отец, приехавший на обед, решает использовать оставшееся время с пользой и берётся за расчистку дорожки от грязного снега и обломков льда, упавших с крыши. В то время, пока он возится с лопатой, а Настя, выскочившая следом из дома, увлеченно рассказывает что-то о школьных новостях. Вдруг их идиллию прерывает какое-то странное хлюпанье. Они оборачиваются на звуки и видят Светлану.

Девочка идет, понурившись, и каждый ее шаг сопровождается громким, противным звуком, словно она утопает в болоте. Лицо грязное, в каких-то серых разводах, а на шапке виднеются темные, неряшливые кляксы. Руки кажутся почти черными от неизвестной субстанции, а пальто на ней непонятного темного цвета, густо обляпано мусором. С рукавов и подола стекают мутные, грязные капли.

Одного взгляда на Светлану достаточно, чтобы понять: с ней что-то случилось. И что-то явно очень неприятное.

— Светик, что случилось? - первой встревоженно вопрошает сестра, увидев чумазое лицо младшей.

— Наша лужа… - всхлипывает Света, с трудом подбирая слова. - Подскользнулась.

— А ну быстро домой, раздеваться, умываться и сушиться, - командует Туманов, строго, но с заботой в голосе. - Не хватало тут еще воспаления лёгких подхватить.

Виктор подбегает к калитке, распахивая ее перед дочерью и, бережно взяв Свету двумя пальцами за мокрое плечико, помогает ей зайти во двор. Обернувшись к старшей дочери, он говорит:

— Давай-ка, красавица, помоги сестре!

Сестры обмениваются взглядами, и старшая, вздохнув сочувственно кивает, понимая, что сейчас важнее всего помочь Светику. Вместе они направляются к дому, чтобы исправить непотребство.

Настя торопливо помогает Светке переодеться. Младшая сестра совсем окоченела после нечаянного купания в луже, её губы начинают синеть, подбородок подрагивает, а зубы чуть ли не клацают от холода.

Настя, конечно, немного испачкалась, пока возилась с мокрой одеждой сестры, но это ее совсем не беспокоит. Главное – обсушить и согреть Светку. К счастью, тело сестры почти чистое. Немного грязи на руках, лице и шее, да небольшой потек на груди – все это легко смывается при помощи умывальника. Устраивать банный день нет необходимости.

Быстро переодевает Светку в сухую одежду, так как сама она еле шевелиться, Настя ведёт ее на кухню. Отец, пока обедал, успел вскипятить чайник и заварить свежий чай. Горячий напиток должен быстро согреть и привести в чувства замерзшую сестренку.

Пьют молча лишь пришвыркивая время от времени. Светик иногда протяжно вздыхает, но в глазах и не намёка на печаль, нет нет да блестнёт таинственная искорка. На улице слышен рокот мотора.

В дом заглядывает отец. Видя что всё в порядке, кивает, а потом сообщает:

— Мне пора на работу, машина уже ждет. Вечером, как вернусь, прокопаю канаву, чтобы воду отвести. А вы пока будьте осторожны.

— Хорошо, — ответила Анастасия за обеих.

Отец еще раз внимательно осматривает на Свету, протяжно вздохнув и уходит, ничего больше не говоря.

— Я так спешила домой, — говорит Света, приходя в себя. — У меня для вас новость!

— И что же такое важное ты хотела нам сообщить? — Анастасия посматривает на нее поверх чашки, от которой поднимается пар.

— А вот, — хитро улыбается младшая сестра. — Мама придет, тогда и расскажу.

— Ну и зачем тогда начала, чтобы я теперь мучилась от любопытства?

— Нет, — Света поспешно мотает головой.

— Выкладывай давай! — требует сестра.

— Когда мама придет, — упрямо повторяет Света.

Уж в чем, а в упрямстве ей нет равных, словно ослик, застрявший на горной тропе.

— И зачем тогда торопилась?

— Думала, успею застать папу и вам обеим рассказать, но видишь, не получилось.

— Не зря говорят: "Поспешишь — людей насмешишь!"

— Тебе смешно? — Света приподнимает бровь, внимательно наблюдая за выражением лица Насти.

— Нисколечко, — с открытым лицом отвечает Анастасия, глядя прямо на сестру. — На твоем месте мог оказаться любой. Весна шуток не любит.

Лицо Светы озаряет лучезарная улыбка.

— Значит, не расскажешь? — хмурится Анастасия, отставляя чай.

— Таська, потерпи, — Света делает жалобное лицо. — Просто второй раз рассказывать — уже не будет такого азарта, и эффект не тот. Мама же скоро придет.

— Ладно, — Анастасия встаёт из-за стола и начинает убирать посуду, продолжая хмуриться и вздыхать.

В голове роятся догадки, что же за новость приготовила маленькая интриганка.

Ирина приходит домой только через час. Все это время Анастасия не находит себе места, меряет комнату шагами, то протирая пыль на мебели, то раскладывая вещи в шкафу. А упрямая сестрица безмятежно сидит за столом и спокойно делает уроки, твердо и бескомпромиссно пресекая все попытки старшей сестры выведать секрет раньше времени.

Мама здоровается в дом, просто громко произнося приветствие. Дети вразнобой отзываются. Женщина побросав вещи, спешит к холодильнику, проголодалась. Сев за стол, она обращается к Анастасии с вопросом, не хочет ли та составить ей компанию. Но дочь лишь покачивает головой, прислонившись к стене у окна и постукивая ногой.

— Что-то не так? — Ирина настороженно приподнимает брови, глядя на дочь.

— Всё в порядке, — отмахивается Настя. — У Светки есть какие-то новости, но она не говорит, ждет тебя.

В кухню входит Светлана с таинственным выражением лица и усаживается на табурет так, чтобы видеть обеих. Она внимательно наблюдает за матерью. Ирина откладывает бутерброд и отодвигает чашку.

— Ладно, выкладывай! — проявляет нетерпение уже она.

Света встаёт и, с торжественным видом, объявляет:

— Меня примут в пионеры в первой группе среди лучших учеников класса! Вот так!

— Отлично! — Мама расплылась в широкой улыбке.

— Смотри-ка, справилась, — подмечает Настя, приподняв брови. — Молодец!

— Знаете, моя Лидусик — настоящая умница, самая лучшая подружка на свете! — с энтузиазмом прерывает Света благие словоизлевелиния домочадцев. — Представляете, на обсуждении последней кандидатуры в первую группу хотели впихнуть Славку Жеребцова. Но Лидусик не осталась в стороне: она взорвалась и выступила с речью, припомнив Славику все его проделки — дерганье за косички, отлынивание от общественных поручений, небрежное отношение к дежурству и шалости на уроках.

А потом она предложила меня, отметив, что, несмотря на то что в первом полугодии я училась не очень хорошо и не была активна в классной жизни, во втором полугодии я значительно улучшила успеваемость и стала более вовлеченной в школьные дела. Лидусик также подчеркнула, что я была новенькой и мне нужно было время, чтобы привыкнуть и освоиться. На все возражения она яростно защищала меня, как настоящая тигрица.

Лидусик такая классная, я её так люблю! Благодаря её стараниям меня поддержали, и я попала в первую группу. Вот так!

— Поздравляю! — с радостью прижимает матушка руку к сердцу. — Сколько вас в первой партии?

— Восемь человек: по четыре мальчика и девочки из двадцати девяти, — гордо отвечает Света, вздёргивая подбородок. — Лидусик тоже в первой группе.

— Молодцы, девчата! — складывает женщина руки, словно собираясь поаплодировать. — Я горжусь тобой, доченька!

— Где мой галстук? — с вызовом спрашивает Светка, выставляя ногу вперёд с загнутым носком.

— Хм, в магазине, — разводит руками Ирина.

— А мне ещё нужен новый фартук! Я не хочу надевать Таськин ношеный, — капризничает младшая Туманова.

— Это справедливо, — согласно кивает мать. — Вот только я не уверена, что в магазине сейчас есть белые фартуки.

— Хочу новый белый! — упрямо притопывает ножкой младшая.

— Ладно, ладно, — выставляет обе ладони вперёд. — Пойдём на днях вместе в магазин и посмотрим, что там есть.

Светка, едва сдерживая радость, бросается к матери, обнимает её и целует в щеку.

Вечер близится к концу, когда возвращается отец. Вместо того, чтобы войти в дом, он направляется к углярке. Оттуда выносит две лопаты и берётся за работу, пытаясь справиться с подтоплением на дороге. Упорно долбит замерзшую землю штыковкой, разбивая лед и отбрасывая подборкой вместе с мокрым снегом в сторону. Больше часа ковыряется на улице, сражаясь с последствиями таяния снега. Настоящее половодие, вот только не на реке, которой еще предстоит вскрыться, а на дороге перед домом.

Наконец, Виктор взопревший, уставший и раздосадованный, заходит домой. На его лице читается разочарование.

— Лужа почти не уменьшилась, - сетует он, - кое-как прорыл канаву, но лыва все еще преграждает путь.

Он объясняет, что на дороге в силу естественный причин имеется большая впадина. По его мнению, нужно либо вызывать экскаватор, чтобы прорыть канаву для отвода воды, либо просить дорожные службы подсыпать дорогу. Но в любом случае, придется ждать, пока полностью не сойдет снег.

— Пока будете ходить, будьте осторожны, - предупредупреждает он. - Смотрите под ноги и, пожалуйста, ступайте аккуратнее.

На следующее утро сёстры идут в школу. Перед выходом не забывают потрепать Дружочка за холку, наградив двумя половинками печенья – каждая отдаёт свою часть от целой, поделенной еще в доме.

Выходят за калитку решая вслух как лучше обойти лужу. Вчерашние злоключение еще свежо в памяти, но сегодня все выглядит проще. Отец, видимо, сегодня утром купировал проблему, потому что вдоль забора, в самом узком месте лужи, положил несколько чурбаков. Благодаря этой импровизированной переправе, перебраться через лужу стало гораздо легче, чем накануне. Ползать по забору больше не требуется, и девочки, весело перепрыгивая с чурбака на чурбак, направляются в школу.

В школе, перед началом уроков, Настя делиться своими переживаниями с Степаном. Рассказывает о злополучной луже, о том, как Светка в нее упала, и о неудобствах, которые доставляет водная преграда.

Однокласник с понимающей улыбкой покачивает головой, сообщая, что проблема с лужей на их улице давно всем известна. Рассказывает как Медведевы, прежде жившие в их доме, тоже страдали от локального потопа. Вспоминает, что лужа появилась относительно недавно, всего три-четыре года назад. Все дело в строительстве моста через речку. Примерно от того места, где находиться середина лужи, был съезд к плотине через реку, пока не было моста. Впоследствии дорожники укладывавшие асфальт через мост, дорогу выровняли, но то ли торопились то ли кто-то поленился провести замеры, но получилось углубление, не видное в обычное время, но дающее о себе знать после таяния снега.

Медведевы конечно нашли выход, проходя через соседей, через двор тети Маши. Степан советует Насте и ее сестре поступить так же, тем более, что у соседей сейчас нет собак, а значит, никого не потревожат путь будет безопасным.

Выслушав жалобы соседки, губы трогает лукавая улыбка, сузив веки, произносит:

— Это все мелочи. Вот когда река вскроется, тогда будет весело!

— Что ты имеешь в виду? - прищуривается Туманова глядя на паренька с настороженностью. - Там до реки метра три, если не больше, мы же высоко на берегу!

— Подожди, еще немного, и ты все узнаешь, - отмахивается мальчишка расплываясь в еще большей улыбке. - Правда, до строительства моста, сего феномена не наблюдалось.

Нагоняет он туман интриги, но но не снисходит до объяснений

— Что это у вас у всех последнее время за поветрие интригу нагонять? - сетует девочка.

— Скоро первое Апреля, - уходит от ответа сосед.

Анастасия делает вид, что обиделась и демонстративно не разговаривает с ним весь день. На что паренёк не ведётся, на переменах почитывая очередную книгу - “Фаэты” Казанцева.

Вернувшись домой, Настя и Света первым делом направляются к тёте Маше, которая сегодня как раз на месте. Девушки решаются попросить, не против ли она, если они будут проходить через её огород, ведь из-за большой лужи им непросто ходит на улицу и в школу.

Тётя Маша, выслушав их просьбу, удивлённо восклицает, что так и надо было делать с самого начала. Объясняет, что предыдущие жильцы их дома именно так и поступали, так как из-за недоделок дорожников образовалось углубление.

— Никаких проблем, ходите, как вам удобно, и когда вам нужно, а лужа скоро высохнет, — добавляет она с улыбкой.

Согласовав всё с тётей Машей, девочки решают, что теперь будут возвращаться домой именно через огород. Хотя идти по нему немного неудобно — земля рыхлая и прилипает к обуви. При проходе задами, стараются держаться по краю, ближе к обрыву, где ещё остаётся прошлогодняя трава. Это позволяло не пачкать ноги, и вскоре они выходят на улицу через калитку, радуясь новому маршруту.

Каждый раз, когда Настя и Света проходят через огород, чувствуют себя немного смелее. Этот путь для них не просто удобный, но и немного особенный. С каждым днём замечая, как меняется природа вокруг: как пробиваются первые ростки, как поют птицы, как солнце играет на поверхности воды в лужах. Каждый шаг по мягкой земле напоминает им о том, что лето уже близко, и с ним придут новые дела и приключения.

И вот он, апрель — месяц, когда природа начинает пробуждаться после долгой зимней спячки, мир словно потягивается, зевает и начинает расправлять плечи. Еще вчера мог лежать снег, а сегодня солнце уже припекает, заставляя таять последние сугробы и обнажая влажную, темную землю. Воздух наполняется свежестью и ароматом цветущих деревьев, запахами: влажной земли, талой воды, первых распускающихся почек, прелой растительности и обещанием цветов.

Это время перемен, новых начинаний и радостных надежд. Дни становятся длиннее, ночи короче. Птицы возвращаются из теплых стран и наполняют воздух звонкими трелями. Окружение оживает и наполняется энергией.

Но и это еще капризы погоды. Солнечные дни могут сменяться дождливыми, и порой холодный ветер напоминает о том, что зима еще не совсем ушла, она здесь близко, блестя по утрам корочкой льда на лужах, щекоча холодком и пробираясь ознобом под одежду. В этом контрасте и заключается прелесть этого месяца: заставляя ценить каждый момент, наслаждаться теплом и радостью, даже когда небо затянуто облаками.

В некоторые погожие дни, солнце припекает уже почти совсем как летом чуть ли не под 20 градусов. Зимняя одежда давно уже сменилась на лёгкие курточки, да и то днём идут без них в одних фартуках.

Как и предвидел Степан, беда не заставила себя долго ждать. Сначала на реке, поверх еще крепкого льда, потекла грязная, мутно-желтая вода. Это та самая жижа, что ручьями стекала в реку вместе с тающим льдом, ручьи, рожденные поселковыми лужами, в том числе и той, что образовалась прямо у их дома.

Вскоре поплыли и первые льдины. Самое неприятное началось, когда, добравшись до моста, они стали упираться в его опоры и застревать под ним. Пролет оказался слишком узким для таких огромных ледяных пластин. Налетая друг на друга, они образовали затор, настоящую природную плотину, которая с каждым днем все сильнее сдерживала течение. Уровень воды начал подниматься. Сначала затопило огород у соседей на другом берегу, а потом вода медленно, но верно стала подбираться к их дому, зацепив свисающий кусок забора, который отец так и не удосужился убрать. Огромная льдина с треском врезалась в перекладины и утащила часть ограды за собой. Вода подтопила часть огорода, и теперь до туалета оставался всего один шаг. А на противоположном берегу река не только затопила дворы, но и уже коснулась фундаментов некоторых домов.

Над рекой то и дело разносился грохот и рокот сталкивающихся льдин, и какой-то запредельный, едва уловимый треск, словно рвалась экзотическая ткань, словно вот-вот сорвется неестественный звук в ультразвуковую волну.

В один из дней девочки играют с Дружком во дворе. Время от времени поглыдывая на могучие потоки вешней воды. От края обрыва до воды осталось сантиметром двадцать, не больше. То и дело, ощутимые куски обрыва под воздействие стихии срываются в пучину воды. По крайней мере при них случился такой обвал грунта, в воду провалился кусок шириной в четверть метра и длиной чуть ли не в метр, а ведь до дома тут осталось чуть больше пары метров.

И вот играя девочки наблюдают трагическую картину, огромная льдина, плывшая по самой середине, где то зацепила собачью конуру и утащила за собой, на вытянутой цепи как можно дальше от края сидит мокрый пёс, дворовой породы средних размеров. Сидит замерев, только, почти неслышно поскуливает, заметно дрожа и жалостливо наблюдая за людьми на берегу.

- Ой, мамочки! - взрывается восклицанием Светка. - Там собачка, ей надо помочь!

И прорывается подбежать к самому краю. Настя успевает ухватить сестру за руку и удержать от необдуманных действий.

-Стой, он далеко! - кричит она. - Так ты ему не поможешь.

-Н он же утонет, - верещит младшая. - Надо что-то делать!?

-Его прибьет к мосту, - указывает старшая на мост где на ограждении моста висят с десяток ребят. - Там мальчишки, может они помогут песеля с льдины снят.

-Бежим, - не медлит ни секунды Света срываясь на бег.

Настя спешит следом, сегодня они в сапогах, лужа им не преграда, с правой стороны она не особо глубокая.

Во дворе, недалеко от берега, сидит притихший Дружок провожая взглядом незадачливого собрата.

На мосту, высоко над рекой, весело резвятся мальчишки. Они скидывают камни на лёд, наслаждаясь звуками, которые издают булыжники, ударяясь о поверхность. Один или в паре подбегает к краю моста, где дорога усыпана крупными камнями. Они выбирают самый большой булыжник, который только могут поднять, тащат тяжёлую глыбу к середине моста, где остальные ребята уже наблюдают за ледяным затором. С усилием, с хриплыми возгласами, они водружают камень на ограждение. В этот момент все замирают в ожидании, а потом раздаются улюлюканья и восторженные крики. С громким шлепком булыжник падает на лёд, разбрызгивая вокруг воду и мокрый снег.

Смех и радость наполняют воздух, ребята наблюдают, как камень оставляет за собой следы на льду, в виде небольшого лунного кратера. Но, несмотря на их старания, ледяная преграда остаётся непоколебимой. Вокруг виднеются многочисленные бугорки от других камней, которые также не смогли нанести какой либо ущерб ледяной преграде. Мальчишки понимают, что их усилия не приносят желаемого результата, но это не останавливает их. Продолжают тягать булыжники, ведь это так азартно и весело.

Но вот и они замечают сидящую на льдине собаку и прекращают бесполезные бомбардировки, молча следят как большая льдина наползает на ледяной торос. Внимательно следят за плывущем на ненадежном плавсредстве псом, изредка переговариваются показывая пальцами на обреченное животное.

Сёстры как раз добегают до места событий.

– Смотрите, смотрите! – верещит запыхавшаяся Света. – Там собачка, надо ей помочь.

– Как мы ей поможем? – отзывается ближайший из мальчишек.

– Надо спуститься на лёд, – безапелляционно заявляет девочка.

– И как? Спрыгнуть, что ли?

– Надо что-то делать, ведь пёсик пропадёт! – взывает Света с бриллиантовым переливом на глазах.

– На лёд нельзя, – возражает старший из ребят. – Он очень нестабильный. Видите, как льдины сталкиваются? Нас просто раздавит.

Ледяная глыба, словно выпущенная из гигантской пращи, со всей яростью врезалась в торос. От удара она вздыбливается, превращаясь в подобие айсберга, внезапно выросшего посреди ледяной пустыни. Острый край льдины угрожающе устремляется ввысь, словно желая пронзить небеса или нанизать на своё острие неведомую жертву.

Параллельно этой ледяной атаке другая глыба, с собакой и будкой, медленно, но неумолимо наползает на затор. Под напором воды дальний край льдины с будкой опускается вниз, а ближний, вместе с собакой, поднимается вверх, постепенно наползая на уже громоздящиеся ледяные обломки.

Пёс визжит, его лай полон отчаяния и безнадёги. Тщетно дёргается на цепи, отчаянно пытаясь отступить от подступающей воды. Он пятится, извивается, пытаясь стянуть ошейник, но, увы, хозяин привязал его на совесть. Бедный пёс, похоже, обречён. Из последних сил упирается всеми лапами, наблюдая, как стихия неумолимо приближается, а он бессилен что-либо изменить.

– Мамочка, – уже не сдерживаясь, хнычет Света.

Сочувствующие взгляды мальчишек мечутся между ревущей девочкой и истошно визжащим зверем, но никто не решается вмешаться. Настя, борясь с подступающими слезами, стискивает кулаки и закусывает губу, не отрывая взгляда от мечущегося в панике животного. И вдруг, словно торпеда, в льдину с собакой врезается другая, вызвав оглушительный скрежет и треск. Отчаяние пса, рвущегося на привязи, вырвается наружу в надрывном вое.

– Мама! – уже безудержно рыдает Света.

Мальчишки притихли, ожидая неизбежного.

Но импровизированный плот переламывается пополам, на одной половине на верхней остается собака, а будка на нижней уходящей под воду части. Цепь натягивается грозя утянут за край жертву. Но ледяная глыба продолжает свое разрушительное движение, кроша будку в труху. И вдруг – чудо! Брусок сломался, и пес, балансируя на самом краю, обретает заветную свободу. С отчаянным лаем, волоча за собой звенящую цепь, он, словно безумный, мчится по ледяному крошеву, перепрыгивая смертельные трещины. И вот, берег! Словно пуля, он вылетает на твердую землю и, не обращая ни на кого внимания, мчиться вдоль дороги.

Мальчишки-младшеклашки с гиканьем и улюлюканьем бросаются следом, норовя ухватить цепь, волокущуюся по земле. Но собачонка бежит резво, быстрее ребятни, очень скоро отрывается от преследователей, забиваясь в прошлогодний бурьян, где и теряется из виду.

— Всё, он убежал, — разочарованно восклицает один из ребят. — Никто не знает, чей это пёс?

— Кажется, это Шарик Сафоновых, что живут выше по реке, на самом краю деревни.

— Повезло Шарику, — констатирует кто-то очевидное.

Светя мокрыми дорожками на щеках, блестящими глазами и руками, прижатыми к груди, будто оберегая что-то важное, пространно улыбается, следя за спасшимся Шариком.

Ничего интересного больше не происходит. Сразу после чудесного спасения собаки через мост проезжает участковый и, не выходя наружу, через открытое окно белой шестёрки, грозно требует от ребятни покинуть мост, так как шастать возле реки сейчас небезопасно, а кто не последует его указаниям, то он не поленится и лично поставит на вид их родителям шалости детей.

Мальчишки с хмурыми лицами, ворча что-то негромко, расходятся в разные стороны. Сёстры Тумановы не принимают участия в профилактических беседах с участковым, уходя сразу, будто их это не касается. Идут молча, ресницы блестят, а на губах пространные улыбки.

