Власть отчаяния

Предисловие

Ah! Ça ira! Ça ira! Ça ira! Les aristocrates à la lanterne Ah! Ça ira! Ça ira! Ça ira! Les aristocrates, on les pendra!

Ах, дело пойдёт! Дело пойдёт на лад, Аристократов на фонарь! Ах, дело пойдёт! Дело пойдёт на лад, Аристократов повесят!

Песня из репертуара

Эдит Пиаф

Предисловие

Передо мной на столе перо, чернильница и чистый лист бумаги. Сейчас я привычно возьму перо в руку, обмакну его в чернила и начну писать. Зачем? Зачем вообще люди пишут воспоминания?

Поделиться опытом, предостеречь потомков от повторения ошибок?

Смешно. История еще никого и ничему не научила, каждое поколение с завидной изобретательностью умудряется совершать собственные глупости.

Поведать потомкам подробности событий, когда-то потрясших мир?

Ерунда. Умные и дотошные ученые предпочтут исследовать горы документов, сопоставить их с другими, пылящимися в десятках архивов государственных и сотнях архивов семейных, обязательно учтут данные статистики и, как это… ах да, макроэкономические индикаторы ведущих европейских государств конца XIX – начала XX веков от рождества Спасителя. Чтобы объяснить произошедшее и даже доказать его объективную неизбежность.

Они уже это делают, я читал их труды. Там все логично, до тошноты подробно и до отвращения научно.

Нет одного. Ни в одном из них ни слова не сказано о маленьком испуганном мальчишке, брошенном в огонь сжигавшего Галлию пожара. О его страхе, его боли, его надеждах.

Впрочем, может быть я и не прав, а убеленные сединами великие полководцы и политики действительно желают если не спасти, то хотя бы улучшить наш мир. Но не я. Не я.

Не потому, что равнодушен, а потому что устал. Ничего уже не хочу, ничто не приносит мне счастья.

Кроме снов, где я вновь юн. Там я пугаюсь, там я страдаю и там я мечтаю. Там я живу.

Поэтому я беру в руки перо, мечтательно улыбаюсь и готовлюсь написать первое слово. Желая наяву пережить прошлое, увидеть лица тех, кого любил, и даже тех, кого ненавидел. Они тоже имеют право на память!

Итак…

Глава 1

С чего все началось? С моего рождения? О да, во всех ученых манускриптах это событие отмечено как одно из главных. Еще бы, рождение единственного сына короля Галлии, наследника престола, надежды подданных и прочая, прочая, прочая.

Только мне-то что с того? Также, как и дети крестьян, я плакал, кричал по ночам и пачкал пеленки. Да, шелковые и всегда белоснежные, но вряд ли приносившие большее счастье, чем простые сатиновые.

С появления Национального собрания и его требования к моему отцу об ограничении королевской власти? Побойтесь Создателя, какое было дело до всего этого семилетнему мальчишке, увлеченному детскими играми, озабоченному невыученными назавтра уроками и ожидаемым за это наказанием.

Нет, пожалуй, все началось в сентябре 1792 года, когда отец, наверняка понимая, в какое болото сползает его страна, закрыл Военную академию Бретони, располагавшуюся в маленьком городишке Клиссон. Небольшую, не более тридцати человек на курсе, но славную тем, что она единственная в Европе целенаправленно готовила военных разведчиков, а обучались в ней исключительно лучшие представители галлийского дворянства, прошедшие жесточайший отбор.

И тогда же было решено перевести в Островную империю Магическую академию. До этого не одну сотню лет там, на северном побережье Галлии, близ города Морле, веками учились колдовать дети – истинные маги, прибывшие из всех стран Европы. Академия пережила множество войн, ни на день не остановив учебу, но того, что в ближайшее время ждало нашу несчастную страну, могла и не выдержать.

К тому же наука и новое оружие во многом изменили отношение к магии в обществе. Мощные дальнобойные пушки, сотнями участвующие в сражениях, ружья в руках тысяч и тысяч обученных солдат, уменьшили значение боевых магов на поле боя, и, кажется, скоро вовсе сведут его на нет.

По-прежнему остались востребованы маги-врачи, маги природы и искусства, но и там технический прогресс уже заставляет волшебников понемногу сдавать позиции.

Будущим магам, наследникам еще недавно самого могущественного сообщества людей, видно, мало было этих перемен, когда на них обрушилась новость: академия переезжает в другую страну.

Через галлийские деревни и города, где крепла ненависть народа к дворянам, среди которых только и рождаются истинные маги.

В наше время, по мере того как магия постепенно превращается из таинственного, никому не понятного искусства в науку, интерес к ней падает. Поэтому не все читатели знают, что способность творить заклинания имеется у всех дворян, но только мужчин, в чьих жилах нет крови простолюдинов, но истинно способные к настоящему волшебству дети рождаются крайне и крайне редко. Потому Магическая академия тогда, да и сейчас, всего одна на всю Европу.

***

После завтрака Магическая академия, расположившаяся на южном побережье Ла-Манша неподалеку от города Морле, выстроилась на плацу.

Четыре факультета – боевой, медицинский, природный и искусств, на каждом по восемь классов. Всего – четыреста пятьдесят семь учеников. Все они стояли, ожидая выступления ректора.

Солнечный день, шелест едва начавшей желтеть листвы каштанов, дубов и буков, веками растущих среди древних, увитых плющом зданий учебных корпусов и общежитий. Легкий ветерок, доносящийся с побережья шум прибоя. И скука, нормальная скука здоровых детей, вынужденных торчать на осточертевшей за годы учебы площадке, чтобы выслушать очередные нотации древнего старика-ректора, каким им виделся крепкий и энергичный пятидесятилетний мужчина с редкой сединой в волосах и с короткой, по последней моде постриженной бородкой. В традиционном здесь длинном белом плаще и широкополой, такой же белоснежной шляпе.

Слава Спасителю, начал говорить. О чем на этот раз?

- Господа ученики! Ставлю вас в известность, что наша академия переезжает в Островную империю!

- Как? Зачем? Почему?! – покатился по рядам гулкий ропот.

Ректор, словно не замечая его, продолжил громким, усиленным магией, голосом.

- Решение принято правителями всех стран, пославших к нам своих учеников, можете сколько угодно его обсуждать, но выполнить обязаны! Отъезд через три дня. К этому времени вам надлежит собрать свои вещи, упаковать в чемоданы, которые будут выданы через час после окончания построения, и к вечеру послезавтрашнего дня сложить их в главных залах соответствующих общежитий. Отъезд, как я и сказал, через три дня. Разговоры в строю!

Обсуждение, покатившееся было по рядам учеников, особенно бурное среди старшекурсников, стихло мгновенно.

- В дороге, вплоть до прибытия на место, категорически запрещены любые заклинания! В любой ситуации и по любому поводу. Предупреждаю сразу, что возможны провокации со стороны местных жителей, в особенности в период следования по территории Галлии. Не отвечать! Даже не защищаться магией!

Совсем? А если какой-то кретин начнет камнями кидаться? По рядам учащихся вновь побежал гул.

- Все пройдет без происшествий! – поспешил успокоить всех ректор. – Вы будете под надежной охраной.

Ну тогда все в порядке. В охране академии известные мастера. Ловить проштрафившихся учеников. Но на что они годятся в действительно опасной ситуации? А то, что опасность реальна, очевидно даже первоклашкам. Иначе никто бы сейчас никуда не уезжал. Не бежал, точнее.

- К вашей охране привлечены курсанты клиссонской академии! – прозвучал главный аргумент.

Помогло. Таинственные клиссонцы, отобранные по всей Галлии, лучшие из лучших, легенда. Они, будущие, несомненно, герои, обученные военному делу по загадочным методикам и пуще жизни берегущие свои секреты. Тайна академии для них свята, это известно всем.

Расходясь на никем не отмененные занятия, обсуждали обе новости. Причем для старшекурсников главной была первая, для всех остальных – вторая.

Поэтому, когда на следующий день во двор въехала рота кавалеристов в известных на всю страну ярко-желтых плащах, оторвать учеников от окон не смог ни один преподаватель. Кажется, даже магия ничем не помогла, пришлось сделать незапланированный перерыв. Мальчишки, а заклятья, как известно, доступны только мужчинам, выбежали на улицу, чтобы первыми полюбоваться на гостей, оценить уверенность кавалерийской посадки и великолепные стати боевых коней.

Спокойными однако, в чем-то даже насмешливыми, выглядели старшие ученики боевого факультета, сами без пяти минут лейтенанты. И самый насмешливый взгляд был у единственной на всю академию девушки – Селесты. Герцогини де Ла Гер – дочери одного из хранителей, единственных в мире людей, у кого способность к магии передается и по женской линии.

Она смотрела на гостей вместе с однокурсниками, но, пожалуй, более внимательно, словно хотела кого-то отыскать в этом безупречно четком конном строю. Кажется, безуспешно, потому что в конце концов равнодушно пожала плечами и, как и все, возвратилась в класс к уроку по фортификации.

- Стой! Нале-во! Равняйсь! – раздались тем временем зычные команды. – Огладить лошадей!

С головного коня лихо, не касаясь стремян, соскочил всадник и, печатая шаг, подошел к вышедшему для встречи ректору, вскинул руку в воинском приветствии.

- Господин ректор, личный состав Военной академии Бретони прибыл для выполнения поставленной задачи. Прошу предоставить места для отдыха курсантов и лошадей. Докладывает начальник академии дивизионный генерал де Мулен!

Грозный и всегда уверенный в себе ректор, кажется, растерялся впервые в жизни.

- Да-да, конечно, для ваших людей все готово, даже обед ждет, и коней сейчас разместим. – И, словно извиняясь за минутную слабость, гаркнул громовым голосом: – Принять лошадей, отвести в стойла, обеспечить уход!

По окончании уроков Селеста пообедала в академической столовой, поленившись ехать в «Кабанью голову» – несмотря на грубое название, лучшую таверну Морле, славящуюся самой изысканной кухней. После обеда направилась к двухэтажному старинному и чрезвычайно комфортному общежитию боевого факультета, рассчитывая отдохнуть в своей комнате, со всеми положенными единственной девушке и герцогине удобствами.

Широкая дорожка, мощенная булыжниками, до блеска отполированными десятками поколений учеников, пролегала меж высоченных вековых каштанов, в тени которых прямо на траве группками сидели ученики. По пути привычно отбивалась от осточертевших уже разнообразных изъявлений приязни, варьирующихся от просто уважительных до приторно подобострастных. Что делать, высокое происхождение всегда влечет подобные проблемы. Ну их, надоели!

Все они надоели, кроме де Савьера. Вот с ним ей и впрямь интересно. Весел, остроумен, а главное – небанален. А еще – искренен, что редкость и здесь, в академии, и уж тем более в высоком обществе, среди которого Селесте предстоит провести всю оставшуюся жизнь.

Влюбиться бы в него! Де Савьер – ее первый мужчина… это было бы замечательно, несмотря на то, что, во-первых, юноша моложе ее на курс и на год, а во-вторых, всего лишь шевалье. Вроде бы не пара, но на это можно было бы наплевать, герцогиня она, в конце концов, или кто!

Хуже другое – нельзя. Нельзя, и все. С любым другим можно, но не с ним. Вот ведь беда-то какая получается. Так что к себе, к себе, подальше от докучливых однокашников!

Но у входа в общежитие Селеста задержалась, засмотревшись на стоявших около парадного входа молодых людей в ярко-желтых плащах-казакинах. Двенадцать человек, постарше ее, но ненамного.

Девушка тоже не осталась незамеченной.

- Насколько я понимаю, герцогиня де Ла Гер? Позвольте представиться… – обратился к ней один из клиссонцев, самый высокий, стройный и широкоплечий.

Впрочем, его имя девушка привычно проигнорировала. Много их таких было, а будет еще больше. Небрежно протянула руку для поцелуя, обозначила вежливую улыбку и пробурчала нечто благожелательное. После чего все же решила пройти к себе. Уже отвернулась и сделала первый шаг.

- Момент, герцогиня. – А вот это уже куратор ее класса, игнорировать его слова настоятельно не рекомендуется. – Прошу задержаться. Все собрались? Тогда класс, прошу внимания! Позвольте представить отделение клиссонских курсантов, которому поручена ваша охрана.

Ну да, ректор же предупреждал. Стало быть, эти. Они хоть что-нибудь умеют? По сравнению с почти полноценными магами?

- Барон… шевалье… виконт…

Куратор называл курсанта, тот делал шаг вперед и вскидывал руку в воинском приветствии. Только Селесту они не заинтересовали. А тот красавец, оказывается, граф. И не лень ему на занятиях шпагой размахивать, или чему там еще его научили? Она послушно простояла на этом представлении, демонстративно разглядывая пол, подняв взгляд лишь в самом конце, когда прозвучало:

- Барон де Безье!

Тот самый? Нет, разумеется, слишком молод. Родственник? Возможно. Не герой и не красавец, хотя и не урод. Среднего роста, среднего телосложения, со средним лицом. На приличном балу этот кавалер определенно не вызовет зависти у светских львиц, ни за что не разбудит их охотничий инстинкт.

Серость и, очевидно, посредственность. Но все же интересно, кто же он? Тот, настоящий, – полковник, хотя тоже служит в Клиссоне. А этот кто? А что если…

И герцогиня создала заклятье длинного уха, только не то простенькое, общеупотребительное, которому учат на младших курсах. Нет, она создала заклятье высшего уровня, его не способен увидеть ни один, даже самый сильный маг.

Дело за малым, его следует привязать к объекту, для чего требуется до него, то есть до объекта, дотронуться. Точнее – до кожи. Ну не целовать же эту серость, в самом-то деле. Тогда как?

Для начала надо снять перчатки. Потом… что потом? Барон тоже в перчатках и снимать их не собирается. Вообще голые руки – моветон, а уж соприкасаться мужчине и женщине без риска потери уважения можно лишь в одном случае – у алтаря, чтобы надеть друг другу обручальные кольца.

Селеста представила себя у алтаря рядом с бароном: бр-р-р!

Но любопытство! Оказывается, оно великолепно стимулирует мозг. Особенно женский.

Церемония представления окончена, и курсанты пошли на выход. И этот, разумеется. Смотрит по сторонам, но ни малейшего внимания на нее. Мужлан, солдафон деревянный!

Ну, погоди. Вот он подходит, весь из себя такой задумчивый… на! И стройная ножка в изящной туфельке оказалась подставлена под грубый солдатский сапог. Де Безье успел среагировать, отвел ногу, но все-же чуть-чуть, но задел туфлю.

- Вы невежа, сударь! – И после звонкой пощечины дамская пятерня оставила яркий след на гладко выбритом лице.

Возмущение? Хотя бы удивление? Если бы. Лишь невнятное «Извините», и увалень в желтом плаще продолжил свой путь как ни в чем ни бывало.

Вот же тюфяк! Хорошо хоть заклятье прилипло к нему как мокрый лист. Прямо к щеке, хи-хи.

Бегом к себе! Слушать-слушать-подслушивать!

Ничего интересного. Вначале клиссонцы прошли инструктаж по действиям в охранении. Деловой, надо отметить, и вполне разумный. Потом отправились в конюшню, ну там кроме конского ржания да лошадиного хрумканья ничего слышно не было.

Затем – отдых и болтовня молодых мужчин, истосковавшихся по женскому обществу. Тьфу, гадость какая. Но что это?

- Курсант де Безье, к начальнику академии!

Оп-па! Интересненько…

- А где…

- Это я тебя вызывал. – Голос человека, явно намного старше курсанта. – Тебя подслушивают. Ты знаешь?

Ты-то откуда знаешь? Это же невозможно.

- Это наша герцогиня повесила. (Наша?! Ах ты…) Разорвать?

- Не надо. Секунду…

Заклятье пропало! Что? Как? Да чтоб тебя! Восстановилось!

- Ваше сиятельство, – продолжил тот же голос, – разговор обязан остаться между нами. Если не уверены в отсутствии свидетелей, разорвите связь немедленно.

Да как они смеют! Но, черт возьми, как они могут?

- Послушай, сын. (Все-таки сын!) Я получил два взаимоисключающих приказа короля. Первый – обеспечить безопасность наследника престола, стать его личным охранником. Второй – охранять нашу слушательницу и де Савьера, который тоже учится сейчас в магической академии.

- Но нельзя находиться в двух местах одновременно, – ровным, даже скучающим голосом отметил молодой барон. Точно, тюфяк и меланхолик.

- Именно так, поэтому я и направил запрос королю. Но пока ответа нет – действует правило: исполняется приказ, полученный последним. Значит, я еду с ними. А наследником будешь заниматься ты.

- Я?! Но…

- Никаких «но». После того как юные маги погрузятся на ожидающий их корабль, курсантам будет зачитан приказ о ликвидации клиссонской академии. Все вы будете уволены из армии, но не освобождены от известных тебе обязательств. Однако ты уедешь уже сегодня.

- Куда и зачем? – Вопрос был задан тем же почти равнодушным тоном.

- Отвечу, но после того, как мы останемся вдвоем. Извините, герцогиня.

И заклятье верхнего уровня, доступное лишь уникальным, самым искусным истинным магам, исчезло. Будто паутинку небрежно унесло свежим утренним ветерком.

Да что происходит вообще?!

Это была последняя связная мысль, после чего тело скрутило. Боль, как попавший в жилы огонь, проникла в каждую кость, каждую мышцу, каждую клетку девичьего тела. Ломало суставы, раздирало внутренности, глаза перестали видеть, мир затмила сплошная кровавая пелена.

Боль и одна мечта – умереть! Или хотя бы потерять сознание. Не вышло, молодой организм отказывался отдавать тьме контроль над собой.

На дикий вопль прибежали люди, что-то с ней делали, куда-то несли, на что-то уложили. Вскоре пришел… сон. Самый обычный, в котором были родители, оба старших брата. Они улыбались, говорили, что она сильная и у нее непременно все получится. И почему-то прощались.

Селеста проснулась без сил, но и без боли. Не хотелось двигаться, разговаривать, да она даже дышала сейчас только потому, что надо.

Рядом, прямо за дверью, разговор.

- Я не знаю, что с ней. Наши врачи бессильны, – раздался взволнованный голос ректора.

- Ничего делать и не надо, уже завтра все будет в порядке.

- Вы не врач!

- Конечно. Но симптомы мне знакомы, такое я уже видел, и все всегда заканчивалось хорошо. Вы позволите мне посидеть с герцогиней? Если ей станет хуже, клянусь, я сразу же позову вашего врача.

Селеста представила, как ректор пожимает плечами.

- Да сидите пожалуйста. Все равно хуже уже не будет.

И тут же раздались шаги уходящего по коридору человека. А в палату вошел мужчина в форме пехотного полковника. Придвинул к кровати девушки стул и сел на него грузно, как после тяжкого труда. Серьезно посмотрел герцогине в глаза.

- Я – полковник де Безье, хранитель. Я знаю, девочка, как тебе тяжело.

Они похожи, отец и сын. Этот такой же невзрачный и скучный, вот только глаза… в них хочется смотреть и смотреть. И всего лишь от его взгляда почему-то уже становится легче.

- Что со мной?

- Ну как тебе объяснить… понимаешь… я хочу сказать… – неожиданно замямлил полковник. И тут же, словно бросился с моста в ледяную воду: – Ты стала хранителем.

А-а. Тогда понятно. Стоп! Но папа?! Братья?! Если умирает хранитель, его место занимает старший ребенок! Старший. И если она, то они…

Де Безье склонил голову.

- Прими мои соболезнования. Я не знаю, что произошло, но отныне в твоей семье нет никого старше тебя.

Нет! Не хочу! Не желаю!!!

Он просидел у ее постели до утра. Держал за руку, гладил по голове, как, наверное, гладил бы свою дочь. Молчал. И за это молчание она осталась благодарна навсегда.

Выехать на похороны ей не разрешили, сославшись на требования безопасности. Сказали, что хранитель не смеет ставить свои желания, даже такие, выше интересов страны. Разрешили лишь отстоять на заочной прощальной службе, проведенной местным священником.

Рядом молился де Савьер. Его не пустили в госпиталь, но после он не отходил от нее ни на шаг. Потому что, как выяснилось, год назад он тоже пережил и гибель отца – мага королевского флота, и те же муки принятия судьбы истинного хранителя. Море, оно равнодушно. Ему безразлично, кого заключить в свои объятия: простого матроса, адмирала или великого мага. В его глубинах найдется место для всех.

Когда уезжали в Нант, Селеста случайно услышала, как полковник де Безье сказал остающемуся в Моле сыну, что будет выполнять последний приказ, останется охранять герцогиню и шевалье.

Или неслучайно? Может быть, в это хотелось верить, полковник хотел поддержать девушку, показать именно ей, что в этом жестоком мире она не одинока.

Глава 2

Да, именно в те дни и именно в Морле определилось многое.

Но все же лично для меня прозвучал и еще один звонок, предвестник грядущих перемен, на который непременно обратил бы внимание взрослый и бывалый человек. Жаль, что одиннадцатилетний мальчишка его вообще не заметил. Может быть, тогда и можно было что-то изменить. Или нет?

Годом ранее.

- Эх, ну почему я не принц! Нет, правда, Лу, почему, а? Нет-нет, ты не отворачивайся, ответь, чем я хуже? Ростом выше и красивше, это уж точно. Вот, погляди: «Слуги, подайте мне плащ и шляпу, гулять желаю!». – Тут раздался женский смех, а рассказчик, лишь на мгновение запнувшись, продолжил: Ты вспомни, вчера этот хлюпик еле-еле как семь раз изволил подтянуться. А я – целых девять, а потом еще тебе полную бадью воды натаскал, потому что приходится работать. Все должны работать, кроме проклятых дворян. И первый лентяй среди них – его, изволите видеть, высочество. Всегда в тепле да уюте. Если дрыхнуть, так спи сколько хошь, проголодался, так жри от пуза. Вокруг вечно дюжина благородных лакеев, готовых не то что сопли, наверняка еще и задницу ему подтереть. Эх, мне бы так!

Этот монолог какого-то поваренка юный Анри, его высочество, принц и наследник престола, услышал вечером, когда, отрабатывая заклинание личины, прохаживался по дворцу в образе здоровенного гвардейца, занятого делами службы и вовсе не интересующегося болтовней мелкой прислуги. А вспомнил сейчас, разбуженный утренним холодком, глядя в окно, где рассвет только-только бросил розовой краски в черноту холодного осеннего неба.

Тепло и уют? Бр-р, потеплее бы закутаться в одеяло, с головой, чтобы урвать еще хоть полчасика сна. Господи, ну за что эти муки, среди которых холодная постель и вечный недосып – наименьшее из зол.

Шаги в коридоре!

Все, сейчас начнется.

Дверь в спальню отворилась, как всегда, беззвучно, зато вошедшего ни тишина, ни покой наследника не волновали совершенно. И еще неизвестно, отчего больше шума: от скрипа новых башмаков или старческих коленок.

- Ваше высочество, пора вставать!

Господи, как же не хочется! Натянуть бы одеяло на голову, свернуться калачиком и хоть минутку… нельзя. Безумно давно, целых пять лет назад было можно, но с тех пор – нельзя.

Тогда, прямо после дня рождения, в спальню семилетнего Анри вошел гофмейстер маркиз де Фронсак и объявил королевскую волю: у принца Анри беззаботное детство закончилось, отныне ему надлежит усердно учиться, чтобы в урочный час уверенно взять в свои руки бразды правления Галлией. М-да… тогда у маркиза скрипели только башмаки.

Однако все эти мысли ничуть не помешали делу. Принц встал быстро и по-военному четко, словно всю ночь только о том и мечтал. Сам оделся, вышел в соседнюю комнату, где ополоснул лицо водой из умывальника. Естественно – холодной, несмотря на протесты матушки, венценосный папа категорически запретил ее греть. Если сын не болен, конечно.

Эх, заболеть бы, что ли… а, все равно не поможет. Придворный маг наловчился лечить простуду за час, это удовольствие экстренного оздоровления Анри уже дважды испытывал. Вначале больного прошибает пот, как после пробежки эдак в пару миль, не меньше, а потом полчаса ломает все тело. Старики рассказывали, что когда-то так казнили самых злых разбойников: палач молотом переламывал кости. Вот ведь судьба – раньше казнили, теперь лечат, видите ли, и никого не интересуют чувства несчастного выздоравливающего.

Де Фронсак внимательно осмотрел вытянувшегося перед ним во-фрунт будущего короля, достал из кармана расческу и слегка подправил светлые волосы. Одобрительно кивнул, стало быть, в целом остался доволен. А полностью довольным Анри его никогда и не видел.

- Прошу в столовую, ваше высочество, завтрак готов.

Интересно, а сам маркиз когда-нибудь спит? Или нет? Говорят, у стариков частенько случается бессонница. Иначе как объяснить, что каждое утро он будит несчастного наследника вот так, в шесть утра, и всегда при полном параде, хоть бы раз на его камзоле не то что пятнышко, лишнюю складку увидать.

В маленькой столовой, специально отведенной для принца, никого. Как всегда. Пока его высочество не изволит подойти к двери. Но стоит переступить порог, как сразу же чинно даже не входят – вступают аж пятеро юных слуг, ровесников кстати. В белоснежных, идеально отутюженных костюмчиках и таких же белых поварских колпаках. В руках – столовые приборы, тарелки, чашки. Все это мгновенно устанавливается и расставляется на покрытом белоснежной скатертью столе перед единственным стулом. Тем самым, на котором и должна разместиться благородная попа.

Оп-па! А ведь один из поварят – тот самый, чья речь о лености и беззаботной жизни принцев вспомнилась вот только что.

Анри мысленно усмехнулся. Все правильно, парень, ты сказал. В этой столовой ты видишь, как слуги ставят посуду, накладывают еду в тарелки, наливают морс в стакан и чай в чашку. Так что принцу остается только есть и пить. Но ты не знаешь, что еда и приборы каждый раз разные, а сидящий рядом де Фронсак не просто трапезничает за компанию, а внимательно следит, чтобы, не приведи господи, наследник престола не перепутал, в какой именно момент и какую именно ложку или вилку следует взять, чтобы пользовался ими легко и непринужденно, но в строгом соответствии с кем-то когда-то придуманным этикетом. А за каждую ошибку последует наказание, которого ты, парень, тоже не увидишь. Лишних пару кругов бегом по прекрасному и уже ненавистному королевскому парку. Независимо от погоды. Дождь, снег или палящее солнце не смеют отменить решение маркиза.

Так. Все съедено и выпито. Теперь следует встать с совершенно равнодушным видом и, нарочито не замечая слуг, выйти в предусмотрительно распахнутую дверь. Не закрывая ее! Это тоже обязанность прислуги. Неудивительно, что поваренок, мечтая о безделии, хочет быть принцем.

Итак, время? Без пяти минут семь. В класс, к учебе, к новым знаниям! Демон бы их всех побрал. Сегодня первым уроком… математика. Спаситель, помоги и помилуй!

***

Учебный класс его высочества – это роскошь, уют и комфорт, все, что, собственно, и требуется для усвоения будущим королем сакральных знаний, жизненно необходимых при управлении страной.

Наверняка именно так думают подданные, в числе которых, несомненно, и тот самый поваренок. Думают, завидуют и мечтают оказаться на его месте.

Принц тоже мечтает. Вырваться из этого тесного и холодного класса. Папенька, изволите видеть, сам придумал, или подсказал ему какой-то скрытый недруг, что тепло и удобство дурно влияют на постижение всяческих наук. Потому в классе правят холод и аскетизм: черная доска, голые стены, выкрашенные в скучный голубой цвет, иногда украшаемые картами и какими иными учебными пособиями. И холод, от которого лишь немного спасает толстый, вязанный из нежнейшей шерсти горных овец, свитер.

- Ваше высочество, не отвлекайтесь, берите пример с ваших товарищей.

И тут же профессор Буше что-то записывает в лежащий на учительском столе журнал. Этого еще не хватало! Значит, вечером придется объяснять батюшке, почему это его благородный наследник позволил себе быть невнимательным на уроке.

Однако надо срочно продемонстрировать предельное внимание! Выпрямить спину, поджать губы, сдвинуть брови и упереться взглядом в эту чертову доску. Что на ней? Треугольник этот… как его… ах да, прямоугольный.

«а2+в2=»

- Так о чем я говорил? Что следует написать?

Вот ведь жизнь! Старый эллин давно под землю провалился, а штаны свои потомкам оставил, не иначе как в насмешку.

Демон, надо ж было задуматься на уроке этого гения Буше. Простолюдина, когда-то сподобившегося вывести какие-то формулы, смысла которых до сих пор никто не понимает, за что и был пожалован дворянством, научными регалиями и правом обучать наследника престола. Чем и пользуется с наслаждением маньяка.

Но раз не наследственный дворянин, то и магии ученика не увидит!

Мысленно произнести заклинание, за спиной пара пассов руками… и к учительскому столу потянулась тонкая голубая нить. Еще немного вперед, изогнуть…

- Ай!!!

Буше вздрогнул и уронил на пол четки, с которыми, кажется, никогда не расставался. Неспешно наклонился, поднял их осторожно, едва касаясь, словно раскаленный уголек, положил в карман. Неожиданно для пожилого человека ловко и быстро, но времени хватило, чтобы волшебная нить зависла над раскрытой страницей учебника.

Прочитано! Можно отвечать.

- Сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы. Надо написать «це квадрат».

Что, съел?

Но почему упали четки? Какая, впрочем, разница!

Анри позволил себе улыбнуться. Напрасно.Господин Буше мстителен, и подобного высокомерия даже принцу не прощает.

- Что же, неплохо. А если треугольник равнобедренный?

Ну, это уж и совсем просто – рука уверенно прямо в воздухе написала формулу огненными буквами.

- А если это куб? Диагональ куба чему будет равна? И не надо ничего рисовать! Просто напишите ответ.

Очень захотелось ответить устно. Жаль не хватило нужных слов, не учили им принца. Хотя… как-то пришлось услышать слова придворного плотника, уронившего на ногу молоток. Да, здесь они как раз к месту. Но мысленно! Правильно повторил? Кажется. Полегчало? Несомненно.

- Итак…

После ответа шел на свое место, делая вид, что не замечает удивленных взглядов товарищей. Так-то они ребята хорошие. Отобранные кем-то из доверенных людей батюшки, из самых уважаемых семей королевства. Умны, так что нередко отвечают на уроках лучше него. Крепкие и ловкие, частенько опережающие главного ученика и в вольтижировке, и, что самое обидное, в фехтовании.

С ними интересно болтать в редкие минуты отдыха между уроками и играть в свободное время, которого тоже, увы, не много. В будущем именно им предстоит стать опорой трона, но это когда еще будет! А пока они обычные мальчишки. И сегодня Анри их чем-то удивил. Приятно. Но понять бы еще чем.

Буше вновь взял перо и что-то написал в классном журнале. Интересно, что же? От учеников журнал закрыт заклятьем, пробить которое пока ни у кого не получилось. Ученикам его не показывают, стерегут как великую тайну.

***

Примерно через час король, сразу после того как из кабинета вышел очередной посетитель, прикрыл глаза. Чтобы поинтересоваться делами сына, ему не требовалось никого вызывать. Простенькое заклинание связало его с тем самым таинственным журналом.

«Сегодня А был невнимателен, повторить сказанное учителем смог лишь воспользовавшись магией, о чем просигнализировал предоставленный мне амулет. В то же время в очередной раз показал несомненные способности как к практическому использованию новых знаний, так и к пространственному мышлению. Учитывая сложившуюся ситуацию полагаю возможным приступить к занятиям по ММ».

***

Обед проходил уже в большой столовой, вместе с родителями. Здесь, по мнению Анри, было в пять раз больше помпезности и в бог знает сколько раз больше проблем. И присмотр, к сожалению, строже. На порядок, как говорит Буше.

Король Эдмонд VII и королева Анна сидят во главе длиннющего стола. Папа – справа, мама – слева. А место принца – напротив, так что приходится быть очень внимательным, чтобы слышать родителей. Или рассматривать – они умудряются делать замечания вовсе без слов. И безо всякой магии, между прочим.

Вот отец нахмурился, а мама поджала губы. Чуть-чуть, едва заметно, но этого хватило. Что не так? Что?! Ах да, подали рыбу, а он взял нож для мяса. Прокол, однако, ошибочка. Исправился… все? Уф-ф, да, оба улыбаются, как и прежде.

- Анри, у меня для вас новость. – На «ты» король обращается к сыну только с глазу на глаз. – Отныне заниматься с вами магией я буду лично. Ежедневно и по два часа. И в два раза больше у вас станет математики, причем часть уроков профессор Буше будет давать только вам одному.

Юпи!!! Два часа в день! С папой!! И плевать на зануду Буше, наверняка успевшего наябедничать.

То ли улыбка была слишком широка, то ли непозволительно ярко заблестели мальчишеские глаза, но король и королева вновь нахмурились. В этот раз – бесполезно, потому что скрыть собственные улыбки у родителей тоже не получилось.

- Кхе-кхе, вы закончили, Анри? Тогда через… – Король взглянул на часы. – Да, через полчаса жду вас в своем кабинете. Отдохните хорошенько, сегодня будет трудный урок.

Два часа! В кабинете, где решаются главные вопросы управления страной! С папой! Что еще нужно для счастья?!

Глава 3

У дверей королевского кабинета стояли четверо охранников – гвардейцев, набранных из лучших бойцов альпийских предгорий. Высоченные и здоровенные, одиннадцатилетнему мальчику они казались былинными исполинами. Увидев подходящего принца, вытянулись и взяли на-караул ружья с примкнутыми, до зеркального блеска надраенными штыками. Старший, капитан с пышными усами, чуть заметно кивнул, показывая, что проход хозяином кабинета разрешен.

Анри не решился распахивать дверь настежь, лишь приоткрыл, чтобы только-только можно было просочиться.

Эдмонд VII сидел за столом, читал какую-то книгу. Увидев вошедшего сына, закрыл ее и отложил в сторону.

«Уравнения математической магии». Автор – проф. Буше. Тот самый? Принц едва не присвистнул. Ого! Оказывается, и такое бывает, а на уроках математики он не впустую протирает штаны, играясь с непонятными, оторванными от жизни символами и формулами. Но королю-то это зачем?

- Интересно? – спросил отец, заметив удивленный взгляд.

- Не очень. – Сын пожал плечами, и заученно, словно отвечал учителю на уроке, продолжил. – Профессор Рикетти говорит, что магия – искусство, она не подчиняется скучным формальным законам, а все новомодные теории служат лишь оправданием больших зарплат, получаемых высоколобой чернью, заполонившей наши университеты. Ведь сами они ни одного заклинания не способны сотворить.

Король улыбнулся и указал на стоящий рядом стул, высоковатый для сына.

- Присаживайся. И, пожалуй, вначале поговорим именно об этой книге. Не бойся! – воскликнул он, заметив испуганный взгляд, – Учиться по ней мы в ближайшее время не будем, сперва тебе потребуется освоить другие науки. Итак, эта книга, по большому счету, о том, что отличает королей Галлии от прочих магов и о чем знают очень и очень немногие. Так вот, после обряда коронации у галлийского короля появляется, помимо прочего, способность видеть ауры магов и конструкты.

Анри взобрался на стул и, болтая ногами, кивнул все же с самым серьезным видом.

- Об аурах Рикетти рассказывал, что их могут видеть маги Востока. Но про кон… в общем, про то, что рождает магию… я как-то слышал от Буше, но ничего не понял. Я вижу, как после заклинания рождается магия, исходящая именно от самого мага, я вижу результат. И ничего более, а я ведь твой сын, значит, должен видеть то же, что и ты. Смотри!

И лежащее перед отцом гусиное перо поднялось в воздух, покружилось и зависло в воздухе.

- Вот я, вот объект, и я вижу мною посланное к нему заклятье как желтую тонкую линию. Могу поднять перо выше. – Оно и впрямь поднялось. – Могу опустить или вовсе положить на стол. – Перо легло около отцовской руки. – Но пока я его контролирую, существует и нить заклинания.

Король покачал головой.

- Не совсем так. На самом деле маг своими заклинаниями создает магические конструкты, в которых, собственно, и рождается волшебство. Из всех известных мне людей конструкты видят трое. Я и тунисский паша. Те, кто прошли обряды магической коронации. В нашем мире есть только два магических артефакта, дающие правителям такую возможность. Это некий кристалл, хранящийся во дворце тунисского паши, и волшебное Зеркало, спрятанное в подвале замка Ла Гер в Шампани.

- О кристалле Риккети рассказывал, что это опора власти тунисских пашей, он дает им абсолютную власть, но лишь на территории Туниса. Но о Зеркале я слышу впервые.

- Никто не знает, что оно такое и кто его создал. Известно лишь, что через него можно попасть в другой мир. В нем нет магии, но и без нее живущие там люди умудрились создать много такого, что нам и не снилось. Например, страшное оружие, которое никогда и ни при каких обстоятельствах не должно попасть в наш мир. Поэтому сейчас Зеркало закрыто, за надежностью наложенной на него печати следят те, кого мы называем хранителями.

- А кто третий? Ты сказал, что конструкты видят трое…

- Барон де Безье, – перебил сына король. – Один из троих хранителей.

«Вот это да! Кажется, мир устроен несколько по-другому, не так, как учили умные и важные учителя. Но почему? Почему обо всем этом отец рассказывает только сейчас? Я был молод и глуп? А сегодня вырос и поумнел?»

- Такого хранителя нет! Их четверо, и я знаю всех, мне Рикетти рассказывал. Они защищают вовсе не какое-то зеркало, а поддерживают Заклятье защиты, обеспечивающее твою безопасность. Любой, кто попытается тебя убить, умрет, это всем известно!

Король наконец-то опустил взгляд, посмотрел, как неподобающе болтает ногами его наследник. Вновь улыбнулся.

- Неудобно? Пересядь куда хочешь и слушай очень внимательно. Именно с этого мы начинаем первый урок.

Анри бросил озорной взгляд на трон… нет, и там тоже будет слишком высоко. И уселся прямо на пол. А что, было же сказано «куда хочешь». Но на всякий случай спросил:

- Так можно?

- Можно. Слушай.

Ничего подобного раньше принц даже предположить не мог.

Оказывается, более полутора веков назад некая гениальная девица умудрилась-таки снять печать с волшебного Зеркала, пробить заклятье Запрета, у которого защита короля – лишь одно из свойств, и провести в Галлию людей из другого мира. По мере того как пришельцы все чаще проходили через Зеркало, заклятье слабело. Его, слава Спасителю, смогли восстановить другие люди, ставшие с того момента истинными хранителями, ибо заклятье подчиняется лишь прямым потомкам тех, кто в последний раз брал его под контроль.

- Их трое: барон де Безье, шевалье де Савьер и граф де Ла Гер, единственный, о ком известно всем. И крепко запомни: те, другие, признанные официально, они лишь играют порученные роли.

- А… – В голове Анри родилась сотня… нет, тысяча вопросов. Но король прервал разговор, просто подняв раскрытую ладонь.

- Мы отвлеклись, сын, об этом у нас еще будет время поговорить подробнее. Сейчас следует продолжить урок. Но не здесь. Идем.

Он поднялся, взял в руки книгу Буше и направился к выходу. Анри вскочил по-мальчишески легко и едва не вприпрыжку бросился вслед. Только у двери вспомнил наставления умных педагогов, вечно упрекающих его высочество в легкомысленном поведении, и перешел на подобающий будущему монарху неторопливый шаг. Так что мимо гвардейцев степенно прошли отец и сын, полные должного величия.

Главный коридор, как обычно, заполнен важными дамами и господами, ожидающими высочайшей аудиенции. Оживленно болтающими ни о чем, заботящимися главным образом о том, чтобы случайно не проболтаться прочим посетителям об истинной цели своего визита. Незачем другим знать, что очередной орден или даже милостивая улыбка короля не были выстраданы потом и кровью, а банально выпрошены именно здесь.

Эдмонд VII щедр и мягок? Это, конечно, всем известно, но уж вот тот конкретный вельможа свою награду несомненно заслужил. Именно так должны думать окружающие.

Анри привык к этим людям, примерно как к шуму парижских улиц, знакомому с раннего детства. Кажется, последнее время на лицах посетителей стало меньше улыбок, ну так что ж, в конце концов, какое ему дело до взрослых проблем, особенно когда папа рядом. Но куда они идут?

Переходят из одного коридора в другой, по каким-то лестницам то поднимаются вверх, чуть ли не до чердака, то спускаются едва не в подвалы. Другой давно бы заблудился. Но, конечно, не он, рожденный в этом дворце, исходивший его вдоль и поперек.

Как, наверное, и папа в свое время. Потому что идет уверенно, ни разу ни на мгновение нигде не задержался.

Нет, все же остановился у какого-то неуместно старого, потрепанного и даже битого молью гобелена. С рыцарем, пронзающим мечом дикого вепря. Кажется, потому что голова зверюги закрашена чем-то грязно-бурым.

Раньше это чудо видеть не приходилось? Какой там, еще недавно его здесь и не было, точно. Зря что ли получено столько упреков от матушки, вечно недовольной пылью на его сюртуке, собранной в самых укромных дворцовых закоулках.

Король отодвинул край гобелена. Коридор. Темный, извилистый и узкий. Впрочем, недостаточно темный, чтобы пришлось идти по нему наощупь, освещенный все же редкими магическими светильниками. Досадно, однако, как можно было такое пропустить. Позже надо будет исследовать здесь все потщательнее, а пока вперед! И Анри шмыгнул под гобелен за отцом.

Тот прошел по коридору, закончившемуся глухой стеной, приложил к ней руки, замер. Вот это да! В тусклом свете кладка стены, казавшаяся такой прочной, пришла в движение, кирпичи невероятно повернулись и… разошлись в стороны, открыв вход в ярко освещенную комнату.

Но как? Откуда? Эта часть дворца исхожена, избегана, а пару раз и исползана вдоль и поперек. Это когда с одноклассниками в краснокожих дикарей играли. Нет здесь этой комнаты! Стены есть, но за ними просто другие комнаты, не эта. Здесь же… точно, как раз спальня гофмейстера расположена. Он что, на полу спит? Без окон и с дверью, спрятанной под ветхим гобеленом? Да что там, Анри точно знает, куда выходят и дверь, и окно, которое сам же два года назад и умудрился расколотить, неудачно отбив мяч.

Или удачно? Противный старикашка, этот гофмейстер. Ох и досталось тогда на орехи от мамы, ох и скандал был!

Но тогда…

- Где мы?

- Не знаю. Математики бурчат что-то невнятное о другом измерении, но толком объяснить не могут. А маги и вовсе отмахиваются, мол, магия от бога и нам, смертным, не дано постичь его тайн. Хотя пользоваться можем. Иногда, как сейчас, например.

Прекрасное объяснение, спасибо, теперь все на свои места встало.

Анри, привыкнув к яркому свету магических светильников, огляделся.

Комната квадратная, большая, от стены до стены шагов пятнадцать. Его шагов. Потолки высокие, почти в три его роста. Стены сложены из простых кирпичей. На одной из них – книжные полки.

О, господи! Принц отшатнулся, врезавшись спиной в отца.

- Так-так, кажется, у меня новый гость. Наследник, насколько я понимаю?

Прямо перед ним буквально соткался из воздуха седовласый старик с лицом, изуродованным отвратительным шрамом. Одет в простецкие синие, протертые спереди, штаны на широком ремне и свободную клетчатую рубашку. На ногах – шнурованная обувь непонятного кроя из мягкой кожи.

- В-вы кто? – Правила этикета мигом вылетели из мальчишеской головы, Анри хватило духу только на этот вопрос.

Старик улыбнулся, отчего его лицо буквально перекосило, и посмотрел на короля.

- Как стабилен мир, в нем ничего не меняется. Уже скоро полторы сотни лет, как каждое мое знакомство начинается с этой фразы. Ты помнишь, Эд?

И, не дожидаясь ответа, перевел взгляд на нового гостя.

- Я не кто, а что, молодой человек.

С ума сойти! Короля Галлии называют Эдом, как какого-нибудь оборванца. А тот… ну да, спокоен и даже, кажется, улыбается.

- Когда-то ваш прапрадед не захотел расставаться с одним из своих советников и даже пожелал, чтобы тот помогал править его потомкам.

- Виконт скромничает, Анри. – Перебил старика отец. – Он был не столько советником, сколько другом. Поверь, у королей бывают преданные слуги, иногда даже в достаточном количестве, но почти никогда не бывает друзей.

«Виконт» погрозил королю пальцем, как ребенку.

- Не перебивай старших, Эд. Итак, юноша, много-много лет назад с памяти некоего виконта де Камбре барона де Безье была снята копия, коей я, собственно, и являюсь. Тогда же король и виконт создали эту комнату, а меня сделали ее смотрителем. Ну, это они так назвали, лично мне больше нравится слово «призрак», как-то оно и звучит загадочнее, и ближе к моей сущности. Отныне, надеюсь, ты будешь заходить сюда почаще. Призраки, конечно, не скучают, но гостям я всегда рад. Как тебе мои апартаменты?

«Не тронный зал», – подумал Анри. Но ничего не сказал, чтобы не обидеть хозяина. Однако тот все понял по лицу мальчика.

- А если так?

Простая одежда де Камбре мгновенно превратилась в изысканный темно-синий костюм, точно соответствующий последней парижской моде, а кирпич стен сменился на белоснежную штукатурку, украшенную позолоченной лепниной. Полки – на шкафы из резного красного дерева, дощатый пол – на янтарный паркет.

- Веселее? Вижу, что веселее, но оставим, как было. – Роскошь исчезла, вернулся кирпич и доски. – Поверь, так будет лучше, проверено на твоих же предках. Еще вопросы есть?

- А можно посмотреть книги? – Не то чтобы Анри всегда был столь щепетилен, но почему-то здесь озорничать не хотелось совершенно.

- Конечно. Бери, читай, если поймешь.

Так что на полках? Подборки журнала «Основание» - главного журнала Магической академии, полвека назад преобразованной в Академию наук, к большому неудовольствию господина Рикетти. Не все выпуски почему-то. Интересно, кто и как их отбирал.

Книги. Известные, Рикетти зубами скрипит, когда о них слышит. «Размышления о волновой природе магии» и «Размышления о корпускулярной природе магии», автор – Камбре. Неужели вот этот самый?

Другие авторы. «Дифференциальное исчисление», «Интегральное исчисление», господи, это еще что такое? «Интерференция и дифракция магических волн»… дальше уже и смотреть не хочется. Это все придется учить?! Идея занятий с папой начала утрачивать свою привлекательность.

- Зачем мы здесь?

Король за плечи развернул сына к себе, улыбнулся.

- Не пугайся, это лишь справочники на случай, если тебе потребуются советы.

Советы?! Это что ж должен быть за вопрос, в котором может помочь… Анри наугад раскрыл первую попавшуюся книгу:

Да, вот это вот самое.

Король положил руку на голову сына, слегка взъерошил аккуратно расчесанные светлые волосы.

- Когда я оказался здесь впервые, чувствовал то же. Просто запомни: эта комната не дает ответы, но всегда помогает их найти. Сегодня ты начинаешь учить магию королей. Это скучно и нудно, по себе знаю, но по-другому нельзя. Видишь, на первых страницах книги Буше изображены конструкты. Да-да, те самые, которых ты пока не видишь. Сделай макеты… ты знаешь, что такое макет? Хорошо. Итак, вот четыре самых простых конструкта, соответствуют известным тебе заклинаниям света, огня, трансгрессии и левитации. У тебя, – король достал из кармана часы, – полтора часа. Сделай по пять макетов каждого. Потом просто представь мой кабинет и выходи, комната отныне будет появляться там, где ты захочешь. В пределах дворца, конечно. Главное – не заходить в нее и не покидать ее на глазах посторонних.

За королем закрылась дверь. Страшно? Да нисколько! Папа и опасность несовместимы. Отругать – может, наказать – запросто, но подвергнуть опасности – никогда.

Но из чего делать эти макеты?

- Бери и приступай, – сказал из-за спины призрак.

Ух ты!

У дальней стены возник грубо обструганный стол и простой деревянный стул. На столе – мотки разноцветной проволоки и какие-то инструменты, пользоваться которыми принца, разумеется, никто и никогда не учил. Что же, придется разбираться самому, чтобы не огорчить отца и, упаси Господи, не прервались эти занятия.

Как поступает плотник, за работой которого так интересно подглядывать? Закатывает рукава и плюет на ладони? Что ж, сделаем также и… начали.

Глава 4

О заковыристых формулах, пусть пока приближенно, но все же описывающих процессы создания заклятий, сейчас знают, кажется, все. Понимают, правда, немногие, но это уже мелочи.

А тогда для меня само наличие такой науки, как математическая магия, стало откровением, хотя и не потрясением – в детстве вообще многое воспринимается легко. Добавился к изучению еще один предмет? Так это же нормально.

Впоследствии скучнейшие уроки господина Буше не раз помогали, да даже и спасали мне жизнь. Только это все было потом. Позже. А пока…

Пока мы подходим к началу той истории, которая никогда не попадала в работы уважаемых ученых мужей. И, скорее всего, не попадет, потому что не подкреплена ни одним документом. А следовательно, с их точки зрения, ее попросту не было.

Время шло. Неспешно и уверенно, как и полагается ему идти в главном дворце сильнейшей и богатейшей страны Европы. Уроки, уроки и еще раз уроки. Молитвы, церемонии и снова нескончаемые уроки. Без праздников, без выходных. Казалось, в тот год из них только и состояла жизнь принца.

Правда, количество предметов уменьшилось. Куда-то ушли занятия музыкой и танцами, рисованием и литературой, редко стали появляться в классе преподаватели истории, географии и догматов веры. Остались заклинания, изготовление амулетов, основы медицины и военное дело. Ну и математика, никому, казалось бы, не нужная и искренне ненавидимая учениками.

Всеми, но не Анри. Потому что, когда одноклассники, рассовав учебники в портфели, отправлялись по домам, принц шел на занятия к папе. Где сухой язык формул и графиков превращался в таинственные конструкты, которые никто, кроме короля, никогда не видел, но, как гласила теория, без которых магия невозможна.

- Я не могу так учиться! Зачем мне все это? Есть заклинания, они рождают заклятья, которые вижу и использую. Если кто-то направляет их на меня, я тоже вижу и защищаюсь. Кому нужно учить то, что усложняет очевидное?

- Ошибаешься, сын. Есть еще и невидимые заклинания, самые опасные. Черной розы, например, или веселого слуги. Их жертв могут определить маги-врачи, но лишь когда знают, что и у кого следует искать. Да и хорошо наложенную личину далеко не всякий истинный маг распознает. Или вот «слепой сторож», сигнальное, его тоже способен видеть лишь тот, кто установил. От них тоже надо уметь защищаться. Так что открывай тетрадь и пиши: «Классификация невидимых заклятий и принципы их создания».

Трудно? Не то слово. Каждый вечер юный принц едва добирался до своей постели, мечтая об одном: поменяться местами все с тем же нахальным беззаботным поваренком.

Однако мечта так и оставалась мечтой, один тяжелый день сменялся другим, еще более тяжелым, и все шло и шло своим чередом. День за днем, месяц за месяцем.

Но что-то все же менялось. Вначале не слишком заметно. Стала реже улыбаться мама. Отец, и раньше нечасто радовавший сына улыбкой, казалось, забыл о ней окончательно.

У ограды дворца все чаще собиралась крикливая толпа, причем чего именно хотели собравшиеся, было абсолютно непонятно – голоса сливались в один бесконечный гул.

Гвардейцев во дворце стало больше, и они тоже изменились. Все явственней читалась на их лицах бесконечная… усталость? От чего? Равнодушие? Или… ну не обреченность же, в конце-то концов.

Класс, и так состоявший всего из шести мальчишек, вдруг начал сокращаться. Вначале ушел один ученик. Объяснили – родителей отправили в дальнее посольство. Потом еще двое, тут уже никто ничего не объяснял. И вот рядом с Анри сидят лишь два мальчика и старательно избегают встречаться взглядами.

Однажды услышал обрывок разговора родителей.

- …немедленно отправить Анри в загородный дворец, ты не смеешь им рисковать!

Пожалуй, второй раз в жизни в тоне матери прозвучал самый настоящий страх. Первый был, когда сын сломал ногу, но тогда придворный врач решил проблему за полчаса. Да, дикой боли, но по-другому магия и не лечит, с этим все давно смирились.

- Увы, это ничем не поможет. Сама знаешь, в нашей семье никому не дано убежать от своей судьбы.

Папа. Толстый, неуклюжий и бесконечно добрый. Он смешно смотрелся на коне или со шпагой в руке, но рядом с ним было так уютно. Анри знает, как досадовали придворные дамы на отсутствие у него хоть какой-нибудь фаворитки. Мол, вот прежний король, тот да, многим помог проложить путь к богатству и власти, а одной так и вовсе… дальше сплетницы, как правило, замолкали, лишь пару раз назвав имя счастливицы. Которое принц даже не попытался запомнить.

И вот теперь он тоже боится за сына. Не волнуется, не беспокоится, а именно боится. Да почему, в конце-то концов?!

Об этом подумать не удалось. Новый урок господина Буше, полный головоломных формул, напрочь выбил странный разговор из головы.

- Господин учитель, а вы сами видели то, что нарисовали на доске?

Вообще-то это был один из конструктов, но в присутствии товарищей по классу даже упоминать такое слово запрещалось. Просто некая абстрактная фигура, не имеющая отношения к реальной жизни.

Но что делать, если принцу срочно потребовалось время, чтобы хотя бы понять, с какого бока подступиться к новой задаче. Обычно в таких случаях следовало сакраментальное: «Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время». Но не в этот раз.

- А зачем? Математика – единственная из наук, дающая возможность понять то, что недоступно нашей фантазии, и увидеть то, что невидимо нашим глазам. Вы это поймете, если, конечно, будете упорно заниматься.

Ух ты, Буше позволил себе разговор на отвлеченные темы! А нет. Увы.

- Не отвлекайтесь, ваше высочество, учитесь ценить время.

Жаль. Так что с той задачей?

Тук, тук, тук! Во время урока математики?!

Дверь открылась.

- Ваше высочество, вас желает видеть король. Прошу следовать за мной. – Де Фронсак вошел в класс, не дожидаясь окончания урока, начисто проигнорировав возмущенный взгляд учителя. Прежде такого никогда не бывало.

По дороге к кабинету отца под скрип башмаков и коленей гофмейстера Анри строил предположения – что же такого могло случиться, в конце-то концов?

Дзинь!!!

Огромное окно, точнее витраж, изображавший победу прапрадеда в битве с савойцами при Фадже, разлетелся вдребезги, а булыжник упал к самым ногам принца.

Ничего себе! А что же стража? Почему не разгонит этих хамов? Пары залпов десятка пушек хватило бы, чтобы очистить дворцовую площадь, это даже ребенку понятно. Поправка – ребенку, берущему уроки тактики у самого маршала де Монтсо. На маневрах Анри уже видел, как стреляют батареи. Это страшно. Он бы точно разбежался.

Звеня разлетевшимися по полу осколками стекла, принц и гофмейстер подошли к королевскому кабинету. Де Фронсак остался, а принц прошел внутрь. Охрана проводила его совершенно равнодушными взглядами.

Очень интересно. Слева от сидящего на троне папы – мама, ну в этом ничего примечательного. Но вот справа… его высокопреосвященство кардинал Галлии в парадном облачении. А на голове папы – корона! Раньше она надевалась лишь на официальных церемониях.

Вообще-то Анри частенько видит этих троих вместе. С бокалами вина за столом и веселой болтовней. Еще бы, когда-то кардинал учился вместе с папой так же, как с ним самим учатся те двое, что остались сейчас в классе под присмотром нудного Буше. А официальное облачение обоих – только для официальных церемоний, в присутствии множества вельмож.

Да что же здесь происходит сейчас?

- Ваше высочество, подойдите поближе.

Подошел, это не трудно. Спасибо, папа, не заставил встать на колени. Пока не заставил, а что дальше будет – посмотрим. Сегодня, кажется, многое возможно.

- Помните, год назад я рассказывал вам о хранителях?

- Конечно. Это…

- Молчите! – Отец перебил резко и, кажется, зло. – Нигде и никогда не называйте их имен. Только вашему наследнику. Когда-то, в далеком будущем. Это понятно?

- Да. – Несмотря на растерянность, ответ прозвучал уверенно, сказались годы строгого воспитания.

- Хорошо. И вы знаете, что истинные хранители – такая же ценность для страны, как и жизнь короля.

- Но ты же рассказывал…

- Я же сказал – молчи! – Король впервые обратился к нему на «ты» в присутствии посторонних. – И слушай. Сегодня пришло трагичное известие – все четверо официальных хранителей погибли. Вместе с наследниками.

- Как?! И…

Чтобы заставить Анри умолкнуть, хватило хмурого отцовского взгляда.

- Нет. Заклятье по-прежнему надежно защищено. Но скоро злоумышленники поймут свою ошибку. И вот тогда начнется действительно опасная и беспощадная охота. Мы не вправе ее допустить.

Мы? Включая мальчика, которому не исполнилось и двенадцати лет? Папа, ты о чем? И как они узнают об ошибке?

Спросить принц не решился, но, кажется, все легко прочиталось на лице. Или король может слышать мысли? Кто знает, на что способен маг его силы и подготовки?

- Узнать об ошибке легко, достаточно попытаться меня убить. Получится – все в порядке, нет сомнения, что именно для этого и убивали несчастных. Нет – значит, есть еще хранители. – «Господи, как легко он говорит о своей смерти!» – Какой из этого следует вывод? Что можно сделать?

- Найти убийц и казнить, – не раздумывая ответил сын. Маршал де Монтсо – прекрасный учитель. Но, кажется, папу учил кто-то другой.

- Каждый из погибших был сильным магом и прекрасно обученным воином. И все же никто не смог защититься. А толпа, окружившая дворец, требует моей крови. В этой ситуации мы, – он кивком указал на королеву, – нашли единственный выход. Я передам королевство тебе.

Чего?!

Стать королем в одиннадцать лет?! При живом отце? Как? Почему? Что он будет делать с этой проклятой властью?!

- Не переживай, о коронации будем знать только мы четверо. Об остальном я расскажу после церемонии. Готов? Помни, ты должен стоять, не сметь падать, даже опуститься на колени не смей.

Нет! Я молод, я неопытен, в конце концов, я просто глуп, как и всякий в моем возрасте! Папа, не надо! Мама!

Король встал с трона, снял корону и со словами: «Повелеваю принять в руки корону Галлии» передал ее кардиналу.

Дальнейшее для Анри слилось в какой-то поток бесконечных молитв, переходящих в заклинания, и заклинаний, переходящих в молитвы. Его о чем-то спрашивали, он что-то отвечал, подтверждал, что в чем-то клянется и кому-то или чему-то присягает.

В конце концов, на его голову водрузили корону. Сверкнула страшная молния, опалившая кабинет, всех присутствовавших, обожгла нестерпимым жаром Анри, вызвав боль от сгоравшей кожи, дикую, страшную, разрывающую мозг!

- Стоять! – Словно с другого конца земли пробился к мальчику крик. – Стой! Не смей падать!

Он так и не понял, как устоял, почему не подогнулись ноги.

Когда все кончилось, волшебство, или же это было наваждение, спало. Комната – цела и невредима. Окружающие – живы и здоровы, ни на ком никаких ожогов, их одежда по-прежнему безупречно роскошна. Сам? Да тоже цел и вполне здоров. Только устал безмерно, но в этом нет ничего страшного, на занятиях по вольтижировке или фехтованию, бывало, доставалось и поболее.

- Ваше величество!

Отец взял его за руку, подвел к трону, помог сесть в не по росту высокое кресло. Потом опустился на колено перед сыном. Также на колено опустились мама и кардинал.

Ауры! Те самые ауры, о которых раньше приходилось лишь слышать, видны у всех троих! Папы, кардинала, но это естественно, но мама? Она же в жизни заклинания не создала, женщинам это недоступно. Кроме, говорят, дочерей хранителей, но мама-то здесь при чем?

С ума сойти! И что теперь?

- А… что мне делать дальше?

- Позвольте, ваше величество. – Отец поднялся, подошел к сыну и протянул руку. – Прошу, передайте корону, король.

Анри снял корону, протянул. Но бывший владелец и не подумал принять ее.

- Так нельзя. Любого, кто без вашего разрешения посмеет к ней прикоснуться, она сожжет заживо. Желание передать должно быть высказано вслух, четко и недвусмысленно. Вы помните, как я передавал ее господину кардиналу?

Как же? Он ведь действительно что-то говорил… ах, да.

- Повелеваю принять в руки корону Галлии. – Только после этих сказанных слабым дрожащим голосом слов бывший король взял ее и отнес в специальную нишу со стеклянной, кажущейся такой хрупкой, дверцей. – Прошу вас, ваше величество, придумать слово, которым будет запираться и открываться это хранилище. Не говорите вслух! Произнесите мысленно и прикажите дверце закрыться. Помните, что если забыть или перепутать это слово, в будущем достать корону из ниши станет невозможно.

Слово? Какое? Он окинул комнату взглядом. Не то, не то… Есть! Есть одно, что останется с ним навсегда.

- Тебе надо отдохнуть, сын? Может быть – поспать?

«Ты», «сын». Эти простые слова успокоили, а может, и не было ничего? Все привиделось? Ведь мама и папа рядом, смотрят на него с улыбкой! Вот только зачем-то усадили на трон.

- Нет, что ты. – В голове шум, она все еще облит, но какой сейчас сон.

- Прекрасно. Тогда иди в нашу комнату, я скоро буду.

Кардинал бросил на бывшего короля удивленный взгляд.

- Что за комната, э-э… – Да, как же теперь обращаться к старому другу? При посторонних ясно, что все еще «сир». А вот так, с глазу на глаз?

На стене возник, словно соткавшись из воздуха, обшарпанный гобелен. Анри, приподняв его угол, прошел в знакомый коридор.

Эдмонд VII же обратился к своему другу детства, удивленно смотревшему на творящуюся в тронном зале дворца магию:

- Ваше высокопреосвященство, прошу задержаться. А ты, дорогая, иди к себе, пожалуйста. Я быстро разберусь с делами и приду, нам надо о многом поговорить.

Бывшая королева невесело кивнула. Да, еще час назад муж обратился бы к ней «ваше величество», теперь же уместным оказалось слово, раньше звучавшее только в королевской спальне. Той, что отныне перестала быть королевской.

Но королевское достоинство не отменяет никакой ритуал. Она развернулась и вышла из кабинета. С прямой спиной и гордо поднятой головой.

- Ваше преосвященство, остался главный вопрос – сохранения тайны. Никто не должен знать о том, что сегодня произошло.

- Вы сомневаетесь в моей преданности? – Слово «сир» не было произнесено.

- Нисколько. – Бывший король положил руку на грудь кардинала, прямо напротив сердца. Мысленное заклинание, короткая, видимая только магам, вспышка. И священник падает замертво. Еще пара заклинаний начисто уничтожает малейшие следы колдовства.

Убийца опускается на колени рядом с трупом, ладонью закрывает глаза и начинает читать заупокойную молитву. Просить Спасителя о прощении греха он и не думает, такому нет и не может быть оправдания.

- Я скорблю, старый друг, но иначе было нельзя. Те, кто, возможно, скоро будут здесь хозяйничать, никогда не должны узнать правду. – Это было сказано шепотом, после молитвы, когда бывший король вставал с колен.

Осталось вызвать охрану, сообщить о внезапной и скоропостижной смерти главы галлийской церкви.

Когда суета спала и тело унесли готовить к похоронам, он остался наедине с женой.

- Ты учил меня не верить в совпадения.

- И?

- Он был твоим другом.

- Одним из немногих. А сейчас, так и вовсе единственным.

- Он никогда бы тебя не предал.

- По своей воле – никогда. Но всякую волю можно сломать пытками.

- Никто не смеет пытать священника…

- Ошибаешься дорогая. Эти посмеют, у них даже тени сомнения не возникнет.

- Ты так много знаешь о них. Почему же допустил? Почему…

Она подошла, уткнулась головой в его грудь и заплакала. Наплевав на величие и достоинство, как самая обычная женщина, которой страшно. Осталось обнять жену, погладить по голове, разваливая хитроумную прическу.

- Потому что до сегодняшнего дня у меня были связаны руки. Я пытался договориться, шел навстречу, но горлопаны откровенно игнорируют любые свои обещания. Уступки они считают слабостью и требуют большего, большего. Крича о народе – плюют на народ, под лозунгами свободы и равноправия всего лишь рвутся к власти. Абсолютной, где нет места ни жалости, ни состраданию, которых да, мало, но с ними не будет вовсе.

Анна подняла на него заплаканные глаза.

- И ничего нельзя сделать?

- Теперь можно. Церемония передачи власти – не просто страховка на случай поражения, но и шанс на победу. Отныне я вправе отдать приказ на разгон толпы, и я его отдам уже завтра. Будет кровь? Да. Но ее будет меньше, чем прольют эти выскочки, вскружившие голову нашему народу, испокон веков верящему в благородных бунтовщиков. Ты же сейчас иди к себе, я должен поговорить с Анри. И, дорогая, приведи себя в порядок. Помни, для всех ты – королева Галлии.

Когда жена ушла, Эдмонд VII закрыл глаза, представил себе старый потертый гобелен и… тот вновь возник прямо на стене его кабинета. В этот раз не требовалось прятаться от охраны, для всех он по-прежнему работал в одиночестве, строго запретив пускать к себе любых, самых важных посетителей.

Как обычно, откинут полог, пройден тот же полутемный коридор, так же раскрылся вход в ту же комнату.

Призрака нет. Видимо, решил не мешать разговору.

Юный король сидит за аккуратным письменным столом, читает книгу. Увлекся так, что ничего не замечает вокруг.

- Как себя чувствуешь, сын?

Сын! Не король, не ваше величество. Какое же уютное слово «сын».

- Даже описать не могу. Все вижу, все понимаю, но… ничего не понимаю. У тебя было также?

- Конечно. И у моего папы, и у твоего прадеда. Голова шла кругом от аур и конструктов, которых не видел еще утром.

- Теперь я способен видеть и невидимые заклятья?

- Пожалуйста. – Над протянутой ладонью папы возник знакомый по макетам хитроумный конструкт из переплетающихся разноцветных магических линий. Мгновение, и уже из него потянулась мерцающая серебристая нить «слепого сторожа». – Ну что, полезное ты получил умение?

Наверное, полезное. Но сейчас не самое важное.

Анри вдруг сообразил, что все еще держит в руках ту самую, увлекшую его книгу. Аккуратно положил ее на стол.

- Что-то интересное?

- А?

- Спрашиваю, что читаешь?

- Не знаю. Когда входил, хотел понять, что происходит в стране. А вошел – и вот. – Он вновь взял в руки книгу в дешевом темно-коричневом переплете. – Она была открыта. Кажется, в ней говорится о нашем времени. Или почти о нашем.

Бывший король подошел, взглянул на коричневую сафьяновую обложку. Там ничего не было написано.

- Это записи Эдмонда IV. Ты прав, он предвидел то, что происходит сейчас. Жаль, что предвидеть и знать, как избежать беды, не одно и то же. Я пытался. Уступал, пытался договориться, но они сочли это слабостью.

- Если нельзя договориться, надо атаковать. Так учит маршал де Монтсо.

- Правильно учит. Только вот сам отдать команду на стрельбу по смутьянам он не решился, потребовал моего приказа.

- И что ты? – Сын встал и снизу вверх посмотрел в глаза отцу.

Тот улыбнулся, бросил взгляд на другой конец стола, прошел и сел на стул, только что возникший из ничего. Указал на соседний.

- Садись, Анри. И слушай.

Воистину, тот день оказался богат на откровения.

Королем быть безопасно? Его закрывает от всех покушений заклятье Защиты? В принципе, да. Но, как всегда, есть нюанс. Например, королю можно ограничить свободу, заточить его в тюрьму, в конце концов. Правда, справиться со столь сильным магом – дело непростое, но кто сказал, что невозможное? Для нескольких истинных магов задача вполне посильная. А они есть, эти изменники, и они действуют. Официальных хранителей уничтожили в разных концах страны, но разом, в один день.

- Но ведь и ты не один! Гвардия, придворные маги. Армия, в конце концов!

- Армия уже ненадежна, придворные маги – давно не воины. Целители, мастера иллюзий, но не бойцы. Однако в остальном ты прав. Дело за малым, за моим приказом открыть огонь.

- Ну так отдай его!

В чем дело?! Отец, конечно, мягкий правитель, но не до такой же степени!

- Не могу. Точнее, не мог до сегодняшнего дня. Заклятье Запрета имеет граничное условие. Ты знаешь, что такое граничное условие?

- Да, Буше…

Отец отмахнулся, призывая замолчать.

- Граничное условие заклятья Запрета – не убивать. Не убивать самому, не отдавать приказа убить. Иначе заклятье разрушится, а это уже беда даже не для Галлии, а для всего мира.

С ума сойти! Но как же…

- Но как же войны, которые ты объявляешь? И смертные приговоры, которые ты подписываешь?

- Чего?! Ах да, этому тебя еще не учили. Говорили, что мал. Запомни, король никогда не приказывает пойти и убить чьих-то солдат. Или хотя бы разбить какую-то армию. Только не дать захватить нашу территорию, или… – Отец сделал паузу, подыскивая правильную формулировку. – Или захватить какую-то территорию. А решение на убийство солдат противника принимают генералы и маршалы. Это их обязанность, не моя. Вот почему я не мог отдать приказ на разгон бунтовщиков. До сегодняшнего дня не мог.

Так вот в чем дело. Сегодняшний ритуал был нужен, чтобы победить, и это здорово!

- Завтра мы будем драться?

На настоящей войне! За маму и папу, за целую страну!

- Нет, ваше величество, завтра будем драться мы. А вы рано утром покинете дворец вместе с виконтом де Колиньи и его женой. Вы помните виконта, надеюсь?

Еще бы. Лучший фехтовальщик Галлии. Придворные шептались, не слишком опасаясь ушей принца, что этот молодец только на дуэлях убил не меньше двух десятков человек и, в этот момент сплетники переходили на шёпот, по личному приказу самогО… А еще он личный шпион этого самого самогО…

- Завтра на заре вы уйдете по подземному ходу. У де Колиньи документы на имя нантского купца Мерсье. Отправитесь в Кале, по дороге заедете в Амьен, где в таверне «Прекрасная Марта» вас ждет барон де Безье.

- Тот самый, видящий? Но как я его узнаю?

- Он сам узнает тебя, он же тоже видит ауры. К тому же король и хранитель всегда чувствуют друг друга. Вспомни уроки Рикетти, сосредоточься. Ну? Три человека, ты понял, где они находятся? Де Безье – на севере.

Сосредоточиться? Прямо сейчас, когда на него столько нового навалилось и сразу? Когда ему приказывают уйти от родителей, от всего, чем жил одиннадцать лет? Когда мальчишеская голова готова треснуть от случившегося сегодня?

- Не могу колдовать. Я, кажется, теперь вообще ничего не смогу.

Отец встал и подошел к сыну. Положил руку ему на плечо.

- Понимаю, со мной было то же. Ничего, скоро все наладится. Главное помни: де Безье поручена твоя охрана. С ним вместе отправишься в Островную империю. Там вас встретят и обеспечат безопасность. Все вопросы задашь де Колиньи, а сейчас извини, мне надо готовить гвардию к бою.

- Зачем уезжать? Ты же всех победишь!

Эдмонд VII погладил сына по голове.

- Конечно. Но победа – дама ветреная, а на войне бывает всякое. Поэтому завтра ты сделаешь все так, как я сказал. Корона на голове – это не повод ослушаться приказа отца, не так ли, ваше величество. Я ухожу, Призрак поможет тебе собраться и перенесет комнату прямо в твою спальню, там ждет мама, не заставляй ее волноваться.

Когда папа уже подошел к выходу, Анри вспомнил:

- А приговоры! Почему ты утверждал смертные приговоры?

Отец оглянулся.

- Я их не утверждал, лишь решал, справедливо ли решение суда. Ты еще поймешь, что это не одно и то же.

Он улыбнулся, прежде чем уйти. Жалкой какой-то получилась та улыбка, неуверенной.

Зато в спальне все прошло куда как веселее.

Сын, щадя чувства матери, говорил только об учебе и завтрашнем приключении, веселом и счастливом, в этом, казалось, были убеждены оба.

Мама – о том, что все вещи к завтрашнему дню готовы, ею лично осмотрены, но все равно утром они с папой придут провожать сына, и уж тогда она лично убедится, что на Анри все сидит как следует и что в путешествие он отправляется обязательно сытым. Хорошо говорила, весело и уверенно, старательно прикрывая ладонью влажный краешек тончайшей вязки кружевного воротничка.

Засыпая, юный король подумал, что, если бы страной правила мама, все могло сложиться куда как лучше. Может быть, и завтрашнего сражения не потребовалось бы.

***

Анри разбудили, когда апрельское солнце только-только начало красить небо в розовый свет. И впервые это был не старый де Фронсак, а незнакомые мужчина и женщина. Он – высокий и широкоплечий, с тонкой талией опытного фехтовальщика. Она – пухленькая и среднего роста. Оба одеты в невзрачную одежду преимущественно серого и коричневого цветов, из хорошей ткани, но сидящую мешковато, что при дворе считается признаком дурного вкуса. Никаких духов и белил. Так обычно одеваются богатые простолюдины, нечасто, но попадающие в королевский дворец.

Ба! Да это же де Колиньи, обожающий щеголять по дворцу в ярких и безумно дорогих костюмах. Стало быть, женщина – его жена. Вот уж кому было нелегко отказаться от сложной прически и модной замысловатой шляпы в пользу убогого чего-то… как же… ах точно, чепца. Да и у мужа на голове вовсе неподобающая шляпа, какой побрезговал бы самый бедный из дворян. Без пера, фи.

В руке де Колиньи незажженный факел.

- Анри, вставай, мы торопимся.

Что? К нему, на «ты»? Ах да, он же теперь…

- Как меня хоть зовут-то? – пробурчал юный король, вставая.

- Анри Мерсье, купеческий сын. Твоя мама – Мари. – Де Колиньи кивком указал на жену. – Я – Гастон.

Запомнил. Дальше что?

- Вот твоя одежда.

Демон, придется привыкать к такому обращению.

- Эта? – Анри указал на принесенный вчера из тайной комнаты куль, небрежно брошенный на прикроватный стул.

- А есть другая?

Терпи, король, терпи. Пришлось поджать губы и промолчать.

Так, все то же серо-коричневое, бр-р. Хотя удобное, надо признать.

- Ну, чего ждешь? Оделся? Пошли уже наконец.

Ни поклона, ни улыбки. Привыкай.

У спальни никакой охраны, вообще никого поблизости. Лишь вдали стук сапог, грохот и звон железа. Дворец готовится к бою.

- Сюда, парень.

Куда? Там же кухня. Нет, не доходя, свернули в узкий коридор, отлично знакомый по прежним играм.

- Теперь сюда.

Там тупик! Но в нем папа и мама, стоят, ждут. Подошли, обняли.

- Удачи, сын. И еще раз, всегда помни, что ответы на самые трудные вопросы поможет найти хозяин нашей комнаты. Но чтобы встретиться с ним, ты должен попасть во дворец. А сейчас – вперед!

Взмах отцовской руки, вот он, конструкт! Знакомый по прежним занятиям, но впервые увиденный вживую. И часть стены отходит в сторону, открывая узкий проход.

Теперь еще один знакомый конструкт создает де Колиньи, отчего закрепленный в стене факел зажигается. Виконт вынимает его из держателя.

- Вперед!

Последний взгляд на родителей, и Анри делает шаг в неизвестность.

Борт галеона «Святой Мигель»

Атлантика

- Вы почувствовали? Вы поняли?! – Крепкий мужчина среднего роста, с сединой в волосах, одетый в простую кожаную куртку поверх белоснежной рубашки и длинные штаны, более подходящие какому-нибудь плотнику, а не благородному человеку, подбежал к молодой паре, беседующей на юте галеона.

- Да, несомненно, барон, что-то случилось, но что? Судя по моим ощущениям, вряд ли что-то серьезное. Во всяком случае, король жив и здоров.

Молодой человек в свободном темно-синем сюртуке ответил мужчине, но смотрел при этом на свою собеседницу, в которой с первого взгляда можно было определить галлийскую аристократку. Скромное кремовое шелковое платье безупречного кроя, причудливо связанная накидка из легчайшей шерсти горных овец накидка, украшенная цветами соломенная шляпка – все это стоило огромных денег.

- Вы тоже почувствовали? – Красавица оторвала взгляд от собеседника. – Мне показалось, что просто закружилась голова… и под сердцем кольнуло… но так же бывает на море?

- Увы, ваша светлость, море здесь ни при чем. – Барон де Безье оглянулся, убедился, что никто не может слышать их разговор, только потом продолжил. – Что-то случилось с заклятием Запрета.

Де Савьеру все-таки пришлось включиться в разговор.

- Не вижу пока никакой катастрофы. Король наверняка чего-то напортачил, но, думаю, уже скоро сможет исправить ситуацию. Если, конечно, галлы не сошли с ума окончательно. Перед нашим отплытием в Бильбао прошел слух, что в Париже зреет самый настоящий бунт, не зря же его величество принял решение вывести принца из страны. Хотя лично я считаю, что это пустые слухи, а Эдмонд VIIпросто перестраховывается. Галлийцы и прежде любили пошуметь на улицах, но как-то всегда вовремя успокаивались.

- Однако если это все же так, шевалье, то дело плохо. Да и юный принц, если вдруг окажется без присмотра, может таких дров наломать…

- Дров? – переспросила герцогиня де ла Гер.

- А, семейная поговорка, не обращайте внимания. Демоны ада, мы здесь, они там и что происходит в Париже – неизвестно самому Спасителю.

- Да бросьте, господа, ну что там могло случиться? – Де Савьер оставался абсолютно спокойным. – Король жив? Однозначно, да. Уже хорошо. Здесь, на корабле, мы можем что-то изменить? Увы, нет. И главное, у нас имеется четкий приказ: дожидаться принца в Лондоне. Вы ведь так и не получили иных инструкций, полковник? Тоже нет? Так в чем дело? Едем на Остров, обустраиваемся, ждем принца и надеемся. На вашего сына, однако.

Де Безье качнул головой.

- Надеюсь, что вы правы, господа. Но долг велит мне организовать ритуал контроля Заклятья запрета. С вашим участием, разумеется.

- Здесь, на море? – спросила герцогиня. – Серьезно? Да после него от корабля могут лишь щепки да обрывки парусов остаться. И на берегу, где вы собираетесь колдовать, мужчины? Чтобы все дворяне Островной империи увидели проявление заклинания, а кое-кто и заинтересовался, что же такое интересное творят на Острове трое галлийских беженцев.

Барон кивнул.

- Все верно. Поэтому спокойная жизнь в ближайшее время нам не светит. До прибытия в Лондон нам придется придумать, под каким предлогом и в какую глушь следует отправиться, чтобы, не привлекая внимания имперских властей и не рождая очередных легенд у местных жителей, выполнить свой долг. Время у нас в запасе имеется, вот и давайте решать, господа, как будем спасать мир.

Глава 5

Кто и когда прорыл этот ход? Нет, даже не прорыл, построил. Выложил кирпичом стены, перекрыл потолок плитами. Каменными? Наверное, в дрожащем свете факела этого не разобрать.

Строители дворца, готовившие его к очередной осаде? Последний раз Париж штурмовали лет триста назад. В те времена, чтобы соорудить нечто подобное, поди, полвека потребовалось бы, никак не меньше. Тут же никакая магия не поможет, ручками все делалось.

И ведь до сих пор стоит, обрушаться не собирается.

Широкий подземный ход, длинный. И неожиданно сухой, лишь тонкий ручеек журчит в специально для него сооруженном лотке. Разве может быть, что до сих пор о нем никто не знает? Не нашли вездесущие мальчишки, не забрались в него нищие, чтобы согреться в суровые зимние холода.

Чудеса.

Впрочем, именно сейчас лезть с расспросами представлялось совершенно неуместным. Дорога есть? Есть. Удобная? Вполне. А насколько безопасная – жизнь покажет. Во всяком случае, взрослые идут уверенно, не тормозят всякий раз, как прилетает к путешественникам неожиданно гулкое эхо.

Впрочем, только ли эхо? Чем дальше, тем четче слышится какой-то шум. Но ни де Колиньи, ни его жену он нисколько не волнует. Так что же там?

Оба-на! Впереди подземная река. Точно, на уроках истории ему рассказывали, что при строительстве города под землю убрали десяток притоков Сены. Значит, вот как это выглядит.

Коридор упирается в один из них, шустро текущий слева направо. Странно, река вот она, но воздух чист и свеж и не слышно журчанья воды.

- Постой.

Что еще?

Де Колиньи присел на корточки так, чтобы его глаза оказались напротив глаз мальчика.

- Анри, мы скоро выйдем в город, где живут самые обычные люди. Никто… да, никто из них не дворянин, не получил достойного воспитания и слыхом не слыхивал о дворцовом этикете. У нас не было времени на твою подготовку, так что учиться придется на ходу. Первое.

Он сжал левый кулак и разогнул большой палец.

- Измени походку. Ты не идешь, а вышагиваешь, чем сразу себя выдаешь. Попробуй пройтись, не выпячивая грудь, опусти голову. Нет, не так, чтобы рассматривать собственные башмаки, чуть выше. Ну.

Анри отошел на полсотни шагов и вернулся.

- Нет, не годится. А если засунуть руки в карманы? И слегка шаркай ногами, будто пинаешь мелкие камушки.

Сделать то самое, за что всегда прилетало сакраментальное: «Следите за походкой, ваше высочество!» от де Фронсака? Да запросто!

- О, уже лучше. Второе. – Разогнут указательный палец. – Будем кушать –вообще, забудь все, чему тебя учили. Вилки, ложки, ножи, когда придется ими пользоваться, просто сжимай в кулаке, оттопыривай локти за столом, в общем, играй в игру «наоборот».

С удовольствием! На самом деле, с одноклассниками было весело именно этим и заниматься, пока взрослые не видят, разумеется.

- Запомнил? – спросил де Колиньи. – И третье. – Разогнут средний палец. – Никогда не смотри в глаза собеседнику, если не хочешь с ним подраться.

А вот с этим хуже. К этому принцу придется привыкать.

- Ничего, – вступила в разговор Мари. – Не так-то это и трудно, лично у меня с первого раза получилось. Помнишь?

С первого раза? Так этой парочке и впрямь доводилось шпионить! Интересно.

- Конечно помню, дорогая. Как первый же встречный принял тебя за шлюху, призывающую клиентов. Хорошо, что прохожие тогда не вступились за бедолагу, которому мне пришлось сломать челюсть. Но ты права, наука не самая сложная. Ну что, с богом!

Де Колиньи подошел к стене.

- Запомни вот этот кирпич. – Он положил руку на один желтый, выделяющийся в красной кладке. – Нажимаешь. И вперед-вперед!

Тут же словно исчезла прозрачная дверь. Раздался шум подземной реки, в нос ударил густой смрадный запах, захотелось сделать шаг назад, но проводник схватил своего короля за шиворот, как котенка, и просто протащил вперед.

Оп-па! А где коридор? Стены тоннеля, по которому течет река, сделаны из слепленых цементом крупных камней, ничего похожего на подземный ход или хотя бы на дверь к нему, не наблюдается. Спросить? В этой вони как-то не хочется, лучше любопытство на потом отложить.

Вновь вперед, по осклизлому бордюру, кем-то и когда-то проложенному вдоль одной из стен.

Быстрый топоток мелких ножек, мерзкий писк. Крыса! Вторая, еще и еще. Вот ведь гадость какая. И чем они здесь питаются, интересно?

Ой нет, уже не интересно, хотя и понятно: Анри вырвало при виде полуобглоданного трупа голого человека. Видать, грабители решили не оставлять покойнику ничего, здраво рассудив, что отныне его потребности будут находиться вне этого мира.

Уже отойдя от несчастного шагов на десять, обратил внимание, как бодро крысы вновь рванулись к мертвецу, не иначе как привлеченные запахом рвоты. Мальчика вновь сотряс рвотный спазм, но и только. Видимо, желудок был уже совсем пуст.

Шедший впереди де Колиньи обернулся и ободряюще улыбнулся. Но ничего не сказал – обстановка не располагала к разговору даже этого бывалого человека.

Еще труп – Анри срочно отвел взгляд. Еще, еще. Впереди посветлело, но чем ближе к свету, тем чаще встречались мертвецы. Ночные хозяева Парижа, очевидно, трудились не покладая рук.

Вот и выход. Вонючая подземная река вырывается из тоннеля, впадает в быструю и широкую Сену. Никогда. Никогда он не будет в ней купаться, это юный король решил для себя раз и навсегда.

- Так, друзья, сейчас держимся за руки, чтобы не сорваться в реку, и аккуратно, не торопясь, поднимаемся. – скомандовал де Колиньи.

Они поднялись на крутой берег по скользкой тропинке. Кто и зачем ее протоптал, не хотелось даже догадываться. В свете только что увиденного.

Солнце уже готовилось подняться над парижскими крышами, но народу на улицах было еще не много. Или уже не много, кто знает, где они выбрались и кто проживает в этих ветхих домах, приткнувшихся буквально вплотную друг к другу. Раньше Анри, конечно, приходилось ездить по городу, но всегда по центральным улицам, в такие трущобы его никогда не заносило.

- Куда мы теперь? – поинтересовался Анри. – Как я понимаю, нам следует побыстрее выбираться из города.

Де Колиньи остановился и шумно втянул воздух.

- Не сразу, парень. От нас несет той гнусной рекой, а стража, что сейчас патрулирует город, может заинтересоваться, где это уважаемое семейство умудрилось так провонять.

- И что? Они слуги короля, у нас имеются все документы. В чем дело, в конце концов?

«Отец» вздохнул, повернулся и просто пошел вперед. Ответила «мама»:

- Они давно уже служат не королю, а муниципалитету, выбранному чернью и состоящему из черни. Не удивлюсь, если именно стражники и полиция окажутся в первых рядах бунтовщиков, собирающихся штурмовать королевский дворец.

Штурмовать? Высокие и крепкие стены, защищаемые храбрыми гвардейцами и придворными магами?

- Думаю, в ближайшие дни все решится, – все же заговорил де Колиньи. – Но в любом случае у нас есть приказ, и он не может быть не выполнен. Так что пока гуляем по городу. Спокойно, что бы ни случилось.

Они так и ходили. Анри отрабатывал новую для себя походку, выслушивая едкие замечания «мамы» по поводу надменных взглядов и слишком уж гордо расправленных плеч:

- Не выпячивай грудь, ты не гренадер на параде, и уж точно не продажная девица, демонстрирующая окружающим свои прелести. И расслабься, наконец, не старайся походить на ходячий памятник, не пугай добрых парижан.

Добрых?

Они как раз проходили мимо небольшой, человек в двадцать, толпы, восторженно внимающей какому-то вертлявому юноше, кричавшему во всю глотку:

- Довольно пресмыкаться перед этими зажравшимися свиньями, именующими себя дворянством!

- Довольно! – в едином порыве подхватывала толпа.

- Долой ненавистных угнетателей!

- Долой! – неслось над площадью.

- На эшафот их! Всех! Во главе с королем и его шлюхой, предпочитающей пирожные хлебу, которого вечно не хватает нам, беднякам!

- Смерть! Смерть! Смерть!

Виконт вовремя схватил за плечи и быстрым шагом увел в сторону Анри, которого уже затрясло от ненависти к этому быдлу, к этому крикуну, одетому в дорогой сюртук, явно недоступный действительно голодающим людям. Через пару кварталов показалась еще одна толпа, потом еще. Да что ж такое происходит в славном Париже?

- Давайте перекусим, вот здесь, например. – Де Колиньи указал на открытую дверь.

Вошли в полутемное помещение. Пахло жареным мясом и чем-то еще, не слишком аппетитным. Несколько простых струганых столов, такие же простые, но крепко сколоченные стулья, слишком высокие и непривычно жесткие. Какая-то деревянная постройка, облокотившись на которую стоит и внимательно разглядывает вошедших здоровяк в кожаной жилетке, надетой поверх белой рубашки. Слова «трактирщик» и «стойка» были незнакомы мальчику, привыкшему к изящным церемониям дворцовых столовых.

- Чего желаете? – Разбитная пышногрудая девица возникла мгновенно, будто вызванная заклинанием.

- Поесть, естественно. Имеется что-то уже готовое?

- Луковый суп и жареная свинина устроят? – На взгляд Анри, девица даже не пыталась быть вежливой.

- Еще яичницу, бутылку вина и… – Он замялся, взглянув на парня. – Да, и какого-нибудь сока или морса.

- Можно сделать яблочный сок. Все вместе – два су и десять денье.

- Годится, но вот...

Дальше последовал короткий торг, кажется, де Колиньи посчитал цену завышенной, но насколько и почему? Не учили этому принца, считали совершенно ненужным.

Впрочем, все оказалось вполне съедобным, а сок так даже и вкусным. На улицу все трое вышли сытыми и довольными жизнью.

И в этот самый момент началась стрельба! Загрохотали орудия, раздались слаженные ружейные залпы. Все ясно, папа начал наводить порядок в своей столице.

Супруги замерли, одновременно взяли Анри за руки, переглянулись.

- Началось. И нам здесь делать точно нечего. – Виконт огляделся. Вокруг все по-прежнему тихо, словно ничего и не случилось. Но это пока, что будет в городе дальше – неизвестно, тут варианта два – или паника побежденных, или энтузиазм победителей. Для них плохи оба.

- Уходим в сторону предместий, там решим, что делать дальше. – И свернул на широкую улицу. – Идем спокойно, что бы ни случилось.

Постепенно ситуация менялась. Из домов выходили люди, в основном мужчины, но хватало и женщин. Они собирались группами, что-то обсуждали, причем чем дальше, тем громче. Впрочем, Анри не прислушивался, погруженный в свои мысли. Папа начал бой. Конечно, могучие гвардейцы, набранные из альпийских горцев, выполнят свой долг до конца, здесь не может быть сомнений, так было всегда. И, разумеется, неорганизованная толпа им никакие не противники.

Но вот навстречу промаршировала городская стража. Пусть не очень слаженным, но вполне себе строевым шагом. С ружьями на плечах. Лица бойцов серьезны, сосредоточены, на них нет страха.

За стражниками следует десяток телег, груженных ружьями. Возницы кричат во всю глотку:

- К оружию, граждане, пробил наш час! Берите ружья, идите с нами ко дворцу, довольно терпеть бедность и унижения! Свергнем проклятого тирана и проложим для наших потомков счастливую дорогу в царство свободы, равенства и братства! Да здравствует революция!

И, о господи, только что мирно стоявшие парижане подходят к телегам, берут в руки оружие. Берут неуклюже, явно не очень хорошо представляя, что с ним делать дальше, но вооруженные следуют за стражниками, на ходу получая от них уроки заряжания. Где-то раздаются выстрелы, очевидно случайные из-за неуклюжих рук горожан, слышны крики раненых, но это лишь возбуждает толпу.

- Проклятые аристократы убивают нас! Отомстим же! Убивайте их, вешайте без пощады! Смерть! Смерть! Смерть!

Чем дальше, тем плотнее становилась толпа, все труднее было пробиваться сквозь ее ряды. Мальчика оттерли, оттеснили от де Колиньи. Тот постарался протиснуться к Анри, но кто-то в этот момент оттолкнул его жену так, что она упала, ударилась головой о булыжную мостовую. Виконт кулаком сбил обидчика с ног и рванулся к Мари, постарался поднять ее, взять на руки. И тут его ударили в спину прикладом.

Наверное, виконт сам не успел осознать, что делает, этого нельзя было делать ни в коем случае, но он это сделал. Вытянул руку и бросил в ударившего заклятье. Слабое, естественно, он же не был истинным магом. Но как всякий дворянин, был способен к пусть и небольшому, но колдовству. И его сил хватило, чтобы человека швырнуло на стену ближайшего дома так, что треснул затылок, по серой штукатурке полилась кровь.

- Аристократы! – тут же крикнул кто-то из горожан. – Бей их! Смерть, смерть, смерть!

И толпа сомкнулась над супругами де Колиньи. Кто-то истошно закричал, кто-то упал замертво, кого-то затоптали свои, но справиться с толпой оказалось невозможно.

Сколько длилось избиение? Вжавшийся, мечтающий слиться с серой стеной какого-то дома, Анри не знал. Время остановилось? Или полетело стрелой? Кто знает. Но когда толпа продолжила свой путь, на гладких булыжниках мостовой остались лежать пять тел. Трое мужчин с трехцветными поясами бунтовщиков и супруги де Колиньи. Впрочем, опознать их можно было лишь по обрывкам одежды. Лица же… мальчик не решился взглянуть на лица, точнее на то, во что они превратились.

А люди все шли, шли и шли. С оружием в руках, выкрикивая такие красивые слова о всеобщем братстве, наступающей эре любви и благоденствия. Не обращая ни малейшего внимания на лежащие под ногами тела.

Десятки людей? Сотни? Анри показалось, что тысячи.

Но наконец толпа иссякла. И тогда показались телеги, с бортов которых свисали руки, ноги, иногда – головы. Первые три, видимо загруженные под завязку, объехали тела, а третья остановилась. Возница с сидевшим рядом человеком остановились, сошли на мостовую. Мельком взглянули на обломки шпаги, небрежно откинули ногами сломанное в схватке ружье, и принялись тщательно обыскивать мертвецов. Нашли деньги, сорвали кольца и медальоны, не побрезговав и золотыми знаками Спасителя, затем, убедившись, что все ценное перекочевало в их карманы, ухватисто закинули тела на телегу. После чего равнодушно мазнули взглядами по побледневшему мальчику и продолжили путь. Неторопливо, не желая излишне перетрудить лошадей.

Только когда скорбная вереница телег скрылась за поворотом, Анри опустился на корточки. Ноги, всегда крепкие и ловкие, отказались его держать.

Что дальше? Справится ли папа с бунтовщиками? Сейчас он не был уже в этом уверен. Наверняка прошедшая мимо колонна не была единственной. И те, кто в ней шел, наглядно продемонстрировали безразличие к жизни. Они готовы убивать, но они готовы и умереть. Зачем? За что?! Что сделали им родители? Что сделали им де Колиньи? Другие дворяне, всегда такие вежливые и веселые?

- Эй ты, ты кто? – раздался поблизости мальчишеский голос.