Вместе навсегда. Пока драконы не разлучат нас.
Глава 1. Как ко мне посватался ветер ©
Как ко мне посватался ветер,
Бился в окна, в резные ставни.
Поднималась я на рассвете, мама,
Нареченною ветру стала.
Ну, а с ветром кто будет спорить,
Решится ветру перечить?
Вышивай жасмин и левкои,
С женихом ожидая встречи. (Мельница)
***
Я не сразу поняла, что заставило меня проснуться. Просто я чего-то испугалась, очень сильно. Рывком села на кровати, пытаясь понять, что же произошло. И через несколько мгновений поняла. Пустота. Меня напугала пустота рядом со мной. Рейн исчез.
– Рейн?
Еле видный в полумраке комнаты силуэт шагнул ко мне. Его рука скользнула по моим волосам, он наклонился и легко прикоснулся губами ко лбу. – Я не хотел тебя будить. Мне нужно идти.
– Почему?
Много разных почему. Почему не хотел будить? Неужели собирался исчезнуть без слов? Почему он вообще уходит? Что я сделала не так? Я… Я, правда, не знаю, как еще можно его удержать.
– У меня самолет… – он взглянул на часы, – через три часа.
В отчаянии я молча смотрела, как он одевается. Сейчас я закрою за ним дверь и… Я все-таки ничего не смогла сделать.
Он остановился в дверях и повернулся ко мне. – Я позвоню.
Так говорят, когда не собираются звонить. Когда уходят без намерения встретиться снова. Я лишь кивнула. Звони, я буду ждать.
«Я буду ждать, ты звони, мои обычные шесть, я стала старше на жизнь, наверное, нужно учесть…»
Равнодушно спотыкаясь о разбросанную по всему полу одежду, я вернулась в кровать и уткнулась лицом в подушку. «Стрелки ровно на два часа назад…» Подушка еле слышно пахла сандалом и корицей. Я останусь здесь вечно. Я не хочу в прошлое или будущее без него.
Резкая смена состояния была пугающей. Острое обжигающее счастье совсем недавно и такая же пустота сейчас. Я не буду думать. Я не хочу думать ни о чем. Я просто буду лежать здесь, закутавшись в одеяло и вдыхая его запах…
Разбудил меня звонок телефона. За окном было светло. Видимо я уснула и сама не заметила, как. Только вот отдохнувшей я себя не ощущала. Тело непривычно ныло, ноги и руки были ватными. Да где этот чертов телефон? Нашла я его в кармане куртки и далеко не сразу. Но звонивший был настойчив. Даниель. Что ему нужно?..
– Да?
– Привет! Ты в порядке?
– Э-э-э… Да, – растерянно ответила я. – А что-то случилось?
– Нет, просто я дозвониться не мог, переживал, – бодро ответил Дан. –А ты спишь, что ли?
– Ну, а что, уже поздно? – Я попыталась найти часы взглядом, – Сколько времени?
– Девять!
– Совести у тебя нет, Дан, – пробормотала я.
– Есть, конечно, – возразил он, – Просто я ей не пользуюсь. Я тебе обещал вчера, что встретимся позже. Пошли кофе пить!
Вчера. Точно. Вчера я звонила Дану. Кричала на Рейна. Господи, что еще произошло вчера… Я втянула голову в плечи. И сейчас Дан предлагает пойти пить с ним кофе? Да ни за что! Хорошо, что по телефону меня не видно.
– Я… Я не могу, извини… – мне срочно нужна причина, по которой я не могу пойти. Как назло в голову ничего не приходило.
– Ты точно в порядке?
– Да-да! Я… Просто голова болит, мигрень.
Точно, может же у меня быть мигрень? Главное, не переборщить, чтобы Дан не примчался на помощь с какими-нибудь лекарствами. – Давай в другой день?
Не уверена, что Дан мне поверил, но он пожелал мне отдыхать и выздоравливать и попрощался. Выдохнув, я опустилась обратно на подушку. Девять утра, время пить кофе. Но вставать не хотелось. Вообще шевелиться не хотелось. А подушка все еще пахла пряностями. Я улыбнулась. Не понимаю, как мне себя вести. Я даже не понимаю, что я сейчас чувствую – абсолютная сумятица в голове. Моя одежда валялась на полу. Я не помню, как я раздевалась. И как в квартиру мы зашли, тоже не помнила. В памяти вспыхивали отдельные картинки, совершенно не связанные по хронологии. Мокрая набережная, его руки, стискивающие мои плечи, «я люблю тебя», обжигающие прикосновения, которых ошеломляюще много и одновременно недостаточно, «мне нужно идти» … Я уткнулась лицом в ладони.
Сейчас я выпью кофе и успокоюсь. Кофе всегда помогает. Может, не сразу, но и кофе у меня достаточно, можно долго пить. Мне ни с кем не нужно разговаривать почти полтора дня, этого времени хватит, чтобы прийти в себя.
***
Даниэль положил трубку и, глядя на Макса, пожал плечами. – Говорит, мигрень, не может.
– Угу, – серьезно кивнул Макс, – Мигрень – вполне возможное последствие разговоров с Рейном. У меня тоже бывало. И вообще, я тебе говорил, не звони, любопытство – грех!
– Кто бы говорил, – парировал Дан, – самому, наверное, тоже интересно, о чем разговор был.
– Ну ясен пень! Но не так же в лоб спрашивать надо. Тем более, если Рейн попросил с Васей его не обсуждать.
Макс нарочито отчетливо произнес слово «попросил», чуть ли не по слогам.
– Ну так я и не собирался его обсуждать, – ответил Дан, пряча улыбку. – Я бы что-нибудь другое обсудил, за чашкой кофе, в хорошей компании…
Макс усмехнулся. – Не нарывайся. И вообще, думаю, стоит потерпеть, скоро узнаем.
– Почему вдруг?
– Потому что, – назидательно произнес Макс, – не бывает тайн, которые не раскрываются. Это первое правило детективов.
***
На телефоне мигнул значок пропущенного вызова. Даниэль звонил, пока он был в самолете. Рейн нажал кнопку звонка. – Слушаю тебя.
– Это я тебя слушаю, ты же звонишь.
Рейн вздохнул и промолчал.
– Ладно-ладно, я просто хотел узнать, где ты, – заторопился Дан.
– В аэропорту, в Мюнхене, где и собирался быть.
– А-а-а, понятно, – небольшая пауза, – А Вася?
– Думаю, дома.
– Она в порядке?
– Когда я в последний раз видел ее, была в порядке. К чему вопрос?
– Да просто хочу узнать, что у вас произошло!
Рейн на секунду прикрыл глаза, выбирая из десятка вариантов ответа нужный, но не успел.
– Вы поговорили? Все хорошо?
– Да. Мы поговорили. Все хорошо.
– Понятно, – протянул Дан, – Ты мне ничего рассказывать не собираешься… Ладно, – вдруг весело закончил он, – Я Васе позвоню.
– Даниэль, – Рейн очень старался быть сдержанным, – У меня к тебе просьба. Не надо обсуждать меня с Васей. Пожалуйста.
На том конце Дан растерянно ответил, – Ну, хорошо…
Остается надеяться, что он обещание свое сдержит.
Аэропорт в Мюнхене. Он не был здесь больше года, с прошлой зимы. И вот теперь ему позволено вернуться. Уголок рта дрогнул в усмешке. Рейн не был уверен, что рад своему возвращению. Впрочем, радости от него никто и не ждет. Ждут работы, результатов и лояльности. Так было всегда. И раньше его это устраивало. Как минимум он не испытывал от этого больших неудобств. А мелочами можно пренебречь.
Выход в город, парковка для встречающих. Все правильно, Сайто его уже ждет. И радость в его глаза не поддельная, он действительно рад. Когда-то, очень давно, Рейн предлагал ему уехать домой, выйти на заслуженную пенсию, чем несказанно оскорбил Сайто. «Господин недоволен моей работой? Это большой позор для моей семьи. Могу ли я заслужить второй шанс?» Господин только испуганно отмахивался, уверяя Сайто, что все в порядке, что он просто подумал, что ему так захочется… Что ж, Рейн смирился с тем, что некоторые правила даже в своем доме он не может поменять.
Леди фон Альтан встретила его в своем кабинете.
– Рада видеть тебя, – ее тон был сухим и деловым, как обычно. Рейн поклонился в ответ.
– Анджей разобрался с финансами, – она указала на несколько папок на столе, – Надеюсь, аферу Стефана мы закрыли.
Рейн кивнул, – Я читал краткий отчет.
– Прочитаешь полный. Далее, клиника… Младший Ольшанский обнаружил любопытные вещи.
– Я разговаривал с Максимом.
– Что думаешь?
– Он отлично справился. И может закончить все без моего участия.
– Тогда пусть возвращается.
Дел накопилось много. Рейн слушал, комментировал, соглашался. Или нет. У него была эта привилегия – возражать. Все как обычно. Остался только один не решенный вопрос.
– Мне нужно вернуться в Москву.
Леди удивленно подняла на него глаза, – Зачем?
– Личное дело.
– Тебе не хватило того года, что был, чтобы уладить личные дела?
– К сожалению, нет.
– И? На какой срок?
– Не знаю.
Вот теперь леди действительно удивилась. Она отложила в сторону документы и сцепила руки перед собой, пристально разглядывая Рейна.
– Любопытно, – произнесла она, наконец. – Я не рассчитывала на такое скорое повторное отсутствие.
В ее голосе мелькнуло недовольство, незаметное для посторонних, но Рейн слишком долго работал с ней и научился различать оттенки.
– Я понимаю, что могу причинить неудобства своей просьбой. Но мне это нужно.
Леди вздохнула и опустилась на спинку кресла, все еще разглядывая его. – Что ж, – медленно сказала она, – Будь на твоем месте кто-то другой…
Фраза осталась незаконченной, но ему и так все было понятно. Тем не менее он должен дождаться официального разрешения.
– Хорошо, возвращайся, – голос ее звучал холодно, – Но учти, все твои дела остаются твоими.
– Да, разумеется.
Другого Рейн и не ожидал.
***
И все-таки Рейн позвонил. Через неделю. За неделю можно умереть. Я до последнего и надеялась, и не верила, что это случится. Если бы это был кто-то другой…
Его голос еле был слышен на фоне знакомого вокзального шума.
–Ты где?
– В аэропорту. Я буду в Москве через два часа.
– Я встречу тебя! – Я вскочила на ноги, готовая одеваться и выходить.
– Нет.
Растерянно застыв посреди комнаты, я спросила, – Почему?
Так много вопросов к нему начинаются с «почему». Он не хочет меня видеть. Он приедет с другой. Он… он позвонил сказать, чтобы я не ждала.
– Я сам приеду. Оставайся дома.
Опять мне не осталось ничего, кроме как ждать. Уткнувшись лбом в холодное стекло, я рассматривала город. Вернее, тот кусочек, который мне было видно. Сквер, засыпанный листьями вперемешку со снегом, вдоль и поперек исполосованный собачьими следами. Еле видный блеск реки в просвете домов. Чуть дальше за углом кофейня. Если очень долго смотреть в ночь, когда-нибудь ночь посмотрит на тебя. А если долго вслушиваться, однажды ты услышишь звук шагов. И звонок в дверь.
Вздрогнув, я едва не уронила одинокий цветочный горшок с подоконника. Звонок был настоящим. Слишком рано для Рейна. Не могла же я два часа простоять у окна, не двигаясь. Или могла? Я способная, конечно…
За порогом никого не было. Ошиблись, наверное, бывает. Я захлопнула дверь и вернулась на кухню. С чего я вообще решила, что Рейн приедет сегодня? Он ведь не назвал ни день, ни время. Внутри снова спутывался тугой комок страха, надежды, ожидания… еще чего-то, чему я не могла дать названия. Что, если я зря сижу жду его? И вообще, почему так? Почему именно я всегда жду?
Два часа тянулись мучительно медленно. И точно так же медленно начался третий час. Я смотрела на стрелку часов, дергающуюся по циферблату. Десять минут. Тридцать пять. Без пяти. Девять часов.
Я могу посмотреть расписание рейсов в Москву и узнать, когда приземлился его самолет. Нет, не могу. Я даже не знаю, откуда он возвращается. Смешно. Я всхлипнула. Это очень смешно, да. Я даже не стала пытаться сдержать слезы. Все равно меня никто не видит.
Оплакать свою участь как следует я не успела, потому что кто-то опять позвонил в дверь. Вообще-то у нас домофон, запоздало вспомнила я, только он никогда не работает. Если это опять кто-то ошибся… Я рывком распахнула дверь и замерла на пороге, уставившись на такую знакомую фигуру. Рейн. В следующее мгновение я шагнула к нему, обхватила рукам и уткнулась лицом в пальто. От него пахло снегом, пряностями и почему-то немного дымом. Снег таял под моей щекой, смешиваясь со слезами. Пусть. Я держалась за него так крепко, словно он был спасательным кругом, и отпустить его означало утонуть. И таже он обнимал меня в ответ.
– Что-то случилось? – спросил он, наконец, не разжимая рук.
– Нет, – голос мой прозвучал глухо, потому что я все еще стояла уткнувшись в пальто, – Просто… Я думала, ты не приедешь.
***
– Почему ты плакала?
– Я же сказала, я думала, ты не приедешь. Два часа прошло, а тебя не было.
Следы его пальцев виднелись на светлой коже искрами угасающего костра. К утру от них не останется и следа. Но сейчас он смотрел на них со странным чувством вины и удовлетворения одновременно. Это было… очень странное чувство. Он не хотел причинять боль. Боялся испугать и оттолкнуть ее. Снова. И в то же время некая темная часть его требовала присвоить ее, всю, до последнего атома. Поставить печать на каждой клеточке кожи, всем сообщить, что она – его.
– Самолет задержали. Так бывает. И два часа – это только от аэропорта до аэропорта.
Она вздохнула. Теплое дыхание щекотало кожу. –Ты думаешь, я глупая, да?
– Нет.
Не могло не радовать, что на этот вопрос он знал точный ответ. И, главное, правдивый.
– А почему сказал не встречать?
– Потому и сказал. Поздно, далеко ехать, рейс может задержаться…
Ее волосы казались темными. Но он знал, что на солнце они переливаются рыжими прядями. А на щеках и носу маленькие еле видные веснушки.
– А ты знал, что слова «я позвоню» на прощание говорят тогда, когда не собираются звонить?
Настолько неожиданный переход мысли сбил с толку. Он удивленно посмотрел на нее. Лица не было видно, только взъерошенные волосы, – С чего бы вдруг?
– Ты что, никогда никому не говорил так, не собираясь больше встречаться?
– Нет, – все еще озадаченно ответил он, – Я стараюсь не обещать того, чего не собираюсь выполнять.
Она тихо и легко рассмеялась, – Ну, потому что это ты. А вообще, любое кино или книгу возьми, там полно примеров.
Да, именно это он и сказал в прошлый раз. Что позвонит. И совершенно никакого двойного смысла в эту фразу не закладывал. Он выяснит, сколько времени ему понадобится на свои дела. Когда он сможет вернуться. Позвонит, когда будет знать…
Она подняла голову и с укором посмотрела на него, – А просто так звонить ты умеешь?
– Что ты имеешь в виду под просто так?
– Например, когда соскучился? Или увидел что-то хорошее и хочешь поделиться? Просто поболтать?
Он вздохнул, – Да, думаю, что умею. Вот только время для всего вышеперечисленного чаще всего находится ближе к ночи. Обычно люди в это время спят…
Она мотнула головой, отчего локон ударил его по носу, и тихо попросила, – Позвони мне в следующий раз просто так, ладно? Можно ночью.
Сердце болезненно сжалось в груди. Все что угодно. Он бы сделал все на свете, лишь бы она больше не плакала. Проблема была только в том, что, похоже, причиной ее слез чаще всего был он сам. А что делать с самим собой, Рейн не знал.
***
Кто говорил, что у нее много кофе, но не знал, что кофе закончился, тот я. Впрочем, плюс большого города в том, что где-нибудь за углом всегда есть кофейня. Или магазин. Но кофейня приятнее. Вот только идти до нее лень. Будь я одна, я бы сходила. Но Рейн был здесь, со мной и я не хотела терять ни минуты близости. В настоящий момент это перевесило даже кофе.
– У меня кофе закончился, – весело сказала я ему, когда он вышел на кухню, – Теперь я буду страдать…
Он остановился, удивленно глядя на меня, а потом рассмеялся, – Я знал!
Прежде чем я успела поинтересоваться, что же он знал, он вернулся с тремя маленькими упаковками. – Это колумбийский, это, кажется, с Килиманджаро, а это какой-то экспериментальный индийский.
– Где ты их взял? – ахнула я.
– В магазине, разумеется, – похоже, он не так меня понял.
– Да разумеется, не украл, – поспешила успокоить я, и опять ошиблась, судя по выражению его лица. – Ой, извини, я несу чушь. Это потому, что я еще кофе не пила.
На это можно списать вообще всю чушь, которую я когда-либо делала в своей жизни. Укоризненно взглянув на меня, он положил упаковки на стол. А потом все равно улыбнулся.
Счастье бурлило во мне разноцветными пузырьками. Я пила кофе со склонов Килиманджаро, о чем-то рассказывала, Рейн молчал и слушал. Мне хотелось, чтобы утро не заканчивалось. Чтобы мы вот так сидели и сидели, чтобы я болтала о пустяках, а он кивал в ответ. Колумбийский кофе тоже был хорош. Как и экспериментальный индийский.
– Почему экспериментальный?
– Мне рассказали, что его сушат на берегу океана под муссонами. Это их пробная партия. Если людям понравится, будут заказывать чаще.
– Мне понравился. Я бы заказала.
Если я продолжу болтать, он не вспомнит про свои дела. Он уже смотрел на часы, я заметила. Стрелка, которая так медленно ползла вчера, сейчас, казалось, перепрыгивала минуты. И в соревновании с часами я все-таки проиграла.
Он поймал паузу в моих словах, – Вася.
– Да? – кивнула я и замолчала. Сейчас он скажет, что ему пора идти. А я постараюсь сделать вид, что не расстроилась. А он потом позвонит мне. Когда-нибудь ночью, когда у него найдется время.
– Нам надо поговорить.
Холодная волна разом смысла все недавнее счастье, снова окрасив мир в привычный серый цвет. Вот и все. Я поставила на стол пустую кружку, которую все держала в руках и выпрямилась.
– Хорошо.
Мне казалось, у меня не получится издать и звука, но однако же вышло, и даже голос не дрожит. Рейн нахмурился, глядя на меня. Но ведь я же не плачу. И не злюсь. Нельзя требовать от людей большего, чем то, на что они способны.
– Я возвращаюсь в Германию.
Я кивнула. Это отлично, если я правильно поняла, значит его жизнь налаживается. – Обратно, как раньше?
– Да.
– Ну, это же хорошо, так?
– Скорее всего, – он продолжал хмуриться, глядя на меня. На мгновение мне показалось, что он не может подобрать слов к тому, что хотел сказать. Но это же Рейн, у него всегда наготове правильные слова, так что мне именно показалось.
– А когда именно? – Я улыбнулась, – Если не завтра, то мы можем еще увидеться.
Мне все равно, что он обо мне подумает. Да мне и не больно.
Он покачал головой, не отводя взгляда, – Не завтра.
Я продолжала улыбаться. Почему он медлит? Пусть скажет все, что хочет сказать. Я же вижу, что это еще не все.
– Ты поедешь со мной?
– Куда?
Кафе, ресторан, дача, баня? Почему бы и не съездить?
– В Германию.
Это серьезнее дачи, но тоже возможно. – Почему бы и нет? А куда именно и что я там буду делать?
– А что ты здесь делаешь?
Между прочим, сердиться на меня необязательно. Это не я появилась спустя год на пару ночей, чтобы потом снова исчезнуть.
– Здесь? Живу. Работаю.
– В Германии, ты не поверишь, тоже можно жить. И работать.
– Ну, конечно! Германия – прекрасная страна, мне очень нравится. Я только все еще не поняла, куда именно ты меня приглашаешь.
Рейн облокотился об стол и со вздохом закрыл лицо ладонями. – Замуж я тебя приглашаю, Вася, – произнес он через несколько секунд.
– Куда?
Идиотская улыбка все еще держалась на моем лице как приклеенная.
– Замуж!
За кого? Нет, я это не сказала, вовремя сумела остановиться.
***
Глава 2. Статус ветра
Рейн ушел. Нет, я бы на его месте тоже не выдержала. Когда чуть ранее он сказал, что я не глупая, он мне льстил. Не хотел обидеть, наверное. Вот и позже тоже, по-джентельменски сдержался, хотя я на сто процентов уверена, у него в голове было много мыслей на мой счет.
