Влюбись в меня

***

— Познакомься Наташа, это мой деловой партнер Фирсов Тимур Анатольевич.

Мужчина повернул голову и в его глазах, скрытых за толстым стеклом очков, блеснула искра узнавания. Предо мной сидел серьезный, высокий и симпатичный мужчина и нахально меня разглядывал.

— А мы уже знакомы, пап. Это тощий очкарик-ушлепок, что жаждал со мной познакомиться, чтобы отжать твой бизнес, — усмехнулась я в голос. На щеках мужчины проступил румянец, но взгляд он не отвел. Наглый, уверенный. Тощий придурок!

— Да, с вашей дочерью мы знакомы. Познакомились на одном деловом приеме, где она исполняла роль вашей секретарши, Олег, и по совместительству шпионила, подслушивая чужие разговоры, — с ехидной ухмылкой на лице произнес Фирсов. На этот раз была моя очередь… нет не краснеть, звереть. — К слову, на таких приемах людно, шумно и много спиртного. Ваша дочь могла неправильно истолковать мои слова, — улыбнулся этот... деловой партнер отца. А улыбка у него ничего… очаровательная. Зубы ровные, белые, губы пухлые, красивой формы, так и охота немного подправить, чтоб на мужика был похож, а не на худосочного Кена!

— Секретарша? — удивленно произнес отец и взглянул на меня. Наш разговор его явно не радовал, а еще на лице обозначился вот этот наш, фамильный Корбуленский прищур, признак «непоколебимой воли» и «ослиного упорства». И это не радовало, потому как папашка мой явно что-то задумал и отступать от своих планов не собирался. Так, притормозил просто из-за моих слов, но сворачивать с намеченного не планировал.

— Ага, пап. Я еще по вечерам полы мою в одном клубе, аниматором подрабатываю на взрослых вечеринках. Я у тебя всесторонняя личность!

— Наташа, не на людях, — прошипел отец и снова прищурился. А до меня, наконец, дошло в чем тут дело. И я, покраснев еще больше, произнесла громко.

— Только попробуй предложить мне это недоразумение в мужья, — и некрасиво ткнула пальцем в Фирсова, что замер в кресле и прислушивался к нашему разговору.

Скажу честно, после слов «это недоразумение» его перекосило, и мужик явно расстроился. На самом деле Фирсов был симпатичным. Яркие голубые глаза, короткий ежик волос, фигура не атлетическая, но в дорогом пиджаке смотрелось неплохо, а очки придавали ему шарм что ли… Ну это для тех, кто тащится от умных мужиков. На самом деле на деловом приеме, куда мы с моей подругой Людой Черешковой пробрались чтобы посмотреть поближе на «женихов», что собирался подогнать мне папандр, он понравился мне больше всех. Чисто внешне. И я даже, неожиданно для себя, подошла с ним познакомиться, хотя собиралась наблюдать издалека, представившись секретаршей отца. Не знаю, что привлекло меня в нем тогда… ну не тщедушная же фигурка парня-подростка, право слово… Но что-то в нем было именно для меня привлекательное и интересное. Впрочем, симпатия симпатией, а мужик оказался «антоном», и я убедилась в этом на том же приеме. Мужчина болтал со своим другом обо мне, о умственном развитии моего отца… не очень приглядные вещи. Что-то такое, что мол Корбулин совсем с катушек слетел и дочку свою под первого встречного решил подложить. Видимо, крошку только за деньги можно замуж и пристроить… Оскорбил, одним словом, по полной! И меня и папандра моего! В принципе, насчет папульки я была с ним полностью согласна…

— Наташа, прекрати! — прошипел отец злобно.

— Ваша дочь ведет себя, как школьница. Совершенно не воспитанная молодая леди. Но красивая, — хмыкнул Фирсов, — глаз оторвать невозможно.

Вот ушлепок. Фирсов выдал сомнительный комплимент, но на достигнутом решил не останавливаться. Поднял на меня взгляд, очаровательно улыбнулся и произнес:

— Я не совсем недоразумение. У меня красный диплом известного университета, аспирантура и… успешный бизнес. Меня в принципе есть за что уважать… Мы могли бы поужинать и узнать друг друга поближе. Я смогу вас удивить, Наташа.

Я моргнула и глупо открыла рот, не сразу поняв, что происходит. Этот ушлепок все же надеется меня очаровать и залезть в карман к папандру?! В смысле запустить руку в наш семейный бизнес… и заодно ко мне в трусы?! Ну, нет! Самомнение у этого перца до небес.

— Ну, раз уж в дело пошла само реклама, то позвольте дорогой Тимур Анатольевич я тоже немного расскажу о себе. Я красивая, знаю. Идеальная фигура, длинные ноги и тонкая талия, белые длинные волосы от предков немцев, смуглая кожа и горячий темперамент от — итальянцев, большие синие глаза, как дополнительный атрибут. Картинка и мечта, одним словом, не спорю. Но за красивой картинкой прячусь, собственно, я. Избалованная богатая и недалекая девка. К слову, помимо недалекости я еще и психованная, правда папа?! И да, я как-то не запомнила все твои положительные качества. Будь другом, распечатай брошюру! Я почитаю, покумекаю, в носу поковыряюсь и решу… Стоит ли с тобой спать или нет. Хотя есть встречное предложение. Может просто бабосиков из моего наследства тебе на счет кинуть, на становление твоего бизнеса и разойдемся?

— А ты высокого о себе мнения Наташа? Чтобы я решил с тобой переспать надо бы потрудиться, но ты можешь попробовать. Я дам тебе шанс, — нахально произнес Фирсов и вновь уставился на меня своим странным, оценивающим взглядом. Мне же жутко захотелось показать ему язык, а еще… хорошо было бы по морде съездить. Правда второго папандр не простит, а мне надо быть паинькой… чтобы свалить из этой клетки, пафосно называемой отчий дом. Так что да, надо быть паинькой и не отсвечивать.

Отвечать на вопросы Фирсова я не стала. Горько усмехнулась, взглянув на него и потопала на выход из кабинета родителя. Зачем я, собственно, приходила? Не помню… Внутри была одна злость и пустота. А еще душу давно затопила обида. Почувствуй себя племенной кобылой, как говорится…

Глава 1

Наташа Корбулина

Меня зовут Наташа Корбулина и я дочь русского бизнесмена. Большую часть своей жизни я провела в Италии на родительской вилле около моря… с мамой. Родители не любили друг друга и большую часть времени проводили порознь. Отец жил в Москве и был в постоянных разъездах, мать — в Италии. А я с русской нянюшкой, частными учителями и морем. Жизнь казалось неспешной и беззаботной до того момента пока не умерла мама. Скажем прямо, отец не сразу решил, что делать со мной — с двенадцатилетней девчонкой, которую к тому же практически и не знал. И еще год я провела на вилле, утопая в одиночестве и собственном горе, пока папулька решал, что со мной, собственно, делать.

Мама была итальянской фотомоделью, красивой, яркой, высокой, стройной жгучей брюнеткой с огромными голубыми глазами, опушенными черными длинными ресницами. Отец увидел ее на одном из светских мероприятий и влюбился. Страсть прошла не скоро, но все же прошла… От матери я унаследовала пронзительные голубые глаза, идеальную фигуру, смуглую кожу и длинные ноги. Но не рост. Роста я была среднего, но могла похвастать точеной фигуркой, телом… «когда жрешь и не толстеешь» и натуральными белыми волосами, которые достались мне по отцовской линии. Там затесались чистокровные немцы. Впрочем, я жила в Италии уединенно и совсем не загонялась своей внешностью. Зачем? Внешность не главное, если я встречу подходящего мужчину он полюбит меня любой. Красивой или некрасивой, какая разница?! Но нет. Как выяснилось жизнь сложнее. Как выяснилось… полюбит меня «любой» это как раз именно про меня — ведь я Наташа Корбулина — единственная дочь крутого бизнесмена, кровиночка, которой достанется все его состояние, бизнес и связи! Но здесь разговор не про любовь, а про деньги.

Так и не решив в какой закрытый интернат меня отправить в тринадцать лет отец забрал меня в Россию и занялся моим воспитанием. Я закончила школьную программу, правда на дому и была «выпущена» в этот опасный мир, будучи студенткой одного престижного университета столицы. И вроде бы жизнь наладилась. Я все так же была одинока и никому не нужна, только просто смирилась с этим фактом. Правда учеба несколько изменила мою жизнь, разбавила ее красками, пусть и не всегда яркими. Я увидела людей. Да, как бы смешно это не казалось… я, наконец, очутилась в обществе. И да, жизнь начала понемногу идти своим чередом без всплесков и переживаний. Ровно, спокойно, неспешно.

В институте у меня появилась подруга Люда Черешкова, простая девчонка из небольшой деревеньки, проживающая в общежитии. И да, я нашла в ней родственную душу, сестру, которой у меня никогда не было. Одним словом, я пребывала в счастливом блаженстве, пока отец не заболел, не смотря на свой молодой возраст.

Да, у отца случился сердечный приступ в неполных тридцать восемь лет и, выйдя из больницы он по-другому взглянул на жизнь в целом и на меня в частности! Вот переосмысление жизни… это как бы пожалуйста, я в это не лезу, тем более близки мы так и не стали. А вот то, что папандр решил, что смерть может нагрянуть «в гости» в любой момент, а его любимое «дитятко», на которое положена вся жизнь — компания «КорбулинСтройИнвест» окажется в тощих, слабых руках его никчемный дочери «профурсетки», скажем прямо, его обеспокоило.

Кроме этого, папандр решительно озаботился личной жизнью, которая раньше наблюдалась у него настолько редко, что я в принципе ни разу не видела его с женщиной, и притащил в наш дом мне «подружку» — молодую любовницу, старше меня на пару лет. Которая требовала звать ее не по имени, а исключительно «мамой», безумно ревновала папандра к любому столбу, включая и меня, и всячески показывала ему как его любит, иногда, право слово, чересчур вычурно, искусственно и смешно.

К слову, если бы папуле пришлось выбирать между мной и столбом, то столб был бы предпочтительнее, потому что молчит и не дышит… Так-то я тоже молчала, но, к сожалению, дышала и еще ела.

Итак, в нашем загородном коттедже стало тесновато. Молодая любовница всеми правдами и неправдами пыталась подмять наш быт под себя. Сменила весь штат прислуги, завела противных мелких собачек в количестве шести штук, которые без присмотра носились на всей территории дома и гадили. И да, умудрилась даже влезть на работу к отцу, оскорбив его секретаря! А там не секретарь, а золото! Ангелочек воплоти! Надежда Олеговна! И я ее обожала! Правда Надежда Олеговна на пару лет была моложе отца, так что по сути… являлась Наденькой. Но пиетет и уважение прежде всего.

Тетю Надю я и вправду любила и очень. Когда я переехала в Россию, тетя Надя — это первый человек, кого я увидела. Папандр часто обращался к своему секретарю с разными «женскими» вопросами, связанными со мной. И да, тетя Надя тоже меня обожала! Мы гуляли по музеям, любили врать папе и часто вместо скучных непонятных выставок отправлялись есть мороженое и на горки в аквапарк. А потом у них что-то произошло, и тетя Надя перестала проводить со мной время. Мы иногда встречались в тайне от отца, но о произошедшем между ними она умалчивала и просила не говорить отцу о том, что мы видимся. И вот… вдруг появилась Алиска. Та, что моя новая «мама». И она оскорбила тетю Надю. Оскорбила при отце. А тот…в общем не заступился. Не знаю поэтому, или просто это оказалось последней каплей, но тетя Надя уволилась, не дожидаясь расчета и укатила в закат. А спустя неделю папандр загремел в больницу и провел там несколько месяцев. Мне стало не до тети Нади, мне хотелось просто выжить.

Отец вернулся из больницы, как я уже сказала, другим. Злым, раздраженным и жаждущим пристроить свой бизнес в надежные руки. И этими надежными руками он мнил руки… моего будущего мужа, конечно, того, что он выберет сам.

Несмотря на то, что «нельзя» и я — бессловесный столб, мы поругались. Я в запале посоветовала ему завести другого ребенка! Нормального! Сильного! Желательно сына…но тут мы не выбираем. И можно даже от Алиски, раз уж она имеется… пусть отрабатывает свой хлеб. А он в запале выдал, что ни за что у него не будет больше детей! А уж от Алиски и подавно не будет, лучше яйца себе отрезать. Ну это дословный «перевод с Корбулинского». Просто помимо слов там было много непереводимых словосочетаний, таких что мне «недо» итальянки, «недо» русской было не понять. Но самое страшное что случилось… это то, что Алиска услышала наш диалог и очень-очень-очень расстроилась. И раньше она была просто глупенькой, молоденькой любовницей отца, то теперь увидела во мне вселенское зло и принялась его уничтожать!

Мелкими пакостями дело не ограничилось, правда на тот момент мне было наплевать, тем более что у меня началась новая университетская жизнь, появилась Людка и я зависала у нее в общежитии, все чаще и чаще оставаясь на ночевку. Но Алиска не собиралась успокаиваться и в один прекрасный день случилось то, что случилось — она подбросила мне в сумку подозрительный сверток и наплела отцу, что много раз слышала, как я договариваюсь о «странных встречах» по телефону. Повезло, что Алиска не обладала ни умом, ни сообразительностью, путалась в «показаниях» и не додумалась сделать так, чтобы меня прихватили с этим свертком менты. А так… так дело решилось относительно мирно. Я плакала и оправдывалась, а отец… отец мне не поверил, хотя куда уж проще… пара анализов решили бы нашу проблему. Но нет, он поверил Алиске, а меня с маниакальной настойчивостью принялся пристраивать замуж… ну, знаете, «порченный товар» срочно надо сбыть с рук, пока окончательно не испортился. А чтобы не рыпалась и правильно выполняла команду «сидеть» лишил наличных денег, а в вещевые магазины сопровождал исключительно по «нужде», терпеливо ожидая около примерочной кабинки, а после оплачивая купленное на кассе. Одним словом, маразм нарастал, крепчая день ото дня.

А потом случился бара-бум! Папашка предоставил мне список кандидатов на мою руку и сердце. Ага, сунул мне в руку за завтраком и сказал… выбирай. На этом наше общение с отцом чуть было не закончилось. Правда, на тот момент у меня совсем не было выбора… уйди из дома, хлопнув дверью я не могла, отец сделал все, чтобы я была зависима от него. Но он не учел одного — я Наташа Корбулина, и я его дочь.

***) Моменты из жизни Наташки Корбулиной можно прочитать в книге «Сыграем в прятки». Книга про ее лучшую подружку Люду Черешкову, там начинается история Наташи.

Глава 2

Наташа Корбулина

Отец дал мне выбор и список женихов, а еще время до окончания четвертого курса университета. Знал, что если ждать дольше, то я могу и улизнуть с высшем-то образованием и потому попробовал предусмотреть это. Только на тот момент я уже решила, что замуж за кандидата папандра не пойду. Принципиально, да. Впрочем, было любопытно, и я все же решила взглянуть на папин выбор. И да, на приеме я встретила всех троих претендентов, в том числе и Фирсова Тимура Анатольевича… Тогда-то и разбились розовые очки окончательно. Именно тогда я услышала слова Тимура о таких как я «силиконовых блондинках», на которых женятся ради денег, а потом избавляются как от ненужного хлама. И да, у Тимура Анатольевича были отношения, и он не собирался их разрывать, а вот жениться на мне и прибрать отцов бизнес к рукам был не прочь. Не понимаю, как мужчина с таким теплым голосом и внимательными голубыми глазами может быть … Фирсовым Тимуром Анатольевичем?! Просто вселенская несправедливость! Но все же ему огромное спасибо! Отрезвил, так сказать, и вернул с небес на землю. А то я как-то поплыла от него тогда на приеме, зависла, заслушалась и, грешным делом, даже решила, что у папандра неплохой вкус и он, может быть, все же желает мне счастья.

Но нет, счастья папандр желал исключительно себе, а мне он в принципе ничего не желал. В тот вечер я вышла из себя, глотнула солидную порцию коньяка, что прятал у себя в кабинете отец и ворвалась в его спальню, собираясь поговорить здесь и сейчас. Ага, столб ожил и решил бороться за свои «столбячьи» права!

— Твои кандидаты ушлепки, — прошипела я прямо с порога, рассматривая отца, восседающего в кресле с планшетом в руках. Папандр выглядел расслабленным, довольным, а его голый торс блестел каплями воды после душа. Я громко выдохнула и осмотрелась. Слава богу, Алиски нигде не наблюдалось. Не хотелось бы в решающий момент своей жизни застукать папашку после интима.

— Наташа, на дворе ночь. Правильный режим сна — это не глупость, а необходимость для молодого организма, — пафосно произнес отец и только после этого перевел взгляд на меня, отрываясь от планшета в руках.

— Я навела справки про твоих «кандидатов» мне в мужья. Они все ушлепки, — произнесла спокойно, контролируя не только воздух, что влетал в мои легкие, но и тембр голоса. — И они все уроды.

— Внешность не главное, Наташа, — произнес спокойно папандр и хотел снова уткнуться в планшет, давая понять, что разговор «по душам» закончен.

— Вообще-то, я сейчас не про внешность, — пыхнула зло и продолжила. — Один кандидат с бабой. Тот, что Фирсов! И у них скоро будет крохотный «прицепчик», — соврала я поспешно. Должно же хоть что-то пронять его и заставить взглянуть на меня, как на живое существо, а не как на грязь под ногами. Глаза мокли от обиды, а руки сотрясал тремор. И да, я стояла в проходе и никак не могла отпустить ручку входной двери.

Отец резко вскинул на меня взгляд. Сжал губы в одну линию и взглянул на меня пронзительно и недовольно. Его лицо превратилось в хищное и жестокое, а через мгновение утратило и эти эмоции, превращаясь в безразличную пластиковую маску.

— Если подобное имеет место быть, — произнес тихо, — то я решу этот вопрос, Наташа. Тебе не о чем беспокоиться.

— С не рожденным ребенком ты тоже решишь вопрос? — ухмыльнулась я. Отец поднял взгляд на меня, и я отшатнулась, настолько страшным он был.

— Большие бабки на кону, Наташа. А ты уже не девочка, чтобы распускать сопли по пустякам. И да, вопрос с ребенком будет решен, можешь не беспокоиться и выбирать спокойно, — и снова взял планшет в руки. Аудиенция закончена. Пошла вон!

Я выскочила за порог, как маленькая шандарахнула дверью и на эмоциях проскакала по лестнице целый этаж вниз. А внизу резко остановилась, выдыхая. От слов отца тело пронзило болью, пусть историю про ребенка я и выдумала… но ведь подобное могло быть и по-настоящему! А еще мне стало страшно, ведь отец-то про мою выдумку не знал… а значит он… чудовище! Когда это произошло? Как? Неважно. Он — чудовище, а я глупышка, раз до сих пор сидела на попе ровно и терпела его закидоны в надежде, что рано или поздно он придет в себя. И… может быть, хоть немного меня полюбит! Не полюбит! Я лишь пешка в его игре, а думает он лишь о себе. Только о себе! И Надежду Олеговну он тогда уволил… не выслушал тогда. Я помню, как она плакала, знаю, что она испытывала что-то к отцу. Может быть, она его любила…

И тут в голову пришла мысль. А почему бы не убежать сейчас?! А главное… почему бы не убежать к Надежде Олеговне! Ведь, по сути, она единственный человек на планете, который меня не сдаст отцу! И, может быть, единственный… чья жизнь его не интересует!

В принципе я не дура и основательно подготовилась к побегу, просто медлила с этим все тщательнее и тщательнее дорабатывая план, в которым был всего один пробел — я не знала куда бежать и как устроиться на новом месте с документами, по которым, было бы желание и меня найдут очень быстро. Но, по сути, у меня имелись деньги, тщательно разработанный план на «черный день» и огромное желание! Единственное, что я ждала — это окончание третьего курса и справку из университета о неполном высшем. А так, пожалуй, все. А теперь и последнее белое пятно в плане заполнилось.

Я медленно поднялась в свою комнату, прокручивая в голове свои нерадужные мысли. И первым делом полезла в шкафчик с бельем, в котором в крохотной коробочке хранила накопленное. Но тут хлопнула дверь. Отец стоял в проеме все такой же недовольный, разве что футболку на голую грудь натянул, и рассматривал меня.

На улыбку не было ни сил нежелания. Впрочем, папандр тоже не собирался изображать светскую беседу.

— Дочь, я попрошу тебя без Андрея на улице не показываться, — коротко произнес он. Андрей — водитель отца, по совместительству телохранитель и … мой друг, о последнем отцу знать не стоит.

Злость внутри становится нестерпимой, а на лице расползлась улыбка. Злая, саркастическая, такая же как у отца в моменты его злости и невменяемости. Ага, в такие моменты мы становимся очень похожими. Не уверена, что этим стоит гордиться.

— Я под арестом?

— Не хочу, чтобы ты натворила глупостей. Так что да. Для собственной безопасности, — пожимал плечами отец и вышел за дверь. В отличие от меня, дверью он не хлопнул и был совершенно спокоен. Что ж, так даже интереснее.

