Вмёрзлые

Отшельник. Сейчас

Буря не утихала четвёртый день. У Артёма ещё вчера закончилась последняя порция мяса. Из рациона остались только кедровые орехи и талая вода. Последние два месяца были совсем скупы на дары природы. Вся живность в округе будто вымерла, а рыба в озере измельчала и поубавилась. А ведь, по подсчётам Артёма, сейчас было только начало августа. Если так пойдёт и дальше, ему придётся покинуть это место - его тёплую просторную землянку, которую за три года он превратил в уютный маленький домик для одного постояльца.

Первый год это место больше походило на увеличенную в размерах лисью нору. Со временем нора значительно выросла, обзавелась дверью, внутри появилась мебель: кухонный столик, стул в виде пенька, маленький шкафчик, со сложенными в него самодельными инструментами, а угол, служивший складом, превратился в отдельную комнатку кладовку для продуктов и сушилку.

Ближе к вечеру буря порядком сбавила, и Артём решился выйти проверить силки и ловушки. Упаковавшись потеплее и взяв снегоступы, он выбрался наружу. Снега навалило изрядно, и видимость из-за пурги была плохая. Но ждать дальше нельзя, иначе эта жилплощадь станет для него могилой. Навскидку, на проверку всех силков уйдёт часов шесть, и ещё часа два на обратную дорогу, если не заглядывать на озеро. Артём надеялся на удачу, но на всякий случай взял самодельный прут-ледоруб.

Стемнело. Буря окончательно стихла, небо стало ясным, осветив снежную гладь ночной синевой. На этом удача кончилась. Половина силков полностью занесло снегом, не помогли ни установленные навесы, ни коробы. Другие просто были пусты. Непроверенными осталась ещё треть. Артём посмотрел на небо, вынул из кармана горсть очищенных орехов и забросил в рот. Почему-то ему вспомнился день, когда он вот так же стоял, смотрел на небо, и ему пришла в голову идея сделать дополнительные силки из своих волос и бороды. Сегодня как-то не идеелось. С грустью в глазах Артём улыбнулся.

На снегу Артём увидел след животного, похожий на собачий. Давненько он не видел здесь собак. Может, получится её приручить? Хотя предыдущая такая попытка оставила ему огромный шрам от клыков на правой руке, собачьего мяса на две недели, а из шкуры получилась отличная шапка. Следы вели в сторону силка. Артём приготовился и вынул из чехла нож - этот отличный и единственный инструмент, который достался ему от прошлой цивилизации - был всё ещё острый.

Это был заяц, то, что от него осталось. На снегу в силке лежала оторванная заячья лапка, а кровавый след уходил глубоко в лес. Артём высвободил лапку и положил в рюкзак, рядом с полевой мышью, которую он забрал из предыдущей ловушки. Ворюга был здесь совсем недавно, и можно было попробовать выследить его по следам. Наверняка, трапезничает он где-то поблизости.

В ту сторону Артём почти не ходил, поэтому далеко от своих путей он не стал удаляться, к тому же изрядно устал, а впереди ещё обратный путь.

Пройдя по следу три сотни метров, охотник вдруг застыл. Впереди буквально в пятидесяти шагах на него смотрели яркие желтоватые огоньки. Не собака. На него смотрел средних размеров волк. Артём вполне мог разглядеть его под лунным светом. В этих краях никогда не водились волки, видимо голод заставил их зайти так далеко на юг в поисках пропитания.

Сейчас мужчина не сможет с ним справиться, он слишком устал, а волк только что подкрепился. А если он не один, то это уже совсем злая шутка. Ему придётся отступить, а завтра он подумает, что делать.

Вернувшись обратно, Артём проверил оставшиеся три силка - потерял время. Начало светать, а значит он в пути уже больше семи часов. Закинув в рот ещё горсть орехов, Артём прислонился спиной к дереву и присел. Выбора не было - придётся сделать крюк и проверить донки на озере. Хорошо, что он решил захватить ледоруб.

До места Артём добрался уже под утро, и на этот раз его ждала награда. Два ротана с ладонь и один с четверть. Из последнего он сделал наживку и разделил между лунками. Пора было возвращаться, да и ветер снова стал подыматься.

После орехового пайка сырая рыба казалась Артёму величайшим изобретением природы, к тому же за эти годы он научился добывать соль из воды, которую набирал в том самом озере. Подкрепившись, Артём прилёг на лежак, сшитый из шкурок самых разных животных, и долго не мог уснуть, думая о встреченном ночью волке и об очередной предстоящей вылазке - первый представлял серьёзную проблему, и её нужно было решать.

***

- Когда ты вернёшься? - обиженно спросила Вероника.

- Ник, я тебя ещё полгода назад предупредил, что в конце мая я со Стёпкой поеду на рыбалку. Тогда ты мне не закатывала истерику. Сейчас что поменялось?

- Мам, правда. Мы там всего три дня будем. Соскучиться не успеешь! - попытался подбодрить маму двенадцатилетний Стёпка, - дядя Ваня новую палатку купил!

- Дядя Ваня твой - алкаш! Нажрутся с твоим папашей, вот и вся рыбалка. Оставайся дома, Стёп. Я пирог вишнёвый испеку.

- Мам.

- Ника, я обещал ему. Так что пить не буду. Только рыбалка.

В дверь позвонили.

- А вот и дядя Ваня!

Стёпка радостный вприпрыжку помчался открывать дверь закадычному отцовскому другу.

Артём открыл глаза. Усталость ушла, а в животе ощущалось лёгкое чувство голода. Значит, он проспал часов восемь. И значит, пора было выходить на охоту за другим охотником, гораздо опасней, чем он сам. С одним ножом идти на волка мог только безумец, Артём не из таких. Он вытащил из кладовки длинную палку, похожую на копьё с заточенным жестяным наконечником, сделанным из банки тушёнки. Это орудие мужчина соорудил в первый год своего отшельничества, и постоянно выходил с ним на обходы. Но применить копьё ему так и не пришлось. И вот момент настал. Артём слышал когда-то от бывалых охотников, что волчье мясо имеет специфический запах, и довольно неприятно на вкус. Но иного выхода не было, надеяться на удачу не приходилось, а бури стали длиннее и чаще.

Странный звук, донёсшийся до Артёма, заставил насторожиться. Он не слышал этот звук с того самого дня, неужели ему показалось? Звук, похожий на стрекотание, повторился. Сердце заколотилось, он затаил дыхание.

Тцк - тцк - тцк, - донеслось под дверью.

Тц - тц - тцк.

По коже Артёма пробежала дрожь. Там за дверью его поджидала смерть. Ужас, от которого он спрятался так далеко в глуши, спустя много лет, наконец, настиг его. Сколько их там? Откуда они пришли? Неужели, это конец? Вопросы стали сыпаться один за другим.

Тцк - тцк - тцк - тцк - тц- тцк.

Дверь дрогнула, что-то толкнуло её с той стороны. Артём вздрогнул и отскочил. Стрекотание стало громче. Дверь начала хрустеть, будто что-то громоздкое наваливается на неё и пытается выдавить внутрь.

Артём подхватил рюкзак и ринулся в кладовую. Зачерпнул как можно больше кедровых орехов, снял с сушилки остававшуюся часть добычи. Подбежал к шкафчику и сгрёб свои самодельные инструменты.

Подсознательно он был готов к такому повороту - в кладовке, за бревенчатой псевдостенкой, ждал потайной лаз, ведущий из землянки наружу. Артём, приложив усилия, сдвинул два бревна в сторону, обнажив узкий квадратный проход. Дальше всё произошло за несколько секунд. Дверь землянки с треском разлетелась на мелкие кусочки, и в помещение ввалилось существо. Перебирая четырьмя конечностями и стрекоча, оно понеслось прямо на хозяина землянки.

У Артёма от страха спёрло дыхание, и онемели руки. В какой-то момент это мог быть конец. Он оттолкнулся ногами от земли и влетел прямиком в лаз. Не оглядываясь назад, он полз как можно быстрее, а сзади доносилось леденящее кровь стрекотание. Двенадцатиметровое расстояние Артём преодолел с такой скоростью, что ему позавидовал бы самый залихватский крот. Дальше проход уходил вверх и выходил под корнями вековой сосны.

Дрожа и обливаясь потом, Артём пересилил себя и повернулся. С той стороны тоннеля на него человеческими глазами смотрело существо. Голова того была вывернута так, что челюсть - на рот это уже не походило - располагалась над глазами. Половины зубов уже вывалилось, а те, что остались в хаотичном порядке раскинулись по изрытой трещинами мясной челюсти. Кожи на том месте, где у существа должно быть лицо, почти не было. Сохранились только обрывки скальпа, на которых клочками висели седые волосы, напоминающие сейчас бороду мертвеца, и глаза - выпирающие желтушные глазные яблоки. Руки и ноги превратились в конечности. Пальцы на них были обезображены, сросшиеся словно в одно целое, а время сточило их до костей. Из туловища в разные стороны торчали обломки костей и рёбер. Существо, бывшее когда-то человеком, сейчас походило на гигантскую паукообразную тушу, скрещённую с приматом, и выпущенное на волю из второсортного фильма ужасов.

Оно смотрело на Артёма и стрекотало, в такт хаотично перебирая конечностями. Движения были резкими, дёрганными, сильно напоминающие тик. Лаз был слишком мал для него.

Чудовище стояло на месте и пристально пырилось, не думая освобождать жилплощадь. Время шло, но выбираться Артём не торопился. Наверху его могли ждать ещё существа, или этот гад выползет наружу. К тому же, он оставил там рюкзак, а при себе у него теперь только нож и горсть орехов в кармане. И мужчина решил подождать.

***

Пока Артём разводил костёр, Иван Васильевич, которого Стёпка дружески называл дядей Ваней, ставил палатку. Рядом елозил Стёпа.

- Дядь Вань, а правда, что вы спортивное ориентирование три раза выигрывали?

- И в этом году первое место возьмём. Знаешь, как я свой класс муштрую? - с гордостью произнёс дядя Ваня.

Стёпа озадаченно посмотрел в сторону отца.

- Тренирует их с особым рвением. Три пота сгоняет, пока нормативы не сдадут, - пояснил Артём.

- А-а-а, - понял Стёпа и ухмыльнулся.

- Давай-ка, малой, держи канат, натягивай.

Стёпа натянул канат, а Иван Васильевич вбил последний колышек.

- Готово, - с чувством выполненного долга отрапортовал дядя Ваня, - Залезай!

И Стёпка полез внутрь.

У Артёма начала затекать спина, а существо продолжало пялиться, дёргаться и стрекотать. Собравшись духом, он начал подниматься. Сверху лаз был накрыт толстыми ветками и присыпан землёй. И сейчас его укрывал метровый слой залежалого снега. Артём прижался к одной стороне и стал дёргать за дальний конец ветки, в надежде, что поток снега не похоронит его в этой узкой пещерке, но ветка не поддавалась. Со злости он стал тыкать туда ножом, но тщетно. Пришлось дёрнуть вниз всю конструкцию, и та поддалась, пропуская вперёд толщу, стремящегося заполнить пустоту, снега.

- Руку порезал, - прошептал Артём, уставившись на кровоточащую ладонь.

Снежный поток закопал его по пояс, оставив руки свободными. Выбираться было тяжело, комки слипшегося снега не давали манёвра и всё время пытались затянуть обратно. Наконец, Артём оказался наверху. Темнело. Вокруг никого больше не было. А то существо, похоже, до сих пор резвилось в землянке. Но как долго оно там пробудет - большой вопрос.

Без снегоступов по такому снегу далеко не уйдёшь. Непонятно, как эта гадина сюда прискакала и откуда. Но надо было убираться, как можно дальше и как можно скорее. Артём лёг на пузо и пополз. Руки и колени постоянно проваливались. Иногда ему казалось, что он слышит стрёкот, и прибавлял ход, перебирая под собой снег словно лопатами, бежал по-собачьи, часто падая лицом в мокрую холодящую жижу. Наконец, он выдохся и остановился. Подполз к ближайшей сосне и облокотился спиной. Всё тело источало жар, изрезанные снегом ладони горели. Артём сунул руку в карман и достал горсть кедровых орешков. Солнце давно село - он прополз по снегу без остановки несколько часов.

Артём прислушался к тишине, разбавленной тихим посвистыванием ветра. Всмотрелся в ледяную даль. Кажется, он тут один, но сердце никак не могло успокоиться и тело потряхивало. Внезапно ветер завыл с новой силой, предвещая очередную снежную бурю. Дальше идти было нельзя, и Артём решил переночевать прямо здесь, возле дерева. Зарывшись поглубже в снег, он свернулся калачиком, спрятав оголённые ладони под одеждой, и попытался уснуть.

***

- Ну, будем.

- Да-вай.

В ход шла четвёртая бутылка «Столичной». Закусывали жареным окунем и домашними маринованными огурчиками, которые взял с собой запасливый Иван Васильевич. Стёпка сидел рядом, перекладывая дождевых червей из одной консервной банки в другую.

- Пап, пошли ещё порыбачим.

По красной морде отца было понятно, что рыбак из него сейчас никакой. Он потрепал сына за густую шевелюру и пробурчал что-то невнятное.

- Схо-им, ща схо-м.

В отличие от Артёма дядя Ваня держался бодрячком - вояка старой закалки, из тех, кто мог пить и не хмелеть, пока наливают.

- Степан, - широко улыбнулся дядя Ваня, обнажая свою беззубую челюсть, - дай папке отдохнуть. Смотри, сколь наловили. Ты столько рыбы поди и не видел никада.

Стёпка обиженно отвернулся.

- Вы её сетью вытащили. Чужой.

- Главное - результат. Это наука, брат, - подытожил дядя Ваня и полез своей большой ручищей в банку с огурцами.

Артём, наблюдавший за сыном, только пошатывался и пьяно улыбался.

- Ну и сидите тут. Маме расскажу всё, - Стёпа вскочил с места, поднял лежащую рядом ветку-рубилку и направился к камышам.

...

- Папа, помоги!

- Стёпа! - вскрикнул Артём и резко поднялся. Он стоял по среди леса по пояс в снегу. Светало. За ночь у него вспотела спина. И по телу пробежала жгучая прохладная дрожь. Артём на минуту закрыл глаза, пытаясь вспомнить лицо давно потерянного сына, но образ уже растворился во сне. Слёзы подступили к глазам сами собой, и мужчина не стал сдерживаться. Две солёных струйки потекли по заросшим бородой щекам.

- Кепка.

Старенькая потрёпанная временем, с надписью Puma над козырьком. Ему до сих пор казалось, что она пахнет тиной с того проклятого болота. Артём носил её с собой везде, носил как бремя и напоминание о содеянном. Эта вещь грела его, его душу. Стёпкина кепка. Он оставил её в землянке.

Артём вытер лицо, смахнул с бороды изморозь, и осмотрелся. Следы за ночь замело. Но дорогу назад найти будет не сложно, ведь он всё время полз вперёд и не сворачивал. По крайней мере, направление было. Если монстр всё ещё там, значит, так тому и быть. Но память о сыне, то единственное, что заставляло его жить дальше и страдать, Артём не собирался оставлять.

Присмотрев самое громоздкое дерево, он срезал два толстых и широких куска коры. Проверил на прочность. Придал им овальную форму и сделал насечки для креплений. Сломал пару прочных веток и сделал из них рёбра жёсткости. Пришлось распустить нижнюю часть своей меховой шубы, чтобы высвободить нити, сделанные из сухожилий животных. Вскоре новенькие, хоть и весьма непрочные, снегоступы были готовы. Закинув в рот последнюю горсть орехов, Артём двинул обратно.

По пути он нашёл пару зарубок на деревьях, сделанных им несколько недель назад, отмечая, таким образом, как далеко удаляется от жилища. Уже скоро он вернётся туда, где провёл больше трёх лет своей жизни, своего одиночества. И встретит конец пути. Он устал убегать и приготовился умереть, встретившись лицом к лицу со своими страхами.

Проходя очередную зарубку, Артём остановился. Справа, за старой покосившейся сосной что-то лежало, что-то чёрное. Он достал нож и прислушался к ветру, тот дул в его сторону. Ничего, только треск рвущихся от холода деревьев и хруст снега под ногами. Подойдя ближе, Артём разглядел в пятне изорванное мохнатое тело волка, беспомощно лежащего в собственной крови. Только вчера они должны были схлестнуться в смертельной схватке за выживание. Победитель с благодарностью съедает побеждённого и живёт дальше и вопреки.