Но это не моя вина! Ну, вернее, не совсем моя. Надо быть хоть немного более предсказуемым. А то у меня с ним сплошная эквилибристика – только-только я нащупаю опору, как он снова выбивает ее у меня из-под ног. Нечестно. Так что если я ему и сочувствовала, то не очень сильно.
А вот мне нужно было решить один важный вопрос.
***
– Маша, ты как относишься к замужеству?
Маша отлично отдохнула, судя по ее цветущему виду, и наверняка скажет что-нибудь умное. Да даже если и нет – мне срочно было необходимо выговориться.
– Замужество? Ты так спрашиваешь, как будто предложение мне хочешь сделать, – прыснула она. – Я, Вась, тебя люблю, конечно, но я сейчас в отношениях, прости.
– Надо же, какая жалость! – Мне тоже стало смешно. – А если не за меня?
– Да нормально, в целом. Если кому-то хочется – ради бога. Главное, чтоб по согласию. Ну, и не так, что после свадьбы ты внезапно и по дому, и с детьми, и работать, и выглядеть, да еще за праздники всех его родственников должна отвечать. Нет уж.
Она взяла вскипевший чайник и налила воды в огромную кружку. Между прочим, с надписью «Я люблю тебя больше чая». Раньше такой у нас не было.
– Хотя, знаешь, – продолжила она, – У брака есть одно неоспоримое преимущество – всякие документально-официальные заморочки становятся проще. В больнице, там, навестить или еще что-то… А что?
– Да так, – я вздохнула, раздумывая, – Просто… Меня замуж позвали…
Кружка громко стукнула по столу. – Вот как? Э-э-э-э… Я, похоже, многое пропустила. Стоило пару раз на выходные уехать. Ну? – поторопила она, глядя на меня с веселым любопытством, – рассказывай давай!
Рассказ у меня получился коротким. И почему-то лицо ее слегка вытянулось. Я немного другой реакции ожидала.
– Так, – она вязла кружку и отпила глоток, – Я сейчас повторю, просто, чтобы быть уверенной, что я все правильно поняла… Тот самый чувак, с которым вы год назад расстались… – Она начала загибать пальцы, – Вы не виделись год. Вы встретились неделю назад. Он позвал тебя замуж. А, и решить это надо срочно, потому что он уезжает. Так?
– Так.
В таком изложении это звучало как минимум странно.
– Вася, мне очень не хочется говорить плохого, но это как-то… В общем, если бы я прочитала это где-то на форуме, ответила бы, что ну нафиг.
Да я и сама так же ответила бы, если бы где-то это прочитала. Но ведь это же не форум. Это я. И это Рейн.
– Тебе самой-то это странным не показалось?
– Да не то, чтобы. Просто, ну, он всегда такой. Он занят постоянно и…
Как мне объяснить ей, что это Рейн? Он и правда странный, но… От его прикосновений слабеют колени, а когда он произносит мое имя, мне хочется взлететь…, и я целый год пыталась его забыть. И ничего-то у меня не вышло.
– Почему он целый год не давал о себе знать?
– Не знаю. Ну, то есть, знаю, он был далеко и не мог, и я сказала Дану, что не желаю о нем слышать…
Я замерла с открытым ртом. Мог ли Дан передать это Рейну? Вполне. И тогда получается… Получается, я сама виновата в том, что мы не могли увидеться раньше?
– Ладно, – сказала Маша, – Предположим, что так и было. Он молча страдал, пока ты снова не позвала его. Теоретически это возможно. И вы были уже знакомы, сколько, шесть месяцев?
– Больше! Почти… Почти год.
Десять месяцев, если быть точнее. Но год звучит солиднее.
Маша кивнула. – Наверное, не так уж и невероятно, если подумать… – протянула она задумчиво. И резко закончила, – Но все равно! Мне это не очень нравится. А вдруг он абьюзер? Выйдешь замуж, а потом будешь босая, беременная, на кухне и без денег.
– Абьюзер? Не, Дан же давно, еще с детства, с ним знаком…
– Так Дан ему и не жена.
– Ну так-то да. – Мысль, что Рейн – абьюзер, категорически мне не нравилась. – Но ведь, если бы наклонности были, все равно как-то проявились бы.
– Ну, может… Поговори с Даном, что ли. Хотя, что он скажет, – махнула она рукой. – В конце концов, разведешься, если что.
***
Дан согласился на встречу подозрительно быстро.
– Хоть сейчас, – радостно заявил он, – в нашей кофейне новый сорт кофе, вкусный!
В нашей, так в нашей. Я давно там не была. К моему приходу Дан уже устроился на обычном месте, и даже заказал мне кофе.
– Здорово, что ты позвонила, рад тебя видеть!
– Ага, – Стало немножечко стыдно, что встретиться я хотела не просто так, а по делу, – Дан, я… Я поговорить хотела. Кое-о чем спросить…
– Ну давай, – он не удивился и не стал менее радостным, – Если я знаю… О чем?
– О Рейне…
На мгновение его лицо стало растерянным, а потом он виновато улыбнулся.
– Ты знаешь, Вась, я… я, наверное, не могу. Мне очень жаль, – он и правда выглядел расстроенным, – Но я пообещал, что… В общем, Рейн попросил не обсуждать его с тобой. И я обещал.
Дан оставил кружку с кофе и уставился на нее.
– Мне правда жаль, – повторил он.
Я тоже растерялась. Странная просьба. Что, если Маша права? Он это специально сделал, чтобы я не узнала правды… Закусив губу, я смотрела в стену мимо Дана.
– Вася, ты расстроилась? – встревоженно спросил он, – А почему ты спрашиваешь вообще? Что-то случилось?
– Угу, – кивнула я, – Случилось. Рейн меня замуж позвал.
Похоже, Дан подавился кофе. Внезапно мне стало обидно от такого неприкрытого изумления. Он даже с места привстал. Когда прокашлялся. Можно подумать, мне не могут предложение сделать… Но обидеться до конца я не успела, потому что тут же Дан просиял, как новогодняя гирлянда.
– Так… – он попытался что-то сказать, потом махнул и вышел из-за стола. Вернулся с новой порцией кофе, поставил чашки на стол и уселся, весело глядя на меня.
– Что ты там хотела узнать? Спрашивай!
– Э? А как же обещание?
– Перебьется! – отмахнулся он. – Ну?
Нужно как-то деликатно сформулировать вопрос, косвенными путями узнать…
– Рейн – абьюзер?
– Кто?
Похоже, Дан ожидал чего-то другого. А я умница, правильно сформулировала, деликатно. Потом пирожок с полки возьму.
– Слушай, поясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду? – Дан озадаченно глядел на меня, – Почему вдруг абьюзер? Откуда вообще ты это взяла? В смысле, он?..
– Нет, – Я помотала головой, – Он нет. Просто ты его дольше знаешь…
Идиотский разговор. Дан замолчал. Я пила кофе и смотрела через окно, как на улице падал снег.
– Знаешь, – задумчиво начал Дан, – Я не уверен, что много знаю о, как ты сказала, абьюзерах. Но… У меня семья сложная. Отношения, я имею в виду. Маму и отца я вообще не помню. Я младший. Моей основной обязанностью было не мешать и не отсвечивать. И при этом быть полезным и послушным. Макс чуть позже Рейна приехал. Тогда стало лучше. А до этого… В общем, Рейн был первым человеком из взрослых, который… которому я не мешал. Ну, то есть, у нас разница в возрасте была, конечно, но он меня не отгонял. В шахматы играть учил, еще всякому по мелочи. Даже каллиграфии пытался, – рассмеялся вдруг Дан, – Но тут у него ничего не вышло, я не способный к высокому искусству.
Детство красивого и богатого аристократа я себе представляла немного не так. Зато становилось понятно, почему он так привязан к Рейну и Максиму. Если они – его единственные близкие друзья…
– А Рута?
– Что Рута? – удивленно переспросил Дан.
– А Рута к тебе разве не хорошо относилась?
– А, так она всего на год меня старше! Я про взрослых. Рута – отличная. Только по деревьям лазить не любила. И на спор под воду нырять, ну, кто дольше просидит в воде.
Я улыбнулась. Напряжение, охватившее меня было в начале, спало. Сказать по правде, мне больше не хотелось ни о чем спрашивать. Но кое-что все же надо было прояснить.
– А Стефан? Я заметила, что они с Рейном…ну, недолюбливают друг друга.
Дан усмехнулся, – Ну и что? Я вот тоже Стефана недолюбливаю.
– А почему?
– Ну так, – пожал плечами Дан, – Случается, что люди просто друг другу не нравятся. У тебя разве нет никого, кого ты не любишь без причины, просто так?
– Наверное, нет, – задумалась я, – Обычно причина есть. Например, они слишком умные, или слишком красивые. Или на ногу мне наступили.
– Ну вот считай, что Стефан нам на ногу наступил.
– Прям сразу двоим? – недоверчиво спросила я.
– А он очень неуклюжий, – ответил Дан.
Что ж, по большому счету, до Стефана мне дела не было. А вот Изольда…
– Есть еще один вопрос, – сказала я, – Дело в том, что я уже спрашивала, но… Рейн сказал, что он не будет отвечать.
Я посмотрела на Дана, – Он сказал, что это не его дело и он не имеет права…
Это и не мое дело, и, наверное, я тоже не имею права. Но я хочу знать. То, что рассказала Изольда, важнее всех Стефанов вместе взятых. Я замолчала, пытаясь собрать мысли в кучу. Дан терпеливо ждал.
– Я разговаривала с Изольдой, давно, после… В Фюссене. Она сказала, что Рейн… Что он вмешался в ее отношения и разрушил их. Не по собственной инициативе, но…
Я снова взглянула на Дана и запнулась. Он нахмурился, а на лице появилось непривычное холодное выражение.
– Это правда? Что Рейн заставил жениха бросить ее? – я все-таки задала вопрос.
Подумалось вдруг, а что я буду делать с этой правдой? Думать, ответила я себе. Думать и принимать решение.
– Частичная. – Во голосе Дана появились ледяные нотки. – Не знаю, с умыслом или без, но она забыла сказать кое-что важное. Ее отношения, которые разрушили… В общем, ее жених, за которого она так хотела замуж, был аферистом. С выгодным браком и не менее выгодным разводом в анамнезе, ну и всякими мелочами, вроде неуплаты налогов. А что касается вмешательства… Так ему всего лишь предложили компенсацию за то, что он исчезнет. Не пытали, не угрожали. Он мог отказаться. Если бы захотел. Но предпочел взять деньги и бросить Изольду. Рейн ничего не разрушал, он лишь передал предложение.