Глава 3

Наташа Корбулина

До зачетной недели я ничего не предпринимала. Все же, истерия схлынула, и я пришла к выводу, что стоит все же закончить третий курс. Опять же, лето. У меня будет три месяца, чтобы немного наладить свою жизнь, если вдруг тетя Надя выставит меня за дверь. По сути, я даже в палатке проживу, если припрет. Так ведь? Или, ну если совсем будет плохо, то уеду на море. Можно и в Италию… к маминой родне. Кажется, у меня родная тетка имеется. Во всяком случае, я могу попробовать ее отыскать и попросить помощи. Правда, не стоит тешить себя надеждами. В Италию мне не сбежать. Да и скопленных денег хватит ненадолго. Это в России, в какой-нибудь глубинке я смогу протянуть худо-бедно полгода без проблем, а в Италии это вряд ли…

Так что да, до зачетной недели я не отсвечивала, была вежливая, спокойная и старалась не попадаться папандру на глаза. Кажется, он тоже слегка остыл после нашего разговора и даже вел себя несравнимо мягче, не упоминая ни моих будущих «женихов», ни свой бизнес, в частности. О да, подобное от него требовало больших сил! Папандр любил разговоры о своих делах.

А когда началась зачетка принялась за исполнение своего плана. Для начала подготовилась к изменению внешности и перенесла вещи и деньги в комнату в общежитие к Люде. После досрочно сдала экзамены по договоренности, уговорив преподов принять их раньше. Без проблем мне пошли на встречу. И последним штрихом была справка о «неполном высшем» в деканате. Я ее получила, выдохнула и поехала к Людке, намереваясь сбежать в ту же ночь.

Андрей везде меня сопровождал. Сегодня был обычный день, такой же, как и вереница предыдущих. С одной лишь разницей — сегодня был день «Х». Впрочем, день как день. Светило яркое майское солнце, пели птички, а шины тихо скрипели по ухабистой дороги при подъезде к общежитию. Одним словом, сегодня была стандартная, ничем не примечательная пятница.

— Я с ночевкой. Отец разрешил. Так что можешь не торчать под окнами, а отправиться куда-нибудь поразвлечься, — тихо предложила я Андрею, — завтра позвоню и ты меня заберешь.

Андрей по-доброму улыбнулся и помотал головой.

— Олег Константинович последнее время сам не свой. Узнает, что я прохлаждаюсь и шкуру с меня спустит, не разбираясь. Сама знаешь, работа мне нужна. Такому как я сложно устроиться, — усмехнулся парень и затормозил под окнами общежития, осматриваясь. Андрея я любила. Он всегда хорошо ко мне относился и был сыном друга отца. Собственно, так он и оказался в нашем доме на такой важной должности. А еще Андрей сидел по малолетке, был в армии и контуженный оказался не у дел. В общем, он прав. Пусть лучше бдит. Так отец ему ничего не сделает, когда поймет, что я слиняла.

Парень привычно быстро открыл дверь машины, помог выбраться и дотащил мои вещи до дверей. Я же потянулась к нему всем телом и сильно обняла за шею, выдыхая в ухо:

— Дрон, я тебя люблю.

— Сильно-сильно? — усмехнулся парень.

— Очень-очень, — и прижалась к нему сильнее, всем телом. Было больно. Глаза нестерпимо мокли, а сердце гулко долбилось внутри. — Если бы замуж позвал, я бы побежала, теряя тапки, — попробовала пошутить.

— Я на сестрах не женюсь, Наташ. Это грешно, — хмыкнул парень, погладил меня по спине, утешая и глухо добавил, — не ссы, сестренка. Все образуется. Олег Константинович… он тебя очень любит. Не думай, что не любит. Просто любить он толком не умеет…

Я еще раз сильно обняла парня, взяла свою сумку со спальными принадлежностями и пошла к Люде. Вахтерша хмуро меня поприветствовала, но задерживать не стала.

Я быстро поднялась по лестнице на третий этаж и постучала в дверь. Люда открыла сразу, хмуро меня осмотрела и выдохнула тихо, прикрывая за мной дверь:

— Сегодня?

Мы с ней друг друга понимали без слов. Улыбнулась печально и тихо произнесла:

— Да. Начнем с внешности. Нужно избавиться от отличительных признаков.

— Чего? — улыбнулась Черешкова.

— Волосы мои стриги, — хмыкнула я весело, — кстати, краску купила? Черную?

— С черной ты будешь слишком заметной. Все же черный привлекает внимание, и я взяла обычную… Цвет между бледно-русым и темно-русым. С таким цветом в толпе затеряться проще. Но… черную я тоже купила, на всякий случай. Если ты не оценишь полет моих мыслей.

Я быстро разделась, оставаясь в одном белье и уселась на табуретку посередине комнаты Люды. Мы обе понимали, что времени у нас немного, всего пара часов и я должна выбраться из города.

— Я на ужин курицу пожарила. Много. С собой тебе заверну. И, Наташ, точно не скажешь куда собралась? Я переживать буду. И у меня родственница дальняя есть. Она в школе директором работает, ты могла бы к ней поехать. Живет она в деревне, можно и без документов к ней устроиться… Я бы могла договориться и…

— Нет, Люда. Ты не знаешь моего отца. Он больной на всю голову. Итак… он тебя будет пытать. Так что лучше, если ты будешь не в курсе.

Девушка тихо выдохнула, обняла меня крепко и подошла к тумбе, извлекая ножницы и коробку с краской.

— Не могу поверить, что собираюсь сделать это, — пробормотала Люда и отрезала прядь моих белоснежных волос.

Глава 4

Наташа Корбулина

Я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Вроде бы и я… и совсем не я. Короткая челка скрывала высокий лоб и часть глаз, русые темные волосы лежали аккурат на плечах. Оказывается, не такая уж я и красивая… И без каблуков совсем даже мелкая, тщедушная и невыразительная. Оказывается, белоснежная грива делала меня необычной! А так… с русыми, короткими волосами, обыкновенными голубыми глазами и в джинсиках, толстовке и белых ботинках даже и не понятно девочка я или мальчик! Просто мелкая худышка, каких тысячи! Казалось, что с волосами я потеряла часть себя и мне было грустно, а еще страшно.

Я опустила взгляд на простенькие мальчиковые джинсы, убрала волосы в хвост и набросила на себя куртку, надежно укрывая волосы капюшоном. Куртку предстояло выкинуть в ближайшие кусты. Думаю, отец посмотрит камеры вокруг и будет знать как я одета.

— Я похожа на пацана? — произнесла скорее для проформы.

— Мальчиком быть безопаснее. Мне так кажется, — произнесла тихо Люда и расплакалась.

— Ей, дурында! Ты чего?! Спятила?

— Я за тебя боюсь, Наташ! Понимаешь?

— Не-а?

— Наташ, не уезжай, а? Подумаешь, замуж…

— На самом деле дело не совсем в этом, Люд. Понимаешь, я поняла главное — для всех моих «женихов» я — вещь, этакое бесплатное приложение к папиным деньгам. И по-другому не будет. А мне бы хотелось понравиться… этому самому Фирсову Тимуру. Вот знаешь, чтобы ни спать, ни есть не мог… И чтобы ему было плевать на деньги моего отца. Неужели, меня нельзя полюбить… вот просто так и без денег?

— Наташ, я тебя люблю! И я за тебя боюсь!

— Не плачь, Люд. Все образуется. Может отец начнет меня уважать, если я окажу ему сопротивление. А может я найду парня и выйду замуж, заведу малышей и тогда он решит изменить свое отношение ко мне. В любом случае, я буду в надежных руках. Не переживай. В конце концов, все идет по плану!

Я уходила налегке. На спине рюкзак — все что поместилось я взяла с собой, все что не влезло оставила Люде. Девушка меня провела к подруге на второй этаж, оттуда я вылезла в окно. Потом поймала попутку и оказалась на окружной, где снова поймала попутку до ближайшей деревни. В этой же деревни, в березовой роще я закопала телефон, куртку и в ближайших кустах снова стала девочкой, одевая на себя платье, босоножки и широкую панаму, закрывающую лицо.

До тети Нади я добралась ночью, совершив несколько пересадок. Покаталась на попутках, а потом пешком от одной деревни добралась до электрички. И, наверное, только сейчас, стоя у простого каменного домишки, подумала о том, что вдруг… тетя Надя меня не примет. Нет, правда?! Родной отец так и не принял меня, с чего бы его бывшей секретарше так рисковать… Ведь, если папандр меня отыщет, то свернет шею не только мне, но и всем, кого обнаружит в непосредственной близости. Но почему-то я считала, что дом тети Нади последнее, куда сунется отец… Между ними было что-то такое… необъяснимое и тайное. Ну, и расстались они по-плохому… хотя вместе работали «душа в душу» много лет! Конечно, подробностей мне неизвестно, но слухами земля полнится. «Приключился» какой-то скандал, связанный с папкиным инвестором. То ли он приставал к тете Наде, то ли она приставала к нему, то ли они все друг к другу приставали… Одним словом, инвестор ушел обиженный и от тети Нади, и он папандровой фирмы, а секретаршу обвинили во всех грехах и лишили премии. А Лиска добавила масло в огонь, обзывая тетю Надю шалашовкой, проституткой и дальше по списку. Она обиделась и уволилась. Только вот я думаю, что история намного сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Я снова постучала по воротам и громко прокричала:

— Надежда Олеговна, вы дома?

Сначала раздался громкий собачий лай, а потом и тихие шаги. Железная скрипучая калитка медленно открылась, а на меня воззрились круглые перепуганные глаза тети Нади.

— Наташка, ты? — пискнула женщина хрипло и быстро притянула меня к себе, обнимая.

— Я, я, — пробурчала тихо, прижатая к большой груди тети Нади. Женщина оторвала меня от себя, еще раз осмотрела и выдала тихо:

— Малыш, ты постриглась что ли… Не узнала тебя сразу без твоей белоснежной копны волос. И изменилась сильно. Выросла. Еще больше похудела. Ты одна? Без водителя и Олега? Как меня нашла… На электричке добиралась что ли? — произнесла тихо и быстро завела меня внутрь, на «свою территорию». Тихо лязгнул засов, громко залаяла собака, оказавшаяся на деле малюсенькой пегой шавкой. И мы тихо пошли к дому. Думаю, уже в этот момент тетя Надя заподозрила неладное, но молчала до порога. Зашли внутрь и я замерла как вкопанная.

— Теть Надь, я из дома сбежала. Меня, наверное, ищут, — произнесла спокойно, — но я домой не вернусь. Ни за что. Мне спрятаться надо. Желательно надолго! В смысле, на всю жизнь надо! Если не оставите у себя, то я утром уйду. Деньги у меня есть, устроюсь где-нибудь… Вы только папе не говорите, что я у вас была.

— Ты же умная у меня девочка. Как это я тебя не оставлю?! С ума сошла?! Спятила совсем… как папочка твой! — и снова притянула меня к себе и нежно погладила по голове. — Бедная моя, Натуська. Будешь со мной жить. Всегда о такой дочери мечтала.

— О такой… это какой? Красивой?

— О такой это о работящей, — хрюкнула мне в затылок тетя Надя, — в деревне знаешь сколько дел! Знаешь? Я вот сама не знала, пока сюда жить не переехала… Будешь у меня корову пасти, козу доить, Маньку по деревне розгами гонять, — и снова засмеялась, — да шучу я! Нет у меня коровы. Козы тоже нет. Зато Манька есть, Пилигрим есть и Дрим. Завтра со всеми познакомлю, а сейчас пошли в кухню. Хочу чаю на ночь и тортик. Успокаивает.

Кухня у тети Нади была огромная, чистая и светлая. Нежные обои в розовый цветочек радовали взгляд, белый деревянный стол по центру притягивал внимание. Я вымыла руки и уселась на крохотный диванчик, осматриваясь. Кухня была современная, напичканная техникой, но при этом было здесь и что-то такое, уютное, деревенское… Вязаные накидки на диване и на табуретках, пушистый маленький коврик на входе и белые ажурные салфетки на подоконнике. Мой осмотр прервала огромная глиняная чашка, которая появилась перед носом. Чай пили молча, тортик мгновенно исчез в голодной мне. И как только я закончила, тетя Надя тихо спросила, беря меня за руку:

— Что он опять натворил? — утаскивая вглубь дома. — Давай еще… кофейку попьем с коньяком, и ты мне все расскажешь.

От кофе я не отказалась, от коньяка тоже и рассказала все-все, что было в моей жизни последние три года, ровно столько прошло, как тетя Надя ушла от папы. Даже про Тимура Фирсова рассказала, правда имя решила не упоминать. Много чести! Пусть ушлепком папандровым будет! Так и рассказывала о нем, упоминая его как ушлепка! Про Люду Черешкову тоже рассказала и про Алиску с «ее» прибабахами и желаем меня извести во что бы то не стало!

Тетя Надя уложила меня спать. В свою комнату!

— Ты взрослая девочка, тебе пространство нужно! Жить будешь в моей комнате, а я к Маньке переберусь.

К козе что ли? Такой жизни с козой для тети Надя я не хотела и попробовала сопротивляться. Но Манькой оказался трехлетний бесенок — дитенок тети Нади. Белобрысый, наглый с двумя передними зубами и яркими голубыми глазенками. И да, какое личное пространство! Вы когда-нибудь слышали о таком? Я … нет! С этого момента я забыла, что значат эти слова!

Глава 5

Прошел год

Наташа Корбулина

За окнами громко барабанил дождь, а около уха надрывался будильник. Вставать не хотелось, хотелось еще немного понежиться в кровати. Но, увы, покой нам только снился.

Я долбанула по допотопному будильнику рукой, и он заткнулся, нащупала под подушкой родненький телефон и поставила будильник… на плюс десять минут. Пихнула телефон под подушку и блаженно закрыла глаза. Но вы, думаете, мне удалось поспать? В этом доме вообще, думаете, кто-то спит? Не фига тут никто никогда не спит!

Дверь громко отворилась и в комнату влетела белобрысая козявка со своими… «подкозявочниками». На меня как из рога изобилия сначала свалилось твердое маленькое тельце Маньки, а следом посыпались пушистый и гавкающий комок, мягкая игрушка «говорящая свинка» и огромная акула из известной всем фирмы.

— Натусь, ты не спишь? Вижу, не спишь!

Манюнька залезла на меня сверху, сильно обняла, чмокнула в щеку и возвестила громко:

— На улице дождик, а мамка уже уезжает в город. Я сегодня на тебе! Давай в сад не пойдем, а?

— Я вам сейчас не пойду в сад, — хмуро произнесла с порога мама Надя. О, да с «тети» Нади к языку прилипла «мама» Надя. Наверное, потому что Манюнька все время «мамкала», кот Дрим все время мяукал, а тощий рыжий пес Пилигрим все время гавкал так, что казалось, что он тоже говорит мама! Так что «тетькать» я перестала, присоединяясь к общему «мамканью»!

— Наташ, будильник звенел. Я слышала. Давай вставай, тебе сегодня опаздывать нельзя, биг босс сегодня из города приедет. Вот Колян уже во всю огород топчет и, между прочим, уже при параде.

Я сладко потянулась, но глаз не открыла. У мамы Нади я жила почти год. Сначала мы, конечно, на пару вскакивали по ночам, прислушивались к звукам за окнами и, если честно, каждый день ждали, что папандр неожиданно заявится. На этот случай у мамы Нади имелась дедовская двустволка. Правда не заряженная, переломанная и скорее для запугивания. И да, она стояла всегда наготове, чем пугала не только меня, но и нашего пса Пилигрима, который знал, что такое оружие, будучи охотничьей собачонкой. Но прошел месяц, потом два… мы устали бояться, немного успокоилась и начали обустраивать быт нашей выросшей семьи.

Мама Надя устроила меня на работу к себе на ферму с экзотическим названием «Деревенские радости» младшим падаваном — то ли экономистом, то ли еще одним секретарем, где сама числилась главным экономистом. Кроме нее, имелся еще один «неглавный» экономист, два бухгалтера и секретарь директора. Директором, к слову, был наш сосед Николай Иванович Прокофьев. В простонародье Колян. А его секретарем была его дочь Катюшка. Мама Надя же исполняла обязанности не только экономиста, но и отдела кадров. Собственно, она и оформляла меня на работу… изменив в анкете фамилию, сделав меня Натальей Караболовой, оформив документы на свою двоюродную сестру. Хорошо, деревня наша была отсталая, «дикая» и зарплату выдавали до сих пор наличными, а не на карту. Так что да, вот так я и стала младшим падаваном в «Деревенских радостях».

Должность у меня была не пыльная, график «свободный» и никаких тебе папандров на горизонте. Потому, я просто жила, ни о чем не думала. Но вот сегодня, о жизни и работе пришлось задуматься. Помимо директора дяди Коли у «Деревенских радостей» еще имелся генеральный директор, он же собственник. Тима Ферзь. Странное имя, не спорю. Но здесь этого самого генерального директора называли именно так. Чаще, конечно, Тима или Тимоша… Мужчина был местная звезда. Современная интерпретация Золушки, наверное. Вырос в деревне и укатил в город. Там развернулся на IT- технологиях, разбогател, создал свою фирму, матери в деревне дом отгрохал, рядышком себе и, собственно, после этого создал «Деревенские радости», обеспечивая работой всю деревню от мала до велика. Ферма, к слову, была убыточной и прибыль не приносила, зато работой обеспечивала всех. Но на то она и «радость», наверное.

Так что о Тимофее Ферзе я слышала очень много. Да и друзей у него имелось пол деревни. Тот же Славик Синяков учился с ним в одном классе и, не стесняясь, рассказывал, как они в молодости куролесили. Одним словом, ген директора ждала вся деревня, тем более он любил проводить свой отпуск здесь, на лоне природы, на шашлычках, рыбалочке и, видимо, с самогоном в руках. Правда, в год, когда я приехала у него что-то не срослось и в деревню он не приезжал. Правда приезжал позже. На новый год. Тогда мы всей семьей лежали с простудой, которую принесла нам Манька из детского сада. Позже был на восьмое марта, поздравлял местных дам с праздником и выдавал тюльпаны по списку. Тогда я не попала на мероприятие, подвернув ногу. Впрочем, знакомиться с ген директором я не жаждала. Наверное, из -за Славки Синякова, который настойчиво за мной ухаживал. Ну, в том плане, где ген директор — там праздник, а где праздник — там выпивка, а где выпивка — там храбрый Славка Синяков.

Но вот сегодня был именно тот день, когда Тимофей Ферзь приезжает в деревню на целый месяц. Конечно, сначала он собирался посетить работу, посмотреть на наши дела, и только потом закатить пирушку для «своих». Моя задача была простой — прийти раньше всех, навести порядок в его рабочем кабинете, который в обычное время стоял закрытым и пылился и свалить с глаз долой. С глаз долой, потому что затопчут жаждущие общения с Тимочкой Ферзем.

— Наташ, вставай. Манька сегодня на тебе, а я поехала. Буду ближе к вечеру, не хулиганьте и за яблоками к тетке Гуле не лезьте. Старуха их для Тимоши бережет, каждый день в сад ходит и пыль с них сдувает.

— Мам Надь, ну какая пыль? Там воды по колено, третий день льет как из ведра! — возмутилась я и все же села на кровати, подвинув кота, который только-только пристроился рядом спать.

— Вставай, говорю. И яблоки я трогать запрещаю, — усмехнулась мама Надя и прикрыла дверь. Через пару минут к окнам подъехала машина и увезла маму Надю в город.

Глава 6

Наташа Корбулина

Я быстро вскочила с кровати и потащила Маньку умываться. Мы чистили зубы, брызгались водой и плели друг другу косички. Потом наскоро позавтракали бутербродом и чаем и под проливным дождем, в синих полиэтиленовых дождевиках, высоких резиновых сапогах поскакали к детскому саду, что располагался на соседней улице в крошечном одноэтажном здании. Деток в деревне было немного, так что места всем хватало. Да и кормили тут вкусно, а воспитательница Марья Ивановна еще умудрялась по утрам печь булочки на детсадовской кухне. И запах свежей сдобы разлетался на всю деревню.

— Синичкина прилетела, — встретила нас на пороге Марья Ивановна и протянула руки к Маньке. Та нахохлилась как воробей и пискнула недовольно:

— Я Марья Олеговна Синицына! Синицына я и еще мамина…

Отца у Маньки не было. В том плане… официального. Я как-то спросила у мамы Нади про отца девочки, но она спрыгнула с темы, заявив резкое что-то типа… это только моя дочь. Причем, высказалась сдержанно, но грубо. С чего я сделала вывод, что отец девочки та еще гадость, а еще маме Наде очень больно о нем вспоминать и больше на эту тему не заговаривала. Так что Машуля была Олеговной в честь отца мамы Нади и Синицыной… тоже в его честь. Вот так, по стечению обстоятельств мы были не сестрами, но Олеговнами.

— Не в духе, что ли? — произнесла Марья Ивановна и запустила девочку внутрь, а мне всучила пакет с плюшками-ватрушками-пирожками.

— Ну, куда мне столько, — пискнула я, но вкусности взяла.

— Ешь моя лапочка. Жуй-жуй, Наташка. Глядишь, хоть немножко поправишься и замуж позовут. А то смотри засидишься в девках, ты такая бледная, тощая смотреть страшно! А вот чуть-чуть округлишься и будешь загляденье! Все мальчишки твоими будут!

— Ну спасибо, Марья Ивановна, — и я даже поклонилась, руку до земли опуская, как настоящая русская «девчина», у которой пусть и не коса до пояса, но представление о низком поклоне имеются. Смотрелось, наверное, это забавно. Огромный синий дождевик, торчащие из-под него русые волосы, которые я не забывала подкрашивать время от времени и высоченные резиновые сапоги. И все это кланяется до земли.

— И за вкусности ваши спасибо, и за комплименты с самого утра!

Мой сарказм здесь не поняли. В принципе, в деревне мой юмор часто не понимали. Оставалась только ржать сама с собой. Так и сейчас. Марья Ивановна нахмурилась и тихо выдохнула:

— Добра тебе желаю, дуреха. Сегодня Тима приедет. Он у нас холостой, красивый, богатый. Так что шанс не упусти.

— Костьми лягу, но не упущу, — произнесла бодро и поскакала, перепрыгивая через лужи в сторону «Радости». И этот путь, кажется, занял целую вечность.

Административное здание, в котором сидели все мы, включая и директора было совсем небольшим, одноэтажным и каменным. И находилось далеко от производственных помещений, где разливалось молоко, но рядом с коровником. Потому, бывало попахивало у нас знатно.

Взмыленная и мокрая я бросилась к административному зданию и забежала внутрь, быстро стаскивая с себя мокрый дождевик. Пристроила его на вешалку, притороченную сбоку, и осмотрелась. В помещении горел свет. Наверное, вчера забыли выключить.

Я быстро заколола волосы в тугой пучок, бросилась к кабинету генерального и распахнула окно, собираясь проветрить помещение. Так, моя задача быстро навести здесь порядок, а дальше по обстоятельствам… лучше, наверное, не отсвечивать.

В открытое окно подул свежий воздух, дождь прибил все запахи к земле и пахло липой, посаженной под окнами. Я быстро полила цветы, протерла подоконники и пыль с рабочих поверхностей, налила в ведро воды и принялась за полы. За шваброй не пошла, подумала так справлюсь. Все же кабинет генерального был крошечным, пару взмахов тряпкой и готово, зачем туда-сюда ходить…

В такой приклонено-оттопыренной позе меня и застал скрип открываемой двери… От неожиданности я успела выпрямиться. Можно сказать повезло и не получила дверью по заду. И… дважды повезло, когда я успела отскочить и дверная створка не припечатала меня по носу. Но, если честно, лучше бы припечатала… Лучше бы меня контузило и не пришлось «в здравии» видеть вот ЭТО. На меня смотрели знакомые голубые глаза ненавистного «Очкарика»! Правда, сейчас он был без очков, но от этого легче не становилось!

Я моргнула. Раз. Два. Попятилась назад, сжимая в руках тряпку. Прошлое и настоящее смешалось перед глазами, распадаясь на множество спрятанных в глубины разума воспоминаний.

Деловой прием… строгий костюм… широкая улыбка, голубые глаза и очки. Внимательный взгляд, красивое, запоминающееся лицо… И злые слова «ради бизнеса Корбулина можно и жениться на его дочурке — тупоголовой куколке».

Отцовский кабинет, улыбка на лице ее владельца и хамское:

— … ведет себя, как школьница. Совершенно не воспитанная молодая леди. Но красивая, глаз не оторвать…

Предо мной стоял очкарик-придурок из моего кошмара. Тот, кто стал последней каплей в ссоре с отцом! Тот, из-за которого я решилась на побег! Тот, чье лицо снилось мне по ночам, заставляя задыхаться от обиды…

Предо мной стоял Тимур Анатольевич Фирсов. И да, судя по всему, Тимка Ферзь — это тоже он. Кто бы мог предположить?! Да кто вообще Тимуров называет Тимками и Тимошами?!

Воздух резко закончился в груди, внутренности стянулись в узел, дышать стало невозможно больно. Я смотрела на свой персональный кошмар и не произносила ни слова. «Этого не может быть!» — твердило подсознание. Просто не может быть! Такого не бывает? Мне не могло… настолько не подфартить…

— Здравствуй, — тихо разорвал гнетущую тишину мужчина, и привалился к дверному косяку, разглядывая меня со сдержанным интересом, — ты недавно у меня работаешь? Не припомню твое лицо, — произнес тихо Фирсов. Я не могла отвести от него взгляд. И да, он, кажется, побледнел. Видимо, мое присутствие тоже стало для него неожиданностью.

— Да, я недавно… работаю. Полы мою, — произнесла тихо и вместе с тряпкой отошла к столу, а потом нагнулась, делая вид, что старательно драю там пол. Если он меня не узнал сразу, то есть шанс свалить отсюда домой, а потом уж и отправиться бороздить огромные просторы любимой Родины! Только маму Надю надо дождаться, Манюньку из сада забрать и Дрима с Пилигримом покормить…

— Сейчас быстро помою и уйду, оставляя вас в чистоте … работать, — пробормотала тихо, и принялась снова елозить под столом тряпкой. Главное, чтобы не узнал! Да и… с чего бы ему меня узнать… год прошел, он и думать обо мне забыл, если, конечно, думал!

Я быстро бросила взгляд на зеркало, что висело сбоку от рабочего стола ген директора и мельком зацепила свое отражение. Обыкновенные русые волосы, собранные в тугой пучок, тонкая шейка, красные от страха и испуга щеки, глаза мои родные голубые, простая светлая кофточка в мелкий горох, джинсы на слегка пополневших бедрах и рабочие туфли-лодочки, что я сменила, переобув резиновые сапоги. Которые, кстати, стояли у входа. Простая, худенькая девчонка. Бледненькая и неказистая. Непохожа я на себя в прошлом — красивую утонченную девушку с броским макияжем, загорелой на море кожей, на высоких каблуках-шпильках, в короткой мини-юбке и белоснежными волосами пониже спины. Может и не узнает?

Глава 7

Наташа Корбулина

— Это твое? — голос Фирсова прозвучал хрипло и близко. Я дернулась, ударяясь головой о крышку стола. Выбраться все же пришлось. Лучше делать вид, что все в порядке, а то еще начнет присматриваться и что-то заподозрит. А если заподозрит, может и документы проверить… А там ксерокс паспорта имеется с подтертой фамилией в фотошопе. Но главное фото. Оно там мое! И я там прежняя… узнаваемая!

Я быстро взглянула на мужчину с моими резиновыми сапогами в руках и произнесла тихо:

— Это мои. Дождик третий день идет, дороги размыло.

— Как у золушки, — хрипло произнес Фирсов и пристроил мои сапоги обратно к стене. И только сейчас я рассмотрела детали его облика, ускользнувшие при первом взгляде.

Мужчина был облачен в идеально отглаженные брюки, чистые кожаные ботинки и светлую футболку-поло, что красиво обтягивала его грудь. За этот год я изменилась, но и Фирсов «не стоял на месте». Я помнила его худощавым, в идеально скроенном строгом костюме. Сейчас же, мужчина явно подкачался, расширился в груди и выглядел великолепно! Конечно, качком он не стал, но тело выглядело рельефно и явно подвергалось усиленным тренировкам. Стало интересно взглянуть на то, что у него пряталось под футболкой… исключительно с эстетической точки зрения.

Зубы скрипнули. Я снова промыла тряпку и опять скользнула поближе к столу, чтобы не привлекать к себе внимание оттопыренным задом. Ну, мало ли… засмотрится. Поелозила еще немного тряпкой и решила, что пришло время валить.

— Все, можете работать, — пробормотала тихо и рванула к порогу, как будто за мной неслись черти.

— Постой. Как тебя зовут? — хрипло произнес Фирсов. Что это с ним? Успел где-то простыть?!

— Ната, — пробормотала тихо и еще пальцы сжала за спиной в немой мольбе. Только бы не узнал!

По застывшему лицу Фирсова невозможно было прочесть мысли, и я быстро отвела взгляд. Впрочем, от страха тошнило и кружилась голова, так что даже если бы его взгляд что-то выражал, я бы все равно не поняла.

— Дело сделано. Я пойду? — пробормотала я тихо. Инстинкт самосохранения просто орал в голос, что надо бежать! Но я могла лишь стоять на месте и яростно сжимать тряпку, криво улыбаясь.

— Нет. Подожди, — тихо произнес Фирсов, делая ко мне шаг.

Я едва сдержала отчаянное желание попятиться, неимоверным усилием заставляя себя замереть на месте. На миг в его взгляде проскользнуло что-то похожее на страх. Фирсов явно не хотел меня отпускать, задерживал, придумывал причину… А еще в его взгляде скользило сомнение. И я запаниковала, быстро схватила ведро, тряпку и собственные зелененькие резиновые сапоги и припустила к выходу.

— Мне надо срочно за сестрой. Я сейчас сбегаю и вернусь, если еще нужно что-то убрать, — пробормотала я быстро. Задерживаться с Фирсовым наедине я больше не собиралась. Да и выдерживать настойчивый взгляд голубых глаз было невмоготу. Казалось, он сверлил череп и пытался забраться в мой мозг и прочитать мысли. Правда, я старательно улыбалась, изображая дурочку-с переулочка, искренне непонимающую, что биг боссу понадобилось от деревенской простушки. Впрочем, судя по морде лица он недоумевал сам.

— Слушай, Ната. Сегодня вечером будет праздник работников фермы. Я тебя приглашаю. Сможешь прийти?

— Конечно, приду. Спасибо за приглашение, — пробормотала я. Ага, приду как же! Вот только выберусь из этого… логова зверя и мои загорелые пятки засверкают с такой скоростью, что только меня и видели. Только нужно маму Надю дождаться! Обязательно нужно дождаться маму Надю и придумать куда бежать!

Тимур Фирсов

Дочка Корбулина! Я узнал ее с первого взгляда! С одного долбанного мимолетного взгляда и получил как ударом под дых. Эти глаза невозможно забыть! Это лицо снилось мне по ночам!

Я зашел в душевую кабинку и долбанул по крану, включая воду. Прикрыл глаза, втягивая воздух и пытаясь успокоиться. Теплая вода хлынула на голову, упругие струи прошлись по спине. Я всегда любил воду, она меня успокаивала. Только не сейчас. Сейчас я стоял с закрытыми глазами под упругими струями, а девчонка стояла перед глазами, не давая спокойно дышать, а успокоение не приходило. Внутри смерчем закручивалась разрушительная злость. На себя. На эту куклу. Трудно признаться, но я не мог ее забыть. С той памятной встречи год назад не мог!

Чем-то она меня зацепила тогда. Наверное, взглядом. Злым взбешенным, непокорным! Внешностью тоже. Никогда не видел таких девчонок. Красивых. Нереально красивых. Волосы белые ниже попы, глаза голубые с красными бешенными зрачками, как у сиамской кошки, а кожа загорелая, темная, гладкая. Увидел ее в кабинете Карбулина и забыл свое имя, разве что слюна по подбородку не потекла. Даже по началу не понял, что она там лапочет, на губки сладкие засмотрелся. Потом, конечно, осознал, что меня придурком и ушлепком назвали. Но, если честно, на тот момент я был с девчонкой полностью согласен. Мозг поплыл, даже не попрощавшись.

И девчонка из головы не выходила. Дочка Олега Корбулина, которую он вознамерился во что бы то не стало замуж выдать! Впрочем, в то, что Корбулин спятил никто не верил. Так, предлагал мужик с дочерью познакомить… Шутил, что приданное даст большое, в бизнесе поможет… Одним словом, то ли девчонку пугал, то ли реально приперло никто так и не понял. Только дочка Корбулинская сбежала. Как раз после разговора со мной и сбежала. Год прошел. Папашка безутешен, ищет. А она на свежем воздухе прохлаждается. Вон, полы моет!

Я закрыл воду, вылез, обмотался полотенцем и набрал Серегу Громова. Своего безопасника и друга по совместительству. Серега квартировался по соседству, у матери. Приказал за девчонкой приглядывать, пока я не решу, что делать с ней дальше. А то мало ли, она шустрая и свинтит из деревни к утру! И ищи ветра в поле!

Упускать дочь Корбулина из вида я не собирался. Просто это глупо упускать такой козырь, который сам приплыл в руки. Да и не хотелось ее упускать…

Впрочем, кажется, я решил, что с ней делать. За ушлепка и очкарика ей придется ответить. За дурацкие вечера в фитнес зале и за мои бессонные ночи, к слову, тоже.

Глава 8

Наташа Корбулина

Я уложила Машу и пошла к себе в комнату. Мама Надя вернулась поздно, быстро переоделась и отправилась на «местную» вечеринку в честь приезда биг босса. Поэтому поводу столы накрыли на территории Фирсова… кажется. И мама Надя считала, что ей надо быть, не смотря на усталость. Я же идти наотрез отказалась, сославшись на Машку, усталость и нежелание светиться в обществе. А что? Хорошая причина, между прочим. Ведь с Фирсовым на отдых явились его городские дружки, заместители и еще бог знает кто! И кто-то мог меня узнать… Если повезло с Фирсовым, то с другими могло не повести.

Я тихонько выскользнула из комнаты Машки, прихватила с собой кошака, который нагло устроился на кровати девчушки и отправилась к себе.

В открытое окно дул легкий ветерок, наполняя комнату свежестью. Я встала, напротив как-то по-особенному жадно вдыхая воздух, зажмурилась. В голову лезли печальные мысли. Нутром я чувствовала, что придется уехать. Знала, что придется. И по-хорошему нужно было собрать манатки и рвануть на первую электричку! Но сил вот так взять и уехать в никуда не было. И казалось, что ради Мани и мамы Нади стоит рискнуть… ведь он не узнал? Не узнал ведь?!

Сердце болезненно дергалось внутри, глаза поблескивали слезами, а беспокойство не давало дышать. Я прижала к себе Дрима, зарываясь в пушистую серую шкурку носом и собралась все же лечь в кровать. Может разве что, стоит переодеть тонкую сорочку на пижаму… прохладно.

Котик в моих руках резко дернулся, перестал фырчать и откидывать серую шейку. Глаза в темноте загорелись красным и пушистик дернулся, зашипел, вырвался из рук, убегая.

— Ты обещала прийти, — произнес тихий голос за спиной. Я вздрогнула и резко развернулась. На подоконнике нахально сидел Фирсов и нагло меня рассматривал. И почему-то совсем не смутило, что он… забрался ко мне в спальню ночью. Наверное, потому, что в этот момент я осознала главное — он узнал, он знает… Просто взглянула на него и поняла это.

— Я солгала, — произнесла тихо и сложила на груди руки, пытаясь не то, чтобы отгородиться… скорее прикрыть ореолы груди, которая просвечивала через тонкую ткань.

— Вижу, не впервой, принцесска, — хмыкнул Фирсов и соскоблил себя с подоконника, подошел ко мне.

— Что тебе надо? — произнесла тихо.

— Пока еще не придумал, — ответил Фирсов.

Он просто стоял и смотрел, даже не двигался. Но я ощущала мурашки, что ползли по позвоночнику, шее, ногам и рукам. А потом Тимур прикоснулся. Вот так просто взял, протянул руку и провел по моей щеке. Я ощутимо вздрогнула отскочила и с вызовом взглянула в его глаза:

— Так придумывай быстрее и убирайся.

— Это сложно, Наташа, — хмыкнул Фирсов, и мужская ладонь легла на мою шею, притягивая к себе. Вторая тронула волосы заставляя запрокинуть голову и посмотреть в глаза мужчине. — Сложно, — повторил он насмешливо, — сразу столько мыслей.

— Слушай, я правда хочу знать зачем ты пришел и что тебе надо.

— А я правда не могу тебе сказать. Вот смотрю на тебя и просто радуюсь. Знаешь, хочется прижать сильнее и громко крикнуть что-то вроде… Поймал. Глупое такое чувство, не иррациональное, но радостное.

Я усмехнулась его откровенности и даже попробовала нацепить на лицо улыбку. Безрезультатно. Близость мужчины действовала на меня странно. Внутренности стянулись узлом, дыхание заканчивалось.

— Да, понимаю. Забыла, что ты рыбак. Но эйфория быстро проходит. А ты не мальчик, вроде… Подожди, сейчас радость уляжется, и ты сможешь сформулировать свои мысли. И даже… озвучить сможешь.

Сейчас Фирсов был так близко, что я чувствовала жар его тела и явственно ощущала, насколько он крупнее меня. Выше на голову. С широкими плечами и сильным, рельефным телом. Он не был мощным, скорее высоким… В моих воспоминаниях Тимур был очкариком и задохликом! Правда красивым! В голове вспыхнуло давнее воспоминание, когда я увидела его в первый раз на приеме. Красивый умный, без накаченной в клубе фигуры, но … казалось какой-то благородный. Тогда я даже задумалась о словах отца, что нужно выбирать мужа из себе подобных. Так проще, тогда сказал он, не думаешь о том, что тебя имеют за деньги… И с ним хотелось, чтобы не имел… Но позже я услышала его мнение о себе. О да, я для него была лишь красивой, безмозглой куклой, которую можно было пользовать, раз уж… без этого нельзя и я иду «в комплекте» с деньгами.

И глупая надежда раскололась на куски! Разлетелась в прах!

Впрочем, как и сейчас. Дунул холодный ветер, я дернулась и отступила ближе к окну. Сделает шаг, я просто сигану в открытую фрамугу и буду орать на всю деревню «Спасите! Помогите!». А потом, когда все будут ловить Фирсова просто побегу на станцию и свалю в закат!

Фирсов почувствовал, насторожился и как будто прочитал мои мысли.

— Что делать с тобой я не придумал, — тихо произнес он, — но хочу предупредить, чтобы ты не пыталась убежать. От своего папульки можешь бегать сколько влезет, от меня — нет, — произнес он жестко. Приблизился и снова дотронулся. Погладил небрежно, как ласкают хозяева домашних питомцев. Я задохнулась от нарочитой презрительности этого жеста. Вспыхнула, но не дернулась с места.

— Надежда Синицына не чужой тебе человек, — произнес тихо, в это время его рука продолжила трогать мое тело, гладить, скользить от шеи, медленно спускаясь на живот, — она нарушила закон, подделала твои документы при устройстве на работу. За подобное правонарушение есть статья. Ее посадят, Наташа. Только попробуй сбежать и… ее посадят.

Внутри что-то болезненно защемило. Почему-то о таком раскладе я не думала никогда. Сначала просто не думала… а потом — не думала совсем. А вот Фирсов, он… быстро понял, что к чему. И пока я металась по дому с мыслями «Вспомнил? Не вспомнил?», он планомерно искал «крючок», на котором я безвольно повисну, боясь шелохнуться. Что ж, он не только казался умным, он им был! А я да… повисла.

— Я не убегу, — выдавила из себя тихо, — не переживай. Буду смиренно ждать, когда ты придумаешь что же со мной сделать и как воспользоваться ситуацией в свою пользу. Кажется, в картах это называется разыграть козырь…

— Не знаю. Я не играю в карты, — произнес глухо Фирсов и коснулся губами мочки моего уха. Выдохнул тихо и как оправдание своего действия произнес:

— Выпил немного. Трудно сдерживаться. Ты… красивая. Даже без своих великолепных волос красивая, — и снова поцеловал ушко, трогая зубами золотую сережку.

Простое действие отозвалось внутри дрожью возбуждения. Руки мужчины скользнули на грудь, сжали мягко и настойчиво. Томление прокатилось по телу патокой. Фирсов отпустил голову и тронул шею губами, там, где бился мой пульс. Я думала, что после его слов буду корчиться от бешенства и обиды… а сама плавлюсь в ожидании большего. Что со мной? Я спятила.

Дернулась, вырвалась, обернулась, устремляя на Фирсова взбешенный взгляд.

— Ты быстро, — прошипела тихо.

— Что? — он смотрел на мою грудь, что резко вздымалась под тонкой тканью сорочки, на губы, хватающие воздух и явно плохо соображал.

— Нашел мне применение, — произнесла зло. — Или может быть в твоей голове созрел план? Блицкриг? Хочешь по-быстрому жениться и залезть к папандру в кошелек? — усмехнулась я зло.

От моих слов Фирсова перекосило. Впрочем, он быстро взял себя в руки и с язвительной усмешкой глухо произнес:

— Жениться, принцесска? Шутишь? Я просто хочу тебя трахнуть, раз уж заглянул на огонек. Впрочем, идея не так дурна. Фиктивный брак. Твое наследство, поделенное на двоих, и долгожданная свобода.

— Мне не нужны деньги отца, — прошипела я тихо, — и фиктивный брак не нужен.

— В сказки веришь? Так, Наташа?

Я взглянула ему в глаза и тихо произнесла:

— Я просто хочу, чтобы меня любили. Меня. Без денег отца.

— Ну и как? Полюбили?

Что на это ответить, честно сказать, не нашлась. Только дышала, учащенно и зло. Впрочем, Тимур тоже дышал тяжело и молчал, рассматривал мое лицо. А потом небрежно махнул рукой и произнес:

— Ладно, спать пора. Надеюсь, ты поняла, что я не шучу и не заставишь меня бегать за тобой спозаранку по станции.

— А ты побежишь? — хмыкнула я.

— Вряд ли, — усмехнулся он.

— Я так и поняла, — произнесла тихо. Мужчина вылез в окно, я закрыла створку, зашторила штору и легка в кровать. Тело нещадно трясло, а глаза наполнились слезами. Что предпринять сейчас, чтобы выпутаться из этой истории я не знала. Ладно, буду действовать по обстоятельствам… А сейчас спать. И да… команда «сидеть» прозвучала.

*** Нравится книга — подписывайтесь на автора. В серии "любовь нечаянно нагрянет" пока 3 книги. "Ты будешь моей" — история подружки Наташи " Сыграем в прятки" — там начинается история Наташи Корбулиной, кстати, там есть описание того самого вечера, где Наташа и встретила Тимура. Все истории самостоятельные. Рекомендую к прочтению.

Глава 9

Наташа Корбулина

Никогда в жизни я так не паниковала, как в эту ночь. Меня мучили странные сны и даже… не страшные вовсе. Очкарик бесил даже там! И не давал спать, к слову, тоже. Утром я проснулась разбитая и злая, с темными синяками под глазами, с вымученной улыбкой и расстройством в душе.

Я тихонько приползла на кухню, где мама Надя жарила сырники на завтрак и плюхнулась за стол, притягивая к себе стакан с молоком. Хлебнула, размышляя… А может стоит все рассказать маме Наде? А вдруг… вдруг она придумает, что делать?

Но мама Надя тоже проснулась не с той ноги. Она заметно нервничала, хлопнула кошака Дрима под его пушистый зад и накричала на Пилигрима, который вился у ее ног.

— Вечеринка прошла не удачно? — хмуро произнесла я, рассматривая маму Надю из-под полуопущенных век.

— Не люблю шумные сборища. А пьянки не люблю еще больше, — пробормотала мама Надя, переворачивая сырник.

— Да ладно?! Приставал что ли кто? — засмеялась я и подавилась молоком, когда на меня взглянула два сильно раздраженных и суженных серых глаза.

— Думаешь не кому? Или с возом и маленькой тележкой у меня нет шансов на… приставание? — пробормотала недовольно мама Надя. А я окинула ее внимательным взглядом. Ну, что сказать… на самом деле я сама удивлялась, что мама Надя была до сих пор одна. Надежда Синицына была очень красивой. Стройная блондинка с идеальной фигурой, красивой грудью и пронзительными серыми умными глазами притягивала взгляд. Только вот мужчин мама Надя к себе не подпускала и это был ее еще один секрет для меня, все же Марусе нужен отец, а жить в собственном доме без мужчины тяжело…

— Думаю, твое сердце занято отцом Маруси, — произнесла неожиданно и резко. И улыбнулась, понимая, что вступила на запретную территорию. Впрочем, мама Надя махнула рукой и поставила передо мной тарелку с сырниками, банку молока и произнесла, спокойно уходя от ответа:

— Ешь и вперед на работу. Маньку в сад я соберу сама. Кстати, сделай милость протри полы за меня. Нет сил, — и вышла из кухни.

Я быстро съела сырник и выдохнула. Полы так полы! В «Деревенской радости» уборщицы не было, и мы с девчонками справлялись с этой обязанностью по очереди. Так вот, сегодня была очередь за мамой Надей… В смысле, эта священная обязанность теперь на мне, а значит надо выйти пораньше, чтобы успеть до прихода остальных.

Только вот стоило подумать о работе, как сердце внутри дернулось от страха. Что, если он передумал? Я про Очкарика! Вот как заявится сейчас и скажет: «Погорячился значит я по пьяни… Давай одевайся и к папульке твоему поедем. Заждался давно…»

Только пьяным Фирсов не выглядел. Скорее наоборот, собранным, сосредоточенным и… красивым. Перед глазами вспыхнули воспоминания… А у Фирсова красивые глаза, горячие руки и целуется он сладко. Стоп! А последнее-то с чего вдруг?! Очкарик! Он и в Африке Очкарик! Но, Очкарик был красив и, к слову, очки носил не всегда. Когда он залез в мою спальню… их на нем не было…

Я махнула головой и зло уставилась на сырник, что держала в руках. Вкусный, вообще-то. Мама Надя знает толк в готовке! Только съесть его я не смогла — не полез в горло. Беспокойство внутри зашевелилось и заворочалось, а страх вновь приподнял голову, даже затошнило немного… Так! Стоп! Фирсов не только Очкарик, но и медленный газ… Он же сам сказал, что еще не решил, что со мной сделать. Ну и вот, пусть развлекается, решает, а я, может быть, придумаю что делать… Хотя что тут думать, веси себе на крючке и жди… пока съедят!

Тихий грустный выдох сотряс кухню. Не буду переживать! Вот не буду и все! Будь что будет. В конце концов, сдаст отцу … так я снова сбегу! Или вообще… заяву на него накатаю! Зубки у меня немножко прорезались, пока я с мамой Надей живу. Да и приоритеты изменились. Чужая репутация для меня пшик! Вот так вот! Да и если бы Фирсов хотел… давно бы сдал, а так думает, как обернуть ситуацию в свою пользу. Пусть… думает, он же умный.

Я быстро оделась, свернула волосы баранкой на голове и побежала к «Радости». Вперед! Вперед к своей казни…

Административный корпус встретил тишиной, оно и понятно — рано еще. Я быстро налила воду в ведро и юркнула в кабинет начальства, собираясь начать с него и замерла как вкопанная. Тимур Анатольевич Фирсов собственной персоной стоял у окна и рассматривал лютики-цветочки, бабочек-коровник за окном. Резко повернулся, услышав мои шаги и внимательно принялся меня рассматривать.

— Привет. Надумал? — произнесла я с порога, теряясь под взглядом его пронзительных голубых глаз.

— Надумал? Ты о чем? — вальяжно произнес Фирсов и улыбнулся. К слову, улыбка была довольная и радостная. Складывалось ощущение, что Очкарик был рад меня видеть. Да, если честно, он блестел как начищенный медяк и пугал меня, собственно, этим блеском. Хотя что такого, когда у человека хорошее настроение? В моем случае, неприятно! Нет, ну я из-за него ночей не сплю, а он вон… радуется!

И без того поганое настроение стремительно покатилось вниз.

— Конечно о себе. Хочу знать, что ты планируешь делать с моей тайной… и с моей жизнью, — пожала я плечами и плюхнула ведро на пол около его ног, а руки сложила на груди, прожигая Фирсова злым взглядом. Думала, мужчина сделает шаг назад, испугается выплеснувшейся воды. Но этот стоял и почему-то не сводил с меня усмехающегося взгляда.

— Я думал об этом. И решил не торопиться. Согласись, в жизни не часто выпадает джек-пот, потому надо распорядиться этим грамотно и с умом, — медленно произнес Фирсов. — Я планирую задержаться здесь на все лето. Так что время у нас есть. На раздумья.

Выдохнул, перевел взгляд с моего лица на ведро и медленно добавил:

— И мне нужен… Как это в простонародье называется — личный секретарь. Им будешь ты. Ну, знаешь, всегда при мне. Там, на речку со мной сходить или на рыбалку компанию составить. Вдруг, мне что-то резко понадобится по работе. Одним словом, будешь моим Санчо Панса, таскать ноутбук, и толкать джип, если тот застрянет в яме.

— В простонародье — это называется не личный секретарь, а девочкой по вызову, — громко произнесла я.

— Детка, я понимаю, что тебе хочется ко мне в постель. Но как я тебе уже говорил однажды, чтобы туда попасть, надо сильно расстараться. Со всеми подряд я не сплю. С такими как ты тем более.

— С такими как я?

— С зависимыми и под колпаком, — усмехнулся Фирсов.

— Слушай, давай ты просто скажешь, что тебе надо и разойдемся? Я сегодня плохо спала, переживала. Мне не нравится, когда меня шантажируют и уж тем более не нравится, когда я в подвешенном состоянии. Так что определись и не порть мне нервы.

Выдохнула и продолжила тихо:

— Если рассуждать логически… Денег у меня нет, отец скорее всего давно лишил меня наследства, да и сам подумай — я взбрыкнула, свалила и дураку ясно, что плясать под его дудку больше не буду, а у него невеста есть… и другие дети могут появиться со дня на день. Одним словом, я ненадежный «партнер», а с ненадежными партнерами отец дела не имеет, значит его бизнеса и денег тебе не видать, как собственных ушей. К слову, папандр молодой, ему в этом году сорок один год только стукнет… Это я все к тому, что если ты размышляешь на тему «жениться или не жениться» … Представь сколько лет тебе страдать, пока он не отойдет от дел! Но главное ради чего? На сколько я поняла, у тебя проблем с деньгами нет… А раз ты и спать со мной не планируешь… То, в принципе, с меня больше нечего взять. Понимаешь? Нечего! А раз взять нечего, то может я… пойду?

Глава 10

Наташа Корбулина

— Никуда ты не пойдешь, — тихо произнес Фирсов и оторвался от окна, приближаясь ко мне. Хорошо, замер. Спасибо ведру, что было между нами.

Я сдержала отчаянное желание попятиться и вздернула подбородок, рассматривая напряженное лицо Фирсова. О да, настроение ему я все же испортила, только чем было не ясно. А еще он смотрел. На меня. Голубые глаза буравили череп, пытаясь добраться до моих мыслей.

— Можешь приступать, — глухо произнес Фирсов и отвел взгляд.

— К чему? — хмыкнула я. Почему-то в голове вертелись сплошь пошлые мысли, хотя ситуация вообще-то не располагала…

Фирсов усмехнулся. Его губы искривила ленивая улыбка.

— Для начала сделай то, за что я тебе плачу, — и махнул головой на ведро и тряпку, недвусмысленно намекая на мытье полов.

— Я у тебя экономистом работаю. Вообще-то, — пробормотала себе под нос и гордо взяла ведро и перетащила его к столу. Около стола, почему-то, казалось безопаснее. Намочила тряпку, нагнулась и замерла, ощущая настойчивый взгляд на своей спине. Выпрямилась резко и произнесла:

— А у тебя дел что ли совсем нет? Ну, начальственных или чужую жизнь разрушительных?

Фирсов усмехнулся, плюхнулся в кресло, достал из прямоугольного кожаного портфеля бутылку воды, глотнул и только после этого ответил:

— Я на отдыхе. Забыла? Водички хочешь? — усмехнулся нагло.

— Я на работе. И не пью. Совсем. Ничего. Особенно из рук врага, — пробурчала и принялась яростно драить полы в дурацком, тесном кабинете начальника. Спину жег настойчивый взгляд мужчины. Разглядывает мой зад? Ой, да пожалуйста! Сколько влезет!

— Зачетная задница, Корбулина, — произнес весело минуту спустя Фирсов, — тогда, в кабинете твоего папочки я как-то не заметил. А сейчас имею возможность рассмотреть во всех подробностях.

— Ага, не иначе тогда в глаза смотрел, — хмыкнула и только благодаря огромной силе воли не запустила мокрой тряпкой Фирсову в лицо. Разогнулась и добавила вполне мирно:

— Все готово, Тимур Анатольевич, я свободна?

— Нет, — мужчина сидел в прежней позе и совсем не улыбался, — вытри еще пыль. Вот тут. Смотри. Грязно.

Я спокойно подошла к шкафчику и взяла влажные салфетки. Хочет, чтобы кабинет блестел… так мне не трудно. Только почему-то казалось, что дело вовсе не в чистоте и порядке… Хочет меня унизить? Не уверена… но что-то ему от меня надо! Потому вытирать пыль я не торопилась. Спокойно елозила салфеткой по столу, потом по подоконнику, потом по полкам шкафа. Тихо вздыхала и все еще чувствовала взгляд Фирсова на себе. В какой-то момент он оказался сзади, легонько дотронулся до прядки волос, что «вырвалась» из прически и тихо произнес:

— Насчет секретаря я не шутил. Мне очень надо… секретарь, — произнес спокойно. Голубые глаза снова сверлили мою голову, а кабинет казался слишком маленьким и тесным. Дышать рядом с этим мужчиной не получалось.

— Хорошо. Раз надо, так надо — дернула я плечами и, подхватив ведро, потопала вон из кабинета. Сделала пару шагов, вернулась и произнесла:

— Когда приступать к новой должности?

— С завтрашнего дня. Часикам к десяти подгребай ко мне домой. У меня будет для тебя задание. А сегодня… можешь заняться своими делами. Свободна. Вечер не занимай.

— Почему это? — удивилась я.

— Потому что, Корбулина Наталья Олеговна, теперь вы принадлежите мне. Вся полностью. Так сказать, со всеми потрохами, — хрипло усмехнулся Фирсов, а я как ошпаренная выскочила за дверь и чуть было не столкнулась с высоким накаченным парнем, облаченным в простую футболку и джинсы. Парень с усмешкой взглянул на меня, а я пробормотала тихое:

— Здрасти, — и рванула на выход.

Тимур Фирсов

Наташа выскочила из кабинета как ошпаренная, а вместо нее в кабинет зашел Серега Громов, мой безопасник и друг. К слову, на отдых он явился со мной, как делал это последние несколько лет, искренне считая, что без него я не выживу. Впрочем, может быть, ему просто нравились пироги моей матушки.

— Это, я так понимаю Наталья Олеговна Корбулина? Симпатичная такая малышка. Такая… ух! Глазастая! Правда, титьки подкачали… Хотя, я может плохо разглядел.

— Серый, — предостерегающе произнес я, — побольше уважения.

— Да брось? Красивая девчонка. Я просто констатирую факт. Это за трах с ней папашка денег дает? Если честно, я бы и без денег ей вд…

— Серый заткнись. Я не шучу! — вспылил я.

— Ферзь, ревнуешь ли? Неожиданно.

— Наташа Корбулина моя... В плане, это мой козырь и мой джек-пот. Я ясно выражаюсь?

— Мне-то ясно. Только вот Славик Синяков, думаю, тебя не поймет, — усмехнулся Серега, — объясни малому, что твой джек-пот трахать нельзя. Или можно, только после твоего разрешения… я что-то не усек?

— Еще слово и я тебе врежу.

— Ничего себе! Ты реально поплыл что ли? Зря, Тимурчик, бабы все одинаковые. А эта еще и с твоим одноклассником спит. К слову, Славик ее первый заприметил, так что его не бей. Имеет право, кто первый увидел и трахнул — того и тапки, — заржал Серега, а я зло улыбнулся, плюхнулся за рабочий стол и открыл ноутбук. Работа сама себя не сделает, а здесь в «Деревенской радости» с документами как обычно полный швах!

— Есть доказательства, что он с ней спит? Или так… лясы точишь, — произнес вполне мирно, запуская ноут и стараясь пялиться в монитор, а не на Серого.

— Не веришь?

— Деревенский парень. Уверен, он не в ее вкусе.

— Откуда тебе знать кто в ее вкусе? — усмехнулся Серега и уселся напротив, доставая телефон добавил, — пока следил за ней кое-что интересное увидел. Смотри сам, — и повернул ко мне экран телефона. Славка Синяков мялся под окнами «принцесски» и тихонечко что-то пел, «подыгрывая» себе на гитаре. Божечки, Славка пел серенаду! Но на этом герой-любовник решил не останавливаться и полез к окну девушки с букетом полевых цветов на перевес. Корбулина вообще спит когда-нибудь? Сначала я… потом вот он. Первым делом закажу ей решетки на окна. Будет у меня, как и положено принцесскам под присмотром в башне сидеть и ждать своего дракона!

Я спокойно пялился на монитор Серегиного телефона, только вот все нутро сжималось от бешенства. Хотелось отвернуться и наплевать и на влюбленного Славку, и на Корбулину, которая призывно не закрыла окно, и на огромный букет полевых цветов, что ей наверняка понравился… Внутри становилось горячо, жгло так сильно, что становилось тяжело дышать.

Я смотрел не мигая, а перед глазами вставало красивое лицо девушки. Принцесска казалась невинной, сладкой и… какие же у нее губы! Она постоянно их облизывает, трогает и этим… несказанно бесит! Словно не понимает, как и ее губы и она сама действуют на мужчин! Но нет, она понимает! Очень даже понимает! Достаточно вспомнить ее слова при нашей встрече в кабинете ее отца. О да, Наташа Корбулина знает себе цену!

Телефон громко пискнул, а из окна принцесски вывалился Славка. Вниз головой прямо и вывалился! Громкий хлопок и окно закрылось за его спиной.

— Шесть минут, — заржал Серега, — думаешь успел?! — и заржал в голос, останавливая видео. Захотелось треснуть ему по лбу. Придурок, честное слово! Только лупить Серегу расхотелось. Захотелось заржать с ним в голос. Потому что я был уверен — Славку выставили вон!

Глава 11

Наташа Корбулина

— Натусь, там Славка заходил. Гостинец тебе принес, — тихо произнесла мама Надя, просовывая голову в дверь.

Я сидела на кровати, укутавшись в плед и таращилась на стену. Было бы неплохо, конечно, лечь спать — завтра предстоял трудный день. О да, предстоящее «секретарство» на благо Фирсова я рассматривала именно под таким углом: трудно, тяжело и главное никого не убить. Очкарик неимоверно бесил, хотя… по сути, еще ничего такого не сделал… Правда он пробрался ко мне в спальню, не гнушается шантажом и… очень здорово целуется!

От воспоминаний о «биг боссе» внутренности ошпарило кипятком, а по телу побежали противные мурашки. Желание спать окончательно пропало.

Я резко повернулась к маме Наде.

— Выкинь в мусор, — хмуро произнесла я и мельком взглянула на окно, проверяя не забыла ли его закрыть. Славка Синяков не вызывал положительных эмоций. Этот придурок был на удивление приставучим, наглым и целеустремленным. Ухаживал он так же с небывалым напором, рвением и не слышал слова «нет». Недавно, он умудрился влезть ко мне в спальню! Нет, ну надо же было додуматься до такого… Спасибо Дриму, разбудил в этот эпический момент, испугав и меня, и ночного гостя своим шипением. Славку я огрела принесенным им же веником! Вытолкнула обратно в палисадник! И призадумалась… С чего это вдруг все кому не лень принялись по окнам лазить?!

— На, — пробормотала тихо Маруська и строго добавила, — зачем же добру пропадать, — и выложила мне на коленки целую горсть сильно подтаявших шоколадных конфет.

— Опять с марципаном? Никакой фантазии, — усмехнулась я, но подношение малышки взяла. Завалилась на спину со сладостью во рту и на этот раз уставилась в потолок. Почему-то перед глазами был не Славка Синяков, а его последователь* (автор имеет ввиду того, кто по протоптанному пути залез через окно в спальню Наташи) Очкарик. И почему-то именно сейчас перед глазами в подробностях вставал его образ, мелкие, ускользнувшие при первом взгляде детали, которые почему-то запечатлелись в памяти. Яркие голубые глаза, крохотные морщинки на лбу, небольшой шрамик на виске, светлая рубашка с расстегнутым воротом, и беззащитная шея, которую хотелось потрогать, ощутить нежную кожу под своими пальцами. Тимур меня привлекал. Внешне. Он был в моем вкусе. А еще он был тем, кто припер меня в угол! Рядом с ним я ощущала себя глупеньким кроликом, которого вежливо обхаживает симпатичный волк! Только в таких взаимоотношения итог один — кролика рано или поздно съедят! А вот быть «съеденной» не хотелось…

— Нат, а Нат? Ты спишь? — канючила рядом Маруська.

— Чего тебе, настырная?

— А, давай не будем прогонять Славика? Пожалуйста, Нат, давай не будем?

— Конфеты вкусные? — хмыкнула я.

— Жалко его, у него невесты нет и его никто не любит, — тихо пробормотала Маруся и прижалась к моему боку, обхватывая талию своими тонкими детскими ручонками. — Ведь целоваться с ним не обязательно. Мамочка сказала, что можно и не целоваться.

— Предлагаешь мне не целоваться, но конфеты есть? Так, мелочь?

— Ну…

— Ну так вот. Так не выйдет! Давать человеку надежду… не всегда хорошо, Марусь… Но я постараюсь. Не прогонять Славика. Так-то он не плохой, может даже и хороший в чем-то, — и закрыла глаза, продолжая чувствовать сладость на языке. Так сладко мне было только однажды… когда целовал меня Тимур Фирсов. Кыш, Очкарик из моих снов! Я сказала кыш!

Утро наступило незаметно. И… нещадно! Вставать по понятным причинам и отправляться к Фирсову не хотелось. Но выбора не было. Сегодня мама Надя снова отчалила в город, оставляя на мне мелкую. Впрочем, Маруся была на редкость покладиста и до детского сада мы добрались в рекордные сроки и без эксцессов. Ну, а потом меня ждало рабство!

Дом Тимура Фирсова располагался на берегу речки и радовал взгляд своей удаленностью от остальной деревеньки. Спокойно, тихо. Кузнечики стрекочут, бабочки летают, но главное тишина, безлюдность… Прикопаю Очкарика, и никто не узнает!

Я подошла ближе, открыла калитку и потопала ко входу, точно зная, что собачек у биг босса не имеется. Собачек не имелось, за то имелся дикий камышовый кот, что сидел на завалинке и щурил на меня огромные желтые глаза. Ну да, его, наверное, здесь подкармливают, чтобы народ пугал… вместо собаки.

Я подошла ближе, рассматривая дом. Новый, современный дизайн… Много стеклянных, отражающих свет окон, яркая-красная черепица и в тон кирпич стен. Одним словом, два этажа комфорта и величия. И не успела подойти ближе, как мощная дверь отворилась, являя лик Тимура Анатольевича.

— У двери ждешь? Как приятно, — усмехнулась я и бросила взгляд на Тимура. Мужчина выглядел взъерошенным, небритым и каким-то помятым. Но, увы, красивым. Особенно вот так, с голым торсом и в одних простых спортивных штанах на бедрах. Если бы не наглый взгляд и высокомерная ухмылка засмотрелась бы, честное слово!

— Проходи, ты рано. Вижу, что соскучилась, — в тон ответил мне Тимур и кивнул внутрь прихожей, приглашая войти. И почему снова это ощущение? Ну, я про кролика, волка и трапезу в уединенном доме. По понятным причинам заходить не хотелось. А вот развернутся на пятках и рвануть в противоположную сторону хотелось и сильно. Но, увы, побег для слабых! Ну и еще для тех, у кого есть выбор, мне же этого самого выбора не предоставили. Потому я нацепила на лицо кривую ухмылку и бодренько шагнула через порог.

Дверь за спиной захлопнулась. А я почему-то зажмурилась! А ты, Наташка Корбулина, оказывается трусиха!