По возвращении родителей девочки встречают их во дворе и наперебой, эмоционально размахивая руками, рассказывают о дневном приключении. И, естественно, требуют от отца, чтобы он посадил Дружка в другое место, так как не ровён час и к ним во двор пожалует вешняя вода.

Отец, протяжно вздохнув, подходит к обрыву и, хмуря брови, оглядывает широко разлившуюся реку.

– Дружок пока останется на месте, – выносит глава семейства свой вердикт. – Районные власти уже в курсе проблемы, в прошлом году было то же самое, потому обещали, что завтра к нам приедут подрывники и разрушат затор. Сейчас те где-то работают, до нас сегодня не доберутся, так что денёк подождём.

– Ой, а это не опасно? – округляет глаза Света.

– Нет, нам тут точно ничего не грозит, – мотает головой Виктор. – Это специально обученные люди, они знают, что делать!

– А если вода ещё прибудет? – проявляет упрямство младшая дочь.

– То затопит полдеревни, тогда только в лодку или на крышу лезь.

– Ой, – Светка как-то сжалась, вздергивая плечики, будто хочет свернуться в клубочек и прижимая руки к низу живота.

– Не бойся доченька, завтра проблему решат.

И действительно, на следующий день ближе к вечеру, к мосту подъезжают две машины, шестёрка участкового и какой то зил. Жигули останавливается в паре десятков метром от въезда на мост и из него выходит представитель закона с рацией в руках о чем то с кем то переговариваясь. Грузовик становиться поперёк въезда на мост. через несколько минут со стороны холма появляется небольшая колона с армейским тентованым грузовиком, буханкой и пожарной машиной в хвосте.

Тентованная машина останавливается посредине моста, немного под углом, а УАЗик оливкогого цвета притормаживает так же не доезжая до моста, пожарная машина также как и зил перекрывает второй въезд. На мост выходят шесть человек, один из них какое-то неизвестный милиционер, пара мужчин в военной одежде и пожарники. Еще трое столпились у буханки, видимо водители, стоят переговариваются.

Увидев всё это с разных сторон, к месту событий спешат люди, преимущественно молодежь. Мальчишки бегут со всех краёв, интересно же, будут взрывать, как такое пропустить.

Но рядом с перегораживающим дорогу зилом, стоит учестковый и категорически требует за машину не заходит. Опасно для жизни.

На краю дороги образовывается скопление людей, напоминающее очередь перед долгожданной премьерой. Прибывшие специалисты, не спеша, осматривают мост и его окрестности, затор перед ним, обмениваясь мнениями. Обходят местность, спустившись к воде пытаются толкнуть лёд ногой, но он не поддаётся. Вскоре один из пожарных, под наблюдением военного, начинает прощупывать ледяной затор длинным шестом. Однако плотный лед не даётся, и найти брешь не получается.

После короткого совещания пожарные приносят раскладную лестницу. Аккуратно устанавливают её на лед, один из них, обвязанный веревкой, конец которой удерживают товарищи, осторожно спускается. Прежде чем ступить на затор, он тщательно проверяет поверхность ногой. Наконец, уверившись в прочности опоры, ступает на ледяную твердь. Ничего не происходит, настолько прочна ледовая запруда, что вес одного человека на ней никак не сказывается.

Ему передают багор, и он, прощупывая лед вокруг, обследует небольшой участок возле лестницы. Затем что-то сообщает наверх, и к нему спускается военный. Второй передаёт ему какой-то сверток, за которым тянется нечто похожее на верёвку или провод. Толпа заметно оживляется, а мальчишки попытаются пробиться ближе. Однако громкий окрик участкового, сдобренный грубым матом, останавливает их.

Военный и пожарный, склонившись над одной из щелей во льду, что-то делают. Затем по очереди поднимаются на мост. Лестницу затягивают следом, и все, кроме одного военного, покидают мост. Оставшийся, держа что-то в руках, скрывается за машиной. Спустя несколько секунд над затором взметается фонтан воды и льда, а затем раздался гулкий - Бум!

Сёстры Тумановы, стоящие во дворе и наблюдающие за происходящим с почтительного расстояния вздрагивают от неожиданности.

-Ой, громко, - почему то радостно комментирует Светка.

Настя лишь косится на сестру приподняв одну бровь.

За спиной шубуршится Дружок. Собака, словно предчувствуя беду, мечеться возле конуры, прижав уши и нервно оглядываясь. То забегает внутрь, то снова выныривает, не находя себе места. Пока, наконец, не забивается подальше в будку, не показывая и носа.

– Глянь, что с туалетом творится! – воскликнула Светка, дергая сестру за рукав.

И правда, вода, вышедшая из берегов, подбирается к известной постройке. Она уже окружила ее со всех сторон, и казалось, вот-вот хлынет внутрь. Небольшой пригорок, на котором стоял туалет, вряд ли сможет спасти от неминуемого затопления, еще немного и вода устремиться внутрь. Тут же вода начинает переливаться через берег перед самым домом, подтекает к завалинке. Кажеться стихия неумолима, и она победит в этом безнадежном противостоянии.

– Сейчас его унесет! – продолжает голосить Светка, показывая на плывущую льдину.

Ледяная глыба несётся прямо на туалет, но, к счастью, застряёт в полуметре от него. Видимо, здесь еще недостаточно глубоко. Но тут же появилась новая льдина. Она с разгона врезалась в первую, сдвигает ее с места, и обе, сцепившись, плывут дальше, уносимые течением к затору под мостом.

Но главное – затор, кажеться, трогается с места. Доноситься слабое потрескивание, а затем – глухой скрежет льдин, трущихся друг о друга. На затор наседают новые льдины, и всё замирает, небольшая полынья скрывается под наплывом новых глыб. Нагромождение становиться еще более причудливым и хаотичным.

А там, перед мостом, на месте взрыва образовалась небольшая полынья, окруженная осколками льда. Вода в ней бурлит, словно закипающий котел. Но самое важное – ледяная пробка, кажеться, начала двигаться. Сначала слышится тихий хруст, а затем – низкий, скрежещущий звук трущихся друг о друга ледяных глыб. Новые льдины напирают на затор, и в какой-то момент все замирает, а полынья исчезает под натиском прибывающих глыб. Ледяное нагромождение становится еще более странным и беспорядочным.

На мосту вновь собираются люди. Кому-то из мальчишек удаёться проскользнуть под машиной и пробраться на мост. Но пожарные, выстроившись в линию, оттесняют наглецов под сердитые крики участкового.

Специалисты снова принимаются ощупывать ледяной затор шестами и баграми. После короткого совещания беруться за лестницу, пытаясь установить на затор, но та никак не хочет держаться и постоянно норовит соскользнуть в сторону – льдина под ней сильно вздыбилась, изменив угол наклона. Один из пожарных с помощью багра принимается долбить лед, после чего лестницу устанавливают вновь. На этот раз она стоит прочно, и мужчина обвязавшись страховкой, спускается вниз. Сделав шаг, он поскальзывается, но товарищи надежно держат страховочный трос, так что смельчак не падает, а только заваливается на бедро. Осторожно поднимается на ноги, и ему передают ледобур – такой, с какими рыбаки зимой ходят на подледную рыбалку.

Вслед за ним спускается военный, и они вдвоем начинают исследовать затор. через некоторое время, сапер указывает место, тыкая носком обуви в определенную точку, а пожарный устанавливает там бур. Они вдвоём высверливают довольно глубокий туннель, помогая друг другу, и опускают туда очередной, гораздо больший сверток, чем предыдущий. После этого с предусмотрительностью покидают ледяную поверхность. Лестницу втягивают наверх, и, как и накануне, все, кроме одного человека, покидают место событий.

Всё замерают, даже шубутная толпа перед зилом, затаила дыхания, ожидая развития событий.

Бум! Раздаётся оглушительный хлопок, и фонтан брызг взлетает в воздух, разбрасывая вокруг осколки льда и снега. Мощный столб воды устремляется ввысь, а вместе с ним – внушительная ледяная глыба. Она кружась в воздухе, описывает причудливые спирали, и, кажется, взлетает по идеально прямой траектории. Достигнув наивысшей точки, она замирает на мгновение, продолжая вращаться, а затем, ускоряясь, стремительно падает обратно. Кажется, она вот-вот обрушится на толпу.

Люди, словно разлетающиеся снежинки, бросаются врассыпную, кто-то кричит, кто-то охает или взвизгивает от ужаса. Глыба с грохотом врезается в асфальт между пожарной машиной и "Буханкой", осыпая мелкой ледяной крошкой водителей, стоявших перед УАЗом мирно покуривая папиросы и не обращающих внимания на происходящее на мосту. Пригнувшись, люди ретируются за насыпь, но, к счастью, больше ничего не происходит.

Немая пустота повисает над рекой после оглушительного хлопка. Лишь бульканье и плеск в зияющей прорехе во льду нарушают эту неестественную тишину. Ошеломленные люди, переговариваясь и взволнованно жестикулируя, возвращаются к мосту, участковый в этот раз никого не останавливает, только жестами указывает где нельзя стоять.

Проходит несколько томительных минут. И вот, словно по невидимому сигналу, ледяной панцирь трогается. Сначала это едва заметное движение, но затем оно нарастает, набирая силу. Под напором течения льдины безудержно обрушиватся в пролом, с оглушительным грохотом и треском сталкиваясь друг с другом. Скрежет льда бьёт по ушам, но ничто не может остановить натиск стихии. Куски льда пробиваются на другую сторону моста, где течение становится все стремительнее, а вода неумолимо прибывает, затапливая прибрежную полосу. В то же время, с противоположной стороны, течение, будто набравшись сил, резко ускоряется, и вода, словно застыв на мгновение, начинает отступать, обнажая землю.

- Смотри, Таська, вода уходит, - подпрыгивает Светка хлопая в ладоши, - у них получилось!

Вода уходит от завалинки, и вот уже виден край обрыва. В огороде ручьи, змеясь и пенясь, отступают, оставляя после себя в ямках маленькие лужицы, а на месте потоков промоины. Грязь и мусор застилают освобожденную часть огорода, так что прогулка по участку пока не представляется возможной.

Приехали родители на отцовской "тринашке". Из-за весеннего разлива отец теперь ездит на работу на машине и возит с собой маму, хотя ему и не нравится кататься по гололеду.

Света, заметив их, выбегает к калитке, едва сдерживая восторг. Она захлебывается от эмоций, рассказывая о только что проведенных взрывах и всех событиях, которые происходят вокруг. Её голос полон энтузиазма, и кажется, что она готова делиться своими впечатлениями бесконечно.

Отец согласно кивая проводит инспекцию окрестностей, с довольной улыбкой разделяет восторг дочери. Их точно не смоет.

Ирина не проявляет подобного энтузиазма, спокойно окинув взглядом окружение, хмыкает и уходит в дом.

Весна входит в свои права, и мир вокруг начинает преображаться. Солнечные лучи пробиваются сквозь облака, согревают землю и пробуждая природу и оживляют стылую почву. Почки на деревьях распускаются, а цветы, еще не смело, редкими стеблями и бутонами начинают раскрываться на лугах и сухих участках.

Птицы наполняют воздух мелодичными трелями, а свежий ветер приносит с собой запахи новой жизни. Люди, избавляются от тяжелой зимней одежды, выходят на улицы, радуясь каждому солнечному дню. В округе слышен смех детей, которые с удовольствием играют на зеленой траве. Огородники с нетерпением ждут момента, когда можно будет приступить к посадке новых растений, а любители природы планируют скорые походы, чтобы насладиться красотой оживающих полей и лесов.

