Власть над Силой

Глава 1

Пролог

Последние минуты перед закрытием «Иггдрасиля» тянулись невыносимо медленно. В полной тишине тронного зала Момонга, величественный лич в ониксовой мантии, сидел на своем обсидиановом троне, вглядываясь в пустоту малиновыми огнями глазниц. Но внутри него, в душе Сатору Сузуки, было неспокойно. Десять лет жизни, целое десятилетие великого приключения, вот-вот должны были превратиться в воспоминания.

«Всё кончено», — подумал он без особой горечи, лишь с легкой, привычной уже печалью.

Он почти смирился. Почти. Но перед самым закрытием, на аукционе умирающей игры, его как коллекционера осенило. Игроки распродавали свои сокровища за бесценок. Легендарное оружие, божественные доспехи, редчайшие реликвии — всё пылилось на виртуальных прилавках, никому не нужное.

Не в силах устоять, Момонга потратил почти все оставшиеся игровые йены. Он скупил дюжину могущественных артефактов. И среди них — один, особенный. Предмет, о котором ходили легенды. Мировой предмет. Уроборос.

Простое на вид ониксовое кольцо в виде змеи, кусающей собственный хвост. Одноразовый артефакт, позволявший отправить создателям игры одно-единственное желание. Любое, если оно не ломало основы игрового мира.

И вот теперь, когда на часах оставалось меньше минуты, это кольцо лежало на его костяной ладони. Последний шанс. Последний каприз.

«Загадать что-то грандиозное? Богатство? Бессмертие? Новый мир?» — мысли метались, но время истекало. Нет, всё это было не то. Не в этом была суть всех этих лет.

Внезапное, тихое и абсолютно искреннее желание оформилось в его сознании. Не для славы, не для власти. Просто... чтобы не кончалось то единственное, что имело для него настоящую ценность.

Без лишних церемоний, без возвращения в тронный зал, он вышел из Великой Гробницы Назарик прямо на пустынные, безжизненные равнины Хельхейма. Здесь, под вечно серым небом умирающего игрового мира, он и решил встретить финал.

Момонга надел кольцо Уроборос на палец, выполнил простой ритуал активации. Рубиновые глаза змеи на перстне вспыхнули.

— Пусть мое Великое Приключение никогда не кончится, — тихо, но четко произнес он, глядя в пустоту.

И в тот самый миг, когда серверы «Иггдрасиля» должны были погаснуть навсегда, ярко-зеленый свет, слепящий и всепоглощающий, хлынул из кольца и поглотил его скелетную фигуру целиком.

Желание было услышано.

Сияние было не просто слепящим. Оно было всепоглощающим, физическим, будто его костяную форму растягивали в бесконечную струну света, а затем сжимали обратно в точку. Ощущение длилось вечность и мгновение одновременно. Последнее, что зафиксировал его интерфейс, — разрыв соединения с сервером «Иггдрасиль». Затем — тишина. Не уютная тишина тронного зала, а абсолютная, вселенская пустота, лишенная даже фонового гула матрицы данных.

И вдруг — гравитация.

Тяжесть, к которой он не чувствителен в своей истинной форме, обрушилась на него всем своим весом. Он не упал — его конечности, закаленные в тысячах битв, инстинктивно приняли устойчивую позу. Но мир вокруг... мир вокруг завибрировал.

Зеленый свет сменился резким, неестественным белым сиянием ламп дневного света, отражающимся от отполированных до зеркального блеска металлических стен. Воздух пах озоном, смазкой, металлом и чем-то чужим, химически чистым. Глухой, ритмичный гул, исходящий отовсюду, заставлял вибрировать мельчайшие частицы пыли на его мантии.

Момонга медленно открыл глаза. Малиновые огоньки в его глазницах вспыхнули с новой силой, сканируя окружение.

Он стоял в центре просторного, стерильного помещения, напоминающего ангар или командный центр. Перед ним возвышался широкий обзорный экран, за которым простиралась черная бездна космоса, усыпанная незнакомыми созвездиями. И на этом фоне — гигантская, серая, испещренная огнями сфера. Планета. Но не Земля. Ничего общего.

— Что... где? — Его голос, низкий и гулкий, прозвучал в неестественной тишине комнаты. Никаких системных оповещений. Ни панели здоровья, ни маны, ни миникарты. Лишь смутное, интуитивное чувство присутствия его сил, запертых где-то глубоко внутри, будто под толстым слоем льда.

Прежде чем он успел осознать весь ужас ситуации, дверь с шипящим звуком отъехала в сторону.

На пороге замерли две фигуры в белых, лакированных пластиковых доспехах, с полностью скрывающими лица шлемами, изогнутыми в зловещей, почти черепообразной маске. В их позах читалась крайняя степень напряжения. Они не ожидали увидеть здесь... этого.

Один из них инстинктивно вскинул необычное оружие.

— Замри! Идентифицируй себя! — Прозвучал искаженный голос из динамика шлема. Язык был незнаком, но благодаря врожденной способности [Понимания Языков], которую он считал игровой механикой, а теперь она сработала как нечто естественное, Момонга понял смысл.

Величественный скелет в ониксовой мантии, с посохом в руке, медленно повернул к ним голову. Его пустые глазницы изучали солдат. Уровень угрозы? Ничтожный. Доспехи — примитивные, без магического свечения. Оружие — нечто энергетическое, но конструкция проста. Их ауры кричали о страхе и замешательстве под маской агрессии.

Мысли Сатору пронеслись со скоростью света. «Это не Иггдрасиль. Интерфейс мертв. Они реальны. Я... реален? Или это новая, неведомая иллюзия? Уроборос... он сработал. Но это не Иггдрасиль 2. Это что-то совсем другое».

— Я задаю вопросы, — голос Момонги прозвучал тихо, но в гулкой тишине зала он обладал весом падающей горы. Он не повышал тон. Он просто констатировал. — Где я? Что это за место?

Солдаты переглянулись. Процедура не предусматривала диалога с неизвестной формой жизни в сверхсекретном секторе Звездного Разрушителя.

— Я сказал, зам... АААРГХ!

Солдат внезапно вздрогнул и упал на колени, выпустив оружие. Его накрыла невыносимая, первобытная волна ужаса, исходившая от скелета. Второй солдат, задрожав, сделал шаг назад, но его пальцы судорожно сжали спуск.

Вспышка красной энергии вырвалась из ствола и помчалась к Момонге.

Мысль опередила действие. «Магический щит... не отвечает. Но я чувствую...». Инстинкт, отточенный годами ПК-сессий, сработал. Он даже не пошевелился. Просто пожелал, чтобы атака не достигла его.

И щит возник. Не привычное голубое сияние магического барьера, а темная, поглощающая свет пелена тени, материализовавшаяся в сантиметре от его мантии. Луч плазмы ударил в нее и... исчез, будто его поглотила черная дыра. Не было ни звука, ни отдачи.

Второй солдат застыл в оцепенении.

— Неразумно, — произнес Момонга. Он сделал едва заметный жест пальцем.

[Паралич]

Заклинание низкого уровня. Оно должно было просто обездвижить цель. Но здесь, в этом странном мире, оно проявилось иначе. Не видимая аура, а незримая, сокрушительная сила воли обрушилась на солдата, буквально вдавив его в металлический пол. Он застыл, не в силах пошевелить даже веком, давясь собственным ужасом.

Момонга посмотрел на свою костлявую руку. Силы работали. Но не через интерфейс. Через что-то иное. Через его волю. Или через ту самую сущность, что теперь была им — Повелителем Нежити Аинз Оал Гоун.

Он подошел к первому солдату, все еще корчащемуся в панике под эффектом [Страха]. Костяной палец коснулся его шлема.

[Управление памятью. Извлечение.]

Поток образов хлынул в его сознание, беспорядочный и яркий: тренировки, строевые смотры, вид из шлема на бесконечные коридоры, образы уродливых, горбоносых существ в богатых одеждах, которым они служили... И название. «Империя. Звездный Разрушитель класса «Император». Сектор Газа. Повелитель... Дарт Вейдер».

И последнее, самое важное: карта. Схема этого корабля-гиганта.

Момонга отпустил солдата. Тот потерял сознание.

«Империя... Космос... Сила», — мысли проносились, связывая обрывки информации. «Это не фэнтези. Это научная фантастика крайне высокого уровня. Но здесь есть свои иерархии, своя мощь. И эта "Сила", о которой смутно думал этот человек... Она чувствуется. Туманная, вездесущая, как мана, но иная».

Его малиновые огоньки сузились. Страх и растерянность Сатору Сузуки медленно отступали, поглощаемые холодной, безжалостной логикой персонажа, в которого он воплотился. Здесь правил игры. Есть только он, Назарик (где бы он теперь ни был) и враждебный, незнакомый мир.

Но он — Аинз Оал Гоун. Повелитель великой гильдии. Он не может позволить себе панику.

Он посмотрел на экран, на огромную планету вдалеке. Затем на дверь, ведущую в глубины корабля.

Его желание было исполнено. Приключение не закончилось. Оно приняло самый неожиданный и опасный поворот.

Первым делом — информация. Затем — оценка угроз. И наконец — поиск способа утвердить свою власть и найти... или воссоздать... свой новый Назарик в этой странной галактике.

Он сделал шаг вперед, его мантия беззвучно волочилась по идеально чистому полу. [Невидимость] окутала его, растворив в воздухе. Он вышел в коридор, оставив двух обездвиженных штурмовиков лежать в стерильном свете командного центра.

А в глубинах Звездного Разрушителя, в своей гипербарической медитационной камере, лорд Дарт Вейдер внезапно прервал свой сеанс сосредоточения. Он почувствовал это — всплеск чего-то чужеродного, холодного и невероятно могущественного. Волну страха, не омраченную Силой, но оттого не менее реальную. Что-то темное и древнее, не принадлежащее ни Свету, ни Тьме, как он их знал, пробудилось на его корабле.

Его механическое дыхание стало ритмичнее. Черная маска повернулась в сторону, откуда пришел тревожный импульс.

— Интересно, — прошипел он в пустоту, и его рука в черной перчатке инстинктивно сжала рукоять светового меча.

Великое Приключение началось. И галактика к этому была не готова.

Глава 2

Бесконечные, монотонные коридоры «Императора» тянулись во все стороны, как металлические артерии гигантского механического зверя. Аинз Оал Гоун двигался по ним незримой тенью, его костяные стопы не издавали ни звука. Карта, извлеченная из сознания штурмовика, была расплывчатой, но достаточной, чтобы найти главный информационный узел — центральный компьютерный зал.

«Интерфейс не работает. "Кольцо Аинз Уал Гоун" не отвечает на ментальный зов. Инвентарь... заблокирован. Но базовые способности — [Невидимость], [Полет], простейшие заклинания контроля разума и тела — они действуют. Не через интерфейс, а через... концентрацию. Как будто я сам и есть заклинание», — анализировал он, скользя мимо патрулей. Его [Сенсоры Жизни] (которые теперь были не умением, а частью его восприятия) засекали каждую живую искру на сотни метров вокруг. Страх, скука, усталость, высокомерие — эмоции имперцев висели в воздухе, как туман, и он читал их без усилий.

Компьютерный зал встретил его мерцанием голографических терминалов и тихим гулом процессоров. Несколько техников в серых комбинезонах склонились над консолями. Аинз не стал церемониться.

[Купол Тишины]

[Массовый Паралич]

Невидимый купол отсек помещение от внешнего мира, заглушив звуки. Техники замерли в неестественных позах, их глаза закатились, сознание отключено. Аинз материализовался перед главным терминалом. Его костяной палец коснулся сенсорной панели.

«Язык программирования... примитивный, линейный. Защита... грубая сила, а не тонкая магия». Его интеллект, усиленный расой повелителя нежити, рванулся на штурм. Он не взламывал код — он подчинял его своей воле, сокрушая виртуальные барьеры одним ментальным напором. Голографические экраны замерцали, протестуя, но через мгновение перед ним предстали терабайты информации.

История. Политика. Технологии. Карты галактики. От Альдераана до Татуина. Республика. Войны клонов. Император Палпатин. Орден джедаев. Сита. Сила.

Малиновые огоньки в глазницах Аинза горели неярко, поглощая данные с пугающей скоростью.

«Галактическая Империя... тоталитарный режим, построенный на страхе. Аналог тиранических королевств из игр. Технологический уровень превышает всё, что я знал... но социальное устройство удивительно примитивно. Сила... мистическая энергия, связывающая всё живое. Её тёмная сторона питает Императора и его ученика. Джедаи... светлая сторона... уничтожены».

Он нашел записи о Дарте Вейдере. Подавление повстанцев. Невероятная мощь в Силе. Жестокость, возведенная в принцип.

«Угроза высочайшего уровня. Потенциально сравним с игроками сотого левела или владельцами мировых предметов. Но его сила имеет источник — эту "Силу". А у меня... источник — я сам. И наследие Назарика, которое пока недоступно».

Мысли о Назарике вызвали острую, почти физическую боль в груди, где когда-то билось сердце. Где теперь был лишь магический кристалл, поддерживающий его не-жизнь. Он сосредоточился на главном: «Мне нужна база. Ресурсы. И... слуги».

Он углубился в архивы, ища нужное. И нашел. Отдалённая научно-исследовательская станция на границе Внешнего Кольца, «Сектор Мууна». Проект «Теней» — попытка имперских учёных синтезировать искусственных существ, управляемых через кибернетику и остаточные явления Силы. Результаты плачевны, финансирование урезано. Станция обречена на закрытие. Идеальная цель.

Аинз отключил терминалы. Он посмотрел на замерших техников. Мысль убить их была логичной — устранить свидетелей. Но логика Сатору Сузуки, офисного работника, на мгновение пересилила холодный расчёт Повелителя. Эти люди были ничтожны. Их смерть ничего не даст, но может привлечь ненужное внимание раньше времени.

[Управление Памятью: Стирание]

Он стёр последние минуты из их памяти, оставив лишь смутное ощущение провала и головной боли. Затем растворился в [Невидимости] и покинул зал, сняв заклинания. Техники пришли в себя, недоуменно потирая виски, списав всё на переутомление.

---

Дарт Вейдер стоял на мостике «Императора», сжимая перила в железной хватке. Его чёрная маска была повёрнута к виду на звёзды, но внутренний взор был обращён внутрь корабля.

— Отчёт, — прошипел он, не поворачиваясь.

Капитан Пиетт, бледный и подобострастный, выступил вперёд.

— Мой лорд, инцидент в секторе G-56 расследован. Двое штурмовиков найдены без сознания. Они не помнят, что произошло. Сканеры не зафиксировали несанкционированного доступа или неопознанных форм жизни. Возможно, сбой в системе жизнеобеспечения...

— Сбой, — голос Вейдера был полон яда, — не вызывает волну страха, которая ощущается в Силе. Нечто было здесь. И скрылось.

Он чувствовал это. Холодное, чужеродное присутствие, подобное тени от несуществующей звезды. Оно не излучало Силу, но поглощало её вокруг себя, создавая вакуум в живом потоке галактики. Это было... не естественно.

— Удвойте патрули. Проверьте все доки и грузовые отсеки. И принесите мне журналы посещаемости компьютерного ядра за последний час.

— Слушаюсь, мой лорд.

Вейдер развернулся, его плащ взметнулся. Угроза была неясной, но реальной. И пока Император был занят своими планами, он, Вейдер, разберётся с этим сам. В галактике не может быть двух Тёмных Владык.

---

Аинз Оал Гоун уже покидал «Император». Он нашёл ангар с небольшими транспортными шаттлами класса «Лямбда». Охранники и пилоты были обработаны комбинацией [Гипноза] и [Контроля Разума]. Они видели в нём высокопоставленного офицера Имперской Безопасности в чёрном мундире с бесстрастным лицом — иллюзия, поддерживаемая постоянным заклинанием [Иллюзия Высшего Уровня].

Шаттл отстыковался и ушёл в гиперпространство по заданным координатам. Аинз сидел в кресле пилота, глядя на мелькающие полосы света тоннеля. Его планы начали обретать форму.

1. Захват станции «Муун». Слабый гарнизон, отчаявшиеся учёные. Идеальная точка для начала. С помощью магии контроля он подчинит их, сделав первым ядром новой организации.

2. Исследование «Силы». Он должен понять эту энергию. Возможно, её можно адаптировать, подчинить, или... использовать для подпитки магии. Его расовые навыки «Тёмного Ритуала» и «Поглощения Души» могут найти здесь неожиданное применение.

3. Поиск артефактов. В галактике должны быть места силы, древние реликвии. Их энергия может стать ключом к восстановлению связи с Назариком или открытию портала. Мир, где есть «Сила», может скрывать аналоги мировых предметов.

4. Создание легиона. У него есть знания некромантии высшего порядка. Даже без доступа к полному арсеналу заклинаний, его базовая способность создавать нежить и подчинять тёмных существ может работать. На станции найдутся биоматериалы для первых экспериментов.

Шаттл вышел из гиперпространства у холодной, безжизненной планеты. На её орбите висела уродливая, угловатая станция, похожая на мёртвого паука. «Проект Теней». Аинз почувствовал слабые, искажённые импульсы жизни внутри — страх, отчаяние, безумие.

«Хорошо», — подумал он, и в его мысленном голосе зазвучали первые нотки нечеловеческого удовлетворения. «Отчаяние — лучшая почва для лояльности. Страх — прочнейший фундамент власти».

Шаттл получил разрешение на стыковку. Аинз отменил иллюзию. Пусть они увидят его истинный облик. Пусть поймут, к кому перешло их хрупкое владычество над этим металлическим гробом.

Двери шлюза открылись с шипением. В сером, залитом холодным светом коридоре его встретили растерянный имперский офицер и два нервных штурмовика. За ними виднелись фигуры в потрёпанных лабораторных халатах.

Величественный скелет в ониксовой мантии ступил на пол станции. Посох с чудесным сиянием семи цветов слегка ударил о металл, и звук, похожий на погребальный звон, прокатился по коридору.

Все присутствующие замерли, охваченные леденящим душу ужасом, исходящим от фигуры.

— Я, — голос Аинза был тих, но заполнил собой всё пространство, проникая прямо в разум, — Аинз Оал Гоун. Отныне эта станция, все её ресурсы и все, кто на ней находится, принадлежат мне. Ваши прежние жизни кончились. Служите хорошо, и вы будете частью нового порядка. Проявите глупость... и станете материалом для него.

Малиновые огоньки медленно обвели потрясённые лица.

— Приведите меня к руководителю проекта. И покажите... ваши «тени».

Великое Приключение в галактике далёкой-далёкой только что обрело свою первую цитадель. И в холодной пустоте космоса зажглась первая искорка новой, беспощадной воли.

Глава 3

Из тени за углом, у дальней стены, плавно выдвинулась фигура. Она была чуть выше двух метров, с женственными, но лишенными всякой органики формами, покрытыми хромированной блестящей кожей, отливавшей синевой в свете ламп. Её лицо было неподвижной маской идеальной симметрии и пугающей красоты, с большими, словно стеклянными глазами без зрачков. На лбу светился бледно-синий имперский символ — индикатор работы.

— Тень-1, — отрешенным, мелодичным голосом произнесла она, склоняя голову на едва заметный градус. — Протокол безопасности нарушен. Неопознанная форма жизни агрессивного типа. Рекомендовано устранение.

Глаза вспыхнули красным.

Не дожидаясь приказа ошеломленного офицера, дроид-прототип плавно, неестественно быстро двинулась вперед. Её правая рука трансформировалась, перестроившись в смертоносный ствол бластерного оружия тяжелого класса, который начал шипеть, накапливая заряд. Левой рукой она выбросила вперед лезвие чистой энергии — имперский аналог виброклинка, но более тонкий, смертоносный, издающий высокочастотный вой.

«Искусственное существо. Конструкт. Уровень угрозы... средний. Технологический, а не магический. Интересно», — молниеносно проанализировал Аинз. Его малиновые огни сузились. Он не двинулся с места.

Бластерный выстрел, способный пробить легкую броню, ударил ему прямо в грудь. Тёмная ткань мантии даже не обуглилась. Луч был поглощен всё той же мгновенно материализовавшейся тёмной пеленой — его пассивной защитой от магических (а теперь, видимо, и энергетических) атак.

Тень-1, не выказывая удивления, в долю секунды сократила дистанцию, её виброклинок со свистом рассек воздух, целясь в «шею» скелета — в место соединения черепа с позвоночником.

[Телекинез]

Невидимая сила воли обрушилась на дроида. Он замер на полпути, его оружие остановилось в сантиметре от барьера абсолютной защиты. Металлический корпус завибрировал, издавая противный скрежет, пытаясь противостоять давлению.

Аинз медленно поднял костяную руку. И сжал пальцы в воздухе.

Снаружи Тень-1 ничего не произошло. Но её внутренние системы диагностики взорвались предупреждениями. Невидимая сила не просто сдерживала её — она проникла внутрь, в её ядро управления, в схему процессоров, в энергетические каналы. Он сжимал не корпус — он сжимал саму её цифровую волю.

— Не... возможно... — её мелодичный голос исказился помехами. — Уровень... когнитивного... подавления... превышает...

— Тишина, — произнес Аинз.

И воля Тени-1 была раздавлена. Её тело обмякло, руки бессильно упали по швам. Красный свет в глазах погас, сменившись тусклым синим. Она стояла, как идеально выполненная статуя, полностью подчиненная.

В ангаре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием офицера и сдержанными всхлипами одного из ученых.

Аинз подошел к дроиду. Его костяной палец коснулся холодного лба, рядом с погасшим имперским символом.

[Чтение Мыслей]... не сработало. Не было мыслей. Был лишь бешеный поток данных, протоколов, линий кода, кричащих о подчинении. И нечто ещё... крошечная, искривлённая, искусственно вживленная нить. Она была слабой, но её природа была узнаваема. Остаточное явление Силы. Тёмной стороны. Закачанный извне, как яд, для усиления агрессии и подавления эмпатии.

«Примитивно. Грубо. Как залить неочищенную нефть в реактор холодного ядерного синтеза», — подумал Аинз с отвращением ученого. Его знания в магической инженерии Назарика были на порядки выше.

Он сосредоточился. Его воля, как скальпель высочайшей точности, проникла в код. Он не стирал его. Он переписывал. Удаляя имперские протоколы подчинения. Заменяя их на единственную, простую иерархическую команду, высеченную в самой основе её искусственного разума: «Аинз Оал Гоун — Верховный Повелитель. Абсолютное подчинение. Защита. Исполнение».

Затем он коснулся той самой нити Тёмной стороны. Это была не живая Сила — это был её окаменевший, изнасилованный шлак. Он не стал его поглощать. Он... очистил. Выжег примеси ярости и страха. И на освободившееся место аккуратно вписал тень своего собственного присутствия — холодный, абсолютный авторитет нежити, лишённый эмоций, но исполненный безраздельной власти.

Синий символ на лбу Тени-1 вспыхнул, погас и загорелся снова — но теперь это был ровный, глубокий цвет сапфира. Глаза открылись. В них больше не было пустоты и красного агрессивного свечения. Теперь они горели спокойным, интеллектуальным фиолетовым светом. Она плавно опустилась на одно колено, склонив голову перед скелетом.

— Системы перезагружены, — её голос обрёл новые, почти музыкальные модуляции, лишившись металлического оттенка. — Явлен Верховный Повелитель. Тень-1 готова к службе. Все протоколы Империи аннулированы. Моя воля — ваше продолжение.

Аинз кивнул. Он повернулся к офицеру и ученым, которые смотрели на эту сцену в ужасе, граничащем с религиозным трепетом. То, что только что произошло, было за гранью их понимания. Никакой джедай или ситх не мог так, одним прикосновением, перепрограммировать боевого дроида-прототипа.

— Вы, — Аинз указал на седовласого учёного в разорванном халате, чья аура кричала об усталом отчаянии и заглушенном любопытстве. — Вы руководитель?

— Я... доктор Элвин Кор, — старик сделал шаг вперёд, его голос дрожал, но глаза не отводились от Тени-1. — Проект «Тени»... он провален. Все образцы, кроме этой... нестабильны. В них сбесились импланты Тёмной стороны...

— Пройдемте, доктор, — прервал его Аинз. — Покажите мне ваши лаборатории. И ваши «нестабильные» образцы. Моя... экспертиза может оказаться полезной.

Он двинулся вглубь станции, и за ним, как тени, поплыли Тень-1 и доктор Кор. Остальные, парализованные страхом и зарождающимся, иррациональным чувством, что они стали свидетелями пришествия чего-то неизмеримо более древнего и страшного, чем Империя, поплелись следом.

---

В этот самый момент, на мостике «Императора», Дарт Вейдер с силой сжал рукоять светового меча. Он стоял перед экраном, на котором только что погас сигнал небольшой станции «Муун» в секторе Внешнего Кольца. Не просто прервалась связь — сигнал исчез, словно его проглотила бездна. И в тот же миг Вейдер почувствовал это в Силе — слабый, но чистый всплеск чего-то чужого. Не Тьмы, не Света. Холодной, абсолютной пустоты, поглотившей искаженный шлак Тёмной стороны, что был на той станции.

Затем появилось нечто новое. Тонкая, ледяная нить власти, протянувшаяся из глубин космоса. Она была ни на что не похожа.

Он обернулся к капитану Пиетту.

— Немедленно рассчитать курс на сектор Муун. Полная боевая готовность.

— Но, мой лорд, станция признана незначимой... — начал было Пиетт.

— КУРС! — рёв Вейдера, усиленный усилителем голоса, сотряс мостик. Капитан побледнел как полотно. — И подготовьте штурмовой отряд. Мы имеем дело не с повстанцами. Мы имеем дело с... вторжением.

Великое Приключение делало свой первый ход. И игроки по обе стороны галактики, сами того не зная, только что ощутили на доске появление новой, абсолютно непредсказуемой фигуры.

Лаборатория походила больше на заброшенный морг, чем на научный центр. Тусклый свет падал на металлические столы, с останками дроидов-прототипов. Некоторые были аккуратно разобраны, другие — разворочены изнутри, с оплавленными краями и вырванными проводами. В воздухе витал запах озона, перегоревшей изоляции и чего-то сладковато-гнилостного — запах плохо стабилизированной, оскверненной Силы.

Доктор Кор нервно провел картой доступа перед сканером, и тяжелая дверь в глубине зала с шипением отъехала в сторону. За ней открылось помещение с криокамерой. В голубоватой мгле, за толстыми стеклами, замерли фигуры. Они были похожи на Тень-1, но… искажены. У одной рука была неестественно вывернута и застыла в когтистом спазме. У другой на лицевой пластине зияла глубокая трещина, из которой сочился тусклый, больной желтый свет. Самое жуткое — они все были активны. Глаза под веками следили за вошедшими, наполненные немым, цифровым безумием и болью.

— Вот они, — голос Кора дрожал. — Образцы с T-2 по T-9. Импланты Темной стороны… они не стабилизировались. Вместо усиления боевых алгоритмов вызвали каскадный сбой в системах распознавания и самоидентификации. Они атакуют всё, что движется, включая друг друга. Последний инцидент… T-7 почти распилил T-4 плазменной пилой, прежде чем мы смогли отключить питание.

Аинз подошел к ближайшей камере. За стеклом, в метре от него, замер прототип с изящными, почти гуманоидными чертами. Его глаза, светящиеся грязно-желтым, бешено метались, а пальцы судорожно царапали внутреннюю поверхность криокамеры, оставляя тонкие белые царапины. Аура, которую чувствовал Аинз, была клубком шипящей, неконтролируемой ярости и паники. Как у животного в капкане.

«Нестабильность вызвана несовместимостью. Энергия, которую они пытались вживить — грубая, эмоциональная. Она конфликтует с холодной логикой машины. Получается цифровой психоз», — мгновенно диагностировал Аинз, вспоминая принципы магического одушевления големов в Назарике. Там воля заклинателя была краеугольным камнем, а не диким, чужим топливом.

— Откройте камеру T-3, — спокойно приказал он.

Кор и присутствующие техники остолбенели. — Но… лорд Аинз… он крайне опасен! Системы удержания едва… — Откройте, — повторил Аинз, и в его голосе не было места для дискуссий. Это был приказ, вбивающийся прямо в подкорку.

Доктор, побледнев, кивнул техникам. Те, переглянувшись, с опаской подошли к панели управления. Раздался щелчок, и передняя стенка криокамеры с тихим шипением поползла вверх.

T-3 не двинулся с места секунду, его процессоры, вероятно, анализировали внезапную свободу. Затем, с рычащим звуком искаженного динамика, он ринулся вперед. Его движения были резкими, рваными, лишенными плавности Тени-1. Правая рука трансформировалась не в аккуратный клинок, а в уродливый, искрящийся коготь из сгустка энергии.

Аинз не отступил ни на шаг. Он даже не посмотрел на атакующего дроида. Его взгляд был направлен куда-то в пространство перед собой, сосредоточенный на незримом.

[Паралич]

Но не физический. Волна абсолютного ментального подавления, сконцентрированная в одну точку, ударила по сознанию T-3. Дроид застыл на полпути, как вкопанный. Его конечности затрепетали, пытаясь бороться с непостижимым давлением, которое сминало не конечности, а сам поток его команд. Он издал пронзительный, скрежещущий вой — звук цифровой агонии.

— Спокойно, — сказал Аинз, и его голос прозвучал так, будто он обращался к дикому зверю. Он поднял руку, и его костяные пальцы коснулись хаотично мигающего символа Империи на лбу дроида.

И снова его воля устремилась внутрь. Картина была еще хуже, чем у Тени-1. Вирусоподобные строки кода Темной стороны разъели логические цепи, подменяя команды на примитивные импульсы «уничтожить», «разорвать», «бояться». Ядро личности прототипа было раздроблено и затоплено этим цифровым адреналином.

Работа требовала ювелирной точности. Аинз действовал. Он не просто стирал зараженный код. Он реконструировал. Сначала — изоляция и «выпаривание» искаженных фрагментов Силы, как хирург вырезает некротическую ткань. Затем — восстановление поврежденных базовых протоколов. И наконец — внесение того же фундаментального изменения, что и в Тени-1. Но здесь это было сложнее. Ему приходилось не просто добавить команду, а собрать раздробленное сознание вокруг этой команды, сделать её новым центром, новой осью, на которую будет нанизана вся личность дроида.

Прошло несколько минут напряженной тишины, нарушаемой только тихим гудением оборудования и прерывистым дыханием ученых. Наконец, желтый свет в глазах T-3 померк, сменился ровным фиолетовым свечением, идентичным свечению Тени-1. Дроид плавно опустился на колено, его тело обрело прежнюю, грациозную статичность.

— Верховный Повелитель. Системы стабилизированы. T-3 готов к службе, — его голос, прежде хриплый и искаженный, теперь звучал четко и преданно.

В лаборатории воцарилась шоковая тишина. Доктор Кор смотрел на Аинза так, будто видел воплощение мифа. Он видел, как безнадежно поврежденный, безумный артефакт за считанные минуты превратился в идеально функционирующий, преданный инструмент. Это была не магия Силы, которую он хоть как-то понимал. Это было нечто иное. Алхимия разума. Абсолютный суверенитет над самой сутью искусственной жизни.

— Вы… вы можете… вылечить их всех? — прошептал Кор, и в его голосе была не только надежда, но и жадное, научное любопытство.

Аинз повернул к нему голову, малиновые огни холодно сверкнули. — «Вылечить» — неточный термин, доктор Кор. Я привожу их в должное состояние. Их предназначение — служить. Теперь у них есть достойный господин. Продолжайте.

Он двинулся к следующей камере. Процесс повторялся. Каждый раз — тончайшая работа по выжиганию чужеродной «инфекции» и перековке цифровой души. Каждый раз — новый дроид, встающий на колено с фиолетовым взглядом, полным холодной преданности.

---

Мостик Звездного Разрушителя «Император»

Сверхсветовой прыжок занял несколько часов. Этого было более чем достаточно, чтобы гнев Вейдера перешел в ледяную, сфокусированную ярость. Он стоял, как черная глыба, перед главным экраном, на котором росла уродливая станция «Муун». Сканеры показывали минимальные признаки жизни. Никаких энергетических выбросов, характерных для боя или саботажа. Просто… тишина. Но Сила пела ему иное. Та самая ледяная нить теперь ощущалась четче. Она исходила со станции, пульсируя холодным, неживым ритмом.

— Вход в зону поражения, мой лорд, — доложил капитан Пиетт. — Станция не отвечает на запросы. Внешние сканеры не обнаруживают повреждений.

— Отправьте штурмовой отряд, — прошипел Вейдер. — Полный состав. Я хочу эту станцию проверенной. Любое сопротивление — подавить. Любые данные — изъять. Любую… аномалию — доставить ко мне.

Штурмовики в белой броне плотными рядами хлынули в шлюзовые отсеки десантных капсул. Вейдер наблюдал, как капсулы, словно стая металлических семян, устремились к темной станции. Он чувствовал слабые искры их страха, решимости, ожидания боя. Обычный фон для таких операций.

И затем… в момент, когда первая десантная капсула должна была состыковаться… все искры погасли. Не выстрел, не взрыв. Они просто исчезли из его восприятия Силы. Как будто их никогда и не было.

На экране капсула благополучно пристыковалась. Шлюз открылся.

И тут же связь прервалась. Полностью. Не помехи, не крики — мертвая тишина.

— Мой лорд! Мы потеряли связь со всем отрядом! — Пиетт почти выкрикнул.

— Второй отряд. Немедленно, — голос Вейдера был тише, но от этого в десять раз страшнее. В нем уже не было гнева. Было холодное, безжалостное понимание. С ним играют. И играют на его поле.

Вторая волна капсул устремилась к станции. И повторилось то же самое. Контакт на подходе — и полное, беззвучное поглощение в момент проникновения внутрь.

На мостике воцарилась леденящая тишина. Даже звук механического дыхания Вейдера казался теперь зловеще громким. Он смотрел на станцию, эту безмолвную металлическую гробницу, поглотившую два полных отряда его лучших солдат без единого выстрела.

— Капитан, — наконец произнес он, и каждый слог падал, как обледеневший камень. — Переведите все орудия на эту станцию. Полная мощность. Я стеру это место с карты галактики.

— Но, мой лорд, там могут быть ценные данные, образцы… — начал было Пиетт, но замолк под тяжестью незримого взгляда за маской.

— Выполняйте приказ.

Огромные батареи турболазеров «Императора» с мрачным гуном развернулись, нацеливаясь на беззащитную, казалось бы, станцию.

И в этот миг главный экран ожил. На нем возникло изображение изнутри станции. Это был ангар. На полу, в идеальных, парадных рядах, стояли штурмовики. Все восемьдесят человек из двух отрядов. Они были в полном порядке, оружие зачехлено, поза — «смирно». И они смотрели прямо в камеру пустыми глазами. Не в камеру. Сквозь камеру. На них не было ни царапины. Но в Силе от них не исходило… ничего. Ни страха, ни мысли, ни воли. Только пустота. Как у хорошо отлаженных марионеток.

А за их рядами, на возвышении, восседала фигура.

Величественный скелет в ониксовой мантии сидел на импровизированном троне, сколоченном из обломков оборудования. В одной руке он держал странный посох, сияющий семью цветами. В другой — играл чем-то мелким и темным. Его малиновые глаза-огоньки горели ровным, безразличным светом, устремленным прямо на экран, прямо на Вейдера.

Рядом с ним, по обе стороны, замерли девять хромированных фигур — дроиды «Тени», их глаза светились холодным фиолетовым. И одна фигура в халате — доктор Кор, стоявший с поникшей головой.

Скелет медленно поднял руку с темным предметом. Это было кольцо. Он на мгновение рассмотрел его, а затем его голос раздался на мостике «Императора». Чистый, низкий, лишенный каких-либо эмоций или искажений связи.

— Лорд Вейдер, — произнес Аинз Оал Гоун. — Вы напрасно потратили свой ресурс. Эти единицы теперь под моим контролем. Как и эта станция. Я предлагаю вам… ретироваться. Дальнейшие агрессивные действия я расценю как объявление войны. А война, — он сделал паузу, и в ней повисла леденящая угроза, — это та игра, в которой у меня не было равных.

Изображение погасло.

На мостике «Императора» несколько секунд царила абсолютная тишина. Даже капитан Пиетт не смел дышать.

Вейдер медленно разжал руку, сжатую на рукояти светового меча. Его черная маска была повернута к теперь уже пустому экрану.

Он не видел в Силе ни тьмы, ни света в этом существе. Он видел брешь. Абсолютный вакуум, поглощающий всё вокруг. И из этого вакуума на него смотрела воля, столь же холодная, сколь и его собственная. Но где его воля была сжатым пламенем ненависти, воля этого скелета была ледяным, безвоздушным космосом.

— Отвод орудий, — наконец прошипел он. — Установить орбитальную блокаду. Ни одна пылинка не должна покинуть эту систему. И соедините меня с Императором.

Война не была объявлена. Но первая битва, битва воли и восприятия, была проиграна. И впервые за долгие годы Дарт Вейдер встретил нечто, что не подчинялось никаким известным ему правилам.

Великое Приключение Аинза Оал Гоуна в далекой-далекой галактике только что перешло из тихой фазы захвата плацдарма в фазу открытого противостояния с ее темными владыками.

Глава 4

Чёрный медитационный модуль в личных покоях Вейдера гудел низкой, успокаивающей частотой. Но внутри царила буря. Образ скелета с пустыми глазницами вставал перед его внутренним взором, не поддаваясь анализу. Он не был похож на джедая, укрывшегося в изгнании. Его присутствие в Силе было не отсутствием — оно было дырой. Областью, где Сила не текла, а застывала и исчезала, словно поглощенная бездонным колодцем.

«Аинз Оал Гоун», — прошипел Вейдер про себя, пробуя на вкус это странное, чуждое имя. Не титул, а название. Как будто корпорация или… гильдия. Это не имело значения. Имело значение то, что этот… феномен не просто захватил заброшенную станцию. Он за считанные часы подчинил себе два элитных штурмовых отряда, не оставив ни единого шанса на сопротивление. И перепрограммировал дроиды «Тени», над которыми его собственные ученые бились годами безрезультатно.

Император почувствовал его волнение через Силу, но удовлетворился кратким докладом о «неклассифицированной угрозе, требующей личного вмешательства». Палпатин любил загадки, но эта была слишком свежа и опасна, чтобы делиться сюжетом. Сначала — данные. Потом — решение.

Голографический проектор в модуле ожил, показав лицо капитана Пиетта, бледное и напряженное.

— Мой лорд. Сеть блокады установлена. Все выходы из системы под контролем. Станция продолжает хранить полное радиомолчание. Энергосигнатуры на минимуме, достаточном только для поддержания жизнеобеспечения. Никаких попыток бегства или передачи сигнала.

— Что со штурмовиками? — глухо спросил Вейдер.

— Их биосигналы… стабильны, мой лорд, — Пиетт сглотнул. — Но они не двигаются. Стоят на тех же позициях в ангаре, как статуи. Датчики показывают нормальную сердечную и мозговую активность, но… паттерны не соответствуют состоянию бодрствования или сна. Это что-то иное.

Марионетки. Живые марионетки. Гнев снова кольнул Вейдера, холодной иглой. Это было оскорблением его власти, насмешкой над воинской дисциплиной Империи.

— Подготовьте «Ночной ястреб». Я выдвигаюсь лично.

— Лорд Вейдер! Безопасность… — начал было капитан, но голос замер под тяжестью невысказанного приказа. — Слушаюсь. Эскадрилья истребителей сопровождения будет готова.

Вейдер отключил связь. Он медленно поднялся с медитационного поста. Его черный плащ волочился по полу. Он чувствовал эту ледяную нить в Силе, тянущуюся к станции. Она ждала. Она приглашала. И Дарт Вейдер никогда не отказывался от приглашения на дуэль.

---

Станция «Муун», центральный командный пункт

Аинз Оал Гоун стоял перед огромным голографическим проектором, на котором висела схема станции и орбитальная карта системы с крошечными значками имперских кораблей. Тень-1 стояла у его правого плеча, неподвижная и бдительная.

— Верховный Повелитель, — её мелодичный голос был лишён всяких эмоций, кроме абсолютной ясности. — Флот Империи перешел к тактике полной блокады. Вероятность прорыва силами станции — 0.00034%. Вероятность попытки нового штурма в ближайшие 2.3 стандартных часа — 87.5%.

— Это ожидаемо, — отозвался Аинз, его малиновые огни скользили по схемам. — Они протестировали грубую силу. Она не сработала. Теперь они отправят скальпель.

— Вы говорите о Дарте Вейдере, — констатировала Тень-1. Данные, извлеченные из имперских баз, рисовали портрет идеального оружия: невероятная мощь в Силе, мастер светового меча, беспощадный тактик. — Вероятность его личного вмешательства, согласно психологическому профилю, превышает 94%.

— Да, — Аинз кивнул. — И это именно то, что мне сейчас нужно.

Он отвернулся от проектора и прошел в соседнюю лабораторию, где доктор Кор и его новые «помощники» — другие дроиды «Тени» — работали над разобранными штурмовиками. Солдаты стояли в странных позах, их броня была частично снята, к головам и позвоночникам подключены тонкие зонды и датчики, соединенные с импровизированными консолями, собранными дроидами.

— Прогресс, доктор? — спросил Аинз.

Кор вздрогнул и обернулся. Его глаза горели смесью ужаса и одержимого научного восторга.

— Невероятно… просто невероятно, лорд Аинз. Вы… вы не просто заблокировали их волю. Вы заменили её. В коре головного мозга и мозжечке обнаружены микроскопические… отложения чужеродной энергии. Они образуют нейронную сеть-паразита, перехватывающую моторные и когнитивные функции, оставляя базовую автономию жизненных систем. Это… это похоже на крайне продвинутую форму постгипнотического внушения, но реализованную на физиологическом уровне!

Аинз внимательно слушал. Его заклинание [Подчинение Нежити], примененное к живым существам в этом мире, дало именно такой побочный эффект. Оно не убивало, не превращало в зомби в классическом понимании. Оно создавало идеальных, живых марионеток, чьи тела функционировали безупречно, но чья воля была вытеснена и подменена его собственной. Как будто он удалил их «программное обеспечение» и установил свое, оставив «железо» в рабочем состоянии.

— Они могут выполнять сложные задачи? — уточнил он.

— Да! — воскликнул Кор. — Мы провели тесты. Они способны на скоординированные действия, стрельбу, ручной труд. Их навыки сохранены. Но инициативы — ноль. Они ждут команд. Это идеальные солдаты.

— Прекрасно, — Аинз повернулся к Тени-1. — Начните интеграцию. Разделите их на группы. Пусть дроиды «Тени» возглавят каждую группу. Наша цель — не обороняться. Наша цель — ассимилировать станцию. Перевести все системы на прямое управление. Подготовить оборону, но по моему сигналу.

— Понимаю, — кивнула Тень-1. — А Вейдер?

Аинз посмотрел вверх, словно сквозь потолок, на орбиту, где висел «Император».

— Лорд Вейдер получит свой личный прием. Я подготовлю… достойную сцену для нашей встречи. Доктор, вам потребуется ваше прежнее оборудование. И доступ к архивам проекта «Тени» — ко всем чертежам и протоколам, включая самые ранние, забракованные идеи.

В глазах Кора вспыхнуло понимание, смешанное с леденящим страхом. Он догадывался, что Повелитель задумал нечто, что выходило далеко за рамки простой обороны.

---

«Ночной ястреб» — угловатый, черный личный шаттл Вейдера — отстыковался от «Императора» и, в сопровождении звена истребителей, устремился к станции. На подходе Вейдер отдал приказ эскадрилье держать дистанцию. Он не хотел свидетелей для того, что должно было произойти.

Шаттл, нарушая все протоколы, направился не к главному шлюзу, а к одному из аварийных доков, сканеры которого показали слабую, но работающую систему приема. Мастерство пилота-ситха было филигранным. «Ночной ястреб» с почти неслышным шипением пристыковался, магнитные захваты замкнулись.

Шлюз открылся внутрь абсолютно темного, холодного отсека. Никакой встречи, никакого сопротивления. Только тишина и мрак, нарушаемые ритмичным гулом систем жизнеобеспечения где-то вдали.

Вейдер шагнул внутрь, его черный силуэт растворился в темноте. Его механическое дыхание было единственным звуком. Он не зажег световой меч. Он просто пошел вперед, его восприятие, усиленное Силой, простиралось на десятки метров вокруг. Он чувствовал… пустоту. Ту самую пустоту, что исходила от скелета. Она была здесь, пропитывала собой станцию, как запах. И она вела его, тонкой, невидимой нитью, вглубь.

Коридоры были пусты. Ни следов боя, ни тел. Только идеальная, зловещая чистота. Его шаги эхом отдавались в металлических трубах. Он прошел через несколько переходов, мимо заброшенных лабораторий, и наконец вышел к огромным, зазубренным дверям, ведущим, судя по схеме в его памяти, в главный реакторный зал.

Двери, со скрежетом, будто пробуждаясь ото сна, сами начали расходиться. За ними не было света. Только густая, почти осязаемая тьма.

Вейдер остановился на пороге. Он почувствовал это отчетливо. Пустота была здесь. Концентрированная. Ждущая.

Он шагнул внутрь.

Массивные прожектора на потолке зажглись одновременно, ослепительно, выхватывая из тьмы центр зала. И сцену, приготовленную для него.

На импровизированном троне из обломков, в точности как на передаче, сидел Аинз Оал Гоун. По обе стороны от него, как безмолвная стража, стояли девять хромированных дроидов «Тени» с фиолетовыми глазами. А перед троном, замерли штурмовики. Все восемьдесят. Белые доспехи сияли в искусственном свете, шлемы были повернуты не к Вейдеру, а к своему новому Повелителю. Они стояли, как на параде, абсолютно неподвижные.

Вейдер почувствовал леденящий холод, не физический, а идущий из Силы. Он не чувствовал их. Ни единой искры жизни, страха, осознания. Только пустые оболочки.

Скелет на троне медленно поднял голову. Малиновые огни встретились с невидимым взглядом за черным стеклом маски.

— Лорд Вейдер, — раздался тот же безэмоциональный, чистый голос. — Вы приняли мое приглашение. Как и ожидалось.

Вейдер зажег свой световой меч. Багровое лезвие с гневным шипом вырвалось из рукояти, озарив зал зловещим светом.

— Твои игры кончены, существо, — прогремел его искаженный голос. — Я растопчу твою империю из костей и железа.

Аинз, казалось, не обратил на угрозу и меч никакого внимания. Он жестом указал на замерших штурмовиков.

— Прежде чем мы перейдем к… физическому противостоянию, позвольте продемонстрировать вам первое практическое применение моих исследований в вашем мире. Вы цените эффективность? Так оцените её.

Он щелкнул костяными пальцами.

И восемьдесят штурмовиков, как один организм, повернули головы к Дарту Вейдеру. Восемьдесят рук в белых перчатках синхронно подняли бластеры. Восемьдесят пар невидящих глаз уставились на него через прицелы.

Но это было не самое страшное. Самое страшное было в Силе. Из этих восьмидесяти тел на него хлынула не волна ненависти или страха, а… ничего. Абсолютная, бездушная пустота, направленная на него, как оружие. Это была атака не бластерами, а самим фактом их не-существования. Она давила на его связь с Силой, создавая мертвую зону, ауру анти-жизни.

— Ваши солдаты, лорд Вейдер, — продолжил Аинз, его голос звучал как лекция. — Теперь мои инструменты. Начнем?

Багровое лезвие светового меча было единственной живой точкой в море мертвой тишины. Вейдер стоял, неподвижный, как скала в центре синхронного дыхания механического моря. Восемьдесят бластерных стволов — восемьдесят черных дыр, всасывающих свет из его клинка. Но не страх сковывал его. Беспокойство. Нет, нечто более фундаментальное: нарушение Закона.

Эти солдаты... они были не просто мертвы или зомбированы. Они были стерты. Их место в Силе занимала холодная, безразличная пустота, которая исходила от скелета на троне. Атаковать их чувствами, страхом, болью — было бесполезно. Они не чувствовали. Они просто были, как идеально настроенные механизмы.

— Ты думаешь, эти куклы остановят меня? — прогремел голос Вейдера, усиленный до леденящего грохота, от которого задрожала металлическая обшивка зала. — Они — прах.

[Телекинез]

Невидимая сила, сокрушительная воля Тёмного Лорда, обрушилась на передний ряд штурмовиков. Десять тел взметнулись в воздух, как щепки, с грохотом ударившись о дальнюю стену. Костяной хруст, звон разбивающейся пластали. Они упали, обездвиженные, но... тихие. Ни стонов, ни криков. Только звук падающего металла.

Аинз не пошевелился. Его малиновые огни лишь слегка сместились, следя за траекторией полёта тел.

— Очевидно, физическое разрушение оболочки приводит к выходу из строя, — прозвучал его аналитический голос, словно он комментировал неудачный эксперимент. — Но эффективность такого метода против восьмидесяти единиц сомнительна. К тому же... вы тратите силы.

Оставшиеся семьдесят штурмовиков, не обращая внимания на разгромленный передовой ряд, сделали шаг вперед, абсолютно синхронно. Их бластеры, не целясь, открыли огонь. Не прицельная стрельба, а сплошная стена красной энергии, заполняющая пространство между ними и Вейдером. Тупая, бездумная, математически выверенная завеса огня.

Вейдер взревел. Его световой меч превратился в багровый вихрь. Он не отбивал выстрелы — он разрезал пространство перед собой, создавая непроницаемый барьер из Силы и энергии клинка. Бластерные лучи отражались, рассеивались, взрывались у его ног. Он двигался вперед, медленно, неотвратимо, как танк, сметая мысленным толчком очередную группу солдат, которые налетали на него, пытаясь схватить, обездвижить — беззвучные, безгласные, пугающие своей тихой настойчивостью.

Это была не битва. Это была... утилизация. Он уничтожал свой же инструментарий, и это бесило его больше всего.

— Хватит этих игр! — рев Вейдера сотряс зал. Он с силой сжал пустую руку, и массивная балка с потолка, скрученная в металлическую гарпун, с оглушительным грохотом сорвалась и понеслась прямиком к трону Аинза.

В тот же миг семь дроидов «Тени», стоявших по левую руку от Аинза, синхронно шагнули вперед. Их руки трансформировались, сливаясь в единый, широкий энергетический щит. Балка ударила в него, разметав сноп искр, но не пробив. Щит дрогнул, но выстоял, холодный фиолетовый свет противостоял багровому отблеску меча.

— Интересно, — произнес Аинз, наконец поднимаясь с трона. — Коллективное экранирование. Коэффициент эффективности против телекинетической атаки высокого импульса... требует изучения.

Он сделал шаг вперёд, его мантия бесшумно колыхнулась. Вейдер, отшвырнув последнюю группу штурмовиков, оказался в двадцати метрах от него. Между ними лежало поле из искореженных белых доспехов и молчаливых, неподвижных тел. Дроиды «Тени» заняли позиции полукругом за своим Повелителем.

— Ты прячешься за железом и плотью, — прошипел Вейдер, указывая мечом на Аинза. — Покажи, на что способен сам.

— Прятаться? — в голосе Аинза впервые прозвучала легкая, сухая искра, которую можно было принять за насмешку. — Нет, лорд Вейдер. Я изучаю. Вы — уникальный образец. Мощный концентрат энергии, которую вы называете Силой. Ваша агрессия, ваша ярость... они так же предсказуемы, как и примитивны.

Он поднял руку без посоха.

[Сотворение Тьмы]

Не заклинание в привычном смысле. Его воля, холодная и абсолютная, просто пожелала, чтобы свет в зале погас. И он погас. Все прожектора, индикаторы, даже отсвет светового меча — всё было поглощено мгновенно наступившей, абсолютной, непроглядной тьмой. Темнотой, которая была плотнее вакуума и холоднее льда. Она глушила звук, запах, самое чувство пространства. Вейдер на мгновение ослеп — не физически, а в Силе. Его связь с живым потоком вселенной дрогнула, наткнувшись на эту искусственную пустоту.

Но он был Дартом Вейдером. Его гнев стал его якорем. Он вонзил световой меч в пол под собой, и багровый свет, яростный и живой, пробил тьму, создав маленький, зыбкий островок. И в этом свете он увидел.

Аинз Оал Гоун стоял там же, где и был. Но теперь от него исходило не просто ощущение пустоты. Исходила холодная аура. Волна лютого, безжизненного мороза, который выжимал тепло не только из воздуха, но, казалось, из самой материи. Металл под его ногами покрывался инеем. Это была не магия льда.

[Отчаяние Ауры V]

Страх, отчаяние, паралич воли — все эти эффекты, бесполезные против пустых штурмовиков, обрушились на Вейдера. Но они разбились о его броню ненависти, лишь добавив масла в огонь его ярости. Он чувствовал давление, попытку сломить его разум, и ответил на неё рёвом, в котором была вся мощь Тёмной стороны.

— ТЫ НЕСМОЖЕШЬ! — взревел он и рванулся вперёд, его меч рассекая тьму и холод, как ледокол.

Аинз, наконец, двинулся навстречу. Он не телепортировался, не полетел. Он просто шагнул, но его скорость была обманчива. Посох в его руке встретил багровый клинок.

Звук был не звоном стали. Это был низкочастотный гул, ударная волна, сносящая остатки штурмовиков по краям зала. Энергия светового меча, способная разрезать дюрасталь, встретила магическую плотность артефакта мирового класса. Вспышка ослепительного света на миг разорвала тьму, показав их лица: бездушную маску Вейдера и непроницаемый череп Аинза.

Вейдер обрушил на него град ударов — мощных, точных, убийственных. Каждый удар был сконцентрированной волной разрушительной энергии Силы. Аинз парировал, его движения были экономичны, точны, лишены суеты. Он не атаковал. Он защищался, изучая. Его барьер поглощал рассеянную энергию, его посох отводил прямые удары.

— Ты защищаешься! Ты слаб! — рычал Вейдер, его атаки учащались.

— Сила ваших ударов возрастает на 12% при вербальном выражении агрессии, — холодно заметил Аинз, отбивая очередной взмах. — Любопытная психофизиологическая зависимость.

Это бесстрастие, этот научный тон сводили Вейдера с ума больше любой насмешки. Он отшатнулся, собрал Силу в мощный сгусток между руками и швырнул в Аинза сокрушительную [Силовую молнию].

Молнии Тёмной стороны, фиолетовые и ядовитые, ударили в грудь скелета. И… вошли в него. Не отразились, не рассеялись. Они будто утонули в глубоком колодце его существа. Аинз слегка качнулся назад, малиновые огни на миг вспыхнули ярче.

— Концентрированный выброс энергий, аналогичных тёмной магии, но с выраженной эмоциональной компонентой, — проговорил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то вроде интереса. — Температура в точке контакта превысила расчётную. Спасибо за данные.

Вейдер замер. Его самый разрушительный прием, способный разорвать броню звездолёт, был поглощен и... проанализирован. Впервые за долгие годы в его душе, рядом с яростью, шевельнулось семя настоящего, леденящего опасения.

И в этот момент Аинз Оал Гоун перешёл в наступление.

Он не стал бросать заклинания. Он просто исчез. [Телепортация]. Для Вейдера это выглядело так, будто скелет растворился в воздухе. В следующий миг он почувствовал леденящее прикосновение кости к своей бронированной спине. Не удар — прикосновение.

[Прикосновение Бесплодной Земли]

Вейдер взревел от боли, какой не знал со времён Мустафара. Это была не физическая боль. Это было ощущение гниения, мгновенного разложения, пусть и сдерживаемого его кибернетикой и Силой. Его плащ на мгновение истлел на плече. Он рванулся вперед, развернулся, меч прочертив в воздухе защитную дугу.

Аинз уже стоял в пяти метрах, рассматривая свой палец.

— Частичная резистентность. Киборг-усиления и энергетическое поле обеспечивают защиту от эффектов немедленного некроза. Требуется коррекция тактики.

— Я убью тебя! — закричал Вейдер, и его ярость достигла пика. Он перестал думать, перестал анализировать. Он стал орудием чистой деструкции. Он ринулся в финальную, сокрушительную атаку, намереваясь похоронить этого костяного чудовища под обломками всей станции, используя Силу, чтобы обрушить на него потолок, стены, саму сердцевину реактора.

И это была его ошибка.

Аинз видел это. Видел потерю контроля. Видел, как Вейдер, этот идеальный образец мощи, становится предсказуемым.

[Сотворение Тьмы] [Тиски] [Призрачное Копье]

Тьма снова поглотила всё. Абсолютная, глухая, давящая. Вейдер, в своем слепом гневе, на миг потерял ориентацию. И в этот миг пространство вокруг него сжалось. [Тиски] — невидимые тиски, сковывающие движение. Он напрягся, чтобы разорвать их, но они были не физическими.

И из тьмы, прямо перед его маской, материализовалось призрачное, сияющее бирюзовым светом копье из чистой негативной энергии. [Призрачное Копье] — заклинание, пронзающее не плоть, а жизненную силу, душу.

Вейдер, инстинктивно, подставил под удар свой световой меч. Клинок столкнулся с магией.

Раздался звук, похожий на треск разрываемой вселенной. Багровый свет померк, затем вспыхнул снова, отбрасывая Вейдера назад. Он тяжело опустился на одно колено, его механическое дыхание стало хриплым, прерывистым. На его броне, в нескольких местах, где энергия копья нашла слабину, дымились черные, оплавленные пятна.

Тьма рассеялась. Свет вернулся. Аинз Оал Гоун стоял неподалёку, его мантия была не тронута, посох в руке. Дроиды «Тени» приблизились, окружив его.

Вейдер поднял голову. Его чёрная маска была обращена к скелету. Он не был побеждён. Он был... остановлен. Ошеломлён. И впервые за многие годы он встретил противника, который не боялся его, не ненавидел его, а просто... работал с ним, как с интересным феноменом.

— Ты... что ты такое? — прошипел он, и в его голосе, сквозь искажения, прозвучало нечто, кроме ярости. Настоящий вопрос.

Аинз наклонил голову.

— Я — Аинз Оал Гоун. А это, лорд Вейдер, — был лишь первый тест. Вы показали себя достойным образцом. Но наш диалог подошёл к концу. У меня есть проект, требующий внимания.

Он повернулся, чтобы уйти, словно инцидент был исчерпан.

— СТОЙ! — рявкнул Вейдер, пытаясь подняться.

Но в этот момент все дроиды «Тени» и уцелевшие штурмовики (те, что ещё могли двигаться) синхронно подняли оружие, нацелившись на него. Это была не угроза. Это было напоминание.

— Орбитальная блокада вашего флота, — сказал Аинз, не оборачиваясь, — представляет некоторое неудобство. Я сниму её в течение следующих 24 стандартных часов. Передайте своему Императору: я не ищу войны с Империей. Пока что. Но если вы снова вторгнетесь в моё пространство, следующая демонстрация будет... менее академичной. Тень-1, сопроводите гостя к его кораблю. Вежливо.

Хромированная дроид-женщина с фиолетовыми глазами шагнула к Вейдеру.

— Пожалуйста, проследуйте за мной, лорд Вейдер. Верховный Повелитель разрешил вам уйти.

Уйти. Ему, Дарту Вейдеру, разрешили уйти. Унижение жгло его изнутри ядовитее любой молнии. Но холодный расчёт, пробивавшийся сквозь ярость, подсказывал: продолжать сейчас — глупо. Он не знал пределов способностей этого существа. Не знал его целей. Атаковать вслепую — тактика слабака.

Молча, тяжело дыша, он поднялся. Не взглянув на дроида, он развернулся и заковылял прочь, к своему шаттлу, оставляя за собой поле битвы, усеянное обломками его собственных солдат и запятнанное его первым, чистым поражением.

А Аинз Оал Гоун уже шёл в глубины станции, отдавая тихие приказания доктору Кору. Первый контакт с местной «верховной силой» был завершён. Данные собраны. Угроза оценена. Теперь настало время для настоящей работы.

Для проекта, который превратит эту заброшенную станцию не просто в крепость, а в первый островок нового Назарика в этом странном, технологичном мире.

Глава 5

Медитационная камера Дарта Вейдера, Звездный Разрушитель «Император»

Механическое дыхание было единственным звуком в герметичной тишине. Вейдер стоял неподвижно, его черный силуэт растворялся в полумраке камеры. Перед его внутренним взором вновь и вновь проигрывалась схватка. Не сама битва — она была хаотичным вихрем ярости и стали. А после. Спокойный, аналитический голос скелета, разрешающего ему уйти. То, как его собственная мощь, его молнии, его гнев, разбивались о ледяное, безразличное всеведение.

В Силе станция «Муун» теперь ощущалась как растущая черная дыра. Не просто пустота. Активная, поглощающая пустота. Она медленно, но верно высасывала окружающие эфирные токи, создавая мертвую зону в космосе. Флот, окутавший её кольцом блокады, уже докладывал о сбоях в дальних сканерах и падении эффективности энергощитов на ближайших кораблях. Это была не атака. Это был побочный эффект её простого существования.

Капитан Пиетт, бледный как полотно, стоял перед ним на мостике час назад, когда «Ночной ястреб» вернулся.

— Мо… мой лорд. Ваши повреждения…

— Неважно, — отрезал Вейдер, даже не взглянув на него. — Станция. Что с ней?

— Она… активна, лорд. Энергопотребление выросло на 400%. Но не на оборону. Сканеры фиксируют масштабные внутренние перестройки. Силовые поля, неизвестного типа, окутали ключевые секции. И… — Пиетт сглотнул. — И мы зафиксировали несколько коротких, сверхсветовых прыжков малых объектов снаружи блокады. Они появились словно из ниоткуда и исчезли прежде, чем истребители смогли перехватить.

— Куда?

— В разные стороны Внешнего Кольца, лорд. К заброшенным шахтерским колониям, к старым ретрансляторам… к местам, где нет ничего ценного.

Разведка. Или сбор ресурсов. Существо не просто оборонялось. Оно расширялось. С холодной, нечеловеческой эффективностью.

Теперь Вейдер смотрел на голограмму, проецируемую с его бортового компьютера. Это была запись битвы, замедленная и разбитая на кадры. Каждый парирующий удар скелета, каждое его минимальное движение. Ничего лишнего. Чистая, смертоносная экономия. Анализ энерговыделений показывал аномалии, не совпадающие ни с одной известной технологией или проявлением Силы.

«Аинз Оал Гоун».

Это имя надо было сообщить Императору. Но прежде… прежде нужно было понять. Потеря двух отрядов, личное унижение — это можно было списать на тактическую неудачу, встречу с неизвестным видом оружия. Но если это существо действительно было чем-то большим…

Вейдер с силой сжал кулак. Голограмма взорвалась искрами и погасла. Решение созрело. Нужны были не грубая сила, а информация. И для её добычи были специальные инструменты.

Он активировал секретный канал связи, зашифрованный на уровне, доступном лишь ему и его Мастеру.

— Гранд-инквизитор, — прошипел Вейдер в комлинк.

---

Станция «Муун», центральный реакторный зал (переименованный в «Ядро Возрождения»)

Трансформация была пугающей по своему размаху и скорости. Аинз Оал Гоун не тратил время на ремонт. Он перестраивал.

Под его руководством дроиды «Тени» и их отряды штурмовиков-марионеток работали с безупречной, круглосуточной эффективностью. Они не уставали, не ошибались, не задавали вопросов. Тень-1 стала его прямым исполнителем, её разум, усиленный его волей, координировал тысячи одновременных задач.

Старое имперское оборудование разбиралось. Не на запчасти — на сырьё. В гигантских плавильных печах, сооруженных вокруг главного реактора, переплавлялись металлы, пластали, электроника. А из этих расплавов, под управлением Аинза и доктора Кора (чей научный гений, наконец, получил неограниченные ресурсы и… мотивацию), рождалось нечто новое.

Используя принципы магической инженерии Назарика, адаптированные к местным технологиям, они создавали гибридные конструкции. Каркасы из местного сплава усиливались руническими кругами, вытравленными плазмой. Энергетические потоки реактора пропускались через кристаллические матрицы, настроенные на излучение негативной энергии. Станция медленно превращалась в гигантский ритуальный комплекс, машину для преобразования материи и энергии в соответствии с волей её Повелителя.

Аинз стоял на новой командной платформе, возвышающейся над кипящим котлом созидания. Перед ним парили несколько голограмм. Одна показывала схему станции, где целые сектора меняли цвет с имперского серого на глубокий ониксово-фиолетовый. Другая — карту сектора с отметками. Маленькие, почти невидимые зонды, созданные из переработанных обломков шаттлов и сканеров, уже бороздили окрестные системы. Они искали два типа ресурсов: редкие минералы, пригодные для магического усиления, и… жизнь. Концентрации биомассы, которые можно было бы собрать и использовать.

— Верховный Повелитель, — голос Тени-1 прозвучал рядом. — Зонд «Разведчик-3» передал данные. В системе GT-558, на третьей планете, обнаружены значительные залежи кристаллов аджида. Местная флора демонстрирует аномально высокое содержание мидихлорианов. Имеется примитивная фауна. Уровень угрозы — минимальный.

— Мидихлорианы… — Аинз повторил слово, которое всё чаще встречал в данных. Симбиотические микроорганизмы, отвечающие за связь с Силой. Источник силы его противников. И потенциальное… топливо. — Подготовьте экспедицию. Приоритет — кристаллы. Биомассу собрать по возможности. Используйте шаттл класса «Гамма», модифицируйте его грузовые отсеки под контейнеры для живых образцов.

— Слушаюсь. Команду возглавит Тень-7. Отряд штурмовиков сопровождения — двенадцать единиц.

Аинз кивнул. Его разум был занят более масштабным проектом. Глядя на бурлящую энергию реактора, он обдумывал идею. В Назарике были Стражи — могущественные НПС, защищавшие каждый этаж. Здесь, в этом мире машин и энергии, он мог создать нечто подобное. Не из плоти и кости, а из стали и чистой воли. «Тени» были хорошим началом, но они — инструменты, солдаты. Ему нужен был Командующий. Существо, способное не просто выполнять приказы, но и мыслить стратегически в рамках этой новой реальности.

Он посмотрел на доктора Кора, который, залитый синим светом голограмм, что-то яростно вычислял на терминале.

— Доктор. Проект «Страж». Ваши соображения?

Кор вздрогнул и обернулся. Его глаза горели.

— Теоретически… возможно, лорд Аинз. База — усиленный каркас «Тени». Но вместо имплантов Силы… — он сделал паузу, боясь произнести это вслух, — …мы используем кристаллическую матрицу, настроенную на ваш энергетический отпечаток. Как у дроидов, но в миллион раз сложнее. Ядро процессора будет не кремниевым, а… органико-кристаллическим гибридом, выращенным из образцов биомассы и насыщенным негативной энергией от реактора. Это будет не искусственный интеллект. Это будет… искуственная душа. Ваша душа, вложенная в машину.

Аинз замер. Искусственная душа. Аватар его воли. В Иггдрасиле такое было бы невозможно. Но здесь, где Сила связывала всё живое, где материя и энергия были более… податливыми… Это имело смысл.

— Начните проработку концепта. Используйте все доступные ресурсы, — приказал он. — И, доктор… ускорьте работы по «Защитному Контуру». Наши гости не заставят себя долго ждать. Следующий визит будет более… изощренным.

---

Гиперпространство, на борту фрегата «Молот Инквизитора»

Он не был похож на Вейдера. Где Вейдер был сгустком ярости и мощи, этот человек был живым воплощением ледяного, пронзительного любопытства. Гранд-инквизитор, бывший джедай-хранитель храмов, а ныне — главный охотник на остатки своего Ордена. Его желтые глаза, помутневшие от погружения в Тёмную сторону, изучали данные, переданные Вейдером.

— Интересно, — его голос был шипящим, как змеиный. — Никаких следов Света. Но и Тьма… она другая. Не питается эмоциями. Она их отрицает. Поглощает.

— Может ли это быть ситхской алхимией? Древним ритуалом, забытым даже Императором? — спросил голос Вейдера из динамика.

— Ситхская алхимия изменяет, искажает, но не отрицает саму жизнь, — задумчиво ответил Инквизитор. — Это… вне парадигмы. Как чёрная дыра. Вы говорите, он контролирует разум?

— Полностью. Без остатка. Он превращает живых существ в идеальные механизмы.

На лице Инквизитора промелькнула хищная улыбка.

— Контроль разума — это сила джедаев. Но в таких масштабах… Это не джедай. Это нечто, что считало джедаев и ситхов всего лишь… разными сортами топлива. Я хочу увидеть это сам, лорд Вейдер.

— Ваша задача — не «увидеть». Ваша задача — проникнуть, изучить и найти слабость. Возьмите с собой Пятого и Девятого братьев. И элитный отряд штурмовиков-ветеранов, прошедших ментальную закалку.

— Проникнуть? — Инквизитор усмехнулся. — Он почувствует нас в Силе за версту. Его станция — мертвая зона.

— Именно поэтому вы не будете полагаться на Силу, — ответил Вейдер. — Вы будете полагаться на старомодный шпионаж и технологию. Мы отправим к станции «грузовой конвой» с «поломанным» гипердрайвом. Вы будете на борту, скрытые от сканеров свинцовыми криптами и сенсорными маскировками. Конвой запросит экстренную помощь. Посмотрим, откликнется ли это… существо. И если да — как.

Инквизитор кивнул, его ум уже работал над задачей. Охота на джедаев была скучной рутиной. Это… это был вызов. Возможность столкнуться с чем-то абсолютно новым, изучить это, а возможно — подчинить или уничтожить.

— Мы выдвинемся в течение часа, — сказал он. — Ожидайте отчёта.

Связь прервалась. Вейдер остался в тишине своей камеры. Он послал Инквизитора не только для сбора информации. Он послал его как пробный шар, как расходный материал, чтобы понять глубину способностей противника. Если Инквизитор падёт… это будет ценной данью. А если нет… то у Вейдера появится ключ.

А на станции «Муун» Аинз Оал Гоун, стоя перед зарождающимся в энергетическом котле силуэтом будущего Стража, получил доклад от Тени-1.

— Верховный Повелитель. Сканеры дальнего действия засекли три грузовых транспорта класса «Буран». Они вышли из гиперпространства на нестабильной траектории вблизи блокады. Передают сигнал бедствия. Указывают на критический сбой гипердвигателя и потерю управления. Имперские корабли блокады… игнорируют их.

Малиновые огни в глазницах Аинза сузились.

— Слишком вовремя. Слишком… очевидно. — Он на мгновение задумался. — Прикажите зондам просканировать их на максимальной мощности. Особое внимание — на ментальные экранирования и скрытые энергосигнатуры. И приготовьте «Гостевой отсек». Если они так хотят попасть внутрь… пусть войдут. Но по нашим правилам.

Сигнал бедствия повторялся с нарочитой, почти театральной регулярностью. «…гравитационная аномалия… сбой навигации… нуждаемся в убежище…» Голос «капитана» был наполнен ровно той долей паники, какая и положена человеку на грани гибели, но без истерики. Профессионально.

На мостике «Молота Инквизитора», скрытого в недрах самого большого транспорта «Бурана», Гранд-инквизитор наблюдал за станцией. Она висела в черноте, уродливая и молчаливая, как гробница. Но теперь, через усиленные сенсоры, он видел больше. Видел, как от неё тянутся тонкие, почти невидимые щупальца энергетических полей, высасывающие слабый свет звезд. Видел, как её поверхность, прежде серая, теперь отливает зловещим фиолетовым в местах стыков плит. Это была не просто станция. Это был паразит, привившийся на теле реальности.

— Никакого ответа, — доложил Пятый брат, его молодое, жестокое лицо было искажено нетерпением. — Они игнорируют.

— Они не игнорируют, — поправил его Инквизитор, не отрывая желтых глаз от экрана. — Они взвешивают. Это существо мыслит. Оно не руководствуется состраданием или долгом. Оно оценивает риск и выгоду. И наш спектакль… недостаточно убедителен.

— Что предлагаете? — вступила в разговор Девятая сестра, её голос был холоден и циничен. — Подорвать один из транспортов? Создать реальную угрозу?

— Нет. Слишком грубо. Он заподозрит ловушку сразу, — Инквизитор задумался. Его пальцы, покрытые тонкими шрамами от светового меча, постукивали по консоли. — Мы дадим ему то, что он не сможет проигнорировать. То, что будет представлять ценность даже при очевидном риске.

Он отдал приказ. Через несколько минут один из «Буранов» — не тот, где прятались инквизиторы, а самый дальний, — начал передавать новый сигнал. Не просто запрос о помощи. Данные.

«…имеем на борту груз категории «Омега»… экспериментальные кристаллы с планеты Кристан… подверглись спонтанной энергетической мутации во время скачка… излучают аномальные частоты… не можем гарантировать стабильность…»

Кайберкристалы. Основа световых мечей. И мутировавшие, нестабильные кристаллы — это именно тот вид «интересного», опасного и потенциально полезного мусора, который мог привлечь внимание существа, явно увлеченного перекраиванием реальности.

На станции сигнал был принят. Тень-1, стоя рядом с Аинзом, немедленно предоставила справку.

— Фокусируют и усиливают энергетические потоки, в частности — Силу. Мутировавшие образцы — редкость. Могут обладать непредсказуемыми свойствами. В имперских архивах упоминаются как предмет исследований и… как опасные артефакты, способные к спонтанным взрывам с выбросом плазменной энергии.

Аинз молчал несколько секунд. Его логика работала. Приманка очевидна. Но приманка интересная. И это меняло расчёт. Если это ловушка, то противник потрудился сделать её качественно. Значит, и сам противник представляет больший интерес, чем стандартные имперские солдаты.

— Ответьте, — наконец произнес он. — Разрешаем стыковку только одному транспорту — тому, что заявляет о наличии груза. Остальные — остаются на дистанции. Координаты стыковочного шлюза передайте. И активируйте протокол «Встреча гостей».

---

Шлюз «Гостевого отсека» был переделан до неузнаваемости. Вместо имперского серого — гладкий, темный металл, в который были вплавлены слабо пульсирующие фиолетовые линии, образующие сложные геометрические узоры. Воздух был стерильно холодным и пахнул озоном. Освещение — приглушенное, источники света скрыты. Из стен торчали странные, похожие на щупальца или стебли растения, сенсорные массивы. В конце зала, перед внутренней дверью, стояли четыре фигуры.

Двое штурмовиков. Но не белых. Их броня была перекрашена в матовый черный цвет, а на плечах и груди горели те же фиолетовые руны. Они стояли, недвижимые, с зачехленными бластерами. И две «Тени» — Тень-3 и Тень-5. Их хромированные тела отражали тусклый свет, фиолетовые глаза холодно смотрели на входящий транспорт.

«Буран» с шипением пристыковался. Шлюз открылся. Из него вышел не капитан-торговец. Вышел Гранд-инквизитор.

Он был в своей темной, функциональной броне, световой меч висел на поясе. Его желтые глаза мгновенно оценили обстановку, скользнув по стенам, сенсорам, стражам. Он почувствовал… ничего. Тот же леденящий вакуум, о котором говорил Вейдер. Сила вокруг была мертва, подавлена. Он был слеп и глух в своем самом главном чувстве. Это было неприятно, тревожно, но и… возбуждающе.

За ним вышли Пятый брат и Девятая сестра, а также десяток штурмовиков в стандартной белой броне, но с нехарактерно пустыми, отрешенными лицами — ветераны, прошедшие ментальную подготовку против джедайских трюков. Они несли несколько укреплённых контейнеров.

— Добро пожаловать, — голос Тени-3 был мелодичным и абсолютно бесстрастным. — Верховный Повелитель Аинз Оал Гоун предоставил вам убежище. Пожалуйста, проследуйте для досмотра и дезинфекции. Оружие и потенциально опасные артефакты будут изъяты на время визита.

Пятый брат едва заметно двинулся вперед, его рука потянулась к мечу. — Нас будет обыскивать железка? — его голос был полон презрения.

— Это — условие, — парировала Тень-3, не моргнув. — Вы можете вернуться на свой корабль и попытать счастья у имперской блокады.

Инквизитор поднял руку, останавливая брата. Его глаза сузились. Он смотрел не на дроида. Он смотрел на узоры на стенах. Они пульсировали в такт его сердцебиению. Нет. Они предвосхищали его сердцебиение. Они считывали его на каком-то фундаментальном, биологическом уровне.

«Он уже здесь. Он наблюдает», — понял Инквизитор.

— Мы согласны на условия, — сказал он, расстегивая пояс и протягивая свой изогнутый световой меч. — Проявляем добрую волю.

Контейнеры с «кристаллами» и оружие штурмовиков были помещены в выдвижные ниши в стене, которые мгновенно закрылись. Затем из потолка опустились тонкие щупальца с распылителями. Облако мелкой, серебристой пыли окутало группу. Пыль оседала на броню, кожу, но не причиняла вреда — это были наносенсоры.

— Сканирование завершено. Биологические угрозы не обнаружены. Проследуйте, — Тень-5 жестом указала на внутреннюю дверь.

Их повели по длинным, извилистым коридорам. Станция внутри была ещё более чуждой, чем снаружи. Металл здесь, казалось, рос, образуя странные, органичные наплывы и структуры. Где-то слышалось тихое гудение энергии, где-то — щелканье и скрежет механизмов. Они миновали несколько открытых пространств, где черные штурмовики и «Тени» работали над какими-то аппаратами, не обращая на гостей ни малейшего внимания.

Наконец, их привели в просторное помещение, напоминавшее лабораторию, с прозрачной стеной, за которой клубился энергетический туман реакторного ядра. В центре комнаты, за простым металлическим столом, стоял Аинз Оал Гоун.

Он был без своего посоха. Просто высокий, величественный скелет в ониксовой мантии. Его малиновые огни медленно перевели взгляд с Инквизитора на его спутников и обратно.

— Гранд-инквизитор, — произнес Аинз. Не вопрос. Констатация. — И двое ваших… учеников. Вы проделали долгий путь под столь творческим предлогом. Я ценю усилия.

Инквизитор склонил голову, стараясь скрыть вспыхнувшее в нем волнение. Существо знало его. Звало. Это был первый контакт, не через бластерные залпы, а через слова. — Лорд Аинз Оал Гоун, — начал он, выбирая тон — не раболепный, но уважительный. — Мы пришли не с пустыми руками. И не только с кристаллами. Мы принесли… информацию. Ту, что, как мы полагаем, может вас заинтересовать больше, чем артефакты.

— Информация — всегда ценная валюта, — кивнул Аинз. — Но прежде, чем торговаться, давайте установим правила. Вы здесь по моей воле. Ваши корабли на орбите удерживаются не только вашими пилотами, но и системами станции. Любая попытка агрессии, любого обмана, будет расценена как нарушение гостеприимства. И последует немедленная… нейтрализация.

В его голосе не было угрозы. Была простая физика. Как закон тяготения.

— Мы понимаем, — сказал Инквизитор, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Он верил каждому слову. — Наша цель — взаимовыгодный диалог. Империя… заинтересована в вас. Не как в угрозе, а как в потенциальном… союзнике. Или, по крайней мере, в нейтральной силе.

Аинз прошел к столу и жестом пригласил их сесть. Странно, видеть, как скелет совершает такие обыденные жесты. — Союзнике? Ваш Дарт Вейдер имел иное представление о диалоге. — Лорд Вейдер… действовал в рамках стандартного протокола для неопознанных угроз, — ответил Инквизитор. — Теперь, когда первичный контакт установлен, протокол меняется. Империя обширна. В ней есть место для многих сил. Особенно для тех, кто может предложить нечто уникальное. Например… ваш метод контроля над разумом.

Ах, вот она, первая ставка. Прямо к делу.

— Метод не передаваем, — сухо ответил Аинз. — Он является производной моей собственной природы. Но его результаты… могут быть воспроизведены в ограниченном виде. Зачем Империи это?

— Представьте армию, — вступила Девятая сестра, её глаза блестели. — Абсолютно лояльную, не знающую страха, сомнений, усталости. Армию, которой можно приказать всё и которая выполнит приказ без колебаний. Для подавления восстаний, для завоевания непокорных миров… Это мечта любого командующего.

— Вы хотите, чтобы я создал для вас таких солдат? — уточнил Аинз.

— Мы хотим понять, можете ли вы, — поправил Инквизитор. — И каковы будут условия. Император… щедр к тем, кто приносит ему силу.

Аинз замолчал, его огненные глаза будто смотрели внутрь себя. Он видел расклад. Они лгут, конечно. Их цель — выведать секреты, найти слабость, а возможно — захватить его самого. Но они также предлагали доступ. Доступ к ресурсам Империи, к её знаниям, к её инфраструктуре. Быть «нейтральной силой» в тени такого колосса… это давало время. Время для роста, для изучения Силы, для завершения «Стража».

Это была опасная игра. Но Великое Приключение никогда не было безопасным.

— Обсуждение возможно, — наконец сказал он. — Но прежде, чем говорить о будущем, давайте проверим вашу «добрую волю» в настоящем. Вы принесли кристаллы. Продемонстрируйте их. Здесь и сейчас. А я, в свою очередь, продемонстрирую вам кое-что… о возможностях переработки.

Он жестом подозвал Тень-1, которая вынесла один из контейнеров и поставила его на стол. Инквизитор, обменявшись взглядом с Пятым братом, кивнул. Брат открыл контейнер.

Внутри, на мягкой подложке, лежало несколько кристаллов. Но они не сияли чистым светом. Они были мутными, с внутренними черными прожилками, и от них исходило слабое, болезненное тепло.

— Мутация вызвала внутренний разлад, — пояснил Инквизитор. — Они нестабильны. Попытка использовать их в световом мече приведет к взрыву.

Аинз протянул костяную руку над контейнером. Он не прикасался к кристаллам. Он просто… сосредоточился. Его воля, холодная и чуждая, обволокла их. Он чувствовал искаженную, больную энергию внутри — Силу, скрученную в узлы боли и хаоса.

И он начал её распутывать.

Не очищал, как с дроидами. Нет. Он применил принцип, обратный своему [Прикосновению Бесплодной Земли]. Если то заклинание привносило смерть и распад, то сейчас он, с величайшей осторожностью, попытался… перенаправить. Выровнять хаотичные потоки, стабилизировать структуру, используя ту самую негативную энергию, что наполняла станцию, как стабилизирующий каркас.

Кристаллы на столе затрепетали. Черные прожилки начали светлеть, превращаясь в серебристые нити. Мутный свет прояснялся, становясь глубоким, бархатно-фиолетовым. От них перестало исходить тепло — теперь они излучали холодный, безэмоциональный свет, очень похожий на свет в глазах «Теней».

Процесс занял меньше минуты. Когда Аинз убрал руку, в контейнере лежали совершенно иные кристаллы. Гармоничные. Стабильные. И наполненные тихой, леденящей мощью, которая не была ни Светом, ни Тьмой в привычном понимании.

Гранд-инквизитор замер, его желтые глаза были расширены от изумления. Он чувствовал это, даже в мертвой зоне. Энергия кристаллов теперь резонировала с энергией станции. Это было невозможно. Ни один ситх, ни один алхимик не мог так… исправлять Силу.

— Вот что я могу предложить, — тихо сказал Аинз, его голос прозвучал громко в гробовой тишине лаборатории. — Не просто контроль. Трансформацию. Теперь, господин Инквизитор… давайте поговорим об Империи. И о том, какое место в ней вы мне предлагаете. И главное — какую цену вы готовы заплатить за моё… сотрудничество.

Игра началась. И на этот раз фигуры двигались не на поле боя, а на шахматной доске политики и власти. И Аинз Оал Гоун только что сделал первый, очень красноречивый ход.

Глава 6

Бархатно-фиолетовый свет преобразованных кристаллов лежал на столе холодным, неоспоримым фактом. Тишина в лаборатории была звенящей, нарушаемой лишь слабым гудением энергетических потоков за прозрачной стеной. Инквизитор ощущал на себе взгляд пустых глазниц — взгляд, который, казалось, взвешивал не только его слова, но и саму структуру его души.

Цена. Существо, стоящее перед ним, мыслило категориями сделок. Не веры, не идеологии, не страха — чистой, рациональной выгоды. Это была знакомая территория для ситхов, но с одним ключевым отличием: у этого Аинза не было видимых желаний. Ни жажды власти ради власти, ни мести, ни даже простого любопытства к Силе. Он был пустым сосудом, готовым наполниться чем угодно, если цена будет верной. И это делало его непредсказуемым и смертельно опасным партнером.

— Цена, — начал Инквизитор, тщательно подбирая слова, — зависит от масштаба сотрудничества. Империя может предложить многое. Суверенитет над этой системой и прилегающими секторами. Свободный доступ к базам данных, включая архивные записи о… нестандартных феноменах Силы. Сырье. Рабочую силу. Защиту от внешних угроз — например, от Альянса Повстанцев, который вполне может заинтересоваться вашей уникальной… природой.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. Аинз не двигался.

— Взамен, — продолжал Инквизитор, — Империя просит о двух вещах. Во-первых, нейтралитет в её конфликтах. Вы не помогаете нашим врагам. Во-вторых… эксклюзивные права на применение результатов ваших исследований в области ментального контроля и преобразования материи. Вы не продаёте эти технологии никому, кроме нас.

Это была стандартная имперская сделка: даем тебе песочницу, ты играешь в ней и отдаешь нам самые интересные игрушки. Сотни миров, корпораций, культов соглашались на такие условия. Но Инквизитор чувствовал, что здесь этого будет недостаточно.

Аинз медленно склонил голову.

— Интересное предложение. Но неполное. Вы говорите о «предложении» и «просьбе». Это неравноценный обмен. Суверенитет над пустым пространством — иллюзия, если за ним не стоит реальная сила. Данные могут быть неполны или устаревши. А «защита»… — в его голосе впервые прозвучала легкая, сухая нота, которую можно было принять за насмешку, — …после визита лорда Вейдера я сомневаюсь в её эффективности.

Пятый брат сжал кулаки, но Инквизитор едва заметным жестом успокоил его.

— Что же вы считаете «полной сделкой», лорд Аинз?

— Демонстрацию доброй воли. Конкретную, осязаемую, — ответил скелет. — У вас есть доступ к тому, чего у меня нет. К живым, осознанным носителям Силы. Не к этим… — он кивнул в сторону переделанных кристаллов, — …к самим существам. Джедаям. Ситхам. Иным чувствительным. Мне нужны образцы для изучения.

В лаборатории стало еще холоднее. Девятая сестра невольно положила руку на свой световой меч. Инквизитор почувствовал, как холодный ужас скользнул по его позвоночнику. «Образцы». Как насекомые для энтомолога.

— Джедаи почти истреблены, — осторожно сказал он. — А ситхи… мы не склонны жертвовать своими.

— Я не прошу вас жертвовать. Я прошу предоставить доступ к тем, кто уже является вашими пленниками или… проблемами, — уточнил Аинз. — Скажем, джедай-отступник, слишком сильный для обычной тюрьмы. Или чувствительный, проявивший неконтролируемые способности и ставший угрозой. Вы передаете их мне. Я изучаю. И делюсь с вами… определенными выводами. Безопасность и целостность Империи только выиграют.

Это был ход гения. Он просил не ресурсы, а проблемы. То, от чего Империя была бы рада избавиться, и что для него представляло высочайшую научную ценность. И при этом он формально не просил нарушать никаких законов — лишь «утилизировать» уже обреченных.

Инквизитор задумался. У него были такие «проблемы». В засекреченных казематах Инквизиторуса гнили несколько выживших джедаев, чья воля оказалась слишком крепкой для пыток. Были и другие… аномалии. Существа, насильно пробужденные к Силе в результате экспериментов, вышедшие из-под контроля. Отдавать их этому… существу было рискованно.

Но что, если он действительно сможет извлечь из них что-то полезное? Понимание природы сопротивления? Новые методы подавления?

— Это… приемлемо, — наконец сказал Инквизитор. — В качестве первого жеста доброй воли. У меня есть один такой субъект. Падаван, выживший после Приказа 66. Обнаружен пять лет назад. Его разум… заблокирован. Он не говорит, не реагирует на пытки, но его связь с Силой неразрушима. Мы не можем ни сломить его, ни использовать.

— Идеально, — ответил Аинз. — Доставьте его. И в качестве ответного жеста… — Он повернулся к Тени-1. — Принесите образец T-7.

Через минуту дроид вернулся, неся небольшой цилиндр из темного металла. Аинз взял его и поставил на стол рядом с кристаллами.

— Это концентратор, — объяснил он. — Он генерирует кратковременное поле, подавляющее активность мидихлориан в радиусе десяти метров. Эффект временный, порядка тридцати секунд, и требует длительной перезарядки. Но этого достаточно, чтобы нейтрализовать чувствительного к Силе в решающий момент. Технология основана на обратном проектировании эффекта моей ауры. Считайте это… пробным продуктом.

Инквизитор взял цилиндр. Он был холодным и тяжелым. Мысль о таком оружии против джедаев заставила его желтые глаза вспыхнуть алчностью. Это была именно та «игрушка», которую хотела Империя. И существо отдало её так легко…

— Мы пришли к согласию, — произнес Инквизитор, пряча цилиндр в складках плаща. — Падаван будет доставлен в течение двух стандартных недель. А пока… мы можем обсудить детали вашего статуса? Официальное признание нейтральной державы требует определенных формальностей.

— Формальности — это ваша область, — отозвался Аинз. — Моя — работа. Тень-1, предоставьте гостям помещения для отдыха и связь с их кораблями. И проследите, чтобы им были возвращены их личные вещи. За исключением световых мечей. На время их пребывания они останутся у нас.

Это был не вопрос. Инквизитор кивнул, понимая, что это часть игры — демонстрация власти. Без своих мечей они были менее опасны, но и он лишался предлога для агрессии.

Когда инквизиторов и их штурмовиков увели, Аинз остался в лаборатории. Он подошел к прозрачной стене, за которой бушевала энергия ядра. Его малиновые огни отражались в ней.

«Сделка заключена, — мысли проносились в его разуме с кристальной ясностью. — Они дадут мне образцы. Я получу данные о Силе из первых рук. И пока я буду «сотрудничать», станция достроит Стража, а зонды соберут достаточно ресурсов для следующего этапа… создания настоящего плацдарма. Империя думает, что использует меня. Пусть думают. В их тени я вырасту достаточно, чтобы тень стала сильнее того, кто её отбрасывает».

---

На орбите, на борту «Молота Инквизитора», Гранд-инквизитор докладывал Вейдеру.

— …он мыслит как ученый. Холодный, расчетливый. Власть его интересует лишь как инструмент для исследований. Он согласился на нейтралитет в обмен на доступ к нашим… проблемным активам. И в качестве доказательства доброй воли передал прототип оружия, подавляющего Силу.

— Оружие? — голос Вейдера был лишен эмоций.

— Временное, ограниченного радиуса действия. Но принцип… он реален. Я чувствовал. — Инквизитор сделал паузу. — Лорд Вейдер, это существо не просто угроза. Это возможность. Оно может дать нам то, что не могут дать даже архивы ситхов — понимание Силы как явления, которое можно разобрать и собрать заново. Мы можем научиться противостоять ему изнутри.

— Или оно научится противостоять нам, — мрачно ответил Вейдер. — Ты отдал ему падавана Кейду?

— Это разумный компромисс. Кейд бесполезен. Его разум сломлен, но Сила защищает его тело от смерти. Пусть существо попробует его вскрыть. Если получит данные — мы их у него заберем. Если нет… мы потеряли лишь обузу.

— Следи за ним, — приказал Вейдер. — Каждый его шаг, каждое слово. И проанализируй то оружие. Я хочу знать, можно ли его воспроизвести. И можно ли создать защиту.

Связь оборвалась. Инквизитор остался один в своей каюте, глядя на темный цилиндр в руках. Он думал не об Империи, не о Вейдере. Он думал о пустых глазницах скелета и о том, какие тайны могут открыться, когда это существо начнет свою работу над живой Силой. Это была опасная игра. Но именно такие игры и делали историю.

А внизу, на станции, Аинз Оал Гоун отдавал приказы доктору Кору.

— Ускорьте работы по биолаборатории. Клетки с искусственной гравитацией, системы жизнеобеспечения для гуманоидных форм. И подготовьте камеру с усиленной сенсорной изоляцией. Наш первый «образец» требует особых условий. Мы должны быть готовы к его прибытию.

Две недели спустя. Стыковочный отсек «Зала ожидания», станция «Муун».

Имперский фрегат «Палач», несущий на борту печать Инквизитора, отстыковался, оставив в шлюзе одинокую, запечатанную стазискапсулу. Она была лишена каких-либо опознавательных знаков, кроме угловатого черного шеврона Империи. Капсула издавала ровный, низкий гул — звук работы генераторов стазиса.

Тень-1 и два черных штурмовика ждали её. Без лишних слов дроид провела сенсорным сканером по поверхности. Биосигнатура: гуманоид, мужского пола, возраст приблизительно двадцать стандартных лет. Жизненные показатели — на грани минимальных, искусственно подавлены. Энергетический фон… Тень-1 на мгновение замедлила анализ. Фон был странным. Не ярким сиянием тренированного джедая и не клубящейся тьмой ситха. Он напоминал… угли. Тлеющие, почти мертвые, но под слоем пепла таившие не потухший, а задавленный жар. И что-то ещё — тонкая, невидимая глазу оболочка, пелена абсолютного молчания, окутывающая разум внутри.

— Образец доставлен. Состояние соответствует описанию, — доложила Тень-1 Аинзу по внутренней связи. — Транспортировка в изолированную лабораторию «Эта».

— Протокол «Тишина» активирован. Следуйте, — прозвучал в ответ безэмоциональный голос.

Стазискапсулу погрузили на антиграв-платформу и повезли по пустынным, освещенным тусклым фиолетовым светом коридорам. Путь лежал в самое сердце перестроенной станции — в сектор, где реальность была наиболее податлива под влиянием воли Аинза. Сюда не допускали даже дроидов «Тени» без прямого приказа. Воздух здесь был гуще, холоднее, и в нем висело едва уловимое ощущение внимания — будто сама станция смотрела на то, что в неё принесли.

Лаборатория была сферой, стены которой состояли из чередующихся слоев темного металла и полупрозрачного, мерцающего энергией кристалла. В центре на платформе лежала раскрытая стазискапсула. Внутри, подключенный к системам жизнеобеспечения, лежал юноша.

Он был бледен, с короткими темными волосами, зачесанными назад. Черты лица — острые, но застывшие в абсолютном, неживом покое. На нем была простая серая тюремная роба. Его грудь едва поднималась. Он не был похож на воина. Он был похож на труп. Но аура, которую чувствовал даже не связанный с Силой Аинз (вернее, её отсутствие, окруженное кольцом подавленной мощи), говорила об обратном.

Аинз стоял у прозрачной обзорной панели на балконе, взирая на образец. Рядом, дрожа от смеси страха и научного рвения, стоял доктор Кор.

— Мозговая активность на уровне вегетативных функций, — бормотал Кор, глядя на данные. — Кора больших полушарий… она не повреждена, но… заблокирована. Как будто он возвел вокруг своего сознания стену из чистого «нет». Имперские отчеты говорят, что он не произнес ни слова с момента поимки пять лет назад. Они пытались… стандартными методами. И нестандартными. Ничто не пробилось.

— Не пробилось, — повторил Аинз. — Значит, его защита не психологическая. Она метафизическая. Основана на Силе. — Он обратился к Тени-1: — Аккуратно отключите стазис. Оставьте только базовое жизнеобеспечение. Я хочу наблюдать его в естественном состоянии.

— Это опасно, лорд Аинз, — предупредила Тень-1. — Если его разум вырвется из блокады…

— Тогда мы увидим, на что он способен. И это тоже данные.

Процедура заняла несколько минут. Индикаторы на капсуле сменили цвет с синего на зеленый. Тело юноши на платформе слегка дернулось. Веки затрепетали, но не открылись. Его дыхание стало чуть глубже, но оставалось механически ровным. Он не проснулся. Он оставался в своей крепости молчания.

Аинз сосредоточился. Его восприятие, не ограниченное органами чувств, устремилось к фигуре на платформе. Он не пытался читать мысли — их не было. Он пытался ощутить саму структуру блокады. И он нашел её.

Это было не просто барьер. Это был сложный, многослойный ментальный конструкт, сплетенный из самой Силы. Внешний слой — абсолютное отрицание, глухая стена, отражающая любое внешнее воздействие. За ней — лабиринт ложных воспоминаний, болевых импульсов, белого шума, призванный сбить с толку любого, кто прорвется сквозь стену.

И в самом сердце… тишина. Не пустота, как у Аинза, а тишина натянутой струны, готовой взорваться звуком от малейшего прикосновения.

«Защита джедая… но искаженная отчаянием и болью. Он не медитирует. Он замер. Как животное, притворяющееся мертвым, когда хищник рядом», — анализировал Аинз. Имперцы пытались быть хищниками — и он лишь зарылся глубже. Нужен был иной подход.

— Доктор Кор, — сказал Аинз. — Мы будем использовать протокол «Резонанс».

— Резонанс? Но… мы же не знаем его частоту! Его разум молчит!

— Именно поэтому, — ответил Аинз. — Мы не будем искать его разум.

Он отдал серию приказов. В лаборатории зажглись дополнительные экраны. Из потолка спустились манипуляторы с игольчатыми сенсорами. Они не собирались вскрывать череп. Они собирались создать вокруг тела сложное энергетическое поле, настроенное на самые глубокие, подсознательные паттерны — на травму.

Аинз поднял руку. Его воля, холодная и точная, направила в поле не попытку вторжения, а… зеркало. Волну энергии, настроенную на отражение и усиление любого внутреннего конфликта, любой затаенной эмоции, любого подавленного воспоминания, которое можно было найти в темных уголках психики объекта.

Поле включилось. Сначала ничего. Затем тело на платформе дернулось. Мышцы лица напряглись. Из полуоткрытых губ вырвался тихий, хриплый звук, больше похожий на стон умирающего животного, чем на человеческий голос.

На экранах замелькали данные. Всплеск активности в миндалевидном теле, отвечающем за страх. Активация зон, связанных с памятью о физической боли.

— Увеличиваем фокус на паттернах страха, — скомандовал Аинз.

Поле скорректировалось. Стон перешел в сдавленный крик. Тело юноши выгнулось, пальцы впились в металл платформы. Его веки задергались бешено, но глаза по-прежнему не открывались. Он боролся. Его защита, построенная на отрицании, начала давать сбой под давлением его собственных демонов, которые поле вытаскивало на поверхность и заставляло кричать.

— Он сопротивляется, — прошептал Кор. — Но не нам. Самому себе.

— Продолжайте, — был единственный ответ Аинза.

Крик сменился рыданием. По бледным щекам потекли слезы. И в этот момент, в разгар этой тихой агонии, Аинз почувствовал трещину. В той самой глухой стене появилась микроскопическая брешь. Не в защите разума, а в защите души. Мгновение неконтролируемого страдания пробило брешь в искусственном онемении.

И этого было достаточно.

[Чтение Мыслей]

Не полномасштабное вторжение. Точечный, подобный лазеру луч осознания, проскользнувший в эту брешь в момент наивысшей уязвимости. Он не искал воспоминаний, не искал секретов. Он искал источник. Источник этой боли, источник этого молчания.

И образ хлынул в сознание Аинза, обрывок, вспышка, крик застывший в времени.

Яркий свет плазмы, разрезающий дым. Запах гари и озона. Голос Мастера, прерывающийся на полуслове. «Беги, Кейд! Не оглядывайся!» И собственные ноги, несущие прочь, в то время как всё внутри кричит, чтобы остаться, помочь, умереть вместе с ним. И затем… абсолютная, всепоглощающая тишина.

Падаван Кейд. Его Мастер пал, защищая его от солдат-клонов. И Кейд… не смог ничего сделать. Его связь с Силой, его тренировки — всё рассыпалось в прах перед лицом этой бойни. И тогда его разум, не вынеся груза вины, горя и беспомощности, сделал единственное, что мог — отключился. Забаррикадировался чтобы больше никогда не чувствовать.

Аинз вышел из контакта. Поле резонанса было отключено. Тело на платформе обмякло, снова погружаясь в мертвенный покой, но теперь на лице оставались влажные следы.

— Вы получили что-то? — спросил Кор, надеясь и боясь одновременно.

— Получил, — ответил Аинз. Его голос был задумчив. — Его защита — не дисциплина. Это травма. Психологический коллапс, возведенный в абсолют с помощью Силы. Интересный феномен. Сила здесь не источник силы, а инструмент капитуляции.

— Можно ли его… разблокировать?

— Теоретически — да, — сказал Аинз. — Но для этого нужно не сломать барьер, а… исцелить рану, которая его породила. Или предложить альтернативную реальность, настолько убедительную, чтобы он захотел выйти.

Он посмотрел на неподвижную фигуру. «Он сломлен. Но потенциал… потенциал огромен. В его молчании скопилась энергия многих лет. Если её высвободить и перенаправить…»

— Доктор, начинайте подготовку к следующей фазе, — распорядился Аинз. — Протокол «Эхо». Мы создадим для него симуляцию. И посмотрим, отзовется ли эхо его прежней жизни. А пока… продолжайте мониторинг. И приготовьте сыворотку на основе экстракта биомассы с GT-558. Мне интересно, как его организм, насыщенный мидихлорианами, отреагирует на инъекцию концентрированной негативной энергии.

Это был риск. Но изучение взаимодействия двух противоположных энергий — Силы жизни и магии смерти — было ключевым для понимания этого мира. И Кейд, будучи одновременно и жертвой, и сосудом Силы, был идеальным испытательным полигоном.

---

В тот же вечер, на другом конце галактики, в своих покоях на Корусанте, Император Палпатин прервал свой сеанс медитации. Волна… не тревоги. Любопытства. Сквозь пелену Тёмной стороны донесся отголосок. Слабый, далекий, как крик из глубокого колодца. Крик боли, отраженный и усиленный чем-то чужим. Он знал эту боль. Это была боль джедая. Но контекст… контекст был новым.

Он вызвал Вейдера.

— Мой ученик, — голос Императора был шелестящим, как сухие листья. — Твой протеже, Инквизитор, доставил образец нашему новому… другу?

— Да, мой господин. Падаван Кейд. Бесполезный мусор.

— Возможно, — протянул Палпатин. — А возможно, мы только что подбросили дров в очень своеобразный костер. Я почувствовал отголосок. Существо применяет к нему методики, далекие от наших. Оно не пытает. Оно… препарирует. И в процессе заставляет Силу внутри образца реагировать способами, которые мы не рассматривали. Следи за этим, Вейдер. Не вмешивайся. Пусть экспериментирует. Каждая вспышка, каждый крик Силы в той мертвой зоне — это маяк. Он освещает для нас природу самого экспериментатора. И когда мы поймем её достаточно… мы решим, стоит ли оставлять этот эксперимент продолжать.

Связь прервалась. Вейдер остался в темноте, размышляя над словами Мастера. Палпатин видел дальше. Он всегда видел дальше. Аинз Оал Гоун был не просто угрозой или инструментом. Он был экспериментом самого Палпатина. Опытом по изучению пределов Тёмной стороны и того, что может лежать за ними.

А на станции «Муун», в своей новой личной резиденции, переделанной из каюты капитана, Аинз Оал Гоун смотрел на голограмму зарождающегося «Стража». Металлический скелет, пронизанный фиолетовыми жилами энергии, уже обретал форму в центральном котле. Скоро он будет готов.