– А потом ее выдали замуж…
– Она сказала, что ей все равно, за кого выходить.
Ну разумеется. Мне, возможно, тоже было бы все равно после такого.
– Но ведь она его не любила. Представь, если бы с тобой так поступили? Выбрали бы тебе невесту, не спросив тебя?
– А у меня она и есть, – ответил Дан абсолютно спокойно.
Несколько секунд он глядел на меня, потом встал, – Пойду еще кофе возьму. Не убегай. Договорим.
Я не собиралась убегать. Точно не сейчас. У Дана есть невеста? Но как же так? Мы знакомы несколько лет, и все это время ни он, ни Макс ни разу о ней не упомянули? Что это за невеста такая, что о ней говорить не хочется?
– Ее зовут Аделина. На два года младше меня. Мы виделись… – он нахмурился, вспоминая, – Да, два раза. Первый раз, когда мне было шесть лет. Именно тогда нас представили друг другу и объявили, что мы помолвлены. Аделина из очень хорошей семьи, наши старые знакомые. Моего согласия никто не спрашивал. Думаю, ее тоже.
– Но... но как же так? – у меня в голове не укладывалось, как это вообще возможно.
– Договорные браки, – пожал плечами Дан, – В общем-то, не такая уж и редкость. Случается.
– А если ты влюбишься? В другую? Что тогда?
– Не знаю, – ответил Дан, – Ничего, наверное. Слово дано, и я собираюсь его сдержать.
Я растерянно смотрела на него, – Не понимаю все равно…
Дан грустно усмехнулся, – У всего есть своя цена. Я вот плачу такую.
Это многое объясняло в поведении Дана. «Благородным газом», как шутили мы с Машей, он был потому, что рядом с ним не было свободного места для других электронов. И для него это не было чем-то необычным или возмутительным. Он с шести лет знал, что женится на конкретной девушке… Но ведь Изольда – нет.
– Скажи, а кто принимал решение о том, что Изольда не должна выйти за того парня?
– Да никто такое решение не принимал! Она влюбилась и собралась замуж. Бабушка попросила Рейна проверить, что за тип такой. Рейн и проверил. А уже по факту… Ну, – Дан вдруг смутился, – Понимаешь, у бабушки своеобразное мнение по многим вопросам. Мне, может, и все равно было бы, за кого там кто выйдет. А ей было принципиально – аферистов в семье быть не должно. Ну и вот, вышло как вышло.
Да, вышло как вышло. Рейн порылся в чужой биографии и нашел неприглядные факты. Леди фон Альтан решила, что людям с такой биографией не место в семье. Незнакомый мне мужчина предпочел взять деньги и бросить невесту от греха подальше. А замуж за заводчика лошадей выдали Изольду.
Я получила ответ на вопрос. Но нравился ли он мне? Я не могла решить однозначно.
– Мне жаль, – сказал Дан, – Я предполагаю, что это не совсем то, что ты хотела услышать. И мне хотелось бы все как-то по-другому объяснить. Но я тогда не имел права голоса…
– Так о тебе речи и не идет, – удивилась я.
– Да, ты о Рейне спрашивала. Понимаешь, он не виноват, что тот человек в прошлом натворил дел. И что предпочел деньги взять и сбежать. Я уверен, он его не запугивал, не угрожал…
– Откуда ты знаешь? – мне стало любопытно, – Ты же там не был.
– Не был, – согласился Дан, – Мал я еще был на дело ходить.
Я растерянно хлопнула глазами, услышав эту фразу, а он продолжил, – Мне показалось, ты думаешь, что Рейн этакий бандит, киллер на полставки. Это не так. У него юридическое образование. С поправками на альтернативное обучение, конечно. И не бегает он с пистолетом наперевес, как Джеймс Бонд какой-нибудь. Встречается с людьми, разговаривает, разбирает запутанные дела, договаривается. Сотрудничает с полицией, как с обычной, так и с магической.
– Макс говорил про отдел безопасности…
– Ну вот это и есть. Мы выделяем деньги на… назовем это поддержкой и развитием подразделений общественной безопасности. Ну и заодно контролируем, чтобы деньги тратились туда, куда они выделены. Обучение сотрудников, создание команд экстренного реагирования…
– Магическое МЧС?
– Типа того, – улыбнулся Дан. – Ты не представляешь, сколько всего случается постоянно. Да вспомни тот же взрыв в Фюссене, когда мы с тобой встретились. Там же никто не погиб только потому, что Рейн заранее патрули выслал.
– А он откуда знал?
– Он сказал, что не знал, просто искали этого парня, и он отправил людей заранее туда, где он предположительно мог объявиться. Я уже позже с ним разговаривал, когда он вернулся.
Дан покрутил в руках пустую кофейную чашку.
– Ну, и если какая-то жопа случается, иногда приходится корректировать… – Было заметно, что ему не очень приятна тема, – Воспоминания, например, или последствия ликвидировать. Всякое бывает, правда.
Мы оба замолчали на несколько минут. Я переваривала полученную информацию, Дан смотрел в окно.
– Юрист, значит, – сказала я через некоторое время.
– Угу, – кивнул Дан, – Юрист. И зануда. Принципиальный зануда. И память у него хорошая.
Мне стало смешно, – И чай заваривать умеет.
– И у него катана есть. Две. Я сам видел. Вась, соглашайся, – внезапно наклонился ко мне Дан, – человека с двумя катанами надо брать.
Я рассмеялась.
– Кстати, – Дан вспомнил что-то и лукаво усмехнулся, – Ты знаешь, что его три раза пытались женить?
– Кто?
Информация была для меня неожиданной и почему-то не очень приятной.
– Как кто, бабушка! Она ему невест подыскивала.
– И-и-и?
– Ну что и? Как-то отговорился, как видишь, раз до сих пор не женат.
Дан откровенно веселился, поддразнивая меня. Я не возражала. Наверное, это было правильно – закончить встречу на позитивной ноте. В целом разговор оставил после себя неприятное впечатление. И не то, чтобы я узнала вдруг, что кто-то ужасный злодей, просто все было как-то… неправильно. А как правильно – я тоже не могла сказать.
***
Под самый конец февраля кто-то вспомнил, что вообще-то время года – зима, и выдал весь оставшийся на складе снег разом. Сначала стало красиво и пушисто, потом начался коллапс. Город встал в пробках. Мне повезло, потому что я ездила на работу без пересадок, а вот Маша ругалась каждый день.
Танцы мы обе забросили, не сговариваясь. Маша, вероятно, из-за нового бойфренда, а я – из-за учебы. Летняя сессия оказалась намного ближе, чем я могла себе представить. Не понимаю, как я уговорилась на эту авантюру – сдача всех экзаменов и защита диплома экстерном. Я же весь год не открывала ни одного конспекта, была уверена, что времени впереди еще достаточно. Спасало, что материал для дипломной был набран еще в «Мессе Франкфурт», и нужно было только правильно его оформить и написать. Но черт!
Я нервничала и злилась. Проблем не было только с иностранными языками, по ним я получила экзамен «автоматом» еще в прошлом году. А вот все остальное…
Обложившись учебниками, я сидела и материлась вслух. Все равно меня никто не слышал, так что можно было отводить душу. Звонок в дверь прервал мою тираду. Я открыла дверь, готовая обругать любого, кто там окажется. Оказался там Дан. Я рассчитывала на кого-то попроще, но…
Но я не успела. Тут же в моих руках оказался огромный пакет. Пока я с ним возилась, Дан прошел на кухню и что-то выкладывал на стол.
– Эй, тебе не кажется, что ты слишком бесцеремонно себя ведешь? Вообще-то это я тут живу.
– Я знаю, – ответил он, – Поэтому и приехал.
– А я, может, не в настроении для гостей!
– И это я знаю, – так же спокойно ответил он.
Озадаченно я остановилась на пороге. – И?
– Я тебе звонил, ты не ответила, – пояснил Дан, поворачиваясь ко мне, – А как ты экзамены сдаешь, я знаю. Поэтому я приехал помочь.
– Каким образом? За меня все выучишь? – огрызнулась я. Не смотря ни на что настроение не улучшилось. Пожалуй, даже наоборот.
– Теоретически я могу… – внезапно протянул Дан, – Если хочешь. Надо только хорошего мага по иллюзиям найти.
– Нет уж!
Мне надоело держать пакет в руках и я кинула его на стул, – Что там вообще?
– Там? Печенье, шоколад, фрукты. По-моему, еще ветчина и сыр.
– Ты думаешь, я голодаю? – изумилась я.
– Нет, я экономлю тебе время на походы по магазинам. Вот еще кофе и чай, – Дан кивнул на выставленные на столе пакеты. – А еще могу организовать доставку готовой еды.
– Не надо, – буркнула я, плюхаясь на стул рядом с пакетом.
С одной стороны, было приятно, что он обо мне заботится, с другой… – Думаешь, я не в состоянии сама о себе позаботиться?
– Да при чем тут «думаешь-не думаешь»? – все-таки я его задела, – Сессия экстерном – это непросто. Я всего лишь пытаюсь сделать это максимально комфортно для тебя, ну, как могу. Можно, конечно, под мост уйти, и там учить, а потом всем рассказывать, как мужественно ты преодолевала пучины мирового кризиса… Только нафига?
Насупившись, я уставилась на пол. Он, конечно, прав. Но признавать это не хотелось. Отчитывает тут меня. А ведь сам еще недавно уговаривал на пару с Рейном, мол, сдавай раньше, пара пустяков, я помогу… Нет, помогать-помогает, вот только… Я все равно злилась.
– Давай чай пить. Или кофе? Я заварю.
– Я сама. – Я поднялась, – Сядь, не мешайся.
– Какой у тебя экзамен первый? – Вернулся к теме Дан после того, как я разлила по кружкам чай.
– Региональные аспекты международных отношений, – мрачно ответила я. – У меня от них глаз дергается.
– Бывает. У меня тоже иногда.
Я скептически хмыкнула. Глаз у него дергается, как же. Несколько минут мы молча пили чай. Удивительно, но злиться больше не хотелось.
– Ты в чай что-то намешал?
Дан недоуменно посмотрел на меня, – Ничего я не мешал, обычный чай из магазина, ты чего?
Я вздохнула, – Извини, я просто нервничаю слишком. Боюсь, что не сдам, вот и злюсь.
– Понимаю. Потому и приехал. Ты, кстати, отпуск взяла для сессии?
