Властелины Карибского моря
Глава 1. Тайна конвоев Карибов
Примечание:
В этой главе будут чисто сражения мачтовых кораблей с пушками. И ещё, здесь появятся старпом и квартирмейстер Авраама. Их зовут Уильям Блэквуд и Эдвард Фиск соответственно. Но здесь они просто появляются, не более, разве что будут разговаривать с капитаном и выполнять свою работу. Их изображения я оставлю здесь. Также здесь я оставлю изображения корабля Авраама, который называется "Феникс", а также мечи и пистолеты Авраама, ещё его пиратский флаг. Что же касается того, как выглядят другие корабли и эпизодические персонажи, включите свою фантазию и сами представляйте их внешний вид. Тут будут ещё Эдвард Тич и Бенджамин Хорниголд. Их изображения я оставлю здесь. Приятного чтения.
Авраам Грей:
Уильям Блэквуд:
Эдвард Фиск:
Эдвард Тич:
Бенджамин Хорниголд:
Меч Авраама( он здесь один ):
Пистолет Авраама( он здесь один ):
Фрегат "Феникс":
Флаг "Феникса":
Золотой век пиратства. В тысяча шестьсот восьмидесятом году родился один человек по имени Авраам Грей. Его отец Морис Грей оказался очень богатым купцом. Мать Элмира Грей тоже занималась торговлей. Ещё спустя годы родился младший брат по имени Джервис Грей. Благодаря богатству родителей мальчики ни в чём не нуждались, если можно так выразиться. Оба получили отличное юридическое образование и выучили испанский и французский. Однако братья, конечно, были близки, но имели совершенно разные характеры. Если Джервис выделялся спокойствием, миролюбием и расчётливостью, то вот Аврааму всегда адреналину не хватало. Его постоянно тянуло в самые захватывающие авантюры. У него не было ни малейшего интереса к бизнесу родителей. Несмотря на множество возможностей получить хорошую и достойную работу, например, стать судьёй или адвокатом, Грей пошёл служить на флот. Однако и там ему не очень понравилось. Семья предлагала сменить работу. Но в один день Авраам познакомился с Эдвардом Тичем. Они оказались ровесниками, даже родились в один день. Моряки сдружились, словно братья родные, и в конце концов стали каперами. Но в тысяча семьсот тринадцатом году после окончания Войны за испанское наследство их службе пришёл конец. Как и большинство других моряков, Грей и Тич занялись пиратством. Если фехтовать, стрелять и драться они умели всегда, то всему, что связано с морскими разбойниками, друзья научились у Бенджамина Хорниголда, одного из лидеров Нассау, с которым отлично поладили. Увы, у семьи Авраама начались проблемы. Практически все узнали, что старший сын Мориса и Элмиры стал преступником. Мать умерла от шока. Отец отрёкся от ребёнка. Лишь Джервис понимал разочарование брата в Короне и не держал на него зла. Авраам не виноват, что близкие так отреагировали на его выбор. Бизнес отчасти пошёл под откос. Многие разорвали связи с родителями и братом Авраама. Кое-что сохранить удалось, но это не то, что прежде. Уже в тысяча семьсот пятнадцатом году Грей и Тич успели стать весьма успешными пиратами. У первого появился фрегат «Феникс», у второго — фрегат «Месть королевы Анны». Благодаря награбленной добыче старые друзья серьёзно модернизировали собственные суда. Корабль Авраама легко громит шлюпы, шхуны, бриги и фрегаты, даже с линкорами способен биться на равных, хотя это с какой стороны посмотреть. У Эдварда то же самое, разве что отсутствует таран. Также к этому времени Тич стал известен как Чёрная Борода. Его начали бояться практически все. Грей — один из немногих, кто мог спокойно разговаривать с другом на равных, а ещё никогда не страшился собрата. Оба превратились в живые легенды, даже имели идентичные методы захвата кораблей и обращения с их экипажами. Сам Авраам получил прозвище Чёрный Сокол из-за собственных талантов и своей любви к одежде соответствующего цвета. Его боятся точно так же, как Тича. «Феникс» Грея очень мощный — крепкий корпус; по двадцать пять пушек по каждому борту; четыре пушки на носу; четыре пушки на корме; мощный таран, способный с одного удара нанести бригу колоссальный урон; две мортиры; четыре фальконета, по две единицы на каждый борт. А ведь огромные ресурсы пришлось забрать у испанцев, французов и англичан ради такого апгрейда. Итак, история Авраама Грея начинается. Он уже стал влиятельным пиратом с очень мощным судном и дружбой с Чёрной бородой. Однако мир хранит множество тайн и легенд. Помимо столкновений с вражескими кораблями будут и другие авантюры, например, поиск неких артефактов, которые можно выгодно продать или использовать для собственных целей. Как говорится, всё в руках судьбы.
Утро…
Солнце, только-только показавшееся над горизонтом Карибского моря, заливает золотом воды у побережья Эспаньолы, но его лучи не могут разогнать мрак, нависший над испанским фрегатом «Сан-Игнасио». «Феникс», чёрный, словно предвестник неотвратимой гибели, буквально выныривает из-за скалистого мыса. Его паруса, прямо как крылья исполинской птицы, раздуваются на ветру. Грохот двадцати пяти пушек левого борта разрывает утреннюю тишину, и каждое ядро находит свою цель, врезаясь в дубовый борт фрегата. Осколки дерева и столбы брызг взлетают в воздух.
На капитанском мостике «Феникса» Авраам Грей стоит невозмутимо. Его янтарные глаза скользят по палубе, где двести человек экипажа, слаженные, как единый организм, перезаряжают орудия. Корпус пиратского фрегата с лёгкостью принимает на себя редкие ответные выстрелы «Сан-Игнасио», которые лишь царапают его чёрную броню.
— Поворот на десять градусов! Фальконеты! Сосредоточьте огонь на штурвале! — голос Грея спокоен, без тени суеты, но каждая его команда — это отточенный приговор.
Две быстрые очереди из небольших орудий, расположенных по правому борту, вспарывают воздух. Их мелкие ядра свистят, как рой разъярённых ос, разнося в щепки штурвал вражеского фрегата и сея панику среди рулевых.
Испанцы пытаются маневрировать и уйти от смертельной хватки «Феникса». Их матросы отчаянно латают паруса, пытаясь набрать скорость, но фрегат Грея неумолимо сокращает дистанцию. С носа «Феникса» изрыгают пламя четыре погонные пушки, ядра которых бьют прямо в корму судна недругов, разнося в щепки галерею.
— Мортиры, по палубе! — командует Авраам, и два орудия на «Фениксе» вздымаются, изрыгая в небо разрывные снаряды.
С оглушительным свистом ядра падают на испанцев, взрываясь фонтанами огня и щепок, сея хаос и ужас среди экипажа.
Капитан «Сан-Игнасио», побледневший от ярости и страха, понимает тщетность сопротивления. Но времени на размышления нет. Авраам Грей прищуривается, видя идеальный момент:
— Таран! Полный ход! Дать им почувствовать объятия «Феникса»!
Пиратский фрегат ускоряется. Его нос, увенчанный смертоносным тараном, нацелен прямо в борт противника. Испанцы кричат от ужаса, пытаясь отчаянно отвернуть, но слишком поздно. С чудовищным, скрежещущим рёвом таран вгрызается в борт «Сан-Игнасио», пробивая его насквозь. Корпус испанского судна содрогается и трещит, а вода начинает хлынуть в образовавшуюся брешь. Удар колоссальный, но «Феникс» не отходит сразу. Он скользит вдоль изувеченного борта, пока правые двадцать пять пушек Авраама уже перенацеливаются, готовясь к новому залпу.
— По такелажу! Целься по мачтам! — кричит Грей с хищным предвкушением.
Ядра летят точно в основание мачт «Сан-Игнасио». Одна, потом вторая, и, наконец, третья мачта с ужасающим треском ломаются, падая на палубу, увлекая за собой паруса и обломки рангоута. Испанский корабль кренится, беспомощный, словно раненое чудовище. Из его пробитого борта хлещет вода. Палуба завалена трупами и обломками. Мощь и боеспособность «Сан-Игнасио» полностью сокрушены.
Испанский флаг, ещё висевший на единственном уцелевшем обломке мачты, теперь беспомощно трепещет на ветру. Экипаж фрегата, дезориентированный и охваченный ужасом, уже не сопротивляется, многие бросают оружие и поднимают руки. Авраам Грей удовлетворённо кивает. Он смотрит на поверженного врага. Это не просто груда дерева, это кладезь золота и припасов.
— Абордажная команда! Приготовиться! — гремит голос Авраама.
Легендарный фрегат «Феникс» теперь стоит вплотную к изувеченному борту «Сан-Игнасио». Кошки с лязгом впиваются в обломки такелажа, и по туго натянутым канатам, по покосившимся трапам, подобно теням, на палубу испанского корабля ступают пираты. Их лица скрыты платками, в глазах горит жажда добычи, а в руках — острые абордажные сабли и заряженные пистолеты.
Испанцы, дезориентированные и охваченные ужасом, не сопротивляются. Сломленные, они падают на колени прямо на залитую водой палубу, среди обломков мачт и трупов своих товарищей. Даже капитан «Сан-Игнасио», ещё недавно такой гордый, теперь стоит на коленях. Его лицо искажено отчаянием. Пираты окружают врагов, целясь из пистолетов, готовые оборвать любую попытку к сопротивлению. Никто и не думает дёрнуться.
— Обыскать каждый трюм! Всё ценное забрать! — приказывает Уильям Блэквуд, старпом «Феникса».
Пираты расходятся по фрегату, словно стая голодных волков. Они методично обчищают каждый отсек: бочки с пресной водой, мешки с сухарями, ящики с вяленым мясом и галетами, свинину и фрукты — всё переносится на корабль Авраама. Особенно тщательно собираются ядра — сотни единиц разных калибров, которые станут новым смертоносным грузом для Чёрного Сокола. Драгоценности, серебряные слитки, монеты — всё, что можно вынести, исчезает в недрах пиратского судна.
Трюмы «Сан-Игнасио» пусты. Авраам Грей сам ступает на палубу поверженного фрегата. Его взгляд останавливается на пленниках. Он указывает на капитана, его первого помощника и боцмана:
— Их — на борт «Феникса». Эти ребята пригодятся.
Трое испанцев, бледные от страха, под конвоем пиратов поднимаются на фрегат Чёрного Сокола.
Затем Авраам поворачивается к остальным, дрожащим от холода и страха испанцам.
— Слушайте меня внимательно, — голос капитана звучит громко и чётко. — Я не стану вас убивать. Вы потеряли корабль, но сохранили жизни. Судьба улыбнулась вам сегодня. Спускайте шлюпки! У вас есть десять минут, чтобы покинуть этот тонущий хлам!
Испанцы бросаются к спасательным лодкам. Несколько десятков напуганных моряков, кое-как разместившись, спускают их на воду, хватают вёсла и, оглядываясь на своё судно и на чёрный фрегат, начинают отчаянно грести прочь.
Последние кошки отцеплены. «Феникс» медленно отходит. Его паруса вновь наполняются ветром. На борту — новые пленные и богатая добыча. «Сан-Игнасио» остаётся позади, беспомощно дрейфуя в открытом море. Его корпус медленно погружается под волны, унося с собой остатки испанской гордости и страха. Авраам Грей ведёт «Феникс» дальше, к новым приключениям.
Несколько часов спустя...
«Феникс» скользит в бирюзовые воды Нассау, пиратской столицы, что всегда была убежищем для таких, как Авраам Грей. Сотни мачт торчат в небо, а гвалт голосов, смех и песни доносятся с берега, смешиваясь с криками чаек. Чёрные паруса фрегата Чёрного Сокола сворачиваются, и якорь с грохотом опускается на дно. Экипаж ликует — впереди отдых, ром и добыча.
На палубе, под присмотром двух грозных пиратов, стоят трое испанских пленников. Их лица серы от усталости и страха. Авраам Грей спускается по трапу на причал, где его уже ждут старпом и квартирмейстер «Феникса», Уильям Блэквуд и Эдвард Фиск, готовые отдать рапорты.
— Пленных в старую кладовую у верфи, — негромко командует Грей. — Пусть хорошенько их там привяжут. Никакой еды, пока не поговорим. Вода — ровно столько, чтобы не умерли.
Капитан смотрит на дрожащих испанцев. В его янтарных глазах нет жалости, лишь холодный расчёт. Эти трое — ключ к ценной информации о торговых судах.
— Остальным — отдых. Но глаз с «Феникса» не спускать, — Чёрный Сокол без эмоций заканчивает разговор.
Пока его люди занимаются разгрузкой добычи и размещением пленников, Авраам направляется к одной из самых шумных и прокуренных таверн Нассау — «Красной Медузе». Внутри стоит такой гул, что кажется, будто сам потолок дрожит. Пираты всех мастей пьют, ругаются, смеются, бросают кости и поют старые морские песни. В воздухе витает густой запах рома, пота и пороха.
Грей ловко пробирается сквозь толпу. Его взгляд ищет знакомые фигуры. Он находит их в дальнем углу, за большим дубовым столом, где даже среди этого хаоса чувствуется некая аура власти. Бенджамин Хорниголд, массивный и спокойный, пьёт эль, а напротив него, во всём своём грозном величии, сидит Эдвард Тич, известный как Чёрная Борода.
— Эдвард! Бенджамин! — голос Авраама звучит над шумом таверны.
Оба капитана поднимают головы. Их лица озаряются улыбками.
— Грей, старина! Думали, ты уже потонул в своём золоте! — Тич раскатисто смеётся, хлопая Авраама по плечу.
Чёрная Борода отодвигает кружку, приглашая друга присесть. Хорниголд кивает, а его глаза одобряюще блестят.
— Почти, но не дождётесь. Ещё слишком много золота осталось на этом свете, — капитан «Феникса» усмехается, садясь напротив единственного друга. — Как дела на ваших морях? Каковы последние успехи?
Эдвард берёт свою кружку и отпивает ром:
— Да что там, Авраам. Всё как всегда. Парочка торговых судов. Один вообще неудачливый фантомный корабль, который оказался обычным фрегатом… Скучновато, знаешь ли. Вот ты, я слышал, устроил знатный переполох у берегов Эспаньолы? Капитан «Сан-Игнасио» уже плачет у мамочки?
В ответ на эти слова Грей рассказывает о недавней битве. Тич и Хорниголд внимательно слушали союзника, кивая и порой задавая вопросы. В их глазах вспыхивает одобрение.
А что с этими тремя? — спрашивает Бенджамин, когда Авраам заканчивает.
— Думаю, они знают больше, чем говорят. Возможно, им известно, где прячут самую ценную добычу. Время покажет, — загадочно отвечает Авраам, и в его словах кроется обещание новой, куда более захватывающей авантюры, чем просто пиратский налёт.
За стенами таверны бурлит жизнь Нассау, а внутри, за этим столом, плетутся нити будущих легенд.
Несколько минут спустя...
Авраам Грей опускает кружку рома на дубовый стол, от которого зазвенели стеклянные стаканы вокруг. Его слова о потенциально ценной добыче привлекли внимание обоих легендарных пиратов. Чёрный Сокол чувствует, что сейчас наступил момент для обмена информацией, который позволит ему подтвердить свой рискованный маршрут.
— С твоим чутьём, Грей, я не сомневаюсь. Ты всегда нюхом чуял золото там, где мы видели только обломки, — усмехается Эдвард, откидываясь на спинку стула. — Мой квартирмейстер перехватил у одного португальского купца кое-какие карты. На них — странные пометки у восточного берега Эспаньолы. Не золото, не серебро. Купец всё время твердил о какой-то "Древней Силе".
Тич наклоняется, понижая голос до хриплого баритона, который всё равно прорезает гул таверны:
— Я бы отмахнулся, но он запаниковал, когда я спросил о метках. Похоже, это не груз, а нечто, что либо охраняет конвой, либо, наоборот, ищет. Карта у меня. Можешь взять, если интересно.
Бенджамин Хорниголд, который до этого молчал, потягивая свой эль, подаёт голос. Он говорит неторопливо, но каждое слово весомо:
— Авраам, ты должен помнить, что мы живём за счёт Закона Пирата. Наш закон прост: золото и свобода. Если ты уйдёшь в поиски легенд, то рискуешь потерять поддержку команды. Твои люди жаждут наживы, а не "Древних Сил". Я слышал, твой Фиск уже неспокоен.
Чёрный Сокол кивает. Он ценит прямоту наставника и забирает свёрнутую, потрёпанную карту, которую Тич небрежно кладёт на стол.
— Я благодарен за предупреждение. Но моё чутьё редко подводит. Моя команда знает, что я возвращаюсь с полной добычей. А Фиск... ему просто нужно напомнить, кому принадлежит «Феникс». Я с ним поговорю.
Грей поднимается. Он обменивается последними кивком с друзьями, оставляя их за столом, и покидает «Красную Медузу».
Вечер...
Авраам находит «Феникс» у причала. Экипаж уже разгрузил основную часть добычи. Фрегат стоит, словно притаившийся зверь.
На палубе Чёрного Сокола ждут Уильям Блэквуд и Эдвард Фиск.
Старпом, крепкий, широкоплечий моряк, стоит, вытянувшись по стойке. Он предан Аврааму. Его лицо выражает лишь уважение.
Квартирмейстер, напротив, держится вальяжно, скрестив руки на груди. Он — невысокий, жилистый человек с острым взглядом, не боится капитана, поскольку является представителем воли команды.
— Разгрузка денег и припасов завершена. Мы отправили новых пленников в кладовую, как вы приказывали, — спокойно говорит Блэквуд.
— Отлично, Уильям, — Авраам кивает заместителю.
Фиск тут же вклинивается, его голос звучит резко:
— Капитан, я должен выразить обеспокоенность команды. Захваченный фрегат — это хорошо, но мы слышали о ваших планах. Вы не поделились с нами информацией о следующей цели. Мы рисковали нашими жизнями, а теперь вы хотите погнаться за какими-то легендами.
Эдвард делает вызов, глядя прямо в глаза лидеру.
— Я не хочу, чтобы мы стали охотниками за сказками, пока испанцы перевозят золото. Я обязан вам напомнить: я делю добычу и представляю нашу команду. Мы хотим знать: какой будет следующая цель и почему?
Авраам Грей подходит к квартирмейстеру. Он не повышает голоса, но спокойствие тяжелее любого крика:
— Фиск, ты — наш квартирмейстер. Твоя роль — следить за справедливым разделом добычи. Моя роль — выбирать цель. Я не рискую конкретно твоим золотом. Я умножаю наше общее золото. У меня как раз появилась информации о конвое, который перевозит нечто гораздо более ценное, чем военный фрегат.
Чёрный Сокол слегка наклоняется и продолжает спокойно говорить с союзником:
— Мы не идём за легендами. Мы идём за уникальной добычей, которая сделает нас богаче, чем можно себе представить. Твоё дело — обеспечить мне лояльность, а моё дело — обеспечить тебе богатство. Уяснил?
Фиск мнётся, но отступает. Он понимает, что публичный бунт сейчас равносилен самоубийству.
— Уяснил, капитан, — цедит Эдвард сквозь зубы.
— Отлично. Уильям... — Авраам обращается к старпому. — Спустимся в кладовую. Мне нужно поговорить с нашими гостями.
Грей, Блэквуд и два вооружённых пирата спускаются вниз. Трое испанцев сидят, прикованные цепями к балке. Они измучены и напуганы. Среди них — капитан, первый помощник и боцман "Сан-Игнасио".
Авраам подходит к заложникам. В его руке — тусклый фонарь, который освещает их измождённые лица. Пират говорит на безупречном испанском:
— Я задам вам один вопрос. Ответ определит, будете ли вы сегодня завтракать или плавать с рыбами.
Капитан захваченного судна дрожит. Он пытается набрать воздух, а потом отвечает:
— Мы... мы не знаем ничего, сеньор! Мы перевозили лишь серебро и обычную провизию!
Грей переводит взгляд на первого помощника:
— Ложь. Я знаю, что вы лжёте. Серебро и провизия не требуют такого маршрута. Где ваш истинный пункт назначения?
Первый помощник тоже начинает отпираться. Он клянётся всем святым, что ничего не знает.
Авраам, не тратя время на уговоры, переходит к боцману. Пират касается его плеча ледяной рукой и вновь начинает разговор:
— Ты. Я не спрашиваю о золоте. Я спрашиваю о людях и информации. Твой капитан не скажет правду. А что на твой счёт?
Боцман, сломленный усталостью и страхом, видит в янтарных глазах пирата лишь абсолютную, неотвратимую решимость, а вскоре быстро ломается и всё рассказывает:
— Хорошо! Я скажу! Мы везли не только груз по приказу наших чиновников! Мы должны были забрать кое-кого из плантации Монте-Кристо! Это не золото, а ценный свидетель! Он знает о новом маршруте конвоев из Портобело! Мы должны были доставить его на Кубу!
Авраам Грей замирает. Он не ожидал, что испанцы рисковали целым фрегатом ради одного человека.
— Свидетель? Кто он? Настолько ценный? — произносит Чёрный Сокол в холодном тоне, требуя деталей.
Испанец снова быстро всё рассказывает:
— Секретарь губернатора. Он сбежал. Его зовут Алонсо! Ему известны все детали. Его охраняет три десятка солдат на той плантации!
Плантация Монте-Кристо. Секретарь, знающий маршруты Портобело. Это намного ценнее, чем серебро.
Авраам отпускает боцмана и поворачивается к Блэквуду:
— Уильям, он говорит правду. Принесите им хлеба и воды. Они ещё пригодятся.
— Есть, Капитан, — отвечает старпом.
Грей выходит из кладовой, не оглядываясь. Его план изменился. Он идёт за ключом к целой системе испанских конвоев.
Авраам поднимается на палубу и заходит в свою каюту. Ночь Нассау уже глубока. Луна сияет, словно монета, брошенная на бархатное небо. На капитана немедленно надвигается Эдвард Фиск, чьё нетерпение перешло в открытую, хоть и сдержанную, агрессию. Уильям Блэквуд стоит поодаль, на границе света и тени.
— Капитан, я жду. Мы тратим время на пытки или забираем деньги, как я говорил? — квартирмейстер начинает без приветствия.
Чёрный Сокол подходит к столу. Он разворачивает карту, которую забрал у Тича, и чертит на ней линию, ведущую от Нассау к восточной части Эспаньолы.
— Ты говорил о паре мешков серебра, Фиск. Я говорю о целой сокровищнице, которая будет приносить нам доход годами. Испанец внизу подтвердил. Мы идём за секретарём губернатора Алонсо, который укрывается в плантации Монте-Кристо.
— Этот человек знает маршруты конвоев из Портобело. Это не один галеон. Это доступ к системе. Это двенадцать месяцев гарантированного золота. Ты понимаешь, что это значит? — голос Авраама звучит тихо, но веско.
Фиск сглатывает, его алчность полностью подавила осторожность:
— Маршруты... Уяснил, Капитан.
— Я знаю, команда хочет лёгкой наживы, как и все. Мы не можем отложить отплытие. Уильям! — Грей обращается к старпому. — Мы плывём к Монте-Кристо, это примерно шесть дней. Пойдём курсом, который пересекает два известных торговых пути. Захватим пару лёгких бригов или шхун. Быстро, без потерь и без тарана. Это обеспечит свежую провизию, ром и серебро для немедленной раздачи.
Блэквуд кивает:
— Ясно, капитан. Это очень выгодно всем нам.
— Твоя задача, Фиск, — обеспечить, чтобы этот захваты прошли образцово и чтобы команда была лояльна. Как только добыча будет на борту, ты проводишь немедленную раздачу, которую я лично проконтролирую. Требую твоей абсолютной дисциплины. Ничего нового. Всё как обычно. Уяснил?
— Уяснил, капитан. Всё будет в лучшем виде, — в спокойном тоне ответил квартирмейстер.
— Отлично. Так, Уильям... — Авраам отдаёт финальный приказ. — Подготовить «Феникс» к немедленному отплытию. Якорь — наверх. Свести до минимума свет и шум. Мы уходим до рассвета.
— Есть, капитан. Фрегат будет готов к отплытию через полчаса, — отвечает старпом и уходит к матросам.
Чёрный Сокол выходит из каюты на верхнюю палубу и смотрит на восток. Охота уже началась. Впереди — шесть дней плавания, двойной налёт, и рискованный рейд на плантацию Монте-Кристо за ключом к золоту Испании.
Глава 2. Ночь на Монте-Кристо
Примечание:
В этой главе появятся новые персонажи - боцман Шеймус О'Мэлли и штурман Дугал МакЛауд. Их изображения я оставлю здесь.
Боцман:
Штурман:
Прошло шесть дней, наполненных штормовыми ветрами и запахом пороха. Эти дни Авраам Грей использовал не только для того, чтобы подвести «Феникс» к берегам Эспаньолы, но и чтобы удовлетворить аппетиты своего экипажа. В полном соответствии с приказом Чёрного Сокола, фрегат действовал быстро и безжалостно, но точно: на пути были перехвачены восемь легких бригов и шхун. Эти молниеносные налеты, проведённые без применения тарана и без лишних потерь, дали немедленный результат. Трюмы пополнились свежей провизией, ромом, а главное — серебром, которое Фиск и команда распределили между пиратами прямо на палубе. Лояльность куплена, хотя уже давно завоёвана. Недовольство некоторых усмирено. Теперь команда была не только богата, но и предельно дисциплинирована, готовая идти за своим капитаном куда угодно. Начало весны. Самое время, когда торговые суда начинают активно выходить в море после зимних штормов. Но сегодня «Феникс» ищет не торговый путь, а тихую бухту у побережья. Ночь пришла рано. Надвигается время решающего рейда. Время для охоты на ключ к испанскому золоту.
Карибское море...
Ночь на Эспаньоле густая, чернильная. Только мерный рокот прибоя нарушает тишину, да шуршание песка под тяжёлыми сапогами. На узкой полосе берега, прикрытой мангровыми зарослями, стоит Авраам Грей. За его спиной, в тени, ждёт рейда элитный десант — семьдесят пиратов, вооружённых до зубов. Воздух влажный и тёплый, пахнет солью и влажной землёй.
Грей стоит неподвижно. Его кожаный камзол тускло поблёскивает в свете потайного фонаря, который держит один из матросов. Янтарный цвет глаз сейчас почти не виден, но собранность давит на всех, как морская глубина. Перед ним — три его ключевых офицера.
Уильям Блэквуд, старпом, стоит, как влитой, его широкоплечая фигура вытянута по стойке. Длинный мушкет зажат в правой руке, готовый к бою. Его взгляд прикован к капитану, выражая полное, беспрекословное уважение.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, держится совершенно иначе. Он невысок, жилист, но вальяжен. Руки скрещены на груди, острый взгляд бегает по тёмному лесу, оценивая риски. Он не боится Грея, поскольку представляет волю команды, и ждёт лишь подтверждения того, что эта операция принесёт ему достойную прибыль.
Третий — боцман с подходящим ирландским именем, Шеймус О'Мэлли. Это здоровенный, неуклюжий, но невероятно сильный матрос, чьё лицо изборождено старыми шрамами, а руки огрубели от канатов. Шеймус держит массивный тесак. В отличие от Фиска, он абсолютно прагматичен — ему нужно лишь знать, что и когда делать.
Авраам Грей опускает руку на эфес своей сабли. Его голос звучит тихо, но стально, и каждый слог доходит до матросов, притаившихся за спинами офицеров:
— Шесть дней пути, восемь ограбленных бригов. Вы сыты, вооружены и богаты. Теперь время для главной цели, ради которой мы здесь. Вход в гавань Портобело ждёт нас. План остаётся прежним. Никаких импровизаций.
Лидер поднимает два пальца:
— Первое. Уильям Блэквуд, ты ведёшь тридцать лучших бойцов. Твоя задача — полностью нейтрализовать охрану. На плантации три десятка солдат. Они рассредоточены. Используй внезапность, не дай им времени на перегруппировку. Хозяин плантации, его семья и все, кто носит форму, должны быть мертвы до восхода солнца. Это наш барьер.
Блэквуд, не моргнув, отвечает низким, твёрдым голосом:
— Всё понял, капитан. Никто из наших врагов не выживет.
Грей кивает и переходит ко второму пункту, повернувшись к боцману:
— Второе. Шеймус О'Мэлли, ты тоже берёшь тридцать человек. Твоя задача начинается, когда услышишь первый выстрел. Идёшь прямо к складам и кладовым. Забираешь всё ценное — серебро, провизию, ром, любые товары.
Ирландец крякает, поправляя тесак:
— Понял, капитан. Грабим быстро и чисто.
Грей делает паузу, и его тон становится более серьёзным:
— И самое главное, Шеймус: ты ломаешь цепи в бараках. Пусть все рабы катятся на все стороны. Нам не нужны лишние рты, нам нужен хаос. Это наше второе прикрытие.
О'Мэлли усмехается, обнажив зубы:
— Хаос всегда помогает грабежу, капитан. Понял.
Наконец, Грей смотрит на Эдварда Фиска, который всё это время наблюдал с прищуром.
— Третье. Я иду вглубь плантации с десятью матросами. Моя цель — Алонсо. Мы забираем его живым и невредимым. Это наш главный трофей.
Капитан смотрит прямо в острые глаза Фиска.
— Эдвард, ты остаёшься здесь. Ты и твои люди охраняете лодки. Вы — наш тыл и наша единственная точка эвакуации. Ни один человек, ни один ящик не уходит отсюда без вашего надзора. Помните о своей ответственности.
Фиск чуть расслабляет скрещенные руки. Услышав про надзор над ящиками, он удовлетворённо кивает. Его вальяжная поза сохраняется, но в голосе появляется больше уважения, чем обычно:
— Я всё понял, капитан. Лодки — под моим контролем.
Авраам Грей удовлетворён. Он опускает фонарь. Темнота мгновенно поглощает берег.
— Начнём! — капитан отдаёт приказ своим пиратам.
Три группы бесшумно растворяются в прибрежных зарослях. Уильям Блэквуд ведёт своих людей, держась левой стороны. Его отряд похож на тёмную, дисциплинированную змею. Шеймус О'Мэлли следует за ним. Его группа более широкая и громоздкая. Авраам Грей с десятью своими людьми уходит в центр. Их целью является самый большой, главный дом. На берегу остаётся только Эдвард Фиск со своим отрядом, зорко осматривая море и лодки. Он ждёт добычи.
Операция "Зачистка Монте-Кристо"...
Уильям Блэквуд ведёт свой отряд в тридцать человек сквозь густую сахарную трость, обступившую плантацию. Над ними висит тяжёлая, влажная ночь, усеянная редкими звёздами. Этот отряд движется как один организм, бесшумно и синхронно. Для старпома это не налёт, а военная операция. Блэквуд не использует голос, отдавая приказы лишь чёткими, быстрыми жестами рук: разделение на отряды, направление, готовность к атаке. Его люди — ветераны абордажей, отлично понимающие ценность тишины.
Первая цель — периметр. Десять солдат охраны рассредоточены по территории, двое — на наблюдательных вышках.
Блэквуд делит своих людей на мелкие команды. Он указывает на часового, патрулирующего у складов. Двое пиратов — крепкие, жилистые мужчины — отделяются и мгновенно исчезают в тени. Бойцы подходят к испанцу с двух сторон. Один хватает его за горло, натягивая петлю из тонкой верёвки, а другой — длинным, отточенным ножом-боуи вонзает клинок в печень. Нет крика, только приглушённый, булькающий звук и тяжёлый обмякший груз, который мгновенно опускается на землю.
В то же самое время, в разных концах плантации происходит та же самая прагматичная резня. Часовые на вышках падают вниз. Их тела смягчают толстые стебли тростника, а те, кто патрулирует дорожки, получают мгновенный удар в спину или в горло. Всё делается с холодным расчётом: целью является не паника, а полное искоренение. Через пять минут периметр плантации уже не охраняется. Блэквуд получает невидимые сигналы от своих отрядов: чисто.
Основная часть гарнизона — двадцать испанских солдат — спит в небольших, низких казармах.
Старпом делит оставшихся бойцов ещё на две группы, а затем лично возглавляет одну из них. Они не используют мушкеты — грохот выстрела может поднять панику в главном доме.
Пираты действуют как мясники. Блэквуд даёт сигнал. Обе группы одновременно выбивают двери. Это не бесшумная операция, это контролируемый ближний бой.
В темноту спящего помещения врываются тени, вооружённые абордажными саблями и тесаками. Казармы мгновенно наполняются звуками глухих ударов, рёвом испуганных и не успевших проснуться мужчин, и влажным чавканьем стали, входящей в плоть. Испанские солдаты хватают мушкеты, но у них нет времени даже на зарядку орудия.
Пираты используют силу и оружие с предельной эффективностью: короткие, рубящие удары саблей по шеям, ножи под ребра, вместо выстрелов — приклады мушкетов, дробящие кости.
Всего за две минуты крики прекращаются. Двенадцать пиратов под командованием старпома выходят из казармы. Одежда забрызгана кровью, но лица сосредоточены и спокойны. Миссия выполнена: гарнизон уничтожен. В итоге тридцать солдат убиты.
Уильям Блэквуд оставляет свою группу для охраны и направления людей Боцмана. Он берёт двух надёжных матросов и подходит к главному дому. Ему известно, что Авраам Грей уже должен быть внутри и искать Алонсо, но его личная миссия — уничтожить хозяина и его семью.
Старпом проникает внутрь через заднюю веранду, ломая дверь мощным ударом ноги. Он слышит отдалённую суматоху. Авраам Грей уже нашёл свою цель.
Старпом движется по дому, как по захваченному кораблю. На втором этаже ему удаётся найти спальню плантатора. Хозяин — крупный, испуганный мужчина в ночной рубашке — стоит у окна. Рядом с ним, в ужасе прижавшись к стене, стоит жена.
Владелец плантации, видя перед собой пирата, хватает со стола канделябр.
Блэквуд даже не замедляется и не тратит время на угрозы. Он делает один, прагматичный шаг и бьёт рукоятью пистолета прямо в висок хозяину плантации. Хруст кости, и мужчина падает. Его кровь окрашивает дорогую рубашку.
Жена плантатора издаёт пронзительный, визжащий крик, который тут же обрывается. Уильям Блэквуд, не дрогнув, втыкает свой короткий абордажный нож ей под ребра. Это быстрое и бесстрастное действие — профессиональная зачистка.
Старпом вытаскивает нож, стирая его о занавеску и оглядывает помещение. Всё чисто.
Снаружи слышно, как Шеймус О'Мэлли и его тридцать грабителей приступили к своей части работы.
Пока за стенами главного дома плантации Монте-Кристо разворачивается хладнокровная бойня, Авраам Грей и его десятка самых верных матросов действуют как призраки. Капитан ведёт свою группу, следуя плану.
Грей не ищет боя. Его цель — Алонсо. Пират, прозванный Чёрным Соколом, движется с грацией, которую не ожидаешь увидеть от морского волка. Яркие, янтарные глаза внимательно осматривают обстановку. Каждый шаг капитана выверен. Сабля прикрыта плащом, чтобы не издавать металлического лязга.
Внутри особняка царит роскошь, резко контрастирующая с бедностью большинства обитателей острова. Тяжёлые, дубовые двери, дорогая мебель и шёлковые обои говорят о богатстве владельца. Пираты Грея разделяются на двойки, быстро прочёсывая первый этаж.
Авраам поднимается на второй этаж. Слышится глухой удар и короткий, прерванный крик в конце коридора — это Уильям Блэквуд выполняет свою задачу. Капитан игнорирует шум, сосредоточившись на своих обязанностях. Он и два матроса, вооружённые лёгкими абордажными саблями, осматривают комнаты.
Вот в одной из дверей виден свет керосиновой лампы. Чёрный Сокол жестом останавливает своих спутников и приникает к замочной скважине.
В небольшой, богато обставленной библиотеке, заваленной книгами, сидит человек. Это Алонсо. Он не прячется в панике, а сидит за столом, лихорадочно перебирая бумаги и пытаясь что-то сжечь в жаровне. Свет выхватывает его бледное, потное лицо и дорогие одежды. Он, как и предполагал Грей, ожидал подобного визита.
Капитан отступает от двери. В его глазах вспыхивает охотничий азарт.
— Готовность... — шепчет пиратский лидер.
Один из матросов с глухим стуком выбивает засов. Дверь распахивается.
Алонсо вскакивает, роняя бумаги. Испанский секретарь видит перед собой высокого капитана в сопровождении вооружённых людей. Его лицо искажается не ужасом, а отчаянием — он осознаёт, что время вышло. В руках Алонсо мелькает маленький, изящный пистолет.
Авраам Грей действует моментально. Мощный прыжок, и вот уже пират находится у стола. Рука капитана, словно стальной капкан, опускается на запястье Алонсо. Раздаётся сухой треск кости. Пистолет падает на ковёр, не успев выстрелить.
— Ты больше ничего не сможешь сделать, глупый секретарь. Ты теперь весь наш! — говорит Грей, его голос низкий и лишённый эмоций.
Алонсо оседает, корчась от боли, но без крика. Авраам подхватывает человека за шиворот. Матросы тут же берут испанца под руки. Пленник трясётся, но его рот тут же затыкают грязным куском ткани. Захват завершён.
Теперь, когда главная цель в руках, Чёрный Сокол позволяет себе уделить время и деньгам. На столах, полках и в углу кабинета капитан видит то, что интересует его больше всего после Алонсо.
— Быстро! — приказывает Грей, держа пленника. — Соберите все бумаги и всё золото, что найдёте здесь!
Матросы бросаются к шкафам. Они вытаскивают небольшие шкатулки, набитые серебряными монетами и золотыми дублонами. Бойцы собирают толстые папки с испанскими печатями и сворачивают несколько слитков, спрятанных за потайной панелью. Все найденные ценности и бумаги упаковываются в два дорожных мешка.
Грей оглядывает библиотеку. Он удовлетворён. Главный трофей — Алонсо — в его власти, и при этом добыча достанется его группе, которая рисковала.
Пора уходить. Пират выталкивает связанного Алонсо в коридор. Внизу слышится громкий топот и скрежет ящиков — это Шеймус О'Мэлли и его люди начали грабёж.
Громкий, одиночный выстрел мушкета — сигнал Блэквуда — раскалывает ночную тишину, как треснувшее стекло. Шеймус О'Мэлли замирает. Ирландец ждал этого звука. Его мускулистое тело напряжено, как тетива лука. Практичный моряк, чьё лицо изборождено шрамами, мгновенно оживает. Он поднимает свой массивный тесак, и его тридцать грабителей рычат в ответ. В их глазах горит предвкушение лёгкой добычи.
— Пошли, ленивые псы! — рычит Шеймус, его голос гулкий и хриплый. — Капитан ждёт, Фиск ждёт, а золото ждёт нас! Вперёд!
Группа боцмана врывается на плантацию, представляя собой не дисциплинированную армию, а жадный, ликующий рой. В ноздри бьёт запах свежесрубленного тростника и горячего пороха.
Шеймус ведёт своих людей прямо к баракам. Примитивные постройки из глины и дерева, запертые на толстые ржавые цепи. Ирландец не тратит время на поиски ключей. Он приказывает двум пиратам с абордажными топорами ударить по замкам. Металл звенит от сокрушительных ударов. Цепи рвутся, словно нитки.
— Катитесь на все четыре стороны! — орёт Шеймус, слова которого заглушают топот его же людей.
Глаза боцмана прикованы к складам, а не к несчастным.
Из темноты бараков раздаются не крики, а шепотки и быстрый, панический топот босых ног. Освобождённые люди, ошарашенные и дезориентированные, бегут врассыпную, скрываясь в окружающих зарослях. Этот хаос — идеальная шумовая завеса, отвлекающая внимание от того, что происходит в особняке.
Основная часть группы боцмана, разбив небольшие оконца, проникает в склады и амбары. Сразу же воздух наполняется пылью, запахом пряностей, кофе и плесени.
— Отлично! Всё берём! — кричит Шеймус, едва заглянув в кладовую. — Ищите серебряные наборы! Монеты! Быстро!
Пираты действуют с лихорадочной скоростью. Они вытаскивают бочонки с выдержанным малагой, которые стоят дороже, чем ром. Бойцы обнаруживают сундуки, забитые белым холстом и шёлком, предназначенным для Европы. В одном из потайных ящиков, врытых в земляной пол, находятся массивные серебряные подносы и канделябры.
Боцман лично контролирует погрузку. Он хватает одного из матросов за ухо, когда тот пытается спрятать небольшой золотой слиток в свой карман. Дисциплина Шеймуса касается только доли. Он гарантирует, что вся добыча будет поделена поровну.
— Всё в мешки! Забыли про корзины! Только то, что легко унести! — боцман продолжает командовать, показывая свою позицию лидера.
За пять минут склады опустошены. Тридцать пиратов превращаются в тяжело нагруженных мулов, таща на спинах мешки и скрученные ковры, под которыми звенят монеты.
С улицы доносится три коротких свиста — сигнал Уильяма Блэквуда о готовности к отходу. Шеймус О'Мэлли немедленно приказывает сворачиваться.
Боцман ведёт свою груженую, но удовлетворённую команду к главному дому. У самого входа он сталкивается с Авраамом Греем. Капитан выходит из темноты. Он ведёт перед собой связанного, дрожащего Алонсо, чьи глаза расширены от ужаса, несмотря на кляп. Рядом — Блэквуд, чьё лицо не выражает никаких эмоций.
Грей оглядывает дымящуюся, разграбленную плантацию, которая теперь тонет в звуках убегающих рабов, а вдали слышатся отдалённые голоса соседей, проснувшихся от шума.
— Эдвард Фиск ждёт. Быстро, к лодкам! — приказывает капитан, его голос едва слышен на фоне общего хаоса.
Три мощных лидера — Авраам Грей с ценнейшим пленным, Уильям Блэквуд с гарантией безопасности, и Шеймус О'Мэлли с осязаемой добычей — объединяются. Они ведут семьдесят измождённых, но триумфальных пиратов, нагруженных трофеями, прочь от развалин плантации Монте-Кристо, погружаясь обратно в спасительную тьму.
Десантный отряд вываливается из зарослей тростника на узкую полосу песка. Семьдесят пиратов, тяжело нагруженных мешками, мокрые от пота и крови, торопятся к лодкам. В центре процессии — Авраам Грей, который лично держит ошарашенного Алонсо. Пленник едва держится на ногах. На берегу их встречает Эдвард Фиск, квартирмейстер. Жилистый пират сидит на перевёрнутой бочке. Его острый взгляд сразу же оценивает обстановку: количество добычи, состояние людей и, самое главное, наличие капитана и пленного. Рядом с ним стоят верные люди, охраняющие лодки и готовые к эвакуации.
Фиск поднимается, скрестив руки на груди. Вальяжная поза квартирмейстера не меняется, даже когда он видит кровь на старпоме.
— Ну, капитан? Как прошла охота? — спрашивает Фиск, и в его голосе слышится смесь недовольства долгим ожиданием и надежды на крупную наживу.
Авраам Грей смотрит на Фиска, передавая Алонсо одному из матросов. Затем Чёрный Сокол оглядывает лодки и море.
— Так, как было запланировано, Эдвард. Без лишних потерь, — отвечает Грей, вытирая руки о плащ.
Пиратский лидер делает шаг назад, предоставляя слово тем, кто выполнял самую грязную работу.
Первым вступает Уильям Блэквуд. Старпом выглядит абсолютно невозмутимым, несмотря на то, что его камзол испачкан кровью:
— Охрана была обезврежена очень легко, Эдвард. Тридцать испанских солдат. Мы сделали это бесшумно. В казармах использовали только ножи и сабли. Никто не успел поднять тревогу. Хозяин плантации и его супруга тоже... нейтрализованы. Мои люди сейчас обеспечивают периметр, пока вы грузитесь.
Блэквуд говорит сухо и по-военному чётко, подчёркивая прагматизм и эффективность операции.
На сцену выходит Шеймус О'Мэлли. Здоровенный мужчина, обливаясь потом, тяжело опускает на песок свой тесак. Он выглядит усталым, но чрезвычайно довольным.
— А я удовлетворил наших парней, — грохочет Шеймус, его голос полон гордости за выполненную работу. — Склады полны серебра, вина, шёлков. Мы забрали всё, что можно было унести за отведённое время. Провизия и ром тоже есть, не волнуйся.
Боцман добавляет, кивнув в сторону леса:
— И да, капитан приказал разорвать цепи в бараках. Пусть рабы бегут, нам меньше шума и больше прикрытия.
Фиск удовлетворённо кивает. Его острый взгляд теперь фокусируется на мешках с добычей. Он подходит, чтобы лично проверить один из них, и звон монет подтверждает слова Боцмана.
Теперь Авраам Грей подходит к Алонсо, которого держат матросы.
— А это наш главный груз, Эдвард. Секретарь губернатора. Он знает дорогу к конвою. Мы взяли его в библиотеке. Там нашли ещё золота и, что важнее, документы с испанскими печатями.
Грей указывает на две переполненные сумки у ног пленника. Он не хвалится, просто констатирует факт: стратегическая цель достигнута. Авраам показывает своим видом, что грабёж и устранение — это работа, а этот пленник — истинный приз.
— Хорошо, — говорит Фиск, и его вальяжная поза уступает место организаторской хватке. Он почувствовал запах денег и теперь готов действовать. — Грузимся! Немедленно!
Пираты, вдохновлённые положительными отчётами и видом добычи, начинают слаженно работать. Бойцы по приказу Фиска делятся на группы. Одни переносят мешки с серебром, складывая их на дно лодок. Другие передают оружие и мушкеты.
Авраам Грей и Уильям Блэквуд занимают свои места в лодках последними, контролируя, чтобы все семьдесят пиратов, кроме тех, кто охраняет берег, были погружены. Пленный Алонсо, связанный и с кляпом во рту, помещается в шлюпку капитана, словно хрупкая, но бесценная ваза.
Пираты уходят прочь от горячей, наполненной кровью и хаосом плантации, направляясь к силуэту «Феникса», ждущего их в ночи.
Палуба фрегата «Феникс» скрипит под ногами. Корабль медленно покачивается, готовясь принять ход. Ночь тиха, и только стук цепей, поднимающих якорь, нарушает морскую тишину. Тяжёлые, просмолённые канаты издают влажный, тягучий скрип. Лодки уже закреплены на борту. Весь экипаж, что принимал участие в операции, перемазанный грязью и кровью, находится в боевой готовности. Их напряжение ещё не спало. В сыром, тёмном трюме, среди мешков и запаха солонины, сидит Алонсо, связанный и в кляпе, пленник ждёт своей участи.
Авраам Грей поднимается на капитанский мостик. Его широкий плащ влажный от ночной росы. Чёрный Сокол впервые за последние часы позволяет себе расслабить мышцы, но янтарные глаза не теряют своего охотничьего блеска. Ему необходимо оценить не только успех, но и моральное состояние своих командиров. Он делает жест. Уильям Блэквуд, Эдвард Фиск и Шеймус О'Мэлли поднимаются к нему. Все сходят с палубы, оставляя капитана с его тремя столпами власти.
— Мы достигли цели и вернулись без потерь, — произносит Грей, его голос тих, но проникает в самое сознание. — Отличная работа, господа. Свою цену мы заплатили сполна. Теперь скажите мне честно, без прикрас. Как вам эта операция? Уильям, твой военный отчёт.
Блэквуд стоит прямо, как острие копья. Его широкоплечая фигура напряжена. Старпом не сводит глаз с капитана.
— Операция проведена безупречно. Она демонстрирует, что наш экипаж — не сброд, а обученный десант. Мы действовали со скоростью чумы. Зачистка была чистой, не оставив свидетелей среди солдат и хозяев.
Блэквуд подчёркивает: пираты доказали испанцам, что их сила — в дисциплине и скорости, а не в пьяном шуме. Тридцать солдат — это ничто для них.
Эдвард Фиск слушает. Его жилистое лицо освещено светом фонаря. Квартирмейстер предпочитает прибыль и безопасность. Он подходит к ограждению, неприязненно оглядывая палубу.
— Операция прошла хорошо, потому что принесла золото, капитан. Мне не нравится рисковать такой толпой ради одного человека. Угроза всегда велика. Награбленное утешает. Шеймус принёс достаточно ценного товара, чтобы усмирить ропот. Это было необходимо. Алонсо — это хорошо, это стратегический ключ, но серебро — это наша жизнь.
Последним вступает Шеймус О'Мэлли. Боцман — сама искренность. Он пожимает своими огромными плечами, от которых веет запахом морской воды и пота, смешанным с ароматом рома.
— Отличная работа, капитан. Я только жалею, что времени не хватило вынести все бочки, — говорит Шеймус, его голос добродушный и хриплый. — Матросы работали быстро. Они довольны, а их настроение — это самое главное. Особо удачным было решение освободить рабов. Их бегство создало нам великолепный беспорядок. Это был очень умный ход. Хороший грабёж, капитан.
Авраам Грей кивает, подводя итог:
— Понятно. Я удовлетворён вашими отчётами, господа.
Лидер добился подтверждения: старпом гарантирует эффективность, квартирмейстер — финансовую безопасность, а боцман — лояльность.
Грей поворачивается к навигационной рубке, где его ждёт Дугал МакЛауд:
— Штурман! Полный вперёд! Нам нужно уйти отсюда до рассвета! Боцман, поднять все паруса! Готовиться к отплытию в безопасное место. Быстро и тихо!
Все трое офицеров мгновенно бросаются выполнять приказы. Уильям Блэквуд спускается на палубу, его твёрдый взгляд контролирует натяжку вант. Шеймус О'Мэлли спешит к матросам, его громогласные команды организуют поднятие парусов. Эдвард Фиск направляется к трюму, где уже кипит работа по описи новой добычи.
«Феникс» набирает скорость. Он бесшумно уходит от берега, оставляя за собой только дым и слухи о ночном налёте Чёрного Сокола.
Глава 3. Прогулка на Нассау и захват двух галеонов
Примечание:
В этой главе появится главный канонир Авраама. Его зовут Квеку Боачи. Он африканец. Его изображение оставлю здесь. Здесь ещё будет корабельный врач по имени Питер Ван дер Вельде. Он голландец. Его изображение тоже оставлю здесь. Приятного чтения.
Главный канонир:
Врач:
Шесть дней пронеслись под напряженными парусами «Феникса», доставив господина Алонсо – бесценный груз – в бурлящее сердце Нассау. Там, в полумраке доковой мастерской, его ждала не пытка в классическом понимании, а нечто куда более ужасное. Эдвард Тич, со своими тлеющими фитилями в бороде и устрашающей аурой, провёл «допрос со всеми пристрастиями», выжигая из испанца каждую крупицу информации не столько болью, сколько чистым, животным страхом. И Алонсо заговорил. Остальные три дня были использованы с не меньшей эффективностью. Вся захваченная добыча была выгодно продана на шумных рынках Нассау, наполнив сундуки звонкой монетой. Теперь пираты знали главное: весна пробудила не только природу, но и жадность Испанской Короны. Из Портобело, богатые и доверчивые, начали выходить конвои, груженные золотом и серебром. Это было их время. «Феникс» готов к битве. «Месть королевы Анны» также ждёт своего часа. После успешной разведки и выгодной сделки, теперь настало время для чего-то большего – для самой грандиозной охоты, которую Карибское море не видело десятилетиями.
Нассау...
Душный жаркий полдень обволакивает Нассау, густым маревом поднимаясь над разношерстной толпой. Воздух пропитан запахом рома, солёной рыбы и человеческого пота, перемешиваясь с едким дымом от угольных жаровен. По центральной улице, мимо галдящих торговцев и матросов, неспешно шагают две фигуры, каждая из которых могла бы стать живой легендой Карибского моря.
Авраам Грей, воплощение хладнокровия и смертоносной элегантности, движется с непередаваемой грацией хищника. На нём — тёмный, богато вышитый камзол из плотной испанской ткани. Тонкие, идеально сшитые штаны заправлены в высокие, начищенные до блеска сапоги. Его проницательные глаза, цвета полуночного неба, цепко сканируют окружающее пространство, не упуская ни единой детали в этом людском муравейнике. Тонкие губы изогнуты в едва заметной, вернее, почти незаметной усмешке, выражающей смесь презрения к суетящейся толпе и глубокого, холодного расчёта. На широком кожаном ремне покоится эфес его верной абордажной сабли.
Рядом с ним тяжело ступает Эдвард Тич, сама мощь и угроза, воплощённые в человеке. Его внушительная, почти гигантская фигура, окутанная клубами сизого дыма от тлеющих фитилей, вплетённых в густую чёрную бороду, притягивает взгляды, заставляя зевак почтительно расступаться, словно перед бушующим штормом. Взгляд Чёрной Бороды словно плавится от скрытой ярости, а каждое движение источает неистовую, необузданную энергию. Тич держится прямо. Его широкие плечи едва не задевают прилавки, и от него исходит явственная аура, которой обладают лишь немногие. На поясе у этого морского дьявола висят несколько заряженных пистолетов, готовых к мгновенному применению.
— Чёртов Алонсо раскололся, как старый фрегат под обстрелом, — хрипловато произносит Тич, и в голосе его слышится неприкрытое довольство. — Наш испанец рассказал всё, что нужно, и даже больше. Теперь мы точно знаем, куда идти за золотом, старина. Словно сам дьявол шептал ему, куда испанцы припрятали свою добычу.
— Информация бесценна, Эдвард, — тихо отзывается Грей, его голос пронзительно холоден, словно лезвие.
Чёрный Сокол бросает короткий, понимающий взгляд на Тича, и в нём мелькает искорка уважения, предназначенная только для этого человека.
— Допрос оказался более чем продуктивным, и теперь мы точно знаем, куда двигаться. Весенние конвои из Портобело, несомненно, станут нашей добычей. Этот год будет чертовски удачным, — глаза пирата скользят по пришвартованным кораблям, оценивая их силу. — Теперь главное — как лучше использовать наши суда, «Феникс» и «Месть королевы Анны», чтобы ни один дублон не проскользнул мимо нас.
— До Истмуса Панамы, к району Картахены — путь неблизкий, — Эдвард Тич медленно поглаживает свою густую, дымящуюся бороду. — Около десяти дней, если попутный ветер не изменит нам. Мы должны будем действовать быстро, чтобы занять лучшие позиции, — пират внимательно смотрит на своего компаньона, в его взгляде читается смесь азарта и стратегического мышления. — Два фрегата — это сила, старина. Как думаешь, какую тактику изберём на этот раз, чтобы проклятые испанцы и пикнуть не успели?
— Думаю, мы не будем действовать прямолинейно, мой друг, — отвечает Грей, его взгляд устремляется куда-то вдаль, за лабиринты домов и верфей, словно он уже видит волны Карибского моря. — Конвои будут ожидать нападения, но не столь хитроумного. Наша сила в том, что мы можем действовать сообща, только раздельно, словно две тени в ночи, — Авраам обдумывает каждое слово, взвешивая все за и против. — Провизии хватит, Эдвард. Недавняя продажа принесла нам более чем достаточно средств для пополнения всех запасов. Наши люди сыты. Их пороховые рожки полны. Они готовы к предстоящим делам.
— Так когда же бросать швартовы? — спрашивает Тич, и нетерпение его ощущается в каждом, даже самом тихом слове. Он почти пританцовывает на месте, предвкушая предстоящее морское приключение. — Чем быстрее мы выйдем в море, тем меньше шансов, что испанцы изменят маршрут или усилят охрану своих поганых судов.
— Спешка нужна только при ловле блох, Эдвард, — Чёрный Сокол задумчиво кивает, подтверждая логичность этих слов, но настаивая на своём. — Мы отправимся на рассвете послезавтра. Пусть экипажи отдохнут после Нассау, наберутся сил и как следует подготовятся. Кроме того, нам необходимо провести последнюю ревизию запасов. — Грей говорит чётко, его голос звучит, как приказы на капитанском мостике. — Мы должны быть уверены в каждом человеке, в каждой пушке, в каждой верёвке. Это обеспечит нам максимальную эффективность в предстоящей охоте. Каждый узел будет учтён, каждая верёвка проверена. Наша подготовка должна быть безупречна, ведь мы не какие-то там салаги-пираты, а настоящие волки Карибского моря.
Авраам Грей и Эдвард Тич продолжают прогулку по острову.
Тем временем...
На пришвартованном «Фениксе» в порту Нассау кипит неустанная работа. Солнце безжалостно палит, отражаясь от влажных досок палубы, заставляя воздух вибрировать над раскалённым деревом. Над кораблём доносятся резкие окрики, скрип натянутых канатов и лязг металла, смешиваясь с неумолчным гвалтом портовой жизни. Воздух пропитан едким запахом нагретой смолы, солёного ветра и свежей краски, кое-где смешанного с ароматом свежего хлеба и рома.
На верхней палубе, сдержанный и подтянутый, словно натянутая до предела струна, командует Уильям Блэквуд, cтарпом «Феникса». Его строгий взгляд, обводящий каждый уголок фрегата, не терпит ни малейшего беспорядка. Под тёмным морским камзолом у этого англичанина видна безупречная белизна рубашки, а каждая складка в его одежде кажется намеренной, говорящей о его педантичности. Он лично проверяет крепление шлюпок, дёргая за каждый узел, отдавая короткие, отрывистые приказы матросам, которые, зная крутой нрав Блэквуда, мгновенно выполняют любое его указание. Голос Старпома звучит чётко, без лишних эмоций, прорезая общий шум, как острый клинок.
— Бортовые крюки закрепить намертво! — строго командует Уильям, обращаясь к паре матросов, которые возились со шлюпкой. — Не хочу, чтобы лодка оторвалась при первом же шторме, вы, бездельники! Или хотите оказаться за бортом без спасенья?
— Есть! — немедленно отзываются люди, стараясь быстрее и крепче выполнить приказ.
— Каждый канат должен быть уложен по феншую, каждый блок смазан салом! — продолжает старпом, обращаясь к проходившему мимо юнге, что нёс ведро со смолой. — «Феникс» должен быть готов к любым сюрпризам, которые преподнесёт нам морская дьяволица!
На корме, склонившись над расстеленной на штурманском столе картой, работает Дуглас МакЛауд, штурман. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами от постоянного прищуривания в даль, выражает предельную сосредоточенность. Пальцы шотландца, чуткие и точные, очерчивают маршруты будущих переходов, тщательно изучая глубины, течения и мели, способные потопить целый флот. Затёртая кожаная жилетка этого человека, пропитанная морской солью и запахом старой бумаги, скрывает острый ум, способный просчитать любые капризы ветров и течений. Рядом со штурманом лежат блестящие медные инструменты, с которыми он обращается с почтительной нежностью, словно с древними артефактами.
— Течения у Истмуса Панамы коварны, как продажный торговец, — тихо бормочет Дуглас сам себе, прокладывая красную линию на пожелтевшей карте. — Нужно будет заходить с запада, чтобы ветер был нам в помощь. Иначе проклятые испанцы учуют нас раньше, чем мы успеем прицелиться. Картахенские воды тоже не прощают ошибок, но там можно спрятаться в заливах, если повезёт.
В душном трюме, среди мешков с сухарями, бочек с ромом и аккуратно уложенными ящиками с порохом, надзирает за погрузкой Эдвард Фиск, квартирмейстер. Мощная фигура этого англичанина источает ауру спокойной, невозмутимой уверенности. Он зорко следит за тем, чтобы каждый матрос выполнял свою работу честно, а доля припасов была распределена справедливо, как того требует пиратский кодекс. Фиск, со своей внушительной, аккуратно подстриженной бородкой и проницательными глазами, не просто надсмотрщик, а голос команды, её защитник. Он способен уладить любой спор, не прибегая к грубой силе, а лишь своим непререкаемым авторитетом.
— Эй, Мартин, эту бочку с порохом поаккуратнее, собачий сын, — негромко, но твёрдо говорит Эдвард одному из матросов. — Если мы все взлетим на воздух из-за твоей небрежности. Капитан Грей тебе голову оторвёт. Я даже слова не скажу в твою защиту. Сам виноват будешь.
— Да! — отвечает тот, заметно выпрямляясь и краснея от усердия.
— И проверьте, чтобы каждый получил свою порцию рома к концу дня, — добавляет Фиск, обращаясь к помощнику, записывающему груз. — Пусть эти молодцы знают, что работают не зря, и их труды будут оплачены сполна.
На пушечной палубе, где рядами стоят грозные орудия, с почтительной нежностью движется Квеку Боачи, главный канонир. Его могучее тело, покрытое гладкими рельефными мышцами, почти обнажено, лишь прочные холщовые штаны и широкий, промасленный кожаный фартук защищают его от пороховой гари и грязи. Глубокие, спокойные глаза этого африканца, кажущиеся совершенно невозмутимыми даже перед лицом грядущего боя, осматривают каждое орудие, словно живое существо. Он ощупывает стволы, проверяет колёса лафетов, будто разговаривая с каждой пушкой, понимая её нужды без слов. Традиционные шрамы-татуировки на его лице подчёркивают происхождение и безмолвную, несгибаемую стойкость.
— Этот железный монстр готов глотать порох и плеваться смертью, — произносит Квеку низким, ровным голосом, похлопывая по стволу одной из тяжёлых пушек. — Все цепи в порядке, фитили сухие, ядра лежат ровно. Будем танцевать на волнах под испанские вопли.
— А пороха достаточно? — спрашивает молодой помощник канонира, с трепетом глядя на своего наставника.
— Достаточно, чтобы испанцы пожалели о своём рождении и прокляли тот день, когда вышли в море, — невозмутимо отвечает Боачи, не отрываясь от осмотра. — Капитан Грей знает, что делает, и всегда даёт нам всё необходимое для дела.
В углу, заваленном старыми парусами, где всегда пахнет лекарствами и спиртом, сидит Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь. Худощавый, жилистый голландец с длинными, проворными пальцами протирает тонкое лезвие скальпеля. Его проницательные, вечно уставшие голубые глаза прячутся за стальными оправами очков. Лицо лекаря покрыто сетью мелких морщинок. Рядом с ним лежат склянки с неизвестными жидкостями и мешочки с сушёными травами.
— Эти дураки всегда находят приключения, где их не ждут, — тихо бормочет Питер, проверяя шов на старой перевязочной тряпке, больше себе под нос, чем кому-либо. — Что ж, больше крови — больше работы для меня. Зато скучать не придётся.
— Доктор, нужна новая партия бинтов, — подходит к нему один из матросов.
— Загляни в сундук, где лежат парусные иглы, — отвечает Ван дер Вельде, не поднимая головы. — Там же найдёшь и бинты. И прихвати пару бутылок рома. Для дезинфекции, разумеется, а не для твоей глотки.
На носу корабля, перекликаясь с матросами так, что его голос заглушает крики чаек, громогласно руководит Шеймус О'Мэлли, боцман. Высокий и широкоплечий ирландец в рваной рубахе является центром всей физической работы на палубе. Мощные руки этого человека, покрытые венами, тянут канаты, словно паутину. Хриплый, но зычный голос Шеймуса, который может заставить любого матроса шевелиться быстрее, раздаётся над портовым шумом, напоминая грохот шторма.
— Тащи! Тяни, сыновья морских дьяволов! — орёт О'Мэлли, подгоняя матросов, укладывающих тяжёлый канат. — Не сидите, как утопленники, иначе придётся вам искупаться в морской пучине прямо сейчас! Быстрее, пока я не дал вам пинка под зад!
— Да сколько ж можно? — стонет один из матросов, вытирая пот со лба.
— Можно, пока я не скажу «хватит»! — рычит боцман, чей голос сотрясает палубу до самых килей. — Это не прогулка по ярмарке, это подготовка к славному бою за добычу! Хочешь дублонов? Тогда работай, пока не вспотеешь до костей, или останешься без гроша!
Каждый человек на борту «Феникса», от старпома до последнего юнги, знает своё место и свою задачу. Под руководством опытных офицеров, все заняты своим делом, готовя корабль к предстоящему плаванию, к предстоящей охоте, которая обещает быть самой богатой в этом сезоне.
Десять дней спустя...
Множество суток пронеслись под напряженными парусами, словно выпущенные стрелы, безжалостно рассекающие волны Карибского моря. Истмус Панамы предстаёт перед пиратами, как зелёный дракон, спящий в бирюзовых водах. Воздух здесь плотный и влажный, пропитанный запахом тропических ливней, гниющей листвы и предвкушения. Влажный зной джунглей душит, а над головой кричат невиданные птицы, словно предрекая судьбу.
«Феникс» и «Месть королевы Анны» затаились в одной из бесчисленных, извилистых бухт, чьи густые заросли мангровых лесов и пальм скрывают их от посторонних глаз. Корабли стоят на якоре, паруса спущены, и лишь редкие, короткие команды нарушают тишину, заглушаемую лишь неумолчным хором насекомых и плеском воды.
На палубе «Феникса», окутанный сумраком, стоит Авраам Грей. Его тёмный камзол кажется частью окружающей темноты, а проницательные глаза вглядываются в горизонт. Он не суетится. На тонких губах играет едва заметная усмешка, отражающая уверенность в своих силах и расчётливость. Чёрный Сокол держит в руках подзорную трубу, постоянно сканируя морскую гладь. Кажется, будто сам воздух вокруг него заряжен ожиданием.
— Должны появиться с минуты на минуту, — тихо произносит Грей, опуская трубу, голос которого спокоен, но в нём слышится стальная нотка. — Испанцы всегда суетятся, когда везут золото. Это их проклятье, которое играет нам на руку.
Авраам поворачивает голову в сторону, но не к другому человеку, а скорее к штурману, который находится неподалёку.
На палубе «Мести королевы Анны», словно скала, стоит Эдвард Тич. Дым от фитилей в его бороде колеблется на влажном ветру, и кажется, будто сам воздух вокруг него дымится. Могучая фигура, окутанная аурой первобытной силы, излучает нетерпение. Глаза Чёрной Бороды горят предвкушением битвы, а густые брови слегка нахмурены. Он сжимает рукоять пистолета. Пальцы, привыкшие к грубой работе, словно ожили.
— Не терпится уже размотать эти испанские фрегаты, — хрипловато произносит Тич, и в его голосе слышится нетерпеливое рычание. — Эти мешки с золотом станут нашим. Пусть знают, что Карибы — это наша вотчина, а не их проклятые колонии.
Эдвард оглядывает палубу, где матросы, хоть и сдерживаемые дисциплиной, явно ощущают приближение схватки.
— Наши парни готовы, Авраам! — кричит Тич, зная, что Грей его услышит. — Порох сухой, ядра на месте. Только дай команду, и мы устроим им такую адскую жатву, что они будут вспоминать нас до конца своих жалких дней!
Грей кивает, вновь поднося трубу к глазу, направляя её на горизонт, а затем шепчет самому себе под нос:
— Терпение — это первое оружие настоящего пирата. И первое правило охотника. Испанцы должны сами зайти в нашу ловушку.
И тут, будто по воле самой судьбы, два испанских галеона, гружённые до ватерлинии, медленно, словно сонные киты, двигались в сторону Панамского залива. Их паруса, наполненные слабым морским бризом, казались белыми пятнами на фоне бушующей зелени.
— Красивая добыча, — тихо произносит Тич, и в его глазах мелькает огонь. — Одного такого галеона хватило бы, чтобы пировать полгода. А тут целых два!
— Они ещё не наши, — спокойно отвечает Грей. — Дождись моего сигнала. Мы возьмём их хитростью, прежде чем те поймут, что происходит.
Грей и Тич, каждый на своём корабле, представляют собой две грозные силы, готовые обрушиться на безмятежную испанскую добычу. Их разные подходы к пиратству – хладнокровный расчёт Грея и неукротимая ярость Тича – сливаются в единое целое благодаря их взаимному уважению и общей жажде золота. Друзья ждут, наблюдают, и каждое мгновение приближает тот момент, когда «Феникс» и «Месть королевы Анны» выйдут из тени, чтобы начать свой кровавый танец.
Морской горизонт, ещё недавно пустой, теперь медленно рождает высокий силуэт. Первый испанский галеон, пока ещё беспечный в роскоши, появляется из-за мыса. Его паруса, белые и надутые слабым бризом, несут судно навстречу своей участи. Никто на борту испанского корабля не подозревает о двух парах голодных глаз, следящих за ним из укрытия мангровых зарослей.
На палубе «Феникса» воздух пропитан напряжением. Авраам Грей стоит неподвижно. Проницательные глаза капитана прикованы к приближающейся добыче. В руке он сжимает подзорную трубу, наблюдая за каждой мелочью. Его голос звучит тише обычного, но каждое слово, произнесённое им, несёт в себе вес неотвратимой судьбы.
— Дуглас, веди нас так, чтобы они увидели лишь тень, а не очертания, — лидер приказывает штурману. — Нам нужно подойти с той стороны, где солнце будет бить им в глаза.
МакЛауд, склонившись над штурвалом, кивает. Его лицо выражает предельную концентрацию. Тонкие пальцы шотландца, чуткие к малейшим изменениям ветра и течений, мягко поворачивают штурвал. «Феникс» начинает едва заметно скользить по воде, выбираясь из укрытия. Тёмный корпус сливается с глубокими тенями джунглей. Корабль движется бесшумно, словно призрак.
На палубе «Мести королевы Анны», словно скала, стоит Эдвард Тич. Глаза Чёрной Бороды горят предвкушением битвы, а густые брови слегка нахмурены.
— Давай, Авраам! Не томи! — хрипловато рычит капитан, мысленно обращаясь к невидимому собеседнику. — Я уже чую запах пороха! Пусть испанцы узнают, что такое настоящий морской ужас!
На палубе «Феникса» начинается движение. Уильям Блэквуд молча проверяет готовность матросов. Его взгляд строг и непреклонен. Он движется между рядами, исправляя мельчайшие недочёты.
— Паруса поднять! Не полностью! — командует старпом, и матросы мгновенно бросаются к снастям. — Действуем быстро, но без суеты, чтобы не спугнуть добычу раньше времени!
На пушечной палубе «Феникса» Квеку Боачи уже у своих орудий. Глубокие, спокойные глаза осматривают каждое орудие. Под его руководством канониры заряжают пушки. В воздухе повисает тяжёлый запах пороха. Африканец хлопает по стволу одной из тяжёлых пушек, словно по холке верного пса и даёт команду:
— Ждём сигнала. Будет им незабываемый привет, который они запомнят навечно.
Вскоре «Феникс» выходит из тени. Испанцы ещё не замечают его. Их внимание приковано к открытому морю. Грей поднимает руку с флагом. По его сигналу на «Мести королевы Анны» вспыхивает сигнальный огонёк. Это знак.
— Полный вперёд! — командует Авраам Грей. — Пусть покажут свои парусные тряпки!
Корабль внезапно набирает скорость. Матросы на «Фениксе» дёргают за канаты, поднимая паруса. Шеймус О'Мэлли с громогласным рыком подгоняет свою команду:
— Быстрее, морские черти! Быстрее! Нечего тут спать, как тюлени на льдине!
Галеон, наконец, замечает быстро приближающийся «Феникс». На палубе огромного судна Испании начинается суматоха.
— Приготовиться к бою! — командует Грей. — Всем орудиям по бортам! Фальконеты и мортиры – цельтесь в мачты! Носовые и кормовые пушки – бить по корпусу!
Сам капитан стоит на мостике. Его фигура невозмутима.
Первый залп «Феникса» обрушивается на испанское судно. Квеку Боачи спокойно даёт команду. Дым застилает палубу, а ядра с грохотом врезаются в борт галеона. Мощные пушки с бортов, носовые и кормовые орудия, а также фальконеты, размещённые по два на каждом борту, бьют по галеону, нанося ощутимый урон. Испанцы отвечают, но их выстрелы неточны. Они не успели подготовиться к нападению с неожиданной стороны.
И тут, словно из ниоткуда, с другой стороны вылетает «Месть королевы Анны». Её огромный, чёрный корпус, украшенный пиратским флагом, несётся на галеон. Эдвард Тич стоит на носу своего корабля. Его фигура маячит сквозь дым и пламя. Он держит в каждой руке по пистолету, а из-за пояса торчат ещё несколько.
— На абордаж! — рёв Чёрной Бороды сотрясает воздух.
Команда, словно выпущенные демоны, несётся вперёд, готовая к кровавой схватке.
«Месть королевы Анны» таранит испанский галеон. Грохот удара разносится по всей бухте. Абордажные крюки летят, цепляясь за испанские снасти. Пираты, ведомые Тичем, перебираются на вражескую палубу.
На «Фениксе» Эдвард Фиск руководит абордажной партией, которая тоже готовится к высадке.
— За капитана Грея! — громко кричит квартирмейстер.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, уже развернул свой походный госпиталь в углу палубы «Феникса». Его худощавые руки готовят инструменты. Он с циничным спокойствием наблюдает за бойней, готовясь к потоку раненых, потому что знает, что без потерь такое дело не обходится.
На палубе галеона разворачивается кровавая мясорубка. Пираты Тича, дикие и беспощадные, рубят испанцев, которые пытаются отчаянно сопротивляться. Клинки скрещиваются, пистолеты изрыгают огонь, и крики боли смешиваются с боевым рёвом. Чёрная Борода, подобно разъярённому медведю, пробивается сквозь ряды противников. Его пистолеты стреляют без промаха.
Авраам Грей с «Феникса» продолжает обстреливать галеон, целясь в мачты и такелаж, используя для этого как пушки, так и мортиры, чтобы полностью обездвижить противника. Его холодный расчёт направляет каждый выстрел. Он сам с пистолетом в руке, но не бросается в рукопашную, а руководит всей операцией, словно дирижёр, управляющий оркестром смерти.
— Перебросить абордажные мостки! — командует Уильям Блэквуд на «Фениксе».
Люди действуют слаженно и быстро, выполняя приказы с молниеносной точностью.
Галеон, обездвиженный точными выстрелами «Феникса» и атакованный с двух сторон, начинает сдаваться. Испанские моряки, деморализованные и окружённые, бросают оружие. Победа за пиратами.
На залитой кровью палубе галеона, где ещё недавно свирепствовала бойня, теперь царит грохот шагов и ликующие крики пиратов. Эдвард Тич, с дымящейся бородой и горящими глазами, подобно разъярённому льву, движется среди покорённых испанцев. Мощная фигура источает необузданную энергию. Каждый жест полон властной силы. Он, не тратя времени на прелюдии, лично руководит сбором испанских офицеров. Его взгляд, словно два уголька, обжигает каждого, кто попадает в поле зрения.
— Всех офицеров, этих надменных павлинов, ко мне в трюм! — хрипло рычит Чёрная Борода, указывая на группу испуганных испанских командиров. — Пусть посидят там и подумают о своей бесславной судьбе! Им уготована совсем другая участь, нежели простым матросам. Пусть поразмыслят о своих грехах.
Пираты, повинуясь приказу, хватают бледных офицеров, чьи некогда роскошные мундиры теперь запачканы кровью и грязью, и грубо толкают их к люкам трюма. С металлическим лязгом запираются тяжёлые запоры, отрезая пленников от света и свободы. Для них начинаются дни полной неизвестности.
Авраам Грей, стоящий на палубе «Феникса», наблюдает за происходящим с невозмутимым спокойствием. Его янтарные глаза отражают расчётливую холодность. Он отдаёт приказ Блэквуду:
— Уильям, собери всех оставшихся испанских матросов. Им больше нечего делать на этом корабле. Отправьте их на шлюпках к ближайшему берегу.
Блэквуд, как всегда подтянутый и строгий, кивает. Его голос звучит чётко и безэмоционально:
— Есть, капитан!
Испанских моряков, рядовых членов экипажа, выстраивают на палубе. Они выглядят измождёнными и напуганными, но в глазах мелькает надежда. Пираты не убивают их. Несколько шлюпок, быстро спущенных на воду, принимают на борт освобождённых испанцев. Эти люди, спасённые от верной гибели, лишь изредка бросают назад взгляды, полные облегчения и недоумения. Им дают лишь несколько галерных вёсел. Вскоре они исчезают за полосой прибрежных мангров.
Грей и Тич совещаются на палубе захваченного галеона. Квеку Боачи, главный канонир, уже осматривает испанские пушки. Его спокойное лицо выражает профессиональный интерес. Эдвард Фиск, квартирмейстер, собирает донесения о состоянии трюмов и количестве добычи.
— Этот галеон станет прекрасным призом, Эдвард, — тихо произносит Грей, обводя взглядом широкую палубу. Его тонкие губы изогнуты в едва заметной усмешке. — Золота здесь хватит, чтобы наши люди пировали не один год. Неплохая работа, мой друг.
В словах капитана «Феникса» слышится искреннее одобрение.
Чёрная Борода громко смеётся, и дым от его бороды колышется вокруг, а сам он спокойно продолжает разговор:
— Это только начало, Авраам! Всего лишь закуска! Основное блюдо ещё впереди. Но нам нужны крепкие руки, чтобы доставить его в Нассау.
Глаза Тича, полные азарта, загораются предвкушением.
Принимается решение. Чёрный Сокол и Чёрная Борода выделяют по двадцать пять своих самых опытных и надёжных пиратов с каждого корабля, формируя команду из пятидесяти человек. Этим счастливчикам выпадает честь вести захваченный галеон в порт.
— Слушать меня внимательно! — гремит голос Эдварда Фиска, обращённый к новому экипажу галеона. — Ваша задача — доставить этот приз в Нассау. Плывите осторожно, но быстро. Любой, кто попытается что-то украсть или сбежать, пожалеет о том, что появился на свет. Добыча общая. Поделить её нужно будет честно.
Пираты, полные радости и предвкушения лёгкой наживы, готовят галеон к отплытию. Они поднимают паруса, проверяют оснастку, закрепляют добычу. Под руководством опытного штурмана, выбранного из их числа, судно медленно отходит от двух пиратских фрегатов. Его путь лежит на восток, к шумному и жаркому Нассау.
Авраам Грей и Эдвард Тич, теперь каждый на своём корабле, возвращаются в засаду. «Феникс» и «Месть королевы Анны» вновь прячутся в мангровых зарослях. Их силуэты растворяются в предзакатном сумраке. Воздух наполнен звенящей тишиной, лишь изредка нарушаемой криками тропических птиц. Друзья ждут.
Грей подносит подзорную трубу к глазам, вглядываясь в горизонт. Его лицо выражает ледяное терпение, свойственное опытному хищнику. На тонких губах играет едва заметная усмешка. Он обдумывает следующую часть своего плана, каждое его действие тщательно продумано. Чёрный Сокол не терпит ошибок и знает, что вторая добыча будет не менее ценной.
Тич беспокойно расхаживает по палубе «Мести королевы Анны». Массивные шаги отдаются глухим стуком. Дым от фитилей в его бороде кажется гуще обычного. Он с нетерпением потирает руки, предвкушая новую схватку. Взгляд устремлён туда, откуда должен появиться второй галеон. Жажда битвы пылают в этом человеке, словно неугасимый огонь.
Два капитана, два разных характера, два грозных пирата, вновь затаились в ожидании, готовые обрушить свою ярость на ничего не подозревающих испанцев.
Вскоре...
Звенящая тишина мангровых зарослей внезапно нарушается. Ещё один силуэт, более крупный и величественный, чем первый, медленно вырисовывается на горизонте. Второй испанский галеон, неспешно идущий навстречу своей горькой участи, словно призрак появляется из марева. Его белые паруса, наполненные лёгким бризом, кажутся безмятежными в утреннем свете. На борту судна ещё царит беспечность, совершенно не подозревающая об ожидающей их кровавой западне.
На палубе «Феникса» Авраам Грей замирает. Его тёмный камзол сливается с тенями раннего утра, а взгляд, словно два уголька, пронзает водную гладь. Капитан поднимает подзорную трубу. Пальцы крепко сжимают латунный корпус. На лице, всегда выражающем ледяное спокойствие, теперь читается предвкушение. Он обдумывает каждое движение, каждый свой следующий шаг.
— Дуглас, — тихо произносит Грей, опуская трубу. — Держи нас на курсе. Пусть они думают, что это случайная встреча. Нам нужен борт, где их пушки будут наименее эффективны. Мы должны подойти к ним так, чтобы солнце било им в глаза.
МакЛауд кивает. Его лицо выражает предельную сосредоточенность. Чувствительные пальцы шотландца, чуткие к малейшим изменениям ветра, мягко поворачивают штурвал. «Феникс» начинает еле заметно скользить по воде. Его тёмный корпус сливается с глубокими тенями прибрежных джунглей. Фрегат движется бесшумно.
На палубе «Мести королевы Анны» Эдвард Тич до сих пор нетерпеливо расхаживает. Дым от фитилей в его густой бороде колышется на влажном ветру, а глаза горят диким огнём. Чёрная Борода сжимает рукоять одного из своих многочисленных пистолетов. Широкие пальцы, привыкшие к грубой работе, готовы к бою.
— Ну, Авраам! — хрипловато рычит Эдвард, обращаясь к невидимому собеседнику. — Я уже чую запах крови и пороха!
На «Фениксе» начинается движение. Уильям Блэквуд вновь проверяет готовность матросов. Его строгий, непреклонный взгляд, как обычно, не терпит малейшей оплошности.
— Паруса поднять! — командует старпом, и матросы мгновенно бросаются к снастям. — Действуем быстро, но без суеты, чтобы не спугнуть добычу раньше времени!
На пушечной палубе «Феникса» Квеку Боачи уже у своих орудий. Глубокие, спокойные глаза этого африканца осматривают каждую пушку, словно живое существо. Под его руководством канониры заряжают орудия. В воздухе повисает тяжёлый запах пороха.
— Ждём сигнала. Будет им такой привет, что они его запомнят навечно. Пусть знают, кто здесь хозяин, — спокойно командует темнокожий пират.
Второй испанский галеон, наконец, замечает быстро приближающийся «Феникс». На палубе начинается суматоха, прямо как в случае с первым захваченным судном. Матросы в панике пытаются подготовиться к бою. Грей поднимает руку с флагом. По его сигналу на «Мести королевы Анны» снова вспыхивает сигнальный огонёк.
— Полный вперёд! — командует Авраам Грей. — Вы знаете, что нужно делать! Фальконеты и мортиры – цельтесь в мачты! Носовые и кормовые пушки – бить по корпусу!
Фрегат ускоряется. Его экипаж за считанные мгновения развёртывает полные паруса. Шеймус О'Мэлли с громогласным рыком подгоняет команду:
— Быстрее, морские черти! Быстрее! Нечего тут спать, как тюлени на льдине! Вперёд!
Первый залп «Феникса», состоящий из всех двадцати пяти пушек по правому борту, носовых и кормовых орудий, а также фальконетов и мортир, обрушивается на испанское судно. Квеку Боачи спокойно даёт команду. Дым в очередной раз застилает палубу, а ядра с грохотом врезаются в борт галеона. Мощные пушки пробивают обшивку. Фальконеты рвут паруса. Мортиры взрываются на палубе, вызывая панику. Испанцы отвечают, но их выстрелы неточны.
С другой стороны вылетает «Месть королевы Анны». Её огромный корпус несётся на галеон. Эдвард Тич стоит на носу своего корабля. Он держит по пистолету в каждой руке. А из-за пояса торчат остальные стволы.
— На абордаж! — рёв Чёрной Бороды сотрясает воздух.
Команда Тича, как бешеные звери, несётся на врага с боевым кличем.
Могучий удар «Мести королевы Анны» расшатывает галеон, грохот раздаётся по всему Нассау. Абордажные крюки летят, цепляясь за испанские снасти, а пираты перебираются на вражескую палубу.
На «Фениксе» Авраам Грей снова не бросается в рукопашную. Его хладнокровие позволяет ему руководить всей операцией, словно дирижёру. Он продолжает обстреливать галеон, целясь в мачты и такелаж. Каждый выстрел рассчитан на максимальный эффект.
На палубе галеона разворачивается кровавая мясорубка. Пираты Тича, дикие и беспощадные, рубят испанцев. Клинки скрещиваются. Пистолеты изрыгают огонь. Крики боли смешиваются с боевым рёвом. Чёрная Борода снова пробивается сквозь ряды противников. Каждый его пистолет стреляет без промаха. Сабля Эдварда тоже помогает эффективно сражаться.
Через малый промежуток времени испанский галеон начинает сдаваться. Испанские моряки. Победа за пиратами.
После кровавой схватки, когда пыль оседает и дым рассеивается, на палубе захваченного галеона царит относительное затишье. Авраам Грей сходит на палубу. Его тёмный камзол лишь немного потрёпан, а взгляд, пронзительный и холодный, обводит покорённых испанских офицеров, собранных в кучу. Он не произносит ни слова. Действия Чёрного Сокола говорят сами за себя.
— Всех офицеров мне в трюм! — командует Грей, и его голос звучит чётко, как удар клинка. — Эти люди нам ещё пригодятся.
Пираты, повинуясь приказу, грубо хватают моряков, чьи некогда надменные лица теперь выражают лишь страх. Их толкают к люкам трюма «Феникса». Там, в полумраке и сырости, им предстоит провести неопределённое время, размышляя о своей печальной судьбе. Двери трюма захлопываются с тяжёлым стуком, погружая их в абсолютную темноту.
Что касается остальных испанских моряков, их отпускают. Несколько шлюпок, быстро спущенных на воду, принимают на борт освобождённых матросов. Им дают вёсла и указывают направление к ближайшему берегу. Эти люди вскоре исчезают за полосой прибрежных мангров, их силуэты растворяются вдали.
Эдвард Тич, со своей дымящейся бородой, наблюдает за этими сценами с явным удовлетворением. Его глаза, полные азарта, блестят.
— Ещё один приз, Авраам! — хрипловато произносит Чёрная Борода, потирая руки. — Хорошая работа, старина. Неплохая добыча.
Грей и Тич совещаются на палубе второго захваченного галеона. Эдвард Фиск снова собирает донесения о состоянии трюмов и количестве добычи.
Капитаны выделяют по двадцать пять своих самых опытных и надёжных пиратов с каждого корабля, формируя команду из пятидесяти человек. Этим бойцам выпадает честь вести второй захваченный галеон в порт.
— Ваша задача — доставить этот приз в Нассау! — гремит голос Эдварда Фиска, обращённый к новому экипажу галеона. — Плывите осторожно, но быстро. Все детали вам уже известны.
Пираты, полные радости, готовят второй галеон к отплытию. Они поднимают паруса, проверяют оснастку и закрепляют добычу. Под руководством штурмана из их числа, судно медленно отходит от двух пиратских фрегатов. Его путь также лежит на восток, к шумному и жаркому Нассау.
После этого «Феникс» и «Месть королевы Анны» также разворачиваются и начинают свой путь в сторону Нассау. Их паруса наполняются ветром, а корпуса скользят по волнам Карибского моря. Впереди ждут богатые рынки и шумные таверны. Авраам Грей и Эдвард Тич возвращаются с заслуженной победой.
Глава 4. Ещё два галеона Испании
Примечание:
Здесь вы увидите приближённых Чёрной Бороды. Их зовут Израиль Хэндс, Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, Лиам О'Малли и Коджо «Молот» Асанте. Приятного чтения.
Прошло два насыщенных месяца. Майские дни в Нассау наступили, но не принесли покоя в этот шумный порт. Приключение Авраама Грея и Эдварда Тича по захвату двух испанских галеонов в разы увеличило их авторитет, известность и популярность. Теперь в каждой пропахшей ромом таверне Нассау только и говорят об этих двух легендарных личностях. Их имена звучат в каждой песне, в каждом тосте. Чёрный Сокол и Чёрная Борода – эти прозвища разносятся эхом по всему Карибскому морю, внушая страх врагам и трепетное уважение собратьям-пиратам. Драгоценности, сахар и большая часть рома, захваченные на галеонах, находят своих покупателей с удивительной скоростью. Клиентов на Нассау оказывается феноменально много. Доки кипят от активности. Богатство льётся рекой, укрепляя финансовую мощь двух капитанов. Сами испанские галеоны, огромные и прочные, не отправляются на дно моря. По стратегическому решению Авраама Грея, который лично руководил захватом этих исполинов, их корпуса пускают на ресурсы. Каждый брус, каждая доска, каждый кусок металла теперь служат делу модернизации «Феникса» и «Мести королевы Анны». Внешне фрегаты остаются прежними. Однако их корпуса теперь в разы крепче, усиленные многослойными накладками, способными выдержать самые сильные удары. Орудия гораздо мощнее. Тяжёлые пушки получили новые, более совершенные крепления и механизмы наведения, превращая каждый фрегат в настоящую плавучую крепость. Весну Грей и Тич проводят на суше, пока их корабли претерпевают столь значительные изменения. Авраам не терял ни минуты. Его дни наполнены бесконечными встречами в портовых конторах и уединённых кабинетах. Он постоянно общался с торговцами всех национальностей, будь то голландские купцы, французские агенты или британские снабженцы. Для них Чёрный Сокол — источник огромной прибыли, а потому ему ничего не грозит. Грей собирает информацию о торговых путях, о перемещениях военных эскадр, о настроениях в других колониях. Его холодный ум работает без устали, анализируя каждый факт, каждое слово. Он даёт своим людям возможность веселиться после грандиозного успеха, отпуская их в разгульные таверны, но сам почти не пьёт, предпочитая сохранять ясность мысли. С женщинами Авраам не спит, ибо не испытывает к ним никакого интереса в плане похоти. Его страстью является лишь стратегическое планирование. Эдвард Тич, со своей стороны, занимается своими, куда более бурными делами. Он словно олицетворяет хаос, который, однако, служит чёткой цели. Его массивная фигура с дымящейся бородой регулярно появляется в самых злачных местах Нассау. Капитан то разбирается с конкурентами, которые осмеливаются посягнуть на его территорию или попытаться украсть его людей. Это могут быть короткие, жестокие драки в тёмных переулках, где кулаки и пистолеты становятся последним аргументом. Тич то запугивает нерадивых торговцев, которые пытаются завысить цены или подсунуть некачественный товар. Рычащий голос и горящие глаза заставляют бледнеть от страха. Эдвард лично вмешивается в споры между своими пиратами, наказывая виновных с такой беспощадностью, что всякий бунт подавляется в зародыше. Его присутствие — это постоянное напоминание о силе, идущей рука об руку с жестокостью, удерживающей всю пиратскую вольницу в повиновении. Среди других пиратских капитанов царят разные настроения. Бенджамин Хорниголд очень радуется богатой добыче, полученной Греем и Тичем, видя в этом залог общего процветания Нассау. Он даже помог им с модернизацией судов, рассчитывая на взаимную поддержку в будущем. Чарльз Вейн смотрел и до сих пор смотрит на них с завистью, ибо сам не смог бы добиться такого успеха, но одновременно и с уважением к их силе и решительности. Буйный нрав всё же признаёт мощь Чёрного Сокола и Чёрной Бороды. Стид Боннет предпочитает молчать, избегая открытых комментариев, возможно, из-за скрытой обиды. Джеку Рэкхему, он же Калико Джек, было плевать на чужие успехи, ибо его голова занята лишь поиском новых авантюр и красивых женщин. Вскоре наступило лето. Жаркий карибский воздух пропитан влагой, и первые предвестники тропических ливней уже ощущаются в небе. Именно в это время, глядя на суматошный, но уязвимый Нассау, Авраам Грей впервые становится задумываться о будущем. Его острый ум понимает, что рано или поздно Нассау перестанет быть домом для пиратов. Британская корона когда-нибудь наведёт здесь порядок, и тогда всем придётся бежать. Его взгляд, словно ястреба, скользит по картам. В связи с этим Грей принимает решение создать собственную базу. Он уже выбрал идеальное место: далёкий и дикий остров Большой Инагуа. На нём есть и пресная вода, и обилие дикой еды, и всё необходимое для длительного пребывания. Ресурсы для строительства и пищу можно добывать с кораблей, которые плавают круглый год в Карибском море. Пускай с лета начинается сезон ураганов, но Авраам знает: охоту за сокровищами и торговлю никто не отменял. Океан продолжает жить своей жизнью. Фрегаты Чёрного Сокола и Чёрной Бороды готовы к новому этапу своего господства.
Нассау...
Полдень в Нассау. Жаркий карибский воздух пропитан запахами рома, солёной воды и пряностей. Толчея на пристани не стихает ни на минуту. Грузчики потеют, перетаскивая тюки. Матросы громко ругаются. Торговцы зазывающе кричат. В глубине города, подальше от шумного порта, где улицы выстланы вытоптанной землёй, двое мужчин неспешно шагают рядом. На них невольно оборачиваются прохожие, ибо аура, исходящая от этих фигур, притягивает взгляды. Это Авраам Грей и Эдвард Тич, два имени, которые теперь произносят с трепетом по всему Карибскому морю. Чёрный Сокол, как всегда, держится с невозмутимым спокойствиём. Его тёмный камзол идеально сидит на крепкой фигуре, а взгляд проницательных глаз скользит по лицам людей, словно считывая каждую их мысль. Он почти не улыбается. Тонкие губы лишь слегка тронуты лёгкой полуулыбкой, выдающей глубокую задумчивость. Движения плавны и выверены. Грей подобен хищнику, который никогда не суетится, всегда готовый к прыжку. Рядом с ним идёт Эдвард Тич, чья грозная фигура контрастирует с невозмутимостью друга. Дым от фитилей, вплетённых в его густую чёрную бороду, клубится вокруг лица, а два пистолета за поясом грозно поблёскивают в лучах солнца. Его смех, хоть и негромкий сейчас, всё равно отдаётся раскатистым басом в груди. Он смотрит на прохожих с открытым любопытством, его глаза излучают неистовую энергию. Чёрная Борода энергично жестикулирует свободной рукой. Его движения полны необузданной силы.
— Модернизация наших фрегатов полностью завершена, Эдвард, — спокойно произносит Грей, не поворачивая головы. Его голос звучит низко и ровно, словно шелест ветра в парусах. — Корпуса стали крепче, орудия – мощнее. Наши суда готовы к новым свершениям. Но я всё чаще думаю о том, что Нассау, при всех удобствах, не может быть нашим постоянным домом. Британцы рано или поздно заявят на него свои права всерьёз. Тогда нам всем придётся искать убежище.
Тич хмурит брови, и дым из его бороды усиливается, словно он сам готовится извергнуть пламя. Он задумчиво опускает взгляд, в его глазах видна глубокая мысль.
— Убежище, говоришь? — хрипловато переспрашивает Чёрная Борода, его голос нёмного смягчается, когда он обращается к Грею. — Но зачем нам новый дом, Авраам? В Нассау полно дешёвого рома, женщин и всего, что душе угодно! Здесь мы — короли. Кто посмеет тронуть нас здесь? И куда ты предлагаешь отправиться? Разве есть место лучше? Убежищ пиратов везде видимо-невидимо, но они слишком малы для всех морских чертей.
Грей мягко кивает, подтверждая свои слова. Он терпеливо отвечает другу:
— Есть такое место, Эдвард. Остров Большой Инагуа. Находится на самой южной оконечности Багамских островов, далеко от основных торговых путей и от лишних глаз. На нём есть в изобилии пресная вода, дикая еда, богатая фауна и растительность. Мы сможем не только добывать пищу, но и использовать природные ресурсы для строительства. Он станет нашей крепостью, где ни один вражеский флот не сможет нас застать врасплох. Как ты сам знаешь, ничто не длится вечно, и предусмотрительность всегда окупается.
Тич задумчиво потирает подбородок, его взгляд становится более серьёзным. Он понимает логику Грея, несмотря на свою любовь к Нассау. Прагматичный ум признаёт необходимость подобного шага.
— Но как же другие, Авраам? — спрашивает Эдвард. — Вейн, Хорниголд… Они же не потерпят, если мы построим свою крепость и не пустим их туда! Они решат, что мы слишком много на себя берём. Это может привести к новым конфликтам. И как мы будем защищать его? Там же никого нет, кроме зверей.
Грей смотрит на него с едва заметной усмешкой, словно предвидя все данные вопросы, и отвечает:
— Конфликты неизбежны, Эдвард, когда стремишься к власти. Мы достаточно сильны, чтобы отстоять своё право на это убежище. Наши модернизированные корабли будут достаточным аргументом. К тому же, географическое положение острова обеспечивает отличную естественную защиту, а наши люди смогут создать надёжные укрепления, способные отразить любую атаку. Мы не будем приглашать туда всех, кто попадётся под руку. Это станет нашим личным владением, куда допустят только избранных. Что касается защиты, наши «Феникс» и «Месть королевы Анны», усиленные и с увеличенными командами, станут главными стражами. Никто не посмеет приблизиться без нашего дозволения.
Тич кивает, полностью удовлетворённый ответами. Его глаза загораются новым азартом. Ему нравится идея собственной, неприступной базы, обеспечивающей долговрёменную безопасность.
— Хорошо, Авраам, — говорит Тич, чей голос звучит решительнее. — Ты всегда умел смотреть вперёд. Я согласен с тобой. Это разумный шаг.
Затем Грей поворачивает голову. Его взгляд встречается с глазами Чёрной Бороды. В голосе капитана появляется нотка предвкушения:
— Раз уж наши корабли готовы, а лето наступило, как насчёт того, Эдвард, чтобы сперва отправиться на охоту? Нам нужны ещё ресурсы для Инагуа, а главное — свежие трофеи. Мы можем захватить ещё один-два испанских галеона, а затем сразу направиться с ними к Большому Инагуа. Древесина, паруса, оснастка, возможно, и пленные рабочие — всё это пригодится для строительства нашей новой базы.
Тич замирает. Его глаза расширяются, а на лице появляется хищная, кровожадная ухмылка. Дым из его бороды начинает клубиться ещё гуще, словно предвкушая огонь битвы. Он смотрит на Грея так, словно тот только что предложил самый гениальный и дьявольский план, который когда-либо слышал.и Его смех вырывается из груди, раскатистый и заразительный, заставляя нескольких прохожих поспешно посторониться.
— Авраам! — восклицает Эдвард, его голос звенит от возбуждения. — Вот это идея! Вот это по-нашему! Сперва мы разорим испанцев, возьмём всё, что плохо лежит, а потом, нагруженные золотом и свежими запасами, поплывём строить свою крепость! Прекрасно! Двойная выгода, двойная добыча! И никаких лишних остановок в Нассау, никаких отвлекающих факторов! Мы покажем всему свету, на что способны Чёрный Сокол и Чёрная Борода, когда действуют сообща! Мои люди уже заждались дела, а наши новые корабли просто рвутся в бой! Да, Авраам, я полностью с тобой! Именно так мы и поступим!
Грей лишь слегка кивает, внимательно слушая пылкие слова друга. Он ожидал именно такой реакции. Капитаны прекрасно дополняют друг друга. Холодный расчёт и стратегическое видение идеально сочетаются с неукротимой энергией и жаждой приключений.
Друзья продолжают свой путь по улицам Нассау.
Проходит двенадцать дней...
За это время Авраам Грей и Эдвард Тич с двумя своими грозными фрегатами, «Фениксом» и «Местью королевы Анны», проделали нелёгкий путь от Нассау до оживлённых морских путей, по которым испанские конвои выходят из Портобело. Путь оказался непростым: несмотря на самое начало лета, тропические штормы уже успели показать свой буйный нрав. Пришлось повозиться с парусами, преодолевая встречные ветры и избегая внезапных ливней, что грозили сорвать мачты. Моряки работали без устали, но ни одна душа не роптала, ибо каждый знал, что в конце этого пути ждёт несметная добыча.
Сейчас два пиратских фрегата, словно затаившиеся хищники, ждут в засаде. Они притаились за грядой небольших, поросших густой тропической растительностью островков, чьи скалистые берега едва возвышаются над лазурной гладью Карибского моря. Густая зелень пальм и мангровых зарослей надёжно скрывает мачты и паруса, делая корабли практически невидимыми для случайного взгляда с проходящего судна. Лишь лёгкие колебания морской ряби, нарушаемой редкими порывами бриза, выдают их присутствие.
На палубе «Феникса» царит тишина, нарушаемая лишь скрипом дерева и шепотом волн о борт. Авраам Грей стоит у нактоуза. Его взгляд, острый и внимательный, устремлён на горизонт. Он держит в руках подзорную трубу, но пока не прикладывает к глазам, полагаясь на своё острое зрение и интуицию. Его фигура неподвижна. Каждый мускул тела расслаблен, но готов к мгновенному действию. Чёрный камзол с небольшой позолотой на воротнике выглядит безупречно. Губы Сокола слегка сжаты в тонкую линию, отражая глубокое сосредоточение. Он не нервничает, ибо каждый шаг операции был тщательно просчитан, каждый возможный исход учтён. Спокойствие капитана передаётся всей команде, которая, притихнув, ждёт приказа. Моряки сжимают рукояти тесаков, поправляют фитили пистолетов. Их глаза бегают по водной глади. Они готовы.
На «Мести королевы Анны» обстановка немного иная. Там тоже царит напряжённое ожидание, но оно пронизано присущей Эдварду Тичу дикой энергией. Чёрная Борода расхаживает по квартердеку. Тяжёлые сапоги ритмично стучат по дереву. Дым от фитилей тянется за мужчиной змеями, создавая жутковатое облако. В руках вертятся два тяжёлых, искусно украшенных пистолета, с которыми капитан обращается с невероятной ловкостью. Эдвард нетерпелив. Буйный дух жаждет действия. Каждая секунда ожидания кажется ему вечностью. Он обращается к своему первому помощнику, Израилю Хэндсу, который, скрестив могучие руки на груди, стоит рядом, а лицо старпома не выражает никаких эмоций.
— Чуешь, Иззи? — хрипловато спрашивает Тич, поворачиваясь к товарищу. — Пахнет золотом и страхом. Я чувствую это в воздухе.
Хэндс лишь едва заметно кивает. Его голос, когда он отвечает, звучит глухо и твёрд:
— Слышу, капитан. Мои люди наготове. Пушки заряжены. Ждём только твоего приказа.
Чуть поодаль, у одной из мощных, недавно модернизированных пушек, стоит Дирк «Голландец» Ван Дер Линден. Его широкие плечи едва помещаются в тесном пространстве, а жилистые руки сжимают банник. Он молча проверяет крепления. Острый взгляд пробегает по стволу орудия, убеждаясь в его готовности. Голландец не произносит ни слова, его сосредоточенность абсолютна. Он доверяет своим пушкам больше, чем людям.
На марсовой площадке, высоко над палубой, сидит Лиам О'Малли, чьи глаза, привыкшие к морским просторам, сканируют каждый участок горизонта. Его юношеское лицо, обветренное солнцём, сейчас серьёзно, а тонкие пальцы крепко сжимают канат. Он не пропустит ни одной тени, ни одного блика на воде. Именно он первым подаст сигнал, если увидит что-то подозрительное.
Ниже, в трюме, среди команды, готов к любому приказу Коджо «Молот» Асанте. Он проверяет заточку своего огромного тесака. Его мощные мускулы перекатываются под тёмной кожей. Коджо нетерпелив, как и капитан, но нетерпение сдержано воинской дисциплиной. Он ждёт момента, чтобы обрушить свою силу на врагов.
Эдвард Тич снова обращается к своим людям, его голос – это буквально низкий рык, напоминающий о скорой схватке:
— Держите порох сухим, псы! Скоро мы покажем этим испанским свиньям, кто хозяин этих морей! Пусть дрожат от нашего имени!
Команда, закалённая в боях и преданная безумному капитану, отвечает грозным ропотом, подтверждая свою готовность. Каждый пират на борту чувствует приближение часа X. Они знают, что модернизированные корабли и мощные орудия дадут им неоспоримое преимущество.
Солнце медленно движется по небосклону, отбрасывая длинные тени от островков. Горизонт пуст, но Грей знает, что это лишь вопрос времени. Он предвидит их появление, как хищник чует свою добычу. Штормы остались позади, но теперь испанцам предстоит встретиться с более опасной стихией – алчностью и яростью пиратов.
Спустя мгновения, когда солнце уже почти достигает своего зенита, на горизонте появляется едва различимая точка. Лиам О'Малли, боцман «Мести королевы Анны», зорко следящий с марсовой площадки, издаёт отрывистый крик, который эхом разносится над водами:
— Корабль! Испанский! Огромный!
Одновременно с этим, на палубе «Феникса» Авраам Грей медленно поднимает свою подзорную трубу. Его рука абсолютно неподвижна, когда он прикладывает её к глазу. В фокусе появляется силуэт огромного судна — тяжёлый, неповоротливый галеон, чьи борта увенчаны десятками пушечных портов. Три высокие мачты гордо несут белоснежные паруса, а на корме развевается испанский флаг. Это не просто торговец, а настоящий плавучий склад богатств, да ещё и хорошо вооружённый.
— Галеон, — спокойно подтверждает Грей, опуская трубу, его голос не дрожит, лишь в глубине глаз вспыхивает холодный огонёк предвкушения. — Точно по расписанию. Готовьтесь! Приготовиться к боевому курсу!
Уильям Блэквуд, старпом «Феникса», уже стоит рядом, ожидая указаний. Он мгновенно повторяет приказы капитана. Эдвард Фиск, квартирмейстер, обходит орудийные расчёты. Его присутствие успокаивает и ободряет команду. Квеку Боачи, главный канонир, уже отдаёт первые распоряжения своим расчётам. Его голос звучит низко и хладнокровно.
На «Мести королевы Анны» Эдвард Тич уже успевает разразиться громогласным рёвом, который заглушает даже шум прибоя. Его фигура, окутанная клубами дыма от фитилей, кажется ещё более зловещей.
— Абордажные крючья к бою, псы! — кричит Чёрная Борода, его голос полон дикой радости. — Пушки заряжай!
Израиль Хэндс, первый помощник Тича, чьи глаза горят хищным огнём, лишь усмехается. Он уже направляется к рулевому, готовый взять управление. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, главный наводчик, невозмутимо проверяет свои орудия. Его массивные руки легко манипулируют тяжёлыми снарядами.
Два пиратских фрегата выходят из своего укрытия. Паруса быстро наполняются ветром, и корабли набирают ход, стремительно приближаясь к ничего не подозревающёму галеону. Испанцы слишком поздно замечают недругов: внезапное появление двух грозных хищников из-за островков вызывает панику на палубе. Раздаются крики, беготня, но время уже упущено.
«Феникс» идёт первым, рассекая волны острым носом. Его корпус, усиленный и перестроенный, выглядит монолитным. Авраам Грей стоит на квартердеке, отдавая приказы спокойным, но твёрдым голосом:
— Десять градусов влево! Приготовиться к бортовому залпу! Цель – мачты!
Шеймус О'Мэлли, боцман «Феникса», резво носится по палубе, подгоняя матросов к орудиям. Дуглас МакЛауд, штурман, внимательно следит за курсом, корректируя положение судна.
Первый удар наносит «Месть королевы Анны». Эдвард Тич не ждёт идеального сближения. Его корабль, ведомый Израилем Хэндсом, подходит ближе, чем это диктует благоразумие. С оглушительным рёвом Тича раздаётся приказ:
— Огонь! Все орудия! Огонь!
С двадцатью пятью мощнейшими пушками на борту, «Месть королевы Анны» выбрасывает в воздух чудовищный залп. Языки пламени вырываются из жерл орудий, густой дым застилает палубу. Ядра, каждое из которых способно пробить насквозь даже крепкий дуб, обрушиваются на испанский галеон. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, главный наводчик «Мести королевы Анны», с невозмутимым лицом руководит своим расчётом. Ядра точно попадают в главную мачту. Снасть рвётся. Деревянная щепа летит во все стороны. Парус провисает. Корабль теряет скорость. Испанцы отвечают, но их выстрелы, хоть и многочисленные, либо с грохотом отскакивают от усиленных бортов «Мести королевы Анны», либо просто пролетают мимо.
Вслед за «Местью королевы Анны» в атаку врывается «Феникс». Авраам Грей выжидает идеального момента. Его глаза точно рассчитывают дистанцию.
— Бортовой залп! По центру корпуса! — командует Чёрный Сокол.
Второй, ещё более сокрушительный залп с двадцати пяти мощных орудий «Феникса» сотрясает воздух. Квеку Боачи лично контролирует каждый расчёт. Его команды чётки и понятны. Ядра вспарывают борт испанского галеона, оставляя в нём огромные дыры. Слышатся крики раненых и треск дерева. Одновременно четыре мощных носовых пушки «Феникса» выпускают свои снаряды, пробивая путь сквозь переднюю часть испанского судна. Затем, по приказу Грея, его корабль совершает резкий разворот, и четыре мощных кормовых пушки бьют по рулю и корме галеона, окончательно лишая его манёвренности.
Испанский капитан, видя бесполезность пушечного боя, отдаёт приказ о готовности к абордажу. Однако он не успевает собрать своих людей. «Феникс», дёмонстрируя всю свою мощь, идёт на сближение. Чудовищный таран, усиленный металлом, врезается в борт испанского галеона. Удар такой силы, что испанский корабль кренится, словно подкошенный, и корпус его содрогается, издавая ужасающий скрип. Колоссальный урон нанесён, борт трещит и рушится.
Сразу после тарана Грей отдаёт приказ использовать своё любимое вооружение:
— Мортиры! Огонь!
Орудия «Феникса» выбрасывают тяжёлые бомбы по высокой дуге. Квеку Боачи лично следит за наведением, и снаряды падают на палубу галеона, взрываясь с огромной силой. Осколки и древесные щепки разлетаются во все стороны, сметая всё на пути. Одновременно четыре мощных фальконета, по две единицы на каждом борту «Феникса», начинают свою работу. Их скорострельный огонь, нацеленный на палубу, косит испанских матросов, не давая им даже поднять головы.
«Месть королевы Анны» тоже не отстаёт. Эдвард Тич, с диким рыком, бросает свой корабль на абордаж. Крючья с лязгом впиваются в борт испанца. Пираты, ведомые Коджо «Молотом» Асанте и Израилем Хэндсом, с криками перескакивают на палубу галеона. Коджо, словно разъярённый лев, расчищает путь огромным тесаком. Его движения быстры и смертоносны. Хэндс же, с каменным лицом, хладнокровно прокладывает дорогу при помощи пистолетов и ни разу не промахивается.
На палубе испанского галеона начинается кровавая баня. Испанские моряки, хоть и сражаются отчаянно, не могут противостоять ярости пиратов. Тич сам врывается в гущу схватки, его голос – непрерывный рёв, а дым из бороды окутывает его словно аура дёмона. Испанцы падают один за другим под ударами тесаков и мечей. На палубе «Феникса» Авраам Грей с несколькими своими людьми, включая Уильяма Блэквуда, тоже переходит на борт галеона. Старпом методично расправляется с каждым, кто встаёт на пути. Его действия точны и безжалостны.
Битва, грандиозная и беспощадная, длится недолго. Отчаянное сопротивление сломлено. Повсюду лежат тела. Палуба пропитана кровью, паруса изорваны, а мачты угрожающе кренятся. Над галеоном, вместо испанского флага, теперь развевается чёрный «Весёлый Роджер».
Когда последние очаги сопротивления подавлены, Авраам Грей неспешно проходит по палубе захваченного судна. Его взгляд спокоен, но в нём читается нескрываемое удовлетворение. Он осматривает разрушения, оценивая ущерб и новую добычу.
— Испанских офицеров... — приказывает Грей ровным голосом, обращаясь к Уильяму Блэквуду. — Доставить в трюм «Феникса». Запереть на замок. Остальных моряков... отпустите. Дайте им шлюпки и припасов. Пусть гребут к ближайшей суше, если смогут. У нас нет нужды в лишних ртах.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь «Феникса», уже приступил к осмотру раненых пиратов.
Пятьдесят морских разбойников из объединённых экипажей, отобранных Греём за их надёжность и опыт, остаются на захваченном галеоне. Под руководством молодого, но уже опытного бойца из команды «Феникса» они немедленно приступают к оценке повреждений и приведению корабля в порядок.
— Курс на Нассау, — отдаёт последний приказ Авраам, обращаясь к своим людям. — После разгрузки, следуйте к Большому Инагуа. Мы встретимся там.
Затем Грей возвращается на свой «Феникс», а Эдвард Тич, с перепачканным порохом лицом и удовлетворённой усмешкой, следует за ним. Захваченный галеон, покачиваясь на волнах, медленно меняет курс, направляясь к востоку, а затём к югу, к будущёму убежищу двух легендарных пиратов.
Спустя мгновения, когда солнце уже почти достигает своего зенита, на горизонте появляется едва различимая точка. Однако на этот раз её не просто замечают. Лиам О'Малли, боцман «Мести королевы Анны», зорко следящий с марсовой площадки, не просто кричит, но и указывает на мерцающий блик.
— Капитан! — его звонкий голос прорезает предгрозовую тишину. — Новый галеон! Он крупнее первого! Его пушки уже готовы к бою! Вижу вспышки на палубах!
На палубе «Феникса» Авраам Грей медленно поднимает свою подзорную трубу и смотрит в неё. В фокусе появляется силуэт огромного судна — тяжёлый, неповоротливый галеон, чьи борта увенчаны не одним десятком пушечных портов. Три высокие мачты гордо несут белоснежные паруса, а на корме развевается испанский флаг. Это явно не просто торговец, а хорошо защищённый транспорт, предчувствующий опасность.
— Галеон... — спокойно подтверждает Грей, опуская трубу. Его голос не дрожит, лишь в глубине глаз вспыхивает холодный огонёк предвкушения. — На этот раз они нас ждут. Разберёмся немедленно. Курс на сближение, но не прямой! Пусть думают, что мы идём на таран.
Уильям Блэквуд мгновенно повторяет приказы капитана. Он знает, что Авраам Грей задумал нечто большее, чем просто лобовую атаку. Эдвард Фиск обходит орудийные расчёты. Его присутствие успокаивает и ободряет команду, проверяя готовность каждого матроса. Квеку Боачи уже отдаёт первые распоряжения своим расчётам, его голос звучит низко и хладнокровно, словно предвещая шторм.
На «Мести королевы Анны» Эдвард Тич уже успевает разразиться громогласным рёвом, который заглушает даже шум прибоя. Его фигура, окутанная клубами дыма от фитилей, кажется ещё более зловещей, чём обычно.
— Абордажные крючья к бою! — кричит Чёрная Борода, его голос полон дикой радости. — Пушки заряжай! Покажем и этим испанским ублюдкам, что бывает с теми, кто идёт против нас!
Израиль Хэндс, первый помощник Тича, лишь усмехается и направляется к рулевому, готовый взять управление. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден невозмутимо проверяет свои орудия. Его руки легко манипулируют тяжёлыми снарядами, готовясь к новому разрушению.
Два пиратских фрегата идут в бой, но на этот раз их движение не столь прямолинейно. «Феникс» идёт наперерез, будто собираясь таранить нос галеона, а «Месть королевы Анны» делает широкий обход с другой стороны. Испанцы, видя приближение «Феникса», концентрируют на нём весь свой огонь. Ядра свистят над палубой. Некоторые с грохотом врезаются в прочный корпус, но не причиняют ему существенного вреда.
— Уходим от прямого столкновения! Разворот на пятнадцать градусов! Орудия правого борта, сосредоточить огонь на носовой части галеона! Цель – орудийные палубы! — Чёрный Сокол отдаёт приказы, сохраняя хладнокровие.
Шеймус О'Мэлли, боцман «Феникса», резво носится по палубе, подгоняя матросов к орудиям. Дуглас МакЛауд, штурман, внимательно следит за курсом, корректируя положение корабля. Он докладывает Грею о скорости ветра и течения, обеспечивая идеальный заход для обманного манёвра.
В этот момент, пока испанцы сосредоточены на «Фениксе», «Месть королевы Анны» завершает свой широкий обход. Корабль Тича, ведомый Израилем Хэндсом, подходит к корме галеона. С оглушительным рёвом Чёрной Бороды раздаётся приказ:
— Огонь! Все орудия кормового и левого бортов! Цель – руль и кормовая палуба! Разнести им корму к чертям!
С двадцатью пятью мощнейшими пушками на борту, «Месть королевы Анны» выбрасывает в воздух чудовищный залп. Языки пламени вырываются из жерл орудий. Густой дым вновь застилает палубу, пахнет серой и гарью. Ядра0 обрушиваются на второй испанский галеон. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, главный наводчик «Мести королевы Анны», с невозмутимым лицом руководит своим расчётом. Ядра точно попадают в капитанский мостик. Дерево разлетается в щепки. Рулевое колесо разнесено в клочья, а матросы и офицеры на корме падают, сражённые осколками. Корабль теряет управление и начинает опасно крениться, медленно поворачиваясь, как раненый зверь.
Теперь очередь «Феникса». Авраам Грей выждал идеальный момент. Пока галеон дезориентирован и его корма разбита, фрегат Чёрного Сокола резко меняет курс, обходя недруга.
— Бортовой залп! По центру корпуса! — командует Грей. — Затем мортиры! Цель – срединная палуба, над трюмом!
Второй, ещё более сокрушительный залп мощных орудий «Феникса» сотрясает воздух. Здесь Квеку Боачи лично контролирует каждый расчёт. Его команды чётки и понятны. Ядра вспарывают борт испанского галеона, оставляя в нём крупные дыры. Как и раньше, то есть во время битвы с предыдущим судном, слышатся крики раненых и треск дерева. Мощные мортиры «Феникса» выбрасывают тяжёлые бомбы по высокой дуге. Снаряды, свистя в воздухе, падают прямо на галеон, вызывая мощные взрывы и сметая всё на своём пути, превращая всё вокруг в кровавую мясорубку.
Затем «Феникс», с ревущим тараном, врезается в повреждённый борт галеона. Удар ещё более сокрушительный, чём в первом бою. Борт испанского корабля с ужасающим треском рвётся, открывая внутренности судна. Сотрясение такое сильное, что люди на палубе галеона падают, а мачты опасно кренятся.
— На абордаж! — кричит Грей, голос которого звучит громко и чётко даже среди грохота боя. — Вперёд!
Пираты «Феникса», ведомые Уильямом Блэквудом и Эдвардом Фиском, с яростными криками перескакивают на палубу галеона. Старпом прорубает себе путь шпагой. Его движения отточены и смертоносны. Холодное оружие сверкает в руке, подобно молнии. Квартирмейстер, с огромным тесаком в руках, рубит и разит врагов, защищая собственных товарищей от неожиданных атак. Шеймус О'Мэлли со своим отрядом прорывается к остаткам парусов и такелажа, чтобы закрепить их и не дать галеону полностью потерять ход, предотвращая его затопление.
Одновременно с другого борта на испанское судно перескакивают пираты Тича. Чёрная Борода снова врывается в гущу схватки. Его рычание заглушает крики испанцев. За ним идёт Коджо «Молот» Асанте, чей огромный тесак рассекает воздух, оставляя за собой кровавый след. Враги отлетают от его ударов, как щепки. Хэндс же хладнокровно прокладывает дорогу с помощью собственных пистолетов и ни разу не промахивается. Каждый выстрел находит свою цель. Лиам О'Малли одним из первых оказывается на вражеской палубе. Его проворство позволяет быстро закрепиться, прорубая себе дорогу к мачтам, чтобы предотвратить их падение.
На палубе испанского галеона идёт и не прекращается кровавая бойня. Моряки, деморализованные пушечным огнём и двумя одновременными абордажами, сражаются хаотично. Их ряды быстро редеют. Сопротивление, хоть и отчаянное, лишь продлевает агонию. Квеку Боачи продолжает командовать фальконетами, которые очищают палубу от любых скоплений врагов. Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, уже ждёт на палубе «Феникса», готовя инструменты для раненых, наблюдая за бойней с циничным спокойствием, как обычно.
Битва, грандиозная и беспощадная, длится недолго. Сопротивление сломлено. Снова повсюду лежат тела. Палуба пропитана кровью. Паруса изорваны. Мачты угрожающе кренятся. Практически всё то же самое, что и в предыдущем сражении. Над галеоном теперь развевается чёрный «Весёлый Роджер», символизируя торжество пиратов.
Когда последние очаги сопротивления подавлены, Эдвард Тич громогласно смеётся. Его голос отзывается эхом над кровавой палубой. Он потирает свои ладони, перепачканные порохом и чужой кровью.
— Офицеров... — рычит Чёрная Борода, его лицо перепачкано порохом, а в глазах горит безумный огонь. — Всех офицеров на «Месть королевы Анны»! В трюм! Пусть там подумают о своей судьбе! Пусть прочувствуют вкус настоящего рабства! Остальных — по старой схеме! Дать шлюпки! И пусть гребут к чёрту отсюда!
Морские разбойники быстро исполняют приказ. Испанских офицеров, дрожащих от страха, переправляют на «Месть королевы Анны» и запирают в трюме, под присмотр Израиля Хэндса. Остальных, кто выжил в этой мясорубке, отпускают со шлюпками, обрекая их на медленное возвращение к цивилизации, если повезёт.
Пятьдесят отборных пиратов из экипажей «Феникса» и «Мести королевы Анны» остаются на втором захваченном галеоне, чтобы привести его в порядок и подготовить к дальнейшёму плаванию.
Четыре величественных корабля — «Феникс», «Месть королевы Анны» и два трофейных судна, гружёные несметными богатствами и новыми ресурсами, меняют свой курс. Под командованием Авраама Грея и Эдварда Тича они, словно непобедимый флот, уходят в сторону юга, к Большому Инагуа. Хотя первым делом всё равно придётся посетить Нассау.
Глава 5. Гнев Испании и разделённое богатство
Примечание:
В этой главе появятся новые персонажи. Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос( губернатор Кубы ), адмиралы Дон Алехандро Варгас и Дон Эстебан Моралес. Ещё вы наконец-то увидите Чарльза Вейна, Стида Боннета и Джека Рэкхема. Их изображения я оставлю здесь.
Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос:
Дон Алехандро Варгас:
Дон Эстебан Моралес:
Чарльз Вейн:
Стид Боннет:
Джек Рэкхем:
Двадцать пять дней пронеслись над Карибским морем, оставив за собой шлейф беспрецедентных перемен и кровавых обещаний. Первые семнадцать из них Авраам Грей и Эдвард Тич провели в стремительных рейсах и хитрых сделках. Прибыв в Нассау, они не только разгрузили, но и обернули в звонкие монеты все ценности с захваченных галеонов — тонны драгоценностей, бочки отборного рома и горы сахара. На эти несметные богатства были закуплены самые лучшие припасы и инструменты, необходимые для их грандиозного замысла. Следующие восемь дней стали началом новой эры. Чёрный Сокол и Чёрная Борода лично доставили два испанских галеона на уединённый остров Большая Инагуа. Здесь, под жарким тропическим солнцем, началось лихорадочное строительство их будущей крепости. Феноменальные запасы еды и воды, тщательно сохранённые на этих захваченных судах, гарантировали пиратам полное отсутствие забот о провизии. Материалов для постройки тоже хватало с избытком, ведь каждый дюйм галеонов должен был пойти на укрепление новой базы. Пока Грей и Тич методично воплощали свой план, Карибское море бурлило негодованием и страхом. У других пиратов дела шли из рук вон плохо. Наглое похищение двух ценнейших испанских галеонов весной, а затем и повтор этого дерзкого акта в начале лета — такой удар по престижу и экономике Испании не мог остаться без внимания власть имущих. Ярость Мадрида эхом отдавалась в колониях. Губернатор Гаваны, охваченный бешенством и отчаянием, без колебаний бросил в топку, если можно так выразиться все резервные фонды. Восемь мощных фрегатов — каждый до зубов вооружённый и укомплектованный отборными экипажами — были спущены на воду с одной единственной, кровавой целью: найти и уничтожить Чёрного Сокола и Чёрную Бороду, стереть их имена из истории. Однако, пока испанский флот готовился к беспощадной охоте, Англия, как всегда, не упускала возможности "мутить воду". Британские агенты и колониальные чиновники, играя в свои хитрые политические игры, негласно снабжали пиратов Нассау и сеяли смуту в испанских владениях, косвенно подрывая усилия врага. Но Грею и Тичу пока ничего не грозило. Защищённые своей новой тайной базой на Большой Инагуа, они хладнокровно отсиживались, позволяя разъярённым испанцам безрезультатно распылять свои силы по бескрайним просторам Карибского моря. Другим морским разбойникам, лишённым такой дальновидности и столь надёжного убежища, удача уже изменила. Для них началась настоящая бойня. Июль тысяча семьсот пятнадцатого года. Жаркое солнце Вест-Индии беспощадно палит над островом Большой Инагуа. Здесь, на недавно расчищенном участке, где ещё вчера высились буйные тропические заросли, теперь кипит работа. Звон топоров, скрежет пил и гулкие удары молотов смешиваются с гомоном голосов, создавая какофонию созидания. Пираты, словно муравьи, тащат брёвна и обтёсывают доски, первые остовы их будущей базы уже начинают проступать на фоне девственной природы.
Вест-Индия, остров Большой Инагуа...
На вершине небольшого холма, откуда открывается вид на всю стройку, стоит Авраам Грей, капитан «Феникса». Его строгий взгляд цвета зимнего моря скользит по суетящимся фигурам, фиксируя каждую деталь, каждое движение. Тонкие губы морского волка чуть поджаты, на лице застыла обычная для него холодная сосредоточенность. Он не кричит, не суетится. Рядом, словно могучий грозовой фронт, возвышается Эдвард Тич, капитан «Мести королевы Анны». Чёрная Борода радостно смеётся. Широкие ладони сжимают эфесы двух пистолетов, засунутых за широкий кушак. Каждое слово, исходящее из его глотки, разносится далеко вокруг.
— Эй, остолопы! Шевелитесь! Эта крепость сама себя не построит! — рычит Тич, от него веет смолой и порохом, он окидывает взглядом своих людей. — Да чтоб вас акулы поглотили, если к закату не увижу тут хоть намёка на стену!
Уильям Блэквуд, старпом «Феникса», методично отдаёт указания группе матросов, которые под строгим надзором выравнивают площадку для будущих бараков. В движениях офицера чувствуется военная выправка, каждый жест точен и выверен.
— Быстрее, черти! Каждый дюйм имеет значение! Чтобы всё было по ниточке, а не криво, как зубы старой ведьмы! — говорит заместитель Авраама, чьи слова, хотя и произносятся без надрыва, имеют вес.
Немного в стороне, Эдвард Фиск, квартирмейстер «Феникса», следит за разгрузкой новых партий древесины с берега. Он зорко блюдёт, чтобы каждый трудящийся получил свой паёк воды и заслуженный перерыв.
— Не спешите, братья! Но и не ленитесь! От нашей работы зависит, сколько рому выпьем потом. А ром на сухую глотку не идёт, верно? — произносит приближённый Чёрного Сокола, и хрипловатый, но добродушный голос вызывает улыбки среди измождённых работяг.
Этот моряк всегда был и остаётся голосом команды, а также защитником их нужд.
Шеймус О'Мэлли, рослый ирландец, тащит тяжёлый брус, подавая пример остальным. Его могучие плечи легко справляются с тяжестью.
— А ну-ка, лежебоки! Подтянись! Не заставляй Шеймуса петь вам колыбельную! — звучит раскатистый голос боцмана, полный энергии.
Моряк-ирландец постоянно подгоняет матросов, не давая никому расслабиться, но и сам трудится не покладая рук.
Дуглас МакЛауд, штурман «Феникса», шотландец с морщинами на лице и проницательными глазами, что всегда кажутся немного усталыми, расстелил на импровизированном столе карту острова и карандашом наносит отметки. Он просчитывает оптимальные места для оборонительных сооружений и расположение складов. Спокойный тон Дугласа резко контрастирует с общим шумом:
— Размещайте этот амбар здесь, парни. Чтобы ветер обдувал, и грызуны не добрались. Каждая мелочь важна, чтобы нашу крысиную нору не продуло ветрами.
В это время Квеку Боачи, главный канонир «Феникса», высокий и невероятно сильный африканец из народа Акан, с традиционными шрамами на лице, командует дюжиной пиратов, которые с кряхтением поднимают массивный обломок мачты, предназначающийся для центрального столба. Его голос звучит глубоко, без лишних эмоций, но указания точны и не подлежат оспариванию:
— Тяни! Ещё немного! Могущество рук должно служить уму! — наставляет он своих подопечных, сам демонстрируя, как правильно распределить нагрузку.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь «Феникса», худощавый голландец с проницательными голубыми глазами, равнодушно сидит в тени развесистой пальмы, наблюдая за происходящим. Время от времени он достаёт свою трубку, пуская тонкие струйки дыма.
— Ох, и нахлебаетесь вы потом болезней, бездельники, если не будете пить воду! А потом ко мне приползёте, со своими гнилыми боками, — цинично бормочет медик, словно предрекая грядущие недуги.
Лекарь готов в любой момент прийти на помощь. Но его характер не позволяет раздавать пустые утешения.
Со стороны «Мести королевы Анны» слышится рык Израиля Хэндса, первого помощника Тича. Этот британец, правая рука Чёрной Бороды, стоит, скрестив могучие руки на груди, его взгляд суров, а речь немногословна, но каждое слово проникает в самую душу.
— Семь потов сойдёт, если не поторопитесь! Капитан не любит ждать, а его терпение — как фитиль, короткий! — произносит заместитель Чёрной Бороды, и пираты удваивают усилия.
Хэндс, верный и жестокий, следит за тем, чтобы приказы исполнялись беспрекословно.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник и главный наводчик «Мести королевы Анны», крепкий и неразговорчивый голландец, сам работает лопатой, расчищая место под будущий склад боеприпасов. Огромная физическая сила проявляется в каждом движении. Моряк предпочитает действовать, а не говорить. Его пример заразителен для других. Он сосредоточенно копает, создавая глубокую траншею.
Лиам О'Малли, боцман «Мести королевы Анны», молодой ирландец с острым зрением, ловко запрыгивает на полусобранный каркас, проверяя крепость соединений.
— Крепите прочнее, дьяволы! Чтобы не развалилось от первого же чиха! А ну, подними этот брус, не то сам полечу! — звонкий голос разносится над стройкой, отдавая команды с юношеским задором.
Боцман ловко управляет матросами, используя свою невероятную подвижность.
И, наконец, Коджо «Молот» Асанте, могучий воин с побережья Золотого Берега, главный штурмовой боец «Мести королевы Анны», голыми руками поднимает камни, будто они пушинки, расчищая путь. Его тело, покрытое шрамами, сияет от пота.
— Молот будет работать! Чтобы никто не посмел покуситься на наш дом! — басит мужчина, и даже самые ленивые пираты принимаются за дело с удвоенной энергией.
Движения Асанте быстры и смертоносны, даже когда он занимается мирным трудом.
Между собой пираты перебрасываются шутками, ругательствами и обещаниями выпить рома после тяжкого дня.
— Смотри, старый пень, не урони бревно себе на ногу, а то лекарь тебя и не посмотрит! — смеётся один морской разбойник.
— Заткнись, ты, сумасшедший морской чёрт, сам смотри, как топор держишь! — отвечает ему другой.
Несмотря на жару и тяжёлый труд, в их глазах горит огонёк надежды — надежды на новое убежище, на свою собственную крепость, где они будут править без страха перед коронами и законами.
Грей одобрительно кивает Блэквуду, а Тич довольно ухмыляется, поглаживая свою бороду. Начало положено. Большой Инагуа начинает превращаться в пиратскую мечту, созданную потом, кровью и старой древесиной.
Тем временем...
Июль 1715 года. В Гаване, в роскошных, но душных покоях губернаторского дворца, царит тяжёлая атмосфера. Жара Карибского моря проникает даже сквозь открытые окна, где тяжёлые бархатные портьеры едва колеблются от слабого бриза. В просторном кабинете, увешанном картами Нового Света и портретами королей, сидит Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос, губернатор Кубы. Его лицо, немного округлившееся от изысканных испанских обедов, искажено смесью надменности, усталости и клокочущей ярости. Тёмные, проницательные глаза пылают гневом, коротко стриженные седеющие волосы аккуратно уложены, а тонкие усы подёргиваются от едва сдерживаемого бешенства. Дорогой камзол из тяжёлого шёлка слегка расстёгнут на груди, дабы хоть немного облегчить страдания от влажного зноя.
Перед ним, стоя навытяжку, замерли два адмирала.
Дон Алехандро Варгас, моложе губернатора, подтянут и строен, словно клинок. Его орлиный профиль чётко вырисовывается в полумраке комнаты, а яркие, пронзительные глаза излучают холодную решимость. Идеально сшитая форма адмирала, украшенная золотым шитьём, сидит на нём безупречно, а дорогая сабля на боку позвякивает при малейшем движении. Вся его фигура источает амбиции и готовность к действию.
Рядом с ним стоит Дон Эстебан Моралес, человек постарше. Его виски поседели, а вокруг усталых, но мудрых глаз залегли глубокие морщины. Крепкое телосложение ветерана флота выдаёт долгие годы службы на море. Форма адмирала на нём выглядит чуть потрёпанной, но безукоризненно чиста. Взгляд этого военачальника более спокойный, задумчивый, в нём сквозит глубокое знание морских опасностей.
— Ну что ж, господа, — начинает Рикардо, его голос звучит низко и угрожающе, словно надвигающийся шторм. — Весна и лето принесли нам не урожаи, а позор. Дважды, чёрт возьми, дважды! Эти проклятые псы, Чёрный Сокол и Чёрная Борода, поглумились над нашей Короной, над всей Испанией!
Губернатор резко обводит взглядом обоих адмиралов и продолжает разговаривать в высокомерном тоне:
— Довольно! Я выделил все резервные средства. У вас в распоряжении восемь фрегатов. Восемь! Я хочу, чтобы эти моряки сгинули! Чтобы их имена стёрлись из памяти, а кости достались акулам!
Рикардо указывает на Варгаса, чей взгляд напрягается.
— Дон Алехандро, ваша задача — охотиться на этих дьяволов! На Грея и Тича! Вы берёте четыре фрегата. Идите по следу, прочёсывайте каждый риф, каждый остров! Найдите их логово, где бы оно ни было, и уничтожьте! Пусть ни один пират, связанный с ними, не избежит возмездия! Мне нужны их головы, Варгас!
Адмирал выпячивает грудь, в его глазах вспыхивает огонь.
— Я найду их, Ваша Светлость, и приведу их головы на блюде! — твёрдо произносит Варгас, его голос звучит уверенно, без тени сомнения. — Клянусь Короной, эти бандиты заплатят за своё дерзкое преступление!
Губернатор переводит свой гневный взор на Моралеса.
— А вы, Дон Эстебан... — продолжает Рикардо, немного смягчая тон, но не утрачивая требовательности. — С оставшимися четырьмя фрегатами займётесь полной очисткой наших вод от прочего сброда! Патрулируйте торговые пути, уничтожайте любые пиратские суда, которые осмелятся показаться на глаза. Никакой жалости к этим шакалам, что грызут наше богатство! Вы должны внушить страх всем, кто посмеет посягнуть на испанские корабли.
Моралес, чьё лицо всегда остаётся спокойным, лишь слегка склоняет голову. Мудрый адмирал предпочитает неспешность и методичность пылким речам.
— Приказ будет исполнен, губернатор, — отвечает Эстебан, голос которого звучит размеренно и сдержанно. — Мы очистим эти воды, пусть это и займёт время. Каждое пиратское судно, которое встретится на пути, будет потоплено или захвачено.
— Что ж, идите, господа, — машет рукой Дон Рикардо, уже чувствуя, как кипящая внутри ярость уступает место холодной решимости. — И пусть Господь поможет вам, ибо Корона не прощает ошибок.
Адмиралы, отсалютовав, молча поворачиваются и покидают кабинет. Их тяжёлые шаги затихают в коридорах дворца.
Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос остаётся один. Он подходит к большому окну, вглядываясь в блестящую гладь залива, где покачиваются мачты кораблей. Воздух тяжёлый, влажный, предвещающий очередной тропический ливень. На его лице проступает выражение глубокой усталости, но глаза по-прежнему горят неукротимым огнём. Позор, причинённый пиратами, тяжким бременем лежит на плечах. Он полон решимости смыть это кровью. Судьба испанских владений и его собственная карьера висят на волоске.
В это время...
Июль 1715 года. В душной, прокуренной задней комнате таверны «Красная Медуза» на Нассау, где запах дешёвого рома смешивается с ароматом морской соли и немытых тел, собрались самые известные пираты Карибского моря. Полумрак, лишь немного разогнанный тусклым светом масляных ламп, скрывает лица, делая их ещё более зловещими. Разговоры за стенами таверны стихают, словно уважая присутствие этих фигур, вокруг которых сгущается напряжение. Недавно прибывший на небольшой быстроходной шхуне гонец из испанских владений принёс тревожные вести о снаряжении большого флота, мгновенно разлетевшиеся по острову. Слухи об этом давно шли, так что ничего удивительного, что все всё знают.
За тяжёлым деревянным столом, изрезанным ножами и прожжённым горячим ромом, сидит Бенджамин Хорниголд. Его внушительная фигура излучает спокойную мощь. Глаза этого опытного капитана внимательно следят за каждым присутствующим, а в движениях сквозит неспешность человека, привыкшего к власти. На нём простая, но добротная кожаная куртка. Напротив него, сутулясь, расположился Чарльз Вейн. Худое, вечно хмурое лицо пирата кажется высеченным из камня, а маленькие, злые глазки бегают по сторонам, словно ищут подвох. Вейн теребит край своего грязноватого камзола. Его вид выражает вечное недоверие ко всему миру. Кажется, он готов взорваться от любой провокации, в его каждом движении сквозит нервозность и настороженность.
По правую руку от Хорниголда, с необычной для пирата опрятностью, сидит Стид Боннет. Его лицо, обычно бледное и несколько интеллигентное, сейчас покрыто лёгким румянцем тревоги. Он нервно поглаживает тонкие усы, порой бросая быстрые взгляды на своих более грозных коллег. Одежда Боннета, хоть и потрепана морскими походами, всё равно выдаёт в нём бывшего джентльмена, не до конца привыкшего к грубой пиратской жизни.
По левую руку, развалившись в кресле, сидит Джек Рэкхем. Молодой, но уже прославившийся своей хитростью, он легко улыбается, обнажая крепкие зубы. Его яркие глаза полны лукавства, а на щеках играют хитрые ямочки. Пиратский наряд Джека, состоящий из дорогой шёлковой рубахи и цветастого пояса, кажется излишне щегольским для таверны, но это лишь подчёркивает его характер. Он словно играет роль, внимательно наблюдая за реакциями других.
— Ну что, господа разбойники... — начинает Хорниголд, чей низкий, рокочущий голос наполняет комнату. — Чёрный Сокол и Чёрная Борода вновь подняли шум. Два галеона весной, теперь два летом.
Чарльз Вейн хмыкает, его голос звучит сухо, словно песок на зубах:
— Грей и Тич, будь они прокляты, делают жизнь сложнее для всех остальных. Тащат сокровища, как свиньи трюфели, а потом мы хлебаем это испанское дерьмо. Теперь они, по слухам, снаряжают целую эскадру! Будет гоняться за каждым, кто носит нож на поясе, будьте уверены.
Стид Боннет вздыхает:
— Должен признать, их дерзость поражает воображение. Захватить такие призы… но последствия, господа! Восемь фрегатов! Слухи говорят, что губернатор Гаваны не шутит. Это же… это же полноценная война против нас всех. Не могу даже представить масштаб их усилий. Мне кажется, их поступок был не слишком дальновидным.
Джек Рэкхем широко улыбается, блестя золотым зубом:
— Чёрт возьми, какая добыча! Эти двое умеют брать своё. Другие просто сидят и ноют, а они гребут золото лопатой! Вот только теперь придётся быть ещё хитрее. Пока испанцы гоняются за этими двумя морскими дьяволами, может, и нам что-то перепадёт. А то, что они накликали на нас шторм, так и что с того? Мы пираты, а не монахи.
Хорниголд медленно стучит кулаком по столу, привлекая внимание. Звук получается глухой, но весомый:
— Довольно хныкать, Вейн, и довольно мечтать о чужом добре, Рэкхем. Мы оказались в настоящей западне. Испанцы будут свирепствовать. Нам нужно действовать разумно.
Бенджамин обводит взглядом всех присутствующих и продолжает разговор в том же тоне:
— Мы не сможем сразиться с восемью фрегатами лицом к лицу. Это гиблое дело, и любой дурак это понимает. Нам необходимо разойтись, каждый по своим делам, и переждать бурю. Пусть испанцы тратят силы впустую, гоняясь за призраками. За этими двумя морскими дьяволами, куда бы они ни убрались. А мы, парни, будем держаться подальше от их путей. Затаитесь в Богом забытых бухтах, чините свои посудины, пополняйте запасы, но главное — не лезьте на рожон! И не вздумайте объединяться, ибо одна большая цель лишь привлечёт внимание. И помните, каждый за себя!
Капитаны, молча кивнув, один за другим поднимаются со своих мест. Вейн, с неизменной хмуростью, первым скользит к выходу, Боннет, по-прежнему бледный, поспешно следует за ним. Рэкхем, последний, бросает на Хорниголда изучающий взгляд, а затем с лёгким поклоном исчезает в дверном проёме.
Спустя какое-то время неподалёку от Гаваны...
На палубе своего флагманского фрегата «El Conquistador» дон Алехандро Варгас, моложе своего губернатора, стоит перед строем моряков, готовых к битве. Его орлиный профиль чётко вырисовывается на фоне бездонного синего неба. Блистательный адмирал, чья идеально сшитая форма украшена золотым шитьём, излучает холодную решимость, а рука его покоится на эфесе дорогой сабли. Он бросает пронзительный взгляд на своих людей, в котором кипит неукротимая жажда возмездия.
— Воины Короны! — голос лидера, сильный и звонкий, разносится над шумом волн и криками чаек. — Весна и лето принесли нам не урожаи, а позор! Две тени, два дьявола, Чёрный Сокол и Чёрная Борода, осмелились бросить вызов могуществу Испании! Они поглумились над нашей Короной, над нашей державой! Этому должен быть положен конец!
Адмирал делает паузу. Его взгляд скользит по лицам матросов, чьи глаза горят в предвкушении. Он видит в них отражение собственной ярости, а вскоре продолжает говорить:
— Нам дано восемь фрегатов, но четыре из них, самые быстрые и грозные, пойдут со мной! Наша задача – найти этих псов, где бы они ни прятались. Мы прочешем каждый риф, каждый остров Карибского моря, пока не наткнемся на их логово! Варгас не допустит, чтобы имена этих пиратов остались в истории.
Адмирал выставляет вперед свой кулак, на котором поблескивает перстень, и снова говорит в том же тоне:
— Мне нужны их головы, кровь за кровь, честь за честь! Ни один пират, связанный с ними, не избежит возмездия! Покажите этим английским псам, что значит гнев Испанской Короны! Наша победа будет громкой!
В ответ раздаётся громогласное "¡España!" и лязг оружия. Моряки, охваченные пылом, скандируют имя своего адмирала. Каждое лицо выражает готовность следовать за своим командиром в огонь и воду.
В это же время...
На палубе «La Pacifica» дон Эстебан Моралес, адмирал, умудрённый годами морских походов, обращается к своей команде. Седые виски выдают его опыт. Его усталые, но мудрые глаза оглядывают собравшихся с глубоким пониманием. Крепкое телосложение ветерана подчёркивает безукоризненно чистая, хоть и потрёпанная форма, а сам военачальник излучает спокойную уверенность. Он не стремится к пафосу, его слова звучат размеренно.
— Моряки, — голос лидера испанцев, немного хриплый от соленого ветра, но твёрдый, проникает в сознание каждого. — Нам предстоит не героическая охота, а методичная и необходимая работа. Те же самые пираты, что навлекают беды на Корону, нарушают мирные торговые пути. Они грабят наши суда, угрожают нашим поселениям. Этому бесчинству должен прийти конец.
Адмирал опускает взгляд на потертый планшет в своих руках.
— Четыре фрегата под нашим командованием отправятся на патрулирование. Мы очистим наши воды от прочего сброда, от всех, кто осмелится посягнуть на испанские корабли. Это не будет быстрая победа. Требуется терпение, бдительность и непоколебимая дисциплина.
Взгляд офицера снова поднимается, останавливаясь на каждом матросе. А затем Эстебан продолжает речь:
— Мы внушим страх этим шакалам, что грызут наше богатство. Никакой жалости к ним, лишь неумолимое исполнение долга. Каждое пиратское судно, встреченное нами, будет потоплено или захвачено. Мы — щит, защищающий Испанию на этих опасных морях.
Люди в ответ кивают. Их лица выражают серьёзную решимость. Они привыкли к таким словам своего лидера, где нет пустых обещаний, но присутствует глубокий смысл. Каждое слово адмирала вызывает уважение и понимание важности предстоящей миссии.
Час спустя над гаванью Гаваны разносится звон колокола. Восемь фрегатов, восемь боевых кораблей, словно могучие хищники, начинают своё движение к открытому морю. На флагмане дона Алехандро Варгаса, «El Conquistador», поднимается тяжёлый якорь, а его цепи издают оглушительный скрежет, эхом отдаваясь по всему порту. Паруса наполняются свежим попутным ветром, мгновенно раздуваясь. Суда Варгаса, проворные и лёгкие, словно стрелы, устремляются на восток, рассекая синие воды Карибского моря, их курс лежит к таинственным островам и рифам, где может скрываться Чёрный Сокол. За кормой остаётся пенистый след, предвещающий бурю для пиратов.
Эскадра дона Эстебана Моралеса, возглавляемая «La Pacifica», движется более размеренно, но не менее решительно. Тяжёлые паруса поднимаются, захватывая силу ветра, а корпуса кораблей спокойно преодолевают волны. Эти четыре фрегата, сосредоточенные на охране торговых путей, направляются к югу. Их задача — установить порядок, очистить воды от мелких банд пиратов, пресечь любое беззаконие. Дон Эстебан наблюдает за отбытием своего флота, его взгляд спокоен и задумчив. Он знает, что битва за Карибское море только начинается, и её исход будет зависеть от каждого человека, от каждого выстрела. Солнце поднимается выше, освещая могучий флот, отправившийся вершить правосудие.
Глава 6. В поисках древних тайн и эскалация конфликта с пиратами
Примечание:
В этой главе вы увидите новых персонажей. Их зовут Гуннар «Топор» Свенссон, Сайлас «Тень» Крофт, Финн «Компас» О'Коннелл, Джим «Ржавчина» Хокинс и Том «Валун» Харди. Это подручные Авраама. Остальные будут второстепенными или одноразовыми, если можно так выразиться. Изображения людей Авраама Грея, он же Чёрный Сокол, я оставлю здесь. Приятного чтения.
Гуннар «Топор» Свенссон:
Сайлас «Тень» Крофт:
Финн «Компас» О'Коннелл:
Джим «Ржавчина» Хокинс:
Том «Валун» Харди:
Ещё одна неделя июля 1715 года растворилась в зное Карибского моря, принеся новые перемены и усиливая предчувствие неизбежного столкновения. В сердце острова Большой Инагуа лихорадочное строительство пиратской цитадели не сбавляет темпов. Авраам Грей и Эдвард Тич, не ведающие тревог, воплощают свой грандиозный замысел, и удача пока благоволит их дерзким планам. Тем временем, под палящим солнцем Карибское море кипит яростью испанского флота. Адмиралы Алехандро Варгас и Эстебан Моралес, с неукротимой свирепостью и холодной методичностью, прочёсывают водные просторы. Первый ищет Чёрного Сокола и Чёрной Бороды, а второй беспощадно истребляет любого морского разбойника, осмелившегося показаться на глаза. Однако, несмотря на все усилия и пролитую кровь, желаемого результата пока нет – ни единого следа легендарных пиратов. В относительном спокойствии Нассау, главные пиратские капитаны – Бенджамин Хорниголд, Чарльз Вейн, Стид Боннет и Джек Рэкхем – затаились, подобно хищникам, пережидающим бурю. Они практически не покидают британские воды, зная, что испанская Корона не посмеет нарушить суверенитет Англии, сколь бы велика ни была их ярость. Но в Гаване нарастает тревога, сгущаясь вокруг фигуры Дона Рикардо де ла Веги и Кастельяноса. Губернатор, изнурённый жарой и невыносимым давлением, ощущает на себе всю тяжесть возможного провала. Он прекрасно понимает: если его адмиралы не обнаружат Авраама Грея и Эдварда Тича до окончания лета или хотя бы до конца года, последствия станут катастрофическими. Отставка – самое меньшее, что может его ждать. Атмосфера во дворце накалена до предела. Именно в этот критический момент, когда мир, кажется, замер в ожидании кровавой развязки, Авраам Грей, движимый неутолимой любознательностью, решает углубиться в неизведанные дебри острова Большой Инагуа. Он ищет не просто ресурсы, а что-то большее, что-то, что может стать ключом к будущему. И в глубине этого дикого острова его ждёт весьма необычный, возможно, судьбоносный сюрприз, способный изменить ход дерзкой истории.
Остров Большой Инагуа...
Жаркое солнце Вест-Индии беспощадно палит, но темпы строительства пиратской базы ничуть не замедляются. Звон топоров, скрежет пил и гулкие удары молотов наполняют воздух, сливаясь с гомоном голосов. Первые оборонительные валы уже возвышаются, а остовы будущих бараков и складов чётко проступают на фоне буйной зелени. Работа кипит под неусыпным надзором громогласного Эдварда Тича, но на вершине холма, откуда открывается вид на всю стройку, стоит Авраам Грей. Его строгий взгляд, обычно холодный и сосредоточенный, сейчас скользит не по суетящимся фигурам пиратов, а по непроходимым джунглям, простирающимся за границами их нового владения. Тонкие губы морского волка чуть поджаты. Он что-то обдумывает, порой медленно кивая своим мыслям. Несколько мгновений спустя Чёрный Сокол принимает решение. Его глаза блестят особым огнём — предвкушением неизведанного. Он поворачивается и зовёт к себе пятерых своих самых надёжных людей. Каждый из них откликается на зов капитана без промедления.
Первым подходит Гуннар «Топор» Свенссон, могучего телосложения плотник, его могучие руки готовы к любой работе. На его потном лице, обрамленном русой бородой, выступают капельки пота. Он сжимает в руке мачете, всем своим видом показывая готовность прорубить путь сквозь самые непролазные дебри.
Рядом, бесшумно, словно призрак, появляется Сайлас «Тень» Крофт. Худощавый охотник, его острые, как у ястреба, глаза постоянно сканируют заросли, а мушкет готов к мгновенному выстрелу. Движения легки и непринуждённы. Каждый шаг выверен. Он словно сливается с окружающей природой, оставаясь почти незаметным.
За Сайласом, переминаясь с ноги на ногу, появляется Финн «Компас» О'Коннелл. Молодой ирландец с копной рыжих волос. Он полон неиссякаемой энергии. Любопытные глаза внимательно изучают окружающий мир. Его взгляд постоянно перескакивает с одного на другое. Ему не терпится исследовать каждый куст и каждую лиану.
Следом неторопливо шагает Джим «Ржавчина» Хокинс. Старый матрос, чьё морщинистое лицо выражает привычную хмурость, а мешок с припасами тяжело бьётся по спине. Он бормочет что-то под нос, но, несмотря на ворчание, всегда готов следовать за капитаном, куда бы тот ни отправился.
Последним подходит Том «Валун» Харди, профессиональный боец. Он медленно, но уверенно переставляет свои массивные ноги. Его могучее тело движется бесшумно, а взгляд постоянно шарит по сторонам. Том крепко сжимает рукоять своего тесака, готовый к мгновенной реакции и защите своих товарищей. Он – надёжный заслон для всей группы.
— Господа... — голос Чёрного Сокола звучит низко и властно, заставляя замолчать даже далёкие крики чаек. — Стройка идёт своим чередом, но остров хранит свои тайны. Мне нужно изучить его глубже. Не просто пройтись, а выяснить, что находится в его сердцевине. Мы отправляемся вглубь Инагуа.
Взгляд Авраама скользит по каждому лицу.
— Гуннар, прорубаешь путь. Сайлас, ты — наши глаза и уши. Финн, следи за ориентирами, не дай нам заблудиться. Джим, отвечаешь за припасы. И Том, твоя задача — быть нашей защитой. Никто не должен отставать.
Пираты молча кивают, принимая приказ без лишних вопросов. Каждый из них понимает важность и потенциальный риск такого предприятия. Подчинение капитану – не просто дисциплина, а инстинкт выживания.
Чёрный Сокол поворачивается к своему старому другу, Эдварду Тичу. Могучий пират Чёрная Борода стоит, скрестив руки на груди, его глаза пылают азартом. Он уже всё понял без слов.
— Значит, Сокол летит в гнёздышко, — шутит и хрипло смеётся Тич, поглаживая усы, его голос гремит, как гром над морем. — А я остаюсь присматривать за нашей новой берлогой. Не волнуйся, Авраам, ни один испанец не посмеет приблизиться, пока я здесь. Эти стены вырастут до небес, пока ты вернёшься. Только возвращайся не с пустыми руками!
Авраам Грей лишь слегка улыбается краешком губ и спокойно отвечает на слова единственного друга:
— Я и не собирался. Удачи, Эдвард.
С этими словами Чёрный Сокол и пятеро его спутников собирают лёгкое снаряжение: мачете, несколько мушкетов, фляги с водой и немного сухарей. Не тратя времени на долгие прощания, они решительно направляются к краю расчищенной территории. Пираты скрываются в зелёной стене джунглей, навстречу неизведанному, оставляя за спиной шумную стройку и могучего Чёрную Бороду, который остаётся следить за порядком. Впереди у них – дебри острова Большой Инагуа, полные своих секретов и, возможно, тех самых сюрпризов, о которых догадывается лишь сам Авраам Грей.
Зелёная стена джунглей поглощает отряд Чёрного Сокола. Тропический зной обволакивает кожу, влажность воздуха достигает предела, а солнце лишь изредка пробивается сквозь плотный полог гигантских деревьев. Звуки дикой природы — стрекотание цикад, крики экзотических птиц, шорох невиданных зверей — создают непрерывную симфонию вокруг. Земля под ногами мягкая, влажная, устланная опавшими листьями и переплетенными корнями.
Впереди, прорубая путь сквозь густые заросли мачете, идёт Гуннар «Топор» Свенссон. Его крепкие плечи легко справляются с густой лианой, а русая борода разметалась на потном лице. Каждое движение шведа полно силы. Он движется вперёд, словно таран, расчищая дорогу для остальных.
— Ну и пекло! — хрипло выдыхает Гуннар, голос которого звучит грубовато. — Эта чаща гуще любого шнапса! Придётся попотеть, парни, чтобы продраться сквозь неё. Зато, может, найдём что-то, что стоит того.
Позади него, внимательно осматривая каждый куст и каждую тень, движется Сайлас «Тень» Крофт. Его худощавый торс напряжён, а острый, как у хищной птицы, взгляд фиксирует любое движение. В руках пират крепко держит мушкет, готовый к внезапной угрозе. Он — словно живой радар, чуткий к малейшим изменениям в лесу.
Финн «Компас» О'Коннелл, молодой матрос, идёт третьим, постоянно крутя головой. Юркий ирландец с копной рыжих волос постоянно всматривается в листву. Его любопытные глаза внимательно изучают окружающий мир.
— Ого, капитан, — восхищённо шепчет Финн, указывая на необычный цветок. — Смотрите, какая красота! Словно радуга после шторма! Может, из него можно что-то полезное сварить?
Джим «Ржавчина» Хокинс, старый матрос, тяжело ступает, неся мешок с провизией. Морщинистое лицо выражает привычную хмурость.
— Полезное? — сипит человек в возрасте, сплёвывая на землю. — Единственное полезное здесь — это дойти до конца дня и не свернуть шею. Или не поймать какую-нибудь лихорадку, от которой тебя потом будут отпаивать чертовым ромом. И то не факт, что поможет.
Том «Валун» Харди идёт замыкающим. Он медленно, но уверенно переставляет свои массивные ноги. Его могучее тело движется бесшумно. Взгляд постоянно шарит по сторонам. Том крепко сжимает рукоять своего тесака, готовый к мгновенной реакции. Он – надёжный заслон для всей группы.
Авраам Грей идёт в центре группы. Его строгий взгляд цвета зимнего моря пронзает чащу. На лице — обычная холодная сосредоточенность, но иногда в глазах вспыхивает любопытство. Он не произносит лишних слов, лишь кивает, отдавая немые указания. Его присутствие ощущается как якорь, удерживающий команду.
— Не отвлекайся на цветы, Финн, — отвечает Чёрный Сокол, чей голос звучит низко и властно. — Нам нужно искать нечто большее, чем яркие безделушки. Гуннар, держи курс прямо. Крофт, что-то почуял?
Сайлас Крофт, прищурившись, медленно качает головой:
— Воздух чист, капитан. Пока что. Но я чувствую, будто за нами кто-то наблюдает. Мелкие твари, не более.
Гуннар, чертыхнувшись, с новой силой начинает рубить заросли. Мачете свистит в воздухе. Вдруг мужчина спотыкается о толстый корень, но, удержав равновесие, лишь громче ругается.
— Лопни моя селезёнка, старая черепаха! Чёрт бы побрал этот остров! Я, кажется, ногу себе сломал об эту дьявольскую петлю!
Джим Хокинс, неспешно шагая, бросает на товарища безразличный взгляд:
— Перелом? Сомневаюсь. Просто ты неуклюжий, как пьяный морж. Но если сломаешь, не волнуйся, я тебе её отпилю. Всё равно меньше работы. А вот если у тебя ром из фляги вылился, это беда.
Пираты издают сдавленный смех. Том Харди, не меняя выражения лица, лишь издаёт глубокий гортанный звук, который можно интерпретировать как сдержанное веселье.
Финн, не отрываясь от изучения лианы, добавляет:
— Только не раньше, чем мы найдём что-то ценное, Джим. Капитан не любит лишних потерь, особенно среди тех, кто может носить что-то тяжёлое. И неси осторожнее, вдруг там золото!
Спустя часы...
Группа выходит к небольшому ручью, чьи воды прохладны и прозрачны. Пираты тут же бросаются к нему, жадно припадая к живительной влаге.
— Славная вода! — Гуннар, отпив несколько глотков, вытирает рот рукой. — Словно эль в порту, только без драки!
Джим, умывшись, замечает:
— Не хуже рома, плотник. Хотя ром, конечно, веселее. Но сейчас и это сойдёт, пока мы не добрались до тех испанских сокровищ, что нам ещё предстоит отнять.
Авраам Грей пьёт последним, омывая лицо прохладной водой. Его взгляд устремлён вдаль. Он изучает противоположный берег ручья, где заросли кажутся ещё гуще, но в них проглядывает что-то необычное:
— Мы пойдём дальше. Нам нужен выход к скалам, которые я видел с моря. Там может быть что-то интересное, что-то, чего нет на старых картах. Крофт, ты видишь что-нибудь, что может привести нас к той стороне?
Сайлас, прищурившись, осматривает местность:
— Есть небольшой перепад высот, капитан. Примерно на север, потом на северо-восток. Выглядит, как старый звериный след, но он может привести нас к более твёрдой почве. Мы сможем подняться выше.
Грей кивает, его глаза снова вспыхивают предвкушением:
— Отлично. Мы продолжаем. Не теряйте бдительности.
Товарищи не прекращают ходить по острову.
В это время...
Бескрайнее лазурное Карибское море простирается до самого горизонта, отражая ослепительное солнце. Где-то к северу от Эспаньолы, в водах, где сходятся важнейшие торговые пути, бороздит просторы испанский флот из четырёх фрегатов. На флагманском корабле, великолепном «El Conquistador», стоит дон Алехандро Варгас. Орлиный профиль чётко вырисовывается на фоне яркого неба. Адмирал одет в идеально сшитую форму, украшенную золотым шитьём, но её великолепие не скрывает кипящей в нём ярости. Тёмные, пронзительные глаза Варгаса напряжены, в них видна неукротимая жажда возмездия. Он сжимает в руке подзорную трубу. Его взгляд методично прочёсывает морскую даль.
— Ничего, капитан? — голос Алехандро звучит холодно и резко, несмотря на окружающий зной, его слова словно высечены из камня, полные нетерпения и скрытого раздражения.
К Дону подходит Диего Рамос, первый офицер «El Conquistador». Это крепкий мужчина средних лет. Его лицо обветрено и загорело от долгих лет на море. Диего обладает практичным умом и всегда старается сохранять хладнокровие, даже под давлением адмирала.
— Ни единого паруса, милорд, — отвечает Рамос, чей голос тих и уверен одновременно. — Только наши фрегаты и бескрайняя вода. Разведчики на мачтах докладывают то же самое. Мы прошли весь район, но пиратов нигде не видно.
Варгас резко опускает подзорную трубу. Он начинает мерно ходить по палубе, позвякивание дорогой сабли вторит каждому шагу. Напряжение в его фигуре возрастает с каждой минутой бесплодного поиска.
— Эти блохи просто исчезли! — выдыхает адмирал, его кулак сжимается. — Я не верю в призраков, Диего. Они должны быть здесь, где-то в этих проклятых водах. Куда же могли подеваться Чёрный Сокол и Чёрная Борода?
К разговору присоединяется Хавьер Сото, опытный штурман и стратег флота. Его седеющие виски и глубокие морщины вокруг глаз выдают долгие годы службы. Хавьер спокоен и рассудителен. Он держит в руках развёрнутую морскую карту, на которой видны отметки пройденного курса.
— Милорд, — мягко произносит Сото, указывая на карту. — Мы прочесали территорию от Флоридского пролива до Виргинских островов. Наши суда не пропустили ни одного мало-мальски подозрительного залива. Они либо ушли вглубь суши, либо…
— Либо прячутся в норах, как крысы! — перебивает его Варгас, чьи глаза сужаются, он не терпит промедлений, его характер жаждет действия и быстрой расправы. — Мы не можем ждать вечно. Губернатор ждёт головы этих негодяев, а не пустые доклады.
Капитан Рамос осторожно вставляет:
— Возможно, они ушли в Нассау, милорд. Это английская территория, и мы не имеем права нарушать её суверенитет. Тем более, там сейчас собралось немало их братьев. Вторжение туда…
— Вторжение будет, когда я сочту это необходимым, капитан! — отрезает Варгас, поворачиваясь к нему. — Но пока нам нужен явный повод. Мне не нужны англичане в качестве врагов в данный момент. Мы ищем именно этих двоих, которые нанесли нам такой урон.
Сото, поглаживая подбородок, продолжает свои размышления:
— Если они не в Нассау и не были замечены на торговых путях, значит, явно могли найти себе новое убежище. Возможно, один из многочисленных необитаемых островов, коих здесь превеликое множество. Или просто временно затаились.
— Затаились? — усмехается Алехандро, усмешка которого холодна. — Эти варвары не умеют ждать. Они должны быть где-то. Мы должны найти их. Изменить курс! Рамос, прикажите фрегатам двигаться на юго-запад. Проверим архипелаг к востоку от Кубы. Если они не там, значит, будем продолжать чёртовы поиски.
Команды тут же передаются по флагманскому кораблю, затем сигнал дублируется на остальные фрегаты. Паруса меняют положение, корабли медленно поворачиваются, разрезая водную гладь, продолжая неутомимый и пока что безрезультатный поиск.
Флот адмирала Алехандро Варгаса продолжает бороздить просторы Карибского моря, не сбавляя оборотов. Испанские моряки, уставшие, но дисциплинированные, неустанно осматривают горизонт. Их цель по-прежнему неизменна: обнаружить и уничтожить Чёрного Сокола и Чёрную Бороду, смыв позор с испанской короны.
Тем временем...
Лазурное Карибское море искрится под лучами палящего солнца, безмятежное и обманчивое. К юго-востоку от Ямайки, в водах, по которым пролегают оживленные торговые пути, испанский флот из четырёх фрегатов величественно разрезает волны. Впереди эскадры гордо идёт «La Pacifica», флагман дона Эстебана Моралеса. Сам командир находится у шканцев, его поседевшие виски блестят от зноя. Глубокие морщины вокруг усталых, однако мудрых глаз говорят о бесчисленных днях, проведённых в океане. Спокойствие адмирала нерушимо, внутри взгляда читается напряжение, человек сосредоточен на своём долге — очистке этих мест от любой скверны.
— Паруса на горизонте! Восемь штук, милорд! — раздаётся зычный, полный тревоги крик с мачты. Голос дозорного звучит натянуто. — Похожи на бриги, идут на сближение с торговым конвоём! Это пираты!
На лице Моралеса не дрогнул ни один мускул. Его крепкое телосложение ветерана флота излучает спокойную уверенность, передающуюся всей команде.
— Приготовиться к бою! — размеренным, но твёрдым голосом отдаёт адмирал приказ, который тут же подхватывается по всему кораблю. — Курс на перехват! Капитан Санчес, выстраивайте фрегаты в боевой порядок!
Офицер Педро Санчес, высокий, решительный человек с пышными усами, немедленно приступает к выполнению.
— Есть, милорд! Полный ход! По местам, канониры! Всем приготовиться к абордажу!
Испанские корабли — «La Pacifica», «El Valiente», «La Furia» и «San Isidro» — словно хищные птицы, меняют направление, выстраиваясь в кильватер. На палубах начинается лихорадочная, чёткая подготовка: матросы раскатывают канаты, снимают чехлы с пушек, артиллеристы готовят ядра, картечь и порох. Шум, суета наполняют воздух, в действиях испанских моряков нет паники, лишь безупречное выполнение распоряжения.
Пиратские бриги, восемь штук, приближаются на полной скорости. На их судах виднеются толпы вооружённых до зубов головорезов. Эти корабли, хотя и меньше фрегатов, несут множество орудий. Флибустьеры явно уверены в своей численности и огневой мощи. Они считают, что легко справятся с конвоем, не подозревая о присутствии военных кораблей.
— Они, должно быть, принимают нас за купеческие суда, — усмехается лейтенант Мигель Васкес, молодой, энергичный офицер, стоящий рядом с адмиралом. Его глаза горят азартом битвы.
— Спокойствие, офицер, — мягко одёргивает его Моралес. — Недооценивать врага — самая грубая ошибка. Эти дьяволы отчаянны, мы покажем им истинную силу Короны Испании.
Когда дистанция сокращается, пираты первыми открывают огонь. Их ядра свистят над головами испанцев, некоторые из них вспарывают паруса «La Furia», другие поднимают высокие столбы воды рядом с бортами «San Isidro». Адмирал ждёт. Его расчёт состоит в том, чтобы подойти как можно ближе, дабы каждый залп его фрегатов нанёс максимальный урон, не теряя драгоценных снарядов.
— Дистанция до первого брига — полкабельтова! — кричит дозорный.
— Залп правым бортом! Целься в рангоут! — голос командира разносится над грохотом орудий, полный холодной решимости.
Стратегия предельно ясна: обездвижить противника, лишив его возможности маневрировать, а затем добить. Громоподобный рёв сотен пушек сотрясает воздух. Струи едкого порохового дыма вырываются из жерл орудий, окутывая корабли, мгновенно скрывая обзор. Ядра летят по своим траекториям, разнося в щепки мачты и реи пиратских бригов. Обломки дерева, разорванные паруса и крики раненых несутся по ветру. Два судна, поражённые в главные мачты, мгновенно замедляют ход, теряя управление и превращаясь в лёгкие мишени.
С борта «La Pacifica» дон Эстебан Моралес отдаёт новые, отточенные приказы. — Фальконеты! Цель по палубам! Очистить их от этих паразитов! Абордажные команды «El Valiente», быть наготове!
Орудия, небольшие, смертоносные, начинают изрыгать град свинца и картечи, сметая пиратов с судов.
Смерть косит ряды разбойников. В это время два испанских фрегата, «El Valiente» под командованием Капитана Фернандо Лопеса и «San Isidro», берут на абордаж повреждённые бриги. Матросы, вооружённые саблями, пистолетами и топорами, с криками «За Корону! За Испанию!» перескакивают на вражеские палубы, начиная беспощадную рубку. Звон стали, стоны наполняют воздух. Остальные пиратские суда, осознав безнадёжность своей ситуации, пытаются отступить или окружить испанцев, но маневренность кораблей и железная дисциплина испанских экипажей не дают им этого сделать. Корабли Моралеса, ведомые опытными штурманами, чётко держат позицию.
— Они пытаются нас обойти, милорд! — кричит капитан Санчес, указывая на группу бригов, стремящихся зайти в тыл, чтобы использовать преимущество в скорости.
— Не позволить! — хладнокровно приказывает Моралес. — Развернуть фрегат «El Valiente» на юго-запад, запереть им путь! Залп ядрами по корпусам! И... — адмирал поднимает руку, его взгляд устремлен на самый большой пиратский корабль, который ещё пытается маневрировать. — Зарядить мортиры!
Удивлённые офицеры на мгновение переглядываются. Такие орудия редко использовались в морских сражениях в открытом море, но доверие к адмиралу непоколебимо.
— Мортиры, офицер? — уточняет лейтенант Васкес, его голос полон сомнения, скрытого восхищения.
— Да, офицер, — спокойно подтверждает командир. — Эти псы почувствуют гнев небес. Зарядить зажигательными снарядами! Покажем им настоящий ад!
Гулкие, необычные для морского боя выстрелы раздаются с палубы «La Pacifica». Снаряды мортир взлетают высоко в небо, описывают дугу и с ужасающим свистом обрушиваются на палубное покрытие флагманского пиратского брига. Раздаётся оглушительный взрыв. Обшивка разлетается в щепки, а из пробоины немедленно вырываются языки пламени. Дым столбом поднимается над горящим судном. Паника охватывает пиратов. Два их брига уже горят неугасимым огнём, превращаясь в погребальные костры. Четыре других, изрешечённые ядрами, едва держатся на плаву. Испанские фрегаты, подгоняемые ветром и чёткими приказами адмирала, довершают разгром. Залп за залпом обрушиваются на оставшихся противников, их бортовые орудия работают без устали. Матросы работают как единый организм, перезаряжая пушки с невероятной скоростью, каждый снаряд находит свою цель. Наконец, последний пиратский бриг, чья палуба залита кровью, а паруса превратились в лохмотья, начинает медленно крениться на бок. Ядра пробили его ватерлинию, вода хлещет внутрь. Команда в панике бросается за борт, пытаясь спастись в открытом море от пылающих обломков.
— Прекратить огонь! — голос Моралеса звучит громко и ясно, ознаменовав конец битвы, его глаза, хоть и усталые, теперь полны глубокого удовлетворения.
Море вокруг усеяно обломками кораблей, телами пиратов и дымящимися останками того, что когда-то было грозным флотом разбойников. Запах гари и крови смешивается с солёным морским воздухом. Торговые суда, которые стали свидетелями этой яростной схватки, теперь медленно поднимают флаги благодарности, отдавая дань уважения своим спасителям. Дон Эстебан Моралес стоит на палубе «La Pacifica», его фигура спокойна и величественна. Долг выполнен, честь Короны восстановлена. Флот пиратов полностью разгромлен, а торговые корабли спасены от неминуемой гибели. Он вновь доказал, что испанский род войск — это сила, с которой следует считаться.
Гавана...
Жаркий кубинский воздух застыл в душных залах губернаторского дворца в Гаване. Несмотря на ранний час, Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос уже сидит за своим массивным резным столом, который ломится от стопок документов, карт и пергаментов. Его лицо немного округлившееся от изысканных испанских обедов, но сейчас оно искажено сложной смесью надменности, усталости и клокочущей ярости. Тёмные, проницательные глаза губернатора пронзительно смотрят на своего секретаря, дона Мануэля Гарсию. Тонкие усы Рикардо постоянно подёргиваются от едва сдерживаемого бешенства. Он носит дорогой камзол из тяжёлого шёлка, слегка расстёгнутый на груди, чтобы хоть немного облегчить страдания от влажного зноя. Дон Мануэль Гарсия, худощавый мужчина с острым носом и нервным взглядом, стоит напротив, сгибаясь под тяжестью очередной папки. Его аккуратный почерк украшает каждый документ, который он подаёт губернатору.
— Милорд, — сипло произносит Мануэль, его голос звучит почтительно, с едва уловимой дрожью. — Вот отчёты из Сантьяго и Тринидада. Торговые суда продолжают сообщать об активизации пиратов. Также есть донесение из Веракруса о задержке поставок серебра из Мексики.
Дон Рикардо стучит пальцами по столу. Его глаза пылают гневом.
— Ещё разбойники?! — голос губернатора звучит низко и угрожающе, словно надвигающийся шторм. — Неужели эти морские блохи совсем потеряли страх? А задержка серебра... Это недопустимо! Моя казна пуста из-за этих головорезов! Должностные лица Веракруса будут наказаны. Капитан порта будет заменён, а его имущество конфисковано. Перепишите приказ, дон Мануэль, и отправьте его с ближайшим курьерским судном.
Секретарь поспешно записывает указания, его рука едва заметно дрожит. В нём кипит внутренняя ярость, которая, однако, быстро уступает место холодной, непоколебимой решимости. На нём лежит тяжкое бремя позора, причинённого пиратами. Он полон решительности смыть его кровью.
Следующим входит Капитан Хуан дель Валье, начальник городской стражи Гаваны. Этот мощный, широкоплечий мужчина, всегда подтянутый и собранный, с коротко остриженными усами, склоняется в поклоне.
— Милорд, — рапортует офицер, его голос звучит чётко и громко. — Мы усилили патрулирование порта. Никаких подозрительных судов не обнаружено. Однако, участились случаи краж в районе доков. Думаю, это дело рук местных головорезов, пользующихся общей суматохой.
— Кражи? В моём городе?! — голос губернатора повышается. — Повесьте десяток для примера, капитан! Чтобы каждый знал, что закон в Гаване силён, несмотря на внешние угрозы! Мне нужны порядок и уважение к власти! И удвойте ночные патрули, не дайте этим крысам разгуляться.
Капитан дель Валье кивает и удаляется, чтобы выполнить приказ. Губернатор отмахивается от секретаря, жестом указывая ему выйти. Дон Мануэль поспешно удаляется, оставляя Рикардо одного.
Оставшись в одиночестве, Рикардо де ла Вега и Кастельянос поднимается и подходит к большому окну, выходящему на залив. Вдалеке виднеются мачты торговых судов, пока ещё мирно стоящих на якоре. На его лице проступает глубокая усталость. Он проводит рукой по лбу, его тонкие усы дёргаются.
— Алехандро, Эстебан… — бормочет он, его голос почти неслышен. — Вы должны их найти. Обязаны. Моя карьера, моя честь, вся моя жизнь поставлены на кон. Если до конца лета или года Чёрный Сокол и Чёрная Борода будут всё ещё на свободе, мне не избежать гнева короля. Позор падёт на меня, и никакие заслуги не спасут.
Глаза, несмотря на усталость, по-прежнему горят неукротимым огнём. Мужчина осознаёт, что на кону судьба испанских владений и его собственная репутация. Он оборачивается к столу, его взгляд падает на карту Карибского моря, где красными чернилами отмечены предположительные маршруты пиратов.
— Где вы, чёртовы псы? Где вы прячетесь? Я не успокоюсь, пока ваши головы не будут выставлены на площади! Испания отомстит! — голос губернатора звучит уже громче, в нём вновь просыпается холодная, непоколебимая решимость.
Дон Рикардо возвращается к столу, берёт перо и вновь погружается в работу. Его мысли сосредоточены на том, как ускорить поиски и подавить любой намёк на неповиновение.
В это время...
Отряд Авраама Грея продолжает свой путь вглубь Большой Инагуа. После ручья джунгли становятся ещё гуще, воздух — тяжелее, а шорохи и треск ветвей — громче. Солнце едва пробивается сквозь листву, создавая причудливые узоры света и тени, которые пляшут на лицах пиратов. Каждый шаг даётся с трудом: лианы цепляются за ноги, колючие кусты царапают одежду, а ползучие гады заставляют инстинктивно шарахаться. Гуннар «Топор» Свенссон усердно прорубает путь мачете, его могучие руки неустанно работают. На его влажном лице, обрамленной русой бородой, выступают капельки влаги.
— Ну и дьявольщина, капитан! — выдыхает плотник, вытирая лоб рукавом. — Эта чаща словно стена из зелёных чертей! Если здесь и есть сокровища, то они, должно быть, закопаны глубоко под этой проклятой землёй.
Сайлас «Тень» Крофт, худощавый охотник, идёт чуть в стороне, его острые, как у ястреба, глаза постоянно сканируют заросли. Он движется бесшумно, его мушкет готов к мгновенному выстрелу. Вдруг охотник замирает, принюхиваясь к воздуху, затем его взгляд устремляется куда-то вперёд.
— Капитан… — тихо произносит мужчина, голос которого звучит непривычно серьёзно. — Чувствую запах. Не звериный. Что-то старое, влажное… и камень. Очень древний материал.
Финн «Компас» О'Коннелл, молодой ирландец, немедленно вскидывает голову, его любопытные глаза расширяются:
— Глыба? Тут? Но тут же нет гор, Сайлас! Только деревья да грязь! Может, это… это старинные постройки? Или какой-то каменный идол?
Джим «Ржавчина» Хокинс, старый матрос, тяжело ступает, его мешок с припасами бьётся по спине. Он бормочет что-то себе под нос, но, услышав слова Сайласа, тоже напрягается.
— Я же говорил! Проклятое место! Тут, поди, местные злые духи живут. Чувствую это нутром. Ничего хорошего, только беда. Я не хочу быть проклятым. Я не за тем подписывался, чтобы идти на встречу с чертями!
Том «Валун» Харди сжимает свой тесак. Его взгляд, обычно немного туповатый, становится настороженным. Он прислушивается к шелесту листьев, его могучее тело готово к отражению любой угрозы, но в его глазах проскальзывает беспокойство. Авраам Грей идёт вперёд. Его строгие глаза не выражают ни удивления, ни страха. Лидер лишь слегка кивает Сайласу, подтверждая его чутье. Движения остаются плавными и уверенными. В нём нет религиозного трепета или суеверий, только неутолимая жажда познания.
— Веди, Крофт, — властно произносит Авраам. — Посмотрим, что за камень принёс сюда этот остров.
Сайлас осторожно пробирается вперёд, обходя наиболее густые заросли.
Через несколько минут товарищи выходят на небольшую поляну, где деревья расступаются, открывая взору нечто поразительное. Перед ними возвышается древний храм, который кажется огромным и чужеродным, словно вырезанный из самого камня острова, но не природой, а могучей, забытой цивилизацией. Построенный из величественных, тёсаных блоков, он давно потемнел от времени, покрылся мхом и лианами, которые, словно живые змеи, оплели его стены. В центре фасада виднеётся широкий вход, оформленный в виде величественной, замысловатой арки, с двумя массивными, тяжеловесными каменными створками, покрытыми резьбой. На резьбе изображены странные, неведомые существа, птицы с человеческими лицами, змеи с крыльями и символы, смысл которых век назад утерян. Вокруг храма царит жутковатая тишина, не слышно даже обычного щебета живности, словно сама природа отступила, опасаясь этого места.
Пираты замирают, пораженные увиденным. Повсюду кажется плотным, наполнен тяжёлой, древней энергией.
— Карамба! — выдыхает Финн, чьи глаза округляются от благоговения и ужаса. — Что это за чертовщина?! Я никогда такого не видывал! Словно дьявол сам построил это место! Или оно явилось из древних глубин!
Гуннар перекрещивается, его обычно невозмутимое лицо бледнеет. Он судорожно сглатывает.
— Это… это что-то невообразимое, капитан. Такие камни… Такая древность. Моя кровь стынет в жилах! Может, нам не стоит подходить ближе? Тут какая-то очень старая сила.
Джим Хокинс начинает нервно чесать затылок, его взгляд мечется по храму, ища выход.
— Я же говорил! Проклятое место! Тут, поди, местные злые духи живут. Чувствую это нутром. Ничего хорошего, только беда. Я не хочу быть проклятым. Я не за тем подписывался, чтобы идти на встречу с чертями!
Том, хоть и могучий, также кажется парализованным страхом. Он неловко перекладывает свой тесак из руки в руку. Его взор метается от храма к капитану, ожидая приказа, но в его сильном теле читается непривычное напряжение — не от боевой готовности, а от суеверного, первобытного ужаса перед неизведанным.
Авраам Грей смотрит на храм. Взор полон холодного, расчётливого любопытства. В глазах нет ни боязни, ни религиозного трепета, только стремление к познанию, к разгадке тайны. Он чувствует, что именно здесь его ждёт то «нечто большее», о чём он говорил уже давно.
— Это не просто строение, Джим, — низко произносит Чёрный Сокол. — Оно не приведёт к беде, если мы будем осторожны. Крофт, есть что-нибудь внутри? Что-то, что может нам угрожать?
Сайлас, который всё это время стоял неподвижно, лишь покачал головой. Он прикрывает глаза, словно пытаясь что-то уловить.
— Воздух внутри… не движется, капитан. Тяжёлый. И я чувствую… присутствие. Очень старое, как тысяча зим. Но оно не враждебно, скорее… дремлет. Как спящий великан.
Авраам Грей медленно шагает вперёд, к массивному входу в храм. Пираты нерешительно следуют за ним. Их поступь становится медленнее. Каждый шаг словно отягощён предчувствием. Лидер подходит к огромным створкам, покрытым замысловатой резьбой, и осторожно касается их рукой. Камень под пальцами холоден и гладок, несмотря на свою древность, и от него исходит едва уловимый, но отчётливый гул, который, кажется, проникает прямо в кости.
В этот момент происходит нечто невероятное. Без всякого скрипа, без видимого усилия, огромные каменные створки начинают медленно расходиться в стороны, как будто отвечая на прикосновение или некий невидимый зов. Земля под ногами заметно дрожит. Изнутри храма не вырывается ни свет, ни звук — ничего, кроме абсолютной, пугающей тьмы, идущей из самой бездны. Потоки пыли, копившейся веками, поднимаются в воздух, кружась в скудных лучах света, которые ещё пробиваются сквозь листву. Открывшийся проход, широкий и манящий, ведёт в полную неизвестность, внутрь каменного колосса, чей возраст невозможно представить. Финн вскрикивает, отшатываясь назад, его лицо становится пепельно-бледным.
— Тысячи чертей! Они сами открылись! Это дьявольское место! Капитан, не надо туда идти! Там наверняка… что-то недоброе! Это ловушка! Нас всех сожрут живьём!
Гуннар отступает на шаг, его топорик опускается. Он весь покрылся испариной.
— Тут что-то нечисто, капитан! Такие вещи сами не открываются. Только если их кто-то призвал… или если кто-то ждёт внутри. Моя кровь стынет в жилах! Неужели вы собираетесь войти?!
Джим дрожит, его лицо становится ещё бледнее, чем обычно.
— Я же говорил! Это проклятие! Нас всех сожрут демоны этого острова! Надо бежать, капитан! Быстрее, пока оно нас не поглотило! Умоляю, не надо!
Том тоже кажется парализованным страхом. Он лишь смотрит на открывающийся проход. Его глаза полны ужаса, а тесак дрожит в руке. Пират готов сражаться с любым врагом, но не с тем, что не имеет формы, что является лишь холодной, пугающей тьмой. Авраам Грей оборачивается к своим людям. Его взор цвета зимнего моря, пронзительный и холодный, останавливается на каждом из них. В нём нет гнева, только стальная решимость, закалённая бесчисленными опасностями. Лидер понимает их страх, но его собственная воля намного сильнее.
— Я не спрашиваю вашего мнения, господа, — голос Чёрного Сокола звучит тихо, но его тон не оставляет места для сомнений. — Мы прошли весь этот путь не для того, чтобы отступить перед открытой дверью. Боязнь — удел слабых. Внутри нас ждут ответы. И, возможно, то, за чем мы пришли. То, что позволит нам построить будущее. Это не демоны, это — история, спрятанная от глаз людей.
Капитан поворачивается и, не колеблясь ни секунды, делает первый шаг в кромешную тьму храма. Его фигура на мгновение замирает на пороге, прежде чем раствориться в бездне. Пираты переглядываются, их лица искажены ужасом и растерянностью. Страх сковывает их, но непоколебимая воля Авраама Грея действует сильнее, чем любой суеверный страх. Они знают, что предать его приказ — значит, столкнуться с его гневом, который может быть страшнее любого демона или древнего проклятия. И, возможно, в глубине души, сквозь пелену боязни, проскальзывает искорка того же любопытства, что движет их капитаном. Скрепя сердце, один за другим, пираты следуют за своим лидером в пугающую тёмноту древнего храма, оставляя за спиной свет тропического дня и привычный мир, ступая навстречу неизведанному.
Глава 7. Меч Света и дыхание древности
Примечание:
Здесь я оставлю изображение нового меча Авраама. Приятного чтения.
Меч Света:
Массивные каменные двери, с грохотом распахнувшиеся перед ними, начинают медленно сходиться, заполняя проём. Авраам Грей, едва ступивший за порог, ощущает, как плотная, осязаемая тьма окутывает со всех сторон. Воздух, застоявшийся веками, ударяет в лицо затхлым запахом земли, гнили и чего-то ещё, древнего и неопределимого. Следом за ним, нервно переступая, вязнут в сумеречной бездне верные соратники.
— Подождите! — резко, но тихо произносит Сайлас Крофт, вытянув руку вперёд. Охотник, чьи движения всегда бесшумны, замирает. Взор стрелка, привычный к полумраку, напряжённо вглядывается в глубину. Мушкет прижат к груди хозяина, готовый к любому повороту событий. — Здесь… что-то есть. Невидимое, но ощутимое.
Гуннар, грозный плотник, сжимает мачете, могучие руки напряжены. Свенссон, с русой бородой, нахмуривает густые брови.
— Ощутимое? — спрашивает пират. — Ты о чём, Тень? Я чую только могильный холод, от которого зубы стучат.
Джим Хокинс, старый матрос с морщинистым лицом, бормочет, голос дрожит:
— Я же говорил, проклятое место! Демоны… они ждут нас в этой тьме. Умоляю, капитан, давайте вернёмся!
Авраам Грей, спокойный и невозмутимый, лишь поднимает руку, давая понять, что слышит. Чёрный Сокол не обращает внимания на ворчание Джима. Тёмные глаза лидера скользят по полу, по стенам, стараясь уловить хоть малейший намёк на то, о чём говорит Сайлас. Капитан достаёт из кармана трутницу и кремень. Через мгновение слабое пламя выхватывает из мрака небольшой факел, который быстро загорается, отбрасывая дрожащий свет.
Свет факела раскрывает окружающую группу реальность. Пираты стоят в просторном, почти квадратном помещении. Стены и высокий потолок выложены из огромных, грубо отёсанных камней, между элементами нет ни малейшего зазора. Пол устлан тем же материалом, но поверхность покрыта толстым слоем пыли и обломков. В центре зала возвышается поблёкший, покрытый лишайником алтарь, явно предназначавшийся для неких ритуалов. Прямо перед командой, в направлении дальней стены, проходит узкий проход, теряющийся во тьме.
— Смотрите! — восклицает Финн, указывая на пол. Юркий ирландец с копной рыжих волос, обычно любопытный, сейчас почти испуган. — Там… там что-то блестит!
Действительно, на полу, в нескольких шагах от группы, в слабом свете факела, виднеются тонкие, почти невидимые нити. Волокна тянутся от одной стены к другой, пересекая путь к проходу.
— Ловушка, — хладнокровно констатирует Авраам Грей. — Неужели вы думали, что сокровища будут лежать на виду? — предводитель опускает факел ниже, чтобы лучше рассмотреть нити. — Крофт, что скажешь? Есть ли там механизмы?
Сайлас осторожно опускается на колени, внимательно изучая тонкие волокна. Охотник принюхивается, острый взгляд пробегает по каждому сантиметру. Крофт, привыкший к скрытым опасностям леса, сосредоточенно обдумывает увиденное.
— Эти нити… очень старые, капитан, — говорит специалист. — Но крепкие. И я чую слабый запах металла. Невидимые механизмы, они, должно быть, очень глубоко.
Том Харди, могучий гигант, молча выдвигается вперёд, тесак готов. Воин, всегда готовый к действию, массивным телом перекрывает путь остальным, показывая свою готовность защищать. Взгляд, обычно немного туповатый, сейчас напряжён. Здоровяк ждёт приказа.
— Отлично, — кивает Авраам. — Гуннар, попробуй прорубить несколько нитей. Осторожно. Сайлас, прикрой товарища.
Гуннар, могучий плотник, уверенно идёт вперёд. Мачете, блестящее в свете факела, поднимается и опускается с отточенной точностью. Мастер осторожно, одну за другой, перерубает нити. Слышится лишь тихий, едва различимый «дзинь». Ничего не происходит.
— Чисто, капитан! — радостно восклицает Гуннар. — Эти древние хитрости нам нипочём!
Однако, как только плотник делает шаг вперёд, чтобы продемонстрировать свой успех, одна из перерезанных нитей, словно на невидимой пружине, отскакивает и задевает небольшой выступ в стене. Раздаётся глухой щелчок. Из потайных отверстий в потолке мгновенно вылетают острые, чёрные как ночь, дротики. Наконечники свистят в воздухе, направляясь прямо в Гуннара.
Финн, обычно испуганный, реагирует быстрее всех. Ирландец, несмотря на страх, с криком «Берегись!» бросается к плотнику, отталкивая того в сторону. Свенссон падает, избегая большей части дротиков, но один из снарядов всё же царапает плечо. Боец же, прикрывавший товарища, получает лёгкое ранение в руку.
— Чёрт возьми! — Гуннар рычит от боли и злости, поднимаясь. — Ты мне жизнь спас! Спасибо тебе!
Авраам Грей, не теряя хладнокровия, внимательно осматривает стены. Проницательный взор быстро находит источник дротиков.
— Похоже, они связаны с вибрацией, — говорит лидер. — Или с давлением. Будьте крайне осторожны, — капитан протягивает Финну платок. — Забинтуй руку. Молодец, что не растерялся.
Джим, старый ворчун, причитает:
— Я же говорил! Демоны! Теперь нас всех порежут на кусочки! Где уж тут сокровища, тут бы живыми выбраться!
— Заткнись! — одёргивает матроса Том Харди.
Могучий воин, чьё присутствие всегда успокаивает, теперь действует. Гигант, громадный и невозмутимый, подходит к стене, внимательно осматривая отверстия. Затем, приложив свою гигантскую силу, боец вырывает один из камней, закрывавших ловушку. Внутренности механизма, покрытые вековой ржавчиной, обнажаются.
— Древние… но не божественные, — глухо произносит Харди.
— Гуннар, помоги Тому, — приказывает Авраам. — Нужно обезвредить их все. Сайлас, ищи дальше.
Час за часом группа продвигается вглубь храма. Лабиринт коридоров, кажется, не имеет конца. Несколько раз Сайлас Крофт, чьи чувства обострены до предела, обнаруживает скрытые ямы с кольями, едва различимые под слоем пыли. Специалист, почти сливающийся с тенями, бесшумно проходит вперёд, проверяя каждый шаг, а затем указывает путь, обходящий опасность.
Однажды отряд выходит в огромный зал, стены покрытия фресками, изображающими неведомых божеств и странные ритуалы. В центре помещения возвышается массивный каменный монолит, сплошь покрытый непонятными письменами. Когда Финн, очарованный рисунками, слишком близко подходит к одной из стен, часть фрески внезапно проваливается внутрь, обнажая скрытый механизм. Из углубления вырывается облако удушающих испарений.
— Испарения! — кричит Сайлас, мгновенно прикрывая рот и нос платком. — Прикройте рты! Это… это яд!
Гуннар, несмотря на боль в плече, быстро хватает молодого соратника за шиворот и оттаскивает в сторону. О'Коннелл начинает задыхаться, лицо синеет, но плотник, закрыв свой нос и рот, выводит товарища из опасной зоны.
— Воды! Быстрее! — приказывает Авраам. Лидер бросается к ним, выхватывает флягу Джима и льёт воду Финну на лицо, заставляя того дышать. Капитан знает, что каждая секунда на счету. Чёрный Сокол, всегда готовый к худшему, сам прикрывает рот рукавом своего мундира. — Не трогайте ничего! Джим, ты как? Том?
Джим Хокинс, чьё лицо уже зеленеет, кашляет, но держится.
— Я… я в порядке, капитан, — говорит матрос. — Проклятые черти!
Том, громадный воин, лишь трясёт головой, показывая, что с ним всё хорошо. Моряк, видимо, имеет сильный иммунитет.
Авраам, убедившись, что все в безопасности, внимательно изучает механизм.
— Гуннар, попробуй заблокировать устройство камнем, — говорит Грей. — Том, прикрой нашего плотника. Нам нельзя терять людей из-за глупых ошибок.
Гуннар, всё ещё кашляя, с помощью Харди быстро находит подходящий камень и надёжно заклинивает механизм. Запах испарений постепенно рассеивается.
Сквозь узкие проходы и потайные двери, за которыми порой скрываются ловушки с падающими потолками или острыми лезвиями, отряд продвигается всё дальше. Каждый участник действует как единый механизм, каждый знает свою роль. Авраам Грей, всегда впереди или в центре, словно невидимый стержень, вокруг которого вращается всё движение группы. Факел освещает путь, приказы чётки и не подлежат оспариванию.
Сайлас Крофт, чьи уши улавливают малейший шорох, постоянно предупреждает о проседающих плитах или подозрительных звуках. Гуннар Свенссон и Том Харди, с нечеловеческой силой, поднимают обрушившиеся камни или обезвреживают тяжёлые механизмы. Финн О'Коннелл, хоть и пугливый, своим острым зрением часто замечает то, что другие могли бы пропустить, — тонкие растяжки, скрытые выступы. Джим Хокинс, хоть и ворчит без умолку, всегда готов протянуть руку помощи, передать флягу с водой или подбодрить мрачной шуткой.
Наконец, после долгих часов пути, отряд достигает самого сердца храма. Факел Авраама Грея освещает огромный круглый зал. Стены помещения выложены не из камня, а из какого-то сияющего, полупрозрачного материала, источающего мягкий, голубоватый свет. В центре комнаты, на постаменте, возвышается нечто невероятное. Это не сокровище в привычном понимании, не горы золота или драгоценностей. Перед группой – огромный, идеально гладкий шар из того же светящегося материала, размером с человека. Объект медленно вращается вокруг оси, испуская слабое гудение, проникающее глубоко в грудь.
Пираты, обессиленные и покрытые пылью, замирают, поражённые этим зрелищем. Во взглядах смешиваются усталость, благоговение и непонимание. Даже Джим замолкает, обычно ворчливое лицо искажается смесью удивления и ужаса.
— Что это… такое? — шепчет Финн, голос юноши звучит благоговейно. — Неужели… это и есть то, что мы искали?
Авраам Грей осторожно касается поверхности сияющего шара, и в этот же миг гудение многократно усиливается. Звук становится невыносимым, пронзая мозг, заставляя воздух в зале вибрировать. Голубоватый свет, до этого бывший мягким, теперь вспыхивает ослепительно ярко, заполняя помещение.
— Закройте глаза! — кричит Сайлас Крофт, прикрывая лицо рукой.
Остальные пираты падают на пол, пытаясь защититься от нестерпимого сияния. Только Авраам остаётся стоять. Лидер не отдёргивает руку, напротив, пальцы сжимаются на поверхности шара, будто притягиваются неведомой силой. Энергия, проникающая в тело, уже не просто древняя — живая, мощная, как морской шторм.
Внезапно взгляд Чёрного Сокола мутнеет. Герой чувствует, как силы покидают тело, голова кружится, а ноги подкашиваются. Могучий капитан рушится на колени, затем медленно, словно сломленная мачта, падает навзничь, теряя сознание. В тот же миг сияющий шар исчезает, растворяясь в воздухе, словно дым. Но на месте артефакта, прямо в ослабевшей руке Авраама, материализуется нечто новое.
Это Меч Света. Полутораручный клинок источает мягкое, голубое свечение, идеально освещая лежащего капитана. Лезвие длиной около метра, не похожее на обычную сталь, будто выковано изо льда или кристаллизованного света. По центру проходит глубокий дол, внутри мерцают крошечные, едва различимые искорки. Клинок сужается к острию, имеющему вид идеальной ромбовидной грани.
Рукоять меча массивная, обтянута тёмной, почти чёрной кожей, обеспечивающей надёжный хват. Гарда широкая, серебристо-бронзового цвета, украшенная сложным, гравированным растительным орнаментом, выглядящим невероятно древним. В центре гарды, прямо над рукоятью, инкрустирован крупный, полупрозрачный, золотисто-оранжевый самоцвет, пульсирующий вместе с сиянием клинка, словно сердце. Позади рукояти, на навершии, также видны два маленьких, кроваво-красных камня.
— Капитан! — первым приходит в себя Финн О'Коннелл, юркий ирландец с копной рыжих волос, всегда первым реагирующий на опасность. Парень подбегает к Аврааму, трясёт за плечо. — Капитан, очнитесь!
Джим Хокинс, старый матрос с морщинистым лицом, ползёт к капитану, лицо искажено страхом.
— Я же говорил! Проклятое место! Демоны забрали душу!
Том Харди, могучий воин, поднимается и быстро подходит к капитану. Харди опускается на одно колено рядом с Авраамом, пытаясь нащупать пульс на шее. Громадный мужчина хмурится, обычно немного туповатый взгляд полон беспокойства.
— Дышит, но не просыпается. И этот меч…
Сайлас Крофт, внимательный охотник, подходит последним, взгляд скользит по безжизненному лицу капитана, по мерцающему клинку в руке, а затем по окружающему залу. Специалист видит потенциальные угрозы, оставшиеся в храме, и понимает всю серьёзность ситуации.
— Бесполезно трясти, Финн, — говорит Сайлас, голос звучит твёрдо и решительно, лишённый обычной мягкости. — Капитан без сознания. Нам нужно уходить. Немедленно.
Все взгляды обращаются к Сайласу. Обычно Крофт — человек действия, а не слова, предпочитает действовать скрытно, оставаясь в тени. Но сейчас, когда лидер экспедиции потерял боеспособность, именно охотник, самый хладнокровный и расчётливый, берёт командование на себя.
— Джим, прекрати причитать! — резко произносит Сайлас, отчего старый матрос вздрагивает. — Гуннар, Том, помогите мне. Нужно вынести капитана. Финн, освещай путь. Мы идём обратно, след в след, не отклоняясь ни на шаг!
Гуннар Свенссон, могучий плотник, не теряя ни секунды, кивает. Человек с русой бородой трясётся от решимости. Он и Том Харди, два самых сильных человека в отряде, осторожно поднимают бесчувственное тело Авраама Грея. Меч Света остаётся крепко зажат в руке капитана, сияние освещает путь, словно невидимый проводник.
Том берёт лидера за ноги, плотник подхватывает под плечи. Несмотря на всю свою мощь, двое действуют с удивительной осторожностью. Светящийся меч в руке капитана словно указывает дорогу, отбрасывая голубые блики на древние стены.
— Я не могу поверить, что мы покидаем это место без сокровищ! — ворчит Джим, но послушно следует за группой, озираясь по сторонам, словно ожидая нападения.
Финн О'Коннелл, хоть и испуган, послушно берёт факел и идёт впереди, стараясь не отставать. Глаза напряжённо вглядываются в тёмноту, вспоминая все ловушки и опасности, которые отряд прошёл. Молодой пират ведёт компанию по лабиринту коридоров, мимо скрытых ям, мимо заблокированного механизма с удушающими испарениями.
Сайлас Крофт идёт замыкающим, мушкет наготове. Он постоянно осматривается, прислушивается к каждому шороху, готовясь отразить любую неожиданность. Стрелок помнит каждую пройденную ловушку и каждую опасность, путь назад не менее рискован, чем путь вперёд.
Тяжело дыша, пираты несут своего бесчувственного капитана. Меч Света в руке продолжает светиться, отбрасывая тени на лица, полные усталости и тревоги. Группа оставляет позади мистический зал, древние секреты и странное сокровище, унося с собой лишь одну тайну — загадочный клинок и потерявшего сознание предводителя. Каждый шаг отзывается эхом в тишине храма, возвращая к выходу, к свету, казавшемуся таким далёким всего несколько часов назад.
Сайлас Крофт, чьи чувства обострены до предела, идёт впереди, мушкет прижат к груди, готовый к любому повороту. Специалист ведёт отряд, тщательно осматривая каждый сантиметр пола и стен. Острый взгляд улавливает малейшие изменения в древней кладке, любые подозрительные трещины. Финн О'Коннелл, юркий ирландец, следует за лидером с факелом, глаза широко раскрыты от страха и любопытства. Джим Хокинс, старый матрос, плетётся в самом конце, постоянно оглядываясь назад и бормоча проклятия.
Отряд проходит через зал с обрушившейся фреской, где ещё витает лёгкий запах удушающих испарений, и мимо обезвреженных дротиков. Внезапно, когда группа входит в очередной узкий коридор, Сайлас Крофт резко останавливается, поднимая руку.
— Стой! — шепчет боец, чей голос напряжён. — Слышите?
Все замирают, прислушиваясь. В полной тишине храма слышится еле различимый, но постоянный скрип, словно где-то глубоко внутри движется гигантский механизм. Финн, обычно шустрый, теперь стоит как вкопанный, факел дрожит.
— Что это, теневой ты наш? — спрашивает плотник, стараясь говорить шёпотом.
Могучий мастер дерева невозмутим, но взгляд напряжён.
— Не знаю, — отвечает Сайлас, медленно опускаясь на колени и прикладывая ухо к полу. — Но чую, что-то движется под нами. Очень большое. И… объект идёт сюда.
Не успевает специалист договорить, как с дальнего конца коридора, откуда группа пришла, раздаётся глухой скрежет. Огромный каменный блок, раньше казавшийся частью стены, начинает медленно выдвигаться, полностью перекрывая проход. Одновременно с этим, такой же блок начинает опускаться с потолка прямо над головами. Коридор превращается в ловушку-давилку.
— Бегом отсюда! — кричит Сайлас, мгновенно оценив опасность.
Том и Гуннар, неся капитана, бросаются вперёд, мощные ноги отбивают гулкий ритм по камню. Соратники бегут следом, подгоняемые ужасом. Потолок опускается всё ниже, угрожая раздавить беглецов. До выхода из коридора остаются считанные метры, но падающий камень почти полностью преграждает путь.
Том, чьи мускулы перекатываются под старой рубахой, видит, что плотник с капитаном едва успевают проскочить под опускающимся потолком. Громадный воин, не раздумывая, упирается плечом в падающую плиту, замедляя движение. Камень скрипит, но падение замедляется ровно настолько, чтобы матрос и юноша успели протиснуться.
— Уходи, Том! — кричит Сайлас, сам протискиваясь под медленно опускающимся потолком.
Воин, тяжело дыша, делает последний рывок, и громадное тело выскальзывает из-под плиты. Камень с грохотом опускается, полностью закрывая проход позади группы.
— Фух… пронесло, — выдыхает Джим Хокинс, привалившись к стене, лицо бледное, а сердце колотится как бешеное.
— Мы были на волосок от гибели, — говорит молодой пират, голос дрожит. — Том, ты… нас спас!
Харди лишь кивает, вытирая пот со лба. Могучий воин, всегда готовый к самопожертвованию, лишь тяжело дышит. Поступки говорят громче любых слов.
Группа продолжает путь. Через некоторое время отряд ведёт через зал, где пол кажется целым, но Сайлас Крофт, чьи уши всегда настороже, слышит глухое эхо, когда плотник с капитаном ступают на определённую плиту.
— Стойте! — приказывает специалист, и все замирают. — Не двигайтесь. Пол… звучит пусто.
Финн, всегда любопытный, но теперь более осторожный, осторожно осматривает пол. Юркий ирландец замечает еле заметные швы между плитами, кажущиеся слишком правильными.
— Кажется… здесь что-то вроде моста, — шепчет Финн, указывая на несколько плит. — А остальное… пустота?
Сайлас Крофт достаёт свой охотничий нож и бросает на одну из подозрительных плит. Сталь с металлическим звоном проваливается сквозь поверхность, и из тёмноты внизу доносится далёкий всплеск воды.
— Проклятье! — восклицает Джим. — Ещё одна западня!
— Это не мост, это ловушка! — поправляет специалист. — Только определённые плиты безопасны. Мы должны идти по ним, но не ступать на остальные. Финн, иди первым, ты самый лёгкий. Смотри под ноги.
О'Коннелл, хоть и боится, но послушно кивает. Молодой ирландец осторожно ступает на первую безопасную плиту, движения легки и грациозны. Крофт указывает путь.
— Гуннар, Том, вы пойдёте за ним, — командует временный лидер команды. — Капитана несите очень медленно. Джим, ты замыкающий, следи за тем, чтобы не сойти с пути.
Плотник и воин, несущие Авраама, начинают двигаться по указанным плитам. Каждый шаг — испытание. Меч Света в руке капитана освещает каждую плиту, помогая ориентироваться в полумраке. В какой-то момент, когда мастер делает шаг вперёд, нога соскальзывает с узкой плиты. Могучий работник теряет равновесие, и пара, несущая капитана, начинает опасно крениться в сторону.
— Держись, Гуннар! — кричит Харди, чья сила нечеловеческая.
Боец с невероятным усилием удерживает товарища и лидера, не давая упасть в бездну. Ноги напрягаются до предела, жилы на шее вздуваются.
В этот критический момент Джим Хокинс, обычно ворчливый и пугливый, находит в себе неожиданные силы. Старый матрос, увидев, как товарищи висят над пропастью, бросается вперёд. Моряк хватает плотника за руку, помогая восстановить равновесие.
— Тяни, Том! Тяни! — кричит Джим, сам напрягаясь изо всех сил.
Вместе, с трудом, группа выравнивается. Гуннар Свенссон тяжело дышит, лицо покрыто потом.
— Спасибо, Джим, — говорит пират, голос хриплый. — Теперь и ты спас нас.
Хокинс лишь отмахивается, краснея от похвалы.
— Да что там… просто не хотел, чтобы вы все свалились в эту чёртову яму.
Сайлас Крофт, видя, как спасли друг друга, лишь кивает. Охотник гордится своей командой.
Группа продолжает путь, каждая новая ловушка становится испытанием, которое преодолевают благодаря слаженной работе и взаимной поддержке. Наконец, после многих часов изнурительного продвижения, виден свет.
Это не свет факелов или мерцание Меча Света. Это тусклое, но несомненное сияние ночного неба. Пираты, измождённые и покрытые пылью, едва не спотыкаясь, выбираются из последних узких проходов. Массивные каменные двери, когда-то грохотом распахнувшиеся, теперь медленно отворяются перед группой.
Свежий, прохладный воздух ударяет в лицо. Отряд выходит наружу. Тёмно. Над головой рассыпаны мириады звёзд, а тонкий серп луны едва освещает холмистую местность вокруг храма. Сумерки давно сменились ночью.
Авраам Грей всё ещё без сознания. Меч Света тускло пульсирует в руке. Плотник и здоровяк аккуратно опускают капитана на землю, под стеной храма. Финн О'Коннелл тушит факел, и теперь единственный источник света — это загадочный клинок. Джим Хокинс тяжело опускается рядом, пытаясь отдышаться.
— Мы… мы выбрались, — хрипло произносит молодой пират, оглядываясь на колоссальное, тёмное здание храма. Сооружение выглядит ещё более зловеще под покровом ночи.
Сайлас Крофт, стоя над лидером, внимательно осматривает капитана. Специалист прикасается ко лбу, проверяет пульс.
— Жив. Просто… спит.
Охотник поднимает глаза к звёздам. Приключение только что закончилось, но новое, более странное, возможно, только начинается. И в центре всего — спящий капитан с сияющим мечом в руке.
Пираты, измождённые и покрытые пылью, движутся по извилистой тропе, ведущей от древнего храма к побережью. Гуннар Свенссон и Том Харди продолжают нести бесчувственного Авраама Грея. Каждый шаг даётся с трудом, но сила духа не сломлена. Меч Света в руке капитана по-прежнему испускает ровное голубое сияние, пробивая ночную тьму и освещая путь, словно далёкий маяк. Финн О'Коннелл идёт рядом, глаза то и дело возвращаются к таинственному клинку. Джим Хокинс плетётся позади, бормотание сливается с шорохом ночного ветра. Сайлас Крофт замыкает шествие, мушкет наготове, острый взгляд сканирует окружающий лес, ожидая любых неожиданностей.
Вскоре сквозь деревья пробивается мерцающий свет факелов и слышатся приглушённые голоса. Это лагерь пиратов. На горизонте, раскачиваясь на волнах, виднеется величественный силуэт "Феникса", фрегата их лидера. Заметив приближающихся товарищей, несколько часовых спешат навстречу.
У костра группу встречает Эдвард Тич. Массивное тело, облачённое в тёмную кожу, возвышается над остальными. В густой, спутанной чёрной бороде вплетены горящие фитили, отбрасывающие зловещие блики на лицо. Глаза, глубоко посаженные и проницательные, внимательно осматривают измученных пиратов, а затем останавливаются на бесчувственном Аврааме и сияющем мече в руке. Тич выглядит невозмутимым, но в глубине взгляда мелькает удивление.
— Что здесь, чёрт возьми, произошло? — громогласно вопрошает Эдвард, голос которого, глубокий и хриплый, разносится по лагерю.
Чёрная Борода переводит взгляд с лидера на людей, ожидая ответа.
Финн О'Коннелл, юркий ирландец, первым приходит в себя. Парень подпрыгивает от возбуждения, почти забыв об усталости.
— Мы… мы нашли артефакт, капитан Тич! Чёрный Сокол прикоснулся к объекту, и шар превратился в этот меч! А потом… упал без чувств! Это было что-то невероятное!
Джим Хокинс, старый матрос, дрожит и крестится.
— Это колдовство, капитан Тич! Чистое колдовство! Древние демоны из проклятого храма забрали душу лидера! Я же говорил, это место не для живых! Там ловушки, яды, твари из теней… Мы едва выбрались живыми!
Гуннар Свенссон, могучий плотник, тяжело дышит, русая борода покрыта пылью.
— Храм полон западней, капитан, — произносит работник, голос хриплый. — Камни падают, дым удушливый, пол проваливается. Но мы держались вместе. Капитан Авраам просто… прикоснулся к той штуке, а затем отключился. Меч появился из ничего.
Том Харди, громадный воин, который всё ещё помогает нести лидера, говорит коротко и по существу:
— Капитан жив. Просто спит. Меч… светился постоянно. Благодаря этому мы и вышли невредимыми.
Сайлас Крофт, внимательный охотник, наконец подходит, взгляд спокоен и сосредоточен.
— Авраам Грей прикоснулся к древнему артефакту, капитан Тич, — спокойно объясняет специалист. — Судя по всему, он поглотил какую-то силу или энергию из объекта. От этого и потерял сознание. Храм действительно полон ловушек, но мы смогли пройти их, спасая друг другу жизни. Меч появился в руке в момент потери сознания. Это не проклятье, а скорее… преобразование.
Эдвард Тич, не моргая, слушает каждое слово. Глаза, привычные к самым невероятным историям, теперь светятся особым, хищным интересом. Пират бросает быстрый взгляд на Меч Света, а затем на спящего союзника.
— Понимаю, — медленно произносит Чёрная Борода, голос становится чуть тише, но не менее властным. — Отнесите Авраама на "Феникс". Прямо в каюту. И пусть никто не тревожит. Никто! Пока не придёт в себя. Этот меч… — Тич замирает, взгляд прикован к сияющему клинку. — Пусть остаётся в его руке. Когда проснётся, тогда и всё решим.
Плотник и гигант, не говоря ни слова, вновь поднимают лидера. Под руководством Сайласа, теперь кажущегося более уверенным, группа направляется к берегу. Там ждёт шлюпка, которая доставит на "Феникс". Старик и юноша следуют за остальными.
Вскоре Гуннар и Том несут бесчувственного лидера по палубе "Феникса", минуя любопытные взгляды матросов. Группа спускается по трапу в просторную каюту капитана Грея. Могучий предводитель, по-прежнему держащий Меч Света, аккуратно укладывается в койку. Сияние клинка заполняет помещение мягким голубым светом, отбрасывая причудливые тени на навигационные карты и потрёпанные книги. Сайлас, Гуннар и Том остаются в помещении, верность предводителю непоколебима. Троица ждёт, когда лидер очнётся, и с ним — тайны, принесённые из древнего храма.
Глава 8. Новая судьба
Примечание:
В этой главе вы узнаете о силах Меча Света. Приятного чтения.
Минуло три долгих дня и три ночи с тех пор, как Авраам Грей, Чёрный Сокол, бездыханной тушей рухнул на древний пол храма. В тот миг в длани появился загадочный Меч Света. Всё это время могучий капитан оставался без сознания, не подавая признаков пробуждения. Тело, крепкое и закалённое в боях, лежит неподвижно на койке в каюте "Феникса", освещённое таинственным голубым свечением клинка. Соратники предводителя постоянно навещали пациента, тревожась о судьбе лидера. В отсутствие Авраама командование на суше принял на себя Эдвард Тич, более известный как Чёрная Борода. Грозный облик, с пылающими фитилями в бороде, вселяет уважение и страх. Могучий пират руководит строительством временного убежища на острове Большой Инагуа. Под началом Тича люди, словно муравьи, заготавливают лес, возводят палисады и укрепляют позиции. Чёрная Борода лично осматривает каждый новый вал, зоркий глаз подмечает малейшие недочёты, отдаются приказы хриплым, но уверенным голосом. Безусловно, Эдвард понимает, что убежище должно быть неприступным, ибо испанский флот не дремлет. Меж тем в каюте "Феникса" Меч Света продолжает таинственно пульсировать в руке Грея. Любопытство жжёт сердца пиратов, но не даёт покоя. Несколько смельчаков, включая Финна О'Коннелла, юркого ирландца, и даже Гуннара Свенссона, могучего плотника, пытались осторожно коснуться сияющего клинка. Но каждое прикосновение вызывает нестерпимую боль – словно электрический разряд пронзает конечность, или раскалённое железо обжигает кожу. Моряки отдёргивают руки, морщатся от неприятных ощущений. Ни у кого даже мысли не возникает украсть такое оружие. Слишком уж велика мистическая сила предмета, слишком велико уважение к нынешнему владельцу. Но сегодня настаёт тот день, когда долгое ожидание подходит к концу. Сегодня, на рассвете четвёртого дня, веки Авраама Грея вздрогнут, и откроются глаза. В пробуждении кроется разгадка тайны древнего храма и неведомой силы, что теперь течёт в венах. Капитан готов поведать свою историю. Между тем, пока пираты ждут пробуждения предводителя, бескрайние просторы Карибского моря по-прежнему бороздят испанские галеоны. Дон Алехандро Варгас, надменный и амбициозный адмирал, и Дон Эстебан Моралес, верный, но не менее жестокий офицер, неустанно патрулируют воды. Испанские моряки жаждут поймать Чёрного Сокола и Чёрную Бороду, чтобы повесить на рее за все преступления. Однако поиски до сих пор остаются тщетными, не принося успеха. Гордые испанцы не могут найти следов пиратских капитанов. Остров Большой Инагуа, на котором сейчас располагается временный лагерь, не числится в основных маршрутах патрулирования.
Вест-Индия...
Спустя три дня безмолвного забытья, Авраам Грей медленно приходит в себя. Тяжёлые веки дрожат, затем приподнимаются, открывая взору тусклый свет. Первая мысль, пронзающая сознание, — это мягкое, но устойчивое гудение, отзывающееся глубоко в костях, и прохлада чего-то твёрдого и гладкого в ладони. Глаза Чёрного Сокола, обычно острые и проницательные, сейчас слегка затуманены. Взгляд устремляется на потолок каюты на "Фениксе" — грубые деревянные балки, потемневшие от времени и морской соли, слегка покачиваются в такт волнам.
Авраам осознаёт, что лежит в своей койке. Тело облачено в привычную тёмную одежду — простую чёрную рубаху и штаны, удобные для морских переходов. В правой руке, крепко, почти инстинктивно, зажат Меч Света. Клинок по-прежнему источает ровное голубое свечение, наполняя небольшую каюту мягким, призрачным сиянием. Этот свет отбрасывает причудливые тени на навигационные карты, аккуратно свёрнутые пергаменты и потрёпанные фолианты, лежащие на столе.
Воспоминания наплывают медленно, словно волны прилива. Образы древнего храма, запах затхлости и камня. Перед глазами мелькает огромный сияющий шар, пульсирующий энергией, к которому протянулась рука. Потом — вспышка света, нестерпимое гудение, пронзающее череп, и ощущение, как будто сама жизнь утекает из тела. И темнота. Долгая, беспробудная темнота. В памяти всплывает прикосновение к шару, чувство силы, но потом всё поглотила бездна. Капитан пытается пошевелить пальцами, и рукоять меча ощущается как продолжение собственной плоти.
В этот момент дверь каюты бесшумно открывается, и на пороге появляется Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь. Худощавый, жилистый голландец с проницательными голубыми глазами, которые, казалось, видели все возможные недуги. В руке держится небольшой деревянный поднос с лекарствами и чашкой бульона. Питер Ван дер Вельде каждое утро в течение трёх дней заходил проверить лидера.
Лекарь привычно подходит к койке, чтобы проверить пульс и дыхание Авраама. Взгляд скользит по неподвижному капитану, а затем на сияющий меч. И тут, голубые глаза, обычно спокойные, широко распахиваются. Замечается, что Грей смотрит прямо на него, взгляд пусть и немного растерян, но ясен.
— Капитан! Вы… вы проснулись! — восклицает Питер, и в голосе, обычно ровном, проскальзывает неподдельная радость, даже некоторая изумление.
Поднос в руках лекаря опасно накреняется, но успевает удержаться. Голландец не ждёт ответа, прагматичный ум мгновенно переключается на следующее действие.
Питер, резко развернувшись, опрометью бросается из каюты. Худощавая фигура исчезает за дверью, а по коридору уже несутся возбуждённые крики:
— Капитан проснулся! Капитан проснулся!
Авраам Грей, оставшись один в каюте, слегка хмурится. Проснулся? Был без сознания? Как долго? Мысли Ещё немного спутаны, но ощущение нового, мощного присутствия в руке даёт уверенность. Меч Света словно излучает тепло и энергию. Капитан аккуратно поднимается с койки, опираясь на сияющий клинок. Чёрный Сокол, всегда готовый к действию, чувствует себя странно отдохнувшим, несмотря на долгий сон. Он выходит из каюты. Его одежда выделяется на фоне тусклого освещения палубы. Голубое сияние меча в руке освещает путь, словно указывая новое направление в этом мире. Авраам Грей готов встретить команду и узнать, что произошло за те дни, пока происходило погружение в таинственный сон.
Чёрный Сокол, крепко сжимая Меч Света, выходит из своей каюты на "Фениксе". Палуба фрегата уже гудит от оживления. Крики Питера Ван дер Вельде разнеслись по кораблю, собирая всех, кто желал увидеть пробуждение предводителя.
Едва Грей ступает на палубу, как тут же окружают. Первым подбегает сам Питер Ван дер Вельде, чьё худощавое лицо сияет облегчением, но взгляд остаётся цепким, медицинским. Голландец, чуть запыхавшись, кладёт руку на плечо капитана.
— Хвала небесам, капитан, вы очнулись! Я уж думал, вас ждёт горячий компресс до конца вечности!
Следом Финн О'Коннелл, юркий ирландец с копной рыжих волос, подпрыгивает от возбуждения, едва не сбивая лекаря. Молодой пират, забыв про субординацию, хватает Авраама за руку, не обращая внимания на меч.
— Капитан! Вы живы! Мы так переживали! Это самое удивительное, что я видел за всю свою жизнь, клянусь компасом!
Почтительно подходя, Уильям Блэквуд, старпом, лишь слегка кивает. Обычно суровые черты лица смягчаются.
— Рад вас видеть в добром здравии, сэр. Команда извелась от беспокойства. Ваше возвращение — лучшая новость за эти дни.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, по-отечески хлопает Авраама по плечу. Как голос команды, чувствуется ответственность за каждого.
— Капитан вернулся! Клянусь дьяволом, мы уж думали, что вы останетесь в мире духов! Отличные новости!
Джим Хокинс, старый матрос с морщинистым лицом, подходит ближе, обычное ворчание на этот раз сменяется облегчённым вздохом. Лишь качается голова, прижимается рука к груди.
— Слава Богу, капитан! Я уж думал, древние духи вас забрали. Никогда больше не пойду в эти проклятые храмы! Там демоны, говорю вам!
Шеймус О'Мэлли, боцман, рослый ирландец, широко улыбается. Смех, громкий и заразительный, разносится по палубе.
— Ура, капитан! Мы уж думали, придётся новый трон для Чёрной Бороды строить! — шутит пират, но глаза полны уважения.
Дуглас МакЛауд, штурман, шотландец с морщинами на лице и проницательными глазами, спокойно кивает, наблюдая за происходящим. Будучи мозгом корабля, радуется, что лидер в порядке.
— С возвращением, капитан, — говорит Дуглас. — Навигация без вас шла, но ощущалась… неполной.
Квеку Боачи, главный канонир, высокий и невероятно сильный африканец из народа Акан, лишь склоняет голову в знак почтения. Хладнокровность не позволяет выказывать чрезмерные эмоции, но спокойный взгляд выражает искреннюю радость.
— Мы ждали вашего возвращения, капитан, — произносит Квеку, голос которого глубок и тих.
Гуннар Свенссон и Том Харди, несущие ранее капитана, теперь стоят рядом. Могучий плотник с русой бородой, сжимает руку Авраама.
— Мы рады, что вы очнулись, капитан, — говорит Гуннар, голос полон облегчения. — Эти три дня были… тяжёлыми.
Том Харди лишь молчаливо кивает, массивное тело излучает уверенность. Могучий воин лишь смотрит на капитана с нескрываемым уважением и облегчением. Присутствие — сама надёжность.
Сайлас Крофт, внимательный охотник, подходит к капитану, взгляд скользит по Мечу Света в руке Авраама.
— Мы не оставляли надежды, милорд. Но хорошо, что вы вернулись.
В этот момент на палубу поднимается Эдвард Тич, Чёрная Борода. Массивное тело, облачённое в тёмную кожу, возвышается над всеми. Горящие фитили в бороде отбрасывают зловещие блики. Внимательно осматривается Авраам, взгляд задерживается на светящемся мече, а затем на лице союзника.
— Авраам! Мой старый друг! — громогласно восклицает легендарный моряк, и в голосе, обычно хриплом, звучит неподдельная радость.
Чёрная Борода протягивает руку.
Авраам Грей, хоть и немного в замешательстве от такого пылкого приёма, тепло улыбается. Пожимается массивная ладонь Тича, чувствуется сила и надёжность в жесте. Затем, вопреки всем пиратским обычаям, но следуя давней традиции дружбы, оба капитана крепко обнимаются. Это объятие двух королей Карибского моря, переживших многое вместе.
Отстранившись, Эдвард Тич снова оглядывает Меч Света. Его глаза полны любопытства.
— Ну, а теперь, Авраам... — говорит Чёрная Борода, чей взгляд прикован к клинку. — Не соблаговолишь ли ты рассказать нам про это чудо, что у тебя в руке? И что, чёрт возьми, случилось в том проклятом храме?
Грей кивает, взгляд становится серьёзным. Капитан понимает, что пришло время раскрыть тайну.
— Ты прав, Эдвард. Это не то, что можно рассказать посреди палубы, — герой оборачивается к своим приближённым. — Прошу всех, кто был со мной в храме, и тебя, Эдвард, пройти в мою каюту. Там я расскажу вам всё.
Товарищи соглашаются. Их лица выражают нетерпение и любопытство.
В тесной, но уютной каюте капитана царит напряжённая тишина. Авраам Грей, Эдвард Тич и все приближённые Чёрного Сокола, кто был с ним в храме, удобно располагаются на скамьях, сундуках и даже на полу. Меч Света, всё так же сияющий голубым огнём, лежит на столе перед лидером морских разбойников. Воздух пропитан предвкушением чего-то необычного.
Авраам Грей, облокотившись о стол, медленно начинает свой рассказ. Его голос звучит необычно спокойно, даже отстранённо. Сам Ещё до конца не осмыслил произошедшее.
— Пока моё тело лежало без движения, мой разум… мой разум был в другом месте, — говорит Авраам, проводя свободной рукой по гладкому лезвию Меча Света. — Мне передались знания. Обо всех культурах, обо всех языках каждого племени индейцев в европейских колониях. Я теперь понимаю наречия, обычаи, историю… Будто сам прожил их жизни.
В каюте раздаются удивлённые вздохи и восклицания.
Чёрная Борода подаётся вперёд. Его глаза загораются хитрым огнём. Могучий пират с горящими фитилями в бороде выглядит заинтересованно.
— Вот это да! — хрипло восклицает Эдвард. — Значит, ты теперь понимаешь, что бормочет каждый краснокожий, Авраам? Это же… это открывает новые двери, новые возможности! Таких знаний нет ни у одного человека!
Уильям Блэквуд хмурится, пытаясь осмыслить услышанное.
— Невероятные сведения, сэр, — произносит старпом, голос которого звучит скептически, но в то же время с нотками удивления. — Однако как мы можем проверить эти… приобретённые знания? Это похоже на мистику, нежели на что-то практичное.
Эдвард Фиск задумчиво потирает своё лицо.
— Если это правда, капитан, то это… это ценнее сундука с золотом, — говорит квартирмейстер. — С индейцами всегда были сложности, а теперь… можно будет вести дела совсем иначе.
Шеймус О'Мэлли радостно хлопает себя по колену.
— Капитан, это же чудо! — восклицает боцман, чьи глаза блестят. — Мы теперь сможем разговаривать со всеми! Никаких больше недоразумений с туземцами!
Дуглас МакЛауд задумчиво смотрит на Авраама. Всегда ценились знания.
— Поистине, это великий дар, капитан, — говорит шотландец, голос которого довольно тих. — Понимание культур может принести больше пользы, чем самое острое лезвие.
Квеку Боачи лишь слегка склоняет голову. Спокойствие всегда поражало.
— Знания — это сила, капитан. Мой народ всегда это ценил, — произносит канонир, глубокий голос звучит размеренно.
Питер Ван дер Вельде скептически пожимает плечами, но в глазах заметен профессиональный интерес.
— Странный вид лихорадки, капитан, — цинично замечает медик. — Обычно после такого больной забывает своё имя, а не приобретает новые языки. Чудеса, да и только.
Гуннар Свенссон широко раскрывает глаза.
— Значит, вы теперь можете говорить со всеми этими коренными жителями? — спрашивает плотник, чей голос полон искреннего удивления. — Это пригодится, капитан!
Сайлас Крофт лишь молча кивает. Его острые глаза внимательно следят за каждым выражением лица Авраама. Он не сомневается в словах своего капитана.
Финн О'Коннелл нетерпеливо ёрзает.
— Капитан, а что насчёт самого меча? — перебивает ирландец, чьё любопытство не знает границ. — Как он называется?
Авраам Грей смотрит на клинок в своей руке, взгляд становится более сосредоточенным.
— Этот артефакт... — начинает герой, чей голос звучит твёрже — Называется Меч Света. Не просто оружие. Его способен носить лишь тот, кто достоин.
В каюте воцаряется новая тишина, лишь мягкое гудение реликвии нарушает её.
— И что ты думаешь по этому поводу, Авраам? — спрашивает Эдвард Тич, взгляд которого становится проницательным.
Грей тяжело вздыхает, обычно самонадеянное выражение лица на мгновение сменяется задумчивостью.
— Признаюсь честно, я не считаю себя таковым, — произносит Чёрный Сокол, голос звучит удивительно искренне. — Я пират, контрабандист, грабитель… И не думаю, что мои деяния соответствуют представлению о "достоинстве" каких-то мистических сил. Но, похоже, что у них… иное мнение.
Чёрная Борода усмехается, а его глаза блестят.
— Достоин? Ха! Ты самый достойный капитан из всех, кого я знаю, Авраам! — восклицает Эдвард. — Раз уж эта светящаяся штука выбрала тебя, значит, так оно и есть. Нечего тут сомневаться.
Уильям Блэквуд, старпом, сухо отвечает:
— Достоинство — это сложная концепция, сэр. Но если меч у вас в руке, значит, признаёт своим владельцем. Это факт, а не философия.
Эдвард Фис кивает.
— Если эта штука выбрала тебя, капитан, значит, у неё были на то причины, — говорит квартирмейстер. — Не нам судить, что там думают эти… мистические силы.
Шеймус О'Мэлли энергично кивает.
— Вы наш капитан, Авраам! — восклицает боцман. — И любой меч должен гордиться тем, что находится в вашей руке!
Дуглас МакЛауд делает более философский взгляд.
— Судьба выбирает своих избранников, капитан, — произносит штурман. — Возможно, она видит в вас то, чего не видите вы сами.
Квеку Боачи спокойно кивает.
— Если вы можете владеть им, значит, вы достойны, капитан. Мой народ верит, что духи предков видят истинную суть человека, — произносит канонир.
Питер Ван дер Вельде цинично фыркает.
— Достоинство… — бормочет лекарь, чей взгляд сосредоточен на мече. — Скорее, это какая-то энергетическая совместимость. Если бы меч выбирал по совести, он бы, вероятно, остался лежать в храме. Но он в ваших руках, капитан. Это факт.
Гуннар Свенссон уверенно произносит:
— Вы наш капитан, Авраам. И если вам достался такой меч, значит, так и должно быть.
Сайлас Крофт лишь пожимает плечами. Его глаза всё ещё внимательно изучают светящийся клинок. Чувствуется, что Авраам говорит правду.
Финн О'Коннелл возбуждённо смотрит на Авраама.
— Капитан, вы самый достойный из всех капитанов! — восклицает ирландец. — Этот меч просто это понял!
Джим Хокинс дрожит и бормочет.
— Достойный… или проклятый, — шепчет старый матрос, взгляд которого полон суеверия. — Небось, это всё происки дьявола, чтобы заманить нас в ловушку!
Авраам Грей выслушивает каждого, губы слегка приподнимаются в лёгкой, почти незаметной улыбке. Понимается, что эта дискуссия только началась.
Чёрный Сокол, держа артефакт, продолжает свой рассказ в переполненной каюте. Голубое сияние клинка отражается в глазах слушателей, создавая мистическую атмосферу. Капитан, ощущая возросшую в нём силу, говорит более уверенно.
— Этот Меч Света не просто сияет, — говорит Авраам, чей взгляд скользит по лицам пиратов. — Он невероятно остёр. Настолько, что легко разрежет любое обычное холодное оружие. Будет казаться, что клинки сделаны из масла, а не из металла. Ни одна сталь Карибского моря не сравнится с этим лезвием.
Воцаряется короткое молчание, затем раздаются возбуждённые реплики.
Чёрная Борода широко улыбается, горящие фитили зловеще пляшут. Могучий пират с горящими фитилями в бороде выглядит впечатлённым.
— Дьявол! — восклицает Эдвард, чей голос хрипловат, но полон восхищения. — Это же то, что нужно в абордажном бою, Авраам! Ни один клинок не устоит против тебя. Никто не сможет защититься!
Уильям Блэквуд, старпом, едва заметно кивает, сжав губы.
— Острота клинка, способная прорубить любую защиту… это значительное преимущество, сэр. В бою вы станете практически неуязвимы.
Эдвард Фиск одобрительно хмыкает.
— Значит, наши парни смогут сражаться с испанцами на равных, даже если у тех лучшие сабли, — говорит квартирмейстер, голос которого звучит удовлетворённо. — Это облегчит нашу работу, капитан.
Шеймус О'Мэлли, рослый ирландец, радостно свистит.
— Это же чудо, капитан! — восклицает боцман. — Вы сможете разрубить вражеский абордажный крюк, прежде чем он коснётся нашего борта!
Дуглас МакЛауд, шотландец, делает взгляд ещё более задумчивым.
— Материал, способный так легко преодолевать прочность металла… Интересно, какова его природа... — произносит штурман, чей голос тих, но полон научного любопытства. — Это противоречит всем известным законам физики.
Квеку Боачи, главный канонир, лишь слегка склоняет голову. Его спокойные глаза изучают клинок.
— Сила клинка велика, капитан, — произносит африканец. — Против такого оружия сложно выстоять. Оно превосходит всё, что мы знаем.
Гуннар Свенссон, потрясённо качает головой.
— Это же... это нечестно! — восклицает плотник, голос которого полон искреннего изумления. — Один удар — и любой клинок в щепки!
Сайлас Крофт лишь молча кивает. Его острые глаза сверкают. Уже мысленно представляется, как Авраам сражается с этим мечом.
Финн О'Коннелл нетерпеливо ёрзает на месте.
— Я хочу увидеть это в действии, капитан! — возбуждённо восклицает ирландец. — Это будет нечто!
Джим Хокинс дрожит. Его лицо бледнеет.
— Разрежет всё… Это ведьмачье оружие, капитан, — шепчет матрос, его взгляд полон суеверия. — Не иначе, как дьявол дал вам его, чтобы вы рубили грешников!
Том Харди лишь сжимает рукоять своего тесака. Могучий воин кивает, без слов выражая своё одобрение.
Авраам Грей позволяет каждому высказаться, затем поднимает Меч Света. Чувствуется лёгкая дрожь силы, исходящей от клинка.
— И это ещё не всё, — продолжает Авраам, его голос становится глубже. — Этот меч даёт мне повышенную регенерацию. Причём такую, что я теперь могу восстанавливать потерянные конечности… и даже повреждённое сердце.
Пираты замирают. Подобного никогда не слышали.
— Но... — добавляет Авраам, взгляд становится мрачным. — Есть предел. Если будет уничтожена голова, то всё. Тогда уже никакой регенерации не будет.
Шок проносится по каюте.
Чёрная Борода, склоняет свою массивную голову. Фитили почти касаются стола.
— Восстанавливать конечности?! — хрипит Эдвард Тич, чей голос полон изумления. Могучий пират с горящими фитилями в бороде выглядит поражённым. — Значит, ты стал… бессмертным, Авраам? Почти бессмертным! Это же невероятная сила!
Питер Ван дер Вельде забывает о своём цинизме. Его глаза широко раскрыты, а челюсть отвисла.
— Невозможно! — восклицает лекарь, голос которого дрожит. — Регенерация… конечностей… сердца? Это противоречит всему, что я знаю о человеческом теле! Это недуг, это не магия, это… чудо!
Блэквуд, старпом, стискивает зубы.
— Значит, вы стали практически неуязвимы, сэр, — произносит Уильям, голос звучит сдержанно, но в нём слышится глубокое уважение. — Но голова… это всегда была слабая точка.
Фиск, квартирмейстер, задумчиво трёт подбородок.
— Это… это меняет всё, капитан, — говорит Эдвард. — Вы теперь не просто человек. Это и благословение, и проклятие.
О'Мэлли, боцман, хлопает себя по лбу.
— Я знал, я знал, что вы особенный, капитан! — восклицает Шеймус. — Теперь вы будете сражаться как тысяча человек!
МакЛауд, штурман, прямо сверкает от восхищения.
— Феноменально! — произносит Дуглас. — Этот артефакт изменяет саму биологию! Мы наблюдаем что-то, что выводит человека за рамки естества.
Боачи, главный канонир, медленно кивает. Его взгляд становится глубоким.
— Духи предков даровали вам великую силу, капитан, — произносит Квеку, чей голос звучит почтительно. — Но всегда помните о голове.
Свенссон, могучий плотник, смотрит на Авраама с благоговением.
— Капитан, вы что, теперь… бессмертный? — спрашивает Гуннар, голос которого полон трепета. — Это же… невероятно!
Сайлас Крофт молча пожимает плечами, но в глазах читается глубокое понимание. Он видит в Аврааме нечто большее, чем просто человека.
О'Коннелл, юркий ирландец, восторженно смотрит на Грея.
— Значит, вам не страшен ни один клинок, капитан! — восклицает Финн. — Вы можете сражаться с целой армией!
Хокинс, старый матрос, дрожит и крестится.
— Дьявол! — шепчет Джим, его глаза полны ужаса. — Это не человеческая сила! Это проклятье, говорю вам! Вампирская сила!
Том Харди, лишь крепче сжимает рукоять своего тесака. Могучий воин выглядит впечатлённым, но в глазах читается и доля тревоги.
Эдвард Тич, выслушав всех, снова смотрит на Авраама. Его взгляд крайне пронизывающий.
— Хорошо, Авраам, — говорит Чёрная Борода, чей голос становится серьёзным. — А что ещё известно про этот меч? Что Ещё ты узнал?
Грей, чувствуя на себе все взгляды, берёт паузу. Он готовится поведать о следующих, более удивительных тайнах Меча Света.
— Есть ещё кое-что, что я понял, — произносит Авраам, его голос становится серьёзным. — Если я умру… Меч Света исчезнет из этого мира. Точнее, вернётся в тот самый храм, ожидая нового владельца. Он не предназначен для того, чтобы оставаться в руках мертвеца.
Пираты переглядываются. Их лица выражают смешанные чувства. Идея о том, что такой могущественный артефакт может просто исчезнуть или никому не принадлежать, кроме тех, кого считает достойным, вызывает трепет.
— И ещё одно, — продолжает Чёрный Сокол, взгляд которого становится твёрдым. — Этот меч невозможно сломать ни одним видом обычного холодного оружия. Ни сабля, ни топор, ни даже пуля из мушкета не причинят вреда. Просто… не поддаётся.
В каюте раздаются потрясённые возгласы.
Чёрная Борода присвистывает. Его глаза блестят. Могучий пират с горящими фитилями в бороде выглядит впечатлённым.
— Дьявол! — хрипло восклицает Эдвард. — Значит, он сам по себе ещё и щит? Неуязвимый клинок в руках почти неуязвимого человека! Это просто подарок самих небес, друг мой!
Уильям, старпом, хмурится, обдумывая стратегические последствия.
— Оружие, которое нельзя сломать, сэр… это даёт огромное тактическое преимущество, — произносит Блэквуд, чей голос звучит сдержанно, но в нём слышится глубокое уважение. — Враг не сможет обезоружить вас.
Эдвард Фиск снова трёт свой подбородок.
— Значит, можно не бояться, что его сломают в бою, — удовлетворённо говорит квартирмейстер. — Это важно, вернее, очень важно для нас.
Шеймус О'Мэлли, рослый ирландец, радостно хлопает себя по колену.
— Это же самый лучший меч в мире, капитан! — восклицает боцман, чьи глаза блестят. — С ним вы непобедимы!
Дуглас МакЛауд, штурман, делает более сосредоточенный взгляд.
— Устойчивость к любым механическим повреждениям… — тихо и с любопытством произносит шотландец. — Какова его структура? Неужели это чистая энергия?
Квеку Боачи медленно кивает. Его спокойные глаза изучают клинок.
— Такой артефакт должен быть защищён, капитан, — произносит африканец. — Возвращение данного артефакта в храм — это своего рода защита.
Свенссон потрясённо качает головой.
— Значит, даже самая крепкая сталь против него ничто! — восклицает Гуннар. — Это… это просто невероятно!
Сайлас Крофт в который раз просто молча кивает. Его острые глаза внимательно следят за мечом. Понимается ценность. За всю беседу он так ничего и не сказал толком.
Финн О'Коннелл восторженно смотрит на Авраама.
— Капитан, вы просто терминатор с этим мечом! — восклицает ирландец. — Никто вас не остановит!
Хокинс, старый матрос, дрожит.
— И исчезнет… прямо в ад! — шепчет Джим, взгляд которого, как всегда, полон суеверия. — Это всё проклятие, говорю вам!
Том Харди лишь сжимает рукоять своего тесака. Могучий воин лишь кивает, без слов выражая своё одобрение. Как и Сайлас, он практически не говорил во время беседы.
Авраам Грей снова берёт паузу, затем, обведя взглядом всех присутствующих, говорит:
— Но самое главное... Этот Меч Света позволяет мне временно наделять других людей могуществом. Я могу сделать вас физически сильнее, быстрее и выносливее. Но есть и обратная сторона: при этом будут тратиться мои собственные жизненные силы. Это не бесконечный источник.
В каюте воцаряется гробовая тишина. Это последнее откровение поражает пиратов до глубины души.
Чёрная Борода, медленно выдыхает. Его глаза сверкают хищным огнём. Могучий пират с горящими фитилями в бороде выглядит очень заинтересованным.
— Вот это да, Авраам! — хрипит Эдвард. — Значит, ты можешь сделать из своих людей… суперсолдат! Это же изменит ход любой битвы! Мы сможем сокрушить любого врага!
Питер Ван дер Вельде окончательно забывает о своём цинизме. Почтительно смотрит на Авраама.
— Увеличение жизненных сил… это можно сравнить с вливанием энергии, — удивлённо произносит голландец. — Но истощение… это цена, капитан.
Уильям Блэквуд стискивает зубы.
— Возможность усилить команду… это неоценимо, сэр, — сдержанно и с уважением произносит старпом. — Особенно в критических ситуациях.
Эдвард Фиск снова задумчиво трёт подбородок.
— Значит, мы можем быть сильнее, чем любая армия, — говорит квартирмейстер. — Это даёт нам огромное преимущество.
О'Мэлли, рослый ирландец, замирает с открытым ртом.
— Капитан, вы просто бог! — восклицает Шеймус. — Мы теперь сможем прыгать по палубам, как обезьяны, и драться, как демоны!
Дуглас МакЛауд снова сияет от радости.
— Передача жизненной энергии… это практически мистическое явление, — произносит штурман. — Но если это возможно, то мы можем использовать это с умом.
Квеку, главный канонир, медленно кивает.
— Вы делитесь своей силой, капитан. Это великая жертва, — почтительно произносит Боачи. — Но мы примем её с честью.
Гуннар Свенссон смотрит на Авраама с благоговением.
— Капитан, вы делаете нас сильнее? — спрашивает плотник, его голос полон трепета. — Это же… это величайший дар!
Сайлас Крофт снова молчит и пожимает плечами, но в глазах читается глубокое понимание. Ничем его не удивить.
Финн восторженно смотрит на Авраама.
— Мы будем быстрее ветра, капитан! — восклицает О'Коннелл. — Мы будем непобедимы!
Джим Хокинс дрожит и крестится.
— Дьявол! — шепчет старый матрос, чьи глаза полны ужаса. — Это не человеческая сила!
Том Харди лишь крепче сжимает рукоять своего тесака. Могучий воин выглядит впечатлённым, но в глазах читается и доля тревоги. Его тоже ничем не удивить.
Эдвард Тич, выслушав всех, снова смотрит на Авраама.
— Раз уж так, Авраам... — говорит Чёрная Борода, его голос становится серьёзным. — То раз уж мы застряли на этом острове, это отличная возможность для тренировок! Ты научишь своих людей управлять этой силой. Мы будем готовы к любому врагу.
Чёрный Сокол кивает. Его губы растягиваются в лёгкой улыбке. Он полностью согласен с другом.
— Ты прав, Эдвард, — говорит Авраам. — Тренировки начнутся уже завтра. Мы должны научиться использовать эту силу во благо нашего братства.
Беседа продолжается, но уже с новым, стратегическим оттенком. Пираты обсуждают, как использовать эти новые способности. Их глаза горят предвкушением будущих приключений.
Глава 9. Жажда возмездия
Примечание:
В этой главе появятся Мэри Рид и Энн Бонни.
Вот их изображение:
Минула целая неделя, и август тысяча семьсот пятнадцатого года вступил в свои права. Все эти семь дней Авраам Грей, Чёрный Сокол, без устали посвящал себя тренировкам с загадочным Мечом Света. Под голубым сиянием клинка связь с артефактом крепла. Капитан постигал новые грани собственной мощи. Удалось отточить самую поразительную способность: теперь лидер одаривал союзников невероятной силой, скоростью и выносливостью в радиусе ста метров от себя. Однако за столь щедрый дар приходилось платить — после каждого процесса Аврааму требовалось обильное количество пищи и воды, дабы восполнить истощённые жизненные силы. Тем временем Эдвард Тич, Чёрная Борода, продолжал неутомимо командовать строительством временного убежища на острове Большой Инагуа. Весть о чудесных способностях Чёрного Сокола облетела весь лагерь. Пираты, зная, что предводитель теперь способен превращать их в нечто большее, чем просто людей, были преисполнены невиданного доселе боевого духа. Мораль взлетела до небес. Работа закипела с удвоенной силой. Моряки, словно вдохновлённые неведомой энергией, стали меньше времени уделять отдыху и даже сократили свои продовольственные пайки, стремясь быстрее возвести неприступные укрепления. И в этом был свой особый плюс: эффекты Меча Света длились целых три часа – невероятно долгий срок, за который можно было совершить настоящие подвиги. А на бескрайних просторах Карибского моря по-прежнему свирепствовал испанский флот. Надменный Дон Алехандро Варгас и верный Дон Эстебан Моралес не сбавляли оборотов. Хотя Чёрного Сокола и Чёрную Бороду так и не смогли отыскать, беспрестанные поиски всё же принесли плоды: сорок пиратских бригов были безжалостно пущены ко дну, а более сотни морских разбойников публично повешены на реях, дабы устрашить остальных. Репутация губернатора Гаваны была частично восстановлена, но главные цели – Авраам Грей и Эдвард Тич – оставались вне досягаемости. Всё шло своим чередом, но природа не дремала. С наступлением августа в Карибском море начался сезон ураганов. Небо, ещё недавно безоблачное, теперь всё чаще затягивалось тяжёлыми серыми тучами. Воздух становился влажным и тяжёлым, а на горизонте начали собираться предвестники грозных штормов. Надвигающаяся природная стихия грозила стать ещё одним испытанием для пиратов, добавляя новую, непредсказуемую угрозу к неустанному преследованию испанцев.
Вест-Индия...
Полдень на Карибах в августе тысяча семьсот пятнадцатого года — это время знойного солнца и перерыва в работе. На фрегате «Феникс» царит оживление, но не праздное: пираты, истосковавшиеся по отдыху, поглощают свой обед с энергией, достойной обновлённого боевого духа. В просторной каюте Авраама Грея, куда проникает лишь приглушённый свет, стол накрыт скромными, но питательными яствами.
Перед собравшимися стоят большие миски с наваристой похлёбкой из сушёных бобов и овощей, приправленной ароматными специями, а также блюда с кусками свежевыловленной рыбы, слегка поджаренной на огне. Рядом лежит груда твёрдых корабельных сухарей, которые моряки размачивают в похлёбке, чтобы было легче жевать. Пьют здесь преимущественно свежую воду из родника, обнаруженного на острове, и лишь изредка — слаборазбавленный ром, ибо в это время дня тяжёлое опьянение считается недопустимой роскошью.
Чёрный Сокол ест сосредоточенно и размеренно, словно каждый кусок призван восстановить жизненные силы после тренировок с Мечом Света. Лидер наблюдает за своими приближёнными. Его взгляд выражает спокойную уверенность, а движения выдают человека, глубоко погружённого в свои мысли.
— Мы не просто едим, парни. Мы силы копим. Большие дела на горизонте, и каждый из вас — мой якорь, — властно произносит капитан.
Уильям Блэквуд, старпом, сидит прямо, манеры за столом, даже в этой пиратской обстановке, остаются безупречными. Этот англичанин тщательно отламывает кусочки сухаря, обмакивая их в похлёбку, и внимательно слушает разговоры, изредка вставляя отрывистые, но веские замечания.
— Испанцы не спят, сэр. Но и мы теперь не те, что прежде. Дисциплина и новые возможности — вот путь к победе, — говорит он.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, могучего телосложения, уплетает обед с явным наслаждением, издавая одобрительные хмыканья.
— Хорошая еда, капитан, это половина победы. А когда знаешь, что в руках сила — так и вовсе дьявол не страшен! — восклицает он, хлопая себя по животу.
Шеймус О'Мэлли, боцман, рослый ирландец, оживлённо болтает, смеётся и рассказывает байки, едва успевая проглотить куски.
— Да чтоб мне киль пробило! Скоро мы этих фанфаронов будем на завтрак есть! Рубить и кромсать, вот уж потеха будет! — громогласно объявляет он.
Дуглас МакЛауд, штурман, шотландец, ест медленно, словно обдумывая каждый кусочек, а проницательные глаза изучают не только тарелку, но и лица сотрапезников. Он пьёт исключительно чистую воду, предпочитая сохранять абсолютную ясность ума.
— Карты меняются, господа. Ветер несёт перемены, и мы должны быть готовы к ним. Это больше, чем просто паруса и компас, — тихо замечает он, поправляя очки.
Квеку Боачи, главный канонир, ест спокойно и размеренно, движения удивительно грациозны, несмотря на внушительную силу. Этот человек практически безмолвен, лишь иногда кивая, выражая согласие, а глубокие глаза внимательно следят за всеми, кто присутствует за столом.
— Пушки заряжены. Духи предков благоволят смелым, — произносит африканец своим низким голосом.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, морщится, пробуя рыбу, но всё же ест, хоть и без особого энтузиазма. Он цинично комментирует качество еды, но при этом с профессиональным интересом наблюдает за тем, как едят другие.
— Чудеса, говорите? Я видал всякое. Но если это 'чудо' поможет нам головы на плечах сохранить, то пусть будет так. Лишь бы кости целы остались, — бормочет голландец.
Гуннар Свенссон, могучий плотник, потный и усталый после утренней работы, жадно поглощает свою порцию. На его лице видно глубокое удовлетворение от еды, а каждый кусочек прибавляет этому человеку сил.
— Лишь бы моя секира не затупилась, капитан! Остальное мы порубим в щепки! — уверенно заявляет он.
Сайлас Крофт ест почти бесшумно, острые глаза постоянно сканируют окружение, словно ожидает дичь даже за обеденным столом. Он практически не пьёт ром, предпочитая воду.
— Охота будет славной. Мы их раньше увидим, чем они нас, — тихо произносит пират.
Финн О'Коннелл возбуждённо ест, постоянно отвлекаясь на разговоры. Молодой парень с копной рыжих волос, кажется, не может усидеть на месте, любопытство не знает границ.
— Я уж жду не дождусь, капитан! С такой-то силой мы им покажем, где раки зимуют, клянусь компасом! — восторженно восклицает ирландец.
Джим Хокинс, старый матрос, ворчит на качество сухарей, бормочет про то, что раньше еда была лучше, но тем не менее исправно доедает свою порцию. Морщинистое лицо выражает привычную хмурость. Пират пьёт больше разбавленного рома, чем остальные, пытаясь заглушить ворчание.
— Ох, уж эти чудеса! Всё это от лукавого, помяните моё слово! Нечистая сила, она всегда обманет! — дрожит Джим, крестясь.
Том Харди поглощает пищу огромными кусками, массивное тело излучает непоколебимую силу. Этот воин ест сосредоточенно, без лишних движений, но взгляд, время от времени бросаемый на капитана, выражает безмолвную преданность.
— Я всегда готов, — глубокий, низкий рык вырывается из груди моряка, когда произносится это слово.
На соседней палубе, на фрегате «Месть королевы Анны», обед проходит с не меньшим размахом, но с другой, более дикой атмосферой.
Эдвард Тич, Чёрная Борода, восседает за столом, словно король. Массивная фигура, облачённая в тёмную одежду, доминирует над всем пространством. Горящие фитили в бороде источают лёгкий дымок, добавляя образу ещё большей угрозы. Капитан ест большими, уверенными движениями, отрывая куски мяса прямо от кости, и время от времени издаёт низкое рычание удовлетворения. Перед ним стоит кружка с более крепким ромом, но употребление держится в рамках, ибо лидер понимает, что впереди ждут серьёзные дела.
— Авраам теперь... эх, ну и сила! С такой-то мощью, парни, мы не просто пираты, мы теперь сами чёртовы бури! Испанцы поплатятся за каждую душу, что они повесили! — громогласно заявляет легендарный моряк, оглядывая своих людей.
Израиль Хэндс, первый помощник, британец, ест молча, суровый взгляд не отрывается от тарелки, но при этом постоянно следит за своим капитаном, готовый выполнить любой приказ. Предпочитает мясо и ест с хищной сосредоточенностью.
— Капитан, их головы будут на наших пиках. Никто не уйдёт, — твёрдо произносит заместитель Тича.
Дирк Ван Дер Линден, оружейник и главный наводчик, крепкий голландец, поглощает еду с такой же энергией, с какой орудует молотом или наводит пушку. Огромная физическая сила заметна даже в движениях за столом. Мужчина неразговорчив, предпочитая молча жевать и пить чистую воду.
— Пушки готовы. Каждый залп — для них ад, — коротко, с характерным акцентом, произносит Дирк.
Лиам О'Малли, боцман, ирландец, молодой, но уже закалённый в боях моряк, оживлённо разговаривает с другими матросами, звонкий голос разносится по палубе. Ест быстро, торопясь, словно желая быстрее вернуться к делам, и при этом успевает подмечать все мелочи вокруг.
— Дайте нам бой, капитан! Мы снесём их палубы к чертям, клянусь всеми святыми! — кричит пират с горящими глазами.
Коджо «Молот» Асанте, главный гребец и штурмовой боец, могучий африканец, ест с достоинством, но при этом с огромным аппетитом. Его мощные движения грациозны, и даже за столом выглядит как воин. Глаза излучают спокойную уверенность, а слова крайне редки.
— В битве нет страха. Только воля к победе, — глубоко и размеренно говорит темнокожий моряк.
На обеих палубах разговоры неизбежно сводятся к последним событиям: к чудесным способностям Меча Света, к грядущим тренировкам и к нарастающей угрозе со стороны испанского флота. В воздухе витает напряжение, но и небывалый подъём. Пираты, хотя и понимают всю опасность, чувствуют себя сильнее, чем когда-либо. Каждый приём пищи становится не просто утолением голода, но и моментом укрепления товарищества и общей решимости перед лицом неизбежных испытаний.
Тем временем...
В августовский полдень тысяча семьсот пятнадцатого года над водами к северу от Эспаньолы, где торговые пути змеятся через лазурные волны, четыре величественных испанских фрегата рассекают морскую гладь. Солнце жжёт неумолимо, отражаясь от белых парусов и сверкая на начищенных до блеска орудиях. Это флот Дона Алехандро Варгаса, и флагманский «El Conquistador» ведёт эскадру сквозь бесконечную синеву.
Адмирал, подтянутый и строгий, словно клинок, стоит на капитанском мостике. Орлиный профиль чётко вырисовывается на фоне ясного неба, а яркие, пронзительные глаза сканируют горизонт с нескрываемой жаждой возмездия. Идеально сшитая адмиральская форма сидит безупречно, подчёркивая амбиции. На боку у офицера дорогая сабля позвякивает при малейшем движении, словно предвкушая бой. Он полон холодной решимости, и хотя главные цели — Чёрный Сокол и Чёрная Борода — до сих пор ускользают от хватки. Каждая неудача лишь подстёгивает неукротимую жажду действия. Непокорность пиратов только разжигает гнев.
Вдруг, на далёком горизонте, Варгас замечает необычную суматоху. Чёрная точка, затем ещё одна, и ещё. Адмирал мгновенно подносит к глазу свою полированную бронзовую подзорную трубу, напряжённо вглядываясь в дрожащее марево. Изображение приближается, проясняется, и на лице мелькает усмешка, полная хищного предвкушения.
Там, в нескольких лигах от испанского флота, разворачивается знакомая и отвратительная картина. Торговый испанский галеон, гружёный, как видно, ценным товаром, отчаянно пытается отбиться от четырёх наглых пиратских бригов. Дымы от орудийных залпов вьются над водой, а крики, хоть и далёкие, доносятся до испанцев тревожным эхом. На одном из бригов, более крупном и агрессивном, чётко развевается зловещий чёрный флаг с черепом, сердцем и кинжалом — безошибочный символ Стида Боннета, "Джентльмена-Пирата". Хоть это не Чёрный Сокол или Чёрная Борода, любой пиратский флаг является оскорблением в адрес Испании.
Глаза Варгаса вспыхивают ледяным огнём. Опускает трубу, взгляд становится твёрд, без тени сомнения. Этот человек не допустит, чтобы подобные разбойники безнаказанно грабили корабли Его Величества.
— К оружию! Все на боевые посты! Поднять все паруса! Курс — на пиратов! — голос лидера звенит сталью, разносясь по палубе «El Conquistador».
— Поднять боевой флаг! Приготовить орудия! Бортовые батареи к бою! — вторит старший офицер, уже сам передавая команду.
На палубах испанских фрегатов мгновенно начинается лихорадочное, но слаженное движение. Моряки, вышколенные до последнего человека, бросаются выполнять приказы. Барабаны забивают тревогу, ритм ускоряется, сливаясь с топотом множества ног. Орудийные расчёты с грохотом оттягивают пушки от бортов, готовят ядра и пороховые заряды. Матросы карабкаются по вантам, распуская дополнительные паруса, чтобы корабли набрали максимальную скорость. Атмосфера меняется в один миг: от монотонного дозора до предвкушения битвы. Воздух наполняется скрипом блоков, лязгом цепей и гулом голосов, приводящих военную машину в движение. Испанский флот, ведомый своим амбициозным адмиралом, устремляется к пиратам, жаждая крови и возмездия.
Флот Дона Алехандро Варгаса, четыре мощных фрегата под полными парусами, мчится сквозь лазурные воды, рассекая волны. Солнце стоит высоко, заливая Карибское море слепящим блеском. «El Conquistador», флагман адмирала, возглавляет стремительное преследование, нос с силой врезается в накатывающие валы. Дисциплинированные испанские экипажи готовы к битве, движения отточены годами тренировок, каждое действие предваряет слаженный механизм смерти.
На палубе «El Conquistador» Дон Алехандро Варгас, строгий и сосредоточенный, наблюдает за приближающимся хаосом сквозь подзорную трубу. Взгляд остёр, как клинок, в нём кипит холодная решимость и жажда действия. Адмиральская форма, безупречно сшитая, едва заметно колышется от лёгкого бриза. Сабля на боку нетерпеливо позвякивает, словно предвкушая кровавую жатву. Видит, как четыре пиратских брига кружат вокруг беззащитного торгового галеона, словно хищные шакалы. Флаг Стида Боннета, зловещий череп с кинжалом и сердцем, развевается на ветру, нагло бросая вызов испанской короне.
— Орудия к бою! Цель — флагманский бриг! Залп по фок-мачте! — громкий, стальной голос Варгаса разносится по палубе. Ни тени сомнения нет в этом приказе.
Первый залп сотрясает воздух. Бортовые батареи «El Conquistador» извергают огонь и дым, ядра с дьявольским свистом несутся к пиратским судам. Деревянные щепки взлетают в воздух, как перья. Один из пиратских бригов, тот самый, что несёт флаг Боннета, принимает основной удар. Ядра пробивают фок-мачту, оставляя огромные дыры, а парус рвётся в клочья, словно старая тряпка. Пираты, ошарашенные мощью и точностью испанцев, мечутся по палубе, пытаясь исправить положение.
— Мортиры! По палубам бригов! — голос адмирала не теряет твёрдости.
Высоко в небо взмывают тяжёлые ядра мортир, описывая параболы, чтобы обрушиться сверху на палубы пиратских кораблей. Взрывы сотрясают воду, и фонтаны брызг взлетают к небесам. На втором бриге, ближайшем к «El Conquistador», один из таких снарядов попадает прямо в середину палубы. Разрывается с оглушительным грохотом, разбрасывая обломки и тела. Пираты кричат от ужаса и боли, дисциплина рушится под натиском превосходящего огня.
Испанские фрегаты, используя свою скорость и манёвренность, начинают окружать пиратские бриги. Каждый проход фрегата означает новый опустошительный залп. Пушки изрыгают свой смертоносный груз, разрушая борта, ломая мачты, рвя паруса в клочья. Фальконеты, установленные на носу и корме, плюются градом свинца и шрапнели, сметая с палуб пиратов, словно осенние листья.
Варгас лично командует «El Conquistador», направляя свой корабль прямо на Стида Боннета. Амбиции не позволяют упустить эту добычу. Алехандро видит, как флагманский бриг Боннета, изрешечённый ядрами, еле держится на плаву. Палуба залита кровью, а мёртвые тела лежат повсюду.
— Приготовиться к абордажу! Крючья на борт! — рычит Варгас, выхватывая свою дорогую саблю из ножен. Клинок сверкает на солнце, отражая холодную решимость.
«El Conquistador» таранит борт брига Боннета, сокрушительно врезаясь в него. Стоны дерева, крики людей, лязг стали смешиваются в ужасной симфонии. Испанские моряки, вооружённые абордажными саблями и пистолетами, хлынули на палубу пиратского корабля. Схватка короткая, но яростная. Пираты, деморализованные и измотанные, не могут оказать достойного сопротивления. Многие бросают оружие, другие, охваченные безумной храбростью, погибают под ударами испанской стали.
Стид Боннет, "Джентльмен-Пират", сам пытается отбиться, но сопротивление выглядит слабым и беспомощным. Он не боец, а скорее авантюрист. Два крепких испанских морпеха хватают, выкручивая руки, и тащат перед адмиралом. Боннет выглядит жалко. Некогда гордый пиратский вид теперь смешон.
Варгас смотрит на пленника с презрением. Глаза пронзительны, полны триумфа, хотя добыча и не является главной.
— Отправим его в Гавану! Пусть этот жалкий трус послужит уроком для всех, кто посмеет бросить вызов испанской короне! — голос адмирала звучит звонко, перекрывая шум догорающих кораблей и крики раненых.
— Эскадре — держать курс на Гавану! Пленников на трюм! Раненым оказать помощь! Мы выполнили свой долг! — Алехандро громко отдаёт приказ и вкладывает саблю в ножны.
Испанцы, гордые своей победой, начинают расчищать палубы, перевязывать раненых и готовить корабли к долгому переходу. Дым от пылающих пиратских бригов медленно растворяется в синеве неба, оставляя после себя лишь запах гари и предвкушение справедливого наказания. Спасение торгового корабля и разгром Боннета, хоть и не были основными целями, всё же значительно укрепили репутацию Варгаса и вселили страх в сердца оставшихся пиратов. Флот, развернувшись, берёт курс на Гавану, увозя с собой пленников и вести о новой победе.
Одновременно с этим...
В августовский день тысяча семьсот пятнадцатого года, под знойным солнцем, флотилия из четырёх испанских фрегатов, ведомая адмиралом Доном Эстебаном Моралесом, медленно прокладывает путь в водах, что омывают южное побережье Кубы. Волны здесь спокойнее, но бдительность остаётся неизменной. «La Pacifica», флагман Моралеса, плывёт с величественным достоинством, паруса наполняются легким бризом.
На капитанском мостике Дон Эстебан Моралес, человек с поседевшими висками и глубокими морщинами вокруг усталых, но мудрых глаз, внимательно осматривает горизонт. Крепкое телосложение ветерана флота выдаёт долгие годы службы на море. Адмиральская форма, чуть потрёпанная, но безукоризненно чистая, подчёркивает суровый, но спокойный нрав. Он сосредоточен на выполнении долга, очистке вод от пиратской скверны. Во взгляде сквозит глубокое знание морских опасностей.
Вдруг внимательный взгляд улавливает нечто необычное вдали, к юго-востоку. Три юрких шлюпа и одна быстрая шхуна, словно стая хищных рыб, окружают одинокий торговый бриг, который отчаянно пытается маневрировать. Дымы орудийных выстрелов уже вьются над водой, предвещая скорую гибель коммерческого судна. Моралес мгновенно подносит к глазу свою подзорную трубу.
Изображение в оптике становится чётким, раскрывая ужасающую картину. Пираты явно превосходят торговое судно числом и вооружением. На самом крупном шлюпе мачта гордо несёт полотнище, Моралес отчётливо различает знакомый и ненавистный флаг. Два скрещенных абордажных меча под черепом, символ Джека Рэкхема, также известного как Калико Джек. Лицо адмирала, обычно невозмутимое, напрягается. Хоть это и не главные цели, любая схватка с пиратами необходима.
Моралес опускает трубу, взгляд становится твёрд, как закалённая сталь. Спокойная уверенность, свойственная этому человеку, теперь сочетается с предвкушением битвы. Голос, размеренный и сдержанный, но твёрдый, разносится по палубе:
— К оружию! Все на боевые посты! Поднять все паруса, полный вперёд! Курс — на пиратов!
Мгновенно на всех четырёх фрегатах испанского флота закипает слаженная работа. Барабаны бьют тревогу, нарастающий ритм эхом отдаётся в ушах моряков. Орудийные расчёты бросаются к своим пушкам, оттягивают от бортов, готовят ядра и пороховые заряды. Матросы ловко карабкаются по вантам, распуская дополнительные паруса, чтобы корабли набрали максимальную скорость. Скрип блоков, лязг цепей и гул голосов наполняют воздух, когда каждый член экипажа занимает своё место, приводя огромные боевые машины в движение. Флот Дона Эстебана Моралеса, ведомый своим мудрым и решительным адмиралом, устремляется наперехват пиратской угрозе, чтобы очистить моря от разбойников.
Четыре могучих испанских фрегата стремительно сокращают дистанцию, разрезая спокойные волны к югу от Кубы. Августовское солнце, как всегда, обжигает кожу, но испанские моряки не обращают на это внимания. Их глаза прикованы к разворачивающейся драме.
На капитанском мостике «La Pacifica» Дон Эстебан Моралес, человек, чьи седые виски говорят о мудрости и долгих годах службы, неотрывно смотрит в подзорную трубу. Взгляд, пронзительный и утомлённый одновременно, отмечает каждое движение на пиратских судах. Глубокие морщины вокруг глаз собираются в складки, когда он фокусируется на добыче. Лидер испанцев видит три шлюпа и одну быстроходную шхуну, что терзают несчастный торговый бриг. На шхуне развевается чёрный флаг с черепом и скрещенными саблями — безошибочный знак Джека Рэкхема, Калико Джека.
— Пушки! Бортовые батареи! Полный залп по вражеской шхуне! Фальконеты — по палубам шлюпов! — спокойный, размеренный голос Моралеса звучит удивительно громко, приказ разносится по всему флагману.
Первые залпы сотрясают воздух, и огненные вспышки озаряют борта испанских фрегатов. Ядра, выпущенные из тяжёлых пушек, с грохотом врезаются в деревянные корпуса пиратской шхуны. Щепки летят во все стороны. Паруса рвутся. Обшивка трещит под мощными ударами. Пираты, ошарашенные такой мощью и точностью, мечутся по палубе, пытаясь уклониться от смертоносного града.
С шлюпов разбойники отвечают редким, хаотичным огнём, но лёгкие орудия не могут нанести серьёзного вреда крепким испанским фрегатам. Фальконеты испанцев, установленные на носу и корме, непрерывно стреляют, выпуская облака свинцовой дроби и шрапнели. Пролетают над палубами шлюпов, сметая пиратов, как мух, крики тонут в грохоте сражения. Испанцы подходят ближе, матросы, вышколенные и бесстрашные, заряжают орудия с поразительной скоростью.
На палубе пиратской шхуны творится невообразимый хаос. Джек Рэкхем сам отдаёт приказы, пытаясь организовать сопротивление. Не выглядит героическим бойцом, скорее хитрым выживальщиком. Рядом с ним, не уступая мужчинам в ярости, сражаются две женщины. Мэри Рид, с глазами, полными отваги, ловко перезаряжает пистолеты, стреляя в приближающихся испанцев. Энн Бонни, с развевающимися рыжими волосами, размахивает абордажной саблей, отбиваясь от осколков и отдавая чёткие команды своим людям, направляя к повреждённым парусам. Они прекрасно понимают, что необходимо бежать.
«La Pacifica» и другие испанские фрегаты методично обстреливают пиратские суда, превращая в пылающие обломки. Один из шлюпов теряет мачту, другой получает пробоину ниже ватерлинии и начинает тонуть, крики экипажа растворяются в шуме битвы. Торговый бриг, хоть и пострадавший, теперь находится под защитой, команда восторженно наблюдает за разгромом.
Моралес видит, что шхуна Рэкхема сильно повреждена, но всё ещё держится. Он командует, чтобы фрегат совершал манёвр, пытаясь отрезать пиратам путь к отступлению. Однако пиратская шхуна, несмотря на повреждения, обладает удивительной скоростью. Джек, под покровом дыма и хаоса, даёт приказ на резкий разворот. Мэри Рид и Энн Бонни, демонстрируя невероятную храбрость и мастерство, помогают пиратам в спешке исправить повреждения. Действия позволяют капитану Рэкхему совершить почти невозможное.
Внезапно, используя попутный порыв ветра и дымовую завесу от горящих шлюпов, шхуна Рэкхема проскальзывает между двумя испанскими фрегатами, буквально выскальзывая из смертельной ловушки. Уходит, развивая невероятную скорость. Чудо, не иначе, позволяет Джеку Рэкхему спастись от неминуемой гибели.
Адмирал Моралес с досадой наблюдает за этим дерзким побегом. Взгляд, обычно невозмутимый, омрачён разочарованием. Губы сжимаются в тонкую линию.
— Чёрт возьми! Ускользнул, проклятый лис! — говорит лидер испанцев, не повышая тона, но в его словах чувствуется глубокое огорчение. Мудрость подсказывает, что иногда удача просто поворачивается спиной. — Зато торговый бриг спасён. Остальным пиратам не поздоровится. Мы выполнили свою задачу.
Фрегаты, празднуя победу над остальными пиратами, начинают собирать обломки и выживших. Дым от горящих пиратских шлюпов поднимается в небо, а спасённый торговец, ликуя, подаёт сигналы благодарности. Флот Моралеса, хоть и не поймавший главного разбойника, всё же наносит серьёзный урон пиратскому промыслу, демонстрируя силу и решимость испанского флота.
На острове Большой Инагуа...
Под неумолимым августовским солнцем, время не стоит на месте, оно отмеряется стуком топоров и скрипом брёвен. Здесь, среди буйной тропической зелени, кипит работа. Пираты, объединённые общей целью, возводят убежище с невиданной скоростью. Каждый из них, от последнего матроса до самых приближённых, находится под воздействием Меча Света, и это преображает в нечто большее, чем просто обычных людей. Движения отточены, полны невероятной силы, а лица выражают решимость.
Эдвард Тич, Чёрная Борода, возвышается над рабочей площадкой, массивная фигура, облачённая в тёмную кожу, является центром притяжения. Горящие фитили, вплетённые в бороду, испускают лёгкий дымок, добавляя образу ещё больше угрозы и мистицизма. Руководит стройкой с железной хваткой, громогласный голос разносится над шумом работы, отдавая чёткие и не терпящие возражений приказы.
— Быстрее, морские дьяволы! Каждый гвоздь — это удар по испанцам! — рычит друг Авраама, указывая рукой на недостроенную стену.
Рядом с ним, словно тень, находится Израиль Хэндс, первый помощник. Суровый взгляд не упускает ни одной детали, следит за тем, чтобы каждый приказ Чёрной Бороды исполнялся беспрекословно. Хэндс, верный и жестокий, сам порой берётся за тяжёлые брёвна, демонстрируя нечеловеческую силу, дарованную Мечом Света.
— Мы не покладаем рук, капитан, — глухо произносит заместитель, приподнимая массивную балку. — Крепость будет неприступной.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, работает с инструментами, словно те являются частью тела. Неразговорчивость компенсируется невероятной физической мощью, с которой мужчина поднимает и устанавливает самые тяжёлые балки. Он практически не чувствует усталости, движения точны и выверены.
— Прочно. Навеки, — коротко бормочет Дирк, забивая огромный колышек в землю.
Лиам О'Малли, боцман, юркий ирландец, кажется, находится повсюду одновременно. Управляет матросами с поразительной скоростью, звонкий голос подгоняет рабочих. Быстрые, как молния, перемещения позволяют контролировать сразу несколько участков стройки.
— Шевелись, салаги! Сегодня мы крепость до неба возведём, клянусь всем святым! — кричит Лиам, подгоняя молодых матросов.
Коджо «Молот» Асанте, главный гребец, могучий африканец, поднимает и перемещает огромные камни для фундамента. Его мышцы прямо играют под кожей. Спокойное достоинство не покидает лица, даже когда совершает титаническую работу. Сила стала легендарной.
— Эти камни будут стоять вечно, — глубоко произносит Коджо, укладывая огромный валун.
Вместе с командой Тича трудится и костяк приближённых Авраама Грея. Уильям Блэквуд, старпом «Феникса», несмотря на свой строгий нрав, активно участвует в работе. Он методично проверяет прочность соединений. Дисциплинированность и упорство служат примером для остальных.
— Каждый узел должен быть идеален, — строго говорит Уильям, затягивая верёвку. — Надёжность — прежде всего.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, чьё могучее телосложение позволяет тащить связки тяжёлых досок, при этом успевает подбадривать других.
— Вот это работа, парни! Руки помнят, что такое труд, а сила-то какая прибыла! — восклицает приближённый Чёрного Сокола, таща охапку досок.
Шеймус О'Мэлли, боцман «Феникса», руководит подъёмом особо тяжёлых брёвен. Рослый и широкоплечий ирландец неутомим. Его энергия кажется безграничной. Мужчина постоянно отпускает шутки, поднимая боевой дух команды.
— Давай-давай, малыши! Не будьте как дохлые рыбы! С такой-то силой мы можем горы своротить! — кричит, смеясь.
Дуглас МакЛауд, штурман, не занятый навигацией, теперь использует свою дотошность для проверки чертежей и расчётов. Шотландец, проницательные глаза за очками следят за точностью каждого элемента конструкции, и иногда даёт советы по укреплению.
— Здесь нужен больший угол, иначе шторм не выдержит, — тихо, но твёрдо указывает Дуглас, показывая на чертёж.
Квеку Боачи с невероятной силой переносит массивные элементы укреплений. Высокий африканец выполняет самую тяжёлую работу с достоинством и спокойствием. Он лишь кивает в ответ на просьбы, но работа говорит сама за себя.
Питер Ван дер Вельде, несмотря на свой циничный нрав, помогает в организации быта и снабжения. Он распределяет воду и еду. Проницательные голубые глаза отмечают тех, кто нуждается в небольшой передышке.
— Меньше болтовни, больше дела. Сверхспособности — не панацея от обезвоживания, — сухо замечает Питер, раздавая фляги.
Гуннар Свенссон, плотник, потный и бородатый, рубит брёвна с яростью берсерка. Топор свистит в воздухе, а могучие руки не знают усталости. Пират ворчит, но работает с удвоенной силой. Его русая борода покрыта опилками.
— Будь проклято это дерево! Но оно будет стоять! — кряхтит Гуннар, разрубая особенно толстый ствол.
Сайлас «Тень» Крофт, охотник, благодаря повышенной скорости и выносливости, быстро перемещается между участками, передавая сообщения и помогая там, где требуется ловкость. Он почти бесшумен. Его острые, как у ястреба, глаза замечают каждую мелочь.
— Капитан Тич, ещё одно бревно прибыло, — тихо сообщает Сайлас, словно появляясь из ниоткуда.
Финн «Компас» О'Коннелл полон неиссякаемой энергии. Он перетаскивает лёгкие грузы, бегая между кучами материалов. Ирландец с восторгом наблюдает за тем, как быстро растёт крепость.
— Гляньте, как стены растут! Ещё немного, и ни один фрегат нас не достанет! — восторженно восклицает Финн.
Джим «Ржавчина» Хокинс, старый матрос, ворчит на молодость и свои болячки, но при этом с поразительной лёгкостью переносит тяжёлые верёвки и снасти. Морщинистое лицо выражает привычную хмурость, но не отстаёт от других.
— Ох, уж эта молодёжь... В наше время так не строили, но и мы ещё не старые пни какие-то, — бормочет пират, перетаскивая тяжёлый канат.
Том «Валун» Харди с массивными, но бесшумными движениями, тащит на себе целые связки брёвен, словно те сделаны из соломы. Он прямо настоящая стена. Его присутствие внушает уверенность.
— Ещё давайте, — басом произносит Том, показывая на следующую кучу брёвен.
В то же время, глубоко в джунглях Большой Инагуа, скрытый от посторонних глаз, находится Авраам Грей, Чёрный Сокол. Он тренируется в одиночестве, окружённый лишь шелестом листвы и криками экзотических птиц. Сосредоточение абсолютно. Меч Света в руках мерцает слабым голубым светом, словно живое существо. Капитан постигает новые грани возможностей этого артефакта, пытаясь понять истинную природу. Пират движется с невероятной скоростью. Его тело изящно и мощно одновременно, выполняет сложнейшие акробатические элементы, которые были бы не под силу обычному человеку. Каждое движение — это часть непрерывного исследования. Авраам не просто тренируется, а изучает, как лучше использовать новые способности, как продлить эффект и как применить в грядущих битвах. Амбиции и желание защитить своих людей толкают вперёд, к совершенству в обращении с этим древним и могущественным оружием.
Глава 10. Жестокое Карибское море
Примечание:
В этой главе вы увидите две похожие, но разные по результатам ситуации на море во время урагана. Приятного чтения.
Время медленно, но неумолимо клонится к закату, раскрашивая небосклон в багряные и золотые тона. Жаркий августовский день уступает место прохладной вечерней дымке, но в глубине джунглей Большой Инагуа сумрак сгущается быстрее, скрывая мир под покровом бархатной тени. Шелест листвы, стрекот цикад и крики ночных птиц создают симфонию дикой природы.
В самом сердце этой зелёной чащи, где высокие деревья образуют естественный свод, Авраам Грей, Чёрный Сокол, всё ещё находится в своей непрерывной тренировке. Тело, измождённое, но невероятно выносливое, движется с грацией хищника, выполняя сложные акробатические пируэты. В руке Меч Света светится слабым, пульсирующим голубым сиянием, отбрасывая причудливые тени на окружающие лианы. Каждая мышца капитана напряжена, лидер сосредоточен на постижении новых граней силы, что течёт по венам. Амбиции, желание защитить людей, словно внутренний огонь, не позволяют остановиться.
Вдруг из зарослей слышится треск сухих веток, и сквозь густую листву пробирается Эдвард Тич. Массивная фигура, казавшаяся ещё более внушительной в сгущающихся сумерках, нарушает покой джунглей. Горящие фитили в бороде слабо мерцают, подобно уголькам, а пронзительный взгляд Чёрной Бороды мгновенно находит Чёрного Сокола. Пират несётся неторопливо, но с некой величественностью, свойственной только ему. На лице разбойника не видно усталости, только привычная решимость и уверенность в каждом движении.
— Всё ещё не угомонился, Сокол? Думал, к вечеру хоть немного отдохнёшь, — громогласно произносит Тич, голос раскатывается по джунглям, но в нём слышится дружеское участие. — Как тренировки? Что нового Меч тебе показал?
Авраам завершает сложный выпад. Волшебный клинок описывает полукруг, и сияние на мгновение усиливается. Капитан опускает оружие. Его дыхание ровное, хотя явно прошло много часов. Глаза Чёрного Сокола блестят от усталости, но в них горит неукротимый огонь.
— Всё хорошо, Эдвард. Я чувствую, как артефакт становится частью меня, — отвечает Грей, голос звучит тихо, но уверенно. — Сила растёт с каждым днём, и я учусь ею управлять. Скоро мои люди смогут творить настоящие чудеса.
Чёрная Борода подходит ближе, останавливаясь рядом с Авраамом. Взгляд устремляется на светящийся клинок, и в глазах отражается смесь любопытства и уважения.
— Чудеса, значит. Не зря мы в этот проклятый угол мира забрались, — усмехается Тич. — Мои парни уже готовы землю грызть, лишь бы поскорее этих испанцев на дно отправить. Эта сила Меча Света... она изменила их.
— Скорее, даёт им надежду, — подхватывает Грей, глядя на товарища. — И возможность сражаться на равных с любой армией. Но за всё приходится платить, ты же знаешь. Моё тело требует восстановления после каждого дара.
Эдвард Тич тяжело вздыхает, взгляд устремляется куда-то вдаль, в глубину джунглей.
— Авраам, мы с тобой многое пережили. Вместе прошли через огонь и воду. И я готов идти до конца, чего бы это ни стоило. Пусть испанцы думают, что они непобедимы. Мы им покажем, что такое истинная свобода. И никакие ураганы, никакие проклятые штормы нас не остановят, — произносит Чёрная Борода, голос становится ниже, но в нём чувствуется незыблемая решимость.
Чёрный Сокол кивает, лицо озаряется слабой улыбкой.
— И я, Эдвард. До самого конца. Мы построим здесь свой мир, где пираты будут править морями, а не прятаться по углам. А что до ураганов... мы их переживём. И они станут нашими союзниками.
Молчание на мгновение повисает в воздухе, нарушаемое лишь звуками джунглей. Два лидера стоят рядом.
— Ну что ж, Сокол, довольно тренировок на сегодня. А то совсем иссохнешь, — Тич прерывает тишину, слегка хлопая Авраама по плечу. — Ужин сегодня будет просто отменный. Мои повара постарались, клянусь дьяволом!
Глаза Грея оживляются при упоминании еды. Истощение даёт о себе знать, и чувство голода накатывает с новой силой.
— О, с радостью! Мой желудок уже давно просится на рандеву с хорошей едой, — с лёгкой усмешкой отвечает Авраам.
Друзья разворачиваются и направляются прочь из джунглей, к месту стройки. Шаги Тича тяжёлые и размеренные, каждый шаг словно вдавливает землю. Авраам идёт рядом, движения лёгкие и бесшумные, несмотря на усталость. Сквозь редкие просветы в кронах деревьев на них падают последние лучи заходящего солнца, освещая путь. Впереди, сквозь густую листву, уже видны огни и слышны голоса пиратов, готовящихся к ужину. Крепость продолжает расти, а вместе с ней — и их решимость.
Тем временем...
Над водами Карибского моря, что омывают Кубу, сгущается предзакатная синева, но сегодня она иного толка. Тяжёлые, свинцовые тучи, словно разъярённые чудовища, стягиваются со всех сторон, окрашивая небо в зловещие оттенки серого и багряного. Воздух становится липким, неподвижным, словно сама природа затаила дыхание перед неминуемой катастрофой. Флотилия Дона Алехандро Варгаса, четыре испанских фрегата, движется к Гаване, неся на себе отпечаток недавней победы, но на палубах уже царит нервозное ожидание.
На борту флагманского «El Conquistador» Дон Алехандро Варгас, подтянутый и строгий, словно натянутая струна, стоит на капитанском мостике. Орлиный профиль напряжён, а пронзительные глаза, обычно полные холодной решимости, теперь тревожно вглядываются в наступающую мглу. Адмиральская форма кажется неуместной в эту минуту, когда сама природа готовится показать свою мощь. Дорогая сабля на боку теперь не предвкушает боя, а скорее символизирует бессилие перед стихией. Холодный расчёт уступает место первобытному страху. Ощущается дрожь земли под ногами, а сердце бьётся всё быстрее.
В трюме, скованный по рукам и ногам, сидит Стид Боннет, "Джентльмен-Пират". Некогда щегольский камзол измят и пропитан морской водой, а лицо, обычно надменное, теперь бледно от ужаса. Качание корабля, звуки приближающегося шторма, доносящиеся сверху, лишь усиливают отчаяние. Знается, что ждёт петля в Гаване, но, кажется, судьба приготовила иной, куда более страшный конец. Звуки скрипящего дерева и усиливающегося ветра доводят до дрожи.
Внезапно, словно по команде невидимого дирижёра, небеса разверзаются. Сначала это лишь сильный порыв ветра, который срывает шляпы и болтает снасти. Ветер свистит, словно тысячи хлыстов, обрушиваясь на корабли. Моряки на палубах пытаются удержаться на ногах, цепляясь за что попало.
— Богородица, храни нас! — выкрикивает молодой матрос, едва устояв на скользких досках.
— Не стойте как истуканы! — орёт боцман, перекрикивая нарастающий гул. — Крепить снасти! Живо!
Дон Алехандро Варгас мгновенно бросается к штурвалу. Его голос, обычно звонкий и властный, теперь срывается на крик, пытаясь перекрыть рёв стихии:
— Всем наверх! Спускать паруса! Крепить всё, что можно! Держать курс на запад!
— Дон Алехандро! — подбегает старший офицер, хватаясь за планширь, чтобы не упасть. — Руль плохо слушается! Волна идёт с кормы!
— Держать курс, я сказал! — Варгас вцепляется в штурвал побелевшими костяшками. — Иначе мы ляжем в дрейф и нас перевернёт!
Испанские моряки бросаются выполнять приказы. Их движения быстры, но в глазах читается нарастающая паника. Понимается, что этот шторм не похож ни на что из виденного ранее.
— Мы не успеем! — вопит кто-то из команды. — Смотрите на небо!
Но уже слишком поздно. Это настоящий тропический тайфун, принесённый августом тысяча семьсот пятнадцатого года. Небо чернеет до непроглядности, сгущаясь в единую массу мрачных, вращающихся туч. Молнии вспыхивают с пугающей частотой, разрывая непроницаемый мрак и освещая на мгновение апокалиптическую картину: огромные волны, вздымающиеся к небесам, и корабли, отчаянно борющиеся за выживание. Раскаты грома, сливаясь с рёвом ветра, сотрясают воздух, заглушая человеческие крики. Дождь обрушивается на фрегаты сплошной стеной, делая видимость практически нулевой. Солёные брызги смешиваются с пресной водой, заливая палубы.
Огромные, чудовищные волны-убийцы, достигающие высоты мачт, начинают обрушиваться на фрегаты. Они поднимают корабли к небесам, раскачивая их, словно игрушечные лодки, а затем с чудовищной силой швыряют вниз, в бездонные провалы между гребнями. Каждый такой удар сотрясает суда до основания. Скрип дерева перерастает в стоны, а затем в хруст ломающихся балок. Брызги, смешанные с дождевой водой, хлещут по палубам, образуя ледяные водопады.
На «El Conquistador» паника нарастает. Моряки теперь выглядят потерянными и испуганными. Они бросаются выполнять приказы адмирала, но стихия слишком сильна. Вскоре трескается грот-мачта, раздаётся ужасный треск, и та, словно подкошенная, падает на палубу, унося с собой в пучину несколько человек.
— Мачта пала! — кричит офицер, указывая на груду обломков. — Люди за бортом!
— Не останавливаться! — рычит Варгас, хотя видит бессмысленность усилий. — Отрубить такелаж! Она тянет нас на дно!
Древесина ломается с оглушительным грохотом. Канаты рвутся с треском, словно нити, и свисают бесполезными обрывками. Паруса, которые ещё минуту назад пытались спустить, теперь порваны в клочья, обрывки хлещут по воздуху, словно призрачные флаги.
Корабли кренятся на борт, подставляя свои бока под удары волн. Вода начинает проникать внутрь через многочисленные щели и пробоины, стремительно заполняя трюмы. Испанские солдаты, которые должны были караулить Боннета, теперь пытаются спастись, но усилия тщетны. Огромные волны смывают с палубы пушки, которые, сорвавшись с креплений, катятся по палубе, раздавливая всё на своём пути. Крики раненых и тонущих людей заглушаются рёвом ветра и грохотом волн.
В трюме вода поднимается стремительно.
— Эй! Стража! — кричит Боннет, дёргая цепи. — Вы слышите меня? Мы тонем! — Молчать, узник! — огрызается один из бойцов, хотя в его голосе дрожит страх.
— Откройте клетку, идиоты! — вопит Стид, вода уже холодит его бёдра. — Если корабль пойдет ко дну, вы утащите меня с собой!
— У нас приказ доставить тебя в Гавану! — возразил другой моряк.
— Какой Гаване?! — Боннет кашляет, захлебываясь брызгами. — Посмотри вокруг! Нам конец! Открой дверь!
Стражник колеблется, глядя на поднимающуюся черную воду.
— Ключи... ключи у капитана... — бормочет боец, отступая к лестнице. — Спасайся кто может!
Стража убегает.
— Вернитесь! — крик Боннета тонет в нарастающем гуле воды, заполняющей отсек.
Наверху Дон Алехандро Варгас цепляется за остатки штурвала, лицо перекошено от ужаса и отчаяния. Видится, как флагманский корабль кренится, беспомощно кружась в водовороте. Вода заливает палубы, сметая пушки и людей. Лидер кричит, пытаясь отдать новые команды, но голос тонет в рёве стихии.
— Адмирал! — подбегает последний верный офицер, кровь стекает по его лицу. — Корабль не удержать! Трюм затоплен!
— Мы не сдадимся морю! — Варгас выпрямляется, несмотря на крен. — Испанский флаг не коснется воды!
— Дон Алехандро, прыгайте! Есть обломок... — кричит один матрос, но не успевает закончить.
— Нет! — отрезает адмирал, глядя, как гордые фрегаты один за другим превращаются в щепки, разбиваясь о невидимые подводные скалы или просто поглощаемые гигантскими волнами.
Глаза застилает пелена солёной воды и отчаяния. Чувствуется, как ноги отрываются от палубы, и мощная волна смывает в бурлящую бездну. Последнее, что видится, это обломки некогда могучего флота. Варгаса подбрасывает в воздухе, он видит лишь темную пасть волны, готовую поглотить его. В этот миг страх уходит, уступая место фанатичной гордости. Он набирает воздух в грудь, чтобы его голос прозвучал даже сквозь гром:
— ЗА КОРОЛЯ! ЗА ВЕРУ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИСПАНИЯ!
Гигантская стена воды обрушивается сверху, обрывая крик и поглощая адмирала Варгаса навсегда.
Стид Боннет в трюме чувствует, как вода стремительно прибывает, затопляя темницу. Холодная, солёная жидкость достигает колен, затем пояса, а потом и груди. Пират кричит, зовёт на помощь, бьётся в цепях, пытаясь освободиться, но голос слышен лишь самому, да безжалостному шуму воды. Паника охватывает с головой. Чувствуется, как корабль окончательно разламывается, и мир погружается в ледяную тьму. Страх смерти, не от петли палача, а от безжалостной стихии, пронзает насквозь. Цепи, последняя надежда на спасение от Гаваны, теперь становятся проклятием, навсегда приковывая к тонущему судну.
— Боже... — шепчет разбойник, когда вода накрывает его с головой.
В считанные минуты все четыре фрегата Варгаса исчезают под бушующими волнами. Никто не выживает. Все тела людей, уносит в бездну, где царит лишь тьма и вечное молчание. Стид Боннет, заключённый в своей водяной могиле, также находит свой конец в холодных объятиях океана. Никто не избегает гнева природы.
В это время...
Над южными просторами Карибского моря, там, где ещё совсем недавно ласково плескались волны, теперь сгущается безжалостная, непроницаемая тьма. Небо, словно исполинское чудовище, затягивается тяжёлыми, иссиня-чёрными тучами, окрашивая горизонт в зловещие оттенки индиго и свинца. Флотилия Дона Эстебана Моралеса, четыре гордых испанских фрегата, держит курс на Гавану, возвращаясь после разгрома пиратов Рэкхема. Но атмосфера на палубах уже пропитана ощущением грядущей беды: воздух становится липким и душным, а низкие облака, быстро несущиеся с востока, не оставляют сомнений — надвигается что-то поистине ужасное.
На капитанском мостике флагманской «La Pacifica» Дон Эстебан Моралес, человек с поседевшими висками и глубокими морщинами вокруг усталых, но необычайно мудрых глаз, стоит неподвижно, внимательно вглядываясь в надвигающуюся мглу. Крепкое, жилистое телосложение ветерана флота, закалённого бесчисленными штормами и сражениями, выдаёт долгие годы службы на море. Адмиральская форма, чуть потрёпанная, но безукоризненно чистая, подчёркивает суровый, но спокойный нрав. Чуется приближающаяся катастрофа, многолетний опыт подсказывает, что это не обычный шторм, а гнев самой природы. Взгляд пронзителен, пытается разгадать грядущее по поведению моря и неба, читая знаки, невидимые простому смертному.
— Адмирал! — голос вахтенного офицера дрожит, несмотря на попытки сохранить стройность. — Ветер меняется на северо-восточный! — Я вижу, — спокойно отвечает Моралес, не отводя глаз от горизонта. — Это не просто шквал. Это глаз дьявола.
— Всем наверх! Спускать паруса! Крепить орудия! Кренгельсы заводить! — лидер испанцев отдаёт приказы спокойно, но в голосе слышится железная твёрдость.
Адмирал не кричит, но каждое слово, произнесённое им, несёт в себе вес абсолютной власти и неотвратимой необходимости. Знается, что промедление смерти подобно, и только мгновенная, слаженная работа может дать шанс на спасение.
— Слышали адмирала! — рявкает боцман, пихая ближайшего матроса в спину. — Живо на реи! Не хотите оказаться в воде раньше времени?
— Есть, сэр! — отвечают моряки, но в них нет прежней уверенности.
Моряки, обученные и дисциплинированные, бросаются выполнять приказы. Их движения быстры и слаженны, но по лицам скользит неприкрытая тревога, ведь они тоже чувствуют неладное. Едва успевают бойцы спустить основные паруса, как с неба обрушивается первый, чудовищный порыв ветра, который не просто свистит — воет, словно голодный, разъярённый зверь, проносясь через снасти с пронзительным, душераздирающим звуком. Корабли кренятся на борт. Мачты скрипят, словно готовы сломаться в любой момент. Воздух наполняется запахом соли и озона. Ветер вырывает из рук незакреплённые предметы, срывает головные уборы и заставляет крепко цепляться за леера.
— Держи шкот! Не отпускай! — кричит кто-то в суматохе.
— Она рвётся! Руки режет!
— Обруби! К чёрту парус, руби снасть!
Но это лишь прелюдия. В следующее мгновение небеса разверзаются. Надвигается настоящий тропический тайфун, апогей гнева Карибского моря. Небо чернеет до непроглядности, превращаясь в единый, непроницаемый купол, откуда срываются молнии, слепящими, бело-голубыми вспышками освещая на короткие мгновения хаос вокруг. Гром гремит, сливаясь с рёвом ветра в одну сплошную, оглушительную симфонию разрушения, от которой, кажется, содрогаются сами небеса. Дождь обрушивается сплошной стеной, не отдельными каплями, а плотным потоком воды, хлеща по палубам и лицам моряков, делая видимость практически нулевой. В воздухе витает ледяной холод, несмотря на тропики.
— Адмирал! — кричит штурман, наклоняясь к уху Моралеса, чтобы его услышали. — «El Valiente» и «Santa Maria» отстают! Их сносит на рифы.
— Держать строй! — командует Моралес, хотя знает, что это почти невозможно. — Сигнальными фонарями! Пусть держатся за нами!
— Они не видят огней, сэр! Дождь слишком плотный!
Огромные, чудовищные волны-убийцы, достигающие высоты мачт, начинают обрушиваться на фрегаты. Поднимаются корабли к небесам, раскачивая их, словно игрушечные лодки в ванне, а затем с чудовищной силой швыряются вниз, в бездонные провалы между гребнями, откуда, кажется, нет выхода. Каждый такой удар сотрясает суда до основания, скрип дерева перерастает в пронзительные стоны, а затем в оглушительный хруст ломающихся балок. Солёные брызги, смешанные с пресной водой, хлещут по палубам, образуя ледяные водопады, ослепляющие и оглушающие всё вокруг. Практически всё то же самое, что происходило с флотом Дона Алехандро.
На борту «La Pacifica» Дон Эстебан Моралес стоит у штурвала, руки впиваются в дерево, крепко держась за него. Лидер не опускает глаз, наблюдая за каждым движением своего корабля, пытаясь предвидеть следующий удар стихии. Его тело, несмотря на годы, напряжено, словно стальной канат, борется с морем, как заправский воин, против невидимого, но всемогущего врага. Адмирал кричит команды. Его голос, несмотря на рёв шторма, остаётся твёрдым и чётким, словно маяк в этом хаосе. Эстебан постоянно оценивает ситуацию, даёт указания по изменению курса, по работе с уцелевшими парусами, по креплению оборудования. Многолетний опыт позволяет найти тонкую грань между безрассудством и покорностью стихии. Испанские моряки, охваченные ужасом, но ведомые своим адмиралом, продолжают выполнять приказы, пытаясь укрепить то, что ещё можно спасти, черпая воду из трюмов, несмотря на нарастающую усталость.
— Вода в трюме! — кричит матрос, выбегая из люка. — Помпы не справляются!
— Качать вручную! — отвечает Моралес. — Если корабль пойдет ко дну, мы утонем вместе с ним!
— Есть, адмирал! — подчиняются моряки.
В это время на двух фрегатах, что идут по флангам, ситуация становится критической. Одна из волн, размером с небольшой холм, несущая в себе мощь тысяч тонн воды, обрушивается на «El Valiente», полностью накрывая. Корабль на мгновение исчезает под водяной завесой, а затем снова появляется, но уже без грот-мачты. Раздаётся жуткий треск, который, кажется, пронзает сам рёв шторма — древесина не выдерживает чудовищного давления, и мачта ломается у самого основания, пробивая палубу. Огромные щепки и обрывки снастей летят по воздуху. Судно теряет управление, беспомощно разворачивается боком к следующей волне, которая уже на подходе, поднимаясь всё выше и выше. Обрушивается с такой силой, что борт фрегата разлетается на щепки, как фанерная коробка. Слышатся отчаянные крики людей, но голоса быстро тонут в рёве стихии, поглощаемые безжалостными волнами.
— «Valiente»! — восклицает офицер на «La Pacifica», указывая в темноту. — Их мачта сломана!
— Мы не можем помочь! — отрезает Моралес, не оборачиваясь. — Спасаем свой корабль!
— Боже, спаси их души... — шепчет кто-то из матросов, крестясь.
— Молись позже, глупец! — прерывает его боцман. — Тяни канат!
«El Valiente», израненный и беззащитный, начинает быстро погружаться в пучину. Огни меркнут один за другим, уступая место вечной тьме.
Затем наступает очередь «Santa Maria». Огромный водяной вал сбивает с курса, и корабль, беспомощно дрейфуя, налетает на скрытую под водой скалу, которую не видно в этой кромешной тьме. Раздаётся пронзительный, скрежещущий звук металла и дерева, переходящий в оглушительный треск, когда корпус фрегата с треском раскалывается пополам. Моряки, находившиеся на борту, не успевают даже понять, что произошло. Вода мгновенно заполняет трюмы, и из разорванных пороховых погребов вырывается ослепительная вспышка, а затем оглушительный взрыв. Обломки корабля взлетают в воздух, словно игрушечные детали, а затем исчезают в бурлящей, пенящейся воде. Крики ужаса и отчаяния несутся над бушующим морем, прежде чем полностью раствориться, оставив лишь эхо разрушения.
— Взрыв! — кричит вахтенный, падая на палубу от ударной волны. — «Santa Maria»... её больше нет!
— Держать курс! — голос Моралеса звучит как удар грома, перекрывая ужас команды. — Не смотреть назад! Смотреть только на волны!
Тем временем, «La Pacifica» и «San Cristobal», второй уцелевший фрегат, продолжают свою отчаянную борьбу. Каждый получает серьёзные повреждения: порванные паруса, некоторые реи погнуты или сломаны, вода постоянно прибывает в трюмы через многочисленные пробоины, но эти корабли держатся. Моряки работают на износ. Их тела дрожат от усталости, лица исцарапаны и залиты кровью, но не сдаются. Знается, что жизни зависят от упорства. Мудрость и спокойствие адмирала Моралеса, непреклонная воля к выживанию, а также опыт старшего офицера, позволяют этим двум судам противостоять ярости тайфуна. Моралес приказывает сбрасывать в море всё лишнее, чтобы облегчить корабли, и лично участвует в работах, показывая пример своим людям.
— Адмирал, «San Cristobal» сигнализирует! — кричит офицер связи, протягивая мокрую бумагу. — У них пробоина в носовой части, но они на плаву!
— Пусть держатся за нашей кормой! — командует Эстебан. — Вместе мы устойчивее!
— Слушаюсь!
— Эй, ты! — обращается Моралес к юнге, дрожащему у насоса. — Не бойся воды, бойся остановиться! Качай!
— Да, сэр! — мальчик всхлипывает, но удваивает усилия.
Спустя часы, когда стихия начинает постепенно ослабевать. Небо медленно проясняется. Волны успокаиваются, оставляя после себя лишь тяжёлую зыбь. Наступает зловещая тишина, нарушаемая лишь стонами повреждённых кораблей и редкими всхлипами ветра. Дон Эстебан Моралес тяжело опускает руки на поручни. Его тело дрожит от напряжения, но в глазах горит пламя выжившего, смешанное с горечью утраты. Взгляд адмирала скользит по изувеченным «La Pacifica» и «San Cristobal», а затем по пустой водной глади, где ещё недавно были два фрегата. В лице лидера читается глубокая скорбь по погибшим товарищам, но и незыблемая решимость двигаться дальше.
— Сколько потеряли? — тихо спрашивает адмирал боцмана.
— Несколько душ смыло за борт во время шторма, сэр. Остальные живы, но многие ранены, — честно отвечает боец.
— Мы потеряли больше, чем людей, — Моралес вздыхает, глядя на горизонт. — Мы потеряли братьев.
— Немедленно возвращаемся в Гавану! — произносит адмирал, чей голос хриплый от усталости, но по-прежнему твёрд. — Максимальным ходом! Перевязать раненых и латать пробоины! Мы выполнили свой долг перед короной, но стихия оказалась сильнее!
— А что доложить губернатору насчёт «Valiente» и «Maria»? — спрашивает офицер.
— Правду, — отвечает Моралес, поворачиваясь к команде. — Скажите, что они сражались до конца. И что море забрало их, но не сломило Испанию.
Моряки, истощённые и потрясённые, но облегчённые тем, что выжили, безропотно подчиняются. Они начинают спешно готовить корабли к долгому переходу. Их движения замедлены, но в каждом жесте читается понимание того, что пережили настоящее чудо. Флот, сократившийся вдвое, медленно разворачивается, беря курс на Гавану, унося с собой не только вести о разгроме пиратов, но и горькое осознание собственной уязвимости перед лицом необузданной природной мощи.
Остров Большой Инагуа...
Вечер опускается мягкой поступью на землю. Заходящее солнце окрашивает небо в последние, нежные оттенки розового и оранжевого, прежде чем уступить место мерцающим звёздам. На горизонте, словно два величественных стража, покачиваются на лёгкой зыби два фрегата – «Феникс» Авраама Грея и «Месть королевы Анны» Эдварда Тича. Палубы кораблей озарены мягким светом фонарей и факелов, отбрасывая причудливые тени на мачты и снасти. Воздух наполнен ароматами свежеприготовленной еды, смешанными с запахом солёного моря и влажной древесины.
На просторной палубе «Феникса» вокруг длинного стола, наскоро сколоченного из досок, собрались приближённые Авраама Грея. Они ужинают, наслаждаясь тёплым вечером и приятной беседой. В центре стола, как обычно, сидит сам капитан, лицо спокойно, взгляд задумчив, но в нём видна глубокая удовлетворённость. Ест неспешно, прислушиваясь к разговорам своих людей. Рядом располагается Уильям Блэквуд, старпом, воплощение дисциплины. Тот наблюдает за лидером, серьёзные глаза оценивают каждую деталь.
— Капитан, — обращается к Грею Шеймус О'Мэлли, боцман, рослый ирландец, энергично орудуя ложкой. — Ваши тренировки, похоже, не иссякают. Надеемся, они приносят плоды?
Чёрный Сокол поднимает голову. На его губах играет лёгкая улыбка.
— Всё идёт гладко, Шеймус. Артефакт становится послушнее, и я чувствую, как сила проникает в каждую жилку, — Авраам спокойно отвечает, затем делает глоток из кружки. — Скоро мы сможем двигаться к нашей главной цели.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, откусывает кусок хлеба и усмехается.
— Главное, чтобы вы сами не иссохли, капитан. Нам нужен сильный лидер, а не призрак, — подмечает представитель команды, чьи слова звучат по-дружески, но с намёком на заботу.
Питер Ван дер Вельде, худощавый голландец, цинично фыркает.
— Ещё один раненый на мою голову. Капитан, поберегите себя, иначе мне придётся придумывать новые способы зашивать вашу кожу, — говорит лекарь, голубые глаза которого сверкают иронией и беспокойством.
Гуннар «Топор» Свенссон, могучего телосложения плотник, потный после дневной работы, смачно чавкает.
— Сила — это хорошо. Главное, чтобы она камни ломала, а не кости, — ворчит боец, но его слова полны одобрения.
Сайлас «Тень» Крофт, худощавый охотник, бесшумно наблюдает за капитаном. Острые глаза внимательно изучают каждое движение Авраама, подмечая мельчайшие изменения в поведении. Ничего не говорит, но внимательный взгляд красноречивее любых слов.
Финн «Компас» О'Коннелл, молодой ирландец с копной рыжих волос, полон неиссякаемой энергии. Он постоянно озирается вокруг, любопытный взгляд перескакивает с одного лица на другое.
— Интересно, а эта сила поможет нам найти сокровища? — шепчет пират, склонившись к Джиму «Ржавчине» Хокинсу, старому матросу, который лишь хмуро бормочет что-то себе под нос, откусывая от вяленой рыбы.
Том «Валун» Харди сидит молча. Его массивные, но бесшумные движения выдают сосредоточенность. Он просто ест, крепко сжимая рукоять своего тесака, который лежит на столе. Присутствие внушает уверенность, хотя сам немногословен.
Дуглас МакЛауд задумчиво покачивает головой.
— Надеюсь, эти тренировки сделают нас сильнее, а не принесут новые беды, — произносит штурман, чей шотландский акцент добавляет словам особую весомость.
Квеку Боачи, главный канонир, высокий африканец, просто кивает в знак согласия со словами товарищей.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Тем временем, на борту «Мести королевы Анны», атмосфера куда более шумная и раскованная. Здесь пираты Эдварда Тича наслаждаются обильным ужином. Баррели служат столами, а в свете масляных ламп и факелов видны довольные, обветренные лица. Смех, громкие разговоры и звон кружек разносятся по палубе, заглушая тихий плеск волн.
Чёрная Борода, сидит во главе импровизированного стола. Его массивная фигура величественно возвышается над остальными. Он жуёт кусок жареного мяса, поглядывая на своих людей. Во взгляде читается удовлетворение. Капитан доволен тем, как идут дела у друга, и тем, что удача на их стороне.
— За удачу! И за то, что мы здесь, а не на дне морском! — громогласно провозглашает Лиам О'Малли, боцман, молодой, но уже закалённый в боях ирландец, поднимая свою кружку, чей голос звучит звонко.
Остальные дружно подхватывают тост, кружки с громом сталкиваются. По палубе разносится радостный гул.
— Сегодняшний ужин — просто объеденье! — рычит Коджо «Молот» Асанте, могучий воин, отрывает от жареной свиньи огромный кусок. — Наша удача, она как этот поросёнок — жирная и сочная!
Израиль Хэндс, первый помощник капитана, британец, правая рука Тича, лишь слегка хмурится. Он не столь раскован, как другие, но в глазах заметна искорка удовлетворения.
— Главное, чтобы удача нас не покинула, когда дело дойдёт до серьёзных сражений, — хрипло говорит пират, взгляд которого пробегает по лицам пиратов. — А пока — гуляй, братва!
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник и главный наводчик, крепкий и неразговорчивый, лишь кивает в ответ на слова Хэндса, продолжая молча есть. Он предпочитает действовать, а не говорить, но в поведении читается спокойная уверенность. Физическая сила позволяет легко управляться с любой пушкой, но сейчас пират наслаждается покоем.
Тич, дожевав, вытирает бороду рукавом.
— Верно, Хэндс. Удача любит смелых. А мы с вами, парни, самые смелые на этих морях! — голос лидера звучит низко и уверенно, наполняя сердца пиратов гордостью. — Мы строим наше будущее здесь, и никто нас не остановит!
Вечер продолжается в приятной атмосфере. На «Фениксе» разговоры более сдержанны, но наполнены общей целью и верой в своего капитана. На «Мести королевы Анны» царит буйное веселье, отражающее беззаботный, но грозный дух команды Чёрной Бороды. Оба корабля, две крепости на воде, готовятся к завтрашнему дню, не зная, какие вести принесёт им рассвет.
Несколько суток спустя...
Дни текут, один за другим растворяясь в бесконечной синеве Карибского неба. На острове Большой Инагуа жизнь кипит своим чередом. Авраам Грей, Чёрный Сокол, не покладая рук, продолжает свои изнурительные тренировки с Мечом Света, уходя в глубины джунглей, чтобы никто не отвлекал от постижения древней силы. С каждым часом ощущается, как артефакт становится всё более послушным, а собственная мощь растёт, словно прилив.
Тем временем, на берегу, под жарким тропическим солнцем, Эдвард Тич, Чёрная Борода, неутомимо руководит стройкой пиратского убежища. Громогласные команды разносятся по всему участку, смешиваясь с ударами топоров и скрежетом пил. Под неусыпным надзором вырастают стены, укрепляются бастионы. Будущая крепость обретает свои очертания.
Сейчас полдень. Пока пираты Грея и Тича спокойно живут на острове, палящие лучи солнца заливают Гавану, отражаясь от белых стен зданий и золотых куполов церквей. В роскошном, но душном кабинете губернатора, отделанном тёмным деревом и украшенном тяжёлыми гобеленами, царит напряжённая тишина. Густой, влажный воздух еле-еле шевелится, несмотря на распахнутые окна.
За массивным письменным столом из красного дерева сидит Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос, губернатор Кубы. Лицо, немного округлившееся от изысканных испанских обедов, сейчас искажено сложной смесью надменности, усталости и клокочущей ярости. Тёмные, проницательные глаза, которые обычно излучают холодный расчёт, теперь пылают гневом, а тонкие усы постоянно подёргиваются от едва сдерживаемого бешенства. Дорогой камзол из тяжёлого шёлка, слегка расстёгнутый на груди, лишь немного облегчает страдания от влажного зноя, но не успокаивает бурю внутри.
Перед ним, в поклоне, стоит Адмирал Эстебан Моралес. Несмотря на пережитые ужасы, он держится прямо. Выправка безупречна, хотя мундир промок и местами порван, а лицо покрыто ссадинами и синяками. Поседевшие виски и глубокие морщины вокруг усталых глаз рассказывают безмолвную историю прошедших дней. Сдержанно, но детально офицер излагает отчёт о пережитом ужасе. Его голос звучит хрипло, но чётко, каждое слово пропитано болью и горечью потерь.
— Мы делали всё возможное, ваша милость, — произносит Моралес, чей взгляд устремлён в пол, избегая прямого контакта с гневным взором губернатора. — Небеса разверзлись. Это был не шторм, а гнев Господень. Тайфун... Поглотил два наших фрегата. Мы потеряли две сотни храбрых воинов, но сумели спасти «La Pacifica» и «San Cristobal».
Дон Рикардо внимательно слушает. Его глаза сверкают всё сильнее. В нём кипит внутренняя ярость, которая, однако, быстро уступает место холодной, непоколебимой решимости. Чиновник сжимает кулаки под столом. Костяшки белеют. Чувствуется, как тяжкое бремя позора, причинённого пиратами, давит, но ещё сильнее давит осознание масштаба катастрофы.
— Я понимаю, адмирал, — голос губернатора звучит низко и угрожающе, словно надвигающийся шторм, но в нём нет обвинения, лишь тяжёлое осознание. — Вы и ваши люди могут отдохнуть на суше. Гавана предоставит всё необходимое для восстановления. Слишком много потерь мы понесли. Испанская корона не забудет вашей доблести.
Моралес кивает. Его лицо выражает облегчение.
— Благодарю вас, ваша милость. Мы с радостью примем ваш дар, — говорит офицер, затем снова кланяется и медленно, с достоинством выходит из кабинета, оставляя губернатора наедине со своими мыслями.
Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос откидывается на спинку кресла. Его взгляд устремляется в пустоту. Кабинет погружается в гнетущую тишину, нарушаемую лишь тиканьем старинных часов. Тяжесть ситуации давит. Человек сидит, словно пригвождённый к месту. Сердце сжимается от предчувствия. Чиновник начинает догадываться, что если Моралес потерял два фрегата в шторме, то шансы Алехандро Варгаса на выживание ничтожны. В сознании, словно страшные картины, всплывают образы тонущих кораблей и гибнущих людей. Потеря четырёх фрегатов Варгаса и двух Моралеса – это не просто неудача, это катастрофа.
Но губернатор не может опускать руки. На кону судьба испанских владений и его собственная карьера. Несмотря на глубокую усталость, которая проступает на лице, глаза Дона Рикардо по-прежнему горят неукротимым огнём. Мужчина делает глубокий вдох, пытаясь отогнать дурные мысли, и возвращается к своей работе, к бумагам, лежащим на столе. Предстоит найти способ восстановить флот и покарать пиратов, которые посмели бросить вызов испанской короне. Руки дрожат, но губернатор берётся за перо, готовясь написать очередной депеше в Мадрид, осознавая всю тяжесть своего положения.
Глава 11. Кровь, трофеи и безмолвие Света
Примечание:
В этой главе появится старпом Хорниголда. А так вас ждёт очередные битвы на море и не только. Приятного чтения.
Конец августа тысяча семьсот пятнадцатого года. Карибское море всё ещё залечивает раны после яростного урагана. Воздух, прежде тяжёлый и влажный, теперь кажется непривычно прозрачным, а на поверхности воды, утихшей после буйства стихии, лишь редкие обломки напоминают о чудовищной катастрофе. В Гаване, куда едва доползли израненные фрегаты адмирала Моралеса, витает дух потрясения и горечи. Адмирал Алехандро Варгас утонул вместе со своими амбициями и флотом. Эстебан Моралес, переживший ад на море, ныне находится на заслуженном, однако тревожном отдыхе; поседевшие виски и скорбный взгляд говорят о невосполнимых потерях. Губернатор Кубы, Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос, стиснув зубы, уже отправил в далёкую Европу отчаянное послание, умоляя Мадрид о подкреплении. Испанская корона, ещё недавно безраздельно правящая этими водами, теперь ощущает, как власть тает, словно песок сквозь пальцы. Невиданный шторм не просто уничтожил корабли – осталась зияющая, опасная пустота. Но жизнь, как и всегда, не стоит на месте, особенно в этом беззаконном краю. На уединённом острове Большой Инагуа, в самом сердце пиратской колыбели, Авраам Грей и Эдвард Тич продолжали свой грандиозный труд. День за днём, неделя за неделей, строится фундамент новой республики, не подозревающей о той кровавой жатве, что устроила природа среди врагов. Каждый удар молота, каждый взмах топора приближает к мечте, пока весь мир вокруг готовится к переделу. В Нассау, некогда кишащем жизнью, но теперь утратившем часть своей лихорадочной энергии, Джек Рэкхем, переживший разгром команды, застрял, словно муха в смоле, погружённый в безысходность и пьянство, не решаясь покинуть ставшее слишком тесным убежище. Стид Боннет, "Джентльмен-Пират", давно нашёл свой конец в бездне, став жертвой морского гнева. Однако, не все пиратские сердца охвачены унынием. Где-то в бурлящих водах Карибского моря, ощущая на себе дыхание перемен, готовятся к действию Бенджамин Хорниголд и Чарльз Вейн. Для них, как и для многих других, опустошение испанского флота — это не трагедия, а золотой шанс. Шанс, который выпадает раз в столетие, возможность расширить владения, обогатиться и, возможно, оставить след в истории, пока Корона зализывает раны. И упускать подобное капитаны не намерены.
Вест-Индия...
Свежее карибское утро рождается над островом Большой Инагуа. Небо постепенно светлеет, меняя оттенки от глубокого индиго до нежно-голубого, а первые лучи солнца пробиваются сквозь густые кроны пальм, золотя верхушки деревьев. С моря доносится ласковый плеск волн, смешивающийся с бодрящим криком чаек. Повсюду на строительной площадке пиратского убежища уже кипит жизнь: разводятся костры, над которыми в закопченных котлах варится завтрак, и слышатся голоса просыпающихся пиратов. Воздух наполнен терпким запахом дыма, солёного моря и свежеприготовленной еды.
На просторной поляне, расчищенной среди джунглей, стоят несколько длинных, грубо сколоченных столов. За ними располагаются команды двух фрегатов, причём люди Авраама Грея и Эдварда Тича завтракают отдельно, каждый со своим капитаном. На столах изобилие простой, но сытной пищи: большие куски поджаренной солонины, щедро сдобренной острыми травами, свежеиспечённые лепёшки из муки, которой не так много, а также блюда из только что выловленной рыбы, обжаренной на углях. Рядом с каждым пиратом стоит кружка с крепким кофе или, для желающих, разбавленным водой ромом – обычный утренний грог, чтобы согреться и взбодриться, но не напиться.
За одним из столов, под сенью раскидистой пальмы, восседает Авраам Грей, Чёрный Сокол. На капитане — тот самый роскошный мундир богатого испанского офицера: чёрный, с золотым шитьём на воротнике, манжетах и тяжёлых эполетах. Одежда идеально сидит на стройной фигуре, подчёркивая каждую линию. Мужчина трапезничает неспешно. Его движения легки и отточены, но взгляд остаётся задумчивым, блуждая по лицам своих людей. Присутствие артефакта, Меча Света, который сейчас лежит завёрнутый у ног, кажется почти осязаемым, наполняя воздух вокруг едва уловимой, но мощной энергией.
Рядом с капитаном, прямо и чопорно, расположился Уильям Блэквуд, старпом «Феникса». Его лицо, обычно серьёзное, сейчас немного расслаблено, но глаза постоянно следят за порядком. Этот англичанин держит кружку с кофе обеими руками, внимательно слушая разговор между Шеймусом О'Мэлли и Эдвардом Фиском. Дисциплина — второе имя, и даже во время еды заместитель Грея не забывает об обязанностях.
Шеймус О'Мэлли, боцман, энергично орудует ложкой, отправляя в рот очередную порцию жареной рыбы. Рослый ирландец громогласно смеётся над юмором Фиска:
— Ну и шутки у тебя, квартирмейстер! Словно старые паруса, все в дырах, но всё ещё летят!
Эдвард Фиск, улыбается, откусывая от лепёшки:
— Главное, чтобы не прогнили совсем, Шеймус! А то нам тут ещё строить и строить, без юмора никак.
Дуглас МакЛауд потягивает свой грог, морщинистое лицо выражает глубокую задумчивость. Шотландец наблюдает за небом, словно ища там ответы на вопросы.
— Небо сегодня ясно, но море не терпит беспечности, — штурман говорит тихим, но весомым голосом, обращаясь к Питеру Ван дер Вельде.
Лекарь, цинично усмехается, глядя на тарелку с мясом.
— Если небо начнёт падать, Дуглас, я буду беспокоиться о своих раненых, а не о красоте пейзажа. А пока — ешьте, пока можете, — голубые глаза голландца сверкают иронией.
Квеку Боачи, главный канонир, высокий африканец, молча ест, хладнокровное лицо не выдаёт никаких эмоций. Сильный и спокойный, он сосредоточен на приёме пищи, будто готовится к бою.
Гуннар Свенссон, могучего телосложения плотник, громко ворчит, отрывая кусок мяса:
— Еда хороша, но топоры ждут! Нечего сидеть без дела!
Сайлас Крофт, худощавый охотник, ест почти бесшумно. Его острые глаза внимательно осматривают джунгли вокруг лагеря. Пират остаётся настороже.
Финн «Компас» О'Коннелл, молодой ирландец с копной рыжих волос, нетерпеливо ёрзает на своём месте. Его любопытный взгляд перескакивает с одного места на другое.
— А что там, за джунглями, капитан? Может, сегодня пойдём дальше, посмотрим? — шепчет пират, наклоняясь к Грею. Молодой ирландец полон неиссякаемой энергии, любопытство не знает границ.
Джим «Ржавчина» Хокинс, старый матрос с морщинистым лицом, хмуро бормочет себе под нос, откусывая от вяленой рыбы:
— Куда спешить-то, мальчик? Чем дальше зайдёшь, тем больше проблем найдёшь. Уж поверь старому Джиму.
Том «Валун» Харди сидит молча, крепко сжимая рукоять своего тесака, который лежит на столе. Он просто ест. Массивные, но бесшумные движения выдают сосредоточенность.
Неподалёку, за другим столом, куда более шумная и раскованная атмосфера царит среди команды Эдварда Тича. Здесь пираты «Мести королевы Анны» наслаждаются обильным завтраком, громко разговаривая и смеясь. Баррели служат импровизированными стульями, а в свете утреннего солнца видны довольные, обветренные лица.
Эдвард Тич, Чёрная Борода, восседает во главе стола. Его массивная фигура величественно возвышается над остальными. Горящие фитили в бороде слабо мерцают, добавляя образу ещё больше угрозы. Капитан жуёт кусок жареного мяса, поглядывая на людей.
— Завтрак что надо, парни! — громогласно провозглашает Лиам О'Малли, боцман, поднимая свою кружку.
Все остальные дружно подхватывают тост, кружки с громом сталкиваются, и по палубе разносится радостный гул.
— Повторю то, что повторяю всегда! Наша удача, она как этот поросёнок — жирная и сочная! — рычит Коджо «Молот» Асанте, отрывая от жареной свиньи огромный кусок.
Израиль Хэндс, первый помощник капитана, британец, лишь слегка хмурится и не говорит.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник и главный наводчик, крепкий и неразговорчивый, тоже молчит.
Все пираты наслаждаются тем, что преподносит им судьба.
Одновременно с этим...
Полдень. Жаркое августовское солнце беспощадно палит над изумрудными водами Карибского моря. Влажный воздух застыл в неподвижности, лишь лёгкий бриз едва колышет паруса небольшого пиратского флота. Словно акулы, почуявшие добычу, по волнам скользят три судна. Впереди мчится стремительный бриг «Рейнджер», над которым гордо реет чёрный флаг с черепом и скрещенными костями. Борта, выкрашенные в тёмный цвет, почти невидимы на фоне глубокой синевы. За ним, чуть поодаль, следуют две юркие шлюпки. Паруса ловят каждый порыв ветра, как крылья морских хищников.
На палубе «Рейнджера» стоит Чарльз Вейн, фигура, одетая в потрёпанный камзол. Лицо капитана, обветренное и суровое, выражает лишь предвкушение. Глаза, обычно холодные и расчётливые, горят диким огнём. Тонкие губы изогнуты в жестокой усмешке. Вейн крепко сжимает рукоять абордажной сабли, словно чувствуя жажду крови клинка.
— Видите их, ребята? — хрипло бросает капитан, не оборачиваясь к команде. — Плывут, словно на праздничный ужин. Даже пушки не выставили.
— Жиры на солнце, капитан, — откликается квартирмейстер, поправляя перевязь. — Гавана близко, они расслабились.
— Тем слаще будет падение, — лидер щурится, глядя на горизонт. — Приготовить абордажные крючья. Сегодня мы пируем.
Впереди, совершенно не подозревая о надвигающейся угрозе, неторопливо движутся три испанские торговые шхуны. Белые паруса наполнены ветром, а на палубах царит мирная суета. Суда, гружённые ценными товарами и золотом, держат курс на Гавану. Капитаны уверены в безопасности после недавних штормов, сильно проредивших пиратские ряды. Моряки выглядят расслабленно, предвкушают скорое прибытие в порт.
— Эй, Хуан, сколько ещё до порта? — лениво спрашивает один из матросов, вытирая пот со лба.
— К закату будем на рейде, если ветер не стихнет, — отвечает другой, поправляя такелаж. — После таких штормов моря чисты, как слеза младенца.
— Смотри туда, — вдруг напрягается третий, указывая вдаль. — Что за чёрные точки на волне?
— Наверное, глупые птицы... — начинает было матрос, но осекается. — Нет. Это паруса. И флаги... Боже правый, это «Весёлый Роджер»!
Внезапно с «Рейнджера» раздаётся оглушительный выстрел – первый залп пушки разрывает тишину полуденного моря. Пушечное ядро с оглушительным свистом проносится над испанской флотилией, вздымая фонтан брызг прямо перед носом головной шхуны. Залп не наносит урона, но эффект достигнут: испанские моряки в панике хватаются за оружие, пытаясь осознать происходящее. Лица бледнеют от ужаса, когда видят чёрные флаги.
— Тревога! К оружию! — вопит боцман на головной шхуне, но голос его срывается. — Они идут на абордаж!
— Мы не готовы! Где мушкеты? — кричит кто-то в суматохе.
— Поздно! Они уже близко! — воскликнул другой матрос на шхуне.
— К абордажу! Всем приготовиться! Не щадить никого! — громогласно рычит Вейн, голос которого, хриплый и жестокий, разносится по палубе «Рейнджера».
Капитан, подобно хищному зверю, жаждет крови, а слова служат сигналом для начала бойни.
— Смерть испанцам! — подхватывают пираты, обнажая клинки.
— Ни шагу назад! — орёт кто-то из толпы, уже цепляя крючья за борт врага.
Пираты с дикими криками бросаются вперёд. Они свирепы. Их глаза безумны. Бриг и шлюпки стремительно сближаются с торговыми судами. С испанских шхун раздаются редкие, нестройные мушкетные выстрелы, но они лишь подогревают ярость нападающих.
— Стреляйте, трусы! — смеётся Вейн, перепрыгивая на борт головной шхуны.
Первым на борт головной шхуны прыгает сам Чарльз. Его сабля сверкает в солнечном свете, рассекая воздух. Капитан рубит без промедления, не оставляя противнику ни единого шанса. Первый испанский матрос, пытавшийся преградить путь, падает с разрубленной грудью. Его крик тонет в общем шуме. Затем другой, потом и третий. Кровь брызгает на отполированную палубу, смешиваясь с морской водой.
— Пощады! умоляю! — хрипит раненый моряк, падая на колени. Вейн даже не смотрит на него, добивая ударом ноги в грудь.
— Не будет сам пощады, жалкие слизняки, — холодно бросает анархист.
За Вейном на испанское судно волной хлынули люди. Тесаки и абордажные сабли беспощадно опускаются на головы и плечи испанцев. Короткие, яростные стычки вспыхивают повсюду. Нападающие сметают сопротивление, жестокость не знает границ. Разбойники не берут пленных и не слушают мольбы. Их цель — полное уничтожение противника.
— Режь их всех! — командует квартирмейстер, вонзая тесак в грудь очередного противника.
Чарльз Вейн, словно воплощение самой Смерти, прорубает путь к капитану шхуны. Испанский офицер, бледный и трясущийся от ужаса, пытается защититься шпагой, но его движения неуверенны. Вейн легко парирует удар, а затем, с дьявольской усмешкой, вонзает саблю прямо в живот своего противника. Офицер хрипит и медленно оседает на палубу. Из его рта течёт кровь. Пират вырывает оружие. Клинок стекает красными каплями. Анархист наслаждается зрелищем.
— Ты... демон... — шепчет умирающий капитан.
— Я — Чарльз Вейн! — отвечает пират, вытирая клинок о камзол жертвы.
Тем временем на двух других шхунах разворачивается не менее кровавая картина. Люди со шлюпов, вооружённые до зубов, быстро подавляют сопротивление. Испанские моряки, деморализованные и напуганные, либо пытаются бежать, либо отчаянно, но тщетно обороняются. Крики, мольбы о пощаде, звуки ломающихся костей и хруст дерева смешиваются в ужасающую симфонию смерти. Некоторых испанцев, пытающихся спрятаться в трюме, вытаскивают наружу и безжалостно добивают.
Палубы всех шхун быстро заливаются кровью. Трупы испанских моряков валяются повсюду. Тела изувечены и обезображены. Нападающие, обмазанные кровью, но сияющие от азарта, заканчивают работу. Пираты празднуют победу дикими криками. Их глаза блестят от предвкушения добычи. Разбойники ни одного испанца не оставляют в живых.
— Чисто! — докладывает один из пиратов, осматривая нижнюю палубу.
— Ни единой души, капитан! — восклицает другой разбойник.
После завершения бойни, люди Вейна быстро осматривают захваченные шхуны. Находят драгоценности, серебро, ткани, а также съестные припасы, которые с радостью перегружают на собственные суда. Чарльз с удовольствием наблюдает за процессом. Его усмешка становится ещё шире. Капитан удовлетворён результатом и чувствует себя полным хозяином положения.
— Смотрите, что я нашёл! — восклицает моряк, поднимая тяжёлый мешок. — Серебро! Чистое серебро!
— Тащи сюда всё! — командует Вейн. — И проверьте трюмы с вином. Мы не уйдём с пустыми руками.
— Будет сделано, капитан! — подчиняется матрос.
Вскоре три захваченные испанские шхуны поднимают все паруса. Вейн и его люди берут курс на Нассау.
В это время...
Одновременно с бойней, что Чарльз Вейн учиняет на западе, в других водах Карибского моря, под тем же палящим полуденным солнцем, разворачивается иная схватка. В открытом море, где лазурная гладь простирается до самого горизонта, Бенджамин Хорниголд на своём стремительном бриге «Королевский Джеймс» выслеживает добычу. В его флотилии, кроме флагмана, ещё две быстроходные шхуны, каждая из которых несёт восемь лёгких пушек и команду из тридцати отчаянных головорезов. Суда, что меньше и манёвреннее, служат глазами и ушами капитана, способными быстро окружить и перехватить любое торговое судно.
Бенджамин Хорниголд, высокий, широкоплечий мужчина с мужественным, обветренным лицом, стоит на капитанском мостике «Королевского Джеймса». Взгляд, обычно проницательный и спокойный, сейчас остёр, как лезвие. Сосредоточенно смотрит в подзорную трубу, оценивая расстояние до цели. Капитан, одетый в потрёпанный, но аккуратный кожаный камзол, символизирует опытного и расчётливого стратега, чьи действия всегда продуманы.
Впереди, совершенно не подозревая о пиратской угрозе, неторопливо идут два торговых испанских брига. Суда, гружённые сахаром, табаком и серебром, мирно катятся по волнам, белые паруса полностью наполнены ветром. Испанские моряки, расслабленные и утомлённые жарой, не ожидают нападения. На палубах царит полуденная дрёма.
— Вижу их, парни! Два жирных быка, готовых к разделке! — Хорниголд опускает подзорную трубу, голос звучит низко, но уверенно.
Лидер поворачивается к первому помощнику, Силвансу:
— Ричард, пусть шхуны зайдут им с флангов, отрезая путь к отступлению. А мы пойдём в лоб. Никакой лишней крови, просто быстро и чисто.
Старпом, худощавый, но проворный человек с острыми чертами лица, кивает, глаза блестят от предвкушения. Быстро отдаёт команды. Флагман и две шхуны меняют курс. Пираты, привыкшие к точным манёврам своего капитана, действуют слаженно и быстро. Они понимают, что Бенджамин Хорниголд предпочитает грабить, а не устраивать бессмысленную бойню, хотя характер может быть непреклонен.
Шхуны, проворные и юркие, быстро обходят испанские бриги, занимая выгодные позиции для атаки. Испанцы замечают их лишь тогда, когда пиратские корабли уже слишком близко. Паника охватывает палубы. Матросы в суматохе хватаются за оружие, пытаясь развернуть суда для обороны, но движения неуклюжи и неэффективны.
— Открыть огонь по парусам! Вывести их из строя! — командует Хорниголд, голос не повышается, но в нём слышится стальная решимость. Капитан желает обездвижить врага, а не потопить сразу.
«Королевский Джеймс» даёт первый залп из своих орудий. Не ядра, а цепи и картечь летят в сторону испанских бригов. С оглушительным треском рвутся паруса, ломаются реи, свистят порванные снасти. Первый из испанских бригов мгновенно теряет ход, мачты выглядят, словно изрешечённые ситом. Затем в дело вступают шхуны, пушки также целятся в такелаж второго брига.
Испанцы отвечают нестройным огнём из мушкетов и нескольких лёгких пушек, но выстрелы не достигают цели. Пираты на «Королевском Джеймсе» и шхунах смеются, наблюдая за отчаянными попытками. Хорошо знают своё дело.
Хорниголд, видя, как оба испанских брига обездвижены, приказывает готовиться к абордажу.
— Абордажные крюки! Приготовиться! — голос Бенджамина доносится до всех.
«Королевский Джеймс» стремительно сближается с ближайшим испанским бригом. Пираты, вооружённые саблями и пистолетами, стоят у борта, предвкушая лёгкую добычу.
С оглушительным ударом корабли сталкиваются. Абордажные крюки впиваются в борт испанского судна, связывая вместе. Нападающие, с дикими криками, перебираются на палубу испанцев. Хорниголд, высокий и внушительный, прыгает одним из первых. Он не ищет кровавой бани, но и не позволит врагу сопротивляться.
Испанцы, уже деморализованные и обездвиженные, пытаются дать отпор, но их усилия тщетны. Нападающие пираты, привыкшие к таким схваткам, быстро подавляют любое сопротивление. Капитан испанского брига, пожилой мужчина с седыми усами, пытается защитить корабль шпагой, но его движения медленны. Бенджамин с лёгкостью обезоруживает недруга, приставляя острие сабли к горлу последнего.
— Сдавайся, капитан, и никто не пострадает, — спокойно говорит Хорниголд, чьи глаза проницательны. — Твой корабль и груз теперь наши. Не будь глупцом.
Испанец, видя безнадёжность ситуации, тяжело вздыхает и роняет шпагу на палубу. Его взгляд полон горечи и отчаяния.
— Мы сдаёмся, — хрипит офицер.
Аналогичная ситуация происходит и на втором испанском бриге, куда перебрались люди со шхун. Там сопротивление также быстро подавляется, и капитан испанцев вынужден признать поражение.
После того как оба брига оказываются в руках пиратов, Бенджамин Хорниголд, всегда отличающийся своеобразной справедливостью, собирает всех испанских моряков.
— Вот вам мой выбор, парни, — говорит лидер морских разбойников, его голос звучит громко, чтобы услышали все. — Кто хочет, может присоединиться. Станете пиратами, будете делить добычу по нашим законам. А кто не хочет — вот вам шлюпки, немного еды и воды. Можете плыть куда хотите, но подальше от моих глаз.
Большинство испанских моряков, видя безысходность положения и осознавая, что ждёт в Гаване после потери кораблей, решает присоединиться к пиратам. Некоторые, самые стойкие или самые напуганные, предпочитают рискнуть в открытом море на шлюпках. Хорниголд, как человек слова, предоставляет всё обещанное.
Что касается кораблей, Бенджамин приказывает полностью разгрузить оба брига, перетащив все ценности на «Королевский Джеймс» и шхуны. Один из испанских кораблей, который получил меньшие повреждения, решают взять как приз. Там починят такелаж, а затем используют для увеличения флота. Второй, более повреждённый, поджигают и оставляют дрейфовать в море. Пламя ярко пылает на фоне заходящего солнца, становясь зловещим маяком в океане.
После этого Хорниголд и его флот, теперь усиленный ещё одним бригом и богатой добычей, берут курс на Нассау. Действия этого капитана в очередной раз подтверждают репутацию не самого кровожадного, но крайне эффективного пирата, который всегда знает, как извлечь максимальную выгоду из любой ситуации.
Тем временем...
На острове Большой Инагуа полдень. Жаркое тропическое солнце нещадно печёт, но работа на строительной площадке идёт полным ходом. В воздухе витает гул от ударов топоров, скрежета пил и скрипа передвигаемых брёвен. Земля, недавно дикая и нетронутая, постепенно превращается в подобие укреплённого поселения: виднеются остовы будущих хижин, склады и смотровые вышки.
Над всем этим царит Эдвард Тич. Его массивная фигура капитана возвышается над суетящимися пиратами, присутствие ощущается в каждом уголке лагеря. Чёрные фитили в бороде слегка дымятся, а взгляд, острый и требовательный, следит за каждым движением. Голос Тича, низкий и раскатистый, даёт указания, поощряет и, когда необходимо, подгоняет работников. Лично осматривает каждую деталь, проверяя прочность конструкций и скорость выполнения задач. Капитан желает, чтобы убежище было неприступным, и добивается этого волей. Его авторитет не подлежит сомнению.
Внезапно раздаётся громогласный клич Чёрной Бороды, заглушающий весь шум:
— Перерыв, канальи! Время набить брюхо!
Усталость, казалось бы, мгновенно покидает измученные тела. Топоры и пилы с грохотом отбрасываются в сторону. Пираты, с радостными криками и шутками, спешат к полевым кухням, где уже дымятся большие котлы с обедом. Запах тушёного мяса, бобов и свежих лепёшек разносится по всему лагерю, пробуждая зверский аппетит. Кто-то уже занял место у костра, а другие, смеясь, толкаются, стремясь первыми получить свою порцию. Наступает краткий, но такой желанный миг отдыха.
Эдвард Тич оглядывает опустевшую стройплощадку, довольный тем, как идёт работа. Его губы растягиваются в усмешке. Чёрная Борода знает, что люди, сытые и отдохнувшие, будут трудиться с удвоенной силой. Однако он, не разделяя всеобщего веселья, не спешит присоединяться к общей трапезе. Его взгляд направлен в сторону густых, непроходимых джунглей, откуда доносятся лишь стрекот цикад и шелест листвы.
Чёрная Борода медленно, но целенаправленно направляется в чащу. Опытный пират уверенно шагает сквозь переплетение лиан и зарослей. Солнечный свет здесь едва пробивается сквозь плотный полог крон, и воздух становится влажным, тяжёлым, наполненным ароматами влажной земли и экзотических цветов.
Пройдя небольшое расстояние, Тич останавливается. В небольшой, скрытой от посторонних глаз, поляне, окутанной полумраком, стоит Авраам Грей. На пирате всё тот же роскошный испанский мундир, который теперь кажется ещё более чужеродным и загадочным в дикой природе. Чёрный Сокол стоит босиком на влажной земле, глаза закрыты. Сквозь полупрозрачную ткань век просвечивает слабое, голубоватое свечение, словно внутренний свет озаряет изнутри. Не двигается, тело абсолютно неподвижно, но исходит едва уловимая вибрация, словно энергия древних сил пронизывает насквозь. На поясе висит Меч Света. Клинок артефакта слабо мерцает, отбрасывая на листья вокруг себя призрачные блики. Кажется, сам воздух вокруг Авраама пульсирует, наполняясь чем-то неизведанным и могущественным. Полностью погружён в себя, дыхание ровное и едва слышимое. Грей концентрируется. Его разум блуждает в глубоких, неизведанных потоках мистической силы, чувствуя зов. Он учится направлять энергию, подчинять воле, превращая себя в живое воплощение древней магии.
Эдвард Тич наблюдает издалека, не издавая ни звука. Чёрная Борода не совсем понимает мистику, но безоговорочно верит в силу. В конце концов, Эдвард поворачивается и бесшумно уходит, оставляя Чёрного Сокола наедине с тайнами и мощью. Он понимает, что сейчас не время прерывать столь важный процесс.
Проходит ещё немного времени. После того, как пираты «Мести королевы Анны» уже начали свой обед, Чёрная Борода, незаметно покинув шумный лагерь, снова возвращается вглубь джунглей, решив всё-таки поговорить с другом. Он уверенно движется по тропе.
Тич обнаруживает Грея в той же самой, уединённой поляне. Чёрный Сокол стоит всё так же неподвижно. Его глаза закрыты. Но теперь голубоватое свечение, исходившее от век, почти исчезло, оставив лишь лёгкое послесвечение, словно угасающие угольки. Авраам кажется более расслабленным. Его тело больше не вибрирует от внутренней энергии, но исходит ореол какой-то неземной силы, которая, кажется, проникла в самые кости. Меч Света на поясе теперь спокойно поблескивает в тени, не испуская никаких загадочных лучей.
Эдвард Тич подходит ближе. Тяжёлые шаги едва слышны на мягкой почве джунглей. Мужчина останавливается на почтительном расстоянии, уважая уединение друга. Взгляд, обычно суровый, смягчается, когда видит Грея. Чёрная Борода, несмотря на грубость, ценит и понимает особенности союзника.
— Авраам, — низким голосом произносит Тич, нарушая тишину. — Время обеда, мой друг. Твои люди уже жуют, как стадо кабанов.
Чёрный Сокол медленно открывает глаза. Он смотрит на Тича. На его губах появляется едва заметная, чуть усталая улыбка.
— Как раз вовремя, Эдвард. Я закончил очередной этап тренировок, — слова Авраама звучат спокойно и размеренно, в них нет ни тени хвастовства, лишь констатация факта.
Тич кивает. Фитили в бороде чуть заметно подрагивают. В глазах читается неподдельный интерес, но он не торопится с вопросами.
— И что на этот раз? Какие новые трюки ты постиг, Сокол? — спрашивает Чёрная Борода, тон которого лишён иронии и наполнен искренним любопытством.
Авраам Грей лишь слегка пожимает плечами. Его взгляд скользит по густым зарослям, словно Всё ещё видит что-то, скрытое от глаз простых смертных.
— Всё хорошо, Эдвард. Всё идёт по плану, — без высокомерия отвечает Чёрный Сокол, не вдаваясь в подробности.
Тич внимательно смотрит на друга, пытаясь прочесть что-то в загадочных глазах. Он знает, что Авраам его никогда не обманывает, но и не всегда раскрывает все карты.
— Что ж, хорошо, если всё хорошо, — спокойно произносит Чёрная Борода. — Пойдём, нас ждут.
Капитаны поворачиваются и вместе направляются обратно к лагерю. Эдвард Тич идёт чуть впереди. Его мощная фигура прокладывает путь сквозь заросли. Авраам Грей следует за ним.
Глава 12. Сентябрьская жатва, кровь анархии и новое дыхание Света
Примечание:
В этой главе вы снова увидите Чарльза Вейна и Бенджамина Хорниголда. Также вернутся Джек Рэкхем и его команда. Приятного чтения.
Август тысяча семьсот пятнадцатого года, полный жарких сражений и яростных штормов, медленно уступил место новому месяцу. Наступил сентябрь, принеся с собой лишь небольшое ослабление зноя, но не уменьшив накала страстей в Карибском море. Воздух, прежде тяжёлый и влажный, теперь кажется непривычно прозрачным, а на поверхности воды, утихшей после буйства стихии, лишь редкие обломки напоминают о чудовищной катастрофе. В Гаване витает дух потрясения и горечи. Губернатор Кубы, Дон Рикардо де ла Вега и Кастельянос, стиснув зубы, уже отправил в далёкую Европу отчаянное послание, умоляя Мадрид о подкреплении. Испанская корона, ещё недавно безраздельно правящая этими водами, теперь ощущает, как власть тает, словно песок сквозь пальцы. Невиданный шторм не просто уничтожил корабли — буря оставила после себя зияющую, опасную пустоту. Но жизнь, как и всегда, не стоит на месте, особенно в этом беззаконном краю. На острове Большой Инагуа, в новом сердце пиратской колыбели, среди густых зарослей и древних скал, грандиозный труд Авраама Грея и Эдварда Тича наконец завершён. Целые недели непрерывной работы, сотни поваленных деревьев и тысячи ударов молота выковали неприступное убежище, способное укрыть до тысячи человек. Помимо этого, шестьсот моряков по-прежнему обретают свой ночной покой на надёжных палубах фрегатов «Феникс» и «Месть королевы Анны», что стоят на якоре в защищённой бухте. Первый и самый сложный этап создания новой пиратской республики подошёл к концу. Тем временем Меч Света продолжает раскрывать Аврааму Грею свои древние тайны. Чёрный Сокол, углубляя связь с артефактом, научился не только наделять последователей невероятной силой, проворством и выносливостью, но и даровать им возможность дышать под водой. Эта новая способность, словно дар от самого Посейдона, открывает перед пиратами невиданные тактические возможности, обещая стать грозным оружием в грядущих морских баталиях и тайных операциях. Эдвард Тич, наблюдая за успехами друга, всё глубже укореняется в вере. Чёрная Борода окончательно убедился, что будущее лежит не в бурном и ненадёжном Нассау, а здесь, на острове Большой Инагуа, в сердце новой, неприступной крепости. Пока кипит строительство, другие легенды Карибского моря — расчётливый Бенджамин Хорниголд, жестокий Чарльз Вейн и многие другие — не теряют времени даром. Соратники продолжают кровавую жатву, пользуясь ослаблением испанского флота, паруса скользят по волнам, неся разрушение и страх. Карибское море ждёт новых хозяев, и битва за воды только начинается. Теперь, когда убежище готово, Чёрный Сокол и Чёрная Борода единогласно решают, что пришло время расширить ряды. Перед лидерами встаёт новая, не менее важная задача — найти и привлечь сторонников, готовых встать на защиту острова Большой Инагуа, людей, чьи руки и сердца будут преданы общему делу. Начинается новый, ответственный этап — поиск и вербовка тех, кто присоединится к великому начинанию.
Вест-Индия...
Сентябрьское солнце льёт золотые лучи сквозь иллюминатор капитанской каюты фрегата «Феникс». Внутри царит полумрак и прохлада, приятный контраст после палящего зноя Большой Инагуа. Каюта Авраама Грея, хоть и расположена на пиратском корабле, несёт отпечаток изысканного вкуса. На стенах висят карты, на столе разбросаны пергаменты, а в углу стоит небольшой сундук, инкрустированный медью. Воздух наполнен едва уловимым ароматом старого дерева и соли.
За массивным дубовым столом, освещённым слабым светом масляной лампы, сидят два капитана. Чёрный Сокол, одет в неизменный, безупречный испанский мундир. Тонкие пальцы скользят по краю старинной карты Карибского моря, а взгляд сосредоточен. От морехода исходит аура спокойной силы. Грей кажется одновременно собранным и задумчивым. Напротив, занимая почти половину свободного пространства, восседает Чёрная Борода. Фитили сегодня не дымятся, но общий облик капитана по-прежнему внушает уважение. Мощная фигура Тича слегка наклонена вперёд. Мужчина внимательно слушает друга. Его глаза под густыми бровями будто изучают собеседника.
— Убежище готово, Эдвард, — тихо, спокойно и уверенно начинает Авраам Грей. — Теперь нужны люди, которые будут защищать остров, те, кто разделит это начинание. И я думаю, я знаю, где их найти.
Тич кивает. Доверие к чутью Чёрного Сокола велико, но прагматизм берёт верх.
— Где же, Авраам? И что за люди тебе нужны? — низким голосом и без намёка на нетерпение спрашивает Чёрная Борода.
Грей поднимает взгляд от карты, его глаза блестят особым, внутренним светом. Пират отвечает другу:
— Индейцы, Эдвард. Страдают от гнёта испанцев, вывозятся с родных земель в качестве рабов. Я предлагаю перехватывать эти конвои. Освобождённых людей мы привезём сюда, на Большой Инагуа. Мы предложим дом, защиту и свободу. Они станут нашими соседями и защитниками. Мои способности дадут им силу, а Меч Света укрепит дух. Это будет эффективно.
Тич задумчиво потирает бороду. Идея Грея кажется смелой и, возможно, даже благородной, что непривычно для мира пиратов. Но забота о насущном — главная обязанность.
— План интересный, Авраам, — говорит Эдвард, чей голос становится чуть хриплым. — Но у нас припасов осталось не так много. Хватит ещё на месяц, если растягивать. Если мы начнём принимать сотни новых ртов, провизия закончится ещё быстрее. Мы не можем рисковать голодом.
Чёрная Борода продолжает говорит, его взгляд становится более целенаправленным:
— Прежде чем идти за индейцами, нам нужно серьёзно пополнить запасы. Еды, воды, пороха, дерева для ремонта. Ты же знаешь, где лучше всего это сделать?
Грей, не отрывая взгляда от единственного друга, кивает. Понимание логики товарища очевидно.
— Ты имеешь в виду Тортугу, верно? — Авраам произносит название острова, и в голосе слышится признание очевидного.
— Именно, — подтверждает Тич, губы которого растягиваются в едва заметной усмешке. — Там есть всё, что нам нужно. И люди там не задают лишних вопросов. Мы можем продать часть нашей добычи, купить всё необходимое и, возможно, даже найти там тех, кто захочет присоединиться к нам добровольно, без всяких конвоев.
Чёрный Сокол склоняет голову, обдумывая слова Эдварда. План Чёрной Бороды звучит разумно. Авраам отвечает на слова товарища:
— Ты прав. Зачем рисковать, когда можно действовать наверняка? Сначала Тортуга, потом уже охота на испанские конвои. Мы обеспечим будущее для всех.
Тич удовлетворённо кивает и продолжает разговор:
— Отлично. Мы отправимся завтра на рассвете. Нужно будет подготовить команды.
Друзья ещё некоторое время обсуждают детали предстоящего путешествия: маршрут, необходимую команду для похода за припасами, возможные риски. В конце концов, когда все вопросы улажены, Эдвард Тич поднимается со своего места. Массивная фигура возвышается над столом.
Рука протягивается Аврааму. Чёрный Сокол отвечает на рукопожатие, хватка крепкая и уверенная. Это простое действие символизирует нерушимый союз, основанный на доверии и общем видении будущего. Тич, окончательно убедившийся в правильности решения, поворачивается и, не говоря больше ни слова, выходит из каюты, оставляя Грея наедине с мыслями и картой. Дверь за ним бесшумно закрывается.
Тем временем...
Под пронзительно-голубым небом Багамских островов бриг Чарльза Вейна «Рейнджер» рассекает изумрудные волны. Корабль неторопливо движется на запад, где-то между островами Андрос и Бимини, в вечном поиске новой добычи. Лёгкий, но устойчивый ветер наполняет паруса, и «Рейнджер» мягко покачивается на волнах. Тёмные борта сливаются с глубокой синевой океана. На палубе царит относительное затишье, лишь скрип мачт и глухой плеск воды нарушают тишину.
Чарльз Вейн, как всегда, стоит на капитанском мостике. Фигура, одетая в тёмный, пропахший солью камзол, кажется высеченной из камня. Лицо капитана, обветренное и суровое, выражает лишь привычную сосредоточенность. Тонкие губы сжаты в прямую линию, а глаза, острые и холодные, непрерывно сканируют горизонт.
Внезапно взгляд капитана замирает. В отдалении, на юго-востоке, едва различимые силуэты появляются из-за лёгкой дымки.
— Паруса! — кричит человек с мачты. — Три корабля по правому борту!
Вейн быстро подносит к глазу подзорную трубу, движения резкие и точные.
— Какие флаги? — не оборачиваясь, спрашивает лидер.
— Не видно, капитан! Но идут строем!
Несколько мгновений напряжённого вглядывания в горизонт, и затем губы лидера растягиваются в жестокой, хищной усмешке.
— Это не торговые суда, — тихо говорит анархист, но так, что стоящий рядом квартирмейстер слышит каждое слово.
— Кто же тогда, Чарльз?
— Охотники. Бриг и две шхуны. Лопни моя селезёнка, если они не вышли специально за нами.
— Все к орудиям! — громогласно рычит Чарльз, и его хриплый голос мгновенно разрывает тишину.
Слова капитана эхом разносятся по всему кораблю, приводя пиратов в мгновенную готовность.
— Слышали капитана! Шевелитесь, черти! — орет боцман, пинком подгоняя замешкавшегося юнгу. — Картечь в пушки! Быстро!
Пираты, до этого расслабленно занимавшиеся своими делами, мгновенно преображаются. Люди, словно по команде, бросаются на палубу, лица моментально принимают выражение яростной решимости. От Вейна никто не ждёт пощады, и каждый знает, что он не примет её и от них.
— Бриг и две шхуны! Охотники на пиратов! — Вейн опускает трубу, его глаза горят диким огнём. — Это не та добыча, которую мы ждали, но это всё равно добыча. И мы покажем этим псам, кто здесь хозяин морей!
— За Республику! — отвечают пираты боевым кличем.
Они свирепы. Глаза безумны. На лицах видны шрамы от сотен сражений. Это команда Вейна, верная жестоким принципам. Руки хватаются за абордажные сабли, заряжаются мушкеты, люди спешат к пушкам.
— Заряжать двойным зарядом! — командует старший канонир.
— Фитили наготове! — кричат моряки.
— Развернуть «Рейнджер»! Полный вперёд! Готовиться к бою! Не щадить никого! — командует Вейн, и его слова служат сигналом для начала хаоса.
Капитан не собирается уклоняться от схватки.
— Слушаюсь, капитан! Полный ход! — рулевой наваливается на штурвал.
Корабль мгновенно оживает. Разбойники срываются с мест, разворачивая паруса и готовя такелаж. Слышится скрип канатов, глухой стук передвигаемых орудий и грохот ядер, которые выкатывают из трюма. Канониры спешно заряжают пушки, движения отработаны до автоматизма. На лицах пиратов читается смесь азарта и предвкушения.
— Дистанция триста ярдов! — кричит наблюдатель.
— Держать курс на центр! — отрезает Вейн. — Пройдем между ними, как нож сквозь масло.
«Рейнджер» стремительно меняет курс, направляясь прямо навстречу вражеской флотилии. Чёрный флаг гордо реет на мачте, словно бросая вызов всему миру. Чарльз, стоящий на мостике, пристально смотрит на приближающихся врагов. Готовность полная. И известно, что пираты тоже готовы.
Над Багамскими островами разворачивается яростный морской бой. В воздухе витает едкий запах пороха и солёной воды.
— Огонь по левой шхуне! — командует Вейн.
Гром пушек разрывает тишину, а крики пиратов и стоны умирающих заглушаются рёвом стихии и треском ломающегося дерева. Чёрный флаг «Рейнджера» гордо реет над полем боя, словно знамя самой Смерти.
«Рейнджер» Чарльза Вейна, подобно хищному зверю, ринулся на бригантину и две шхуны охотников на пиратов. Флотилия охотников пытается действовать слаженно. Им это не впервой. Бриг идёт в центре. Шхуны прикрывают фланги, стремясь окружить «Рейнджер». Однако стремительность и дерзость Вейна нарушают строй.
— Они пытаются взять нас в клещи! — кричит боцман.
— Пусть попробуют! — рычит лидер пиратов, чей голос, хриплый и жестокий, перекрывает грохот орудий. — Прямо по курсу, канальи! К чёрту их строй!
Рука анархиста крепко сжимает рукоять абордажной сабли. Глаза капитана горят безумным огнём. Лидер, не знающий страха, ведёт корабль в самую гущу боя.
— Залп! — командует Вейн.
Первые выстрелы «Рейнджера» сотрясают воздух. Бортовые орудия обрушивают шквал ядер на ближайшую шхуну охотников. Дерево стонет и трещит, щепки разлетаются во все стороны. Пушечные ядра пробивают борт, разнося в щепки палубу и снасти.
— Попали в ватерлинию! — орёт канонир, перезаряжая орудие.
— Не расслабляться! Вторая шхуна слева! Огонь по такелажу! — Вейн не дает команде передохнуть ни секунды.
Слышатся отчаянные крики раненых. Мольбы тонут в грохоте. Пираты Вейна, закалённые в сотнях сражений, действуют хладнокровно, движения точны и смертоносны.
— Они тонут! Левая шхуна уходит под воду! — кричит кто-то из экипажа.
Шхуна охотников, получившая тяжёлые повреждения, начинает крениться. Мачта с треском ломается, падая на палубу и сминая людей. Вода с шумом заливается в пробоины, и судно медленно, но неумолимо погружается в пучину. Испанцы на борту в панике бросаются за борт, пытаясь спастись. Вейн лишь усмехается, наблюдая за барахтающимися в воде фигурами.
Вторая шхуна, видя гибель своей напарницы, пытается отступить, но «Рейнджер» уже настигает её. Бортовые орудия снова извергают огонь, на этот раз сосредоточив удар на такелаже. Паруса рвутся в клочья. Снасти обрываются. Шхуна теряет ход, превращаясь в лёгкую мишень.
— Ещё залп! Прямо в корпус! — командует Чарльз, глаза которого блестят от азарта. — Отправить этих псов к дьяволу!
Капитан наслаждается бойней, видя в этом свою стихию.
— Есть, капитан! Заряжай! — подтверждает канонир.
Последний, сокрушительный залп «Рейнджера» добивает вторую шхуну. Судно вздрагивает, а затем раскалывается пополам. Обломки разлетаются по воде. Крики экипажа быстро затихают. Две шхуны идут ко дну, оставляя после себя лишь масляные пятна и плавающие обломки.
Теперь на поле боя остался только бриг охотников на пиратов. Капитан судна, бледный и трясущийся от ужаса, понимает, что битва проиграна. Но пути к отступлению нет.
— Они готовятся к абордажу! — кричит офицер на бриге.
Бриг пытается дать отпор. Лёгкие пушки плюются огнём, но снаряды рикошетят от мощных бортов «Рейнджера». Мушкетные выстрелы охотников также не наносят большого урона.
— Их пушки — как горох! — смеётся Вейн. — На абордаж! Крюки!
«Рейнджер» стремительно сближается с бригом. С оглушительным ударом корабли сталкиваются. Абордажные крюки со скрежетом впиваются в борт вражеского судна, прочно связывая вместе.
— За мной! — ревёт Чарльз.
Пираты бросаются на палубу брига.
Лидер морских разбойников первым прыгает на палубу брига. Его сабля рубит без промедления, не оставляя противнику ни единого шанса.
— Смерть охотникам! — кричат пираты.
Первый моряк, пытавшийся преградить путь, падает с дырой в груди. За ним следует множество других.
— Пощадите! — умоляет кто-то из команды брига, падая на колени.
— Никогда! — отрезает Вейн, проходя мимо.
Сражение на бриге превращается в бойню. Пираты не берут пленных. Они режут и рубят каждого противника. Их жестокость не знает границ. Моряки-охотники, деморализованные и напуганные, либо пытаются бежать, либо отчаянно, но тщетно обороняются. Крики, мольбы о пощаде, звуки ломающихся костей и хруст дерева смешиваются в ужасающую симфонию смерти.
Капитан брига, пожилой мужчина с седыми усами, пытается защитить корабль, но силы на исходе.
— Стой, демон! — кричит офицер, замахиваясь шпагой.
Чарльз, словно воплощение самой Смерти, прорубает себе путь к нему. Он настигает капитана, легко парирует отчаянный удар и вонзает саблю прямо в сердце.
— Здесь только один демон, — шепчет Вейн, выдергивая клинок.
Старик, глаза которого округляются, хрипит и падает на палубу. Его кровь смешивается с кровью команды.
Вскоре палуба брига полностью залита алой жидкостью. Трупы охотников на пиратов валяются повсюду. Тела изувечены и обезображены. Никого не оставляют в живых. Пираты Вейна, обмазанные кровью, но сияющие от азарта, празднуют победу дикими криками:
— Победа! Мы взяли их!
Чарльз оглядывает поле боя. В глазах читается глубокое удовлетворение. Рука потирает рукоять сабли, с которой стекают последние капли крови.
— Отлично поработали, парни! — рычит главарь разбойников, чей голос, хриплый от напряжения, звучит победно. — Приводите этот бриг в порядок! Теперь он наш! Капитан поворачивается к команде.
— Курс на Нассау! Мы вернёмся с добычей и покажем всем, кто здесь король! — громогласно объявляет лидер.
— В Нассау! — подхватывают пираты.
Морские разбойники, воодушевлённые словами жестокого анархиста, быстро приступают к выполнению приказа. Снимаются паруса с нового брига, готовится буксировка или самостоятельный ход, убираются трупы, а затем оба корабля, «Рейнджер» и захваченный бриг, под пиратскими флагами, берут курс на Нассау, оставляя за собой лишь кровавый след и обломки пары потопленных шхун.
Одновременно с этим...
Сентябрьские ветры ласкают бирюзовые воды севернее Кубы. Солнце стоит в зените, заливая палубу стремительного брига «Королевский Джеймс» ослепительным светом. Бенджамин Хорниголд стоит на капитанском мостике, опираясь руками на планшир. Его широкоплечая фигура неподвижна, словно вырезана из дерева, но глаза постоянно сканируют горизонт через подзорную трубу. Флотилия идёт стройно: за флагманом следуют две верные шхуны и недавно захваченный трофейный бриг, чьи паруса также наполнены свежим пассатом.
— Как видишь горизонт, Ричард? — не оборачиваясь, спрашивает Хорниголд, его голос спокоен, но в нём звенит привычная собранность.
Силванс, первый помощник, подходит ближе, щурясь от солнца.
— Чисто, капитан, если не считать тех двух точек на юго-западе. Они идут слишком уверенно для купцов. Курс не меняют, несмотря на наше присутствие.
Хорниголд медленно опускает трубу. Его лицо, обветренное солёными штормами, каменеет.
— Они не меняют курс, потому что уверены в своих пушках. Это охотники, Ричард. Испанцы.
— Двое против четверых? — Силванс, рука которого инстинктивно ложится на рукоять пистолета, усмехается. — Неплохие шансы.
— Не считай цыплят, пока они не вылупились, — отрезает Бенджамин, хотя в уголке его рта играет лёгкая улыбка. — К бою готовиться. Но без суеты. Я хочу, чтобы каждый человек знал свою задачу.
Силванс кивает и разворачивается к экипажу.
— Слушай мою команду! Орудия разблокировать! Зарядить двойным! Канониры по местам!
По палубе пробегает сосредоточенная дрожь. Нет криков, нет паники. Только скрип дерева, лязг железа и глухие команды боцманов. Пираты Хорниголда знают своё дело. Они не просто головорезы, они — механизм, отлаженный годами рейдов.
— Поднять "Весёлого Роджера"! — командует Бенджамин, когда дистанция сокращается до видимости деталей. — Пусть знают, с кем имеют дело!
Чёрный флаг с черепом и костями взмывает на грот-мачте, резко контрастируя с синевой неба. На шхунах и трофейном бриге повторяют сигнал. Это не скрытная атака, это открытое заявление о власти на этих водах.
Испанские суда, тяжёлые и грозные, отвечают поднятием королевских штандартов. Их капитаны явно рассчитывают раздавить меньшие корабли бортовыми залпами. Они начинают перестраиваться в линию, пытаясь перехватить инициативу.
— Эти твари хотят встать к нам носом, — замечает Силванс, наблюдая за манёвром врага. — Планируют продольный залп.
— Не дождутся, — Хорниголд резко выпрямляется. — Ричард, передай сигнал шхунам и трофею. Пусть обойдут левого врага с двух сторон. Цель — не корпус, а паруса и реи. Обрежьте им их крылья.
— А «Королевский Джеймс»?
— Мы берём второго. На полном курсе. Как только подойдём на дистанцию — бьём по такелажу. Лишим их хода, потом добьём корпус.
Ветер наполняет паруса «Королевского Джеймса». Бриг Бенджамина набирает скорость, словно хищник, почуявший кровь. Испанцы открывают огонь первыми. Ядра со свистом проносятся над палубой, одно из них с грохотом ударяет в борт, вырывая щепки, но критических повреждений нет.
— Держать строй! — кричит Хорниголд, его голос перекрывает грохот канонады. — Не отвечать, пока не дам команду!
Тем временем шхуны и трофейный бриг, пользуясь своей лёгкостью, рассыпаются веером. Они скользят вокруг первого испанского брига, словно акулы вокруг кита. Испанцы пытаются развернуть пушки, но не успевают уследить за всеми целями.
— Огонь! — командует Бенджамин, когда дистанция сокращается до минимума.
Борт «Королевского Джеймса» вспыхивает огнём. Дым застилает палубу едкой пеленой. Ядра, выпущенные под углом вверх, врезаются в мачты вражеского брига. Слышен ужасающий треск ломающегося дерева. Грот-мачта испанцев кренится, увлекая за собой паруса и сети снастей. Корабль резко теряет ход, беспомощно разворачиваясь бортом к ветру.
— Они теряют управление! — кричит артиллерийский мастер, перезаряжая пушку.
— Не расслабляться! — отвечает Хорниголд. — Второй залп! По ватерлинии!
Вторая волна огня обрушивается на испанцев. Теперь ядра бьют ниже, пробивая обшивку. Вода с шипением врывается в трюм. На палубе врага начинается суматоха. Люди бегут к насосам, кто-то машет белым платком, но их сигналы тонут в дыму.
С левого фланга доносится радостный гул. Шхуны успешно выполняют свою работу. Первый испанский бриг стоит неподвижно, его паруса изорваны в лохмотья, мачты повалены. Он превратился в дрейфующую крепость, неспособную ни бежать, ни сражаться.
— Они готовы, капитан, — докладывает Силванс, указывая на второй бриг, который медленно оседает кормой.
— Абордажные команды! — кричит Хорниголд, выхватывая саблю. — За мной! Покажем им, что значит милость пирата.
«Королевский Джеймс» таранит борт тонущего брига. Железные крюки с лязгом впиваются в дерево, связывая корабли. Бенджамин первым прыгает на вражескую палубу, за ним следуют самые опытные бойцы.
Сопротивление вспыхивает и гаснет за минуты. Испанцы, видя гибель товарищей и неизбежность конца, ломаются. Капитан вражеского судна, седой офицер в потрепанном мундире, пытается собрать вокруг себя гардемарин, но пираты окружают их кольцом стали.
Хорниголд подходит к капитану. Испанец замахивается шпагой, но Бенджамин легко отбивает удар плоскостью клинка и приставляет острие к горлу противника.
— Довольно, сеньор, — говорит Хорниголд по-испански с сильным акцентом, но чётко. — Ваша храбрость достойна уважения, но ваша ситуация безнадёжна.
— Убивайте, если хотите, — хрипит офицер, бросая оружие. — Но чести вы не лишите.
— Мне не нужна ваша смерть, мне нужен ваш корабль, — спокойно отвечает Бенджамин. — Сдавайтесь. Те, кто сложит оружие, сохранят жизнь. Это моё слово.
Капитан смотрит в глаза пирата, ищет там ложь, но находит лишь холодный расчёт. Он кивает и бросает шпагу на палубу.
— Мы сдаёмся.
Бой окончен. Пираты быстро берут под контроль оба судна. Раненых перевязывают. Пожары тушат. Через некоторое время вся команда испанцев собрана на палубе захваченного флагмана. Хорниголд выходит к ним. Он не выглядит торжествующим победителем, скорее уставшим хозяином положения.
— Послушайте меня внимательно, — начинает лидер разбойников, и его голос разносится над притихшей командой. — Битва закончилась. Теперь вопрос в вашем будущем. У меня есть предложение.
Пират делает паузу, обводя взглядом моряков.
— Те, кто хочет свободы и доли в добыче, могут остаться здесь. Мы живём по своим законам, но делим всё поровну. Вы станете частью братства.
— А второй вариант? — выкрикивает кто-то из толпы.
— Для тех, кто верен короне или боится виселицы, — Хорниголд указывает на шлюпки, которые уже спускают на воду. — Вот лодки. В них есть вода и сухари. Плывите к ближайшему берегу. Но запомните: если я увижу вас снова в этих водах с оружием в руках — пощады не ждите.
В толпе пробегает шёпот. Многие смотрят на тонущий бриг, который пираты уже подожгли. Огонь пожирает дерево, чёрный дым поднимается к безоблачному небу. Возвращаться в Гавану без корабля — значит попасть под трибунал.
— Я остаюсь! — громко говорит неизвестный молодой испанский моряк.
— И я! — поддерживает его ещё несколько человек одновременно.
Большая часть экипажа выбирает пиратство. Лишь несколько старших офицеров и самых преданных королю моряков молча занимают места в шлюпках. Бенджамин лично проверяет запасы в лодках.
— Плывите прямо на север. Удачи вам, сеньоры.
Когда шлюпки отходят, пираты приступают к разделу трофеев. Первый испанский бриг, несмотря на повреждения такелажа, остаётся на плаву.
— Ричард, — обращается Хорниголд к старпому. — Этот корабль крепкий. Отбуксируем его. Починим мачты, поставим наши пушки. Он пополнит флотилию.
— Понял, — Силванс без колебаний подчиняется.
«Королевский Джеймс» и его флотилия, теперь усиленная ещё одним боевым бригом и набитая трофеями, разворачиваются на курс к Нассау. Хорниголд стоит на корме, наблюдая, как огонь на горизонте превращается в маленькую точку.
— Хороший день, капитан, — говорит Силванс, подходя сбоку.
— Да, Ричард, — Бенджамин убирает саблю в ножны. — Очень хороший день. Но расслабляться рано. Карибы любят кровь.
— Зато сегодня мы сэкономили порох и получили корабль.
— Именно так, — Хорниголд впервые за день широко улыбается. — Именно так.
Флотилия уходит в сгущающиеся сумерки, оставляя за собой лишь пепел и легенду о прагматичном капитане, который побеждает не только силой, но и умом.
Одновременно с этим...
Под палящим солнцем Карибского моря, недалеко от побережья Ямайки разворачивается новая пиратская драма. Джек Рэкхем, капитан быстрой шхуны «Дерзкая Дженни», проворно лавирует среди волн. Флотилия невелика, но проворна: помимо флагманской шхуны, в ней два быстрых кеча и три лёгких баркаса, идеально подходящих для абордажных атак в узких проливах. Рэкхем, известный пристрастием к яркой одежде, носит синий камзол, расшитый серебром. Выглядит не столько грозным, сколько самодовольным.
На мостике «Дерзкой Дженни» рядом стоят две женщины, чьи имена уже шепчутся среди моряков с уважением и страхом. Мэри Рид, одетая в мужской камзол и бриджи, с дерзким взглядом и решительными чертами лица, крепко сжимает абордажную саблю. Движения точны, а присутствие внушает уверенность. Энн Бонни, с огненно-рыжими волосами, распущенными по плечам, и пистолетом за поясом, смотрит на приближающийся конвой с хищным азартом. В глазах горит пламя. Эти женщины — воплощение пиратской удали.
Испанский торговый конвой, состоящий из четырёх гружёных товарами шхун, медленно ползёт вдоль побережья. Испанцы уверены в безопасности. Они не ожидают нападения в столь открытых водах. Испанские моряки, лениво расставленные на палубах, наслаждаются мирным путешествием.
Джек Рэкхем, прищурившись, наблюдает за ними в подзорную трубу. На его лице играет лёгкая, предвкушающая улыбка.
— Вот она, наша добыча, девочки, — говорит капитан, чей голос звучит довольно тонко, но с отчётливой ноткой азарта. — Четыре жирные утки, готовые к ощипыванию. Думаю, мы справимся без лишнего шума.
Мэри Рид кивает, не отрывая взгляда от конвоя.
— Справимся, Джек. Главное — не дать им разбежаться.
Энн Бонни согласно усмехается, доставая из-за пояса пистолет и проверяя оружие.
— Быстрее заберём золото, быстрее вернёмся в Нассау.
Рэкхем откидывает подзорную трубу.
— Всем на палубу! Поднять "Весёлого Роджера"! Готовьтесь к абордажу! — кричит лидер, голос которого, хоть и не такой громкий, как у Тича или Вейна, обладает заразительной энергией.
Пираты «Дерзкой Дженни» и остальных судов Рэкхема, словно по команде, приходят в движение. Поднимаются чёрные флаги с черепом и костями. Кечи и баркасы, используя скорость и манёвренность, начинают обходить конвой с флангов, стремясь создать панику и разделить строй. Испанцы, заметив пиратские знамёна, приходят в ужас, строй рассыпается.
Баркасы, вооружённые лёгкими пушками и мушкетами, осыпают торговые шхуны шквалом огня, целясь в такелаж. Слышится треск ломающегося дерева и крики раненых испанцев. Паруса рвутся. Снасти обрываются. Шхуны теряют ход.
Тем временем «Дерзкая Дженни» и кечи Рэкхема, игнорируя незначительное сопротивление, нацеливаются прямо на самые крупные из испанских шхун. Манёвр точен и стремителен. Пираты используют тактику быстрого сближения, чтобы избежать даже случайного попадания.
— На абордаж! — кричит Джек Рэкхем, и его шхуна с оглушительным ударом врезается в борт ближайшего торгового корабля.
Абордажные крюки цепляются за борт, надёжно связывая суда.
Мэри Рид и Энн Бонни, с пистолетами в одной руке и саблями в другой, одни из первых перепрыгивают на палубу шхуны. Появление вызывает панику среди испанских моряков, которые не привыкли видеть женщин в авангарде пиратских атак. Мэри Рид, действуя с холодной яростью, прорубает себе путь сквозь ряды обороняющихся. Её сабля сверкает, оставляя за собой кровавые следы. Энн Бонни, с диким криком, стреляет из пистолета, а затем бросается в рукопашную. Её движения быстры и смертоносны.
Пираты Рэкхема, воодушевлённые примером лидеров, с диким рёвом следуют за ними. Они врываются на палубу первой шхуны, превращая в арену быстрой, но кровавой схватки. Испанцы, застигнутые врасплох и не готовые к такому напору, быстро теряют боевой дух. Многие бросают оружие, сдаваясь на милость врагу.
Остальные три торговые шхуны, видя судьбу собратьев, пытаются уйти, но их уже настигают кечи и баркасы Рэкхема. Абордажные команды с той же свирепостью захватывают корабли.
Бой завершается быстро. Люди Джека Рэкхема одерживают полную победу. Обеспечив безопасность на захваченных судах, лидер разбойников приказывает собрать всех испанских моряков на палубе одной из шхун.
Джек, с довольной улыбкой, обращается к пленникам.
— Что ж, сеньоры, вы сегодня не преуспели, — говорит пират, чей голос звучит почти весело. — Но я не кровожадный тиран. Кто желает, может присоединиться к моей команде. Золото и свобода ждут вас! Кто не хочет — тех я высажу на берег Ямайки. Пусть ваши губернаторы знают, что пираты здесь хозяева!
Часть моряков, особенно те, кто был из низших чинов и кому терять было нечего, соглашаются присоединиться к Рэкхему. Видят в этом шанс на лучшую жизнь. Остальных, включая офицеров, пираты отправляют на шлюпках к безлюдному берегу Ямайки, оставляя лишь немного воды и еды. Этого достаточно, чтобы выжить, но недостаточно, чтобы представлять угрозу.
Что касается кораблей, Джек Рэкхем приказывает полностью разгрузить все четыре торговые шхуны, забирая всё золото, серебро и товары. Ценности перегружаются на «Дерзкую Дженни» и кечи. Две из захваченных шхун, наименее повреждённые, Рэкхем решает оставить себе как трофейные суда, которые можно будет продать или использовать в дальнейшем. Оставшиеся суда, после того как с них сняты все ценности, пираты поджигают, оставляя догорать в открытом море.
После этого, с богатой добычей и пополнившимся экипажем, Джек Рэкхем, Мэри Рид и Энн Бонни берут курс на Нассау. Они возвращаются с триумфом. Их имена ещё громче звучат в пиратском мире.
Три дня спустя...
Фрегаты «Феникс» и «Месть королевы Анны» у берегов Тортуги. Солнце, уже склоняющееся к западу, золотит воды бухты, окрашивая в тёплые оранжевые и красные тона. В воздухе витает густой аромат рома, табака и сырой древесины, смешиваясь с криками чаек и гамом портовой жизни. Это царство пиратов, место, где закон — лишь пустое слово, а сила и репутация значат всё.
Порт кишит жизнью. Сотни разномастных судов, от маленьких шхун до внушительных бригов, теснятся у причалов. Набережная устлана грязью и мусором, между лавками с контрабандными товарами снуют торговцы, моряки и проститутки. Лица обветрены и грубы, но в глазах горит неприкрытое любопытство. Всеобщее внимание приковано к двум величественным фрегатам, которые, словно хищные птицы, медленно входят в гавань.
«Феникс» Авраама Грея, со своими элегантными, но грозными обводами, первым прорезает водную гладь. Чёрные борта блестят в лучах заката, а аккуратно уложенные паруса говорят об исключительной дисциплине на борту. За ним, словно тень, следует «Месть королевы Анны» Эдварда Тича — огромный, ощетинившийся орудиями фрегат, чья массивная фигура сама по себе является предупреждением. Чёрные паруса, даже убранные, кажутся зловещими.
Когда два корабля занимают места у свободного причала, среди толпы на берегу пробегает волна возбуждения. Шепот мгновенно разносится: «Чёрный Сокол... Чёрная Борода... они здесь!» Репутация этих капитанов опережает их самих, распространяясь от берега к берегу, от порта к порту. Одни смотрят с благоговением, другие — с нескрываемым страхом, но никто не осмеливается отвести взгляд.
Авраам Грей, безупречно одетый в мундир, сходит по трапу «Феникса». Его походка легка и уверена. Взгляд Чёрного Сокола скользит по толпе, отмечая каждое лицо, но не выражает никаких эмоций. Мужчина лишь слегка кивает старому портовому мастеру, который уже спешит навстречу, преисполненный уважения. От морехода исходит аура власти. Грей никогда, вернее, почти никогда не демонстрирует чувства на публике.
Следом, ступая тяжело и властно, спускается Эдвард Тич. Фигура, внушительная даже на фоне огромного корабля, притягивает взгляды. Фитили в бороде не дымятся, но в глазах пирата по-прежнему читается дикая энергия. По обыкновению, он хмурится, но сквозь привычную суровость проскальзывает удовлетворение от всеобщего внимания. Тич, несмотря на грозный вид, любит производить впечатление.
— Что ж, Эдвард, — тихо говорит Грей, чей голос не слышен толпе. — Наш первый этап выполнен. Мы на Тортуге.
Тич кивает, обводя взглядом оживлённый порт.
— Пора пополнить запасы, Авраам. И посмотреть, что тут ещё изменилось. Эти лавки наверняка ломятся от товаров.
Владелец Меча Света согласно кивает. Миссия требует тщательного подхода. Друзья, не теряя ни минуты, начинают путь по грязным, шумным улицам Тортуги. Впереди предстоит найти торговцев, способных обеспечить фрегаты всем необходимым: провизией, водой, порохом, деревом для ремонта и, возможно, даже новыми рекрутами. На лицах пиратов читается предвкушение.
Глава 13. Кровь свободы
Примечание:
В этой главе вас ждёт очередная битва на море. Также здесь появится новый персонаж - женщина из Майя. Её имя узнаете в следующей главе. Но здесь будет её изображение. Приятного чтения.
Вот та женщина:
Шестнадцать суток пронеслись, словно порыв шквального ветра, и вот уже конец сентября тысяча семьсот пятнадцатого года окутывает Карибское море своей влажной, но менее палящей дымкой. Долгие дни стали для Авраама Грея и Эдварда Тича временем напряжённого планирования и неутомимых закупок. Любой фунт пороха, любой галлон воды, любой бочонок солонины был тщательно учтён, любое судно, проходящее через стратегические проливы, изучалось на картах с проницательностью, достойной опытных стратегов. Теперь лидеры точно знали, где и когда стоит поджидать испанские конвои, гружёные не только золотом, но и пленёнными индейцами. Затем, снявшись с якорей Тортуги, корабли «Феникс» и «Месть королевы Анны» отправились в море, рассекая волны восемь долгих дней. Плавание оказалось куда более трудным, чем ожидалось. Капризная стихия, характерная для переходного периода между сезонами дождей, испытывала на прочность и суда, и команды. Непредсказуемые шквалы настигали эскадру, превращая небосвод в свинцовое месиво, а воду — в кипящий котёл. Мощные корпуса судов, закалённые в сражениях, достойно выдерживали натиск стихии, но всякий раз приходилось убирать паруса, замедляя движение. Пронизывающий ветер рвал такелаж, а валы то и дело обрушивались на палубы, заставляя матросов, числом по триста на каждом судне, неустанно бороться с разъярённой пучиной. Подобные задержки, хоть и досадные, лишь укрепили решимость командиров. Наконец, после всех невзгод, «Феникс» и «Месть королевы Анны», словно две тени, скользнули в воды Флоридского пролива. Авраам Грей и Эдвард Тич, используя исключительное знание местности, нашли для своих судов идеальные укромные места среди густых мангровых зарослей и извилистых бухт, где течение было слабым, а видимость с моря — минимальной. Мощные фрегаты, ощетинившиеся десятками пушек, тающиеся в засаде, сейчас казались частью самого ландшафта. Их чёрные борта сливались с тёмными тенями берега. В воздухе висит напряжённое ожидание. Матросы, утомлённые переходом, но полные предвкушения боя, находятся на своих постах. Авраам Грей стоит на палубе «Феникса», облачённый в свой изысканный, переделанный испанский мундир. Взгляд лидера, острый, как лезвие Меча Света, постоянно сканирует горизонт. Подобное спокойствие заразительно, оно вселяет уверенность в других пиратов, которые стоят рядом. На «Мести королевы Анны» Эдвард Тич, не менее сосредоточен. Массивная фигура кажется монолитом, а глубоко посаженные глаза внимательно следят за движением вод. Израиль Хэндс, верный первый помощник, уже отдаёт тихие команды, готовя орудия и абордажные команды. Тишина перед штормом — так можно описать это ожидание. Пираты Грея и Тича готовы к своему новому, решительному шагу.
Вест-Индия...
Флоридский пролив окутан предрассветной дымкой, медленно рассеивающейся под первыми лучами восходящего солнца. Мангровые заросли, словно зелёные стены, скрывают в своих лабиринтах два исполинских фрегата — «Феникс» и «Месть королевы Анны». Вода вокруг них кажется зеркальной, лишь едва заметное покачивание выдаёт присутствие огромных судов. В воздухе царит напряжённая тишина, нарушаемая лишь плеском мелких волн о борта и далёкими криками тропических птиц.
На палубе «Феникса» Авраам Грей, облачённый в свой безупречный костюм богатого испанского офицера: тёмный камзол с золотым шитьём, высокие сапоги, чёрные перчатки. Этот наряд, перешитый по фигуре, придаёт вид изысканного, но опасного джентльмена, словно хищника, скрывающегося под маской благородства. Взгляд Чёрного Сокола, спокойный и проницательный, скользит по горизонту. Кажется, не упускается ни единой детали, будь то колебание воздуха или тень, мелькнувшая среди листвы. В глазах отражается уверенность человека, знающего свою цель.
Рядом, чуть позади, стоит Уильям Блэквуд, старпом, руки скрещены на груди.
— Тишина стоит оглушительная, капитан, — негромко произносит заместитель капитана, чей голос звучит сухо. — Слишком уж спокойно для здешнего места.
Грей лишь слегка кивает, не отводя взора от моря.
— Шторм всегда предшествует затишью, Уильям. И наоборот, — отвечает Авраам, чьи интонации ровны. — Наша добыча обязательно появится.
Фиск, квартирмейстер, сосредоточенно наблюдает за морем, могучее тело расслаблено, но готово к мгновенному действию.
— Матросня чует кровь, капитан, — басит Эдвард, почёсывая подбородок. — Их прыть и запал не иссякают, им не терпится в бой.
Чёрный Сокол едва заметно улыбается уголком губ.
Шеймус О'Мэлли, боцман, проверяет такелаж, рослая фигура движется с удивительной лёгкостью.
Дуглас МакЛауд, штурман, склонился над картой, сверяя с текущими течениями. Морщины на лице углубляются от напряжения, однако взор остаётся сфокусированным.
Главный канонир Квеку Боачи, высокий и сильный, безмолвно стоит у одного из бортовых орудий, традиционные шрамы на лице кажутся высеченными из камня.
Питер Ван дер Вельде, лекарь, стоит чуть в стороне. Его проницательные голубые глаза оценивающе смотрят на морскую гладь. Циничный прагматизм не допускает излишних иллюзий.
Триста матросов «Феникса», усиленные магией Меча Света, чувствуют себя не просто людьми, а некими совершенными созданиями. Слух обострён до предела, каждый шорох ветра или отдалённый крик чайки воспринимается с невероятной чёткостью. Мышцы кажутся более упругими, а реакция — молниеносной. Способность дышать под водой, дарованная Чёрным Соколом, открывает невиданные тактические горизонты, и некоторые уже предвкушают возможность использовать её в предстоящем бою.
На соседней «Мести королевы Анны» картина иная, но не менее впечатляющая. Эдвард Тич, Чёрная Борода, возвышается на капитанском мостике. Фитили в бороде пока не дымятся, но в глазах горит дикий огонь, который предвещает скорую бурю. Массивная фигура излучает первобытную мощь. Тич нетерпелив. Его басовый голос тихо, но отчётливо отдаёт команды.
Рядом стоит Израиль Хэндс, первый помощник, лицо сурово, а взгляд неотрывен от капитана. Верный и безжалостный, готов выполнить любой приказ лидера.
— Долго ли ещё ждать, капитан? — хрипло спрашивает заместитель, чьи глаза блестят. — Мои люди уже изнемогают от простоя.
Чёрная Борода хмурится, поводя плечами.
— Затишье перед бурей, Израиль. Чем дольше ждём, тем жирнее будет добыча, — рычит Тич, голос низок, но полон энергии. — А те, кто не терпит, пусть помнят, зачем мы здесь. За индейцев, чёртову мать!
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, безмолвно проверяет заряды у одной из бортовых пушек. Огромные руки двигаются с поразительной точностью. Лишь кряк в ответ на слова капитана, демонстрируя готовность. Лиам О'Малли, молодой боцман, ловко перемещается по палубе, контролируя каждый канат. Острый взгляд не упускает ни малейшей детали.
— Ветер меняется, капитан! — звонко докладывает Лиам, глядя на флажок на мачте. — Скоро будет попутный, если повезёт!
Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, могучий африканец, стоит в окружении своих соплеменников, бесстрашие и сила чувствуются даже в спокойном положении.
Триста матросов «Мести королевы Анны» также ощущают в себе невероятную мощь, дарованную Мечом Света. Для команды эта магия стала ещё одним доказательством величия капитана. Дыхание становится глубже, а сердца бьются сильнее. Ожидание схватки не меньшее, чем у самого Тича. Четыре мощные пушки на носу, четыре на корме, две мортиры и четыре фальконета готовы обрушить на врага шквал огня. Грозный таран на носу каждого фрегата, способный с одного удара нанести колоссальный урон, также внушает дополнительную уверенность.
Тишина Флоридского пролива внезапно нарушается. На горизонте, словно призраки, материализуются семь силуэтов. Первыми выплывают два огромных фрегата, мачты гордо рассекают утренний воздух, но на бортах гигантов зияет пустота: ни единой пушки, ни единого орудийного порта. Суда явно несут ценный груз, и сердца пиратов мгновенно ускоряют свой ритм. За ними, держа строй, следуют шесть быстроходных бригов, каждый из которых bristles with armed men и выглядит как хищник, охраняющий свою добычу. Испанцы!
На палубе «Феникса» Авраам Грей, облачённый в свой элегантный офицерский мундир, делает едва заметный кивок. Взгляд, острый, как сталь, оценивает расстановку сил. В глазах нет ни тени сомнения, лишь холодный расчёт.
— Поднять флаг! — голос лидера звучит низко, но отчётливо разносится по всему кораблю, не повышаясь ни на тон. — Приготовиться к бою!
Уильям Блэквуд, старпом, мгновенно поворачивается, лицо остаётся невозмутимым, но в движениях чувствуется стальная решимость. Уже отдаются приказы:
— Быстрее, морские волки! Чёрный флаг ввысь! Пусть испанцы видят, кто пришёл за ними!
Пиратское знамя взмывает над «Фениксом», мгновенно превращая элегантный фрегат в грозное орудие возмездия.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, крепко сжимает кулаки.
— Наконец-то! Моим хлопцам уже зудело в руках, капитан, — басит мужчина с довольным рыком.
Шеймус О'Мэлли, боцман, уже командует матросам у снастей, рыжая борода развевается на ветру.
— Живее, живее! Не дадим им опомниться!
Дуглас МакЛауд, штурман, бросает быстрый взгляд на компас, убеждаясь, что все параметры учтены.
Главный канонир Квеку Боачи, не произнося ни слова, занимает своё место у главной пушки, хладнокровие передаётся всему расчёту.
Питер Ван дер Вельде, лекарь, достаёт свои инструменты. Его глаза полны мрачной решимости.
На «Мести королевы Анны» Эдвард Тич буквально взрывается энергией. Его фигура кажется ещё более массивной.
— Вот она, добыча! — громогласно рычит Чёрная Борода, чьи фитили ещё не зажжены, но предвкушение боя уже раздувает пламя в душе. — Поднять «Весёлого Роджера»!
Рёв разносится по волнам, вселяя ужас в сердца врагов и дикое ликование в души команды.
Израиль Хэндс, первый помощник, с хищной улыбкой командует:
— Флаг вверх! Всем по местам! Никто не уйдёт!
Над фрегатом Тича взмывает зловещий знамя с черепом и скрещёнными костями, держащими песочные часы и сердце, пронзённое копьём. Предвестник неминуемой смерти для врагов.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, массивный, как медведь, уже рвётся к пушкам, сила и мастерство готовы обрушиться на испанцев. Довольное похрюкивание, предвкушая грядущую канонаду. Лиам О'Малли руководит матросами, движения невероятно быстры и точны.
— Наведи на бриги! Точно в мачты, черти! — кричит боцман, голос которого весьма звонок и полон азарта.
Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, сжимает свой тесак, глаза горят жаждой битвы.
Триста матросов каждого фрегата, усиленные магией Меча Света, теперь двигаются с нечеловеческой скоростью и точностью. Зрение позволяет различать детали на таком расстоянии, где обычный человек увидит лишь размытые пятна. Мышцы готовы к любому напряжению, а способность дышать под водой даёт ощущение всемогущества. Предвкушение боя заполняет сердца, превращая в единый, смертоносный механизм. Неудержимая сила, готовая разорвать испанские корабли в клочья, освобождая пленённых индейцев.
Два пиратских фрегата, грозные и мощные, медленно выходят из укрытия, чёрные флаги зловеще трепещут на ветру. Шесть испанских бригов, сопровождающих беззащитные транспортные фрегаты, внезапно осознают свою ужасную участь. Видят, как два исполинских хищника, доселе скрытые, теперь нацелились прямо, готовясь к беспощадной атаке.
Грозные пиратские флаги, чёрные как предвестие самой смерти, взмывают в небо, а два исполинских фрегата, «Феникс» и «Месть королевы Анны», с громоподобным рёвом вырываются из своего мангрового укрытия. Огромные корпуса, черные и величественные, скользят по волнам, неся с собой неминуемую гибель для врагов. На горизонте — шесть испанских бригов, сопровождающих два беззащитных транспортных фрегата. Испанские капитаны, словно поражённые молнией, лишь теперь осознают весь ужас положения. В панике дёргают за канаты, пытаясь развернуть корабли и сформировать оборонительный строй, но стремительность пиратской атаки не оставляет ни единого шанса.
Первый залп сотрясает мир, разрывая утреннюю тишину Флоридского пролива. С «Феникса» по правому борту вырывается неистовое пламя и густой дым, когда двадцать пять очень мощных пушек извергают смертоносный град ядер. Главный канонир Квеку Боачи, высокий и невероятно сильный, с хладнокровием опытного стратега даёт команду, его голос звучит глубоко и размеренно. Традиционные шрамы на лице кажутся ещё глубже в мерцании пороховых вспышек.
— Целься в рангоут, братцы! Перебивайте мачты! — приказывает Авраам Грей, стоя на мостике, его голос, удивительно спокойный среди хаоса, разносится над грохотом.
Капитан, одетый в свой переделанный испанский мундир, взгляд сосредоточен на головном бриге, который словно притягивает хищный взор.
— Покажите им истинную мощь «Феникса»!
Ядра с воем разрезают воздух, и один из испанских бригов содрогается. Фок-мачта с неистовым треском ломается, падая за борт, увлекая за собой паруса и такелаж. Вопль ужаса разносится над водой, перемешиваясь с грохотом орудий. Уильям Блэквуд мгновенно командует перезарядкой, лицо остаётся невозмутимым, но в движениях чувствуется стальная решимость. Нетерпимость к промедлениям, каждое указание исполняется моментально.
— Ещё залп! Не дайте им опомниться! Быстрее! — кричит старпом, и команда, усиленная магией Меча Света, действует с поразительной, нечеловеческой скоростью.
Матросы кажутся неистовыми в своём рвении, руки мелькают с невероятной проворностью.
Одновременно с этим «Месть королевы Анны» обрушивает свой первобытный гнев на второй бриг. Эдвард Тич возвышается на палубе. Его глаза горят диким, неистовым огнём, а фитили в бороде уже дымятся, источая едкий, устрашающий запах.
— Вот она, добыча! Вперёд! Разнесите их в щепки! — громогласно рычит Чёрная Борода, голос которого подобен грому, вселяющему страх и вдохновляющему на подвиги.
Двадцать пять мощных пушек по левому борту «Мести королевы Анны» плюют огнём и железом. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, массивный и неразговорчивый, с рёвом отдаёт приказы своим расчётам. Огромные руки ловко управляются с тяжёлыми орудиями, каждая из которых весит тонны. Второй бриг получает несколько прямых попаданий в корпус, из борта летят щепки, словно конфетти, а из пробоин фонтаном брызжет вода.
Израиль Хэндс, первый помощник Чёрной Бороды, стоит рядом, лицо искажено в хищной усмешке.
— Преследуйте их! Никто не скроется от нашей мести! — кричит старпом, указывая на пытающиеся уйти бриги. — Ни одна душа не избежит кары!
Оба пиратских фрегата стремительно набирают ход. Паруса ловят ветер. «Феникс» использует свои носовые пушки, чтобы добить обездвиженный бриг, раз за разом попадая в его корму. Четыре мощных орудия изрыгают снаряды, превращая судно в решето. Дуглас МакЛауд, штурман, сосредоточенно ведёт корабль, рассчитывая идеальный курс для тарана. Глубокие морщины на лице напрягаются, когда просчитывается каждое движение.
— Наваливаемся! Полный вперёд! Таран в готовность! — командует Грей. — Лево руля! Покажите им, что значит столкнуться с пиратами Чёрного Сокола!
«Феникс» с потрясающей скоростью врезается в повреждённый бриг. Громоподобный удар тарана сокрушает корму, разрывая деревянную обшивку, словно бумагу. Крик боли и отчаяния слышится со стороны экипажа испанского корабля. Сквозь зияющую пробоину матросы Грея видят перепуганных испанцев. Одновременно с этим фальконеты «Феникса», по две единицы на каждый борт, ведут огонь, обстреливая палубы бригов картечью, сметая с них испанских моряков, словно осенние листья. Питер Ван дер Вельде, лекарь, наблюдает за происходящим, проницательные голубые глаза оценивающе смотрят на кровавую мясорубку, циничный прагматизм не допускает лишних эмоций.
«Месть королевы Анны» тем временем преследует третий бриг, обрушивая на огонь с носовых пушек. Четыре мощных орудия на носу разносят палубу врага, убивая всех, кто осмеливается сопротивляться. Лиам О'Малли, боцман, руководит матросами, переставляющими паруса, чтобы максимально использовать ветер. Ловкость поражает, сам кажется частью оснастки.
— Вперёд! В атаку! — вопит Тич. — Покажите им истинный страх! Румпель правее!
«Месть королевы Анны» также использует свой мощный таран, чтобы сокрушить четвёртый бриг, который пытается уйти. Гигантский фрегат врезается в борт, раскалывая дерево и опрокидывая судно. Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, стоит на палубе. Его могучая фигура излучает угрозу, готовая к абордажу в любой момент, но навыки пока не требуются.
Два оставшихся испанских брига пытаются маневрировать, стреляя в ответ, но снаряды рикошетят от крепких корпусов пиратских фрегатов, лишь оставляя незначительные царапины на магии Меча Света. Мощь пушек Грея и Тича подавляет всякое сопротивление. Два фрегата, словно два морских хищника, методично уничтожают одного противника за другим. Кормовые пушки «Феникса» и «Мести королевы Анны» тоже вступают в дело, когда бриги пытаются обойти сзади. Четыре мощных орудия на корме каждого корабля наносят смертельные удары, отбивая любые попытки маневрирования.
Спустя короткое, но яростное сражение, которое казалось вечностью для испанцев, все шесть бригов лежат в обломках. Некоторые горят, превращаясь в погребальные костры на воде. Другие тонут. Мачты торчат из воды, словно надгробные кресты. Оставшиеся в живых испанцы, чудом уцелевшие на тонущих обломках или прыгнувшие в воду, поднимают белые флаги — куски парусины или разорванные рубашки, отчаянно моля о пощаде. Битва завершилась полной и безоговорочной победой пиратов.
После яростной и опустошительной канонады, когда дым ещё клубится над обугленными обломками испанских бригов, два исполинских пиратских фрегата, «Феникс» и «Месть королевы Анны», стремительно приближаются к своей главной цели — двум беззащитным транспортным фрегатам. На палубах царит паника. Майя, запертые в трюмах, слышат грохот и крики, но ещё не осознают, что эта буря пришла за их освобождением.
На «Фениксе» Авраам Грей, Чёрный Сокол, стоя на носу фрегата, отдаёт приказ. Взгляд сейчас горит холодным огнём предвкушения.
— К абордажу! — голос капитана звучит мощно, но не надрывно, прорезая шум ветра и волн. — Первый фрегат — наш! Блэквуд, Фиск, вперёд!
«Феникс» с лязгом бортового железа прижимается к транспортному судну. Абордажные крюки летят, цепляясь за рейлинги и снасти. Матросы Грея, усиленные магией Меча Света, перемахивают через борт с неимоверной ловкостью. Словно призраки, появляются на палубе испанского судна, движения точны и смертоносны.
Уильям Блэквуд первым ступает на вражескую палубу, лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает суровая решимость. Он выхватывает саблю, сверкающую в утреннем свете.
— Всем испанским матросам! — гремит голос старпома, не оставляя сомнений в серьёзности слов. — Бросайте оружие и к шлюпкам! Если кто дёрнется, пожалеет, что на свет родился! Ваша жизнь нам не нужна!
На палубе испанского фрегата царит хаос. Перепуганные моряки бросают своё оружие. Для них это не битва, а конец света. Многие, охваченные диким страхом, не дожидаясь второго приглашения, бросаются к шлюпкам, расположенным по бортам, сталкивая друг друга. Люди хватаются за вёсла. Вода вокруг наполнится яростными брызгами.
Эдвард Фиск хватает за шиворот испанского капитана, который пытается спрятаться за бочкой.
— А вот и наши курочки! — басит квартирмейстер, чья хватка подобна стальным тискам. — Офицеры — наши пленники!
Шеймус О'Мэлли, боцман, словно метла, уже собирает оставшихся испанцев. Цепкий взгляд не упускает никого.
Дуглас МакЛауд, штурман, контролирует ситуацию, направляя свою команду.
Главный канонир Квеку Боачи, хоть и не участвует напрямую, но присутствие, молчаливая мощь, дисциплинирует и устрашает.
Питер Ван дер Вельде, лекарь, уже по привычке осматривает палубу, нет ли раненых, но сегодня его мастерство не понадобилось.
Пираты Грея скручивают испанских офицеров, гордые мундиры рвутся, а лица искажены смесью страха и унижения. Сажают в трюм «Феникса», запирая за тяжёлыми дверями. Грей бросает взгляд в сторону второго транспортного фрегата, где уже разворачивается действие союзника.
На «Мести королевы Анны» Чёрная Борода возвышается над своим фрегатом. Его голос громоподобен, словно раскат грома, а фитили уже дымятся, предвещая ярость.
— К абордажу! Второй фрегат — наш! — ревёт Тич. — Хэндс, Ван Дер Линден, вперёд!
«Месть королевы Анны», подобно морскому чудовищу, врезается в борт торгового судна. Абордажные команды, неистовые и жаждущие действия, перемахивают через борт. Матросы Эдварда, усиленные магией Меча Света, кажутся неудержимыми, сабли и тесаки сверкают в лучах солнца.
Израиль Хэндс, первый помощник, лицо искажено в хищной усмешке, кричит:
— Испанские свиньи! Бросайте оружие и убирайтесь с нашего пути! Кому жить надоело, тот пусть попытается сопротивляться!
Испанские матросы, ещё более деморализованные видом Чёрной Бороды и его устрашающей команды, безропотно повинуются. Они толпятся у шлюпок. Их глаза полны животного страха.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, могучими руками хватает за шкирку адмирала испанского конвоя, который пытается сбежать в каюту.
— Куда это ты, щенок? — рычит разбойник, поднимая офицера, словно игрушку. — Вы, господа, ответите за свои грехи!
Лиам О'Малли, боцман, ловко связывает руки остальным испанским офицерам, движения быстры и точны. Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, лишь одним своим видом внушает трепет. Он стоит, скрестив руки на груди. Его взгляд пронзителен, а товарищи окружают врагов, не давая и шанса на сопротивление.
Офицеры со второго фрегата также оказываются пленёнными и отправляются в трюм «Мести королевы Анны». Двери захлопываются, отрезая их от мира и свободы. Испанские капитаны и их приближённые, ещё минуту назад командующие своими судами, теперь сидят в темноте, осознавая всю глубину поражения. Тем временем, последние матросы, избежавшие плена, отчаянно гребут прочь, оставляя за собой лишь тишину и мёртвые корабли.
Авраам Грей, убрав саблю в ножны, направляется к люку первого транспортного судна. Команда уже прибрала палубу, очистив от следов короткого, но решительного абордажа. Спускаясь по скрипучим трапам в душный, мрачный трюм, Чёрный Сокол погружается в атмосферу чужой, глубокой скорби.
Когда глаза привыкают к полумраку, перед взором предстаёт поистине душераздирающая картина. Сотни индейцев Майя, прижавшись друг к другу, сидят или лежат на грязном деревянном полу. Тела исхудавшие, глаза полны страха и отчаяния. Мужчины, женщины и дети самых разных возрастов — от младенцев на руках у матерей до древних стариков с морщинистыми лицами. Одежда превратилась в лохмотья, а лица покрыты пылью и дорожной грязью. Запах человеческих страданий, смешанный с затхлым воздухом трюма, ударяет в нос. Грей, обладая знаниями Меча Света, мгновенно осознаёт, что перед ним – потомки великого народа Майя. Моряк видит в глазах не только физическую боль, но и глубокую душевную рану, вызванную потерей дома и свободы.
Авраам делает глубокий вдох, внутреннее спокойствие не даёт эмоциям взять верх. Он знает, что каждое слово здесь должно быть точным и обдуманным и начинает разговор на языке коренных народов.
— Добрый день, друзья. Моё имя Авраам Грей, и я знаю о ваших бедах. Не бойтесь нас. Мы пираты, но мы здесь, чтобы освободить вас, — голос Чёрного Сокола звучит размеренно и уверенно, слова текут легко и свободно на юкатанском диалекте Майя.
Индейцы, до этого окаменевшие от страха, сначала замирают. Затем по толпе проносится волна изумления. Глаза широко распахиваются. Шёпот пробегает по трюму: "Он говорит на нашем языке...". Лица выражают глубочайший шок, ведь слышать европейца, свободно говорящего на их языке, — это нечто совершенно немыслимое.
Грей продолжает, давая надежду:
— Мы дадим вам еды, и скоро отвезём к себе домой. После небольшого отдыха мы отправимся в наше убежище. Не бойтесь.
Майя начинают робко переглядываться. В глазах вспыхивают искорки надежды, смешанные с неверием. Грей, стараясь выглядеть максимально дружелюбно, проходит по проходу, осматривая каждого. Он замечает измождённые тела, впалые щёки, но в каждом глазу видит искру жизни и упорства.
И вдруг взгляд останавливается. Среди притихшей толпы, прямо возле стены, видит молодую женщину, чья красота кажется нереальной на фоне этой скорби. Атлетическая фигура не выдаёт признаков истощения, а кожа имеет глубокий, тёмный загар. Из-под бирюзовой повязки на голове спускаются длинные, густые волосы цвета воронова крыла, одна прядь которых украшена коричневым пером. Несмотря на ужасные условия, женщина одета не в лохмотья, а в некое подобие традиционного одеяния из грубой ткани, не скрывающее точёной линии живота. Глаза, глубокие и миндалевидные, смотрят на Грея с неприкрытым достоинством и любопытством, не опускаясь от страха. На запястьях и предплечьях видны кожаные ремешки и бирюзовые бусины. Женщина, словно статуя из тёмного камня, излучает невероятную силу духа. Авраам замирает. Взгляд пирата на тридцать секунд прикован к прекрасной особе. В этот момент время, кажется, останавливается. В глазах видна не только стойкость, но и мудрость веков, а также какая-то необъяснимая притягательность.
Чёрный Сокол глубоко вздыхает, отгоняя непрошеные мысли. Он вновь становится самим собой. Некогда думать о личных чувствах, сейчас лежит ответственность за сотни жизней. Лидер поднимается на верхнюю палубу, где воздух кажется свежим после затхлого трюма. Взгляд устремляется к соседнему фрегату.
На втором транспортном судне царит такой же порядок. Эдвард Тич, Чёрная Борода, со своими людьми, уверенно руководит процессом. Провизия и вода уже распределяются среди Майя, и по палубе разносятся приглушённые возгласы удивления и облегчения. Всё идёт гладко.
Грей удовлетворенно кивает. План сработал идеально. Индейцы спасены. Испанский конвой уничтожен. Офицеры в плену. Теперь пора двигаться дальше.
— Уильям, — Авраам обращается к Блэквуду. — Подготовь фрегаты к отплытию. Курс на Большой Инагуа. Мы везём домой наших новых друзей.
Вдали от глаз колонизаторов, пираты смогут перевести дух, восстановить силы и начать планировать новые, сокрушительные удары по испанскому владычеству в Карибском море. Грей чувствует прилив энергии, несмотря на напряжённый день. Он знает, что это только начало великого похода за свободу.
Глава 14. Новое начало
Примечание:
В этой главе начинается жизнь Майя на острове Большой Инагуа. Приятного чтения.
Восемь стремительных дней растворились в бескрайних волнах Карибского моря, и вот октябрь 1715 года уже вступает в свои права, принося с собой мягкое дыхание ветра и обещание перемен. Фрегаты «Феникс» и «Месть королевы Анны», нагруженные не испанским золотом, а драгоценным грузом спасённых жизней, скользнули обратно в надёжные объятия острова Большой Инагуа. По пути Авраам Грей, используя свой дар Меча Света, нашёл время для бесед с некоторыми из спасённых Майя. Капитан осторожно, но искренне поведал им о происхождении своих удивительных знаний, о том, как духи их предков избрали его, европейца, своим голосом и орудием освобождения. Для индейцев это было не просто удивление — это был подлинный шок, граничащий с благоговением. Мысль о том, что древние божества могли выбрать чужака для спасения их народа, казалась невероятной, но факты говорили сами за себя. В словах Грея коренные американцы ощущали нечто большее, чем просто перевод — глубокое понимание их скорби и надежд. Среди этих бесед состоялось и долгожданное знакомство. Та самая женщина, чей взгляд приковал Чёрного Сокола в душном трюме, теперь предстала перед ним во всём своём достоинстве. Звали её Маира. Произнося имя, женщина смотрела на мужчину с той же спокойной силой и любопытством, что и раньше, но теперь в её глазах читалось нечто новое — зарождающееся доверие и, возможно, едва уловимый интерес к человеку, который изменил судьбу её народа. Что касается испанских офицеров, то участь людей решилась быстро и безжалостно. После исчерпывающих допросов, из которых удалось вытянуть всю ценную информацию о маршрутах конвоев и планах колонизаторов, пленники были без лишних церемоний высажены на один из безымянных необитаемых островков, став пищей для крабов и птиц. Высокомерие и жестокость остались в прошлом. Теперь, когда фрегаты надёжно укрылись, а пленные разобраны, перед Греем и Тичем встала главная задача. На Большой Инагуа, в убежищах, рассчитанных на две тысячи человек, им предстояло не просто разместить, а научиться жить с тысячью двумя сотнями индейцев Майя — мужчинами, женщинами и детьми. Пираты и коренные американцы, объединённые общей судьбой и стремлением к свободе, должны были создать новое общество, новую крепость в сердце Карибского моря.
Остров Большой Инагуа...
Наступило утро, окрашивая горизонт в нежные оттенки розового и золотого. Влажный морской воздух наполнен ароматами тропической зелени и свежести, несущейся с океана. Двенадцать сотен душ, что пережили ад испанского плена, теперь стоят на пороге новой жизни, готовые вдохнуть её полной грудью.
Два пиратских судна, «Феникс» и «Месть королевы Анны», величественно покачиваются на изумрудных волнах в глубине бухты, бросив якоря после долгого перехода. Рядом с ними, словно покорённые гиганты, стоят два бывших испанских транспортных фрегата, из чьих широких бортов медленно спускаются сходни. Скрип дерева и плеск воды подчёркивают тишину момента, когда сотни индейцев Майя начинают осторожно идти на такую желанную сушу.
Авраам Грей, Чёрный Сокол, стоит на палубе «Феникса». Его взгляд устремлён на берег. Капитан облачён в свой строгий, но элегантный мундир, который теперь кажется символом не власти, а огромной ответственности. Спокойствие лидера, обычно стальное, сейчас чуть смягчено глубоким удовлетворением. Верные соратники также внимательно наблюдают за происходящим.
Уильям Блэквуд, старпом, стоит с неизменной невозмутимостью. Его руки скрещены на груди, а глаза внимательно следят за порядком схода, подмечая каждую деталь.
Могучая фигура Эдварда Фиска, квартирмейстера, излучает тихую гордость за успешно выполненное дело.
Шеймус О'Мэлли, рослый боцман, проверяет последние крепления сходней, убеждаясь в их надёжности, его движения быстры и точны.
Неподалёку Дуглас МакЛауд, штурман с морщинами на лице, оглядывает берег, будто уже прокладывая будущие маршруты по этой новой земле.
Квеку Боачи, главный канонир, высокий и невероятно сильный, стоит неподвижно. Традиционные шрамы на лице кажутся высеченными из камня, а взгляд абсолютно хладнокровен.
Худощавый Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, с циничной усмешкой наблюдает за суетой. Проницательные голубые глаза медика оценивают физическое состояние освобождённых, привычно подмечая их измождённость.
Маира, женщина с тёмным загаром и сильными глазами, спускается одной из первых. Её кожаная одежда, добытая или сделанная в неволе, кажется отражением её несгибаемой воли. Взгляд на мгновение встречается с глазами Авраама, и в этом обмене читается нечто большее, чем просто благодарность. В глазах Маиры появляется едва уловимый оттенок надежды и нового, трепетного интереса.
Грей делает шаг вперёд. Его голос разносится над водой, достигая каждого индейца. Слова слетают с губ на чистом юкатанском диалекте Майя, наполняя воздух обещанием и облегчением:
— Приветствую ещё раз, друзья мои! Этот остров — ваш новый дом! Здесь мы все начнём новую жизнь. Не бойтесь.
Индейцы, до этого ступавшие на берег с некоторой опаской, замирают. Чёрный Сокол даёт им немного времени, чтобы осознать его слова, прежде чем продолжить, указывая на виднеющиеся среди пальм строения.
— Здесь построены убежища, большие дома. Здесь две тысячи кроватей. Они чистые, и их хватит всем. На каждого есть место. Это ваш дом! — спокойно продолжает лидер пиратов.
На лицах Майя вспыхивают улыбки, которые не виделись на протяжении долгих месяцев плена. Радостный гул проносится по берегу. Дети, до этого прижимавшиеся к матерям, начинают робко переглядываться, а затем смелее тянуть своих взрослых к суше. Мужчины и женщины, чьи тела измождены, но глаза полны новой надежды, начинают двигаться быстрее, устремляясь к далёким баракам, обещанным Авраамом. Их движения теперь не полны страха, а предвкушают долгожданный отдых и безопасность.
На соседнем фрегате, «Мести королевы Анны», Эдвард Тич наблюдает за этим зрелищем. Фитили в бороде пока не дымятся, но в глазах горит дикий огонь. Массивная фигура капитана излучает грубоватое удовлетворение. Пират потирает свою бороду, его басовый голос рокочет:
— Ну вот, Израиль, двенадцать сотен душ спасены. И пусть попробуют сказать, что мы никому не помогли своими деяниями!
Хэндс, чьё лицо сурово, но в глазах мелькает нечто похожее на одобрение, лишь кивает, наблюдая, как Майя устремляются вглубь острова. Человек видит в этом не только благородство, но и стратегию.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, стоит рядом. Его взгляд равнодушен. Ему просто приятно видеть, что дело завершено.
Лиам О'Малли, молодой боцман с огненно-рыжими волосами, развевающимися на ветру, с любопытством смотрит на Майя. Он впервые видит столько коренных жителей Америки в одном месте, свободных и радующихся.
Коджо «Молот» Асанте, могучий штурмовой боец, стоит на месте. Его движения быстры и смертоносны, но сейчас он тих, как и остальные.
Пираты Грея и Тича стоят вдоль бортов своих кораблей, молча наблюдая. Они не вмешиваются и не торопят индейцев. Каждый из морских волков чувствует, что является свидетелем не просто высадки, а начала чего-то большого и нового. Это не очередная добыча, а основание для будущего, ради которого они рискнули всем. Большой Инагуа готов принять их, став маяком надежды в тёмном Карибском море.
Радостный гул на берегу переходит в торопливое, но всё ещё немного неуверенное движение. Дети, словно маленькие ящерицы, первыми срываются с места. Их тонкие ноги быстро несутся по мягкому песку, ведомые любопытством и обещанием уютного уголка. За ними двигаются женщины, держась за руки. Глаза прекрасных особ оглядывают окружающий ландшафт с присущей им настороженностью. Мужчины, более медлительные и серьёзные, шагают последними. Лица индейцев до сих пор хранят отпечаток пережитых невзгод, но в каждом шаге чувствуется новая цель.
Вот первые группы Майя достигают строений. Это не тесные казематы, к которым они привыкли в плену. Бараки, построенные пиратами, представляют собой длинные, основательные сооружения из древесины и пальмовых листьев, хорошо проветриваемые и удивительно просторные. Внутри полумрак, сквозь щели в стенах и под крышей пробиваются лучи утреннего солнца, играя на пыльных полах. Воздух здесь пахнет свежим деревом и сухой травой, совсем не так, как затхлые трюмы испанских кораблей.
Одна молодая женщина, по имени Иш-Чель, ведёт за собой двух малышей. Их глазки широко распахнуты от увиденного. Она осторожно переступает порог первого барака. Её тонкие пальцы касаются шершавой деревянной стены. Внутри стоят ряды простых, но крепких кроватей, сколоченных из толстых досок. На каждой лежит рогожка, сплетённая из растительных волокон. Иш-Чель проводит ладонью по рогожке, проверяя её чистоту, затем кивает детям, разрешая им подойти ближе. Малыши тут же карабкаются на ближайшее ложе, удивлённо ощупывая его.
Несколько пожилых мужчин с почтением рассматривают конструкцию кроватей. Их морщинистые лица выражают одобрение. Один из них, старейшина Ах-Куч, медленно проходит вдоль ряда, внимательно осматривая каждое спальное место. Человек даже наклоняется, чтобы понюхать рогожку, убеждаясь в отсутствии сырости или неприятных запахов. Долгие месяцы скитаний и лишений научили их недоверию, но этот жест Авраама Грея — предложение чистых кроватей — вызывает у них почти забытое чувство безопасности.
Семьи начинают распределяться по баракам. Многие ищут места подальше от входа, чтобы сохранить приватность. Женщины предпочитают ложи в углах, где можно уложить детей и почувствовать себя более защищёнными. Мужчины, поначалу настороженные, вскоре расслабляются, видя, что мест действительно хватает. Они выбирают кровати, соседствующие друг с другом, чтобы сохранить общину и иметь возможность присмотреть за своими. Несколько молодых парней осматривают стены, ищут места, куда можно было бы повесить скудные пожитки, пока их взгляды скользят по потолку, оценивая надёжность кровли.
Один подросток, чьё имя Чикчан, бежит по рядам, выискивая место для своей семьи. Его глаза быстро пробегают по деревянным основаниям. Маленькие ручки проверяют устойчивость каждой кровати. Наконец, он находит три соседние, расположенные у стены, и радостно зовёт свою мать и младшую сестру. Семья устраивается, и на их лицах, впервые за долгое время, появляется выражение истинного покоя.
Наконец, спустя какое-то время, все двенадцать сотен индейцев находят свои места. Некоторые сразу ложатся, позволяя измождённым телам ощутить долгожданный отдых. Другие сидят на краю, оглядывая соседей, обмениваясь тихими, но полными смыслами словами. Чувство общности, подавленное пленом, вновь начинает оживать в этих простых деревянных бараках. Это больше не просто место для сна; это становится их новым, свободным домом.
На палубе «Феникса» Авраам Грей остаётся недвижим. Его взгляд по-прежнему скользит по толпе Майя, уходящих вглубь острова. Капитан ищет среди них тонкий силуэт и знакомые сильные глаза. Маира исчезла в массе людей, и некая тревога начинает точить сердце лидера. Он хмурится, пытаясь уловить хоть какую-то примету её характерной походки или наряда, но безрезультатно.
Эдвард Тич, Чёрная Борода, бесшумно, для своей внушительной комплекции, подходит к другу. Его тяжёлые ботфорты едва скрипят по дереву палубы. Пират встаёт рядом и кладёт мощную руку на плечо Авраама. Даже через ткань мундира чувствуется мощь Тича. В глазах Эдварда, обычно полных дикого огня, сейчас пляшут хитрые искорки.
— Кого потерял, соколик? — хрипловатый бас Чёрной Бороды разносится негромко, но властно, его взгляд тоже скользит по удаляющейся толпе, ища то, что привлекло внимание Грея. — Испанцы уже на необитаемом, так что искать там нечего.
Авраам вздрагивает от неожиданности. Его щёки слегка розовеют. Капитан тут же отводит взгляд от берега. Янтарные проницательные глаза на мгновение теряют фокусировку.
— Никого я не потерял, Эдвард, — бормочет носитель Меча Света, стараясь придать своему голосу обычную твёрдость, но получается это не слишком убедительно.
Чёрная Борода лишь хитро усмехается. Его горящие глаза прямо сверлят Авраама.
— Неужели наш Чёрный Сокол поймал бабочек в свой стальной оскал? — голос Тича звучит как низкий рокот, в нём чувствуется дружеская, но колкая издёвка. — Или, быть может, та несгибаемая женщина из джунглей сумела опутать нашего хладнокровного капитана?
Щёки Авраама Грея вспыхивают ещё сильнее. Он почти неловко переминается с ноги на ногу. Это редкий момент, когда безупречное самообладание даёт трещину.
— Не твоё дело, Эдвард, — шипит Чёрный Сокол, голос которого звучит непривычно глухо.
Капитан пытается сохранить достоинство, но смущение выдаёт его с головой.
Тич громко, но коротко хохочет. Его мощный смех привлекает внимание нескольких матросов, которые тут же отворачиваются, делая вид, что заняты делом.
— О, моё, Авраам, моё! — отвечает Чёрная Борода, чей взгляд становится чуть серьёзнее, хотя ехидная улыбка не сходит с лица. — Любой порыв ветра на нашем корабле — моё дело. А тут целая буря в душе капитана. Дай угадаю, речь идёт о той женщине с огнём в глазах, что так поразила тебя в трюме? Её имя, кажется, Маира?
Грей, поражённый точностью друга, лишь беспомощно смотрит на него. Он понимает, что от своего товарища что-либо скрывать бесполезно. В янтарных глазах мелькает одновременно раздражение и признание.
— Допустим, — наконец, цедит Авраам сквозь зубы. — Но это не означает ничего. Это просто... любопытство.
Тич издаёт глубокий, почти рычащий звук, который можно принять за одобрение.
— Любопытство, говоришь? Ну-ну. Так вот что я тебе скажу, дружище. Эти дела не терпят спешки и суеты. И уж тем более, не решаются на палубе при свете дня. Тебе нужно время, чтобы подумать, и мне нужно время, чтобы... ну, чтобы подготовиться к обороне нашего нового дома. Разборка фрегатов сама себя не сделает.
Эдвард отпускает плечо Авраама.
— Давай так. После обеда, когда пыль уляжется, а животы набьются, загляни ко мне в каюту на «Фениксе». Мы поговорим. Серьёзно.
Чёрный Сокол кивает. Его взгляд уже не так смущён. В словах Тича есть здравый смысл.
— Хорошо, Эдвард. После обеда. Жду тебя.
Чёрная Борода вновь усмехается, довольный своей собственной маленькой победой над другом. Он разворачивается. Массивная фигура направляется к сходням, чтобы лично проконтролировать разгрузку и начать планирование работ. Грей же остаётся на палубе. Его взгляд снова устремляется к берегу, но теперь в нём меньше тревоги и больше задумчивости. Он понимает, что этот разговор — лишь начало.
Авраам Грей сходит на берег, ступая с трапа «Феникса» на мягкий песок острова Большой Инагуа. Его элегантные сапоги погружаются в тёплую прибрежную полосу. Каждый шаг капитана кажется обдуманным. Влажный бриз ласково треплет его волосы, но на лице сохраняется сосредоточенное выражение. Он направляется к группам индейцев Майя, которые уже осваиваются в бараках. За его спиной тихо покачиваются корабли, а на палубах остаются лишь вахтенные матросы.
Приблизившись к большой группе индейцев, Авраам Грей обращается к ним на их родном языке. Его голос звучит спокойно и уважительно:
— Как поживаете, друзья мои? Устраивают ли вас эти новые дома?
Несколько голосов отвечают капитану одновременно, создавая мягкий хор различных мнений. Пожилой мужчина с глубокими морщинами на лице, Ах-Куч, кивает, его взгляд полон сдержанной благодарности. Он говорит:
— Очень хорошо, господин. Много кроватей. Много места.
Молодая женщина, Иш-Чель, прижимает к себе ребёнка и добавляет, её голос звучит негромко, но искренне:
— Кровати очень чистые, господин. И тёплые. Нам не нужно думать о том, где найти место.
Неподалёку от неё стоит озорной мальчишка лет семи, Чикчан, который радостно восклицает:
— Господин! Эти кровати такие большие! Хорошо!
Маира, стоящая чуть поодаль, внимательно наблюдает за Греем. Её сильные глаза не выражают ни страха, ни чрезмерной радости, только глубокую сосредоточенность. Когда Авраам заканчивает слушать, его взгляд встречается с взглядом этой самой особы. Женщина произносит свои слова на языке Майя, её голос звучит низко и уверенно:
— Эти дома хороши. Но есть много других вещей, о которых нужно позаботиться в нашей жизни.
Авраам внимательно выслушивает каждое слово. Он кивает, оценивая не только их ответы, но и эмоции, стоящие за ними. Затем он делает небольшой жест, привлекая к себе внимание.
— Кто из вас знает испанский язык? — спрашивает Грей на языке Майя, его взгляд скользит по толпе.
Внезапно Маира делает шаг вперёд. Её голос, теперь звучащий на испанском, удивляет Авраама своей чистотой и уверенностью:
— Я знаю. Иш-Чель тоже знает, и Ах-Куч немного понимает.
Несколько других мужчин и женщин тоже подтверждают, что понимают или немного говорят по-испански, но их голоса звучат гораздо менее уверенно, чем голос Маиры.
Авраам Грей переходит на испанский, его тон становится более официальным и деловым:
— Мы должны жить здесь, на этом острове. Он огромен, и места хватит всем. Нам предстоит создать здесь новый дом. Сейчас есть трудности с припасами, но вы знаете, как ловить рыбу и как добывать пресную воду. Здесь этого достаточно.
Маира, не дожидаясь окончания речи, перебивает мужчину, её тон прям и практичен:
— Это мы уже знаем. Мы выживали и в худших условиях.
Грей чуть заметно улыбается прямоте. Это характер женщины, который он уже успел заметить. Пират продолжает говорить, его взгляд становится серьёзнее:
— Мне бы хотелось, чтобы вы, индейцы, помогли мне и моим людям освоиться на острове. Мы знаем, как сражаться на море, но вы знаете джунгли лучше всех. Ваша помощь в понимании острова, его ресурсов и тайн будет бесценна.
Маира, скрестив руки на груди, смотрит на англичанина в упор, в глазах читается вызов и прагматизм:
— Чего вы хотите взамен, капитан Грей? Майя не отдают свои знания просто так.
Авраам делает шаг ближе, его голос становится ниже, наполненный решимостью:
— Я хочу союза, Маира. Союза против нашего общего врага — колонизаторов, которые порабощают и вас, и нас. Этот остров уже превращается в крепость, и в будущем я планирую использовать его как базу. Мы будем вместе сражаться за свободу.
Глаза женщины вспыхивают. В её лице просыпается древняя, пламенная ярость. Она произносит свои слова с глубоким убеждением:
— Ради уничтожения общего врага, ради мести за наших предков и наших детей, мы, Майя, готовы пойти на многое. Ваше предложение услышано.
Авраам кивает. Он чувствует, что нашёл не просто союзника, а душу, разделяющую его собственные стремления. Он понимает, что сейчас должен отступить, чтобы дать им время освоиться.
— Мне пора идти. Вернусь, когда придёт время обеда, и мы сможем обсудить всё подробнее.
Мужчина уже разворачивается, но затем останавливается. Его взгляд вновь приковывается к Маире. Авраам Грей делает вдох, словно собираясь с мыслями, и непривычно мягко произносит следующее:
— И ещё, Маира... тогда, на корабле... я засмотрелся на тебя. Потому что никого прекраснее в жизни не видел.
Эти слова обрушиваются на коренную американку как внезапная волна. Её уверенность на мгновение колеблется. Лёгкий румянец проступает на загорелых щеках. Глаза опускаются, а затем вновь поднимаются, встречаясь со взглядом Грея. В них читается смесь смущения, удивления и, возможно, едва уловимого удовольствия. Она привыкла к восхищению, но не в такой прямой, откровенной форме от человека, обладающего феноменальной силой и властью. Однако Маира быстро приходит в себя. Гордая осанка выпрямляется, и лёгкая полуулыбка, едва заметная, скользит по губам. Женщина ничего не отвечает, лишь кивает, затем резко разворачивается и решительно направляется к своей группе индейцев, чтобы обсудить услышанное. Авраам Грей наблюдает за ней, пока её фигура не растворяется среди бараков, а затем, с лёгкой улыбкой, направляется обратно к своему фрегату.
Спустя время...
Солнце достигает своего зенита, и жаркий карибский полдень окутывает Большой Инагуа. С палуб фрегатов доносится дразнящий аромат свежеприготовленной еды — тушёного мяса и бобов, который несётся на берег, будоража желудки и вызывая предвкушение. На борту «Феникса» и «Мести королевы Анны» уже раздают обед для команд. Каждый пират получает свою щедрую порцию, наполняя желудки после утренних трудов. Эдвард Фиск, квартирмейстер «Феникса», лично следит за справедливостью распределения. Его внушительная фигура маячит у котлов.
Вскоре Авраам Грей лично возглавляет небольшой отряд пиратов, несущих пищу на берег к индейцам. Он идёт впереди. Его взгляд спокоен и решителен. За ним следуют пять матросов «Феникса». Их руки заняты большими деревянными кадками с ароматной похлёбкой и бочками с пресной водой. Среди этих ребят Шеймус О'Мэлли, боцман, несёт одну из кадок, его мощные плечи легко справляются с весом. Гуннар «Топор» Свенссон, могучего телосложения плотник, пыхтит под тяжестью ещё одной. Сайлас «Тень» Крофт, худощавый охотник, несёт мешок с деревянными ложками и мисками. Джим «Ржавчина» Хокинс, старый ворчливый матрос, тащит кувшин с водой, бормоча себе под нос что-то о "пустых животах и вечной суете", но исправно выполняет свою работу. Замыкает процессию Том «Валун» Харди, чья массивная фигура сжимает рукоять тесака, но сегодня он выступает в роли миротворца, неся два больших кувшина с водой.
Индейцы Майя, уже освоившиеся в бараках, с любопытством смотрят на приближающихся пиратов. Авраам Грей вновь обращается к ним на языке коренных народов. Его голос звучит достаточно громко, чтобы быть услышанным всеми:
— Время обеда, друзья мои! Нужно есть. Но еды не очень много. Мы делимся. Возьмите свою посуду. Нужно есть.
При этих словах по толпе пробегает волна оживления. Многие Майя, не видевшие полноценной еды так давно, что почти забыли её вкус, начинают торопливо выходить из бараков. Они приносят с собой простые деревянные миски и ковши, которые уже лежали в помещениях. Дети, глаза которых сияют от предвкушения, тянут взрослых за руки, указывая на прибывших пиратов.
Люди Грея, находясь под личным надзором лидера, начинают раздавать еду и воду. Шеймус О'Мэлли ловко черпает густую похлёбку из кадки. Движения боцмана быстры, но осторожны, чтобы не расплескать ни капли. Гуннар Свенссон, не смотря на свои размеры, проявляет удивительную аккуратность, наполняя миски. Джим Хокинс, хоть и ворчит, но наполняет каждую чашу до краёв, иногда даже слегка переливая. Сайлас Крофт молча передаёт ложки. Его острые глаза внимательно следят за тем, чтобы все получили необходимое. Том Харди наливает воду, стараясь быть максимально мягким с детьми.
Маира, хоть и с присущей ей сдержанностью, тоже подходит за едой. Её взгляд встречается с Авраамом, когда тот передаёт женщине полную миску. В этот момент в глазах коренной американки мелькает глубокая благодарность. Она кивает в знак признательности, прежде чем отойти, чтобы разделить пищу со своими собратьями.
Индейцы переполнены радостью. Долгие месяцы голода и унижений оставили глубокий след, и это простое проявление заботы, еда, поданная с уважением, кажется настоящим чудом. Шёпот благодарности разносится по группам, смешиваясь с довольным урчанием детей. Они едят медленно, смакуя каждый кусочек, наслаждаясь теплом и вкусом, которые давно стали для них роскошью. Пираты, обычно суровые и бесцеремонные, наблюдают за этим зрелищем с необычной для себя мягкостью. Они видят не пленников, а людей, которым дают шанс на новую жизнь, и в этом есть своя особая гордость.
После обеда, когда жаркий полдень начал уступать место более мягким оттенкам, Авраам Грей и Эдвард Тич встретились в капитанской каюте «Феникса». Воздух здесь насквозь пропитан запахом старого дерева, смолы и далёких странствий.
Тич не теряет времени на любезности, сразу переходя к сути дела.
— Вот что, Авраам... — начинает Чёрная Борода в своём привычном тоне в каюте. — Кормить тысячу с лишним душ — это не шутки. Наши припасы, которые мы взяли из конвоя, тают на глазах. Нам срочно нужна еда, порох, ткани... Словом, всё, чтобы эти люди могли не просто выживать, а жить.
Чёрный Сокол, сидящий напротив друга, кивает. Лицо владельца Меча Света остаётся спокойным, но в его проницательных янтарных глазах читается глубокое понимание всей серьёзности ситуации. Он заранее обдумывал этот вопрос, чувствуя на себе вес ответственности за каждого спасённого индейца.
— Я прекрасно это понимаю, Эдвард. Запас провизии действительно уменьшается быстрее, чем ожидалось, — подтверждает Грей, голос которого звучит ровно, но в нём слышится нескрываемая озабоченность. — Не можем же мы позволить им голодать, особенно после того, через что пришлось пройти этим людям.
Авраам склоняется над картой. Его палец скользит по извилистым линиям торговых путей.
— К счастью, наши враги крайне предсказуемы. В это время года, в октябре, крупные торговые галеоны, гружёные товарами из Новой Испании, часто отправляются из Веракруса в Гавану, а затем в Европу. Это основной путь для их внутренних колониальных поставок. Они проходят через Юкатанский пролив. Нам нужно перехватить один из таких кораблей, или, если повезёт, небольшой конвой. Там всегда есть всё необходимое.
Тич внимательно следит за каждым движением пальца Авраама. Его взгляд становится всё более острым, а уголки губ приподнялись в хищной улыбке. Он потирает бороду и издаёт низкий, задумчивый звук.
— Из Веракруса в Гавану, говоришь? Путь опасный, Авраам. Испанцы не дураки. Они знают ценность своих судов и отправляют их под хорошей охраной. Придётся рискнуть по-крупному. Но... — Эдвард делает паузу, его глаза сверкнули. — Большие риски приносят большую добычу. Это будет не просто пополнение запасов, но и послание для наших врагов.
Лицо Авраама Грея сохраняет невозмутимость, но в его очах появилось то самое знакомое пламя, что предшествовало дерзким планам. Он поднимает взгляд на Тича, и в этом обмене читается полное взаимопонимание между друзьями.
— Именно так, Эдвард. Послание, которое они не смогут игнорировать. Это будет демонстрация нашей силы и нашей решимости. Время пряток закончилось. Мы начинаем новый этап.
Тич расплылся в широкой, беззубой улыбке. Он протягивает свою правую руку через стол.
— Тогда, мой друг, давай двинемся к следующей части нашего великого плана. Пусть волны будут к нам благосклонны, а испанцы — слепы.
Авраам Грей крепко пожимает руку Чёрной Бороды. Их ладони, одна изящная и сильная, другая грубая и могучая, сомкнулись в безмолвном подтверждении союза. В этом рукопожатии чувствуется не только дружба, но и общая решимость изменить судьбу Карибского моря.
Глава 15. Меч Света разит силу Испании
Примечание:
Ну что, заждались главы, где будут использованы возможности Меча Света? Я в том смысле, что пираты продемонстрируют свою мощь в бою. Вы дождались. Спойлерить о событиях не буду. Приятного чтения.
Двенадцать стремительных дней пролетели, словно морские птицы над волнами. Октябрь тысяча семьсот пятнадцатого года всё ещё властвует над Карибским морем, настойчиво напоминая о себе то штилем, то свирепым буйством стихии. Именно столько времени Авраам Грей и Эдвард Тич потратили на переход к Юкатанскому проливу, который должен был стать местом их новой охоты. Это было не просто плавание, а настоящее испытание на прочность. Карибские штормы обрушивались на фрегаты «Феникс» и «Месть королевы Анны» с неукротимой яростью. Свинцовые тучи затягивали горизонт, превращая день в сумеречную ночь, а ветер выл в снастях, грозя сорвать паруса и сломать мачты. Огромные волны вздымались подобно движущимся горам, с рёвом обрушиваясь на крепкие борта кораблей, которые со скрипом и стоном противостояли натиску. Пиратам приходилось бороться за каждое судно, каждую пядь палубы, каждую минуту их жизни. Лишь благодаря мастерству капитанов, их верных старпомов и боцманов, а также несгибаемой воле экипажей, фрегаты смогли выжить в этой дикой пляске стихий, сохраняя свою мощь и боеспособность.Это было настоящее чудо, что им удалось удержать корабли на плаву и выйти из этой схватки победителями.Тем временем на острове Большой Инагуа, вдали от бушующих морей, индейцы Майя уже начали осваиваться в своём новом доме.Укрытия, построенные пиратами, теперь казались ними настоящей гаванью после долгих месяцев скитаний и плена.Чистые кровати и просторные бараки пришлись им по душе, постепенно возвращая ощущение безопасности и покоя. Пираты, хотя и движимые прежде всего прагматизмом — ведь Майя были ценными союзниками и рабочей силой — относились к ним не как к рабам, а как к равным. Они делились едой, обеспечивая достаточное количество провизии, и не проявляли той жестокости, к которой индейцы привыкли от испанцев. Это необычное отношение начинало зарождать в сердцах Майя не только благодарность, но и новую, хрупкую надежду на лучшее будущее. Теперь, когда фрегаты успешно пережили шторма, и их экипажи готовы к новым свершениям, а на острове установился относительный порядок, пришло время для следующего шага. Время захвата новой добычи. Волны Юкатанского пролива ждут.
Вест-Индия...
Юкатанский пролив расстилается под низким октябрьским солнцем тысяча семьсот пятнадцатого года. После бушующих штормов, которые едва не поглотили их корабли, море успокоилось, став обманчиво ласковым. По гладкой синей глади, словно хищники, затаившиеся в ожидании добычи, скользят два грозных фрегата – «Феникс» и «Месть королевы Анны». Их чёрные корпуса, опалённые ветрами и морской солью, едва заметны на фоне далекого горизонта, сливаясь с наступающими сумерками.
На борту «Феникса» царит напряжённое, почти осязаемое ожидание. Каждый пират находится на своём посту, но в их движениях чувствуется непривычная лёгкость, а в глазах – острый, нечеловеческий блеск. Магия Меча Света, окутавшая каждого члена команды, сделала бойцов быстрее, сильнее, выносливее. Сердца бьются ровнее. Взгляды стали острее, а слух улавливает малейшие шорохи ветра и плеск воды. Они – не просто люди, а преображённые воины, готовые к любой схватке.
Авраам Грей стоит на капитанском мостике. Его фигура высится над остальной командой, словно маяк. Он облачён в строгий мундир. Взгляд капитана, обычно проницательный, теперь кажется почти всевидящим. Мужчина неотрывно сканирует горизонт, будто пытаясь силой воли материализовать желанную цель. В его глазах горит пламя предвкушения, смешанное с холодным расчётом. Магия Меча Света лишь усилила природную харизму, делая присутствие лидера разбойников ещё более магнетическим.
Рядом с предводителем, Уильям Блэквуд, старпом, стоит как незыблемая скала. Его лицо сейчас выражает сосредоточенность, а слегка приоткрытые губы выдают нервное напряжение, хоть и прекрасно контролируемое. Руки первого помощника скрещены на груди. Взгляд методично осматривает каждый уголок палубы, убеждаясь в полной готовности судна. Мужчина чувствует усиленную силу в своих мышцах, готовую к немедленному действию.
Эдвард Фиск, квартирмейстер,поглаживает свой подбородок. Взгляд пирата остёр и внимателен. Он бросает быстрые, оценивающие взгляды на матросов, убеждаясь в их бдительности. Сила, дарованная Мечом Света, кажется, сделала его ещё более массивным. Движения приобрели несвойственное ему проворство. Эдвард предвкушает бой, зная, что команда не подведёт.
Шеймус О'Мэлли, боцман, находится у грот-мачты. Он тихо перебирает снасти. Его мощные пальцы ощупывают каждую верёвку, проверяя натяжение. В глазах сияет нетерпение. Мужчина готов рвануть к парусам по первой команде. Энергия Меча Света бурлит в его жилах, делая его движения ещё быстрее и точнее.
Дуглас МакЛауд, штурман, склонился над картой в своей каюте, но его взгляд устремлён в иллюминатор. Морщинистое лицо выражает глубокую концентрацию. Пират просчитывает возможные маршруты испанских галеонов, учитывая ветры и течения. Его разум, обострённый магией, работает с невероятной скоростью.
Квеку Боачи, главный канонир, стоит у одной из мощных бортовых пушек. Его могучее тело неподвижно, но глаза, в которых отражается африканское спокойствие, блестят особым огнём. Он почти чувствует энергию, исходящую от орудия, готовясь нанести смертоносный удар. Традиционные шрамы на лице кажутся ещё более выразительными в этом напряжённом ожидании.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, осматривает свои инструменты в лазарете. На обычно циничном лице сейчас читается серьёзность. Он, как и все, чувствует прилив сил, но забота о команде остаётся неизменной. Проницательные голубые глаза готовы заметить любую травму и мгновенно оказать помощь.
На борту «Мести королевы Анны», идущей чуть поодаль, царит аналогичная, но более дикая атмосфера. Эдвард Тич восседает на корме. Массивный силуэт виден на фоне заката. Фитили в бороде уже дымятся, создавая вокруг головы зловещий ореол. В глазах горит безумный огонь, отражая предвкушение яростной битвы.
Рядом стоит Израиль Хэндс, первый помощник. Его лицо сурово, как высеченное из камня, но в глазах мелькает нетерпение. Он крепко сжимает рукоять сабли. Повышенная сила чувствуется в напряжённых мышцах.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, скрестил руки на груди у одной из пушек. Его взгляд равнодушен, но мощное тело излучает готовность к бою. Он – один из лучших наводчиков, и магия Меча Света сделала моряка ещё точнее и сильнее. Мужчина лишь ждёт команды, чтобы обрушить на врага огненный шквал.
Лиам О'Малли, молодой боцман, стоит на марсе. Его огненно-рыжие волосы развеваются на ветру. Острый взгляд рыскает по горизонту, не упуская ни малейшего движения. Пират полон энергии. Прилив сил от Меча Света делает его ещё более ловким и бдительным.
Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, стоит в готовности. Его движения быстры и смертоносны. А взгляд, обычно хладнокровный, сейчас горит диким предвкушением рукопашной схватки. Пират уже представляет, как могучие руки сокрушают испанских солдат.
Два фрегата медленно дрейфуют и держатся на расстоянии, сохраняя невидимость. Пираты, усиленные Мечом Света, кажутся более чем готовыми. Каждый из них чувствует себя частью чего-то большего, частью новой легенды, которая вот-вот родится в водах Юкатанского пролива. Они ждут. Их сердца стучат в унисон с рокотом океана, предвещая неизбежное столкновение.
Низкое солнце уже начинает касаться вод горизонта, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда вдалеке, на самой кромке видимости, появляется тёмная точка. Она быстро увеличивается, обретая контуры. Это огромный испанский галеон, величественный и грузный, с высокими надстройками и тремя мачтами, несущими полные паруса. Его медленное, но уверенное движение выдаёт мощь и солидность торгового судна, нагруженного ценным товаром. На борту явно нет той манёвренности, что присуща пиратским фрегатам, но размеры впечатляют, предвещая богатую добычу. Вымпелы с испанскими гербами развеваются на ветру, покачивая верхушки мачт.
На капитанском мостике «Феникса» Авраам Грей, едва заметно кивнув, поднимает правую руку. Его голос, усиленный магией Меча Света, разносится над палубой, проникая в каждый уголок корабля, но звучит при этом спокойно и уверенно:
— Приготовиться к атаке! Поднять чёрный флаг! Пушки — к бою!
По палубе пробегает волна мгновенной активности. Ни малейшей суеты, лишь чёткие, отточенные движения. Каждый пират реагирует мгновенно и без промедления. Их тела, теперь быстрее и сильнее обычного, двигаются с необычайной лёгкостью, словно танцоры на сцене.
Уильям Блэквуд, старпом, уже отдаёт первые команды. Его голос звучит резко и призывно:
— Паруса! Развернуть! Готовимся к сближению! Живее!
Руки заместителя Грея, натренированные годами морских сражений, указывают в сторону грот-мачты.
Шеймус О'Мэлли, боцман, уже мчится по палубе. Мощные ноги едва касаются досок. Его приказы, хоть и громкие, не переходят в крик. Мужчина лишь направляет своих людей, что молниеносно бросаются к снастям. Под его руководством команда мгновенно разворачивает дополнительные паруса, увеличивая скорость «Феникса».
Квеку Боачи, главный канонир, стоит у бортовых пушек. На лице, испещрённом традиционными шрамами, нет и тени волнения. Его мощный голос уже даёт первые указания:
— Заряжай! Ядро! Готовься к залпу!
Подчинённые, используя свою магическую силу, быстро и эффективно перемещают тяжёлые ядра, вкатывают их в жерла пушек и подготавливают запальные фитили. Звон стали, скрип канатов и грохот перемещаемых орудий смешиваются в единую симфонию подготовки к бою.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, чья могучая фигура находится в гуще событий, наблюдает за каждым движением команды. Его взгляд внимателен. Он проверяет, чтобы каждый был на месте и выполнял свою задачу. Фиск одобряюще кивает, видя слаженность действий.
На борту «Мести королевы Анны», идущей чуть поодаль, происходит аналогичная картина. Эдвард Тич возвышается на корме. Его фигура окутана дымом фитилей в бороде. Басовый голос, усиленный Мечом Света, звучит подобно грому, не оставляя сомнений в решимости:
— Приготовиться! Пусть увидят наш гнев!
Израиль Хэндс, первый помощник, с суровым лицом, уже направляет матросов к орудиям. Его приказы, короткие и резкие, немедленно выполняются. Он следит за тем, чтобы каждая пушка была готова к бою.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, сосредоточенно проверяет крепления орудий. Сильные руки движутся быстро и точно. Взгляд пирата сейчас горит холодным огнём предвкушения.
Лиам О'Малли, молодой боцман, мчится по вантам. Его огненно-рыжие волосы развеваются на ветру. Он проверяет паруса. Острый взгляд замечает малейшие неточности. Моряк полон энергии, готовясь к маневрам.
Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, собирает своих людей, проверяя оружие. В его глазах горит дикий огонь. Пират готов к абордажной схватке, которая, несомненно, последует за артиллерийским обстрелом.
Оба фрегата начинают быстро сближаться с испанским галеоном. Чёрные паруса на «Фениксе» и «Мести королевы Анны» уже развёрнуты. Ветер надувает их, неся корабли к их цели. Напряжение нарастает. В воздухе витает предвкушение неизбежной битвы, которая вот-вот разразится в водах Юкатанского пролива.
На капитанском мостике «Феникса» Авраам Грей отдаёт приказы. Его голос, усиленный Мечом Света, звучит подобно раскату грома, заглушая шум ветра и волн:
— Открыть огонь, морские черти! Залп по рангоуту! Показать им, что такое пиратский привет!
Немедленно по палубе пробегает волна энергии, усиленной магией Меча Света. Каждый морской разбойник движется с нечеловеческой быстротой и грацией.
Первые залпы обрушиваются на галеон, словно гнев божий. Носовые пушки «Феникса» выплёвывают огонь и смерть. Четыре мощных ядра врезаются в фок-мачту испанца, разрывая дерево в клочья. На палубу летят обломки, и слышатся пронзительные крики. С каждого борта, с оглушительным рёвом, начинают извергаться по двадцать пять орудий. Отдача сотрясает фрегат, но пираты, чьи тела будто не чувствуют боли, мгновенно перезаряжают пушки. Движения отточены до совершенства. Дымная завеса окутывает «Феникс», превращая его в "призрачный" корабль.
Следом за ним «Месть королевы Анны» присоединяется к симфонии разрушения. Чёрная Борода возвышается на корме. Фитили дымятся. Взгляд капитана горит диким предвкушением.
— Пли! Пли, сыны морские! Пусть эти испанские дохлые собаки почувствуют нашу мощь!
Борт «Мести королевы Анны» вспыхивает, как драконья пасть, выпуская смертоносный град ядер, которые пробивают борт галеона, вызывая панику и хаос среди экипажа. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, с каменным лицом руководит своими людьми, чьи усиления Меча Света позволяют ворочать тяжёлые пушки с невероятной лёгкостью, будто это игрушки.
Испанский галеон, подобно разбуженному зверю, начинает отстреливаться. Из его амбразур вырываются ответные вспышки. Десятки пушек меньшего калибра изрыгают пламя. Свист ядер рассекает воздух. Некоторые ударяются о крепкие корпуса пиратских фрегатов, но их прочная обшивка, словно щит, отражает большинство ударов. Визг рикошетов и фонтаны щепок летят по палубам, но не могут остановить стремительный натиск пиратов.
Квеку Боачи, главный канонир «Феникса», с хирургической точностью наводит орудия. Его мощные руки уверенно направляют ствол, а глаза, в которых горит холодный огонь, сверкают решимостью.
— Фальконеты! По штурвалу! Мортиры — по носовой части! Покажем, на что способны истинные властелины Карибского моря!
Два фальконета по правому борту издают резкий хлопок, посылая шрапнель, которая разносит в щепки штурвал галеона, лишая его управления. Две мортиры, установленные на носу, с глухим гулом выплёвывают бомбы, что падают на палубу испанского судна, взрываясь и разрывая на части солдат, пытающихся занять позиции.
Битва превращается в огненный ад. Фрегаты, будто акулы, кружат вокруг неповоротливого галеона, осыпая его ядрами со всех сторон. Носовые пушки «Феникса» пробивают рубку, кормовые — разносят в щепки кормовые галереи испанского судна. Дым от выстрелов застилает всё вокруг, смешиваясь с криками и стонами раненых. «Феникс» и «Месть королевы Анны» продолжают смертоносный танец. Их экипажи работают как единый, неутомимый механизм, безжалостно и эффективно.
Галеон, уже тяжело повреждённый и растерянный, пытается отстреливаться, но его огонь становится всё более неэффективным. Огромная грот-мачта испанского судна, уже повреждённая первыми залпами, с оглушительным треском ломается пополам и рушится на палубу, погребая под собой десятки солдат и моряков. Испанцы мечутся в панике, понимая, что их конец близок.
Авраам Грей, видя критическое состояние противника, принимает решение. Его голос звучит звонко и громко:
— На абордаж, парни! Этот галеон будет нашим!
Одновременно с «Мести королевы Анны» раздаётся дикий рёв Тича:
— За мной, сыны морей! Покажем им настоящий ад!
«Феникс» и «Месть королевы Анны» с двух сторон врезаются в борта галеона. Мощный таран первого фрегата с грохотом впивается в деревянную обшивку, пробивая огромную дыру, словно гигантский кулак. Абордажные крючья летят через небольшой промежуток, цепляясь за палубы галеона. Крепкие канаты натягиваются.
Пираты, подобно демонам, выскакивают на палубу испанского галеона. Авраама Грея, держащего в руке сверкающий Меч Света, никто не может остановить. Его глаза горят решимостью, а клинок, будто сотканный из чистой энергии, рубит сталь как бумагу. Любое холодное оружие испанцев рассыпается в прах при соприкосновении с этим магическим оружием. Грей — настоящий вихрь смерти. Он прокладывает путь через толпы врагов. Его движения невообразимо быстры и точны.
За ним следует Уильям Блэквуд, старпом, чья сабля мелькает в воздухе, отражая последние лучи солнца. Мужчина сражается с холодной, методичной эффективностью. Каждый удар пирата точен и смертоносен.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, прокладывает путь своей массивной фигурой, круша врагов, словно живой таран.
Шеймус О'Мэлли, боцман, действует с неимоверной скоростью. Его кулаки и короткий меч наносят сокрушительные удары.
Дуглас МакЛауд, штурман, невозмутимо выбирает цели. Его клинок находит уязвимые места в броне противника.
Питер Ван дер Вельде, лекарь, двигается быстро и ловко, используя скальпель с той же точностью, что и на операционном столе.
Гуннар «Топор» Свенссон рубит врагов своим массивным мачете.
Сайлас «Тень» Крофт бесшумно пробирается в тыл, снимая часовых.
Финн «Компас» О'Коннелл, хоть и молод, но полон энергии. Его кинжал наносит быстрые, колющие удары.
Джем «Ржавчина» Хокинс, ворчливый старик, неожиданно ловко орудует абордажной саблей.
Том «Валун» Харди сокрушает врагов одним тесаком.
На другом борту, словно сам дьявол во плоти, Эдвард Тич прыгает на палубу галеона. Его пистолеты извергают пламя, а дымящаяся борода придаёт демонический вид. Рёв капитана пиратов оглушает, а сабля мелькает в смертоносном танце. Он сметает всё и всех на пути. Движения, несмотря на комплекцию, поражают своей скоростью. Естественно, без магии усиления не обошлось.
Рядом с Чёрной Бородой Израиль Хэндс. Этот морской разбойник рубит испанцев с холодной, безжалостной жестокостью. Его клинок не знает промаха.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, сокрушает врагов своей силой. Удары пирата подобны молоту.
Лиам О'Малли, молодой боцман, действует с невероятной ловкостью, проскальзывая между врагами и нанося точные удары лезвиями.
Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, сеет панику своими быстрыми и смертоносными движениями. Его топор опускается на врагов, как молния.
Испанские солдаты и матросы, хотя и многочисленные, оказываются бессильны против пиратов, усиленных Мечом Света. Движения разбойников слишком быстры. Дары чересчур сильны. Выносливость кажется безграничной. Один пират легко расправляется минимум с шестью испанцами. Мечи приспешников Грея и Тича проносятся сквозь строй врагов, не оставляя шансов на выживание. Крики людей, звуки клинков и выстрелов смешиваются в ужасающую какофонию. Испанские офицеры пытаются организовать сопротивление, но их ряды тают под натиском пиратов.
Наконец, когда большая часть команды галеона лежит мёртвой или раненой на палубе, оставшиеся в живых дрожат от страха и поднимают руки вверх. Испанский капитан, раненый и обессиленный, бросает свой меч на палубу. Он понимает, что сопротивление бесполезно. Пираты победили. Юкатанский пролив стал свидетелем их триумфа.
На палубе галеона, залитой тёплой кровью и усыпанной изувеченными телами, воцаряется жуткая тишина. Лишь стоны раненых и предсмертные хрипы нарушают её, смешиваясь с мерным скрипом рангоута. Воздух пропитан едким запахом пороха, железа и страха, а над головой медленно гаснут последние отблески заката, уступая место звёздному небу. Авраам Грей стоит посреди этого хаоса. Меч Света теперь покоится в его ножнах на поясе, но сам мужчина всё ещё кажется окутанным невидимой аурой силы и решимости. Его глаза, пронзительные и цепкие, осматривают палубу, задерживаясь на связанных испанских офицерах, чьи лица искажены смесью унижения и ненависти.
Голос Чёрного Сокола, глубокий и властный, усиленный магией Меча Света, разносится над палубой, прорезая тягучую тишину, словно острый клинок, обращаясь в своих приближённым:
— Уильям! Эдвард! Офицеров — в трюм «Феникса»! Им ещё предстоит ответить за свои грехи! А ты, Шеймус, внимательно проследишь за этими высокородными ублюдками.
Блэквуд, старпом, чьё лицо до сих пор покрыто копотью и кровью, кивает. Его взгляд жёсткий и абсолютно бескомпромиссный.
— Будет сделано, капитан. Эти псы будут сидеть тихо, как мыши.
Англичанин тут же начинает распределять пиратов, указывая им на связанных испанцев. Эдвард Фиск лично осматривает новых пленных, оценивая их состояние.
— Ну что, господа конкистадоры, думали, безнаказанно возить золото будете? Время расплаты пришло, — рычит квартирмейстер, голос которого звучит низко и угрожающе.
Шеймус О'Мэлли уже спешит к трапу, ведущему в трюм «Феникса». Его движения, усиленные магией, по-прежнему быстры. Он не только проследит за офицерами, но и подготовит для них место.
Рядом с Греем, Эдвард Тич, чья борода продолжает извергать тонкие струйки дыма, издаёт свой хриплый, но властный смех. Он оглядывает оставшихся испанских моряков, что сбились в дрожащую кучу у мачты. Их лица бледны от ужаса. Глаза мечутся в поисках спасения.
— А вы, крысы корабельные, слушайте внимательно, — голос Тича, усиленный Мечом Света, звучит подобно проклятию, заставляя моряков вздрогнуть. — Убирайтесь к чёрту с корабля! Плывите к берегу, да расскажите своим хозяевам, что это была работа Чёрной Бороды и Чёрного Сокола! И передайте им, что мы ждём ещё гостей! Да поживее, пока я не передумал и не скормил вас акулам!
Израиль Хэндс, первый помощник Эдварда, с суровым лицом кивает. Его правая ладонь лежит на рукояти пистолета, давая понять испанцам, что это не шутка.
Матросы не заставляют себя ждать. Словно по команде, люди бросаются к уцелевшим шлюпкам, что ещё висят на бортах галеона. С безумной скоростью, подгоняемые паникой, они спускают их на воду, не обращая внимания на раненых и умирающих товарищей, брошенных на палубе. Каждый спешит удалиться прочь от этого кровавого места, от этих демонов моря, чья сила кажется неземной. Гребцы изо всех сил налегают на вёсла. Шлюпки быстро исчезают в сгущающихся сумерках, унося с собой не только весть о страшном поражении, но и семена ужаса.
Авраам Грей, наблюдая за удаляющимися лодками, поворачивается к своему квартирмейстеру и боцману. Его взгляд, обычно строгий, смягчается лёгким удовлетворением.
— Фиск, Шеймус! Выберите восемьдесят человек, чтобы починить вести галеон. Отобрать самых толковых и надёжных. Не отставать от нас! И держите ухо востро, мало ли что. Испанцы — народ злопамятный.
Эдвард, поглаживая подбородок, кивает. Его взгляд спокоен и решителен.
— Есть, капитан! Отберу лучших из лучших. Всё сделаем.
О'Мэлли уже распределяет задачи. Его голос звучит чётко и деловито. Он отдаёт приказания молодым пиратам, что остаются на галеоне, указывая, где стоять и что делать. Восемьдесят морских разбойников, изрядно потрёпанных, но полных гордости, готовятся к плаванию на захваченном судне. Среди них Гуннар «Топор» Свенссон. Он уже присматривается к повреждениям палубы, планируя, как её починить. Сайлас «Тень» Крофт бесшумно занимает наблюдательный пост. Финн «Компас» О'Коннелл уже сверяется с картой, прокладывая курс к острову Большой Инагуа. Джем «Ржавчина» Хокинс ворчит себе под нос, но ловко управляется с парусами. Том «Валун» Харди занимает место у штурвала, который ещё надо будет восстановить. Мощные руки без труда справляются с огромным румпелем.
Авраам Грей и Эдвард Тич, удовлетворённые ходом дел, возвращаются на свои фрегаты. Первый поднимается на борт «Феникса». Шаги лидера пиратов твёрды, а на лице читается усталость, смешанная с триумфом. Он бросает взгляд на Меч Света, что теперь покоится в ножнах, но магическое присутствие ощущается, словно отголосок недавней битвы. На палубе капитана встречает Квеку Боачи, главный канонир, с непроницаемым выражением лица, но в его глазах блестит удовлетворение от проделанной работы. Дуглас МакЛауд, штурман, уже занял своё место в рубке, прокладывая курс. Питер Ван дер Вельде, лекарь, уже склонился над уставшими и ранеными пиратами, которым требуется отдых после истощения.
Тич, с довольной ухмылкой, перебирается на «Месть королевы Анны». Его дымящаяся борода кажется ещё более внушительной.
— Отличная работа, парни! Скоро мы будем купаться в золоте!
Эдварда встречают Израиль Хэндс и Коджо «Молот» Асанте, чьи лица выражают дикое удовлетворение от битвы. Лиам О'Малли, молодой боцман, уже приказывает ставить паруса.
Теперь три судна – два пиратских фрегата и захваченный испанский галеон – начинают свой путь к острову Большой Инагуа. Медленно, но уверенно, они рассекают волны. Паруса ловят вечерний ветер. Этот необычный караван, несущий в себе как богатую добычу, так и будущее пиратского убежища, медленно удаляется от места кровавой битвы, оставляя за собой лишь эхо сражения и предвкушение новых, великих свершений. Звёзды начинают загораться на тёмном небе, освещая путь домой.
Глава 16. Руки говорят громче слов
Примечание:
В этой главе никакого боевика и никаких баталий не ждите. Зато вы увидите, как морские разбойники Авраама Грея и Эдварда Тича сотрудничают с индейцами Майя. Я вам больше скажу, в истории пираты и индейцы действительно сотрудничали. Ах да, второстепенным персонажам я рандомно выбирал имена, как обычно. Приятного чтения.
Двадцать дней, словно крылья морских птиц, пронеслись над бескрайними водами Карибского моря. За это время, пока Юкатанский пролив ещё хранил отголоски недавней битвы, Авраам Грей и Эдвард Тич успели совершить стремительный вояж в кипящий жизнью Нассау. Их прибытие в этот пиратский рай было обставлено с присущей им дерзостью и величием. На улицах, пропахших ромом, солью и гнилью, разнёсся слух о несметных богатствах, добытых с испанского галеона. Золото, серебро, драгоценные камни — всё это сокровище с корабля, что когда-то бороздил воды под испанским флагом, было обменяно на звонкие монеты и необходимые припасы. Рынки Нассау ожили под щедрыми тратами Чёрного Сокола и Чёрной Бороды. Слухи о деяниях обоих капитанов и о могуществе Меча Света распространялись по всему архипелагу, становясь новыми легендами, шепчущимися в тавернах и на палубах. Эти истории, раздутые ветрами морских пересказов, притягивали к прославленным капитанам всё больше сторонников. И вот, словно хищники, почуявшие сильного вожака, к Грею и Тичу примкнули четыре сотни отчаянных морских волков, которые имеют собственные, пусть и небольшие, корабли. Эти пираты, привлечённые славой и перспективой надёжного убежища, готовы были присягнуть на верность. Однако их встретили не обещаниями лёгкой добычи, а жёстким условием. Авраам Грей, с холодным блеском в глазах недвусмысленно давал понять, что корабли новобранцев послужат новому делу, став ресурсами для строительства и обустройства острова Большой Инагуа. Он и Тич строили не просто базу, а неприступную крепость, и требовали полной отдачи от каждого, кто желал стать частью их братства. Эдвард, чья борода постоянно клубилась и до сих пор клубится дымом, подтверждал эти слова, не терпя возражений и подчёркивая, что те, кто останется, обретут безопасность от властей и смогут спать спокойно, чего не мог предложить никакой другой пиратский союз. Желая иметь надёжное убежище, многие морские разбойники, взвесив все за и против, согласились. Пусть их корабли станут строительным материалом для нового дома, ведь взамен они получат гораздо больше — защиту и место в новом, мощном братстве. Неповоротливый флот не входил в планы Грея и Тича. Их стратегическое мышление подсказывало, что пока с лихвой хватает собственных, проверенных фрегатов. Теперь, когда новая кровь влилась в их ряды, а ресурсы для острова обещали значительно пополниться, наступал новый, решающий этап в амбициозных замыслах.
Вест-Индия...
Остров Большой Инагуа, окутанный ноябрьским теплом тысяча семьсот пятнадцатого года, просыпается под нежными лучами восходящего солнца. В воздухе витает аромат тропических цветов и солёного моря. Индейцы Майя, уже более-менее освоившиеся в своём новом убежище, занимаются повседневными делами. Женщины готовят пищу у очагов. Дети играют на песчаном берегу. Мужчины собираются на совет, обсуждая дальнейшее обустройство поселения. Укрытия, возведённые пиратами, теперь кажутся настоящими домами, а чувство безопасности постепенно укореняется в сердцах.
Внезапно, звонкий детский крик прорезает утреннюю тишину. Маленький Ишбаланке, шустрый и любопытный мальчик, указывает пальцем на горизонт.
— Смотрите! Корабли! Много кораблей!
Его слова мгновенно привлекают внимание остальных. Десятки детей, как стайка перепуганных птиц, сбегаются к берегу. Маленькие ладошки указывают в сторону моря. Вскоре и взрослые Майя начинают всматриваться вдаль. Их лица выражают смесь удивления и тревоги. Тёмные силуэты медленно вырастают на горизонте, приближаясь к острову. Паруса, туго натянутые ветром, кажутся огромными крыльями на фоне лазурного неба.
Первым в цепочке идёт могучий фрегат «Феникс». Его чёрный корпус величественно рассекает волны. За ним следует не менее грозная «Месть королевы Анны», а затем — захваченный испанский галеон, высокие надстройки которого выглядят немного потрёпанными, но всё ещё внушительными. За ними, словно верные спутники, плывут пять пиратских бригов. Их манёвренные корпуса легко скользят по воде. На бортах находится четыреста новых пиратов, примкнувших к знаменитым капитанам. Индейцы напряжённо следят за приближением флота, готовясь к неизвестному, но когда они узнают очертания «Феникса», на котором прибыли на остров, тревога сменяется облегчением.
На берегу появляется Маира, молодая женщина с длинными тёмными волосами и проницательными глазами. Её традиционный наряд подчёркивает грацию и связь с природой. В взгляде коренной американки изначально читалось беспокойство, но когда «Феникс» стал виден каждому, всё сменилось на улыбку. Она уже чувствует присутствие, силу, волю Авраама. Её сердце, что прежде билось учащённо от беспокойства, теперь наполняется предвкушением встречи.
Вскоре корабли достигают небольшой бухты, где пираты оборудовали временные причалы. Канаты свистят. Деревянные борта скрипят. Якоря с грохотом падают в воду. Слышны команды боцманов, голоса капитанов, управляющих швартовкой. «Феникс» первым подходит к берегу. Мощные паруса спускаются. Пираты ловко бросают швартовые концы, и судно мягко прижимается к причалу. За ним следуют остальные корабли, каждый из которых занимает своё место.
Первым на берег сходит сам Авраам Грей. На нём, как всегда, потрясающий костюм богатого испанского офицера. Длинный чёрный плащ с золотым шитьём, высокие сапоги и сложный воротник придают вид не обычного пирата, а скорее мрачного аристократа или загадочного лорда. Мужчина выглядит элегантно и опасно одновременно. Его фигура излучает властность и уверенность. Меч Света покоится на поясе. В янтарных глазах пылает холодный, но проницательный огонь, который способен видеть гораздо дальше обычного. Он осматривает остров, оценивая проделанную работу и новые возможности. Взгляд Чёрного Сокола скользит по лицам Майя, останавливаясь на Маире, что стоит чуть поодаль. Её глаза встретились с его, и в этом обмене взглядами чувствуется глубокое притяжение.
Следом за Авраамом спускается Уильям Блэквуд, старпом, чьё лицо невозмутимо, но в очах мелькает усталость от долгого перехода. Он начинает отдавать первые распоряжения, направляя людей.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, спускается по трапу, осматривая берег и убеждаясь, что всё идёт по плану.
Шеймус О'Мэлли, боцман, уже приказывает разгружать припасы. Его голос звучит чётко и деловито.
Дуглас МакЛауд, штурман, в очередной раз осматривает окрестности, прикидывая новые возможные места для будущих укреплений.
Квеку Боачи, главный канонир, проверяет надёжность пушек на фрегате.
Питер Ван дер Вельде, лекарь, с циничной усмешкой, смотрит на индейцев, готовясь к возможному потоку пациентов.
С борта «Мести королевы Анны» сходит Эдвард Тич, дымящаяся борода которого создаёт зловещий ореол, как всегда. Его массивный силуэт внушает трепет, а в глазах горит дикий огонь. Он громко смеётся, предвкушая отдых и новые приключения. Рядом с ним Израиль Хэндс, первый помощник, чьё лицо сурово, а левая рука крепко сжимает рукоять сабли. Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, с безразличным видом, но с мощным телом, спускается на берег. Лиам О'Малли, молодой боцман, полон энергии. Его глаза сверкают любопытством и осматривает местность после возвращения. Коджо «Молот» Асанте, главный штурмовой боец, с удовольствием помогает разгружать бочки.
За этими людьми на берег начинают сходить четыре сотни новых пиратов. Их лица выражают смешанные чувства: усталость от долгого пути, облегчение от прибытия и любопытство к новому убежищу. Некоторые сразу же осматривают окрестности, другие начинают помогать разгружать корабли, выполняя команды боцманов. На острове воцаряется оживление: голоса пиратов смешиваются с гомоном индейцев, звучат команды, скрипят телеги, что морские разбойники оставили, что-то передвигается. Большой Инагуа начинает преображаться, становясь центром новой, пиратской цивилизации.
На залитом солнцем берегу Авраам Грей медленно шагает в сторону Майя. Его элегантный чёрный камзол с золотым шитьём, переделанный из парадного мундира убитого испанского офицера, выделяет носителя из толпы. Высокие сапоги бесшумно ступают по песку, а Меч Света на бедре лишь подчёркивает внушительную фигуру. В янтарных глазах капитана горит холодное, проницательное пламя, способное видеть гораздо дальше обычного.
Дети Майя, уже почувствовавшие доброжелательность Чёрного Сокола, не боятся приближающегося лидера. Несколько самых смелых из них, включая Ишбаланке, подбегают к нему. Глаза детей сияют.
— Хороший лес, хороший лес! — щебечут малыши на своём языке, указывая маленькими ручками на расстилающиеся вокруг земли и бескрайнее море.
— Хорошее место! — добавляет один юнец, показывая на свежепостроенные хижины.
Чёрный Сокол кивает детям. На его губах появляется едва заметная, но искренняя улыбка. Взгляд пирата смягчается при виде детской непосредственности.
В этот момент, словно появившись из воздуха, к ним подходит Маира. Её стройная фигура, облачённая в наряд из перьев и тканей, выглядит изящно и естественно. Длинные тёмные волосы водопадом ниспадают на плечи, а карие глаза, полные пытливого ума, прямо и открыто смотрят на Авраама. Женщина обращается к капитану. Её голос звучит мягко, но уверенно:
— Сеньор Грей, почему здесь так много кораблей?
Авраам, спокойно переводя взгляд на приближающийся флот, отвечает тем же спокойным, размеренным тоном:
— Самый большой из них, тот галеон, мы с Тичем захватили в Юкатанском проливе. Остальные пять бригов – это суда, принадлежавшие другим пиратам, которые решили остаться здесь, на острове. Они будут работать с нами, помогая строить убежище.
Данные слова звучат уверенно и авторитетно, без лишних эмоций, как констатация факта.
Маира внимательно слушает. Её брови слегка хмурятся. Она кивает, осмысливая информацию, затем задаёт следующие, не менее важные вопросы:
— А как насчёт припасов, сеньор? Хватит ли еды и воды для всех этих людей?
Грей, не колеблясь, уверенно отвечает:
— Всё в порядке, Маира. Мы закупились в Нассау. Еды и воды хватит на очень длительный срок, на несколько месяцев точно. Не беспокойтесь об этом.
Тон капитана успокаивает, внушая уверенность.
На лице Маиры появляется искренняя улыбка. Она облегчённо выдыхает.
— Я очень рада это слышать, — говорит коренная американка и снова смотрит на лидера, её глаза полны искренней, хоть и всё ещё осторожной благодарности. — Я и весь наш народ очень признательны вам и вашим друзьям за то, что вы дали нам новый дом и защитили нас.
Эти слова звучат от всего сердца. В них нет лести, только чистая признательность.
Авраам Грей, едва заметно склонив голову, поправляет женщину. Его взгляд становится ещё более пристальным, проникающим.
— Мой единственный настоящий друг — Эдвард Тич. Остальные – просто союзники. Но я ценю каждого.
Мужчина произносит эти слова без тени высокомерия, просто констатируя факты своих отношений, раскрывая собственную прагматичную натуру. Для него дружба — нечто глубокое и редкое.
Маира лишь слегка улыбается с пониманием. Она не спорит, лишь повторяет свою главную мысль с глубоким уважением:
— Всё равно я очень благодарна. Мы никогда не забудем вашей доброты.
Авраам, слегка кивнув, переводит взгляд на раскинувшееся поселение и на пиратов, что разгружают корабли.
— Сейчас плавание не входит в мои планы. Я намерен заняться делами здесь, на суше, а конкретно организацией убежища. Надеюсь, мы сработаемся.
Эти слова, произнесённые англичанином, звучат как предложение о сотрудничестве и совместном строительстве нового мира.
Маира, оценив краткую речь, слегка опускает голову в знак согласия и вежливо, хотя с осторожностью, отвечает:
— Мы будем рады помочь, капитан Грей.
Пират и коренная американка обмениваются последними взглядами, в которых читается не только уважение, но и едва уловимое, но мощное притяжение. Затем Авраам Грей и Маира расходятся, каждый погружённый в свои мысли, но между ними уже протянута невидимая нить взаимного понимания и потенциальных будущих свершений.
После разговора Авраам Грей, с едва заметной задумчивостью на своём аристократичном лице, поворачивается к заливу. Восемь кораблей, пришвартованных у временных причалов, уже начали свою бурную деятельность. Солнце поднимается выше, бросая золотистые отблески на мачты и палубы, освещая суету, что охватывает пиратское братство.
С борта захваченного испанского галеона, чьи высокие надстройки когда-то гордо возвышались над волнами, теперь доносится скрежет блоков, шум передвигаемых бочек и гул голосов. Пираты, подобно муравьям, начинают масштабную разгрузку. Авраам Грей, не теряя ни минуты, отдаёт приказы. Его голос, обычно спокойный, сейчас звучит властно и чётко, указывая, что каждый предмет должен быть доставлен на берег без промедления. Он сам, в своём эффектном чёрном камзоле с золотым шитьём, внимательно следит за процессом. Проницательный взгляд не упускает ни единой детали. Меч Света остаётся на бедре, как символ непререкаемого авторитета.
В это время Эдвард Тич поднимается на палубу галеона. Его массивный силуэт внушает уважение и трепет. Он руководит своей командой. Приказы раздаются, словно раскаты грома, заставляя матросов двигаться быстрее. В глазах лидера пылает дикий огонь, предвкушающий обустройство нового убежища. Легендарный разбойник лично проверяет, как матросы извлекают бочки с ромом и мешки с зерном из глубоких трюмов.
Обычные пираты, четыре сотни новобранцев и бывалых морских волков, формируют живые цепи от трюмов галеона до берега. Их лица покрыты потом. Мышцы напряжены от тяжести. Они передают друг другу бочки с водой, провизией, мешки с сухарями, ящики с консервами. Воздух наполняется запахом дерева, морской соли, старого вина и человеческого пота.
— Эй, давай живее там, салаги! Или вы хотите, чтобы ваш ром прокис до того, как мы его выпьем?! — кричит бородатый капитан, подгоняя молодых.
— Шевелись, морская свинья! Не стой столбом, будто тебя к палубе прибили! — кричит Хэндс.
Тяжёлые бочки с маслом и вином скатываются по специально сооружённым трапам, а затем подхватываются сильными руками и переносятся по песку. Некоторые пираты ворчат, другие шутят, но все понимают важность момента — это их новый дом.
— Чёрт возьми, эта бочка тяжелее испанского золота! — кряхтит один боец, таща увесистую поклажу.
— Золото хоть греет душу, а это только спину ломает! — отзывается его товарищ, утирая пот. — Но чего не сделаешь ради сухого брюха и тёплого места!
Приближённые Грея и Тича также активно участвуют в разгрузке. Уильям Блэквуд, старпом «Феникса», чьё лицо невозмутимо, а глаза внимательно следят за каждым движением. Он отдаёт точные, размеренные команды, координируя действия матросов, следя за дисциплиной и порядком.
— Никакой суеты! Каждый шаг выверен, как ход галеона в шторм! — произносит офицер стальным голосом, помогая таскать особо тяжёлые ящики, показывая пример.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, уже на берегу. Он методично подсчитывает каждую привезённый мешок и остальные ресурсы. Его взгляд внимателен.
— Тридцать бочек солонины! Дюжина мешков фасоли! Смотрите, щенки, чтобы ни одна крыса не съела больше, чем ей положено! — рычит приближённый Авраама, контролируя процесс.
Квартирмейстер проверяет, чтобы каждый предмет был должным образом зарегистрирован и отправлен на временные склады, что спешно возводятся индейцами Майя. Фиск отвечает за логистику и сохранность всех припасов.
Шеймус О'Мэлли, боцман «Феникса», стоит на палубе галеона, руководя работой с канатами и блоками. Его зычный голос разносится над шумом, подгоняя и ободряя.
— Тащи! Тяни! Пока не почувствуете, как ваши лёгкие рвутся! А потом ещё разок! — кричит пират, слова которого заряжают энергией.
Сам О'Мэлли, используя физическую силу, помогает вытаскивать из трюмов самые тяжёлые грузы.
Гуннар «Топор» Свенссон, плотник с русой бородой, чьё лицо часто потное от усилий, прорубает путь через мелкий кустарник для более удобной доставки. Он, со свойственной ему грубоватостью, но преданностью делу, несёт на плечах огромные связки досок.
— Чёрт бы побрал эти колючки! Скорее бы уже кромсать врагов, чем эти кусты! — ворчит пират себе под нос, но не прекращает работы.
Джим «Ржавчина» Хокинс, старый матрос с морщинистым лицом, привычно хмурится, таща очередной мешок.
— Вот уж удача, быть коням, а не людям! Таскать поклажу, как мулы! — пират бормочет под нос циничные комментарии о тяжести груза и лени молодых, но его руки работают без устали, показывая, что ворчливый нрав не мешает выполнять обязанности. — Сгниём здесь, как сухари, прежде чем всё это разгрузим!
Том «Валун» Харди использует свою колоссальную силу для самых сложных задач. Он могуче поднимает и переносит огромные ящики, которые едва ли под силу трём обычным пиратам. Его немногословное присутствие внушает уверенность. Том — настоящая стена, что готова выдержать любую нагрузку. Харди лишь хмурится, когда другие жалуются, беззвучно показывая, что нет времени на разговоры.
Израиль Хэндс, первый помощник Тича, взгляд которого суров, руководит разгрузкой со стороны «Мести королевы Анны» и части новобранцев, обеспечивая бесперебойную работу.
— Быстрее, черти! Капитан не любит ждать! А тот, кто заставит его ждать, пожалеет о своём появлении на свет! — голос старпома звучит тихо, но пронзительно.
Израиль следит, чтобы каждый пират Тича работал с максимальной отдачей.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, крепкий и неразговорчивый, также использует собственную огромную физическую силу. Он сосредоточенно перетаскивает тяжёлые ящики. Мощные руки легко справляются с грузом, который заставил бы других надрываться. Мужчина лишь изредка бросает взгляд на тех, кто отстаёт, и этого хватает.
Коджо «Молот» Асанте направил свои силу и бесстрашие на мирную, но не менее изнурительную работу. Он ловко перекидывает тяжёлые бочки. Его движения быстры и смертоносны даже в таких рутинных делах, как разгрузка провизии.
— Сила в руках, и голова на плечах! Работайте, братья! — голос Коджо, хоть и негромкий, вдохновляет остальных.
Воздух звенит от криков, стука, скрипа и грохота. Пираты двигаются, подобно хорошо отлаженному механизму. Их коллективная энергия преобразует дикий берег в оживлённый склад. Каждый мешок, каждая бочка, каждый ящик — это не просто припасы, а кирпичик в фундаменте новой жизни, нового, безопасного убежища на острове Большой Инагуа.
Среди шума и гама разгрузочных работ, сквозь пыль и пот, что окутывают берег, к пиратам медленно, но уверенно приближается группа индейцев Майя. Во главе их идёт Маира, чья стройная фигура и грациозная осанка выделяются на фоне джунглей. Она одета в свой традиционный наряд, а взгляд сейчас сосредоточен на Аврааме Грее. За ней следуют мужчины и женщины племени. Их лица выражают смесь любопытства, готовности и небольшой осторожности. Они видят, как тяжело трудятся пираты, и инстинктивно чувствуют необходимость помочь.
Маира, подойдя достаточно близко к Аврааму, обращается к нему на чистом испанском. Голос коренной американки звучит мягко, но отчётливо различимо среди общего шума:
— Капитан Грей, мы видим вашу тяжёлую работу. Мой народ хочет помочь. Мы готовы приложить свои силы.
Такое предложение искренне, но в глазах всё ещё читается лёгкая настороженность — женщина внимательно наблюдает за реакцией пиратов, оценивая их.
Авраам, который как раз руководит установкой временных складов, поворачивается к Маире. Он понимает её слова, но знает, что большинство его матросов, привыкших к английскому или голландскому говору, не поймут испанскую речь.
— Слушайте, парни! — громко произносит Чёрный Сокол, голос которого перекрывает шум, привлекая внимание. — Эти добрые люди из Майя хотят протянуть руку помощи! Они хотят помочь нам разгрузить добычу!
Пираты, услышав команду лидера, на мгновение замирают. Их взгляды переходят от Грея к Маире и индейцам, выражая некоторое смешанное удивление и замешательство. Одни чешут затылки, другие перешёптываются, не понимая языка Майя.
Авраам, заметив их недоумение, тут же продолжает, повышая голос и давая чёткие инструкции:
— А теперь слушайте внимательно, вы, морские псы! Не каждый из вас говорит на их языке, а они не говорят на нашем! Так что никаких болтунов! Указывайте им руками! Показывайте, куда класть ящики, бочки, эти чёртовы канаты! Ясно, как капитанский ром, а?! Никакой путаницы, только честная работа!
Данные слова, произнесённые с характерным для пиратского капитана авторитетом, сразу же находят отклик. Пираты, привыкшие подчиняться приказам Грея, энергично кивают.
— Есть, капитан! Ясно, как день! — раздаются голоса разбойников.
— Указывать, значит, показывать, куда этот испанский мусор валить! Понял! — хрипло выкрикивает один из старых морских волков, тут же поворачиваясь к индейцу и жестом указывая на кучу бочек.
Чёрная Борода, который только что с грохотом спустил с трапа особо тяжёлую бочку с сахаром, разражается своим знаменитым, раскатистым смехом. Дым клубится вокруг головы, придавая более зловещий, но сейчас добродушный вид.
— Ха-ха-ха! Мудрое решение, дружище! Эти туземцы крепки, как старые дубы! С их помощью мы разгрузим весь этот испанский хлам быстрее, чем чайка свистнет! Отличная мысль, Авраам! — одобрение Тича звучит громко и недвусмысленно, подкрепляя авторитет Грея перед новобранцами и индейцами.
С этого момента на берегу начинается слаженная, хотя и несколько необычная, работа. Пираты, следуя указаниям Чёрного Сокола, начинают активно использовать жесты. Один матрос машет рукой в сторону кучи ящиков, показывая индейцу, куда их нести. Другой указывает на место под навесом для мешков с зерном. Люди Майя, понятливые и трудолюбивые, быстро схватывают суть. Они, хоть и с опаской, но с готовностью берутся за работу. Ловкие руки и выносливые тела становятся неоценимой помощью.
Уильям Блэквуд, старпом, теперь внимательно следит за взаимодействием двух групп. Его невозмутимое лицо выражает удовлетворение эффективностью нового метода.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, продолжает вести подсчёты, теперь уже учитывая скорость, с которой прибывают грузы благодаря индейцам.
Гуннар «Топор» Свенссон, с кряхтением таща огромный ствол, жестом показывает индейцам, куда ему нужны свободные руки.
Джем «Ржавчина» Хокинс, продолжая ворчать, но уже менее раздражённо, указывает на свой мешок: «Сюда, сюда, мелкий!».
Том «Валун» Харди, молчаливый и могучий, просто поднимает два огромных ящика одновременно, демонстрируя пример силы, которую индейцы не могут не уважать.
Израиль Хэндс, Дирк «Голландец» Ван Дер Линден и Коджо «Молот» Асанте также координируют свои группы, используя жесты и отрывистые слова, которые, кажется, индейцы понимают интуитивно.
На берегу острова Большой Инагуа, среди шума и суеты, зарождается необычное сотрудничество. Культуры смешиваются в общем труде, прокладывая мост взаимопонимания, где слова не всегда нужны, когда есть общая цель — построить убежище.
Пират Сэм, с рыжей бородой и татуировкой якоря на предплечье, жестом указывает на огромную бочку с солониной. Его лицо, красное от натуги, искажено усилием.
— Сюда, друг! — хрипит разбойник, тыкая пальцем на место под временным навесом.
Индеец, крепкий мужчина с глубокими шрамами на лице, понимающе кивает. Он берётся за другой конец бочки, и вместе союзники, синхронно кряхтя, катят её по песку.
— Спасибо, друг! Хорошая помощь! — бормочет Сэм, вытирая пот со лба. Слова даются ему с трудом, но искренняя благодарность читается в глазах.
Дальше, в трюме галеона, кипит своя работа. Шеймус О'Мэлли, командует процессом. Он управляет блоком, который поднимает на палубу очередную сеть, полную мешков с зерном. Рядом с ним, накрепко держась за канат, трудится индеец, чьи худые, но жилистые руки демонстрируют поразительную силу. Его мышцы напряжены, а взгляд сосредоточен на работе.
— Давай, парень! Ты сможешь! — кричит Шеймус, а сам тянет за канат, подбадривая коренного американца.
Индеец улыбается. Его усилия удваиваются.
Эдвард Фиск, квартирмейстер, теперь не только подсчитывает грузы, но и активно взаимодействует с индейскими женщинами, которые помогают переносить небольшие ящики с сухарями и вяленой рыбой.
— Сюда, пожалуйста, — указывает мужчина, чей голос на удивление мягок.
Пират показывает на свободное место, и индианки, проворные и молчаливые, тут же заполняют его. Некоторые из них, в свою очередь, жестами просят Фиска указать следующую партию груза. Это взаимное понимание без слов создаёт удивительную гармонию.
Том «Валун» Харди, с непроницаемым лицом, тащит на своих могучих плечах пару огромных связок якорь-канатов. Рядом с ним два молодых индейца, совсем мальчишки, пытаются поднять небольшую бочку. Пират, заметив их борьбу, молча подходит. Одним движением он подхватывает бочку, как пушинку, и жестом указывает помочь ему с канатами, которые по силам. Мальчики, ошеломлённые мощью моряка, тут же бросаются выполнять поручение. Их глаза полны восхищения. Том просто кивает детям, не произнося ни слова, но его жест красноречивее любых слов.
Гуннар «Топор» Свенссон, с русой бородой и мачете за поясом, прорубает путь через плотные заросли. Его мощные удары расчищают дорогу для носильщиков. Индейские мужчины, вооружённые другими мачете, помогают ему, вырезая кустарник и убирая корни.
— Хорошая работа, друзья! — Гуннар, хоть и не красноречив, произносит это с искренним уважением, видя сноровку товарищей.
Маира, стоя на небольшом пригорке, наблюдает за этой совместной работой. В глазах женщины теперь читается растущее доверие. Она видит, как пираты, хоть и грубоватые, относятся к её народу с уважением, а некоторые даже пытаются говорить по-испански. Коренная американка замечает, как Авраам Грей время от времени бросает на неё внимательный взгляд, словно проверяя реакцию, и на его губах играет едва заметная, удовлетворённая улыбка.
Эдвард Тич, чья дымящаяся борода источает едкий запах, стоит на палубе «Мести королевы Анны», наблюдая за общим процессом.
— Это же надо! — громко смеётся капитан. — Смотрите, как они слаженно работают! Эти ребята знают толк в труде! Авраам, твой ход с жестами оказался чертовски удачным!
Грей лишь слегка кивает в ответ. Его внимание уже переключилось на следующую партию груза. Мужчина с янтарными глазами видит не просто разгрузку, а зарождение чего-то большего — нового порядка и нового общества.
Израиль Хэндс, первый помощник Тича, тоже видит пользу от такого сотрудничества. Он жестами направляет своих пиратов и примкнувших к ним индейцев, чтобы те быстрее перемещали груз.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, могучий оружейник, сосредоточенно перетаскивает тяжёлые сундуки, иногда перехватывая у индейцев особо увесистые ноши, демонстрируя свою силу без лишних слов.
Коджо «Молот» Асанте, руки которого блестят от пота, работает плечом к плечу с индейскими мужчинами, показывая им, как лучше распределять вес.
Солнце клонится к закату, но работа не останавливается. Берег Большой Инагуа, ещё недавно дикий и неизведанный, теперь гудит, словно огромный улей. Пираты и индейцы, представители разных миров, объединились в общем деле. Каждый мешок, каждая бочка, каждый ящик, перенесённый совместными усилиями, становится не просто грузом, а звеном, скрепляющим необычный союз, закладывая фундамент для будущих свершений на этом новом, общем доме.
Глава 17
Первая неделя ноября тысяча семьсот пятнадцатого года пронеслась над островом Большой Инагуа вихрем неустанного труда. Солнце ежедневно поднималось, освещая преображавшийся ландшафт, где люди Авраама Грея и Эдварда Тича плечом к плечу с индейцами Майя творили настоящее чудо. Титаническая работа кипела с рассвета до заката, создавая убежище, которое росло прямо на глазах. Благодаря незримой, но мощной магии Меча Света, витавшей над островом, каждый трудился и продолжал трудиться в ускоренном темпе. Чувство усталости отступало, а силы умножались, позволяя пиратам и индейцам совершать подвиги, невозможные в обычных условиях. Это таинственное влияние ощущалось каждым, кто прикладывал руку к общему делу, превращая тяжкий труд в почти ритуальное действо. Захваченный испанский галеон теперь использовался не только как склад, но и как источник ценнейших материалов. Вместе с фрегатами, которые ранее служили конвоем для перевозки рабов, эти корабли предоставили огромное количество древесины, канатов, парусины, металла и разнообразных инструментов. Пираты и представители Майя мастерски приспосабливали данные ресурсы, возводя первые крепкие постройки: временные склады, защитные сооружения из брёвен и камня, а также уютные, хотя и простые, жилища. Остров начинал обретать черты настоящего поселения, становясь всё более неприступным и комфортным. Авраам Грей, будто одержимый, погружался в дела по обустройству убежища. В своём элегантном чёрном камзоле мужчина блистал золотым шитьём, неутомимо шагал по острову, его проницательный взгляд изучал каждый уголок. Вместе с Маирой и группой индейских старейшин он проникал глубже в дебри острова, картографируя скрытые тропы, исследуя пещеры и, что самое важное, обнаружил несколько источников кристально чистой пресной воды. Данное открытие имело решающее значение для будущего поселения, и Авраам понимал, что без знаний Майя справиться было бы невозможно или тяжелее. В процессе экспедиций их общение с Маирой становилось всё более глубоким. Искры любопытства и взаимного уважения разгорались между ними. Чёрная Борода, тоже не сидел сложа руки. Мощный, дымящийся силуэт постоянно мелькал среди работающих. Эдвард помогал Аврааму во всём: руководил рубкой леса, организовывал доставку тяжёлых брёвен, следил за порядком среди новобранцев. Это был надёжный друг и союзник, поддержка его была непоколебима. Однако, в процессе своей суматошной деятельности, Тич не мог не заметить, как Авраам Грей вообще не сводил глаз с Маиры. Взгляд Чёрного Сокола, обычно холодный и отстранённый, при виде индианки заметно теплел, а на лице проскальзывало нечто, похожее на задумчивую улыбку. Решив, что настало время помочь своему товарищу не только с постройкой дома, но и в делах сердечных, Чёрная Борода замыслил хитрый план. Он решил искусно отвлечь Авраама от нескончаемой работы, создав возможность провести больше времени с той, кто, похоже, действительно затронула его прагматичное и расчётливое сердце. Эдвард был уверен: Аврааму нужно отдохнуть, и не было лучшего отдыха, чем компания прекрасной женщины.
Вест-Индия...
На залитом ноябрьским солнцем берегу острова Большой Инагуа, среди свежесрубленных брёвен и временных палаток, Авраам Грей готовится к тренировке. Его элегантный чёрный камзол с золотым шитьём сейчас немного испачкан древесной пылью, что свидетельствует о активности в тренировках. Могучий Меч Света, блеск клинка сияет в утренних лучах, удобно покоится в руке. Обычно взгляд капитана холоден и сосредоточен, когда он приступает к оттачиванию собственного мастерства, но сегодня в нём едва заметна задумчивость.
Авраам направляется к расчищенной площадке, где ежедневно упражняется, когда путь преграждает массивная фигура Эдварда Тича. Тело Чёрной Бороды, облачённое в тёмную одежду, буквально излучает силу и некую добродушную опасность. Смеясь широко, звук глубокий и раскатистый, знаменитый пират мгновенно перекрывает шум утренней суеты.
— Авраам, дружище! Куда это собрался ты? — басит Тич, чей голос звучит громко, но в нём слышатся задорные нотки. — Неужто Меч Света снова зовёт к тяжким трудам?
Грей, слегка удивлённый таким внезапным поворотом судьбы, останавливается. Он привык к прямолинейности Тича, но сейчас чувствует некий подвох в весёлом тоне. Взгляд Сокола становится чуть более проницательным, пытается понять истинную цель друга.
— К делу, Эдвард. Ежедневные тренировки важны для поддержания формы и развития навыков владения Мечом, — спокойно, без тени раздражения, ровным голосом отвечает Авраам, приподнимая бровь и ожидая продолжения.
Тич, в свою очередь, лишь ещё шире улыбается. Он не отступает, а, наоборот, дружески хлопает Грея по плечу, рука ложится тяжело, но беззлобно.
— Оставь этот кусок железа пока в покое! — говорит Чёрная Борода, взгляд многозначительно скользит по Мечу Света. — У меня есть дело поважнее, чем твои сабельные пляски. Пойдём со мной, дружище.
Тич, не дожидаясь ответа, решительно поворачивается и ведёт Авраама в сторону зарослей, подальше от шума и любопытных глаз. Товарищи углубляются в небольшой лесок, где густая листва создаёт полумрак и скрывает их от взоров. Шаги пиратов приглушённо шуршат по опавшей листве, а воздух наполняется ароматом влажной земли и тропических растений. Когда друзья находят небольшой укромный уголок под раскидистым деревом, Чёрная Борода останавливается. Друг Авраама сейчас выглядит более серьёзным, хотя озорной огонёк в глазах никуда не делся.
— Ну, что скажешь, Сокол? — начинает Эдвард, скрестив могучие руки на груди. — Признайся, дружище, ты совсем не тренироваться шёл, а думал о той самой прекрасной индианке, верно? Я это вижу.
Грей, обычно невозмутимый, при этих словах слегка смущается. На его лице, обычно таком спокойном и отстранённом, появляется едва заметный румянец. Янтарные глаза, которые всегда холодно оценивают любую ситуацию, теперь ищут что-то в кронах деревьев, избегая прямого взгляда Тича.
— Эдвард, это неуместно, — произносит капитан, голос которого чуть тише обычного.
Чёрная Борода лишь громче смеётся, смех раскатывается по лесу. Как истинный друг, он понимает, что попал в точку.
— Неуместно, говоришь? Да что может быть уместнее, когда сердце морского волка начинает биться чаще при виде прекрасной женщины? Брось, Авраам! Я вижу, как ты на неё смотришь. Весь день, когда рядом, глаза следуют за ней, словно компас за магнитом!
Тич делает паузу, чтобы Авраам мог переварить слова, затем продолжает, уже чуть мягче, но с той же дружеской настойчивостью.
— Слушай меня, старый друг. Работа никуда не денется. Меч Света, конечно, ускоряет всё, и благодаря магии мы уже сделали столько, сколько обычному флоту и за год не снилось. Мои люди, твои люди, индейцы — все трудятся, как проклятые, и без надзора мы не сдохнем от лени. Я сам присмотрю за всем, за разгрузкой, за строительством, за всем, что важно. А ты... ты иди и поговори с Маирой.
Авраам всё ещё колеблется. Его прагматичная натура борется с неожиданным смущением. Он думает о бесконечных задачах и важности каждого часа. Тич, заметив раздумья, наклоняется ближе, голос становится заговорщицким. Дым из бороды колеблется вместе со словами.
— Послушай меня, Авраам. Женщины ценят внимание. Просто подойди к ней, пригласи пройтись по берегу, покажи закат, расскажи о планах на остров, о том, что строишь не просто убежище, а новый мир. Покажи, что видишь в ней не просто представительницу племени, например, а кого-то особенного. Будь собой, но добавь немного пиратского шарма, ха-ха!
Грей задумчиво слушает. Его взгляд снова скользит к земле, затем поднимается, встречаясь с глазами Тича. Авраам ценит прямоту друга и понимает, что в словах Чёрной Бороды есть рациональное зерно.
— Ты прав, Эдвард, — произносит Сокол, и в голосе проскальзывает лёгкая улыбка.
Тич одобрительно кивает, широкая улыбка возвращается на лицо.
— Вот это по-нашему! Иди, дружище, не упусти свой шанс! И помни, иногда лучший бой выигрывается не мечом, а добрым словом.
Друзья расходятся. Авраам Грей, слегка задумчивый, направляется к той части поселения, где обычно находится Маира. Меч Света теперь висит на бедре, но мысли заняты не тренировками. Эдвард Тич, оставшись один в тени деревьев, тихо и удовлетворённо смеётся. Чёрная Борода верит, что друг достоин счастья, и готов помочь.
Авраам Грей, чувствуя непривычное волнение в груди, шаг за шагом приближается к тому месту в индейском поселении, где обычно можно найти Маиру. Его высокий стан, облачённый в чёрный камзол с богатым золотым шитьём и блестящими эполетами, движется с особой, почти грациозной осторожностью, не свойственной обычной уверенной походке. Могучий Меч Света, клинок тускло поблёскивает на солнце, привычно висит на бедре, но мысли капитана сейчас далеки от сражений или тактических планов. Он вспоминает слова Эдварда Тича, ироничные, но мудрые. Лёгкая, едва заметная улыбка появляется на губах моряка.
Маира, занятая у большого общего очага, где женщины племени готовят пищу, ощущает присутствие капитана ещё до того, как тот появляется в поле её зрения. Чуткость прекрасной особы, отточенная жизнью в джунглях, подсказывает о приближении гостя. Стройная, гибкая фигура индианки, обтянутая светлыми, украшенными бахромой тканями, которые открывают смуглые плечи и живот, замирает. Женщина поднимает взгляд. Её тёмные, проницательные глаза встречаются с янтарными очами мужчины. Волосы, украшенные пером, водопадом ниспадают на спину, когда коренная американка медленно выпрямляется, ожидая.
Маира всегда приветлива. Её взгляд содержит прежнюю осторожность, смешанную с уважением. Она уже привыкла к визитам, когда приходит для обсуждения важных дел, касающихся безопасности или строительства.
— Господин Грей, вы решили закончить свои важные дела так рано? — спрашивает женщина на чистом испанском языке, её голос, обычно такой мягкий, сейчас звучит с едва уловимой, официальной ноткой.
Авраам подходит ближе, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Грей замечает, как свет солнца играет на волосах, подчёркивая бирюзовые повязки на руках. Мужчина делает глубокий вдох, стараясь говорить спокойно, чтобы скрыть лёгкое смущение. Обычный командный тон уступает место более мягким интонациям.
— На сегодня, Маира, дела подождут, — начинает пират, и на его лице появляется улыбка, чуть смущённая, но искренняя. — Мой друг, Эдвард, взял на себя основную часть обязанностей. А я... я подумал, что мне не помешает отвлечься от чертежей и планов.
Сокол выдерживает небольшую паузу, давая женщине возможность осознать необычность визита. Затем он продолжает, стараясь придать голосу оттенок лёгкости и приглашения, как советовал Тич.
— Утро здесь удивительно, госпожа Маира. Я хотел бы показать вам одно место на острове. Там, с высоких утёсов открывается прекрасный вид на бескрайние морские просторы. Не хотите ли вы прогуляться со мной, чтобы увидеть это?
Маира, удивлённая таким неожиданным предложением, смотрит на союзника с неподдельным любопытством. Это приглашение явно выходит за рамки обычного делового общения. Её тонкие брови слегка хмурятся, когда пытается понять истинные мотивы необычного пирата. В тёмных глазах вспыхивает новый огонёк, смешивая удивление с неким предвкушением.
— Прогулка, сеньор? — переспрашивает коренная американка, голос которой чуть тише, чем раньше, в нём слышится лёгкое недоверие. — Но... работы ещё много, ваши люди всё ещё разгружают последний бриг.
Авраам, сохраняя новообретённую мягкость, слегка пожимает плечами. Взгляд становится тёплым и просительным, в нём нет и тени обычной суровости.
— Эдвард Тич справится, уверяю вас. Остров не развалится, если отлучусь на час, — убедительно говорит пират. — Я здесь, чтобы строить не просто крепость, Маира, а новый мир, а для этого нужно уметь видеть и красоту, не только камни и древесину. Поверьте, это не менее важно.
Мужчина делает лёгкий жест рукой, приглашая.
— Просто прогулка, чтобы увидеть величие нашего нового дома.
Маира, видя настойчивость, смягчается. Чувствует, что это приглашение имеет гораздо большее значение, чем просто желание посмотреть на красоты острова. Верит в слова о новом мире, который строит. Аккуратно касается его руки, нежно и легко, её пальцы на мгновение встречаются с его.
— Я приму ваше приглашение, сеньор Грей, — соглашается красавица, в её глазах впервые за долгое время появляется искренняя радость, а вся прошлая настороженность рассеивается.
Союзники вместе отходят от поселения, оставляя позади шум разгрузочных работ.
Прогулка и откровения...
Тропа ведёт пирата с женщиной через плотные заросли, мимо высоких, неизвестных деревьев и цветущих лиан, чей сладкий, влажный аромат наполняет воздух. Авраам, в своём грозном чёрно-золотом наряде, изящно отодвигает ветви, освобождая путь для Маиры. Движения красавицы легки и бесшумны. Она скользит по тропе с ловкостью, присущей жителям джунглей. Грей же держится галантно, словно аристократ, а не морской разбойник, демонстрируя воспитание.
Дуэт выходит на высокий утёс, с которого открывается потрясающий вид на бескрайние просторы океана. Утреннее солнце уже поднялось высоко, заливая воды изумрудным светом, и лишь на горизонте видны лёгкие розоватые облака. Ветер нежно треплет волосы Маиры. Союзники останавливаются и смотрят на это невероятное зрелище.
— Это очень красиво, сеньор Грей, — шепчет коренная американка, чей голос полон благоговения.
Авраам поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё. Не может отвести взгляд. Её смуглое, выразительное лицо, обрамлённое тёмными волосами, кажется окутанным ореолом утреннего света.
— Красота, как и сила, Маира, — тихо и глубоко говорит мужчина. — Она должна быть защищена.
Молчание, установившееся между ними, наполнено глубоким смыслом. Рука Авраама, заключённая в перчатку, нежно сжимает тёплую, загорелую кожу Маиры. Взгляд, прежде исполненный уважения и лёгкой настороженности, теперь светится искренним интересом и доверием. Женщина чувствует его силу, но также ощущает и скрытую мягкость, которую капитан демонстрирует лишь в её присутствии.
Маира, сделав глубокий вдох, нарушая тишину. Её голос, подобный шелесту ветра, нежен и полон любопытства.
— Сеньор Грей, я многое знаю о вас как о Чёрном Соколе, о том, что вы могущественный пират, но совсем ничего не ведаю о человеке, который стоит передо мной, — говорит она, поворачиваясь к нему всем телом, её глаза устремлены прямо в лицо англичанина. — Расскажите мне. Откуда вы пришли? Что привело вас сюда, на эти берега, в эту жизнь?
Авраам Грей, удивлённый данными вопросами, но одновременно тронутый этой искренностью, смотрит на женщину.
— Хорошо, Маира. Я расскажу. Моя история началась давно, в тысяча шестьсот восьмидесятом году, когда появился на свет. Мой отец, Морис Грей, был очень состоятельным купцом, а мать, Элмира Грей, тоже занималась торговлей. У меня был, ну, то есть до сих пор есть, младший брат, Джервис. Мы жили в достатке, типичные мальчики из богатой семьи, ни в чём не нуждались.
Брюнет отводит взгляд, смотря на бескрайний океан, словно прошлое разворачивается перед ним на волнах.
— Мы оба с Джервисом получили отличное юридическое образование, освоили испанский и французский языки. Но, хотя были близки, наши характеры сильно отличались. Джервис всегда был спокоен, расчётлив и миролюбив. А мне... мне постоянно не хватало острых ощущений, адреналина. Меня всегда тянуло к самым захватывающим приключениям. Отцовский бизнес не вызывал ни малейшего интереса.
Авраам делает паузу, вспоминая те далёкие дни.
— Несмотря на возможности получить хорошую и достойную работу — стать судьёй или адвокатом, — я предпочёл морскую службу, пошёл на флот. Но и там не очень нравилось. Семья постоянно предлагала смену работы. И вот, в один из дней, встретил Эдварда Тича. Мы оказались ровесниками, родились в один день, а вскоре сдружились, словно братья родные, и в конце концов стали каперами.
Голос капитана становится немного жёстче, когда переходит к более мрачной части истории.
— Но в тысяча семьсот тринадцатом году, когда завершилась Война за испанское наследство, наша служба подошла к концу. И, как многие другие моряки, мы с Эдвардом занялись пиратством. Фехтовать, стрелять и драться мы умели всегда, а всему, что связано с морскими разбойниками, обучились у Бенджамина Хорниголда, одного из лидеров Нассау, с которым быстро поладили.
Мужчина вздыхает. Его взгляд темнеет от воспоминаний.
— К несчастью, у моей семьи начались серьёзные проблемы. Практически все узнали, что старший сын Мориса и Элмиры стал преступником. Мать умерла от шока. Отец отрёкся от меня. Лишь Джервис понимал моё разочарование в Короне и не держал зла. Я не виноват, что близкие так отреагировали на выбор. Семейный бизнес частично пошёл под откос. Многие разорвали связи с родителями и братом. Кое-что сохранить удалось, но это уже не то, что прежде.
Пират снова смотрит на Маиру. В его глазах появляется твёрдость.
— Уже в тысяча семьсот пятнадцатом году мы с Тичем успели стать весьма успешными пиратами. У меня появился фрегат «Феникс», у Эдварда — фрегат «Месть королевы Анны». Благодаря награбленной добыче мы серьёзно модернизировали суда. Мой корабль легко громит шлюпы, шхуны, бриги и фрегаты, даже с линкорами способен биться на равных, хотя это с какой стороны посмотреть. У Эдварда то же самое. К этому времени Тич стал известен как Чёрная Борода. Его начали бояться практически все. Я же — один из немногих, кто мог спокойно разговаривать с ним на равных, а ещё никогда не страшился ни при каких обстоятельствах. Мы оба превратились в живые легенды, имели идентичные методы захвата кораблей и обращения с экипажами. Меня же прозвали Чёрным Соколом из-за талантов и любви к одежде соответствующего цвета. Боялись меня столько же, сколько Тича. «Феникс» очень мощный — крепкий корпус; по двадцать пять пушек по каждому борту; четыре пушки на носу; четыре пушки на корме; мощный таран, способный с одного удара нанести бригу колоссальный урон; две мортиры; четыре фальконета, по две единицы на каждый борт. А ведь огромные ресурсы пришлось забрать у испанцев, французов и англичан ради такого апгрейда.
Авраам завершает свой рассказ. Его взгляд смягчается.
— Вот так началась моя история. Теперь я влиятельный пират с очень мощным судном и дружбой с Чёрной Бородой. Мир хранит множество тайн и легенд, и помимо столкновений с вражескими кораблями, будут и другие приключения. Я ищу артефакты, которые можно выгодно продать или использовать для собственных целей. Всё в руках судьбы, Маира.
Грей делает паузу, позволяя женщине осмыслить услышанное. Затем, глядя ей в глаза, моряк нежно задаёт встречный вопрос:
— Теперь, когда я открыл вам часть своей жизни, Маира, могу ли я попросить вас рассказать о вашем прошлом? Откуда вы родом? Какова история вашего народа?
Коренная американка внимательно слушала пирата. Её тёмные глаза не отрывались от лица, впитывая каждое слово. Она увидела в нём не только морского разбойника, но и человека, пережившего потери, человека, который, подобно ей, ищет свой путь в мире, полном жестокости. История, полная драматизма и личных трагедий, вызывает глубокий отклик. Когда брюнет замолкает, смуглое лицо красавицы становится задумчивым, а взгляд устремляется вдаль, туда, где синее небо сливается с океаном. Она делает глубокий вдох, словно собираясь с силами, прежде чем окунуться в свои собственные воспоминания.
— Моё прошлое, сеньор Грей, не так наполнено золотом и фрегатами, как ваше, — начинает женщина, её голос тихий, почти шепчущий, но в нём чувствуется скрытая сила. — Моя история — это история моего народа, народа Майя, который веками жил на этих землях. Мы были здесь задолго до того, как пришли вы... и задолго до того, как пришли испанцы.
Её рука непроизвольно касается бирюзовых повязок на запястье.
— Мы жили в гармонии с землёй, с солнцем и морем. Наше знание звёзд было глубоким, наши города были полны жизни, а наши храмы возвышались к небу. Но всё изменилось. Изменилось навсегда, когда на горизонте появились корабли, подобные тем, что привели вас сюда, но под другими знамёнами.
Голос Маиры становится твёрже, в нём появляется горечь.
— Это были корабли испанцев. Они пришли не с миром, а с жаждой золота, с жаждой власти и с богом, который был чужд нашим сердцам. Сначала привезли болезни, которые косили наш народ, как траву в засуху. Лихорадка, оспа... целые города вымирали. Мы не понимали, что это за проклятие, и наши знахари были бессильны.
Женщина сжимает губы, вспоминая ужасы.
— Потом они пришли с мечами и аркебузами. Сначала было немного, но были жестоки и безжалостны. Испанцы объявили эти земли своими, хотя мы были здесь хозяевами тысячи лет. Они заставляли наших мужчин работать на рудниках, добывая то золото, которое было для нас священным, а для них — лишь металлом. Наши женщины трудились на их плантациях под палящим солнцем, пока их тела не отказывали.
Маира отводит взгляд от Авраама, её глаза наполняются болью.
— Они разрушали наши храмы, чтобы строить свои церкви из наших же камней. Запрещали нам говорить на нашем языке, поклоняться нашим богам, следовать нашим обычаям. Хотели стереть нас, Майя, с лица этой земли, превратить в своих рабов, лишить всего, что делало нас нами.
Маира снова смотрит на Авраама. В её взгляде читаются вызов и надежда.
— Многие мои соплеменники погибли. От болезней, от голода, от непосильного труда, от рук испанцев. Но мы не сломались и ушли глубже в джунгли, прятались, сохраняя наши традиции, язык и веру. Ждали знака, ждали перемен. И вот, когда появились вы... я почувствовала, что это может быть наш шанс. Шанс вернуть то, что было отнято, шанс построить новый дом, где мы будем свободны.
Она делает глубокий вдох, её плечи расправляются, и в голосе звучит гордость.
— Я родилась в одной из таких скрытых деревень. С самого детства я слышала истории о великом прошлом нашего народа, о жестокости завоевателей. Мои родители, мои предки, научили меня выживать, бороться, верить в силу Майя. Я стала той, кем я есть, чтобы вести свой народ, чтобы защищать его, чтобы однажды вернуть ему свободу. И теперь верю, что вы, сеньор Грей, можете стать частью этого.
Авраам Грей слушал Маиру, и с каждым словом его лицо становилось всё серьёзнее. Холодный, отстранённый взгляд Чёрного Сокола постепенно сменялся выражением глубокого сочувствия и гнева. Он, пират, презирающий Корону и её законы, знал, что такое лишиться всего, что дорого. Но масштабы трагедии народа Майя, описанные Маирой, были несравнимы с его личными потерями.
Англичанин увидел её боль, гордость и непоколебимую веру в свой народ, представил себе испанские корабли, приносящие не только смерть, но и рабство, уничтожение культуры. Его собственные стычки с испанцами, казавшиеся раньше лишь частью пиратской жизни, теперь обретали иной, более глубокий смысл.
— Я понимаю, Маира, — произносит капитан, чей голос глубок и твёрд, лишён всякой игривости, что была раньше. В нём слышится искреннее негодование. — Я слышал о жестокости испанцев в Новом Свете, но вы... вы пережили её во всей полноте. Это не просто истории, это живая боль. Моя борьба с Короной, с испанским флотом, всегда была продиктована моей жаждой свободы, моей ненавистью к их тирании. Но ваши слова... дают этой борьбе ещё одно, более важное значение.
Авраам делает шаг ближе к ней, не разрывая зрительного контакта. Его взгляд проникает в самые глубины её души.
— Вы правы. Мы пришли сюда, чтобы построить новый мир. Мир, свободный от гнёта, от лжи, от чужих законов. И ваши люди... они будут частью этого мира. Здесь, на Большой Инагуа, им больше не придётся прятаться в джунглях. Мы построим крепость, которая станет для всех нас домом и щитом. Ни один испанский галеон, ни одна аркебуза не сможет сломить нас здесь.
Морской разбойник смотрит на союзницу. В его глазах вспыхивает пламя решимости, но в то же время и нежность.
— Я клянусь, Маира, что ваш народ найдёт здесь не только убежище, но и свободу. Мы будем сражаться вместе, и однажды вы сможете вернуться на свои земли, если захотите, уже не как беглецы, а как их истинные хозяева. Или останетесь здесь, в новом мире, который мы создадим.
Маира слушает мужчину. Её сердце наполняется невиданной прежде надеждой. В словах англичанина нет пустых обещаний или фальши. Она видит в его глазах отражение своей собственной решимости. Сеньор Грей — не просто пират, это союзник, защитник, и, возможно, нечто гораздо большее. Женщина чувствует, как между ними растёт незримая, но прочная связь, основанная на общем горе и общей цели, затем протягивает руку и нежно касается его предплечья.
— Я верю вам, сеньор Грей, — говорит она, и в её голосе звучит непоколебимая вера. — Мой народ будет сражаться рядом с вашими людьми. За свободу. За будущее.
Солнце льётся на дуэт, освещая фигуры на фоне бескрайнего океана. Два человека из разных миров, с разными историями, но объединённые общей целью, стоят на пороге нового будущего. В их сердцах горит пламя надежды, а над ними, словно предвестник грядущих перемен, парит величественный Чёрный Сокол, наблюдая за их зарождающимся союзом.
Примечание:
Дорогие читатели, прежде всего хочу извиниться за столь долгое отсутствие. Вот и продолжение. Надеюсь, что оно вам понравилось. А пока ждите. Главы будут выходить ежедневно в одно и то же время, то есть как сегодняшняя, в шесть часов утра. Всего всем доброго и приятного ожидания.
Глава 18
Новое утро приходит на Большую Инагуа, окрашивая горизонт в нежно-розовые и золотистые тона. Солнце поднимается над тропическими зарослями, предвещая очередной жаркий, наполненный трудами день. Воздух напоён ароматами влажной земли, свежесрубленной древесины и морской соли. С самого рассвета пираты и индейцы, объединённые общей целью, уже кипят деятельностью. Их движения лёгки и энергичны, утомление кажется неведомым. Авраам Грей ещё до восхода солнца коснулся Мечом Света каждого, кто участвует в строительстве, наделив всех необыкновенной силой и выносливостью. Теперь даже самые тяжёлые брёвна кажутся невесомыми, а усталость отступает, позволяя строителям творить чудеса.
Посреди этой суматохи Авраам Грей, статный, словно древний колосс, в своём безупречном чёрном камзоле с золотым шитьём, украшенном дорогими пуговицами и блестящими эполетами, прорезает толпу трудящихся. Его Меч Света привычно покоится на бедре, но взгляд Чёрного Сокола сегодня необычайно мягок, а на губах играет едва заметная улыбка. Он движется с грацией хищника, но без обычной целеустремлённой жёсткости, его шаги замедлены лёгкой неуверенностью. Пиратский капитан направляется прямо к центральному очагу индейского поселения, где Маира, в своём лёгком одеянии из светлых тканей, демонстрирующем изящество смуглых плеч и живота, уже занята приготовлением пищи. Её тёмные, как ночь, волосы украшает пёрышко, а бирюзовые повязки на руках контрастируют с загорелой кожей.
Маира, обладающая невероятной интуицией, чувствует его приближение ещё до того, как он предстаёт перед ней. Она медленно выпрямляется, её гибкое тело движется с природной грацией. Молодая женщина оборачивается, и её глубокие, проницательные глаза встречаются с его. В них горит прежнее уважение, но теперь к нему примешивается что-то новое — мягкое ожидание.
— Доброе утро, Маира, — произносит Авраам, и его голос, обычно властный, звучит сегодня необычайно нежно. Он слегка склоняет голову, демонстрируя рыцарскую вежливость. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули.
Маира улыбается, и эта улыбка освещает её смуглое лицо.
— И вам доброго утра, сеньор Грей. Да, я отдохнула, спасибо. Работа спорится, благодаря вашей магии.
Авраам делает небольшой шаг вперёд, приближаясь.
— Да, Меч Света даёт силы, но не даёт покоя душе, — говорит пират, и в его голосе слышится непривычная задумчивость. Его взгляд нежно скользит по её лицу. — Сегодня утром я бы хотел вновь пройтись с вами по острову. Вчерашняя прогулка была... весьма приятной. У меня есть ещё несколько мыслей о будущем этого места, которыми я бы хотел поделиться.
Маира не колеблется. От её обычной настороженности не осталось и следа. Эта решительная женщина кивает, и в её глазах вспыхивает радостный огонёк.
— Я с удовольствием приму ваше приглашение, сеньор Грей. Мне всегда интересно послушать ваши мысли о новом мире, который мы вместе строим.
Она легко кивает женщинам племени, которые уже с любопытством поглядывают в их сторону, и следует за Авраамом.
Вся строительная площадка замирает. Пираты, закопчённые, мускулистые мужчины с грозными шрамами и сверкающими серьгами в ушах, прекращают рубку леса, застывают, держа в руках тяжёлые брёвна. Они смотрят на своего капитана, обычно такого недоступного и сосредоточенного, который теперь уходит с прекрасной индианкой. Индейцы майя, чьи лица раскрашены в традиционные узоры, также оборачиваются, наблюдая за необычной парой.
Среди всех выделяется могучая фигура Эдварда Тича, Чёрной Бороды. Его дымящаяся борода клубится, а глаза хитро поблёскивают из-за тёмной повязки. Громкий раскатистый смех разносится по острову. Пиратский предводитель довольно потирает руки, наблюдая, как Авраам Грей и Маира удаляются. Тич всем своим видом показывает, что его план сработал.
Среди пиратов тут же начинается шёпот.
— Ну надо же, сам Чёрный Сокол попался!
— Никогда бы не подумал, что наш капитан умеет так глядеть на женщину.
— Любовь, брат, великая сила!
Индейцы, более сдержанные, обмениваются понимающими взглядами. Старейшины одобрительно кивают. Они видят, что союз их народов крепнет не только на словах, но и на глубоком личном уровне. Все понимают одно: их капитан, загадочный Авраам Грей, безвозвратно влюбился. И это меняет всё.
Авраам и Маира идут по узкой тропинке, которую вчера прорубили среди густых зарослей острова. Высокие пальмы шелестят над ними, отбрасывая причудливые тени на землю. Воздух влажен и насыщен ароматами экзотических цветов и свежей зелени. Звуки джунглей — стрекот цикад, крики невиданных птиц — создают живой фон для их прогулки. Авраам, в своём элегантном чёрном камзоле, изящно отодвигает низко висящие ветви, пропуская Маиру. Она движется бесшумно, словно пантера, её босые ноги едва касаются земли. Её светлое одеяние колышется при каждом шаге, открывая точёные линии её смуглого тела.
Они проходят мимо небольшого водопада, чьи воды с шумом падают в прозрачную лагуну. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играют на поверхности воды, создавая мириады искр. Авраам останавливается у края лагуны и поворачивается к Маире, его взгляд наполнен непривычной нежностью.
— Это место обладает особой силой, не так ли? — говорит он, его голос глубок и тих. Капитан смотрит на её лицо, обрамлённое тёмными волосами, украшенными пером. — Здесь чувствуешь себя частью чего-то гораздо большего, чем просто человек.
Маира кивает, её глаза сияют.
— Да, сеньор Грей. Наши предки верили, что духи живут в таких местах. Здесь можно почувствовать гармонию мира.
Авраам делает небольшой шаг ближе, сокращая расстояние между ними.
— Вы говорили о борьбе, о выживании, о том, как ваши предки научили вас защищаться, — произносит Чёрный Сокол, его взгляд становится более серьёзным, но в нём по-прежнему присутствует глубокое уважение. — Я верю, что в новом мире, который мы строим, каждый должен быть способен постоять за себя. Ваши навыки, я уверен, уникальны.
Он слегка касается рукояти своего Меча Света.
— Я, как воин, всегда стремлюсь понять различные формы боя. Мне было бы крайне интересно увидеть, как сражается ваш народ. Могли бы вы показать мне что-нибудь из ваших боевых искусств, Маира? Я готов учиться, если вы готовы преподавать. Возможно, это поможет нам лучше понять друг друга и укрепить оборону нашей крепости.
Маира смотрит на него, и в её тёмных глазах загорается огонёк гордости. Она ощущает, что это не просто праздное любопытство, а искреннее желание познать её культуру, её силу. Предложение Авраама — это не вызов, а проявление доверия и признания её значимости.
— Вы хотите увидеть, как сражаются майя, сеньор Грей? — переспрашивает храбрая женщина, и её голос обретает чуть более твёрдые нотки. Её губы трогает лёгкая, уверенная улыбка. — Наши танцы могут быть смертоносными, а движения быстры, как молния. Это не просто техника, это дух.
Она оглядывает небольшой пятачок у водопада, где земля утоптана и ровна.
— Хорошо, сеньор. Я покажу вам кое-что. Но будьте готовы. То, что вы увидите, — это не просто драка, это часть нашей души, нашей истории, нашей борьбы за выживание. Это знание, переданное нам веками.
Маира медленно отступает на несколько шагов, её взгляд становится сосредоточенным. Она поднимает руки, вытянув их перед собой, и её тело принимает позу, полную скрытой энергии. Волосы, украшенные пером, слегка колышутся, а бирюзовые повязки на запястьях кажутся ещё ярче на её смуглой коже. Она готова продемонстрировать Аврааму истинную силу своего народа.
Маира медленно выдыхает, её взгляд становится глубоким и сосредоточенным. Её руки, украшенные бирюзовыми повязками, поднимаются, а тело принимает низкую, почти танцевальную позу. Она начинает двигаться плавно, её шаги бесшумны, словно шёпот ветра в листве. Движения молодой индианки напоминают скорее ритуальный танец, нежели боевые приёмы: изящные повороты корпуса, гибкие уклоны, балансирование на одной ноге. Волосы, украшенные пером, слегка колышутся, подчёркивая каждую линию её стройного тела.
Вдруг плавность сменяется резкостью. Маира делает шаг в сторону, её тело мгновенно наклоняется, избегая воображаемого удара. Затем следует серия быстрых, хлестких движений руками и ногами. Она демонстрирует короткие, мощные удары локтями и коленями, направленные на уязвимые точки. Её ноги отталкиваются от земли с невероятной силой, позволяя ей мгновенно менять направление и совершать резкие выпады. В её движениях нет ничего лишнего, каждое действие отточено до совершенства, пронизано древней мудростью и инстинктом хищника.
Авраам Грей наблюдает за ней, его обычно невозмутимое лицо выражает глубокое восхищение. Он, искушённый в искусстве фехтования и рукопашного боя, сразу же распознаёт смертоносную эффективность каждого её движения. Это не хаотичная драка, а дисциплинированная система, созданная для выживания в самых суровых условиях. Капитан замечает, как Маира использует инерцию своего тела, как она контролирует равновесие, как её взгляд не упускает ни единой детали в окружающем пространстве. Её гибкость поражает, позволяя ей уходить от ударов, которые для обычного человека были бы неизбежны.
Пират видит не только технику, но и дух, вложенный в каждое движение. В них ощущается неистовая гордость, вековая боль народа, а также его непоколебимая воля к жизни. Её тело становится воплощением силы и изящества, сливаясь с окружающим ландшафтом. Она двигается, будто призрак, то исчезая из поля зрения за стволом дерева, то внезапно появляясь, совершая резкие, пронзительные удары.
Маира делает последний резкий выпад, заканчивая его эффектным прыжком, приземляясь в исходной позиции у водопада. Её дыхание ровно, на лице ни капли усталости, лишь лёгкий румянец от напряжения. Она смотрит на Авраама, её глаза пылают, словно угли в ночи.
Авраам медленно подходит к ней, его взгляд полон благоговения и глубокого уважения. Чёрный Сокол впервые за долгое время чувствует себя не просто опытным воином, а учеником.
— Невероятно, Маира, — произносит он, и в его голосе слышится искренняя, неприкрытая похвала. — Я видел многое на своём веку, но никогда прежде не встречал такой грации и такой смертоносной силы в одном лице. Это не просто боевое искусство, это поэзия движения.
Он протягивает руку, желая коснуться её плеча, но затем останавливается, уважая её пространство.
— Ваши предки были великими воинами, раз смогли передать вам такие знания. Я понял. Ваши движения похожи на воду, которая обходит препятствия, и на ветер, который не поймаешь. Я думаю, это может быть очень полезным для защиты нашей новой крепости. Возможно, вы могли бы обучить этому искусству моих людей? Конечно, если вы захотите.
Маира, ощущая искреннее восхищение в его словах, улыбается. Её дыхание успокаивается, но энергия, которую она только что демонстрировала, всё ещё витает вокруг неё.
— Мои предки учили нас быть частью природы, сеньор Грей, — говорит она, и Её голос возвращает свою обычную мягкость. — Они учили нас слушать землю, воду, ветер. И если вы хотите, чтобы ваши люди научились этому, я готова поделиться нашими знаниями. Мы будем сильнее вместе.
Авраам кивает, его взгляд становится задумчивым.
— Именно этого я и хочу, Маира. Силы, которая будет объединена. Я вижу, что ваше искусство уникально. В отличие от европейских школ, где акцент делается на прямом столкновении и грубой силе, ваш стиль более адаптивен, более пластичен. — Он жестом приглашает её подойти ближе к водопаду. — Вы правы, сила в гибкости.
Пиратский капитан притрагивается к своей обычной сабле, которая также покоится на его бедре, рядом с Мечом Света.
— Мои люди — большинство из них — привыкли к прямому бою, к силе меча и огня мушкета. Но иногда сила не главное. Я тоже учился, Маира. Учился быть быстрым, обманчивым, непредсказуемым. — Он вытаскивает обычную саблю из ножен, её стальной клинок сверкает в лучах солнца. Меч Света остаётся на месте, словно ожидая своей очереди. — Хотите увидеть, как сражается пират, который ищет не только сокровищ, но и новых знаний?
Авраам делает шаг назад, оказываясь на небольшом расстоянии от Маиры, и принимает стойку фехтовальщика. Его поза безупречна, но не статична — в ней чувствуется скрытая мощь, готовая к взрыву. Его левая рука, облачённая в перчатку, слегка отведена назад для баланса, а правая, крепко сжимающая рукоять сабли, выдвинута вперёд. В его глазах появляется тот самый холодный, расчётливый блеск, который так страшит его врагов.
Чёрный Сокол начинает двигаться. Его движения быстры и точны, совершенно отличны от плавных перетеканий Маиры. Он демонстрирует серию резких выпадов и парирований, его сабля описывает в воздухе смертоносные дуги. Капитан имитирует удары, которые могли бы разрубить противника пополам, парирования, способные отвести даже самый сильный удар. В каждом его движении ощущается огромный опыт, годы тренировок и бесчисленные схватки на палубах кораблей.
Он показывает, как можно использовать инерцию, как обмануть противника, заставить его открыть уязвимые места. Его ноги ступают быстро, перемещая его вокруг воображаемого противника, а сабля свистит в воздухе с угрожающим звуком. Авраам не просто машет оружием; он рассказывает историю, историю каждого шрама на своём теле, каждой победы и каждого поражения.
Маира наблюдает за ним с не меньшим вниманием и восхищением, чем Авраам за ней. Её глаза следят за каждым движением клинка, каждой сменой стойки. Она видит в нём не просто воина, а настоящего мастера своего дела, человека, который знает, как выжить и победить в самых жестоких схватках. В его движениях нет дикой ярости, но есть холодная, беспощадная эффективность, отточенная до совершенства.
Авраам заканчивает свою демонстрацию, резко остановившись. Его сабля замирает в руке, а дыхание остаётся ровным. Он вкладывает клинок обратно в ножны, и его взгляд возвращается к Маире, снова становясь мягким и вопросительным.
— Вот так мы сражаемся, Маира, — произносит он. — Это не танец, но и в нём есть своя красота. Красота выживания. Что вы об этом думаете?
Маира, заворожённая его мастерством, медленно выдыхает. Её глаза, до сих пор следящие за воображаемыми движениями сабли, возвращаются к его лицу, и в них светится глубокое понимание.
— Это... мощно, сеньор Грей, — говорит она, Её голос тих, но в нём звучит искреннее уважение. — Ваши движения быстры, точны и смертоносны. В них нет излишеств, только чистая, безжалостная эффективность. Я вижу, что вы не просто владеете клинком, вы... одно целое с ним.
Молодая женщина делает шаг вперёд, приближаясь к Аврааму. Её взгляд скользит по его фигуре, останавливаясь на Мече Света, который тихо покоится на его бедре.
— Наши пути к силе различны, но цель у нас одна, — продолжает Маира. — Вы используете свою саблю как продолжение своей воли, своих мыслей. Наши движения исходят из тела, из земли, из дыхания. Мне кажется, что мы могли бы многому научиться друг у друга. Ваша стальная решимость и наша гибкость... это сочетание может быть непобедимым.
Авраам слушает её внимательно, впитывая каждое слово. Он ценит её проницательность, её способность видеть не только внешние проявления, но и глубинную суть. Слова Маиры подтверждают его собственные мысли о возможном слиянии их боевых традиций.
— Я полностью согласен, Маира, — произносит Чёрный Сокол, его голос обретает чуть более официальные, но по-прежнему тёплые нотки. — Именно об этом я и думал. Мы можем создать нечто уникальное, объединив наши знания. Ваши люди могут научиться европейским техникам владения клинком и огнестрельным оружием, а мои — вашим методам бесшумного передвижения, скрытности и использованию окружающего ландшафта в бою. Представляете, какая армия у нас получится? Неуязвимая.
Капитан делает жест рукой, охватывая ею весь остров.
— На этом острове мы не просто строим крепость. Мы строим сообщество, где каждый будет сильным. И каждый будет свободным. А для свободы нужна сила. Наша общая сила. Что вы скажете? Вы готовы стать моим учителем в вашем искусстве, Маира, и позволить мне быть вашим в моём?
Маира смотрит на него, и в её глазах разгорается пламя. Её сердце наполняется гордостью и предвкушением. Это предложение — не просто приглашение к сотрудничеству, это признание её равной, признание её народа.
— Да, сеньор Грей, — отвечает храбрая индианка, Её голос звучит твёрдо и уверенно. — Я готова. Я буду вашим учителем, и я буду учиться у вас. Мы сделаем наших людей непобедимыми. Это будет новый рассвет для майя.
Она протягивает руку, и Авраам, без колебаний, пожимает её. Их ладони встречаются — смуглая кожа Маиры и рука в перчатке Авраама. Этот жест скрепляет не просто договор, но и нечто гораздо более глубокое: союз двух душ, двух культур, двух народов, объединённых общей мечтой о свободе и справедливости. Солнце заливает их светом, словно благословляя их новый путь.
Авраам и Маира покидают уединённую лагуну, где только что скрепили свой союз рукопожатием. Тропинка, по которой они возвращаются, кажется иной. Воздух наполнен не только ароматами джунглей, но и незримой энергией их общего будущего. Авраам, в своём элегантном чёрном камзоле, теперь ступает ещё увереннее, но его взгляд по-прежнему нежен, когда он бросает быстрые взгляды на Маиру. Она идёт рядом, её лёгкие одежды колышутся, а походка кажется ещё более грациозной. Между ними царит комфортное молчание, полное взаимопонимания и новой, зарождающейся близости.
Когда они выходят из густых зарослей, на них обрушивается шум и гомон поселения. Солнце уже стоит высоко в небе, указывая на самое время обеда. Временные жилища и строящиеся укрепления гудят, словно разворошённый улей. Повсюду стоят очаги, над которыми клубится дым, разнося по округе аппетитные запахи жареного мяса, свежеиспечённых лепёшек и каких-то пряных трав. Пираты и индейцы смешались, сидя небольшими группами на земле, на поваленных брёвнах или даже на палубе захваченного галеона, ставшего частью крепости.
Матросы, с их загорелыми лицами, в потрёпанных кафтанах и полосатых тельняшках, громко смеются, делясь едой и ромом. Их мускулистые руки протягивают друг другу куски мяса, а из-за спин выглядывают бутылки с крепким напитком. Рядом с ними индейцы майя, облачённые в свои традиционные одежды, спокойно и размеренно едят, обмениваясь тихими разговорами. Они угощают пиратов своими лепёшками и фруктами, а те, в свою очередь, делятся с ними заморскими яствами. Это настоящий пир общин, соединяющихся в единое целое.
Когда Авраам и Маира появляются на краю поляны, все взгляды устремляются на них. Шум постепенно стихает, разговоры замирают, оставляя лишь треск дров в очагах. Пираты замолкают, уставившись на своего капитана. Их глаза, привыкшие к суровым морским будням, теперь читают совершенно иную историю. На лице Авраама Грея нет ни обычной отстранённости, ни суровой сосредоточенности. Он выглядит расслабленным, даже одухотворённым, а на его губах играет лёгкая, почти счастливая улыбка. Маира идёт рядом, её осанка горда, а глаза сияют.
Эдвард Тич, Чёрная Борода, сидящий на перевёрнутом бочонке и уплетающий здоровенный кусок жареного кабана, первым нарушает тишину. Его громогласный смех раскатывается по поляне, заставляя всех вздрогнуть. Дым из его бороды клубится ещё сильнее, выдавая его игривое настроение.
— А вот и наши голубки! — басит Чёрная Борода, подмигивая Аврааму. — Надеюсь, прогулка была плодотворной, капитан? Небось, уже договорились о совместных упражнениях?
Лицо Авраама на мгновение краснеет, но он быстро берёт себя в руки.
— Весьма плодотворной, Эдвард, — спокойно отвечает Чёрный Сокол, его голос звучит уверенно. — Мы обсудили много важных вещей о будущем. И да, Маира согласилась обучать наших людей своему искусству, а я, в свою очередь, поделюсь с её народом европейскими методами боя.
Пираты и индейцы переглядываются, и по толпе пробегает волна одобрительного гула. Они видят, что между их лидерами возникло нечто большее, чем просто деловое партнёрство. Это начало новой эры, когда два таких разных мира соединяются не только в работе, но и в сердцах. Маира, почувствовав всеобщее одобрение, скромно опускает взгляд, но на её щеках играет лёгкий румянец. Авраам же смотрит на неё с открытой нежностью, демонстрируя всем безмолвное признание своих чувств. Все понимают: капитан Грей не просто влюбился — он нашёл свою родственную душу.
Маира подходит к своей группе, где женщины и дети племени майя уже ждут её за общей трапезой. Её лицо сияет непривычным светом, а движения кажутся лёгкими, словно танец бабочки. Она садится на землю рядом с двумя маленькими девочками, их глаза полны любопытства. Вокруг них, на плетёных циновках, сидят пожилые женщины, их лица испещрены морщинами мудрости, а взгляды наполнены ожиданием. Они делятся скромной, но вкусной пищей: варёной кукурузой, фасолью и какими-то корнеплодами.
Одна из девочек, маленькая Шипиль, с огромными тёмными глазами, тут же тянется к Маире.
— Маира! — щебечет малышка, её тонкий голосок звенит от нетерпения. — Ты ходила с Чёрным Соколом! Что он говорил? Он хороший?
Вторая девочка, немного постарше, по имени Иш-Чель, с косичками, украшенными перьями, поддерживает подругу.
— Да, Маира! Он такой высокий и сильный! А меч его сияет! Он что, дух?
Маира мягко улыбается, её сердце переполняется нежностью. Молодая женщина гладит Шипиль по голове.
— Нет, маленькая Шипиль, он не дух. Он человек, хоть и необычный. Его меч — это Меч Света, он даёт нам силы. А Иш-Чель, эта добрая душа, он говорил о будущем. О нашем будущем на этом острове.
Она переводит взгляд на пожилых женщин. Одна из них, старейшина по имени Нааль, с серебристыми волосами и мудрыми глазами, кивает.
— Мы видели, Маира. Видели, как ты шла с ним. И как он смотрел на тебя. И как ты смотрела на него. Сердца наших народов встретились. Что ты почувствовала? Что в его душе?
Маира задумчиво смотрит на свою пищу, но не ест. Она собирается с мыслями, пытаясь облечь свои чувства в слова.
— В его душе... там глубокая печаль, Нааль, — начинает храбрая индианка, её голос становится тише. — Он потерял своих близких, как и мы. Он боролся за свободу, но потерял семью из-за своего выбора. Но в нём также горит огонь. Огонь справедливости. Он презирает тех, кто отнимает свободу, кто несёт боль.
Шипиль снова тянет её за руку.
— А он будет защищать нас от злых испанцев? Он ведь большой!
— Да, маленькая Шипиль, он будет защищать, — отвечает Маира, и её голос становится твёрже. Она смотрит на детей, и в её глазах вспыхивает пламя решимости. — Он обещал. Он клялся, что здесь, на Большой Инагуа, мы обретём не только убежище, но и свободу. Что мы будем сражаться вместе. И он хочет, чтобы мы стали сильнее.
Иш-Чель хлопает в ладоши.
— Как? Он научит нас бить их железными палками?
Маира смеётся, её смех звучит мелодично, словно звон маленьких колокольчиков.
— Нет, Иш-Чель, не только. Я буду учить его людей нашему искусству, нашим танцам битвы. А он будет учить нас своему. Мы объединим наши знания, чтобы стать непобедимыми. Наши движения, быстрые, как вода, и его железная воля... это станет нашей силой.
Нааль одобрительно кивает, а другие пожилые женщины издают тихие звуки согласия. Они понимают, что это не просто обмен навыками, это глубокое слияние культур, начало новой эры для их измученного народа.
— Это мудро, Маира, — говорит Нааль, её голос полон древней мудрости. — Два сильных потока встречаются, чтобы создать одну великую реку. Этот Чёрный Сокол... в нём есть что-то от наших древних богов, что-то от солнца и ветра. Береги его сердце, Маира. И береги своё.
Маира смотрит на своих соплеменников, на детей, на старейшин. Она чувствует ответственность, но также и невероятную надежду.
— Я буду, Нааль, — отвечает молодая женщина. — Мы все будем беречь то, что здесь зарождается. Это наш шанс. Наш новый мир.
Маира продолжает беседу со своими соплеменниками, и атмосфера вокруг неё наполняется новым смыслом. Дети, Шипиль и Иш-Чель, придвигаются ближе, впитывая каждое слово своей предводительницы. Их юные лица полны надежды.
— А как он узнал про наши танцы, Маира? — спрашивает Шипиль, теребя подол её одежды. — Он ведь не из нашего племени.
Маира улыбается, вспоминая недавнюю демонстрацию. Молодая женщина смотрит на маленькую девочку с нежностью.
— Он не знал, Шипиль. Но он спросил. Этот мужчина проявил уважение к нашим знаниям, к нашей силе. Он видел в них ценность, не просто диковинку. А это значит, что он видит в нас равных. Не рабов, не чужаков, а союзников.
Иш-Чель задумчиво касается своего пера в волосах.
— А он сам сильный? Сильнее, чем наши воины?
— Он силён по-своему, Иш-Чель, — отвечает Маира, и в её голосе появляется гордость. — Его сила — это сила железа, что крушит врагов. Но он также умён и быстр. Его умение владеть саблей поражает. Мы будем учиться у него, как использовать это железо, чтобы защищать наши дома. И он будет учиться у нас, как быть невидимыми, как двигаться бесшумно, как сливаться с джунглями.
Нааль, старейшина, задумчиво кивает, её взгляд устремлён в сторону пиратского лагеря.
— Хорошо, дочь моя. Хорошо, что он видит ценность в наших знаниях. Так и должно быть. Но помни, Маира, сердце мужчины может быть переменчиво, как приливы. Что ты видишь в его сердце, помимо борьбы и печали?
Маира опускает взгляд, её щёки слегка розовеют. Она чувствует тепло его прикосновения, вспоминает его нежный взгляд.
— В его сердце... — тихо произносит храбрая индианка, — я вижу одиночество. И стремление к новому миру. Он ищет не только сокровищ, но и чего-то настоящего. И я думаю... я думаю, что он ищет дом. Такой же дом, как и мы.
Дети, не до конца понимая всю глубину её слов, всё равно чувствуют теплоту и надежду, исходящие от их предводительницы. Они верят в её мудрость и в её выбор.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Тем временем, у большой коновязи, где уже привязано несколько только что доставленных мулов, Эдвард Тич подходит к Аврааму Грею, который стоит, опершись на борт захваченного испанского галеона. Его взгляд устремлён вдаль, на бескрайние просторы океана, а на лице блуждает лёгкая, едва заметная улыбка. Чёрная Борода, массивный и громогласный, в своём тёмном, потрёпанном кафтане, кажется ещё более величественным на фоне изящной фигуры своего друга. Дым из его бороды струится, словно предвещая нечто важное.
— Ну что, Сокол? — басит пиратский предводитель, его голос низкий и раскатистый. Он хлопает Авраама по плечу, его рука ложится тяжело, но беззлобно. — Удалось договориться о "боевых учениях"? Или дело дошло до более... личных занятий?
Авраам усмехается, поворачиваясь к другу. Его глаза весело блестят.
— Твоё участие в моей личной жизни, Эдвард, становится слишком навязчивым, — произносит Чёрный Сокол, но в его голосе нет и тени раздражения, лишь лёгкая ирония. — Но если тебе так интересно, то да. Мы договорились об обмене опытом. Маира будет учить наших людей своим техникам, а я — её народу своим.
Эдвард хитро ухмыляется, его дымящаяся борода вновь клубится. Он достаёт флягу с ромом и делает большой глоток.
— А я так и знал! Чуял своим старым пиратским нюхом, что из вас получится отличная команда. Не только в бою, но и... во всём остальном. — Его взгляд скользит по лицу Авраама. — Ну что, старый вояка, наконец-то сердце оттаяло? Я вижу, как ты смотришь на неё. Такого взгляда я у тебя никогда не видел.
Авраам вздыхает, но это лёгкий, довольный вздох. Он отводит взгляд, смотря на горизонт.
— Возможно, Эдвард. Возможно, ты прав. Она... необыкновенная женщина. Сильная, мудрая, гордая. И она видит не только пирата, но и человека. — Его голос становится тише, почти задумчивым. — Наши народы объединяются не только силой Меча, но и силой общего будущего.
Чёрная Борода опускает флягу, его лицо становится чуть более серьёзным, хотя озорной огонёк в глазах не гаснет.
— Это хорошо, Авраам. Очень хорошо. — Он снова хлопает друга по плечу. — Нам нужны такие союзы. Нам нужны люди, которые верят в нас. И тебе нужна женщина, которая заставит тебя забыть о чертежах и планах хоть на пару часов в день. А теперь, друг мой, давай-ка за обед. Мне кажется, я унюхал жареную дичь. И тебе не помешает подкрепиться, чтобы быть в силах для всех этих... "боевых учений".
Авраам улыбается, и на этот раз его улыбка искренняя и широкая. Он кивает и вместе с Чёрной Бородой направляется к столам, где уже вовсю кипит обеденная трапеза. Их дружба, проверенная годами, теперь становится ещё крепче, подкреплённая новым, светлым чувством, которое пробудилось в сердце Чёрного Сокола.
Глава 19
Двадцать пять дней пролетели, словно тропический шторм, оставив после себя не разрушения, а удивительные изменения. Декабрь 1715 года вступил в свои права, и остров Большая Инагуа, некогда дикий и нетронутый, теперь пульсировал новой жизнью. Каждый рассвет встречал уже не просто работящих, но и удивительно сплочённых людей. Феноменальная сила Меча Света Авраама Грея раскрылась по-новому. Теперь Чёрный Сокол был способен не просто даровать выносливость, но и делиться самим знанием. По его воле, словно по мановению волшебной палочки, каждый индеец майя на острове обрёл способность говорить на трёх чужих языках: звонком испанском, решительном английском и мелодичном французском. Исчезли последние барьеры, и прежде разделённые миры пиратов и коренных американцев слились воедино. Теперь на импровизированной площади поселения можно было увидеть, как загорелые моряки, с их привычной грубоватостью, смеются над шутками майя, рассказанными на чистейшем английском. Индейцы, в свою очередь, с интересом слушали байки о морских приключениях, делясь мудростью своих предков на испанском. Смех и откровенные разговоры наполнили каждый уголок острова, сплачивая сердца и души. Даже грозный Эдвард Тич, Чёрная Борода, нашёл общий язык с новыми союзниками, его раскатистый бас теперь часто слышался в беседах с индейскими старейшинами. Пока захваченный галеон продолжал разбираться, превращаясь в строительный материал для новой крепости, в воздухе витала не только пыль и аромат свежесрубленной древесины, но и неуловимая магия. Эта магия зарождалась между Авраамом Греем и Маирой. Их встречи становились всё более частыми, их беседы — всё более глубокими. Капитан, с его обычно сдержанным нравом, теперь ловил себя на том, что ищет её взгляд, а Маира, та, что видела в нём одиночество, теперь чувствовала, как её собственное сердце отвечает на его невысказанные слова. Симпатия росла с каждым днём, незримая нить протянулась между ними, становясь всё крепче. Они оба хранили молчание, словно боясь нарушить хрупкое равновесие. Но на Большой Инагуа, под взглядом тропического солнца и немых свидетелей-пальм, скоро тайное перестанет быть тайным. Это была не просто симпатия, это была судьба, которая готовилась расцвести во всей своей красе.
Декабрь 1715 года на Большой Инагуа разгорается новым днём, и тропическое солнце ласково согревает землю. По всей площади, где растёт будущая крепость, кипит беспрестанный труд, наполненный энергией и общим энтузиазмом. Воздух гудит от стука топоров, скрипа пил и многоголосого общения: английский, испанский и французский языки сливаются в единый, живой поток. Благодаря необычайному дару Меча Света, усталость неведома тем, кто возводит стены. Могучие брёвна, предназначенные для оборонительных сооружений, поднимаются легко, а тяжёлые камни для фундамента ложатся на свои места с удивительной скоростью.
Посреди этой созидательной суматохи направляет процесс Авраам Грей. Его чёрный камзол, всегда безупречный, лишь слегка присыпан древесной стружкой. Капитан движется с кошачьей грацией, руководя работами с лёгкостью, граничащей с изяществом. Взгляд Чёрного Сокола сосредоточен на деталях, но порой в нём мелькает искорка глубокого удовлетворения. Он отдаёт команды то на чистом английском своим опытным морякам, то на беглом испанском индейским строителям, проверяя надёжность соединений.
— Этот центральный брус нужно закрепить глубже! — властно произносит Авраам Грей по-английски, указывая на фундамент. — Мы не можем позволить себе слабость в основе нашей крепости.
Неподалёку, на палубе разбираемого галеона, громогласный Эдвард Тич, Чёрная Борода, координирует демонтаж. Дым из его знаменитой бороды клубится, создавая вокруг предводителя загадочный ореол. Могучий пират с рычанием поднимает тяжёлый корабельный брус, без видимого усилия перекидывая его ближайшему матросу. Его раскатистый смех, насыщенный нотками озорства, часто разносится по острову, заглушая прочие звуки.
— Эй, вы, морские дьяволы! — басит Чёрная Борода, его голос сотрясает воздух. — Шевелитесь живее! Если не закончим к обеду, сами пойдёте на корм акулам!
Рядом с ним индеец по имени Хуан, теперь свободно говорящий по-испански, улыбается.
— Не волнуйтесь, капитан, — отвечает Хуан, — мы успеем. Нам помогает дух Иш-Чель, дух силы!
Между группами рабочих ловко скользит Маира. Её лёгкое одеяние, украшенное бирюзовыми повязками, позволяет двигаться свободно. Храбрая индианка демонстрирует невероятную проворность, передавая инструменты и материалы. В глазах предводительницы майя горит пламя нового знания, а каждое её движение по-прежнему изящно и грациозно. Девушка с особым вниманием наблюдает за трудом соплеменников, помогая им адаптироваться к новым задачам.
— Аккуратнее с этим долотом, Тиналь, — мягко советует Маира на испанском молодому индейцу. — Оно острое, и можно пораниться. Медленнее, но точнее.
Здоровенный морской волк Финн, чьё лицо пересекает внушительный шрам, кряхтит, пытаясь поднять тяжёлый смолистый брус. Его мускулы напряжены, но бремя слишком велико. Внезапно рядом появляется индеец по имени Кох, с лицом, раскрашенным традиционными синими узорами. Кох, улыбаясь, на чистом английском предлагает:
— Друг, возьми здесь, так проще будет!
Финн, удивлённый свободной речью индейца, следует его совету. Вместе они легко поднимают брус. Пират довольно усмехается.
— Ты прав, брат! — восклицает Финн. — Отличный способ! А я бы тут до вечера корячился!
Индеец кивает, и на его лице появляется искренняя, тёплая улыбка.
Чуть в стороне индейские женщины, теперь владеющие несколькими языками, учат пиратов плести прочные корабельные канаты из местных волокон. Старейшина Нааль, чьи серебристые волосы рассыпаны по плечам, объясняет тонкости плетения на испанском. Молодой пират по имени Жак неуклюже пытается повторить её движения, его пальцы заплетаются.
— Матушка, это хитрее, чем кажется! — восклицает Жак по-французски, его лицо выражает комическое отчаяние. — Мои руки привыкли к румпелю, а не к этим тонким нитям!
Нааль мягко смеётся, терпеливо поправляя его неловкие руки, показывая древние узоры.
— Терпение, сын мой, — говорит Нааль по-французски, её голос полон мудрости. — Как и в жизни, в плетении важен каждый шаг. Посмотри, вот так.
Дети майя, живые и любознательные, играют на краю строительной зоны, ловко переключаясь между языками в своих играх. Маленький Шипиль, индейский мальчик, учит пиратского ребёнка по имени Томми новому слову на языке майя.
— «Ка-ак»? — выговаривает Шипиль, показывая на дерево.
Томми, заливаясь смехом, пытается произнести сложное слово.
— «Ка... ка-ак!» — повторяет Томми, и оба мальчика весело смеются.
Их весёлые голоса сливаются в радостном гаме, и в этом звуке две культуры объединяются, создавая нечто совершенно новое. Маленькие помощники носят лёгкие доски и камешки, чувствуя себя важной частью общего грандиозного дела.
Авраам Грей и Маира часто обмениваются взглядами сквозь толпу. Между ними витает глубокое, невысказанное понимание, слова им не нужны. В его глазах читается восхищение её силой и мудростью, а в её — зарождающаяся, но глубокая нежность. Капитан подмечает её грацию в тяжёлой работе, её способность сплачивать людей. Предводительница майя же видит его непреклонную решимость, его искреннее стремление создать лучший мир для всех. Их молчание наполнено смыслом, предвещая скорый прорыв в их отношениях. Этот уникальный союз, рождённый из необходимости выживания и магии, преображает остров, превращая его в несокрушимую крепость не только из камня и дерева, но и из сплочённости и взаимопонимания.
Темпы работы нисколько не сбавляются. Ветерок доносит запахи свежеструганного дерева, разогретого солнцем камня и солоноватого морского бриза. Ритмичный стук молотков сливается с бодрыми возгласами рабочих, создавая симфонию созидания.
Авраам Грей, отодвинув в сторону чертежи новой сторожевой башни, подходит к группе пиратов, которые пытаются установить массивную балку.
— Не торопитесь, джентльмены, — говорит Чёрный Сокол на безупречном английском, его голос спокоен и убедителен. — Важно не скорость, а точность. Если балка встанет криво, вся конструкция будет ослаблена.
Один из пиратов, бородатый здоровяк по имени Роджер, потирает затылок.
— Да уж, капитан, — бормочет Роджер, — в море мы привыкли, чтобы всё держалось на честном слове и изоленте. Здесь же, видать, нужны и мозги!
Авраам улыбается, и в его глазах мелькают озорные искорки.
— Именно так, Роджер. Наша крепость должна быть крепче любого корабля. Попробуйте использовать тот рычаг, что принёс Кох. Он покажет, как это сделать с наименьшими усилиями.
Кох, индеец с ловкими руками и проницательными глазами, уже стоит рядом, готовый помочь.
— Вот так, сеньор, — объясняет Кох на испанском, демонстрируя, как правильно подложить рычаг. — Земля — наша помощница, нужно лишь понять её силу.
Тем временем Эдвард Тич, наблюдавший за всем свысока, восседая на куче корабельных канатов, одобрительно хмыкает. Дым из его бороды колечками поднимается в воздух.
— Вот это я понимаю, работа! — громогласно заявляет Чёрная Борода, обращаясь к Маире, которая проходила мимо с корзиной фруктов. — Твои люди, Маира, оказались куда сообразительнее иных моих оболтусов!
Маира с лёгкой улыбкой останавливается. Её взгляд теплеет, когда она смотрит на Тича.
— Наши люди учатся быстро, капитан Тич, — отвечает храбрая индианка на английском, её голос звучит мягко, но уверенно. — Они видят цель и знают, ради чего трудятся. А ваши моряки делятся своим опытом, и это бесценно.
Нааль, старейшина майя, подходит к ним, держа в руках искусно сплетённую циновку. Она смотрит на возводимую крепость с глубоким удовлетворением.
— Наши предки строили города из камня и глины, — говорит Нааль по-испански, обращаясь к обоим пиратам. — Но эта крепость будет построена из дружбы.
Эдвард Тич опускает флягу с ромом, которую держал в руке, и серьёзно кивает.
— Верно говоришь, матушка, — отвечает пиратский предводитель на испанском. — Без крепкой дружбы и стены рушатся. Зато с нею любая буря нипочём.
В это время юный Шипиль, индейский мальчик, подбегает к пожилому пирату по имени Старый Бен, который чистит свой мушкет.
— Сеньор Бен, — щебечет Шипиль по-испански, — а правда, что вы видели морского дракона?
Старый Бен, усмехнувшись, откладывает мушкет.
— Морского дракона, говоришь? — спрашивает Старый Бен по-английски, и его глаза хитро поблёскивают. — Конечно, Шипиль! Целого дракона, с чешуёй из золота и глазами, как изумруды! Но только тем, кто умеет хранить тайны, он показывается.
Шипиль, широко раскрыв глаза, придвигается ближе, полностью поглощённый этой историей. Рядом с ним пиратская девочка Лили, с растрёпанными светлыми волосами, хихикает.
— Он всё врёт, Шипиль! — смеётся Лили на английском. — Никаких драконов нет!
— Есть! — твёрдо заявляет Шипиль на языке майя. — Просто ты не веришь!
Их детский спор разносится по площадке, добавляя весёлых ноток в общую мелодию труда.
Авраам Грей, наблюдая за этим, чувствует, как на его губах появляется искренняя улыбка. Он встречается взглядом с Маирой, и в их глазах отражается общая радость. Они видят, как два мира, некогда чуждых друг другу, теперь переплетаются, создавая нечто прекрасное и прочное. Это больше, чем просто строительство крепости; это рождение нового сообщества, где каждый чувствует себя частью целого. И в их сердцах рождается надежда на будущее, которое они строят вместе, кирпичик за кирпичиком, слово за словом, прикосновением за прикосновением.
Резкий, пронзительный звук корабельной рынды разносится над Большой Инагуа, возвещая о наступлении полудня. Индейский горн вторит ему глубоким, низким тоном. Работы моментально замирают. Инструменты откладываются, брёвна мягко опускаются на землю, и сотни утомлённых, но довольных лиц поворачиваются в сторону главной площади, где уже дымятся очаги и разносятся аппетитные ароматы. Запах жареного мяса, кукурузных лепёшек и неведомых пряностей смешивается с морским воздухом, вызывая дружный рёв предвкушения.
Походные столы, сбитые на скорую руку из корабельных досок, уставлены глиняной посудой и деревянными плошками. Пираты и индейцы смешиваются, рассаживаясь группами: кто на брёвнах, кто прямо на земле, кто на перевёрнутых бочках. Атмосфера всеобщего братства царит над обеденной зоной.
Авраам Грей, отдав последние распоряжения своим лейтенантам, поворачивает к месту трапезы. Его взгляд скользит по оживлённой толпе, ища знакомый силуэт. Он замечает Маиру, которая уже сидит среди своих соплеменников, с лёгкой улыбкой наблюдая за суетой. Чёрный Сокол берёт себе порцию дымящегося рагу из дичи и свежих, сочных овощей, затем, не торопясь, приближается к ней.
Каждый его шаг исполнен достоинства. Когда Авраам подходит, несколько индейцев, сидящих поблизости, с уважением расступаются, освобождая место. Их взгляды полны почтения к светлокожему вождю, который принёс им не только защиту, но и бесценные знания.
— Доброго дня, Маира, — произносит Авраам на испанском, его голос глубок и приветлив, но звучит необычайно мягко, когда он обращается к ней. — Надеюсь, вы проголодались.
Маира поднимает голову, и её тёмные глаза, в которых отражается безмятежность тропического неба, встречаются с его. В них вспыхивает тепло, искренность и лёгкая робость. Смущённая, но в то же время довольная, девушка слегка улыбается.
— И вам доброго дня, сеньор Грей, — отвечает Маира на английском, в её голосе чувствуется особая мягкость, предназначенная только для него. — Труд на свежем воздухе всегда пробуждает аппетит. Присоединяйтесь к нам. Будем рады вашей компании.
Авраам кивает, принимая приглашение. Он аккуратно опускается на землю рядом с ней, скрестив ноги, как это делают индейцы. Он делает это естественно, без малейшей неловкости, словно давно знаком с их обычаями. Индейцы вокруг них продолжают есть и разговаривать, но многие бросают на пару заинтересованные, но одобрительные взгляды. Дети майя, сидящие неподалёку, с любопытством смотрят на Чёрного Сокола, который сидит среди них, как один из своих.
Между Авраамом и Маирой повисает уютное молчание, полное невысказанных мыслей и взаимного тепла. Они начинают есть, время от времени обмениваясь короткими взглядами, которые говорят больше, чем тысячи слов.
Неподалёку громогласный Эдвард Тич, Чёрная Борода, уже вовсю орудует огромной костью, от которой только что отделил изрядный кусок мяса. Дым из его бороды струится, когда он, широко ухмыляясь, обращается к Старому Бену, который сидит напротив.
— Смотри, Бен, — басит Чёрная Борода, указывая костью на юного Шипиля, который увлечённо слушает рассказы пирата Томаса. — Наши маленькие дикари теперь не только топорами машут, но и наши байки с жадностью поглощают!
Старый Бен, пожилой пират с морщинистым лицом, довольно кряхтит. Его седые усы шевелятся, пока он жуёт.
— Это лучше, чем на китобойном судне, капитан, — отвечает Старый Бен по-английски, жуя лепёшку. — Там только вонь и стоны, а здесь и смех, и песни! Да и еда получше!
Авраам, несмотря на сдержанность, тоже с интересом наблюдает за происходящим. Рядом с ним, на траве, удобно расположился Уильям, его верный штурман, молодой, но уже опытный моряк с проницательным взглядом. Он всегда держится немного в тени своего капитана, но при этом внимателен к каждой детали.
— Капитан, — тихо говорит Уильям на английском, обращаясь к Аврааму, — эти индейские лепёшки удивительно хороши. Мне кажется, они даже лучше наших сухарей.
Авраам, слегка кивнув, пробует кусочек лепёшки, которую ему предложила Маира.
— Вы правы, Уильям, — отвечает Чёрный Сокол, его губы трогает лёгкая улыбка. — Вкус очень самобытный и питательный.
Неподалёку от Тича его первый помощник Израэль Хэндс, мужчина с холодным взглядом и шрамом на щеке, предпочитает держаться в стороне, молча поглощая свою еду. Он не любит пустые разговоры, его мысли всегда заняты тактикой и стратегией. Однако даже на его суровом лице иногда мелькает подобие улыбки, когда он наблюдает за своими людьми, которые легко общаются с индейцами.
В это время юный индеец Кох, сидящий напротив Финна, протягивает ему свою долю кукурузных лепёшек.
— Попробуй, друг, — говорит Кох на чистом английском. — Это приготовила моя сестра. Очень вкусно.
Финн, здоровенный пират со шрамом на лице, берёт лепёшку, и его глаза искрятся благодарностью.
— Спасибо, Кох! — восклицает Финн. — Мои поварихи только клятвами умеют кормить, а вот твоя сестра, видать, волшебница!
Пират Жак, всё ещё немного неуклюжий, но уже освоившийся, смеётся вместе с индейскими женщинами, которые учат его правилам новой карточной игры. Нааль, мудрая старейшина, терпеливо объясняет ему ходы по-французски.
— Нет, Жак, не так! — смеётся Нааль, мягко поправляя его руку. — Ты должен положить эту карту. Она принесёт тебе удачу!
— Мадам, вы для меня как богиня удачи! — шутит Жак по-французски, и его лицо заливается краской.
Детский смех доносится с края поляны. Пиратский мальчик Томми, с растрёпанными светлыми волосами, и индейская девочка Лили, со сверкающими глазами, играют в догонялки с другими детьми. Их звонкие голоса смешиваются, когда они кричат друг другу на разных языках, не замечая языковых барьеров.
Авраам Грей, наблюдая за всей этой сценой, чувствует, как его сердце наполняется необычайным теплом. Он видит не просто обеденный перерыв, а живое воплощение своей мечты. Два мира, некогда разделённых пропастью культур и языков, теперь сидят вместе, едят, смеются и строят общее будущее. Он встречается взглядом с Маирой, и в её глазах он видит то же самое — надежду, радость и глубокое, невысказанное обещание. Она слегка улыбается, и эта улыбка освещает его душу ярче тропического солнца. Это больше, чем просто еда; это праздник нового союза, который крепнет с каждым днём на Большой Инагуа.
Корабельная рында вновь отбивает два коротких удара, оповещая об окончании обеденного перерыва. Лёгкий звон металла эхом отдаётся в гуще пальм, сливаясь с бодрыми возгласами рабочих. Ещё недавно шумная поляна, наполненная смехом и беседами, вновь преображается в кипящую строительную площадку. Инструменты снова в руках, брёвна поднимаются, камни укладываются, и общий гул труда возобновляется с новой силой.
Авраам Грей, на миг задержавшись у Маиры, прощается с ней лёгким кивком и направляется к центральному участку, где возводится главный бастион. За ним следует Уильям Блэквуд, его старпом, англичанин с безупречной выправкой и острым, внимательным взглядом.
— Уильям, проверьте чертежи, — указывает Чёрный Сокол, его голос звучит спокойно и авторитетно. — Необходима предельная точность при установке угловых камней. От этого зависит прочность всей стены.
Штурман Дуглас МакЛауд, шотландец с изрезанным морщинами лицом и проницательными глазами, уже склонился над пергаментом, тщательно сверяя измерения.
— Капитан, — басовито произносит Дуглас, — я всё перепроверил. Всё идеально, сэр. Эти индейцы понимают геометрию не хуже любого лондонского мастера.
Неподалёку Квеку Боачи, главный канонир, высокий африканец с традиционными шрамами на лице, руководит установкой деревянных оснований для будущих пушек. Его мощные руки без труда перемещают тяжёлые балки.
— Левее, брат! — говорит Квеку на английском, обращаясь к индейцу, который помогает ему. — Вот так! Теперь крепче держи!
Индеец по имени Чико, крепкий мужчина с ловкими руками, кивает; его лицо покрыто потом, но глаза горят энтузиазмом.
— Понял, Канонир! — отвечает Чико на английском, демонстрируя готовность работать.
Боцман Шеймус О'Мэлли, рослый ирландец с огненно-рыжей бородой, командует группой моряков и индейцев, поднимающих пологий пандус для доставки материалов на верхние ярусы. Его звонкий голос разносится над всей площадкой.
— Тяни, братва, тяни! — кричит Шеймус по-английски. — Крепче, крепче! Как будто из-под носа у самого дьявола добычу уводите!
Пират Гуннар «Топор» Свенссон, плотник могучего телосложения, который обычно ворчит, с энтузиазмом рубит толстое бревно. Его лицо потное, но на нём играет довольная улыбка.
— Так бы на верфи работать, а не по морям скитаться! — бормочет Гуннар по-английски, ловко отсекая щепки. — Здесь хоть результат виден!
Сайлас «Тень» Крофт, худощавый охотник, бесшумно движется по периметру; его ястребиные глаза осматривают джунгли. Он не занимается тяжёлым трудом, его задача — быть начеку.
— Капитан, — тихо сообщает Сайлас, подходя к Аврааму, — на западной стороне всё спокойно. Никаких подозрительных движений.
Тем временем Эдвард Тич, Чёрная Борода, воцарился на своём «троне» из бочек, наблюдая за своими людьми. Дым из его бороды клубится, создавая вокруг него зловещий ореол. Израэль Хэндс, его первый помощник с суровым лицом и шрамом на щеке, подходит к нему.
— Капитан, — говорит Израэль, его голос резок. — Люди Дирка почти закончили с демонтажом грот-мачты. Будут отличные брёвна для волнорезов.
— Отлично, Израэль! — рычит Чёрная Борода. — Передайте Дирку «Голландцу», чтобы не экономил на гвоздях. Наш причал должен выдержать любой шторм!
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, крепкий неразговорчивый голландец, уже руководит группой пиратов, которые ловко отделяют массивные доски от корпуса галеона. Он почти не говорит, предпочитая объяснять жестами, и его указания всегда точны.
Лиам О'Малли, боцман Тича, молодой ирландец с острым зрением, ловко забирается на недостроенную стену, чтобы проверить крепления.
— Эй, внизу! Крепче верёвку! — кричит Лиам на английском, его голос звонок и энергичен. — А то полечу вниз, и тогда будете меня заново собирать!
Коджо «Молот» Асанте, могучий африканец с Золотого Берега, чья сила стала легендой, легко поднимает огромный валун, который другие трое с трудом могли бы сдвинуть. Рядом с ним индеец с восхищением качает головой.
— Твоя сила, брат, — говорит индеец на португальском, — подобна силе ягуара!
Коджо улыбается; его белые зубы блестят на тёмном лице.
— Ягуар отдыхает, когда я тружусь! — отвечает Коджо на французском, с весёлым озорством.
Джем «Ржавчина» Хокинс, старый матрос с вечно хмурым лицом, ворчит себе под нос, таща мешок с инструментами.
— Вот тебе и пиратская жизнь, — бормочет Джем по-английски. — Вместо того чтобы сокровища грабить, мы тут, как проклятые, строим. Никакой романтики!
Большой Том «Валун» Харди, гигант-морпех с массивной фигурой, но бесшумными движениями, крепко сжимает рукоять своего тесака. Он наблюдает за работой, его взгляд сканирует округу, всегда готовый к любой угрозе.
Маира с лёгкой улыбкой наблюдает за всем происходящим. Её внимание привлекает пиратский мальчик Томми, который, несмотря на свой юный возраст, увлечённо помогает, таская небольшие камни. Он смеётся с индейской девочкой Лили, которая ловко плетёт небольшую корзинку из пальмовых листьев.
— Смотри, Томми! — говорит Лили на испанском, показывая ему свою работу. — Эта корзина будет хранить твои сокровища!
— Правда? — восклицает Томми по-английски; его глаза широко раскрыты от восхищения. — А ты умеешь делать корзины для золота?
Их детский щебет и смех разносится по площадке, добавляя нотки беззаботности в общую рабочую симфонию. Нааль, мудрая старейшина, обучает группу индейских женщин и нескольких пираток тому, как правильно обрабатывать древесину для строительства, используя местные методы.
— Медленно и осторожно, дочери мои, — говорит Нааль по-французски, её голос полон терпения. — Каждый кусок дерева имеет свой дух.
Авраам Грей, взглянув на Маиру, чувствует глубокое удовлетворение. Он видит, как его мечта обретает плоть и кровь: не только крепость, но и новая община, где пираты и индейцы, взрослые и дети, работают вместе, делятся знаниями и смехом, строя не просто стены, а общее будущее под декабрьским солнцем Большой Инагуа. Это не просто работа, это становление нового мира.
Красное солнце Большой Инагуа медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в пурпурные и оранжевые тона. Последние лучи заходящего светила играют на лицах утомлённых, но счастливых строителей. Рабочие инструменты убираются до следующего рассвета, и воздух наполняется ожиданием вечерней трапезы. Вскоре по всей главной площади вспыхивают многочисленные костры, над которыми подвешены котлы с ароматным рагу. Запах жареной рыбы, мяса диких зверей и свежеиспечённых лепёшек, смешиваясь, дразнит аппетит, заставляя желудки довольно урчать.
Ужин проходит под открытым небом, вокруг мерцающих огней. Пираты и индейцы снова собираются вместе, теперь уже в более расслабленной обстановке. Смех и оживлённые беседы звучат повсюду, легко переходя с одного языка на другой.
Авраам Грей, омыв руки в свежей воде, набирает себе порцию ужина. Его взгляд, словно невидимая нить, находит Маиру. Она сидит на толстой циновке, окружённая индейскими детьми, которые что-то шепчут ей на ухо, хихикая. Девушка улыбается, её лицо озарено мягким светом костра. Чёрный Сокол медленно подходит к ней.
— Вечерний воздух приносит прохладу, — произносит Авраам на испанском, его голос тих, но полон участия. — Иш-Чель довольна нашим трудом, как и я.
Маира поднимает свои тёмные глаза, в них отражаются языки пламени.
— Она всегда благосклонна к тем, кто творит добро, сеньор Грей, — отвечает Маира на английском; в её словах слышится искренняя радость. — Присоединяйтесь. Дети будут рады вашим рассказам.
Она слегка двигается, освобождая место рядом с собой. Авраам опускается на циновку, скрещивая ноги. Едва он успевает сесть, как несколько индейских детей, отбросив робость, придвигаются к нему ближе; их любопытные глазки устремлены на светлокожего вождя. Пиратский мальчик Томми и индейская девочка Лили подползают первыми; их лица светятся от предвкушения историй.
— Капитан, а вы видели морских чудовищ? — спрашивает Томми по-английски, его глаза блестят.
— Конечно, видел, Томми, — отвечает Авраам, улыбаясь. — Но самые удивительные чудовища обитают не в море, а в книгах.
Лили, индейская девочка, которая только что доела свою лепёшку, вмешивается на испанском:
— А вы расскажете нам сказку, сеньор?
Авраам кивает, и дети майя вокруг него издают тихий возглас восторга, предвкушая истории.
Неподалёку громогласный Эдвард Тич, Чёрная Борода, восседает во главе своего стола, который буквально ломится от еды. Его борода дымится ещё сильнее, чем днём, а в руке он держит огромную кружку с ромом. Рядом с ним, как обычно, сидит его первый помощник Израэль Хэндс; его суровое лицо освещено огнём костра, а взгляд, как всегда, холоден.
— Израэль, — басит Чёрная Борода, вытирая жирные пальцы. — Как думаешь, через месяц мы закончим эту крепость?
— Если будем работать в таком темпе, то, возможно, и раньше, капитан, — отвечает Израэль Хэндс на английском; его голос лишён эмоций. — У майя есть свои хитрости в строительстве.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, главный наводчик Тича, молча кивает, поглощая еду; его могучие руки без усилий ломают сухари. Он предпочитает слушать, а не говорить.
Лиам О'Малли, боцман Тича, молодой ирландец, оживлённо общается с группой индейских воинов, делясь историями о морских сражениях.
— И тогда, друзья, — рассказывает Лиам по-английски, его глаза горят от азарта, — мы выпустили все пушки разом! И вражеский галеон разлетелся на щепки!
Индейский воин по имени Куксу издаёт восхищённый возглас.
— Ваши пушки — это как гнев бога молний! — говорит Куксу на испанском, поражённый рассказом.
Коджо «Молот» Асанте, могучий африканец, сидит чуть в стороне; его фигура вырисовывается на фоне огня. Он ест медленно и сосредоточенно, но его взгляд внимательно следит за всем происходящим.
В это время за одним из столов Уильям Блэквуд, штурман Авраама, обсуждает с Дугласом МакЛаудом, навигатором, будущие планы обороны.
— Если мы правильно разместим орудия на бастионах, — говорит Уильям на английском, — ни один корабль не сможет подойти к острову незамеченным.
— А я бы ещё поставил ловушки в джунглях, — добавляет Дуглас, — на случай, если враг решит высадиться тайно. Эти индейцы знают, как это делать.
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, худой голландец, сидит один, изучая какую-то траву, которую ему принёс индеец. Его циничное лицо озаряет редкая заинтересованность.
— Интересно, — бормочет Питер себе под нос по-голландски. — Это растение может быть полезно против лихорадки.
Квеку Боачи, главный канонир, сидит с группой индейских охотников, обмениваясь знаниями о стрелковом оружии и луках.
— Ваша точность с луком поразительна! — говорит Квеку на английском, рассматривая индейский лук. — Я бы хотел научиться такому.
Индеец Хуан, один из самых опытных охотников, улыбается.
— Мы научим тебя, брат, — отвечает Хуан на португальском. — А ты научишь нас своим громовым палкам.
Гуннар «Топор» Свенссон увлечённо ест; его розовая борода запачкана соусом. Рядом с ним Финн «Компас» О'Коннелл, молодой ирландец, радостно смеётся с индейскими юношами, изучая карту звёздного неба, которую нарисовал один из майя.
— А эта звезда указывает путь к далёким землям! — восклицает Финн по-английски, указывая пальцем на созвездие.
— Она указывает на родину предков! — поправляет индейский юноша на испанском.
Джем «Ржавчина» Хокинс, старый ворчун, сидит у костра, бормоча себе под нос.
— Всю жизнь на корабле, а теперь тут, как в цыганском таборе, — бурчит Джем по-английски, но его глаза выдают удовольствие от происходящего. — Никакого покоя старому моряку.
Большой Том «Валун» Харди, гигант-морпех, сидит спокойно; его массивная фигура кажется частью пейзажа. Он молча ест, его взгляд внимателен, всегда начеку, даже во время отдыха.
Авраам Грей, окружённый индейскими детьми и сидящий рядом с Маирой, начинает свой рассказ. Его голос, обычно властный и строгий, становится мягким и завораживающим.
— Много веков назад, — начинает Чёрный Сокол на чистом английском, но его слова тут же переводит Маира на язык майя для тех, кто не понимает, — на севере, за великими морями, жил могучий король. Его страна была холодной, но прекрасной, с высокими горами и глубокими озёрами. Однажды злой колдун наложил на неё заклятье, и всё живое начало замерзать. Тогда король отправил своих самых храбрых рыцарей на поиски Меча Солнца, который мог растопить лёд и вернуть весну.
Дети, придвинувшись к нему ещё ближе, слушают, широко раскрыв глаза. Томми приоткрывает рот от восторга, а Лили затаила дыхание, не отрывая взгляда от рассказчика. Даже взрослые индейцы и пираты, сидящие поблизости, притихли, увлечённые историей. Финн «Компас» О'Коннелл отложил свою карту звёзд и повернулся лицом к Аврааму, а Старый Бен перестаёт жевать; его морщинистое лицо выражает глубокое внимание.
— Один из рыцарей, — продолжает Авраам, понижая голос и создавая интригу, — юный и смелый, но без опыта, отправился в путь. Он встретил на своём пути трёх мудрых зверей: хитрого лиса, сильного медведя и быстрого сокола. Каждый из них дал ему совет и помог пройти опасные испытания: преодолеть заколдованный лес, ледяную пустыню и обмануть коварных духов гор.
Маира внимательно слушает; в её глазах мелькают отблески понимания. Она переводит каждое слово Авраама, чувствуя, как её собственный дух откликается на эту древнюю легенду о мужестве и взаимопомощи. Она видит, что история пропитана смыслом, понятным каждому.
— После долгих скитаний и великих подвигов, — продолжает Авраам, и его голос становится более торжественным, — юный рыцарь, следуя последнему совету сокола, поднялся на самую высокую гору, вершина которой касалась звёзд. Там, в хрустальной пещере, что была скрыта от глаз мира магией колдуна, он нашёл его — Меч Солнца! Он сиял таким ярким светом, что казалось, само солнце заключено в его клинке. Рыцарь, набравшись мужества, взял Меч. И в тот же миг лёд, сковывавший землю, начал таять. Реки вновь потекли, леса ожили, а на полях расцвели цветы. Королевство было спасено, и рыцарь, вернувшись домой, стал героем. Он никогда не забывал уроков мудрых зверей и всегда правил с их мудростью и силой, принеся своему народу долгие годы мира и процветания.
Когда Авраам заканчивает, дети издают восхищённый вздох. Томми и Лили, широко раскрыв глаза, смотрят на него, полностью поглощённые волшебством рассказа.
— Он спас их! — восклицает Томми по-английски; его глаза блестят от восторга. — Он был очень храбрым!
— А колдун? Что с ним случилось? — добавляет Лили по-испански; её маленький кулачок сжат от волнения.
Авраам мягко улыбается.
— Когда добро и свет побеждают, зло обычно отступает и прячется в тени, — говорит Чёрный Сокол, и его голос по-прежнему мягок. — А сейчас, дети мои, пора спать. Героям нужен отдых, чтобы завтра снова творить добрые дела.
Радостный гул проносится среди детей, и в их глазах горит вдохновение. Маира смотрит на Авраама с искренним восхищением, понимая, насколько глубоко он смог проникнуть в сердца этих детей, поделившись с ними не просто сказкой, а частью себя и ценными уроками мужества и взаимопомощи.
Глава 20
Ещё одна неделя декабря 1715 года незаметно растворилась в тёплом воздухе Большой Инагуа, оставляя за собой лишь крепнущие связи и предвкушение великих перемен. На острове, где некогда бушевали страсти и царило недоверие, теперь воцарилась истинная гармония. Пираты и индейцы майя окончательно сплели свои судьбы, образуя единое, процветающее сообщество. Строительство общего убежища шло полным ходом, каждый удар молотка эхом отдавался в сердцах, наполняя их гордостью и радостью. Дела шли превосходно, и каждый день укреплял веру в светлое будущее, выкованное общими усилиями. Это была эпоха не только коллективного успеха, но и личных открытий. Подобно своему капитану, Аврааму Грею, и другие моряки стали тесно общаться с коренными американками, находя в этих новых связях тепло, понимание и, возможно, нечто большее. Остров дышал жизнью и надеждой, готовясь к новому этапу своего существования. Однако самое волнующее ещё только предстояло. Настало время для того самого события, что должно было принести Чёрному Соколу не только власть и признание, но и самое заветное — личное счастье, которое станет ярчайшей звездой на горизонте его новой жизни, символизируя рассвет новой эры на Большой Инагуа.
Стоит декабрьская ночь 1715 года. Тёмные воды Карибского моря лениво поглаживают борта фрегата «Феникс», покачивая его в такт своим древним песням. В своей каюте, где обычно царит порядок и глубокий сон, Аврааму Грею сегодня не спится. Властелин морей, Чёрный Сокол, чьё присутствие само по себе внушает трепет, лежит без движения, но его сознание бодрствует, блуждая по бескрайним просторам новых чувств.
Тихий скрип половиц, когда он поднимается с койки, кажется оглушительным в этой глубокой тишине. Грей осторожно надевает свою привычную чёрную одежду: камзол цвета воронова крыла с золотым шитьём, полосатые бриджи и высокие кожаные сапоги. Каждый элемент гардероба, отражающий его строгий характер, сидит идеально. Затем его крепкая рука берётся за рукоять кинжала, привычно проверяя его расположение у пояса. Меч Света, его постоянный спутник, остаётся на своём месте, словно страж его покоя.
Протянув руку, Авраам бесшумно открывает дверь каюты. Ночной воздух, влажный и тёплый, проникает внутрь, принося с собой запахи далёких цветов и солёного моря. Лунный свет, проникая сквозь редкие облака, рисует причудливые узоры на палубе. Под его взглядом весь корабль, казалось, спит глубоким сном, издавая лишь лёгкие поскрипывания и покачивания.
Авраам ступает на палубу, его шаги неслышны. Он движется как тень, огибая спящих матросов и сложенные канаты, каждый его жест полон решимости. Вдали, на берегу Большой Инагуа, слабо мерцают огни индейских поселений, а над ними высится тёмная стена джунглей. Это место теперь стало ему домом, и оно манит к себе.
Спускаясь по трапу, Чёрный Сокол ощущает под ногами твёрдую землю острова. Подошвы сапог чувствуют мягкий песок, прохладный после дневной жары. Капитан идёт прямо к кромке леса, словно направляемый невидимой силой. Его душа требует уединения, чтобы осмыслить грандиозность всего происходящего. Предложение Маире, принятое ею, лежит на сердце тяжкой, но чудесной ношей, наполняя его неведомыми прежде эмоциями.
Он углубляется в чащу, где воздух мгновенно становится гуще, пропитанный ароматами влажной земли, незнакомых трав и экзотических цветов. Мгновенно тишина леса поглощает последние отголоски корабельных звуков. Только стрекотание цикад и далёкий крик ночной птицы нарушают безмолвие. Он ищет нечто большее, чем просто уединённое место: Авраам ищет подтверждения тому новому пути, который выбрал. Сквозь листву пробивается лунный свет, создавая магические пятна на земле. Здесь, среди древних деревьев, вдали от людского взора, он чувствует себя единым с островом, готовым принять всё, что принесёт ему будущее с Маирой.
Внезапно Авраам останавливается у подножия гигантского дерева с раскидистой кроной. Его глаза медленно скользят по стволу, затем устремляются вверх, туда, где листья почти касаются звёзд.
— Чёрный Сокол, жених... — говорит он едва слышно, словно для самого себя, его глубокий голос разносится в тишине. — Как странно это звучит. Я, Авраам Грей, чьё имя вызывало страх в каждом порту, теперь стою здесь, обдумывая свадьбу. Ещё несколько месяцев назад я был одиноким волком, преданным лишь морю и мести. Мой путь был ясен, цель — беспощадна. А теперь? Теперь всё иначе.
Он проводит рукой по шершавой коре дерева.
— Маира... — произносит Авраам. — Её сила, её мудрость, её красота... Она словно часть этого острова, такая же дикая и непокорная, но такая же тёплая и манящая. Она смотрит на меня без страха, без лести. Её глаза видят не только капитана, но и человека. И это... это пугает меня больше, чем любой шторм или вражеский корабль. Привычное ушло, оставляя за собой неизведанные просторы.
Грей поднимает взгляд к небу.
— Я обещал ей себя, — продолжает он, — обещал этот союз. Теперь же не только наша крепость будет построена из дружбы, но и моя жизнь — из любви. Смогу ли я защитить её? Смогу ли я защитить этот остров, который теперь стал домом для моего сердца? Мой меч останется со мной, но теперь он будет служить не только мести, но и защите того, что мне дорого. Это необыкновенно.
Он замолкает, прислушиваясь к звукам ночного леса, словно ища ответы в его древнем шёпоте.
Авраам продолжает свой путь сквозь влажный, благоухающий тропический лес. Каждый его шаг, некогда наполненный лишь суровой решимостью морского волка, теперь несёт в себе лёгкую неуверенность человека, обретшего нечто драгоценное. Лунный свет, пробиваясь сквозь густые кроны пальм и лиан, выхватывает из темноты причудливые силуэты деревьев и редкие, расцветающие по ночам цветы, их ароматы кружат голову. Шёпот джунглей, полный неведомых звуков, кажется ему теперь не просто фоном, а живым дыханием острова, принимающего его. Он проходит мимо гигантских корней, напоминающих лапы древних чудовищ, и слышит далёкий плеск воды, возможно, ручья или небольшого водопада.
Вдруг, среди густой зелени и теней, взгляд капитана Грея улавливает нечто совершенно неожиданное. У небольшой поляны, где лунный свет падает особенно ярко, освещая древний, поросший мхом камень, стоит Маира. Её стройная фигура, облачённая в привычный наряд, кажется выточенной из самого ночного воздуха. Длинные тёмные волосы водопадом ниспадают по её спине, а лицо обращено к звёздному небу, словно она беседует с ним беззвучно. В её позе читается глубокое спокойствие и неразрывная связь с окружающим миром.
Сердце Авраама на мгновение пропускает удар. Он совершенно не ожидал встретить её здесь, в этот поздний час. Монолог, который он только что вёл с самим собой, вдруг становится нелепым, ведь предмет его размышлений находится совсем рядом. Но после секундного замешательства в глазах Чёрного Сокола вспыхивает новая, твёрдая решимость. Это знак. Шанс. Судьба привела их сюда. Его походка становится более уверенной, он направляется к ней, преодолевая последние несколько шагов по мягкой земле.
Прежде чем он успевает приблизиться совсем близко, Маира медленно поворачивается к нему. Её движения плавны и грациозны, без малейшего признака испуга или удивления. Казалось, она чувствовала его приближение, словно корни деревьев чувствуют приближение дождя. Её глаза, глубокие и мудрые, устремляются прямо на Авраама.
— Не ожидала тебя увидеть, — говорит Маира, её голос тих, но ясен, как родниковая вода. В нём нет ни тени вопроса, лишь констатация факта и лёгкая, едва уловимая теплота.
Авраам Грей подходит к Маире, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Он чувствует её энергию, её спокойную силу, и в этот момент все его внутренние сомнения рассеиваются, уступая место чистой, неподдельной привязанности.
Авраам Грей ощущает лёгкое замешательство, но затем глубокая радость овладевает им. Он подходит к Маире, останавливаясь совсем рядом, так что может различить тонкий аромат диких цветов, исходящий от неё. В её глазах, отражающих лунный свет, читается спокойное любопытство.
— Я сам не ожидал тебя здесь увидеть, Маира, — говорит Чёрный Сокол, его голос становится мягче обычного, утрачивая командные нотки. — Меня вывели из каюты мысли. Нужно было побыть наедине с собой, осмыслить... всё.
Маира кивает, её взгляд скользит по его лицу, словно изучая невидимые грани его души.
— Меня тоже, — отвечает женщина, её тихие слова наполнены глубокой мудростью, — джунгли зовут, когда нужно обрести ясность.
Без лишних слов они начинают идти рядом, неторопливо углубляясь в чащу. Лунные лучи рисуют причудливые узоры на их пути, а влажный воздух наполнен звуками ночных насекомых и шелестом листвы. Авраам, обычно идущий с твёрдой, целеустремлённой походкой, теперь замедляет шаг, подстраиваясь под её грациозное движение. Он замечает, как свет играет в её длинных волосах, оттеняя их глубокий, смоляной цвет.
— Невероятно, как быстро всё изменилось, — задумчиво произносит Авраам Грей, оглядываясь вокруг. — Ещё недавно мы были чужаками, а теперь...
Маира поворачивает голову, глядя на него.
— Теперь мы — единый народ, — завершает его мысль она. — Твои люди и мои люди. Они учатся друг у друга, смеются вместе.
— Да, — подтверждает капитан, кивая, — это удивительно. Вчера видел, как Шеймус О'Мэлли учил ваших молодых парней, как вязать морские узлы. А Гуннар Свенссон, который всегда такой суровый, с удовольствием делится топором с вашими мастерами, помогая им обрабатывать дерево для новой постройки.
Её губы трогает лёгкая улыбка, освещающая её лицо в полумраке.
— А наши женщины показывают вашим, как готовить кукурузные лепёшки, — говорит она. — И дети... Они играют вместе, словно никогда и не было разделения. Томми и Лили теперь неразлучны. Финн О'Коннелл постоянно что-то изучает, расспрашивая наших шаманов о звёздах и древних путях.
Авраам ощущает тепло в груди, слушая её слова. Он видит её глазами этот новый мир, который они создают вместе.
— На корабле, — делится Авраам, — Питер Ван дер Вельде, наш лекарь, уже несколько раз консультировался с вашими знахарями. Он был поражён их знаниями о травах и их целебных свойствах. А Квеку Боачи, наш главный канонир, слушает рассказы ваших охотников о диких зверях леса, словно школьник.
— Ваши песни звучат теперь у наших костров, — говорит Маира, — а наши истории рассказывают вашим детям. Твоя сказка о рыцаре и Мече Солнца покорила их сердца. Они ждут продолжения.
Авраам Грей останавливается у края небольшой поляны, где лунный свет заливает всё вокруг, создавая ореол вокруг них. Он поворачивается к женщине, его взгляд полон искренности и глубокой привязанности.
— И это лишь начало, Маира, — произносит он, его голос звучит с новой силой, с твёрдой уверенностью в их совместном будущем. — Мы построим здесь нечто великое, нечто, что выдержит любые штормы и вызовы. Вместе.
Они продолжают свой путь по тропическому лесу, словно две тени, скользящие под лунным светом. Каждый шаг ощущается лёгким, а тишина джунглей вокруг них теперь кажется не угрожающей, а скорее обволакивающей. Авраам Грей чувствует небывалое спокойствие рядом с Маирой. Её присутствие действует на него умиротворяюще, словно якорь в бушующем море его мыслей. Он замечает, как искусно она обходит корни деревьев и низко свисающие лианы, её движения легки и бесшумны.
— Наш квартирмейстер, Эдвард Фиск, — говорит Авраам, продолжая разговор об интеграции, его взгляд устремлён вдаль, — человек, который обычно лишь бурчит и следит за припасами, теперь обсуждает с вашими охотниками, как лучше хранить вяленое мясо и сушёную рыбу. Он, кажется, даже нашёл в этом удовольствие.
Маира тихо смеётся, звук её смеха, словно звон маленьких колокольчиков, приятно касается слуха Чёрного Сокола.
— А Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник Эдварда Тича, — добавляет она, — был очень впечатлён тем, как наши кузнецы работают с медью. Он сказал, что у них золотые руки. Ваши люди, они такие... разные. Каждый со своими навыками.
— Да, — соглашается капитан Грей, — это верно. И именно это делает нас сильнее. У каждого есть своё место, свой талант, который приносит пользу всем. Наша крепость растёт не только из камня, но и из взаимопонимания.
Он останавливается, чтобы рассмотреть необычный цветок, ярко-красный, распустившийся в тени. Маира указывает на него.
— Это «Кровь Ягуара», — шепчет женщина. — Его цвет символизирует силу и жизнь.
Авраам прикасается к нежным лепесткам, чувствуя их бархатистость.
— Сила и жизнь, — повторяет он, его глубокий голос наполнен задумчивостью. — Именно то, что мы строим здесь. Сила, чтобы противостоять нашим врагам, и жизнь, полная смысла.
Они идут дальше, и теперь их разговор переходит к более глобальным планам.
— Мне интересно, — говорит Авраам, — как мы будем развивать торговлю, когда убежище будет готово. Ваши знания о местных растениях и животных бесценны. Мы сможем предложить миру то, чего нет ни у кого другого.
— Мы знаем лес, — отвечает Маира, её глаза блестят в темноте. — Мы знаем, что он даёт. И мы готовы делиться этим знанием. Вместе мы станем могущественнее, чем поодиночке.
Они подходят к небольшой поляне, где сквозь листву видны более открытые участки неба, усыпанные звёздами. Авраам останавливается и поворачивается к Маире. Его взгляд, обычно пронзительный и требовательный, смягчается, в нём читается что-то глубокое и невысказанное.
Он делает небольшой шаг вперёд, его высокий, внушительный силуэт на фоне лунного диска кажется ещё более могучим. Авраам Грей, привыкший командовать флотом и вести за собой тысячи людей, впервые за долгие годы чувствует себя неловко.
— Когда я впервые увидел тебя... — начинает он, стараясь говорить с присущей ему властностью, но слова звучат немного сбивчиво, — я сразу отметил твою... твою невероятную красоту. Я ведь уже говорил тебе, что не встречал более прекрасной женщины. Но это оказалось лишь вершиной айсберга. Твои навыки, Маира! Твоя мудрость! Как ты управляешь своим народом, как ты переводишь мои слова детям, добавляя к ним своего тепла! А твоя способность понимать, что такое «Чёрный Сокол», и не бояться его... Это дар!
Чёрный Сокол делает широкий жест рукой, не находя нужных слов.
— Я хочу сказать, что твой народ очень... организованный, — продолжает он, его похвала внезапно срывается на деловой тон. — Ты всё делаешь правильно. И я... я нахожу это невероятно привлекательным. Твоя решимость, твоя грация, даже то, как ты стоишь сейчас, такая же дикая и непокорная, как этот остров... это... это...
Авраам Грей внезапно умолкает, его щёки слегка краснеют от смущения. Он чувствует себя глупо, словно юнга, впервые вышедший в море. Он хотел сказать о любви, а получилось о менеджменте и эстетике.
Маира смотрит на него, и её глаза наполняются чистой, искренней нежностью, а губы трогает улыбка. Она видит его смущение, его неуклюжую попытку выразить невыразимое, и это трогает её до глубины души.
Не давая ему закончить свой комично-строгий монолог, она делает стремительный шаг вперёд. Её руки обвивают его шею, и Маира, поднявшись на цыпочки, прижимается своими губами к его.
Поцелуй длится ровно четыре секунды. Это нежный, но решительный жест, полный признания и восхищения. Авраам замирает, поражённый её неожиданной смелостью, его чёрный камзол шуршит от её прикосновения.
Она отстраняется, но её руки остаются на его плечах. Её дыхание учащённое, а глаза сияют в лунном свете, полные невысказанной страсти.
— Я не ожидала этого, — шепчет Маира, её голос дрожит от эмоций. — Но я полюбила тебя, Чёрный Сокол. Полюбила с того момента, как увидела твою одинокую тень. Ты, такой сильный, такой грозный, но внутри ты носил боль и пустоту, которые я могла видеть. Я полюбила твою жёсткость, которая скрывает благородство. Я полюбила, как ты смотришь на детей и как рассказываешь им сказки. Ты — мой свет, моя сила, мой дикий воин, который пришёл, чтобы стать моим якорем. И ты — мой, соколёнок мой...
Авраам Грей, самый грозный пират Карибского моря, впервые в жизни оказывается ошеломлён, потеряв дар речи. Слова Маиры, такие искренние и пламенные, срывают все его маски. Внезапно он понимает, что она права: она видит его, всего.
Он смотрит на неё, его глаза горят ответным огнём, а уголки губ приподнимаются в едва заметной, но глубокой улыбке.
— Иди ко мне, тигрица моя, — произносит Авраам Грей, его голос низкий и хриплый от нахлынувших чувств.
Его глаза закрываются. С небывалой силой и нежностью он притягивает её к себе. Одна его рука обхватывает её тонкую талию, а другая поднимается, чтобы нежно коснуться её щеки, зарывшись в её тёмные, густые волосы.
Их губы снова встречаются в долгом, глубоком поцелуе. Авраам, забыв обо всём на свете, прижимает её к массивному стволу дерева. Его сердце, каменное и нерушимое, впервые плавится от всепоглощающей страсти. Маира, ощущая его силу и ответную нежность, отрывает одну ногу от земли, полностью отдаваясь моменту. Вокруг них — лишь джунгли, лунный свет и волшебство Большой Инагуа.
Наступило утро нового дня. Солнце, ярко-жёлтое и торжествующее, поднимается над горизонтом Большой Инагуа, окрашивая небо в оттенки золота и малины. Лучи пробиваются сквозь густую листву джунглей, освещая тропы и заливая светом главную поляну. Именно здесь, у самого большого фигового дерева, раскинувшего свои могучие ветви, Авраам Грей и Маира попросили всех своих товарищей собраться.
Постепенно поляна наполняется людьми. Пираты, широкоплечие, загорелые, с блеском в глазах, смешиваются с индейцами майя, чьи лица хранят достоинство и спокойствие, а движения плавны и грациозны. Здесь и ворчливый старый Джем Хокинс с мешком припасов, и могучий Квеку Боачи, главный канонир, стоящий, как скала, с серьёзным, но добрым выражением лица. Финн О'Коннелл, рыжеволосый штурман, нетерпеливо потирает руки, предвкушая что-то интересное, а хитроглазый Сайлас Крофт осматривает окрестности, словно зверь, чующий добычу. Среди индейцев — мудрые старейшины, молодые охотники и ткачихи, чьи яркие наряды вносят живые краски в утреннюю картину. Воздух гудит от негромких разговоров и ожидания.
В центре поляны, рядом с Авраамом и Маирой, возвышается величественная фигура Эдварда Тича, Чёрной Бороды. Его грозный вид, украшенный заплетёнными в бороду горящими фитилями, приковывает взгляды, и даже бывалые пираты стараются держаться чуть поодаль от этого легендарного морского дьявола, хотя сегодня в его глазах заметна необычная мягкость.
И вот, когда все собрались, Авраам Грей делает шаг вперёд. Его рука нежно касается руки Маиры, стоящей рядом. Оба выглядят необычайно спокойными, но в их глазах горит особенный огонь, смешанный с волнением.
— Друзья мои, — начинает Чёрный Сокол, его голос разносится над поляной, звучит громко и уверенно, — индейцы майя и братья-пираты! Сегодня утром мы собрались здесь не просто так.
Маира, с лёгкой улыбкой, кивает. Её взгляд устремлён на Авраама, полный нежности и гордости.
— Мы с Авраамом, — говорит она, её голос тих, но проникает в каждое сердце, — решили скрепить наши судьбы. Мы собираемся пожениться!
На поляне воцаряется гробовая тишина. На мгновение все замирают, словно поражённые молнией. Шока не избежать, ведь хотя многие и предвидели подобное развитие событий, услышать это вслух от самого Авраама Грея и принцессы майя — совсем другое дело. Но эта тишина быстро сменяется волной радостных возгласов и одобрительных шумов.
Первым реагирует Эдвард Фиск, квартирмейстер. Он громогласно хлопает по плечу ближайшего матроса.
— Вот это новости! — кричит мужчина, его широкий смех разносится над поляной. — Капитан Грей наконец-то бросает якорь! Пусть удача сопутствует нашему вождю!
Уильям Блэквуд, старпом, сдержанно, но одобрительно кивает, на его обычно невозмутимом лице появляется редкая улыбка. Он подходит к капитану, протягивая ему крепкую руку.
— Мои искренние поздравления, сэр, — говорит Блэквуд, его голос звучит с теплотой. — Надеюсь, этот союз принесёт вам обоим счастье, сравнимое с богатствами всех морей.
Шеймус О'Мэлли, боцман, уже пускается в дикий ирландский танец, его рыжая борода развевается, а смех заразителен. Он что-то кричит на своём диалекте, вызывая смех и аплодисменты у пиратов, которые тоже начинают хлопать в ладоши и подбадривать его.
Дуглас МакЛауд, штурман, задумчиво улыбается, его глаза блестят.
— Должно быть, это были хорошие карты, капитан, — замечает он с шотландским акцентом. — Карта судьбы привела вас к этой прекрасной женщине. Пусть попутный ветер всегда наполнит ваши паруса.
Мудрые индейцы майя, наблюдавшие за всем с достоинством, начинают одобрительно кивать, а затем из их рядов раздаются традиционные приветственные возгласы, полные благословений. Женщины из племени, с улыбками на лицах, подходят к Маире, обнимая её и касаясь её лица, выражая свою радость без слов, даря ей яркие ожерелья и венки из цветов.
В этот момент выступает вперёд Чёрная Борода. Он смотрит на Авраама Грея и Маиру, его глаза, обычно полные угроз, сейчас мерцают с какой-то особенной смесью уважения и иронии, а клубы дыма из его фитилей кажутся менее зловещими.
— Значит, Чёрный Сокол решил наконец бросить якорь, — говорит Эдвард Тич, его голос громок и хрипл, но не без нотки одобрения. — Что ж, Грей, поздравляю. Надеюсь, эта связь принесёт нам больше, чем просто радость. Пусть ваш союз будет столь же крепок, как дубовые борта наших кораблей, и столь же плодовит, как урожай этой земли. И помни, друг: супружество порой страшнее любого шторма, но и добыча, добытая вместе, слаще.
Маленькие пираты и индейские дети, наполнив воздух звонким смехом, стремительно окружают Авраама и Маиру. Мальчик Томми, переполненный энтузиазмом, изо всех сил обхватывает ногу Чёрного Сокола, его звонкий голос кричит:
— Ура! Ура, капитан! — восклицает Томми. — Теперь у нас будут самые лучшие праздники!
Другие пираты-малыши, заразившись его весельем, стараются допрыгнуть до рук Авраама, дёргают за полы его камзола, и их радостные возгласы сливаются в хор:
— Капитан! Капитан! — кричат они.
Авраам Грей, с широкой улыбкой на лице, наклоняется, и его могучие руки поднимают двух самых маленьких мальчишек, кружа их в воздухе, отчего те визжат от восторга.
Девочка Лили, с горящими глазами, подходит к Маире, нежно касаясь её руки. Её примеру следуют другие индейские дети, они тихонько обнимают Маиру, прижимаются к её ногам, и их шёпот полон искренней нежности:
— Мы рады за тебя, принцесса, — говорят дети.
Лили, подняв голову, протягивает Маире крошечный, но искусно сплетённый браслет из ярких нитей и ракушек. Маира приседает, крепко обнимая каждого ребёнка, её глаза блестят от счастья и благодарности. Затем, с новой смелостью, индейские дети, вдохновлённые примером Лили, осторожно подходят к Аврааму. Сначала они немного робеют перед его внушительной фигурой, но затем, видя его тёплый взгляд и улыбку, уже без стеснения обнимают его ноги, а некоторые даже тянутся, чтобы коснуться его руки. Авраам, чьё сердце растаяло от такого проявления нежности, наклоняется и мягко гладит по головам тех, кто дотянулся, его глаза наполняются бескрайним счастьем.
Тем временем, среди взрослых царит не меньшее оживление. Гуннар «Топор» Свенссон, могучий плотник, поднимает высоко над головой кружку с ромом, его русая борода трясётся от смеха.
— За капитана! — громогласно выкрикивает он, его голос разносится над поляной, — и за его прекрасную избранницу! Пусть ваш союз будет крепче любого дуба!
Сайлас «Тень» Крофт, обычно такой сдержанный и наблюдательный, впервые позволяет себе широкую, искреннюю улыбку. Он похлопывает по плечу ближайшего индейского охотника, и они обмениваются одобрительными взглядами.
Джем «Ржавчина» Хокинс, старый ворчун, бормочет себе под нос, но на его морщинистом лице играет тёплая улыбка.
— Ну, теперь-то, — говорит он, — кто-то будет следить, чтобы капитан не слишком рисковал своей головой. Глядишь, и до пенсии доживём!
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, кивает с циничной, но довольной усмешкой.
— Отличное решение, капитан, — произносит он. — Здоровая семья — залог долгой и плодотворной жизни. Меньше ранений, больше крепкого потомства.
Квеку Боачи, главный канонир, широко улыбается, его шрамы на лице кажутся теперь частью весёлой маски. Он поднимает большой кулак в знак одобрения.
— Хорошая пара! — грохочет африканец. — Сила и мудрость!
Эдвард Фиск, квартирмейстер, громко хохочет, обнимая нескольких своих матросов.
— Будем гулять до утра! — кричит он. — Запасов у нас хватит!
Шеймус О'Мэлли, боцман, не останавливает свой танец, но теперь он кружит вокруг Авраама и Маиры, размахивая руками и подпевая старой ирландской песне, смысл которой понимает только он сам, но настроение его передаётся всем.
Дуглас МакЛауд, штурман, задумчиво и счастливо улыбается.
— Этот союз, — говорит он тихо, обращаясь к Блэквуду, — станет новым курсом для всех нас. Новый, верный курс.
Уильям Блэквуд, старпом, поднимает свою шляпу в жесте глубокого уважения.
— Мои искренние поздравления, сэр, Маира, — говорит он, его обычно строгий голос смягчается. — Пусть ваша совместная жизнь будет полна счастья и процветания.
Индейские старейшины, стоявшие до этого с достоинством, теперь делают несколько шагов вперёд. Верховный старейшина, чьё лицо испещрено морщинами, поднимает руки, произнося благословение на древнем языке майя. Его слова звучат как песня, полная мудрости и пожеланий плодородия. Женщины майя подходят к Маире, украшая её шею цветочными гирляндами и рисуя на её руках символы счастья. Мужчины-охотники и воины, с уважением склонив головы, по очереди пожимают руку Аврааму, приветствуя его как нового члена их семьи и вождя.
Вся поляна превращается в единое целое: пираты и индейцы обнимаются, смеются, обмениваются тостами и благословениями. Последние барьеры рушатся, и всеобщая радость заполняет воздух. Смешанные крики «Поздравляем!» и «Ура!», возгласы на английском, испанском, ирландском и языке майя разносятся над джунглями, сливаясь в одну прекрасную симфонию счастья. Праздник продолжается, и счастливые возгласы не умолкают, а над поляной витает ощущение искренней, неподдельной радости, предвещая начало новой, светлой эры для Большой Инагуа.
Прошла неделя. Карибское солнце уже привычно восходит над Большой Инагуа, но это утро овеяно особенным, волнующим ожиданием. Вся общая поляна, та самая, где Авраам и Маира объявили о своём союзе, теперь преобразилась. Индейцы майя украсили древние деревья гирляндами из свежих цветов, чьи яркие лепестки сплетаются с сочной зеленью лиан. Между деревьями натянуты плетёные циновки, а на центральном, самом большом фиговом дереве, искусные резчики вырезали символы двух объединённых народов: изображение морского сокола и священного ягуара. Пираты же, хоть и менее склонны к украшениям, постарались на славу, расчистив территорию, установив факелы для вечернего праздника и приготовив столы, ломящиеся от еды и бочонков с ромом. В воздухе витает смесь ароматов тропических цветов, свежей земли и солёного морского бриза, приносимого лёгким ветром.
Все собрались вновь, но теперь их лица наполнены не только радостью, но и торжественностью. Индейцы майя стоят в своих самых лучших нарядах, их яркие ткани блестят на солнце, а на шеях и запястьях красуются искусно сделанные украшения. Пираты, отложив свои привычные грязные одеяния, надели чистые рубахи, многие даже выбрились, что для них является настоящим событием. Среди толпы виднеются знакомые лица: Уильям Блэквуд с его всегда безупречной выправкой, Эдвард Фиск с по-праздничному сияющей бородой, неугомонный Шеймус О'Мэлли, уже готовящийся к танцам.
В центре этого великолепия, напротив друг друга, стоят Авраам Грей и Маира, в точности, как на картине:
Авраам Грей, Чёрный Сокол, предстаёт во всём своём величии. На нём его чёрный длинный камзол, похожий на мундир, украшенный золотым шитьём и пуговицами, — знак его власти и высокого положения. Этот наряд идеально выглажен, без единой пылинки. Воротник белоснежной рубашки с высоким стоячим воротом обрамляет его сильную шею, а манжеты украшены тонким кружевом. Брюки заправлены в высокие кожаные сапоги, начищенные до блеска. Вся его фигура — высокий, стройный, но явно могучий мужчина с тёмными, слегка растрёпанными волосами — излучает мощь и строгость, но его взгляд, устремлённый на невесту, полон нежности и глубокой преданности. В правой руке он держит руку Маиры, крепко, но ласково.
Маира стоит напротив него, и её образ завораживает, демонстрируя гармонию её природной красоты и культурного наследия. На ней короткая, кремовая юбка с длинной бахромой, которая элегантно подчёркивает её стройные ноги. Лиф наряда, также с бахромой и замысловатым орнаментом, открывает её плечи и талию. Главное украшение — широкий, богато вышитый пояс из синих и бирюзовых бусин, символизирующий воду и небо. В длинные, блестящие тёмные волосы вплетены яркие перья и цветы, привносящие в её облик особую нежность и изысканность. На щиколотках у неё тонкие браслеты, а её взгляд, устремлённый на Авраама, полон любви, доверия и решимости.
Церемония начинается. Верховный шаман майя, старик с морщинистым, но мудрым лицом, выступает вперёд. Его голос, низкий и певучий, начинает нараспев произносить древние слова на языке майя. Он поднимает руки к небу, призывая духов предков и великих богов. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, кажутся танцующими в такт его словам, а лёгкий ветерок приносит ароматы воскурений, наполняющих воздух таинственностью.
— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз двух душ, — говорит шаман, его взгляд обводит собравшихся. — Союз между силой моря и мудростью земли. Авраам Грей, сын океана, и Маира, дочь джунглей.
Он берёт две тонкие нити: одну тёмно-синюю, как море, другую зелёную, как листва. Шаман начинает медленно и торжественно переплетать их, символизируя объединение двух жизней, двух миров. Все замирают, наблюдая за этим ритуалом, полным глубокого смысла. Сердца пиратов и индейцев бьются в унисон, ощущая великое значение момента.
После того, как нити переплетены, шаман с глубоким уважением передаёт их Аврааму и Маире. Каждая из нитей, теперь соединённая воедино, символизирует их общие судьбы. Авраам Грей осторожно принимает нити, его сильные пальцы чуть дрожат. Он чувствует мягкость этих сплетённых волокон, и в этот момент для него это не просто нити, а осязаемое воплощение их союза. Маира, с сияющими глазами, берёт свой конец, и их руки соприкасаются, посылая электрический разряд по телу каждого.
— Пусть эти нити станут узами вашей любви, — произносит шаман, его голос набирает силу, — пусть они свяжут ваши сердца крепче любой стали и будут свидетелями вашей верности друг другу.
Затем шаман поворачивается к паре, и его взгляд становится особенно проницательным.
— Авраам Грей, — обращается он к Чёрному Соколу, — готов ли ты поклясться оберегать Маиру, дочь этой земли, защищать её народ и быть верным ей до последнего вздоха? Готов ли ты отдать ей своё сердце и свою силу?
Авраам, глядя прямо в глаза Маиры, крепко сжимает её руку. Его голос звучит глубоко и ясно, без тени сомнения, словно морской прибой.
— Готов, — говорит он, его взгляд не отрывается от неё. — Я клянусь своей жизнью, своим кораблём и своей честью.
Шаман переводит взгляд на Маиру.
— Маира, дочь майя, — произносит он, — готова ли ты поклясться оберегать Авраама, сына морей, быть его опорой, разделять с ним радости и горести, и быть верной ему до последнего вздоха? Готова ли ты отдать ему своё сердце и свою мудрость?
Маира, улыбаясь, отвечает, её голос звучит мелодично, как пение лесной птицы.
— Готова, — говорит она, и в её словах слышится нежность, смешанная с непоколебимой решимостью. — Я клянусь своей душой, своей землёй и своим народом.
После этих клятв шаман берёт небольшую чашу, вырезанную из тыквы, наполненную чистой, прозрачной водой из священного источника. Он опускает в воду несколько лепестков белых цветов и веточку благовонного дерева.
— Пусть эта вода омоет ваши души, — говорит старейшина, — очистит от прошлых тревог и наполнит новым светом.
Он подходит сначала к Аврааму, затем к Маире, и с помощью веточки окропляет их лица водой. Прохладные капли касаются их кожи, и оба чувствуют прилив свежести и спокойствия.
Затем шаман поднимает над их головами ещё одну чашу, на этот раз наполненную густым, терпким напитком из какао.
— Пусть этот напиток, дар богов, соединит ваши сердца, — говорит он, — пусть его сладость будет предвестником вашей будущей жизни, а его терпкость напомнит о крепости вашего духа.
Он даёт отпить сначала Аврааму, затем Маире. Каждый глоток кажется особенным, наполненным древней магией. Пираты, привыкшие к рому, с любопытством наблюдают за этим ритуалом, а индейцы благоговейно склоняют головы.
В этот момент солнце достигает зенита, и его лучи, пробиваясь сквозь густую листву, заливают Авраама и Маиру золотым светом. Их фигуры, стоящие в центре поляны, кажутся окутанными сиянием.
Шаман торжественно поднимает обе руки к небу.
— Отныне вы — одно целое, — провозглашает он, его голос звучит громко и мощно, разносится над поляной, — муж и жена, вождь и принцесса! Пусть боги и предки благословят ваш союз!
Сразу после его слов раздаётся оглушительный рёв пиратов и радостные возгласы индейцев майя. Барабаны начинают бить в ритме, полном энергии и торжества, а флейты издают мелодичные, ликующие звуки. Толпа взрывается аплодисментами, свистом и криками одобрения. Авраам Грей и Маира поворачиваются друг к другу, и в их глазах отражается бесконечная любовь и счастье. Они крепко сжимают руки, готовые встретить свою новую, общую жизнь.
Как только слова шамана затихают, поляна взрывается ликованием. Гул голосов, смех и музыка сливаются в единую, торжествующую симфонию. Пираты, забыв о своей привычной хмурости, начинают обниматься с индейцами, обмениваясь крепкими рукопожатиями и возгласами одобрения. Бочонки с ромом открываются, и воздух наполняется терпким ароматом алкоголя, смешанным с запахом жареного мяса и тропических фруктов, которые уже разложены на импровизированных столах, сделанных из широких деревянных плах и пальмовых листьев.
Мужчины-пираты, сгрудившись вокруг бочонков, наполняют до краёв свои оловянные кружки ромом, их лица сияют от счастья и предвкушения. Эдвард Фиск, квартирмейстер, могучий и бородатый, уже обнял двух индейских охотников, их плечи соприкасаются, и громко рассказывает им очередную невероятную морскую байку про гигантских кальмаров, отчего все трое заливаются заразительным хохотом.
— Да это же чудо, я вам говорю! — восклицает Фиск, размахивая кружкой. — Кальмар был размером с наш бриг! Едва унесли ноги!
Индейцы смеются, кивая. Один из них, Ка'ак, отвечает на ломаном английском:
— Наши духи джунглей тоже большие! Может, встретятся с вашими?
Шеймус О'Мэлли, боцман с огненно-рыжей бородой, не может усидеть на месте, его рыжая борода подпрыгивает в такт его быстрому танцу; он запускает свой фирменный ирландский джиг, подпрыгивая и выбивая ритм ногами, и несколько индейских юношей с радостным восторгом присоединяются к нему, пытаясь повторить его замысловатые па, неуклюже, но весело.
— Ай, давай, парни! — кричит Шеймус, его голос звонок. — Ноги сами просятся в пляс! Вот так!
Гуннар «Топор» Свенссон, могучий плотник с русой бородой, уже устроился у самого большого костра, где жарится целая свинья, и с аппетитом уплетает сочный кусок мяса прямо с вертела, но при этом его глаза не отрываются от новобрачных, и на лице играет широкая, добрая улыбка. Он обращается к сидящему рядом старому индейцу:
— Вот это я понимаю, праздник! — рычит Гуннар, откусывая кусок мяса. — Не то что наши скучные попойки!
Дуглас МакЛауд, штурман, задумчиво, но счастливо улыбается, его проницательные глаза блестят, когда он обменивается кивками с индейским старейшиной, словно обсуждая новый, благоприятный курс.
— Благоприятный знак, — тихо говорит МакЛауд, — когда два пути сходятся в один.
Квеку Боачи, главный канонир, высокий и сильный, с традиционными шрамами на лице, стучит кулаками в большой барабан, задавая мощный, пульсирующий ритм, который заставляет землю дрожать.
— Ритм сердца! — восклицает Квеку, его голос громок. — Ритм новой жизни!
Питер Ван дер Вельде, корабельный лекарь, худой и циничный, однако сегодня позволяет себе расслабленно откинуться на пальмовый ствол и потягивать ром, наблюдая за весельем с проницательной, но довольной усмешкой.
— Гляди-ка, — бормочет он, — даже капитан Грей может быть сентиментальным. Кто бы мог подумать?
Сайлас «Тень» Крофт, худощавый охотник с острыми глазами, двигается бесшумно среди толпы, его взгляд внимателен, но на лице играет редкая, искренняя улыбка. Он тихо обменивается парой слов с индейским следопытом:
— Тропа счастья, — говорит Сайлас, кивая в сторону новобрачных. — Она всегда самая яркая.
Финн «Компас» О'Коннелл, молодой ирландец с копной рыжих волос, полон неиссякаемой энергии; он уже успел исследовать все уголки поляны и теперь увлечённо слушает рассказы индейских охотников о духах джунглей.
— И что, правда, есть духи? — с восторгом спрашивает Финн у старого майя. — А как их увидеть?
Джем «Ржавчина» Хокинс, старый ворчун, бормочет себе под нос, но на его морщинистом лице играет тёплая улыбка, когда он наблюдает за танцующими детьми.
— Много шума, — цедит он сквозь зубы, — но шум-то хороший. Наконец-то.
Большой Том «Валун» Харди, гигант-морпех, стоит, как непоколебимая скала, но его обычно суровое лицо озаряет добродушная ухмылка, и он даже позволяет нескольким индейским детям забраться ему на массивные плечи.
— Не бойся, маленький, — басит Том. — Валун не уронит.
Со стороны Эдварда Тича тоже царит оживление. Израэль Хэндс, первый помощник Чёрной Бороды, обычно суровый и немногословный, сегодня расслаблен и даже позволяет себе обменяться шутками с пиратами Грея, его суровый взгляд смягчился.
— Ну что, Грей, — говорит Хэндс, усмехаясь, — теперь будешь отчитываться не только перед морем.
Дирк «Голландец» Ван Дер Линден, оружейник, крепкий и неразговорчивый, теперь соревнуется с индейскими воинами в метании копья, и его мощные броски вызывают всеобщее восхищение. Он лишь коротко кивает в ответ на похвалы, но на его лице появляется редкая улыбка. Лиам О'Малли, боцман, молодой и ловкий ирландец, присоединился к танцующим, его звонкий голос то и дело раздаётся в весёлом хоре.
— За Маиру! За капитана! — кричит Лиам, размахивая руками.
Коджо «Молот» Асанте, могучий воин, чья сила в бою легендарна, теперь демонстрирует индейским охотникам приёмы рукопашного боя, и его быстрые, смертоносные движения вызывают восхищение и у пиратов, и у майя.
— Быстро! Сильно! — произносит Коджо, демонстрируя удар.
Женщины майя, с их грациозными движениями и яркими нарядами, начинают напевать традиционные песни о солнце, дожде и изобилии, их мелодичные голоса сливаются в красивое многоголосие, наполняющее воздух волшебством. Они угощают пиратов местными сладостями, приготовленными из мёда и фруктов, а также ароматными кукурузными лепёшками, которые те с удивлением и удовольствием пробуют, обмениваясь впечатлениями. Пиратки, пришедшие с «Феникса», тоже активно участвуют в празднике; они смеются, танцуют, взявшись за руки, и делятся историями со своими новыми подругами из племени, обсуждая рецепты и сплетни, обмениваясь украшениями и цветами.
— Это что, из манго? — спрашивает одна из пираток, пробуя сладость. — Очень вкусно!
— Из солнца и земли, — отвечает индейская женщина, улыбаясь.
Дети, забыв всякую робость, носятся по поляне, словно стайка разноцветных бабочек, их звонкий смех и визг радости разносятся повсюду. Пираты-малыши, включая Томми, играют с индейскими детьми в догонялки, их ножки мелькают между взрослых.
— Не догонишь! — кричит Томми, убегая от индейского мальчика.
Но это не единственная их забава: некоторые мальчишки из племени майя показывают пиратским ребятам, как запускать высоко в небо воздушных змеев, сделанных из пальмовых листьев и тонких веток.
— Смотри, как высоко! — восклицает индейский мальчик, указывая на небо.
А те, в свою очередь, учат их метать плоские камни так, чтобы они скакали по воде.
— Вот так! Раз, два, три! — говорит пиратский мальчик, бросая камень.
Другие дети собирают экзотические цветы, плетут из них гирлянды и украшают ими друг друга, превращаясь в маленьких лесных королей и королев. Девочки майя, во главе с Лили, с увлечением учат пиратских девочек плести простые, но красивые браслеты из листьев, цветов и цветных бусин.
— Это для дружбы, — шепчет Лили, протягивая браслет пиратской девочке.
А те взамен поют им простые морские песенки про приключения и далёкие берега.
— Йо-хо-хо, и бутылка рома! — поют девочки, смеясь.
Поляна становится одним большим игровым пространством, где каждый ребёнок находит себе занятие и новых друзей, создавая свою собственную, смешанную культуру.
Авраам Грей и Маира стоят в центре этого вихря счастья. Их руки по-прежнему переплетены, и они смотрят друг на друга с такой нежностью, что кажется, весь мир вокруг них замирает, а все остальные звуки приглушаются. Авраам, обычно такой суровый и сдержанный, теперь светится от счастья, его лицо расслаблено, а глаза горят ярким огнём. Он наклоняется к Маире, и их губы снова встречаются в нежном, но глубоком поцелуе, который длится дольше, чем предыдущие, и наполнен всей невысказанной страстью двух влюблённых душ. Толпа вокруг взрывается новым криком одобрения, и пара, улыбаясь, отстраняется друг от друга, их глаза полны блеска.
Затем Авраам берёт Маиру за руки и начинает вести её в танце. Пиратские песни, которые до этого были слышны, сменяются мощными, ритмичными барабанными битами майя, и Чёрный Сокол, обычно столь неуклюжий в танцах, движется с неожиданной грацией и лёгкостью, подстраиваясь под её плавные и гипнотизирующие движения. Маира, смеясь, кружится в его объятиях, её юбка развевается, а перья в волосах трепещут, создавая вокруг неё ореол движения и света. Они танцуют вместе, их тела движутся в унисон, отражая их новообретённое единство, их любовь и слияние двух разных миров.
Вокруг них пираты и индейцы сливаются в один большой, шумный хоровод. Дуглас МакЛауд, штурман, с серьёзным видом пытается танцевать что-то вроде джиги с индейским воином, который, в свою очередь, показывает ему элементы своего ритуального танца, вызывая у обоих неподдельное веселье и неуклюжие, но искренние попытки подражать друг другу. Квеку Боачи, главный канонир, стучит кулаками в большой барабан, задавая мощный, пульсирующий ритм, который заставляет землю дрожать, а Сайлас «Тень» Крофт незаметно, но глубоко улыбается, наблюдая за всеобщим ликованием, его обычно напряжённое лицо расслаблено. Даже Эдвард Тич, Чёрная Борода, хоть и не танцует, но его хриплый смех то и дело раздаётся в толпе, когда он наблюдает за весельем, и его глаза, обычно полные угроз, сейчас кажутся менее зловещими, в них читается своеобразное одобрение.
Праздник набирает обороты, и солнце медленно клонится к закату, раскрашивая небо в ещё более яркие краски — от огненно-оранжевого до глубокого фиолетового. Зажигаются факелы, бросая причудливые, танцующие тени на фигуры, освещая лица и создавая магическую атмосферу.
Авраам нежно притягивает Маиру к себе, их взгляды встречаются, и в этот момент для них не существует ничего, кроме друг друга.
— Я люблю тебя, Маира, — шепчет Авраам, его голос глубок и полон искренней нежности, которую редко кто слышал от него. — Больше, чем любое сокровище, больше, чем свободу морей.
Маира, улыбаясь, кладёт руку на его щеку, её глаза сияют от счастья.
— Я тоже люблю тебя, Авраам, — отвечает она, её голос тих, но полон силы и любви. — Моя земля, моё сердце, моя душа — всё принадлежит тебе.
Их губы встречаются в страстном, глубоком поцелуе, который выражает всю глубину их чувств. Поцелуй, который становится кульминацией этого счастливого дня, символом их новой, общей жизни. Толпа вокруг, заметив это, взрывается новым шквалом аплодисментов и радостных криков, и праздник продолжается, наполненный любовью, смехом и надеждой на светлое будущее для Большой Инагуа.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге