Власть крови II

Глава 1

Я с разбегу прыгнул, замахиваясь кулаком. Такой удар редко бывает эффективным. Но вот удивить или потрясти соперника был способен вполне. Молодой донор же ловко увернулся.

Вот же ж юркий сукин сын!

Второй — плотный мужик с бычьей шеей, — тут же набросился на меня. Прижал всей своей тушей к деревянной стенке. На секунду даже перехватило дыхание. Мужик оторвал меня от пола. И с коротким замахом снова обрушил на стенку, упираясь в меня плечом.

В груди совсем не осталось воздуха. Перед глазами поплыло. Из-за этого я не увидел высокого удара от молодого донора.

Своей грёбаной ногой он смог достать до моего лица, даже когда я был на высоте. Совсем не на той, на какой хотелось бы.

Надо уже с ними кончать. И так показал отличное шоу.

Я закрыл глаза. Благодаря Чувству крови, мне даже не нужно было смотреть на своих соперников. Тьма тут же вспыхнула многочисленными алыми нитями. Они устремились из моей груди к многочисленных ярким сгусткам вокруг нас. Но меня волновали только те, что были прямо передо мной.

Перво-наперво удар ладонями по ушам. Руки мужика ослабли и я чуть ли не повалился на пол. Удержав равновесие, я резким толчком оттолкнул донора от себя.

Слева.

Опять этот женский голос у меня в голове. Я и без него видел, как от второго сгустка отлетел сгусток поменьше.

Прикрыв голову рукой, я бросился в контратаку. Даже открыл глаза, чтобы видеть своего главного соперника.

С другим донором всё было понятно. Обычный мужик, привыкший таскать тяжести. Отсюда развитая мускулатура и уличный стиль боя. Он всё пытался повалить меня на землю.

А вот со вторым всё было сложнее. Несмотря на узкие глаза, молодой жилистый донор, казалось, видел все мои атаки. На пружинистых ногах он без проблем уходил от них. И этими же ногами атаковал в ответ.

Наверняка был откуда-то с запада. Я ещё не встречал ни такого разреза глаз, ни такого стиля боя.

Прозвучал гонг.

Только сейчас я заметил застывшую у моей челюсти пятку. Вот это скорость! Молодой донор не стал доводить удар до конца, хотя имел полное на это право.

Я уважительно кивнул ему, прежде чем отправиться в свой угол. Он ответил мне тем же. Второй мужик тоже поковылял, держась за уши.

Сиплый спустил сверху стул. Ринг представлял собой шестиугольную яму. Снизу была утоптанная земля, по бокам — стены отделанные обычными брусками дерева. Я очень надеялся, что в голой спине не застряли никакие занозы. Сверху за боем наблюдали вопящие доноры в бедняцкой одежде.

Это был уже третий мой подпольный бой за неделю. И меня не переставала забавлять мысль, что с учётом ямы в качестве ринга бои и правда были подпольными.

— Ты как, сеньор Лютый? — спросил оказавшийся рядом Сиплый. — Не забывай, что я могу в любой момент всё остановить.

— Не надо, — ответил я, пытаясь отдышаться. — В этом раунде я их уделаю.

— Ты уж постарайся, Златовласка! — крикнул какой-то бородатый мужик надо мной. — Я поставил на твою победу всё недельное жалованье!

В ответ я показал ему неприличный жест. Меня напрягало это прозвище. И да, ради подпольных боёв я решил отказаться от привычной шапки, которую всегда надевал для вылазок в Новый город. Сомневаюсь, что кто-нибудь сопоставит сеньора Лютого с самим Лестером ла Донжи. Да и в шапке было неудобно драться.

Тем более, какого хрена аристократу вообще сдались бы подпольные бои?

Кортус не переставал мне задавать этот вопрос. Я отвечал, что просто выпускаю пар и пытаюсь вернуть форму после месячного лежания в больнице. К тому же нужно было набить кулаки на новой, нежной коже. И не было способа сделать это лучше, чем в реальной драке.

Сами кулаки я всё же замотал специальными белыми бинтами. Равно как и руки вплоть до локтей. Таким образом я скрывал единственную особенность, с помощью которой меня всё же могли узнать.

После исцеления новая кожа на руках стала тёмно-красного цвета. И благодаря СМИ, широко освещавшим нападение вампира на «Виору» и мою роль в его убийстве, о моих руках знал весь город. Самые недалёкие его обитатели уже успели наречь меня Лестером Красноруким.

Приготовься.

Прозвучал гонг, призывая бойцов на последний, третий раунд. Я сделал несколько резких вдохов и выдохов, разгоняя кровь. Похлопал себя по щекам. Организм ответил всплеском адреналина, даровавшим приток сил.

Я сразу же устремился к здоровяку.

Бой против сразу двух соперников был моей идеей. В предыдущих я откровенно скучал. А чтобы быстрее дорасти до более именитых противников, нужно было показать себя. Я решил, что неравный бой именно то, что мне нужно.

Мужик прикрывал голову, явно остерегаясь очередного удара по ушам. Поэтому я образцовым нижним ударом поразил его печень. Крупный донор согнулся пополам и повалился наземь.

Сзади!

Я тут же развернулся. Вскинутый наотмашь кулак внешней частью обрушился на глаз второго донора. Он тут же отскочил, вытирая окровавленную бровь.

Наши взгляды пересеклись. Я вложил в свой всю спортивную злость, бушевавшую внутри. Мне ещё не доводилось здесь проигрывать. Я пришёл за победой, и я её получу.

Раздери меня Вседержец, да я даже настоящего вампира уложил. Уж обычный-то донор мне точно был по зубам.

Зарычав, я двинулся на него. Своими длинными ногами он держал меня на дистанции, не забывая при этом осыпать чувствительными ударами. Один из таких пришёлся сбоку чуть повыше колена. Нога предательски подогнулась. Но следующий удар я ожидал.

Он хотел зарядить мне его прямо в нос. Я перехватил ногу в полёте. Резко дёрнул, притягивая к себе. Левый локоть в челюсть, и правый прямой удар отправили парня в глубокий нокаут.

Затихшие было доноры взорвались ликующими криками.

Я победно воздел кулак вверх.

— Опять ты за своё, — ворчал Кортус, поджидавший меня снаружи. — Вот на кой хрен тебе это всё сдалось?

Сегодня он был одет в свой лучший наряд — студенческую кроваво-красную мантию. Друг до сих пор наотрез отказывался принимать от меня какие-либо подарки. Эта его черта одновременно и раздражала, и вызывала уважение.

— Не нуди, — отмахнулся я. — Просто выпускаю пар, не более.

Или же пытаешься что-то себе доказать?

Я ещё в больнице смирился с этим загадочным голосом. Он подозрительно походил на голос мамы, и именно из-за этого я думал, что немного двинулся умом. С другой стороны, пережитые кошмары в любом случае должны были оставить на мне свой отпечаток. Хорошо ещё, что я просто изредка слышу какой-то голос.

— Ты успеешь привести себя в порядок? — поинтересовался Кортус. — У нас мало времени.

— У нас ещё куча времени, — возразил я.

Выйдя на дорогу, я махнул руку проезжающему мимо кэбу. Их в последнее время можно было встретить и на самых оживлённых улицах Нового города.

— Мы даже перекусить успеем, — добавил я, взбираясь в экипаж.

Как и в большинстве случаев, я оказался прав. Пока я принимал ванну и пытался избавиться магией от последствий боя, Кортус успел наесться от пуза. Пока он пил чай, развлекая Антонио рассказами о жизни в Новом городе, я успел облачиться в свой лучший наряд. Далеко не каждый день доводится посещать Императорский Шип.

Длинный тёмно-красный сюртук отлично гармонировал с золотого цвета штанами. Белую сорочку украшал узорчатый бордовый галстук. Я долго думал насчёт цилиндра. Но в итоге решил ничем не скрывать свои светлые волосы. Как-никак они были моей фишкой в черноволосой Империи. Вместо этого я дополнил образ стильной тростью.

Когда я спустился в гостиную, там уже объявилась Эмильда. Ей тоже оказали честь присутствовать на церемонии, как наставнице Кортуса.

Девушка сразу притягивала мужской взгляд. В её утончённом, изящном платье из ярко-красного шёлка и с обилием кружевных деталей, она выглядела как произведение искусства. Длинные, узкие рукава с вышивкой из серебряных нитей добавляли женственности её образу. Хоть один из них и был свёрнут почти под самым плечом.

Обычно взъерошенные рыжие волосы были аккуратно уложены и украшены маленьким бархатным бантом. Чёрные, невесомые перчатки и такого же цвета элегантные туфли на высоком каблуке приятно дополняли образ.

Эмильда с удовольствием попивала свой любимый чай с коньяком.

— Ух ты, — искренне выдохнул я. — Выглядишь потрясающе.

— Спасибо, — кокетливо ответила наставница; затем пристально посмотрела на меня. — Только не говори, что опять дрался в том ужасно потном месте.

Я заметил ехидный взгляд Кортуса.

— Это ты её подговорил?

— Ничего подобного, — возмутился друг. — Я…

— Поехали уже, — проворчал я.

Когда мы взбирались в экипаж, меня нагнал дворецкий.

— Мастер Лестер, чуть не забыл, вам утром пришло срочное письмо.

— Спасибо, Альберто, прочитаю после церемонии, — сказал я, пряча небольшой конверт в нагрудный карман.

Над Крестой сгустились сумерки. Однако в Старом городе каждый десяток метров стояли газовые фонари, из-за чего мощёные улицы были освещены не хуже, чем днём. Я всё чаще начинал задумываться о том, чтобы проспонсировать такую же систему освещения и в Новом городе. Там её явно не хватало. Но и у моего Дома, к сожалению, пока что не хватало денег для такого вложения.

Ничего, скоро всё изменится.

— У меня есть две новости, с какой начать? — неожиданно заявила Эмильда.

В карете она села рядом со мной. Кортус расположился напротив.

— Давай с хорошей, — сказал я.

На лице наставницы появилась ехидная улыбка.

— Я разве сказала, что есть хорошая новость?

Кортус закатил глаза. Я же легонько ущипнул Эмильду за ногу.

— Ай, ты чего? — с улыбкой возмутилась она.

Я ущипнул ещё раз.

— Ладно-ладно, — она примирительно подняла руки. — Начну с первой. Академию практически закончили ремонтировать. Со следующей недели занятия возобновятся.

Мы с Кортусом обменялись довольными взглядами.

— Так это же отличная новость! — сказал он. — Разве нет?

Эмильда в ответ фыркнула.

— Я и забыла, какие вы ботаники. Обычно студенты, наоборот, пытаются слиться с учёбы.

— Ой, кто бы говорил, леди «самая молодая магесса в истории, достигшая III группы крови»! — проворчал я и вновь ущипнул её, в этот раз повыше.

Наставница шикнула и легонько хлопнула меня по ладони. Но сделала это с улыбкой.

— А вторая новость? — спросил Кортус.

— Почти все ваши одноклассники отказались от дальнейшего обучения. Ну, точнее, их родители. Якобы в «Виоре» слишком опасно и бла-бла-бла, — она недовольно скривилась после этих слов. — Мы с ректором немного пошушукались и решили объединить вас с таким же поредевшим классом со второго курса.

— То есть мы сразу перейдём на второй курс? — уточнил я.

— Ага.

— Так это же вроде тоже хорошая новость, разве нет? — уточнил Кортус.

— Есть одно маленькое «но», — Эмильда даже пальцами показала, насколько маленькое. — Вам к концу семестра нужно сдать экзамен за весь первый курс.

— Ржавая кровь, — простонал друг, сползая с сиденья.

Я тоже присвистнул. До конца семестра у нас оставалось от силы два с половиной месяца.

— Да не ссы, там всё просто, — отмахнулась Эмильда. — Практику ты сдашь без проблем, а по теории тебя Лестер поднатаскает.

— А я-то сам практику сдам? — спросил я.

— Сдашь, куда ты денешься. Для убийцы вампира сделаем экзамен полегче.

— Коррупция, как она есть, — проворчал Кортус.

Мы с наставницей в ответ лишь усмехнулись.

— Ты, кстати, сказала, что почти все наши одноклассники отказались учиться, — заметил я. — А кто остался?

— Слава яйцам Вседержца, осталась Эйла, — ответила Эмильда, а затем приложила ладонь ко рту. — Твою кровь, лишь бы не ляпнуть что-нибудь подобное во дворце. В общем, остались только вы трое. Если бы вместо кого-нибудь из вас оказался Зак, я бы вскрылась.

Из-за хохота мы не заметили, как приехали. Пока я помогал наставнице спуститься, Кортус чуть ли не с раскрытым ртом взирал на Императорский Шип. И я его прекрасно понимал.

Дворец представлял собой невероятно высокую башню из гладкого чёрного мрамора. Стоя у основания, было невозможно рассмотреть, где заканчивается его шпиль. Да даже издали это не всегда было возможно. Из-за многочисленных фабрик в Новом городе, расплодившихся в последние годы, небо над Крестой часто заволакивало смогом. Он же скрывал за собой верхнюю часть Императорского Шипа.

У широкого входа стоял Кровавый Инквизитор в чёрных одеждах. Как и всегда, при взгляде на их безглазую братию, я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я сам чуть не стал таким же.

Наскоро проверив наши приглашения, он пропустил нас внутрь. Понятия не имею, как они могут хоть что-то разглядеть своими пустыми глазницами. Но, думаю, это было как-то связано с кровью. На тех же приглашениях была кровавая печать в виде герба Вседержца — сердца с расходящимися сосудами. Кровь, из которой состояла печать, постоянно пульсировала и перетекала по рисунку.

Мы оказались в широком вестибюле. Мягкий багряный ковёр дорожкой уходил к лестнице и поднимался выше. Стены и потолок были облицованы тёмно-серым гранитом, на полу лежала зеркальная плитка такого же цвета. А вот колонны, лестницу и даже балюстраду сделали из уже знакомого чёрного мрамора. По бокам висели кровавые гобелены.

К нам подошёл старший раб. На нём отлично сидел чёрный костюм-тройка с алыми вставками. Выглядел он чуть ли не дороже моего собственного наряда.

— Сеньоры, леди, — раб склонился в лёгком поклоне. Кортус из-за его слов как будто бы даже воодушевился. — Прошу вас, церемония скоро начнётся.

Он проводил нас по лестнице в тронный зал. Среди массивных мрачных колонн, казалось, собралась почти вся знать Крестерии. Столько аристократов я не видел ещё ни на одном балу. Даже Императорском.

Всё воодушевление Кортуса исчезло без следа, когда аристократы приковали к нам свои взгляды.

Друг нервно дёрнул меня за рукав.

— Почему здесь столько народу? — прошептал он. — И почему все смотрят на нас?

— Вот именно, почему? — обиженно забубнила Эмильда. — На моей церемонии были только ректор, пара профессоров и один репортёр.

Я же в этом не видел ничего удивительного.

— А вы чего-то другого ожидали? — спросил я так же тихо. — Они все выступали против решения Императора обучать доноров магии. А тут один из них вдруг официально получает III группу крови.

Мягко подтолкнув их вперёд, я добавил:

— Говорите что хотите, но здесь и сейчас происходит историческая фигня. А они все лишь хотят быть свидетелями.

Мы пошли вперёд по широкому центральному проходу. Собравшиеся, перешёптываясь, бросали взгляды не только на Кортуса, но и на меня. Слухи о том, что именно я сразил вампира, разошлись уже по всей Крестерии. Благодаря же легенде, придуманной Эмильдой, ни у кого не возникало вопросов, как первокурсник смог победить древнего монстра.

Поэтому я нацепил на себя расслабленную улыбку, и гордо шёл вперёд. В отличие от Кортуса, который опять сгорбился по своей донорской привычке.

Я его нагнал и зашептал:

— Держи спину прямо. Грудь выставь вперёд, а плечи отведи назад, как я показывал.

— Лестер, мне здесь не место, — возразил он тихо.

— Отнюдь, друг мой, — я хлопнул его по спине.

Куда сильнее, чем полагалось, когда просто поддерживаешь друга. Кортус, поняв намёк, всё же выпрямился.

Отец научил меня этой мудрости ещё в далёком детстве. Хочешь чувствовать себя уверенно — веди себя как уверенный человек. Если же опускать плечи и смотреть только вниз, никогда не взлетишь.

— Здесь тебе самое место, — продолжил я. — В отличие от многих, кто тут присутствует.

— Спасибо, — прошептал Кортус.

Мы заняли места в передних рядах, предназначавшихся для глав Домов. Эмильду я протащил сюда, как свою спутницу. Кортус же ожидал появления Вседержца.

Перед нами оставалось широкое пространство, где, по идее, должен был восседать Император. Вот только не было ни его самого, ни даже трона. Лишь громадная лужа крови. Даже больше — кровавый пруд.

Прождали мы его ещё с полчаса. Типичный ход для правителя — показать, что только его время и занятость имеют значение. Тем не менее никто из знати не роптал, и многие, наоборот, даже обрадовались, когда вышел глашатай.

— Его Императорское величество, Викарий I и единственный! — провозгласил он.

Спустя несколько секунд из бокового прохода вышел Вседержец в красных струящихся одеждах. Следом за ним шёл отряд из нескольких Кровавых Инквизиторов. Правитель возвышался даже над самыми высокими подданными как минимум на полметра.

Расслабленное, полное благородства лицо с кожей молочного цвета выражало смесь превосходства с уверенностью. Длинные чёрные волосы спускались ниже пояса. Сквозь одежду проглядывало мускулистое тело.

У меня перехватило дыхание. Сердце забилось быстрее. Я вдруг почувствовал непреодолимое желание оказаться рядом. Коснуться Вседержца хотя бы кончиком пальца. Я был готов даже умереть за него.

Наваждение прошло так же быстро, как и наступило. Эмоциональной магией Император словно бы напоминал, кто здесь главный. Он в любой момент мог подчинить каждого из нас. И один лишь тот факт, что он дарует нам свободу действий, в теории, должен был сделать знать верной.

Вседержец тем временем дошёл до кровавого пруда. Воздел открытую ладонь. По залу раскатился резкий металлический запах. Багряная жидкость забурлила, формируя перед властителем Живой трон. Раньше я о нём лишь слышал. Сейчас же видел собственными глазами и не мог им поверить.

Ни одного жеста или заклинательной формулы. Чистая неструктурированная магия. Причём такого уровня, что превышала возможности любого мага IV группы.

Кровь сложилась не просто в трон. Она продолжала двигаться и перетекать внутри заданной формы, слегка видоизменяя её. Даже люминесценция, сопровождавшая каждое заклинание, прекратилась. Трон словно оставался жидким, но при этом никоим образом не пачкал одежд Императора.

Ходили слухи, будто бы Вседержец открыл мифическую V группу крови. Но я никогда не верил им. До этого дня.

— Не припомню, — раскатистый голос правителя разнёсся среди колонн. — Чтобы за прошедшие столетия столько патрициев собиралось на церемонию Кровной клятвы.

— Кровной клятвы? — обречённо прошептал Кортус.

— Ага, — подтвердила Эмильда, пока Император продолжал свою речь. — Маг, достигший III группы крови, даёт Императору клятву никому не рассказывать о способе её получения. Кровь её лишь скрепляет.

— А если я не хочу или не могу ему рассказать?

Наставница в ответ усмехнулась:

— Поверь, Вседержцу ты расскажешь всё, хочешь ты того или нет. Но расслабься, я через это тоже проходила. Он только кажется страшным, но на самом деле довольно приятный дядька, — она резко осеклась. — Упс, надеюсь, он этого не слышал.

— Первый среди доноров, — объявил раскатистый голос Императора. — Подойди.

Пока Кортус шагал к трону (твою кровь, он опять сгорбился!), я задумался. Что же в ритуале получения III группы крови такого, что требуется это хранить в такой тайне?

Эмильда схватилась за моё плечо.

— Сейчас будет самая крутая часть! — заявила она с горящими глазами.

— Какая?

— Магия правды.

Кортус тем временем остановился перед Императором и с ходу нарушил несколько правил этикета. В зале раздались смешки.

— Скажи мне, Первый среди доноров, — пробасил Вседержец, приковав взгляд к Кортусу. — Ты кому-либо рассказывал, как достиг III группы крови?

— Что ещё за магия правды? — спросил я у Эмильды.

— Никому, — ответил Кортус, наплевав на обязательное обращение «Ваше Императорское величество».

— Вседержец чувствует малейшее изменение крови в чужом организме, — пояснила наставница. — Изменение сердечного ритма, расширение пор, даже сжатие ануса. И благодаря этому понимает, когда ему врут.

Звучало это слишком нереалистично. Как очередная городская легенда. С другой стороны, об этом говорила мне целый профессор гемологии. Да и Живой трон, до сих пор пребывавший в постоянном движении, заставлял поверить в мощь Императора.

— Ты говоришь правду, — заключил властитель. — Подойди.

Кортус пошёл к трону, опять забыв про поклон. Император велел ему протянуть ладонь, на которой начали выступать сложные иероглифы заклинательной формулы. Ровно такие же знаки выступили и на ладони правителя.

Всё это отличалось от той «Клятвы на крови», что я давал Инквизитору больше двух месяцев назад.

Они скрепили клятву рукопожатием. Внутри их ладоней теплилось алое свечение. Едва слышно Император озвучивал Кортусу условия клятвы.

Спустя минуту Эмильда заметила:

— Поправь, у тебя из кармана что-то торчит.

Она постучала себе по груди. Я глянул на нагрудный карман, и заметил уголок конверта, что передал мне Альберто. Дворецкий сказал, что письмо срочное.

Интересно, насколько срочное?

Я бросил взгляд на Вседержца с Кортусом. Они продолжали что-то неслышно обсуждать. Кто знает, сколько ещё времени у них это займёт.

Миниатюрный конверт оказался без какой-либо печати. Да и вообще без каких-либо подписей. Заинтригованный, я достал из него сложенную бумажку.

Стоило мне прочитать первое предложение, как я тут же весь покрылся потом. Дыхание перехватило похлеще, чем после ударов того здоровяка в подпольном бою.

«Лестер ла Донжи, я знаю, как ты убил вампира…»

Сердце бешено стучало. Словно хотело сбежать куда подальше от этого дворца и Кровавой Инквизиции. Именно Инквизиция охотилась за колдунами, способными управлять маной. Если это письмо попадётся кому-нибудь на глаза…

— Лестер ла Донжи, — по тронному залу раскатился требовательный голос Императора; Кортус уже уходил от него, тупо пялясь на раскрытую ладонь. — Теперь ваш черёд.

Глава 2

ГЛАС ДОНОРА

17.11.1879

Истоки террора «Новой крови»*: новое оружие или украденный артефакт? Мнение эксперта

Серия загадочных нападений на аристократов всех мастей продолжается. Стало известно, что три дня назад в своей постели был найден Алистер ла Медоро, глава одноимённого Благородного Дома. Как и предыдущие четырнадцать жертв террористов, сеньор ла Медоро впал в глубокое коматозное состояние.

«Во всех их новых нападениях прослеживается явная связь, — утверждает Густав ла Дора, следователь по особо тяжким делам в отставке. — Загибайте пальцы: они нападают только на аристократов; ни одна жертва не умерла, но все находятся в коме; эти нападения начались вскоре после нашумевшего ограбления Центрального банка.

Все, кто заявляют, будто это некое новое оружие, могут распечатать своё мнение на бумаге и подтереться им. Уж простите мне мой магрибский. Ни одно оружие, ни одно заклинание магии крови не способны на такое. Ведь тела жертв полностью в порядке и продолжают жить, не работает только мозг.

Любой же эрудированный человек, знакомый с концепцией критического мышления, знает, что в Центральном банке хранятся не только деньги налогоплательщиков. Это ещё и крупнейшее хранилище артефактов, в том числе заколдованных с помощью маны ещё в древние времена.

Зачем Вседержцу вообще понадобилось их сохранить — вопрос не ко мне. Но если обратиться к историческим сводкам, то я почти на 80% уверен, что мы имеем дело с легендарным Похитителем Душ.

Но пугает меня не только похищенный артефакт. Судя по “траектории” нападений, террористы снова направляются прямо в столицу. Если их не остановить, они смогут нанести чувствительный удар правящей элите. А этого допустить нельзя».

Разумеется, правду о природе загадочных нападений мы рано или поздно узнаем. А пока призываем наших читателей сообщать в полицию о любых подозрительных личностях. За достоверную информацию о «Новой крови» полагается крупное вознаграждение.

*«Новая кровь» признана террористической организацией на основании Эдикта №2418 от 02.10.1879

Читайте также:

Донор впервые в истории достиг III группы крови. Сегодня в Императорском Шипе пройдёт официальная церемония посвящения (стр. 2)

Монструозная лихорадка: всё больше свидетелей утверждают о том, что леса вокруг Кресты кишат монстрами (стр. 7)

Столица готовится к зимнему сезону. Как и в прошлом году, полноценно к нему готов лишь Старый город (стр. 10)

Я почувствовал, как все взгляды в зале устремляются ко мне. Да и сам был в замешательстве. Не только от загадочного письма, но и от неожиданного приказа Императора.