Весна — вдохновляет на перемены, дарит энергию и желание творить, наполняет сердца обещанием чуда и надеждой на обновление. Каждый день становится особенным, полным ярких красок и приятных моментов. Время, когда природа и люди вновь начинают жить полной жизнью, наполняя окружающий мир радостью и светом.

Глава 12. Пионер

Эпизод 12. Пионер

Весна... Ах, весна! Как же радостно на душе, как легко дышится! Кажется, за спиной вырастают крылья. Разбегись оттолкнись посильнее и вдруг взлетишь, воспаришь над землёй, и полетишь над домами созерцая оживающую землю, всем естеством ощущая пьянящий весенний воздух. Замечая, как робкие, но такие сильные зеленые ростки пробиваются к солнцу, тянутся к теплу и свету. Летишь над вешними водами, над заснеженными прогалинами, где еще упираются последние признаки зимы. Она не желает отпускать землю, но уже бессильна. Противится последние снежные залежи, истекать ручьями, напитывать влагой грунт. Весна вступает в свои права, и сердце наполняется надеждой и предвкушением чего-то нового, светлого и прекрасного.

Даже этот воображаемый полёт, дарит ощущении свободы, чувство быть частью чего-то большего, частью самой природы. Каждая травинка, каждый росток, каждая капля талой воды – все это дышит жизнью, все стремится к росту и обновлению. И ты вместе с ними, ты – продолжение этой вечной весны.

Половодье пошло на спад, вода опустилась примерно на метр от края. Все еще высокое и опасно подходит к обрыву, но уже нет угрозы подтопления двора. Да и ледоход почти прекратился, еще плывут редкие льдины по стремительной реке, но это все лёд с притоков текущих через лес.

Один раз когда девочки пытались научить Дружка хоть каким-то командам, закармливая бестолкового собакена овсяным печеньем, которое сами не очень любили.

Вдруг их внимание привлекает льдина, на которой лежит небольшая копна сена, покрытая белым снегом и окруженная множеством звериных следов. На первый взгляд, чудиться, что там могут быть зайцы.

— Ой, что это? — восклицает Света, замирая с широко раскрытыми глазами, глядя на плывущее "чудо".

— Ты думаешь, там кто-то есть? - спокойно уточняет Анастасия.

— А вдруг там зайцы, — с волнением произносит младшая. — Может, как Шарик, застряли?

— Не думаю, что там кто-то остался, - пожевывая губами покачивает головой старшая. - Звери гораздо умнее людей, они чувствуют опасность заранее. Уверена, если бы Шарик не был привязан к будке, он бы ушел до того, как начался ледоход, и не испытал бы страха.

— А может, их уже Дед Мазай на лодке спас, — задумчиво предполагает Света, расслабляясь.

— Дед Мазай и зайцы, — хмыкает сестра. - Нет, удрали косые задолго до ледохода в глубь леса. Ничего с ними не случилось.

— Вот бы там были зайчики, - предаётся фантазиям младшая. - Мы бы их спасли и поселили бы у нас в пустом сарае и были бы у нас потом маленькие миленькие зайчатки.

— Не выйдет, - прерывает мечты Настя. - Не путай зайцев с кроликами, не будут зайцы у нас жить. Сбегут.

— Жаль, - протяжно вздыхает Света.

Ледоход этого года на реке завершился этим последним, хоть и не значимым, но заметным событием. С каждым днем льдин становится все меньше и меньше, и вскоре они превращаются в настоящую редкость. Лишь иногда, то тут, то там, проплывет одинокий кусок льда или небольшая группа отставших, которые задержались в лесных протоках или застряли в прибрежных зарослях.

Примечательно, будто в такт отступающему половодью, лужа перед домом, день за днем, становится все меньше и меньше, освобождая землю. Когда то она загораживала весь двор, всё подступы, а теперь скукожилась, сосредоточившись в самой середине дороги. Там ей и предстоит закончить свое существование – либо испариться под жарким солнцем, либо быть разбрызганной колесами проезжающих машин.

В этом мизерном, локальном явлении отражается вечный круговорот воды в природе. Кажется, еще вчера эта лужа была частью огромной, бушующей стихии, грозно затопившей округу. А теперь она – лишь жалкий остаток былого величия, обреченная на исчезновение. Но ведь испарившись, она не пропадет бесследно. Поднимется в небо легким облачком, чтобы потом пролиться дождем где-то далеко, напоить жаждущую землю, дать жизнь новым росткам. Или, разлетевшись брызгами из-под колес, осядет на траве, на листьях деревьев, вернется в почву, чтобы снова, рано или поздно, стать частью большой воды. Вечна трансформация одного в другое. Вот так задумаешся о происходящем и потянет к размышлениям о вечном, бренности материи и бесконечности мироздания.

Двенадцатого апреля, Анастасия не отдавая себе отчет, что это за день, спешит в школу. Пройти задами, как обычно, не получается – там все еще грязно и мокро. Сугробы, укрывшиеся в тени домов, никак не желают сдаваться, подпитывая лужи талой водой и не давая грязи подсохнуть. Приходиться идти через центр, по главным улицам. К счастью, асфальт уже просох, и можно не бояться испачкать обувь. Не придется тратить время на помывку сапог перед входом в школу, по быстрому переобутся в сменку и все дела.

В классе ее встречает буквально цветущий Степан. С торжественным видом он встаёт поправляя форму и заявляет:

— Ну, жду твоих поздравлений?

— Каких еще поздравлений? - вопрошает Туманова вздернув бровь и глядя на соседа искоса.

— Ну я же “космонавт” - приосанивается парень.

— Ты к чему это, - морщит лоб всё еще не понимающая девочка.

— А это к тому, что сегодня день космонавтики, - подаёт голос Редькин с первой парты. - 12 Апреля же!

— Ты, Стёпушка, сначала стань настоящим космонавтом, а уж потом жди поздравлений, - бросив короткий взгляд на подсказчика, выносит вердикт Настя.

— Да, ладно тебе, - отмахивается Володин и лезет в сумку.

Покопавшись в портфеле извлекает на свет толстую книгу - И. Ефремов “Час Быка”.

— Вот, - держит её перед собой. - Вчера вечером дядя Женя приехал и привез мне подарок.

— Снова про космос? - напрягает память Туманова, она что-то слышала об этом, но не помнит, что это за книга.

— Наша, советская фантастика, - с гордостью заявляет Степан. - Дядя Женя сказал, что это очень редкая книга, настоящая находка! Он купил ее у знакомого, который распродает библиотеку перед переездом в Калининград. Говорят, стоит больших денег!

— Поздравляю, - кивает соседка. - Помнит о твоих вкусах, заботиться.

— А ещё сегодня днём будет кино по телевизору, - продолжает хвастаться Степан. - “Через терни к звёздам” обе серии. Я еще не видел, будем вместе смотреть.

— О, мы со Светкой тоже поглядим, - оживает Настя.

— Правда вечером дядя Женя будет смотреть хоккей, матч между сборными СССР и Швеции. Я такое не очень люблю. Буду читать книжку.

— Хороший у тебя все таки дядя.

— Ага, - вдруг сникает Володин, потерянно глядя в стол с печальными глазами. - А батя мой пришлет лишь открытку ко дню рождения, да еще одну на Новый год и всё. Бросил нас и ускакал в Норильск за длинным рублём.

Насят сочувственно поглядывает на паренька, но комментировать не решается, не желает травить душу мальчишке. Всё же здорово когда у тебя полная семья - есть мать и отец, да и такая замечательная сестра. И не ей высказываться по данному поводу, не понять ей чувств паренька познавшего безотцовщину.

Середина месяца. Приближается важное для Светки событие, приём в пионеры. Остаётся совсем немного и поменяет сестра свой статус. Родители отпросили на её на четверг из школы. Нет в сельском магазине нужных вещей, придется ехать в город. Настя один день будет одна, но возможно не долго.

Бредет Анастасия медленно, не спешит, дома никого нет и еще нескоро будет. Скучно одной в четырёх стенах. Проходя мимо одного из домов с красной звездой прибитой сразу над номером дома, замечает множество ребят годом младше. В куртках нараспашку и с пионерскими галстуками они активно занимаются делами во дворе. Некоторые из них вычищают палисадник, вырывая бурьян и старые лопухи, кто-то переносит дрова, а другие метут мусор и собирают старую листву. Несколько девочек несут ведра с водой и тряпки.

— А что вы тут делаете? — не удержалась от любопытства Настя.

— Мы «Тимуровцы», — с гордостью отвечает один из мальчиков. — Помогаем ветерану навести порядок. Он уже не справляется один, и мы решили взять шефство над ним.

— Ух ты, как здорово! — восхищается Настя.

— Присоединяйся к нам, Настя! — предлагает одна из девочек, знакомая ей по кружку. — Поможешь мыть окна.

— Ой, девчата, не сегодня, — отступает Настя от ограды. — У нас тоже скоро будет подобное.

— Не сознательная ты Настя, - смеётся девочка. - Людям надо помогать не только по разнарядке.

В чем то девочки правы: помогать другим — это важно, но в её голове крутятся мысли о предстоящем событии, о том, как Светка станет пионером, и как она, возможно, тоже когда-нибудь примет участие в подобных делах.

Настя оглядывается на ребят, которые с энтузиазмом возятся во дворе. Их смех и радость от совместной деятельности вызывают у неё легкую зависть. Вспоминает, как сама в младших классах мечтала быть частью такой дружной команды, как они. С каким интересом следила за перипетиями Тимуровцев в одноименном фильме, и мечтала о таких же добрых делах. Тогда ей казалось, что нет ничего важнее, чем помогать другим. Но сейчас, когда она уже стала старше, у неё появились иные заботы и переживания. Как-то улетучились те прежние желания и стремления.

— Скажу что ты права, - не желает вступать в спор Анастасия. - Но я сегодня дома на хозяйстве одна. Кто бы мне помог.

Уходит, периодически оглядываясь. Жаль, за целый учебный год они с классом практически ничего не предпринимали совместно. Вот так бы всем классом принять участие в каком нибудь мероприятии. Впрочем, впереди День пионерии и игра "Зарница", где им предстоит защищать честь класса. Должно быть весело, а главное – они будут вместе.

Воскресенье наполнено суетой и волнением. Все внимание сосредоточено на Светке, ведь уже через день ей предстоит важное событие. На первый взгляд, подготовка к торжественной линейке кажется простой задачей, но на деле это настоящая головоломка. Какую блузку выбрать, какие чулки надеть, и как же все это будет сочетаться? А прическа? Косички, хвостики или милые бантики? И вот новый фартук, который вызывает сомнения: может, лучше взять старый, который остался от сестры? У него больше рюшечек, но он не подходит к остальному наряду. Снова начинается перебор вариантов.

Отец, измученный суетой и бесконечной беготней, мечтает лишь об одном – о тихом вечере перед телевизором. Не выдержав, он, стараясь не привлекать внимания, незаметно выскальзывает за дверь, оставляя позади этот вихрь девичьих переживаний и хлопот. Никому не сказав, куда направляется.

Только Анастасия замечает, как отец сбегает из дома. Но ей, в отличие от него, бежать некуда, да и не хочется. Без нее вещи быстро погрузятся в хаос, и потом ищи-свищи. Каждый раз, когда Светка примеряет новый наряд, позаимствованный из гардероба сестры, Анастасии приходится наводить порядок на полках и возвращать вещи на свои места. Мать и сестра бегают по дому, словно заведенные. Кажется, мама волнуется не меньше дочери из-за предстоящего приема в пионеры.

Обе мечуться из комнаты в комнату, примеряя на Светку разные наряды. Она уже успела перемерить несколько блузок, но ни одна не кажется идеальной. Светка то и дело крутится перед зеркалом, в котором отражается ее растерянная улыбка.

– Почему это так сложно? – восклицает она в сердцах, перебирая чулки.

Ведь ей так важно произвести впечатление на одноклассников и учителей. Предстоящее мероприятие – не просто линейка, а начало нового этапа в жизни, и ей хочется, чтобы все было идеально.

И вот он день двадцать второе Апреля, день рождения В.И. Ленина. Очень символичный день во многих смыслах, но для них он еще и день приёма в пионеры лучших учеников. Высокая честь быть принятым в пионеры именно сегодня.

В актовом зале царит предпраздничное оживление, школьники собираются для торжественной линейки. Ученики, выстраиваются в ровные шеренги, готовясь к вносу пионерского знамени. Вчера здесь кипела работа: старшеклассники, с шумом и гамом, выносили стулья и прочую мебель, освобождая пространство для трех сотен учеников. Задача не из легких, ведь нужно разместить всех, да еще и оставить место для родителей и почетных гостей – ветеранов войны и труда, чье присутствие делает этот день особенно значимым. И пока ребята занимают свои места, из динамиков льётся песня:

— “Мы в походе зарю свою встретим. Не пугают нас шорохи тьмы…”

Волнение нарастает, как будто само время замедлило свой бег, позволяя каждому ощутить значимость этого момента. Школьники, одетые в аккуратные формы, с гордостью расправляют плечи, стараясь выглядеть наилучшим образом. Они понимают, что сегодня — не просто очередной день в школе, а важная веха на пути к взрослой жизни.

Песня завершается, и наступает звенящая тишина. В этой тишине слышно, как бьется сердце каждого, как дышат будто в едином порыве школьники.

Вперёд выходит пионервожатая и зычным голосом скандирует:

— Дружина! Равняйсь! Смирно! К вносу пионерского знамени приготовиться!

И выверенным движением прикладывает руку в пионерском приветствии к синей пилотке.

— Знамя внести!

И все пионеры дружно отдают честь.

В дверях появляется знаменная группа. Трубит горн возвещая о начале таинства принятия в пионеры, застучали барабаны, отбивая шаги знаменосцев. Трое старшеклассников, отобранных за отличную учебу и примерное поведение, несут алое полотнище. Их лица сосредоточены и серьезны. Знамя, символ пионерской организации, символ дружбы и единства, медленно проплывает вдоль рядов.

Каждый ученик, затаив дыхание, следит за его движением. В глазах многих – гордость и волнение. Кто-то вспоминает слова пионерской клятвы, кто-то мечтает о будущих свершениях. Но есть и те кто считает себя “особенным”, что проявляется в их небрежных позах и постных лицах, зачастую подчеркнутых кривой ухмылкой. Такие как Иванов, но строгий взгляд директора, заставляет подобных персонажей сбросить вальяжность и сделать подобающий случаю вид.

Когда знаменная группа занимает свое место на лобном месте, зал взрывается аплодисментами. На почетное место выходят ученики, кому предстоит сегодня стать пионерами, кому выпала честь быть первыми принятыми в пионеры.

Светлана, с сосредоточенным лицом и чуть приподнятым взглядом, уверенно шагает в центре шеренги. За ней, немного ошеломленная торжественностью момента, следует Лида Михалёва. Ребята, выстраиваются перед всей школой слева от знаменной группы, крепко держа на согнутых руках новенькие, ярко-красные галстуки. Серьезные лица, напряженные тела – сегодня не просто очередная линейка. Этот день ощущается ими как посвящение во взрослую жизнь. Они прощаются с октябрятским прошлым, чтобы шагать в мир пионерии, стать совсем взрослыми ребятами.

У Насти почему то защипало в глазах. то ли вспомнилась своя торжественная линейка, толи от радости за сестру, которая становится чуточки взрослея. Украдкой стирает нечто влажное в уголках глаз и сглатывает комок мешающее в горле.

Солнце заглядывает в высокие окна, пробиваясь сквозь еще не до конца распустившиеся кроны деревьев, играет бликами на новеньких галстуках, делая их цвет еще более насыщенным, почти огненным. Этот огонь, кажется, отражается и в глазах ребят, в их сдержанном волнении, лишь усиливая торжественность момента.

И вновь берёт слово пионервожатая:

— Сегодня у нас приём в пионеры. Вы ребята станете пионерами уже большими ребятами настоящими юными ленинцами.

На несколько мгновений замолчав и набирая побольше воздуха даёт команду:

— Внимание при принятии торжественного обещания Всем стоять Смирно.

И все как один вытягиваются по стойки смирно, нопряженно следя за действом впереди.

Учитель стоящий неподалёку от шеренги кандидатов, рукой показывает какой-то знак и мальчик стоящий во главе чуть заметно кивает в ответ. Он набирает воздуха в грудь и первым даёт присягу:

— Я, Карасиков Артём, вступая в ряды…

Рука держащая галстук слегка подрагивает, вторая теребит край костюма, да и голос заметно вибрируют. Но парень самозабвенно и четко произносит свою клятву, держа подбородок ровно, но всё же опустив взгляд. А щеки пылают будто он вошел в жаркое помещение с лютого мороза.

Как только малчик заканчивает клятву к нему подходит пионервожатая и повязывает на шею галстук со словами:

— Теперь ты пионер, гордись почетным званием!

И пожимает руку мальчугану у которого и уши розовеют. Затем даёт клятву следующий мальчик и ветеран с пионерским галстуком, звеня медалями и поблескивающий влагой в уголках глаз, совершает то же действие.

Наконец очередь доходит и до Светы. Анастасия сжав ладони в комок и прижав их к груди во все глаза следит за сестрой, внимая каждому слову и непроизвольно произнеся слова, некогда и ей же самой принесенной клятвы.

— Я, Туманова Светлана, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить свою Родину, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия, всегда выполнять законы пионеров Советского Союза.

А к ней подходит красавиц Андрей Смирнов, в белой рубашке с темно алым галстуков в темно синей пилотке в тон его глаз. У Насти аж сердце пропустило удар, где-то в глубине шевельнулась подлая тень зависти. Как бы ей хотелось стоят вместо сестры и смотреть в глаза Андрея, как это делает Света, с независимым и невозмутимых видом. Хоть бы улыбнулась.

Наконец последняя ученица произносит свою клятву и ей повязывает галстук деректор школы.

И вот опять звучит звонкий голос вожатой:

— Юные ленинцы, к борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза Будьте готовы!

И в ответ летит дружная фраза:

— Всегда готовы!

Эхо пионерского призыва прокатывается по залу. Отражаясь звонким эхом от сводов помещения отзываясь в каждом сердце, желает он того или нет.

И снова учитель подаёт знак Артёму. И мальчуган ставший пионером декламирует стихи:

— “Ты понимаешь как это много - звание ленинца получить, Как широка у тебя дорога, как славно и честно ты должен жить?!...

Как только он заканчивает без команды выждав небольшую паузу, высоко подняв голову начинает читать стих Светлана, четко с выражением нисколько не мандражирую. Голос звонкий слова четки а лицо одухотворенное словно это её галстук пробит свинцом, и это её галстук обагрён кровью:

— ”Как повяжешь галстук, береги его: он ведь с красным знаменем цвета одного…”

На глазах Анастасии вновь выступили слезы, к горлу подкатывает нечто терпкое и раздражающее, заставляя непроизвольно сглатывать. Вот и сестра стала совсем взрослой, она теперь тоже пионер и они вместе будут участвовать в общественных мероприятиях. Они вместе будут идти по улицу расправив плечи и выпятив грудь на которой будет развивать красный гастук. Катится слезинка по щеке, так хочется уже подбежать и поздравит Светика, обнять и похвалить её.

По сигналу вожатой играет горн. Звук его чист и пронзителен, словно призывает к новым свершениям. Пионеры, как по команде, вытягиваются в струнку. Начинается торжественное прохождение строем. Первыми уходят знаменосцы, гордо неся знамя пионерской дружины. За ним, ровным рядком, идут вновь принятые в пионеры ребята. Каждый старается держать спину прямо, смотреть вперед с уверенностью. В их глазах горит огонь, огонь юношеского максимализма и веры в нечто непостижимое лучшее, сопричастность к чему-то великому.

Светлана шагает в середине строя. Её взгляд устремлен вдаль, будто она видит нечто другим пока недоступное. И этот алый галстук, символ принадлежности к пионерской организации, заставляет гордо держать подбородок.

Чеканит шаг колонна, проходит вдоль ученических рядов. Звук их ботинок, сливаясь в единый ритм, звучит как гимн молодости и энергии.

Торжественная линейка подходит к концу. Звучит финальная песня:

— “Взвейтесь кострами, синие ночи! Мы — пионеры, дети рабочих. Близится эра…”

Школьники покидают актовый зал, унося с собой заряд энергии и вдохновения. Бурно обсуждают произошедшее, отмечая то как каждый из вновь принятых ребят вёл себя, как держался и вправду ли он достоин быть в первых рядах.

Светка, гордо вышагивая в новеньком пионерском галстуке, едва успевает оторваться от группы новоиспеченных товарищей, когда ощущает, как чьи-то руки крепко обхватывают ее со спины.

— Отпусти! – протестует она, пытаясь вырваться из объятий. — Я уже не маленькая! Я – пионер!

Виждится, все ее попытки вырваться лишь предлог, чтобы с гордостью произнести эти слова перед старшей сестрой. В глазах пляшут искорки озорства, подбородок вызывающе вздернут, а плечи расправлены, словно она собирается взлететь. Но видно, что поздравления Насти ей все-таки приятны.

— Да брось ты! – отвечает Настя, лучезарно улыбаясь и уперев руки в бока. — Я так рада за тебя! Поздравляю с вступлением в пионеры!

— Спасибо, сестренка, поздравление принято!" – отвечает Света с той же довольной улыбкой. — А теперь мы пойдем и покажем Славику наши галстуки! Пусть завидует!

— Подразнить хотите? – Настя покачала головой. — Я не одобряю.

— А пусть знает, что его шалости не останутся безнаказанными! – Света притопывает ножкой, словно желая подчеркнуть свои слова.

— Света, не будь такой мстительной, – укоризненно качает головой Настя. — Ну, подумаешь, что он там сделал...

— Ах, Тася, – снисходительно улыбается младшая Туманова. — Если бы ты знала, как он больно тыкал меня карандашом в спину! Теперь пусть знает, что за все нужно отвечать!

Настя лишь пожимает плечами, не зная, что еще сказать.

Света, в компании подруги Лиды, бодро шагая направляется к своему классу, а Насте остаётся лишь ждать, когда сестра наиграется в пионерку. В Свете сейчас кипит какая-то неуемная энергия, особенно когда к ней прибавляется чувство собственной значимости. Пионерский галстук, кажется, наполняет ее не только гордостью, но и жаждой справедливости, пусть и понимаемой по-детски. Настя вспоминает, как сестра жаловалась на мальчишку и как тот донимал её своими проделками. То косичку дернет, то лягушку в портфель подкинет, а то и правда, карандашом в спину ткнет, когда учитель отвернется. Сама Настя снисходительно относиться к этим шалостям, списывая все на мальчишескую не изобретательность в выражение собственного расположения, которое иногда принимает и жестокие формы. А вот и Света, видимо, запомнила все обиды.

