Властелин Вселенной

Глава 1. Мир без Дракона

«Это был Дракон из тех, кто просто любит жизнь,

Любит космос, приключения, драконианок нежный свист…

Он был везде и всегда своим, крыльями мог обнять весь свет.

И часто гнал свой шаттл один до самых дальних планет.

Под тяжёлый косморок, который так любил,

Долететь он был готов до небес и звёзд любых.

Но он исчез, и никто не знал, куда теперь мчит его шаттл.

Один бродяга нам сказал: «Рой улетел в вечный са-а-ад…»

— Вовсе он не любил косморок, — фыркнул Кирк в сторону певца и залпом допил остатки мутного кислого напитка, который в этом пиратском кабачке гордо именовали «лучшее пиво для вольных бродяг».

— А что он слушал? — вяло поинтересовался Уле, гоняя по тарелке твёрдые и отливающие синевой горошины. Гуманоидов из созвездий Возничего и Волопаса нередко путали, причём обычно принимали гужевиков за арктурцев и норовили подать более дорогие и, по мнению второго капитана, совершенно безвкусные вегетарианские блюда, но спорить с дородной официанткой-орионкой он не стал.

— Вообще, я особо не интересовался его музыкальными вкусами, но вроде Рой предпочитал фолк-баллады.

— Хватит говорить об адмирале в прошедшем времени! — встрял Рэнд и стрельнул языком к горке сушёных квазинечиков (из всей местной кухни хамелеонец рискнул взять только их). Но язык не послушался и прилип к кружке сидящего рядом лионца. Видавшая виды массивная кружка лишь качнулась и презрительно сплюнула на стол немного лимонада, точнее, того, что здесь назвали лимонадом, чтобы просить за воду на монету больше.

Певец-пав в углу продолжал тянуть «Балладу о Великом Драконе», жутко фальшивя, но с искренним энтузиазмом.

— Ни к чему была эта вылазка, — проворчал Уле, наблюдая, как Салан помогает Рэнду отлепить язык от кружки. — И так было понятно, что слухи разлетелись.

— Боюсь, мы недооценивали масштабы. — Салан кивнул в угол, где в певца уже летели незрелые померцы, а тот радостно и ловко отбивал их хвостом в заготовленную корзину. Методы признания талантов у пиратов были специфические. — Плохие вести быстро расходятся.

— Да жив он наверняка! Жало даю! — сказал пристроившийся с другой стороны стола скорпис. — Небось сидит в тайной пещере и радуется, что удачно удрал и свалил на нас всю свою работу.

— А то ты больше всех перетрудился, — опять завёлся Рэнд.

— Визит к мафии уже не считается?!

— Селкис, потише, — предостерёг Салан.

Скорпис опустил уже задранный хвост и отмахнулся верхней парой рук.

— Я в целом. Наверняка однажды явится ваш драгоценный дракон как ни в чём не бывало.

— Лучше бы он явился до вечера, — заметил Уле и запустил обе руки в редкие рыжие волосы. — Может, не пойдём? Чего вообще Нопреку приспичило? Раньше пиратские конвенты раз в полгода собирали, а он зачастил.

— Надо, — коротко ответил Рэнд, с отвращением посмотрел на оставшихся квазинечиков и спрыгнул со стула. — Идём, заглянем ещё в одно место.

* * *

«Потому, потому что сир Бонанно

Всех мудрее, разумней и добрей!

Волос гуще старожиловской сметаны.

А глаза…»

Сир Бонанно поспешно захлопнул окно кабинета, прерывая громогласный бас. Насколько божественно новый повар готовил мясо, настолько же отвратительно он при этом пел. Ещё и норовил восхвалять нового хозяина, выдумывая самые причудливые и зачастую сомнительные гастрономические сравнения. На угрозы отрезать язык Жар лишь удивлённо хлопал глазами и уверял, что это помогает настроиться на вкусовые предпочтения сира, иначе блюда не получатся. Бонанно подозревал, что повара надоумил к такому изощрённому издевательству кто-то из конкурентов, но пока любовь к хорошим стейкам перевешивала нелюбовь к фальшивому пению.

Сир вздохнул и вернулся на широкий диван с обивкой из множества кусочков кожи. Ходили слухи, что это была кожа врагов орионца. Говорили даже, что мафиози лично срезает понравившиеся куски с тел.

Бонанно это не опровергал, но мысленно считал тех, кто в это верит, идиотами. Далеко не любая кожа достаточно прочна и долговечна, чтобы использовать для обивки. А шкурки подавляющего большинства разумных рас вовсе для такого непригодны. Тем более что от врагов его клана обычно оставалось слишком мало — если вообще что-то оставалось.

Так что сир предпочитал собирать выброшенные кожаные изделия — разумеется, не сам, у него была небольшая шайка бродяг, следящих за помойками — и уже самостоятельно выбирать лучшие фрагменты, подгонять и превращать в чехлы. Это хобби очень успокаивало.

Можно было, конечно, заказывать новые отрезы на фабриках, но Бонанно нравился элемент непредсказуемости и возможность продемонстрировать мастерство совмещать, казалось, несовместимое. Правда, свидетелем был лишь старый кожевенник, который жил прямо в подвале, выделенном под увлечение, и почти не выходил наружу.

— Вы бы хоть иногда гуляли, — говорил ему сир. — А то загнётесь без солнца.

— Я ещё вас всех переживу, — скрипящим голосом отзывался мастер. — А моё солнце — вот.

Он хватал литровую бутылку янтарного виски и делал несколько крупных глотков. Алкоголь мастер пил как воду, при этом Бонанно ни разу не видел его пьяным. Хотя скорее не видел трезвым, но никаких классических признаков вроде трясущихся рук и спутанных мыслей и близко не было.

Сир порой завидовал старому кожевеннику. Сам Бонанно пил только воду и изредка коктейли из свежевыжатых соков. Во-первых, когда правишь кланом, нужно в любой момент иметь свежую голову. А во-вторых, ядов, незаметных в воде, было не так много, для проверки хватало трёх полосок-тестеров, которые Бонанно носил в мифриловом портсигаре. Любой дым тоже был под строгим запретом везде, где появлялся сир.

Сейчас он достал очередную полоску и стал задумчиво макать её в стакан с водой и вынимать обратно, бормоча «отрезать — не отрезать…» Отдельные нотки, издаваемые громогласным поваром, пробивались даже сквозь тройное усиленное окно.

Заглянул секретарь.

— Прибыл НД-семь. Примете?

Бонанно, нахмурившись, посмотрел на полоску-тестер и бросил её в ведро.

— Зови.

В комнату бочком протиснулся осведомитель, серый и поджарый остроух без кисточки на левом ухе.

— Адмирал-дракон не явился на третий конвент подряд, — свистящим шёпотом доложил он.

Сир покрутил стакан по столику.

— А на планете пиратов?

— Тоже не светился. Главный зам. по-прежнему убеждает всех, что дракон медитирует в пещере, но, кажется, все кивают только из сострадания.

— К кому?

Остроух заворожённо следил за пляской стакана по столу и ответил не сразу.

— Мишибизу их знает. Думаю, Рэнда жалеют. Он из кожи вон лезет, делая вид, что всё нормально и под контролем.

— Что остальные?

— Кто?

Стакан остановился, и осведомитель наконец перевёл взгляд на сира.

— Остальные из их самопровозглашённого руководства, — терпеливо пояснил Бонанно. — Как они там себя называют, министры?

— Из них министры, как из меня председатель Совета, — ухмыльнулся остроух. — Делают серьёзную морду при плохой игре.

— Дракона обсуждают?

— Да не знает никто где он, что с ним. Чего обсуждать. Только скорпис всё шипит, что наверняка именно вы дракона спрятали где-то. Но если б он был у вас, вы бы разве меня посылали на разведку?

— Нет, конечно.

— Вот и вот. Я так ему и сказал, когда совсем надоел со своими фантазиями.

Бонанно лениво поднялся, подошёл к секретеру в углу и выдвинул третий ящик.

— То есть ты раскрыл свой истинный интерес? — уточнил он, пристально разглядывая содержимое ящика.

— Так никто не поверил, — беспечно улыбнулся остроух. — Все захохотали, а скорпис обиделся и больше не разговаривал. Мне ещё пятеро пиратов потом пытались что-то рассказывать смеха ради, «передайте мафии», да только глупости одни.

— Мне нравится ваш креативный подход, — пробормотал сир. — Держите обещанное.

Он бросил глухо звякнувший мешочек. Остроух поймал его на лету зубами за тесёмку, жадно растянул руками края и вдруг отдёрнул левую руку. На пальце выступила капля крови.

— Откуда здесь иголка? — пробормотал осведомитель, сунул палец в рот, не выпуская мешка, а другой рукой вытащил монету и покрутил. — Золото! Настоящее! Сир, я так рад, вы не пред…

Осведомитель поперхнулся на полуслове, судорожно распахнул рот, вывалив опухающий на глазах язык, согнулся пополам и рухнул на пол.

— Сир, звали? — заглянул в кабинет секретарь.

— По какому объявлению набрали… это? — кивнул сир на ещё дёргающееся тело.

— За него Ых головой поручился. На свалку?

— Нет. Пусть Ай напомнит правила подбора кадров. Умеренно.

Секретарь удивлённо посмотрел на Бонанно.

— Похоже, у вас сегодня отличное настроение.

Сир захлопнул ящик.

— Отвратительное, Чирк, отвратительное. Этого… креативщика отправьте вдове вместе с одиннадцатью золотыми. Доставка за мой счёт.

Глаза секретаря стали квадратными.

— Сир?!

Бонанно перешагнул через тело и подошёл к окну, за которым лежал заснеженный вишнёвый сад.

— У остроухов дамы без приданого не котируются, — бросил он. — Бедняжке и так не повезло, первый муж и состояние проиграл, и идиотом оказался. Может, второй брак будет удачнее.

Чирк вежливо наклонил голову, бегло глянул на осведомителя и пробежал пальцами по незаметной панели на стене. Два квадрата на полу обвалились вниз, унося тело, а через секунду их сменили такие же с чистым ковром. Лёгкий щелчок — и ничто больше не напоминало ни о короткой трагедии, ни о люке.

— Что-нибудь ещё, сир?

— Нет. Ступай.

Оставшись один, Бонанно вернулся на диван, вытащил из кармана старую записную книжку, открыл место, заложенное ленточкой, и, наверное, в сотый раз пробежался по строчкам с торопливым, но очень убористым почерком. Так писали примерно два периода назад, когда бумага была дорогой.

— Неужели я всё-таки ошибся и сделал ставку не на того? — пробормотал сир.

* * *

Белоснежный шаттл сенатора от созвездия Гончих Псов на Дзете ждали, но не по официальному протоколу. Никаких дорожек и почётного караула, на посадочной площадке стояла лишь внушительная группа хмурой охраны в обычной, непарадной одежде. Даже правительский экипаж не выделили, пригнали приземистый фургон с решётками на окнах. Но ЛиКоль ничем не выразил недовольство, вежливо поблагодарил и запрыгнул в кабину водителя прежде, чем охранник успел открыть основную дверь. Конвой переглянулся, но промолчал, и сенатор счёл это вторым хорошим знаком.

Первым хорошим знаком было то, что его не сбили на подлёте. ЛиКоль не очень верил в угрозу Вайтинагри применить установки для борьбы с пиратами против любых лиц, связанных с Советом, если те попробуют сунуться на Дзету, но Его Супербие был последние месяцы особенно недружелюбным. Пожалуй, зря на Дзету поставили оружие для космической защиты. Конечно, это нужно было для Директивы, но… Как-то всё по-дурацки сложилось.

Впереди из-за леса выплыл замок правителя: такой же серый, мощный и суровый, каким его запомнил ЛиКоль в первый и единственный визит семь лет назад, когда после вступления в должность знакомился с властителями планет вверенного созвездия. Тогда встреча была обставлена не в пример помпезнее.

Нежеланного гостя отвели к тронному залу и минут сорок держали под дверью. В фойе не было ни кресел для отдыха, ни картин для услады взгляда. Даже воды не предложили. Но сенатор как ни в чём не бывало прохаживался туда-сюда под неусыпным взором охранников и насвистывал легкомысленную песенку.

Где-то на пятидесятом проходе двери распахнулись и оттуда стали выходить какие-то чиновники. Они торопились пройти мимо, украдкой бросая настороженные и недоумевающие взгляды. ЛиКоль беспечно прислонился к постаменту с вазой и выглядел рассеянно-доброжелательным, хотя это было уже неприкрытым оскорблением. О времени визита Вайтинагри знал, но дал понять: гость настолько незначителен, что не стоит отменять совещание. ЛиКоль почесал нос и принял ещё более благодушный вид, он не собирался оправдывать надежду Вайтинагри на скандал.

Ещё минут через десять сенатора наконец-то пригласили в зал.

Вайтинагри неподвижно сидел на троне в чёрном костюме для торжественных случаев, но, как сразу отметил ЛиКоль, не для особо торжественных. Короны и мантии тоже не было. На Дзете многое определялось внешней атрибутикой, так что сенатора, по сути, приравняли к посланнику из отдалённых зависимых земель.

Со стороны правитель выглядел ледяной непоколебимой глыбой, но ЛиКоль, пока шёл через зал, отметил пару наметившихся морщин, слегка поредевшую шевелюру, небольшую скованность плеч. Дело было не в возрасте, для харра сорок семь — расцвет сил. Сенатор на миг прищурился: правитель был… потускневшим. Некоторые молодые коллеги хвастливо называли такие впечатления «чтением ауры», но ЛиКоль считал это всего лишь общим ощущением от другого живого существа, и был уверен, что такое можно научиться замечать даже без особых способностей.

Сенатор остановился в пяти шагах от ступенек, ведущих к трону: ближе, чем для официального доклада, но дальше, чем при личном обращении.

— Рад видеть вас в добром здравии. — ЛиКоль поклонился чуть ниже, чем равному, но меньше, чем пристало Первому Советнику. Вайтинагри хранил молчание и казался статуей. — Хотя, признаться, когда я говорил о личной аудиенции, надеялся на менее формальную обстановку.

— К делу. У вас десять минут.

Тон, каким отчитывают неугодных, не смутил ЛиКоля.

— Ваше Супербие, позвольте ещё раз от лица всего Совета выразить признательность за содействие и готовность пойти навстречу в вопросах, касающихся безопасности Содружества. Понимаю, что лично для вас это решение было особенно непростым, но несмотря на это…

— Я сделал то, что должен был сделать, — с лёгким раздражением перебил Вайтинагри. — Это всё?

Сенатор мягко улыбнулся.

— На последнем заседании мы приняли во внимание этот факт, изучили сопутствующие данные и обстоятельства и единогласно пришли к выводу, что сложилась благоприятная обстановка для частичного снятия экономической блокады…

— Вам нужен адамантий?

— Меня всегда восхищала ваша прямота, хотя форма её выражения вызывает у некоторых вопросы, — не удержался от небольшой колкости сенатор, но тут же вернулся к благодушной интонации. — Нужен. Разумеется, не безвозмездно. Содружество готово предложить вам контракт на поставки с весьма выгодными условиями.

— Господин ЛиКоль. — Обращение заполнило собой весь пустой огромный зал, вытеснив воздух. — Чью совесть вы надеетесь таким способом успокоить: свою или мою?

Сенатор потупился, повёл плечами, и вся его фигура утратила подчёркнуто официальный вид.

— Понимаю, как это выглядит, но контракт нужен нам из исключительно прагматических соображений. Последние исследования показали перспективность использования адамантия для повышения безопасности полётов.

— Щиты частичной невидимости, — задумчиво кивнул Вайтинагри.

ЛиКоль посмотрел на него со смесью удивления и уважения.

— Это же строго секретные сведения.

— О которых знает уже половина вселенной. Что получит Дзета?

Сенатор подавил желание расспросить, каким путём к Вайтинагри попала эта информация, открыл папку и вытащил толстую пачку листов.

— Все детали описаны в контракте. Если вкратце…

— Тогда я сам прочту целиком, без пересказа. Но прежде ответьте на другой вопрос. Кто голосовал за Пятую директиву?

— Вы прекрасно знаете, что такие голосования проводятся тайно.

— А частные беседы?

ЛиКоль криво усмехнулся и посмотрел в глаза:

— Вы бы сами стали признаваться в подобном?

— Ладно. А лично вы?

— Против во всех трёх раундах.

— А Фасиль?

— Подозреваю, что за.

Вайтинагри кивнул и протянул руку. Сенатор подошёл к ступенькам и, когда занёс ногу, заметил, что левая рука правителя чуть дёрнулась к боковине трона, но осталась на коленях.

ЛиКоль поднялся лишь на две ступени, чтобы отдать контракт, и сразу вернулся на прежнее место.

— Я внимательно изучу все детали и дам вам знать, — ровным голосом сказал Вайтинагри после того, как пролистал документ. — Думаю, это займёт пару дней. Полагаю, с вашей занятостью ждать здесь нецелесообразно.

— Вы совершенно правы, я заглянул буквально на пять минут и уже должен спешить обратно, — безмятежно ответил ЛиКоль. — Единственное, я хотел бы перед отлётом посетить могилу Небесного дракона.

Вайтинагри медленно поднял задумчивый взгляд от бумаг и так долго изучал сенатора, что тому впервые за очень долгое время стало по-настоящему неловко. Наконец правитель перевёл взгляд куда-то выше головы ЛиКоля и отстранённо сообщил:

— Ещё во время первого визита на Дзету Рой завещал, чтобы его прах развеяли над рекой на рассвете.

— Простите. Знаете, это к лучшему, как-то спокойнее без места, куда могут проложить тропинку нежелательные элементы. Не смею вас больше задерживать. — Он поклонился уже согласно своему статусу. — Буду очень ждать вашего решения относительно контракта. Да озарят ваш путь мягкие лучи Сириуса.

Вайтинагри не произнёс ни слова прощания и сосредоточился на документе. ЛиКоль направился к двери. Он уже не сомневался, что документ будет подписан, но неожиданно для себя испытывал от этого лёгкое разочарование и раздражение.

В дверях сенатор оглянулся через плечо. Вайтинагри пристально смотрел вслед и еле заметно вздрогнул. ЛиКоль поспешно шагнул наружу. Значит, не показалось, Вайтинагри действительно его опасался. Это было неожиданно, необъяснимо, неприятно и на каком-то очень глубоком уровне неправильно.

Вернувшись в свой шаттл, ЛиКоль поспешил выбросить эти мысли из головы и полез в холодильник на камбузе, досадуя, что отказался от предложения жены сделать в дорогу хотя бы бутерброды. Ладно, по-хамски встретить, но так бесцеремонно выставить не накормив!

* * *

Тахран стоял у выпуклого окна и смотрел на люминесцирующий океан.

— Извините, не помешаю? — раздался голос.

— Нет, господин Диас, я совершенно свободен. Сейчас и, подозреваю, все ближайшие дни, — ответил Тахран, не отвлекаясь от созерцания колышущихся водорослей.

— Как Миа?

— Стабильно, без изменений.

— Мне очень жаль, что мы невольно стали причиной…

— Перестаньте начинать каждый визит с извинений.

Тахран повернулся и приглашающе махнул собеседнику в сторону кресла. Точнее говоря, в комнате была астериальная проекция, но сегодня она выглядела такой плотной и материальной, что сторонний наблюдатель мог бы поверить, что председатель Братства явился собственной персоной.

— Чем обязан? — продолжил драконианец и опустился на пуфик у столика.

— Мне хотелось поговорить о вашем коллеге. — Проекция Диаса села сперва сквозь подлокотник, но быстро сдвинулась в более естественное положение. — На днях мы узнали, что на ваше место, точнее, пока исполняющим обязанности, назначили некого Нодиза. Нам было бы полезно узнать, к чему готовиться. Что вы можете о нём сказать?

Тахран на несколько секунд замер.

— Значит, Нодиз? Никогда не рассматривал её в качестве преемника.

Он резко повернул голову к окну. Снаружи во все стороны прыснула стайка любопытных желтопериков. Тахран потянулся к пульту на стене.

— Надоедают? — кивнул Диас на упавшие шторы.

— Дети любых рас одинаково любопытны, — пожал плечами драконианец.

— Мне говорили, к вам приводили несколько классов. Это очень благородно с вашей стороны, пойти навстречу школе.

— Нужно же отрабатывать своё содержание, — чуть усмехнулся Тахран и обвёл рукой комнату, небольшую и по-отельному безликую.

— Перестаньте. Повторю, вы в гостях и ничего не должны.

— Или в плену.

— Вас никто не держит! — вспыхнул Диас.

— Только сотня метров воды и возможная очередная неисправность акваланга. Не говоря о состоянии Мии.

Таурус откинулся в кресле и на несколько секунд прикрыл глаза.

— Считайте как хотите. Но если бы мы хотели отомстить, нашли бы более простой способ. — Он выпрямился: — Вернёмся к Нодиз, что нам от неё ждать?

— Всем нашим сотрудникам гарантируется конфиденциальность данных как деловых, так и личных, — сухо ответил Тахран.

Диас помассировал основание своего левого рога.

— Я понимаю, но вы всё-таки уже бывший сотрудник, поэтому не могли бы…

— Нет.

Повисла тишина. Диас яростно тёр уже оба рога, уставившись в пол. Тахран понаблюдал за ним с деланной рассеянностью, потом поднялся налить себе воды и вернулся на пуфик.

— Нодиз карьеристка, — внезапно сообщил он через паузу. — Помешана на формальных показателях и оптимизации. К нам пришла сразу в отдел аудита, недавно доросла до начальника. Никогда не выезжала не то что на задания, но даже не посещала места содержания и лично не общалась со специалистами прямого контакта. Так что я бы никогда не выбрал её замом. Я бы и начальником отдела её не поставил, но аудиторы лишь формально входят в нашу структуру, а подчиняются напрямую Совету.

— Спасибо, что поделились, — сказал Диас, поскольку Тахран замолчал. — А кого вы прочили на своё место?

— Я понимаю, к чему вы клоните, но не собираюсь устраивать заговор внутри своего ведомства… даже бывшего ведомства. Решать вопрос о целях ООО-НЯ нужно на уровне Совета, а саботаж и диверсии изнутри ничего не изменят, они лишь сломают жизни тем, кто будет замешан и рано или поздно попадётся. Так что не предлагайте обменять жизни ваших Звёздных на жизни моих сотрудников.

Диас вскочил, прошёлся по комнате, взялся за край шторы, чтобы выглянуть в окно, но передумал и повернулся к Тахрану.

— Извините. Вы правы. Но если возникнут новые соображения, всегда готов вас выслушать. И буду рад, если перестанете считать нас врагами.

Тахран наклонил голову, вежливо, но без тени обещания. Диас еле слышно вздохнул, вернулся к креслу, но садиться не стал, а облокотился о спинку.

— Теперь к вашему вопросу. Мы пока не обнаружили ни следов каких-либо приготовлений, ни самого магистра, ничего подозрительного. И никаких иных свидетельств, что Лиар и давно погибший Трикей — одно лицо. Послушайте, вы уверены…

— Разумеется, нет, — отрезал Тахран. — Как я могу быть уверенным?

— Вы не вспомнили ничего нового? Жаль. Может, всё-таки попробуем…

— Нет, — перебил драконианец с ледяной вежливостью. — Хватит того, что в моих мозгах покопалось родное ведомство.

— Но как тогда мы можем понять, что не гоняемся за призраком или, извините, вашими галлюцинациями?

Тахран лишь пожал плечами.

— Ну хорошо. Дайте знать, если припомните что-нибудь ещё. Я же сегодня постараюсь поторопить хирурга.

— Так это всё же был шантаж, и если бы я сам не рассказал…

— Хватит! Я и так собирался это сделать! Всего хорошего!

Проекция Диаса растворилась, не дожидаясь ответа. Почти сразу в боковую дверь заглянула сиделка: строгая виргиница с двумя золотыми косами, спускающимися до талии.

— Господин Тахран, я отлучусь на обед.

— Конечно, госпожа Сиддо, спасибо.

Он вышел в соседнюю комнату, превращённую в больничную палату.

На койке лежала исхудавшая Миа. Дыхание было ровным, показания медицинских приборов шли по нижней границе зелёной зоны. Ни на чешуйку выше. Как и все последние одиннадцать дней.

Тахран сел рядом на табурет и осторожно погладил предплечье дочери. Чешуйки на её руке были тусклыми, сухими, и показались на миг прошлогодними листьями, готовыми рассыпаться в прах.

— Всё будет хорошо, душа моя, — тихо сказал Тахран, чуть прижимая листья-чешуйки, будто их могло унести дыханием. — Через три дня прилетит доктор. Он сделает новый животик, и ты будешь бегать как и раньше.

Говорить со взрослой женщиной как с малышкой было немного глупо, но Миа всё равно вряд ли слышит — медикаментозный сон считался глубже комы, — сиделка на обеде, а Тахрану от таких разговоров становилось чуточку легче.

Он не считал всерьёз, что Братство всё специально подстроило, иначе те давно бы потребовали работать на них или открыть память. Но Тахран получал мрачное удовольствие от того, как Диас начинал раздражаться от таких намёков, ведь однозначно оправдаться тот не мог. Пусть. Тахрану на посту директора Братство доставляло проблемы посерьёзнее.

Драконианец ещё раз бережно коснулся руки Мии и отвернулся к столику. Рядом с планшетом лежала стопка листов. На верхнем был карандашный рисунок: микроскопический рачок. Тот вид, который в изобилии водился в океане Гаммы Рыб и был безвреден для местных жителей, поэтому поначалу никто не заподозрил, что именно он разрушает желудок Мии, а когда смогли поставить диагноз, уже требовалась пересадка.

Тахран чуть на стены не лез от бессилия. На родной планете Совета он бы сразу поднял всех светил медицины. Теперь же, сбежав от куратора и собственных сотрудников, он лишился всех преимуществ должности и связей разом. Да ещё и на планете ихтисов почти не было оборудования для лечения наземных рас, а для выращивания нового органа пришлось отправить генетический материал в другое созвездие. Опытный хирург с оборудованием обещал прилететь только через три дня.

Тахран посмотрел на рисунок рачка и скомкал лист. Если бы Вайтинагри так внезапно не выслал их… Или бы просто выслал, а не сдавал в руки Диаса — прекрасно зная, что Братство не испытывает к бывшему директору ООО-НЯ тёплых чувств.

Впрочем, гостя-пленника, несмотря на всю ценность его знаний, ни к чему не принуждали. Но всё же он с облегчением принял предложение переправить их с Мией на Дельту Рыб, желая оказаться подальше от Братства, их раздражающей вежливости и возникающих к самому себе вопросов, на которые Тахран пока не был готов отвечать. Кто же знал, что это приведёт к такому…

Драконианец резко повернулся к дочери. Она шевельнулась? Он затаил дыхание, пристально вглядываясь, ловя любой знак. Но нет. Показалось. Опять показалось.

— Это ожидание сведёт меня с ума, — пробормотал Тахран и взял планшет.

На экране был открыт кадр с Лиаром-Трикеем из видео с церемонией, на которой Роя признали адмиралом пиратов.

Рой… Нет, лучше называть его «объект сорок два», даже мысленно. Тахрану не хотелось думать, что на его совести не только возможные загубленные карьеры блестящих политиков, но и жизнь последнего… последнего объекта в его практике. Все прочие подопечные оставались хотя бы живы и здоровы. А этот упрямец…

Тахран так резко сдвинул стопку листков, что она свалилась со стола и разлетелась по полу. Проклятый сорок второй! Ходячее недоразумение! И крупнейший провал в карьере. И отец ребёнка Мии. И глава пиратов. И…

— Не слишком ли тебя много, — рыкнул в пространство Тахран, ползая под столом и собирая бумаги.

Лучше сосредоточиться на магистре Трикее… или Лиаре. Возможно, это и впрямь два разных фоксианца, только похожие. А может, и вовсе не похожие, ведь Тахран не видел изображений Трикея. Как разобраться, когда твою память стёрли и ты вспомнил обрывки? Как уловить зыбкий образ, когда даже ментоскопа на планете нет?..

Тахран замер от внезапной мысли, потом вытащил рисунок рачка из корзины и медленно расправил. Открыл изображение этих паразитов в галанете. Совпадение в деталях было довольно точным. Он вспомнил, что набросал этого рачка, когда читал описание, но ещё не видел фотографий.

Рисовать драконианец обожал с детства и собирался поступить на факультет искусств, хотя учителя прохладно отозвались о его манере и намекали на нехватку художественного воображения. Но за месяц до вступительных экзаменов родители, разведчики, погибли на задании. Накануне вылета они опять говорили о своей мечте, чтобы сын пусть не продолжил династию, но работал в официальных структурах Содружества. Едва узнав о трагедии, Тахран переподал заявление на специальность «государственное управление» и с тех пор ни разу не брал в руки кисти.

Он тряхнул головой, придвинул чистый лист, взял карандаш, прикрыл глаза и попытался представить образ Трикея из прошлого.

* * *

От автора.

Дорогие друзья!

Эта книга — прямое продолжение трилогии «Путь Дракона» https://author.today/work/series/32041 и без знания героев оттуда может оказаться сложно воспринимать. Также здесь встретится героиня «Девушки по Вселенной» https://author.today/work/series/34346, хотя знакомство с этой дилогией менее критично.

Публикация «Властелина» запланирована на конец 2026 года, до августа здесь будет лишь первая глава-тизер.