– Ну… да, я написала заявление…
Вчера. Когда поняла, что не справляюсь. Но зато прямо с завтрашнего дня. Так что это почти то же самое, как если бы я заранее позаботилась.
– Отлично, тогда завтра встретимся в кафе…
– Не поеду я в кафе! Мне учить надо!
– … Встретимся в кафе, – терпеливо продолжил Дан, не обращая внимания на мой протест, – И ты принесешь с собой учебники.
– Зачем?
– Я обещал тебе помочь с экзаменами. И помогу, даже если ты будешь сопротивляться. Поэтому лучше не мешай, а сделай, что я прошу.
Вот это заявление. Я даже не знала, с какой стороны начать возмущаться. Больше всего хотелось взять учебник и кинуть его в Дана. Я молча вдохнула и выдохнула пару раз, следуя советам незабвенного сэра Лонли-Локли.
– Дан, а давай ты будешь мне помогать так, чтобы это и мне удобно было, а? – сказала я, закончив с дыхательной гимнастикой. – Я не хочу учить в кафе, мне так не нравится. Я, может, лучше всего запоминаю, стоя на голове и в красных носках? Где я в кафе на голову встану?
Дан, нахмурившись, что-то обдумывал. – Ладно, пожалуй, ты права, – сказал он, – Давай придумаем что-то другое…
В конце концов мы договорились, что учить я буду дома, а Дан будет приезжать. Пусть мотается туда-сюда, раз уж ему так сильно надо, мстительно подумала я. А потом он заставил-таки принести меня учебник.
– Не надо ничего зубрить и запоминать, хоть в носках, хоть без. Я буду задавать вопросы, ты – отвечать. Можешь хоть с листа читать, это неважно. Вот, – он пробежался по списку вопросов, – С Китая и начинай. Кстати, ты знаешь, что господин Ариман живет в Китае?
– Этот, который с выставки? Откуда я должна это знать?
– Ну так вот, он там живет и принимает активное участие в местной экономике и политике. Но это так, забавный факт. Рассказывай.
***
Экзамен я сдала, хотя прошел он не совсем так, как я рассчитывала. Преподавателю было то ли лень, то ли некогда, но никакого времени на подготовку он мне не дал. Более того, мы даже в аудиторию не зашли. Мне пришлось отвечать на вопросы прямо в коридоре. В первый момент я растерялась, а потом представила, что преподаватель – это Дан. Получилось хорошо, мне даже захотелось стукнуть его учебником. Заодно вспомнились и ответы.
– У тебя отличная методика преподавания, – сказала я Дану при встрече, – Запатентуй. Что ты хоть делал?
– Ничего, – честно глядя в глаза ответил он.
Настолько честно, что я сразу и безоговорочно поверила. – Ладно, неважно. Главное, работает.
***
Смотреть на заполненную зачетку было приятно. Правда, немножечко хотелось ее сжечь, ритуально, в пентаграмме какой-нибудь, но совсем немножечко. Подозреваю, в этом была заслуга Дана. Стоило признать, что его помощь с экзаменами была очень кстати.
Скоро мне выдадут диплом и я буду дипломированным молодым специалистом.
Который совершенно не хочет работать по специальности.
Глава 3. Превращение пешки.
Отпусти меня в поле, мама,
Зелены витражи в часовне,
Чтоб с востока в душистых травах
Мой жених пришел невесомый.
(Мельница)
***
Превращение пешки — один из ключевых элементов шахматной стратегии, часто определяющий исход партии, особенно в эндшпиле.
***
Платье было роскошным. Ослепительно белым, настолько, что, казалось, оно светится само по себе. Высокий воротник закрывал шею сзади. Плечи и рукава в кружевах. Кружевам этим лет больше, чем мне. Тугой лиф не оставляет ни малейшей возможность сгорбиться. Только прямо. И еще желательно не дышать. Тяжелая расшитая юбка и шлейф водопадом. Василисы в этом платье нет.
Василисы вообще нигде нет. Потерялась где-то при перелете из Москвы в Мюнхен. Превратилась в манекен для платья и сложной прически. Красиво. Очень красиво. Но не я.
Я не хотела такой свадьбы. Я хотела не такой. Маленькой, где только мы с Рейном. И папа с мамой. И сестры, да. И Машу пригласить. И я даже не против, если леди фон Альтан будет присутствовать, куда же без нее. Дан, Макс, Рута… Ну и достаточно. И даже свадебное платье… Ну, пусть было бы белое, но… попроще. И потом путешествие вдвоем. Пусть даже на пару дней. Куда-нибудь к морю, или замки всякие посмотреть. Но только вдвоем.
Помощницы, приглашенные леди для меня, то и дело причитали, что так мало времени и так много надо успеть. Приглашения, украшения, помещения, письма с датой свадьбы, обратные с указанием гостей, музыка, еда, цветы… Обычно, мол, свадьбы за полгода готовить начинают, а то и за год. Можно подумать, я просила эту подготовку!
Но Рейн уперся. Только так и не иначе. Максимально торжественно, максимально официально. Если бы я могла знать заранее, как это все будет, может, я спорила бы дольше. Но тогда мне это не показалось таким уж важным, чтобы спорить. А теперь уже было поздно. Меня словно торнадо подхватил. Мне указывали, что и как делать, где стоять, кому улыбаться, что говорить. Без малейшего сомнения, что я все исполню.
Я и исполняла. Я уже согласилась. Смысл препираться по мелочам?
Душу я отводила только с Машей. По телефону. Когда никто не слышал. Вообще-то она имела полное право сказать «я же тебе говорила!» И была бы абсолютно права, говорила. И даже не раз. Но, к счастью, она оказалась достаточно великодушной, чтобы не припоминать.
– Могла бы и позлорадствовать.
Теперь я часто проводила вечера в пустой гостиной старого дома в Фюссене. Одна.
– Зачем? – похоже, Маша искренне удивилась, – От этого кому-то станет легче?
– Ну, не то чтобы, – ответила я, – Но я тогда стала бы тебе доказывать, что все не так плохо и вообще…
– А что вообще? Все так плохо?
– Нет. Наверное, нет, – Я вздохнула, – Просто… Мое мнение никого не интересует. Вот совсем. Они все сами знают. Какие цветы, сколько гостей, кого куда рассаживать…
– Ну, – откликнулась она, – Может, если подумать, сколько это работы, то и хорошо, что они все сами, а? Ты же все равно никого из этих гостей не знаешь.
– И инструкции эти! Можно подумать, я в королевскую семью вхожу! – Я еще не выговорилась, – Реально каждый шаг расписан! Куда пройти, к кому повернуться, что сказать…
Я продолжала говорить, Маша сочувственно поддакивала в нужных местах. Хорошо, когда есть подруга.
– И Рейн все еще не дома, – пожаловалась я. – Он еще жениться на мне не успел, а уже на работе пропадает.
– А что, раньше по-другому было?
Не было. И раньше он постоянно был занят. Удивительно, как он вообще для меня время находил. Я бы, например, не смогла, будь у меня его расписание. Но мне почему-то казалось, что это изменится. Что работал он потому, что у него не было близкого человека, что все это от одиночества. Ага, как же!
– Он говорит, что его тут давно не было, много дел накопилось. Но мне кажется, он нагло врет, – поделилась я, – Ему просто нравится работать!
– Ужасно! – с отвращением сказала она, – Ты выбрала трудоголика!
– Угу, – кивнула я, хотя по телефону все равно не видно. – И ведь я даже не могу сказать, что я не знала…
– Но опять же, – утешила Маша, – Трудоголизм лучше наркомании. Как минимум, он социально одобряем.
– Угу.
Я мрачно глянула на часы, услышав, как внизу хлопнула дверь. Пять минут девятого. На три минуты раньше, чем вчера. Прогресс.
***
«Каждая благовоспитанная женщина должна выражаться ясно, чисто, просто, без всякой манерности и неестественности, а также не допускать в своих словах и выражениях всего, что отзывается грубостью, вульгарностью и составляет жаргон кофешантанной и железнодорожной публики.»
Я отложила книгу. Кофешантанной… На первом курсе университета, не московского, а того, который в моем родном городе, мы с сокурсниками часто ходили в парк у железнодорожного вокзала. Покупали пиво в летней кафешке, кто-то играл на гитаре, кто-то пел… Иногда просто болтали. И никому дела не было до чистоты и правильности языка, что песен исполняемых, что рассказов.
Леди фон Альтан прислала пачку книг. Увесистые такие. Геральдический справочник. История Баварии и округа. И несколько книг по этикету.
Вот одной из этих книг мне и хотелось в нее запустить.
Я и сама сообразила бы, что этикет мне учить надо. И даже собиралась. Просто не успела. Зато вот теперь не надо тратить время на поиски нужной литературы. Справедливости ради надо отметить, что книги были подобраны отлично, все, что нужно. Но все равно, стило взять их в руки, щеки начинали гореть, как будто мне влепили пощечину. Наверное, так оно и было.
И ответить мне нечем.
Мы на поле, где леди заняла выигрышную позицию много лет назад. Задолго до моего рождения. И даже задолго до рождения моих родителей.
Не будешь же в самом деле кидаться книгами.
***
Вот кто идеальная леди, так это Рута. Всегда сдержанная, любезная и учтивая. А я даже не Золушка. Я…
Я изо всех сил пыталась улыбаться, хотя больше всего мне хотелось… Не знаю. Убежать? Расплакаться? Нельзя. Мы в гостях. Нас пригласили на кофе. Светский визит. Раз в неделю по расписанию. Хорошо, что только раз в неделю.
– Что, простите?
Я задумалась, и пропустила вопрос. Невежливо. Еще минус балл мне.
– Рута сказала, что вы – художница. В какой школе вы обучались? В Академии художеств? Строгановской?
В кружке при бывшем Доме Пионеров. И не закончила.
Дама напротив была похожа на добрую бабушку из детских книг. Серые улыбчивые глаза, седые волосы, убранные в элегантный пучок, светлое платье. Беттина фон Рихтер-Зальм. Княгиня Нижнезальмская. И доброты в ней столько же, сколько в кобре. Хотя нет, к кобре я несправедлива.
Пауза затянулась, и леди предпочла сменить тему.
– Как вы находите нынешнюю выставку в Старой Пинакотеке? Вы же слышали о ней?
Старая Пинакотека? Выставка?