Анастасия выходит на школьный двор, присаживается на скамейку под зеленеющей акацией, наблюдая за жизнью вокруг. Первоклашки, с шумом носятся по двору, некоторые робко переступают через лужи, не желая забрызгать форму, запускают бумажные кораблики. Старшеклассники, с важным видом прогуливаются, обсуждают что-то свое. В воздухе витает запах весны и свежей травы. Насте нравится это время года, когда все вокруг просыпается и наполняется жизнью.

Вспомнив про Светкиного одноклассника, которого она немного знает, невольно улыбается. Мальчишка, конечно, хулиганистый, но ей кажется, что в душе он добрый. Наверняка, переживает, что его не приняли в пионеры. Настя знает, что мальчишка очень хочет быть как все, но поведение его подводит.

Мысль об этом заставляют ее задуматься о справедливости. Что это такое? И как ее добиться? По её мнению справедливость – это не месть, а скорее возможность исправить ошибку, дать шанс на искупление.

— Тася! Тася! – задорно голосит Света, подбегая к сестре. - Славик перед нами извинился! Он сам подошел и сказал что больше не будет нас с Лидой обижать, и что он как будущий пионер клянётся, что отныне будет вести себя подобающим образом! Правда здорово!?

— Это замечательно, - отвечает сестра гордясь тем что не ошиблась в своих выводах.

Тумановы домой идут вместе. Светка шагает бодро с прямой осанкой, словно сама природа подчеркивает её уверенность. Куртка расстегнута, а подбородок приподнят так, что она выглядит настоящей королевой сегодняшнего дня. Концы галстука развиваются на ветру, словно флаги, заявляющие о её новом статусе — она теперь Пионер.

Светка с гордостью оглядывает прохожих, и ей кажется, что каждый знакомый и незнакомый житель посёлка должен заметить её преображение. Она идёт с высоко поднятой головой, улыбку дарит яркую, полную уверенности.

И да всё встречные по дороги люди, будь они им знакомы или не очень, глядя на трепещущий новый галстук, радушно улыбаются, иногда кивают, а то и говорят подбадривающие слова.

Уже почти доходят до дома, равняются с гаражом. Младшая Туманова, загадочно взглянув на сестру, даёт оборот вокруг оси пританцовывая.

— Слушай, Настя, а папа с мамой, наверное, ещё не пришли, — весело произнесла Светка, чуть ли не срываясь в пируэт. — Давай не пойдём пока домой, а лучше прогуляемся немного!

Не дожидаясь ответа, она сразу направляется к ближайшей поляне, что на другой стороне дороги. В то место где нет домов, а раньше мимо проходил съезд на старую дамбу. Там среди свежей поросли, где в солнечных лучах ярко желтеют первые весенние одуванчики. Их множество, словно маленькие солнышки, распустились среди траву, еще небольшие и не очень обильные, но сочные и радующие глаз после зимнего однообразия.

Забрасывает сумку куда то не глядя и не задумываясь о том, что с ней будет — свалится в грязную кучу или ляжет на мягкий коврик из травы. Падая на колени, она не испытывает ни капли смущения от мысли, что ее чистая одежда может испачкаться, а новый белоснежный фартук — запачкаться.

Солнце ласково согревает землю, а весенний ветерок нежно шепчет над травой, жужжать первые насекомые, вышедшие из спячки, на местностью веет благоденствием. Светка передвигается на коленях по поляне, словно паломник, совершающий священный обряд, с отрешенной, почти блаженной улыбкой. Её взгляд, думается, проникает в самую суть вещей, не замечая суеты бренного мира вокруг. Она медленно передвигается сантиметр за сантиметром, аккуратно собирая первоцветы, которые, словно маленькие солнышки, пробиваются сквозь землю, радуя глаз ярким цветом.

Собрав в пучки по несколько нежных цветков, она остановилась, усаживаясь на мягкую траву и начинает сплетать их между собой. Её руки двигаются с лёгкостью и грацией, словно она создает нечто волшебное, что возможно соединить весну с её внутренним миром. Каждый цветок, каждый завиток находит своё место в этом маленьком творении, и кажется, что сейчас всё вокруг замерло, оставив только Свету и её тихое волшебство.

Цветы заканчиваются, но в руке вытягивается полукольцевое плетение из цветов. Выглядит так будто девочка плетёт венок. Она так же неспешно перебирается по поляне от цветка к цветку собирает новую партию заготовок, усаживается полубоком подогнув колени к себе и продолжает плетение.

Настя некоторое время понаблюдав за сестрой, так и не решается сделать замечание, о том что одежда может замараться, не хочет нарушать идиллию возвышенного единения с мирозданием. Садиться, как ей показалось на самый чистый пятачок укладывая свой портфель на ноги, а поверх его скрещивая руки. Смирно наблюдает за стараниями Светланы.

Отмечает про себя, что сестрица сильно изменилась за учебный год. Капризуля и упрямица незаметно превратилась в серьёзную рассудительную девочку, которая может ставить цели и добиваться их.

Возможно вот эта возня с веночком это её своеобразный ритуал прощания с детством, этакий обряд взросление, а это отрешенность и умиротворение во взгляде, принятие нового этапа в жизни. А в душе старшей сестры тлеет странная смесь гордости и легкой грусти.

— Настя, скажи, а зачем взрослеть, - всё в той же отрешенной манере с задумчивым взглядом вдруг спрашивает Светлана.

Старшая сестра приоткрывает рот вскинув брови, не готовая к подобному разговору. И теряется, не зная что ответить на столь странный вопрос, она и сама не очень то задумывалась над подобным.

— Есть ли во взрослой жизни, кроме забот хоть какие то радости? - между тем продолжает младшая внимательно разглядывая завершенный венок.

— Радости, хм… - напрягаются складочки на лбу у Анастасии. - Любовь!?

— Чмок, чмок, чмок, - издает звуки Света, вскидывает подбородок будто целует кого то невидимого.

— Э-эээ, - округляет глаза старшая.

— Это же противно, - морщится младшая бросая хитрый взор на сестрицу.

— Ну не знаю, - растерянно выдаёт Настя. - Может…

— Вот только не говори мне про детей в капусте или аиста, - прерывает Светлна поднимая венок к солнцу и прищурившись примеряет свое творение на светило. - Я знаю откуда берутся дети!

— Как это? - глаза старшей округляются еще больше.

— Еще в первом классе просветили, - переводит Света необычно серьезный взгляд на сестру. - Мальчишки притащили срамные карты. Я думала они в азартные игры играют, выхватила их. Сначала не поняла, что это. Чего они там на фото делают, но мне популярно объяснили.

Анастасия сидит не шелохнувшись не зная как реагировать на столь щекотливый разговор.

— Настя это же фу как мерзко…, они там… - и девочка густо покрывается пунцовой краской, резко отводит глаза к земле. - Взрослые игры они такие странные…

Старшая Туманова заливается румянцем, отводит взгляд в сторону, глядя невидящим взглядом за горизонт.

— Ладно, - поднимается на ноги Света. - Своим ходом дойдём до взрослой жизни и лично выясним, чего хорошего быть взрослыми. Надеюсь жизнь взрослых это не только бесконечная погоня за дефицитом, зашибание денег, ругань с начальством и прочие бесчисленные заботы.

Анастасия только передергивает плечиками. Света подходит к ней и водружает венок на голову.

Подхватывает портфель и со словами:

— Вставая королевишна, пошли уже!

Разворачивается и бодрым шагом, помахивая портфелям ступает в сторону дома.

Глава 13. Закат

Эпизод 13. Закат

В тот вечер родители возвращаются позже обычного. Папа заезжал за мамой на работу, и оказалось, что у её коллеги годовщина свадьбы. Ну как тут откажешь? Пригласили отметить, и они, конечно, засиделись за столом. Светка вымоталась за день и даже не проснулась, когда взрослые наконец-то возвращаются домой.

Анастасия встречает их в прихожей. Папа выглядит каким-то хмурым, словно что-то его тяготит. А вот от мамы подозрительно несёт малиной. Впрочем, она вполне адекватна, разве что щеки слегка розоватые. Что ж, бывает. Наверное угощение было очень вкусным. Или там было что поинтересней? Анастасия решает не задавать лишних вопросов. Утро вечера мудренее.

В среду папа озадачил всех новостью:

- Кажется, у машины кардан застучал!

Он сообщил, что попросил Георгия посмотреть машину. Механик поверил технику и вердикт таков: Сальники менять надо!

Георгий даже знает, где в городе их достать можно. Предлагает им двоим смотаться до областного центра, и лучше всего завтра в четверг. Но так как ехать придётся после работы, возможно, за день не управятся. Будут вынуждены заночевать у знакомых, а утром, чтобы не гонять по ночам, спокойно вернутся домой.

Мама, конечно, выражает недовольство этой внезапной поездкой, да еще с ночевкой неизвестно где. Но после тихого совещания с папой в комнате, они приходят к компромиссу. Отец заночует у бабушки, чтобы быть под присмотром. И Георгия, может взять с собой, места там им хватит.

На следующее утро в доме царит легкая суета. Родители, торопятся решить какие-то дела до начала рабочего дня, уходят очень рано. Вставшие сестры, что бы умыться на кухне успеваю им вслед пожелать доброго дня. Настя, пользуется моментом, быстро собирается. Ей не терпится встретиться с Олей перед школой. Накануне подружка хвасталась, что ей прислали новые интересные журналы, и они договорились полистать их вместе до уроков. Ведь в классе им вряд ли удастся это сделать спокойно – обязательно кто-нибудь влезет или попытается выхватить почитать.

А вот Света никуда не спешит. Она неторопливо усаживается за стол, наслаждается утренним чаем с бутербродом. Когда Настя выбегает из дома, Света все еще сидит за столом, невозмутимо попивает чай.

Ольге с Настей никак не удаётся спокойно посидеть и полистать новые глянцевые журналы. Они устраиваются в тихом уголке школьного сквера, где царит тишина и покой. Страницы, пахнущие чем-то таинственным, недоступным и волнующим, манят и завораживают. С красивых листков на них смотрит совершенно иная жизнь, полная стильных мужчин и женщин.

Но их идиллия длится недолго. Кто-то из знакомых девочек замечает их за этим увлекательным занятием и, конечно же, разносит весть по всей школе. Вскоре к ним набегает целая толпа девчонок. Просмотр журналов на этом заканчивается. В сутолоке и толчее десятка любопытных глаз невозможно что-либо рассмотреть. С досадой Ольга и Настя собрают журналы и бредут в класс, оставляя мечты о глянцевой жизни до лучших времен.

Степан, как всегда, сидит, уткнувшись в книгу. Читает всё тот же "Час Быка" Ефремова. Здоровается с ленцой, буркнув "Привет", и продолжает сидеть. Олю в классе обступают девчонки, так что Настя даже и не пытается к ней подойти.

Туманова вздыхает и усаживается на свое место подперев рукой подбородок и смотря в окно. Там лениво кружится весенний пух, напоминая о той ускользнувшей тишине сквера. Журналы… А ведь так хотелось рассмотреть все эти невероятные наряды, узнать о новых тенденциях в моде, помечтать о путешествиях в далекие страны, о которых писали в статьях. А теперь все это превратилось в балаган.

Оля, окруженная щебечущей стайкой, кажеться немного смущенной, но в то же время довольной вниманием. Настя давно поняла, что Оле нравится быть в центре событий, она обожает, когда ее слушают и спрашивают совета. Но сейчас, глядя на эту суету, Настя чувствует лишь раздражение. Сейчас ей хочется тишины, покоя и возможности спокойно погрузиться в мир глянцевых страниц.

Степан, кажется, вообще не замечает происходящего вокруг. Он погружен в свой мир, в мир далекого будущего, описанного Ефремовым. Настя всегда удивляется его способности так отгораживаться от реальности. Иногда ей думается, что он живет в каком-то другом измерении, где нет места школьным дрязгам и девичьим секретам.

Звенит звонок, и галдящая толпа постепенно рассеивается по местам. Заходит учитель в класс, и начинается урок.

На перемене Настя случайно сталкивается с учительницей Светы, и та жалуется ей, что Света сегодня опоздала почти на десять минут.

Когда же Настя находит Свету и интересуется о причинах, сестра с виноватым видом объясняет, что заигралась с Дружком во дворе и совсем забыла про время.

– Если бы ты, тётя Маша, которая вышла в огород, не напомнила мне, что уже поздно, я бы опоздала еще больше! – сетует младшая Туманова.

– Лучше родителям ничего не говори, – советует Анастасия, протяжно вздохнув. – Ладно, на первый раз, может, и простят, но лучше пусть это останется между нами.

А в голове завертелся вопрос: почему сестра вдруг начала вести себя так, как раньше? Неужели возомнила себя взрослой после посвящения в пионеры или, может быть, просто не может обойтись без контроля? Эти мысли не дают сосредоточиться на уроках, вертятся, словно назойливые мухи. С одной стороны, кажется, что Света стремится к независимости, пытается показать, что способна справляться сама. Но с другой стороны, её действия напоминают старые привычки, когда она вела себя несносно. Может, это просто страх перед неизвестным, желание вернуться в привычную зону комфорта? Или, возможно, ей действительно не хватает уверенности, и она ищет опору, даже если это выглядит как регресс? Вопросы остаются, и ответы не так просты.

После уроков Лида и Света, шепчась и хихикая, выскальзывают из школы раньше обычного – у них сегодня на один урок меньше. Насте приходится идти домой в одиночестве. Дома застаёт маму в мрачном настроении.

– Настенька, зайди-ка в зал, – зовёт Ирина, протягивая дочери свою косметичку. Большую, в виде пенала, с имитацией крокодиловой кожи, внутри всё перевернуто вверх дном.

– Настя, признавайся, это твоих рук дело? – строго вопрошает мама.

– Мам, ну что ты! Я же сразу после тебя убежала, с Олей договорились встретиться. Когда бы я успела? – возмущается Настя упирая руки в боки.

Ирина протягивает ей круглую баночку с тенями, на которой отчетливо виден маленький отпечаток пальца:

– Вот, смотри, тут даже отпечаток пальца есть!

– Ой, мам, это не мой отпечаток. У меня пальцы больше. Похоже на Светкин, – предположила Настя вскинув бровь.

– Честно говоря, я сразу на нее подумала, – кивает Ирина хмурясь. – Тоже смотрю, пальчик маленький – это сто процентов Светка.

– Ты знаешь, она оставалась тут одна, когда я ушла, и не торопилась в школу. Я не хотел тебе говорить, но она даже опоздала на урок, – добавляет Настя поглаживая подбородок.

– Вот зараза! – возмущается мама, раздувая ноздри. – Ладно, мы с ней разберемся. Только ты ей ничего не говори, пожалуйста. Я займусь ее воспитанием.

Настя задерживается в дверях, задрав голову к потолку:

– Ой, мам, знаешь, Светка себя ведет как-то странно последние дни. Сразу после принятия в пионеры как-то изменилась.

– Ага, значит, она теперь совсем взрослой себя возомнила, – Ирина шлепает косметичкой по столу. – Теперь может пользоваться моей косметичкой, не спрашивая? Ну, я ей устрою, конечно, но все буду делать постепенно. Так что не вмешивайся!

В комнате, которую они делят со Светой, всё как то не так. На стуле аккуратно висит Светкина школьная форма, рядом стоит сумка, а на кровати небрежно разбросаны некоторые вещи из гардероба сестры. "Когда она успела?" - проноситься в голове. И почему мама ничего не заметила? Судя по её поведению, они точно разминулись. Наверное, Света и Лида сначала пулей долетели до дома, Света быстро переоделась, а потом вместе отправились к Лиде или куда они там сегодня собирались. Что вообще происходит. Все эти события, странное поведение сестры. Эта спешка и таинственность вызывает вопросы. Но в тоже время рождается мысль, может это просто стечение обстоятельств и она себя накручивает.

Светка возвращается домой в приподнятом настроении. Уже начинает темнеть, сумерки мягко окутывают посёлок, когда она подходит к дому. Заходя в помещение, она напевает какую-то веселую песенку, которая, кажется, сама собой вырывается из груди. В каждом шаге чувствуется легкость и радость, словно она не идёт, а парит над землей. Что-то хорошее определенно случилось сегодня, и это "что-то" наполняло девочку энергией и заставляет непроизвольно улыбаться.

Дома её ждала совсем другая атмосфера. Едва переступив порог, она почувствовала, как радостное настроение улетучивается под пристальным, изучающим взглядом матери.

– Здравствуй, Светочка, – голос Ирины звучит слишком мягко, даже подозрительно. – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Мам, а что случилось? – Света растерянно хлопает глазами, не понимая, что происходит. – Что-то не так?

– Я не знаю, – мать разводит руками, сохраняя невозмутимый тон. – Может, это ты мне расскажешь?

– Мам, я правда не понимаю, – Света хмурится. – Мне нечего рассказывать. Я даже не представляю, о чём ты…

– Ну, раз так, – Ирина произносит слова почти шепотом, – тогда иди в свою комнату.

Света, пожав плечами, уходит. В комнате её встречает подозрительная тишина и настороженный взгляд сестры.

– Насть, что случилось? Почему вы такие странные? – вопрошает в напряжении Света.

– Не знаю, – Настя пожимает плечами с непроницаемым выражением лица. – Может, это ты нам скажешь, что происходит?

– Знаете что, сестрица? Мне не нравится ваше поведение. Вы что-то от меня скрываете, и это выглядит очень подозрительно. Если вам интересно, я ничего не делала и ни в чём не виновата. Так что мне не в чем признаваться и не в чем каяться. - тяжело дыша и краснея лицом высказывает Светлана. - Может, ты всё-таки объяснишь, что здесь происходит?

– Света, иди к маме выясняй. Раз тебе нечего сказать, то и нам нечего тебе объяснять, – отвечает Анастасия, сдерживая желание высказать всё, что у неё накопилось.

– Таська, ты вредина! Не буду с тобой разговаривать, – Света надувает щёки выпячивая губки и демонстративно отворачивается к окну, невидяще глядя через стекло на мутную воду реки.

Весь вечер они проводят в молчании. Отец так и не возвращается, видимо и правда, задержался по делам и останется ночевать у бабушки.

Утром в пятницу Света, недоуменно поглядывая на молчаливых мать и сестру, быстро собирается, схватив бутерброд с колбасой и выскакивает из дома раньше обычного, даже не задерживается во дворе, чтобы поприветствовать Дружка.

Дверь за Светой едва успела закрыться, как в дом триумфально входит отец семейства. Лицо его сияет довольством:

– Все получилось! На выходных "Жигули" отремонтируем!

Мама, поддерживает его радостный настрой, но уводит мужа в гостиную. Там ее тон резко меняется.

– Виктор, - строго начинает она, указывая на раскрытую косметичку, где царит хаос.

Лицо Виктора мгновенно бледнеет. С виноватым видом он падает на колени, складывая руки в молящем жесте.

– Прости, криворукий я!

Ирина удивленно хлопает ресницами:

– А ты тут при чем?

– Так это я виноват, - покаянно склоняет голову Виктор. - Вчера спешил, деньги искал и случайно задел твою косметичку. Она, к несчастью, была открыта, и все содержимое рассыпалось по полу. Я впопыхах все обратно покидал, не заботясь о порядке. Прости!

Ирина подаёт баночку с тенями:

– Но тут отпечаток пальца Светы...

Виктор улыбается:

– А это... Она закатилась в детскую, я сразу и не заметил. Потом Света с Лидой прибежали, пока Света переодевалась, а Лида ждала на кухне, я тут тоже собирался. Потом она вышла и вынесла эту штуку, поинтересовалась, что это такое, но я ничего не стал объяснять, просто взял и положил на место. Вот отпечаток и остался, она даже не поняла, что случилось.

Переводя взгляд с жены на дочь с тоящих с пораженными лицами до него вдруг доходит и он ахает:

– Так вы что, устроили Свете обструкцию?

Со вздохом Ирина прижимает голову мужа к животу, нежно поглаживая его по затылку:

– Да, папочка, виноват ты у нас по самое не могу. Придется тебе Свете мороженого покупать в знак искупления вины. Да и мне надо будет ей что-нибудь вкусненькое подбросить.

– Ура! Света не виновата! - чуть ли не подпрыгивает от радости Анастасия. – Все это просто одно большое недоразумение! Светик ни в чем не виновата! Я бегу в школу и все ей расскажу!

– Извинись за нас, особенно за вчерашний холодный душ, - кричит ей вслед Ирина.

А Настя, сияя счастливой улыбкой, уже спешит к выходу.

В школе Светлану она не застаёт. Да и на перемене на вопрос где сестра одноклассники отвечают, что они с Лидой со звонком куда то убежали.

Следующая перемена также проходит впустую. Наконец перед четвёртым уроком Настя наплевав на опоздание ждёт на входе в Светкин класс. И уже со звонком к кабинету с улице бегут Света с Лидой.

Туманова, пока учитель раскладывает школьные принадлежности по столу, задерживает сестру:

-Постой Света, нам надо с тобой поговорит, мне надо много чего тебе рассказать!

– Ну наконец то, - выдыхает Светалана преображаясь в лице.

– Зайди за мной после уроков, вместе домой пойдем и я всё тебе объясню.

– А у нас сегодня пять уроков, а у тебя только четыре, -выпячивает губку младшая.

– Не страшно, мы со Стёпкой сегодня дежурные, так что дождусь, - успокаивает сестру Настя.

– Так, сёстры Тумановы, - раздаётся строгий голос учителя. - После урока будете любезничать!

Приходиться завершать разговор. В свой класс Анастасия естественно заходит с опозданием, под воздей бровью Галины Алексеевны быстро добирается до своего места. Классрук решает не заострять на этом внимание и продолжает урок. На немой вопрос Степана, проявленного лишь взглядом, она почти беззвучно, только губами сообщает что объяснит потом.

Во время дежурства, они вдвоём быстро приводят классный кабинет в порядок и степка усевшись на месте учителя спиной к окну и лицом к входу.

– Ладно рассказывай что там у вас случилось? - просит он одноклассницу.

Настя встаёт чуть с боку опершись бедром о первую парту, и неспешно немного эмоционально выплескивает события последнего времени на голову паренька.

– А почему ты не высказала все претензии сразу, - произносит он озадаченно морща лоб. - Гладишь бы всё еще вчера и разрешилось бы?

– Кому высказывать? - взмахивает руками девочка.

– Ну хотя бы маме, - Степан пожимает одним плечом, словно предлагая самый простой выход.

– И как ты это видишь? - Настя вскакивает, упирает руки в бока, вставая перед ним. – Представь себе эту картину! Это же верх нелепости, полнейший абсурд.

– Ну давай, изобрази, - подначивает ее Степан.

– Ага, сейчас, - Настя вскидывает подбородок, входя в роль.

За спиной что-то тихо скрипнуло, но она, увлеченная разговором, не замечает ничего входя в азарт:

– Знаешь, а Светка у нас такая гадина, терпеть ее не могу! Всю кровь мне выпила. До чего же она меня бесит! Лучше бы ее вообще не было. Никаких проблем бы тогда не было. Зачем она нам вообще нужна? Давай от нее избавимся! Отдадим ее в детский дом! Представляешь, как заживем без нее?

Володин сидит, словно его выбелили мелом. Глаза расширились до размеров пятидесятикопеечной монеты, челюсть отвисает. Но смотрит он не на Настю, а куда-то за ее спину.

Туманову пронзает неприятное предчувствие. В груди холодеет, словно там поселился осколок льда, а по спине бегкт африканскими стадами мурашки. Сдерживая дрожь, она медленно оборачивается к двери, уже догадываясь, что увидит.

В дверном проеме, слегка наклонившись вперед, стоит Светлана. Широко расставленные ноги в коричневых колготках, собравшихся некрасивыми складками на коленях, покачивающиеся кончики галстуков, одна рука, держащаяся за ручку, другая – сжимающая портфель. Но больше всего поражают глаза – огромные, изумрудные, сверкающие нездешним светом. Рот слегка приоткрыт, лицо – белее мела. Кто из них двоих сейчас выглядит бледнее, можно ещё поспорить.

Неловкое молчание длится всего мгновение. Светка встречается взглядом с сестрой и вдруг срывается с места, исчезая в коридоре. Секунда и в дверном проеме остаётся лишь пустота.

– Догоняй, – тихо, с какой-то обреченностью в голосе, советует Степан.

Анастасия, схватив свою сумку, стремительно бросается в погоню. Мимолетный проблеск знакомой косички на повороте, мелькает за углом коридора. Она не сбавляет темпа, но, выбегая на улицу, понимает, что Светка успела скрыться за углом школы. Не теряя времени, Настя продолжает бег, но, достигнув угла, видит, что на аллее, ведущей к выходу, никого нет. Вдруг её внимание привлекает движение вдалеке, за школьной мастерской, в другой стороне. Не раздумывая, она снова срывается в ту сторону.

И действительно, на улице Мостовой, где в конце виднеется поселковый клуб, стоящий на высоком берегу реки, бежит Светка. Настя ускоряет шаг, стараясь сократить расстояние между ними. Младшая сестра, замечая погоню, резко сворачивает на Береговою улицу, где дома стоят только с одной стороны, а с другой начинается крутой обрыв.

Настя не отстаёт, мчится изо всех сил и достигает следующей улицы как раз в тот момент, когда Светка направляется на висячий мост, перекинутый через реку. Увидев сестру, она бросает портфель рядом с входом на мост и устремилась по нему.

Настя быстро достигает мост, но видит, что Светка поступила хитро: она бежит так, что бы конструкция раскачивалась. Настя не колебалась ни секунды, отшвыривает свой портфель, стараясь, чтобы он упал как можно ближе к сестринскому, и, ухватившись за тросы, ступает на неустойчивую поверхность. Она идёт быстро, но осторожно, стараясь не оступиться на качающемся мосту Она упорно двигается вперед, не отставая от сестры.

Светка уже на другом берегу и бежит в сторону холма, поросшего молодым уже зеленеющим березняком. Настя краем глаза отмечает, что за ними бежит Степан. Но парнишка, добежав до моста, так и не решается на него ступить. Постояв немного в нерешительности, он поднимает сумки сестер Тумановых и медленно бредёт обратно.

Настя замечает, как фигура сестры стремительно удаляется, и это подстегивает её. Она ускоряет шаг, стараясь не обращать внимания на раскачивающийся мост. В голове крутятся мысли о том, как они всегда играли вместе, как делили секреты и мечты, все их совместные дела и наметившееся последнее время единение. Но сейчас, по глупому недоразумению, между ними возникла преграда, и Настя полна решимости её преодолеть.

На мгновение ей чудиться, что Светка обернулась, но, возможно, это лишь игра света и тени. Настя не может позволить себе отвлекаться. Она сосредоточена на каждом шаге, стараясь не думать о том, что покрытие моста может подвести в любой момент. Вдруг она слышит звук — это треск досок, и её сердце замирает. Но она продолжает движение вперёд. Наконец берег, доски не подвели. Поддаёт ходу, теперь без сумки бежать гораздо легче и она уверена, что догонит сестру.

Деревня остаётся позади, а погоня продолжается по раскисшей лесной тропе. Ноги то и дело предательски соскальзывают, под ногами противно чавкает грязь, но Настя, не сбавляет темпа, упорно настигает беглянку.

Света, понимая, что вот-вот будет поймана, резко сворачивает в лес, бросаясь через низину, где всё ещё лежит слежавшийся снег. Брызги воды и мокрого снега летят во все стороны, когда она устремляется к вершине холма.

Настя следует за ней, но на снежном участке поскальзывается. Но ей удаётся удержаться на ногах, выставив руки, но это даёт младшей сестре небольшую фору.

Они почти одновременно достигают вершины, за которой начинается крутой спуск. Видимо, это и было целью Светланы. Настя, собрав все силы, в прыжке настигает сестру, обхватывает ее сзади. Обе валятся на землю рядом с деревьями.

Светка отчаянно сопротивляется, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Но Настя, вцепившись в нее мертвой хваткой, не разжимает объятий и, задыхаясь, торопливо вываливает на нее все, что должна была сказать раньше. Она тороторит об их общей ошибке, о недоразумении, возникшем накануне, о безалаберности отца, ставшей причиной всего этого кошмара. Говорит о том, что все они любят Свету, а тот разговор со Степаном был лишь демонстрацией абсурдности происходящего, гротескной пантомимой, отражающей всю нелепость ситуации.

Светлана, наконец, прекращает отчаянные попытки вырваться. Грудь ее тяжело вздымается, лицо горит. Наконец, прерывисто выдыхая, она задаёт вопрос, в котором звучит и надежда, и опасение:

– Ты правда меня любишь?

Настя взирает на нее с нежностью, в глазах плещется искреннее тепло.

– Ну конечно же, глупая, – отвечает она мягко. – Никого у меня ближе тебя нет. Даже родители… они состарятся и умрут, а мы с тобой останемся. Только мы двое. Нам двоим идти по этой жизни, и никого никогда у нас ближе не будет.

Светлана, кажется, окончательно успокоилась. В ее голосе больше нет паники, только тихая усталость.

– Пусти, – шепчет она, уже окончательно успокоившись.

Настя разжимает захват. Обе девочки усаживаются на землю у раздвоенной березы, каждая прислоняется спиной к своей половине ствола. Они сидят молча, приводя дыхание в норму, и тишина леса кажется сейчас целительной.

Только время от времени поправляют одежду, да вынимают соломинки, травинки, да палочки застрявшие в ней.

Взор направлен на просторы открывающиеся их взорам, весь поселок как на ладони.

– А красиво здесь, - начинает Настя.

– Ага большая деревня, - подаёт голос младшая Туманова.

– Почему деревня? - коротко смотрит на сетру.

– Потому как поселок это от пяти тысяч человек, кажется, а у нас явно меньше.

– Это ПГТ от пяти, а у нас да меньше, но больше двух тысяч жителей, - поясняет Анастасия. – Но это не важно, важно то что мы живём в замечательном месте.

– Но не только в месте, но и краю! - дополняет с оживление Светка.

– Что уж мелочиться, мы живём в замечательной стране, в самой лучшей и перед нами открыты всё двери!

– А знаешь давай когда вырастим поедем куда нибудь вместе! - предлагает Светлана азартно поблескивая глазами.

– Точно мы может поехать куда угодно, - подхватывает Анастасия. - Хоть на берега озера Иссык Куль в высокогорную Киргизию где горы подпирают небо!

– Или на Балхаш, - захвачена мечтами младшая сестра, - что плескается в бескрайней казахской степи.

– Или взбираемся на гору Пик Коммунизма, - входит в азарт старшая Туманова. - что в горах средней азии попадем в коммунизм раньше чем он наступит в стране.

– А может в благодатные горы Карпат, - дополняет младшая. - Ну в тот же самый Трускавец!?

– А лучше на Украину в Крым на гору Аюдак! - мечтает Настя. - Или в Артек?

– А ты, Таська, хочешь поехать в Артек? - живо интересуется Света.

– Да кто же из пионеров не хочет попасть туда, да только это не так просто. громко вздыхает Настя закатив глаза к небу. - Туда только отличившихся отправляют, путёвок на школу мало выделяют. Мне вот точно не светит.

– Да ладно мы сам, - отмахивается Светлана не теряя энтузиазма. - А еще было бы не плохо поехать в Латвию, побродит по балтийским пескам поискать янтарь.

– Да неплохо, - кивает старшая. - Но янтарь кажется в Литве, хотя там всё рядом.

– И туда можно тоже наведаться…

– Или в горы Кавказа, особенно в Грузию, раз там живут такие замечательные люди как дядя Горгий, это всенепременно чудесный край и прекрасные люди!

– Не точно в Грузию поедем! - настаивает Светлана. - Я обязательно должна увидеть этот край и узнать этих замечательных людей.

– Всенепременно, - соглашается сестра, - мы можем рвануть в любое место, хоть куда от карпатских гор до вулканов камчатки, от курильских островов, до соловецких. От гор кавказа до берегов беломорья, от Памира до края континента на Таймыре в любой город. В Тбилиси, Фрунзе, Таллин, жемчужину у моря Одессу, где снимают замечательные детские фильмы или в таинственный Владивосток или суровый Магадан…

– Какая же у нас прекрасная страна, - умиротворенно выдыхает Светлана глядя на просторы поселка. - Знаешь, а во взрослой жизни оказывается есть свои хорошие стороны!

– А то, вот увидишь все у нас впереди…

Они замолкают наслаждаясь вечерним умиротворением шелестом леса игривым подергиванием ветра их волос. свежестью воздуха и наполняясь мечтами о будущем.

– Ладно, домой пора, родители наверное заждались, - первой встает на ноги Анастасия и протягивает руку сестре.

– Да пора, - соглашается Светлана ухватившись за предложенную ладонь так и не выпуская больше до самого дома.

Неспешно спускаются по сухому склону поддерживая друг друга. А уже внизу Света вдруг задаёт вопрос:

– Слушай Настя, нам наверное надо в школу пойти мы ведь школьные принадлежности не забрали.

– Не переживай, я больше чем уверена, что Стёпка Володин все наши вещи уже принёс к нам домой. - Стёпка хороший товарищ!

– Ага видишь сама признаешь его достоинства, - с прищуром смотрит Светка на старшую.

– Вот только не начинай опять, - одергивает Настя сестру. - Хватит про женихов.

– Не буду, - соглашается она. - А знаешь, если тебе Степка не нравится, то когда я вырасту то он будет моим женихом.

– Так вот оно в чем дело, - хихикает по доброму Настя. - Вот какие мальчики тебя нравятся.

– Степка умный, зря ты его игнорируешь.

– Ну может быть ты и права, - вздыхает Настя. - Но мне кажется, что нам с тобой ещё рано о таких вещах думать.

– Точно, рано, - покладисто соглашается сестра.

А день двадцать пятое апреля медленно клонится к закату. Солнце, окрашенное в яркие красные оттенки, словно напившееся за день крови, тяжело и неохотно уходит за горизонт. Этот закат не просто прощание с днем, это прощание с мечтами и надеждами миллионов людей, которые ждут перемен, но не знают, что их ждет впереди.

Каждый из них надеется на лучшее, на жизнь, которую они себе представляют, но реальность окажется иной. Закат уносит с собой их чаяния, оставляя лишь тень того, что могло бы быть.

Тяжелый, красный закат, словно неумолимый судья, забирает всё и вся в бездну ночи, будто в символ небытия. Он напоминает о том, что время неумолимо движется вперед, и с каждым уходящим днем уходит и часть их надежд. В этом мгновении, когда свет уходит, остается лишь тишина и ожидание того, что принесет новая заря.