Голова волка была оторвана от туловища и лежала в стороне. Внутренности выпотрошены и съедены. Только одинокий кусок кишечника валялся на снегу. Часть рёбер была обглодана добела. Остальная тушка сильно изорвана и изуродована. Животное оказалось ещё тёплым, и кровь не успела остыть. Это произошло совсем недавно. Четыре борозды, напоминающие скорее неровную колею, чем чьи-то следы, уходили в сторону землянки. Оно должно быть всё ещё там и ждёт его.

Артём не стал торопить смерть. Он очень хотел есть. Воткнув в тушу волка нож, вырезав солидный кровяной кусок мяса, стал есть, тщательно прожевывая и проглатывая каждый кусочек. Сначала мясо казалось ему отвратительным с горько металлическим привкусом, а запах вызывал приступы рвоты. Пересилив себя, Артём съел первый кусок и отрезал ещё один, чуть меньше. Этот пошёл лучше, и тело почувствовало прилив сил. Давно он не набивал так плотно брюхо. Из-за трапезы он весь вымазался кровью и со стороны был похож на снежного человека или лешего, решившего перекусить свежатиной. Его огромная борода окрасилась в красный, руки и шуба тоже были в крови.

Схватив тушу за оголённые рёбра, Артём перекинул волка через плечо и пошёл дальше, по следу. Следы привели его точно к землянке. Сбросив тушу, Артём вынул нож и не спеша, медленно и осторожно передвигая ноги, начал подбираться ко входу.

Тц - тцк - тцк.

Оно было там. Артём слышал его. Совсем рядом.

Тцк - тцк - тц - тц - тцк.

Страх снова одолел его. Дыхание участилось, тело затрясло от переизбытка адреналина. Артём сделал три резких вдоха и выдоха и вошёл внутрь.

- Эй!

Существо, до этого стоявшее в кладовке и пялящееся на дыру в стене, развернулось, бешено застрекотало и кинулось на Артёма.

***

Артём проснулся от собственного чиха. Сопли текли ручьём, голова раскалывалась, а дрожь пробирала всё тело. Не сразу осознав, что происходит, Артём встал и первым делом опорожнил мочевой пузырь. Немного полегчало. Нашарив среди пустых бутылок пару живительных глотков «Столичной», он опохмелился. Солнце уже начало вставать. Осмотрев округу, Артём впал в ступор, он не поверил своим глазам. Вся трава, всё поле, их палатка, дядя Ваня - всё покрывала белая морозная корка. И это притом, что вчера термометр показывал двадцать два градуса тепла.

- Очень странная аномалия. Повезло, что насмерть не замёрз - подумал Артём и пошёл будить Василича.

- Эй, ОБЖэ! Подъём! Вставай, говорю! Зима наступила.

Дядя Ваня бурчал что-то невнятное, но вставать не собирался.

- Вставай! Замёрзнешь! Во же боров, - бросив попытки растрясти старого вояку, Артём направился к палатке.

- Стёпка, вставай быстрей! Тут зима началась! - бросил он, заглядывая в палатку. Приглядевшись, Артём убедился, что в палатке пусто.

- Стёпка?

Оглянувшись вокруг, он не увидел своего сына.

- Стёпка?! - никто не отозвался.

Продрогнув от холода, Артём вытащил из палатки спальник и укрылся им. Потом предпринял ещё одну попытку разбудить Ивана Васильевича.

- Вставай, старый. Замёрзнешь. Давай, давай вставай!

- Апр-ра. Арх-ф. Чего ты? - продрал глаза Василич, - бр-р-р. Холодно. Где я?

- Там где и был. Вано, давай поднимайся. Стёпка пропал.

- Куда пропал? А что так холодно? - враз отрезвевший и продрогший от холода дядя Ваня начал вставать.

- Аномалия какая-то. Тут всё замёрзло. Вон, всё льдом покрылось. На, успокойся.

Артём протянул товарищу ещё один спальник. Василич крепко укутался и пробежался глазами по округе.

- Где Степан?

- Ты меня слушал? Пропал он. Искать надо. Меня Ника прибьёт, обещал же не бухать, - стукнул себя по лбу Артём.

- Степан!!

- Кричал я уже, бесполезно, - махнул рукой Артём.

- Может в поле ушёл?

- Вот зараза. Что ж так холодно-то. Вано, ты походи тут. А я в поле прошвырнусь, вон к той посадке. Вдруг туда пошёл. Апчхи!

- Будь здоров.

- Спасибо. Ну, я пошёл.

Дядя Ваня остался у потухшего костра, а Артём пошёл через поле в сторону лесопосадки.

Всё вокруг было покрыто ледяной коркой. Даже небо, как ему казалось, поменяло цвет, стало каким-то насыщенным неестественным бирюзовым. Погода здорово кусалась, Артём временами вздрагивал от холода, останавливался осматриваясь, и шёл дальше.

- Стёпа!! - Стёпка не откликался.

Он дошёл до посадки. Но никаких следов, даже намёка на присутствие сына не было.

- Стёпка! Поехали домой! Стёпка!

- Кар-р-р!!

Артём вздрогнул и обернулся. Ворона пролетела над его головой и с силой ударилась в ближайшее дерево.

- Что за чертовщина? - подумал он и попытался рассмотреть упавшую на землю птицу, не решаясь подойти ближе. Ворона не шевелилась.

- Стёпа? - негромко повторил Артём и прислушался. Тишину разбавляли шелест листьев и посвистывание морозного ветра. Расстроившись, Артём поплёлся обратно в надежде, что Василич всё же отыскал Степана.

Иван Васильевич стоял в полный рост, спальник валялся в стороне. В руках он держал какой-то предмет. Стёпки с ним не было. Чем ближе подходил Артём, тем лучше различал лицо дяди Вани, и тем сильнее сжималось его сердце.

- Ты не нашёл?

Артём озадаченно посмотрел на Василича, в руках тот сжимал Стёпкину кепку.

- Где ты её нашёл? - спросил Артём, боясь услышать ответ.

На глаза дяди Вани навернулись слёзы.

- Артём.

- Нет.

Василич склонил свою поседевшую голову.

- Нет. Нет! Нет!!

Артём кинулся к озеру к камышам.

- Стёпа!

Он метался по берегу, спотыкаясь, по колено в воде, и кричал, звал своего Стёпочку.

- Стёпа! Стёпа!

Вода успела промёрзнуть от аномального мороза, но Артём сейчас не чувствовал холода. Только боль, обречённость и ненависть к самому себе. Он нырял, набирал воздуха и снова нырял.

- Прекрати. Замёрзнешь, - к нему подбежал Василич и схватил сзади за руки. Артём пытался вырваться и кричал, брызжа соплями и слёзами.

- Отпусти! Он там! Он где-то там! Я должен найти! Ника?! Что я ей скажу? Пусти меня! Стёпа!!

Существо, словно тараном, ударило Артёма в грудь, и тот подлетел, выпустив из рук нож. Он шмякнулся на притоптанный снег, ударившись подбородком так, что в глазах потемнело, а в груди спёрло дыхание. На мгновение он выпал из реальности, но громкий визг и стрёкот монстра вернули Артёма в чувства. Он открыл глаза и увидел, как оно бешено дёргается и пытается выбить нож из своего черепа передними конечностями.

Артём попытался встать, но в груди закололо, и он прикрикнул от боли. Существо визжало и дёргалось, но уже не так интенсивно. Похоже, Артём всё-таки достал его. Минут через пять оно совсем стихло, лишь иногда подёргивало то одной, то другой конечностью. Стрёкот прекратился. Всё это время Артём лежал и смотрел на предсмертные муки чудовища. Это была победа - первое существо, которое он попытался и смог убить. Раньше он убегал от них, прятался - так было вчера, так было три года назад. Но теперь ужас перед неведомым созданием ушёл - он победил страх. На лице Артёма появилась усталая улыбка. Он снова попытался встать и закашлялся. Боль не отступала. Тогда он пополз. Медленно подтягиваясь на руках и ковыряя ногами, он прополз мимо монстра и спустился в землянку. Кепка сына ждала его на лежаке. Артём сделал ещё усилие, дополз до лежака, ухватил её за истрепавшийся козырёк и обмяк. На сегодня хватит с меня приключений, - пронеслось у него в голове, глаза медленно закрылись, и Артём уснул.

Вероника. Тогда.

Вероника прикрыла за мужчинами дверь и посмотрела в глазок. Проводив взглядом любимых, она провернула ключ до щелчка и побежала к окну, выходящему во двор. Рыбаки вышли из подъезда и стали упаковываться в одну из лучших машин, выпущенных отечественным автопромом специально для экстремального отдыха, Ниву 21218 «Фора». Стёпка заметил маму в окне.

- Пап.

Артём положил сумки и рюкзак в машину и поднял голову. В одном из окон пятого этажа красовалось милое личико его жены. Она улыбалась и помахивала им ручкой. Артём улыбнулся в ответ и послал жене воздушный поцелуй. А Стёпка стал размахивать вприпрыжку руками и, как можно громче, выкрикивать маме обещания.

- Ма-а-ам! Скоро вернёмся! Мам! Я тебе рыбу во-о-от такую привезу!

Получив от отца лёгкий подзатыльник, Стёпка запрыгнул в машину. Артём тоже уселся, хорошенько хлопнув дверью внедорожника. Нива загудела и тронулась с места.

Вероника снова проводила их взглядом, пока машина не скрылась из виду. Теперь у неё было три дня. Три дня без мужчин, без хлопот и суеты. Три дня скуки. Ника обречённо села на табуретку, скрестила ножки и уставилась на часы. Первые пять минут она просто сидела. Мимо пролетала муха, выписывая странные зигзаги и виражи. Ника стала наблюдать за ней, пока та не врезалась в стену и упала куда-то на пол. Тут Ника вспомнила, что у Ленки, её давней подруги, выходной, и кинулась к телефону. В трубке послышалась популярная попсовая мелодия, и Ника стала пританцовывать, покачивая в такт пышными бёдрами.

- Алло! Никусь, приветик, милая моя! Забыла про меня? Совсем не звонишь! Как там твои поживают? - раздался обрадованный голос подруги.

- Привет, Ленусь. Мои на рыбалку на целых три дня уехали. Приезжай, поболтаем о том о сём.

- Конечно, приеду! В магазине что-нибудь взять?

Вероника на секундочку задумалась.

- Не надо. Я тортик вчера испекла, половина ещё осталась. Чаёк попьём.

- Тогда бегу, роднулька моя, ставь чайник!

День был спасён. Ника знала свою подругу, по-этому на всякий случай заглянула в холодильник. Жареный карп, тушёнка, вчерашний салат из редиски, паштет из гусиной печени - закуски хватало. Сама она почти не пила, предпочитала только красное вино, и только по большим праздникам.

В дверь позвонили. На пороге с двумя пакетами из «Пятёрочки» стояла Ленка, тридцатилетняя холостячка, пережившая два официальных брака, но так и не сумевшая завести семью. Что стало причиной её неудач, сказать трудно. Может, не сходились характерами, потому что претензий по внешности быть не могло. Ленка была чуть ли не эталоном красоты - высокая стройная с подтянутой попкой и упругой аккуратной грудью. Она заставляла мужчин пускать слюни при одном её виде. Ника была младше её на два года, Стёпку она родила в шестнадцать. Уже тогда Вероника была пухленькой девочкой, а с годами её бёдра и грудь только увеличились, да и роста она была не высокого. Почти полная противоположность своей подруги.

- Ну что встала, хватай пакеты, - скомандовала Ленка и протянула их хозяйке.

Расположились дамы на кухне. Ника достала закусь из холодильника, а Ленка вынула из пакета две бутылки водки и бутылку красного полусладкого вина.

- Специально для тебя взяла. Не хочу сегодня одна, как алкашка сидеть. Так что не отказывайся, Никусь.

Вероника ухмыльнулась и пошла искать штопор.

Девушки весело сидели, общались. Ленка изрядно подвыпив, исполнила пару хитовых песен в своей интерпретации, в том числе и ту, что стояла у неё на гудке любимого телефона.

- Завидую я тебе, Никусь. Столько лет вместе. Артём твой, красавчик. Увела бы, не будь ты моей подругой. Ух, я с ним бы, - мечтательно произнесла Ленка.

На Нику вино подействовало быстро, и она не отставала от подруги.

- А ты думаешь, он такой прям весь из себя святой?

- Да ты что? Правда что ли? Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, дорогая.

Глаза Вероники наполнились слезами.

- Сволочь он. В прошлом году пьяный домой вернулся. Я тогда на майке помаду нашла. И духами от него пахло. А как протрезвел, майку спрятал, а может, выкинул. Я ему ничего не стала говорить, простила. А теперь он на работе стал часто задерживаться. Я волос женский на нём нашла.

Вероника договорила и закатилась слезами, то и дело всхлипывая.

- Вот гад! Вот именно поэтому я одна. Ну всё, всё, перестань, - начала успокаивать захмелевшую подругу Ленка.

- Ты ему отомсти!

- Как? - спросила Ника, немного успокоившись, и вытерла слёзы подолом халата.

Ленка с намёком посмотрела на подругу.

- Не-е-е-ет, я так не могу, - залилась краской Вероника.

- Какая ты у меня правильная. А я бы сейчас от мужичка бы не отказалась.

У Ленки зазвонил телефон. Звонила мама.

- Да, ма. Я сейчас не могу. Ма. Давай потом. Ну что, обязательно? Ну, хорошо! Приеду сейчас.

- Мама?

- Как всегда вовремя, - зло пробурчала Ленка, - Они с отцом обои клеят в спальне. Так папаня со стула навернулся. Вот мама и просит в аптеку сходить. Ладно, пойду я, дорогая. Не скучай тут без меня.

- Не буду, - пообещала Ника.

Подруги попрощались, и Вероника снова осталась одна. Вино всё ещё гуляло в неопытном организме. И Ника решила позвонить мужу, они уже должны были прибыть на место. Она набрала номер, пошли гудки. В соседней комнате зазвонил телефон. Ника пошла на звук.

- Оставил, растяпа, - разочарованно произнесла она.

От безысходности Вероника взялась за уборку, но в таком состоянии дело не клеилось, то цветочный горшочек уронит, то сама упадёт. И тут ей пришла в голову мысль. Она схватила телефон и стала перебирать список контактов. Остановившись на одной строчке, она затаила дыхание. «Михаил К.К.» У этого симпатичного мужчины она уже третий месяц покупала по дешёвке овощи, а он всё это время делал Нике недвусмысленные намёки. Вероника смотрела на номер и не решалась, в ней боролись желание и здравый смысл. Последний, спустя пару минут, проиграл. Дрожащим пальчиком Ника нажала на кнопку вызова. Пошли гудки.

Тууу-тууу-тууу..

Трубку никто не брал.

Тууу-тууу-тууу.

Ника подумала, какая же она дура. Как вдруг.

- Да? Вероника?

Секунд на пять Ника онемела, не представляя, что ответить.

- Алло? Вероника? Алло?

- Да, - выдавила она из себя.

- Вероника! Добрый вечер! Рад Вас услышать! Что Вам привезти? Огурчики, морковку? У меня капустка появилась! Хо-ро-о-шая.

- Миша, - произнесла Никак без стеснения. Она решилась.

- Да?

- Приезжай ко мне.

- Часиков в семь подъеду. Так что привезти-то?

- Миша. Не глупи.

На другом конце провода наступило молчание.

- А, муж? - спросил Михаил, он понял всё правильно.

- Я одна.

- Понял. Жди. Скоро буду, - коротко отрезал Михаил и повесил трубку.

Она сделала это. Оставалось только ждать. Обычно Михаил К.К. приезжал через час после звонка, и Ника решила принять душ.

Спустя сорок минут в дверь позвонили. Михаилу было на вид лет сорок, что не преуменьшало его мужские качества. Он был широкоплеч, спортивно сложен, а небольшая залысина придавала его мужественному лицу особого шарма.

- Вероника, это Вам, - Михаил протянул Нике букет белых хризантем и наклонился, что бы поцеловать в щёчку.

Ника приняла его ухаживания, взяла букет и отнесла на кухню.

- Проходи, - сказала она, и первая вошла в комнату.

- Уютно у тебя. Красиво, - кинул пару дежурных фраз Михаил, осматривая комнату.