– Я не успела там побывать, к сожалению…
– Понимаю, понимаю, – покивала леди, – У вас столько забот, свадьба, новый дом… Но дорогая, не позволяйте мужу запереть вас в четырех стенах! И выставка – она стоит того, чтобы ее увидеть. Сто двадцать великолепнейших картин флорентийского кватроченто! Они даже привезли «Поклонение волхвов» Боттичелли. А ведь Уфицци не так уж часто делится своими сокровищами. Я говорила с Андреасом, – она повернулась к Руте, – Мальчик рассказал, что молился, пока картину выгружали из машины. Ведь случись что… – она лукаво развела руками.
– Я думаю, господин Шумахер не ограничился только молитвами, – рассмеялась Рута.
Господи, пусть они больше не будут спрашивать меня ни о чем! Пусть забудут вообще, что я тут сижу.
– Мне жаль, что ваш муж не смог сегодня прийти.
Это опять мне. Мне тоже жаль. Я бы с удовольствием поменялась с ним местами.
– Это непростительно – так много работать.
Пожалуй, тут я полностью с ней согласна.
– Я очень хотела показать ему одну вещь. Впрочем, предполагаю, что вам, как художнице, это тоже будет интересно. Рута, дорогая, вы же не видели еще мой новый свиток? Пойдемте, я покажу.
Леди отставила изящную белую чашку и поднялась с кресла. Кресло под стать ей, откуда-то из интерьеров то ли старых замков, то ли дворцов.
– Мне его привезли буквально неделю назад. Провенанс, разумеется…
Япония. Или Китай. Длинное полотно чайного цвета в обрамлении золотистого мерцающего шелка. В другое время и в другом месте я бы обеими руками уцепилась за возможность рассмотреть старый свиток. Изучить все мазки кисти, переходы оттенков туши… В другом месте. Не сейчас. Сейчас надо просто пережить визит и вернуться домой.
***
– Госпожа фон Рихтер-Зальм интересуется искусством, – пояснила Рута, когда мы, наконец, вырвались на улицу, – курирует художественные галереи, иногда вкладывается в молодые таланты. Разумеется, если считает, что таланты достаточно талантливы.
– Я догадалась, – буркнула я в ответ. Разговаривать не хотелось.
– Извини, я, похоже, поставила тебя в неудобное положение. Мне очень жаль. Я не подумала…
– Пожалуйста, не говори больше никому, что я художница.
Рута непонимающе посмотрела на меня, – Но ведь это так…
– Нет. Я просто рисую. А образования у меня нет, – обида царапала горло и колола глаза, – И вообще, у меня диплом экономиста. И политолога.
Пару мгновений Рута смотрела на меня, потом вздохнула и поправила светлую прядь.
– Как скажешь. Я учту на будущее. Ты заедешь увидеть Даниэля? Он спрашивал… Или, может быть, пообедаем в городе?
– Извини, пожалуйста, но я… Я бы лучше домой пошла. У тебя, наверное, своих дел полно.
Рута – леди, Рута прямо не скажет, но я уверена, что ей совсем не в радость выгуливать меня и следить, чтобы меня не покусали местные аристократки. Хотя, если ей дали такое задание, так просто она меня не отпустит…
– Если ты подождешь немного, я тебя отвезу. Мне нужно полчаса, передать документы и…
– Нет, не надо. В смысле, я, правда, хочу прогуляться. Здесь же недалеко.
Мне показалось, я ее обидела и я постаралась загладить невольную грубость. Рута не виновата в том, что у меня день наперекосяк. И что художественное образование я не получила, и не отличаю импрессионистов от авангардистов. И что такое «кватроченто» я тоже не знаю.
На другой стороне реки старый город, вон, ратуша видна. И замок. Мы там с Даниэлем встречались… Ощущение, что все было в прошлой жизни. С момента переезда я ни разу не была в той части города. Я не нарочно, просто дел в той стороне не находилось.
А может, и нарочно.
Я отвела глаза. Нет, и сегодня я туда не пойду.
Вместо этого я свернула к озеру. Мимо череды небольших двухэтажных отелей, обвешанных горшками с геранью, мимо полупустой парковки и стоянки для велосипедов.
Не нужно ни с кем говорить, не нужно подбирать слова и следить за интонацией. Не нужно улыбаться и быть милой. Милой, но с достоинством. С достоинством, но любезной. Провалитесь вы все!..
Очень скоро я пожалела, что отказалась от предложения Руты. Выходные туфли оказались совсем неподходящими для долгой прогулки. Я устала. А еще я хотела есть и пить. Воспитанные леди не едят в гостях. Поэтому им и еды не предлагают. А завтрак был черт знает когда. Наверное, можно было вернуться и найти автобусную остановку, но я упрямо продолжала шагать вперед. Еще немного и я дойду до старой плотины через реку. А там еще полчаса и я буду дома. Или час. Неважно. Зато не придется до вечера сидеть одной.
Звук на телефоне я выключила еще перед утренним визитом, поэтому входящий звонок скорее угадала, чем услышала. Рейн. Мелькнула вялая мысль не ответить, но я отогнала ее как недостойную.
– Привет. Я думала, ты работаешь…
– Я работаю, – согласился он, – а ты?
– А я гуляю. Вернее, сижу. Как-то далеко получилось гулять. Отдыхаю вот…
– Рута сказала. Если хочешь, я попрошу Сайто тебя забрать.
– А ты сам не можешь?
Я не за Сайто выходила замуж, в конце концов.
– Я сам не могу. Прямо сейчас не могу, – уточнил он, – Позже – да, но ты к этому времени умрешь от голода.
– Или от жажды.
Прижав телефон к уху, я рассеянно наблюдала за мелкими рыбками, снующими туда-сюда под водой.
– Интересно, а можно пить из реки? – спросила я. Не то чтобы я действительно собиралась это делать, так, поддержать разговор.
– Не стоит.
– Почему? Козленочком стану?
– Кем?
Наверное, не стоило этого говорить, человек все же серьезными вещами занят, работает… Но теперь придется объяснять.
– Козленочком. Это из сказки, русской…
Рейн вздохнул. Так, что даже мне в телефоне было слышно.
– Знаешь, не надо пить из реки. И вообще ни из чего пока пить не надо. Через полчаса я тебя заберу.
А вот теперь мне стало стыдно.
Глава 4. Это просто сказки
Дан вернулся после сдачи своей сессии сияющий, отдохнувший, и готовый к подвигам. Или мне так просто показалось, когда мы наконец увиделись. Он был и на моей свадьбе, разумеется. Но вряд ли это считается. Потому что в протоколах не были указаны задушевные разговоры невесты и главы клана. И вообще никакие разговоры не были указаны.
Встретились мы в библиотеке. Я просто позвонила в очередной день, когда Рейн работал. А Дан просто ответил и сказал: «Приходи».
В огромной комнате было светло и пыльно. Почему-то в комнатах с книгами всегда так – как бы тщательно ни убирались – все равно пахнет пылью. Университетская библиотека мне не нравилась. А здесь было уютно. Наверное, из-за диванчика и кресел. Я бы только в них и сидела, даже и без книг.
Хотя Дан предпочел сидеть на столе. Что ж, у каждого свои недостатки.
– Хочешь сказки почитать? – спросил он меня вместо приветствия. Хотя, если считать, что поздоровались мы полчаса назад по телефону, наверное, можно формальности опустить.
– Какие?
Я все-таки села на ближайшее кресло. Надо же, оно и вправду удобное, а не только так выглядит.
– Всякие. Про великанов, например. Про горных троллей.
– Про горных троллей хочу. Давай.
Он слез со стола и уронил мне на колени огромную книгу, которую до этого держал в руках. Книга выглядела… старой. Дело было совсем не в потрепанности переплета или хрупкости страниц, напротив, книга была в отличном состоянии, но… Вот как-то я сразу поняла, что ей много лет.
– Зачарованная, в огне не горит, в воде не тонет, – сообщил Дан, видимо, заметив, как я ее разглядываю.
– Ничего себе! Это такие важные сказки, что их надо во что бы то ни стало сохранить? – восхитилась я.
– Скорее всего, это потому что это была детская книга, – хмыкнул Дан, – Дети, они, знаешь, хуже стихийного бедствия.
Я хотела возмутиться, но не стала. Что цветы жизни, что стихийное бедствие – одно другого не исключает.
– А ты здесь что делаешь? – спросила я, перелистывая страницы и любуясь картинками.
– Книги читаю, разумеется!
– Сказки? – уточнила я. Мало ли, кто их, этих волшебников, разберет.
Дан рассмеялся, – Сказки мне случайно попались. Я книгу ищу одну. Должна быть, но куда-то делась… Может, переставил кто…
– А ты не можешь… Ну, наколдовать, чтобы она сама нашлась?
Судя по тому, как Дан фыркнул, я поняла, что либо не может, либо я сморозила глупость. Либо все вместе.
–Мог бы – сделал бы, – все же соизволил ответить он, – Можно подумать, мне в кайф весь день тут сидеть. Но, магия, знаешь, не всесильная штука.
– Да? А вот в сказках говорится…
– Вася, это детские сказки. Для детей, понимаешь?
– И-и-и? Сказки должны готовить детей ко взрослой жизни! Кстати, а почему в книге сказок про драконов нет? Или я просто не нашла тут?
– Потому что убрали.
– Почему?
– Ну… – Дан вдруг посерьезнел, – Знаешь, с драконами такое дело… Их не очень-то любят у нас. Это… А! – вдруг махнул он рукой, – Это часть истории, так что вот… Какое-то время назад драконы и вправду здесь жили. Им местность нравилась. Горы, леса, дичи много… А потом случился конфликт. Между драконами и людьми. Кто прав и кто виноват, сама знаешь, не разберешь теперь. Но пострадавших было много. И в какой-то момент драконов изгнали за грань. Так это называется. И из сказок убрали.
– И драконологию отменили, – вдруг вспомнила я.
– Угу. Ибо зачем изучать то, чего больше нет, – согласился Дан.
– А троллей оставили…
– А тролли и сейчас встречаются. Если хорошо поискать. Но лучше не надо, они не самые приятные существа…
– А ты их прямо видел? – уставилась я на него.
– Угу, одного, давно. Но он маленький был… Метра три, наверное, всего. И нам повезло, мы убежали вовремя… – ответил Дан.
Рассказывай мне это кто другой, я бы посмеялась. Но тут… С этими магами не знаешь, что и ожидать.
– Ты это серьезно?
– Ну да. Мы в гости ездили, на север… – Дан вдруг вздохнул, словно вспомнил что-то не очень приятное, – В общем, там и встретили.
– И как он выглядит? Тролль?
– Как большая куча камней. Вонючих камней. Примерно можно понять, где у него голова, где ноги-руки, но не сразу. Мы днем вылазку делали, солнечно было, поэтому и успели убежать. Тролли на солнце неповоротливые и медленные очень. А вот ночью и зимой лучше с ними не пересекаться…
Какое-то время я молча листала книгу.
– Как ты думаешь, почему на троллей солнце так странно действует? – спросила я наконец.
– Не знаю, – откликнулся Дан, – просто вот так есть. Теорий много, но по факту никто толком не знает. Один… э-э-э… один из исследователей считал, что это просто кремнийорганическая форма жизни, при высокой температуре проводимость импульсов понижается и они тупеют. А чем ниже температура окружающей среды, тем они более активны и сообразительны.
– Ясно… – протянула я, – И все-таки, как-то это несправедливо, что тролли вот остались в сказках, а драконы нет. Хотя никого из них приятными не назовешь. И вообще, странно бороться с явлением путем запретов…
– Ну так это издание такое! Год посмотри, это как раз после изгнания драконов. Потом-то вернули. Вернее, перестали убирать. Потому что ты права, смысла в этом немного…
– А что это за грань, за которую изгнали драконов? И как это изгнание вообще выглядело?
– Как война это выглядело. Большая такая война, – грустно ответил он, – Это очень неприятный период в нашей истории. А грань… Если я правильно понимаю, это что-то вроде границы между двумя мирами. Как это физически выглядит и ощущается – не могу сказать. В книгах написано, что эту границу маги закрыли с нашей стороны, чтобы драконы не смогли вернуться. Заклинаниями какими-нибудь, наверное, или рунами… Или все вместе.
– А где эта граница проходит?
– А этого никто толком не скажет, – весело ответил Дан, – в этом еще одна фишка «запечатывания» границы – никто не знает, где она.
– Но как же так? А если вдруг понадобится открыть?
– Ой, сильно-сильно сомневаюсь, что когда-либо и кому-либо такое понадобится. Вернее, мысли-то всякие в голову могут прийти, но далеко не все надо реализовывать. Во-первых, мало кто – ну, кроме совсем уж упертых фанатиков, назовем их так – хотел бы дракона под боком. Это не просто звери, знаешь ли. Или вообще не звери, тут как посмотреть.
– В смысле?
Дан пожал плечами, – Это опять теории, но… Некоторые считают, что драконы – разумная раса, ничуть не уступающая людям. А то и превосходящая. По силе так уж точно. В том числе магической.
– Ну, люди вообще не самые сильные…
– Угу, всего лишь самые приспосабливаемые, – кивнул он, – Я читал Дарвина. Ну так вот, драконы – сильные, умные и…
– И красивые?
– Что? Да, красивые… Но я не об этом…
Дан помолчал на какое-то время, глядя на тонкую книжицу, которую крутил в руках.
– То, что я сейчас скажу, расходится с официальной точкой зрения на вопрос. Так что ты, если что, нигде это не повторяй, ладно?
Я кивнула.
– Из крови драконов можно получить сильнодействующее вещество. Любая кровь сама по себе очень сильная штука, а в этой еще магии немерено… В общем, раньше такое практиковалось.Причем дракона не сразу убивали. Из живого можно больше крови накачать. Правда, взрослого дракона черта с два поймаешь, живым уж точно нет. Поэтому ловили молодняк, детенышей… И вот если считать, что драконы – разумны, то… Получается, люди детей…
Внезапно мне стало нехорошо.
– А драконы были против, да? – я понимала, что вопрос получился не просто глупый, но не смогла сформулировать по-другому.
Дан выразительно посмотрел на меня.
– Вряд ли кто-то был бы за, знаешь ли. Но там время такое было, все неоднозначно и запутанно, – продолжил он, – Сложные отношения с Восточным пределом. На Востоке вовсю экспериментировали над людьми, драконья кровь очень популярна была, и платили за нее много. Я так подозреваю, что маги Востока были бы не против, если бы им оставили парочку драконов в разведение. Наша семья уже тогда была одной из тех, кто требовал это все запретить. Когда началась война с драконами, сторонников у нас прибавилось. Собственно, на фоне победы над драконами мы и с Восточным пределом разобрались. Это считается теперь последней магической войной. Драконов изгнали, эксперименты над людьми запретили. Драконья кровь, если где-то еще и осталась, считается опасней сильнодействующих наркотиков….
Дан встал, отложил книгу и подошел к высокому узкому окну.
– В общем, официально это мы закрыли грань. В смысле, люди. А неофициально… Иногда я думаю, что грань закрыта не от драконов, а от людей.
***
Книгу я забрала с собой, Дан разрешил. Тем более, она зачарованная, для детей. Так что если я даже кофе на нее пролью, ей не страшно. А мне будет чем заняться вечерами.
И еще одну Дан прислал на следующий день. «Сказки Островов». Всего три сказки, но зато все про драконов.
Правда, Рейну «Сказки Островов» не понравились. По крайней мере, он сделал такое лицо, что я вспомнила свои «договоры вне компетенции».
– Что? Что-то не так? Почему ты так смотришь?
Лучшая защита – нападение, я это помнила.
– Нет, – он отвернулся, – Ничего.
– Тебе не нравятся сказки? – а вдруг, если я начну спрашивать, он тоже что-нибудь расскажет…
– Не все, – Рейн соизволил улыбнуться. Может, мне и показалось, что он был недоволен, кто знает.
– А эти?
– А эти мой отец переводил. Вернее, правил имеющийся перевод.
– Что?
Как я все-таки мало о нем знаю. А ведь он мой муж, между прочим!
– Он привез оригинал, и решил восстановить справедливость. Но писателем он не был. И с издательствами не сотрудничал. Так что эти сказки не особо популярная книга. Сомневаюсь, что они вообще где-то известны, кроме местной библиотеки.
– А тогда ты, наверное, знаешь… То, что в этих сказках написано – насколько это правда?
Видел же Дан тролля? Видел.
– Вот здесь написано, что если съесть драконий камень, то можно превратиться в дракона. Правда, можно?
– Нет. Камни не едят. И в драконов не превращаются.
– А вот Дан сказал…
– Дан о драконах в книжках прочитал! – Его голос прозвучал неожиданно резко, – И половина из них такие же сказки.
Вообще-то я хотела сказать про тролля…
– Я имела в виду, что… – почему он смотрит на меня, как на идиотку? – Хотела сказать, что с вами не поймешь, что правда, а что нет.
Внезапно мне стало обидно. Я хлопнула книгой по столу.
– Ты ничего мне не объясняешь, а потом сердишься, что я задаю глупые вопросы! Да, я в детстве другие книжки читала. Да и не в детстве тоже. И что теперь? Не читать и не спрашивать?
Рейн нахмурился, – И читать, и спрашивать. Только ты… Ты держишь в руках детские сказки и спрашиваешь, правда ли то, что там написано. Вася, это… – он сделал паузу, подбирая слово.
– Знаешь, что? – я не стала дожидаться, – Про волшебников и магию у нас тоже только в детских сказках пишут. Однако вот же ты стоишь. И попробуй мне что-нибудь сейчас возразить.
Рейн не ответил. Отрицать собственное существование сложно.
Глава 5. Гарде. Старое письмо.
Война — это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; … нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает.
Сунь-цзы сказал: кто является на поле сражения первым и ждет противника, тот исполнен сил; кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой, тот уже утомлен.
Сунь-цзы «Искусство войны»
***
Письмо было написано на бумаге. Самой обычной писчей бумаге, белой, разлинованной едва видными чернилами. И писал отправивший самой обычной шариковой ручкой. И, пожалуй, именно это и было необычным. Уже много лет люди предпочитали отправлять распечатанные письма. Или через интернет, электронной почтой. Письмо, написанное от руки он получал… Да, лет двадцать назад. Или даже двадцать пять.
Но еще ни одно из них не рассказывало ему столько, сколько это, невзрачное на вид… Да черт с ним, с видом! Он отбросил листки бумаги и схватился за голову. Это надо же было так… То, что он получил ответ, можно объяснить либо невероятным везением, либо…, либо кто-то еще в этом мире жаждал справедливости.
Он выдохнул и снова взял письмо в руки. Столько лет он пытался разгадать загадку, и все оказалось так просто.
Отправься в далекий и безнадежный поход. Сбейся с курса. Потерпи крушение в чужой земле. Выживи. И заведи полезные знакомства. Заодно заставь дракона служить тебе.
Как он это сделал, вряд ли уже кто-то скажет. Но зато становились понятными и безусловная преданность Сайондзи фон Альтанам, и готовность фон Альтанов покрывать все, что творили их верные вассалы. Клятва. Древняя как мир клятва.
Кровь драконов существовала в их мире. Совсем не требовалось распечатывать старые хранилища, чтобы добыть каплю-другую для опытов. Не нужны были дорогостоящие и опасные экспедиции (к слову, ни одну из них Совет не одобрил). Капельница, шприц, катетер. И тысячи жизней были бы спасены. Тысячи людей могли бы жить. В том числе Анна.
Осталась малость. Только глупец ринется сломя голову к своей цели, получив информацию. Нет. Он проверит все, тщательно и осторожно.
В лаборатории клиники Ланек ему хода не было, да и зачем? Все необходимое было и дома. Его домашней лаборатории насчитывалась не одна сотня лет. Разве что оборудование менялось время от времени.
А копии отчетов из Ланек он получал регулярно. Новый ингредиент. Нет, не новый – старый! Очень-очень старый. Настолько старый, что все запасы израсходовал еще его прадед. На его долю остались лишь две капли в буквальном смысле, да и то найденные случайно. Он пытался синтезировать молекулу, воссоздать драконью кровь в пробирке, но не смог. Побочные результаты своих исследований он подкинул в Ланек, там есть кому с ними работать, да и возможностей для тестирования в клинике побольше.
Мысли были немного сумбурными, но это объяснимо. Ничего, это пройдет. Уж чему-чему, а терпению он за эти годы научился.
***
– Ты же видел мой отчет?
– Видел.
– И что скажешь?
– Сам знаешь.
– Ну, я, положим, знаю, но хочу тебя послушать.
– Как хочешь. Блокиратор, который я нашел в Фюссене на месте взрыва – сделан был специально для Даниэля. Магия крови. Кто из старых семей на ней специализируется?
– Три. – прозвучало это мрачно. – Три кандидата. Один из них – фон Литоф.
Рейн кивнул.
– Валлерштейн. – Продолжил Максим, – И Маргарита Майерс. Все трое – члены Совета. А фрау Майерс еще и ректор.
– Маргарита Майерс не имеет отношения к старым семьям.
– Официально – нет. Но ее дед – из Шварценбергов. Именно им когда-то принадлежала исследовательская лаборатория университета.
– Отлично.
– Издеваешься? Три семьи – это отлично? Тем более такие…
– Отлично, что ты это узнал.
Максим с размаху сел в кресло напротив, – И? Дальше-то что? Я ж не приду к ним всем с обыском. Даже если я десять раз официальный ордер принесу, они меня пошлют вместе с ним…
– Дальше – думать. – Рейн пожал плечами.
***
Он вернется поздно. И Вася опять будет сердиться. Она ничего не скажет, но это и не нужно, по ней всегда все видно. Но его дела – это его дела. Максим, подхвативший многое, все же не мог заменить его полностью. Да и не должен был.
И свадьба. Скорее бы уже все это закончилось. Рейн относился к свадьбе как к одному из своих дел. Это нужно сделать. Правильно. Идеально. Так, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Так, чтобы никто не усомнился в статусе, которым отныне будет обладать Вася.Церемония позволит подчеркнуть ее положение, она официально войдет в клан фон Альтанов. Он это объяснял, и даже не один раз. Она соглашалась, но все равно ей это не нравилось. Что ж, такова цена. Хотя Рейну все же хотелось бы, чтобы она была счастлива.
***
– Когда у нас там передача титула?
Макс никогда особой почтительностью не отличался, ни к титулам, ни к их носителям.
– В начале июня. Практически сразу же после Васиной свадьбы, – ответил Даниэль.
– Гостей столько же позовешь?
– Обойдутся! Два раза такую ораву кормить и поить. – Дан поднял стопку листов, – Знаешь, на какие суммы у меня тут счета?
– И знать не хочу, – открестился Макс, – Я таким цифрами мыслить не умею.
– Ну вот, а еще столько же придет. И вообще, – Дан оттолкнул папки, – В гробу я видел эту бухгалтерию!
– Хочешь отвлечься?
Дан настороженно глянул на друга, – Как-то ты это странно сказал… Что-то случилось?
– Нет пока, просто порассуждать хочу. Вслух. Желательно с тобой. Кстати, а пропуск в лаборатории Ланек нам дадут?
– Э-э-э, не уверен. Только если повод будет. А у меня его нет.
– А если сказать, что очень надо? А еще бы в архивы…
– Во-первых, просто «очень надо» не прокатит. Во-вторых, ты же уже был в архивах?
– Не в тех. Мне теперь в другие надо.
Дан вздохнул, – Не уверен. Официально надо оформлять.
– Если официально, то пока не надо, я так подумаю. А что ты знаешь про магию крови?
Дан помолчал.
– Это ты в связи с той штукой спрашиваешь?
– Это не штука, а блокиратор, твой личный, между прочим, – поправил Макс.
– А я между прочим догадался, еще там, на месте, – огрызнулся Дан. –Только толку? Ничего я про магию крови не знаю! Неэтично это, понимаешь ли. Поэтому преподавать мы это не будем.
– Целителям преподают же.
– Я про всех остальных, кто не целители. Эти-то, небось, еще и мертвых поднимают, по старой памяти… Кстати, может, с ними и поговорим?
– С мертвыми? – скептически переспросил Макс.
– С целителями! У тебя же есть знакомые? Можно и неофициально встретиться.
– Не могу, – Макс вздохнул, – А вдруг они и есть главные заинтересованные лица?
– В чем?
– В свержении тирании фон Альтанов.
Дан помрачнел.
– Знаешь, я тебе сходу человек десять сразу из Совета назвать могу, кто бы свержению нашей тирании порадовался. Проще перечислить, кому не надо!
Макс вопросительно поднял бровь и Дан продолжил.
– Виттельсбах – ему не надо. Он глава Совета, его все устраивает. Даже то, что некоторые семьи… недолюбливают друг друга.
Фон Литоф… Ну, не знаю… Вообще-то Аделина – его племянница. Если он так не хочет нашего брака, мог бы и просто попросить.
Майерс. Вот тут не уверен. Вроде бы и нет, но… она в последнее время и в заседаниях Совета не особо участвовала. Только если прям очень требовалось. У нее, я так понимаю, с университетом дел хватает. Тем более, Ланек более чем щедро спонсирует медицинский факультет. Тоже нелогично.
Пожалуй, еще Штауфен и Рихтер-Зальм. У них с нами разногласий почти не было. По крайней мере, я не помню.
Макс покивал. Потом, вздохнув, сказал, – И вот так вот сходу ты отмел всех из моего секретного списка. А между прочим, одна из ветвей Виттельсбахов как раз славилась магией крови. Отличные вещи делали.
– Может, и делали. Только когда это было…
– А вот это как раз не имеет значения. – Макс стал непривычно серьезным. – Есть еще одна штука, которая пока никуда не укладывается – Ловушка, в которую вы с Васей угодили.
– Так это же случайность, – пожал плечами Дан, – Или нет?
– А не знаю. Она себе стояла сотни лет, а потом взяла и активировалась.
– Бывает такое. Реакция на изменяющееся магическое поле, на присутствие магов поблизости, тем более она дефектная была изначально…
– Бывает, – согласился Макс. – Только не много ли приключений на одну твою… голову?
***
Свадьба – самое главное событие в жизни любой женщины. Я мрачно смотрела на листок с расписанием этого главного события. Напридумывают сказок, а женщинам потом мучайся. Самым лучшим в этом событии было то, что оно закончилось.
Я официально стала членом огромной семьи Сайондзи-Альтан. Хотя нет, семья Сайондзи состояла из меня и Рейна. А вот Альтаны… Хорошо, что мне не надо называть леди бабушкой. И хорошо, что мне не надо жить с ней в одном доме, пусть бы этот дом и был огромным старым замком.
Впрочем, по моим меркам, дом в Фюссене тоже был огромным. Это не двушка в пятиэтажке на улице Ленина. В этом доме с комфортом разместилась вся моя семья, мама, папа и обе сестры. И еще Маша. Пять человек, которые совершенно не мешали друг другу. Удивительно. Шесть. Еще же я. Два дня после свадьбы, пока они еще были здесь, мы отлично провели время. Почти как раньше, до того, как я уехала. Сначала учиться, потом замуж…
Рейн на удивление легко согласился на то, что я приглашу свою семью. И подругу. И еще на какие-то мелочи. Все, что я просила в Москве, было выполнено. Если бы я знала заранее, я бы просила включить меня в расписание дня…
Да, он возвращается домой каждый вечер. Да, он проводит со мной всю ночь. Но кроме секса должно же быть что-то еще? Как в анекдоте, от которого я помнила только фразу: «А поговорить?»
Но завтра суббота. Вроде бы она считается выходным днем. А раз так, у меня есть шанс уговорить Рейна провести время вместе.
***
Суббота, на которую я так рассчитывала, началась с того, что Рейн опять сбежал. Я даже кофе не успела допить. Поймала его на выходе у дверей.
– Ты куда? Я думала, ты сегодня не работаешь?..
– Нет. Но мне нужно съездить кое-куда.
Планы на совместный день таяли быстрее первого снега.
– Я думала, мы вместе… Я хотела прогуляться… Или к озеру. Ты надолго?
– Я не знаю, – если он и сожалел, что не может остаться, то заметно этого не было, – Скорее всего до вечера. Мне жаль…
Я прикрыла глаза и вдохнула, пытаясь сдержаться. Жаль ему. Неделю назад тоже было жаль. И месяц назад я то же самое слышала. Но скандалы еще никому не облегчали семейную жизнь, это я тоже где-то читала и запомнила.
– Рейн, мы давно не проводили время вместе… – начала я, стараясь быть спокойной. Если он не понимает, я объясню.
– В каком смысле? – похоже, он искренне удивился. А мне внезапно захотелось его ударить. Чем-нибудь потяжелее. Но нельзя. Это будет считаться семейным насилием. Вызовут полицию. А у меня даже гражданства немецкого нет…
– Послушай, – Рейн, похоже, что-то понял, – Если тебе скучно дома, я могу попросить Сайто отвезти тебя куда-нибудь. На озеро, например. Или позвони Руте…
Нет, ни черта он не понял.
– Я не хочу ехать куда-нибудь с Сайто! Я хочу ехать с тобой! Я с тобой хочу провести время, а не с Рутой! Ты когда вообще со мной разговаривал в последний раз?
– Сегодня утром. И вот сейчас разговариваю.
Наверное, я просто научилась угадывать настроение, потому что выражение его лица не изменилось. Раньше я пугалась его недовольства. Но сейчас мне было не страшно.
– Может, я поеду с тобой? Ты далеко вообще?
Еще одна моя попытка закончить переговоры мирно. В конце концов, вместе можно не только гулять…
– Нет. Со мной нельзя.
– Почему? – от неожиданности я рассмеялась, – Почему мне нельзя поехать с тобой? Что это за секретное место, которое не работа? Или, – я изобразила внезапное озарение, – Или у тебя там вторая семья? Рейн, ты двоеженец?
– Вася, перестань, пожалуйста.
А вот теперь было видно, что он сердится. Ну и пусть. Я тоже.
– Почему перестать? Что именно перестать? – желание кинуть в него чем-нибудь стало почти непреодолимым. – Это разве я еду неизвестно куда и не могу объяснить, почему со мной нельзя?
– Я могу объяснить, – он сделал акцент на «могу».
– Но не хочу, да? Разумеется, зачем мне что-то знать. Я же всего лишь жена. Где поставил, там и стоит.
Наверное, это стресс накопился. Я в последние дни, в принципе, была не совсем эмоционально уравновешена. Сложились вместе обида на Рейна за в очередной раз отложенные планы, злость на то, что он не хочет пояснять, что он делает и зачем, ощущение собственной незначимости…
– Ты уходишь и приходишь, когда тебе вздумается, в то время как я должна сидеть дома и ждать. Все время ждать! Сначала звонков, теперь – когда ты придешь. А ты даже не хочешь объяснить ничего. Ни куда ты едешь, ни зачем, ни почему мне нельзя ехать с тобой…
Я оборвала сама себя. Еще чуть-чуть и я зарыдаю. Рейн все с тем же каменным выражением стоял возле двери, глядя на меня. Молча. Примерно минуту мы глядели друг на друга, я – на грани слез, он… Не знаю.
Наконец, он произнес, – Я еду в старый дом. Там опасно, потому что он полуразрушен. Со мной ехать нельзя.
После чего повернулся и вышел, захлопнув дверь.
А я села на ступеньки и разрыдалась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге