Власть огня

Пролог

Будет дождь. С недавних пор он чувствовал приближение грозы, ждал, когда тяжелые крупные капли упадут на землю, смешаются с пылью, смоют кровь последней битвы никому не нужной войны. Впрочем, кому-то всегда будет мало власти, значит, это не последнее сражение. Значит, еще не раз придется запалить погребальные костры, отправляя души усопших в посмертие.

Ему хотелось думать, что смерть не конец, что великий Дух-дракон принял его сыновей и дарует им новое рождение, пусть даже в ином мире. По-другому просто не мог смириться с потерей. Даже скорбь была непозволительной роскошью. Для шаади, главы рода, благополучие других важнее собственных переживаний. Слишком многие зависели от него.

Клятва, данная Квиллитину, спутала все его планы, отсрочила возвращение в Долину драконов, туда, где все пропитано воспоминаниями о его семье, о тех, кого ему не суждено больше увидеть.

Традиции драконов были немногочисленны, но никому не пришло бы в голову нарушить их, особенно если речь шла о зорате. Это последняя просьба умирающего дракона, обращенная к сородичам. Принявший ее обязан был исполнить обет, чего бы это ни стоило. Обычно она касалась действительно важных вопросов. Квиллитин просил о женщине.

Адемар приказал вознице остановиться, покинул карету, отправился к лечебнице, где должна была находиться незнакомка. Он потратил несколько недель, разыскивая ее. Знал только имя, имел смутное представление о ее внешности, но ощущал несвойственное ему нетерпение. Любопытство оказалось сильнее выработанного годами спокойствия, граничащего с безразличием.

Откинул полог одной из палаток, в которых лечили раненых. В нос ударил запах крови, болезни, лекарств. Не мешало бы проветрить, но глупые люди пытались сберечь последние крохи тепла, не понимая, что убивали сами себя. Дракон даже не поморщился. За эти годы он перенес столько, что вряд ли сохранил способность удивляться.

– По какому праву вы здесь? Кто вас пустил?

Довольно высокая по человеческим меркам девушка преградила ему путь. Скромное темное платье, светлый передник, убранные под платок волосы выдавали в ней простолюдинку, но держалась она с поистине королевским достоинством. Темные круги под глазами свидетельствовали об усталости и постоянном недостатке сна. Тонкие черты лица не портили даже худоба и бледность. В другой ситуации он счел бы ее красивой, но сейчас скорее жалел.

Огромные карие глаза распахнулись еще шире, когда она поняла, кто стоял перед ней. Девушка попятилась, инстинктивно прижав руки к животу. Этот жест сказал Адемару больше, чем любые слова.

– Большой срок? – спросил он больше из вежливости.

– О чем вы? – отозвалась она.

Лгала плохо, с трудом сдерживая эмоции. Выпрямилась, сложила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь. Смотрела с вызовом, чувствуя себя хозяйкой положения. Так оно и было, учитывая, что дракон находился на вражеской территории в человеческом поселении.

– Мне нет дела до твоей тайны. Я ищу Айяну. Знаешь, где ее найти?

– Зачем она вам?

Делиться своими планами с людьми Адемар не собирался. Мечтал как можно скорее покончить с этим делом и вернуться домой.

– Айя, ты в Бездну что ли провалилась?

Пожилая женщина вошла в палатку, уперла руки в бока, не скрывая возмущения. Отчитала девушку, не обратив внимания на незнакомца, и покинула их.

Адемар не прислушивался к разговору. Ему интереснее было наблюдать за девушкой, что молча выслушала все упреки. Неужели ее положение было настолько тяжелым? Впрочем, он уже знал ответ на этот вопрос, как и то, что теперь ему придется взять ответственность за нее и ее ребенка.

– Собирайся, поедешь со мной! – бросил он.

– Вот еще! Никуда я с вами не поеду! Попытайтесь увести силой, закричу! Вряд ли вам удастся справиться со всеми нами.

– Делай, что хочешь. Я могу спалить этот лагерь и всех калек, которых вы тут лечите. Их гибель будет на твоей совести, как и смерть твоего ребенка, когда люди узнают, что его отец был драконом, одним из тех, с кем вы воюете.

Глава 1

Позже Айяна не раз вспомнит вечер, что изменил ее жизнь и заставил на многое взглянуть иначе. Была ли эта встреча случайна или предопределена богами? Могла ли она что-то изменить, поступив иначе? Одно знала точно: доведись ей начать жизнь сначала, ничего не стала бы менять.

День начался как обычно. Айяна поднялась с первыми лучами солнца, чтобы помочь родителям. Самой старшей в семье взрослой девушке всегда хватало работы.

Первым делом приготовила завтрак, разбудила младших брата и сестру, проследила, чтобы они поели. Проводила в школу. Вздохнула, вспоминая, с каким удовольствием училась сама. Хотя учителя отмечали ее успехи, дальше слов дело не пошло. Читать и писать она умела, вести хозяйство ее научила мать. Большего, по устоявшемуся мнению, незамужней девице знать было не надобно.

Айяна могла бы поспорить. Пусть ее способности были невелики, но магия давалась ей довольно легко, особенно огненная. Достаточно было щелкнуть пальцами и представить ярко-желтые язычки пламени, чтобы зажечь свечу или огонь в очаге.

Эта была, пожалуй, ее единственная способность, но и о той мать просила помалкивать. Всех мало-мальски одаренных детей подвергали испытаниям. Самых способных забирали из семей и обучали в Академии, лишая их не только детства, но и возможности общения с близкими. Несмотря на это, Айяна мечтала продолжить учебу. Только все разговоры на эту тему заканчивались одинаково: отчим обещал подумать. Сначала она была слишком мала, чтобы отправится в столицу, потом родились один за другим брат и сестра. Позже дела в таверне пошли в гору. Нужно было помогать родителям, присматривать за младшими, а не мечтать об Академии магии.

С недавних пор еще и Матин, сын пекаря, что жил напротив, поселился в ее мыслях. Среднего роста, широкий в плечах крепкий парень считался одним из самых завидных женихов их городка. Мягкий и стеснительный, он смущался и краснел всякий раз, как видел Айяну. О чувствах пока не говорил, но при каждом удобном случае угощал ее вкуснейшими пирожными и даже провожал несколько раз. Айяне хотелось, чтобы он был смелее, хотя бы за руку взял. Подруги шепотом говорили о первых поцелуях, а ей и рассказать было нечего.

– Дочка, сходи к господину Руниму, узнай, готов ли заказ. Обещали к утру, а уже полдень.

Айяна кивнула, поддержала рукой платье и побежала в пекарню. Надеялась, что удастся проскочить мимо хозяина и застать его сына одного.

Дверь была открыта. Родители Матина громко обсуждали какую-то девушку. Айяна не хотела подслушивать, но, когда услышала свое имя, изменила мнение.

– Хорошая девка, работящая. Чего еще тебе надо? – послышался голос Рунима.

– Тощая! – ответила его супруга. – Разве такая сможет выносить и родить ребенка? У нас один сын. Неужели мы не найдем ему жену лучше?

В свои семнадцать лет она и правда была высокой и такой худой, что только ленивый не шутил, называя ее тростинкой. Соседи даже упрекали ее родителей, будто те не кормят дочь или замучили работой. Самой себе Айя казалась скорее стройной, но у матери Матина оказалось иное мнение на ее счет.

Она поспешно вышла. Собиралась и вовсе уйти, но если вернуться с пустыми руками, то мать опять пошлет ее сюда за пирогами или за ответом. Пришлось остаться. В дверях едва не столкнулась с сыном пекаря. Таким она еще не видела его. Светлое лицо покрылось красными пятнами. Русые волосы взлохмачены. Тонкие губы превратились в узкую полоску.

– Давно ты тут? – спросил он, нервно поглядывая в сторону комнаты родителей.

– Только пришла, – соврала, опустив глаза. – Мама про заказ спрашивала.

– Готово все. Сейчас.

Матин вернулся несколько минут спустя с огромной корзиной. В его крепких руках она казалась небольшой, но Айяна с трудом подняла бы ее.

– Не трожь, сам донесу, – пресек он ее попытки поднять тяжести.

– Вот еще! – попыталась забрать корзину из рук парня. – Скажут потом, что жених, раз все за мной носишь. Как мне после в глаза людям смотреть?

– Может, и жених! – сказал он нарочито громко. – Или не гожусь?

– Мамка отпустит жениться? – съязвила она, но от помощи не отказалась.

Парень насупился. Всю дорогу до таверны они шли молча. Только на пороге он придержал Айяну за руку и прижался губами к ее губам. Будто испугавшись своего порыва, отпрянул и поспешил домой. Даже не оглянулся.

– Корзину оставь, жених!

Усмехнулась, глядя ему вслед, чтобы не показать растерянности. Сердце билось быстро-быстро. Щеки горели как от мороза, будто не лето, а зима на дворе.

– У нас гости или мне показалось?

Ванора неожиданно появилась на пороге, окинула внимательным взглядом смущенную дочь, корзину, спешащего домой юношу. Улыбнулась понимающе и добавила:

– До свадьбы не балуй. Если сразу много позволишь мужчине, он перестанет тебя уважать.

– Матин не такой, – заступилась Айяна.

Взглянула на Ванору и поняла, что та обо всем догадалась. Спрятала лицо в ладонях, надеясь, что мать не заметила ее смущение. Вроде бы ничего плохого не сделала, а чувствовала себя неуютно.

Родители воспитывали ее не так строго, как могли бы. Многое позволяли, надеясь на благоразумие дочери. Она отвечала им тем же. Никто не сказал бы об Айяне ничего дурного, разве что за словом в карман не лезла и язык не всегда держала за зубами, особенно чувствуя свою правоту. Зато была приветлива, никому не отказывала в помощи.

– Он кажется мне порядочным человеком, но не искушай судьбу. Не торопись, чтобы потом не пожалеть.

– О чем ты? Он мне совсем не нравится.

Женщина покачала головой, но ничего не сказала дочери. Ухватив корзину за ручку, они внесли ее внутрь и вернулись к делам. Пока Айяна выкладывала пирожки, Ванора протирала столы и делилась свежими новостями. По словам ее знакомой, неподалеку от городка расположился военный лагерь. Солдаты шли от самой столицы. До границы было еще далеко, и командиры приняли решение остановиться здесь на отдых. Такие многочисленные отряды всегда сопровождали маги. Последние привыкли ни в чем себе не отказывать. Любили спать на мягких перинах, есть вкусную пищу. Многое знали, но держались особняком. Зато охранявшие их воины охотно делились разными историями, привлекая посетителей.

– Наша таверна, конечно, не единственная, но светлые боги не оставят нас. Работы в ближайшие дни будет много, но и денег удастся заработать.

– Откуда ты знаешь, что солдаты не пройдут мимо?

– Знакомая сказала, что здесь они будут ждать жрецов из Ордена драконоборцев. Ее муж служит в городской ратуше, так что сведения верные.

Ванора подмигнула дочери, дала десяток самых разнообразных заданий и отправилась на кухню. Ее помощница заболела. Все заботы легли на плечи хозяйки.

Старания обеих женщин были вознаграждены. Хотя маг остановился у них лишь на одну ночь, но и этого оказалось достаточно. Завсегдатаи таверны еще несколько дней обсуждали это событие. Гости каждый вечер занимали все столы. Айяна только и успевала, что носить туда-сюда еду и напитки.

Сам маг оказался немногословным мужчиной лет пятидесяти. Заплатил щедро, вел себя степенно, колдовать при посторонних не пытался.

Айяна видела его лишь мельком. Мать строго-настрого запретила ей приближаться к гостю. То ли боялась, что дочь выдаст себя, хотя ее способности вряд ли привлекли бы его внимание, то ли маг требовал тишины и не желал новых знакомств. Как бы то ни было, удовлетворить любопытство Айе не удалось. После отъезда гостя осталось лишь сожаление о том, что она так и не рискнула поговорить с ним о столичной Академии.

Многочисленные хлопоты не оставляли ни одной лишней минуты. К концу дня Айя валилась с ног, даже гулять вечерами не ходила. Матина тоже не видела, как не находила ни одного повода зайти в пекарню. Так хотелось узнать, как теперь он поведет себя с ней. Попытается оправдаться, притворится, что ничего не было или станет ухаживать? Неужели осмелится прийти к ее отцу и попросить разрешение? Все-таки поцелуй – это не шутка, почти признание. Лишь бы родители не узнали, иначе не позволят им видеться так часто, как хотелось бы.

Скучала по приветливому доброму юноше ничуть не меньше, чем по знакомым с детства подругам. Из них Айя одна до семнадцати лет осталась не целованной. Стеснялась подобных вопросов, несмотря на то, что слыла смелой, даже отчаянной. Знала, что парням нравились тихие, скромные девушки, но для себя решила, что не станет притворяться. Верила, что робкому Матину нравились именно эти качества ее характера.

Глава 2

Дождь лил как из ведра вторые сутки. Теплый, как и полагается летнему дождю, он радовал больше детей, чем взрослых. Ребятня от мала до велика весь день проводила на улице, играла, бегала по лужам. Матери привычно ругали за грязную одежду. Кому-то даже перепадал подзатыльник, но ни угроза, ни само наказание не останавливали отчаянных мальчишек. Девочки вели себя немного тише, но домой приходили ничуть не чище.

Большинство жителей Калимана предпочитало сидеть дома. Таверна стояла полупустой, но если кто-то заходил, то оставался надолго. Люди охотно делились новостями с хозяином заведения и его женой. Для каждого у Галима находилось слово поддержки, а порой и более крепкое словцо в зависимости от ситуации. Мать даже как-то пошутила, что Айяна пошла в приемного отца: никому спуску не давала.

Сегодня посетителей было немного. Лишь несколько солдат и знакомые отчима.

– Присмотри за детьми. Я сама справлюсь, – сказала Ванора, отпуская дочь.

Айяна проследила, чтобы младшие умылись и разошлись по комнатам. Ялим уснул, едва голова коснулась подушки, а Тина как обычно требовала сказку. Старшая сестра знала их великое множество, а младшая успела выучить все наизусть, но каждый вечер завершался одинаково:

– Расскажи еще одну историю. Пожалуйста!

Карие глаза смотрели с такой жалостью и мольбой, что впору было согласиться, но Айя осталась непреклонной. Если уступить один раз, то можно проговорить до утра. Скорее она уснет, чем непоседа Тина.

– Маленьким девочкам пора спать, а то прилетит злой дракон и заберет тебя в пещеру.

Малышка сразу притихла, спряталась под одеяло с головой и жалобно протянула:

– Зачем? Чтобы съесть меня?

– Кто сказал, что драконы едят людей? – Айя уже пожалела, что своими словами напугала девочку. Теперь та точно не успокоится. – Драконы охраняют огромные богатства, боятся отлучиться, но тоже хотят есть. Поэтому посылают самого молодого, чтобы он воровал непослушных детей. Из всех моих знакомых ты не только самая упрямая, но и лучше всех готовишь леденцы.

– Думаешь, драконы любят сладости?

Тина высунула любопытный курносый нос. Страха больше не было, глаза горели предвкушением новой истории.

– Конечно, даже чудовища любят вкусно поесть. Теперь спи, иначе…

– Ай! – взвизгнула девочка, когда старшая сестра схватила ее в охапку, будто и правда хотела украсть. – Не отдавай меня дракону!

– Не отдам!

Поцеловав сестру, Айя спустилась. Сразу заметила несколько незнакомых лиц. Видимо, дождь застал людей в дороге, и те поспешили укрыться от непогоды. Успели отогреться, поесть и теперь громко обсуждали общих знакомых. Ванора не одобряла, когда дочь вечером появлялась в обеденном зале. Говорила, что многие не знали меры, а от пьяных не жди добра. Айяна была осторожна, хотя знала: случись что, Галим защитит ее не хуже родного отца.

Мужчины изрядно выпили, но пока вели себя прилично. Мать, заметно уставшая, убирала посуду, протирала столы.

– Принеси-ка нам еще мяса, хозяйка, – попросил один из гостей.

Женщина пошла на кухню, но дочь опередила ее. Собрала последние кусочки, щедро посыпала их свежим луком и поспешила к гостям.

– Посидишь с нами, красавица?

Незнакомый воин выразительно похлопал по скамье рядом с собой. Товарищи поддержали его громким смехом и двусмысленными шутками.

– Посижу, а ты за меня посуду перемоешь, детей спать уложишь, мужа приласкаешь.

Мужчина примирительно поднял руки, признавая поражение, и вернулся к прерванному разговору. Айяна и правда принялась наводить порядок. Время было позднее. Завтра снова рано вставать. Скоро отчим проводит последних посетителей, а пока ничто не мешало послушать, о чем говорили столичные гости.

– Ты баб их видел? Нет? Так лучше и не смотри. Они все худые, плоские. Ни сзади посмотреть не на что, ни спереди ухватиться. Вместо кожи чешуя. Сами скользкие, как рыба, и такие же холодные.

– Тебе откуда знать? Сам проверял?

– Приятель рассказывал, а он врать не станет.

– Уж не тот ли приятель, что неделю пьет беспробудно?

– А ты бы не запил с такого? Думал, что с бабой ложишься, а там настоящее чудище. Одно слово, драконье отродье.

Мужчина смачно плюнул, выразив презрение ко всему народу драконов, громко выругался. Галим не стерпел. Достал тряпку, всучил оторопевшему гостю и предложил убрать за собой.

– Я королевский солдат, а не поломойка, – возмутился тот.

– Моя жена тоже, – ответил хозяин. – Притри, расплатись и иди подобру-поздорову.

Гость поднялся, оперся руками о стол, с трудом удержавшись на ногах. Проглатывая окончания слов, произнес:

– Мы с товарищами жизнями рискуем, драконов бьем, пока вы тут отсиживаетесь, кошели набиваете.

– Мне с драконами делить нечего, как и с вами. Я свое слово сказал.

Солдат еще долго возмущался, но его приятели не стали спорить, оставили деньги и поспешили уйти.

– Вот звери! – вздохнул Галим, беря брошенную тряпку. – Где едят, там и гадят.

– Оставь, отец, я уберу.

Айя не стала слушать его возражений. Знала, что в дождь отчима беспокоила старая рана, полученная на войне. В том бою не только он пострадал. Погиб ее настоящий отец. Она почти не помнила сурового воина, проводившего больше времени в лагере и сражениях, чем с семьей. Как и большинство людей, привыкла ненавидеть драконов, поэтому никогда не понимала Галима. По привычке хотела возмутиться и высказать все, что думала о крылатых чудовищах, но резкий стук в дверь помешал ей.

– Сиди тут, я открою. Добрые люди по ночам да в такую погоду не ходят.

Галим приоткрыл смотровое окошко в двери и несколько минут беседовал с кем-то. Айя вытянула шею, но за широкой спиной отчима ничего не видела. Ей никак не удавалось услышать, о чем они говорили. Судя по спокойному тону, угрозы не было.

Хозяин убрал засов, открыл дверь, впустил гостя. Тот вошел, поклонился и замер на пороге. С его темного плаща капала вода, собираясь в маленькие лужицы. Сапоги казались серыми от налипшей грязи. Руки сжимали старую холщовую сумку.

Айяна хотела возмутиться по поводу только что вымытого пола, но осеклась. Не страх перед чужаком, а жалость к дрожащему от холода человеку заставила ее промолчать. Тот словно прочел ее мысли.

– Простите, госпожа, что доставил вам неудобства. Если дадите тряпку, я уберу за собой.

– Вот еще! – отозвалась Айя. – Заболеете еще, чего доброго, пока наведете здесь порядок, а меня совесть замучит. Садитесь к огню.

"Странный, – решила она. – Одет хорошо, как аристократ, а работы не боится. Видно, что долго шел, но не выглядит слишком усталым".

Много видела разных людей. Привыкла по облику, нескольким словам и жестам определять, что за человек перед ней. Стоит ли его опасаться или он безобиден? Богат или беден? Пришел по нужде или от скуки?

Незнакомец не подходил ни под одно из этих определений. Добротная одежда, грамотная речь, достоинство, с которым он держался, говорили о высоком положении. Простота в общении сбивала с толку.

Айяна вскипятила воды, заварила травы от простуды, как учила мать. Достала рыбу, оставшуюся с ужина, положила к ней несколько ломтей хлеба и вернулась в обеденный зал.

Отчима нигде не было. Судя по отсутствию плаща незнакомца, он забрал вещи с собой. Гость сидел у камина, протянув к огню замерзшие руки. Заметив Айю, встал, церемонно поклонился, будто перед ним была не обычная девчонка из таверны, а приближенная королевы. Айяна смутилась и улыбнулась в ответ.

– Матушка сказала бы, что сначала надо искупаться, а отец считает, что к сытому человеку ни одна болезнь не пристанет. Ешьте. Я пока приготовлю вам комнату.

– Спасибо, госпожа. Вы так добры. Приютили меня, даже не узнав, если мне чем платить за еду и постой.

– Не могли же мы вас оставить на улице в такую погоду. Не переживайте ни о чем. Нет денег, значит, отработаете как-нибудь. Брат еще слишком мал, а отцу помощник пригодится. Меня Айей зовут.

Все выпалила на одном дыхании, а потом спохватилась. Зачем рассказывала о себе незнакомому человеку? Имя назвала, хотя он не спросил, а его не узнала. Глупо, очень глупо, решила она и поспешила уйти.

Пока стелила постель, взбивала подушки, все думала о загадочном госте и своем странном поведении. Чем он так привлек ее внимание? Почему, забыв об осторожности, она говорила с ним, как со старым знакомым? Не испытывала ни капли страха, только неподдельный интерес.

Закончила приготовления, спустилась, но не застала там незнакомца. Пожалела, что оставила его одного. Вдруг он украл что-то и сбежал? Мало ли лихих людей ходит по свету?

– Отец! – позвала негромко, чтобы не разбудить остальных домочадцев.

Уже беспокоилась, как бы ничего дурного не случилось в ее отсутствие. Хозяин таверны был крепким мужчиной. До сих пор побеждал в кулачных боях, проводимых весной. Мама ругала его для вида, но втайне гордилась им. Только самому сильному человеку не всегда удается выстоять против хитрости.

– Дочка, принеси полотенце и ложись спать. Об остальном я сам позабочусь, – ответил Галим. – В какой комнате постелила?

– В крайней слева.

Услышав голос отчима, Айяна успокоилась. Судя по тому, что он доносился из двора, по запаху марисового дерева поняла, что Галим затопил баню. Далеко не каждому он оказывал такую честь. Возможно, им двигала жалость, но, может быть, он также попал под обаяние незнакомца.

Если бы не ночь, Айя обязательно дождалась бы возвращения обоих, а так придется мучиться любопытством до утра. При свете дня гость вполне мог оказаться самым обычным человеком. Это не значило, что его следовало бросить в беде, но и думать о нем слишком много не стоило.

– Светлые боги, защитите от драконов мою семью, мой дом и нашего государя! – привычно проговорила слова молитвы.

Потянулась, чтобы потушить свечу. Та погасла раньше, чем Айя задула ее, хотя сквозняка в комнате не было.

Глава 3

Любопытство заставило Айяну встать еще до восхода солнца. Занятия в школе закончились с первым днем лета. Брата и сестру не нужно было провожать на занятия, можно было поспать подольше. Только старшая дочь Ваноры никогда не отличалась терпением.

Шум на улице привлек ее внимание. Айяна подошла к окну, отдернула занавеску, выглянула во двор. Не только она проснулась рано, но и вчерашний гость. Сейчас, при свете дня, можно было как следует рассмотреть его. Мужчина оказался моложе, чем могло показаться. Ему едва ли исполнилось двадцать пять лет. Высок, хорошо сложен, довольно худ по сравнению с местными парнями, но силен. Легко поднял двухведерную бадью с водой и опрокинул на себя.

– Глупый какой! Кто так умывается?

Айя засмеялась, по-прежнему прячась за занавеской. Незнакомец обернулся, будто услышал эти слова. Поднял глаза. Она могла бы поклясться, что смотрел он в ее сторону.

Поспешно отошла от окна, нырнула в постель и рассмеялась над собственными страхами. Комната расположена на втором этаже, занавески плотные, огонь не горит. Младший брат засмеет, если она расскажет ему такую глупость. Не мог человек со двора увидеть ее или все же мог?

Айя накрылась одеялом с головой, как делала Тина от испуга или желая избежать наказания. Подсматривать, конечно, было нехорошо, но и удержаться не получилось. Обнаженных по пояс мужчин она и раньше видела. Прошлой весной на кулачных боях насмотрелась достаточно. Одного даже перевязывала.

Однажды с подружками на реке даже получила выговор от соседки из-за своего любопытства. Всего-то и увидела, что загорелые спины да бледную кожу чуть ниже. Надо же было бабке Яниле оказаться неподалеку. Старуха отчитала девушек так, словно они преступление совершили, и пригрозила рассказать обо всем их родителям. Сказала, что незамужним девкам нечего на срам смотреть, в первую брачную ночь все и увидят, и почувствуют.

У Айи в тот день так горели щеки, что впору было решить, будто перегрелась на солнце. Янила долго еще потом ее стыдила, при каждой встрече наставляла и давала советы.

Те же чувства Айяна испытывала сегодня, когда спустилась и поймала взгляд незнакомца. Внимательный, цепкий, он мог бы принадлежать человеку, прожившему не один десяток лет, но никак не молодому мужчине.

– Доброе утро, госпожа! – произнес гость, поднявшись со своего места. – Как спалось?

Простое приветствие смутило ее. Айяна опустила глаза, хотя ничего дурного не сделала. Да и не мог он видеть ее, если только не был магом. Хотелось ответить что-то колкое, чтобы стереть с его лица лукавую улыбку. Только все слова казались глупыми и смешными. Так и стояла бы, не зная, что сказать, если бы не Ванора не пришла на помощь.

– Дочка, сходи к господину Руниму, купи хлеба. У меня закваска не поднялась. Ни кусочка к обеду не осталось.

Айя не могла не воспользоваться этой возможностью. По дороге к пекарне придумала множество фраз и шуток, чтобы поставить на место гостя. Утешала себя тем, что ей не дали возможности ответить. В другой раз она точно не растеряется.

Не дойдя нескольких шагов до лавки, остановилась, поправила платье, убрала выбившиеся из прически каштановые волосы. Если ей повезет, то сегодня она, наконец, увидит Матина. Не вечность ему проводить с отцом на ярмарке. Только бы матери его рядом не оказалось, иначе не получится поговорить.

– Здравствуйте, тетушка, – приветствовал она жену пекаря.

Женщина деловито сновала от печи к прилавку, раскладывая аппетитную сдобу: пирожки со сладкой и мясной начинкой, шоколадные пирожные, булочки с кремом. Видя все это богатство, Айя вспомнила, что так и не позавтракала.

– И тебе хорошего дня! Что возьмешь? – спросила хозяйка.

Айяна перечислила все необходимое и поставила корзину на стол. Проворно складывала выпечку, что доставала хозяйка. Расспрашивала о делах и торговле, обсудила с ней последние новости и решилась спросить о Матине.

– Так на мельнице он. Ты разве не знала, что наша в городе сломалась? Теперь все в соседний Кастовец подались. Мельник хорошие деньги заработает, пока градоначальник найдет мастеров для починки. Сын с мужем взяли лошадь с повозкой и ездят туда-сюда, а все дела на мне.

– Неужели за все время Матин ни разу не приехал? – спросила робко.

Женщина улыбнулась, но даже неопытную девушку не смогла бы обмануть: настолько неискренне это получилось.

– Ты не переживай. Был да уехал. У него свой интерес – дочка мельника приглянулась. Я пока никому не сказывала, но ты-то своя. Хорошо помню, как ты с матерью в город приехала, все за юбку ее держалась. Так о чем я? Думаю, скоро и сватов посылать придется. К осени, если светлые боги будут милостивы, свадьбу сыграем. Ох, сколько хлопот предстоит!

Айя не помнила, как простилась с матерью Матина, как покинула лавку. Очнулась, лишь оказавшись на улице, и медленно побрела домой. Корзина с хлебом казалась слишком тяжелой. Непросохшая дорога, мелкие лужицы раздражали. Даже яркое солнце представлялось чем-то неправильным, насмешкой богов над ее горем.

Глаза щипало от злых непрошеных слез. Целый ворох вопросов роился в голове. На что она рассчитывала? Чего ждала? Матин не признался ей в чувствах, ничего не обещал. Стоило ли обижаться? Может быть, тот поцелуй ничего не значил для него? Скольких девушек он провожал, сколько целовал? Права была мама: не стоило доверять парням.

Опустив голову, стремясь остаться незамеченной, Айяна прошла к черному входу. Потянула на себя дверь и едва не столкнулась с гостем, чье имя до сих пор не знала.

– Госпожа, что случилось? Кто вас обидел? – спросил он.

Ей бы промолчать, а она не сдержалась. Перемежая слова слезами, говорила, что никому не нужна, что никто не любит ее.

Мужчина выслушал, забрал корзину, обнял Айю свободной рукой. Она уткнулась лицом в его грудь и зарыдала еще громче. Всю боль выплеснула, всю тоску и печаль.

Он ничего не сказал, дал ей возможность выплакаться, а после отнес покупки на кухню. На вопрос Ваноры ответил, что у ее дочери разболелась голова. Обманывать маму было неприятно, но Айя была благодарна незнакомцу. Ни с кем не хотелось говорить. Даже когда кто-то из родителей заглянул в ее комнату, спряталась под одеялом, притворившись спящей. Ей нужно было время, чтобы обдумать случившееся и понять, как жить дальше. Решила, что никогда больше не влюбится, особенно в сына пекаря.

Проснулась поздно ночью. Чувствовала себя настолько уставшей, словно работала весь день, только болели не руки или ноги, а где-то в груди. Айяна заглянула в зеркало и не узнала себя: покрасневшие глаза, припухшие веки, искусанные губы. Настоящее чудовище. Видел бы ее Матин, понял, что не прогадал с выбором. Дочка мельника, должно быть, румяная и пышнотелая. Промолчит, где надо, и приласкает, когда попросят. Разве худая острая на язык Айя с ней сравнится?

Ни простить, ни забыть этого она не сможет. Даже здороваться при встрече с сыном пекаря не станет. Пирожки с зайчатиной покупать не будет. Пусть кормит ими свою невесту.

Стоило только подумать об этом, как захотелось есть. Как бы ни велика была боль от предательства, чувство голода оказалось сильнее.

Айя открыла дверь, прислушалась. Убедилась, что домочадцы легли спать, и покинула комнату. Шла осторожно, ступая на носочках, чтобы ни одна половица не заскрипела. Оказавшись на кухне, бегло осмотрела остатки ужина. Положила на тарелку несколько кусочков творожной запеканки, взяла блюдечко с малиновым вареньем и заварила большую чашку чая. Этот необычный напиток, привезенный кем-то из знакомых отчима, многим пришелся по вкусу. Ей особенно.

Вышла в обеденный зал, села напротив камина. Сегодня его не топили. На улице было довольно тепло, но Айяну огонь успокаивал, как ничто иное. Закрыв глаза, она представила крошечную искру, из которой выросли один за другим несколько язычков пламени. От них загорелась сначала сухая кора, затем сложенные домиком поленья. Воздух наполнится светом, треском дров, едва ощутимым запахом дыма.

– Что еще можешь? Можете?

Айя вздрогнула, услышав голос. Не ожидала, что кто-то не спит допоздна. Гость появился бесшумно и, должно быть, некоторое время наблюдал за ней. Ни тени усмешки не мелькнуло в его взгляде, а искренний интерес льстил.

– Больше ничего. Я хотела бы учиться магии, но родители не отпустили меня. Боялись, что даже такой слабый дар может навести на меня беду, – призналась Айя, поняла, что вновь доверилась незнакомцу, и добавила:

– Пожалуйста, никому не рассказывайте о том, что вы видели здесь.

– Я сохраню вашу тайну с одним условием: вы поделитесь со мной пирогом. Мое имя Квилл, только господином не называйте. Не люблю церемонии.

– А меня зовут Айяна. Ой, я же говорила вчера.

Он улыбнулся так искренне, что ей не удалось сохранить серьезное выражение лица. После она и вовсе смеялась, когда новый знакомый в шутку попытался стащить еду с ее тарелки. Решив, что голодный человек плохой собеседник, принесла ему кусок мясного пирога и чашку чая.

Находиться наедине с малознакомым мужчиной было не принято, но Айя, чувствуя себя обманутой, позволила эту слабость. Смеяться над его шутками, делиться своими мыслями оказалась неожиданно легко и приятно.

Квилл много путешествовал и охотно рассказывал о тех местах, где успел побывать. Айяне все казалось удивительным: далекие города, бескрайние равнины, неизвестные народы, их традиции. Только сильнее всего ее интересовала Академия магии.

– Я не был в столице, но скоро увижу все собственными глазами, – произнес мужчина. – Там преподает один хороший человек, старый друг моих родителей. Если хочешь, возьму тебя с собой. Не отказывайся сразу, подумай. Где еще учиться магии, если не там?

Глава 4

Ржавый ключ тяжело повернулся в старом, давно не смазанном замке. Охранник, не боясь, вошел в темницу, бросил кусок хлеба, фляжку с водой и снова вышел. Запер дверь, опустил тяжелый засов, прочитал короткое заклинание. Ничто из этого не стало бы препятствием к свободе, будь у узника хоть немного больше сил. Только их не было. Он держался вопреки всему – холоду, голоду, отчаянию.

Мужчина поднялся, насколько позволяла тяжелая цепь, прикрепленная к железному ошейнику с шипами. Взял хлеб, отломил маленький кусочек. Тщательно прожевал, затем сделал глоток воды и повторил все сначала. Рассчитывать на большее не приходилось. Его кормили раз в сутки. Этого было достаточно, чтобы балансировать на грани жизни и смерти, но не помышлять о сопротивлении.

С недавних пор даже тюремщики утратили к нему интерес. Больше не было пыток огнем, железом, магией. Никто не старался подчинить его волю, заставить принять тот или иной облик, выдать тайные пути и тропы в Долину драконов. О нем забыли, выбросили как нечто ненужное. Лучше бы убили, чем оставили доживать без надежды когда-либо обрести свободу.

Адемар закрыл глаза и перенесся в прошлое. Воспоминания были той единственной ниточкой, что связывала его с семьей и позволяла сохранить рассудок.

Чуть более восьмидесяти лет назад на праздновании Дня зимнего солнцестояния он впервые увидел дочерей Эллиария ра-Никкарба. Старшая, Джаксая, светлокожая черноволосая красавица, была холодна как лед. Многие восхищались ее незаурядным умом и необычной внешностью, но никто не рискнул продолжить знакомство. Мужчины считали ее слишком высокомерной, женщины прочили будущее старой девы.

Иной была Аджита, ее младшая сестра. Хрупкая, как снежинка, светловолосая девушка вызывала безотчетное желание защитить ее. Взяв ее впервые за руку, глядя в большие голубые глаза, Адемар понял, что чувствовал дед, когда рассказывал о бабушке. Ощутил тоже стремление спрятать юную драконицу от всего мира, чтобы никто, кроме него, не мог любоваться ею, прикасаться к ней, любить ее.

Не уставал благодарить Морелума, великого Духа-дракона, за эту встречу. Еще более уверовал в милость небесного покровителя, когда узнал, что его чувства взаимны. Аджита не говорила об этом прямо, но не скрывала радости всякий раз, как видела его. Он, как мальчишка, ловил каждый ее взгляд, улыбку, засыпал и просыпался с мыслями о ней.

Несколько дней, проведенных рядом с девушкой, убедили Адемара в том, что он обрел родственную душу, ту единственную, с которой хотел бы связать свою жизнь. К немалому удивлению молодого дракона отец не только поддержал сына, но и похвалил его выбор. Сам предложил сразу после окончания праздника поговорить с Эллиарием о помолвке.

Они вместе отправились в поместье ра-Никкарба просить руки его дочери. Старый шаади рода ра-Фарнасс вел свою игру, но его наследник понял это далеко не сразу. Только тогда, когда отец озвучил свои условия, возмутился.

– Я не могу так поступить с Аджитой. То, что ты требуешь от меня, сродни предательству. Нет! Это и есть предательство!

Они спорили уже не первый час. Слушали доводы друг друга, но словно не слышали. Ни один не хотел уступить. Адемар раз за разом пытался переубедить отца, продолжал настаивать на своем, не желая подчиняться. Только все его аргументы разбивались как морские волны о прибрежные скалы. Старший ра-Фарнасс был упрям, жесток и ставил общие интересы выше личных.

– Я не собираюсь больше продолжать этот разговор, – произнес он. Опустился в кресло, прикрыл глаза. Никогда еще этот, казалось бы, всесильный дракон не казался таким уставшим. – Либо ты женишься, либо я откажусь от тебя. Мальчишка! Ты видишь себя жертвой, но в действительности ты трус, не способный принять груз ответственности. Брак – это соглашение сторон, а не романтические бредни. Ты знаешь, как нам нужен этот союз, но делаешь все, чтобы разрушить саму возможность заключить его.

– Пусть так, – нехотя согласился молодой дракон, – но это пережитки прошлого. Я не могу жениться на двух девушках и не хочу. Не в твоих силах заставить меня и не в твоих интересах продолжать давить.

– Зачем мне это? – хитро прищурился шаади. – Ты можешь считать меня злодеем, но правда в том, что Эллиарий не отдаст Аджиту без Драксаи. Сестры слишком привязаны друг к другу, а нам необходим провидческий дар первой и поддержка второй.

Адемар устал спорить, понимая всю бессмысленность разговора. Хлопнул дверью, обратился и несколько часов летал. Решил идти до конца и все же уступил. Не угроза потерять семью и наследство, превратиться в изгнанника заставили его сдаться. Любимая девушка убедила его.

– Если любишь меня, сделай так, как просит отец. Ваш брак с Джаксаей будет формальным. Она мечтает дальше изучать магию, а не рожать и воспитывать детей. Ни один муж не позволит этого, а ты не станешь ограничивать ее свободу. Мы будем вместе, никто не сможет разлучить нас. Поверь, так будет лучше для всех.

Месяц спустя состоялась пышная свадьба, объединившая два могущественных рода. Этот союз дал надежду всем драконам – возможность не просто выжить, одержать победу, доказать свое право на северные земли нового мира.

Адемар мог бы назвать свой брак счастливым, по крайней мере, первые месяцы. Отец отдал ему западное крыло родового замка, наделил большими правами, а вместе с тем и ответственностью. Так постепенно он приучал сына к роли будущего шаади.

Каждая из жен получила отдельную комнату, личных слуг и статус хозяйки дома, как бы странно это ни звучало.

Джаксая и правда не претендовала на нечто большее, чем формальный статус супруги. Большую часть дня она проводила в библиотеке за чтением старинных трактатов. Делала выписки, экспериментировала с ритуалами и заклинаниями. Вместе с тем находила время для более обыденных вещей, взяв на себя ведение замкового хозяйства, управление слугами. Адемара восхищала ее целеустремленность, жажда новых знаний, легкость, с которой она впитывала их, сила, с которой девушка преодолевала все трудности и никогда не жаловалась.

На ее фоне Аджита казалась совершенно неприспособленной к самостоятельной жизни. Супруг был готов исполнять все ее желания, терпеть капризы и долгое время на многое закрывал глаза. Любимая унаследовала пророческий дар, а картины будущего не всегда были приятными. После некоторых видений она надолго замыкалась в себе, отказывалась от пищи и ни с кем, кроме сестры, не общалась. Только Джаксая могла успокоить ее, убедить в необходимости отдыха или лечения.

За полгода, прошедших со дня свадьбы, молодые были близки лишь несколько раз. Аджита требовала к себе повышенного внимания, постоянно жаловалась на плохое самочувствие, дурные сны и предзнаменования. Уступала мужу редко, с неохотой. Одного взгляда на нее в такие моменты было достаточно, чтобы желание пропало, будто его и не было.

Адемар не хотел ее принуждать, как не допускал и мысли о любовнице. Огонь в крови требовал выхода, а напряжение удавалось снять лишь продолжительными тренировками или длительными полетами. Он брался за самые сложные дела и споры, помогая отцу. Отправлялся в отдаленные или труднодоступные места. Заключал соглашения с главами других драконьих семей, стремясь объединить как можно больше сородичей на случай новой войны с людьми. Сильный дар портальщика не только позволял ему с легкостью перемещаться на большие расстояния, организовывать важные встречи, но и вызывал уважение старших, заставлял прислушиваться к его мнению.

Добился значительных успехов на политическом поприще, тогда как дела семейные оставляли желать лучшего. Отец все чаще говорил о необходимости продолжения рода, жена просила дать ей время. Молодой дракон чувствовал себя заложником обстоятельств, второстепенной фигурой в игре, правил которой ему не объяснили. Ни с кем не делился своими проблемами, считая, что сам в состоянии их решить. Женитьба была его выбором, значит, ему предстояло нести ответственность за него и обеих жен.

Хорошо помнил тот вечер, когда впервые поругался с Аджитой. Как оказалось, его терпение тоже было небезграничным. Он не упрекал ее – хрупкая молодая женщина казалась хрустальной статуэткой, требовавшей бережного обращения. Хотел получить ответы или хотя бы надежду на то, что их жизнь изменится к лучшему.

– Ты не любишь меня! – упрекнула его жена. Плакала, заламывала руки, не позволяла приблизиться. – Мой дар – мое проклятие. Я вижу слишком много того, о чем не должна и не хочу знать. Тебе следует беречь меня, заботиться, а вместо этого ты изводишь бесконечными придирками.

Она упала в кресло, сжалась в комок, обняла себя за плечи.

– Ты говоришь только о себе и никогда о нас, – отозвался супруг. – Я не знаю, что еще сделать, чтобы ты ответила мне взаимностью.

Аджита подняла на него голубые полные слез глаза, упрекнула:

– Постель – это все, о чем ты можешь думать. Тебе никогда не понять меня.

– Любимая…

Он подошел ближе, не слушая возражений, поднял ее, усадил на колени. Не встречая сопротивления, поцеловал в щеку, в уголок губ. Жена не оттолкнула его, но и не ответила. Тряпичной куклой повисла на его руках – покорная, безразличная ко всему. Адемар сжал ее подбородок, вынуждая смотреть на него.

– Чего ты хочешь? Сколько будешь мучить меня?

Она не отвела взгляда, молчала, испытывая его терпение. В душе дракона нарастала злость, смешанная с обидой и болью. Не отдавая себе отчета, пытаясь наказать ее или доказать что-то себе, он снова поцеловал жену – грубо, сминая ее губы, пытаясь проникнуть глубже.

– Возьмешь меня силой? – воскликнула она, уперлась руками в его грудь. – Ну же! Не стесняйся!

В эту минуту она была по-настоящему живой, столько силы и страсти было в ее глазах, во всем ее облике, что Адемар на мгновение замер, восхищаясь ею. Едва не начал просить прощение, но не позволил слабости одержать верх. Поднялся вместе с Аджитой, бросил ее на кровать, наклонился и прошептал:

– Умолять будешь, пальцем не трону.

Выскочил, громко хлопнув дверью, и поспешил прочь от этого места. Слуги вжимались в стены или бросались врассыпную, едва завидев молодого хозяина. Никто не остановил, не задержал его то ли от страха, то ли от безразличия. Равнодушие ледяными иглами проникало в сердце, вымораживало душу и последние светлые чувства. Хотелось не просто выплеснуть гнев, уничтожить все вокруг, превратить в пепел огромный замок, картины в дорогих рамах, резную деревянную мебель.

Обида ослепила, злость требовала выхода. Раздражение накатило удушливой волной и превратилось в огонь. Первыми под тяжелым взглядом дракона вспыхнули бордовые шторы. Черные уродливые пятна расползались по плотной ткани подобно голодному зверю, пожирая ее с чудовищной скоростью. Пламя перекинулось на гардины, что с грохотом рухнули вниз, опалило стены и потолок, оставив следы сажи. Кто-то сдавленно крикнул, но Адемар даже не обернулся.

Он и сам пылал, с трудом сдерживая рвущуюся наружу силу. Пальцы ощутимо покалывало от избытка магии, но он почти не чувствовал боли и едва ли замечал творящееся вокруг безумие. Любящее сердце разлетелось на тысячи осколков, оставив вместо себя пустоту, только мир был равнодушен к его страданиям.

– Я здесь, рядом.

Дракон услышал голос, подобный островку спокойствия в бушующем море. Вопреки охватившему его отчаянию, двинулся навстречу в поисках спасения. Алая пелена ярости спала. Огонь, сжигавший его изнутри, отступил, едва Адемар почувствовал осторожное прикосновение холодных ладоней. Открыл глаза, увидел Джаксаю – мертвенно-бледное лицо, капельки пота на лбу, расширившиеся зрачки. Язычки пламени танцевали на ее покрасневших руках. Несмотря на боль, она продолжала держать его, звать, успокаивать. Поймав его взгляд, слабо улыбнулась, покачнулась, но сумела сохранить равновесие.

– Безумец! – прошептала она и потеряла сознание.

Адемар растерялся, но не дал ей упасть. Поймал в локте от пола, бережно усадил в одно из кресел в гостиной, позвал слуг. Напуганные люди отозвались не сразу. Первым вошел управляющий, за ним горничные. Мужчина топтался рядом. Женщины скорбно вздыхали, глядя на хозяйку, и сетовали на причиненный ущерб. Их поведение только раздражало едва успокоившегося дракона.

– Лекаря! Быстро! – крикнул он. – И уберите здесь все, чтобы никаких следов не осталось к вечеру.

Понимал, что пересудов не избежать, но стремился свести к минимуму число свидетелей его постыдного поведения. Отнес жену в комнату, уложил на кровать, не зная, как облегчить ее страдания. Девушка еще не пришла в себя, но с каждой минутой ее состояние становилось все хуже. Мелкая дрожь сменялась судорогами. Тело выгибалось под немыслимым углом. Шумное дыхание прерывалось стонами боли.

Никогда еще Адемар не чувствовал себя настолько беспомощным. Страх того, что случилось нечто непоправимое, вызвал чувство вины, мешал здраво мыслить. Одно только он сознавал со всей ясностью – Джаксая спасла его, пожертвовав собой.

Это предположение он озвучил лекарю, едва тот появился на пороге комнаты и потребовал детальный отчет о случившемся. Немолодой дракон, помогавший еще его деду, внимательно выслушал рассказ, считал пульс, делал странные пасы руками, будто прощупывал тело пострадавшей на расстоянии.

– Магическое отравление, – вынес он вердикт, не скрывая осуждения. – Она оттянула на себя часть твоей энергии, но не рассчитала собственные силы. Несколько дней покоя, отвар из мелиссы и ранозаживляющая мазь – это ты в состоянии сделать для нее?

Никто другой не позволил бы себе так разговаривать с наследником рода ра-Фарнасс, но одному из лучших лекарей Долины драконов прощалось и не такое. Прочитав несколько заклинаний, он вышел, на ходу раздавая распоряжения оказавшимся рядом слугам.

Адемар остался наедине с женой. Снял туфли с ее ног, ослабил шнуровку на платье, но не стал его снимать. Снова укрыл девушку одеялом до самого подбородка. Джаксая, наконец, перестала метаться и уснула. Только неестественная бледность и обожженные, покрытые волдырями руки напоминали о том, что она была не здорова.

Дракон никогда не интересовался второй женой, приняв ее условия. Их общение было столь же формальным, как и брак. Сегодня Джаксая удивила его, показав себя с новой, неожиданной стороны. Только мотивы ее поступка оставались тайной для Адемара.

Глава 5

Квилл будто нарочно задержался еще на несколько дней. Купил провизию в дорогу, присмотрел коня, кое-что из одежды, но не спешил покидать их городок. За постой расплатился сполна, помог хозяину с починкой крыши и даже не взял за это денег. Дал Ваноре несколько советов по выращиванию трав, которые никак не приживались на ее крошечном участке, чем заслужил искреннюю признательность женщины.

Ему легко давалось все, что было связано с землей, от посадки цветов до выбора подходящей древесины для строительства. Гостю было довольно одного взгляда, чтобы понять, на какой почве лучше выращивать те или иные растения, что требовалось больному дереву, чтобы вновь расцвести и начать плодоносить. Мужчина словно знал нечто недоступное другим. Все эти мелочи лишь усиливали интерес к нему со стороны домочадцев Галима.

Об Академии больше не заговаривал, дав Айе время подумать. С мыслями об учебе она засыпала и просыпалась, но все никак не могла решиться. То ей казалось, что сами боги подали знак, послав встречу с Квиллом, то возможное путешествие представлялось испытанием, которое она вряд ли осилит. Мечта, которую она столько лет лелеяла в душе, могла исполниться в любой момент – достаточно лишь принять предложение нового знакомого, – но отчего-то именно теперь стало страшно. Если родители не поддержат ее, то Айяне ни за что не выжить одной в столице без средств к существованию и знакомых. Обучение стоило довольно дорого. Только обладатели сильного дара получали образование бесплатно, получали комнаты и денежное довольствие. Остальным приходилось рассчитывать на себя и милость богов.

Длительное путешествие в сопровождении малознакомого мужчины пугало не меньше. Квилл – не муж, не родственник, скорее случайный человек, которому она доверяла с первой встречи, не понимая причин этого. Ему тоже не хотелось быть в тягость. Он и так сделал довольно много для ее семьи, стараясь во всем быть полезным, но теряя чувства собственного достоинства.

Противоречия раздирали душу. Айяна вставала в твердой уверенности, что сегодня обязательно поговорит с отцом. Едва покинув комнату, отвлекалась на однообразные ежедневные дела. К вечеру ее решимость таяла, уступая место усталости и малодушному страху перед переменами.

Ко всему прочему примешивалось настойчивое желание увидеть Матина, посмотреть в глаза предателю и высказать все, что она о нем думала. Только сын пекаря до сих пор не вернулся. Уехать, не поругавшись с ним, Айя не могла. Ей так хотелось, чтобы он понял, как много потерял, предпочтя другую девушку. Будто наяву слышала, как он просит прощение, и к своему стыду порой даже прощала его.

То видела себя счастливой невестой и будущей матерью, то сильной магичкой, к советам которой прислушивался сам король. Скольким людям она могла бы помочь, не понаслышке зная, как жили простые подданные, в чем испытывали нужду, о чем умалчивали градоначальники. Как много могла бы сделать для тех, кто сам был не в состоянии постоять за себя, кто отчаялся получить помощь и поддержку.

Задумавшись, едва не пронесла заказ мимо посетителя. Хриплый, будто простуженный голос, вернул ее в реальность.

– Темно как в Бездне, ничего не видно. Принеси еще свечей и побыстрее. Доплачу, сколько нужно.

Айяна поставила горячий суп, жареную рыбу, свежеиспеченный хлеб, едва не задев разложенные на столе бумаги. Поймала недовольный взгляд незнакомца и поспешила уйти. Не пожалела подсвечник с пятью свечами, даже несколько принесла про запас, лишь бы не возвращаться к гостю. Мужчина вызывал неприязнь. Ничего дурного не сделал, но хотелось держаться от него подальше.

Еще меньше ей нравился его молчаливый спутник. Тот всем своим видом показывал, насколько неприятно ему было находиться в скромной таверне среди простых горожан. Он больше внимания уделял холеным пальцам, унизанным перстями с драгоценными камнями, чем своему собеседнику. Лишь изредка поглядывал на присутствующих, чуть дольше задержавшись на Айяне. Ее будто холодной водой окатили – настолько неприятным было его мимолетное внимание.

Вздохнула с облегчением, когда гости ушли. Заплатили и правда щедро, но она и без денег отпустила бы их, лишь бы больше не видеть. К смутному беспокойству добавилась неясная тревога. Ее Аяна ощущала всякий раз, когда отчим уезжал из дома. В это время детский страх потери возвращался снова, хотя война давно закончилась, большинство дорог было безопасным, а Галим уехал в порт не один. Гость отправился вместе с ним.

С Квиллом они не виделись всего несколько дней, но Айя уже скучала по нему, его рассказам, теплой улыбке и мягкому голосу. Это открытие пугало и волновало ее. Еще недавно все ее мысли были заняты Матином, а теперь его облик померк на фоне другого мужчины. Это было неправильно и непорядочно с ее стороны. В отличие от сына пекаря, она никогда не играла чужими чувствами, не давала ложных обещаний, а потому старалась думать о новом знакомом как можно меньше. Все равно они вряд ли встретятся еще раз, если она так и не решится исполнить свою мечту.

За окном мелькнул чей-то силуэт. Айя поспешила на улицу. Думала, что вернулся отчим, но вместо него за дверью оказался недавний неприятный гость. Широко расставив ноги, заложив большие пальцы рук за пояс, он с интересом наблюдал за дочерью трактирщика.

Захотелось спрятаться, но Айяна усилием воли подавила страх, стараясь держаться уверенно и спокойно. Даже сделала шаг навстречу мужчине и только теперь рассмотрела вышивку на его тунике – отрубленную голову чудовища. Поздно поняла, что перед ней стоял один из воинов Ордена драконоборцев. Они называли себя защитниками, пользовались огромной властью, но в жестокости едва ли уступали своим врагам. По слухам, даже король считался с их мнением.

Айя сжалась, осознав, что эта встреча не принесет ей ничего хорошего. Мужчина усмехнулся и подошел ближе. Обычный человек, ничем не запоминающаяся внешность. Такого не узнаешь в толпе. Только глаза холодные, злые.

– Честным людям нечего бояться, а лжецам лучше сразу сознаться в своих преступлениях, – он резко наклонился, едва не касаясь губами ее уха. – Скажи мне, какие дела связывают хозяина таверны с драконами?

Семья Галима жила достаточно далеко от границы, чтобы представлять хоть какую-то ценность для противника. В их городе не было складов с оружием, кузниц, богатств, которые могли бы привлечь драконов. Никто из горожан не сочувствовал им. У отчима не было врагов, разве что завистники. Только один человек мог попытаться отомстить ему – пьяный воин, которого Галим едва не заставил убрать за собой. Эти мысли мгновенно пронеслись в голове Айи, пока она пыталась разгадать замысел незнакомца.

– С ума сошел? – разозлилась настолько, что едва сдерживала готовые сорваться с губ ругательства. – Отец не отсиживался за чужими спинами, воевал, а чернишь его имя! Как только стыда хватило спросить такое?

– Ходят слухи… – неопределенно ответил мужчина.

Он по-прежнему находился слишком близко к ней, на грани приличий. Сгустившиеся сумерки не позволили бы случайным прохожим рассмотреть его лицо, но любопытные соседи легко могли домыслить то, что не увидели. Не хотелось, чтобы о ней сплетничали.

– Так, значит, нет? – продолжил воин допрос.

В его голосе отчетливо слышалась угроза. Айяна попятилась, но уперлась спиной в дверь. Страх, доселе не испытанный ею, заставил сжаться. Хотела закричать, позвать на помощь, но не смогла произнести ни звука. Ее трясло несмотря на тепло летнего вечера. Ладони, напротив, вспотели, но она не решилась даже вытереть их о передник. Казалось, что любое неосторожное движение спровоцирует ее собеседника, заставив от слов перейти к более решительным действиям.

Мужчина словно прочел ее мысли, или же ему доставляло удовольствие видеть ужас в ее глазах. Руками уперся в дверь, поймав Айяну в ловушку. Потянул носом воздух, будто принюхивался.

– Сладкая, – произнес он, целуя ее в шею. – Может быть, мне стоило попробовать тебя, а не твою стряпню? Впрочем, и теперь не поздно все исправить. Ты уже была с мужчиной? Думаю, да, чувствую, как ты дрожишь в предвкушении. Девки вроде тебя никому не отказывают.

Айя и правда дрожала, только от отвращения. Страх сделал ее слабой, нерешительной. Понимала, что ей не справиться с сильным мужчиной. Даже говорить не могла, будто находилась под действием заклинания. Открывала и закрывала рот, не произнося ни звука, словно выброшенная на берег рыба.

– Ну же, не разочаровывай меня, – продолжил воин. – Лучше покажи тихое местечко, где нам никто не помешает. А, хочешь, я возьму тебя прямо здесь?

Одной рукой он по-прежнему упирался в дверь, другой удерживал пленницу за талию. Опускаясь все ниже, поглаживал ее бедро сквозь тонкую ткань юбки.

«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – билась одна и та же мысль в ее голове.

Айяна проклинала свое бессилие, злилась на отсутствие людей на улице, невозможность позвать на помощь. Знала, чем закончится для нее эта встреча, если она не сумеет отбиться, только силы были неравны.

Зажмурилась на мгновение и тут же открыла глаза, сжала руки. Представила, как в груди зарождается искра, растет с каждым новым вздохом, огнем охватывает ее тело, перекидывается на драконоборца.

– Ведьма! Что б ты в Бездну провалилась! – закричал мужчина, пытаясь сбить пламя с одежды. – Я этого так не оставлю!

Получилось! Он, наконец, отпустил Айю. Она почувствовала, что снова может говорить, управлять своим телом, но не закричала. Оттолкнула от себя насильника и поспешила скрыться за дверью. Ей казалось, что прошла вечность, но стрелки настенных часов сдвинулись лишь на несколько минут.

Глава 6

Айя не сказала матери о ночном происшествии, не хотела ее беспокоить. Решила дождаться отчима. Можно было бы и вовсе промолчать, но страх перед незнакомцем был слишком силен. Негодяй мог воспользоваться своим положением в Ордене и исполнить угрозу. Достаточно только слова такого человека, чтобы обвинить ее в поддержке драконов или колдовстве. Не пройдя обучение, она не имела права использовать магию. Никому не было дела того, могла ли она позволить себе учиться. Закон был един для всех.

Заметив необычное поведение дочери, Ванора попыталась узнать причину, но та лишь отшутилась.

– Не поверю, что ничего не случилось, – настаивала мать. – Либо кто-то тебя обидел, либо сильно скучаешь по кому-то. Уж не наш ли новый постоялец тому причина или все же Матин?

Айяна почувствовала, как загорелись щеки. Неужели ее отношение так заметно? Она и сама хотела бы понять, кто из двоих мужчин занимал ее мысли, к кому тянулась ее душа, но, кажется, совсем запуталась. Обиднее всего было то, что ни один из них не подозревал о ее страданиях, не проявлял к ней интереса. Квилл уехал не попрощавшись. Матин до сих пор не вернулся. Должно быть, уже успел сыграть свадьбу на проклятой мельнице. Боги словно в насмешку послали ей встречу с ними.

– Вернулся! – прервала ее размышления Ванора, так и не дождавшись ответа.

Она первой заметила повозку мужа и поспешила навстречу. Айя улыбнулась, радуясь за мать. Не каждой повезло встретить такого любящего, заботливого мужчину. В том, что оба были счастливы в браке, у нее давно не осталось сомнений. Достаточно было лишь раз взглянуть на супругов, чтобы понять, как сильно они были привязаны друг к другу.

– Айя!

Обернулась на звук голоса, увидела Квилла. Тот стоял на пороге, как и в первую встречу не решаясь войти. Не смущался, скорее рассчитывал на приглашение. Айяна шумно вздохнула, подняла глаза к потолку. Хотела пошутить, но вместо этого промолвила:

– Я пирог приготовила с зайчатиной, как знала…

Недоговорила и поспешила скрыться на кухне. Чуть было не призналась, что скучала и ждала его возвращения. Прислонилась к прохладной стене, прижала ладони к щекам. Медленно дышала, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Не хватало еще, чтобы он решил, будто это из-за него, и так ведет себя по-хозяйски: сел за стол и ждет, пока она принесет ему обещанный ужин. Хотя он же их постоялец, так имеет право, а она успела придумать всякие глупости.

Собравшись с мыслями, успокоившись, вышла в зал, поставила на стол поднос и только сейчас заметила, что он пуст.

– Невидимой едой меня еще никто не кормил, – не удержался гость от шутки.

Он рассмеялся, а ей хотелось заплакать. Уже чувствовала, как задрожали губы, а на глаза навернулись слезы. Почему так глупо вела себя рядом с ним? Где ее храбрость и все те язвительные замечания, придуманные для него?

Отвернулась, но далеко уйти не успела. Квилл перехватил ее, обнял, будто имел на это право, и произнес:

– Прости меня! Ты так мило смущаешься, хотя чаще жалишь словами. Не хотел тебя обидеть.

– Вот еще! – отозвалась Айяна, шмыгнув носом. Надо было бы оттолкнуть наглеца, но делать этого не хотелось. – Кто много обижается, тот мало живет.

– Неужели умирает до срока?

– Нет, скорее сам себя лишает радости, а без нее жизнь превращается в существование.

Могла бы и дальше так стоять, прижавшись щекой к груди невыносимого мужчины, но отпрянула, едва услышал голоса родителей. Ванора держала мужа за руку, будто юная девушка, не желая отпускать его ни на мгновение. Айя поцеловала отчима в щеку и получила ответный поцелуй.

– Я сейчас на стол соберу. Поешь с дороги, отец.

– Гостя накорми, дочка. Вечером зайди ко мне. Поговорим.

Она кивнула, недоумевая, о чем могла пойти речь. Галим не выглядел расстроенным, скорее уставшим и задумчивым. Стоило ли волноваться понапрасну?

За ужином, слушая рассказ Квилла о поездке, вновь задумалась об Академии. Не проще ли было бы уехать, чтобы не подвергать опасности семью? Расскажи она всю правду, отчим не успокоится, пока не поквитается с ее обидчиком. Молчать тоже нельзя: кто знает, на что способен мерзкий драконоборец. Вдруг решит отомстить ей за то, что отвергла его домогательства?

– Я завтра уезжаю в столицу, – произнес Квилл. – Что ты решила? Поедешь со мной?

Айяна ответила не сразу, попросила еще немного подождать. Нужно было убедить родителей отпустить ее. Не бежать же ей, хотя в свете последних событий мысль о побеге уже не казалась настолько глупой, как раньше.

Еле дождалась, пока Галим освободится. Даже предлагала ему помочь с разгрузкой вина и пряностей. Отчим только усмехнулся в бороду, видя ее нетерпение.

– Идем, – сказал он. – Завтра все расставлю, а ты поможешь матери.

Они вышли на улицу, сели на скамейку. Долго смотрели, как заходящее солнце золотит крыши домов. На смену дневному шуму пришла тишина вечера, покой и умиротворение. Сидеть бы так рядом, слушать стрекот цикад и не переживать о будущем. Многое бы отдала Айя за такую возможность, но набралась смелости и сказала:

– Отец, я хочу учиться магии, вернее управлять магией.

Говорила сбивчиво, торопилась, путала слова. Казалось, если сейчас не скажет, то больше никогда не решится на этот разговор. То, что когда-то казалось невозможной мечтой, превратилось в насущную необходимость. Если уйти сейчас, то членам Ордена нечего будет предъявить ее семье. Став магом, она и сама сможет защитить их.

– Вот, значит, как! – произнес мужчина, едва она закончила. Задумался, глядя вдаль, словно где-то там, на небесах, мог найти ответ. – Точно решила? Не передумаешь?

– Нет.

– Учеба начнется в конце лета. К чему такая спешка? От кого бежишь?

Айя опешила. Неужели кто-то успел рассказать отчиму о драконоборце? Если так, то нет смысла скрывать. Все равно не смогла бы обмануть Галима: боялась потерять его доверие да и не умела врать.

– Есть причина, – ответила и осеклась.

Говорить о случившемся оказалось очень сложно: слишком свежи были воспоминания. Даже на улицу теперь выходила с опаской, то и дело оглядывалась, а в рукаве держала нож. Когда почувствовала, как Галим обнял ее, то перестала сдерживаться. Уткнулась лицом в его плечо, словно маленькая девочка, что пряталась от всех проблем за спиной отца. Рядом с ним было так хорошо и спокойно, что хотелось растянуть это мгновение, запечатлеть в памяти, чтобы возвращаться к нему тогда, когда придет время покинуть дом.

– Один человек, драконоборец, угрожал мне и обвинял тебя в пособничестве врагу. Я очень испугалась и применила магию. Мое тело охватил огонь, но он не причинил мне боли, зато помог справиться с тем воином. Если я научусь управлять своими способностями, то смогу защитить нас всех. Мне надо уехать.

– Много лет назад, когда вы с Ванорой только появились в городе – уставшие, голодные и упрямые, – я поразился вашей силе. Вы сумели выжить в той войне, несмотря ни на что, прошли множество дорог и начали все сначала. Я полюбил твою маму с первого взгляда и поклялся себе, что сумею защитить вас обеих. До сих пор мне это удавалось.

– Я помню тот день и то, как ты принес мне молоко с медом, чтобы я не заболела. Здесь мой дом, место, где я чувствую себя защищенной. Но мне кажется, что пришло время идти дальше.

Сама не знала, откуда взялись эти слова и уверенность в выбранном пути, но сказав это вслух, перестала сомневаться. Осталось лишь убедить родителей.

– Может быть, ты права, дочка, и все же послушай мой совет. Я прожил немало лет и кое-что понимаю в жизни. Знаешь, почему мы с Ванорой всегда были против учебы?

Айяна отрицательно покачала головой. Плохо помнила раннее детство. Они питались только тем, что выращивала мать на маленьком участке земли. Отец появлялся редко, привозил деньги и снова отправлялся воевать. Однажды он не вернулся, зато прилетели драконы. Одно из чудовищ спалило деревню дотла, оставив людей без пищи и крыши над головой. Ванора нашла дочь под обломками дома. Огонь не тронул девочку, но знали об этом только они двое. Даже Галиму рассказали не сразу.

– В той войне погибли не только солдаты, но и очень много драконов. Прежде они казались нам неуязвимыми, но члены Ордена сумели перехитрить их. Обычно запускали огромные копья с метательных устройств, но они редко достигали цели. Слишком высоко парили драконы, оставаясь недосягаемыми для нашего оружия. В тот раз привлекли магов. Знали ли те люди о том, какую цену им придется заплатить, не могу сказать. Я видел, как они взялись за руки, образовав кольцо. Придали копью такую силу и скорость, что оно пронзило сердце дракона. Враг был растерян и многих тогда потерял. Это позволило нам одержать одну из важнейших побед, а драконам отступить и принять наши условия. Только все маги погибли. Ни одному человеку не дано выдержать такое напряжение.

Галим замолчал, будто снова переживал те события. По-прежнему смотрел перед собой, обнимал падчерицу, но мысленно находился очень далеко. Наконец, он нашел в себе силы продолжить.

– Король Артор Пятый щедро наградил выживших, а Ордену драконоборцев дал невиданные доселе привилегии. Его члены могут забрать любого одаренного ребенка, дать ему знания, но не пощадят его в случае новой войны. Да и методы воспитания у них, по слухам, очень жестокие. Ни Ванора, ни я не хотели для тебя такой участи.

Это откровение стало полной неожиданностью для Айи. Думала, что родители пытались привязать ее к дому. Оказалось, что они стремились защитить ее. Вновь почувствовала себя в ловушке, не зная, как поступить теперь. Уйти или остаться?

– Квилл сказал, что студенты Академии находятся под защитой короля, и никто не может заставить их делать что-то против воли.

– Так вот откуда ветер дует? – Галим посмотрел на нее и тепло улыбнулся. – То-то парень мне все уши прожужжал в дороге, спрашивая о тебе.

Айяна опустила глаза, радуясь тому, что темнота скрыла ее смущение. Неужели она тоже небезразлична Квиллу? Если так, то почему он ничего не сказал? Не этим ли объяснялось его настойчивость, стремление увезти ее в столицу?

Вместо тревоги ощутила тепло в груди, будто кто-то ласково коснулся сердца.

– Ты лучший отец в Легарне и во всем мире, – сказала она, целуя небритую щеку отчима. – Другого у меня не было, да я и не желала бы этого. Замуж выйду только тогда, когда найду похожего на тебя мужчину.

– Второго такого точно нет, – отозвался тот. – О замужестве я и хотел поговорить с тобой.

Айя едва не подпрыгнула на месте. Полагала, что неожиданные новости закончились, но боги устами Галима сумели удивить ее.

С недавних пор о замужестве она старалась не думать. Слишком сильно было разочарование в Матине, хотя даже Риза, лучшая подруга, не поняла ее. Сказала, что не стоит обижаться, раз они ничего друг другу не обещали. Только Айяна считала иначе. Разве нужны были слова, если он поцеловал ее? Это ли не доказательство его чувств? Большего от скромного парня пока не стоило ждать, хотя он недолго хранил ей верность.

– Я тут, по дороге, встретил Матина, – начал отчим.

От Айи не укрылась, с каким вниманием он смотрел на нее, будто старался предугадать, что скажет приемная дочь. Ей было что ответить, но меньше всего хотелось говорить о сыне пекаря.

– Слышать не хочу об этом предателе!

– Вот как? Мне казалось, вы нравитесь друг другу.

– Не было такого! – возмутилась Айяна. Наивно полагала, что никто не замечал, какими взглядами они обменивались с Матином. – Он спрашивал обо мне? Что сказал?

Галим снисходительно улыбнулся, видимо, нечто подобное ожидал услышать. Выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Встретились мы, значит, с Матином на въезде в город. Пока ждали, как откроют ворота, пока стражники расспросили нас, поговорили с ним немного, по-соседски. Я же его вот таким мальчонкой помню.

Отчим опустил руку, показав примерный рост ребенка.

– Отец!

Смеется он над ней или нарочно тянет? Она и так места себе не находила от нетерпения. О пустякам Галим не стал бы говорить наедине.

– Не спеши! Тебе же неинтересно слушать про него, так что не перебивай.

Айяна отодвинулась, уперла локти в колени и насупилась. Ей, конечно, не было дела до их разговора. Она все решила, так что никакие слова не изменят этого. Даже если Матин свататься придет, она на него не посмотрит и слушать его не станет. Хватит с нее любовных страданий.

Отчим меж тем продолжал говорить, но Айя, задумавшись, пропустила все мимо ушей. Переспрашивать не стала. Только услышав последнюю фразу Галима, не смогла сдержать удаленного возгласа:

– Ухаживать? За кем? Зачем ему твое разрешение? Пусть у мельника спрашивает!

– Если бы дочь была мельникова, то у него бы и просил. Ты-то моя. Так что думай, выбирай свою судьбу. Не каждому такая возможность дается, но и винить, если что не сложится, тоже некого будет. Я неволить не стану. Хочешь учиться, пройдешь испытания? Помогу. Деньги у нас с Ванорой есть. Не на приданое, так на учебу пойдут. Решишь к Матину присмотреться, с ним свяжешь свою жизнь? Поддержу. Он парень хороший, работящий. Робкий, конечно, но тебе такого и надо. Иначе что за жизнь будет, если жена с мужем ни в одном слове не уступят друг другу?

По словам Галима, между семьями пекаря и мельника из соседнего города еще ничего не было решено. Родители Матина считали этот союз достаточно выгодным, настаивали на помолвке, но не принуждали единственного сына. Тот пока сопротивлялся, едва ли не впервые пошел против воли старших.

Айя восхитилась его поступком, хотя в глубине души понимала, что долго так продолжаться не сможет. Либо мать с отцом убедят его, либо он разочаруется в своем выборе. Строптивая дочь трактирщика явно пришлась не ко двору будущим родственникам. Не век же метаться Матину между ней и родителями. Разве это жизнь?

– Как же вы с мамой? Вдруг тот человек и правда навредит вам?

– Твой обидчик попытался из маленькой искры раздуть пожар, желая выслужиться, но со мной ничего у него не выгорит. Никаких дел у меня с драконами нет, да и им нечего с меня взять. О нас не беспокойся, о себе подумай.

Айяна не стала спорить, хотя ее обидчик показался ей не простым воином. Одни перстни с драгоценными камнями стоили столько, сколько они за полгода не заработали бы. Он мог получить их в награду, а мог и купить, если позволяли средства. Слишком уверенно держался для простолюдина.

Айя думала над словами отчима всю ночь, без сна ворочаясь в постели. И так и этак смотрела на ситуацию. Чуть успокоилась, поверив отчиму, но прежде решила еще раз поговорить с ним и увидеться с несостоявшимся женихом. Слишком сильно пугало ее будущее, чтобы сразу порвать все связи с прошлым.

Глава 7

Бессонная ночь сменилась пасмурным утром, но новый день не принес облегчения. То, что казалось ясным накануне, сейчас выглядело туманным, любое действие опрометчивым, как и бездействие. Айя словно стояла на пороге, но никак не решалась открыть дверь и изменить свою жизнь.

Слова отчима заставили ее сомневаться в правильности выбранного пути. Никогда еще она не чувствовала себя так неуверенно. Боялась совершить ошибку и пожалеть, а потому решила поговорить с Матином, убедиться в искренности его намерений, после думать, как действовать дальше. Осталось только найти повод, чтобы зайти в пекарню, не привлекая лишнего внимания. С матерью парня и вовсе не желала встречаться, всячески избегала ее. Ее слова были не просто ложью, а настоящей подлостью, прощать которую Айяна не собиралась.

Она спустилась и первым заметила Квилла. Из-за отсутствия постояльцев Ванора не стала накрывать ему в общем зале, а позвала завтракать вместе с ними. Мужчина занял место за столом, будто был одним из домочадцев, а не посторонним человеком. Больше говорил, чем ел, но не уставал хвалить стряпню хозяйки. Ванора в ответ только улыбалась и прикладывала новые кусочки еды ему на тарелку.

Ялим и Тина, слушая рассказ Квилла о поездке в порт, приправленный шутками, забавными ситуациями, вовсе забывали о еде.

Само присутствие Килла мешало сосредоточиться на более важных вопросах, но Айя была только рада отвлечься от размышлений и оттянуть момент принятия решения. Забыв о проблемах, громко смеялась, слушая гостя. Смущалась, чувствуя случайные прикосновения его пальцев, когда передавала ему то хлеб, то соль или молотый перец. Мужчине постоянно чего-то не хватало, или он искал причину обратиться к ней.

Отчим, напротив, был непривычно молчалив и задумчив. Отвечал односложно, не участвуя в беседе. Айяна несколько раз ловила на себе его взгляд. Галим переживал за нее или же знал нечто такое, что заставило его волноваться, только не спешил ни с кем делиться.

Айя не стала гадать. После завтрака, когда все занялись своими делами, подхватила корзину и поспешила на улицу. В это время покупателей в пекарне должно быть немного. Если светлые боги будут милосердны, никто не помешает им с Матином объясниться.

Не успела она переступить порог дома, как поспешила обратно. Спряталась за дверью, приоткрыла смотровое окошко и принялась наблюдать. Не любопытство, а страх двигал ею: в одном из покупателей она узнала драконоборца, угрожавшего ей. На людях, при свете дня он не позволил бы себе лишнего, но Айя не стала рисковать. Окажись она в пекарне, могла бы затаиться и узнать, о чем тот спрашивал ее соседей. Теперь оставалось только догадываться, зачем он снова пожаловал к ним.

Предположения одно страшнее другого рождались в ее голове. Каждое несло угрозу либо ей, либо кому-то из домочадцев. Рисковать ими Айя не собиралась. Посчитав увиденное знаком богов, решила, что медлить больше нельзя.

Поднялась в комнату и принялась собирать вещи: несколько блузок и юбок, шерстяное платье, смену белья. Достала резную деревянную шкатулку, в которой хранила небольшие сбережения. Ссыпала мелкие монеты в кожаный кошель, остальное зашила в пояс.

Привычные занятия помогли успокоиться. Несмотря на страх, она чувствовала себя героиней одной из легенд, что ушла из дома, стремясь избежать навязанного ей брака. Предвкушение приключений будоражило воображение. Сердце забилось быстрее, стоило Айяне только подумать о том, как много нового она увидит по пути в столицу, со сколькими людьми успеет познакомиться. Лишь бы Квилл не передумал брать ее с собой.

Закончив сборы, отправилась на поиски гостя. Ей повезло найти его во дворе в компании отчима. Мужчины негромко спорили, то и дело оглядывались по сторонам, словно ожидая нападения. Оба замолчали, едва заметили Айяну.

Тревога, отразившаяся в их глазах, передалось ей. Тихий теплый вечер внезапно потерял всю прелесть. За стуком собственного сердца она не слышала пения птиц. Боялась первой начать разговор: произнесенные вслух слова обязательно сбудутся. Не лучше ли молчать о своих страхах? Быть может, все обойдется?

– Он ищет тебя, – произнес Квилл.

Айяне не потребовалось пояснений. Зачем еще мог прийти драконоборец? Странно, что гость тоже знал о нем. Неужели отчим поделился? Впрочем, если опасность и правда была велика, об обидах нужно было забыть.

– Откуда?.. Почему ты так думаешь? – спросила, надеясь, что мужчина ошибся. – Мало ли по каким делам он здесь?

– Я проследил за ним. Слышал, как он назвал твое имя кому-то из членов Ордена, пообещал, что при должном обучении из тебя получится хороший маг. Сказал, что нужно проявить хитрость, иначе не удастся уговорить тебя, а при необходимости и силу.

– Боги, за что мне это?

Айя прислонилась к стене, закрыла лицо руками. Тихая, спокойная жизнь, мечты о будущем – все пропало, разлетелось пылью, гонимой ветром. Из-за нее могли пострадать близкие люди, значит, нельзя было медлить. Подвергать опасности Квилла она не хотела, но без него не стоило и думать о побеге. Одинокая девушка станет легкой добычей если не для драконоборцев, то для разбойников.

Мужчина подошел ближе, взял ее за руку, произнес, глядя в глаза:

– Если отправимся сейчас же, то до темноты успеем уехать довольно далеко. Решайся!

– Я с тобой, – отозвалась Айяна, крепче сжимая его руку. – Только попрощаюсь с мамой. Надеюсь, что она, Тина и Ялим поймут меня.

– Ничего не говори детям. Они могут случайно проговориться, если кто-то спросит их. Пусть лучше думают, что ты влюбилась и сбежала со мной. В это охотнее поверят и соседи, а мы с твоим отцом подыграем.

Айяна кивнула. Ей ничего не оставалось, как согласиться, хотя свой отъезд она представляла иначе. Думала, что будет время проститься с семьей и подругами, что Матин проводит ее до городских ворот и пообещает ждать. Что он подумает о ней теперь? Что она легкомысленная девица, которая увлеклась первым встречным и сбежала с ним? Что для нее честь – пустой звук? Нет, она не могла так поступить, зная, что небезразлична ему.

– Отец! – позвала, надеясь на поддержку.

– Он прав, дочка. Пусть знакомые лучше видят в тебе девушку, забывшую о семье ради любви, чем куклу, послушную воле Ордена. Они ломали и не таких сильных людей, как ты, превращали их в слепые орудия. Храни тебя светлые боги увидеть то, что видел я. Теперь иди к матери, а нам с Квиллом еще поговорить надо. Не вмешивайся, что бы ни случилось.

Айяна поспешила в дом. Убедить Ванору, ничего не знавшую о нависшей над ними угрозе, оказалось сложнее. Пришлось рассказать о нападении драконоборца, опустив самые неприятные моменты. Мать ни за что не хотела отпускать Айю одну или в сопровождении малознакомого мужчины. Предлагала обратиться к градоначальнику, написать письмо королю.

– Здесь никто не станет спорить с членами Ордена, даже глава города, а у государя есть более важные дела, чем забота о какой-то неизвестной девушке.

Ей самой не нравилось стремительно развитие событий. Не столько мать, сколько себя пыталась убедить в том, что поступает правильно. Старалась уверенно держаться, хотя страх становился все сильнее. Клещами сжимал ее сердце, острыми коготками рвал душу.

– Может быть, лучше остаться? Галим рассказал мне о Матине. Если вы поженитесь, никто не посмеет разлучить вас.

– Нет! – ответила Айяна резче, чем хотела. – Его родители против, а просить за меня, предлагать в жены их сыну я не позволю. Видно, так решили боги.

Крепилась до тех пор, пока мать не обняла ее. Айя уткнулась лицом в ее грудь и едва не заплакала. Слишком тяжело было расставаться, не зная, когда они встретятся вновь.

Они еще долго говорили и одновременно собирали все необходимое для длительного путешествия. Кроме готовой еды, хлеба, запаса круп, соли Ванора положила травы от простуды, мазь от ушибов, нитку с иголкой.

Время пролетело незаметно. На город опустились сумерки, а отчим с Квиллом так и не появились. Айя собралась позвать их к ужину, когда сквозь неплотно прикрытую дверь услышала, как Галим ругал гостя. Он не стеснялся в выражениях, призывая на голову несчастного все возможные кары. Словами он не ограничился. Выбросил его сумку и пожелал ему провалиться в Бездну.

Первым желанием Айи было вмешаться, но, помня слова отчима, она заставила себя остаться дома. Решила, что лучше спросит его самого, чем вмешается и пожалеет об этом.

Галим не заставил себя долго ждать. Зашел внутрь, плотно закрыв дверь, сел на скамью и сказал:

– Давно я так славно не дрался.

– Отец, что случилось? За что ты так с ним?

– Погоди возмущаться, – отозвался мужчина, – жив-здоров твой ненаглядный. Так, пошумели немного для соседей. Янила все глаза проглядела. Три раза из дома во двор и обратно с одним и тем же пустым ведром сходила, еще и мне наказала, чтобы я лучше просматривал за тобой. Мол, надо отдать тебя замуж, пока ты бед не натворила. Вот глупая баба!

Айяна едва ли понимала, что творилось вокруг, но переспрашивать не стала. С трудом заставила себя съесть ужин, хотя от волнения совсем потеряла аппетит. Уложила брата с сестрой. Надеялась, что Тина попросит новую сказку, но девочка неожиданно быстро уснула.

Старшая сестра поцеловала обоих и вернулась к родителям. Было решено покинуть дом ночью. Так можно было не только опередить драконоборцев, но сбить их со следа. Осталось дождаться возвращения Квилла.

– Пора, – произнес глава семьи, взглянув на часы. – Скоро закроются городские ворота, но у вас достаточно времени.

Он первым вышел, за ним Ванора с дочерью. Женщина до последнего надеялась, что удастся найти другой выход из ситуации, но боги оказались глухи к ее мольбам.

– Береги мою дочь, парень. Она самое ценное, что есть в моей жизни.

– Клянусь! – негромко ответил Квилл. – Пусть Морелум покарает меня, если я нарушу слово.

– Так, значит? Никогда бы не подумал, – произнес Галим. Айяна не поняла, отчего-то он насторожился. – Хотя, может, это и к лучшему. Кто твои родители?

– Их больше нет. Я последний из рода ра-Менур.

– Что ж, это многое объясняет.

Айе диалог, состоявшийся между мужчинами, был все более странным, но отчима ответ собеседника, казалось, удовлетворил.

– Не давай ей пустых обещаний, – продолжил Галим. – Если решишь остаться, расскажи всю правду. Она имеет право знать.

– Что знать? – спросила Айяна, устав быть предметом обсуждения. – О чем я должна знать?

– О том, как часто боги играют нашими жизнями.

Глава 8

Айяна и Квилл давно миновали городские ворота. Едва успели к закрытию, получили выговор от сонных стражников и теперь неспешно двигались по Главному королевскому тракту. Несмотря на позднее время, здесь по-прежнему было многолюдно. Двум беглецам не составило труда затеряться в толпе таких же путников – торговцев, ремесленников, бродячих музыкантов.

Айя смотрела по сторонам, забывая глядеть под ноги. Если бы не смирная кобыла, которую накануне купил для нее Квилл, она не раз упала бы или сбилась с пути.

За высокими стенами Калимана, способного выдержать длительную осаду, располагались многочисленные селения. Крепкие каменные дома перемежались более скромными деревянными, но нигде не было видно следов запустения. Как говорил Галим, градоначальник не только налоги умел собирать, но и грамотно управлял. Вверенные ему земли процветали.

Постепенно дома уступили место полям с редкими строениями. Здесь во время сева и сбора урожая жили наемные рабочие. Чаще всего это были крестьяне из близлежащих деревень, но иногда приходили люди издалека. Последних гнал голод или желание заработать больше денег.

Квилл, казалось, знал обо всем на свете, и терпеливо отвечал на вопросы Айяны. Иногда подшучивал, пользуясь ее неосведомленностью, но быстро сознавался в обмане.

Айя обижалась, отворачивалась, но ее выдержки хватало ровно до того момента, как нечто необычное появлялось на горизонте. Забыв о данном самой себе обещании не разговаривать с невыносимым мужчиной, она первой начинала беседу.

Сидеть в седле с непривычки было тяжело. Первые пару часов новые впечатления отвлекали ее, заставляя забыть о неудобствах. К концу дня Айяна с трудом сохраняла равновесие. Ноги и руки дрожали от постоянного напряжения. Глаза слезились от слепящего солнца. Хотелось тишины и покоя. Сесть на скамейку перед домом, прислониться к деревянной стене, нагретой за день, слушать сверчков. Отправиться к реке, где собирались девушки и парни, жившие на соседних улицах. Шутить и смеяться над чужими шутками, петь песни, делиться тайнами с подругами, гадать на женихов.

Столько всего Айяна не ценила, пока не потеряла. Теперь все осталось в прошлом, но воспоминания согревали душу.

Она даже радовалась длинной дороге. Надеялась, что за время путешествия немного отвыкнет и сможет начать новую жизнь. Ее матери это удалось, значит, у нее тоже получится. Если боги будут милосердны, то драконоборец быстро забудет о беглянке. Через год она сможет навестить родных, расскажет об учебе в Академии, похвалится новыми умениями и обязательно поговорит с Матином.

Айяна чувствовала себя виноватой: сбежала, даже не попрощавшись именно тогда, когда парень заявил о серьезных намерениях. Его мать обязательно воспользуется ситуацией и настроит Матина против нее.

Если бы ни страх за себя и близких, Айя никогда бы так не поступила. Теперь она не имела права требовать от жениха верности. Возможно, когда она вернется, он уже будет женат. Пусть это будет хорошая, добрая девушка, которая станет заботиться о нем и не осудит за то, что в своем сердце Матин навсегда сохранит воспоминания о первой любви. Любая пойдет за него замуж, только бы он не выбрал мельникову дочку.

– Привал! – скомандовал Квилл и придержал лошадь Айи. – Попросимся на постой к кому-нибудь в деревне. Как думаешь, найдутся добрые люди?

– Надеюсь, только нужно убедить их, что мы порядочные люди. Скажем, что мы брат и сестра.

– Почему не дедушка с внучкой?

Квилл рассмеялся, а Айя снова обиделась. Даже отказалась от его помощи и сама попыталась слезть с лошади. Несмотря на небольшой рост животного, сделать это оказалось сложнее, чем утром. Вместо того чтобы изящно спрыгнуть на землю, Айяна позорно сползла вниз, держась за стремя. Оттолкнув протянутую руку, потеряла равновесие и упала.

Она так и осталась сидеть на земле. Хотелось плакать, еще лучше вернуться домой, сесть рядом с мамой и крепко обнять ее. Ванора нашла бы слова утешения, а Галим рассмешил рассказом или шуткой. Не нужно было бы прятаться и бежать.

– Прости, – Квилл сел рядом. – Сама подумай, какие мы с тобой родственники? Мы совсем не похожи друг на друга.

– А вот и похожи, – назло ему ответила Айя. – У нас волосы каштановые и разница в возрасте небольшая.

Мужчина закашлялся и отвернулся. Айяна впервые задумалась о том, что не знала, какого цвета его глаза. Что-то словно мешало рассмотреть их. Две недели прошло с тех пор, как они познакомились, но Квилл так и оставался для нее загадкой.

– Ладно, – произнес он. Встал и заставил подняться Айю. – Если перестанешь обижаться, скажу, что я твой муж.

– Вот еще! А дальше что? Попросишь постелить одну постель, а ночью пожалуешься на холод и полезешь обниматься?

– Откуда такие мысли? Или мечты? Ты бы хотела этого?

Квилл по-прежнему не отпускал ее. Одной рукой придерживал за талию, другой медленно провел по волосам, смутив Айю еще сильнее. Его близость странно действовала на нее. Вместо того, чтобы отодвинуться от мужчины, она подалась ему навстречу. Если бы он поцеловал ее, не оттолкнула бы.

– Эй, кто там бродит? Кому не спится?

Хриплый голос, раздавшийся в ночи, помог Айе справиться с наваждением. Еще немного, и она совершила бы ошибку, о которой точно пожалеет. Кто только дернул ее за язык? Почему так странно вела себя с Квиллом? Не хватало еще, чтобы он посчитал ее легкомысленной или доступной женщиной. От такого позора точно не отмоешься.

– Я пошутила, а ты поверил, – сказала она и выскользнула из его объятий. – Не все же тебе надо мной смеяться.

Могла бы и дальше проказничать, но что-то в выражении лица Квилла заставило ее промолчать: то ли сведенные вместе брови, то ли суровый взгляд.

Ругая себя за несдержанность, Айя подхватила лошадь под уздцы и поспешила в сторону ближайшего дома. Его хозяин стоял на пороге, вооружившись топором в одной руке и лампой в другой, и внимательно следил за путниками. Разглядев их, опустил орудие труда, но не выпустил.

– Последний раз спрашиваю, кто такие будете? Что делаете у нас в Поддубянке?

– Да пребудет с тобой милость богов, господин! – Квилл отозвался первым, подмигнул Айе и поклонился. – Едем с женой в город в поисках работы. Заплутали немного. Нам бы какой уголок, чтобы переночевать.

Айя удивилась, услышав эти слова. И тон, и манера речи слишком отличались от привычных ей. Так мог говорить простолюдин, а не образованный человек. Сколько еще ей предстоит сделать открытий за время пути?

Меж тем ее спутник сумел убедить хозяина в чистоте своих намерений и даже договориться о еде и ночлеге. Мужчина оказался не таким суровым, как о нем подумла Айя. Накормил их похлебкой и искренне обрадовался, получив угощение от гостей. Видимо, не так часто ему приходилось есть мясо.

В небольшом доме, в котором помимо главы семьи жили двое его сыновей, не было свободного места. Хозяин постелил им в сеннике.

– Уж не серчайте, – извинился он. – Сами видите, как мы живем. Не зима, не замерзнете, да и удобнее вам там будет вдвоем. Дело молодое!

Хлопнул Квилла по плечу, подмигнул его спутнице и оставил их.

Айе никогда еще не приходилось ночевать на улице. Три стены и навес едва ли можно было назвать жилищем или даже сараем. Сильнее всего ее пугала мысль о том, что спать ей придется рядом с Квиллом. Все бы ничего, но она даже в глаза ему стеснялась смотреть, не то, что остаться с ним наедине. В том, что она ему сказала, была его вина – весь день подшучивал над ней, – но и ей надо бы следить за языком. Сколько раз мать ругала ее за несдержанность, но все без толку.

Айяна не спешила ложиться спать, хотя едва стояла на ногах от усталости, а горячий сытный ужин и вовсе разморил ее. В саду под яблоней нашла кадку с теплой водой. Смыла с себя дорожную пыль, насколько это было возможно, и не спеша направилась к сеннику.

Прислонившись к стене, рассматривала спящего Квилла. В тусклом свете луны он казался моложе и безмятежнее. Исчезла суровая складка меж бровей. Красивые губы изогнулись в улыбке: видимо, мужчине снилось что-то приятное. В распахнувшейся на груди рубашке выднелась смуглая кожа и амулет на тонкой цепочке.

Айяна соединила руки в замок, чтобы не позволить себе лишнего. Нестерпимо хотелось прикоснуться к мужчине, проверить, такой ли гладкой была его кожа, как казалось, растрепать вьющиеся каштановые волосы.

Это желание, никогда ранее не испытанное ею, вызывали дрожь по всему телу и немного пугало. Оно не поддавалось никакому разумному объяснению кроме того, что Квилл нравился ей. Нравился настолько сильно, что рядом с ним она забывала обо всем. Даже Матина, друга детства, за которого собиралась замуж, вспомнила лишь второй раз за день.

– Ты во мне дыру прожжешь, если не перестанешь так смотреть.

Квилл открыл один глаз, устав притворяться спящим. Он казался таким забавным, что Айя невольно улыбнулась. Теперь при всем желании она не могла обидеться на этого несносного мужчину, хотя и мечтала проучить его при первой же возможности.

– Боялась, что ты замерзнешь, вот и решила согреть тебя взглядом, – отозвалась она.

Вошла внутрь, устроилась на краю кровати, но все равно оказалась слишком близко к Квиллу. Вопреки ее ожиданиям, он не выглядел растерянным, скорее довольным. Приподнявшись на локте, несколько мгновений наблюдал за Айей.

– Что? – спросила она, чувствуя непривычное волнение и пытаясь отвлечься. – Неужели никогда не видел девушек? Так посмотри, за погляд денег не берут.

– Видел, но не таких смелых, как ты.

На мгновение Айе показалось, что его глаза сверкнули в темноте, но она прогнала эту глупую мысль. Померещилось от усталости.

Едва рассвело, путники простились с гостеприимным хозяином и отправились дальше.

Квилл вел себя сдержаннее, но ни словом не обмолвился о вчерашнем разговоре, ни в чем не упрекнул Айю. Молчание не было в тягость и позволило ей спокойно подумать и решить, как вести себя дальше.

События развивались слишком быстро. Айяна чувствовала, что не готова к этому, но понимала, что назад дороги нет. Следовало принять уготованную ей судьбу. Грядущие испытания беспокоили ее, но сильнее волновал Квилл – его отношение, внимание, намерения. Говорить о серьезных чувствах было рано, но мечтать никто не запрещал.

Однажды она уже приняла симпатию за любовь и чуть было не совершила ошибку. Матин был другом, знакомым с детства, хорошим человеком. Рядом с ним было уютно и тепло. Если бы не появление Квилла, этого было бы достаточно. Теперь ей хотелось чего-то большего, чем тихая, спокойная жизнь со старым приятелем.

Айяна неосознанно сравнивала двух столь разных мужчин, и каждый раз победителем выходил Квилл. Даже на его бесконечные шутки перестала обижаться. Сама редко уступала ему. Их словесные дуэли помогали отвлечься от мыслей о родных, по которым она скучала с первого дня, примиряли с трудностями пути. Его рассказы о магии и вовсе вызывали живой интерес. Только о себе он ничего не рассказывал. Даже о гибели его родителей Айя узнала случайно, услышав их разговор с отчимом. Она не настаивала, понимая, какую боль он пережил, не расспрашивала о прошлом. Ждала, что мужчина однажды сам все расскажет. "Не торопи события, – говорила в таких случаях Ванора. – Всему свое время".

***

В том, что боги на их стороне, Айя убедилась уже вечером. Им встретился гончар. Он возвращался с ярмарки, продав весь товар, и был только рад попутчикам. В его опустевшей телеге нашлось место для обоих, но ее спутник отказался и по-прежнему ехал верхом.

Несколько дней они путешествовали вместе с новым знакомым. Тот охотно делился разными новостями и шепотом, будто кто-то мог их услышать, говорил о конфликтах с драконами. Айя старалась избегать подобных бесед, не жалуя крылатых чудовищ.

Квилл занимался обустройством лагеря: в этой части тракта не было постоялых дворов. Сворачивать с дороги ради чистой постели и крыши над головой мужчины не собирались. Приходилось ночевать под открытым небом.

Айя готовила еду, слушала рассказы седобородого старика, от усталости спала без сновидений и мечтала о том, чтобы путешествие длилось вечно. Погоня, если и была, то, должно быть, отстала. Трое людей привлекали меньше внимания, чем одинокий путник. Опасности забылись. Айяна жила предвкушением приключений и новой жизни.

На пятый день гончар простился с ними и повернул в сторону дома. Айе, как и Квиллу, пришлось снова ехать верхом.

– Никогда больше не сяду на лошадь, – пообещала она вечером.

Села к огню, сняла ставшую неудобной обувь, вытянула ноги, вздохнула с облегчением. С непривычки быстро устала, хотя и не признавалась до последнего. Когда Квилл объявил привал, едва не упала, покинув седло. Каждая клеточку тела ныла и требовала отдыха. Мышцы дрожали от напряжения.

– Какая нежная! – не удержался от шутки мужчина. – Пять дней ехала в повозке, как принцесса, искупалась в озере, пока я разжигал костер, а теперь смеешь жаловаться? Нашла время отдыхать! Как же ужин?

– Нет! – протянула Айяна. – Не могу, не буду! Ты меня подбил на эту поездку, тебе и готовить.

– Не просто подбил, соблазнил.

Квилл сел рядом, хитро прищурился и положил ноги своей спутницы себе на колени. Не спрашивая разрешения, принялся разминать ее стопы. Движения сильных, ловких пальцев легко сняли усталость. Было немного щекотно, но так приятно, что Айяна едва не стонала от наслаждения.

– Светлые боги, как хорошо! – прошептала она, чувствуя, как жизнь возвращается в измученное тело.

Квилл довольно улыбнулся, будто получал от процесса не меньшее удовольствие. Айяне хотелось верить, что он помогал ей из дружеских побуждений, а не собирался соблазнять. Теперь, когда они снова остались вдвоем, устоять было бы сложнее.

– Хватит! – воскликнула она, осознав, насколько неприличными были его действия. – Не делай так больше!

Айя дернулась, поджала ноги, спрятала под длинной юбкой. На мужчину не смотрела. Позволила ему слишком много, а теперь не знала, куда спрятать глаза от смущения. Кожей еще чувствовала уверенные прикосновения его рук, а охватившую ее дрожь пыталась объяснить чем угодно, только ни желанием ощутить их снова.

Глава 9

Годы пыток и унижений, отчаяние, безразличие и, наконец, крошечная надежда на освобождение, рожденная чудесным открытием: ошейник со временем ослаб и теперь не полностью блокировал его способности. Надежда едва теплилась, но Адемар раз за разом заставлял себя открывать глаза по утрам, есть отвратительную пищу, собирать крохи магии – все для того, чтобы однажды вернуться домой.

Он почти не сопротивлялся, молча сносил насмешки своих тюремщиков и все чаще впадал в стазис, стремясь сохранить силы. Тело его по-прежнему оставалось в темнице, а мысли устремлялись в прошлое.

…Пять дней Джаксая находилась на грани между жизнью и смертью. Пять дней Адемар не отходил от ее постели. Чувство вины съедало его подобно червю, который медленно уничтожает еще живое яблоко.

– Сильнейшее магическое истощение, – терпеливо повторил лекарь. – Даже если ты спросишь меня о ее самочувствии в сотый или даже в тысячный раз, ничего не изменится, а вот ты мог бы помочь ей.

– Как? Скажи, я все сделаю!

Адемар не лгал. Глядя на бледную, осунувшуюся девушку, жалел только о собственной несдержанности. Если бы он мог вернуться в тот день и час, то повел бы себя иначе, не подверг бы ее опасности. Лишь одна мысль его терзала: почему драконица, обладавшая немалой силой, так странно отреагировала, поглотив его магию?

– Поделись с ней энергией, – ответил лекарь. – Возьми жену за руку, представь, как твоя сила движется по ее венам вместе с кровью, как достигает сердца, заставляет его биться быстрее.

Дракон сел на постель, сжал в ладонях хрупкую кисть девушки. В точности выполнил рекомендации, но, посылая импульс за импульсом, всякий раз словно наталкивался на преграду. Тело Джаксаи снова и снова отторгало его магию.

– Смелее, – подбадривал его пожилой мужчина. – Консумация не просто подтверждает факт брака, но и создает сильные связи между супругами, в том числе и магические.

– Значит, я не смогу ей помочь! – с горечью бросил Адемар. – Не смотри на меня так.

Лекарь несколько раз моргнул, прежде чем до него дошел смысл сказанного.

– Я живу не первую сотню лет, многое повидал, но таких странных браков не припомню. Зачем жениться, а после отказывать себе в радостях супружества? – покачал головой и добавил:

– Если так, то попробуй говорить с ней. Больная должна чувствовать, что нужна тебе, и бороться за свою жизнь, если она действительно нужна.

Разговаривать о чем-то с малознакомой девушкой, которая ничего не могла сказать в ответ, было сложно. На память приходили только обрывки отчетов, полученных с границы и прочитанных накануне. Вряд ли они заинтересовали бы его жену.

Адемар говорил с ней о своем прошлом и будущем, в котором драконы больше не будут изгоями. Он не верил в мир с людьми – их жизнь слишком коротка, а память еще короче, – но надеялся, что однажды два народа достигнут взаимопонимания. Глава рода ра-Менур стремился убедить его в этом. Пытаясь доказать возможность мирного сосуществования давних врагов, даже перенес свою резиденцию на границу с человеческими землями, чтобы быть ближе к людям. Все силы бросил на то, чтобы найти общий язык с королем Легарна и не допустить новой войны. Адемар поддерживал его, но никогда не понимал этой надежды.

Дракон говорил и удивлялся тому, что в его жизни не осталось места для любви, дружбы, простых радостей. Многочисленные обязанности вытеснили их, превратившись в проклятие и спасение. Если бы не они, то сошел бы с ума от тоски и отчаяния – мечты остались мечтами. Брак не принес той радости и удовлетворения, коих он ждал от союза двух любящих сердец, а сам он превратился в зануду, озабоченного только делами Долины.

Ра-Фарнасс не заметил, как задремал, но сон его был чуток. Он вздрагивал от малейшего шороха и проснулся тут же, стоило ему почувствовать движение рядом. В спальне было темно, но Адемару было довольно лунного света. Он видел глаза Джаксаи – теплые, медово-карие, настороженные. Дракон и сам удивился, заметив в собственной спальне постороннего, но еще сильнее его удивили слова жены.

– Живой, – прошептала она. – Я так боялась не успеть.

К чувству вины добавился стыд, заставив Адемара отвести взгляд. Дракон поспешно встал, уточнил, нужно ли позвать лекаря, слуг, но девушка отказалась. Только попросила стакан воды. Держала его с трудом, и супруг был вынужден помочь.

– Теперь отдыхай. Завтра тебя осмотрят, а потом ты все расскажешь. Я устал от недосказанности. Мне только дома не хватало интриг.

– Обещаю, – отозвалась девушка, выдержав его взгляд. – Ты мог бы…

Дракон не знал, о чем собиралась просить его жена, поэтому поступил так, как посчитал нужным. Вернулся в постель, устроившись с краю, потянул покрывало, чтобы укрыть их с Джаксаей. Никогда еще не чувствовал себя так неудобно рядом с женщиной. Она не была ему чужой – их отношения сложно было назвать каким-то одним словом, – но и родной не стала. Утром лекарь подтвердил, что жизни Джаксаи ничто не угрожает, но запретил ей любые волнения.

Разговор пришлось отложить еще и потому, что едва за драконом закрылась дверь, как появилась Аджита. Она тут же бросилась к сестре, расспрашивала о ее самочувствии, о причинах болезни, игнорируя мужа. Весь день она будто нарочно попадалась ему на глаза, но ничего не говорила, лишь укоризненно смотрела. Возможно, ждала извинений, но если кто-то и заслуживал их, то только Джаксая.

Адемар был верен своему слову: общался с Аджитой подчеркнуть вежливо, но не переступал ею же установленных границ. Уязвленная гордость, боль от несбывшихся надежд удерживали его от опрометчивых поступков. Порой, особенно сильно хотелось отбросить все обиды, рассказать, а лучше показать, насколько она была дорога ему. Только каждый раз, думая сделать шаг навстречу, он вспоминал ее злые слова. Показное равнодушие нелегко давалось ра-Фарнассу, но и уступать он не собирался.

Водоворот дел вновь закружил его, отвлекая от семейных проблем. Адемар был даже рад недолгой поездке, которая помогла ему отвлечься от последних событий.

Вернулся несколько дней спустя, за ужином напомнил Джаксае о данном ею обещании. Та ответила что-то про подготовку к празднику, чем немало разозлила дракона. Он не стал скандалить за столом, покинул общество своих жен, но его настроение было безвозвратно испорчено.

Однако Джаксая вновь удивила его. Поздно вечером, когда большинство обитателей замка готовились ко сну, сама пришла к нему в комнату.

– Если ты по-прежнему будешь разыгрывать непонимание, лучше сразу уходи, – устало произнес дракон, едва девушка появилась на пороге его спальни. – Интриг мне хватает в Совете.

– Нет, – ответила она негромко, – я с самого начала должна была обо всем рассказать тебе, но поклялась отцу молчать и до сих пор держала слово.

– Что заставило тебя передумать?

Адемар не скрывал недоверия. Он давно понял, что являлся лишь одной из многих фигур в чужой игре. Знал, что его женитьба на дочерях Эллиария не только объединила два древних рода, но и обеспечила им поддержку со стороны других семей. Сила ра-Никкарб, влияние ра-Фарнасс, предсказания Аджиты позволили им убедить драконов в правильности своих действий. Они продолжили готовиться к новой войне с людьми.

Джаксая выдержала его взгляд, но заметно волновалась, будто до последнего надеялась, что ей удастся избежать неприятного разговора.

– Если позволишь, я расскажу с самого начала, но это длинная история.

– Ночь в нашем распоряжении, – ответил Адемар.

Сел в кресло, указав супруге место напротив него. Так, глаза в глаза, ему будет проще уличить ее во лжи. Только он рассчитывал на правду.

– Об этом не принято говорить, но я родилась от внебрачной связи. Отец встречался с моей матерью, но не женился на ней. Повинуясь воле моего деда, взял в жены мать Аджиты. Мы с сестрой родились с разницей в несколько месяцев. Мама скрывала бы меня, если бы не последствия родов. Она так и не оправилась от них. Перед смертью написала письмо отцу. Служанка вложила его в корзину вместе со мной и оставила на пороге дома Эллиария. Наше сходство уже тогда было слишком сильно, чтобы отрицать родство, да и кристалл истины подтвердил его.

– Ты и правда начала издалека, – прервал ее Адемар. – Мне кажется, или ты пытаешься что-то скрыть за этим предисловием?

Дракону нелегко дались такие слова, но непонятный разговор раздражал все сильнее. Джаксая больше не смотрела на него. Плечи девушки проникли. Руки сжали подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

– Наберись терпения. Ты сам хотел знать все, – твердо ответила она. – Аджита, у которой в детстве обнаружился дар предвидения, была любимицей отца, а я, несмотря на способности к магии исцеления, похвалы наставников, – живым напоминанием о потерянной возлюбленной. Они с мачехой дали мне все, кроме любви.

Девушка ненадолго замолчала, а после торопливо продолжила. Адемар чувствовал, как тяжело ей было говорить об этом. Повинуясь неясному желанию, передвинул кресло. Теперь он сидел так близко, что их с Джаксаей колени соприкасались. Она едва ли заметила перемены: так глубоко ушла в воспоминания.

– Его звали Норк. Мы полюбили друг друга с первого взгляда, но отец не позволил нам быть вместе. Мы бежали. Нас выследили и привели обратно в замок. Многие видели нас, и никто не заступился. Эллиарий назвал мой поступок предательством: любовь к человеческому мужчине он считал недопустимой, как и побег. Я так разозлилась, что напомнила ему о своей матери, но лучше бы молчала. Отец не терпел неповиновения и заставил меня отречься от любимого взамен на его жизнь. Мне ничего не оставалось, как согласиться. В тот злополучный вечер я будто умерла. Я превратилась в изгоя, ту, что покрыла позором весь род. Если бы не болезнь сестры, которой я одна могла помочь, не знаю, что со мной стало.

– О чем ты говоришь? Что с Аджитой?

– Дар предвидения слишком коварен и нестабилен, – ответила Джаксая. – После видений у сестры нередко случаются приступы. Я делюсь с ней своей силой, забирая боль. Моя покорность, мое молчание – часть платы за жизнь Норка.

– Поэтому ты согласилась на этот безумный брак?

– Ради него и сестры. Аджите тяжело пришлось бы без меня.

Адемар встал, несколько раз прошелся по комнате от двери к окну и обратно. Ему сложно было поверить, что Эллиарий так отнесся к дочери, но рассказ девушки многое объяснял. Теперь дракону стало понятно стремление жены держать сестру при себе. Кто знает, сколько раз та спасала ее от смерти, подвергая опасности собственную жизнь? То же самое она сделала для него. Незадолго до того помогала Аджите, поэтому ей было так тяжело. Узор сложился, но получился слишком мрачным и зловещим.

– С тем мужчиной ты больше не встречалась?

– Я видела его несколько лет назад. У него милая жена и мальчики-близнецы.

Джаксая произнесла эти слова ровным голосом, словно не раз повторяла их. Быть может, так и было, когда она пыталась успокоить себя.

– Если он забыл тебя, то тебе не стоит думать о нем.

– Да, он забыл. Забыл! – крикнула девушка. – Отцу было недостаточно моей клятвы. Он стер все воспоминания обо мне. Норк не узнал меня при встрече.

Джаксая глубоко вдохнула, но не заплакала. Она не казалась сильной, она была таковой. Гордая и смелая девушка откровенно призналась ему в том, о чем другая молчала бы, опасаясь за свою репутацию. Не испугалась нарушить клятву, зная, что Морелум сурово карал за это.

– Ты не боишься? – спросил дракон, остановившись напротив нее.

Джаксая поднялась ему навстречу и ответила:

– Мне нечего терять.

– А жизнь?

– Разве это можно назвать жизнью?

– Мы оба пленники, но я устал повиноваться чужой воле.

Адемар не просил разрешения ни в первый раз, когда осторожно коснулся губ Джаксаи, ни позднее. Целовал ее жадно, исступленно. Ласкал податливое тело. Вдыхал аромат бархатной кожи – свежесть леса после дождя, травы, солнца.

Сперва она казалась робкой, но с каждым новым поцелуем, с каждой расстегнутой пуговицей платья становилась смелее. Отвечала на его ласки без тени смущения.

Дракон уложил девушку на кровать и только тогда почувствовал сопротивление. Узкая ладонь уперлась в его грудь. Он легко мог бы преодолеть это препятствие, но такая победа не прельщала его. Сдержать нараставшее желание оказалось сложнее, чем он думал, но Адемар попытался взять себя в руки. Сделать это, видя блестящие глаза, припухшие от поцелуев губы, слыша сбивчивое дыхание Джаксаи, оказалось тем еще испытанием.

– Мне не нужна твоя жалость, – проговорила драконица. – Я не заменю тебе любимую женщину и не позволю использовать себя. Довольно!

– Ты все еще любишь его?

– Как и ты свою жену, – парировала девушка. – Я – не она.

Адемар и сам не понимал, зачем спросил. Он знал ответ и в то же время чувствовал, что не был безразличен Джаксае. Слишком многое она ему позволила, так страстно отзывалась на каждое прикосновение, словно и правда хотела близости с ним. Вряд ли думала о Норке, обнимая его плечи.

– Это не мешает тебе... – начал он.

Она не дала ему договорить, приложила пальцы к губам дракона, сказав:

– Это неправильно. Мы оба знаем, что так не должно быть.

Он перехватил ее руку, поцеловал ладонь, ответил, глядя в глаза:

– Все в нашем браке неправильно, но только нам решать, с чем мы готовы смириться и за что станем бороться.

... Адемар проснулся поздно утром. Потянулся, чувствуя приятную усталость, и снова лег на кровать. Перевалился на бок, подперев голову рукой. Лениво наблюдал за тем, как солнечный луч скользил по обнаженной спине Джаксаи, отчего ее кожа казалась золотистой, словно цветочный мед, и такой же сладкой.

Дракон убрал в сторону длинные черные волосы жены. Поцеловал плечо, шею, один за другим позвонки, спускаясь все ниже. Девушка прошептала что-то непонятное, заставив его отвлечься и прислушаться, но не проснулась. На ее губах расцвела счастливая улыбка. Во сне Джаксая казалась беззаботной, словно ребенок. Ничто в ее облике не напоминало о строгой сдержанной дочери Эллиария.

Адемару хотелось верить, что во сне она видела его, что этой ночью она была с ним, а не мечтала об объятиях другого мужчины. Чувство, похожее на ревность, шевельнулось в его душе, но дракон пытался загнать его поглубже. Он не имел права требовать от нее верности, тем более в прошлом. Джаксая честно призналась во всем. Стоило ли удивляться тому, что она успела познать любовь с другим? И все же сама мысль об этом была ему неприятна.

Чьи-то торопливые шаги, требовательный голос заставил его насторожиться. Адемар едва успел прикрыть обнаженную девушку покрывалом, как дверь открылась. На пороге стояла Аджита. Она была бледнее, чем обычно. Шелковый небрежно подпоясанный халат распахнулся на груди. Глаза девушки лихорадочно блестели, а губы шептали то ли заклинание, то ли молитву.

– Мне нужна помощь, – произнесла она, – а сестры нет. Она пропала! Ты…

Аджита, кажется, только теперь заметила, что муж был не один. Она будто превратилась в мраморную статую, лишь губы дрожали. В ее взгляде смешались удивление, боль, презрение.

– Подлец! – воскликнула она прежде, чем покинуть спальню мужа. – Ненавижу тебя! Ненавижу!

Джаксая проснулась от крика сестры. Резко встала. Не глядя на мужа, принялась собирать разбросанные по комнате вещи. Одевалась торопливо. Молчала даже тогда, когда ей требовалось помощь, словно стыдилась просить о ней.

Адемар поднялся вслед за женой. Одну за другой застегнул пуговицы платья, до которых она не могла дотянуться. Положил руки на плечи. Джаксая не повернулась к дракону, прижалась спиной к его груди и сказала:

– Я должна ей все объяснить.

– И что ты ей скажешь? Что это была случайность, ошибка? Что ты сожалеешь об этом?

Драконица вздрогнула, но не отступила: Адемар не позволил, обняв ее за талию.

– Она любит тебя так же, как ты ее, нуждается в тебе.

– Сомневаюсь.

Дракон помнил, как Аджита раз за разом отталкивала его, не потрудившись ничего объяснить. Лишь первые несколько дней он был счастлив в браке. После ему казалось, что супругу подменили. Не могла нежная, трепетная девушка, в которую он влюбился с первого мгновения, так быстро измениться. Может быть, она и была такой, но быстро устала притворяться?

– Поверь, – голос второй жены прервал его размышления. – Я, как никто другой, знаю свою сестру. У нее глаза горят, когда она видит тебя, говорит о тебе.

– Она ненавидит меня.

Адемар усмехнулся, пытаясь скрыть истинные чувства. Он был даже рад тому, что Джаксая не видела его в эту минуту. Слабость была непозволительна для наследника рода.

– Нет, скорее что-то скрывает, – настаивала девушка. – Какая-то тайна гложет ее. Нужно узнать и найти способ помочь ей.

– А ты? Так и будешь думать только о благе других?

– Я поклялась быть рядом с ней.

Джаксая выскользнула из его объятий и скрылась за дверью. Адемар остался в одиночестве размышлять о том, как странно сложилась его судьба. Чем больше он думал, тем яснее сознавал, какую чудовищную ошибку совершил. Поддался отцу, поспешил со свадьбой, так мало зная о той, с кем связал свою жизнь.

Он по-прежнему любил Аджиту, но его чувства изменились. На смену абсолютному доверию пришла подозрительность, радость уступила место разочарованию. Только вины не было, и извиняться он не собирался. Джаксая была ему такой же женой, как и ее сестра. Последняя сама настояла на этом глупом условии. Ей ли обижаться?

Адемар направился в кабинет отца. Тот запрещал открывать порталы в доме, поэтому приходилось идти пешком.

Несмотря на то, что последний сохранял за собой статус шаади, все больше дел ложилось на плечи его сына. В обществе отца молодой дракон надеялся немного отвлечься, но и здесь не нашел поддержки.

– Ты хоть понимаешь, как эта девочка важна для? – вместо приветствия спросил глава рода. – Знаешь, сколько жизней спасло ее последнее предсказание? Скольких жертв нам удалось избежать?

– Неужели ты следишь за мной? – спросил Адемар, не скрывая удивления. – Долго еще ты собираешься вмешиваться в мою жизнь?

– Сколько потребуется, пока ты не поймешь, что не принадлежишь себе. Едва ты ли сознаешь всю ответственность, но пора взяться за ум. Ты должен помириться с Аджитой, чего бы это ни стоило. Ее душевное равновесие и так вызывает беспокойство. С наследником тоже не затягивай.

Адемар едва не задохнулся от возмущения, слыша слова отца. Тот всегда был строг и требователен, но еще никогда не позволял себе говорить с сыном в таком тоне.

– Не смей мне приказывать! – ответил он прежде, чем открыл портал в горы.

Обратившись, летал несколько часов, не замечая ни заснеженных горных пиков, ни лесов на их склонах, ни легких перистых облаков. Только голод и усталость заставили его спуститься на землю, но и тогда он не спешил возвращаться домой. Глупо было надеяться, что все разрешится само собой, а выяснять отношения дракон был не готов.

– Я верила тебе, а ты предала меня. Ненавижу! Ненавижу вас обоих!

Услышал он, едва переступил порог гостиной. Крики Аджиты напугали слуг, и те старались лишний не показываться на глаза хозяевам, боясь не попасть под горячую руку. Адемар увидел Джаксаю, что вышла из комнаты сестры, села в кресло и закрыла лицо ладонями.

– Поговори с ней, – просила она, заметив мужа. –Ей очень больно и плохо. Скажи, что по-прежнему любишь, что не оставишь ее. Она…

Его снова учили, как жить, что делать, не спрашивая, чего хотел он сам. Злость поднималась из глубин его сознания, накрывала удушливой волной, мешая мыслить здраво.

– А ты? Просила прощения? Сказала, что пожалела? Обещала, что никогда больше не ляжешь со мной?

Девушка дернулась как от удара, но нашла в себе силы ответить:

– Я виновата в том, что послушалась отца, а потом уступила тебе. Все, что было, ошибка.

– Я не верю тебе.

– И не нужно. Просто поговори с Аджитой.

"Поговорить? – спросил сам себя дракон. – Что ж, я поговорю. Может быть, хоть кто-то услышит меня. А потом разведусь с обеими, поселюсь в горах или начну путешествовать. Забуду все, как страшный сон, и никогда не вернусь обратно".

Ра-Фарнасс понимал, что это лишь мечты. Единственный сын своего отца, со временем он наследует его титул, земли, власть и обязанности. Никогда не будет свободен ни в словах, ни в поступках. Пора взять на себя ответственность хотя бы за собственную жизнь.

Адемар резко распахнул дверь в спальню жены. После всех ссор и взаимных претензий не знал, с чего начать разговор, но решил, что дольше нельзя его откладывать. Надеялся лишь, что Аджита выслушает его прежде, чем перейдет к упрекам и обвинениям.

В комнате царил полумрак. Несколько свечей не рассеивали его, скорее усиливали ощущение печали. Поджав ноги, уткнувшись лицом в колени, хрупкая Аджита казалась еще меньше. Худенькие плечи дрожали, острые лопатки выступали под полупрозрачной кожей. Она плакала – не на показ, негромко, так, чтобы никто не слышал.

Щемящая нежность наполнила сердце Адемара, вытеснив обиду. Он поднял на руки легкую, как птичий пух, девушку, усадил на колени, осторожно обнял. Она прильнула к его груди и разрыдалась еще сильнее.

– Маленькая моя, любимая, – шептал дракон, гладя ее волосы, руки, пытаясь согреть своим теплом.

– Давай все забудем, – попросила Аджита, – простим друг друга. Я не смогу без тебя жить, слышишь? Моя душа умрет раньше, чем это тело, если ты меня оставишь.

Огромные блестящие от слез глаза смотрели на него с такой надеждой, что Адемар не смог отказать ей. Растерянно кивнул, чувствуя, что слова застряли комом в горле.

– Хороший мой, ласковый, любимый.

Девушка словно околдовывала. Обхватив ладонями лицо мужа, покрывала его легкими, еле ощутимыми поцелуями. Шептала слова любви. Дрожала уже не от холода, но снова оттолкнула, ощутив его желание.

– Нет, пожалуйста! Не надо! Не сейчас.

– Когда? – крикнул он и добавил чуть тише:

– Когда ты, наконец, перестанешь мучить себя и меня? Когда расскажешь, что с тобой случилось, если этому есть хоть какое-то объяснение?

– Не сейчас, – повторила она. – Наберись терпения, верь мне!

Сколько бы он ни всматривался в глаза жены, не видел в них лжи. Аджита искренне верила в то, что говорила. Та же убежденность звучала в ее голосе, когда она делала предсказания, каждое из которых сбылось.

– Хорошо, – выдохнул Адемар, – попробуем еще раз без обид и скандалов. Надеюсь, однажды ты все же расскажешь мне, что происходит. Я подожду. Ты ужинала?

Аджита покачала головой. Супруг приказал принести еду в ее комнату. Совместная трапеза, разговоры об общих знакомых дали ему время понаблюдать за драконицей. Она охотно отвечала, смеялась его шуткам. Казалась той девушкой, в которую он влюбился, едва увидел. До последнего надеялся, что она попросит его остаться. Не только страсть была тому причиной, но и стремление почувствовать себя нужным ей.

– Доброй лунной ночи! – пожелала Аджита, развеяв его мечты.

Дракон вернул пожелание. Поцеловал жену в висок и покинул комнату.

– Адемар, – голос любимой заставил его замереть в дверях. – Я прощаю вас обоих. Знай, что в ее сердце есть место только для одного чело... мужчины. Ты никогда не заменишь его.

Дракон ничего не ответил, да она и не ждала этого. Вновь обвела его вокруг пальца и тонко намекнула, что не потерпит измены.

Адемар невольно сравнивал сестер. Внешне веселая и жизнерадостная Аджита оказалась избалованной, капризной, не способной признать свои ошибки и подарить любовь. Она жила будущим, не замечая настоящего.

Невозмутимая Джаксая за внешней холодностью скрывала столько разнообразных чувств, что оставалась только удивляться ее выдержке. Сколько в ней было страсти, сколько нерастраченной нежности и поистине королевского достоинства.

Не дойдя нескольких шагов до своей комнаты, дракон повернул в противоположную сторону. Решительность оставила его, едва он достиг спальни второй жены. Опустил руки, так и не постучав. Постоял некоторое время под дверью, прислушался к царившей за ней тишине и медленно повернул ручку.

Джаксая обернулась, словно только его и ждала. От резкого движения алый халат распахнулся, обнажая плечи и ложбинку между грудей.

Адемар сглотнул, чувствуя нарастающее желание. Мог бы найти причину, по который пришел сюда так поздно, как и женщину, которая разделила бы с ним постель. Вместо этого спросил:

– По-твоему, то, что происходит между нами…

– Неправильно, – закончила она за него, – но я ни о чем не жалею.

Слова прозвучали не признанием в любви или обещанием светлого будущего, но они были искренними.

– Останешься? – спросила Джаксая, теребя пояс халата.

– На ночь?

– Навсегда!

Глава 10

– Какая еще бывает магия? – спросила Айя, доедая пирог с капустой.

Повсюду сновали люди. Одни спешили по делам, другие отдыхали, третьи ждали кого-то. Никто не обращал внимания на девушку и молодого мужчину, сидевших на бортике фонтана. До них долетали обрывки чужих разговоров, возбуждая любопытство. Брызги дарили прохладу в жаркий полдень, вызывая неизменные улыбки на лицах путников. Айя могла бы поклясться, что здесь не обошлось без магии: капли воды ложились слишком аккуратно, не причиняя неудобства.

– Самая разнообразная, – отозвался Квилл, покончив с нехитрым обедом. – Магия воды, воздуха, огня, как у тебя, ментальная или магия порталов. Кто-то не может обойтись без заклинаний и артефактов-накопителей энергии, другие колдуют, как дышат.

– Какая магия у тебя?

– А ты не поняла? Не верю, что такая умная девушка не догадается! Подумай!

Так всегда! Что ему стоило сразу ответить на вопрос? Зачем заставлять разгадывать загадки? Впрочем, тайны Айяну увлекали с детства, а на Квилла она сердилась по привычке и для того, чтобы не зазнался.

– Ты плохо ладишь с огнем, – начала она. Мужчина довольно улыбнулся, – но хорошо разбираешься в растениях, камнях, металлах.

Ненадолго задумалась, сопоставляя факты, и забыла о еде. Квилл одним точным движением выхватил у нее из рук последний пирожок, щелкнул по носу и рассмеялся. Подобное поведение Айяна уже не могла стерпеть.

– Ах, так? В этом состоял твой коварный план? – воскликнула она. – Тогда готовься к мести, маг земли! По-моему, тебе не хватает... дождя!

Перегнувшись через борт, зачерпнула полные ладони воды и плеснула в Квилла. Мужчина только тряхнул головой, так что капли попали на Айю. Зачерпнул воды, но его спутница сорвалась с места и с визгом бросилась бежать. Ушла недалеко, чтобы не потерять Квилла. В незнакомом городе на многолюдной площади она легко могла заблудиться. Остановилась, поманила мужчину пальцем, понимая, что может безнаказанно его дразнить. Квилл был слишком хорошо воспитан, чтобы позволить себе нечто, выходящее за рамки приличия. Потом, в дороге, он не раз припомнит этот случай, но сейчас Айяна чувствовала себя в безопасности. Азарт и любопытство захватили ее, заставив выкрикивать шутки в адрес мужчины, только все они не получили ответ.

Путники не остались незамеченными. Толпа зевак, охочих до развлечений, собралась довольно быстро. Самые смелые тут же стали давать советы обоим, приняв за супружескую пару.

– Коли провинился, домой не пускай, пока прощение не попросит!

– Подарки, подарки пусть несет, тогда и простить можно!

– На полу ему постели, нечего в супружеской постели делать изменнику!

Откуда взялись все безумные предположения, оставалось только догадываться, но Айне вмиг расхотелось продолжать эту игру. Ее спутник по-прежнему сидел у фонтана, не принимая участие во всеобщем веселье. На помощь ему уже спешили мужчины.

– Бабе спуску не давай! Пусть знает свое место.

– Не держись за юбку. Эта прогонит, другая приголубит.

– А мне не нужна другая! – отозвался Квилл.

Айяна отвлеклась на местных жителей и не заметила, как он оказался рядом. По-хозяйски обнял ее за талию, прижал к себе и, не дав опомниться, поцеловал. Люди что-то кричали, смеялись, подбадривали находчивого мужчину. Айя слышала только биение его сердца, которому вторило ее собственное. Чувствовала нежные, но уверенные прикосновения мягких, теплых губ Квилла. Весь мир перестал для нее существовать. Не было ничего, кроме этого внезапного и такого желанного поцелуя.

Когда Квилл все же отстранился, Айяна почувствовала легкое разочарование. Пытаясь скрыть смущение, не придумала ничего лучше, как потребовать:

– Никогда больше так не делай!

– Так не буду, – отозвался Квилл, выделив первое слово.

Чмокнул ее в нос, взял за руку, переплетя пальцы, и повел прочь. По дороге к постоялому двору, где они остановились, Айя еще добрых десять минут возмущалась по поводу невоспитанных парней, которые позволяют себе слишком много, но руки не отняла.

Аликан, крупный ремесленный город, сильно отличался от родного Калимана. Айя за полгода не видела столько людей, сколько здесь за день. Все удивляло ее – узкие улицы, тесно стоящие друг к другу дома в несколько этажей, отсутствие деревьев, непрекращавшийся шум. Торговцы зазывали в свои палатки прохожих, предлагая самые разнообразные товары. В кузницах стучали молотами мастера и подмастерья. Из-за жара к ним и близко не хотелось подходить. Бродячие музыканты развлекали песнями и танцами. На одной из площадей юноше за воровство присудили пять ударов. Приговор привели в исполнение тут же. Толпа ликовала.

Айяна отвернулась, чтобы не видеть, как плеть раз за разом опускалась на спину парня, не слышать его криков. Собственное бессилие угнетало ее. Быть может, тот человек украл еду из-за голода – слишком худым он был, – но никто не стал слушать его, никто не заступился. Люди охотно наблюдали за его страданиям, забыв о песне, что выводил чистый высокий голос бродячей певицы на другом конце площади.

– Думаю, на сегодня достаточно впечатлений, – произнес Квилл, крепче сжимая руку Айи. – Пойдем обратно.

Его спутница благодарно кивнула. Она уже пожалела, что настояла на этой прогулке, а не вернулась сразу на постоялый двор. Среди людей она надеялась отвлечься, но все равно думала только о поцелуе. Не знала, как вести себя с Квиллом. Посчитать ли произошедшее шуткой или допустить хотя бы на мгновение, что она тоже нравится ему? Если бы он ничего не чувствовал к ней, разве мог бы целовать так нежно?

Айяна снова прикоснулась к губам, но, поймав взгляд мужчины, залилась краской. Не хватало еще, чтобы он посчитал, что ей понравилось целоваться с ним.

Что именно пришло ему в голову, она не знала, но Квилл остановился, протянул руку, коснулся ее щеки в мимолетной ласке. Айя, стыдно признаться, потянулась за его ладонью, подалась ему навстречу, словно ждала нового поцелуя.

Мужчина наклонился к ней и прошептал, едва ли не касаясь губами мочки уха:

– Что, если снова поцелую? Оттолкнешь или ответишь?

– Сумасшедший! Люди кругом, – воскликнула Айя, пытаясь сохранить спокойствие, а сердце уже забилось быстрее.

– А если бы не было людей? – настаивал он.

Опять дразнил, разозлилась Айя, но не поддалась. Спросила совсем о другом, с удовольствием отметив удивление на лице мужчины.

– То ничего бы не изменилось. Лучше расскажи мне об Академии. Какие испытания нужно пройти, чтобы попасть туда? Как проводится обучение?

– Не знаю, – пожал плечами Квилл, – я никогда не бывал в ней. У меня был свой наставник. Он научил меня всему, что я знаю, и даже жизнью я обязан ему.

– Он спас тебя? Нет, не говори ничего! Не вспоминай! Не хочу, чтобы ты переживал это снова.

Айяна почувствовала, как изменилось его настроение. Исчезла былая легкость, словно солнце скрылось за тучами, что вот-вот должны были пролиться дождем. Квилл нахмурился, сжался, будто почувствовал огромную тяжесть на плечах, и продолжил:

– Разве об этом можно забыть? Столько лет прошло, а мне кажется, что все случилось вчера. Мама с отцом собирались на праздник. Она была так счастлива и прекрасна, он, как всегда, задумчив и серьезен. Только глядя на нее, менялся до неузнаваемости и не мог сдержать улыбки.

Мужчина на мгновение улыбнулся, погрузившись в воспоминания. Лишь в его блестящих глазах плескалась боль, что не стала меньше с годами.

– Я обиделся на них за то, что они не взяли меня с собой. Вышел их проводить, ждал, пока карета отъедет достаточно далеко. Было холодно. Я замерз и спешил быстрее вернуться в дом. Внезапно дорога озарилась яркой вспышкой. Послышался шум, будто кто-то с силой бросил нечто тяжелое на камни, и от удара предмет разбился на множество частей. Я растерялся, не мог сдвинуться с места. Не понимал, что происходит, вернее, не хотел понимать. Потом бросился вслед за родителями, но наставник перехватил меня, не дав подойти слишком близко. Он тряс меня за плечи, что-то говорил, но я ничего не слышал. Видел лишь обломки дерева и металла, обрывки ткани – красные от крови и черные от копоти.

Я очнулся в пути верхом на коне. Позади меня сидел господин Эрет. От него я узнал о гибели родителей и последовавшем за ним нападении на наши земли. Врагам удалось застать нас врасплох, перебить всех защитников и большинство слуг. Они никого не пощадили. Даже от дома ничего не осталось. Я убедился в этом, когда несколько недель назад отправился туда и увидел лишь руины.

– Проклятые чудовища! – воскликнула Айя. – Сколько еще драконы будут убивать людей?

– Почему ты решила, что напали драконы? – холодно поинтересовался Квилл. – Почему всегда винишь только их?

Это был не первый случай, когда Квилл в разговоре упоминал драконов. Неожиданностью стало то, что он ни разу не осудил их, как и Галим. Отчим не любил рассказывать о войне, но и в тех редких случаях, когда вспоминал прошлое, отзывался о врагах с неизменным уважением.

Айю удивляло подобное отношение обоих мужчин. Разве достойны безжалостные убийцы хоть капли сочувствия? Разве могут они вызывать иные чувства, кроме ненависти? Разве можно с восхищением говорить о тех, кто несет смерть и разрушение мирным поселениям?

"А их детеныши, крошечные крылатые существа, такие слабые и беззащитные, как человеческие дети? – поправила она сама себя. – Они точно не должны отвечать за проступки взрослых".

– Все намного сложнее, чем мы привыкли думать, – произнес Квилл, словно прочел ее мысли. – Обе стороны виноваты в том, что эта война никак не закончится. Никто не хочет уступить. Кому-то нужно, чтобы противостояние продолжалось.

– Не знаю, кому, – возразила Айяна, – но точно не людям. Мой родной отец погиб, защищая нас. Отчим едва не остался калекой. Он до сих пор страдает от последствий тех ран, которые получил в бою. Войны нет уже десять лет, и в этом заслуга таких людей, как он.

– Ненависть убивает не хуже меча или яда. Мои родители всю жизнь боролись за то, чтобы примирить столь разные народы. Думаю, именно это стало причиной их смерти, – ответил мужчина. – Нам некуда деваться из этого мира. Пора бы научится сосуществовать друг с другом, пока еще не поздно.

Квилл настаивал, Айяна спорила. Каждый старался убедить другого в собственной правоте. Каждый приводил известные факты, уповал на казавшиеся незыблемыми истины. Ни один из них не желал уступать и едва ли слышал возражения другого.

– Ты так защищаешь их, будто ты не человек, а какой-то дракон! – воскликнула Айяна.

Понимала, что сказала, не подумав, как делала не раз. Зачем только боги дали ей такой длинный язык и пожалели ума? Скольких проблем удалось бы избежать, если бы она научилась держать его за зубами.

Только заметив, как изменилось выражение лица мужчины, сколько грусти отразилось в его глазах, осознала, какую боль причинила ему. Его родители погибли в драконьем огне, а она еще шутит, сравнивает его с этими чудовищами.

Возникшее между ними напряжение Айяна считала только своей виной. Сотню раз пожалела о том, что начала этот разговор. Боялась, что потеряет доверие Квилла из-за бессмысленного спора: не они развязали войну, им не под силу ее закончить. Ей бы смолчать, а она всегда оставляла последнее слово за собой. Права была мама, когда говорила, что дочери боги вместо женской хитрости с горкой отсыпали мужской прямолинейности.

Айяна редко просила прощения, но чувствовала, что должна была извиниться. Только спорить всегда легче, чем мириться, как и найти подходящие слова.

Она обняла Квилла за талию, прижавшись щекой к его груди. Слушала, как гулко стучит его сердце. Молчала, не зная, что сказать. Только почувствовав, как руки мужчины скользнули по ее плечам, выдохнула. Пообещала себе больше не заводить разговор о проклятых чудовищах, хотя его слова разожгли ее любопытство.

Запрокинула голову вверх, чтобы видеть его лицо. Словно на стену натолкнулась, поймав серьезный взгляд карих глаз. Решила, что он обиделся, но старался не подавать виду.

– Что, если я и есть дракон?

Вопрос Квилла ненадолго озадачил Айю: зачем так шутить? Она засмеялась так громко, что запоздалые прохожие стали оглядываться на на нее, а кто-то даже сделал замечание, едва ли не обвинив в распутстве. Дома она не позволила бы себе такие вольности, а здесь, в чужом городе, едва ли думала о своей репутации.

– Вот глупость! – не удержалась от замечания. – Они огромные с рогами и острыми, как кухонный нож, когтями, холодные и скользкие, как рыба. Ты не такой.

– А какой? – спросил Квилл.

Глаза чуть потеплело. На правой щеке обозначилась ямочка, которую очень хотелось поцеловать, но Айя пообещала не позволять себе ничего лишнего.

– Ты человек, – сказала она. – Честный и благородный, порой несносный, когда ведешь себя как ребенок или забываешь о приличиях, но с тобой мне спокойно.

– Говорят, что драконы умеют принимать облик людей, – продолжил мужчина.

Опять дразнил ее. Айяна узнала эту хитрую улыбку, но решила не уступать. Последний раз, больше она не будет с ним спорить.

– Оставь эти сказки для Тины. Сестренка любит слушать разные небылицы. Я сама часто придумываю их для нее, но у тебя получается даже лучше, – ответила она и добавила другим тоном:

– Давай не будем больше ссориться, особенно из-за драконов. Пожалуйста!

Айя пыталась подражать девочке, когда та просила о новой истории. Глупо, конечно, но на Квилла, кажется, подействовало. Он, наконец, улыбнулся и ответил:

– Прощу, если поцелуешь.

– Вот еще! – возмутилась она. Попыталась вырваться, но легче было лошадь научить говорить, чем сдвинуть с места ее спутника. – Отпусти, кому сказала, а то закричу!

– Какая же ты упрямая! Вечно говоришь не то, что думаешь, – отозвался Квилл, накрыв ее губы своими.

Сопротивляться не хотелось, даже желание спорить пропало. Айяна подалась навстречу мужчине, с готовностью отвечая на поцелуй.

Глава 11

Снова в пути. Бесконечные дороги, незнакомые люди, таверны и постоялые дворы стали частью их жизни. Айяна устала от верховой езды, постоянных переходов, обилия впечатлений. Порой малодушно думала, что поспешила уехать, будто сбежала от угрозы, бросила родных. С другой стороны, понимала, что ей не под силу было их защитить, а так они были в безопасности. Ей же и вовсе не нечего было опасаться рядом с Квиллом.

Видимо, не так была важна Айяна для Ордена, но путники пока не замечали преследователей. Все же двигались не спеша, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Сторонились оживленных дорог, нигде надолго не задерживались. Старались не заводить ненужных знакомств.

Несмотря на все трудности и одолевавшие ее сомнения, Айя была счастлива. С каждым днем она становилась все ближе к своей цели. Мечта об учебе в Академии вот-вот осуществится, а в Легарне появится новый сильный, но мудрый маг.

О том, что ее дар окажется слишком слабым, что она не пройдет испытания, старалась не думать. Боги на ее стороне, как и поддержка Квилла.

Айяна улыбнулась, как бывало всякий раз, как она думала о своем спутнике. Без него не решилась бы вырваться из привычной жизни, не отправилась бы в рискованное путешествие. Только рисковала она не столько свободой, сколько собственным сердцем.

Стоило признаться хотя бы себе, что он слишком сильно нравился ей, что к Матину она не испытывала и сотой доли того, что чувствовала к Квиллу. Ловила его взгляды, бережно хранила в памяти каждое сказанное им слово, каждое прикосновение. Надеялась однажды услышать, что и она ему небезразлична, но мужчина не спешил открывать ей душу.

Порой ее одолевали сомнения, но стоило только увидеть улыбку Квилла, его глаза, как все они таяли, словно туман в лучах восходящего солнца.

Айяна больше не сторонилась его. Напротив, старалась быть рядом, заботиться о нем, говорить с ним, не позволяя погрузиться в прошлое. Стоило только печали или воспоминаниям темной тучей омрачить его прекрасное лицо, как она все делала для того, чтобы отвлечь его. Порой говорила откровенные глупости, поддавалась на провокации, но не задумывалась об этом. Квилл был важнее бессмысленной гордости.

Он, казалось, совсем не изменился. Все также шутил и подначивал ее, иногда пытался говорить с ней о драконах, о возможности жить с ними в мире и согласии. Айяна старалась пресекать такие разговоры или уводить их в другое русло. Давние враги уже не казались ей бездушными чудовищами. Они все чаще вызывали любопытство, желание узнать их лучше, но увидеть их наяву по-прежнему не хотелось.

Квилл, чей дом находился на границе человеческих и драконьих земель, мог бы рассказать о крылатых чудовищах, но Айя молчала из упрямства. Ей казалось неправильным интересоваться теми, кто с легкостью мог сжечь целую деревню, и не задумывался о жертвах и последствиях.

Резкий порыв ветра заставил ее вернуться к реальности. Солнце спряталось за тучами, что заволокли небо подобно плотному покрывалу. Мгновенно потемнело. Первые редкие капли дождя дарили долгожданную прохладу, но вскоре превратились в сплошную стену воды.

– Быстрее! – крикнул мужчина, пришпорив коня. – Нам нужно добраться до рощи, пока мы совсем не промокли.

Айяна поспешила вслед за ним. Ленивая кобыла не разделяла желаний хозяйки. Уговоры на нее тоже не действовали. Пришлось шлепнуть ее по крупу, чтобы заставить двигаться быстрее. Животное обиженно косило огромными карими глазами, лениво перебирало ногами. Вдруг дернулось и побежало вперед, а мгновением позже в это место ударила молния.

Айя вскрикнула от неожиданности. Пригнулась к шее лошади и молилась богам о милости. Только оказавшись под сенью деревьев, вздохнула с облегчением.

Квилл протянул к ней руки, помог спешиться, но так и не выпустил из объятий. Убрал мокрую прядку волос с ее лица и долго-долго смотрел в глаза своей спутницы, словно ждал чего-то.

Одежда промокла, но Айна чувствовала, как огонь разливался по телу. Она не могла ни о чем думать, находясь слишком близко к Квиллу. Мысли путались. Сердце билось быстро-быстро. Неуместные желания брали верх над разумом. Прикоснуться рукой к его щеке, пригладить непослушные волосы, ощутить вкус его губ.

"Поцелуй, ну, поцелуй же меня, – мысленно взывала она к мужчине. – Не могу же я сама сделать это первой". Он не был ей ни женихом, ни мужем, ничего не обещал, кроме того что проводит в Академию, но только он был ей нужен и в эту минуту, и во все последующие дни.

Это открытие напугало и одновременно обрадовало Айяну. Гулкий раскат грома заставил ее теснее прижаться к невыносимому мужчине, который, к сожалению или к счастью, не умел читать мысли. Несмотря на прохладу, принесенную дождем, рядом с Квиллом было тепло. Когда его руки в мимолетной ласке скользнули по ее спине, заставляя выгнуться, ей и вовсе стало жарко. Она сама потянулась к нему, обняла за плечи, робко коснулась губами его губ.

Первый поцелуй вышел неумелым, но Квилл быстро перехватил инициативу.

Шаг за шагом, отступая и уступая, Айяна уже не жалела о поражении. Не обращала внимания на шероховатую кору дерева за спиной, липнущее к телу платье. Закрыла глаза, растворяясь в иных ощущениях. Квилл целовал ее так страстно, словно дышал ею. Ей самой он казался необходимым как воздух. Его ласки, прикосновения пробуждали доселе неизведанные чувства и желания. Не кровь, огонь бежал по венам, воспламеняя сердце.

Огонь охватил ее, согревая, но не обжигая. Жар становился все сильнее. Айя чувствовала его каждой клеточкой тела. Она сама стала огнем – необузданным, яростным, беспощадным. Сила нарастала, рвалась наружу, причиняя боль.

Квилл выпустил Айю из объятий, резко отстранился. Она открыла глаза и не сдержала крика: одежда мужчины была в подпалинах, на коже следы ожогов. Он выглядел удивленным, но не испуганным. Что-то говорил, но она ничего не слышала. Протянул руку, но его спутница не приняла ее. Развернулась и бросилась бежать. Ничего не понимала, но решила, что ей нужно оказаться как можно дальше от него, пока она случайно не причинила ему еще большую боль.

Ветви деревьев цеплялись за одежду, словно пытались удержать беглянку, хлестали по лицу. Капли дождя стекали по волосам, за воротник. Башмаки утопали во мхе, замедляя движение. Мокрое платье липло к телу. Подол обвивался вокруг ног, заставляя все чаще останавливаться. Холод пробирался под одежду, острыми иглами колол ставшую слишком чувствительной кожу. Каждый новый шаг давался все тяжелее. Айяна уже не могла бежать, но упрямо шла вперед в чащу леса.

Засыпанный прелой прошлогодней листвой корень она не заметила и, зацепившись за него, упала. Только руки успела выставить вперед. Они заскользили по влажной земле. Что-то похожее на камень больно впилось в ладонь. Расцарапанная кожа садила, но Айя не обращала на это внимания. Перевернулась и осталась сидеть на мокром валежнике, поджав под себя ноги, обхватив руками плечи в безуспешной попытке согреться.

Она больше не чувствовала огня, даже толики тепла не осталось. На смену ему пришла усталость и страх. Айяна чуть было не убила Квилла, а потом позорно бросила его. Все еще видела удивленный взгляд мужчины, красные пятна ожогов на коже, почерневшую рубашку.

Неужели это та самая сила, от использования которой ее отговаривала мама? Надо было прислушаться к ней, а не разжигать тайком камины и свечи, пытаясь развить умения. От магии никакой пользы, одни беды. Из-за нее пришлось покинуть дом и родных. Ею чуть не погубила самого дорогого ей человека. Лучше бы Айе и вовсе родиться без дара! Насколько проще была бы ее жизнь.

Обыденное скучное существование, простые радости представлялись ей теперь тем самым счастьем, которого она была лишена по воле богов. Она была опасна для всех людей, особенно для тех, кто был рядом. Хорошо, что семья была далеко и не пострадала из-за нее в отличие от Квилла. Теперь он точно не захочет ее видеть. Хорошо, если, верный данному обещанию, он не бросит свою спутницу, поможет добраться до столицы. Только вряд хоть раз по собственной воле прикоснется к ней и точно больше никогда не поцелует.

Отчаяние и жалость к самой себе переполнили ее душу и пролились горькими слезами. Айя уткнулась лицом в колени и разрыдалась.

Шорох, треск сломанной ветки она услышала слишком поздно и не успела спрятаться. Подняла глаза и увидела перед собой Квилла – рубашка распахнула на груди, волосы взлохмачены, учащенное дыхание, будто он долго бежал.

Айя вся сжалась, стараясь стать как можно меньше и незаметнее. Отодвинулась, когда мужчина наклонился к ней, и сказала:

– Уйди, пока я снова не навредила тебе. Никогда не прощу себя, если с тобой что-то случится!

– Не вини себя. Ты обладаешь редким даром, нужно лишь научиться управлять им. Если кому и просить прощения, то только мне, – ответил он. – Стоило подумать о том, что сильные эмоции спровоцируют магический всплеск, и держать себя в руках, а я совсем потерял голову. Не представляешь, как сложно…

Квилл не договорил, улыбнулся по-мальчишески задорно и открыто. Легко подхватил Айю на руки и пошел обратно. Она обняла его за шею, уткнулась носом в плечо, вмиг растеряв всю решимость держаться от него как можно дальше. С ним было так хорошо и спокойно, что сама мысль о скором расставании причиняла невыносимую боль.

– Ты теперь уйдешь? – спросила она, не поднимая глаз.

Лучше сразу услышать правду, решила Айяна, один раз умереть, чем мучиться и тешить себя напрасными надеждами.

– Лишь с тобой, мое сокровище!

Айя думала, что темно только в лесу. Когда они с Квиллом вернулись обратно, поняла, что совсем потеряла счет времени. Смеркалось. Нагретая за день земля парила после дождя. Влажный тягучий воздух остывал быстрее, отдавая последние крупицы тепла.

– Нужно переодеться, чтобы не испугать людей, – произнес Квилл, когда они достигли дороги. – Если поспешим, то до ночи успеем найти ночлег. Стоять можешь?

Айяна кивнула. Мужчина осторожно опустил ее, убедился, что она твердо держится на ногах, и отправился за вещами. Не смущаясь, стянул через голову испорченную рубашку и надел новую.

Айя даже отвернуться не успела. Нет, не так и худ он был, как ей казалось. Тренированные мышцы, что перекатывались под смуглой кожей при каждом движении, были заметны даже в сгущавшихся сумерках. Тонкая полоска шрама пересекла плоский живот, теряясь за поясом узких штанов. Особенно ей нравились его руки. Ловкие, сильные, они легко справлялись с любой работой и так нежно обнимали. От одних только мыслей о них ее бросило в жар.

Тяжело вздохнула, решив, что теперь ей можно лишь издалека любоваться Квиллом. Как бы он не успокаивал ее, понимала, что боится снова причинить ему боль. Его удивленные глаза, ожоги ей теперь не забыть.

Взяв вещи, Айяна снова улыбнулась в лес, скрылась за кустарником, переоделась. Голубая блузка и серая юбка сменили безнадежно испорченное платье – грязное, порванное во многих местах.

Не видела смысла брать его с собой, но и бросать не хотелось. Сжечь его казалось лучшим, что можно было сделать. Огонь мгновенно охватил одежду, стоило только подумать о нем. Айяна осталась довольна результатом. Теперь следовало объясниться со своим пострадавшим спутником.

Снова накатила слабость. Айяна двигалась осторожно. Медленно подошла к мужчине. Чувствовала, что упустила нечто важное и никак не могла понять, что. Мысли путались. Тревога, от которой, казалось, не осталось и следа, охватила ее с новой силой. Айяна несколько мгновений вглядывалась в его лицо. Провела рукой по гладковыбритой щеке, подбородку, ключице. Отвернула ворот рубашки и снова посмотрела на Квилла.

– Айя, – улыбнулся он, – если ты не остановишься прямо сейчас, то я за себя не ручаюсь.

Он перехватил ее на руку, поцеловал запястье там, где билась тоненькая жилка. В его глазах Айяна видела страсть, перед которой трудно было устоять. Хотелось окунуться в нее, отбросив все страхи, снова чувствовать ласковые поцелуи и прикосновения, крепкие объятия любимого.

Стоило только потянуться к мужчине, как в памяти вспыхнули недавние образы – огонь на кончиках ее пальцев, пламя, что перекинулось на Квилла и чуть было не погубило его. Ее словно в холодную воду окунули – так резко менялись эмоции, пугая еще сильнее.

Айя отступила и снова окинула внимательным взглядом своего спутника. Если не считать нескольких темных пятен на коже, опаленных волос, ничто не напоминало о случившемся.

– Где шрамы? – спросила, рассматривая его руку. Искала и не находила никаких следов. – Куда делись ожоги? Я видела их на твоем лице. Ты не мог излечиться так быстро.

Квилл отвернулся. Хмурился, молчал, будто подбирал слова и не находил подходящие. Наконец, словно решив что-то для себя, он ответил:

– Это сложно понять, но, прежде чем делать выводы, выслушай меня. Не все так просто в мире. Одни довольствуются малым, сила других велика, и колдовство дается им легко. Последние при должном обучении способны не только разрушать, но и созидать или лечить.

Айя слушала его рассказ с нескрываемым интересом. Не задавала вопросов, боясь спугнуть этот момент доверия. Слишком редко Квилл говорил о себе.

– Всему тому, что я умею, я обязан не только родителям, хотя свой дар унаследовал от них. Мой наставник помог мне укротить магию, обучил пользоваться ею во благо.

Картина медленно вырисовывалась перед Айей. Она вспоминала какие-то мелочи, на которые раньше не обращала внимания, случайно сказанные слова, и собирала их воедино.

– Отец знал об этом, когда отпускал меня с тобой?

Квилл кивнул. Не сводил с нее внимательного взгляда, дав ей возможность самой найти ответ. Ждал, не замечая, как сильно сжал руку Айи.

– Светлые боги! – воскликнула она. – У тебя есть способности к целительству. Как я сразу не догадалась? Поэтому ты так легко понял, как помочь маме с ее растениями. А я-то думала, что ты маг земли, но в тебе не один дар. Разве такое возможно?

Айяна продолжала говорить, не скрывая радости. Она по-прежнему чувствовала себя виноватой перед ним, но только теперь поверила, что у них есть будущее. Достаточно научиться управлять магией, а пока следовало подавлять самые сильные эмоции и держаться на расстоянии от любимого человека. Эта жертва казалась ей не такой значительной по сравнению с отчаянием, которое охватывало ее всякий раз, стоило только подумать о том, что все путешествия заканчиваются. Теперь прибытие в столицу не пугало ее. Предстоящие трудности и испытания казались незначительными. В сердце Айи расцвела надежда.

Глава 12

Чем ближе они были к столице, тем тревожнее становилась Айяна. Будущее пугало ее. Она уже не сомневалась, что пройдет испытания и поступит в Академию: огонь бурлил в крови, требуя выхода. Вызывать с каждым днем становилось все легче, тем более что любимый маг понемногу учил ее, но больше предостерегал.

На него она чаще всего отвлекалась. Множество вопросов не давали ей покоя. Станет ли Квилл ее ждать? Захочет ли быть рядом или оставит ее, едва они достигнут цели? Думает ли он о ней по-прежнему или боится?

Айя все не решалась спросить об этом прямо. Вдруг он подумает, что она навязывается ему? Потому наблюдала за ним, пытаясь за словами и поступками разглядеть то, о чем мужчина не говорил открыто. Ее спутник был по-прежнему внимателен, заботлив, но ей самой было мало дружеского общения. Она жаждала большего, но стеснялась признаться в этом даже себе и боялась вновь причинить боль любимому человеку.

Квилл избегал прикосновений, держался несколько отстраненно, но старался помочь. Он научил ее одному заклинанию, которое позволяло сдерживать растущую силу, заставил выучить наизусть и повторять каждое утро. Сразу предупредил, что это временная мера, а Айя была рада и этому.

– Может быть, ты сам станешь меня учить? Зачем мне кто-то еще, если ты так много знаешь?

Решилась задать вопрос, над которым размышляла не одну бессонную ночь. Это была и просьба, и признание, но Квилл то ли не понял, то ли не желал понять.

– Сомневаюсь, что из меня выйдет хороший учитель, – ответил он.

– По-моему, самый лучший!

Они сидели в углу таверны. Отсюда прекрасно просматривался зал, а сами путники не привлекали внимания. Здесь было слишком много посторонних, и все, что могла позволить себе Айя, это протянуть через стол руку и коснуться руки Квилла. Он осторожно сжал ее пальцы, но и того было достаточно, чтобы ее сердце забилось быстрее.

– Лучше, если твоим образованием займется опытный маг. Я могу нечаянно навредить тебе. Исправить что-то потом будет сложно и очень больно. В Академии тебе обязательно помогут.

Айя кивнула и вернулась к нетронутому ужину. Ела, не чувствуя вкуса пищи, и вряд ли могла бы сказать, что именно лежало на ее тарелке.

Мечта, которую она так долго лелеяла в своем сердце, померкла. Стоило только допустить саму мысль о том, что в ее новой жизни не будет Квилла, как все теряло смысл. Сколько бы она ни убеждала себя в обратном, как бы ни старалась не думать о нем, ничего не получалось.

Сама не заметила, как влюбилась в него. Пыталась понять, когда из обычного постояльца он превратился в самого дорогого человека. Может быть, это произошло в тот вечер, когда он появился на пороге отцовской таверны или когда утешал ее после разговора с матерью Матина? Когда впервые рассмешил ее или предложил отправиться с ним в столицу.

Айяна не смотрела на сидящего напротив мужчину. Притворялась, что занята едой, хотя с трудом заставляла себя есть. Сказывалась привычка и наставления матери, которая считала сытый желудок залогом здоровья. Слишком часто они недоедали, живя в деревне.

Квилл что-то говорил, но она не слышала его, погрузилась в воспоминания, позволила грусти затопить ее душу. Надо было учиться жить без него, если он не был готов остаться с ней. Вырвать с корнем все чувства к нему, запечатать сердце и больше никогда не влюбляться.

– ... посоветует, как лучше поступить.

– Что? – переспросила она, окончательно потеряв нить разговора.

– Мой наставник, который спас и вырастил меня. Без него я вряд ли пережил смерть родителей, – терпеливо повторил Квилл. – Он преподает в Академии и поможет нам. Не волнуйся, я буду рядом.

– Надолго?

Отвернулась, чтобы он не увидел слез в ее глазах. Что-то слишком часто она стала плакать из-за одного несносного мужчины. Только Квилл заметил или почувствовал, как изменилось ее настроение. Пересел на ее скамью, обнял за плечи и добавил:

– Сколько бы тебе хотелось?

"Навсегда, – подумала Айя, – до последнего вздоха". Чувствуя, как покалывает кончики пальцев, как пламя рвется наружу, как гордость берет верх над другими чувствами, ответила:

– До ворот Академии. Потом можешь идти своей дорогой. Ты и так сделал для меня слишком много. Не знаю, как отблагодарить тебя.

Напустила на себя серьезный вид. Попыталась отстраниться от мужчины, хотя больше всего на свете хотела обнять его в ответ и никогда не отпускать. Квилл только сильнее прижал ее к своей груди, поцеловал в макушку и добавил:

– Десять поцелуев в день будет достаточно. Лет за семьдесят рассчитаешься. Неужели думаешь, что я оставлю свое сокровище?

– Никакое я не сокровище, – насупилась она, пытаясь незаметно стереть слезы. – Мало ли кто ждет тебя в столице?

– Только мой наставник. Больше у меня никого не осталось.

Айяна сразу поверила ему, улыбнулась и чмокнула его в щеку.

– Это чтобы проценты не платить, – добавила, будто оправдываясь.

– Целуй его крепче, – подбодрил трактирщик. – Скоро не до того будет, совсем не до того.

– О чем вы, господин? – уточнил Квилл. От Айи не укрылась тревога в его голосе. – Что случилось?

– Да вы, видать, издалека едете, если до сих пор не слышали. Война, защити нас светлые боги!

Слова Квилла подарили Айяне крылья, но те вдруг перестали слушаться ее. Словно потеряв опору, она камнем падала вниз. Молотом по наковальне стучало одно слово – война. Болью отзывалось в сердце, всколыхнуло самые страшные воспоминания детства: потерю отца и слезы матери, пожарище на месте дома, голод, отчаяние, страх – и предрекало новые беды.

– Вон, послушайте торговца, – хозяин таверны кивнул в сторону одного из гостей. – Из самой столицы едет. Почтенный человек, врать не станет.

Айна с Квиллом, не сговариваясь, встали и подошли ближе к говорившему. Вокруг него столпились другие посетители, слушали внимательно, ловили каждое слово. Даже заснувший за столом старик, весь вид которого выдавал в нем любителя хмельных напитков, поднял косматую голову и что-то бормотал в ответ.

– Будет война, помяните мое слово. Десять лет мира и вот опять нагрянула беда. Государь уже стянул войска к границе. Я сам видел отряды солдат, обозы с оружием, машины для метания копий. Ждут магов и драконоборцев.

Последнее слово мужчина словно выплюнул, оглянулся. Никто из присутствующих не проявил сочувствия к членам Ордена. Торговец хлопнул себя по коленям, поднялся, собираясь покинуть их. Таверна гудела, словно потревоженный улей. Одни предрекали всяческие несчастья себе и окружающим, другие бранились и проклинали драконов, третьи искали спасение на дне бутылки.

Айяна по-прежнему удерживала Квилла за руку. Казалось, стоит отпустить его, он исчезнет, а вместе с ним мирная жизнь, мечты, надежды.

– Много ли беженцев на дорогах? – спросила она. – Сколько воинов призвал король?

– Достаточно. Война еще не началась, а люди уже побросали дома и пожитки. Если вы держите путь в столицу, то можете поворачивать. В город никого не пускают. Это последний оплот государства, символ нашей свободы, – отозвался торговец. Видимо, он не торопился, а потому охотно отвечал на вопросы. – Сдать столицу все равно, что признать поражение. Не только воинов, но и всех магов призвали, даже стариков. Чувствую, эта война будет последней. Не ужиться нам в одном мире.

– Так война с драконами?

Айя все еще надеялась, что король встретится с другим правителем, как было не раз, решит все вопросы во время пира, войска разойдутся каждое в свою сторону, а жизнь вернется в мирное русло.

– Э-э-э, нет, госпожа, ни в этот раз. Тут не то, что зверь, человек озверел бы.

То и дело смачивая горло, мужчина принялся рассказывать о том, что послужило причиной новой войны. С каждым мгновением становилось только страшнее.

– Говорят, детеныш их перелетел границу. То ли маленький и глупый еще, то ли характер скверный, не знаю, но попортил посевы в какой-то деревеньке – сжег одним махом. Там и в прошлом году неурожай был, и в этом из-за него люди без хлеба остались. Видно, боги решили его наказать: он упал и не сразу поднялся, а крестьяне его связали и посадили в сарай. На другой день прилетели драконы и стали требовать возвращения этого их детеныша. Местные и рады бы его отдать – крылатые ящерицы обещали возместить убытки золотом, – да только того уже драконоборцы забрали, а куда, неизвестно. Чудовища к королю, а король между двух огней: с соседями нельзя отношения портить и лишиться поддержки ордена не хочется. Пока выяснили, где искать малого, того уже замучили. Драконы разозлились и сожгли лабораторию драконоборцев со всеми, кто там был. Несколько десятков человек погибло. Зря они, конечно…

– Зря? – закричал Квилл. Айя с трудом подавила желание спрятаться. Никогда ранее она не видела столько боли и гнева в его глазах. – Это ребенок, который отправился в первый полет, а его убили!

– Так и я говорю, что зря, – невозмутимо продолжил гость. – Драконы нелюди, а те, из Ордена, хуже зверей. Можно было тихо-мирно все решить, а теперь война. Копья в эту пору нужнее тканей.

Слова торговца казались Айе отвратительной выдумкой. Она привыкла считать чудовищами драконов, но люди поступили ничуть не лучше, поддавшись гневу. Как ни страшно было это признавать, драконоборцев ей не было жаль.

Не все разделяли ее чувства. Несколько человек перешептывались и бросали неприязненные взгляды в сторону путников. Один из них встал, расправил могучие плечи и спросил:

– Нашел кого жалеть! Лучше бы подумал о бабах, которые останутся без мужей, и детях без отцов. О нас подумай! Нам что ли жить не хочется?

Квилл смело шагнул навстречу говорившему, но Айя встала перед ним, взяла за руки и попросила:

– Уйдем отсюда, пожалуйста! Дракой ничего не исправить, никого не вернешь.

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга. Горожанин первым отвел взгляд, попятился. Казалось, даже стал меньше ростом. Квилл подхватил сумку с вещами и вышел из таверны. Айяна едва успела догнать его у коновязи. Всю дорогу молчала. Рассказ торговца напугал ее, но еще сильнее удивило поведение Квилла. Неужели жизнь на границе двух государств так изменила его отношение к драконам?

Вернувшись на постоялый двор, они разошлись по своим комнатам, так и не сказав друг другу ни слова. Уснул ли Квилл сразу, Айяна не знала, но она так и не сомкнула глаз этой ночью. Ворочалась на кровати, сминая простыни. Несколько раз открывала и закрывала окно, чувствуя то жар, то холод.

Воображение рисовало страшные картины гибели молодого дракона от рук служителей Ордена и последующей мести его сородичей. Окажись на его месте Ялим или Тина, Айяна тоже не простила бы убийц. Знала, как покарать их, используя ту же магию огня, и ужаснулась самой мысли. Месть не вернет убитых, но принесет новые страдания другим, чаще всего ни в чем неповинным людям. Только горе всех делает одинаково слепыми и равнодушными к чужим несчастьям.

Утро не принесло облегчения. Айя чувствовала себя так, словно весь день работала на кухне в разгар какого-нибудь праздника и ни на минуту не присела. Встреча с Квиллом немного пугала ее, но еще сильнее пугала неопределенность. Если бы они по-прежнему держали путь в столицу, то можно было бы и промолчать, дать мужчине время успокоиться. Теперь избежать разговора о будущем не удастся.

Айяна с нетерпением ждала, когда Квилл спустится к завтраку. Успела съесть яичницу, выпить ягодный напиток, так и не почувствовав вкуса и аромата пищи. То и дело поглядывала в сторону лестницы на второй этаж, где располагались комнаты постояльцев. Ловила обрывки чужих разговоров.

Все говорили о предстоящей войне. Все проблемы, распри, споры мгновенно потеряли значение, заставив людей объединиться перед лицом общей опасности.

Если бы Айя не знала причины, из-за которой вновь обострились старые обиды, она поддержала бы людей. Только теперь понимала, что не все в мире нельзя разделить на хорошее и дурное. В каком человеке и его поступке довольно света и тьмы. Между ними всегда есть сумерки, рассвет и еще множество разных красок. Нет абсолютно правых и виноватых, даже если речь идет о крылатых чудовищах.

Скрипнула входная дверь. Айяна обернулась на звук и увидела Квилла. Не выспавшийся, уставший, с потухшим взглядом карих глаз, он словно постарел на несколько лет за одну ночь. Сжатые в тонкую полоску губы, казалось, никогда не знали улыбки.

Айя смотрела на него и не узнавала. Растерялась, гадая, что сказать мужчине, как вернуть интерес к жизни, как помочь ему.

– Неподалеку отсюда находится имение моего наставника, – начал он первым, сев за стол. – Ты отправишься туда. Я дам тебе письма для хозяина и управляющего на случай, если одного из них не окажется на месте. Мастер Эрет научит основам магии и найдет для тебя хорошего учителя. Он относится ко мне как к родному сыну, так что не откажет тебе в помощи.

"Вот и все! – поняла Айя. – Пришло время расстаться". Квилл уже все решил, забыв спросить, чего хотела она.

– А ты? Куда ты пойдешь? Что будешь делать?

– Я слишком долго пытался убедить себя в том, что война не имеет ко мне отношения. Вчера понял, что это не так. Пора вспомнить о том, кто я, и поддержать своих сородичей.

Его слова – холодные, равнодушные, как его глаза в эту минуту, – больно ужалили и душу, и гордость Айи. Разум кричал, что пришла пора понять: ей нет места в жизни Квилла. Сколько можно тешить себя напрасными надеждами? Лучше бросить все и уйти, пока совсем не потеряла голову. Сердце разрывалось от боли и тоски, не веря, что все закончится сегодня.

– Ты обещал быть рядом, – с трудом произнесла Айяна. – Что изменилось за эту ночь? Почему ты так поступаешь со мной?

Совсем забыла о чести, задав мучивший ее вопрос. Стоило только подумать о том, что больше не увидит любимого человека, как весь мир утратил краски.

– Тебе надо учиться, а мне – исполнить свой долг. На войне женщинам не место. Я не смогу защитить тебя и не прощу себе, если с тобой что-то случится. В доме мастера Эрета ты будешь в безопасности.

– Если это единственная причина, то я пойду с тобой. Из нас двоих кто-то должен держать слово, а ты обещал быть рядом.

Айя снова повторила ту же фразу, понимая, как жалко это звучало. Какой ничтожной она была в глазах Квилла, едва не умоляя его остаться, но и потерять его не могла. Глубоко вздохнув, в десятый раз прочла заклинание, сдерживающее рвущуюся наружу магию. Сцепила руки в замок, подавляя желание прикоснуться к мужчине, и добавила:

– Ты обещал мне помочь, значит, должен сдержать слово. Проводишь меня до поместья господина Эрета и делай что хочешь.

Квилл впервые за утро посмотрел Айяне в глаза. Обнял порывисто, прижал к себе и прошептал, наклонившись к уху, опаляя жарким дыханием:

– Больше всего на свете я хочу целовать тебя, ласкать, любить. Хочу, чтобы ты думала только обо мне и не смотрела ни в чью сторону. Ты самое дорогое, что есть в моей жизни. Если бы не война, я никогда не отпустил бы тебя, а сейчас боюсь потерять и, кажется, потеряю в любом случае.

– Вот и не разбрасывайся сокровищами. Возьми меня с собой, – прошептала она, забыв о приличиях, целуя его в губы.

Глава 13

Из состояния дремоты Адемара вывела не брань тюремщика, к которой он успел привыкнуть за долгие годы заточения, а ледяная вода. Мужчина вылил на сонного пленника целое ведро и поспешил покинуть темницу. Даже слабого, закованного в кандалы дракона он по-прежнему боялся. Задвинул засов и поклонился кому-то, кто находился снаружи в тени.

– Не сдох еще? – прозвучал незнакомый голос.

– Ему недолго осталось, господин…

– Обойдемся без имен. Ведро зачем?

– Так это, облил его, чтобы вони не было. Я за порядком слежу.

Гость то ли не поверил, то ли решил убедиться лично. Подошел совсем близко, едва не касаясь прутьев, отделявших пленника от остального мира. Некоторое время вглядывался в темноту камеры, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Так и не сумев ничего различить, потребовал свечу.

Дракон, напротив, видел его прекрасно. Зачесанные назад жидкие волосы открывали высокий лоб. Тонкие губы превратились в узкую полоску. Во взгляде смешались страх и отвращение. Не хватало еще надушенного платка, которым можно было бы прикрыть нос, дабы уберечься от неприятных запахов, витавших в темнице.

Услужливый тюремщик протянул огарок, от которого незнакомец отмахнулся, замер с ним, так и не разогнув спины.

Мокрая одежда неприятно холодила кожу, но Адемар едва ли обращал на это внимание. Он с интересом рассматривал неизвестного человека по ту сторону решетки. Еще молод, но уже знает себе цену. Хочет власти, старается казаться сильнее, чем есть на самом деле. Только дракон чувствовал его страх, а потому позволил себе слабость. Едва мужчина приблизился, он бросился к нему, оскалив зубы. Грохот цепей, угрожающая ухмылка, сверкающие во тьме глаза сделали свое дело – гость с криком отшатнулся. Не удержал равновесие, упал, испачкав дорогую одежду. Грязно выругался, помянув всех родственниц пленника, и приказал уменьшить его рацион вдвое.

– Помилуйте, господин! Я кормлю его раз в сутки. Куда меньше? Он и так не жилец.

– Болван! – ответил незнакомец. Безуспешно пытаясь оттереть пятно со штанов, он только сильнее размазывал его и снова выругался. – Этот урод переживет нас с тобой, нечего его жалеть. Выполняй приказ!

Тюремщик хотел было возразить, но, видимо, счел за лучшее не перечить драконоборцу. Снова поклонился и пошел следом за ним. Он унес с собой единственный источник света и надежду съесть хотя бы ту отвратительную похлебку, которую человек приносил ему.

Темница погрузилась во тьму.

"Жесткий и злопамятный, – подумал Адемар, проводив незнакомца взглядом, – мелочный, недостойный противник, но таких следует опасаться в первую очередь. Не меч, а яд в вине или кинжал в рукаве – вот его оружие".

Дракон понимал, что не следовало злить этого человека, но устал терпеть издевательства, молча сносить унижение. Он попытался призвать магию, чтобы высушить одежду, но, ожидаемо, ничего не добился. Чувствовал, как она струится по венам, беснуется, не находя выхода, и не мог воспользоваться ею. Сам был огнем и мерз.

С каждым днем становясь все слабее, Адемар с трудом заставлял себя просыпаться. Все чаще его посещала мысль прекратить борьбу, сдаться, уснуть. Может быть, в следующей жизни Морелум, великий Дух-дракон, будет более милосерден к своему сыну, но, видимо, не теперь.

Адемар отошел от решетки, уселся на грязный соломенный тюфяк, заменявший ему постель, прислонился к стене. Живот скрутило от голода, но утолить его было нечем.

Дракон закрыл глаза и снова погрузился в воспоминания, мысленно возвращаясь к тому дню, который навсегда изменил его жизнь.

... Адемар сам себе казался двуличным, но раз за разом находил оправдание своим действиям. Дни он проводил в обществе Аджиты, а ночи с Джаксаей, любя одну и желая другую.

Несмотря на его заботу и внимание, любимая, казалось, таяла, как снежинка, согретая первыми лучами солнца. Все краски сошли с ее лица. Под тонкой, почти прозрачной кожей легко угадывались голубые вены. Только прекрасные глаза все также сияли. Стоило девушке увидеть супруга, как она словно преображалась. Легкий румянец окрашивал впалые щеки. На губах появлялась улыбка.

Дракон знал, что она изнуряла себя, подчиняясь свекру, пытаясь вызвать предсказания. Однажды даже увидел, как жена пила как-то отвар, после которого надолго погрузилась в странное состояние, словно оказавшись между сном и явью. В тот день она смогла узнать планы командования армии людей и предрекла им поражение. В тот день Адемар впервые за тридцать лет поругался с отцом и запретил ему не только приближаться к Аджите, но даже появляться в его крыле замка.

Жена долго болела, оправилась не сразу и по-прежнему требовала к себе повышенного внимания. Дракон до поры смирился с этим, но этим утром собирался серьезно поговорить с девушкой и запретить ей использовать свой дар.

Он вошел в комнату, оглянулся, не обнаружив Аджиту в любимом кресле у камина, что топили по ее приказу даже летом. Несколько раз безуспешно позвал ее. Наконец, обнаружил супругу на балконе. Она была без сознания.

Адемар подхватил ее на руки, внес в комнату, уложил на кровать. Укрыл одеялом, пытаясь согреть. Приказал слухам позвать лекаря Джаксаю. Лег рядом с женой, обнял, делясь своими теплом.

Казалось, с каждым вздохом жизнь по капле покидала холодеющее тело. Дракон прижал ее сильнее, пытался передать ей свою силу, но Аджита была слишком слаба, чтобы принять ее.

– Спаси ее, умоляю! – произнес он, едва вторая жена появилась на пороге комнаты. – Сделай хоть что-нибудь!

Джаксая бросилась к сестре, но замерла, не дойдя нескольких шагов до постели. Бегло осмотрела несчастную, но не спешила облегчить ее страдания, как делала обычно.

– Нет! – отрезала она, пытаясь скрыть страх за маской безразличия: Адемар уже научился видеть ее истинные чувства. – Теперь это забота лекаря.

Дракон хотел бы принять услышанное за иллюзию, но Джаксая, верная своему слову, не двинулась с места. Только с появлением слуг и лекаря отступила в сторону. Бросала на сестру, встревоженные взгляды, но ничего не сделала, чтобы облегчить ее страдания.

– Адемар, отпусти одну жену и проводи вторую, – произнес пожилой лекарь. – Вы мне только мешать будете, а время дорого.

Едва переступив порог комнаты, он начал отдавать распоряжения и хозяину замка, и слугам. Вынудил дракона подняться, достал из шкатулки несколько артефактов, разложил их на постели и принялся обследовать Аджиту.

Адемар подчинился. Резко схватил за локоть Джаксаю и вышел вместе с ней. Он никогда не любил тайны, а поведение жены настораживало. Мир в его семье оказался непрочным, рассыпавшись от одного неосторожного прикосновения.

Едва дверь за ними закрылась, как девушка попыталась освободиться. Супруг оказался сильнее. Развернул ее к себе, удерживая за плечи, тряхнул и спросил:

– Ты понимаешь, что она больна, что она нуждается в тебе? Дорого каждое мгновение, а ты отказалась ей помочь. Откуда эта черствость? Что с тобой случилось?

– Я по-прежнему люблю сестру, но больше не стану ее лечить. Я сделала выбор и не отступлю от него.

Джаксая была настолько уверена в своей правоте, что Адемар вновь задался вопросом, насколько хорошо он ее знает. Страстная любовница, щедро дарившая ему любовь и ласки, днем превращалась в ледяную королеву, которой никто не смел перечить. Долгие годы брака, казалось, не приблизили его к разгадке, но он не собирался отступать.

– Выбор между ней и собой? – спросил дракон. – Ты можешь спокойно смотреть на то, как она медленно... угасает?

Не хотел допускать даже мысли о смерти любимой, не то, что говорить об этом вслух.

– Не смей так говорить! Все эти годы я была рядом с ней, жила ее интересами и потребностям, но теперь все будет иначе. Я не стану рисковать малышом даже ради сестры.

Повисла неловкая пауза. Джаксая больше ничего не добавила, а Адемар пытался понять, о каком ребенке она говорила. Драконы жили значительно дольше, чем люди, но в этом мире рождались очень мало детей. Каждый из них был настоящим чудом и подарком Морелума.

Он вглядывался в лицо жены, пытаясь найти ответ, подтвердить или опровергнуть невероятное предположение. Супругов связывала страсть, а своими мечтами они не делились друг с другом.

– Опасность миновала, – прервал его размышления лекарь. – Я дал больной настойку из корня веретейника. Постарайтесь не волновать ее. Так она скорее пойдет на поправку.

Дракон не стал слушать благодарностей Адемара. Обменялся, словно заговорщическим, коротким взглядом с Джаксаей. Поклонился и поспешил оставить их.

Облегчение было слишком велико и мгновенно вытеснило злость. Адемар, несмотря на попытки жены уйти, продолжал удерживать ее и мысленно поблагодарил великого Духа-дракона.

– Думаю, мне тоже здесь нечего делать.

Девушка шагнула назад, но супруг притянул ее к себе, прерывисто обнял и спросил:

– Твои слова правда, или воображение сыграло со мной шутку? Скажи мне.

– Я беременна, – отозвалась Джаксая, робко обнимая его в ответ. – Я не знала, как тебе сказать об этом. Не меня ты хотел бы видеть матерью своих детей. Не в такой ситуации…

– Что за глупости лезут в твою голову, Джая?

Адемар поцеловал ее в висок. Джаксая потерлась щекой о его грудь, вызвав невиданный доселе прилив нежности и желания.

– Ты никогда меня так не называл, – ответила девушка с улыбкой в голосе.

– Я никогда еще не был так счастлив.

***

До рождения ребенка осталось еще около пяти месяцев, но Джаксая почти не изменилась внешне. Лишь грудь стала чуть больше, движения плавными, а во взгляде будущей матери появилась непривычная мягкость. Она словно светилась изнутри.

Аджите решено было пока ни о чем не говорить. Она была еще слишком слаба и обижена на сестру. Не получив от нее помощи, замкнулась в себе, несколько недель не говорила с ней.

Тем утром она вышла к завтраку в новом платье, которое, впрочем, не скрывало болезненную худобу. Ее уверенность заметно пошатнулась, стоило только девушке увидеть Джаксаю, сидящую по левую руку от супруга. Аджита побледнела еще сильнее. Не скрывая раздражения, упрекнула ее:

– Ты заняла мое место за столом, но тебе никогда заменить меня в его сердце.

Подойдя к Адемару, она одарила его долгим страстным поцелуем. Тело мгновенно откликнулось на близость любимой женщины, которая так редко позволяла прикасаться к себе. Хорошо зная сына, шаади сделал замечание невестке:

– Любви место в спальне, а не здесь. Умерь свой пыл и сядь напротив. Джаксая скоро родит моего внука, так что это место принадлежит ей по праву.

Сама будущая мать не смела поднять глаза от тарелки. Ее сестра не разразилась обвинениями в измене и предательстве, как опасался дракон. Она закрыла лицо руками и зарыдала,не стесняясь слуг и свекра.

Понимая, что день безнадежно испорчен, Адемар извинился и покинул столовую. Аджиту забрал с собой. Проводил до комнаты, пытался успокоить. Едва они оказались внутри, супруга упала перед ним на колени, схватила его за руки и прошептала:

– Этот ребенок не должен родиться. Обещай мне!

Адемар смотрел сверху вниз на женщину, которую, казалось, любил и не узнавал ее. Скорее всего, и не знал. Несколько встреч, робкая улыбка, случайно брошенный взгляд из-под ресниц – этого оказалось достаточно, чтобы потерять голову и через несколько месяцев после знакомства сыграть свадьбу. Многие выиграли от этого союза, только не Адемар.

– Потрудись объяснить свои слова. Убеди меня, что я ослышался, иначе, клянусь, ты пожалеешь, что начала этот разговор!

Слезы Аджиты, протянутые к нему руки, мольбы о доверии только сильнее раздражали дракона. Он отступил на шаг, из-за чего его жена чуть не упала. Адемар едва совладал с собой, чтобы не броситься к ней, поднять с пола, успокоить, расспросить обо всем. Он устал быть слепым орудием в чужой, непонятной ему игре, и вновь потребовал объяснений.

– Ты должен поступить так, как я говорю. От этого зависит слишком многое.

Опять загадки, которые так раздражали его.

– Довольно! – крикнул Адемар. В комнате загорелись все свечи, огонь полыхнул в камине. – Подумай, о чем ты просишь меня. Об убийстве ни в чем неповинного ребенка! Ты сама могла быть его матерью, если бы снова и снова не отталкивала меня, не отгородилась стеной, которую нельзя преодолеть в одиночку.

– Спроси, чего мне это стоило! – отозвалась Аджита. – Сколько ночей я провела в слезах, скучая по тебе! Как больно мне было, когда я узнала о вашей с Джаксаей интрижке. Думала, что это ненадолго, но нет. Вы оба обманули и предали меня. Спроси, каково мне знать, что каждую ночь моя сестра проводит в твоей постели, что ей ты даришь свою любовь? Об этом даже слуги шепчутся.

Дракон презрительно усмехнулся. Как умело она манипулировала им, вызывая чувство вины. Как играла, выдавая себя за жертву. Только идея их странного брака, превратившего его в двоеженца, принадлежала именно ей, о чем Адемар напомнил супруге, но у драконицы, казалось, были ответ на все его вопросы.

– Я сделала это из жалости, – возразила она. – Отец всегда был строг с Джаксаей. Она задыхалась в его доме, а здесь, рядом со мной могла спокойно изучать магию и обрести в этом свое счастье. Вместо этого она украла тебя у меня! Неблагодарная…

Последние слова девушка уже кричала, но дракон не дал ей договорить.

– Замолчи! Неужели ты веришь в то, что сказала? Думаешь, весь смысл жизни Джаи в том, чтобы состариться за чтением книг, не имея ни семьи, ни других радостей? За это она должна быть благодарна тебе?

Аджита снова плакала. Хрупкая, как цветок, избалованная девушка, привыкшая к поклонению, возомнила себя равной богам. Сама себе даровала право решать, как кому жить и жить ли. Быть может, кто-то на месте ра-Фарнасса пожалел бы ее, но не дракон.

– Что бы ты ни говорила, я не позволю тебе причинить зло моему ребенку или его матери. Ты поклянешься в этом именем Морелума или…

– Или что? Разведешься со мной? Я и сама бы оставила тебя, но слишком люблю, несмотря на ту боль, что ты причинил мне. Наши отцы не позволят нам этого. Я поклянусь, сделаю все, что ты хочешь, но ты сам пожалеешь, когда узнаешь всю правду.

– Говори!

Аджита рассказала о видении, что явилось к ней спустя несколько недель после свадьбы. По ее словам, первенец Адемара погубит его и приведет к гибели Долину драконов.

Она еще долго, в деталях пересказывала страшное пророчество, но Адемар уже не слышал ее. Казалось, что легкие лишились воздуха, а сердце сдавила ледяная рука смерти.

– Если ты видишь будущее, – тяжело произнес он, – то должна знать, можем ли мы изменить его.

– Можем, – ответила Аджита. – Не дай этому ребенку родиться. Одна жизнь – небольшая цена за спасение сотен других.

Чудовищные по своей жестокости и неотвратимости слова повисли в воздухе. Ни один из супругов не смел нарушить воцарившуюся тишину, ни один не смотрел в глаза другому. Адемар не знал да и не хотел знать, о чем думала супруга. Что-то сломалось в его душе, когда он услышал слова Аджиты, навсегда изменив его отношение к ней.

Девушка все так же сидела на полу, обхватив руками острые плечи, будто пыталась согреться или защититься. Ее супруг возвышался над ней, но чувствовал себя ничтожнейшим существом. Врагу не пожелал бы такой выбор, но и в словах Аджиты тоже не сомневался.

– Будь по-твоему, – наконец произнес он, протянув ей руки.

Та охотно ухватилась за них. Смотрела прямо, открыто, но в ее глазах не было торжества победителя. В них по-прежнему стояли слезы.

– Ты... Ты сделаешь это? – прошептала Аджита, до боли сжав его пальцы.

– Я приму свою судьбу и воспитаю сына честным драконом, достойным своего рода и памяти предков. Клянись, что ни словом, ни делом не причинить ему вреда. Ты обещала!

Супруга сдалась. Произнесла клятву, но добавила, что все они пожалеют об этом. Адемар кивнул, принимая вызов, уложил Аджиту в постель и оставил одну. Раз приняв решение, он не собирался отступать, потому и Джаксае не стал ничего говорить. Лишние волнения были опасны в ее положении.

Дракон спрятал боль и страх глубоко внутри, чтобы ничем не омрачить радость от сознания того, что он станет отцом. Все тревоги и волнения были забыты, когда мужчина впервые взял на руки своего сына. Почувствовал ответственность за него, но не испугался. Гордость переполняла Адемара. Он верил, что сможет изменить будущее и маленького ребенка, и всего мира. В чем-то он оказался прав.

Глава 14

После долгих раздумий, выяснения отношений и препирательств Айяна сумела убедить Квилла в том, что ей небезопасно одной отправляться в дорогу. Он разделял ее страх перед новой войной, в неизбежности которой никто не сомневался, и ее последствиями, а потому уступил.

Путники шли в Далангир, небольшой город, близ которого находился дом мастера Эрета. Дороги становились все оживленнее. Все чаще им попадались беженцы, спешившие вглубь страны. Люди из тех, кто побогаче ехали в повозках, запряженных одной или двумя лошадьми. Взяв с собой все самое ценное, они спешили оказаться как можно дальше от границ.

Остальные шли пешком. Женщины укрывали младенцев от палящего солнца, покрикивали на старших, если те отбегали слишком далеко, молились, вызывая к милости богов. Мужчины несли тяжелые заплечные сумки, хмурились, переговаривались друг с другом. Только дети не осознавали опасности. Путешествие казалось им забавным приключением, возможностью увидеть мир и те места, о которых они даже не слышали.

Многие из беженцев не знали войны, но страх заставил их покинуть селения, бросить землю, уйти.

Айя помнила, как едва не погибла, когда обрушилась крыша дома, придавив ее, как цеплялась за руку матери, как вспыхнула оставленная людьми деревня, как тень крылатого чудовища пронеслась над ними. Женщины и дети в страхе присели, пригнулись к родной земле в поисках защиты. Молили равнодушных богов о милости. Стоны, крики, проклятия и бесконечный плач долго преследовали Айю во сне.

Теперь, десять лет спустя, она словно заново переживала эти события. Дрожала, несмотря на летнюю жару, беспрестанно оглядывалась, опасаясь нападения. В каждом облаке, что закрывало солнце, ей виделось чудовище, лишившее ее дома.

Как просто было бы снова обвинить во всем драконов, но только в этот раз именно они пострадали, в потому имели право мстить.

Квилл едва не встал на их сторону. Он редко и мало говорил, погрузившись в свои мысли. На вопросы Айяны отвечал односложно, был невнимателен. Все попытки узнать хоть что-то не принесли успеха. Мужчина замкнулся в себе и не спешил делиться своими переживаниями. Он был рядом и одновременно так далеко, что Айе казалось, еще немного и она его потеряет.

Жизнь без Квилла представлялась ей тоскливой и беспросветной, потому каждую минуту она старалась быть рядом с ним. Пыталась отвлечь любимого от тяжких размышлений, обнадежить, хотя сама уже не верила в чудеса.

Три дня спустя путники въехали в город. Дотемна искали постоялый двор, где могли бы остановиться, но нигде не было места. Наконец, когда ноги уже не держали их, а руки дрожали от напряжения, им повезло. Хозяин таверны выделил небольшую комнату под крышей, одну на двоих.

– Чем могу, – развел он руками. – Сами видите, что происходит. Все бегут: солдаты на границу, крестьяне оттуда. Каждый угол занят.

– А ты и рад, небось! – упрекнул один из посетителей. – Вон сколько денег зарабатываешь на чужом горе.

– Ты моих денег не считай! В Бездну такой доход, когда люди гибнут, но и отказываться я не собираюсь. Лишнего я не беру, а свою семью тоже кормить надо.

Перепалка в любой момент грозила вылиться в драку. Галим в такой ситуации или отшутился бы, или проводил изрядно выпившего гостя. Хозяин этой таверны отступать не собирался.

Айя слишком устала, чтобы дожидаться окончания спора, и поднялась на второй этаж. За отдельную плату получила лохань с теплой водой и отрез ткани вместе полотенца. Пока ее спутник не вернулся, воспользовалась возможностью смыть с себя дорожную пыль и сменить одежду. Вода унесла с собой усталость, только тревога никуда не делась.

Несколько недель в пути примирили Айяну со многими трудностями, научили обходиться малым, но главное испытание было впереди.

Небольшая чистая комната, узкая, застеленная свежим бельем кровать едва годилась для того, чтобы спать вдвоем. Одна мысль о том, что эту ночь Айя проведет здесь, наедине с мужчиной, заставили ее покраснеть. Она не опасалась за свою честь – Квилл слишком трепетно относился к ней, чтобы позволить себе что-то лишнее, – скорее боялась собственных желаний.

В ее крови бушевал огонь, который с каждым днем становилось все труднее сдерживать, как и чувства к Квиллу. Даже помня о том, чем закончился для обоих прошлый поцелуй в лесу, все равно мечтала еще раз ощутить его на губах.

Айя распахнула окно, впуская свежий воздух – прохладный, напоенный ароматами небольшого городка, наполненный звуками мирной жизни. Они напомнили ей о доме и близких, о той беззаботной девушке, которая осталась в прошлом, о мечтах, которым вряд ли суждено было сбыться.

Мужчина немного потоптался на входе, словно еще не решил, уйти или остаться. Учитывая, что сумерки уже окутали город, а путники получили единственную свободную комнату, выбор у него был невелик.

– Не сплю, – отозвалась Айя, сцепив руки в замок. Так было проще побороть волнение. – А ты?

– И я.

"Глупая! – мысленно отругала себя. – Какую чушь я сказала! Разве можно спать стоя? И он хорош! Зачем спрашивать о том, что и так понятно?"

Квилл улыбнулся впервые за несколько дней. Айяна не сдержала ответной улыбки. Склонив голову набок, рассматривала мужчину – малознакомого, загадочного и так внезапно ставшего родным. Как только жила раньше, не зная его? Теперь даже с закрытыми глазами по памяти могла описать его вечно взъерошенные волосы, еле заметную ямочку на правой щеке, теплый, чуть насмешливый взгляд, широкие ладони, сильные руки. В его объятиях она чувствовала себя защищенной, словно в детстве, когда мама укрывала одеялом, спасая от холода, невзгод и печалей. Ему хотела подарить всю любовь и нежность, которые переполняли ее сердце.

Квилл закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной, сложил руки на груди, словно стремился отгородиться от всего мира.

– Я уеду завтра, – произнес он, – сразу, как отвезу тебя в имение мастера Эрета. Я слишком долго пытался убедить себя в том, что это не моя война, но больше так не могу. Не хочу прятаться за спинами других.

Повеяло тревогой. Было душно, как перед грозой. Воздух сгустился, стал практически осязаемым. Все звуки смолкли, только гулко стучало сердце в груди. Айя потянула завязки на вороте платья, ослабив их, но не почувствовала облегчения. Каждое слово Квилла было подобно камню, брошенному в воду. Мечты о будущем пошли рябью, исказились до неузнаваемости, разбились от неосторожного прикосновения.

– Ты все решил? – уточнила она. Мужчина кивнул, опустил глаза. – А как же я? Меня ты забыл спросить или решил, что можно так просто бросить, избавиться?

– Зачем ты так? Я всего лишь хочу мира для наших народов и сделаю все, чтобы добиться его. Мне кажется, я еще могу достучаться до людей.

Он подошел ближе, положил руки на ее плечи. Айя хотела оттолкнуть его, но вместо этого обняла за талию, прижалась щекой к груди.

– Разве одному человеку под силу остановить войну, искоренить ненависть, которой сотни лет? Даже такому благородному, как ты, это не под силу. Прошу тебя, останься. Ради меня, ради нас обоих.

– Я не могу. Пойми.

Руки Квилла скользнули по ее спине. Айю бросило в жар от этой мимолетной ласки. Она прикрыла глаза от удовольствия, но усилием воли заставила себя отстраниться. Слишком свежи были воспоминания о том, как она однажды едва не сожгла любимого человека. Стремясь избавиться от навязчивого страха, училась управлять магией. Мало преуспела в этом искусстве, а потому не позволяла себе лишний раз даже мечтать о Квилле, не то, чтобы прикоснуться к нему. Каждый миг рядом с ним превращался в пытку. Каждое мгновение Айяна была вынуждена бороться со своими нескромными желаниями.

– Тогда возьми меня с собой.

Снова просила, забыв о гордости. Смотрела в глаза и не могла понять, какие чувства вызывала у Квилла. Была ли она ему так дорога, как ей хотелось бы, или в нем говорила жалость к ней? Может быть, только верность данному слову заставляла его быть рядом?

– Не могу, – повторил он. – На войне нет места для женщины. Вы наша самая большая ценность, сокровище, ради которого можно пожертвовать всем, даже жизнью. Я обязан тебя защитить.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя.

– Докажи, – потребовала Айяна, сама испугавшись собственной смелости. – Убеди меня, что это не просто слова, чтобы я смогла тебя дождаться.

– Разве мало тебе клятвы, которую я дал твоему отцу, недостаточно моих поступков? Чего еще ты хочешь?

Пытался шутить, но Айя чувствовала, как напряглась его спина под ее ладонями. Слышала, как его сердце на мгновение сбилось с ритма и застучало быстрее. Видела, как потемнели его глаза. Ей даже показалось, что его зрачки вытянулись наподобие змеиных, но приняла это за последствия усталости или игру света.

– Хочу быть рядом с тобой, – призналась Айя.

– Я тоже хотел, чтобы все сложилось иначе, – прошептал он. – Я много раз представлял, как прошу твоей руки у господина Галима, думал о нашей свадьбе. Мечтал назвать тебя женой, но... Я не знаю, что будет завтра…

– Значит, пусть будет так... Сегодня... Сейчас…

Айяна поцеловала его первой. Не зная, когда они встретятся снова, пыталась удержать его, запечатлеть в памяти моменты близости, чтобы потом перебирать их, словно цветные бусины. Боялась, что он оттолкнет ее, но Квилл ответил на поцелуй. Его горячие губы, сильные руки заставили ее забыть обо всем, что она хотела сказать. Желание быть с ним рядом, стать еще ближе безудержным пламенем охватило все ее существо, сосредоточившись где-то внизу живота.

Разум уступил чувствам, как Айяна уступила дотоле сдерживаемой страсти и откровенным ласкам. Забыв обо всем, она отдалась любимому мужчине.

***

На рассвете Айяне приснился странный сон – не образы, а слова и ощущения. Сначала она почувствовала легкое прикосновение, затем осторожный поцелуй в губы. Она потянулась за новым, обвила руками шею Квилла, но он мягко отстранился и сказал:

– Я должен срочно уехать. Не спрашивай о причинах, я позже все объясню. Жди меня здесь. Если через три дня я не вернусь, обещай, что уедешь в имение моего наставника. Отдашь ему этот медальон и начнешь все сначала, будто никогда не знала меня.

– Разве ты не можешь остаться? – спросила Айя, с трудом открыв глаза, едва ли понимая все, о чем говорил любимый.

– Сейчас я нужен своим сородичам.

– Я люблю тебя, Квилл.

– Я тоже люблю тебя, мое маленькое сокровище. Прости меня.

Мужчина наклонился и снова поцеловал ее. Айяна почувствовала, что ее веки стали тяжелее, усталость разлилась по телу. Будучи не в силах сопротивляться этому наваждению, она обняла единственную подушку и снова погрузилась в сон.

Когда проснулась, то обнаружила, что в комнате никого, кроме нее нет. Не спеша вставать, одеваться, заправлять постель. Только ворочалась и, видимо, что-то уронила. Какой-то предмет с глухим стуком упал на пол. Опустив руку, Айя попыталась найти пропажу под кроватью. Ей оказался довольно массивный камень на цепочке с незнакомыми символами в центре. Айя решила, что это буквы, хотя не видела ничего подобного ранее. Может быть, особый язык, которым пользовались маги.

Решив, что забыть его мог только Квилл, Айяна повесила украшение себе на шею. Пусть поищет!

Чудом было то, что этой ночью она не спалила мужчину, хоть и не обошлось без незначительных ожогов. На Квилле они заживали в мгновение ока, а после стало и вовсе не до них.

Даже огненная магия казалась довольной, если так можно было говорить о силе, которой наделили ее боги. Свернулась теплым клубком в груди и не грозила уничтожить все вокруг, как бывало в минуты сильных волнений.

Айяна сомневалась в том, что причиной тому были только тренировки. Скорее, Квилл применил очередное заклинание, чтобы обуздать ее стихию, или все дело в любви.

Она снова потянулась, закрыла глаза, вспоминая события прошедшей ночи, а после и вовсе спряталась под одеялом с головой. Обняла подушку, хранившую запах дорогого человека, и позволила себе немного помечтать.

Все рассказы замужних подруг меркли, казались бледной тенью того, что происходило между ней и Квиллом с первой встречи. Эта ночь стала еще одним подтверждением его чувств. Боль была кратковременной, а после совсем иные ощущения вытеснили воспоминания о ней. Айяна не думала, что бывает так хорошо. Возможно, разгадка была в том, что они любили друг друга?

Родители, конечно, не одобрили бы ее поступок, но она не жалела. Какая разница, когда она стала женой – до брачных клятв или после? Квилл любил ее, она больше не сомневалась. Этого ей было достаточно.

– Хотела доказательств? – спросила она сама себя. – Получи, госпожа Айяна! А теперь пора вставать. У тебя нет толпы слуг, которые сделают всю работу.

Айя умылась прохладной водой, вытерлась влажной тканью, застирала красные пятна на простыни. В ожидании Квилла ей было безразлично, чем заниматься, но не хотелось, чтобы кто-то догадался о том, что произошло между ними ночью. Мужчина не спешил обратно в их комнату.

Радость постепенно уступала место тревоге. Когда Айяна, заправляя постель, нашла под кроватью записку, стало и вовсе страшно. Она вертела ее в руках, не решаясь развернуть сложенный вдвое лист бумаги. Самые странные и страшные мысли посещали ее голову. Что могло быть в нем, о чем Квилл не стал говорить открыто? Все что угодно, от очередной шутки до прощального послания. На ум тут же пришли истории, рассказанные мамой и подругами, об обесчещенных и покинутых девушках.

– Тут тебе тоже не стоит беспокоиться, – попыталась ободрить себя Айя, дрожащими руками разворачивая послание. – На твою честь никто не покушался. Сама предложила. Какой мужчина откажется?

Это тоже были слова Ваноры. Она часто повторяла их, стремясь оградить дочь от ошибок.

"Если я не вернусь через три дня, больше не жди. Мастеру Эрету покажешь мой медальон. Наставник позаботится о тебе.

Люблю.

Квилл"

Айя еще несколько раз перечитала короткое послание, прежде чем до нее дошел его смысл. Квилл уехал на войну. Не было силы, способной удержать его. Те слова, что она слышала, не были сном. Он простился с ней, а она даже не поняла этого. Иначе не отпустила бы.

Айяна оделась, спустилась на первый этаж, на улице повернула к конюшне. Обе лошади оказались на месте. Может быть, мужчина ушел недалеко? Не пешком же он отправился на войну. До границы несколько дней пути, быстро туда и обратно съездить не получится.

Лелея надежду на скорую встречу, Айя вернулась в таверну. В обеденном зале заметила мальчика лет десяти с метлой в руках. Казалось, что он не подметал пол, а сражался с неведомым врагом: столько пыли летело во все стороны, оседало на столах и стульях.

– Вот поганец! – прикрикнул на него отец. – Кто так подметает? Одни хлопоты, никакой пользы!

Сын насупился, но ничего не ответил. Молча взял тряпку и принялся протирать мебель все с тем же усердием.

– Здравствуйте, – приветствовала обоих Айя. – Хозяин, сколько я должна вам за постой?

– Ваш... хм... спутник оплатил за несколько дней вперед. Не беспокойтесь. Завтракать будете? Жена как раз готовит омлет с салом. Пальчики оближешь!

Айя будто не слышала его, да и аппетита у нее не было. Другой вопрос интересовал ее значительно больше.

– Как давно он ушел?

– На рассвете спустился, довольный, словно кот, объевшийся сливок, – начал мужчина. Айя почувствовала, как запылали щеки и уши, но заставила себя выдержать насмешливый взгляд. – А потом услышал, что нашим магам удалось еще одного дракона убить. Паренек-посыльный к королю ехал с известиями, так-то молчать должен, но не утерпел, поделился радостью. Ваш спутник сразу денег дал, сказал, что отъехать ему надо. Судя по его решительному виду, тоже отправился драконов бить. Так что? Завтракать будете?

– Отец, я заметил одного, – вступил в разговор мальчик.– Коричневый, огромный, летал за городом.

– Хватит сочинять! Они так далеко не залетают. Работай, сказочник!

Айя вернулась в комнату. Не раздеваясь, легла в постель, укрывшись с головой. Ее знобило, несмотря на тепло летнего утра.

– Три дня, – пообещала она. – Я сделаю так, как ты просил, а потом отправлюсь за тобой.