Вероника притушила свет и села на кровать, поигрывая перед Михаилом полупьяными застенчивыми глазками. Миша подошёл к ней, встал на колени и стал гладить её гладкие ножки. Робкие поглаживания приобретали всё более похотливые черты. Он принялся целовать пальчики, поднимаясь выше, к бёдрам. Ника опрокинула голову на кровать и стала постанывать. Миша, добравшись до её цветка, отодвинул трусики и стал двигать языком, наслаждаясь стонами своей маленькой пухленькой партнёрши. Ника взяла его за голову и закатила глаза, продолжая получать удовольствие. Наконец, он взобрался на неё, откинул халатик и схватил за грудь. Ника ахнула, по её телу прокатилась приятная возбуждающая волна. Миша, оторвавшись от шикарной женской груди, стал судорожно расстёгивать ремень на брюках.

- Нет.

- Что? - остановившись, переспросил Михаил.

- Не надо. Всё, - пришла в себя Вероника. Хмель, похоже, отступил, уступив место здравому смыслу.

- Ты что? - не понял Михаил и снова ухватился за её грудь.

- Нет, я сказала! - вдруг вскрикнула Ника и резко пихнула Михаила ногой в плечо.

Ему это не понравилось, и он попытался силой забраться на Веронику.

- Отстань! Всё! Вали на хер отсюда! - закричала Вероника, отбиваясь от мужика руками и ногами.

Михаил прекратил попытки, встал с кровати, и стал заправляться.

- Сумасшедшая? Какого чёрта ты меня позвала? Чокнутая!

- Уходи, - тихо сказала Вероника, подвязывая поясок халатика,

- Уходи. Сейчас муж придёт.

- Дура, - бросил напоследок мужчина и со всей дури хлопнул дверью.

Ника осталась лежать на кровати. Она с наслаждением потянулась, вдруг засмеялась, схватила подушку и зашвырнула её в угол.

Утром Вероника проснулась от сильного сквозняка. Всё её тело покрылось мурашками, а пальчики на ногах замёрзли. Она свернулась калачиком и натянула на себя лёгкий плед, под которым любил спать Артём. Но холод взял своё, и Ника встала, что бы закрыть окно. Каково же было её удивление, когда за окном она увидела настоящую зиму. Всё было белое - деревья, машины, земля - всё покрыто белоснежной коркой. Ника протёрла глаза, но всё осталось по-прежнему. Она глянула на термометр и ужаснулась. Шкала опустилась до плюс двенадцати, и это в комнате. А на улице, должно быть, минусовая, - подумала Ника и бросилась закрывать все окна. Откапала в шкафу тёплую кофточку, включила на кухне газовую конфорку, а в ванной пустила горячую воду.

- Что же случилось? Я что - проспала всё лето? - на ум сейчас приходили самые нелепые мысли, - а как же Артём, Стёпка? Они же на рыбалке. И позвонить им не получится. Приедет, закачу ему скандал. Ну и учудила я вчера, дура глупая. Точно, позвоню Ленке.

Вероника набрала подругу, но та не брала трубку. Тогда она включила телевизор. Там показывали обычные повседневные передачи и ничего про внезапно сменившееся время года.

- Внимание, мы прерываем программу передач в связи с экстренным объявлением, - произнёс диктор, - аномальное похолодание наблюдается на всей территории страны. Сигналы поступают из всех уголков России: Москва, Санкт-Петербург, Краснодар, Сочи, Махачкала, Казань, Челябинск, Екатеринбург. Везде температура воздуха опустилась ниже нуля, - диктор замешкался, - Только что мы получили сообщение о том, что аномальные заморозки начались в Европе, Америке, Китае. Поступают сведения о снижении температуры из африканских государств. Синоптики пока никак не комментируют ситуацию. Просим Вас сохранять спокойствие, закрыть все окна и двери, запастись тёплыми вещами, и по возможности, не выходить на улицу. Мы будем держать вас в курсе событий, - диктор исчез, и его сменила реклама омолаживающего крема от морщин.

Ника снова попробовала дозвониться до Ленки, та не отвечала. Тогда она вспомнила, что где-то записывала номер Ивана Васильевича, и принялась искать. Перебрала все возможные бумажки, записные книжки, но номер не обнаружила.

Бросив поиски, Ника решила приготовить завтрак. Включила телевизор, стоящий на холодильнике - в тишине хозяйничать на кухне она не любила - и стала переключать каналы. По первому общественному шла её любимая передача « Горько, горько » :

За одним круглым столом сидели ведущие - две презентабельные женщины в возрасте, и героиня передачи - молоденькая брюнетка с короткой стрижкой и огромными подчёркнуто чёрными глазами.

Вероника отложила пульт в сторону и принялась за готовку.

- Марго. Вы говорите, что разница в возрасте вас не пугает, - произнесла пышноволосая ведущая.

- Не пугает.

- Но, всё-таки вы сами ушли от него. Что не устроило?

- Секс её не устроил, - вмешалась вторая ведущая в очках и деловом пиджачке в чёрно-белую полоску.

- Вы не правы. Секс в жизни не главное. Мы просто не понимали друг друга.

- Вам было двадцать два года. А ему, сколько на тот момент?

- Сорок восемь.

- Сорок восемь, - повторила ведущая в очках, - для него секс точно не был приоритетом.

- Не скажи, дорогая моя. Мне, по твоему, сколько? А я ещё ого-го! - пошутила пышноволосая ведущая.

- Ты у нас баба ягодка, - добавила ведущая в пиджачке.

- Повеселились и хватит. Давайте смотреть женихов. Согласны, Марго?

- Давайте.

Вероника приготовила омлет, заправленный луком и помидорами, и села за стол.

- В свои неполные пятьдесят он успел похоронить двух жен, выдать замуж трёх дочерей, и подержать на руках пятерых внуков. Он хочет найти ту единственную, что примет его таким, каков он есть. Встречайте, Сергей!

За окном раздался вой автомобильной сигнализации. Залаяла собака. Следом загудела вторая сирена. Ника выглянула в окно. На парковке стоял человек и бил руками по капоту машины. Делал он это одновременно, покачиваясь всем телом взад и вперёд.

- Пьяный что ли? - подумала Вероника.

Человек продолжал методично колошматить машину. Недалеко от него, переминаясь с ноги на ногу, стояла собака и лаяла, не решаясь подойти ближе.

- Эй! Отошёл от машины! Отошёл от машины, сука!

Ника повернула голову, со двора в сторону парковки налегке в одной майке бежал молодой человек, в руках у него было нечто похожее на молоток.

Ника вздрогнула. Что-то сильно ударилось во входную дверь.

- Мы вновь прерываем программу передач для экстренного сообщения, - произнёс уже знакомый голос диктора, - в связи со случаями неконтролируемой агрессии среди населения, просим вас не выходить на улицу, не открывать двери и окна. О проявлении странного поведения среди близких, родственников, соседей просим сообщить по телефону единой службы спасения . Мы будем держать вас в курсе событий, не переключайтесь.

- Чистота чисто Вайт! Порошок для всей семьи. Теперь в новой эргономичной упаковке!

Вероника снова взглянула в окно. На парковке никого не было. Она взяла телефон и опять набрала Лену.

- Алло! Ника! Тут творится что-то ужасное!

- Ленок, я не могла до тебя.

В дверь снова что-то ударилось, грохот разнёсся по квартире. Вероника вздрогнула и выронила телефон. Тот разлетелся по полу. Сердце у Ники забилось чаще, а дыхание стало прерывистым, ей стало страшно. Она прислушалась.

- Как Вам второй жених?

- Староват, - подытожила девушка.

- Но обеспечен, - парировала ведущая.

- Да, но деньги.

- Не главное, - перебила героиню ведущая в полосатом пиджачке, - так что давайте посмотрим последнего жениха!

Взяв с полки самый большой кухонный нож, Вероника на цыпочках подошла к двери, и собравшись духом, взглянула в глазок. На площадке никого не было. Только дверь в соседскую квартиру, расположенную напротив, была приоткрыта. Ника присмотрелась получше. От её квартиры в сторону соседей уходил след из странных темных капелек.

- Кровь? - пронеслось в голове у Ники, - Чья?

Соседская дверь резко распахнулась, из квартиры прямо на Нику бросился ребёнок. Он прыгнул и ударился всем тельцем в дверь. Ника в ужасе отскочила и упала на пол, выронив нож. Её затрясло. Дрожащей рукой она нащупала нож на полу и выставила перед собой, держа обеими руками. Так она просидела какое-то время, но ничего больше не происходило. Наконец, любопытство пересилило страх, и Вероника медленно, затаив дыхание, подошла к двери и взглянула в глазок. Соседская дверь была настежь распахнута, на пороге стоял семилетний соседский мальчик Коля, лицо его было перекошено, маленький носик свёрнут на бок, а из рассечённой брови вытекала плотная струйка крови. Мальчик стоял на месте, подёргивался и пошатывался в разные стороны. Он смотрел в её сторону, отстранённо и неестественно.

- Что же с ним? Где его мать? - подумалось Нике, и она вдруг вспомнила, что соседка на две недели уехала толи в Тамань, толи в Тюмень. Ника плохо разбиралась в географии. А с ребёнком должна была остаться бабушка.

- И где же она?

Вероника повернула ключ, замок щёлкнул. Медленно, не торопясь приоткрыла дверь и высунулась наружу. Мальчик не среагировал, он стоял на том же месте, подергиваясь, словно поражённый болезнью Паркинсона. Ника вышла на площадку и подошла к мальчику.

- Коля. Коля? - произнесла она вполголоса. Он не реагировал.

- Коля. Я тётя Ника. Ты слышишь меня? - Ника протянула к мальчику руку. Он вдруг резко дёрнулся, побежал, прыгнул, со всей силы ударился в железную дверь и упал на бетонную площадку.

Вероника, перепугавшись, попятилась назад, в колину квартиру, потеряла равновесие и шмякнулась, чуть не ударившись об угол обеденного стола. Рядом что-то хрустнуло. Ника вскочила и закричала. Колина бабушка сидела в кресле, лицо её было перекошено до безобразия, рот сильно раскрыт и растянут, а нижняя челюсть отведена в сторону. Она сидела и дергалась, будто в припадке, издавая звуки похожие на хруст суставов. Веронику обдало жаром, на лбу выступила испарина, сердце бешено колотилось.

- Давайте поприветствуем нашу пару. Марго, Сергей. Выходите к нам! Этот замечательный тур в Грецию мы дарим вам в надежде.

Ника опомнилась, посмотрела на телевизор. Заканчивалось «Горько, горько».

- А мы с Вами прощаемся ровно на неделю! В следующем выпуске: Он - обаятельный безработный ловелас, она - обворожительная леди-босс без комплексов. Если вы пара за тридцать, ищите настоящей и чистой любви, пишите нам по адресу "горько два собака пот точка ру".

Ника ещё раз взглянула на бабку, та продолжала дёргаться и потрескивать. Рядом на письменном столике лежал старенький телефон. Вероника обошла женщину стороной, схватила телефон и быстро отошла обратно. Набрав экстренный вызов, она стала ждать - линия была занята. Повторив действие ещё несколько раз, Ника убрала телефон и решила вернуться в свою квартиру. Она взглянула в коридор. Мальчик лежал на площадке и не вставал.

Вероника подняла с пола обронённый нож и подошла ближе.

- О, Боже.

Маленькое тельце семилетнего мальчика лежало в тёмной лужице крови. Детское личико походило на зловещую маску из коллекции какого-нибудь сумасшедшего скульптора. А с затылка, побулькивая, вытекала густая кровавая масса.

- Боже. Он мёртвый? - Ника задрожала, глаза намокли. Всхлипывая, она попыталась приподнять головку ребёнка.

- Коля, Боже.

Пролётом ниже кто-то из соседей заскрипел дверью. Раздался ритмичный стук каблуков. Кто-то быстро спускался на улицу. Вероника положила головку мальчика. Встала, аккуратно приоткрыла свою дверь и зашла обратно, закрыв дверь на ключ. Вытерев слёзы, Ника побежала на кухню и припала к окну. Вытаращив глаза и раскрыв рот, она стала наблюдать картину:

На парковке снова лаяла собака. Только «пьяных» во дворе теперь прибавилось. Голый мужчина бился о землю, будто в приступе эпилепсии. Чуть дальше по дороге не торопясь шла на первый взгляд нормальная девушка, но подёргивающаяся рука и «пьяная» походка выдавали её. Старушка возле подъезда мотала головой во все стороны, как полоумная.

Нике сразу вспомнилась колина бабушка.

Откуда-то со стороны выбежал мужчина в шортах, пробежав через весь двор, он со всей дури вмазался в кирпичную стену трансформаторной будки. Ника охнула, погрузившись в происходящее, она не сразу заметила, как зазвонил телефон. Она вынула его из кармана и посмотрела на дисплей. На чёрно-белом экранчике бегущей строкой высветилось слово «доченька».

Путь в никуда. Сейчас.

Артём открыл опухшие от тяжёлого сна глаза. Рука, на которой он спал, онемела и совсем не ощущалась. Перевалившись на другой бок, Артём размял пальцы и помассировал руку, пока та не пришла в порядок. При вздохе в груди всё ещё чувствовалась резь. Превозмогая боль, Артём хорошенько потянулся до хруста в костях, крякнул от удовольствия. И вдруг подскочил, как ошпаренный, забыв про боль, и попятился назад пока не упёрся в стенку землянки. У лежака стояло оно, склонив черепушку, в которой до сих пор торчал нож. Оно просто неподвижно стояло, не издавая не единого звука.

Ошарашенный Артём какое-то время сидел у стены и пялился на монстра. Но оно не подавало признаков жизни. Собравшись, Артём встал и подошёл к монстру. Вблизи существо казалось ещё отвратительней, но сейчас оно выглядело иначе, вся поверхность его тела, все кости и черепушка были покрыты синеватым налётом льда. Артём поднёс ладонь к одной из конечностей и почувствовал холод, сухой и неестественный, будто он засунул руку в морозильную камеру.

Неужели оно таращилось на него, пока я спал? - поймал себя на мысли Артём, и по спине пробежали мурашки. Он попытался вытащить из существа нож, но тот не поддавался, видимо, хорошо засел. Упёршись в костяшку, Артём попытался снова, дёрнул и не рассчитав силу, свалился на лежак. Зато в руке у него теперь был нож. Внутри изрядно похолодало, ветер заносил снежные хлопья прямо сюда. Подобрав рюкзак, Артём положил туда кепку, и повесил его на спину. Последний раз окинул взглядом своё жилище, поднял с пола самодельное копьё, тяжело вздохнул и вышел. Останков волка не осталось, только куски поломанных костей и кровавый след на снегу, видимо это и спасло одну жизнь. Оставив монстра и свою уютную пещеру, он решил двигаться к озеру, а оттуда по реке на юг.

***

Артём трясся от холода и рыдал, пуская слюни и сопли.

- Нет, Стёп-а, Стё-па.

Иван Васильевич кое-как довёл его до машины, через шаг, волоча товарища по земле. На душе у него было так же погано, ведь он знал мальца с рождения и относился к Стёпке, как к сыну. Своих детей у Василич не завёл. Он понимал, что той семьи больше нет. Вероника никогда не простит ни ему, ни Артёму гибель единственного сына. Накрыв Артёма брезентовым плащом, Василич собрал кое-какие пожитки, бросил на сиденье и сел сам. После нескольких попыток машина тронулась с места, оставляя позади себя палатку, удочки, снасти, вчерашний улов и где-то там, на глубине, затянутое песком и илом маленькое тельце двенадцатилетнего мальчика.

Машина выехала с просёлочной дороги на трассу. Всё кругом было белое, словно лето и зима поменялись местами. Василич дал газу, и машина прибавила ход. Как глупо, они оба забыли мобильники дома, сейчас им следует остановить любую встречную машину и позвонить в мчс или полицию, всё одно.

Артём лежал под плащом, погрузившись глубоко в себя. Он не знал, как показаться на глаза Веронике. Он не знал, сможет ли она простить его. Не знал, как жить дальше. И не знал, зачем.

По дороге им встретилось несколько машин съехавших с трассы.

- Вроде, ничего серьёзного, - буркнул себе под нос Иван Васильевич и не стал сбавлять ход, ему сейчас было не до этого. Вскоре показалось ещё две машины, потом ещё. Некоторые из них выезжали слишком далеко за трассу, что бы это могло быть случайностью.

- Странно, - сказал Василич, озираясь по сторонам.

- Стр-анно.

...

- Стр-ан-но.

- Стр-а-а-а-а.

Артём поднял голову и уставился на товарища.

- Вань?

Василич, подавшись вперёд, держался за руль так, будто боялся его выпустить.

- Ты чего?

Артём потянулся к его плечу, как вдруг Василича затрясло в страшных судорогах. Товарищ перепугался.

- Ваня?! Вань!!

Он попытался перелезть через сиденье, но было уже поздно. Машину несло в овраг.

Дойдя до озера, Артём напоследок проверил удочки. И не зря, добрая половина лунок принесла приятные подарки. Собрав улов, он в прямом смысле принялся сматывать удочки. Погода, на удивление, радовала. Ветер не поднимался с самого утра, а в небе не проплывало не единого облачка. Чистый небосвод отдавал яркой синевой, и если присмотреться могло показаться, что он светится. Артём уже встречал это явление, в последнее время оно являлось чем-то редким в этих местах. Он знал, что дальше последует буря, долгая и суровая. Предыдущий раз после такого свечения он просидел в землянке неделю. Сейчас припасов хватало в обрез, поэтому нужно было спешить.

По реке Артём двигался быстро, благодаря ровному плотно уложенному снегу снегоступы почти не проваливались. За всё время он не встретил ни одного следа, ни намёка на животное. А ведь было время, когда в силки к нему попадали зайцы и тетерева. Иногда он собирал по лесу мёртвых птиц и животных и хорошенько прожаривал их перед тем, как съесть. Тогда у него ещё был огонь, были спички, была зажигалка.

Сделав один привал, и немного отдохнув, Артём двинулся дальше. Небесная синева сходила на нет, и ветер стал мало-помалу подниматься. Дальше река резко сворачивала в сторону. Артёму, во что бы то ни стало, нужно найти новое убежище, время поджимало, и он прибавил ход.

Стемнело. Передвигаться приходилось на ощупь. Ветер довольно разогнался, поднимая в воздух снежную гладь, врезаясь в лицо заточенными льдинками. Ноги у Артёма стали ватными, двигался он медленно, прикладывая всё больше и больше усилий с каждым следующим шагом.

Впереди показался холм, лежащий поперёк реки. Подойдя ближе, Артём понял, что это старый мосток, давным-давно занесённый снегом. Значит, когда-то тут жили люди.

- Сколько же я прошёл? - подумал он и глянул по сторонам. Пурга не давала ничего разглядеть, и Артём повернул налево.

Идя по предполагаемой тропинке, полагаясь на интуицию и расположение деревьев, он, наконец, уткнулся в старую покосившуюся сторожку. Дверь её осталась приоткрыта, но сильно занесена снегом, почти полностью закрывающим проход. Оставался небольшой зазор между дверной коробкой и снегом, но этого хватило. Артём забрался внутрь.

Подождав, пока глаза немного привыкнут к темноте, он стал осматриваться. Посреди комнаты стоял стол, по углам располагались кровати, на стене висело много полочек с какими-то склянками. Единственное окно, до сих пор не тронутое временем и мародерами, защищало внутренний мир сторожки от непогоды. Артём кинул рюкзак под кровать, и принялся вычищать снежный нарост в проходе, чтобы освободить дверь. Изрядно попотев, он всё-таки закрыл её, и внутри, по ощущениям, стало теплее. Подойдя к кровати, он с наслаждением рухнул на неё, сил больше не оставалось.

***

Придя в себя, Артём ощупал голову, та страшно гудела. Над виском появилась большая пульсирующая шишка и, кажется, он прокусил язык.

- А, проснулся, - повернулся к Артёму Василич, услышав шуршание на заднем сиденье.

Артём кое-как разогнул затёкшую спину и посмотрел в окно.

- Темно. Сколько я провалялся?

Он потрогал одежду, она успела высохнуть.

- Весь день. У нас оба колеса пробило. И аккумулятор сел. Я печку включал.

В машине действительно было натоплено.

- Я тут прошвырнулся. Вещички собрал. Вон, в сумке посмотри. Надевай всё, что подойдёт. Там холодища страшная.

- Вещичек? Подожди, мы же, - Артём напрягся. Он вдруг вспомнил про странную погоду, вспомнил, как затрясло Василича, вспомнил Стёпку.

- Мне жаль, я тоже любил его. Как сына.

Лучи света озарили салон машины, становясь ярче с каждой секундой.

- Вж-жи-их, - пронеслось по ушам сзади, со стороны дороги. И свет исчез.

- Я помню, как тебя затрясло. Что с тобой было? - подавленным голосом спросил Артём.

Василич достал из пакета, лежащего у него под ногами палку копчёной колбасы, и протянул её Артёму.

- Я сам не знаю. Помню только, как выехал на трассу. А дальше провал. Когда я пришёл в себя, ты сидел в отключке. А я плечо вывихнул, и пломбу потерял.

Василич оскалился и ткнул пальцем в дырку промеж гнилых зубов.

- Вот, видишь.

Артём видел, но сознание все ещё плавало из-за удара. Шишка болела.

- Но, похоже, мне повезло больше, чем остальным, - добавил Иван Васильевич.

Артём не понял и переспросил.

- Остальным?

- Одевайся, - указал на сумку Василич, - я покажу.

Артём напялил на себя всё, что смог, - две рубашки, треники поверх джинсов, какую-то женскую кофточку, растягивающуюся во все стороны, и хорошо обмотал голову, сделав из футболки подобие банданы.

- Я всё.

Василич кивнул, указывая на дверь. Они вышли. Лица сразу обдало морозным леденящим воздухом. Артём выпустил изо рта пар.

- Градусов пятнадцать мороза, - прикинул Иван Васильевич и показал в сторону дороги,

- Посмотри туда.

Вдоль трассы по обе её стороны собрался десяток машин, раскиданных на разном расстоянии друг от друга.

- И туда, - Василич кивнул вдаль, машины повсюду. Какие-то просто стояли у обочины, другие выехали в поле на несколько десятков метров от трассы, так же и они. Некоторые перевернулись, другие протаранили уже стоящие. В ночном свечении всё разглядеть не представлялось возможным, но того, что разглядел Артём, было достаточно, что бы ужаснуться происходящим.

- А где люди? - недоумённо спросил он.

- Люди были.

Василич достал пачку сигарет и закурил.

- Пятеро. Столько я насчитал. В сторону посёлка побежали. Вон туда. Ещё одного машина сшибла. Вон там лежит, - Василич затянулся и продолжил,

- Я испугался. Так что в машине по первой сидел. Ждал, пока ты оклемаешься.

- Пять человек? Тут же куча машин. Где остальные?

- Остальные.

Товарищ забычковал сигарету и положил обратно в пачку.

- Пойдём, покажу.

И Иван Васильевич подвёл Артёма к ближайшей машине.

- Загляни.

Артём попытался разглядеть, что там внутри, через замёрзшее окошко. Дунув несколько раз на стекло, он протёр его рукавом и всмотрелся. Внутри что-то дёрнулось.

- Там человек! - вскрикнул он и дёрнул за ручку, - заперто! Вань, помоги!

Артём осмотрелся, поднял с земли увесистый булыжник и двинул по стеклу. То осыпалось. В этот момент Артём вздрогнул и отскочил от машины.

За рулём сидела девушка, вцепившись в него мертвецкой хваткой, и судорожно тряслась. Лицо её обезобразила жуткой гримаса, а голова неестественно вывернулась.

- Что с ней? - придя в себя, спросил Артём.

- С ними, - поправил Иван Васильевич, - они все здесь такие. И там.

Василич мотнул головой в сторону скопища машин.

- Ты так же дёргался, - вполголоса сказал Артём.

Василич вздохнул.

- Мне больше повезло.

- А одежда?

-Я два десятка машин обошёл. Собрал всё что нашёл. Еда, лекарства. Всё в Ниве.

- Что делать будем? - спросил Артём и засунул голову через разбитое окно, решив поближе рассмотреть девушку.

- Они не реагируют никак. Даже на боль, я проверял, - объяснил Иван Васильевич.

Артём вынул голову и переспросил:

- Так, что делать будем.

- Можно в посёлок пойти, а можно в город поехать.

- Ника, - с болью в голосе произнёс Артём, - в город.

- Значит в город. На той стороне Опель стоит открытый. Иди туда. А я вещи из Нивы заберу.

Василич показал товарищу направление, а сам направился к Ниве.

Светало. Артём поднял голову. Теперь он мог лучше разглядеть это место. Ночью он не заметил в углу сторожки печку - небольшая, даже миниатюрная, с одним металлическим блином. Выложена она была, как полагается, из кирпича с выведенным на улицу дымоходом. И табуретку, мирно лежащую под столом. Артём пошарил по полкам. Тут нашлась соль, превратившаяся в камень, лавровый лист, какие-то пряные специи, пара кубиков сахара, всё это похоронено под приличным слоем пыли. Видимо, нога человека не ступала сюда с самого начала катастрофы. Там же на полках лежала стопка старых ссохшихся газет, пачка оружейных патронов, несколько выцветших тюбиков с неизвестной мазью и спички.

У Артёма закипело в груди, дыхание стало тяжёлым, а глаза загорелись. Коробок был на половину полон, а спички внутри сухие. Артём дрожащей рукой осторожно взял из коробка одну спичку и чиркнул о чиркаш. Вспыхнул огонёк. Артём благодарно выдохнул и закрыл глаза, представляя, как он ест хорошо прожаренную, натёртую специями рыбу.

-Ай, - одёрнув руку, он обронил горящую спичку, та упала на пол и потухла. Скиталец обслюнявил ожог и осклабился, искренне радуясь такому щедрому повороту судьбы.

Хорошенько подкрепившись, Артём снова осмотрел сторожку. Под половицей у печи он отыскал ящик с инструментами, там нашёлся топор, молоток, целая корзина разнокалиберных гвоздей, пила, рубанок и пара напильников. Клад порадовал пришельца, все эти годы Артёму приходилось орудовать собственными руками и инструментами, которые он соорудил сам.

За окошком бушевала буря, а внутри было тепло и уютно. Он разжился огнём, правда пришлось пожертвовать табуреткой и доброй частью полок. Позже, когда буря немного утихнет, он заготовит больше дров. А пока, Артём наточит инструмент, заколотит щель над дверью, достанет с полки стопку старых газет и будет ждать.

Вероника. Тогда.

- Да.

- Мама, мама ты слышишь меня? Мама, у вас всё в порядке? Как Коля? - раздался из трубки обеспокоенный женский голос.

- Это не мама. Не приезжайте сюда.

- Кто это?

- Их нет. Не приезжайте сюда, - монотонным голосом произнесла Вероника, и повесила трубку.

Она подняла взгляд на часы. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Соседский телефон снова зазвонил и засветился уже знакомой надписью «доченька». Вероника схватила трубку и выключила.

- Где же они?

- Вдруг они не знают? Вдруг там до сих пор светит солнце. Мой, как ни в чём не бывало, ловит рыбу, а Стёпка собирает лягушек по берегу, - она стояла посреди комнаты, уставившись на пол, и размышляла, - Нет. Ничего не в порядке. По телевизору сказали, что это происходит повсюду.

Лицо Вероники помрачнело, она зацепилась за самую ужасную из мыслей, витающих у неё в голове, и представила на месте мёртвого мальчика, лежащего перед её дверью, своего сына.

Отпустив тяжелые мысли, Ника посмотрела в телевизор. Там показывали очередное популярное телешоу. Она не сводила взгляд с экрана и думала, как бы сложилась её жизнь, если бы она тогда сказала ему, что знает. Ушла бы от него? Нет. Ника по-прежнему любила его. Она даже со злости, накачавшись вина, не смогла, как следует, ему изменить.

На экране происходило что-то странное. Вероника заметила это только сейчас. Студия пустовала, а на месте ведущего судорожно корчился человек. Она присмотрелась внимательно, на заднем плане, на полу у самых кулис лежал ещё кто-то.

- И никаких заглушек и рекламных роликов. Неужели, всё настолько плохо? - подумала Ника, и стала переключать каналы.

Транслировались развлекательные передачи, какие-то низкосортные новеллы, крутилась реклама, кое-где всё же висели экраны заглушки, так называемые УЭИТ* (прим. настроечная таблица, тест-таблица), и никаких тебе экстренных новостей, сообщений об эвакуации. Всё обыденно, будто ничего и не происходило. Наконец, её внимание привлёк очередной прямой эфир - камера была направлена в зрительский зал, не самое приятное зрелище, это походило на массовое изгнание дьявола или собрание культа сатанистов. Человек тридцать, большинство из них сидели на своих местах, корчась в жутком дьявольском танце. Никто не кричал, нее стонал, не звал на помощь. Всё происходило, как в немом кино, и от этого Нике стало не по себе. Между рядами спотыкаясь и постоянно падая, перемещались люди, на их лицах была та же безумная гримаса, что и на остальных.

- Сара, Сара! - донеслось с телеэкрана.

- Сара! - пожилой мужчина в светлой клетчатой рубашке выбежал на самый центр экрана и стал оглядываться по сторонам.

- Сара, ты где? Сара!

Мужчина стал пробираться в верхний ряд, по пути брезгливо расталкивая трясущихся ходоков.

- Сара, Сарочка.

Он присел на корточки возле немолодой женщины и взял её за руки.

- Сарочка. Что с тобой, Сарочка?

Он поцеловал её трясущиеся руки и попытался поднять. Годы не пощадили мужчину. Он опустил Сару обратно в кресло и схватился за спину.

- Бедный, - Вероника внимательно следила за творящимся на экране действом.

Мужчина снова присел и положил голову на колени Сары.

Раздался истерический крик. Вероника обернулась. Кричали у неё за дверью. Зазвонил звонок, и в дверь начали стучать. Ника на цыпочках подбежала к двери и глянула в глазок. Пришла её подруга Ленка.

- Господи, господи, господи, - запричитала она,

- Такой маленький. Господи.

Лицо подруги было измазано тушью, по щекам растекались чёрные слезливые полосы. Она кинулась на шею Вероники.

- Ты в порядке, Никусь. Господи. Как я рада, Никусь. Как я рада.

- Я в норме. Заходи быстрее.

Ника затянула подругу в квартиру и закрыла дверь.

- Господи. Никусь. Там такое творится. Ты не представляешь. Все с ума посходили! Я так испугалась, - Ленка заплакала.

Ника обняла её.

- Я знаю. Моих всё ещё нет.

Ленка вытерла слёзы, размазав остатки туши по щекам, и посмотрела на Веронику.

- Никусь. Нужно уезжать. Я пришла за тобой. Там Эдик внизу ждёт.

Вероника отстранилась от подруги.

- Куда уезжать? А как же твои родители?

Ленка замотала головой и у неё снова потекли слёзы.

- Боже, - прошептала Ника.

- Папа, - всхлипнула Ленка, - он изуродовал себя, а потом разбил голову. Я.

Ника снова обняла подругу.

- Мне жаль.

- Он будто голову потерял. Стал кидаться на всё подряд. Разбил телевизор, а потом. Я пыталась его остановить. А мама. Она просто упала на пол и стала дрожать. Я так перепугалась. На улице так холодно. Мне так страшно.

Вероника усадила Ленку на стул, а сама пошла в другую комнату. Вернувшись, она держала в руках зимнее бежевое пальто.

- Возьми. Оно старое. Зато тёплое.

Ленка надела его и подошла к зеркалу. Пальто сидело на ней, как мешок.

- Спасибо, Никусь. Там Эдик. Он ждёт нас. Здесь опасно оставаться.

Ника закачала головой.

- Я не поеду. Я должна дождаться своих. Ленусь, удачи тебе.

- Никусь, ну ты что? Никусь, ты не понимаешь? Возможно, их уже нет! Так же, как и моих родителей. Ты должна ехать со мной.

-Нет, Лен. Я не поеду. Я дождусь. Ведь я, ты - мы нормальные. Вдруг и они.

- Никусь.

Вероника протянула подруге вязаный шарф.

- Прощай, милая.

- Никусь.

Подруги последний раз обнялись, обливаясь прощальными слезами.

- Береги себя. Я люблю тебя.

Ника проводила машину Эдика взглядом. Двор продолжал заполняться трясущимися телами людей. Она посмотрела в сторону трансформаторной будки. Возле неё скопилось десятка два тел. Они лежали друг на друге, словно куча использованных манекенов. Ещё два человека, женщина в лёгком летнем платьице и одетый по-зимнему парень, бежали сломя голову в сторону будки. Первым прыгнул он, потом она - оба со всей силы вмазались в кирпичную стену и пополнили собой груду манекенов. От этой картины у Вероники прихватило дыхание, и начались рвотные позывы. Справившись с этим, Ника вспомнила про мужчину из телевизора. Она посмотрела на экран. Та женщина, Сара, сидела на своём месте, мужчины уже не было.

***

По телевизору показывали фантастическую мелодраму с Джимом Керри в главных ролях. Главный герой картины Джоэль и его подруга Клементина решили выбросить друг друга из головы с помощью технологии стирания памяти. Но в памяти Джоэля остались живы их самые тёплые и нежные чувства, и он пытается найти способ вернуть любимой память о прошлом.

Шёл двенадцатый час. Стёпка давно спал. Артёма до сих пор не было. Она снова набрала его номер. Абонент был недоступен. Тяжело вздохнув, Ника отложила телефон в сторону:

- А Вы меня не преследуете сэр?

- Вовсе нет, Вы же первая заговорили со мной.

- Это уловка из учебника для маньяков.

- Правда? У них есть учебники? Здорово! Надо будет почитать.

В дверь позвонили. Ника посмотрела в глазок и открыла. На пороге стоял расплывшийся в пьяной улыбке Артём.

- Я пришёл, - довольным пьяным голосом пробубнил он.

- Я вижу, - разочарованно вздохнула Ника и впустила мужа.

Ввалившись в квартиру, Артём облокотился рукой о стену и стал скидывать туфли.

- День рождение отмечали у коллеги, - пробубнил он с той же пьяной гримасой.

- Мог бы позвонить, предупредить, - скрывая обиду, произнесла Ника.

- М-м-м. Кисунь. Не злись. Хор-ошо?

- Ты есть то будешь? Я щи сварила. Могу разогреть.

- Не-е-е. Спа-ать.

Артём, кое-как разобравшись с последней туфлей, зигзагом устремился к кровати. Плюхнулся на неё и довольно засопел.

Вероника стащила с него штаны и рубашку, что бы бросить в стирку. Прямо под рукавом рубашки красовалось бледное розовое пятно от помады. Ника понюхала, пахло женщиной. Сердечко ёкнуло, а по щекам покатились маленькие солёные капельки.

Начинало темнеть. Мужчин всё не было. Почти весь день Вероника провела сидя у окна, наблюдая, как у трансформаторной растёт гора из человеческих тел. Иногда она замечала, как очередное трясущееся тело вдруг вставало и бросалось наутек, или пополняло собой человеческую гору. Время от времени по двору пробегали обычные люди. Сосчитать их можно было по пальцам. Ника видела, как из окна соседнего дома выбросился человек, он так и лежал там, на асфальте, с остальными тронувшимися. Всё это перестало её пугать ещё днём. Сейчас она думала только о сыне.

***

- Мам, давай прокатимся! Пожа-а-луйста, мА-а-ам.

- Стёп, ты ещё маленький. Тебя не пустят туда. Смотри. Комната кривых зеркал. Хочешь туда?

- Ну, ма-а-ам.

Артём потрепал сынулю за макушку.

-Я пойду, узнаю. Сейчас вернусь.

- Артём! - недовольно окрикнула мужа Вероника.

Но Артём уже и сам решил прокатиться на этих «американских горках». Он подошёл к оператору и поинтересовался на счёт ограничений аттракциона. По его довольной ухмылке Вероника поняла, что проиграла этот раунд и ей придётся уступить.

- Пап? Пап? Можно, а?

Папа, с чувством выполненного перед сыном долга и горделивой улыбкой, кивнул.

- Ура! Пап! Спасибо!

- Хорошо. Идите уже.

Ника снисходительно подтолкнула сына к отцу.

- Пап, идём! Пап?

Артём стоял на месте и смотрел на Веронику, осклабившись во весь рот.

- Что? - недоумённо спросила она.

Артём продолжал лыбиться. До Вероники начало доходить.

- Ты серьёзно? Ну, не-е-т.

- О, да, - довольно закивал Артём, глаза его зловеще заблестели.

- Не-е-ет. Ты меня туда не затащишь! - начала размахивать руками Ника.

- Затащу, - Артём подошёл к жене и подхватил её на руки.

- Артём, поставь! Не хочу!

- Ура! Мама с нами! - радостно закричал Стёпка, ухватил отца за край рубахи и потянул в сторону аттракциона. Вероника покорно прижалась к груди Артёма и улыбнулась».

На улице послышались выстрелы. Сначала одиночные, потом прозвучала автоматная очередь. Ника насторожилась. На улице было уже достаточно темно, что бы что-то разглядеть. Только фонари вдоль дороги улучшали обзор. Выстрелы не повторились. Ника продолжала ждать, она надеялась увидеть ту злосчастную Ниву, которую она провожала взглядом , надеялась увидеть мужа ведущего за руку её сына.

- Исчез?

Внимание Вероники привлёк вывалившийся из окна мужчина, он провалялся на асфальте часов шесть, теперь его не стало. Ника попыталась рассмотреть двор. Морозная пелена и свет дорожных фонарей делали эту ночь ярче, но всё же разглядеть все уголки двора было проблематично. Парковка, детская площадка, подъезды соседнего здания. Трясунов там почти не осталось. Так Ника решила назвать тех, кого поразил этот страшный и неизвестный науке, так она предполагала, недуг. Большинство трясунов разбежалось, основная их часть собралась у трансформаторной будки, кирпичного одноэтажного здания обособленно стоящего на приличном расстоянии от детской площадки. Всё её внимание сейчас было приковано туда.

Прищурившись, Никак стала вглядываться в полумрак. Ей казалось, что та огромная куча, из человеческих тел, шевелится.

- Что же там происходит?

Десятки и сотни бездыханных тел зашевелились, их снова одолела ужасная судорога, выкручивая головы и конечности людей-манекенов в неестественные позы, с хрустом и треском костей и сухожилий. Гора плоти зажила своей собственной жизнью.

- Что же там?

Ника не могла разглядеть, но чувствовала что-то зловещее, исходящее из того места, и её охватывал страх.

На дороге в свете фонарей показалась фигура. Мужчина быстро бежал и оглядывался, будто убегая от кого-то. Нике показалось, что он уже изрядно устал, по тому, как держался за левый бок. Мужчина остановился, в спешке озираясь по сторонам. И вдруг резко сорвался с места. Ника глянула в сторону. По той же дороге на человека неслось что-то страшное, четырёхпалое. Оно невпопад перебирало конечностями, подпрыгивая и спотыкаясь. Выглядело это нелепо и одновременно жутко. Из тени со стороны трансформаторной будки показалось ещё трое четверолапых, они также бросились в сторону мужчины.

Вероника прикрыла рот ладонью и ужаснулась. Эти существа оказались людьми, которые ещё вчера были обычными, теми самыми, кого сегодня постигла зловещая кара, теми, кого Ника стала называть трясунами. Она разглядела в одном из созданий девушку, которую видела утром у парковки. На ней одета та же розовая курточка, только голова вывернута, так что волосы волочились по земле, руки и ноги странным образом сгибались в локтях и коленях в обратную сторону, а из под брюха выпирала пятерня сломанных рёбер, под которыми волочилась вывалившаяся из девушки требуха.

- Мамочки.

Вероника отстранилась от окна и замерла, покрывшись мокрым излишком адреналина.

С улицы и в подъезде раздался тяжелый металлический удар хлопнувшей двери. Ника снова прильнула к окну. Она не могла разглядеть всего, что творилось там внизу, прямо под ней, но кажется, существа находились всё ещё там. Их стало больше, они толпились под козырьком, долбя тем, что называлось руками, по железной двери, с такой силой, что кости наверняка превращались в труху. Это пугало.

- Успел, - подумала Вероника и бросилась к входной двери. Это мог быть кто-то из местных, раз у него оказался ключ домофона.

Она прислушалась - кто-то живо поднимался по лестнице. Ника посмотрела в глазок, на площадке было пусто. Открыв дверь, Ника кинулась к перилам.

- Сюда! Бегите сюда! - крикнула она вниз.

Мужчина добежал до третьего этажа, когда услышал Веронику.

- Бегите сюда!

Он посмотрел вверх промеж пролётов и увидел её. Посмотрел вниз. Дверь продолжала сдерживать тех существ. И мужчина продолжил подниматься.

- Я тут, - Ника неуверенно приподняла ладонь, попытавшись изобразить приветствие.

Остался последний пролёт ступеней. Мужчина перешёл на шаг, он тяжело дышал. Бегство с монстрами вымотало его.

- Вы одна?

- Я, - Ника на мгновение замялась, - Да. Скорее, идёмте.

С виду мужчина казался не старше её, а может и младше. В заблуждение вводили аккуратные рыжие усы и козлиная бородка. Одет он был в короткие трикотажные брюки и красную вельветовую рубашку.

- А я знаю Вас, - улыбнулся парень и вдруг резко поменялся в лице, махом перелетел две последние ступеньки, сбив с ног Веронику. Она больно упала на руку и прикрикнула.

- А-а-а!! Тварь! - закричал парень. В спину ему вцепилось то, что недавно было мальчиком Колей. Парень стал метаться по площадке, пытаясь сбросить существо. Оно вцепилось мёртвой хваткой, разрывая впивающимися конечностями одежду и кожу парня. Но он не сдавался, ударив монстрёнка о стену, ещё раз, ещё. Тот ослабил хватку, и парень скинул его с себя прямо на лестницу. Существо покатилось. А парень пошатнулся и повалился на колени.

Ника вспомнила его. Он снимал комнату на третьем этажу у бабы Нади вот уже около года, и кажется, его звали Андрей.

Чертенок разодрал ему щеку, а из-под рубашки стремительно засочилась багровая кровь. Он посмотрел на Нику и попытался улыбнуться.

- Прости. Убегай.

До Вероники, испытавшей очередной ужасающий шок, только что дошло - этот парень спас её, и спас ценой своей жизни. Она совсем забыла про мёртвого мальчика, который должен был лежать на площадке в луже собственной крови, его там не было. И эта её беспечность стоила парню жизни и чуть не погубила её. Дрожа от стыда и страха, Вероника подползла к Андрею и попыталась закрыть руками кровоточащую рану у него в боку.

- Нет. Как же. Нет.

Андрей почувствовал во рту металлический вкус крови, он умирал.

- Уходи. Закройся в доме.

За его спиной застрекотало.

- Как же. Я не хотела. Нет.

Ника ревела. Ей было очень больно и страшно.

-Уходи.

Чувство приближающейся опасности заставило Андрея встать, он ухватился за её плечо, снова улыбнулся, как смог и оттолкнул в сторону. Существо тотчас рвануло и безжалостно вцепилось в человеческую плоть, опрокидывая Андрея вперёд.

Контакт. Сейчас.

С момента последней бури прошло четыре недели. От сторожки Артём старался не отдаляться дальше, чем на четыре часа, чтобы поддерживать в печи огонь. Кто знает, сколько лет ему уготовлено на новом месте. А спичечный коробочек пустел, в нём оставалось четырнадцать спичек - две Артём использовал, чтобы разжечь свой первый огонь за долгие ночи холодного одиночества, ещё одну, когда ушёл слишком далеко от сторожки, а по возвращении обнаружил в печи затухшие угли.

В тот раз Артём прошёл без малого километров пятнадцать по ту сторону моста, в надежде найти брошенные очаги цивилизации, но тщетно. Он уже давно потерял себя за годы отшельничества, и только обрывки воспоминаний не давали ему окончательно превратиться в дикое животное. Для него стало нормой спать на земле, умываться снегом, питаться сырым мясом. Последнее Артём вспоминал с неохотой. Волей судьбы он нашёл своего Прометея, и теперь должен был беречь и охранять столь щедрый подарок. Другого случая раздобыть огонь могло не представиться. Он понимал это, и всё же - сделав маленький глоток утраченной и забытой цивилизации, ему захотелось ещё, захотелось как никогда до этого.

Вечерело. Артём посмотрел на небо, ни единого облачка. Сегодня, завтра начнётся буря. В последние дни улов был особенно хорош, так что, если посиделки под бурей затянутся, голодать не придётся. Упаковав снасти в мешок, Артём поднял с земли пакет с рыбой и направился к сторожке.

Ужин получился отменный, Артём причмокивал и смаковал. Такого вкусного супчика он долго ещё не попробует, кончилась последняя горсточка соли. За ним стал выбор - идти на поиски новых источников припасов или перебороть себя, свои потребности и остаться здесь и жить так, как жил до этого, как в той пещере, долгие монотонные три года своей потерянной жизни.

***

- Тут кто-то был? - спросил Артём, усаживаясь в машину.

- В смысле? - переспросил Иван Васильевич.

- Ну, в машине был кто-нибудь, когда ты нашёл её?

- А-а, нет, - покачал головой Василич, - только Мартин.

Артём в недоумении уставился на друга и тут же уловил тихое урчание с заднего сиденья.

Тело покрылось колючими мурашками и он резко повернулся назад. Мартином оказался спящий, в корзине для перевозки животных, дымчатого окраса вислоухий кот. По безмятежной физиономии усатого можно было понять, что его совершенно не беспокоит творящийся вокруг хаос, а отсутствие хозяина не мешает ему наслаждаться сладкими кошачьими снами.

- Фу, напугал. Я невесть что подумал, - выдохнул Артём.

- Симпатяга, возьму с собой. Давно хотел завезти.

- А, почему Мартин?

- Не знаю, нравится. Не Барсиком же его звать, - пожал плечами Василич, - Ладно, пристегнись. Поедим.

Артём накинул ремень.

- Это моя вина. Вань, что мне делать? Я ненавижу себя. Стёпа, он, доверял мне, любил меня. Сейчас горит всё внутри. Я просто боюсь. Не знаю.

Иван Васильевич испытывал похожие чувства и был явно не лучшим советчиком в этой ситуации. Молча повернув ключ зажигания, он вывел автомобиль на трассу.

- Кажется, левый поворотник не работает, - по своему опыту Василич знал, что лучший способ разрядить обстановку - перевести разговор в нейтральное русло.

С заднего сиденья донеслось недовольное «мяу».

- Твой питомец проснулся.

Мартин фыркал и царапал клетку, хотел выбраться. Неожиданная смена хозяина всё же не пришлась лохматому по душе. А может, он просто устал сидеть в тесной клетке.

- Выпустить? - спросил Артём.

- Пусть сидит. Ему привыкнуть надо. Глянь туда.

Артём всмотрелся в темноту.

- Кто это? Собаки?

В полусотне метрах от трассы по просёлочной дороге ехало детище Минского Тракторного Завода советской закалки трактор «Беларусь», а за ним копошилось десятка полтора странных четвероногих силуэтов. Они преследовали машину, то и дело напрыгивая на колеса, на двери.

- Не думаю.

Опель поравнялся с просёлочной дорогой.

- Вань. Это люди. Вань! Притормози.

- Плохая идея, - ответил Василич и прибавил газу. Опель пронёсся дальше.

- Ты видел? Это точно были люди, - последнюю фразу Артём задумчиво произнёс в пол голоса. Они припал лицом к окошку и стал всматриваться в ночные дали.

Василич молчал. Машина ехала вперёд, временами объезжая заторы из уснувших автомобилей.

- Снег пошёл.

Прямо на горизонте замаячил желто-красный огонёк, становясь всё ярче. Иван Васильевич сбавил скорость. Впереди горела завалившаяся на бок фура, перегородив собой всю трассу.

- Вано? - заикнулся Артём, суетливо заводив глазами.

- Вижу.

Вокруг фуры суетились горящие фигуры людей. Они будто не обращали внимания на огонь, бегали на четвереньках то и дело запрыгивая на горящую машину, потом выбирались из пламени, словно адские создания, предвещающие конец света, и продолжали носиться по округе возле фуры и других разбитых машин.

Со стороны поля выбежал человек, прилично одетый, и бежал он как и положено, на двух ногах. Бежал быстро, как заправский спортсмен , и так же быстро махнул в огонь, скрывшись за языками пламени.

- Мать твою! Вань!?

- Вижу, - повторил Василич, и начал сдавать назад, разворачивая машину.

Бум! Опель тряхнуло и протащило вперёд. Удар пришёлся прямо на место водителя.

Артём встряхнул голову и потрогал лоб. Шишка и пара царапин. Звенело в ушах. Он взглянул на Василича, про того нельзя было сказать «отделался лёгким испугом, вдобавок он потерял сознание. Артём потянулся к его плечу.

- Вань. Ваня. Ты живой? Ваня, твою мать!

Василич вздрогнул и посмотрел на товарища ошалелым взглядом.

- Очухался, - хныкнул Артём, - ты как?

- Как с бодуна. Что случилось?

- Въехали в нас. Сам смотри, - Артём стрельнул глазами, указывая на окно.

Через разбитое лобовое стекло въехавшего в них внедорожника на Василича смотрела чья-то израненная лысина. При этом, голова подавала признаки жизни, подаваясь то назад, то вперёд.

- Валить надо.

Василич попытался отстегнуть ремень безопасности, но тут же получил хорошую порцию жгучей режущей боли, и завыл.

- Вань?

- Руку, похоже, сломал. Болит зараза, - сквозь зубы процедил Василич,

- Бери сумку и выходи, я сразу за тобой.

- Ага, сейчас, - Артём потянулся за сумкой, - А с кошкой что?

Мартин, сидя в перевёрнутой корзине, испуганным взглядом ловил движения Артёма.

- Сам возьму, - ответил Василич, пытаясь высвободить зажатую искорёженным металлом ногу.

Артём достал сумку и вылез наружу.

Пространство вокруг было окутано темнотой. Внезапно начавшийся снегопад не давал и шанса разглядеть что-нибудь дальше нескольких десятков метров. Артём поднял голову, снежинки плотным слоем стали укладываться, на его горячие щёки, и таяли.

- Весна, - без иронии произнёс Артём, вглядываясь в заволоченное небо. И только пылающая фура позволяла хоть как-то разглядеть округу. И он вдруг поймал себя на мысли, что безумные человекоподобные факела, до этого снующие впереди, не двигались. То ли они наконец перегорели, то ли их что-то потревожило. Артёму хотелось думать, что первое, но беда никогда не приходит одна.

- Вань? Ты скоро?

Иван Васильевич прекратил безуспешные попытки вытащить застрявшую конечность из железного плена и позвал на помощь.

- Тёмыч! Застрял я! Рычаг нужен какой-нибудь! Посмотри, может, валяется чего.

Артём суетливо глянул по сторонам.

- Нет тут ни черта!

Сейчас его больше заботили нечёткие горящие силуэты, которые, как ему показалось, начали приближаться.

- Ты не мельтеши. Чего ты трясёшься. Ну ка залезай, давай попробуем : ты ногами упрёшься, а я выдерну.

Артём занервничал, и переминаясь с одной ноги на другую, продолжал наблюдать. Они приближались.

- Василич! Вылазь давай!

Он не спускал с них взгляд, неосознанно пробуждая в себе страх, его затрясло.

- Да застрял я! - бросил товарищ, успев догадаться, что снаружи вот - вот начнутся неприятности. Он со всей силой дёрнул ногу, чем только усугубил болезненные ощущения, в глазу проступила слеза.

- Зараза, - досадливо выругался Василич.

- Ладно, полезай обратно, - крикнул он товарищу, и удивился, не обнаружив того возле распахнутой двери Опеля.

- Вот значит как. Струхнул, - на лице Ивана Васильевича проступила грустная старческая улыбка.

Осознание скорой гибели раздосадовало его.

Аккуратно, стараясь не беспокоить сломанные кости, он развернул туловище и попытался дотянуться до Мартина. Кот продолжал испуганно сидеть в своей пластиковой тюрьме, не проявляя к незнакомцу дружелюбия.

- Привет, дружок.

Василич поставил клетку на колени и приоткрыл дверцу.

В его голове сейчас крутились разные мысли, он даже подумал о том, что Стёпка встряли был бы рад очутиться рядом с ними в этой ужасной и одновременно нелепой ситуации. Он предположил, что возможно, малец отправился в мир иной до того, как очутился в воде, возможно, его постигло тоже, что и этих, и Стёпка совсем не мучился, не испытывал страха, погружаясь перед смертью всё глубже и глубже в пучину отчаяния, захлёбываясь грязной озерной водой.

Возможно.

Так себе утешение.

Артём лежал на кровати и смотрел в потолок. Считать количество шишек, развешанных под потолком в качестве декора, в который раз подряд, порядком надоело. За окном завывала пурга, осыпая сторожку клубами вчерашнего снега. Артём не спал четвертый час. Он с вечера собрал рюкзак, всё необходимое для длительного перехода. И теперь ждал. Ветер утихнет с минуты на минуту. И тогда он тронется в путь. Припасов должно было хватить на два дня пути, сутки на поиски и сутки обратно. Чутьё подсказывало ему, что идти нужно в том же направлении. В прошлый раз он будто почувствовал, что впереди его ждёт награда, но тогда Артём не был готов идти дальше.

Ветер стих. Очередная буря закончилась меньше, чем за две с половиной недели, наградив хозяина сторожки неплохой форой, съестных запасов оставалось с лихвой. Артём наполнил топку дровами и прикрыл, в надежде по возвращении обнаружить тлеющие угольки, ещё раз проверил содержимое рюкзака, сунул за пояс топор и вышел. Вдохнув полной грудью свежего морозного воздуха, он побрёл к мосту под жалобный треск промёрзших деревьев и тихое посвистывание ветра.

Артём шёл прямо, придерживаясь прошлого курса, пока не уткнулся в «мёртвую рощицу». Деревья облезлыми чёрными пиками торчали из под снега, нагоняя тоску. Стихия не оставила этому месту ни шанса, бросив природу из огня в нескончаемую ледяную трясину. Артём подошёл к одной из пик и освежил зарубку, оставленную им в прошлый раз. Пройдено восемь километров. Расстояние, конечно, приблизительное. Ещё на первом году отшельничества Артём принял за единицу меры свой шаг, и каждый раз, отдаляясь от жилища на значительные расстояния, он считал.

Время близилось к полудню. Дорога давалась легко. Он точно следовал маршруту, ориентируясь на свои метки. По солнечному чистому небу изредка проплывали одинокие обитатели неба - кудрявые волнистые облака. Птицы в этих местах водиться давно перестали, а может, они просто приспособились и научились хорошо прятаться от одичавших и оголодавших хищников. Или вымерли, что больше походило на правду.

Скоро Артём вышел на широкую хорошо просматриваемую равнину. Снежные дюны уходили за горизонт, давая простор воображению. Обычно он держался подальше от открытых мест, обходя стороной, или двигался от холмика к холмику, от деревца к деревцу. Но это белоснежное плато не оставляло выбора, идти в обход, значит потерять пару часов. И Артём решил идти дальше.

Ветер на открытой местности всегда бил сильнее всего, и этот раз не стал исключением. Будто не желая видеть человека в своих владениях, порывы ветра усилились, задувая в глаза частицы колючего снега и обжигая его заросшие щёки.

Наконец, на горизонте показалась размытая линия лесной опушки. Этот факт обрадовал Артёма, там будет долгожданный привал. Поднявшаяся пурга мешала сосредоточить внимание на деталях, но приблизившись ближе к лесу, Артём убедился, что зрение его не обманывает. Он чётко стал различать покосившуюся вереницу опор ЛЭП, стоящих вдоль лесопосадки.

Скинув рюкзак возле столба, Артём сел рядом и на минутку закрыл глаза.

***

- Посмотри, посмотри на него. Ути, какой хорошенький! Даш, посмотри - вылитый папа. Эх, как тебе повезло, Ника. Завидую тебе. И мужик какой и сынулька.

Ленка держала новорождённого Стёпочку на руках и любовалась детской невинностью.

- Ути- пути. Красавчик какой. Даш, ну ты глянь на него. Ути - пути.

- Будет и на нашей улице праздник, - произнесла Даша, вторая подружка невесты, и потянулась к малышу,

- Можно подержать?

Ленка передала ей Стёпу и принялась обнимать и целовать Веронику.

- Радость моя. Умничка моя.

- Я, между прочим, тоже участвовал. Если уж быть честным - без меня чуда бы не произошло, - вставил свои пять копеек Артём, и гордо поднял нос.

- Тоже мне, Аполлон, - захихикала Ленка.

- Он старался, - заступилась за жениха Вероника,

- Правда же, котик?

Артём довольно замурлыкал от прикосновений и похвалы будущей жены.

- Конечно, любимая.

- Ячейка общества, - от умиления раскраснелась Ленка.

- Ну всё, всё. Успеете помиловаться. Давай папаша, принимай наследника, - скомандовала Даша и протянула Стёпку отцу.

Артём взял малыша на руки.

- Привет, парень. Я твой папа. Па - па.

- Задремал, - подумал Артём и потрогал голой ладонью щёки, они горели. Достав из рюкзака припасы, и хорошенько подкрепившись, он решил идти дальше, вдоль этой старой линии электропередач, вдоль того, что от неё осталось. Посмотрел направо, посмотрел налево. Не очевидный выбор, который всё же придётся сделать прямо сейчас.

- Что ж. Орёл - налево, решка - направо.

Артём достал из кармана воображаемую монетку, положил на руку, и, щелчком, подкинул в воздух. Обрисовал взглядом траекторию её полёта и накрыл ладонью, когда та приземлилась на руку. Выждав немного, Артём приподнял ладонь и заглянул.

- Решка. Не-ет.

Он оглянулся.

- Никто не видел. Значит, не считается.

И Артём снова изобразил трюк с воображаемой монеткой.

- Орёл! Мне везёт, - он довольно хмыкнул, накинул на плечи рюкзак и пошёл в выбранном "случаем" направлении.

Там, вдали, столбы прятались за опушку, и Артём очень надеялся наткнуться на какой-нибудь захудалый хуторок с парочкой другой построек. Мысли о большом поселении или городе его пугали, подавляя проснувшуюся тягу к поиску остатков цивилизации.

Небо окрасилось хмурым оттенком заката. Солнце садилось.

- Сорок семь, - столько опор уже пройдено.

Температура к вечеру стала падать, и борода покрылась белым пушистым инеем.

- Сорок восемь.

-...ур - р.

Артём остановился, прислушался.

- р - р - р - р.

Он услышал и с тревогой посмотрел вперёд. Где-то совсем близко.

- р - р - р - р.

Звук становился чётче. Это был давно забытый, но такой знакомый звук четырехтактного двигателя. Артём кинулся к столбу и присел.

Звучание становилось громче.

- Кто же это? - Артём припал к снегу, стараясь быть незаметным. Его затрясло,

- Человек? - за столько лет никого. И вот сейчас.

- А если я ошибаюсь? - его тело снова наполнилось страхом, как и тогда.

- Трус, какой же я трус, - он ничего не мог с собой поделать, страх сковывал его.

Из-за леса на полной скорости вылетел снегоход и помчался дальше.

-Человек. Это человек! - забурлило в голове.

-Человек! - Артём привстал, и собрался было крикнуть во весь голос, как вдруг.

Из-за леса за снегоходом выбежало целое стадо монстров, они неслись с сумасшедшей скоростью, поднимая столбы снега в воздух. Стрекот десятков существ с силой прижал Артёма к земле. Если монстры заметят - ему конец. Он затаил дыхание.

Рёв мотора стал утихать, уводя за собой толпу монстроподобных существ. А Артём продолжал лежать, вслушиваясь в звуки. Ему казалось, что сейчас из-за леса покажется ещё одна толпа, и когда он встанет, она ринется к нему.

Темнело.

Артур. Тогда.

- Дети, дети! Соберитесь в кружок. Диана, возьми Марка на руки. И где Мишель? Мальчики, найдите Мишель, и живо обратно.

Маргорита Симоновна собирала в столовой всех оставшихся в уме детей. Она работала воспитателем в этом детском доме и волей судьбы осталась единственной из взрослых, кого не коснулся странный недуг.

- Бабушка Марго. Бабушка Марго.

- Что, моя хорошая?

- Я знаю, куда пошла Мишель. Она к Артуру спустилась.

Маргорита Симоновна невольно развела руками.

-Что за девица?! Ни кого не слушает. Предупредила же всех, чтоб к больным ни на шаг. Ребята! Слышали меня? Кроме Артура, что бы ни кого там не видела!

Тринадцатилетний Павлик был уже достаточно взрослым для своих лет, жизнь в детском доме научила его кое-чему. Простым истинам: не перечить старшим, не брать чужое, заботиться о тех кто младше. Иначе никак, иначе не выжить. В большинстве своём взрослым было плевать на проблемы здешних детей. Соблюдай распорядок, слушайся воспитателей, участвуй во всей творческой самодеятельности, и тогда будешь сыт и обут. Ни любви, ни излишеств. Цени то, что дают. И дети ценили, за редким исключением.

- Сашка! Марго всех в обедне собирает. Тебя тоже зовёт.

Худощавая светловолосая девочка встала с пола, отряхнула попу и быстро подошла к Павлику на расстояние вытянутой ладони. Она была старше его и на голову выше.

- Ещё раз так меня назовёшь, я тебе язык вырву, молокосос.

Павлик знал, что делает неправильно, знал её характер, но глаз отводить не стал.

- Большим себя почувствовал? Пошёл отсюда. И мелочь свою пузатую забери, пока они штанишки не испачкали.

Рамиль и Славик стояли позади, всецело доверившись товарищу. Перечить этой девице - нажить себе лишних проблем. Персонал дома так же обходил Александру Кушкину стороной. Она уже неоднократно пыталась наложить на себя руки: резала вены, травилась таблетками после очередного конфликта, - чем доставляла не мало хлопот окружающим. Альберт Эдуардович Луг, местный психолог, разводил руками. Он потратил на девочку два десятка часов, больше чем, на любого другого своего пациента за всю девятнадцатилетнюю практику. Всё что он теперь мог - пичкать её успокоительными, которые позволял выписывать куцый бюджет этого учреждения.

- Мишель!

Александру окрикнул черноволосый коротко стриженый парень спортивного телосложения. Угловатые черты лиц, прямые брови и широкий нос выдавили его кавказское происхождение. Парня звали Артур. В детский дом он попал в младенческом возрасте. Сюда его принесла собственная мать, которая вскоре умерла от передозировки дешевыми синтетическими наркотиками. Об отце сведения отсутствовали, поэтому Артур сам выбрал себе отчество. Артур Владиславович - ему нравилось это русское имя Владислав. На славянском значившее Господство и Славу. Это стало девизом Артура, когда тот выходил на арену и побеждал. Суровый детдомовский парнишка, вопреки распространённому мнению, что спортсмен не может быть интеллектуалом, любил читать, прекрасно владел испанским языком и имел юношеский разряд по долгим шахматам.

Артур положил дрыгающееся тело Альберта Эдуардовича на матрас рядом с остальными больными и подошёл к девушке. Та обернулась, Артур приобнял её за талию и отвёл в сторону.

- Саш, в самом деле. Тебе лучше быть со всеми. Заканчивай свои закидоны, я тебя прошу.

Мишель опустила голову, и на холодный бетонный пол одна за другой закапали слёзы. Артур безнадёжно вздохнул. Эта театральность его утомила. Обняв Александру, он прижал её к груди и поцеловал в волосы.

- Здесь не безопасно. Я не могу допустить, что бы ты тоже заболела. Ты должна идти с ними. Я люблю тебя.

Мишель вытерла слёзы и посмотрела на Артура. На её сыром личике появилась улыбка.

- Хорошо, любимый. Я буду тебя ждать.

Саша поцеловала Артура в губы, кинула недовольный взгляд на мальчишек и направилась к выходу. Павлик и остальные последовали за ней.

Артур остался наедине с заболевшими.

- Кажется, все.

Посмотрев на судорожные тела детей и взрослых, он закрыл глаза и стал натирать лицо ладонями, стараясь справиться с усталостью и стрессом. Артур перенёс сюда много человеческих тел, делая это, он ещё не осознавал всего происходящего вокруг ужаса. Просто, парень был самым старшим из тех, кто остался в себе, и самым сильным. А значит, теперь он в ответе за ребят и пятидесяти восьмилетнюю бабулю Марго.

Артур открыл глаза, снова осмотрел лежащих: Валька - бухгалтерша, Андреич, химичка, Гена, Татьяна Петровна, Жанка, Настя - малявкина воспиталка, тётя Люда, Альберт Эдуардович и дети. На всех матрасов не хватило, поэтому Артур положил детей поперёк: Виталик, Машка, Рыжий, Лелька, Федот, Коляшка.

Он запнулся.

- Виталик, Машка, Рыжий, Лелька, Федот, Колька.

Артур не смог вспомнить имя этой маленькой трехлетней девочки. Её принесли сюда, когда во дворе только начал сходить снег. В волосы малютки была вплетена голубая ленточка, прямо как сейчас. Он слышал от воспитателей, что молодая мамаша постоянно избивала девочку, за то, что та часто писалась в штанишки. Но, что можно ждать от маленького несмышлёного создания, которое только - только научилось выговаривать свои первые слоги. Ребёнка забрали и привезли сюда, а мамашу лишили родительских прав. В тот день девочка улыбалась, на её лице красовались ссадины и желтоватый синяк на подбородке, но она улыбалась, будто чувствовала, что здесь ей будет лучше, что, может, тут она найдет свой настоящий дом. И впредь, когда Артур видел это маленькое создание, она всегда улыбалась, радовалась своей новой семье.

Парень задумался, ему всегда казалось, что настоящая семья, пусть неполноценная, пусть пьющая, гораздо лучше, чем жизнь в детском доме, где каждый был, в общем-то, сам по себе и решал свои проблемы самостоятельно. Он вдруг вспомнил Антонину Валерьевну, свою первую воспитательницу. До пятого класса он называл её мамой, пока старшаки не стали над ним смеяться. Тогда он навсегда выбросил это слово из лексикона и стал отдаляться от воспитательницы. Два года назад она умерла от сердечного приступа. Артур не пошёл на похороны, он так и не смог простить себе той глупости. Вместо этого он выкрал из кабинета химии спирт, и закрывшись в раздевалке спортзала напился до беспамятства. Тогда это был первый и последний раз в жизни, когда он попробовал алкоголь. А потом плакал, забившись в угол, как беспомощный щенок. В тот день он второй раз потерял семью, любимого человека, до последнего момента не осознавая, что он был не один.

- Алиса, - вспомнил Артур, и жгучий огонь, вспыхнувший у него в груди стал ещё жарче. Артур помрачнел. На него нахлынули ненужные мысли. Вдруг эту заразу не вылечить? Вдруг все они обречены? И Алиса.

Он не сводил с Алисы глаз, любовался её детской доброй улыбкой, её веселыми голубыми глазками. И тут до Артура дошло.

- Алиса?

Девчушка смотрела на него большими округлыми глазёнками и улыбалась.

- Алиса!

Артур подхватил ребёнка на руки и прижал к себе.

- Ты, моя хорошая. Как я рад.

- Де тятя?

- Что?

- Де тятя.

- Алёна? - догадался Артур. Вторую воспитательницу малявок звали Алёна, она любила называть себя няней. Но сегодня у неё был выходной. Возможно, ей повезло, и с ней всё в порядке.

- Тятя отдыхает, малышка. Сегодня я буду с тобой. Ты не против?

- Атуй, тятя, - захлопала глазками Алиса.

- Ты знаешь, как меня зовут? Какая ты умница, - одобрительно кивнул Артур и поцеловал малышку в лобик,

- Сейчас я отнесу тебя к остальным ребятишкам.

В шаге от него кто-то встал и пронёсся в сторону центрифуг. Артур вздрогнул от неожиданности, но девочку удержал. Обернулся. На полу возле батарей неподвижно лежало тело физрука Гены в куче чистого детского тряпья. Артур затаил дыхание, сделал несколько шагов в его сторону.

- Тятя бо-бо? - спросила взволнованная Алиса.

Артур взглянул на ребёнка и изобразил улыбку.

- Всё хорошо, малышка. Это просто игра.

Он сделал ещё два шага вперёд и в пол голоса окликнул лежачего.

- Гена? Ты живой? Гена?

Физрук лежал неподвижно, чего нельзя было сказать о его коллегах. Позади раздался тревожный перехруст костей. Это была повариха Люда. Её тело стало переламываться в суставах и изгибаться невообразимым образом. Челюсть с треском выехала вперёд, разорвав губы и щёки женщины. Следом начало колбасить медсестру Жанну. Её пальцы один за другим защёлкали, превращая кисти женщины в нечто отвратительно страшное. В ту же минуту сильнее обычного задёргался Альберт Эдуардович, вскочил на ноги, промчался мимо Артура и налетел на батарею. Удар был такой мощный, что тело отрикошетило, и психолог повалился на спину, расквасив голову о бетонную стяжку.

Пол окрасился каплями крови и мозговой жидкостью, стремительно вытекающей из черепа психолога.

- Атуй! - маленькая Алиса потянула Артура за майку. Парень давно забыл, как выглядело чувство страха. Его жизненная позиция этого не позволяла. Но от происходящего его стало потряхивать.

- Пошли отсюда, малышка, - шепотом произнёс он и стал отступать к выходу.

Артур закрыл дверь в прачечную на засов и задумался. Рассказывать об этом не стоило никому, разве что бабуле Марго, но без лишних подробностей. То, что он увидел, было за гранью, ненормально. Всё это видела и маленькая Алиса.

- Какая храбрая малявка, даже не заплакала, - подумал Артур, покрепче прижав её к себе.

Он уставился на дверь, нагрузив себя тяжелыми мыслями:

авария на секретном исследовательском объекте, испытания климатического оружия, третья мировая война, конец Света. Всё что угодно, и это было действительно страшно.

- Атуй! Тятя!

- А? - Алиса дёргала и тянула Артура за воротник, и он быстро опомнился. До его слуха донеслись детские крики, топот и звон разбивающегося стекла.

Парень живо поднялся по лестнице. По коридору в их сторону бежали двое - его конфликтная подружка Саша и полноватая третьеклашка Таня. Она еле поспевала за худенькой Сашей и даже шлёпнулась посреди коридора, расцарапав до крови коленку о старый облезлый дощатый пол.

- Артурчик! Слава Богу!

Мишель бросилась Артуру на шею и стала целовать его губы, лицо, не обращая внимания на Алису.

- Саша, что происходит? - Артур попытался отстраниться, но Мишель не отпускала. Она, словно собачонка, соскучившаяся по своему хозяину, продолжала облизывать его лицо.

- Мишель! Прекрати! Что случилось?

Артуру пришлось приложить усилие и оттолкнуть девушку. Он поймал её обиженный взгляд и спокойным тоном спросил:

- Что там случилось?

Но Саша опустила голову и заплакала, в очередной раз. Тогда Артур перевел взгляд на Таню. Та смотрела на свою ободранную коленку и пухлыми пальчиками пыталась остановить стекающую по ножке кровь. По дому всё ещё разносились детские крики и шум. Почувствовав на себе взгляд Артура, Таня выпрямилась.

- Они залезли через окно и стали прыгать. А один на бабулю набросился.

- Кто они? Люди? Танюшка, они похожи на людей?

Таня утвердительно покачала головой.

- Да.

Где-то рядом зазвенели осколки, в коридоре потянуло холодом. Артур не стал больше медлить, взял Мишель за руку и повёл по коридору.

- Танюшка, не отставай.

Он завёл девочек в подсобное помещение и прикрыл за собой дверь. Это был вещевой склад. Здесь хранились хозяйственные товары вроде туалетной бумаги, мыла, жидкости для мытья посуда, которые Анна Георгиевна, директриса детского сада, рекомендовала использовать с особой экономией. Ещё тут собирались старые и новые детские вещи, собранные на пожертвования сознательных граждан. К сожалению, новые вещи чаще всего реализовывались через рынки и не доставались детям, а на вырученные деньги, по утверждению директрисы, покупались учебники, книжки, игрушки и другие необходимые детям товары. Что-то , может и покупалось, но не ради, а для отвода глаз.

- Саша, возьми Алису.

Артур протянул малышку Александре и принялся осматривать стеллажи. Через пару минут он вернулся с бинтом и зеленкой и перевязал Тане больную коленку.

- Так лучше?

- Да, спасибо, - улыбнулась Таня, Артур улыбнулся в ответ.

Затем он подошёл к Александре и поцеловал её в щёку.

-Саш, послушай меня. Оставайтесь здесь, пока я не вернусь. И оденьтесь. Возможно, нам придётся уходить. Ты слышишь меня, Саш?

- Да. Я поняла, - тихо произнесла Мишель.

- Ты отвечаешь за них. Дождись меня.

Артур по-дружески щелкнул по носу Алису и подмигнул Тане.

В углу за мусорным ведром стоял старый добрый полутораметровый лом. Артур поднял его, прикинул - лом в руке молодого спортсмена ощущал себе прекрасно - и вышел.

В коридоре стало прохладно, даже холодно. По телу парня пробежал озноб. Крики прекратились, только со стороны столовой доносилось бряцанье посуды и какое-то шевеление. Артур остановился и замер. Он стоял в шаге от дверного проёма, ведущего в столовую.

- Дзынь, бряк - кто-то пнул алюминиевую кастрюлю и та покатилась по полу.

Артур сделал три глубоких вдоха и заглянул за угол. Его взору открылась зловещая картина. На полу в кровавой луже лежала бабуля Марго, рядом с ней сидел человек весь перепачканный кровью. Он странно сидел, колени были сомкнуты, а голенища вывернуты в стороны. Одна его рука погрузилась в разодранное брюхо женщины, во второй тот держал смачную часть бабулиного кишечника, откусывая куски. Человек довольно фыркал и клацал челюстью. Заметив незваного гостя он прервал процедуру поглощения и уставился на Артура. Парень стоял в дверном проёме, сжав обеими руками лом и не двигался. Он ждал и был готов к нападению существа, но его не последовало. Человек вновь заклацал челюстью и продолжил свою кровавую трапезу.

Артур, медленно, стараясь не провоцировать людоеда, вошёл в столовую и посмотрел по сторонам. Три окна вдоль стены были разбиты, на торчащих из рамы осколках оставались следы крови и обрывки одежды. Похоже, кто-то очень сильно хотел попасть сюда. На полу от окон в разные стороны тянулся грязный земляной шлейф. Один уходил в сторону кухни, другой прерывался у сваленного на бок стола. Вокруг валялись битые тарелки и столовые приборы.

Артур приблизился к столу и оглянулся. Людоед не обращал на него никакого внимания и продолжал пожирать человеческую плоть.

- Дзынь, - послышалось с кухни.

Артур насторожился, но продолжил движение. Поравнявшись со столом, он прислушался. Кто-то или что-то сопело и шмыгало по ту сторону. Парень сделал ещё пару шагов и осторожно заглянул.

Рыжеволосая Диана, Кудряшка Дина, так звали её сверстники, за длинные кудрявые волосы. Девочка сидела на полу, облокотившись о край стола.

- Диана, ты в порядке? - хотел было спросить Артур, но оборвал себя на полуслове. С ней что-то было не так. Артур обошёл стол и обомлел. Девчушка прикрывала ладошкой оторванную культю, а между пальчиков сочилась ярко красная жижица.

Кудряшка тихонько пошмыгивала носиком и наблюдала, как из неё вытекают последние капельки жизни. Её бледное личико заставило Артура подумать об Алисе. Он сглотнул слюну, на глаза накатила сырость.

- Дзынь! - Артур обернулся.

С кухни на него смотрел человек, то, что было человеком ещё сутки назад. Теперь это существо стояло перед ним на четырёх конечностях и бешеным окровавленным оскалом показывало свои хищные потребности. Оно рвануло!

Артур встал в стойку, выставил лом перед собой и приготовился. Существо заревело человеческим голосом и прыгнуло, налетев прямо на выставленный впереди лом.

Артура отшвырнуло в сторону. Существо пролетело мимо врезавшись в стол с полумёртвой девочкой и протащило их ещё несколько метров по полу. Лом вошёл в грудную клетку, продырявив тело насквозь. Оно тут же попыталось встать, бешено перебирая конечностями, но рухнуло мордой в пол. Снова вскочило и неуклюже, но довольно резво, не обращая особого внимания на полутораметровый инструмент в себе, заковыляло к обидчику.

От удара ладони Артура онемели, слегка побаливало плечо, на которое он приземлился. Прилив адреналина в его теле зашкаливал. На мгновение парень выпал из реальности. И всё бы кончилось быстро, если бы не...

- Артур!!

Это была Мишель. Она стояла у входа и кричала. Артур поднял голову и увидел перед собой монстра. Какие-то секунды, и оно разорвало бы парня на месте.

Артур оттолкнулся от пола и бросился бежать. Проскочив в дверной проём, он окинул взглядом кухню. Странно, но за столько лет он ни разу не заходил сюда, а от дежурств умудрялся постоянно отмазываться.

- Где ножи? - на раздумье не было времени.

- Чёрт, чёрт, чёрт!

Грохот!

Существо с треском влетело на кухню, зацепившись ломом за дверной косяк, перевернулось и бухнулось прямо у ног Артура. Парень подскочил, рефлекторно уводя себя из под удара, потерял равновесие и шлёпнулся на пол. Среди разбросанной повсюду посуды и кухонной утвари Артур заприметил большую чёрную, как ночь, сковородку. Развернувшись, он со всей дури двинул получеловека по голове. Снова, и снова, и снова. Пока тот совсем не обмяк.

Руки дрожали. Артур тяжело дышал. В пылу этой чудовищной возни он не заметил, но понял сейчас. К одному из холодильников тянулся кровавый след. Там лежали останки годовалого Марка, самого маленького обитателя этого дома. Вот, чем здесь занимался один из людоедов - обгладывал косточки ребёнка. Артур стиснул зубы, он не думал о том, кто виноват, не чувствовал страха, только ярость, и боль от того, что не уберёг этих детей.

Парень вышел из кухни. У выхода из столовой стояла Саша, а первый людоед всё так же продолжал игнорировать присутствующих, увлечённо уплетая бабулю.

Артур посмотрел на заляпанную кровью руку и сковородку.

- Нет, этого мало, - подумал он и вернулся на кухню. Перешагнул через существо, стараясь не смотреть в сторону умерщвлённого и растерзанного ребёнка. Прошёл дальше. За кухней находился склад. Мешки с картошкой, морковью, луком, корзины с капустой. На поддонах стояли в ряд мешки с крупой, с сахаром, и много других запасов. И топор - он лежал в самом дальнем углу помещения, возле старого деревянного разделочного стола.

Артур положил сковородку на стол и взял топор. Выйдя с кухни, направился прямиком к монстру. Несколько минут назад он всё для себя решил - он будет бороться. Этот дом станет его крепостью и защитит тех, кто в этом нуждается.

Людоед оторвался от трапезы и соизволил посмотреть на быстро приближающегося парня. Удар топора тот час размозжил существу голову, и тот обмяк, повалившись на мёртвую старушку.

- Артур, - Мишель всё ещё стояла в том месте, откуда первый раз окрикнула его. Она была в синем пуховичке и красной вязаной шапочке. Артур вытащил инструмент из черепа и вытер об одежду людоеда.

- Ты почему здесь? Ты должна быть с детьми, - сухим голосом произнёс Артур.

Саша посмотрела на труп незнакомца.

- Он ел её?

- Да

- Кто они? Это зомби? - заинтересованно спросила Саша, так, будто происходящее её не пугало, наоборот.

- Я не знаю, я замёрз. Надо идти, найдём остальных. Пошли.

Артур подтолкнул Мишель в плечо, и они пошли обратно.

К людям. Сейчас.

Ползти на брюхе ночью через густую чащу стало тем ещё развлечением. И каждый сломанный сучек или чрезмерное завывание ветра вызывали у Артема неуемную дрожь и резкий припадок страха. И каждый раз он раздумывал повернуть назад, к своей обжитой сторожке. Разум метался, и спустя некоторое время, Артём снова очутился на той самой опушке. Взгляд устремился в темноту, но ни стрекот, ни шум мотора больше не доносились до его слуха.

Впереди его снова ждал лес. Ближе к рассвету глаза налились усталостью, а деревья стали редеть. Теперь странствующий отшельник находился на противоположной стороне. Взору предстала интересная картина из заснеженных полуразрушенных построек в отдалении. Длинные приплюснутые одноэтажные постройки из красного кирпича, бетонные столбы по периметру, судя по всему, бывшие когда-то основой суровой стены из бетонных плит, ржавые остовы каких-то несущих конструкций, покосившийся рельсовый кран. Это место оставили задолго до начала конца.

Артем взял горсть снега и протер усталое лицо. Окинув взглядом округу и убедившись в отсутствии случайных гостей, он без особого энтузиазма пошел на разведку. Как и предполагалось, здания утратили свою привлекательность ещё в те годы, когда на земле единовластно хозяйничал человек, может десять, а может и двадцать лет назад. Пустота. Заснеженные стены, почерневшие и позеленевшие от старости. Давно прогнившие и превратившиеся в труху полы. Огромная куча автомобильных покрышек в одном из зданий. Артём не спеша заглядывал в каждое. Иногда заходил и осматривался, поглаживал топорище, но глубже идти не решался. Существа могли прятаться во мраке. Пустота, да и только, но человек на снегоходе появился с этой стороны. Значит нужно продолжать поиски, идти дальше.

***

- Может мне к тебе переехать?

- Зачем?

Артём неловко повёл глазами, он надеялся на другие слова.

- С чего ты взял, что я хочу с тобой жить, мой сладенький?

Мужчина убрал руку, которой обнимал Ленкину грудь и косо посмотрел на любовницу.

- Ты меня разлюбила?

- Глупенький. Меня и так всё устраивает. За кого ты меня принимаешь? Разрушить семейное счастье своей лучшей подруги? Я считала, ты обо мне лучшего мнения.

Леночка надула губки и театрально отвернулась, подальше оттолкнув его волосатую руку.

- Прости. Я даже не думал.

Артём растерялся, вот уже месяц он вынашивал план развода.

- Но мы продолжим встречаться?

Он придвинулся к девушке и попытался обнять.

- Я люблю тебя, и хотел показать насколько сильно. Ради нас я готов на всё.

- Покажи мне это лучше в постели.

Наигранный гнев неожиданно сменился милостью, и Лена тут же взяла инициативу в свои руки.

Погрузившись в свои мысли, Артём уткнулся в очередную кирпичную стену. Ветер полностью стих, а небо начало окрашиваться синим цветом. Не вовремя. Он слишком далеко от дома, и когда начнется буря, вернуться будет невозможно. Спрятаться в этих развалинах? Не вариант. Припасов не хватит на затяжные посиделки.

Артём прибавил ход, ловить в этом месте действительно нечего. Но дальше стоит посмотреть. Обычно такие комплексы строили недалеко от населенных пунктов. Хотя этот и был давным-давно брошен, люди в былые годы могли приезжать сюда на работу. А место довольно крупное - Артём обошел уже десяток зданий, ещё столько же ждало впереди. За следующим поворотом показались ворота, они стояли, как ни в чем не бывало. Створы были крепко закрыты толстой цепью с навесным замком. Ворота, словно дремлющий сказочный страж, томные, облезшие, но без доли сомнения, продолжали охранять свои мифические сокровища. Ирония в том, что по обе стороны от них, забор повалился, и давно стал снежной насыпью, перейти которую не составило для Артёма труда. Он остановился на пригорке и посмотрел за горизонт. Там красовался целый город. Настоящий, с огромными высотными зданиями, длинными извивающимися улицами.

- И тысячами, нет, сотнями тысяч монстров.

Сам горизонт мегаполиса лежал километрах в пяти, или в часе отсюда.

Волна чувств охватила уставшее тело Артема, дыхание сперло. Он ощутил себя посреди этих мертвых заснеженных улиц, гнетущая атмосфера которых прямо сейчас с невероятной силой давила на его черепушку. Зачем он сюда пошёл? Что хотел найти, увидеть по прошествии стольких лет пряток и отшельничества? Ностальгия, тоска, муки совести, одиночество. Три года Артём с этим жил, каждую ночь он видел сны, пугающие и по-настоящему реальные. Со временем память не только не стерла знакомые образы, но сны становились ещё реальней, даже осязаемы, с каждым прожитым днём. Теперь сны приходили к нему и днём, Артём погружался в них и выпадал из реальности. Галлюцинации. Это и был ответ на вопрос «зачем». Артём сходил с ума.

***

- Василич! – крикнул Артём, замешкался, дёрнулся назад, остановился. На лице выступила испарина, глаза суматошно забегали.

- Василич. – с хрипотцой выдал он снова, но ответа не последовало. Инстинкт самосохранения орал во всё горло, и Артём бросился бежать прочь. От машины от трассы наискосок через морозное хрустящее поле.

Монстрообразные существа из преисподней неслись в сторону опеля, как ошалелые, бешено перебирая четырьмя конечностями, и только один бежал на двух ногах, по-человечески, выставив при этом перед собой полыхающие руки.

Артём то и дело оглядывался в надежде увидеть бегущего сзади друга. Но из машины никто не вышел. В какое-то мгновенье горящие существа поравнялись с опелем. Послышался звук разбитого стекла. В груди ёкнуло, спасая свою шкуру, Артём в одночасье стал предателем и трусом, потерявшим сегодня не только сына, но и друга.

Двуногий между тем не стал присоединяться к пиршеству своих собратьев, а устремился вслед за убегающей добычей, да так лихо, что Артёму пришлось ускориться до предела. Ему совсем не хотелось попасть в горячие объятия, и быть сожранным и изжаренным одновременно. Спиной мужчина чувствовал сильный жар жгучего пота. И поэтому не останавливался и не оборачивался. Только бежал вперед, падал, но вставал и бежал с удвоенной, утроенной скоростью. Потратив запас сил, он раскупорил внутренний резерв организма и продолжил бежать. Выжить во что бы то ни стало.

В какой-то момент, сколько прошло времени трудно сказать, для жертвы оно растянулось на часы, Артём остановился. Грудь ходила ходуном, дыхание было настолько тяжелым, что ему не позавидовал бы самый несчастный астматик. Но эта усталость ничуть не отогнала чувство всеобъемлющего страха, лишь этот же страх помог Артёму оглянуться. Вдалеке, метрах в пятидесяти, может в ста, что-то лежало на земле и медленно догорало. Возвращаться и проверять наличие жизненных сил у бывшего преследователя Артём не решился. Трассы отсюда было не видать. Далеко убежал, подумал он. Отдохнув с минутку, Артём встал и побрел прочь от странного ночного костерка, в лесную рощицу. Стараясь не петлять, а идти прямо.

Постоянно спотыкаясь, то бредя, то переходя на бег, трусливый предатель, дезертир, иуда, оглядывался назад. Происходящее казалось бредом. Но ощущения были вполне реальные. Мысли путались. Ника, Стёпа, Василич. Только они. И ни одной мысли, ни строчки в голове о той, ради которой буквально вчера собирался бросить семью. Артём остановился., упал на колени и ткнулся лбом в землю. Слёзы в ту же секунду затопили перекошенное страхом мужское лицо.

- Простите. Простите меня. Мои любимые. Простите меня.

Он плакал и выл от бессилия, от неизбежности, от грязи которую оставил позади.

Гудок электровоза привлёк внимание мужчины. Должно быть впереди пролегала железная дорога.

Артём встал, отряхнулся, вытер намокшее лицо и побежал на звук. Скоро он и правда наткнулся на железнодорожный путь, по которому в этот момент двигался товарный состав. Вагоны шли медленно, похоже, поезд только разгонялся, и шёл он в противоположную от города сторону.

- А вон и открытая теплушка. Повезло, - обрадовался мужчина, резво взбираясь по замёрзшей траве, - только бы успеть запрыгнуть.

Один вагон, второй, третий. Усилие. Толчок. Удар коленом о деревянную половицу. Резкая боль от попадания по нерву. Но Артём внутри. Он сумел. Можно расслабиться и отдохнуть. И глаза его закрылись сами собой.

Скрип за спиной Артёма острым лезвием прошелся по нервам. Там, в здании, за его спиной кто-то был.

- Эй, - выкрикнул мужчина и снял с пояса топор. Не опуская взгляда, он присел на одно колено, поднял горсть снега и снова обмакнул лицо, отгоняя сон и усталость.

Звук повторился. Он точно шёл из здания. Артём прищурился, разглядывая темноту внутри здания. И тело его невольно дёрнулось. Оно стояло там, во мраке, и тихонько пошатывалось. Чудовищное, извращенное чьим-то неведомым сознанием порождение из человеческой плоти. Артём тихонько сполз с насыпи, продолжая наблюдать за силуэтом в темноте. Тот не двигался. Если оно там одно, можно попробовать зарубить. А вдруг там ещё есть эти существа. Тогда Артёму конец. И с одним будет трудно справиться. В прошлый раз только чудо спасло от гибели. Ещё и буря скоро начнётся. Одно другого не лучше.

Покрепче сжав топорище, Артём встал в полный рост и направился к окну, откуда просматривался монстр. Кровь в жилах начала закипать, мужчина еле сдерживал накал адреналина.

- Эй, тварина! Иди сюда!

Артём приблизился к окну, насколько позволила смелость, на расстояние вытянутой руки и стал кричать и размахивать топором, словно средневековый воин во время боевого клича. Существо застрекотало, развернулось, выставив вперед вывернутую набекрень человеческую черепушку, и уставилось мутным глазом на нарушителя спокойствия.

Артём замолчал. Этот оказался ещё отвратней того первого, из леса. У этого остался всего один глаз, который зыркал из оголенной черепушки, а из второй глазницы торчало два человеческих пальца, будто чья-то ладонь застряла у него в черепе. Челюсть хаотично дергалась, издавая тот самый жуткий стрекот. Монстр сорвался с места, оборвав мимолетное знакомство, и вывалился в оконный проём, сбив Артёма с ног.

Мешкать мужчина не стал и направил топорищем прямо в его уродливую черепушку. Вошло глубоко, и монстр тут же обмяк. Но стрекот не прекратился. Краем глаза Артём увидел ещё одну высохшую тушку в окне, за ней следом появилось ещё несколько. Все в пяти шагах от него. Время на миг замерло. Артём с силой вытащил топор из расколотого черепа, вскочил на ноги и приготовился умирать.

Артур. Тогда.

Сегодня в планы Артура входила расчистка кухни и перенос части продуктов на второй этаж, где ребята организовали убежище. За старшую он оставил Лилю, девочку весьма ответственную. В этом вопросе она по всем параметрам превосходила Сашку. Та и не претендовала на этот пост. Уткнувшись носом в замёрзшее окно Мишель всматривалась в заросли кустарника, разросшегося на заднем дворе их детского дома.

Этой ночью Артур почти не спал. Мешали мысли, нескончаемый детский плач и нарастающее чувство опасности. Все выходы, входы забаррикодировали до заката. А утром первым делом направился в столовую, убедившись в отсутствии посторонних звуков, разблокировал дверь и , стараясь не обращать внимания на трупы и человеческие останки, прошёл на кухню. Он сгрёб в мешок чистую посуду, кружки, столовые приборы. Взял из кладовой овощи, консервы, хлеб и воду.

Холод пробирал до дрожи, несмотря на то, что о тёплой одежде дети позаботились ещё вчера. Похоже, ща ночь температура упала ещё ниже.

После завтрака перед Артуром встала очередная задача - проверить ещё раз первый этаж, заколотить пропущенные окна и двери, и начать стоило со столовой.

Детский дом располагался за лесопарком, в паре километрах от города, поэтому непрошеные гости не сильно стремились навестить детишек. Но рано или поздно что-нибудь могло произойти.

Доски, подходящие под строительный материал лежали в подвале, но звуки, стрекот доносившийся оттуда ясно говорили Артуру " туда хода нет". А дверь и заколотить не помешало бы. Щеколда выглядела надёжно, но, кто знает чей любопытный нос может туда заглянуть.

К середине дня окна в столовой были заколочены. Парню пришлось разобрать часть столов и стульев, инструменты нашлись в кладовой. Теперь и в этой части здания стало, осталось только убрать трупы. Измотавшись, Артур стал подумывать о помощнике, вторая пара рук сейчас пришлась бы кстати . Но кого? Вмешивать в это детей он не станет. Им сейчас и без того не сладко приходится. Разве что Сашку? Крови и трупов она точно не боится, вчерашний случай здесь, в столовой этому доказательство.

Мишель, услышав о просьбе, понуро сидящая у окна, сразу преобразилась. Артур только удивленно хлопал глазами, наблюдая с каким энтузиазмом хрупкий подросток, к тому же девушка, расправляется с останками и упаковывает их в чёрные мусорные пакеты. С ней определённо что-то не так. Но сейчас оно и к лучшему. И пока Артур с переменным успехом боролся с подступающей рвотой, Сашка упаковала бабулю, людоеда и пару детских тел. Оставалось оттащить их к выходу, чем парень и занялся.

- Здесь так холодно, - произнесла Саша, вытирая заляпанным рукавом пот со лба.

- Пожалуй, тебе стоит вернуться к детям. Там сейчас теплее. Только куртку сними и умойся сначала. Не пугай их.

- Я не устала. Скажи, чем ещё помочь.

- Ты промокла вся. Пропотела. Заболеешь. Давай, возвращайся. Это не обсуждается.

- Ну и ладно, - насупилась Сашка и стала подниматься по ступенькам.

Артур проводил девчонку взглядом.

- Саша.

Она обернулась

- Спасибо тебе, один я бы не справился.

- Обращайся, - улыбнулась Сашка, уловив похвалу любимого человека.

К счастью и горячая вода и газ никуда не делись. И детям удалось поесть горяченького и как следует помыться под Сашкиным присмотром. Самых маленьких купала Лиля. А в комнатах с каждым часом становилось холодней, и тогда Артуру пришла мысль оставить горячую воду включённой, что бы пар начал обогревать ближайшие помещения. Огонь на кухне так же решили пока не гасить. По крайней мере на какое-то время. Градусник, висевший возле доски со схемой эвакуации показывал четырнадцать градусов по Цельсию.

Полностью убрать столовую удалось к вечеру, к десяти часам от утреннего хаоса ни осталось ни следа. Зайди сюда посторонний, он ни за что бы не поверил рассказам детей.

- Вдруг они снова придут?

- Точно. Когда мы будем спать. Зомби всегда приходят ночью.

- Славик, ты дурак. Это не зомби.

- Сам такой. Кто же это по твоему? - возмутился мальчик.

Рамиль с умным видом обвёл взглядом окружающих его детей.

- Террористы.

- Тьфу ты. Какие ещё террористы? - воскликнул Пашка и толкнул умника в плечо.

- А такие! Сами подумайте. Люди начали с ума сходить. Это раз. Значит их всех отравили психотропным веществом. Погода поменялась мгновенно. Тут дважды два не надо складывать - климатическое оружие американское скорее всего.

- Ты боевиков пересмотрел, - ухмыльнулся Славик.

- Не, террористам такое оружие не даст никто. Американцы, точно они, - закивал Пашка.

- Война? - побледнел Славик.

- Всё возможно, - Рамиль закусил нижнюю губу и смахнул рукавом внезапно потёкшие сопли.

- Фу, - поморщилась Лиля.

Она сидела позади мальчишек, раскладывала чистые простыни в аккуратную стопку и краем уха слушала болтовню, и повернулась к ним в самый неподходящий для себя момент, когда зеленая сопливая струйка повисла на рукаве Рамильки.

- Фу-у-у. Возьми платок. Тут же и девочки сидят.

Паренёк что-то буркнул себе под нос и стыдливо отвернулся, продолжая расправляться с носом.

- И не американцы это и не террористы. Я телик смотрела.

В детском саду имелось два телевизора. Один в комнате отдыха персонала, второй в учебном классе по русскому языку и литературе.

Не дожидаясь очевидного вопроса от ребят Лиля продолжила.

- Я дежурила вчера. Убиралась в учительской. Геннадий Валерьевич новости смотрел. Странные вещи во всём мире стали происходить. Даже в Африке зима началась.

Мальчишки переглянулись.

- А в Америке? - поинтересовался Пашка.

- Достал ты со своей Америкой. И там тоже, и во Франции. Везде.

Неловкое молчание прервал плач шестимесячного Стасика и Лиля побежала к нему.

- Вторжение, - это слово Пашка произнёс с такой устрашающей интонацией, пытаясь подчеркнуть всю серьёзность ситуации.

Друзья поняли товарища, и беседа нашла свой логический конец.

Рамиль продолжил останавливать не прекращавшийся поток соплей, Пашка предложил помощь Лиле, а у Славика проступили слёзы, и он просто отвернулся, что бы не показаться слабаком. Он же был мужчиной, а мужики не плачут, особенно перед девочками.