Властелин островов

Глава 1

Организация имеющего шансы на успех полноценного боевого похода даже в условиях средневековья – задача непростая и посильная далеко не всякому. В особенности, когда отряд у тебя сводно-сбродный и очень немаленьких размеров. Я рассчитывал примерно на тысячу двести – тысячу пятьсот голов на восемнадцати-двадцати кораблях. Пускай даже, что часть из этих кораблей транспортные.

Успех для моего возраста? Без сомнений. Однако очень значительная часть этого успеха базировалась на помощи дедули и его окружения. Причем самым значительным фактором поддержки старшего поколения были совсем не финансы, а советы его самого и его хольдов. При всех имеющихся у меня знаниях, они в значительной части лежали в совсем других плоскостях.

Нет, если бы мы шли в разовый пиратский набег, то столь серьезной подготовки, конечно бы, не потребовалось, но к большому сожалению мы готовились полноценно воевать, причем явно не год и не два. Во всяком случае, если замысел операции удастся реализовать, с Гатландских островов добровольно я уже не уйду. Пускай даже в результате придется делать набеги еще и на молодую жену. Перевозить супругу в первые годы будет слишком опрометчиво.

Клановая общественность выделила под мое командование три драккара плюс укомплектовала командой личную шнеку. Также при помощи клановых денежных средств (по взаимозачетам с ярлом) был нанят грузовой кнорр под «общаковые» грузы.

Собственно, последнее и добило клановый электорат. В итоге в основном именно поэтому взрослые мужики согласились уйти под мою руку. Кровь не водица, особенно если это кровь ярла. Мне, впрочем, тоже поработать пришлось, верхушку клана и главных участников, конечно же, пришлось поставить в курс моих планов, со страшными клятвами молчать, конечно же. Впрочем, лишнего я тоже не болтал. Даже конкретная цель вояжа не озвучивалась.

Кормчим на мою шнеку по приглашению деда пришел решивший тряхнуть стариной хромоногий Борк А’Корт, очень опытный «командир корабля» имеющий в профессиональных кругах очень серьезную репутацию. В своих талантах в области кораблевождения я обоснованно сомневался, ну а о том, что за конкретный корабль должно отвечать конкретное лицо, даже разговаривать не стоило.

На других кораблях комсостав подобрался нисколько не хуже, моя удача в предыдущих походах привлекла немалое число по-настоящему знающих специалистов. Допустим, тот же Хаген A’Тулл регулярно ходил в походы уже лет семьдесят. Собственно ему давно пора было остепениться, но задница этого орка все еще искала приключений.

Его участие в данном походе было по сути лакмусовой бумажкой моего увеличения веса в обществе. Принятие подобными специалистами ножа и топора присяги молодому представителю условно равной по положению семьи– это серьезный знак, как ни крути. Пускай даже, отловив меня на бережку один на один, он высказался прямо и без всякого почтения:

– –Парень, не собираюсь крутить перед тобой хвостом. То, что ты силен и храбр, из тебя предводителя похода не делает. Тут надо думать головой, а не мечами махать. Удачи твоей на всех не хватит. С тобой я пойду только потому, что ты Сигурдов ученик. Он бестолочь возле себя держать не будет. Ну и вои говорят, что соображаешь.

Я предпочел промолчать, давая возможность мужику высказаться до конца. До этого мы знакомы не были.

– Тебе я присягну и приказы твои выполнять буду. Как понадобится, то спиной к спине встанем. Но лучше тебе почаще спрашивать советов и иногда сомневаться в своих действиях. Потому что коли ты родичей по глупости своей угробишь, придется мне тебя убивать.

– Ты что, пугать меня тут пришел? – Лениво процедил я, глядя на реку, сейчас молчать уже было нельзя.

A’Тулл ставил условия «нормального сосуществования» не только от своего имени, но и от имени всех более-менее серьезных дядек из моих подчиненных. Причем, проверяя меня на вшивость, он навязал разговор без свидетелей. Прийти толпой общественность не рискнула и правильно сделала, однако делегата из отмороженных нашла.

– По глупости или не по глупости потери, ты сам или общественный разум решать будет? Либо вы идете и не чирикаете, либо нет. А за бунт в походе я тебя лично на кол посажу, даже если для этого весь твой херад придется вырезать. Пугать тут меня решил…

Орать было опрометчиво, крик признак бессилия, поэтому говорил я вполголоса, и насколько получалось монотонно, фиксируя собеседника, сидящего рядом в расшитой кожаной безрукавке, краем глаза:

– Ты мне не друг, не брат и не сват, чтобы на шею лезть позволил. В походе командовать буду я один, и никто больше. Когда мне понадобится твой совет, то я его спрошу. А пока не спрошу, сиди на попе ровно и командуй своим херадом, и только попробуй хоть один мой приказ не выполнить. Я достаточно ясно выразился?

– Более чем, – неожиданно хмыкнул сидящий Хаген, чего я от него совершенно не ожидал, даже голову повернул, чтобы прямо на него взглянуть. Разговор идет более чем жесткий, еще чуть и закончится поединком. – Я тебя предупредил, парень. Услышал ты меня или нет, то это дело твое.

– Услышал.

– Мы тебе свои жизни доверяем, так что цени то, что имеешь. – Кивнул старый пират. – Коли сам не можешь сообразить – совета спроси…

Он промолчал, ожидая ответа. Я промолчал, ожидая от него продолжения.

– Не глупи по своей молодости и ничего между нами страшного не произойдет, больше мне тебе сказать нечего… Всех тебе благ, Край A’Корт.

– Взаимно.

– Надеюсь, к этому разговору мы никогда не вернемся. Увидимся вечером. – Орк встал и спокойно пошел по своим делам.

Кричать козлу в спину я, конечно же, не стал. A’Тулл был совсем не худший вариант оппозиционера, таких надо беречь. Крысы, играющие в друзей, гораздо опаснее. Среди общественности были и такие, повышение нашего рода в негласной табели о рангах понравилось далеко не всем. Некоторых добровольцев дед не советовал брать с собой в поход очень настойчиво, и не имело никакого значения, что лично у меня с ними не было никаких конфликтов.

***

Парни мои надежды не обманули, однако привели в столицу куда большие отряды, чем я рассчитывал. И в результате, когда наша бражка вышла в поход, в ней было более двух тысяч орков на двадцати восьми кораблях.

Разумеется, командование такой оравой семнадцатилетнему сопляку никто доверять не собирался. Моему другу Хадду тоже ничего не светило. Народ бы просто разбежался, у нас в подчинении было ополчение, а не дружины, и каждый из ополченцев хотел вернуться домой живым и с большой добычей. Благо что если глава похода не устраивает, всегда можно присоединиться и к основному войску.

Устроил коллектив, разумеется, хитрый Бруни А’Рагг. Солидно выглядевший Торвальд А’Кейт составил ему небольшую конкуренцию, по мнению некоторых колдунов, хевдингов и кормчих кораблей, хотя их мнения никто особо не спрашивал. В любом случае делили кресла только мы вчетвером, мнение подчиненных учитывалось только вынуждено.

Даже пятерых колдунов, и тех никто не спросил, хотя Торвальдов старикашка пытался что-то посоветовать, в результате тот вызверился на него так, что старик обиделся и ушел. Мой колдун Эрик издевательски проводил коллегу взглядом. Понятие дисциплины в него в дружине вбили замечательно, хотя по колдовской табели о рангах я был ниже его. Дедушка подсунул его мне по рекомендации прапрадедушки, для магической поддержки и продолжения обучения. Впрочем, тет-а-тет Сигурд очень не рекомендовал пускать к себе в башку, ни его, ни кого-либо еще.

В области магической поддержки наша банда выглядела более чем грозно, пятеро полноценных колдунов с учениками и один из предводителей тоже не без талантов в этой области. Учитывая то, что без учета слабосильных один нормальный маг или колдун в среднем приходился на тысячу или полторы воинов, это было сильно. Я это знал и раньше, но как-то теоретически. Осознал полностью, только окинув взглядом наш лагерь и всю великолепную пятерку разом. Как-то сразу дошло, почему могущественный маг даже с не менее могущественными артефактами так редко в состоянии заметно повлиять на ход сражения в одиночку. Особенно если воины противника защищены амулетами и умеют брать магов в оборот.

В области оснащения всякими смертоубийственными штуками войско впечатляло еще больше, начиная от стрелометов разной конструкции и размеров, стоявших на боевых кораблях, и заканчивая разобранными осадными катапультами, погруженными на торгашей.

К моему удивлению такая простая осадная машина как требушет в этом мире была известна, но орками практически не использовалась. Если быть точным, то использовалась отдельными хевдингами с широким кругозором. Собрать уже готовую катапульту, видимо, было быстрее, да и крепости мы предпочитали брать «изгоном», то есть внезапной атакой. Изготовление требушетов с нуля само по себе занимало несколько дней, а грабителя ноги кормят. Правильные осады случались, но довольно редко. Вообще наши предводители любили, как и монголы, решать судьбу крепостей в поле, уничтожив их гарнизоны.

В относительной безопасности каменных стен вполне можно отсидеться, а вот спасти свои земли от опустошения – никогда. Та же вечная система охраны ресурсов. Англичане в Столетнюю Войну вынуждали французских рыцарей лезть на свои укрепленные позиции под дождем и в грязи именно террором податного населения. Там, где проходило английское войско, оставалась выжженная земля, беглецы, кости и никаких налогов. Поэтому сражение французам было нужнее, чем англичанам, и именно поэтому англичане могли выбирать время и место, чтобы побеждать, работая от обороны. Что само по себе интересно с точки зрения военного искусства, поскольку там, где французам удавалось спровоцировать англичан к активным действиям за линией укреплений, их обычно били, и никакой длинный английский лук не спасал. Классический пример сочетания стратегических наступательных действий с оборонительной тактикой в сражениях. Французам хватило, причем очень надолго.

Людишкам, на чьи земли ступала нога орка – аналогично.

Отдельные отморозки из наших предводителей могли не то, что пожечь все деревни и поля вокруг замка какого ни будь барона, но и пустить под нож все их население, что не влезло рабами на корабли.

Уцелевший замок этого аристократа мог утешить разве что слегка. Ибо ни дружину, ни себя самого кормить теперь не на что. Даже на сочувствие ему рассчитывать не приходилось. Земля дана феодалу для того, чтобы он ее защищал и кормил с нее себя и свою дружину, составную часть вооруженных сил государства. А коли барон защитить землю не может или не хочет, то на кой он нужен, такой красивый, со своей уцелевшей дружиной, которой, кстати, тоже платить надо?

Однако то, что требушет был известен, облегчило мои замыслы. При всей своей теоретической подкованности я был не уверен, что сумею сразу создать чертежи и изготовить в реале полноценный требушет, а не игрушку, которая развалится после пары выстрелов. Притом, что даже оптимальное соотношение длины рычага 1:6 я помнил.

Больше всего мне в этом плане помог дед, вместе с ним мы и изготовили металлические части к ним. Сама специфика требушетов как осадной машины предполагала изготовление на месте, из подручных материалов, таскать с собой требовалось только металлические высоконагруженные части к ней. Я в этом плане был недостаточно подкован, но у меня имелись очень серьезные подозрения о том, что монгольские «пороки» из летописей, по крайней мере, частично. представляли собой обычный требушет, разве что с китайским патентом.

Так как монголы Чингис-хана и его сыновей с внуками являются самой эффективной армией в писаной истории, Краю логично было воспользоваться знаниями Даниила, который в свое время живо интересовался этим вопросом. То, что когда-то счел оптимальным Субудэ-багатур, явно заслуживало внимания не столь великих его последователей на тропе войны. С учетом разных условий и обстоятельств, естественно.

Основное преимущество регулярной армии, как известно, именно в том, что там аккумулируется и изучается чужой опыт, это всякие партизаны учатся на собственном, если успевают научиться. То, что некоторые армии подвержены разложению, причем даже необязательно вследствие долгого мира, и по ряду причин учить и принимать во внимание ничего не желают, не отменяет общих тенденций в армиях нормальных.

Работать «по-монгольски» в полевых сражениях оркам было бы проблематично из-за напряженности не только с конными лучниками, но и с нормальной кавалерией вообще, а вот при осадах никакой принципиальной разницы для использования монгольских находок в тактике я не видел. Я надеялся, что у меня имеется достаточно мозгов, чтобы оценить, когда опыт стоит использовать, а когда нет, ибо слепое следование своему и чужому опыту может закончиться очень печально. Не всем людям «с опытом боевых действий в Чечне» хватает тямы понять, что передвигаться дуром, в походной колонне, имея противником не банду в два десятка человек с парой РПГ, а армию с относительно современным вооружением включая ПТРК и танки, немного вредно для выполнения боевой задачи. Если даже не жалко подчиненных, а главное себя. Впрочем, иногда везет, и вместо танковой роты в засаде они встречают прячущихся в деревне саперов на джипах. Впрочем, и тех случайно, дорогой ошиблись на перекрестке.

По осадным технологиям монгол осталось достаточно много источников, чтобы выявить систему. Я прикидывал, что мне пригодится высокопроцентное использование местных ресурсов и активное использование осадных камнеметательных машин. Проламывали стены и вышибали ворота они камнеметами, что лишний раз говорит о том, что они умели воевать, экономя жизни подчиненных. Если прилипнем к какой-нибудь неприступной твердыне, можно будет подумать и о европейских находках тактики, в Европе, где камень в отличие от Руси уже использовался в оборонном строительстве, некоторое количество городов монголам взять не удалось. Хотя, на мой взгляд, больше по экономии жизней татарских воинов, нежели неприступности этих крепостей. Каменный собор со спасавшимися там жителями, или башня с отрядом наемных арбалетчиков оставались не взятыми явно только по этой причине. Не стали возиться с явно вознамерившимися умереть, но не сдаться защитниками, когда для грабежа открыт весь город.

С такими «жесткими пацанами» я прогнозировал встречу и в нашем походе. Население Архипелага, видимо, немногим отличалось от орков по менталитету, носило оружие и выставляло как ополчение, так и бандитские шайки, покрываемые общиной. Там не надо было быть благородным, чтобы набрать отряд и уйти промышлять в море и, возвращаясьдомой, сбывать добычу без всяких проблем. Когда герцог объявлял мобилизацию, ополченцы шли в бой под рукой своего благородного сюзерена. Видимо, как у герцога было чем прищемить подчиненных и гарантировать их верность, так и у подчиненных припугнуть герцога, чтобы не зажирался.

В целом, разведобзором по Гатландскому архипелагу можно было гордиться. Я постарался учесть в нем все, вплоть до рельефа местности. Вот в чем-чем, а в данном вопросе у меня соперников не было и быть не могло. Понятие аналитики на Крайне пока и не пытались изобрести, соответственно, если с добычей информации все обстояло более или менее нормально, то обрабатывали ее просто ужасно. Что впрочем на данном уровне развития общества было неудивительным.

Само по себе разведывательное обеспечение похода не было новостью, как, кстати, и на Земле в былые годы. Правильнее даже сказать, что походов без минимума информации об объекте приложения усилий просто не было. А вот как снимать информации максимум, используя внешне не относящиеся к теме источники, системы еще не придумали.

В данном вопросе мне помогло мое положение торгового представителя нашей семьи, торгующей широким ассортиментом вооружения и прочих металлических предметов, включая доспехи, оружие и хабар представляющий собой археологическую ценность. Разумеется, за знакомство с залетным купцом следовало выпить, ну и в процессе разговора следовал ряд косвенных вопросов о географии большого мира и тенденциях мировой политики. В том числе и касательно цели будущего вояжа. Оправдывало на все сто процентов, но поток не относящейся к теме информации напрягал. В частности, потому что надо было себя постоянно контролировать.

Да и Эрика сильно ругалась, ей, видите ли, постоянные пьянки в доме были не по нраву. Короче говоря, красавицы к хорошему привыкают быстро и обычно пытаются сделать мужа идеалом, хочет он этого или нет. И нет бы им хотя бы иногда показать себя личностью, доказать, что над ними не властна мода и стадный инстинкт… Так нет, бл…ь!!! Это не брить ноги мы можем, а вот пожалеть, и погладить по голове совсем не сковородой уставшего в процессе подготовки боевой операции супруга их не заставишь.

Женский идеал мужчины, это как морковка перед носом у осла. Как к нему ни тянись, все равно не достанешь. Разве что под хорошее настроение ее сами в пасть сунут, предварительно приготовив следующую. Общаться с хольдами из дедовой дружины, особенно теми, кто был в курсе готовящихся событий, было сильно проще. Даже чем с рабами и пленными родом с Гатландских островов.

В целом все было просто как мычание. В нормальных условиях, чтобы содержать сюзерена-рыцаря со свитой, нужно не менее восьмидесяти-ста крестьянских семей. Причем семей зависимых сервов, а не свободных общинников, последних по понятным причинам для прокорма господина требуется заметно большее количество. Значительная часть земель островов была малопригодна для производства прибавочного продукта, соответственно имела большие ограничения по количеству способных на них прокормиться людей. С меловых скал не соберешь урожай пшеницы. Люди вынуждены были жить морем, благо море там было богато рыбой и чужими торговыми кораблями.

Количество замков на островах большой тайны не составляло. Их было двадцать шесть, не считая укрепленных населенных пунктов, например, городов, включающих в себя цитадели, занятые сеньором. Таких было пять. Другой вопрос, что степень их укрепленности была разная. Островные рода тоже были известны наперечет, ошибка даже процентов в десять не играла большой роли. По самым «оптимистичным» прогнозам местное благородное сословие само по себе не могло выставить более 400 воинов, как полноценных посвященных в рыцарское достоинство, так и оруженосцев-сквайров, до пятнадцатилетних пацанов включительно.

С их свитой было сложнее; я принял как данность, что гарнизон каждого замка не менее ста человек. Последнее для Земли было бы крайне завышенными цифрами, но для архипелага, лежащего на пересечении богатых торговых маршрутов и с населением, в значительной части живущим морским грабежом, в принципе приемлемо.

Данные цифры примерно подтверждались в ходе допросов пленных.

С точки зрения здравого смысла каждый замок должен был иметь боевой корабль и экипаж для него. А то и несколько. С командами, частично или полностью комплектуемыми добровольцами-полупрофессионалами из близлежащих населенных пунктов. Удачные грабежи очень способствуют налаживанию положительных связей с народом и повышению авторитета власти.

Итоговая оценка численности островных регуляров, если их можно было так назвать, составила две с половиной – три с половиной тысячи человек. Из них пятьдесят-семьдесят благородных были посвящены в рыцарское достоинство. Впрочем для меня в данном контексте социальный статус островного дворянства был неважен. Меня интересовал уровень боевой подготовки, не более. Через призму которой, не посвященные в рыцари сыновья островного рыцаря вряд ли были вооружены сильно хуже него и не проходили нормальный курс боевой подготовки, как обычно, с пятилетнего возраста.

Численность ополчения пришлось определять по перекрестной информации, исходя из оценки численности населения разными источниками и количества выставленных воинов в конфликтах, по которым имелись данные.

По моим оценкам островной максимум был близок примерно десяти тысячам ополченцев, из которых тысяч пять-семь с достаточно высокой боеспособностью. Цифра, вероятно, была завышенная в связи с милыми привычками островитян промышлять в открытом море и, соответственно, нести в этом опасном промысле потери. Численность сервов не имела большого значения. Бедноты, не способной позволить себе нормальный комплект вооружения и доспехов, там хватало, но никакой ценностью эти «поденные второго класса» не обладали. Я специально уточнил этот вопрос.

Итого нам готовы были противостоять примерно десять-тринадцать тысяч воинов противника. Внешне нам при таком численном преимуществе ловить было совершенно нечего, но это только кажется. В данном случае рассредоточение противника по островам приводило к невозможности использовать против нас все ресурсы обороняющихся единовременно. Не говоря даже о том, что в крепостях в любом случае должен остаться гарнизон, а сбор ополчения занимает достаточно много времени, в результате чего у нас были хорошие шансы уничтожить противника по частям. Это все даже без учета наших природных данных. Против генетики не сильно-то попрешь без численного преимущества. Единственное но, с которым все согласились, – не стоило ввязываться в морские сражения на начальном этапе.

Стратегически замысел был прост и, как мы понадеялись, надежен. После высадки на достаточно крупном острове, для чего первичной целью был выбран остров Мор, мы должны были уничтожить местные вооруженные силы в замке сеньора де Мор, городе Холден и прочих населенных пунктах, по возможности захватив их. Несколько дней, пока архипелаг собирал войско, у нас для этого были бы в любом случае. «Формировать поле боя» планировалось по обычному орко-монгольскому сценарию. Защищать города и замки, потеряв войско в полевом сражении, очень проблематично. Даже если Холден и крепость рода Мор взять не удастся, их судьба в любом случае будет решена в поле и море, выйдут их гарнизоны на помощь или нет.

Основная проблема была именно в том, чтобы откусить ломоть, который можно проглотить, а не подавиться им. Соответственно, сразу соваться, например на Гатланд не имело никакого смысла. Слишком был высок риск завязнуть и быть раздавленным между молотом из собранного с окрестных островов ополчения и наковальни из вояк местных. Штурмовать мелочевку тоже не было смысла, владетеля просто бросят выживать, как может, пока собирается ополчение, а потом произойдет либо невыгодный нам морской бой, либо нисколько не изысканное с точки зрения тактики сражение лоб в лоб, с превосходящими силами противника. Что, конечно же, тоже не фонтан. Впрочем, пожженные корабли и загибающиеся от голода в безнадежной осаде завоеватели еще хуже. Лавры «Уэйкских крепышей» меня вот нисколечко не прельщали.

Захват острова Уэйк японским десантом вошел в анналы второй мировой не только образцовым выполнением своего долга морскими пехотинцами 1-го Гарнизонного батальона морской пехоты, 21 истребительной эскадрильи морской пехоты и прочими военнослужащими США, составлявшими его гарнизон, но и гарнизоном японским, на треть вымершим от голода и болезней к 1945 году. Причем вымершим с минимальным воздействием противника. Американцы все четыре года Тихоокеанской войны на Уэйке одних только молодых пилотов с корабельными артиллеристами в учебно-боевых операциях тренировали. В итоге на момент капитуляции у японцев там не страдала дистрофией разве что часть комсостава, притом что пленных для экономии продуктов они казнили еще в конце 42 года.

Короче говоря, меня перспектива через месяц-другой сидения на острове без кораблей начать «играть на кабанчика», совершенно не привлекала, поэтому в принципе логичная идея Торвальда, что лучше бы первым оккупировать островок поменьше и наименее защищенный, не встретила понимания. Впрочем, и он, и Бруни вкурили суть мысли сразу же, как я выложил свои соображения. Пускай последний и не считал островитян достаточно умными и дисциплинированными для такого номера. Осталось только в этом убедиться.

Глава 2

Поход начинался без особых трудностей. Компас с астролябией у нас использовались, грубо можно было ориентироваться даже по солнцу, Мор располагался на северо-восточном краю архипелага, так что достаточно скрытно подойти к нему не было особых проблем.

Основные неприятности нам могли доставить встреченные в окрестностях архипелага корабли, которым удастся от нас уйти с достаточно большой форой, чтобы оповестить, что в море болтается армада кораблей орков. По понятным причинам в этом случае тамошние рэкетиры не смогут не принять меры. Корова, которую они доят, хотя и большая, но на всех ее точно не хватит. Наших промышлявших у архипелага деятелей тамошние жители вычесывали на раз. Если, конечно, не хватало мозгов работать по принципу «бей и беги». Орки, они такие, расслабишься – пропишутся, так что аборигены понимали, что лучше до этого не доводить.

Раз в несколько лет случались и довольно крупные морские стычки.

В целом, конкуренты с Гатланда имели довольно серьезную репутацию. Не как Франция времен Карла Мартелла в глазах земных викингов, в которую те без большой нужды не совались, в то же время навещая Англию, как загородную дачу за помидорами по выходным, но довольно близко к этому. Да и невыгодно, по большому счету, ополченцам с боевыми кораблями сходиться. Добыча, если хороших доспехов много, может получиться и хороша, но потерянных людей не вернешь. Дружинники и сводно-сбродные херады другой вопрос.

***

Первый конфликт народа с вождями похода разгорелся именно из-за добычи. Два выскочивших на нас груженых тканями и бакалеей средних размеров двухмачтовика с прямым парусным вооружением новые владельцы вознамерились тащить с собой, забив хрен на приказ топить все встреченное. В результате чего отмороженный Край молча взял топор и спустился в трюм первого из них, пока Торвальд орал на своих людей. Охрана отмороженной малолетки тоскливо переглянулась и явно приготовилась к резне.

Когда я вылез изнутри уже начавшего садиться в море купца, меня встречало молчание. Народ был в не то, что шоке, но, скажем так, в некотором опупении от моей наглости:

– Вопросы есть?

– Да мы кровь на этом корабле лили! – Завопил крепкий горбоносый тип в кожаной рубахе, потрясая перевязанной рукой, был ранен при абордаже.

Конечно, дополнительно поправить ему переносицу было бы хорошим выбором касательно поддержания авторитета, но существовал хороший риск, что меня после этого толпа просто пошинкует. Причем даже вместе с Торвальдом, коли я лишил ее добычи и побил защитника их интересов. И то, что находящиеся за моей спиной родовичи этого не оставят, нас так или иначе не воскресит.

Но иначе действовать я не мог. Иногда приходится быть дипломатом с большим револьвером, а эту недисциплинированную сволочь в любом случае требовалось ставить на место. Иначе, я чувствовал, повоюем.

Чингису наверняка было проще. На фоне карателей китайцев и их степных союзников, живьем варивших проигравших оппонентов в котлах целыми семьями, казни для установления дисциплины смотрелись вполне нормально. Что в его глазах, что в глазах его подчиненных.

Впрочем, если судить строго, то по понятиям я был не прав, лишая народ непосильным трудом нажитого добра. Однако наши понятия штукой были довольно растяжимой, так что толковать их можно было в довольно широком диапазоне. Особенно что касается беспрекословного выполнения приказов даже временных вождей. А приказ был: «Осторожнее с трофеями!» Нужность же дисциплины никто никогда не отрицал.

– то наша добыча! Ты кто такой, чтобы нас ее лишать? Расслабился под дедушкиным крылышком, мальчик?

Этот тип был куда серьезнее предыдущего, высказаться решил хевдинг одного из кораблей Торвальда. Вполне возможно, что и зачинщик бучи.

В данном случае позволить себя задавить морально и начать оправдываться значило потерять все. Толпа смотрит друг на друга и подстегивает демагогов, даже безмолвная поддержка их заряжает. Разве что шнека с моими воинами за спиной охлаждает пыл. Ишь, как зыркают. Торвальд им мешает только слегка, хотя его рык действует больше на рядовой состав, а не горлопанов, даже несмотря и на его драккар рядом. Все недостатки военной демократии налицо.

– Присоединился к нам добровольно? Силой никто не тянул? – Спокойно ответил я, глядя уроду в глаза и мысленно решая, что буду хватать первым, меч или кинжал, если кончится попыткой силового решения конфликта. Топор был трофейный, одного из мертвецов, его я уже бросил.

– Здесь наша добыча! – Насторожился собеседник.

– Ну а наказание за неподчинение в походе одно, смерть. – Ответил я. И, нагнетая напряжение, пока заоравшая толпа не уверит своего предводителя в своей поддержке, наехал в ответ. – Куда идем, ты знаешь. Почему тебе запретили хватать дуван по пути к островам, тоже. Тогда ты не возражал. Сейчас богатую добычу взял и посчитал себя самым хитрым? А если на островах золото возьмешь, нас всех предашь и отправишься домой? А может быть. даже вырежешь остальных, чтобы не делиться?

Мужик и его приятели поняли, что теряют контроль над ситуацией, так что дальше пришлось орать:

– Ты не по собственному желанию в поход идешь, а в ополчение попал. Поэтому будешь делать то, что тебе сказали, и так, как тебе сказали…

Торвальд, вкурив ход мысли, включился в тему:

– Ты Бьярни, сам ко мне пришел, чтобы под моей рукой в поход идти. Выходит, пришел, чтобы ярла и меня обмануть, в обычный набег под видом участия в ополчении сходить? Выйти вместе, а потом отделился при первом удобном случае?

Я поддержал приятеля:

– А ведь действительно, всё как мятеж и бегство с поля боя карается. Ведь как иначе все это вокруг творящееся назвать? Куда вы эти кораблики на островах девать собрались?

У Бьярни дернулись глазки. Понятия на счет захваченной добычи это одно, а вот кол в задницу, за попытку поиграть в демократию в ополчении. Правда если его сейчас зарубить, этого никто не поймет, пока он с точки зрения закона неуязвим, мы просто демагогически подводим его под нож. Важность дисциплины ясна всем, но когда за бортом болтаются свои живые деньги, она обычно отходит на второй план. Если, конечно, неприятные перспективы заплатить за жабу головой впереди не маячат.

– Не надо врать!!! – растерянно повысил голос Бьярни, немного потерявший самоуверенность. – Никто отделяться не хотел, мы только добычу взяли…

Договорить ему, мы не дали. Глупо на его месте было позволять себе оправдываться, неуверенность вредно действует на бунтовщиков. Тем более что мы изначально были в выигрышном положении, ибо мы предводительствовали походом, а он был нашим подчиненным. И родовой статус у нас выше . Кончить нас можно либо втихую, либо по очень большому косяку с участием всего честного народа. Да и тогда на аффектации. Нормальному орку на хрен не надо повесить на себя кровников из высокородных семей без очень большой причины. Но расслабляться нам конечно не стоило, отдельные отморозки были способны поставить сообщество перед фактом, особенно когда у них достаточная силовая поддержка, чтобы позже не выдали головой.

– А раз отделяться не хотел, бери топор и руби днище на втором корыте. Лично. Как тебе было приказано. Нечего устраивать бунты, урод.

– А насчет добычи, сколько сможете взять на корабли, столько там и вашего. Приказ был такой – что в драккары влезет, то твое. Остальное на дно.– Добавил Торвальд. Подходившие драккары приятелей добавили еще больше веса нашим словам.

Бьярни потух, он был не дурак и понимал, что попрепирайся еще пару-тройку минут, и мы скомандуем своим подчиненным фас. Перспектив, что херад за него вступится вплоть до резни с сыном ярла, было мало, вывели гуся за шею мы правильно. Одно дело, когда надо отстаивать свою добычу, сев на шею молодому предводителю, и совсем другое – устраивать перед ним мятеж.

– А то, что без дувана с корыта под ногами остались, то это ваше наказание за бунт. – Добил я народ. – Казнить никого не будем. Простим на первый раз.

На этой оптимистичной ноте я перепрыгнул в шнеку, торгаш уже довольно ощутимо сел в воду. Общественность нестройно последовала моему примеру.

Отсутствие возражений было очень хорошо. Теперь, даже если кто когда и поднимет вопрос, что я кому-то за этот корабль должен, то он сможет засунуть свои претензии в задницу. Коли на стрелке промолчали, то потом поднимать вопрос глупо. Я без разговоров пошлю, и никто не скажет, что я неправ.

***

Пляж был мечтой оккупанта. Не то, что Омаха-бич, хотя и тоже песчаный. Пологий, без всяких следов укреплений и противодесантных заграждений. Местные варианты ДОТ-ов из «Рядового Райана» отсутствовали по понятным причинам. При дальности выстрела боевой стрелой из хорошего лука в двести-триста метров никакой остров не сможет позволить себе прокормить сонмы строителей и гарнизонов укреплений на десантноопасных участках побережья. Боевые башни Италии, построенные в ответ на визиты тунисских и турецких пиратов-работорговцев, имели гарнизон человек в пять при двух-трех пушках, да и то служили не столько для защиты удобных бухт, сколько для предупреждения окрестных пейзан. Угрозой пиратским боевым кораблям они были в последнюю очередь. Да и пушки были серьезным аргументом, гораздо более серьезным, нежели баллиста или катапульта любой модификации, не говоря уж о весьма серьезной экономике итальянских государств.

Сам пляж находился в довольно удобной бухте на северо-востоке острова. Хороша она была всем, кроме своей открытости волне с севера. Местные жители выходили из положения, вытаскивая баркасы на берег по данным синоптиков. В данный момент шторма не ожидалось, поэтому две трети находящихся в бухте судов были на воде, находясь как у пристаней, раскиданных по половине бухты, так и просто у берега. В последнем случае как привязанными к «мертвякам» , так и просто брошенными. Рыбаки, увидев подходящий к острову флот, более чем предусмотрительно разбежались по домам.

Когда мы подошли к острову достаточно близко, чтобы внушить сомнения в наших благих намерениях, то сразу в трех местах поднялись столбы дыма. Было очень похоже, что служба СНИС тут была организована как надо. Что для пиратского архипелага, в общем, было неудивительно.

В итоге высадка прошла без малейшего сопротивления. Аборигены отсутствовали. Население сбежало, успев даже угнать скот. Судя по следам, в направлении замка и призамкового городишки, Холдена.

По имеющейся у меня информации, замок и город стандартной для суши матрешкой фортификационных сооружений с цитаделью-замком сеньора внутри городских стен не были. Возможно, свое влияние оказало наличие-отсутствие автономного источника воды. Городок снабжала водой протекающая через него речушка, в замке по идее должны были быть колодцы.

Впрочем, времени, чтобы полностью утащить все запасы, у людей не было. Как минимум, запасы продуктов мы в любом случае могли пополнить. Но это можно было сделать и позже. Моя банда, высадившись в главной волне десанта, сразу ушла вперед. Инициативу терять не стоило, а так как я занимал должность начальника разведки нашего войска, кому как не мне нужно было добывать информацию о противнике, ну и заодно ограничить его собственную разведдеятельность. Хоть какую-то разведку сэр де Мор выслать в нашем направлении был просто обязан.

Впрочем на какой-то особый успех я не надеялся. Подходили к острову и высаживались мы достаточно долго, чтобы в замке успели посадить разведчиков на коней и разослать группы по всему острову. Я бы на их месте вел разведку наблюдением, что при знании местности и отсутствии тактических ошибок практически исключало шансы на перехват разведгрупп.

Сам остров мне понравился, оказался чем-то похожим на фотографии Новой Зеландии. Английского типа каменные хижины, поросшие каким-то плющом, вписывались в пейзаж довольно-таки органично. Несмотря на вполне утилитарное назначение, их как будто бы расставлял дипломированный дизайнер. Предусмотревший все, кроме вони гнилых рыбьих потрохов из куч на разделке.

Близко подходить и разбивать лагерь под стенами города я не собирался, хотя большой опасности не видел, пока только разведка, не более того. Гарнизонам и города, и замка с одной приемкой беженцев мороки выше крыши, и соваться одними регулярами, без ополчения, на довольно большое войско просто глупо. Встречный бой даже в средневековом исполнении неприятная штука, можно все потерять с такой же вероятностью, что и приобрести, тем более с орками, численность которых, зная среднюю вместимость наших кораблей, они могли представить. Мне же наловить опоздавших под стенами было бы неплохо, для получения информации сегодняшней давности.

Что сказать. Предсказать можно профессионалов, но мир полон любителей. В результате уже на выходе из пущи головную заставу попытался атаковать какой-то конный придурок в позолоченных шпорах с полутора десятками коллег и тремя десятками пехотинцев. Человеческая глупость и тут была безмерна, как Вселенная

Не знаю, каких расширяющих сознание препаратов вражеский предводитель нажрался и на что он вообще рассчитывал. Возможно, решил, что успеет вырезать заставу раньше, чем подойдут основные силы, или того хуже, принял ее за ядро отряда орков, топающего по дороге. Последнему я бы нисколько не удивился. Разочаровало меня местное человечество.

Головной и боковые дозоры, естественно, стрелами из засады ядро заставы закидать не дали. Отряд умышленно ограничивал скорость марша, чтобы идущее по лесу охранение и основные силы не отставали. Последнее было нетрудным, лес вокруг был очень чистый, сушняк практически отсутствовал, видимо народ собирал хворост и сушины на дрова. В результате чего «умный» замысел неизвестного гения окончился громким пшиком. Собственно, ГПЗ работала настоящей приманкой.

Как только засада была обнаружена, головная застава, отстреливаясь, начала оттягиваться к ядру отряда, как это отрабатывалось ранее. Немало полярных мыслей по поводу идти или не идти со мной в поход, я своими маневрами с подчиненным контингентом внушил народу еще дома.

Мы же наоборот, прибавили шагу, на ходу перестраиваясь в «свинью». В результате наскочившие на парней кавалеристы несомненно обрадовались, когда обнаружили бегущую на них «свиную голову» орков, с копьями, находящимися в тридцати метрах от нежно любимых потрохов.

Впрочем, большинство всадников ноги всё-таки унесли. Кто с криками, кто молча развернув коней и выйдя из боя. Что было очень правильным с их стороны, еще несколько секунд, и мы бы их достали. Задержать их было некому, так что они отделались всего лишь шестью трупами. Пятерых убили парни с головной заставы и одного подстрелили в спину, когда он разворачивал коня. Как мне показалось, раненые были еще, но их унесли лошади. Это конник, потерявший свою животину, шансов на выживание против такого количества пехотинцев не имел.

А вот для островной пехоты все закончилось гораздо, гораздо хуже. У них под задницей не оказалось четырех ног, чтобы достаточно быстро бежать. Нет, скорее всего, что какой-то быстроногий олень из боя свинтил, а то и несколько, но это никакой роли не играло. Я вовремя скомандовал рассыпать строй, и пехоту противника вырезали практически без сопротивления. Почти всех бегущих убили в спины. Если кто из них и ушел, так это лучники, давшие нам основное число раненых, остальные, вне зависимости, сражавшиеся или бегущие, полегли, как трава под косой. Не человеку соревноваться с орком в скорости бега, пусть даже по лесу. Собственно, позволил уйти немногим выжившим опять-таки я, скомандовав стоявшему рядом трубачу дуть в рог, чтобы парни в преследовании не увлеклись. Вариант, что рядом таился отряд помощнее, или там кавалерия попытается вернуться, был крайне маловероятен, но рисковать не стоило. Куда эти бегуны с острова денутся?

В принципе, в ходе стычки небольшой риск принять удар куда более мощного отряда людей в россыпном строю, вполне возможно, присутствовал, но с ним можно было мириться. Против пехоты мы бы успели сбиться хотя бы в подобие строя, в то, что на острове способны прокормить другие полсотни строевых коней, я не верил. В конце концов, даже против полусотни хороших кавалеристов лес очень неплохая защита. Он просто не даст сильно разогнаться для таранного удара копьем и ломить строем, а с обычным осторожным наездом мы в любом случае бы справились, копья у нас были.

Когда конь не одурел от чувства локтя, он очень неохотно лезет на всякие острые предметы, как бы ни был для этого выучен, ибо прекрасно понимает, что это такое. Сила конницы в массе и скорости.

Как и всегда после проигранного сражения, быстро обнаружились потенциальные языки.

Два бородатых мужика в железных шлемах и кожаных кирасах держались спиной к здоровенному дубу. Оба были вооружены копьями и щитами и старались удерживать орков на дистанции. Третий, представитель среднего класса с короткой стриженой бородкой, в хорошем украшенном чеканкой шлеме, кольчуге и мечом в руках, был раненв бедро, но стоял у того, же дуба с другой стороны, не позволяя зайти копейщикам за спину.

Наши не торопились, с окруженными просто играли. Видимо поняв, что им не уйти, троица пыталась умереть в бою, а орки, коли с ходу их порубить не получилось, на рожон не лезли и провоцировали ошибки, ожидая появления лучников. Молодежи в этом походе у меня было на удивление мало, собрались почти что только одни ветераны.

– Край, живыми они тебе нужны? – Ухмыляющийся Хаген руководил данным шоу.

Так как и собственные родичи могли дать мне просраться своей недисциплинированностью, а казни родичей это плохой пиар, в качестве младшего командного состава пришлось опираться на друзей и близких родственников. Дополнительно к ним осторожно поднимая воинов повменяемее, способных одернуть всяких умников.

– Соображаешь, –, – – хмыкнул я в ответ. – Пленные нам действительно пригодятся.

На заросших бородами лицах копейщиков была написана тоска, ставшая еще большей при словах о плене. Они обоснованно подозревали, что мы здесь появились не за пленниками. А это значило, что их шансы на выживание в плену стремились к нулю. Вот на кой их нам охранять пока длится осада. В городе людей в любом случае будет много. Да и о гостеприимных хозяевах гостям острова информацию необходимо раздобыть, проще всего пытками. После чего раб тем более станет не нужен. Жрет столько же, а отдача надолго будет копеечная. А без пыток допросу никто не поверит. От этого и будем плясать.

– Жить хотите?

Копейщики промолчали, надежда явно была, но ребята были опытные и в чудеса верили слабо. Ответил раненый, опершийся на ствол, чтобы не так напрягать раненую ногу.

– Приди и возьми.

– Жизнь твою или оружие? Возьму. – Пожал я плечами, становясь перед ним и глядя в глаза.

– Давай, бери.

– Проблема в том, что вы мне все трое живыми нужны.

– Охотно верю. – Нервно захихикал один из копейщиков.

– Вот только надолго ли? – Добавил бородач.

– Всем будет проще, если вы бросите оружие. – пожал плечами я. – И вам троим в первую очередь. Чем меньше из вас выживет, тем больше, оставшиеся пыток вынесут. Если все трое сдадитесь, вас даже, возможно, пытать не будем.

Мечник захохотал.

– И убивать тоже, даже со свободой сможете договориться. – Не обратил я на это никакого внимания. – Если, конечно, не будете врать. Если одного живым возьмем, выбора пытать или нет, уже не будет. Как иначе-то в слова человека поверить? Так что думайте, ну а я пока пойду, облегчусь. Когда вернусь, мне нужно будет ваше решение. Если оно будет неправильным, мы тут слегка вас порубим и постреляем из луков, а потом выживших будем долго пытать, выпытывая, – я специально акцентировался на данном слове, оно имело тот же смысл что и в русском, – все, что знаете. Пока от ран не сдохли.

Пописать в доспехах то еще удовольствие, хотя я уже ввел в оборот такую ласточку цивилизации как ширинку, пускай даже и на шнурке, а не на молнии.

К моему легкому удивлению, когда я вернулся, люди всё же сдались. Надежда это такая сука, что умирает последней.

Глава 3

После первичного допроса обстановка немного прояснилась.

Сэр де Мор отправил с разведкой своего второго сына, Хенрика. Получив в свои руки власть, тот не придумал ничего умнее, чем поднабрать экспы, вырезав передовой отряд орков. В итоге его разведчики свинтили доложить боссу, как только на дороге показалась моя ГПЗ, а основные силы остались необнаруженными.

Самоуверенный идиот счел ситуацию подарком судьбы и подготовил, как он считал, ловушку. Следить за нами в лесу, двигаясь по бокам и сзади, при этом он не рискнул и правильно сделал. Лес тут был чистый и довольно редкий, в то время как леса Оркланда были известны по всему миру, и надеяться, что мы будем беспечно шлепать по дороге без бокового охранения в зарослях, было глупо. Люди абсолютно правильно предполагали, что их там обнаружат и вырежут.

Противник, как говорят за океаном, «формировал поле боя», контролируя наше положение пехотой из городской стражи. Отказать сеньору в усилении разведотряда в городе не решились. А так как моя банда топала по дороге, заметно отстав от передового охранения, то ее элементарно не заметили.

Для подвига складывались все условия, и юный сэр де Мор его, конечно, не избежал.

Впрочем, полноценной засады не получилось. Стрелки начали обстреливать друг друга лоб в лоб, копейщики сходиться под их прикрытием, а всадники вознамерились вынести орков ударом во фланг. Не самый плохой замысел, имея полсотни рыл пехоты и полтора десятка конных на четыре десятка клыкастых пиратов. Люди вполне могли победить , если бы за спиной ГПЗ не плелось еще полтораста голов.

Юный рыцарь гнева папы за проигранную стычку мог не бояться. В ходе боя под ним застрелили коня и запороли парня рогатиной, почти отчекрыжив голову ударом в шею. Опознал покойника Хобарт ван де Хуг, тот самый тип в кольчуге, полусотник городской стражи. Безземельный сквайр, не имеющий за душой ничего, кроме дома в Холдене, жены из рода де Мор и надежд на золотые шпоры.

По итогам сражения трофеи были довольно неплохими, хотя луков мы взяли мало, отчего я рассудил, что большинство стрелков сумело уйти. Впрочем, без малого четыре десятка убитых из невеликого гарнизона острова это, как ни крути, было плюсом. У нас убили всего троих, причем двоих из них всадники, и один поймал стрелу в глаз в лесу.

Сколько на острове осталось профессионалов, Хобарт впрочем, поначалу сказать отказался. Вспотев в результате, как грешница в церкви, когда я на этот афронт хмыкнул и сказал: «Ну ладно!». Пытать его мне пока не требовалось. Допросы изолированных друг от друга пленных дали бы мне необходимый минимум информации и так.

Для порядка спросил только о порядке подчинения городской стражи сеньору. Да, оказалось, что платит ей муниципалитет, но присягала она сеньору де Мор. Что было в целом печально.

Ночью, к сожалению, поспать не удалось, однако к утру сломались все, и полный расклад по обстановке на острове я имел.

Первым сдался старший из стражников. Я осторожно намекнул на защиту семьи положительно зарекомендовавших себя людей… и он потек как водопроводный кран. Собственно, на его месте мне и самому было бы страшно оказаться, при шестерых детях, младшему года нет. Мужик по итогам даже заплакал, хотя тряпкой не был явно. На миру, конечно и смерть красна, однако, когда смерть медлит, конечно, хочется жить и дальше и очень страшно становится умирать. Особенно если что-то держит на свете.

На идиотские вопросы про тайные ходы и тому подобный бред времени я не тратил. Поначалу, главным было поломать жертву психологически, и после того как она начнет говорить, только подсказывать темы.

– Сколько воинов в Замке?

– Сейчас? Может быть даже сто, может чуть больше. Около того. Не знаю. – Лупал глазами стражник.

– Конные?

– Нет, боевые кони это не для островов, сэр. Два десятка хороших коней есть, или около того.

Паразитное словосочетание «около того» мужик любил. Но он хоть грамотным оказался, второй считал по пальцам и источником был откровенно скверным. По моим личным прикидкам строевых коней на всем острове должно было быть десятка три, не больше. Вместе с убитыми, ранеными и захваченными нами.

– Город?

– Сотня городской стражи, всего голов двести или около того.

Последнему я удивился. Похоже, я все-таки занизил здесь мобилизационные ресурсы. А вот «около того» начало действовать на нервы.

– Полусотник это старший по караулу стражи. Как ходишь на службу? - Вряд ли в этой жизни не было места начкарам и оперативным дежурным, как бы они ни назывались.

– День, ночь и два дня дома, – угадал мои мысли мужик. Я умилился.

– Кто стражу кормит? Город же небольшой?

– Порт кормит, сэр. Остров на краю архипелага, удобная бухта, хотя и небольшая. Купцов много заходит.

Стражника потряхивало. А ведь я чем-то напугал его, он меня реально боялся, причем, как мне показалось, за нечто большее, чем власть над его жизнью и смертью. От этого и ответы такие односложные. Валахаром, что ли, впечатлил, которым ногти режу? Понял что я колдун? Ха, понятно, почему так легко сломался. Лучше рискнуть спасти семью, чем превратиться в овощ, и об этом никто не узнает. А информацию из головы все равно вытащат

– Как с магами у вас тут дела? - Я специально начал поглаживать валахар. Мужика пробил пот. Понятно, он действительно понял, кто я.

– Целительница на том конце, – махнул рукой,– живет с ученицами. В замке маг.

– Это интересно! Кто таков, насколько силен?

– Не знаю насколько силен, но боятся. Огнем жгет, молнию может кинуть. – Так, с этим все понятно. – Брайном зовут, родовое имя не знаю. Он еще отцу сэра присягнул, в замке уже лет тридцать служит. Ученик еще есть.

– Часто в море на промысел с сеньором ходит?

Мужик замялся. Видимо привычки местной аристократии выбивать дополнительные доходы в бюджет на морских дорогах не рекомендовалось комментировать по каким-то причинам.

– Раньше, говорят, часто, а сейчас стар стал. Ученик вместо него ходит. Ну, или те из воинов кто талантом не сильно обделен. Он их обучает чему-то, по способностям, как сеньор приказал. Как и его сыновей.

– Сыновья магическими талантами тоже не обделены?

– Третий, говорят, имеет способности, раз в Аргайл в обучение отдали. Про остальных ничего такого особого не знаю.

– Он на острове, этот третий сын?

– Нет. Не слышал.

– С укреплениями тут как дело обстоит? Кроме замка и города крепкие места есть?

– Донжон на волноломе вход в бухту перекрывает, – пожал плечами допрашиваемый. Что-то похожее на башню я видел, венчала волнолом.

– Цепи, вход в гавань перекрыть, там есть?

– Нет, слишком дорого для города. Катапульты со стрелометами.

– Носящих меч в городе много? Я про ополчение говорю.

– Честно, не знаю сэр, сколько город в ополчение выставить может. Если еще и городской арсенал вывернуть, всех мужчин, наверное, вооружить можно. Только вам же воины нужны… Не будет всех магистрат вооружать. Портовой сволочи никто в здравом уме не то, что меча, ложки не доверит. Да и половина островной нищеты недалеко от нее ушла.

Я кивнул, прикидывая как использовать борьбу островных пролетариев с разжиревшими и разложившимися господствующими классами за свои права в наших интересах. Мысленно сделал отметку в памяти.

В общем, поговорили. Выжал я его как губку, расспросив буквально обо всем, что пришло на ум касательно как острова, так и архипелага в целом. Потом пришлось будить и опрашивать второго клиента, проверяя информацию от коллеги. А там и до их командира черед дошел.

В допросе посреди ночи, в лучших бериевских традициях, были весьма и весьма солидные плюсы. Помимо нервоза, нагоняемого мной и мамонтоподобными подчиненными, на меня работала как минимум та же усталость жертв, соответственно, грамотно врать проблематично.

Хобарта в принципе можно было тряхнуть и получше, но так как уже светало, я плюнул на это дело и лег спать. Я в конце концов не доказательства по делу добывал, не искал ключи для вербовки людей в замке и, соответственно, мне было совершенно не интересно, к какой купчихе ныряет сэр де Мор, пока ее мужа дома нет. Вся приемлемо достоверная информация, какая нам требовалась на данный момент времени, у меня уже была. Полусотник мог ее только уточнить. Собственно, излишние подробности от него могли быть даже вредны: работая с первостепенной и второстепенной информацией, я вполне мог запутаться в собственных штанах.

***

Когда меня разбудили, солнце уже давно встало, героический личный состав вытаскивал на берег корабли, ставил камнеметы и копал землю для полевых укреплений. Бросать корабли без охраны было бы с нашей стороны очень опрометчивым решением. Старшим в «корабельном» лагере Бруни оставил Хадда А’Хайта. Тот мальчиком был уже большим, поэтому лишению себя славы битвы не возражал. Ценность кораблей понимали все.

Еще больше с ситуацией примиряло командование над блокирующей остров корабельной группой. Важность последнего осознавалась всё так же ясно.

Повезло мне с друзьями. Причем не только в высших эшелонах власти, но и внизу.

***

Лагерей у ворот города пришлось разбивать два. Основной– между Холденом и замком, ворота которых смотрели друг на друга; и вспомогательный – там, где расположился мой отряд, взяв под контроль городские ворота № 2.

Укрепления города и замка особо не впечатляли, являя собой типичный образец средневековых фортификационных сооружений, с невысокими каменными стенами поверх земляного вала и чуть выдвинутыми вперед для продольного прострела башнями с голыми стрелковыми площадками наверху.

Значительная часть населения острова в городе укрыться частично не сумела, частично не смогла и частично их не пустили. Последнее в первую очередь касалось той самой припортовой швали, которую так не любила городская стража. Более того, весь нежелательный контингент еще и выкинули из-за городских стен.

Как мне довели в ходе допросов выброшенные из города биндюжники и прочий придонный городской элемент, ведомое стражей ополчение банально прошлось по бичхатам, вырезая всех пытающихся сопротивляться и задерживая остальных. Лачуги с внешней стороны городских стен вообще пожгли без всяких разговоров, прибавив стимулов шантрапе, чтобы убраться и оттуда.

Пролетарии подобным отношением к себе были крайне обижены. Правда, стучать в грудь копытом о том, как бы они защитили родину, если бы им позволила буржуазия, не один передо мной не стал. Возможно, что все совершенно обоснованно посчитали, что я такой позиции не пойму. Долбить в грудь в стиле Кинг-Конга аборигены стали по другому поводу, сдавая, все что знали, все, о чем догадывались и все, что предполагали относительно города и его обитателей, не оценивших патриотический порыв городского дна отсидеться от страшных орков за стенами.

Впрочем, орки такое стремление к сотрудничеству оценили несколько спорно, согнав всех таких пленных в концентрационный лагерь, включая баб. Это с пейзанами и прочими представителями среднего класса острова мы поступили мягче. Женщин и детей даже оставили жить по своим домам. Какой бы я ни был рациональный орк, но людское, если так можно выразиться, у меня еще оставалось. Это мужчин в любом случае требовалось изолировать. Партизанские нападения на одиночек мне были не нужны, да и рабочая сила вовсе не была лишней.

Тем не менее, чтобы заставить работать всю эту разномастную сволочь, потребовались серьезные усилия, и казни в концлагере начались с первого же дня. Поводом к первой послужила драка и убийство четверых рыбаков. Одного из них преступный элемент на что-то там раскрутил, остальные вписались за лоха, быстро дошло до драки, а потом и до ножей. Результатом стали четыре трупа, еще троих убить не успели, охрана лагеря начала стрелять по толпе.

В итоге, так как использование местных в хашаре было моим предложением, концлагерь на мне и висел, соответственно разбирался в обстоятельствах конфликта тоже я сам.

В принципе, повод показать суровость мне и был нужен. Криминальные и около криминальные круги в своей массе понимают только один язык: –язык страха. Если точнее, человеческий язык они понимают только под давлением страха, еще лучше – ужаса. Люди такие. Да и в любом случае, позволить этим людям расползтись по острову мы не имели права. Только резни, грабежа и поджогов нам тут не хватало, вся эта сволочь сразу примется сводить свои счеты. Вот на кой нам нужен был этот хаос, если даже нормальных людей нам в любом случае надо изолировать, для борьбы с партизанским движением и прочим?

Результат мог бы заставить меня брезгливо скривится, если бы не волшебное слово «надо». Я не пожалел полдня времени для выяснения основных фигурантов происшествия, после чего приказал их казнить всех до единого. Между делом пустив под топор ещё и всех негодных к осадным работам вследствие полученных ранений. Уступкой «людскому» послужило только отношение к нормальным людям – островным рыбакам, которые вписались за своего односельчанина. Предать казни их совести у меня не хватило. Хотя с точки зрения Правил Внутреннего Распорядка нашего концлагеря они были сто процентов виновны и повинны смерти. Конечно, если бы я захотел их такими сделать, как сделал непригодный к тяжелой физической работе преступный элемент.

Так как ковать железо надо было не отходя от кассы, заключенных поделили на десятки и сотни, закрепив за каждой по десятку орков, после чего отправили работать. В конце концов, наш поход должен был приносить прибыль. В паре километров от города располагалось солидное предприятие по переработке даров моря, чьи лабазы нужно было ограбить и использовать содержимое в наших нуждах.

Дары моря там были представлены в основном рыбой, однако нашелся и китовый ус с ворванью. Хранилось ли там китовое мясо, я уже не интересовался, жира для моих планов было с избытком. Шансы города отбить хотя бы один приступ уверенно упирались в минус.

Тот же хашар подготовил и площадки под требушеты, плюс прикрывающие их полевые укрепления. Даже без учета возможности вылазок, без них было не обойтись. Помимо тяжелых крепостных арбалетов островитяне затащили на стены несколько полноценных баллист, по всей вероятности снятых с кораблей.

Помогло это им как мертвому припарки. В нормальных условиях как они могли помешать осаждающим ставить осадные машины? Только отстреливая работающих на их сборке. Так как пленных у нас было более пятисот человек, их было не жалко. А с учетом того что в угоду милосердию и рациональности первыми на площадках поставили сколоченные из дреколья павезы, позже дополненные земляными валами и габионами, потери стремились к минимуму. Что, кстати, очень неплохо отражалось на объемах.

«Хиви» под контролем помогал держать нагнанный нами страх и постоянный надзор надсмотрщиков с периодическими расправами над недисциплинированным контингентом. Грязно и мерзко? Без всяких на то сомнений. Война вообще грязное дело. Однако жизни моих родичей и подчиненных были мне куда дороже судеб людей, населяющих территории врага. Я знал, на что шел, когда принял под свою руку несколько сот клыкастых душ. Вопрос в данном случае стоял только в рациональности, мораль и близко не ночевала.

И да, непреклонность дорожного катка, которую я демонстрировал, не только на одних пленных оказывала нужное мне влияние.

Как до меня достаточно быстро довели приятели, теперь даже подчиненные начали относиться ко мне с большей осторожностью чем раньше. Разговоры про мою молодость вкупе с малой опытностью исчезли почти полностью. А вот некоторая гордость вождем появилась.

Под руку очень везучего сопляка многие пошли в расчете, что его дурь нивелируют его великовозрастные друзья. Когда же до широких масс дошло что юноша не просто принят в компанию с правом совещательного голоса, а реально является равным среди равных, и даже более того, к его голосу внимательно прислушиваются все прочие, мой авторитет взлетел до небес. Нужно было только его не растерять.

Впрочем, все вышеперечисленные проблемы касалось больших осадных требушетов, требующих больших ресурсов по сборке и известных оркам больше теоретически. Куда более известных малых «пороков» с неподвижным грузом к вечеру третьих суток осады мы собрали около двадцати штук. На стройматериалы пошло дерево из запомнившегося мне леса, а также уцелевшие от сожжения жилые и бытовые здания в окрестностях Холдена. Как, собственно, и было задумано.

Вообще, что такое требушет? Это осадная машина, метающая снаряды на гравитационном приводе. Если немного упростить, то это закрепленная на лафете большая палка, на длинном плече рычага которой располагается праща с метаемым камнем, а на коротком – солидный груз, который, собственно, и передает метаемому предмету свою энергию. Перед выстрелом длинный конец метательного рычага опускается вниз, короткий с грузом поднимается вверх. Корректировка средней точки попадания осуществляется уменьшением или увеличением длины пращи при помощи специальных петель и подбором массы снаряда.

Чем больше машина, тем больший груз она использует и тем большие камни на равную или большую дистанцию она может запустить. Отдельно стоит отметить, что, несмотря на внешнюю замудренность, реконструкции показали, что требушет времен развитого средневековья осадная машина довольно кучная, при стрельбе камнями близкой массы способная укладывать свои снаряды в круг диаметром до пяти метров. При массе снаряда от ста килограмм и выше этого вполне хватало чтобы разваливать стены типичных средневековых крепостей за сутки-двое обстрела.

А для того, чтобы сбивать со стены зубцы и прочие защитные изыски инженерной мысли, мощный камнемет часто, собственно, и не нужен. Стрелкам, стреляющим со стен,увы, обычно требуется хороший сектор обстрела, который довольно плохо сочетается с защитой от камня осадной машины. Перекидывать через стену всякие милые предметы вроде зажигательных снарядов или голов защитников погибших при вылазках малыми требушетами было еще проще.

Под зажигательные снаряды мы обнаруженный жир, собственно, и запустили, для чего на всем острове пришлось собирать подходящую посуду. Запасы прихваченных из дома стандартизированных зажигательных снарядов для катапульт были не резиновые, так что было принято решение их не трогать.

Далее, в преддверии штурма, следовало выбрать подходящую ночку и поставить изготовленные требушеты метров на сто от стен. При помощи слег, работающих катками кусков бревен и такой-то матери это было муторно, но в целом несложно. Так как хашар по-прежнему толкал перед собой сколоченные щиты, при этом даже особых потерь удалось избежать. Да и выдвижение осадных орудий к стенам защищающиеся обнаружили слишком поздно.

Для обеспечения последнего я заранее позаботился, чтобы нормальный контингент из полноправного островного населения в данном мероприятии не участвовал. Наличие патриотов-перебежчиков мне не улыбалось. Благо, что в качестве рабочих рук всего хашара нам не требовалось. В отношении полукриминального и криминального элемента из трущоб этого можно было не бояться. Положить жизнь за общество, которое вытирает об тебя ноги – последнее, что можно ожидать от представителей общественного дна. Особенно если ему дать свет в окошке в виде участия в грабеже города, а лицам, зарекомендовавшим себя с самой положительной стороны, еще и должностями в оккупационной администрации. Вкупе с казнями лагерных подпольщиков, саботажников, дураков, побегушников и прочих лентяев, это не могло не сработать. И конечно сработало, тем более что подстреленные с городских стен товарищи стимулов любить спрятавшихся в городе людей никому не прибавляли. Револьвер вкупе с добрым словом способен на гораздо большее, чем один только револьвер или одно только доброе слово.

Впрочем, непосредственно спровоцировало штурм появление группы боевых кораблей, разведчиков островитян. Не одиночек как ранее, а так сказать «Task Force» из нескольких штук. Которые, впрочем, боя с дозорными кораблями Хадда всё же не приняли, оторвавшись в направлении Гатланда. Похоже, ополчение противника уже довольно активно собиралось, герцог собирал информацию о противнике.

Хотя один большой требушет мы так и не успели доделать, было принято решение со штурмом не тянуть.

***

Для летописей точное время начала штурма указать нам было довольно сложно. Сам я бы привязался к перестрелке при выдвижении требушетов под стены. Непосредственно атака началась во второй половине дня, когда использование зажигательных снарядов дало неожиданно впечатляющий эффект. Город к этому времени горел вовсю. Кроме того, камнеметам удалось посбивать заметное число зубцов, ну а лучникам хорошо проредить людей на стенах.

В процессе «артиллерийской подготовки», по совету одного из моих хевдингов, матёрого старика по имени Оттар и прозвищу Рыжий Лис, горшками с горючим дело не ограничилось. Наскоро сшитые мешки из трофейных парусов, кожи и прочего добытого на острове тряпья, набитые камнями, тряпками, сеном и пропитанные ворванью, сочетали в себе неплохое зажигательное действие и весьма приличную пробиваемость крыш. В принципе, для того чтобы разбить черепицу или по крайней мере сорвать ее с места, по моим расчетам, и горшка было достаточно, но данный вариант был куда надежнее, так что я мысленно поставил себе на вид, что можно было и самому догадаться. Пример, так сказать, хороших теоретических знаний с незнанием нюансов, понятных любому профессионалу. Подобные снаряды «двойного действия» на кораблях не применялись.

В ходе обстрела потери личного состава у машин были небольшие, габионы с павезами расчеты защищали неплохо, ну а для подноски боеприпасов был задействован тот же хашар.

Не буду хвастать, но судьбу города, наверное, решил всё же именно я. Когда обратил внимание, что с утра энергично стрелявший со стен народ уже к полудню энтузиазм свой весьма и весьма подрастерял. Что при камешках, валящих зубцы на прячущихся за ними людей, собственно, было довольно неудивительно. Нам противостояло ополчение, со всеми его недостатками.

Как князь Андрей на Бородинском поле, стоять под смертью вместе со своим полком и ждать приказа к атаке, способны одни только регуляры, да и то не все и не всегда. Ополченцы, то есть иррегулярные подразделения, и прочее недисциплинированное воинство в таких случаях всегда найдут причину выйти из под огня. Чтобы « не нести лишних потерь», естественно. Правда, после сего момента было бы очень проблематично вернуть их назад. Даже если офицер связи, посланный довести до командира боевой приказ, сей полк и нашел бы. В том месте, где не сквозит картечью и после часа-другого поисков. Да и то, по подсказке таких же начавших искать укрытия соседей.

Короче говоря, защитники города после полудня банально оставили участки стены, расположенные в секторах обстрела моих требушетов. Можно было наблюдать разве что нескольких наблюдателей-отморозков, да и тех, по-моему, заставили остаться угрозами. Мелькать они на стене мелькали, но стрелять по нам уже никто не стрелял.

А вот гарнизон воротной башни подобного слабодушия не проявил, хотя камешки в его сторону летели куда более приличных размеров. Один из них на редкость удачно лег прямо на стрелковую площадку, вынеся кусок стены, раскидав в разные стороны тела людей и как минимум на полчаса прекратив оттуда стрельбу. Внешние ворота требушет выломал еще раньше, но межворотное пространство оказалось завалено каким-то мусором, так что перспектив победного штурма в данном направлении не ожидалось.

Штурмовать нужно было стены. К счастью, без предварительного заваливания рва, но только карабканья на вал. А какая разница когда их штурмовать, если осада пошла с большим опережением графика и даже более того, большое количество недисциплинированных ополченцев под ударами камнеметов не могло не бросить стены и устремиться спасать собственную недвижимость от пожара? При демократии удержать их было довольно сложно. Начни их феодальные наймиты убивать за неповиновение, враз поднимут на копья и правыми себя считать будут.

Ассоциативная цепочка железная: Напрасно гибнем под камнеметами – враг ведет обстрел, а не штурм – дом сгорит, где буду жить – пойдут орки в атаку, успею вернуться. И ничего с этим при типичном для противника уровне дисциплины не поделать.

Соответственно, можно было прийти к выводу, что когда город выгорит, ситуация не улучшится. Да и части добычи при этом лишимся. В результате пришлось сгонять связного к Бруни с запиской. Вернулся тот быстро, с приказом действовать по ситуации и если поймаю удачный момент пойти в атаку, своевременно сообщить.

У него с разрушением укреплений, дело обстояло похуже, чем у меня. Большой требушет развалился на десятом выстреле, два малых вывели из строя удачными попаданиями со стен. Как я понял, большинство своих стреляющих приспособлений противник сосредоточил на его направлении. Мне противостояли всего лишь четыре баллисты. Видимо, сыграло свою роль явное наличие меньших сил в нашем лагере. Главного удара с моей стороны никто не ожидал.

Собственно, и правильно. Бруни был не дурак и планировал работать по пути наименьшего сопротивления. Кто первый взойдет на стены, тот и получит подкрепление из второго лагеря. Взойдем оба – замечательно, будем давить с разных сторон.

Единственное но, с его стороны требовалось оставить часть сил на нейтрализацию гарнизона замка. Сэр де Мор вполне мог выйти на вылазку.

Ответственность давила, я не менее чем минуту мялся, перед тем как отдать приказ. Неправильное решение неизбежно оборачивалось для меня кровью, глупо пролитой кровью подчиненных. А так как запас авторитета у меня был не слишком велик, пришлось рисковать башкой, переходя с монгольского способа управления боем к нормальному здесь европейскому. То есть менять холмик с хорошим обзором на гущу битвы и вести своих орков за собой.

Впрочем, вопреки распространенному мнению, Чингизиды при случае не брезговали помахать сабелюкой. Мункэ со своим отрядом отличился, штурмуя Рязань, поймавший нервный срыв Бату при Шайо бросил управление битвой на Субудэя и кинулся в первые ряды рубиться с венграми вместе со своей охраной, ну а Кюлькана русские вообще убили под Коломной. Можно без всякого натягивания гумки на глобус гордиться предками, это был единственный сын Потрясателя Вселенной, которого убили в бою. Впрочем, подобное поведение ханов у монголов не одобрялось, это верно. Тот же Бату после победы получил хорошую выволочку от старого соратника своего деда. Что в принципе было правильно, чтобы махать саблей и стрелять из лука людей у монгол хватало. Вот только иногда от полководцев требовалось поступать НЕ правильно. Такова война.

Однако отбирать у собственных воинов шанс на наградной браслет тоже не стоило. Из первого ряда не больно-то поуправляешь, а бежать вверх по осадной лестнице не одно и то же, что вести народ за собой в пролом в стене. А даже попробуют пройтись по поводу проявленного слабодушия, то плевать. Я только внешне мальчишка. На мне ответственность за почти четыреста жизней и профукать их даже без пушек и пулеметов, можно запросто.

Еще подбегая к стенам города, я мысленно восхитился жутковатой рациональностью монгол, по шаблону которых пришлось работать. Снесенные камнями пороков заборолы и дождь стрел на подавление не давали защитникам сбрасывать лестницы и расстреливать карабкающиеся по ним штурмовые группы. Включая в них запуганный до полусмерти хашар. Соответственно, , при отсутствии стальных яиц и осознанного стимула идти на явную смерть у обороняющихся успех штурма становился практически неизбежным.

То, что жители Киева несколько дней бились в проломах стен, не пуская татар в город, яснее ясного говорит об их храбрости и боевом духе. Что бы там другое ни говорили ущербные, которым этого недостаточно для понимания мощи пришла тогда на Русскую землю.

Стена. на которую я полез, была сравнительно невысока, четыре с половиной, возможно, пять метров, не более. Вал под ней не превышал полутора метров. Возможно, конечно, что грунт был неподходящий для увеличения высоты стен насыпью, но, вероятнее всего, горожане пожалели денег. Как сказали еще в античной Греции, лучшие стены не каменные, а деревянные, если это конечно борта боевых кораблей.

Лестница встала надежно, поэтому я по ней практически взлетел, благо щит был закинут за спину, а мечи пока можно было держать в ножнах. Мика с моим херадом, исполняющим функции резерва и личной охраны, матерясь, устремился за мной.

Вид со стены на секунду заставил остановиться. Город пылал как жаровня. Зажигательные снаряды Оттара показали себя выше всяких похвал.

В дыму под стенами сохранившие управления подразделения противника пытались остановить стекающих вниз со стен орков, но получалось у них очень плохо. Оставшиеся наверху стрелки засыпали их стрелами, рулил там тот же Оттар. Я кивнул старику, одобряя его действия, и спустился вниз. Воротную башню, судя по мелькающим там оркам, уже зачистили, в угловую вошли, так что толкаться там нам не имело смысла, гарнизон должны были вырезать и без нас. А вот царивший внизу хаос срочно следовало обуздать. Враг как раз собирался атаковать.

На вопль боевого рога народ отреагировал с редкостным единодушием, вокруг меня практически мгновенно образовалась коробка копейщиков. Единственное «но» – я пережил несколько неприятных секунд, когда осознал, что копья у меня сейчас нет, а значит, противник может до меня дотянуться, а я до него нет. В следующее мгновение меня закрыли широкие спины родичей моего личного херада.

Пытавшихся контратаковать людей хватило минут на пять. Что, было скорее серьезной цифрой чем нет, учитывая сравнительную боеспособность и дождь стрел сверху на их головы.

Сначала они заколебались и начали пятиться назад, мы как следует поднажали и медленное отступление под давлением превратилось в бегство, хотя спиной к нам поначалу и пытались не поворачиваться. Что, впрочем, долго не продлилось. Всегда одна и та же картина. Задние ряды бегут, пока передние погибают, ибо им при отходеприкрыться некем. В итоге уносит ноги обычно тот, кто первым бросился бежать.

Как только бегство врага стало беспорядочным, мои бандиты тоже сломали строй и устремились вслед за людьми. Удерживать подчиненных не имело смысла, хаоса при бое на холодняке и метательном в застройке все равно не избежать. Десятники и хевдинги на месте. Тех кто вышел из строя, заменят опытные хольды. Мне было лучше остаться на центральной улице городка, той самой, на которую выходили ворота. Там было хорошее пространство для маневра, улица аж метра четыре шириной, и относительно приличный обзор.

Оглянувшись по сторонам, я покачал головой. Вокруг лежал ковер трупов, а я до сих пор никого еще не убил. Было самое время чтобы прикрыть удар нашей пехоты, сняв стрелков Оттара со стен, и отправить связного сообщить Бруни об успехах.

Да и горнисту требовалось подудеть в свой рог, а то парни что-то раздухарились. Еще одна контратака грозила неприятностями.

Вообще, самым оптимальным решением сейчас было бы зачистить стены, но этого мне явно никто бы не дал. Как минимум удерживаемые нами башни и кусок стены, требовалось удержать.

Резерв привел Торвальд, Бруни остался с той стороны. Помимо продолжающегося обстрела и осторожных попыток взойти на стены ему требовалось блокировать гарнизон замка, так что наш предводитель поступил весьма и весьма благородно. Правильно и незрелищно, за что этого кровожадного ублюдка можно было уважать и гордиться дружбой с ним. Практически всю славу за взятие Холдена он оставлял нам.

Появился он очень вовремя, начальник городского гарнизона к этому времени сообразил, что если он не зачистит плацдарм клыкастых, то Холдену так или иначе придет конец, и явно решил поставить все на один удар, уничтожив ворвавшихся на стены и улицы орков.

Короче говоря, тут мне наконец-то представился случай пустить в ход меч.

В отличие от приснопамятного штурма башни враги были одеты и вооружены довольно однообразно, заметно выделялись только стражники своими мешающими работать классической парой «ноги-голова» длинными щитами. Длинный пехотный щит неудобен на кораблях, а здешнее ополчение слишком часто работало на море. Вынуждали тратить больше времени.

У унесших ноги бегунков было достаточно времени, чтобы сменить штаны и подлатать свои испорченные нервишки, что же до остальных, то их морально их, видимо, более чем прилично накачали. Напор несущейся по улице толпы тоже выглядел более чем впечатляюще. Предводитель противника резонно решил давить массой, в результате копейщики противника перли в атаку бегом в плотном строю. Прежде чем наши передние ряды разбились друг о друга, я людьми даже восхитился.

Люди, видимо, заплатили не менее чем двумя-тремя воинами за одного орка в этом броске, но выполнить задачу-минимум и смешать наши строи всё же сумели. В то, что нас смогут здесь опрокинуть, я бы на месте их командира не рассчитывал. Какое бы ни было у людей численное преимущество, улица была слишком узкой. Пока наша коробка была цела, им вообще ничего не светило.

В целом это было очень сильным ощущением. Грохот сапог бегущей на тебя толпы, щелчки лукови дикий вопль сошедшихся строев, вкупе с треском столкнувшегося оружия, скажем так…, впечатлял на всю жизнь.

В первом ряду я очутился практически сразу. Люди пока что не осознали, что бой уже превратился в свалку, и еще не побросали копья. Первого убитого мной копейщика это и погубило. Я машинально отклонил удар копья Чернышом и чиркнул лезвием вскользь по древку, отрубив парню пальцы. Шаг вперед, и мой длинный меч ударил его под кадык незащищенной шеи.

Выдернул, одновременно блокируя копье следующего. Больше ничего, кроме как повернуть меч и резануть по подставленному горлу, сделать не пришлось, беднягу буквально вытолкнули под удар, закрыться щитом он не успел.

Третий боец свое копье уже бросил и даже выдернул свою дешевую зубочистку. Которая ему, конечно, не помогла, я повернул корпус и отрубил бедолаге кисть. Кто его добил, я не узнал, четвертый клиент довольно опасно атаковал, удачно прикрываясь своим длинным щитом. В принципе, встреча с подобным последнему противником в сутолоке битвы нередко заканчивается печально даже для хорошо подготовленного одиночки. Если он, конечно, страдает идиотизмом, или отсутствием щита по уважительной причине. Спас меня мой херад, вырезавший брошенное на его клинки «мясо» первых рядов противника и включивший меня в свой строй. Я, немного неожиданно для себя даже оказался во главе клина, подобно, так сказать, былинным героям, тоже экспериментировавшим со своим местом в строю. Тут щитоносцу ничего не светило, что я и продемонстрировал, удачно рубанув его под локтевой сгиб, как раз под обрезом кожаного чешуйчатого рукава. Защита предплечий у него явно не блистала качеством и совершенством, если вообще присутствовала.

Раненый противник, естественно, шарахнулся назад, я оказался не связан, разумеется, перенеся внимание на его соседа справа, в результате чего он получил укол в подмышку… Далее мясорубка слилась в одно длинное-длинное пятно. Череда противников, возникавших и исчезавших передо мной, с большим трудом отложилась в памяти.

Пользоваться перчаткой не было времени. На сближении сектор обстрела, если так можно выразиться, был перекрыт, когда же я оказался в первом ряду, это уже попахивало самоубийством.

Когда моя тушка оказалась достаточно далеко от противника, жечь врага уже не было смысла, даже если бы я мог. Людей и без меня истребляли пачками. Все, что мне сейчас было нужно, это отдышаться и отдохнуть.

Неудача контратаки действительно решила судьбу города. А’Рагг, пока мы месились в городе, тоже ворвался на стены.

Через час после этого последние защитники Холдена держались только в зданиях ратуши, в каком-то храме на центральной городской площади и в трех городских башнях. В воротной, со стороны Бруни, и двух малых, обеспечивающих функционирование «морских ворот» города. Собственно, последние тоже можно было назвать воротной башней. Архитектурно они представляли собой единую конструкцию в виде башен, соединенных между собой аркой каменного моста над воротами.

Угроза со стороны гарнизона практически отсутствовала, так что до темноты нашей основной задачей стало остановить грабеж, причем основную роль в удаче последнего сыграли, как мне думается не угрозы и зуботычины командиров, а вылазка из замка.

Умники, оставленные для прикрытия, забили на свою задачу огромный болт и ушли грабить город,. В результате последнего лагерь Бруни был сожжен и разграблен, освобожден хашар и уничтожены все осадные машины.

То, что, узнав о вылазке из замка, управление основной частью войска было восстановлено достаточно быстро, дела особо не поправило. Люди в итоге просто ушли в замок, не приняв боя.

Так как победное настроение оказалось полностью испорчено, было рациональным спустить пар на не желающих сдаваться защитниках города. Пока мы опять управление над нашей шайкой лейкой не потеряли. Благо, что почем, народ прекрасно понимал, как думаю и осознавал все последствия для тех, кто нарушил свой долг.

Большую воротную башню мы взяли без всякого труда. Что, собственно, было неудивительным, поскольку оказалось, что она брошена гарнизоном. Видимо, осознавая свои перспективы, защитники воспользовались успехом вылазки и ушли в замок.

Гарнизон «Морских ворот» аналогично умирать в захваченном городе не собирался. Судьба Холдена уже решилась, и никакого влияния на нее стойкость отдельных юнитов не имела. Здесь людям было даже проще, они ушли на лодках, помешать чему мы не могли бы при всем желании, ибо противник полностью контролировал бухту. Установленные на берегу стрелометы разве что могли портить островитянам жизнь. Впрочем, эту береговую батарею сэр де Мор тоже уничтожил.

А вот горожанам, запершимся в ратуше и храме, бежать было некуда. И даже более того, на мой неискушенный взгляд, сейчас женщинам и детям забиться в какую нибудь городскую щель было бы намного безопаснее. В принципе, даже мужчина, появись он после окончания основной части резни и грабежа, будет неплохие шансы выжить. А вот коли собравшиеся в последних укрепленных местах города жители решат продолжить сопротивление, то участи женщин и детей за их спинами не позавидуешь. Их в таком случае просто по адреналину должны были порубить.

***

Сзади подошел Бруни А’Рагг, забрызганный каплями и потеками запекшейся крови от шлема до поножей. Приятель был в ярости.

– Кто из хевдингов лагерь бросил? – Поинтересовался я. – Успокойся. Воды вон выпей.

– Ублюдок Бьярни. – Плюнул он, наблюдая, как народ вокруг готовится к штурму. Подходящее бревно мои деятели уже нашли, однако быстроногие гонцы, отправленные на стену искать павезы, пока еще не вернулись. Несколько лучников бросали стрелы на движение в окнах ратуши.

– Опять сумничать решил, уродец? И почему я не удивлен. – Пожал плечами я. – А что злой такой до сих пор? Наказать его, что ли, захотел, до участия в грабеже не допустив? Жалеешь теперь?

Бьярни злобно зыркнул в мою сторону и ничего не сказал. «Надо же, угадал!» - мысленно хмыкнул я. Руководство такой сводно-сбродной солянкой, как наше войско, требовало недюжинных дипломатических способностей и, честно сказать, я был весьма рад, что нашим капо дель капо избрали Бруни.

– Не переживай дружище. – Хмыкнул я.

Нервы босса были понятны. Строптивых хевдингов надо было ставить в стойло в любом случае, поединок был вещью обоюдной, нарушение прав и законов общественностью не одобрялось, так что возможности воздействия на подчиненных в нашей военной демократии были ограничены. В данном случае он попытался наказать строптивого хевдинга тем, что лишил его возможность поправить дела свои и подчиненных при помощи грабежа. То, что его отряду был положен процент взятого, профессионалов утешало слабо, в море мы ходили за добычей, а не развлекаться, так что доля не участвовавших в бою отрядов в любом случае была бы меньшей, чем у прямых участников событий. В результате этот урод забил на приказ и отправился мародерствовать, из-за чего мы лишились большинства осадных машин, имея перед носомукрепления более высокого класса, нежели взятый только что город.

– Во всем есть свои приятные стороны. Хороший повод чтобы подпруги подтянуть, а то наши родичи чересчур разболтались. – Хмыкнул. – Поверь, требушеты со стрелометами того стоят. Смотри на жизнь с позитивом, во всем на свете можно найти свои приятные стороны.

Труда и имущества и мне было жалко, но сделанного уже не исправишь. Собственно, я даже не считал действия друга ошибкой, ибо на его месте сделал бы то же самое. Кто же мог знать, что ублюдок окажется настолько тупым и отмороженным, что пойдет на обострение?

Единственная ошибка Бруни, пожалуй, была в том, что перед походом он недостаточно уделил времени промыванию мозгов хевдингам и боевому слаживанию своих подчиненных. В частности, работе в общем строю, где выполнение команд прививается автоматом. Потом к этому привыкают даже вне строя. Мои бандиты, скрипя зубами, но в учениях перед походом участвовали, ибо я поставил условие сразу – либо подчиняетесь, либо я никого не держу. Кое-кто, собственно, и ушел, особенно после обрисовывания перспектив проявления необоснованной строптивости в походе. Репутация отморозка, способного добиться выполнения своего приказа, у меня уже присутствовала, количество убитых в поединках тоже не составляло тайны, так что верить в обещания были все основания.

В принципе, Бруни тоже побаивались, но строптивый Бьярни вероятно рассчитывал, что конфликт спустят на тормозах, в его ситуации я бы рассчитывал на поддержку распропагандированного херада и развенчание перед общественностью плана похода. Собственно больше ему рассчитывать было не на что, ибо послать и уплыть с добычей у него не хватало яиц, в море он уже показал свою слабину. С учетом последнего, что мы рискнем принять в его отношении совершенно неполиткорректные и непопулярные меры, он ожидать не мог. И думаю что зря. Бьярни уже был трупом, который этого пока не знал.

Его тело на колу нам было самое то, чтобы нагнать уровень дисциплины в нашей банде. Основная глупость с его стороны была в том, что наша великолепная четверка сошлась довольно близко как друзья и побратимы, не раз спасавшие друг другу жизнь, а не представляли собой типичную для орочьих набегов компанию волков, держащихся вместе по необходимости. Адвоката для этого строптивого хевдинга среди нас четверых найти было бы сложно. Этажом ниже, может быть, кто и нашелся… но не после потерь личного имущества в разграбленном и сожженном лагере.

Я поневоле усмехнулся. У хитрожопого мятежника все обстояло настолько плохо, насколько это вообще могло быть. Думать об этом живом мертвеце было поздно, нужно было что-то делать с обороняющимися.

По итогам недолгих размышлений я предложил Бруни не лить лишнюю кровь, а попытаться решить дело миром. Кровь уцелевших горожан его конечно бы не впечатлила, но я напирал на жизни наших воинов, кое-кто из которых, вполне вероятно, мог погибнуть при штурме храма и ратуши. Пополнения у нас долго не предвиделось. А то наш нервный предводитель сам уже было собрался в штурме участвовать, чтобы нервы свои успокоить.

– Бруни! Может, ты отвлечешься от своих неприятных мыслей? Что по закону с Бьярни сделать надо? Подумай и распорядись, думаю кол потолще лучше заранее приготовить. И не надо тут кровожадным взглядом на ратушу косить. Лишнее это. – Я приобнял друга и похлопал его по плечу. – Тут я и сам разберусь, ты бы лучше порядок в городе навел.

Приятель поморщился.

– И заодно, – продолжил я вполголоса ему на ухо, – разберись с близкими этого урода, Бьярни. Чтобы он не один на суде за свои грехи ответ держал. Сорняки лучше всего выдирать раз и навсегда. Рубить на улице за неподчинение всех подряд не стоит, что дело у него неладное, поймет.

– И без тебя разберусь, – сбросил мою руку с плеча внявший доброму совету корифан. – Куда мир катится, дети взрослых мужей учат с мятежом управляться.

Приятель в свою очередь на секунду приобнял и меня, показывая, что он шутит, улыбнулся и отправился по своим делам, кинув через плечо:

- Все наши, кого увидишь поблизости – твои. Тех, кто не подчинится, руби на месте. Действительно, порядок давно пора навести.

***

Ратуша представляла собой двухэтажное здание примерно так двадцать на сорок метров с одним единственным входом из светлого песчаника и разбитыми окнами под темной черепичной крышей. Оконное стекло в этом мире давным-давно изобрели и по мере возможности использовали, несмотря на кусающиеся цены. Сейчас эти кусающиеся цены блестели осколками под стенами. Защитники повыбивали рамы и заложили окна первого этажа каким-то барахлом и мебелью. Из окон второго периодически пускали стрелы лучники.

Туда же один из моих стрелков стрелу с намотанным на нее письмом и закинул. Чуть позже редкая стрельба обороняющихся прекратилась, а в окне над входом появился знак согласия на переговоры - светлая тряпка.

В общем-то, на переговорах риск был минимален. В ратуше спасались женщины и дети, так что злить захвативших город орков здравый человек бы не рискнул. Соваться в здание, чтобы меня там захватили в заложники, я не собирался, а от стрел моя бригантина была достаточно хорошей защитой.

К моему легкому удивлению ко мне вышли сразу двое. Высокий бритый мужик лет сорока в дорогой чешуе и без шлема, похоже, что предводитель местных вооруженных сил и мордатый тип с аккуратно постриженной бородой и заметным пузом, в усиленной пластинами кольчуге. Кольчуга смотрелась как дань пивоулавливателю. Я предположил что второй – местный мэр и, что интересно, угадал, когда люди представились.

– Орк, мы готовы выслушать, что ты хотел сказать. – Вояка сразу взял быка за рога.

Я повел плечами в доспехах:

– Предложение одно. Вы сдаетесь, а мы вас не режем. Женщины и дети отправляются по домам. Мужчин в клетку. Придется им позже поработать, но ничего личного. Лишней крови не будет. Все ценности, как личные, так и городскую казну – сдадите мне. Коли есть возможность – выкупайтесь, без рабов мы при случае прекрасно можем обойтись. Кое-кого за имеющиеся заслуги позже отпустим без выкупа. Про всех не скажу, не знаю, как удачно сложится поход. Так что врать не буду, некоторых отпустим, остальным лучше всего искать деньги.

– Как мы можем быть уверены, что вы нас не обманете? – заволновался мэр.

– Ты хочешь, чтобы я сказал «мамой клянусь»? – хмыкнул я. – У тебя что, большой выбор? Коли откажетесь, через час вы все трупы. Разве что кто-то из баб и детей возможно в живых останется. Если повезет. Детей не всякий захочет рубить, баб по понятным причинам. Да и то, если много крови за себя не возьмете.

– А что в городе идет резня, коли вы добрые такие? – Скосил презрительную гримасу предводитель городской стражи.

– По большому счету уже не идет. – Пожал я плечами. – Считай что это был послебоевой эксцесс. Кучи трупов нам не нужны. Так что порядок уже наводим.

– У меня другое предложение. – Опять вояка, мэр кивнул, соглашаясь с ним. – Мы сдаем вам городскую казну, ценности, и вы нас отпускаете с оружием и семьями на тех кораблях, что стоят в порту.

– Предложение отклонено. Оружие тоже денег стоит. Не вижу причин, чтобы мы их лишились.

– Перед отплытием оружие сдадим, – после раздумий сказал мэр, следя за моей реакцией. Хотя решительно непонятно что он мог заметить в лице закрытом стальной пластиной.

– Вы не поняли, уважаемые? Я сюда не торговаться пришел. Мне просто лишняя кровь не нужна. Ни своя, ни ваша. Серьезного сопротивления вы нам оказать в любом случае не сможете, но кое-кого из моих воинов, вероятно, все-таки убьете. То, что вас всех тут вырежут, их не воскресит. Поэтому либо вы мне сдадитесь, либо вам всем хана. Выпускать из города мы никого не собираемся.

– Это ты так думаешь, орк, что нас легко возьмешь! – Занервничал командир городской стражи. Обиделся, что его уцелевших воинов и ополченцев так низко оценили. Или надеется на продолжение торга. А может у него просто нервы.

– Я ничего не думаю. Я высказал вам очень выгодное предложение. Продиктованное исключительно моей доброй волей и милосердием!

Мэр от такого заявления чуть не подавился. Я продолжил:

– Это вы должны думать, принимать его или нет. Времени вам даю час. Как раз в храм успею сходить. За это время, я ожидаю, вы примете решение, жить вам или умереть. Ваш выбор. Время пошло.

Я повернулся и направился назад, не обращая внимания на людей. Пускай между лопаток буквально свербело от направленных туда стрел.

Выстрелили в меня чуть позже, однако в лицо. Болт попал в лоб, дернув голову назад, и ушел на рикошет. Стрела отрикошетила от наголенника, ещё две попали в грудь. Я метнулся в сторону и зигзагами поскакал в укрытие за углом ближайшего дома. Добежал удачно, но одна из стрел всё таки пробила спинную пластину и поддоспешник под ней, углубившись на пару сантиметров. Мысли о том, что там был за лук и что за Геракл из него кидает стрелы, пришли только потом, когда ломанувшиеся в атаку орки закрыли меня своими шлемами, телами и щитами.

Впрочем, выдернув стрелы, мстить за попытку убийства я не поспешил. В районе храма и без меня много мстителей собралось, надо было встать в очередь. Да и со стороны ратуши угроза пока присутствовала. Предложение штурмовать и ее я проигнорировал, отметив, что лучники из окон ратуши не стреляют.

Защитников храма хватило на полчаса боя. Тем не менее, горожане, засевшие в ратуше, сдались не раньше, чем увидели, что из него выгоняют выживших детей и женщин. Я специально отправил туда вестовых с настоятельным приказом беречь будущее податное население и рубить только оказывающих сопротивление. Части спасающихся в храме Лоис Морской нонкомбатантов этот приказ, несомненно, спас жизнь.

Сделанная мной ошибка оказалась простейшей. Я зря пошел парламентером к храму, до того как ратуша сдалась. Как оказалось, большинство выживших городских стражников спасалось именно в ней, начальник городской стражи Людвиг Борн был опытным воякой и мог оценить серьезность угроз и вероятность выживания в случае невыполнения моих требований, ну а мэр точно не хотел умирать. К несчастью, настоятель храма Лоис отец Брайн достаточно адекватным человеком не был и решил, что договариваться с отродьями демонов ни ему самому, ни его пастве не о чем. В результате меня чуть было не застрелили. Старичок в молодости походил на боевых кораблях и умел стрелять из арбалета. Собственно, выпущенный им болт, вполне возможно, от моего лба и отрикошетил. Трясущаяся от страха грудастая блондинка, прижимающая к себе двоих перепуганных детей, рассказала, что именно он выстрелил первым.

Впрочем, что ни случается, то к лучшему. Штурм ратуши рисковал стоить нам куда большей крови. И воинов там больше собралось, и сами они были профессиональнее, и здание там было куда более проблемным касательно штурма, пускай даже и с удобными к нему подходами.

Самое же главное, что с бескровной сдачей ратуши город пал. Нам осталось разобраться с замком. И между делом – с Бьярни.

.

Глава 4

Бьярни мы разыграли как по нотам. То, что предводители набега организуют суд над ним, он, видимо, ожидал и приготовился к нему, да только не учел, что он не самый хитрый в этом мире и на всякую хитрую задницу найдется болт с кривой резьбой.

Суд мы организовали в лучших традициях российской военной юстиции, чтобы подсудимый и тени шанса не имел соскочить. Не стали собирать толпу, а вызвали строптивого хевдинга на закрытые слушанья в корабельном лагере, в присутствии комсостава и пары представителей от команд каждого корабля.

Кворум на суде заседал без доспехов, так что явление Бьярни с толпой сочувствующих в полном вооружении понимания ни у кого не встретило. Все присутствующие вполне резонно сочли такое поведение подсудимого личной угрозой, от воплощения которой в жизнь спасала только одна охрана из наших личных херадов, которая, кстати, тоже довольной не выглядела.

– Ты с кем-то здесь воевать собрался? – с издевкой хмыкнул А’Рагг, сидевший на богато украшенном позолотой кресле мэра города. Оставшаяся наша троица примостилась по бокам от него, хевдинги за нами, а прочие представители общественности где и как придется.

– В замке хозяин острова сидит и в любой момент напасть может, – отбрехался Бьярни. Окружение наперебой поддержало своего вожака. Мне почему-то сразу подумалось, что всю эту сволочь надо кончать вместе с ним. Чтобы в дальнейшем проблем избежать, например.

– Не поздновато об этом беспокоится начал? – С издевкой в голосе вмешался в разговор Хадд. – Зачем ему сейчас на нас нападать, если камнеметы он уже пожег? Воинов терять? Или дать нам возможность ворваться в замок ? Что мы ему сейчас сделаем, коли все камнеметы погорели?

– А зачем нам ему что-то делать? Богатый город на копье взяли, что вам еще надо? Не надо дергать судьбу за косы, мальчик. Корабли целы, выбирай другой остров, а сэр де Мор пусть свои убытки считает. – Включил дурачка подсудимый.

– А вот это, Бьярни, не тебе решать, – рыкнул на него Бруни. – Твое дело было телячье, сидеть в лагере и охранять камнеметы. И теперь я тебя спрашиваю, почему ты нарушил мой приказ и грабить в город пошел и чего теперь заслуживаешь в наказание?

– А кто ты такой меня наказывать? – вызверился на него Бьярни. – Я в своем праве был! Добыча у нас общая. А камнеметы все равно уже были не нужны, раз город взяли. Это дурак может считать что замок сможем взять до того как войско герцога на острове появится. Тогда вам не до камнеметов станет.

Вот урод! Впрочем, ожидаемое решение защиты. Но тут главное у него на поводу не идти. А значит пора включиться в разговор мне:

– Не надо так торопиться, друзья мои! Мы по какому поводу тут собрались? Не Бьярни ли Хендриксона судить за мятеж и неподчинение в бою?

Я риторически дождался положительных ответов на вопрос и продолжил.

– Так какого демона он передо мной в доспехах и оружии стоит, когда я перед ним в одной рубахе? Или он нас перебить решил, коли суд выяснит что его действия не неподчинением, а предательством пахнут?

– Заткнись, – рыкнул Бьярни.

– Сам заткнись – заорал на него Бруни. – Доспехи снимай! И побыстрее!

– Ты мне, что ли, указывать будешь, что мне носить? – Бьярни явно понесло. Теперь мне главное было не перегнуть палку. Кончиться могло очень печально.

– Хотя бы и он. – Продолжил я осторожно раскачивать фигуранта. – На тинге, попробуй ты прийти судиться в доспехах, мигом землей накормят. А тут себя невесть кем возомнил? Снимай, тогда будем разговаривать по-хорошему…

– А не сниму, тогда по-плохому? – Вызверился на меня подсудимый. – Это как?

– Увидишь. Пока же меня интересует, почему ты приказ нарушил? Наказание за невыполнение боевых приказов тебе известно? По закону?

– Ты меня законом не пугай, сопляк. На что имел право, то и сделал.

– Именно поэтому на суд, где все в одних рубахах, ты в доспехах заявился, невиновность свою доказывать? – Подкинул в костер бензинчику Хадд.

– И нет ли в этом неуважения к нам лично? – Неожиданно успокоившийся Бруни с издевкой рассматривал строптивого живого мертвеца.

– Так почему прямой и недвусмысленный приказ, за невыполнение которого на кол садят, ты решил не выполнить? Почему решил, что в своем праве? – Это уже я. – Ты кто такой вообще? Сотник дружины конунга? Или хольд из его ближних?

– Доспехи снимай, – это включился отмалчивавшийся до того Торвальд. – Пока сильно не пожалел. Ты что тут, меня пугать пришел? Или думаешь, никто не сможет тебе кровь и в железной рубахе пустить?

Бьярни смачно сплюнул в его сторону. Торвальд вскочил. Бьярни схватился за меч. Охрана выступила вперед, депутаты постарались увеличить дистанцию наблюдения, воины Бьярни тоже схватились за оружие … и из поставленных вокруг площадки шатров появились лучники. А Бруни сказал:

– А вот и прямой мятеж. А не только одно злостное неповиновение. Ты кто такой чтобы на суде за оружие хвататься? Ничего лишнего от тебя не требовали.

Бьярни выхватил меч. «Да он в натуре тупой!» Я спокойно откинул ткань и взял лежавший рядом с собой заряженный арбалет «Приносящего Смерть», подобранный мной взамен потерянного в Аргайле, и без разговоров выстрелил ему в живот. Группа поддержки Хендриксона схватилась за оружие вместе с ним, но шансов у нее не было никаких. Их сначала расстреляли из луков с десяти метров, а потом добили мечами и топорами. Наличие или отсутствие доспехов при реализации устроенной нами ловушки не имело никакого значения.

К несчастью главного из мятежников, болт в районе печенки душу его от бренного тела не освободил. О чем Бьярни думаю, очень пожалел, когда его, уже освобожденного от доспехов, посадили на загодя заготовленный подчиненными Бруни кол. Рядом с ним, на кольях потоньше, водрузили головы его убитых товарищей.

Народ урок понял. Но любви к нам, и ко мне в частности, это не прибавило.

В глазах насаженного на кол мятежного хевдинга стояла мука. Но он все же меня узнал.

– Да, Бьярни, – кивнул я. – Это была ловушка. Тот, кто назовет меня сволочью, не ошибется. В свое оправдание могу сказать только одно… Я же тебя за оружие хвататься не заставлял? Да и лагерь бросать тоже тебе не стоило.

Умирающий орк что-то умоляюще захрипел.

– Я не издеваться к тебе пришел, – покачал я головой и вонзил Бьярни в сердце граненый штырь мизекордии. – Покойся с миром, враг мой. Это все, что я могу для тебя сделать.

– Ну и зачем ты его прирезал? – Ко мне спешил недовольный Бруни А’Рагг.

– Ради милосердия, – обрезал я. – Хватит с него и перенесенных мучений. В конце концов, он был одним из нас. Нет?

***

Замок до появления герцогского войска действительно взять не удалось. Удобных для высадки мест на Море было немного, так что высаживались они в той же бухте, что и мы сами. Можно сказать, следовали по нашим следам. Наши корабли мы к этому времени перегнали в порт Холдена, так что она была пустой. Даже с учетом угроз обстрела и вылазки из Мор-Кастла делить наши невеликие силы было глупо.

Обстрел метательными машинами с башен замка нам особо не угрожал, стрелы и камни падали на излете, а вот вылазки следовало беречься всерьез. С боевыми кораблями на острове было непросто. Тем не менее, риск потерять корабли был более приемлем, чем раскидать наши силы по острову, практически неизбежно отдавая инициативу противнику.

Допустим, я бы на месте герцога первым уничтожил наши корабли. Если бы этого сделать не удалось, допустим, орки защищали бы их слишком большими силами, то ничего страшного тоже бы не случилось. В этом случае мы не могли помешать людям высадить войска в районе замка сняв тем самым с него осаду, а если очень повезет, то и разгромив блокирующий его отряд. Морской бой на данном этапе был нам невыгоден, что опять таки вынуждало прятать корабли в хорошо защищенном от врага и непогоды месте.

Короче говоря, в перегоне нашего флота в городской порт были одни плюсы, за исключением одного минуса. Чтобы нейтрализовать который, Хадд был вынужден организовать операцию против плавсредств гарнизона замка, спалив их в воде и на берегу к чертовой матери. К счастью, с относительно небольшими потерями. Причем они могли быть совсем ничтожными, если бы приотходе штурмовых групп не случилось очень удачное для людей попадание камня в один из баркасов, давшее нам более чем половину убитых в этом деле. Кого не убило или покалечило каменюгой, утащили на дно доспехи. Выжило только двое орков, сумевших удержаться на обломках.

Далее, имея перед лицом высаживаемое на плацдарм людское войско, а в тылу замок сэра де Мора с его решительным гарнизоном, пришлось строить оборону на два фронта, выделив подчиняющуюся мне часть войска на блокирование.

Мы вынуждены были принимать в расчет как возможный удар в спину в разгар сражения, так и попытку пожечь корабли. Семьсот метров ширины бухты при большом желании можно было преодолеть даже на плотах. Это если гарнизону не удалось сохранить ни одной лодки, в чем Хадд, кстати, был не уверен. Да и возможностью врыва бухту на боевых кораблях тоже не стоило пренебрегать. Читай, батареи катапульт и стрелометов на входе следовало беречь, развивать, обеспечивать личным составом и, разумеется, прикрывать пехотой.

Созревшее у меня решение было простым, как три рубля. Сидевшая в замке аристократия в наших планах была лишней, поэтому ее нужно было как-нибудь ликвидировать. Однако ломать стены и выбивать ворота Мора нам, было не то чтобы нечем…. Скажем, возможности имелись ограниченные. Основная масса канатов и железных деталей просранных покойным Бьярни тяжелых требушетов сгорела и обгорела, придя этим в полную негодность.

Какой из этого следовал вывод?

Нужно было: или организовывать лобовой штурм, суливший очень большие потери при неясном результате; или внезапное ночное нападение диверсантов, для чего тем тоже надо было суметь забраться на стены; или как-то исхитриться выманить на вылазку и уничтожить в поле гарнизон, чтобы защищать замок стало некому. Как подвариант последнего, приемлема была и возможность ворваться в крепость на плечах отступающих.

Сэр де Мор в предыдущие дни показал себя опасным, активным и инициативным противником. Так как он прекрасно понимал, что раскатай орки войско герцога, возможности отсидеться за стенами станут призрачными, вылазка с его стороны ожидалась с большой долей вероятности.

С нашей стороны нужно было только просчитать, где.

Вариант 1. Если он будет уверен, что герцог нам обязательно накидает в полевом сражении, то логично было бы атаковать корабли. Дабы не дать уйти захватчикам с Гатландской земли и все такое прочее, смотри речи Геббельса и газету «Правда».

Вариант 2. Если он в этом будет не уверен, то гораздо более оптимальным решением станет атаковать лагерь осаждающих замок орков, добив там последние наши осадные машины, и в случае удачного стечения обстоятельств поддержав войска герцога ударом с тыла. Несколько десятков кавалеристов для этого у него оставалось, да и пехоты было достаточно много. Последняя соломинка ломает хребет верблюду, внезапный удар в спину в разгар сражения может закончиться для моего друга Бруни очень печально.

От этого, как я посчитал, следовало и плясать. По итогам моих размышлений, а также военного совета с приятелями и наиболее опытными подчиненными я пришел к выводу, что наиболее вероятно, де Мор попытается под шумок уничтожить последние осадные машины и разграбить лагерь. Своя рубашка всегда ближе к телу, наши уцелевшие камнеметы достаточно серьезно угрожали гарнизону замка, коли бы орки разбили войско герцога, а уничтожение кораблей лишало возможности остров покинуть, читай, вынуждало бы вести осаду до победного конца.

Все остальные его действия зависели от его сиюминутной оценки ситуации и были трудно прогнозируемыми.

Из этого следовал вывод, что если где на де Мора и надо было ставить засаду, так это в районе лагеря. Желательно навязав ему бой на окружение, чтобы после гибели основной части отправившихся на вылазку защитников замок сам упал к нам в руки. И даже без особых потерь.

Никаких особых извращений для этого придумывать было не нужно. На войне чем проще – тем лучше. До определенного предела, естественно. В лагере на виду решено было оставить обслугу камнеметов, которые должны были усилить обстрел, и примерно три десятка воинов, изображающих пехотное прикрытие. Владетеля замка Мор это должно было натолкнуть на мысль о пехотном прикрытии лагеря голов где-то в пятьдесят, плюс примерно столько же орков на камне и стрелометах. Пленных из восстановленного хашара в расчет ему можно было не брать.

Наш лагерь был укреплен, так что данный наряд сил должен был выглядеть достаточно правдоподобно. Лично я бы на месте де Мора рискнул, поскольку даже для орков численное преимущество противника имеет значение, а значит, в тылу они оставят минимум сил. Это если в нормальных условиях.

В ненормальных нам следовало захватить инициативу и не позволить противнику ее перехватить. В данном случае лишние несколько сот голов в строю значение имели куда меньшее.

Особенно если навязать бой ночью. Что, собственно, Бруни и планировал, желая внезапным ударом вырезать занимающее лес охранение людей и атаковать их лагерь.

В планировании нападения на лагерь герцога я практически не участвовал, своих дел хватало, но по прикидкам приятелей, ворваться туда на плечах бегущих остатков застав было вполне реально, даже если противник ждал нашего нападения. Поэтому основной задачей для нас вставало уничтожение как можно большего числа кораблей противника. Последние противник неизбежно должен был попытаться защитить, что сохранению им управления в ночном бою точно бы не способствовало. Далее следовало действовать по обстоятельствам.

В случае удачного исхода сражения мы в одном бою уничтожали и войско и значительную часть флота противника. Если же противник сумел бы отбиться, то он в любом случае оставался без большого количества боевых кораблей. Последнее как минимум избавляло нас от части проблем на Архипелаге в дальнейшем, а как максимум давало возможность сражение повторить, уже с более радикальными результатами.

Бруни ушел с наступлением темноты, если точнее то ночной серости. В отличие от людей мы видели в ночной темноте. Передовые группы зачистки к этому времени уже должны были приступить к уничтожению секретов противника в окрестностях бухты.

Я принялся расставлять подчиненных по местам. Шума при выдвижения отрядов А’Рагга избежать было невозможно, в замке неизбежно должны были его услышать. Угроза штурма для них была более чем реальна. Так как расчеты требушетов швыряли свои камни круглые сутки, ворота замка уже были заметно повреждены, была сбита значительная часть зубцов на стене и разрушены стены крытой галереи над воротами, владетеля и гарнизон Мор-Кастла не могли не одолевать мысли о бренности сущего и желание прожить на день-два дольше.

Отсветы от пожаров появились к часам к трем ночи, если так можно сказать. Одновременно с ними у меня проявился заметный нервоз. Легко ждать, только контролируя ситуацию, а вот когда исполнение замысла зависит исключительно от других, ожидание это просто мука. Да и дурные мысли слишком сильно в голову лезут.

В замке пламя в ночи, разумеется, тоже заметили, результатом чего стали истеричные крики и прочий шум. Дабы добавить защитникам впечатлений я, конечно же, приказал усилить обстрел. Расчеты катапульт и требушетов забегали как ошпаренные.

Я мысленно потер руки. Если враг решится на вылазку, то именно сейчас. Если точнее, как немного рассветет и можно будет определиться с обстановкой. Подразделения гарнизона в ожидании ночного штурма находятся в полной боеготовности, орочий лагерь прикрывают довольно слабые силы, стена дышит на ладан…. Короче говоря, тут, даже подозревая ловушку, многие решительные люди рискнут на вылазку, пытаясь воспользоваться сужающимся с каждым часом окном возможностей.

Так и произошло. Как уже говорилось, выбора у сэра де Мор особо и не было. Он был храбрым человеком и в полном соответствии с моими расчетами пожелал встретить свою судьбу не загнанной в угол крысой. Ворота открылись, как только рассвело и люди получили возможность что-то видеть.

Пускай он и подстраховался, не став лезть на палисад и валы, а попытавшись обойти их, судьбу его людей это не изменило нисколько. Скорее даже ухудшило, ибо я отправил экипаж одного из своих кораблей отрезать нападающих от замка, а с остальными ударил отряд сэра Гауда де Мора в лоб.

Растащить рогатки и убрать колья палисада, чтобы дать возможность вступить в бой кавалерии, пехота противника, обсыпанная дождем стрел и сулиц, еще сумела, но это ей сильно не помогло. Ямы объемом в кубический фут, в точности как у англичан в Столетнюю войну, даже сами по себе были неплохой защитой от атакующей кавалерии на галопе. А ведь ими одними укрепления не ограничивались.

Момент для контратаки я выбрал очень удачно. Слитного удара двух десятков хорошо вооруженных всадников у людей не получилось и из-за укреплений их атаковали уже орки.

Сколько до нас добралось всадников, я так и не понял. Поодиночке особой опасности они не представляли и, подпираемые собственной пехотой, были перебиты достаточно быстро. Пускай даже и взяв за себя какую-то цену.

Надо сказать, сообразил, что попал в ловушку, сэр Гауд, видимо, именно в этот момент. Но к своей чести храбрый рыцарь не стал метаться, паниковать и пытаться уйти полями или прорваться в замок, бросив на убой прикрывшую его пехоту. Старый воин со своими людьми остался до конца.

Может быть именно поэтому люди сражались по настоящему героически. Сам сэр Гауд пешим сражался во главе своих подчиненных пока его не зарубил Мика. Сломались люди, только когда им ударили во фланг и тыл, да и то далеко не сразу.

Попытка сэра де Мор использовать кавалерию ввиду подготовленной мною ловушки и превосходящих кондиций воинов орков обернулась катастрофой. При этом надо отметить, что атакуй он укрепления нашего лагеря тупо в лоб, значительной части защитников замка, вполне возможно, удалось бы уйти. Хотя я в этом случае вполне мог ворваться в замок на плечах бегущих.

Впрочем, если бы у нас не было двойного превосходства в силах, план противника имел все шансы на успех. В вылазке участвовало около двухсот воинов. Останься в лагере даже сотня орков, двойное численное превосходство, плюс пара десятков кавалеристов давали бы сэру Гауду неплохие возможности для победы.

Лично я в этом бою даже не обнажил меча. В данной ситуации лезть в свалку для меня было бы преступлением. Управление боем в данном случае было гораздо важнее лишнего десятка бойцов в строю, тем более что сил у меня было с избытком, стрелять и бить врагу в спину и фланг было кому и без меня с моей свитой. Бой прошел как-то буднично, мне нужно было только раздавать приказы и следить,чтобы враг не сумел уйти.

Неравенство в силах было настолько большим, что люди физически не смогли ничего сделать, кроме как вовремя обратиться в бегство. Все остальное зависело исключительно от меня, мне нужно было всего лишь не облажаться.

В общем, вылазка осажденных кончилась полным крахом. В замок если кто и вернулся, то только из дезертировавших под шумок в самом начале боя, которых остаткам гарнизона по большому счету стоило бы спасать только для того, чтобы лично повесить.

У меня даже возникла мысль отправить к воротам штурмовую группу, но хорошенько все обдумав, я все же на это не рискнул, опасаясь смазать успех потерями при отсутствии результата. Из людей удалось бежать хорошо если десятку-другому человек. Еще около сорока воинов, в большинстве раненых, мы захватили в плен. Все остальные были убиты.

После зачистки поля сражения я распорядился возобновить обстрел замка, лично выставил караул вокруг кучи с трофеями и во главе двух сотен воинов отправился помогать ядру войска, вполне резонно опасаясь, что в свете численного превосходства противника лишними они не будут.

***

Впрочем, поучаствовать в бою мне уже не удалось, подошли мы для этого слишком поздно. Ночное нападение Бруни оказалось довольно удачным. Вал орков, как и рассчитывалось, снес людские заставы и, довольно легко прорвавшись через устроенные людьми укрепления, устроил в их лагере грандиознейшую резню, иллюминируемую горящими кораблями.

Заставить своих людей построить полноценные укрепления взамен нами разрушенных герцогу определенно не удалось. Что, в общем-то, для него было печально. Такой вот недостаток не страдающей избытком дисциплины смешанной ополченческо-профессиональной армии проявился. Своих прямых подчиненных теоретически герцог мог хоть дерьмо от рассвета до заката таскать заставить. А вот заставить делать то же самое вооруженных свободных общинников, без очень веских на то оснований стало бы для него очень политически неправильным поступком. В этом случае до мятежа совсем рядом. Островных жителей совсем не для грязных работ, чай, мобилизовывали.

В данном конкретном случае островные ополченцы и по боеспособности профи не очень-то уступают, читай, злить таких подданных для владетеля ещё и весьма опасно. Собственно, это одна из причин, почему в средневековье началось победное шествие обязанных исключительно деньгами и одному только нанимателю профессиональных армий. В них мобилизованные крестьяне нужны были для охраны обозов и грязной работы, и никому даже в страшном сне не снилось ставить их в строй.

И на Руси в том числе. Что бы там не фантазировали всякие Герасимовы касательно обряженного в сворованные кольчужки быдла в лаптях и с дрекольем на Куликовом поле. В Московском княжестве перед Куликовской битвой действительно прошла всеобщая мобилизация. Однако она касалась в основном прослойки населения, способной позволить себе хорошего коня, вооружение и хотя бы минимум боевой подготовки. Черный люд для обозов тоже призывали, но в куда меньшей степени. Князь Дмитрий был в первую очередь хозяйственником и в отличие от сталинских живописцев понимал связь оторванного от работы в поле или даже убитого в бою смерда с голодом и сбором налогов.

Война в средневековье, как это ни печально для т.Энгельса и его последователей – удел зажиточных слоев общества даже на полупрофессиональной основе. Все остальные тогда были заняты выживанием. Специалист обычно лучше универсала, в военном деле в том числе. Так что судьба одних была – хорошо копать, судьба других – хорошо сражаться, и эти категории старались не путать. Умными людьми плюсы разделения труда были замечены гораздо раньше, чем многим кажется. Исключения погоду делали редко.

Сейчас же зрелище было потрясающим. Большинство кораблей, до которых нашим товарищам удалось добраться, уже прогорели, но половина бухты все равно была еще покрыта дымом. Земля вокруг обгоревших остовов была густо усеяна телами. Из вытащенных на берег судов уцелела примерно четверть, люди герцога, собственно, их теперь и обороняли. Сколько их самих выжило в ходе налета, было неясно.

Добить войско не давали лучники, стрелометы и прочие метательные машины с кораблей, стоящих на якорях в бухте, которые, собственно, и вынудили Бруни отойти, чтобы не терять зря воинов.

Сам А’Рагг, выигравший первое в своей жизни по настоящему серьезно сражение, был просто счастлив. Бруни улыбался во все клыки и мотал головой в шлеме с хорошей такойцарапиной на нем :

– Вот мы им дали! Первое время как свиней резали да корабли жгли! Считай, что без потерь, разве кого часовые положили или по собственной глупости под меч попал! Это потом как людишки очухались, сопротивление появилось!

– Ты сам-то как чуть не пропал? – хмыкнул я, кивнув головой в сторону шлема.

– Стреломет с корабля, – помрачнел приятель. – Скользом прошла.

– Повезло, – кивнул я. – Не потерялся?

– Парням за корабль утащить пришлось, долго ничего не соображал. – Согласно кивнул А’Рагг.

– Что дальше делать будешь?

– Добираем трофеи и уходим, – Бруни убрал улыбку. Решение у него, видимо, было уже готово.

– Людей на берегу добить мы, конечно, сможем, но потери будут слишком большие. На кораблях в бухте много людей у них ночевало, не вижу смысла с ними сейчас биться. У тебя сотни свежие, будешь прикрывать отход. Если у герцога ума не хватит уйти с острова, добьем позже.

Бой к тому времени уже заглох, перейдя в ленивую перестрелку. Большинство тел наших убитых вынесли, и личный состав занимался в основном мародеркой, отрядив для сего занятия достойных доверия делегатов от каждого корабля.

Чтобы к грабежу поля боя не присоединились ещё и мои герои, понадобилось некоторое количество экспрессивных выражений с упоминанием всяческих сексуальных извращений и даже немного прямых угроз. Впрочем, люди атаковать нас всё же не собирались, так что отступить удалось без проблем.

День складывался удачно. В фундамент нашего плана лег еще один кирпич. Шансы людей отбить Мор болтались где-то в районе нуля.