Это же церемония Кортуса. Какой ещё «мой черёд»? На кой хрен я вообще понадобился Вседержцу?

Он тем временем властно поманил меня пальцем. Эмильда слегка подтолкнула сзади. Нельзя заставлять ждать правителя всей Крестерии.

Сглотнув, я пошёл навстречу своей судьбе. Каждый мой шаг в затихшем зале звучал, как гулкий удар сердца. По пути лихорадочно запихнул конверт в карман. Проходивший мимо Кортус хлопнул меня по плечу.

В моём мозгу роились мысли, одна хуже другой. Императору же доступна магия правды. Всего один ненужный вопрос, — вроде «Как ты умудрился убить того вампира?», — и я ничего не смогу сокрыть.

А если это письмо от него? Или от кого-то из Кровавой Инквизиции?

Нет, вряд ли бы они стали заниматься такой бессмыслицей. Просто бесшумно убили бы и всё.

Я застыл в двух метрах напротив Вседержца. Затем низко поклонился, стараясь поймать угол в 90 градусов.

Вблизи этот монстр ещё страшнее.

— Ваше Императорское Величество, — вымолвил я, глядя в пол. — Чем Благородный Дом Донжи может быть полезен для вас?

Поднявшись, я увидел, как Император поманил меня ближе. Даже сидя на Живом троне, он возвышался надо мной на пару-тройку голов. Один из Кровавых Инквизиторов за его спиной кивнул мне. Они хоть все и были на одно лицо, — серые, лысые и безглазые, — но этого я узнал. Мой «хороший» знакомый Инквизитор №9.

— Да расслабьтесь вы, — вдруг мягко обратился ко мне Вседержец. — Я позвал вас ради благодарности.

У меня глаза полезли на лоб.

Ради благодарности?

Так, надо взять себя в руки. Уже привычно я медленно и глубоко начал дышать носом. Внутренний мандраж подутих, и я нашёл в себе силы уточнить:

— Ради какой благодарности, Ваше Императорское Величество?

Я чувствовал себя как-то неестественно, вот так запросто говоря с человеком, который прожил вот уже почти тысячу лет. С тем, кто закончил Последнее Истребление и объединил всю Крестерию. И этот невероятный маг ещё за что-то мне благодарен?

— Ну как же, — удивился Вседержец. — Вы же убили того монстра в «Виоре». Вампира, если верить слухам. Спасибо вам.

У меня вдруг взмокла спина. Пожалуйста, только не спрашивай, как именно я убил того вампира.

— Разумеется, такой подвиг достоин большего, чем Императорская благодарность. Я уже распорядился, чтобы в Крестерии учредили орден в честь ваших заслуг.

Я расслабился и еле сдержался, чтобы облегчённо не выдохнуть.

— Что вы, Ваше Императорское Величество, — заговорил я, на ходу припоминая этикет. — Ваша благодарность — уже величайшая для меня награда.

Император, к моему удивлению, протянул свою массивную ладонь для рукопожатия. Когда я её коснулся, то мне показалось, что трогаю лёд.

— Вы занятный молодой человек, Лестер ла Донжи, — сказал Вседержец, глядя мне в глаза. — Уверен, вы меня ещё не раз удивите. Я буду пристально наблюдать за вами.

В этот раз я сдержался, чтобы не сглотнуть. Мне, наверное, показалось, но последняя фраза прозвучала чуть ли не как угроза.

Пока я шёл обратно к друзьям, Император завёл речь на весь зал. Она звучала типично для подобных сборищ аристократов, поэтому я не стал прислушиваться. Но я никак не мог избавиться от дрожи, разошедшейся по всему моему телу. И была она связана отнюдь не только с Вседержцем и этим странным разговором.

Не меньше меня пугало письмо, скомканное в кармане. Я так и не успел его дочитать. Поэтому, пока все слушали разглагольствования Императора о тяжелых для Крестерии временах и необходимости сплотиться, как никогда раньше, я развернул письмо. Я старался держать его так, чтобы больше никто не мог увидеть, что там написано.

«Лестер ла Донжи, я знаю, как ты убил вампира, видел собственными глазами. Спички детям не игрушка, не так ли?

Если не хочешь, чтобы об этом узнала Кровавая Инквизиция, придётся раскошелиться. У тебя месяц, чтобы собрать нужную сумму».

От «нужной суммы», написанной ниже у меня уже второй раз за вечер полезли глаза на лоб. Да это был почти месячный бюджет всего Донжийского региона!

С другой стороны, на кону ведь стояла моя жизнь.

Тяжёлая рука вдруг легла мне на плечо. От неожиданности даже чуть не подпрыгнул. Я обернулся, намереваясь, высказать своё недовольство и застыл.

За мной стоял мужчина одного со мной роста. Длинные прямые волосы угольного цвета с редкими проблесками седины опускались до самых плеч. Узкий сюртук красно-золотого цвета смотрелся на нём, как что-то лишнее. Ему бы куда лучше подошёл белый халат учёного. По крайней мере, к нему я привык больше.

Цепкий, словно репей, взгляд чёрного глаза был прикован ко мне. Отсутствующий он прятал за закрытым веком.

Объявился, наконец.

— Сын, — твёрдо сказал он вместо приветствия.

Смахнув его руку с плеча, я ответил холодным голосом:

— Отец.

Шушукавшиеся рядом Кортус с Эмильдой вдруг затихли. Император к этому времени закончил речь и скрылся в боковом проходе. Знать неторопливо устремилась к выходу.

— Выглядишь паршиво, — заметил отец. — Разве ты не должен быть в больнице?

Ого, неужели это зачатки родительской заботы?

— Меня выписали ещё две недели назад, — ответил я всё так же холодно. — Ты бы знал о сроках выписки, если хотя бы раз удосужился меня навестить.

Отец не отрывал от меня цепкого взгляда.

— Не веди себя как ребёнок, — отрезал он. — О чём ты говорил с Императором?

— Тебе не всё равно?

Маска безразличия на лице отца на миг дала трещину. Но он быстро её восстановил.

— Что Вседержец тебе сказал? — повторил отец.

— Поблагодарил за убийство монстра, того самого, из-за которого я в больнице оказался, — съязвил я. — В которую ты так и не пришёл.

Поманив Кортуса и Эмильду за собой, я направился к выходу.

— Это всё? — крикнул отец мне вслед. — Больше ничего?

Я молча помотал головой, не глядя на него.

Но избавиться от отца окончательно не получилось. Я планировал провести небольшой праздничный ужин для Кортуса. В конце концов, друг только однажды мог официально получить III группу крови. В этот раз я даже не стал слушать его привычные отмазки.

К моему неудовольствию, в столичном особняке Дома Донжи объявился и отец. Эмильда как раз со смехом просила Альберто подлить больше коньяку в чай. Я же объяснял другу, как правильно по этикету следует есть суп из устриц.

В столовой повисла тишина. Кортус застыл с ложкой на половине пути ко рту. Альберто перелил коньяк через край кружки.

— Что здесь происходит? — спросил отец недовольно.

— Мастер Деймос, — взял себя в руки дворецкий. — Прошу прощения, я не знал, что и вы порадуете нас своим присутствием. Я сейчас же распоряжусь накрыть стол для вас.

Отец же смотрел прямо на меня.

— Отмечаем самый важный день в жизни моего друга, — сказал я, поднимаясь из-за стола и хлопая Кортуса по плечу. — Кстати, познакомься, это Кортус, Первый среди доноров.

Правый, оставшийся глаз отца слегка сощурился. Но ему хватило выдержки не выдать отвращения от того, что донор сидит за его столом и водит дружбу с его сыном. Я прекрасно знал, как он относится к обычному люду. И радовался, что отцу довелось увидеть такую картину собственным глазом.

Кортус поднялся и склонился в поклоне.

— Это, приятно познакомиться, сеньор ла Донжи, — судорожно проговорил он, из-за чего отец всё-таки скривился.

— А это Эмильда Рейн, — повёл я рукой в другую сторону от себя; с моего лица не сходила довольная улыбка. — Профессор гемологии из «Виоры», и наша наставница.

Я отодвинул стул, помогая девушке подняться. Даже с одной рукой она смогла сделать довольно ловкий реверанс.

Отец подошёл к ней и поцеловал протянутую ручку.

— Рад нашему знакомству, профессор Рейн, — галантно сказал он, глядя ей в глаза.

— Прошу вас, просто Эмильда, — отмахнулась зардевшаяся наставница.

Надеюсь, зарделась она от коньяка в чае, а не от чего-то другого.

От моего внимания также не ускользнул и тот факт, что отец не удостоил приветствием Кортуса.

— И, наконец, мой отец — Деймос ла Донжи, — представил я его друзьям.

Отец уже шёл к другому краю стола, чтобы тоже усесться во главе. Один из рабов услужливо отодвинул для него стул.

— Ты ничего не забыл добавить, сын? — спросил он.

О, я этого ожидал. И был более чем готов.

— Ничего, отец, — ответил я, мрачно ухмыльнувшись.

— Ты опустил мой титул главы Дома Донжи, — не менее мрачно посмотрел на меня отец.

— Вообще-то, де-юре, главой Дома Донжи являюсь я.

Наши взгляды пересеклись. Ни один не собирался отводить взор первым.

— Припоминаю, что в своём письме я дал чёткие указания, до каких пор ты будешь исполнять обязанности главы Дома, — размеренно сказал отец. — А именно, на время моего отсутствия.

— Да, всё так, — подтвердил я, доставая то самое письмо из внутреннего кармана. — Вот только боюсь, в Доме Донжи последние два с половиной месяца все задаются вопросом, куда ты пропал? Почему бросил управление Домом и передал его несовершеннолетнему сыну на следующий же день, как нас ограбили повстанцы? Почему исчез в тот самый момент, когда ты был нужен Дому больше всего?

— Хочешь узурпировать титул?

— Хочу, чтобы он остался у того, кому не плевать на наш Дом.

— Твою кровь, я ведь просто хотел спокойно похлебать супчика, — едва слышно пробормотал Кортус.

Мы с отцом боролись взглядами ещё некоторое время. Рабы опасливо переглядывались за его спиной. Друг молча хлебал свой суп, стараясь ничего замечать. Как и Эмильда, которая принялась насвистывать какую-то мелодию.

Воздух между мной и отцом, казалось, сейчас начнёт трещать от напряжения. В этот раз я не собирался ему уступать. Отец продолжал буравить меня единственным глазом, пока, наконец, не рассмеялся.

— Во имя Вседержца, и когда ты только успел так возмужать?

Появился Альберто, неся поднос с яствами для отца. Свежие аппетитные запахи еды вместе со смехом отца окончательно развеяли напряжённую атмосферу.

Пока дворецкий расставлял всё на столе, отец быстрыми жестами вытянул струйку светящейся крови из ближайшего раба. Она разделилась на несколько сгустков, которые прямо в воздухе сформировались в различные ножи, вилки и ложки. По столовой разлился металлический запах магии.

Эмильда слева от меня даже присвистнула от такого мастерства.

— Вижу, что мои уроки не прошли даром. Что ж, будь по-твоему, сын, — сказал отец, дуя на дымящуюся ложку супа. — Я всё равно до сих пор не закончил свои изыскания. Так что твоё предложение о передаче титула меня очень даже выручит.

Вот так просто?

И это притом, что я собирался бороться до конца. Хотел подключить дядю и других, более дальних родственников. Даже был готов провести нечто вроде референдума среди доноров Донжи. За время лечения в больнице я заготовил кучу аргументов, оспаривавших легитимность правления отца. Даже как-то обидно, что этого всего не понадобилось.

Отец же мирно попивал вино из кровяного бокала. О чём-то негромко переговаривался с Альберто. Эмильда с Кортусом осторожно начали перешучиваться насчёт грядущей учёбы.

Почему-то, несмотря на победу, я чувствовал, что сделал ровно то, на что отец и рассчитывал. И это напрягало куда больше, чем возможная потеря титула.

Перед возобновлением учёбы в академии предстояло разобраться с ещё одним важным делом. Ремонт дамбы в Донжи затягивался из-за непогоды. И теперь требовал дополнительных денежных вливаний.

Также у меня из головы никак не выходил таинственный вымогатель. Нужно срочно избавиться от него. Хотя что-то мне подсказывало, что стоит один раз передать ему деньги, и он будет вымогать их у меня раз за разом. Ещё бы — аристократ, попавшийся на использовании маны. Какой кусочек может быть ещё более лакомым?

Но на основании той информации, что у меня была, я пока что никак не мог на него выйти. Однако я подозревал, что таинственным вымогателем наиболее вероятно окажется тот маг, что помогал во время битвы с вампиром. Он тогда, конечно, бежал с поля боя. Но мог и затаиться до поры до времени.

Необходимо с ним встретиться. А для первой встречи точно понадобятся деньги.

Поэтому я ещё с большим желанием отправился на свидание с Делией. Глава Дома Росси после того, как на нас в ресторане напали повстанцы, на некоторое время уехала из столицы. Но когда всё подутихло, даже несколько раз навещала меня в больнице.

Я всё надеялся, что они с Эмильдой не пересекутся. Отчего-то мне не хотелось, чтобы наставница раньше времени узнала об нашей помолвке. Не знаю, сколько ещё получится её скрывать.

Но всё же стоило поторопить помолвку. Мне срочно нужны деньги, и пока что это был мой лучший шанс. Я, конечно, рассматривал и другие варианты. Например, пытался довести до ума свой магический бронежилет. Если сделать так, чтобы им могли пользоваться и доноры, то можно будет неплохо заработать на армейских контрактах.

Меня пока что тормозили только знания. Точнее, их отсутствие. Для использования бронежилета донорами нужны как минимум высшие заклинательные формулы. И хотя бы начальные знания артефактуры. А всё это в «Виоре» начинают преподавать только на втором курсе.

Поэтому я сосредоточился на более перспективном варианте заработка денег. Этот «перспективный вариант» пока что на ходу изучал правки, которые мы с Альберто внесли в брачный договор.

Мы с Делией прогуливались по набережной. Несмотря на холодную осень, здесь было достаточно народу. Как аристократов с их рабами, так и доноров, отдыхавших после смен на фабриках. Наверное, это было единственное место в городе, где все три касты регулярно пересекались.

Набережная была ярко освещена газовыми фонарями. Их света хватало даже, чтобы изучать брачный договор поздним вечером. Вдоль реки шла фигурная чёрная ограда. Доноры по какой-то причине любили вешать на неё амбарные замки. Никогда не понимал этого. Хоть такая традиция и казалась мне до боли знакомой.

Рядом с оградой шла широкая пешеходная дорожка. А рядом с ней уже полноценная мощёная дорога. Вот только ездили по ней не экипажи, запряжённые лошадьми, а велосипеды всевозможных форм и видов. Наиболее рисковые доноры даже катались на новомодных роликах. Как-то раз я тоже попробовал это сделать и чуть не переломал себе ноги. С тех пор я смотрел на них с опаской.

Делия перевернула страницу. Уголок следующей я заранее закрасил красным, чтобы не забыть.

— Признаюсь, ловко это вы придумали с матрилинейным браком, — заметил я.

Миниатюрная девушка тут же покрылась милым румянцем. Можно было бы подумать, что это от холода. Вот только плотное голубое пальто с меховым воротником надёжно её уберегало.

— Простите, — пискнула Делия.

— Ещё ведь и мелким шрифтом напечатали, — продолжал я, наслаждаясь её реакцией.

Девушка скрыла лицо за бумагами.

— Простите, — опять пропищала она. — Просто, понимаете…

— Вы последняя в роду, и вам нужен наследник, — закончил я за неё.

Хоть нам и нужны были ресурсы каждого из наших Домов, мы пришли к общему мнению сами Дома не объединять в один. Слишком далёкие расстояния, чтобы можно было успешно ими управлять.

Наш союз планировался больше деловым. Созданием новой отдельной династии заниматься мы не собирались. Но дети в брачном договоре были упомянуты.

Если бы не большая нужда, я бы ни за что не спустил ей с рук тот факт, что она хотела сделать всех до единого наших детей наследниками Дома Росси. А так, у меня теперь был хороший козырь и рычаг давления для других, не менее важных пунктов брачного договора. Например, раздела её богатства.

— Я внёс корректировки в этот пункт от себя, — продолжил я, мягко убрав бумаги от её лица и указав на нужные строки. — Все нечётные дети от нашего союза будут наследовать титулы Дома Донжи, а чётные — Дома Росси.

— То есть, первый наследник ваш? — Делия бросила на меня хитрый взгляд.

Я лишь нагло улыбнулся в ответ:

— Вы первая это начали.

Неожиданно перед нами вырос подтянутый мужчина в тёмно-фиолетовом пальто. На его седой голове восседал цилиндр такого же цвета. Правая рука сжимала трость с большим драгоценным камнем на набалдашнике. Лицо полностью скрывала маска с массивными рогами. То ли монстр, то ли животное.

— Леди ла Росси? — спросил мужчина низким, неестественным голосом.

Голос этот звучал так, будто несколько человек одновременно говорили из глубокого колодца. И от него определённо исходила угроза.

Мышцы напряглись, готовые к бою. Я инстинктивно сжал кулаки и зубы. Потянулся магией к крови своего раба. Но вдруг почувствовал, как что-то больно упёрлось мне в бок. Быстро обернувшись, увидел, как несколько мужчин также появились возле Делии и наших рабов. Каждому в бок или спину упёрли по револьверу.

Стоявший позади меня усилил нажим. Поэтому я перевёл взгляд на загадочного мужчину. Мозг заработал с лихорадочной скоростью, пытаясь найти выход.

Их слишком много. Сам бы я ещё мог выпутаться. Например, прыгнуть в реку. От прижатого вплотную оружия куда легче и быстрее увернуться, чем когда тебя держат на мушке. Но и этих парней можно понять. Явно не хотели привлекать лишнего внимания.

Хотя этот мужик в маске наверняка им всё портил.

Он подошёл к Делии и взял её за подбородок. Я было дёрнулся к ней, но стоящий сзади меня удержал.

— Ещё раз так сделаешь, — прошипел он мне в ухо. — И я тебя пристрелю.

— К-кто вы? — тихо вымолвила девушка.

— Кто мы? — сквозь маску усмехнулся загадочный мужик; со стороны его подельников раздались смешки. — Разве не понятно? Мы — «Новая кровь»!

Сказал он это так громко, что доноры вокруг нас начали озираться.

Почему, когда я рядом с Делией, всегда появляются эти ублюдки?

Мужик тем временем вырвал из рук девушки кипу бумаг. Посмотрел на заглавную страницу.

— «Брачный договор между Лестером ла Донжи и Делией ла Росси», — прочитал он вслух. — О, выходит, это всё-таки вы.

От последних слов у меня всё ухнуло вниз. Надо срочно что-то делать. Однако мозг отказывался выдавать готовый план. Всё, что бы я ни придумал, заканчивалось смертью, моей или Делии. И меня это не устраивало.

— Совет, да любовь, как говорится, — хмыкнул фиолетовый мужик в маске, швыряя брачный договор в реку; ветер тут же подхватил и растерзал его на отдельные страницы. — Хотя, боюсь, свадьбы у вас не будет.

Где-то глубоко внутри разума пробился скромный лучик света. Он словно просил разрешения войти. Я не стал его прогонять, хоть и хотелось это сделать всей душой. А наоборот, потянул за него, стремясь добраться до большей силы.

— Слышь ты, ублюдок, — прорычал я. — Отвали от неё, иначе я…

Драгоценный камень на его трости вдруг вспыхнул ярко-фиолетовым светом. Прямо внутри него заструилась некая энергия, ритмично подрагивающая, словно сердце.

Когда мужик направил трость на Делию, струящаяся энергия вырвалась наружу.

Глава 3

Поток света тут же ворвался в мой разум. Он стремился заполнить собой всё, но я жёстко пресёк его попытки. Вместо этого сам мысленно потянул за свет, разрывая его на несколько равных частей. Затем сплёл из них особый узор заклинания.

Я ударил в трость потоком воздуха лишь на доли секунды позже, чем из неё вырвалась загадочная энергия. Однако она уже успела коснуться груди Делии. Из неё навстречу энергии потянулось какое-то свечение, но тут же затухло.

Из-за неожиданного порыва воздуха мужик в маске еле удержал трость. Но драгоценный камень теперь смотрел на повстанца, державшего девушку. Энергия устремилась к его голове.

Мужчина безмолвно закричал. Его лицо исказилось от ужаса. Кожа начала светиться белёсо-голубым светом, а затем сквозь неё просочилась невесомая субстанция такого же цвета. Она потянулась к фиолетовой энергии и та её мгновенно засосала внутрь камня.

Мужчина вместе с Делией повалились на брусчатку.

Всё это произошло буквально за секунду. Повстанцы были потрясены случившимся не меньше моего. Нельзя терять преимущество.

Я быстро добавил к своему заклинанию ещё одно плетение, более сложное. В этот раз порыв воздуха вырвал трость из рук мужика в маске. Я же резко завёл руку за спину, отводя револьвер обомлевшего повстанца. Вместе с этим повернулся, тяжёлым боковым ударом поразив его в челюсть.

Не успел он упасть, как я уже выводил жесты. Из раны на предплечье моего раба выросли две светящиеся струйки крови. По велению магии они отвердели и устремились к ближайшим повстанцам. Когда кровь пробила их тела, дополнительной парой жестов я заставил её разветвиться внутри. Чтобы наверняка.

Всё-таки были у II группы крови свои плюсы. Я теперь мог управлять несколькими сгустками крови, причём независимо друг от друга. Например, направить два одинаковых заклинания в разные стороны, как сейчас. В теории я мог бы и больше, но пока этому не научился. Да и пальцы с обновлёнными мышцами и кожей пока что работали не так быстро, как раньше.

Из-за этого всего я ничем не успел навредить последнему врагу. Не считая, разумеется, мужика в маске, который пытался найти упавшую трость среди толпы доноров.

Усатый повстанец же среагировал довольно быстро. Оглушительный выстрел разорвал вечерний воздух под аккомпанемент из криков толпы.

Левую руку чуть пониже плеча как будто ударили кувалдой. Голова пошла кругом. Сердце вдруг застучало как бешеное, а всё тело вспыхнуло, будто температура моментально поднялась на пару-тройку градусов.

На выручку пришла мана. Всё ещё сплетённая в заклинание, она вырвалась из меня, ударяя тугим потоком воздуха по врагу. Тот от неожиданности не устоял на ногах и повалился на спину.

Когда я посмотрел на руку, по коже пошли мурашки. Я почувствовал в животе резко-приятное чувство, какое часто бывает, когда высоко качаешься на качелях. В моём пальто появилась рваная дыра. Ткань вокруг неё намокла. И это мокрое пятно постепенно росло.

Почему я не чувствую боли?

Среди шума вопящих от страха доноров до меня донёсся одинокий сухой щелчок взводимого курка. Адреналин пробился сквозь шок ранения, принеся с собой острую боль в руке. Он же заставил меня действовать.

Я резко нырнул вниз, прячась за вырубленным мною повстанцем. Громоподобный выстрел заставил окружающий народ вскрикнуть. Однако мне повезло — пуля прошла выше.

Дрожащей рукой я потянулся в карман пальто, в котором покоилось моё собственное оружие. Однако из-за дрожи я всё никак не мог нащупать карман.

Твою кровь, хрен ли ты дрожишь, проклятая рука?! Ранили же другую!

— Уходим! — сказал низкий, неестественный хор голосов.

— Ща, только этого убью, — прорычал повстанец ему в ответ.

— Оставь его.

— Но он убил всех наших!

— Я сказал, оставь! — взревел мужик в маске.

Его странный голос при этом прозвучал очень пугающе. Мне вдруг захотелось заткнуть уши и скрутиться в клубочек, лишь бы не слышать его.

Послышался звук удаляющихся шагов. Я рискнул выглянуть из своего укрытия. Двое повстанцев на ходу скидывали верхнюю одежду и оружие. Главный из них — мужик в маске, — как раз прятал эту самую маску вместе с тростью под чёрный плащ. Его напарник сорвал с лица накладные усы и натянул на голову шляпу-котелок.

Надо что-то делать. Они же собираются скрыться в толпе!

— Хозяин, — обратился ко мне знакомый голос. — Вы ранены, возьмите кровь.

Я перевёл взгляд на мужчину в простой красно-золотой куртке. Мой раб протягивал мне свою надрезанную руку.

— Спасибо, — ответил я хриплым голосом.

Всё ещё дрожавшими руками вывел нужное заклинание. Металлический запах тут же ударил в нос. Светящаяся струйка крови прошмыгнула сквозь дыру в пальто. Я закупорил ей рану, не давая крови изливаться дальше. И заставил её охладиться, надеясь снять боль. В месте ранения появился приятное онемение.

Поднявшись на ноги я, наконец, нащупал проклятый револьвер в проклятом кармане проклятого пальто. Надо придумать, как носить его, чтобы было удобнее доставать. Но это потом. Сейчас есть проблемы поважнее.

Со злостью глядя в удаляющиеся спины, я взвёл курок.

— Останься с госпожой ла Росси, — приказал я рабу. — Ты теперь отвечаешь за её безопасность.

— А как же вы, хозяин?

— Я должен закончить это дело, здесь и сейчас.

Каким бы образом я ни дышал, сердце продолжало вырываться из груди. Как бы ни пытался успокоиться, меня накрывало ужасом. В голове раз за разом проносились мысли, жива ли Делия? А каким чудом выжил я сам? Что, если бы пуля прошла хотя бы сантиметров на 10-20 правее? Смог бы я выжить в таком случае?

Головой я понимал, что это всё последствия шока. Меня как-никак подстрелили. Но грёбаное тело никак не могло прийти в себя.

Успокойся.

Пытаюсь, Вседержец тебя побери!

Голова как будто опять начала кружиться. Убегающие люди сливались в одну массу, мешанину из спин. Но я упрямо старался не упустить из виду одну конкретную спину. Он теперь тоже бежал вместе с толпой. Я нёсся следом.

Мне кажется, или все эти люди убегают именно от меня?

Я с удивлением заметил револьвер у себя в руке. Что ж, тогда понятно, почему они так удирают. Очень хотелось выстрелить в того мужика с тростью. Но я боялся попасть в кого-нибудь не того.

Лестер, тебе нужно успокоиться.

Отвали, проклятый голос, сейчас не до тебя!

Нужно ускориться. Я его обязательно настигну, если ускорюсь.

Воздух с хрипом вырывался из моего горла. Острая боль в плече вернулась, и теперь не собиралась никуда уходить. Намокший из-за крови рукав пальто неприятно холодил кожу. Не менее острая боль начала расти и в голове.

Я покрепче сжал рукоять револьвера вспотевшими пальцами. Всё повторялось. Если он каким-то образом серьёзно навредил Делии, я опять окажусь без денег из-за повстанцев.

Да хрен с ними, с деньгами! Делия этим вечером была под моей защитой. Я же не уследил за ней. Она пострадала из-за меня. Потому что ничего не смог сделать. Будь я проклят, если какой-то выстрел в руку меня сейчас остановит.

В груди, наконец, разгорелось знакомое чувство. Именно его я испытывал на подпольном ринге. Поэтому и продолжал туда ходить после больницы.

Желание победить любой ценой. Взять своё и не отдавать. Злость, которая требовала наказывать плохих парней.

Зарычав, я прибавил скорости. Голова вспыхнула болью.

Если не успокоишься, мана опять возьмёт своё.

Чуть не споткнулся на всём ходу. Я и думать забыл про сплетённый поток света у себя в разуме.

Лучше отпусти её.

Ну уж нет. Мне нужна вся доступная сила. К тому же маной я сейчас почему-то управлял легче, чем когда-либо в жизни.

Чтобы подтвердить свои мысли, я осадил разгоравшийся поток света. Тот испуганно затих, не пытаясь больше пробиться наружу. Но совсем прогонять я его не стал. В голове стало намного легче.

Часть людей свернула в парк, примыкавший к набережной. Среди них мелькнули знакомые спины. Я последовал за ними.

По пути потянулся к Чувству крови, чтобы кое-что проверить. Алые нити устремились к многочисленным сгусткам пульсирующей энергии вокруг. Как и ожидал, эти нити вели ко всем, кроме мужика с тростью.

Выходит, он тоже маг крови. Не страшно, револьвер справится и с магом. Если у него, конечно, нет ещё какого-нибудь артефакта в запасе.

Эта мысль немного отрезвила меня. Я понятия не имел, чего от него ожидать. Тот драгоценный камень на трости неприятно удивил. Как и странная маска, сквозь которую он говорил словно несколькими голосами.

Признаюсь честно, до сегодняшнего вечера я не воспринимал новости в газетах всерьёз. Даже несмотря на то, что Кровавый Инквизитор №9 тоже намекал мне, что из Центрального банка пропали отнюдь не деньги. Возможно, я не хотел верить, что такое возможно. А может, надеялся больше никогда не пересекаться с «Новой кровью».

Тем не менее моя мана уравнивала наши шансы. Даже если его уровень владения кровью был выше II группы. Главное, чтобы никто не заметил.

В отличие от бегущих доноров, повстанцы свернули в сторону. Вглубь парка, подальше от пешеходных дорожек. Туда, где не светили фонари. Там за формой кустов и высотой травы садовники уже не следили так пристально. Поэтому мне приходилось продираться сквозь них и темноту.

Но они также помогали мне подобраться к повстанцам незамеченным. Я специально замедлился, стараясь производить как можно меньше шума. Потерять свою добычу я не боялся. Алая нить всё ещё связывала моё сердце с одним из них.

— Да где же этот люк? — услышал я ворчание впереди.

— Я же велел вам нанести на него кровь, чтобы я мог его найти, — ответил второй голос.

По всей видимости, принадлежал он тому мужику с тростью. Звучал твёрдо, с лёгкой хрипотцой, присущей курильщикам или людям в возрасте. И были в его интонациях какие-то неуловимо-знакомые нотки.

— Никто не захотел себя резать, — возразил первый.

Главный из них вздохнул.

— Да уж, с каким отребьем теперь приходится работать. Ваши предшественники были куда лучше, — сказал он. — Они даже умереть не боялись за наше дело.

— Простите, сеньор Демон, но если бы я знал, зачем нужно наносить свою кровь на грязный канализационный люк, то сделал бы это первым.

Что ещё за «сеньор Демон»? Прозвище мужика с тростью?

— Ищи давай.

Кусты тихонько зашуршали, когда я подошёл поближе.

Осторожно.

Да знаю я.

Если бы мог мысленно ворчать, то так бы и сделал. Уже достало это собственное сумасшествие, чем бы оно ни было. Отдельно невыносимым был ещё и тот факт, что говорило оно голосом мамы.

— Вы слышали?

Я замер на месте, затаив дыхание. После короткой паузы главный ответил:

— Здесь никого нет, иначе я бы почувствовал.

— А если это тот маг?

— Так ты ж вроде его подстрелил.

— Если бы на мою бабу напали, я бы даже это, на последнем издыхании пытался убить её обидчиков.

— Да нет там никого, у тебя просто нервишки шалят, — судя по голосу, главного забавляла осторожность его подчинённого.

— Как скажете, сеньор Демон.

Я осторожно пошёл дальше, стараясь вообще не издавать звуков. Чувством крови я видел сгусток энергии впереди. До него оставалось не более двух десятков метров. Если бы здесь не мешались деревья, я бы смог его подстрелить даже с закрытыми глазами.

— Добрый вечер, — вдруг раздался неестественный хор голосов у самого уха.

От неожиданности я бросился в сторону и налетел лицом на дерево. Это было адски больно. По ощущениям похоже на пропущенный в бою удар. Только как будто били не кулаком, а колючим поленом.

— Что же вы, сеньор ла Донжи, не остались помочь своей спутнице? — спросил всё тот же хор голосов у другого уха.

Я махнул револьвером в его сторону. Но оружие лишь прошило воздух и темноту.

Сердце вновь заколотилось, как в последний раз. Я стоял, стиснув зубы и прислушиваясь к каждому шороху. Мышцы напряглись до предела, готовясь к схватке. Рана в руке откликнулась болью.

Как же он перемещается настолько бесшумно?

Мозг после недолгого анализа выдал единственный возможный вариант: сеньор Демон летал. Либо с помощью какого-то артефакта, либо с помощью заклинания, как профессор Гунияр в битве с вампиром.

Слегка изменив плетение маны, я почувствовал, как со всех сторон ко мне потянулся воздух, концентрируясь в одном месте. Слегка зашелестели ещё оставшиеся на деревьях листья. Я стоял выжидая.

Слева.

— Весьма глупое решение проследовать за…

Поток воздуха, подгоняемый мощным давлением, выстрелил в сторону голоса. В этот раз послышался шелест листвы и треск сломанных веток на земле. Я устремился на звук катящегося тела. Параллельно потянулся к Чувству крови. Так и есть, сгусток бордовой энергии приближался ко мне справа. На ходу вытянув револьвер в его сторону, я сделал три быстрых выстрела.

С веток со взволнованным курлыканьем вспорхнули птицы. Сгусток энергии уменьшился в размерах и застыл на месте.

Из-за звона в ушах я потерял главаря. Однако прямо передо мной в темноте вдруг полыхнула фиолетовая вспышка света. Увесистый сияющий камень с глухим стуком коснулся моей груди.

У меня перехватило дыхание. Всё тело охватила дрожь, а по коже расползлось мерзкое липкое чувство. В ушах оглушительными ударами молота застучало сердце.

Внутри меня пропало всё тепло. Каждую мышцу словно скрутило судорогой. Яркий свет Источника маны в разуме неожиданно погас. От неимоверной силы не осталось из следа.

Я пытался оттолкнуть камень от себя. Но не мог ничем пошевелить. Наконец, слегка покачнувшись, я стоймя упал на землю.

Широко раскрытыми глазами я смотрел на одинокие звёзды, едва видимые среди полупустых крон деревьев. Небо загородило что-то рогатое.

— Не бойтесь, сеньор ла Донжи, — заговорил хор голосов чуть ли не ласково. — Это состояние временное, паралич скоро пройдёт. Вас нет в списке моих жертв, да и убивать вас сейчас ни к чему. Обязательно расскажите полиции и СМИ, что вы сегодня видели. Дайте им понять, что «Новую кровь» уже не остановить.

Мысли в голове превратились в подобие желе. Было невероятно сложно понять, о чём говорит этот Демон. Куда сложнее было не сравнивать происходящее с кататоническим ступором, в который я впал из-за маны. Тогда, два года назад, я так же лежал в одном положении, не имея возможности даже чуть-чуть пошевелиться.

Вот только маны в этот раз внутри меня не было вообще.

— Грядёт новая эра, сеньор ла Донжи, — продолжил он вещать своими неестественными голосами. — Эра свободы от тирании. Время, когда каждый сможет быть тем, кем захочет, а не продолжать плясать под дудку аристократии и Вседержца. Очень надеюсь, что в дальнейшем вы будете более благоразумны, и мы вместе сможем насладиться этой эрой свободы.

Он ткнул пальцем прямо в мою рану. Даже сквозь паралич я почувствовал боль. Но было нечто куда более страшное, чем эта боль. Я изо всех сил постарался сделать хоть что-то: дёрнуть рукой или хотя бы призвать ману. Но единственное, что у меня получилось — это лишь издать хриплое сопение.

Сеньор Демон же, судя по причмокивающим звукам, уже облизывал палец.

— Это на случай, если попытаетесь мне помешать в дальнейшем, — я не мог видеть, но слышал, как он встал с земли и отряхнулся. — Ну что ж, доброй вам ночи. Надеюсь, не сильно замёрзнете на земле. А у меня ещё столько дел, ужас просто! Не так легко, знаете ли, развалить целую империю. Да ещё и с такими имбецилами в помощниках.

С этими словами он удалился, оставив меня лежать на холодной земле.

Из-за спутанных мыслей ночь пролетела незаметно. В какой-то момент события прошедшего вечера стали казаться мне сном. А как ещё объяснить того мужика в зловещей маске? И этот его камень, отнимающий души?

Нет, такое могло привидеться только во сне. Наверное, я сейчас сплю у себя в особняке. Через несколько дней возобновятся занятия в академии; нужно как-то умудриться успеть подготовиться к экзамену. Ещё эта записка странная. Откуда ему знать, как я убил вампира? Пусть катится на хрен!

У меня есть дела поважнее. Грядёт Последнее Истребление, и я должен подготовиться. Стать сильнее. А для этого нужно найти Орден охотников на монстров. У них наверняка есть ответы.

Под утро все эти полубредовые мысли пошли на спад. К ним на смену пришло волнение за Делию. Внутренний голос на пару с «маминым» голосом сумасшествия убеждали, что я сделал всё что мог. Я с ними спорил. Будь я сильнее, этого всего удалось бы избежать.

Делия же поправится, верно? Я же успел отклонить трость маной. Вряд ли она сильно ей навредила. Да, наверняка с ней уже всё хорошо.

Всё тело онемело настолько, что я больше не воспринимал осенний холод. Прошла даже боль в простреленной руке. Я продолжал глядеть в небо.

Вскоре его тёмно-синий цвет сменился грязно-серым. Даже сквозь деревья я видел, как из Нового города в воздух поднимаются чёрные столбы дыма.

Незадолго до того, как надо мной склонился мужчина в полицейской форме, ко мне вернулся голос. Он коснулся сонной артерии на моей шее.

— Здесь ещё одна жертва «Новой крови»! — крикнул он куда-то в сторону.

— Я не жертва, — тихо прохрипел я. — Меня просто на время парализовало из-за их артефакта.

Он перевёл взгляд на окровавленный рукав пальто.

— Вы ранены, — заметил полицейский.

В его глазах появился жадный блеск. Я только сейчас рассмотрел его офицерские погоны. Значит, тоже маг.

— Я — Лестер ла Донжи, — из-за хрипотцы в горле безумно хотелось откашляться, но я всё никак не мог этого сделать. — И ты знаешь, что будет, если расшифруешь мою кровь. Подумай хорошенько, готов ли твой Дом к кровной мести с моим? Стоят ли жизни твоих родных и близких моей крови?

Блеск в глазах уступил место тревоге. Зрачки мелко забегали из стороны в сторону.

— Лучше позови лекаря, пока я не задубел.

Офицер вдруг вытянулся по стойке «смирно».

— Кто это? — спросил скрипучий голос.

— Лестер ла Донжи, — чётко отрапортовал полицейский. — Утверждает, что парализован лишь на время.

— Как интересно, — проскрипел незнакомый Кровавый Инквизитор.

Его перевёрнутое безглазое лицо нависло надо мной. В отличие от моего «хорошего» знакомого, у этого одна глазница была перечёркнута чёрным шрамом.

— Сеньор ла Донжи, — медленно выговорил он, словно пробуя моё имя на вкус; внутри тёмных провалов на его лице зажглись алые огоньки. — Потрудитесь-ка объяснить, почему от вас так сильно разит маной?

Глава 4

Из лекций профессора Рейн для студентов первого курса «Виоры», 1878 год

Так, хорошие мои, рассказываю один раз, потому что это база, это знать надо. Хотя большинство из вас это наверняка и так знают.

Магия крови есть ритуальный вид магии. Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Так работают заклинания, когда вы вытягиваете кровь из раба, либо собственную. Так же работает и повышение групп крови.

I группу вы все получили в момент некоего физического или эмоционального триггера, ведь так? Ой, да не смущайтесь вы, меня бабка тоже хлестала каждый день, чтобы я кровью начала управлять. Вот только я стала ей повелевать, лишь когда бабка померла. Вот прям в ту же секунду, как услышала новость о её кончине. Чтобы вам было нагляднее: в данном случае я пожертвовала частичкой собственной человечности. Но ни о чём не жалею.

Так, о чём это я?

II группу вы, как и другие маги, получите в конце обучения. Всего-то и нужно будет убить десяток рабов магией крови. Да-да, поэтому обучение такое дорогое. По этой же причине, если вы поедете куда-нибудь в провинцию или к дальним границам Империи, то по большей части встретите там магов только I группы.

Ритуалы же получения III и IV групп крови засекречены самим Вседержцем. Больше я вам ничего сказать не могу. Нет-нет, даже не просите. Да, знаю, что я самая молодая магесса в истории, достигшая III группы крови, но я не имею права об этом распространяться из-за «Клятвы на крови». Так что, если хотите подняться к высотам магии, нужно найти ответы самостоятельно.

Итак, в чём же ключевая разница между разными группами крови? Если говорить кратко: в уровне мощи магии крови и доступе к заклинаниям. Вы сейчас, как ни пыжьтесь, ни за что не сможете создать «Кровяной вихрь». Да даже «Кровяной кнут», как у всеми нами любимого коменданта, будь он неладен.

Если что, я так не говорила!

Если же говорить про группы крови подробнее, то давайте лучше запишем для наглядности. Записываем-записываем, а то заражу чем-нибудь похуже сифилиса.

Основные отличия и возможности групп крови:

I группа

▪️ Доступ к основным заклинаниям, вроде «Контроля».

▪️ Слабое управление кровью.

▪️ Низкая скорость расшифровки кода крови.

II группа

▪️ Чувство крови. Как понятно из названия, вы начинаете чувствовать кровь доноров и животных на расстоянии даже с закрытыми глазами.

▪️ Облегчённое управление собственной кровью. Кстати, именно по этой причине мы учимся управлять ей с первого же курса. В истории есть множество примеров, когда свежеиспечённые маги II группы по неопытности обескровливали сами себя;

▪️ Независимое управление сразу несколькими сгустками крови. В предыдущей группе вы тоже на это способны, но вам нужно по отдельности заклинать каждый сгусток. В этой же группе вы можете придать им нечто вроде собственного разума, который будет действовать автономно от вас. Да-да, знаю, это очень круто!

▪️ Исходя из предыдущего пункта: доступ к более мощным и действенным заклинаниям.

▪️ Ускоренная расшифровка кода крови, буквально меньше секунды.

III группа

▪️ Для расшифровки кода крови больше необязателен прямой контакт с ней. Да, вы всё ещё не сможете взять под контроль других магов без непосредственной расшифровки кода их крови. Но вот донорскую кровь вполне, нужно лишь время. Тут уже в зависимости от ваших личных возможностей: кому-то из магов на это достаточно десятка секунд, кому-то потребуется и несколько минут.

▪️ Сложные взаимодействия и преобразования крови.

▪️ Отсюда, само собой, появляется доступ к более продвинутым заклинаниям, вроде пластической магии, «Целительной крови» или даже «Живой бомбы».

▪️ Более точная магия. Вы сможете придать крови практически любую форму, вплоть до мельчайших деталей. В отличие от предыдущих групп крови, где вы управляете либо бесформенными сгустками, либо простейшими геометрическими фигурами.

IV группа

Здесь больше загадок, чем ответов. Так как магов этой группы крови вряд ли наберётся больше нескольких десятков за всю историю. В нашем-то поколении их всего четверо. И они не спешат делиться секретами. Если не верите мне, спросите что-нибудь у ректора Ретордуса на эту тему. А я с удовольствием посмотрю на вас.

Но вот что точно известно:

▪️ Маги IV группы могут брать под контроль магов низших групп крови. Это I и II, если кто-то забыл.

▪️ Они не нуждаются в заклинательных формулах и жестах. На этом уровне у них происходит такой перекос в понимании магии, что они куда быстрее и легче используют её в неструктурированном виде.

▪️ Увеличенная продолжительность жизни. Тот же ректор Ретордус уже вторую сотню лет разменивает. Про тысячелетнего Вседержца я вообще молчу. Хотя Император — это тема для отдельного урока.

Как вы могли заметить, из всей этой концепции выбиваются Кровавые Инквизиторы. По уровню мощи они хоть и сравнимы с IV группой крови, но всё же к ней не относятся. Не в последнюю очередь из-за их антимановых возможностей, они находятся как бы за рамками всех групп крови. И вместе с тем выше них.

Но об этом поговорим уже на следующем уроке.

Я успел вернуть себе контроль над дыханием. Поэтому теперь дышал размеренно, не давая вдруг появившемуся страху подступить ещё ближе. Кровавый Инквизитор продолжал буравить меня своими алыми огоньками в пустых глазницах, ожидая ответа.

А что, если эти огоньки нужны для поиска маны? А совсем не для запугивания?

Эта мысль помогла ещё больше успокоиться.

— Сеньор ла Донжи, я всё ещё жду ответа.

На самом деле у меня уже давно был заготовлен ответ. И я очень надеялся, что он прозвучит реалистично. В конце концов, я не знал, каким образом эти твари чувствуют ману.

Когда я заговорил, из моего рта в лицо Инквизитору выпрыгнуло облачко пара:

— Наверное, это из-за сеньора Демона и его артефактов.

— Вы видели сеньора Демона? — задумчиво проскрипел Инквизитор. — Что ещё вы видели?

Только сейчас я обратил внимание, что из его рта пара не доносится. Это пугало не меньше пустых глазниц с алыми огоньками внутри. По всему телу прошли мурашки.

— Похитителя Душ, — ответил я; заметив недоверие на его лице, добавил: — Это большой драгоценный камень с фиолетовой энергией внутри. Я сам видел, как он вытягивает душу из человека.

В памяти всплыл момент, как сквозь лицо того бедолаги просочилось голубоватое нечто. Неужели это и была душа? Хотя бы с Делией такого не произошло.

Ржавая кровь, а ведь точно, как она?

— Что с Делией ла Росси? — спросил я хриплым голосом.

К моему удовольствию, мне, наконец, удалось откашляться.

Перевёрнутое лицо Кровавого Инквизитора приблизилось ко мне ещё ближе.

— Почему он не убил вас? Или не вытянул душу, как у других жертв-аристократов?

— Понятия не имею, — ответил я честно.

— А, быть может, вы с ними заодно?

Не удержавшись, я рассмеялся ему в перевёрнутое лицо.

— Простите, но вы, наверное, недавно в столице?

Тёмно-серые губы Инквизитора растянулись в тонкую линию.

— Какое это имеет отношение к делу?

Постойте-ка. Неужели я и правда посмеялся в лицо Кровавому Инквизитору? При этом будучи парализованным?

Но вместо рефлексии я поспешил ответить:

— Я возглавлял атаку на их штаб в порту Нового города полтора месяца назад.

Безглазое лицо повернулось к офицеру. Тот лишь пожал плечами:

— По-моему, там Дом Дорили всё уладил.

— Это официальная версия, — возразил я. — Мы так сделали чтобы… Ай, ладно, слишком долго рассказывать. Спросите лучше у Инквизитора №9. Он подтвердит, что я последний человек, кто станет сотрудничать с «Новой кровью».

— Что ж, мы это проверим.

Меня погрузили в полицейский экипаж прямо в парализованном виде. Однако вместо участка или даже больницы, меня отвезли прямо в столичный Инквизиторий. По пути я злобно зыркал на полицейских, чтобы даже не вздумали прикасаться к моей ране.

К сожалению, сплести заклинание из маны, — так, на всякий случай, — не представлялось возможным из-за летящего над нами Кровавого Инквизитора.

Инквизиторий, несмотря на «место обитания» Инквизиторов и мрачную репутацию, представлял собой обычное административное здание в центре Старого города. Четыре этажа красного кирпича, стены, украшенные филигранными узорами, высокие окна (некоторые даже с витражами), покатые чёрные крыши с многочисленными шпилями, стройные башенки по углам. Даже удивительно, что для безглазых существ построили нечто настолько… приятное.

Через двойные двери постоянно сновали люди с папками и бумагами. Все как один, даже женщины, были в чёрных плащах и шляпах-котелках.

Что на въезде, что у входа не было охраны. Хотя тут удивляться нечему — кому в здравом уме вздумается напасть на такое место?

Наш же экипаж остановился у заднего входа. Полицейские под предводительством Кровавого Инквизитора пронесли меня сквозь него и спустили по тёмной, узкой лестнице. Судя по количеству площадок, мы спустились под землю минимум на три этажа.

Здешние тёмные коридоры и гнетущая атмосфера уже больше соответствовали репутации Инквизиторов. Нашему сопровождающему даже пришлось зажечь небольшой шарик крови, чтобы полицейские видели, куда идут. Затхлость и спёртый воздух без проблем перебивали металлический запах магии.

Меня занесли в небольшую комнатушку. Хотя в алом сиянии крови она больше напоминала тюремную камеру. Ощущение усилилось, когда меня положили на твёрдую поверхность, а железную дверь с громким скрежетом закрыли с той стороны. Я остался в полной тьме.

Вздохнув, я весело подумал, что это уже третий раз с начала учёбы, когда я оказываюсь за решёткой. Хотя сомневаюсь, что кто-либо из студентов до меня «мотал срок» в самом Инквизитории. Уж такое даже Эмильде будет нечем крыть.

Вместе с мыслями о наставнице пришли мысли и о другой девушке.

Как там Делия? Почему никто мне так ничего и не сказал о ней?

Мне оставалось лишь успокаивать себя тем, что я успел отвести тот камень от неё. Та же голубая субстанция, что из повстанца, из неё не вышла, а значит, с ней должно быть всё в порядке.

Вскоре замок вновь заскрежетал. Когда дверь открылась, мне в глаза ударил яркий свет масляной лампы. Зашедший мужчина представился целителем. Я не подпускал его к себе до тех пор, пока он не показал символ лечебной «Клятвы на крови» на руке. После этого я уже мог ему доверять.

— Вы сами закрыли рану? — спросил он спустя какое-то время, пытаясь достать пулю у меня из руки.

У него, по всей видимости, тоже была II группа крови, так как орудовал он специальным инструментом. Однако магией он тоже пользовался — влил мне через надрез недостающий объём крови и обезболил руку. Из-за этого в маленькой камере поселился концентрированный запах металла, из-за которого было трудно дышать.

— Ага, — ответил я. — А что-то не так? Я вроде всё правильно сделал.

— Более чем, — подтвердил целитель. — Вы на каком курсе учитесь?

— На первом.

— На первом, — повторил он. — Знаете, с такими навыками у вас большое будущее в целительстве. Не думали пойти в эту сферу?

Я покачал головой.

— Я больше по теории и боевой магии.

— Какие удивительно несовместимые вещи, — хмыкнул целитель.

Вскоре он управился. По его словам, самой большой сложностью в операции оказалось то, что пуля застряла в кости. Ну, и то, что вообще пришлось оперировать в камере. Однако, опять же по его словам, ему было не привыкать. Он закрыл рану кровью и ускорил естественный процесс регенерации. Даже повязку не пришлось накладывать. К его уходу рана заросла плотной коркой.

Не успел из камеры выйти целитель, как в неё вошла фигура в чёрных одеждах. В свете лампы в руках доктора блеснула серая лысина. Затем дверь закрылась, и всё погрузилось во тьму.

Мне очень захотелось потянуться к мане. Потому что в таком полупарализованном состоянии с ней я мог управиться куда лучше, чем с магией крови. Но я сдержал порыв. Как и подступающую панику.

— Сеньор ла Донжи, — проскрипел знакомый голос. — Вы совсем не умеете общаться с Инквизиторами. Видите ли, вам недостаёт капельки такта.

— Кровавый Инквизитор №9, — выдохнул я чуть ли не с радостью. — Я бы поклонился вам, да боюсь упасть с кровати.

— Именно об этом я и говорю, — продолжал он недовольно скрипеть. — Это же надо придумать, смеяться в лицо Кровавому Инквизитору! Вам повезло, что я в городе и смог подтвердить ваши слова.

Мне вдруг очень захотелось рассмеяться. Кто бы мог подумать, что Инквизиторы настолько обидчивые. Даже от улыбки удержаться было сложно. Однако наживать себе дополнительные проблемы я не хотел.

— Приношу свои искренние извинения, — сказал я, с трудом подавляя волю уголков губ. — И готов их принести и тому Кровавому Инквизитору. Я был в состоянии аффекта после нападения на меня. И едва контролировал как своё тело, так и свои эмоции.

— Отлично, — в скрипучем голосе появилась толика удовлетворения. — А теперь расскажите вашу версию случившегося.

Я пересказал ему события вчерашнего вечера. Больше всего №9 интересовался сеньором Демоном. Я выдал самое точное описание его внешности, одежды и артефактов, на какие только был способен. Особенно учитывая, что я так и не увидел его лица.

— То есть вы утверждаете, что он обладал тремя артефактами? — уточнил Инквизитор в конце.

— Минимум двумя, — поправил я. — Похититель Душ и маска. Насчёт третьего я сомневаюсь — он мог летать и с помощью магии крови. Кстати, а сколько всего их украли?

— Это секретная информация, — проскрипел №9. — И спасибо за сведения из первых рук. Я распоряжусь, чтобы вас перенесли наверх, поближе к камину. Как придёте в себя, можете быть свободны.

Он приблизился ко мне и мигнул теми же алыми огоньками в пустых глазницах, что и его коллега. В груди что-то оборвалось от внезапно подступившего страха. Я с трудом не сбился со спокойного дыхания.

— И ещё одно, сеньор ла Донжи. В этот раз воздержитесь от ненужных комментариев для СМИ. Людям ни к чему знать, что террористы действительно смогли украсть столь могущественные артефакты.

— Хорошо, но при одном условии, — в этот раз я заставил себя твёрдо встретить взгляд алых огоньков. — Вы позволите мне провести собственное, частное расследование. У меня теперь жгучее желание найти этих ублюдков и в особенности сеньора Демона. Я же обязуюсь не мешаться вам и делиться всей собранной информацией.

Я протянул дрожащую после паралича руку. После короткого раздумья №9 пожал её.

— Вам всё равно бессмысленно это запрещать, — скрипнул он недовольно. — Только не преступайте закон в этом своём расследовании.

— Ни в коем случае, Кровавый Инквизитор.

В этот раз я не сдержал довольной улыбки.

Практически до самого вечера я приходил в себя. Хорошо хоть благодаря номеру 9 мне выделили кабинет с просто неприличных размеров камином. К тому моменту, как я отогрелся и отошёл от ночного холода, подоспел Альберто. Он «развлекал» меня финансовыми отчётами Дома Донжи, пока я снова не смог ходить.

И первым делом я отправился в ту же больницу, в которой до этого провёл целый месяц. Именно туда отвезли Делию. По словам Инквизиторов, мне о ней ничего не говорили, чтобы проверить мою версию и непричастность к «Новой крови».

Девушка, как и повстанец, попавший под действие Похитителя Душ, находилась без сознания. Вот только мужчина лежал спокойно, и лишь по медленному дыханию можно было понять, что он ещё жив. Делия же металась в своей кровати, словно её мучили кошмары. Целители даже привязали её ремнями, чтобы она не смогла себе навредить. Рядом сидел пожилой камердинер и поглаживал Делию то по руке, то по голове, что-то мягко приговаривая.

Я смотрел на свою возможную невесту обречённым взглядом. Весь день уговаривал себя, что с ней всё в порядке. И видеть теперь, как она стонет и вскрикивает, как её глаза безумно мечутся под сомкнутыми веками, было нестерпимо.

— Что с ней? — спросил я у целителя, что проводил меня в палату.

— Леди ла Росси спит, — ответил он задумчиво. — По крайней мере, все медицинские показатели указывают на это.

Делия тем временем громко вскрикнула и попыталась перевернуться набок. Дёрнула руками и ногами, пытаясь свернуться в клубочек. Но ей помешали ремни, надёжно удерживавшие её на месте. Девушка ещё несколько раз дёрнулась и застыла в одном положении. Только грудь вздымалась так высоко и быстро, словно она бежала спринт.

Я нахмурился. Как-то это не слишком похоже на сон.

— Так разбудите её.

— Мы пытались, — вздохнул целитель. — Классические способы вроде тряски, холодной воды, щипков и даже уколов острыми предметами не помогли. Затем мы магически повысили ей уровень адреналина и кортизола в крови. Любой бы тут же вскочил на ноги. А она продолжает спать.

— Так с ней это из-за повышенных гормонов?

Делия после моих слов резко закричала. Мы с целителем одновременно вздрогнули. Камердинер тут же бросился её успокаивать. Хотя казалось, что все его усилия были тщетны.

— Она уже поступила с такими симптомами, — ответил целитель на мой вопрос. — Что бы мы ни делали, симптомы не меняются. Даже стимуляция нервной системы электрической магией ничего не дала. А она ведь даже заново сердце способна запустить.

На плечи вдруг навалилась невероятная тяжесть. Это ведь всё из-за меня. Точнее, из-за моей слабости.

Ты не виноват.

Опять этот голос объявился. Я устало потёр лицо руками, пытаясь хоть немного взбодриться.

— И что же теперь делать? — спросил я, боясь, что и так знаю ответ.

— Только ждать и надеяться, — пожал плечами целитель. — Я вижу подобное впервые. Мы, конечно, не бросим попытки. Но мы уже сделали всё возможное.

В груди появилась зияющая пустота. Я придвинул кресло к кровати, по пути отмахнувшись от услуг пожилого камердинера. Уселся, накрыв нежную и миниатюрную ладошку своей, красной и грубой.

— Прости меня, — пробубнил я, склонив голову. — Это моя вина, и я обязательно всё исправлю. Хоть и должен был…

Внезапное озарение резко взбодрило меня. Я даже вскочил на ноги, доставая блокнот с карандашом, чтобы ничего не забыть.

Первое правило магии крови гласит: «Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать». Похититель Душ, пусть и создан маной, тоже подходит под это правило. Он вводит человека в кому, но сам берёт плату за это в виде его души. Я сам видел, как то белёсо-голубое нечто, просочившееся сквозь лицо повстанца, засосало в камень.

Если продолжать рассуждение в этом ключе, то магия должна работать и в обратную сторону. Как в случае со мной: вину искупает тот, кто виноват за содеянное.

Что, если Похититель Душ — это некий аналог магии крови? Только в качестве источника силы в нём используется душа человека, а не его кровь? Не зря же камень хранит украденное. Словно маг, что заранее запас рабскую кровь для заклинаний посильнее. Но эту же кровь ведь всегда можно вернуть назад.

Подтверждал эту идею и тот факт, что сеньор Демон всего лишь парализовал меня на время. На подобное нужна была сила, магическая энергия. Именно для этого артефакт и засасывает души внутрь себя. Иначе куда действеннее было бы уничтожать их внутри людей.

Проблема не в том, что Делия спит беспробудным сном. Проблема в том, что частичка её души, по всей видимости, заперта в этом проклятом артефакте. А с этим уже можно работать.

Словно одержимый, я излил на бумагу всё, что помнил о вчерашнем вечере. Мы с Инквизиторами что-то упустили. Должна быть зацепка, которая позволит выйти на сеньора Демона. Он же не мог просто испариться. Вчера он бежал в парк не просто так, а с определённой целью.

От очередного озарения я чуть не пробил себе лоб ладонью.

Канализация. Ну, конечно!

Вот как они незаметно перемещаются по городу. Где ещё прятать артефакты, под завязку набитые маной, как не под толщей земли? Инквизиторы на мне-то смогли учуять ману, лишь когда оказались поблизости. Иначе меня, лежавшего посреди парка, нашли бы куда раньше.

К тому же канализация идеально подходила для того, чтобы спрятать оружие и людей. Большое количество оружия и людей. Отличное место для штаба «Новой крови».

Делия вновь вскрикнула сквозь кошмарный сон. Я склонился, чтобы поцеловать её в лобик.

— Не волнуйся, скоро я тебя спасу, — шепнул я ей на ушко.

Теперь я знал, как это сделать. Знал, где искать. Осталось только придумать, как быть с сеньором Демоном. Он ведь завладел кодом моей крови…

Я отмёл мрачные мысли в сторону. И не из таких передряг выбирался. Чего только стоило убийство самого настоящего вампира. Справлюсь и в этот раз.

Ведь я наконец-то был на шаг впереди «Новой крови».

Глава 5

Что-то холодное капнуло мне за шиворот. По всему телу прокатилась волна противной дрожи. Удержавшись от ругательства, не менее грязного, чем окружающая обстановка, я натянул плащ повыше. Если бы верил в богов, то прямо сейчас взмолился, чтобы это была просто вода. Мне на прошлой неделе уже довелось провалиться в нечистоты по пояс. Сомнительное удовольствие, должен отметить.

— Ты что-то сказал?

Голос Кортуса эхом разлетелся по канализационному коллектору. Где-то впереди запищали испуганные крысы. Сам он обернулся. Над его рукой парил яркий шарик крови, освещая всё вокруг.

Алые лучи выхватывали старый красный кирпич. Из него были построены стены, арочные потолки и многочисленные водостоки. Кирпич раскрошился во многих местах и вызывал вполне обоснованные опасения. Канализационную систему Кресты построили ещё до восстаний Мёртвой крови. И с тех пор практически не обновляли.

— Нет, всё в порядке, — отмахнулся я.

Мы пошли дальше. По центру прохода вдоль всего коллектора шёл широкий водосток. И наполнен он был отнюдь не только водой. К счастью, после первых вылазок сюда, я раскопал в библиотеке нужное заклинание. Теперь вокруг моих рта и носа был небольшой кровяной пузырь. Он очищал поступающий воздух от вредных веществ. Но запахи всё равно пропускал.

Так что я дополнил заклинание, придав крови приятный цветочный аромат. Теперь, если закрыть глаза, могло показаться, будто я прогуливаюсь по саду, а не по провонявшей канализации.

Этому же заклинанию я обучил Кортуса и Эйлу. И да, наша одноклассница в этот раз решила увязаться за нами.

— Я почему-то думала, что вы чем-то весёлым занимаетесь вместо подготовки к экзамену, — ворчала беловолосая девушка позади меня. — Ваши же увлечения весьма сомнительны.

— А я тебя ведь предупреждал, — я пригнулся и натянул плащ на голову, пока пролезал под трубой. — Мы, вообще-то, повстанцев ищем.

— Кто ж знал, что вы такие зануды, — пыхтела Эйла, пока мы с Кортусом помогали ей выбраться из-под трубы. — Я-то думала это просто отмазка или даже эвфемизм.

Я в ответ закатил глаза и пошёл дальше.

— В следующий раз будешь знать.

— Ну ладно, это веселее, чем бесконечно торчать в библиотеке, — всё же признала одноклассница. — Главное, не провонять говной, как ты.

Кинув на неё недовольный взгляд, я сказал:

— Я не воняю… говной. Кто так вообще говорит?

— Это тебе только кажется, что не воняешь.

— У тебя же кровяная маска на носу, ты вообще сейчас только цветы можешь учуять. Кстати, не благодари за заклинание.

— Хорошо, не буду, — съязвила Эйла. — А говной от тебя воняет, когда ты возвращаешься отсюда.

Я, конечно, боялся, что даже ванны с эфирными маслами могут не справиться с последствиями моих вылазок в канализацию. Но, думаю, Эйла просто решила поиздеваться. Тем более, чуткий нос Альберто не дал бы мне выйти из особняка, если бы от меня чем-то воняло.

— Значит, тоже говной провоняешь, — заключил я. — Ты ведь с нами пошла только затем, чтобы действовать мне на нервы?

— Ага, — подтвердила девушка; хоть я и не мог видеть этого из-за кровяной маски, но её глаза и щёки выдавали довольную улыбку. — Ну а ещё меня Кортус позвал.

Оглянувшись на друга, я задал вопрос, хоть и так догадывался об ответе:

— И зачем тебе это понадобилось?

— Ей же скучно будет одной в библиотеке, — ответил он.

Ну да, как же. Будто я не заметил, как ты на неё смотришь в последнее время.

Занятия в «Виоре» возобновились уже больше трёх недель назад. Но вместо уроков мы безвылазно сидели в библиотеке, готовясь к грядущему экзамену. Нужно было в короткие сроки освоить всю программу за первый курс. В целом, благодаря занятиям с отцом я мог сдать теоретический экзамен хоть сегодня. Поэтому я по большей части занимался собственными изысканиями — доработкой магического бронежилета, изучением древних артефактов и поиском хоть какой-то информации об Ордене охотников на монстров. И это не считая регулярных вылазок в канализацию и посещений Делии в больнице.

Так что Кортус с Эйлой часто оставались наедине. Учитывая миловидную внешность последней, было неудивительно, что он на неё запал. Хотя, наверное, здесь свою роль сыграла и восточная философия, учившая уважать все касты, а не только магов-аристократов. Из-за неё Эйла была одной из немногих, кто в Академии обращался с Кортусом как с равным.

— Кстати, а что такое эв-фе-мизм? — неожиданно спросил озадаченный Кортус, выговаривая незнакомое слово по слогам.

Девушка замедлилась, чтобы идти с ним рядом. Затем с хитрой улыбкой легонько ткнула локтём в бок.

— Ты правда не знаешь?

Кортус пальцем поправил очки.

— А должен?

Эйла надула губки.

— Прям никогда не слышал?

Опять закатив глаза, я ответил вместо неё:

— Это привычное слово или выражение, но в которое вкладывается непристойный подтекст.

— В смысле?

— Другими словами, — встряла Эйла. — Это пошлятина, замаскированная под что-то благозвучное. Например, когда Лестер говорит, что ему нужно отлучиться поискать нужную книгу, на самом деле он идёт дроч…

— Я тебя сейчас ведь в нечистоты скину, — сказал я на полном серьёзе.

— Ну ведь у тебя ладони не просто так покраснели. Не зря же говорят, что рукоблудство заставляет их стыдиться...

Я молча двинулся в её сторону. Девушка тут же подняла руки в примирительном жесте.

— Всё-всё-всё, молчу-молчу.

Вскоре мы дошли до очередной развилки.

— Куда нам дальше? — спросил Кортус.

Я жестами вытянул из фляги светящуюся струйку крови и превратил её в небольшую палочку. Пока она горизонтально зависла в воздухе, я вывел заклинание «Компаса». Один из концов кровяной палочки ярко загорелся и повернулся направо.

— Нам туда, — сказал я, развеивая заклинание и возвращая кровь обратно во флягу.

— Почему на север? — опять встряла Эйла.

— Потому что южную часть канализации я почти всю изучил.

Можно сказать, что мне приходилось ходить впотьмах. Главный архитектор Кресты отказался поделиться картами канализации. Якобы не положено, государственная безопасность и всякая подобная чушь. Даже подкуп не помог. Когда же я обратился к Кровавому Инквизитору №9, тот лишь пожал плечами и заявил, что ничем не может помочь. Расследование-то у меня частное.

Вот и приходилось всё прочёсывать, зачастую наворачивая круги. Столичная канализация оказалась таких невероятных масштабов, что я сомневался, что смогу её полностью изучить и за год. Поэтому для начала я логично предположил, что «Новая кровь» организует свой штаб именно под Старым городом.

Под Новым её строили второпях. Тем более, её уже не раз затапливало. Ну и, признаюсь честно, у меня не было особого желания лезть туда. По сравнению со здешним коллектором, там был невероятно узкий хаос, под завязку набитый трубами. Вряд ли там можно что-то спрятать. И уж тем более найти.

Мы пошли направо. Нечистоты в водостоке здесь текли куда быстрее. Да и крыс было побольше. Их писк разносился по коллектору так сильно, будто они решили устроить здесь концерт.

— Вы же слышали про Канализационного монстра? — спросила скучающая Эйла. — Не боитесь наткнуться на него?

— После битвы с вампиром я уже ничего не боюсь, — усмехнулся Кортус.

— Что за монстр-то? — поинтересовался я.

Сейчас приходилось идти медленнее, потому что коллектор стал шире и свет от нашей крови уже не так хорошо разгонял тьму. К тому же здешние крысы так и норовили попасть под ноги.

— Говорят, кто-то из богачей, типа Дорили, как-то поехал по делам на юг, — начала Эйла; она зачем-то понизила голос и явно хотела звучать мистически-пугающе… получалось у неё так себе. — А там ведь полно причудливого зверья. Вот он и взял детёныша местного ящера. Это такие здоровенные твари, что живут у них в реках. Привёз в столицу в подарок сыну. А этот маленький дундук взял и смыл его в туалете. Поговаривают, что детёныш не только выжил здесь, но и вырос в гигантского ящера. И даже время от времени нападает на работников в канализации.

Мы с Кортусом переглянулись.

— Звучит бредово, — заметил друг. — Чтобы он так разросся, ему нужно нормально питаться.

— Ага, — поддержал я. — С местным «крысиным» рационом, думаю, он давно сдох от голода. Если эта история правдива, само собой.

Эйла скрестила руки.

— Да ну вас, зануды.

Усмехнувшись, я завернул за угол. И нос к носу столкнулся с чумазым донором. Он держал в руках увесистый ящик. За ним шли ещё несколько людей, пара из которых освещала путь масляными лампами.

С секунду мы смотрели друг на друга. Он испуганно уставился на сияющую кровяную маску у меня на носу. Затем бросил ящик и достал револьвер. То же самое поспешили сделать и его товарищи. Однако моё оружие уже смотрело ему в лицо. Звенящая смрадная тишина коллектора наполнилась сухими щелчками взводимых курков.

Когда за моей спиной вышли хихикающие Кортус с Эйлой, их смех тут же прервался.

— Это что, динамит? — ошарашенно спросил друг.

Я бросил быстрый взгляд вниз. Из упавшего ящика выкатились несколько красных вытянутых цилиндров со шнурами на конце. Чудо, что они не рванули после падения.

— Вы кто такие? — прорычал чумазый мужик, с которым я столкнулся, тыча оружием мне в лицо.

Кирпичные стены озарились пульсирующим алым светом, когда Кортус извлёк из фляг больше крови. Я не видел, какое заклинание он использует, но, по всей видимости, выглядело оно эффектно. Как минимум глаза врагов расширились от страха.

— Теперь вопросы буду задавать я, — мой голос звучал властно и уверенно; в конце концов, мы были магами, пускай боятся. — Вы же из «Новой крови», верно?

Вперёд выступил другой мужчина. На его лице красовались пышные бакенбарды, а ствол револьвера был намного длиннее всех, что я видел до этого.

— Чего зассали, грязные ублюдки? — обратился он к своим. — Магов, что ли, на войнах не видели? А это вообще дети. Максимум, что они нам сделают, это просто обольют кровью.

Его товарищи заметно приободрились.

— Да! Давай бросай оружие, белобрысый! — крикнул один из них.

— А то пристрелим на хрен! — крикнул другой.

— Или чего похуже сделаем с вашей подружкой, — с мерзкой улыбкой заявил третий.

Такие же по уровню мерзости ухмылочки появились и на лицах других мужчин. Бакенбардист присвистнул, выглядывая из-за меня.

— А ведь и правда, ничего такая!

Эйла позади ахнула и выругалась.

Благодаря кровяной маске на лице было легко удерживать спокойствие. Я размеренно дышал, наслаждаясь ароматами цветов, и благодаря этому мог всё спокойно обдумать. Сомневаюсь, что этот план пришёл бы мне в голову, если пришлось бы дышать здешним смрадом. Однако ради того же плана от маски придётся избавиться.

— Ну как, весело тебе с нами? — я быстро обернулся назад и подмигнул девушке.

Затем свободной рукой стёр маску с лица и одними губами шепнул Кортусу как можно более отчётливее: «Код крови. Быстрее». Повстанцев при этом я продолжал держать на прицеле.

В нос ударил густой запах

— Да иди ты! — прошипела Эйла. — Тоже мне, нашёл время глумиться.

Но я уже с улыбкой снова смотрел на грязных мужчин. Повысил голос, провозглашая:

— Меня зовут Лестер ла Донжи. Позади меня Кортус, наверняка более известный вам как Первый среди доноров. Газеты, надеюсь, читаете?

Мерзкие ухмылки растаяли на их лицах. Я же продолжал тянуть время, надеясь, что Кортус понял моё послание.

— Наверное, слышали, что мы убили вампира пару месяцев назад?

— Думаешь, мы поверим в эту чушь? — спросил мужик с бакенбардами. — В то, что это вы.

— Какая же это чушь? — раздался сзади голос Кортуса. — Я даже могу показать, какое заклинание нам помогло убить вампира.

С этими словами один из дальних повстанцев вдруг взорвался с громким влажным хлопком.

Всех смело ударной волной. Падая, я больно ударился затылком. Но куда больше меня волновало то, что волосы коснулись здешнего пола. Он был влажным, и наверняка покрыт тонким слоем нечистот. Твою кровь, лишь бы не провоняли…

В ушах звенело то ли от взрыва, то ли от падения. Картинка перед глазами слегка двоилась. Кто-то подхватил меня подмышки и поволок назад.

Я поднял недовольный взгляд на Кортуса, склонившегося надо мной. Ржавая кровь, он же сейчас всю здешнюю гадость размажет мне по плащу. Придётся новый купить для этих вылазок. Но был за ним косяк и похуже.

— «Живая бомба», — процедил я сквозь зубы. — Серьёзно? И это рядом с динамитом!

Он быстро оттащил меня за угол. Я, наконец, поднялся на ноги.

— Ты же сам велел считать код крови одного из них.

— Эй, парни, — окликнула Эйла.

— Верно, велел, — я ткнул пальцем ему в грудь. — Но я не говорил тебе взрывать тут всё.

Кортус злобно сверкнул глазами сквозь очки.

— Я прям до хрена заклинаний знаю, по-твоему? Это лучшее, что у меня есть!

— Да не в этом дело! Динамит опасно не то что бросать, а даже двигать лишний раз. А ты человека взорвал рядом с ним!

— Парни, кровь вашу! — крикнула Эйла.

Мы с Кортусом повернулись в её сторону и одновременно резко спросили:

— Что?

Девушка сидела на корточках рядом с углом, выглядывая из него.

— Они ещё живы. И что-то замышляют.

Рядом с ней вдруг упало нечто, похожее на маленькую трубку. Вот только из этой трубки торчал длинный шнур, который, искрясь, стремительно сгорал.

Я среагировал мгновенно. Потом, когда вспоминал этот момент, у меня начинали трястись руки от содеянного. Но сейчас я действовал на одних инстинктах.

Шнур почти догорел, когда я схватил динамит. Со всей силы швырнул его за угол. Принялся туда же палить из револьвера, чтобы повстанцы не вздумали вернуть свой «подарок».

— В воду! Быстро! — громко скомандовал твёрдый голос из-за угла.

Земля внезапно с сокрушительной яростью вздрогнула под ногами. По коллектору пронёсся громоподобный шум взрыва. Ударная волна подняла в водостоке волну нечистотную. Ей же у меня вырвало револьвер из руки. Да что там револьвер, я ногах-то еле устоял.

Уши заложило. Хотя сквозь звон всё равно было слышно, как продолжают осыпаться камни.

— Отличная идея! — крикнула Эйла, перекрывая звон в ушах. — Швырнуть динамит в сторону динамита!

— Было бы лучше накрыть его своим телом? — крикнул я в ответ.

Собственный голос звучал приглушённо. К запаху смрада добавилась какая-то горелая вонь.

— Можно было кинуть его в воду, — возразил Кортус.

Я представил, какой высокой была бы волна дерьма, брось я в него взрывчатку. Но этот вариант всё же был бы менее разрушительным.

— Все живы? — раздался всё тот же голос из-за угла. — Пошевеливайтесь, нужно уходить!

По сводам коллектора эхом пронеслись звуки плескающейся воды и гулких шагов. Я рискнул выглянуть. От увиденного у меня невольно упала челюсть.

В воздухе висела пыль. Но даже сквозь неё было видно дыру в потолке. Из неё сочился дневной свет. Половина прохода в коллекторе была завалена обломками кирпича. Они лежали, грудой перекрывая водосток и склоном уходя наверх. По этой горке сейчас как раз карабкались трое повстанцев, надеясь выбраться наружу.

Я вскинул руку, надеясь их подстрелить. Точно, револьвера-то у меня больше не было. Оглянувшись в его поисках, осознал, что его, скорее всего, унесло в воду взрывной волной. Туда я точно не полезу.

Однако мне позарез нужно поймать кого-нибудь из повстанцев. Я впервые нарвался на них за три недели поисков, и теперь не собирался отпускать. Это была моя лучшая зацепка.

— Останьтесь здесь, — сказал я друзьям. — Как всё стихнет, тоже выбирайтесь наружу.

— А ты? — спросила Эйла.

— Пойду за ними, — ответил я. — Мне нужна информация, и я не собираюсь упускать её так запросто.

— Я с тобой, — твёрдо сказал Кортус.

— Уверен?

— Ага, в прошлый раз уже пропустил всё веселье, — хмыкнул он, намекая на уничтожение базы повстанцев в порту Старого города.

— Надеюсь, Канализационный монстр до меня не доберётся, — поёжилась Эйла; затем улыбнулась нам. — Да шучу я, давайте за ними.

Мы с Кортусом кивнули ей напоследок и осторожно выдвинулись к груде обломков. У повстанцев всё ещё могло остаться оружие, так что мы старались не шуметь. Но и не отставать при этом слишком сильно. Кто знает, куда они побегут, как вылезут.

Кортус по пути усилил нас заклинанием. Так что по камням вы взобрались куда шустрее повстанцев. Выглянув из дыры, я прищурился от яркого света. Быстро осмотрелся, пытаясь сориентироваться.

Дыра находилась прямо посередине проезжей части. Вокруг по мостовой расходились глубокие трещины. Благо, судя по следам, никто не пострадал. Люди стояли в отдалении, взволнованно переговариваясь.

Я узнал это место. Мы находились неподалёку от Кровавого театра. На одной из боковых улочек. Его бордовый купол как раз возвышался справа над зданиями.

Повезло так повезло. Здешние улицы всегда были не особо оживлёнными в такое время. Чего не скажешь о времени театральных премьер.

Рядом вынырнул Кортус.

— Вон они! — указал он в сторону.

Трое мокрых мужчин на ближайшем перекрёстке как раз остановили карету прямо посреди дороги. Бедный возница получил кулаком в нос и полетел на мостовую. Повстанцы же оперативно взобрались в экипаж.

— За ними! — скомандовал я, выпрыгивая из дыры.

Под действием Усиливающего заклинания это было довольно просто сделать. Как и бежать во весь опор за уносящейся каретой. Из её окна высунулся бакенбардист со своим длинным револьвером.

Рядом со мной пристроился Кортус.

— Нельзя их упустить!

Прогремел выстрел.

Глава 6

Кортус вдруг споткнулся на всём ходу. Он упал на мостовую, но, перекувыркнувшись пару раз через плечо, вскоре нагнал меня. Я же до конца опустошил одну из фляг и осыпал карету градом твёрдых кровяных капель. От деревянных стенок отлетели целые куски. В задней части теперь зияли дыры. Бакенбардист скрылся внутри.

— Ты как? — спросил я у Кортуса.

— Жить буду, — прорычал он.

Бросив на него взгляд, я увидел, как по его штанине расползается кровавое пятно. Куда быстрее, чем когда меня подстрелили в руку.

От осознания у меня внутри пробежал холодок.

— Корт, похоже, это артерия, — сказал я уже более обеспокоенно.

— Какая артерия?

Он удивлённо посмотрел вниз, словно только заметил рану. Судя по всему, Усиливающее заклинание слишком хорошо на него подействовало.

По обеим сторонам кареты высунулись уже двое повстанцев. Морозный воздух разорвали сухие выстрелы. Пули просвистели совсем рядом. Мы оба ответили новым залпом. В этот раз я заклинал кровь в виде кровяных штырей и старался выцелить врагов поодиночке. Потратил на это почти половину оставшейся фляги, прежде чем они вновь спрятались в карете.

— Кортус, кровь! — крикнул я.

— Да знаю я! — огрызнулся он. — Уже закрыл рану. Лучше подумай, как их остановить.

Идея у меня была. На неё меня натолкнул сам Кортус, когда споткнулся из-за пули.

— Отвлекай их, — скомандовал я. — Не давай высунуться из окон.

Друг мрачно кивнул.

Мышцы в ногах, хоть и усиленные заклинанием, протестующе заныли, когда я добавил скорости. Дорога впереди единственным поворотом уходила направо. Идеальные условия для моего плана.

Я выскочил на тротуар слева от кареты, несясь среди редких прохожих. Все они провожали взглядами несущийся на всех парах экипаж. Вытянув из фляги последние остатки крови, начал выводить жесты. Красные пальцы до сих пор действовали слегка скованно. Из окна высунулся бакенбардист, заметивший меня.

Его длинное оружие снесло увесистым кровяным штырём. Сам он закричал от боли. Это дало мне драгоценные секунды, чтобы закончить заклинание. Экипаж как раз начал входить в поворот, слегка наклонившись набок.

Кровь рядом со мной разделилась на два сгустка. Они устремились к колёсам, со всей силы обрушиваясь на их оси. Оставалось надеяться, что этого хватит, чтобы их остановить. Знай я алхимию, вместо этого превратил бы кровь в экстремально вязкую и клейкую жидкость, чтобы застопорить колёса. Однако приходилось обходиться тем, что есть.

И этого хватило.

Экипаж был явно видавшим виды, потому что колёса от моего удара отвалились прямо на ходу. Они ещё некоторое время катились вперёд. Сама карета опасно накренилась набок. А когда вошла в поворот, окончательно перевернулась, врезавшись крышей в ближайшее здание. На мостовую полетели разбитые стёкла, в том числе и со здания. Лошадь неистово ржала, пытаясь подняться на ноги. Люди вокруг испуганно ахали и охали.

Кортус меня нагнал. Кровавое пятно на его штанине как будто стало ещё шире.

— Отличная работа, — хмыкнул он.

— Спасибо, — ответил я.

Мы осторожно пошли к перевёрнутому экипажу. Я старался держаться позади товарища. Когда он это заметил, я пояснил:

— Я совсем обескровлен. Не осталось ни оружия, ни рабской крови.

— Попробуй на всякий случай свою использовать.

Ему-то легко говорить. Нет, наличие у меня II группы крови в теории облегчало управление собственной кровью. Вот только, несмотря на все попытки, у меня это так и не вышло до сих пор. Иногда даже создавалось впечатление, что всё стало ещё хуже, чем до битвы с вампиром.

Но я всё равно достал маленький ножик из внутреннего кармана. Привычным движением надрезал предплечье. Кровь хоть и алела в ране, но даже малейшей струйкой не хотела вытечь наружу. Я ощутил лёгкую дрожь в теле, когда попытался жестами вытянуть кровь. Сама она ещё как будто глубже забилась в тело. Я повторил жесты. Кожа на руке вокруг раны в ответ слегка побледнела.

Так же не должно быть.

Друг тем временем взобрался на перевёрнутую карету. Над его воздетой ладонью алел кровяной шар. Изнутри раздавались приглушённые ругательства и стоны.

Когда Кортус откинул дверь, сбоку раздался оглушительный выстрел. Вздрогнув, я резко повернулся на звук стрельбы. Двое полицейских на лошадях держали нас с Кортусом на мушке. Ещё один перезаряжал дымящееся ружьё после выстрела в воздух.

— Руки вверх! — громко провозгласил он. — Вы арестованы!

Побледневший Кортус неожиданно упал с кареты.

ИМПЕРСКИЙ ВЕСТНИК

15.12.1879

В 44 комплексе Старого города произошёл хлопок газа, пострадавших нет

Не далее как сегодня в полдень в районе Кровавого театра жители столицы услышали громкий хлопок. Наибольший урон пришёлся на дорожное полотно. Также задета часть подземных коммуникаций. Из-за этого без водопроводной воды останутся 44 и 45 комплексы. Городские службы практически моментально оказались на месте происшествия и тут же приступили к работе.

Серьёзно пострадавших, к счастью, нет. Двое доноров обратились в больницу за помощью из-за звона в ушах, но их уже выписали.

Предварительно причиной хлопка стал неисправный газовый фонарь. Подробности уточняются.

Да хранит Вас Император-Вседержец!

ГЛАС ДОНОРА

15.12.1879

Срочно в номер! Взрыв в Старом городе: «хлопок» газа или очередной теракт «Новой крови»*?

Сегодня около полудня на обеих берегах Кресты был слышен звук взрыва. По нашим данным, он произошёл ровно между 44 и 45 комплексами Старого города, прямо на проезжей части. По неподтверждённым же пока данным, источник взрыва находился под землёй.

«Поводов для паники нет, это рядовой хлопок газа, — утверждает Жан ла Толль, врио комиссара Кресты. — Пострадавших тоже нет. Однако полиция, как того требует инструкция, работает на месте происшествия вместе с другими городскими службами».

В это же время через два квартала от места происшествия случилось странное ДТП — конный экипаж, не войдя в поворот, перевернулся и врезался в Национальный музей истории Кресты. Ряд свидетелей утверждает, что этому ДТП предшествовала короткая перестрелка. А его участники выбрались из-под земли на месте «хлопка».

Что это в итоге: разборки крестских банд, зашедших слишком далеко; неудавшаяся операция по поимке членов «Новой крови»; или же череда совпадений с реальным «хлопком» газа, нам лишь предстоит выяснить.

В ближайшие дни мы обязательно дополним эту историю.

*«Новая кровь» признана террористической организацией на основании Эдикта №2418 от 02.10.1879

Читайте также:

Синоптики обещают первый снегопад уже в конце недели (стр. 8)

Расцвет подпольных боёв: как разрушение «Виоры» поставило на паузу сезон Кровавой арены (стр. 13)

Кортуса привели в соседнюю камеру только под самый вечер. Я за это время уже успел дать все нужные показания полиции. Однако меня всё же почему-то не выпустили.

— Ты как? — спросил я у Кортуса.

Видеть я его не мог из-за стенки, разделявшей нас.

— Жить буду, — тихо ответил он.

— Зачем ты мне соврал?

Он потерял сознание из-за большой кровопотери. Ладно хоть вслед за полицейскими к нам подоспели лекари.

— Не хотел их упустить.

— Это всё из-за Эйлы, не так ли?

Последовала пауза. Наконец, Кортус выдавил короткое «Угу».

— Из-за того, что они хотели с ней сделать?

И опять короткое «Угу».

— Слушай, Корт, — сказал я, осторожно подбирая слова. — Я могу тебя понять, но не стоит так рисковать из-за девушки. Тем более, если она ещё не твоя. Ты же мог умереть.

— Кто бы говорил, — проворчал он в ответ. — Сам-то весь город решил перелопатить из-за своей невесты.

— Это другое, от этого зависит благосостояние моего Дома… Постой, откуда ты знаешь про невесту?

— В газетах писали. После того как на вас это, напала «Новая кровь» на набережной. Некую Делию ла Росси там назвали твоей невестой.

Я тихонько застонал. Неужели Эмильда тоже знала?

— В «Виоре», кстати, то же самое было, — продолжил вдруг Кортус. — Ты же как Эмильду без руки увидел, сразу попёр на вампира чуть ли не в одиночку.

— Там не только в этом дело было, — возразил я. — Он бы всех убил, если не мы. А ты сегодня просто забил на себя, надеясь достать этих ублюдков. И всё из-за какой-то девчонки.

— Как и ты, когда чуть себя не сжёг вместе с вампиром. Ещё скажи, что это не из-за Эмильды.

— Вообще-то, из-за тебя, — усмехнулся я. — У вампира был выбор: либо начать с тебя, либо с меня. Я сделал выбор за него.

— Всё равно уж кому-кому, а не тебе попрекать меня излишним самопожертвованием, — хмыкнул Кортус.

Тихонько рассмеявшись, я ответил:

— Туше, друг мой.

В проходе опять появились полицейские. Они под руки вели беловолосую запачканную девушку. Вся её одежда была покрыта грязью и, судя по отчётливому запаху, застывшими нечистотами. Проходя мимо, она бросила на меня недовольный взгляд.

Эйлу посадили в камеру прямо напротив. Когда полицейские удалились, я не удержался от едкого замечания:

— И от кого же из нас теперь… Как ты там выразилась? Воняет говной?

Девушка вцепилась в решётку, и в ответ выдала настолько грязное ругательство, что даже Кортус, знакомый с донорским сленгом не понаслышке, удивлённо присвистнул. Я же с довольной улыбкой пристроился на нарах. В качестве подушки я использовал свёрнутый плащ.

— Какого хрена я вообще здесь делаю? — прошипела Эйла. — Я ведь просто вылезла из той дыры, как ты и сказал. Так меня сразу полицейские окружили!

— В первый раз за решёткой? — понимающе хмыкнул Кортус.

— Само собой! Так, а это ещё что за снисходительный взгляд? Можно подумать, вы не в первый!

— Вообще-то, в третий, — сказал друг.

Я отсалютовал Эйле со своих нар.

— А я в четвёртый. И это только с начала учебного года.

Кортус опять присвистнул.

— В четвёртый?

— Ага, если можно брать в расчёт камеру в Инквизитории.

— В Инквизитории? — удивилась Эйла. — Да ты гонишь!

— В смысле гоню? Да и куда мне гнать? Я же на кроватке лежу.

— Лестер, кровь твою, это сленг, — опять зашипела она. — Означает…

— Да знаю я, что он означает, — я с улыбкой накрыл глаза рукой. — Нужно же как-то развлекаться, пока мы здесь.

— Ты специально мне на нервы действуешь?

— Ответочка за канализацию, — ответил я, переворачиваясь на бок и пытаясь найти удобную позу. — Получите, распишитесь.

Эйла тем временем рассыпалась в ругательствах. Кортус даже пару раз уточнил у неё значение слов, пока я медленно погружался в сон. Но неожиданно поток ругательств оборвался на полуслове.

— Лестер ла Донжи, — проскрипел мрачный голос.

Я одним глазом глянул сквозь решётку. Затем всё же поднялся с нар с недовольным видом.

— Кровавый Инквизитор, — вымолвил я, отвешивая короткий поклон.

Это был тот самый обидчивый тип с чёрным шрамом на глазнице. В провалах на его лице зажглись алые огоньки, а сам он как будто принюхивался.

— В этот раз от вас не воняет, — недовольно заявил он.

Позади него негромко фыркнула Эйла, не знавшая, что говорит он о мане.

— Однако всё же потрудитесь объяснить, — продолжал Инквизитор. — Почему каждый раз, как в Кресте объявляется «Новая кровь», вы всё время оказываетесь поблизости?

Почему этот тип каждый раз заставляет меня напрягаться своими вопросами?

— В первый раз это вышло случайно. Их целью была моя подруга.

— Подруга? — уточнил он. — В прошлый раз вы говорили другое.

— Невеста, — поправился я. — В этот же раз я сам наткнулся на них в канализации.

— В канализации? И что же вы там делали?

— Проводил частное расследование. Между прочим, санкционированное вашим коллегой.

— Сомневаюсь, что он дал вам разрешение устраивать теракты.

Внутри меня закипело негодование. Скривив рот, я ответил:

— Ничего подобного я и не устраивал! Это была самооборона. И это всё я уже рассказал полиции.

— Я не полиция, — проскрипел Инквизитор. — И, получается, не зря я предупреждал номер 9, чтобы не потакал вашим юношеским желаниям. Отныне спуск в канализацию для вас официально закрыт. Все соответствующие бумаги я уже получил.

Он достал из своего чёрного одеяния кипу бумаг. Разделив её на две части, протянул мне копию сквозь решётку. Нахмурившись, я пробежался по ним глазами.

— Если вас заметят в канализации, то посадят за решётку уже всерьёз.

— А как же «Новая кровь»? — возмутился я. — Они скрываются именно там, и я это доказал!

— Вы — гражданский, а террористы — это забота Кровавой Инквизиции. Так что отныне не переживайте на этот счёт.

Я сжал кулаки, сминая бумаги. Вот ведь ублюдок!

Инквизитор развернулся, чтобы уйти. Я бросился к решётке.

— И долго нам здесь сидеть? У меня важная встреча послезавтра!

И по важности она, наверное, превосходила любую другую в моей жизни. Потому что эта самая жизнь от неё напрямую зависела.

— Не волнуйтесь, — проскрипел он удаляясь. — За вами скоро прибудут из академии, — он словно бы запнулся на последнем слове. — А, хотя уже прибыли. Можете их забирать.

— Непременно, — ответил знакомый женский голос из коридора.

От него у меня всё внутри перевернулось. Как много она услышала?

— Ты совсем чокнулся так разговаривать с Кровавым Инквизитором? — прошептала Эйла, глядя на меня выпученными глазами.

— Видела бы ты нашу первую встречу, когда я рассмеялся ему в лицо, — отмахнулся я.

— Да ты гонишь!

К нам медленно приблизилась Эмильда. В её левой руке позвякивали ключи. Правый рукав красной стройной мантии был сложен. На меня она не смотрела.

— И ты туда же, Эйла? — спросила она. — Ладно уж этих уголовников, но тебя-то как в эту историю занесло?

— Прости, — пискнула Эйла. — Просто хотела…

— Я-то думала, вы как приличные ботаники сидите в библиотеке и вовсю готовитесь к экзамену, — продолжала ворчать наставница, открывая камеру Эйлы; затем пошла к кортусовой. — Представьте моё удивление, когда меня посреди занятий вызвали сначала к ректору, а затем в полицию.

— Прости, — вымолвил Кортус.

Эмильда подтолкнула их в спины.

— Давайте, бегом на выход.

На меня она до сих пор не смотрела. Я прижался к решётке:

— Эй, а как же я?

— У тебя вроде какая-то важная встреча назначена на послезавтра, я распоряжусь, чтобы тебя прямо перед ней выпустили.

— Это какая-то шутка? — крикнул я ей вслед.

Эмильда, наконец, оглянулась на меня.

— Передавай привет своей невесте. Быть может, она тебя отсюда вытащит, — она пошла дальше, ворча: — Чего встали, как вкопанные? Или тоже хотите здесь заночевать? Я вам, уголовникам, это быстро устрою!

Полицейские оказались куда сговорчивее наставницы. Ну, в этом ещё помогла звонкая монета. Много монет. Словно мне некуда было их тратить. Особенно учитывая грядущую встречу с таинственным вымогателем.

Однако у меня была целая ночь обдумать случившееся. Я до сих пор не мог точно разобраться в своих чувствах к Эмильде. Которая теперь наверняка меня видеть не захочет. Она моя наставница, но при всём этом ещё и до ужаса симпатичная девушка. Почему-то каждый раз, когда находился рядом с ней, у меня на лице появлялась улыбка. Тогда зачем я согласился на возможный брак с Делией?

Точно, благосостояние моего Дома и моих людей. Неудачные эксперименты отца загнали нас в такую глубокую задницу, что выбраться из неё — та ещё задачка. Вот только поймёт ли это всё Эмильда? Примет ли?

А как ты себе вообще представлял ваши отношения, если бы женился на другой?

Я… Точно не знаю. Наверное, не хотел об этом думать до поры до времени.

Замерев на полушаге, я помотал головой. На кой хрен я вообще отвечаю этому голосу? Лестер, не потакай своему сумасшествию.

Да уж, теперь ещё и сам с собой говорю.

Двинувшись дальше, я проверил, на месте ли чек. У меня получилось собрать лишь две трети от нужной суммы, и я очень надеялся, что вымогателю этого хватит на первое время. Моей же целью сегодня было собрать как можно больше информации о нём.

Альберто просился пойти со мной. Или взять хотя бы раба. Но в новых письмах вымогатель чётко обозначил, как, куда и с чем я должен прийти. В одиночку, без оружия, никаких рабов, доноров, других магов или полицейских. И до хрена денег с собой. В случае несоответствия хотя бы одного пункта он грозился сразу же отправиться в Инквизиторий.

Местом встречи вымогатель назначил один из заброшенных особняков на окраине Кресты. Насколько я знал, доноры сюда почти не совались из-за сказок о призраках.

Это не сказки, они реально существуют.

Спасибо, вот ещё одна причина, почему ты моё сумасшествие.

Я твоя мама, а не сумасшествие, сколько раз повторять?

Да-да, конечно. Это звучит ещё бредовее, чем донорские сказки о призраках. Прикидываешься одним из них?

Мне-то казалось, ты будешь рад, когда, наконец, начнёшь слышать меня.

Как можно радоваться своему безумию?

До чего ж ты упёртый, весь в отца!

От её слов у меня яростно стиснулись зубы. На языке вертелся язвительный ответ, но я сдержался. Принялся глубоко дышать, пытаясь успокоиться.

Сказал же сам себе, чтобы не отвечал этому голосу. И тут же начал с ним спорить!

Морозный воздух отлично прочистил голову. В свете алой сферы крови над рукой были видны мелкие одинокие снежинки, кружащиеся в воздухе. До входа в полуразрушенный особняк оставалось всего несколько метров.

Интересно, доведётся ли ещё увидеть Эмильду с Кортусом? Или этот вымогатель сразу, как получит деньги, сдаст меня? Уверен, Чёрный шрам будет более чем рад пытать меня в застенках Инквизитория.

Но и не идти на встречу нельзя. Если только свалить из города. Стать бродягой и скитаться по дорогам Империи как какой-нибудь кочевой донор. Может, стоит даже податься на юг. Говорят, тамошняя магия крови сильно отличается от нашей.

Я угрюмо улыбнулся и покачал головой. Нет, такая жизнь не для меня. Да и отступать не привык. Чем бы сегодняшняя встреча ни закончилась, я просто пойду дальше. При любых последствиях.

Поэтому уверенным шагом сократив расстояние, я толкнул входную дверь. Она раскрылась с громким скрипом, впуская меня внутрь.

Вымогатель был уже на месте, ожидая меня на вершине лестницы, со всех сторон окружённый алым сиянием магии.

Глава 7

Я оказался в полутёмной прихожей. Широкая лестница передо мной уходила наверх. Вдоль стен на втором этаже прихожей расположился балкон, поддерживаемый колоннами, как любили строить в старину. Его ограждала высокая балюстрада, почти не пострадавшая от времени. На её фигурных столбиках мрачно горели свечи.

Наверху же лестницы стоял мужчина в чёрных одеждах, цилиндре и маске, скрывавшей глаза. Он сразу двумя руками опирался на трость. Сияющая кровь облепила его тело и одежду тонким, но крепким слоем «Щита». Несколько кровяных сфер застыли вокруг него, готовые к любым заклинаниям. За его спиной застыли два раба.

Выходит, он тоже из небогатого Дома. А это уже сужало зону поисков. Если он — это тот самый маг, помогавший в битве с вампиром, то у него точно III группа крови. Об этом говорило и заклинание «Щита». Среди небогатых Домов такие маги такой высокой группы не то чтобы сильно распространены.

— Лестер ла Донжи? — манерно спросил вымогатель.

Его голос зловещим эхом разлетелся по пустым коридорам. В одной из комнат завыл ветер. Оконная рана там же застучала, словно в неё кто-то ломился.

Так что там насчёт призраков?

Я мысленно отмахнулся от голоса. Сейчас было не до него.

Мышцы инстинктивно напряглись, как и всегда готовые к бою. Я же продолжал правильно дышать, понимая, что в этот раз бой будет больше интеллектуальным. А значит, нужно сохранять спокойствие. Сжав зубы, я выдавил из себя:

— Да, а вы?

— К сожалению, юноша, так просто меня подловить у вас не выйдет, — поцокал он языком, а затем продолжил, пытаясь скрыть волнение; но его выдал слегка, прям чуточку дрожащий голос. — Вы один? Здесь не прячутся убийцы, нет ли на улице снайперов или полиции?

— Нет, и это было бы глупо. В случае вашей преждевременной смерти или даже задержания кто-то из ваших подельников мог бы сразу сдать меня Кровавой Инквизиции. Или если вы просто не придёте в нужное время в нужное место.

— А вы умны, — хмыкнул вымогатель.

— Не так сильно, раз оказался здесь.

Я осторожно осмотрелся, стараясь понять, не скрывается ли в тёмных проходах или на балконах кто-нибудь ещё. Меня не оставляло подозрение, что всё это может быть ловушкой с целью убить меня. Но кому из знати это вообще могло бы понадобиться?

Здесь больше никого нет. Только он и его рабы.

Вот откуда тебе знать? Ты моя сумасшедшая часть, значит, видишь то же, что и я.

Отнюдь не только это, упрямый мальчишка.

— Этим поступком вы лишь подтвердили мои догадки.

— Какие же?

— Что вы владеете маной, — от того, как громко он это произнёс, я неожиданно вздрогнул; о таких страшных тайнах лучше говорить тихо. — Будь иначе, вы бы, скорее всего, попросту выкинули моё письмо.

А он дело говорит.

Отнюдь. Он грозился сдать меня Кровавой Инквизиции. Даже если бы я повёл себя как человек, не владеющий маной, и не пришёл сюда, за меня всё равно бы с интересом взялись Инквизиторы. Ещё бы, первокурсник, каким-то чудом сумевший убить настоящего вампира. Что-то здесь явно нечисто. И заявление о том, что я владею маной, даже бездоказательное, тут же поставило бы меня под удар. Ну, или минимум под подозрение.

— Чего вы хотите? — спросил я.

Вымогатель в ответ рассмеялся.

— Власти и могущества, разумеется, — он явно пытался звучать грозно, но ему мешал этот его манерный голос. — Как и все из нашей братии. Разве вы не хотите того же самого?

Сейчас, первым делом, больше всего я хотел ему втащить. А уже затем добиться могущества и найти способ воскресить маму.

Так вот же она я, зачем воскрешать? Хм… Какое-то странное предложение получилось. «Вот же она я». Она я. Так вообще говорят? Это же странно. Хотя с другой стороны, я как-то раз задумалась над этимологией слова «молоток», глядя при этом в потолок. Гоняла эти слова — «молоток» и «потолок», — в голове раз за разом. Пока не начала всерьёз верить, что правильно говорить «мотолок», а не «молоток» представляешь? Так продолжалось до тех пор, пока я не ляпнула это слово при твоём отце. Ох, как он смеялся…

Этот голос тарахтел так быстро и воодушевлённо, что я будто снова вернулся в детство. Мама, когда мы не занимались маной, была ещё той болтушкой. Могла с подобной детской непосредственностью говорить о чём угодно часами напролёт. И от этой похожести у меня по телу поползли мурашки. А голос всё продолжал и продолжал изливать свой рассказ.

— Помолчи, пожалуйста, — вымолвил я, потирая лоб.

— Чего? — изумился манерный. — Вы это мне?

Спохватившись, я не менее изумлённо посмотрел на него:

— Вы о чём?

— Что?

— Что?

— Я говорю, вы разве не хотите власти и могущества?

Я решил ему подыграть. Ни к чему пока что злить человека, способного разрушить всю мою жизнь. Отдельно злило, что её может разрушить такое… недоразумение, а не человек. Я ожидал от вымогателя чего угодно. Но только не того, что он окажется настолько неуверенным в себе.

— Конечно, хочу. Как и любой другой маг-аристократ.

— Вот и я о том же! — его голос теперь звучал взволнованно. — Поэтому вы здесь. Представляете, как я обомлел, когда смотрел, как вы сжигаете эту тварь огнём прямо из ваших рук? Это было бесподобно!

Жалко я этого не видела.

Так он вымогатель или уже мой фанат?

— Это же вы помогали сражаться с вампиром? — спросил я, надеясь подтвердить свои догадки. — Использовали на нём «Чёрную кровь» тогда.

Он в ответ манерно поклонился, приподняв цилиндр.

— Есть у меня грешок, люблю время от времени геройствовать. Однако эта битва обошлась мне слишком дорого, если вы понимаете, о чём я.

Я понимал. Точнее, помнил, как вампир разрывал и разбрасывал его рабов, словно кукол. Безумно дорогих кукол. Вот зачем ему мои деньги. Хочет восполнить утерянное за мой счёт.

— У вас прямо на лице написан весь мыслительный процесс, — заявил вымогатель с противным манерным смешком. — Так что давайте переходить к делу. Деньги при вас?

Я двумя пальцами, стараясь не делать лишних движений, чтобы его не спровоцировать, достал чек из нагрудного кармана и поднял повыше.

— Надеюсь, оформили всё как следует?

— Да, — кивнул я. — Это чек с поручительным платежом. Кому угодно достаточно предъявить его в любом отделении банка, чтобы получить указанную здесь сумму без каких-либо документов. При всём моём желании я не смогу вас по нему отследить.

Тут я, конечно, немного лукавил. Как минимум я смогу узнать, в каком именно отделении банка он снимет мои деньги. Сомневаюсь, что он будет это делать в Кресте. И очень надеюсь, что он окажется настолько глупым, чтобы сделать это рядом со своим родовым поместьем. Тогда уже можно будет сложить улики и попытаться выйти на его реальное имя.

— Шкаф слева от вас, — сказал вымогатель. — Оставьте чек там.

— Есть одно «но», — начал я, идя к шкафу и осторожно подбирая слова. — Я не смог собрать всю сумму.

Я ожидал, что он разозлится. Он же просто спросил:

— Сколько смогли?

— Две трети.

— Оставьте чек в шкафу, — повторил он. — Отработаете долг другим способом. Тем более, я и так собирался обязать вас ещё одним платежом.

Послушно спрятав чек на полке в шкафу, я спросил:

— Как долго вы собираетесь меня использовать?

Даже с такого расстояния я разглядел его довольную улыбку.

— Вы разве ещё не поняли, сеньор ла Донжи? Вы теперь моя сучка, и будете делать всё, что я вам скажу, до самой своей смерти.

Кулаки сами собой сжались до хруста в костяшках. Но я опять постарался успокоиться. Не сейчас, ещё не время. Я обязательно доберусь до этого ублюдка, но сейчас у него на руках были все козыри против меня.

— Что ты там говорил насчёт отработки долга? — спросил я, переставая любезничать.

— Ах, знаете, мана — такая завораживающая вещь, — начал он своим противным манерным голоском. — Меня всегда завораживала её мощь…

— Быстрее, — холодно сказал я. — Чего ты хочешь?

— Пёсику не терпится скорее исполнить команду хозяина? — съязвил он. — Хорошо, научите меня пользоваться маной.

Нельзя этого делать. Слишком опасно!

И без тебя знаю, проклятый голос.

— Исключено. Что-то ещё?

— Почему же исключено? — удивился вымогатель.

— Если хочешь учиться, тебе придётся довериться мне, — ответил я с мрачной ухмылкой. — Медитировать и даже находиться в отключке, пока я контролирую ход обучения. Ты готов на это пойти?

— Разумеется, нет! — возмутился он. — Но я предполагал нечто подобное. Есть ещё один способ, как вы можете отработать долг.

Он взял театральную паузу. Наконец, я не выдержал:

— Кровь твою, какой способ?

— Вам придётся уничтожить для меня Трикотажную фабрику в Старом городе. Уверен, уж с вашими способностями это не составит проблем.

Я был в полнейшем замешательстве. Этот манерный ублюдок, казалось, переиграл меня на всех фронтах. Мало того что я оказался у него на крючке, так мне ещё нужно определиться, как правильнее поступить. Ладно хоть у меня оставалось ещё несколько месяцев, чтобы придумать способ выпутаться.

— Мне нужно отлучиться из столицы на неопределённое время, — сказал манерный ублюдок в ту ночь на прощание. — Я дам знать, когда вернусь. У вас есть месяца три-четыре, чтобы придумать, как это реализовать. И да, соберите такую же сумму к нашей следующей встрече. В ином случае Кровавая Инквизиция будет рада узнать о вашем… грехе.

Пока что оставалось ждать, когда он обналичит мои деньги. Это даст нужную зацепку. Как быть с Трикотажной фабрикой я ещё не придумал. Она принадлежала Дому Дорили, который с лёгкостью мог уничтожить мой. Мало этого, так в случае уничтожения фабрики тысячи доноров останутся без работы. Как-то не очень хотелось брать на себя такую ответственность.

С другой стороны, на кону ведь была моя жизнь. Но вот стоила ли она благополучия других людей? Из-за этого выкупа я уже и так сократил зарплаты на своих родниках и приостановил строительство в Донжи.

И в полицию ведь не обратишься. Стоит мне туда сунуться, даже если мы остановим этого вымогателя, меня вслед за ним скрутит Инквизиция. А им только дай повод забацать показательную казнь колдуна.

После долгих раздумий я решил, что всё же так продолжаться не может. Нельзя позволять и дальше манипулировать собой. У меня была ещё куча времени подготовиться к нашей следующей встрече. И уж к ней я подготовлюсь как следует. Пусть он и маг III группы крови, на него тоже можно найти управу.

Оставалось только придумать какую.

Но пока было время, я хотел уладить и другую проблему, не менее важную. Поэтому дождался конца учебной недели и пришёл к нужному кабинету на четвёртом этаже академии под вечер. Стены, потолки и окна здесь уже восстановили, как было изначально. Тёплый ровный свет газовых ламп, раскиданных по бокам, словно бы говорил, что всё хорошо. Но даже он не мог избавить от, мягко говоря, неуютных воспоминаний, связанных с этими коридорами. Мне до сих пор иногда снились кошмары с разорванными на части людьми.

Интересно, они вообще когда-нибудь прекратятся?

Занятия к этому времени уже должны были закончиться. А вот бумажная работа, которой грузили всех профессоров — вряд ли.

Я уверенно постучал в дверь, стараясь не выронить дары.

— Войдите, — откликнулся приглушённый усталый голос.

Спрятав дары за спиной, я заглянул в кабинет. Эмильда сидела за столом, слишком низко склонив голову. На столе её окружали просто горы бумаг. Немногим меньше их было вокруг на полу. При этом, несмотря на усталость, наставница слишком яростно выводила что-то перьевой ручкой. Судя по движениям, давалось ей это с трудом. Оно и неудивительно — за такое короткое время сложно научиться писать левой рукой.

Рыжие волосы были растрёпаны. И понятно почему — закончив писать, она зарылась в них пальцами, со вздохом оглядывая оставшуюся работу. Затем перевела взгляд на меня.

Голубые глаза за очками блеснули недобрым светом.

— Вот только тебя мне тут не хватало, — проворчала она. — Проваливай отсюда, дамский угодник.

Я молча достал из-за спины пышный букет. Я не знал, какие из цветов Эмильда любит больше, поэтому попросил флориста внести в композицию как можно больше их видов. Ну, и чтобы покрасивее было. Он же убедил меня обернуть их в зелёную гофрированную бумагу с белой лентой — якобы это цвет для извинения. Я хотел было покрутить пальцем у виска, но он заверил меня, что девушки придают всему этому большое значение.

— Думаешь купить моё расположение каким-то веником? — фыркнула Эмильда.

Следом, всё так же молча, я достал из-за спины бутылку её любимого коньяка. Прежде чем она успела вставить что-либо ещё, я сказал с лёгкой улыбкой:

— Знаешь, а ведь Альберто потратил добрых три часа, чтобы научить меня смешивать его с чаем в нужных пропорциях. И как правильно следует заваривать чай для лучшего вкуса.

Наставница пыталась не выдать себя и сохранить недовольный вид, но уголки её губ всё же подёрнулись.

— Настолько сильно виноватым себя чувствуешь? — едко спросила она.

Я счёл это за приглашение войти. Вручив ей букет и с трудом найдя свободное место на столе для бутылки, я ответил:

— Ещё больше: готов тебе даже помочь с этой кипой бумаг.

Эмильда, зарывшись носом в букет, съязвила, но уже с улыбкой:

— О, да ты прям джентльмен. Выходит, моя обидка даёт отличные плоды.

— Ага, — улыбнулся я в ответ. — Твои обидки весьма опасны к тому же. Мне ещё не доводилось из-за чего-то подобного ночевать за решёткой.

— То-то же, — хмыкнула наставница, уже разглядывая бутылку. — Будешь знать, как играться чувствами сразу двух девушек.

Я вдохнул воздух через нос, успокаиваясь, и примирительно сказал:

— Давай я сначала заварю чай, а затем всё тебе объясню.

— Уж постарайся.

Объяснять пришлось долго. Благо чем больше пустела бутылка, тем легче шёл наш разговор. Как мне показалось, я смог донести до наставницы свою мотивацию и чувства, связанные с утаённой помолвкой. Под конец Эмильда даже начала сопереживать Делии.

— Бедная девочка, — сказала она, закидывая в рот печеньку.

У неё в столе этих печенек оказалось просто невероятное количество. Сама Эмильда объясняла это стратегическими запасами для чаепитий с другими преподавателями. Формально, сейчас у нас тоже было чаепитие. Пусть и немного крепкое. Так что эти запасы тоже пошли на благое дело.

К этому моменту наставница скинула все бумаги на пол со словами «Когда-нибудь я точно вскроюсь из-за них. Ну, или просто уволюсь». Сама же взобралась на стол и теперь то сидела, то полулежала на нём, слушая мою историю. Вместе с этим попивала чай с коньяком, да кушала печеньки.

Я же сидел в кресле напротив. И старался не слишком глазеть на стройные ножки в чёрных чулках, торчащие из-под красной мантии. Удерживаться от этого было очень сложно.

— Хотя она та ещё дура. Тоже мне нашла, кого в мужья звать, — продолжала Эмильда, притворяясь, что не замечает моих взглядов; на её лице уже какое-то время сквозила расслабленная улыбка. — Рядом с тобой ведь постоянно какая-то хрень происходит. То стрельба, то взрывы, то вообще вампиры появляются. Ни минуты покоя!

Отхлебнув чая, который приятным теплом разлился внутри, я пожал плечами с лёгкой ухмылкой:

— Зато со мной не бывает скучно.

Эмильда изящно потянулась, лёжа на столе, и затем уселась на его край. Двигалась она при этом с такой кошачьей грацией, что я готов был смотреть на это ещё и ещё. Равно как и на скрещённые теперь ножки.

— Неправда, ты зануда! — она легонько, как будто даже нежно толкнула меня носком в грудь.

Меня либо разморило от коньяка, либо это касание было и правда настолько приятным. Я поднялся с кресла, чтобы отставить блюдце с чашкой на одну из парт. Затем уселся на стол рядом с Эмильдой.

Мне показалось, или верхняя пуговица её мантии до этого была застёгнута? Или даже парочка пуговиц. Под ней была белая сорочка, верхние пуговицы которой тоже покоились без дела. Даже в свете одинокой газовой лампы на светлой коже отчётливо были видны изгибы ключиц. И чуточку манящей ложбинки.

— Значит, я очень нескучный зануда, — сказал я задумчиво.

Тишина ночной академии, лёгкий флёр опьянения и интимный полумрак кабинета расслабили меня окончательно. Но вот вид Эмильды, томно сидевшей рядом, заставлял быстрее биться сердце. В середине груди поселилось жгучее тепло, которое я поначалу списал на последствия коньяка. Но это тепло, вместо того, чтобы угасать, разгоралось всё сильнее.

— Мои глаза, вообще-то, выше, — мягко напомнила наставница.

— А я пока что любуюсь не ими.

— Так ты мало чем сможешь любоваться, — чуть ли не проворковала она.

Затаив дыхание, я наблюдал, как одинокая ручка потянулась к мешавшей пуговице. Следом немного распахнулась и сорочка, углубляя декольте и открывая приятные взору округлости. Их скрывал лёгкий красный бюстгальтер, украшенный кружевами.

— Как тебе? — Эмильда игриво поводила грудью из стороны в сторону.

Переведя взгляд на её невероятной голубизны глаза, я ответил:

— Ты превосходна.

Она посмотрела куда-то вверх и в сторону, словно задумалась. Затем, слегка скривившись, заявила:

— Эм-м, я бы так всё же не сказала. Я хоть и секси, но у меня теперь всего лишь одна рука, а это не даёт мне…

Придвинувшись ближе и мягко положив ладонь ей на щеку, я твёрдо сказал:

— Заткнись. Ты превосходна.

Она слегка вздрогнула от прикосновения. Перевела взгляд на меня. Её блестящие приоткрытые губы неимоверно манили. Ими же она прошептала:

— Да, мой сеньор.

Когда я коснулся её губ, тепло в груди разгорелось окончательно. Но чем дольше тянулся наш первый поцелуй, тем сильнее разгоралось тепло и пониже. Эмильда обвила мою шею своей одинокой, но горячей ручкой. Мягко повалила на стол, усаживаясь сверху. При этом мы не разрывали наш поцелуй. Снизу стало уже тесно, и я чувствовал, что упираюсь не только в штаны.

— Что мы делаем? — отстранившись на миг и запыхавшись, прошептала она. — Ты же вообще мой студент.

— Мы наслаждаемся друг другом, — ответил я, снова притягивая её к себе. — Как оба давно и хотели.

Она поддалась с игривой улыбкой. Больше наставница от меня не отстранялась.

Глава 8

Из лекций профессора Рейн для студентов первого курса «Виоры», 1878 год

Без лишних слов: сегодня мы изучаем взаимосвязь заклинательных формул и жестов в магии крови. Или же чем бесполезна зубрёжка жестов для заклинаний. В общем, следите за пальцами.

Изначально не было ни жестов, ни формул. Древние маги крови вместо них использовали устную форму заклинаний. Например, в переводе с их языка стандартное заклинание вытягивания крови у раба, которое вы все знаете с малых лет, звучало бы примерно так: «Повелеваю, чтобы кровь донора, чью кровь я расшифровала, и к которой имею доступ в данный момент, проистекла в таком-то объёме и так далее».

Видите изъян в этой форме?

Верно, такие заклинания слишком длинные и долгие. К тому же в бою это ещё давало врагам подсказку о планируемом тобой заклинании. Ситуацию одновременно исправило и усложнило появление письменности.

Письменность создали именно маги крови. И адаптировали они её в первую очередь именно под заклинания. В современном алфавите, который мы используем для письма, буквы обозначают лишь звуки. Древние маги же создали иероглифы. Каждый такой иероглиф обозначал не только звуки или слоги, но и даже целые слова и понятия. Благодаря этому и родились заклинательные формулы. Способ не только ёмко записать любое заклинание, но и использовать его.

«При чём здесь жесты?», — спросите вы.

И вот это самое интересное. Заклинательные формулы полезны по большей части для того, чтобы кратко записывать новые заклинания. Ну, и для артефактуры тоже. Сами же заклинания так и продолжали произносить ртом. Есть несколько версий, как это всё в итоге перешло к жестам. Но мы рассмотрим самую правдоподобную.

Во времена Первого Истребления в бою с вампирами один маг крови полностью оглох. Он пытался вернуться к обычной жизни, но всё осложнялось тем, что он просто не понимал людей. Тогда вместе с товарищем он разработал язык жестов, на котором они оба могли общаться. Сейчас на этом языке разговаривают все глухонемые, если вам доводилось с ними встречаться.

Думаю, вы догадываетесь, к чему я веду. Этот легендарный маг перевёл в жестовый язык не только общение, но и само занятие магией. Он создал для каждого заклинательного иероглифа свой аналог в виде жеста. И этими жестами мы пользуемся до сих пор.

Если резюмировать всё то, в чём я тут я сейчас распиналась, то магия по своей сути заставляет кровь работать по определённому алгоритму. При этом неважно, каким образом заклинать кровь — устно, письменно или жестами. На этом же понимании базируется и неструктурированная магия. То есть когда вы заклинаете кровь лишь своей силой воли.

Поэтому не тратьте время на зубрёжку серий жестов для заклинаний. Лучше разберитесь, за что отвечает каждый отдельный жест и по какой логике строятся заклинания. Тогда вы сможете творить магию буквально на ходу и даже воспроизводить незнакомые для вас заклинания.

— Слышь, ты чего такой жизнерадостный в последнее время?

Я поднял голову от конспекта лекций Эмильды, которые она отжала для нас у второкурсников. Там была вся нужная теория для сдачи экзамена. Мы с Кортусом как раз сидели на подоконнике в ожидании, пока Эйла его сдаст.

— В смысле? — спросил я.

— У нас экзамен на носу, а ты чуть ли не лыбишься. И так весь последний месяц, если не больше.

— А почему это я не могу лыбиться?

Разумеется, как истинный джентльмен, я не стал распространяться об эволюции наших с Эмильдой отношений. Эволюции, надо сказать, очень приятной.

У меня на лице опять появилась улыбка, когда я вспомнил наш с ней первый раз полтора месяца назад. Как мягко, но властно снимал с наставницы одежду. Как ласкал каждый закуток её тела. Как посреди процесса мне пришлось выслушать её мини-лекцию об опасности секса между магами крови. Эмильда оставалась профессором гемологии даже в условной постели.

И почему-то мне это очень нравилось.

— Постой, — она тогда перевернула меня спиной на стол, а сама улеглась сверху; её грудь приятной упругостью давила на мою. — Ты же в курсе, что когда маги, ну… это самое…

От этого смущения, обычно несвойственного ей, мне даже захотелось рассмеяться.

— Ты хочешь сказать, сношаются? — подсказал я с коварной улыбкой.

— Фу, грубиян, — сказала она, после чего укусила за плечо.

Я же рассмеялся одновременно от собственной шутки и щекотки.

— Но можно сказать и так, — продолжила Эмильда. — В общем… как же это объяснить побыстрее… обычно я целую лекцию на втором курсе устраиваю…

— Лекцию по сексуальному просвещению? И это для аристократов-то? — удивился я.

Она вновь укусила меня за плечо.

— Не перебивай. Так вот, незащищённый половой акт…

— …сношение, — поправил я.

— …именно между магами, — продолжала наставница, впившись ногтями в мою грудь. — Может привести к эффекту сродни взаимному считыванию кода крови.

— Чего? — удивился я.

— Контрацепция нам нужна, вот чего, — проворчала Эмильда. — Есть специальное заклинание, которым нужно воспользоваться, ну, перед этим самым…

— …сношением.

В её глазах сверкнули огоньки.

— Ты же понимаешь, что я теперь из тебя все соки выжму?

Я ответил ей довольной ухмылкой.

— Я на это рассчитываю.

Не отрывая от меня горящего взгляда, наставница принялась выводить незнакомые жесты. Из фляги на одной из полок над столом вылетела струйка крови, которая неожиданно облепила моё достоинство.

Огоньки в глазах Эмильды разгорелись до крупного лесного пожара.

— Ну, тогда ты сам напросился.

Кортус с силой пихнул меня в плечо.

— Ай, ты чего? — возмутился я.

— А это, не хрен игнорить меня.

— Никто тебя не игнорит.

— Ага, сидишь тут и молча лыбишься, как идиот, пока я с тобой говорю.

— Ты чего хотел-то?

Из кабинета Эмильды выскочила побледневшая Эйла. Её обычно приглаженные белые волосы сейчас были растрёпаны. Этим она очень походила на нашу наставницу. У неё дрожали руки, а правый глаз почему-то дёргался. Мы с Кортусом тут же бросились к ней.

— Ну как? — спросил друг.

— Сдала? — спросил уже я.

— Это жесть какая-то, — вымолвила Эйла. — Ректор, он… он…

— Ла Донжи! — раздался жизнерадостный старческий голос из-за двери.

— …конченный, — закончила одноклассница.

— Поживее! — крикнул ректор, когда я и так уже бросился к кабинету.

— Ты в итоге-то сдала? — спросил я, идя спиной вперёд.

— Лестер! — в дверях появилась Эмильда. — Давай пошевеливайся.

Повернувшись уже к ней, я одарил её улыбкой и подмигнул, проходя мимо. Она легонько и незаметно ущипнула меня за зад.

— Удачи! — крикнул Кортус напоследок.

Кабинет Эмильды из-за экзамена претерпел некоторые изменения. Её стол находился там же, где и обычно, навевая теперь приятные воспоминания. Вот только сидел за ним ректор Ретордус. Он был в своём любимом сером костюме-тройке. Гладкая кожа лица, как и всегда, контрастировала с белоснежной сединой в волосах. Он смотрел на меня с весёлым полубезумным взглядом.

По обе стороны от него на стульях сидели незнакомые мне профессора. Кудрявая женщина с толстенными очками и шалью поверх красной мантии держала на коленях серую кошку. Тощий мужчина в тонких очках и брючном костюме под мантией сидел, чванливо скрестив руки и ноги. Здоровенных размеров мускулистый мужик с густой чёрной бородой сидел прямо с зажжённой сигаретой в зубах. Он единственных из присутствующих был одет как обычный донор — простые рабочие штаны, да чёрная майка.

Справа в углу пристроился ещё один профессор в красной мантии. В его по-военному коротких пепельных волосах проглядывала седина. Военное прошлое выдавала и прямая осанка, с которой он восседал на стуле. По коротким рукавам мантии я понял, что это преемник профессора Гунияр, погибшей в схватке с вампиром. Новый профессор боевой магии. Глаза на суровом обветренном лице прожигали меня насквозь. Я даже слегка вздрогнул, когда пересёкся с ним взглядом.

У окна замерли три раба, слегка загораживая свет. Перед столом, за которым восседал ректор Ретордус, стоял одинокий стул. На него я и уселся сразу после того, как всех поприветствовал. Эмильда, как моя наставница, застыла позади.

Ректор тем временем взял какую-то бумагу. Бегая по ней глазами, он начал говорить:

— Коллеги, перед нами Лестер ла Донжи, — услышав моё имя, все профессора, кроме бывшего военного, посмотрели на меня с интересом. — Сегодня, 27.13.1879*, студент претендует на второй курс нашей академии. Сеньор ла Донжи, перед вами профессора Калькузи, Меноль, Фортано и Гуэрра. Они будут преподавать вам различные дисциплины магии крови на втором курсе. Разумеется, если вы сдадите экзамен. Вам всё ясно?

*Заметка на полях от автора

В сюжете нет смысла объяснять привычные для персонажей вещи, так что поясню тут. В дате 27.13.1879 нет ошибки, так как в этом мире ровно 13 месяцев по 28 дней. Ещё в старину маги приняли такой календарь, чтобы избежать хаоса. Благодаря этому каждый месяц содержит ровно 4 недели. А 1-е, 8-е, 15-е и 22-е числа любого месяца всегда совпадают с условным понедельником и так далее.

Как и у нас, год здесь длится 365 дней. Поэтому по истечении 13 месяцев года вся Империя празднует отдельный, не привязанный к неделям и месяцам, День рождения Вседержца, который также совпадает с Днём конца и начала года.

Стараясь дышать ровно, я утвердительно кивнул.

— Нам обязательно проводить эти экзамены накануне Дня рождения Вседержца? — пыхнул сигаретным дымом бородатый мужик. — Сегодня даже доноры отдыхают, а нам приходится заниматься этой чепухой.

— Мы, вообще-то, не доноры, — возразил ему тощий мужчина в очках.

— А я согласна с профессором Фортано, — заявила женщина в шали. — Мы тоже заслужили отдых.

— Коллеги, — ректор примирительно поднял руки. — Мы это уже обсуждали. Случай уникальный, со следующего семестра эти студенты уже должны перейти на второй курс. И я сомневаюсь, что вы пожертвуете своими каникулами, чтобы провести этот экзамен в их время.

Профессора в ответ недовольно забурчали.

— Вот и славно, — ректор обвёл их довольным взглядом. — Тогда перейдём к теоретической части.

— А может, перейдём сразу к десерту? — вдруг подал голос новый профессор боевой магии из своего угла.

Голос у него был весьма хриплый, но при этом уверенно-командный.

— Слова моей подружки, — откликнулся ректор с улыбкой. — Так, профессор Гуэрра, я помню о вашей просьбе. Дойдём до неё в конце экзамена.

Что ещё за просьба?

Помощь нужна?

Тебя только не хватало. Сам со всем справлюсь, лучше не мешай.

Голос в голове что-то неразборчиво и обиженно заворчал. Но всё же стих.

Насчёт теоретического экзамена я не переживал. Отец, как бы я его ни недолюбливал, вбил мне в голову весь необходимый базис знаний. Моя подготовка к экзамену сводилась лишь к освежению собственных знаний.

Когда в билете попалась тема взаимосвязи заклинательных формул и жестов, я расслабился окончательно. Тут мне прямо-таки повезло. Именно эту тему я повторял только что в коридоре.

Опрашивала меня по ней женщина с кошкой на руках. Профессор Калькузи, если я правильно запомнил. Её вопросы отличались дотошностью к деталям. Но благодаря своей хорошей памяти я без проблем ей отвечал. Так что к практической части мы перешли довольно быстро.

Для начала мне указали на моего раба. Затем велели расшифровать его кровь на старый манер и ввести её себе в тело. Для этого я надрезал предплечья ему и себе, и приложил раны друг к другу. Код крови я считал за секунду. И тут же почувствовал тепло, исходившее от раба.

Вместе с ним я ощутил и несколько примесей, которых в крови быть не должно. Помимо уже привычного наркотика, которым в академии накачивали рабов, в крови оказалось ещё несколько болезней и вирусов. Из-за устаревшего способа расшифровки крови они теперь медленно расползались и по моему телу.

По заданию мне нужно было перелить себе литр рабской крови. Жестами очистив её от наркотика, я заставил сияющую струйку устремиться к моей ране. По кабинету расползся металлический запах. Вместе с ним я услышал сдержанное фырканье профессоров, которые думали, что я допустил ошибку.

Я же не хотел тратить кучу времени на очистку крови от всех заболеваний. Тем более, для разных вирусов и болезней нужны были разные жесты. А вот в моём арсенале, благодаря сифилису Эмильды, уже давно было заклинание для выжигания всех болезней.

Так что, спокойно закончив переливание, я вывел это заклинание. По всему телу пробежала волна тепла с лёгкой вибрацией. На кончиках пальцев даже появилась щекотка. С довольной ухмылкой я повернулся к своим экзаменаторам.

Фырканье профессоров сменилось удивлёнными взглядами.

— Откуда вы знаете заклинание «Выжигания»? — выдохнула профессор Калькузи. — Его далеко не все лекари-то знают.

— У меня была отличная наставница, — кивнул я в сторону Эмильды.

Однако это было лишь начало практического экзамена. Профессора по очереди творили незнакомые мне заклинания неструктурированной магией. Мне же нужно было их воспроизвести, не зная жестов.

С кровяной резинкой для волос от профессора Калькузи я справился без проблем. Чванливый профессор Меноль заставил меня поломать мозги, когда зажёг кровь синим светом. Здоровенный профессор Фортано просто попросил меня «сварганить какую-нибудь пепельницу». Когда я протянул ему грубое кровяное блюдце со слишком толстыми бортиками, он довольно хмыкнул и затушил свою сигарету. Впрочем, почти сразу же зажёг новую.

Я уже было начал радоваться успешно пройденному экзамену. Не зря столько лет потратил на изучение книг. Но вот Гуэрра, новый профессор боевой магии, решил доставить мне кучу проблем.

— Ну-ка, парень, — обратился он ко мне со скрещёнными руками. — Создай такую же штукенцию из своей крови.

Чего? Какого хрена он даёт мне невыполнимое задание?

— Постойте, профессор Гуэрра, — вмешалась Эмильда. — Такое задание будет не по силам даже второкурсникам. Не говоря уже о студентах, не проучившихся в академии и года.

— Я знаю, что для него это невозможно, — отмахнулся он от моей наставницы. — Я хочу посмотреть, как наш герой будет пытаться. И что из этого выйдет.

Когда профессор боевой магии снова перевёл взгляд на меня, его рот скривился в ухмылке.

— Давай парень, покажи, на что способен, — прохрипел он. — Если не сможешь, поставлю тебе низшую оценку.

Так, ладно, Лестер, успокойся. От этого зависит твоё будущее в академии. Я начал глубоко дышать, настраиваясь. Общая оценка за экзамен складывалась из оценок профессоров. И Эмильда дала ясно понять, что в случае тройки на второй курс не переведут.

Мне нужно совсем немного крови. Проблема была в том, что управление собственной кровью я так и не освоил. И сейчас наилучший момент для того, чтобы это, наконец, начать делать. В конце концов, магия зачастую раскрывается в человеке в самые нужные моменты.

— Парень, не тяни, — проворчал профессор Гуэрра.

Я принялся выгибать пальцы в нужных жестах. Собственную кровь я чувствовал так же, как и расшифрованную кровь раба. Ощущал магическое тепло, исходящее от неё. Вот только это тепло изо всех сил противилось моей воле. Надрез на предплечье как будто даже немного зарос прямо на глазах.

— Серьёзно? Даже крохотную капельку не можешь выдавить? — съязвил профессор боевой магии.

Повторив жесты, я напряг всю свою силу воли. Вместе с тем кровь тоже усилила своё сопротивление. Красная кожа на моих руках как будто слегка выцвела. Уверен, будь она обычной, то побледнела бы. Пальцы же онемели, не давая как следует выводить заклинательные жесты. Словно кровь пыталась забиться как можно глубже в тело.

Подтверждая мои мысли, рана на предплечье вдруг срослась сама собой.

— Давненько я подобного не видел, — задумчиво проговорил ректор.

— А я уж навидался сполна, — хмыкнул из своего угла профессор Гуэрра. — Как правило, у магов, которые больше всего выпендриваются. А на деле ни хрена не могут.

Внутри меня загорелась злость к этому человеку. Мало того что даёт невыполнимое задание, так ещё и насмехается. Заскрежетав зубами, я резко поднял взгляд на него.

— Дайте мне другое задание, — выдавил я сквозь зубы.

— Зачем? — спросил он, отвечая мне пристальным взглядом. — Чтобы ты опять опозорился?

— Чтобы я доказал, что заслуживаю перейти на второй курс.

— По-моему, — вмешалась Эмильда. — Ты это уже и так доказал. Не правда ли, коллеги?

Другие профессора вместе ректором одобрительно закивали.

— А вот я так не думаю, — сказал профессор Гуэрра.

Не зря мне в начале показалось, что от него стоит ожидать чего-то плохого. Но и позволять ему дальше так говорить я не мог.

— Дайте мне другое задание, — чуть ли не прорычал я, не сводя с него взгляда.

— А ты у нас задира, да? — он поднялся на ноги. — Что ж, вот тебе новое задание, из области боевой магии: коснись меня, неважно как и чем, кровью или собственным телом. Просто дотронься. Тогда поставлю тебе высшую оценку.

— Это симуляция боя? — уточнил я.

— Считай это реальным боем, — ответил он, расслабленно вставая напротив меня.

— Профессор Гуэрра, вы же это несерьёзно? — спросила сбоку профессор Калькузи.

— Ещё как серьёзно, милочка.

Судя по звукам, женщина в очках чуть не задохнулась от возмущения.

— Да бросьте вы, — сказал уже ректор. — Это будет интересно. Приступайте, юный ла Донжи.

Дважды мне не нужно было повторять. Я тут же сорвался с места. Куда быстрее любого заклинания я мог бы просто ударить этого старого вояку. Тем более, это было бы куда приятнее, чем просто атаковать его кровью.

Так я думал ровно до того момента, как расслабленный профессор Гуэрра вдруг проворно нырнул в сторону. Я на всём ходу нарвался на его выставленную ногу, из-за которой кувырком полетел на пол.

Быстро поднявшись на ноги, я вывел короткую серию жестов. Из руки моего раба выстрелила светящаяся струйка крови. Однако и Гуэрра, не отрывая от меня взгляда, быстро вывел свою серию жестов. Сквозь его кожу проступила сияющая жидкость, которая тут же облепила его всего магическим «Щитом». В который безуспешно и впилась моя атака.

— Это нечестно! — возмутился я. — Вы используете заклинания III группы крови!

— На поле боя нет чести, парень, — хрипло ответил он. — Хотя ты это и так знаешь, раз атаковал со спины. Неплохой, кстати, ход. Вот только…

Из-за его болтовни и собственного возмущения от несправедливости я не заметил, как он вывел новое заклинание. Кровь вокруг него перетекла в увесистый кулак, который полетел прямо мне в лицо.

От неожиданного и мощного удара перед глазами на миг расцвела тьма. Когда всё вернулось в норму, я понял, что лежу на полу. Нижняя губа немного напухла. Надо мной появился профессор Гуэрра. Поставил гладко начищенный чёрный сапог мне на грудь.

— Ты проиграл, — прохрипел он сверху. — И это хвалёный убийца вампира?

Я же вдруг улыбнулся от неожиданного озарения.

— Вообще-то, выиграл. Переиграл вас.

— Чего?

— Профессор Гуэрра, уж вы-то, как маг III группы крови, должны знать, какое значение имеют мельчайшие нюансы в магии, — я дополнительно положил руку ему на сапог. — Моим заданием было коснуться вас, неважно как и чем. И я с этим справился.

Ректор расхохотался. Нажим сапога на моей груди стал сильнее.

— А ведь, правда! Профессор Гуэрра, студент выполнил ваше задание. А значит, точно теперь переходит на второй курс. Поздравляю, ла Донжи!

— Спасибо, ректор Ретордус, — выдавил я, пытаясь вздохнуть поглубже.

Но вместе с тем я не отрывал взгляда от серых глаз Гуэрры. Он же смотрел на меня так, что я чувствовал, как кровь забивается ещё дальше в глубины моего тела.

— Что ж, — профессор боевой магии склонился надо мной, не убирая сапога с груди. — Тогда жду не дождусь, когда увижу тебя на своих уроках.

Несмотря на отсутствие воздуха и кажущееся поражение, я озарил его своей самой наглой улыбкой. Дал понять, что старику меня не сломить. В конце концов, это я его переиграл. Поэтому прохрипел в ответ, оставляя последнее слово за собой:

— Я тоже жду с нетерпением ваших занятий, профессор Гуэрра.

Я ещё не знал, какой ад он приготовил лично для меня. Даже предположить не мог.

Глава 9

Я сидел за праздничным столом. Однако яства, привезённые со всех уголков Империи, даже экзотические с дальних южных островов, не привлекали моего внимания. Равно как и напитки, щедро налитые в разнообразные кубки. Не считая одного…

Глубокий, насыщенный алый цвет манил своей красотой.

Тяжёлый металлический запах дразнил своей редкостью.

Я жаждал снова ощутить этот солоноватый вкус, несравнимый ни с одним из деликатесов.

Пить до тех пор, пока всё моё тело не наполнится до краёв.

Я потянулся к кубку и обжёгся холодом серебра. Зашипел от боли так же, как шипела кожа на моих руках. Что за садист заключил столь прекрасный напиток в оковы этого ужасного металла? Я взобрался на стол. Подполз к кубку на четвереньках. Склонился над ним, вытягивая язык как можно дальше и силясь дотянуться до жидкости. Садист налил кровь куда ниже краёв.

В щёки впились раскалённые иглы морозного металла. От боли я покатился по всему столу, разбрасывая блюда в разные стороны.

— Лестер, хватит себя истязать, — раздался такой знакомый и мучительный голос. — Ты не станешь одним из них.

— Нет, мам, я уже один из них.

— Они пьют кровь, чтобы забирать жизни. Ты пил кровь, чтобы их спасти.

Я медленно полз к столь желанному кубку.

— Никого я не спас.

— Ты спас намного больше, чем думаешь.

— Скажи это им, — махнул я рукой в сторону.

Вокруг забитого стола в стороны расходились руины «Виоры». Одноклассники, студенты и профессора лежали кровавыми кучами мёртвых тел. Во главе стола сидела безрукая Эмильда, пытаясь дотянуться до еды одним ртом. Садист расставил все блюда как можно дальше от неё.

— Лучше бы я сам умер.

— Не говори так, Лестер. Даже не смей думать!

— Лестер, ты слышишь меня?

Тёплая ладонь мягко легла мне на щёку. Открыв глаза, я понял, что лежу в своей кровати. Сквозь окно было видно ночное небо и мрачные верхушки деревьев в моём саду. Хотя зимой было сложно сказать, ночь сейчас или утро.

Пристроившаяся рядом в постели Эмильда взволнованно смотрела на меня своими голубыми глазами. Над ней парил небольшой шарик крови, заливая комнату призрачно-алым светом.

— Что такое? — спросил я, накрывая её ладонь своей.

— Ты опять говорил во сне. Очередные кошмары?

Только сейчас я заметил, что весь в поту. Похоже, битва с вампиром и та ужасная ночь никак не хотели меня отпускать. Накрыв глаза рукой, простонал:

— Ржавая кровь, сколько можно-то? Что я говорил на этот раз?

— Что-то про смерть и про то, что ты никого не спас.

— Ничего нового, — проворчал я, глядя на часы.

Как и боялся, уже было утро. И по большому счёту спать дальше уже было бессмысленно. Тем более, сегодня наконец-то начиналась учёба после каникул в честь Дня рождения Императора. Лучше приехать в академию загодя. Поэтому, поцеловав Эмильду, я выбрался из тёплого плена одеял.

Наставница же потянулась в постели, словно кошка.

— Может, никуда сегодня не пойдём? — спросила она.

— Профессор Рейн, не находите, что это не слишком-то профессионально?

В меня полетела подушка.

— Как ты меня назвал? — прорычала она, скаля зубки.

— Профессор Рейн, — повторил я, пытаясь скрыть улыбку. — А что-то не так?

Эмильда вскочила на ноги, вооружившись подушкой.

— Ну всё, ты попал.

Я кинул в неё своей подушкой. Девушка пропустила этот подлый бросок.

— В самом деле, попал, — хмыкнул я.

Разразившаяся далее подушечная баталия разбудила почти всех слуг в особняке.

Эмильда выстроила нас перед будущими одноклассниками. Глядя на их количество, я тут же понял, почему вообще решили объединить первый и второй курс. Нападение вампира, так или иначе, оставило академию почти без половины студентов. Двое парней и две девушки с интересом нас разглядывали. Одна студентка даже показалось мне знакомой.

Стройная фигура, смуглая кожа, обсидианово-чёрные волосы с мелкими кудрями, пухлые губки. Точно, это же была та самая Джолия, что в самый первый день учёбы встретила меня у ворот академии. И дала изящный отворот-поворот моему кровному врагу, Руфусу ла Стерра. Даже странно, что я давненько о нём ничего не слышал.

Представив нас, Эмильда переключилась на второкурсников.

Вторая девушка в их стане притягивала все взгляды своей невероятной черноты кожей. Настолько глубокого цвета мне ещё не доводилось видеть. Когда наставница назвала её просто по имени — Аэлида, — я было подумал, что она тоже донор как и Кортус. Но, увидев её серебряные украшения, вспомнил, что в самых южных регионах Империи аристократы не указывают Дом при обращении. В какой-то мере, их имя и есть Дом, к которому они относятся. Скорее всего, её родителей и братьев с сёстрами зовут так же.

И как только тамошняя знать не путается на балах?

Пока Эмильда объявляла наши имена будущим одноклассникам, Аэлида вела себя отстранённо. Но, услышав мой Дом, сразу подняла заинтересованный взгляд. Вот и гадай, с чем это связано. То ли с тем, что я убил вампира. То ли со знаменитым предком. Интересно, на далёком юге вообще слышали про Друзей Императора?

А вот её сосед по парте проявил больше тактичности.

Барион ла Вуто был пухлого вида парнем с длинными редкими волосами. Он с дружелюбной улыбкой кивал каждому из нас, когда слышал имена. Как я выяснил позже, он был самым весёлым балагуром-затейником во всей «Виоре». Некоторые слухи о его похождениях слышали даже мы с Кортусом в начале года.

Например, популярнейшей байкой была история о том, как Барион пробрался в кабинет ректора и заменил одну из книг на его столе на сборник похабных анекдотов. На одном из профессорских собраний ректор потянулся за этой самой книгой. Но вместо злости и ругани внезапно разразился хохотом. Говаривали, что он заставил весь профессорский состав выслушивать эти анекдоты на протяжении всего собрания.

Почему-то мне несложно было представить ректора, с удовольствием читающего похабщину. И что-то в том, как держался Барион, говорило о том, что он вполне мог провернуть подобный розыгрыш. Надо будет познакомиться с ним получше и спросить, правда ли это. Поэтому я с такой же дружелюбной улыбкой кивнул ему в ответ.

Оказалось, что ещё одного студента я знал до академии. Мишон ла Медрадо — самый молодой и многообещающий поэт во всей Крестерии. Мы ходили на его выступления ещё когда мама была жива. Известность и слава, по всей видимости, оставили на нём след, так как даже за партой он сидел с видом расслабленного превосходства.

Судя по андрогинным чертам тела и лица он был весьма популярен среди молоденьких девушек. Которые к тому же часто визжали на его творческих вечерах. Среди знати его, как и меня, выделяли волосы. Только если меня отличал нетипичный для крестерийцев цвет волос, то Мишон делал акцент на причёске. Он отрастил неприлично длинную несимметричную чёлку, из-за чего чёрные косые пряди полностью закрывали собой левый глаз.

Он начал бесить меня с первого взгляда ещё несколько лет назад. И не зря. Когда я проходил мимо Мишона, он не удержался от едкого комментария:

— Это что же, мне теперь придётся учиться в одном классе с рукоблудом? — вопросил хорошо поставленный голос.

Первой мыслью было спрятать свои красные руки в рукавах мантии. Второй — дать этому щеглу хорошую оплеуху.

Как и всегда в подобные моменты, в памяти всплыли наставления отца:

«Сын, если будешь пускать в ход кулаки после каждого оскорбления, то заработаешь себе лишь репутацию недалёкого драчуна, — наставлял он меня несколько лет назад после очередной драки на балу, когда кто-то пошутил над цветом моих волос. — Свою честь защищать нужно, это бесспорно. Но вот оскорбляться после каждой глупости — это глупо, уж прости мне такую тавтологию. Сделай свои слабости своей силой. Тогда и насмешки пройдут».

Как бы мне ни хотелось этого признавать, но отец был прав. Если скрывать цвет рук, я буду лишь подогревать подобные шутки. Если же превращу его в свою силу, в свою визитную карточку, то никто не посмеет насмехаться. Пусть Лестер Краснорукий войдёт в историю как великий маг, нежели как простой дрочила.

Поэтому я положил руку на плечо вздрогнувшему Мишону. Сделал это чутка резче, чем требовалось. И теперь с приятным чувством наблюдал, как и без того бледное лицо поэта побелело ещё больше. Он наверняка ожидал, что я его ударю.

— Я этими руками хотя бы вампира завалил, — заявил я твёрдым голосом. — А что в этот момент делал ты? Небось, визжал как маленькая девочка?

Ещё раз хлопнув его по плечу, я проследовал дальше. Кортус, как и ожидалось, уселся за одну парту с Эйлой. Поэтому я, не особо задумываясь, принял молчаливое приглашение Джолии сесть вместе с ней. Выглядело это приглашение как мягкое постукивание по стулу рядом с собой.

От меня не скрылось, как наставница недовольно зыркнула на мою новую соседку по парте.

Потянулись учебные будни. На занятиях Эмильды мы проходили углублённую гемологию и множество новых заклинаний. Также она не оставляла попыток добиться того, чтобы мы с Эйлой научились управлять собственной кровью. Кортус в этом плане со своей III группой ушёл далеко от нас.

Но появились в нашем расписании и новые предметы. Их вели те же преподаватели, что принимали у нас экзамены.

— Так как же нам объединить кровь нескольких доноров в единый ритуал?

Профессор Калькузи преподавала в «Виоре» высшую математику и заклинательные формулы. Первое моё впечатление о ней оказалось верным. Я часто слышал, что люди науки слегка… того, но не предполагал, что настолько. Её легко можно было принять её за городскую сумасшедшую, вломившуюся в академию.

А что ещё я мог подумать? Пепельные кудрявые волосы, торчащие в разные стороны. Серая тёплая шаль поверх мантии. Эксцентричная манера речи и жестикуляции. Очки с невероятно толстыми линзами, из-за чего глаза казались невероятно распахнутыми. Ими она напоминала какое-то насекомое.

И кошки. Много кошек прямо в кабинете. Перед занятием я хотел согнать одну из них с моего стула, но меня вовремя остановила Джолия. За такой проступок профессор Калькузи вполне могла на месяц запрячь работой после уроков. Пришлось аккуратно переставить стул со спящей кошкой и взять себе другой.

— Нет! Неверно! — кричала наставница на Эйлу, предложившую длинную формулу из заклинательных иероглифов. — Вы состаритесь, прежде чем уместите эту формулу в круг. Да и где возьмёте столько крови? — она вновь постучала указкой по доске. — Ну как вы не видите эту связь?

Сейчас наставница дочерчивала на доске схему ритуала. Круг, по краям которого было расставлено пять рабов. Маг находился по центру. Рабы соединялись линиями друг с другом и с магом. Профессор выслушивала ответ за ответом и лишь била указкой по доске.

Рыжий котяра запрыгнул к нам на парту и требовательно упёрся лбом мне в плечо. Я почесал ему подбородок, не отвлекаясь от вычислений. Громкое утробное мурчание успокаивающей волной разлилось по кабинету. Профессор Калькузи прервалась посреди гневной тирады и посмотрела на котяру с улыбкой. Затем её взгляд переключился на меня.

— Ла Донжи, может у вас есть ответ? — спросила она, направляясь ко мне.

Недовольно посмотрев на свою формулу, я протянул листок. Она пробежалась по нему недовольным взглядом.

— Я предположил, что здесь нужно интегрирование, — угрюмое лицо профессора Калькузи слегка, всего на несколько процентов, смягчилось, пока она изучала мои вычисления. — Так как мы собираемся использовать несколько источников магии для получения общего эффекта, это кажется самым логичным методом. Заклинательная формула по идее может сократится вплоть до двух десятков иероглифов. Благодаря этому мы сэкономим кровь, да и сам круг можно сделать меньше.

— Задрот! — пропел с первой парты Мишон.

Я его проигнорировал.

— Мне не хватило только знаний нужных формул, чтобы сократить заклинание как следует.

Профессор хмыкнула, почесала котяру за ушком и пошла обратно к доске. В это время Кортус протянул ей свой листок.

— Лестер прав насчёт интегрирования, — заявил он. — Ошибся он только в количестве иероглифов. Я уместил всё заклинание в одиннадцать.

Его вычисления профессор просмотрела с куда большим интересом.

— Браво, Первый среди доноров! Всего второе занятие, а уже превзошли бывалых второкурсников, — по её толстенным очкам пробежал угрожающий блеск. — Которые изучают интегралы с начала учебного года. Стыдно должно быть, леди и сеньоры!

— Я ошибся, вот кто настоящий задрот, — тихонько пропел поэт на мотив известной песни.

Пока профессор переносила вычисления Кортуса на доску, Джолия уронила голову на парту.

— Твою кровь, я точно чокнусь от этих вычислений.

Одноклассники после этого урока ещё долго спорили, откуда обычный донор знает высшую математику. Я же видел в этом ещё одно доказательство слов Кортуса, будто мы с ним из другого мира. Он уже не раз заявлял, что в прошлой жизни был неким «программистом», и поэтому ему легко даётся столь логично устроенная магия крови. После этих его рассуждений мне всегда становилось интересно, кем же я тогда был в прошлой жизни.

Также у нас в расписании появилась и алхимия. Вёл её профессор Меноль — серьёзный тощий мужчина средних лет, неизменно в брючном коричневом костюме под красной мантией, узких очках и с кожаным портфелем. Узнав, что класс пополнился вчерашними первокурсниками, он потратил добрую половину первого занятия на презентацию своего предмета.

— Алхимия многим студентам кажется бессмысленной, — нудно разглагольствовал он. — Им кажется, будто в этом кабинете можно расслабиться и заняться своими делами. Мол, какое отношение алхимия имеет к магии крови?

Весь класс молчал. Профессор Меноль, несмотря на свою невыдающуюся внешность, создавал такую атмосферу, что было страшно издать какой-либо звук.

— Самое прямое, — отчеканил он. — Без знания строения алхимических элементов и их взаимодействий ваша магия всегда будет скована только кровью. В то время как я ограничен лишь своими познаниями об устройстве вселенной.

Он вытянул кровь из раба и заполнил ей стакан на столе. Воспроизвёл серию незнакомых жестов. Кровь слегка изменила цвет. Профессор пригубил её и протянул стакан пухлому Бариону:

— Пей.

— Я ж не вампир какой-то, — хмыкнул шутник, оборачиваясь к одноклассникам за одобрением.

Профессор оборвал лёгкие смешки одним движением руки.

— Пей или не допущу к экзамену.

Барион хотел было возразить, но решил не искушать судьбу. Однако стоило ему попробовать жидкость на вкус, как он сделал сразу несколько глотков.

— Заржавей моя кровь, это же вино! Я тоже так хочу уметь!

— В этом кабинете не выражаются, молодой человек, — сказал профессор, выводя новые жесты. Остатки вина в стакане стали прозрачными. — Полей цветок на окне и подойдёшь ко мне после занятия. Первокурсники, тоже подойдёте. А пока что открываем тетради и записываем сегодняшнюю тему: «Алхимические свойства металлов и их соединений».

Было забавно после урока наблюдать, как наставник распекает Бариона. Пока профессор Меноль расхаживал по кабинету, читая лекцию о недопустимости бранных выражений на занятиях, шутник кривлялся за его спиной. Он настолько похоже изображал походку и манеры наставника, что мы с Кортусом и Эйлой едва сдерживались, чтобы не разоржаться.

В итоге Барион ушёл с толстой кипой домашних заданий, которые ему нужно было выполнить к следующей неделе. Затем внимание профессора переключилось на нас.

— Вы пропустили пять месяцев, и вам нужно их нагнать, — он достал из портфеля три стопки бумаг куда толще чем у нашего нового одноклассника. — В конце года экзамен, и я не допускаю к следующему курсу с оценкой меньше, чем «Удовлетворительно».

Стопки оказались у нас в руках. На листах мелким почерком было записано множество алхимических задач. Бессчётное множество.

— Вы отстаёте на пятнадцать параграфов. Каждую неделю будем проводить контрольные по одному параграфу. Это не считая контрольных по актуальным темам. Свободны.

Мы стонали от несправедливости вплоть до следующего дня. По рассказам Джолии выходило, что у Меноля попросту был такой стиль преподавания — завалить студентов кучей заданий и ожидать, что они поймут тему самостоятельно. После того как на «Виору» напал вампир, занятия встали почти на месяц. Следующие несколько недель после перерыва студентам на всех курсах казалось, будто они занимаются одной лишь алхимией.

— Не кисните, — подбодрила нас Джолия. — Следующий наставник вам точно понравится.

Профессор Фортано преподавал артефактуру — искусство создания артефактов. Этот внушительных размеров мужик с длинными волосами и густой бородой, казалось, никогда не выпускал изо рта зажжённую сигарету. Носил он простые рабочие штаны и чёрную майку, которая подчёркивала его выдающиеся мускулы.

Занятия он проводил в кузнице, от жары в которой хотелось умереть. Благо наставник был снисходителен к нарушению правил академии, поэтому большинство студентов сняли мантии и остались в одних сорочках. Я пошёл ещё дальше и теперь стоял с голым торсом. Это, впрочем, не мешало мне обливаться потом и ловить взгляды одноклассниц. Слегка смущал меня только цвет наращённой плоти на руках и шее.

— Хороший маг без проблем управляет кровью, — приговаривал профессор глухим басом, раздувая пламя мехами. — Отличный маг даёт возможность управлять кровью кому угодно, даже донорам. Этим мы и займёмся.

Он раздал поручения остальным второкурсникам и плотно занялся нашей троицей.

— Не гонитесь за товарищами — я их мучил теорией несколько месяцев. К концу года они выкуют свои первые артефакты. Вам же помогу не завалить экзамен за второй курс, — профессор достал три железные заготовки. — Лучше всего для создания артефактов подходят металлы; чем благороднее, тем лучше. Идеальнее всего серебро — оно вернее других проводит магию.

Мы с Кортусом переглянулись — опять серебро. Становилось всё понятнее, почему этот металл считался самым дорогим в Империи. Мало того что лучше всего подходит для магии. Так ещё им и любого монстра вплоть до вампира можно убить. Экономику Крестерии выстраивал Императорский Шип, и мне теперь всё больше казалось, что там в курсе об истинной силе серебра. Вот только почему они это скрывают? Даже стёрли любые упоминания об этом из книг.

Профессор Фортано тем временем закинул заготовки в печь.

— Разомнитесь пока, — он окинул придирчивым взглядом тощего Кортуса. — Да как следует. Сегодня вам придётся вдоволь помахать молотом.

Профессор выделил каждому из нас наковальню, клещи и молот. Мы по очереди достали из раскалённой печи светящийся металл и принялись стучать по нему молотом. Пока заготовки становились немного тоньше с каждым ударом, наставник объяснял:

— Первые несколько занятий потратим на простые вещи. Ножи, крюки, ложки, чтобы вы привыкли к работе с металлом. Если справитесь, затем перейдём к гравировке заклинательных иероглифов.

Мы стучали по металлу до тех пор, пока его цвет не сменился с обжигающе-белого до затухающе-красного. Тогда профессор Фортано скомандовал вернуть заготовки в печь. Когда светящиеся полоски металла вновь оказались на наковальнях, он взял молот и клещи у Кортуса. Заготовку положил на ребро, а не плашмя, как до этого.

— Следите внимательнее, — говорил наставник, обрушивая сильные удары на будущий клинок. — Таким образом мы создаём изгиб ножа. Только держите клещи покрепче, чтобы заготовка не выскочила. Ожоги здесь — обычное дело.

Монотонная работа в кузнице пришлась мне по вкусу. Было нечто успокаивающее в том, чтобы стучать молотом по обжигающему куску металла. Раз за разом предавать его огню и возвращать на наковальню, наблюдая, как из прямоугольного куска заготовки рождается будущий нож.

Я так увлёкся работой, что даже не замечал вездесущего жара. Это напоминало медитацию. Повторяющиеся движения выгоняли любые мысли из головы. Жар горна расслаблял не хуже бани. Я слился с работой воедино. А затем коснулся Его.

От неожиданности я чуть не уронил молот на ногу. Ощущение было таким незаметным и приятным, что я не мог сказать, как долго из меня изливалась мана. Её поток ярким светом тянулся к ножу, самостоятельно сплетаясь в незнакомое заклинание.

Твою кровь, да я же чуть не спалился перед всем классом и наставником. Усилием воли я оборвал поток маны, запомнив перед этим узор плетения. Надо будет потом поэкспериментировать с ним.

И какого хрена мана сама сплелась в заклинание? Разве так бывает?

Из-за случившегося я так больше и не смог расслабиться до самого конца занятия. Работал над заготовкой больше механически, без былого удовольствия. Тем не менее профессор Фортано оценил мои старания:

— Хорошая работа, ла Донжи, — он осматривал мою заготовку, теперь похожую на грубую версию ножа. — У тебя точно есть предрасположенность к артефактуре. В следующий раз приступишь к заточке.

Наставник бросил взгляд на результаты Эйлы и Кортуса. Если у первой получилось нечто, отдалённо похожее на нож, то у второго была просто мятая и погнутая полоска металла.

— Ну или, поможешь одноклассникам, решай сам.

Мы побрели к кампусу. Потные, уставшие, но довольные. Уже несколько дней подряд я чувствовал себя отлично, радуясь новым предметам и знакомствам. И вместе с тем предвкушал грядущее занятие по боевой магии.

Этот профессор Гуэрра здорово меня разозлил тогда, на экзамене. Я был уверен, что на первом же занятии нас ждёт второй раунд нашей битвы. Уж понятия не имею, чего этот старик на меня так взъелся. Но уступать ему я был не намерен. Не дождётся.

Если бы я только знал, что возненавижу этого Гуэрру почти до самого конца академии. Хотя это можно было предвидеть после того, что ждало меня завтра.

Глава 10

— Становись!

Наш класс замер у прочерченной на снегу линии по стойке «смирно». Мне доводилось слышать понятие «командирский голос». И конкретно этот я даже слышал во время экзамена. Но сейчас он звучал куда мощнее. Глубокий твёрдый бас раскатился по всей боевой арене, отражаясь от трибун мощным эхом. Такой услышишь даже в горячке боя.

Мы находились на стадионе, принадлежавшем «Виоре». Здесь проводились матчи Кровавой арены, которые в этом году отменили из-за нападения вампира. Трибуны расходились рядами вокруг большого овала земли. В разных его частях симулировались различные биомы, будь то песчаная пустыня или пышные джунгли. Мы же выстроились в самом центре, среди утоптанного снега и острых скал.

— Вижу, к нам наконец-то присоединились новобранцы, — продолжил наставник.

Самое удивительное в его голосе было то, что он даже не орал. Профессор боевой магии просто говорил с такой мощью, которой мало кто может достичь даже криком. Но вот что шло в разлад с командирским голосом, так это его рост. Даже ниже, чем у меня, а ведь я стоял последним парнем в нашем строю, возвышаясь только над девушками. Да и та же Джолия проигрывала мне всего пару сантиметров.

— Меня зовут профессор Гуэрра.

Сегодня он облачился всё в ту же мантию профессора боевой магии с короткими рукавами. Скрещённые руки бугрились мышцами, которых совсем не ожидаешь от такого старика. За его спиной стояли несколько учебных рабов. Потрясающая осанка бывшего военного заставляла тянуться вверх даже меня.

Наставник обвёл нас требовательным, но недовольным взглядом.

— На моих занятиях вы освоите боевую магию, а также основы тактики и стратегии в реальном бою. Помимо этого, приведу в порядок ваши изнеженные тельца. Жду от вас беспрекословного подчинения приказам. Подростковый бунт засуньте себе в задницу. Если я вдруг почувствую вонь от него, буду жёстко наказывать. Всё ясно?

— Так точно! — прогремели одноклассники.

Предупредили бы хоть.

— Новобранцы на месте, остальные — к снарядам. Сегодня день ног!

В южной части стадиона, прямо за припорошёнными снегом пальмами, находилась огороженная площадка, уставленная всевозможными тренажёрами и турниками. Именно к ним сейчас и бежали наши одноклассники. Я же призадумался, каким образом тропические деревья выживают в нашем климате? Да ещё и зимой!

— Встаньте покучней! — скомандовал профессор, затем вплотную приблизился к Кортусу. — Я так полагаю, Первый среди доноров?

— Т-так точно.

— У тебя правда III группа крови или это очередная байка пропаганды, чтобы угомонить излишне резвых доноров?

Кортус молча воспроизвёл жесты, которые показывала ему Эмильда перед битвой с вампиром. Из-под его рукава заструилась кровь. Стекая по коже, она застывала в его ладони, формируя острейший меч. В морозном воздухе повеяло едва уловимым металлическим запахом магии.

— Неплохо, — хмыкнул профессор. — Что ж, с магией проблем у тебя не будет.

Он критически осмотрел Кортуса с ног до головы.

— Но вот твоё тело — это одна большая проблема, — после этих слов наставник вдруг заорал: — Упал, отжался!

Кортус медлил пару секунд. Затем втянул кровь сквозь кожу и принял упор лёжа. Кряхтел он при этом так, будто рожал. Семь отжиманий спустя он без сил упал на снег.

— И всё? Да мой шестилетний внук отжимается больше! Встать!

Задыхающийся Кортус с трудом поднялся на ноги.

— В здоровом теле здоровая кровь. Пять кругов вокруг арены, — скомандовал профессор Гуэрра. — Бегом марш!

Первый среди доноров, самый молодой маг в истории, достигший III группы крови, с трудом поплёлся по снегу.

— Быстрее, твою кровь!

Скорость Кортуса не изменилась, хотя было видно, что он пытается изо всех сил. Наставник опять выругался и сотворил заклинание. Кровь у ближайшего раба полетела в сторону бегущего Кортуса, по пути превращаясь в увесистый сапог. Настигнув беднягу, он со всего размаху отвесил ему пендель по филейной части. От неожиданности тот даже подскочил и слегка ускорился. Кровяной сапог продолжил его преследовать.

Гуэрра перевёл взгляд на Эйлу. Когда он заговорил с ней, его голос был помягче. Но ненамного.

— Как тебя зовут, красавица?

— Эйла ла Раду, — привычная дерзость в её голосе сменилась осторожностью.

— Чем планируешь заняться после учёбы? — в голосе профессора неожиданно даже проскочили отеческие нотки. — Не думаю, что служба в армии для тебя в приоритете.

— Точно нет. Я единственная наследница в своём Доме. Отец с каждым годом всё слабее и, скорее всего, в ближайшее время я займу его место.

Я по-новому взглянул на Эйлу. Кому ещё, как не мне, можно было понять, насколько сложно и ответственно возглавить целый Благородный Дом в таком возрасте. Нет, конечно, в любом возрасте это трудно. Меня больше поразила твёрдая готовность в её голосе.

— Тогда двигай к одноклассникам на снаряды, — указал он в конец арены. — Спроси Джолию и Аэлиду, они покажут, как правильно выполнять упражнения.

Эйла пошла в указанном направлении. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и облегчённо выдохнула, когда проходила мимо. Оставалось лишь гадать, что ждёт меня. Хотя после экзамена я морально подготовился ко всему.

Профессор Гуэрра перевёл на меня угрожающий взгляд.

— И у нас остался лишь хитрожопый убийца вампира.

Я невольно потянулся ещё выше и ответил уверенным голосом:

— Так точно.

Про хитрожопость даже не было смысла уточнять. Именно благодаря ей я выполнил его задание на экзамене.

— Добить израненную тварь много ума не надо. А бахвалиться тем, что два десятка отменных магов пали смертью храбрых, дабы ослабить вампира и дать тебе шанс — вот это низко.

Я поджал губы, подавляя возмущение. Всё было далеко не так. Но, исходя из официальной версии, придуманной Эмильдой, моя победа действительно выглядела как присвоение чужих заслуг.

— Что такое? Ты разве не согласен, ла Донжи? — притворно удивился профессор Гуэрра. — Думаешь, что победил в той битве? Отнюдь. Я вижу перед собой не победителя, а лишь сломленного мальчишку. И уж поверь, я знаю, о чём говорю.

Он мне никогда не нравился.

В кои-то веки я был согласен с проклятым голосом в голове. Далеко не сразу я обратил внимание, как сжались мои зубы и кулаки. Этот человек обладал просто невероятной силой — выводить меня из себя.

— Ни хрена вы не знаете, — выдавил я сквозь сомкнутые зубы, пытаясь сохранить хотя бы остатки спокойствия.

На лице Гуэрры впервые с начала занятия появилась улыбка.

— Ну тогда докажи это в бою, аристократишка. Ударь меня чем угодно — рукой, ногой, кровью или оружием, если таковое здесь найдёшь. Тогда поверю, что ты хоть чего-то стоишь.

В ответ я лишь хмыкнул. Старик в этот раз подготовился куда лучше. Даже выделил нужное слово. Ударить его будет посложнее, чем коснуться, как он требовал на экзамене.

Да и с чего это он вообще начал раскидываться оскорблениями?

Так, успокойся, Лестер. Он явно хочет вывести тебя. Спокойный глубокий вдох и выдох. Что он там сказал? Просто ударить его? Это мы запросто.

— Чего стоишь, лжеубийца вампиров? — улыбка наставника стала противно-издевательской. — Неужели зассал?

Жесты я вывел меньше чем за секунду. Мой коронный «Кровяной кулак» был отработан идеально. Когда я резко сорвался с места к стоящему старику, кровь из фляги уже заключила мои кулаки в свои магические объятия. Настолько острых отростков на костяшках я, кажется, ещё никогда не делал. Выверенный хлёсткий удар летел прямо в лицо Гуэрре.

Не торопись!

Старик в последний момент неуловимым движением поднырнул под мой удар. Одновременно с этим мощно пробил мне прямо под дых. Воздух резко вылетел из груди. Перед глазами на миг потемнело, и я повалился наземь, пытаясь вдохнуть хоть что-то. Рот забился снегом. Завтрак пытался сбежать из желудка, но вместе с этим мне хотелось сглотнуть, что никак не получалось. От центра груди, что под сердцем, расползалась тугая боль.

— Слишком медленно. Постановка удара никудышная, никакого прикрытия или блока, — перечислял наставник, стоя надо мной. — Могу бить тебя, куда захочу, и ты обязательно пропустишь удар. Я, конечно, мало чего ожидал, но это совсем никудышно, лжеубийца. Да и что за никчёмный выбор заклинания? Кто использует «Кровяной кулак» в реальном бою? У него слишком малый радиус для атаки.

После приступа кашля, я прохрипел:

— Я им, вообще-то, ногу вампиру сломал.

Старик как будто пропустил это мимо ушей.

— О чём я и говорю — ты слишком близко подпустил вампира к себе, — он указал пальцем на полукруглый шрам на моей шее. — И, гляжу, он этим воспользовался.

Перекатившись на спину, я вывел серию жестов. Сияющая кровь на левом кулаке просочилась сквозь кожу. Вместе с этим по телу резким, бодрящим потоком разлился заряд адреналина, подгоняемого магией. Конечно, не Усиливающее заклинание, но хоть что-то. С грудной клетки как будто убрали большой вес и дышать стало полегче. Но вставал я всё равно медленно.

— Стоило это сделать до удара, — хмыкнул Гуэрра и подсёк мне ноги размашистым ударом.

Утоптанный снег даже близко не смягчил падение.

В сторону!

Над моим лицом взвилась нога в начищенном сапоге с тяжёлой подошвой. Обрушилась она на снежную гладь, пока я в это время откатывался в сторону.

Он что, совсем из ума выжил?

— Тебе нужно лишь ударить меня, — старик принял бойцовскую стойку, давая мне время подняться. — Но это не значит, что я не буду отбиваться, — следующее слово он выделил особенным тоном. — Лжеубийца.

Первым желанием было вновь броситься в атаку. Пришлось его подавить. Старик намеренно пытается меня разозлить, значит, нужно сохранять холодную голову. Спокойствие — залог успеха, как учила меня мама.

Восстановив дыхание, я тоже принял боевую стойку. Оценил позу Гуэрры, ища в ней слабое место, и ничего не нашёл. Он стоял словно сжатая пружина, готовая в любой момент ответить атакой на атаку. Вот ведь ржавая кровь. Придётся импровизировать.

Ближний бой больше не рассматривался — наставник превосходил меня в нём на голову. Если не на две. Уверен, он даже капитану Дораделю дал бы прикурить. Сомневаюсь, что наберётся хотя бы с десяток человек во всей Империи, кто сможет ему противостоять на равных. Поэтому оставалась только магия.

Вот только и в ней он меня превосходил. Нужно как-то схитрить.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове в течение секунды. Я уже извлекал кровь из ближайшего учебного раба. Профессор Гуэрра отреагировал стремительными жестами, в конце указав мизинцем на него.

Берегись!

Бедолагу с громким влажным хлопком разорвало изнутри. Меня откинуло в сторону мощнейшей ударной волной и окатило внутренностями. Кто-то из девочек ахнул на другом конце арены. В левом ухе начал нарастать звон.

Да он безумен! Кто в здравом уме станет атаковать студента «Живой бомбой»?

Я перекатился от греха подальше, параллельно собирая кровь из снега вокруг себя и собственной одежды. Мозг лихорадочно пытался придумать, как мне достать мага III группы крови. Но тот даже не собирался дать мне возможности спокойно подумать.

Меня окружили три раба. Судя по их вздувшимся венам и дёрганной походке, управлял ими профессор Гуэрра. Пришлось импровизировать. Из струящегося вокруг меня потока вылезли три толстых кровяных кольца и полетели к ногам рабов, заключая их в свои «объятия». Добавив пару жестов, я заставил кольца туго стянуться. Рабы попадали на снег.

Создав ещё одно кольцо, я побежал на Гуэрру. По пути я выводил новое заклинание, дабы усилить «Кровяной кулак». Посмотрим, как он справится с незнакомой магией.

Осторожней!

Сзади раздался взрыв. Ударная волна сбила меня с ног, но я был готов к этому — перекатился через плечо и побежал дальше. Даже заклинание удержал, чем особенно гордился. Метнул кольцо в старика, пока тот не успел наколдовать что-то ещё.

Из снега прямо перед ним выросла тонкая колонна крови. Моё кольцо врезалось в неё, и спустя секунду растворилось. Снег у меня на пути вдруг зашевелился. Не успел я среагировать, как оттуда выросла ещё одна колонна, ударив меня в челюсть.

Страшно щёлкнули зубы. От такого апперкота я подлетел на добрый метр. В этот раз падение вышло более жёстким. Я неправильно подставил руку и, кажется, даже сломал указательный палец на левой руке. Хотя сложно было судить — я ещё никогда себе ничего не ломал. Но и такой боли не испытывал. Она перебивала даже боль в челюсти. Сам палец начал краснеть и опухать.

— Что это ещё за заклинание такое было? — Гуэрра вновь завис надо мной, пока я баюкал руку. Ладно хоть больше не замахивался сапогом. — Никогда подобного не видел.

Сев на снегу, я осторожно попытался осторожно встать.

— Модифицированная версия кровяной резинки для волос.

— Оригинально. Но ты меня всё ещё не убедил, лжеубийца. Продолжаем!

Со сломанным пальцем я был весьма ограничен в использовании магии. Перед глазами до сих пор всё плыло после двух взрывов и ударов. Ладно хоть у меня остался модифицированный «Кровяной кулак». Как он там сказал? Слишком малый радиус для атаки?

Сейчас я ему покажу.

Профессор Гуэрра отошёл на несколько метров. Раскинул руки в стороны и вся кровь, что была в снегу, разлетелась далеко в стороны мерцающими каплями. Связанных рабов он отправил к дальнему краю арены.

Какое расточительство.

— Нужна будет кровь для заклинаний — обратись к своей, — крикнул он с мерзкой кривой ухмылочкой. — Давай, аристократишка, нападай!

Восстановив дыхание, я мысленно потянулся к собственной крови. Та встретила меня настороженным ожиданием — уже неплохо. Сначала нужно убрать боль. Быстрыми движениями вывел простые жесты и, к моему большому удивлению, сломанный палец онемел.

Всё-таки я могу ей управлять. Хотя бы в пределах собственного тела. От облегчения у меня вырвался нервный смешок.

— Ты там рожать собрался? — крикнул наставник. — Или забыл как кровью пользоваться? Я сейчас напомню.

Из его вен вытек сгусток сияющей крови, принимая форму кулака. Гуэрра указал рукой на меня и сгусток резко сорвался с места. Я почти успел увернуться — кулак ударил в плечо с такой силой, что меня развернуло вокруг собственной оси. Чудом устояв на ногах, я принялся выводить жесты. Таким же заклинанием вполне можно атаковать в ответ. Последним жестом указал на старика.

Ничего.

Теперь онемели все пальцы. А внутри появилось уже до боли знакомое чувство, как будто вся моя кровь испуганно забилась в самую глубь тела. Словно черепаха, спрятавшаяся в панцирь, она уходила от всех моих попыток извлечь её.

Ещё один сгусток крови полетел в меня. В этот раз я был готов к его скорости. Поэтому, спокойно поднырнув под него, начал наступать на Гуэрру. По пути я раскачивался из стороны в сторону, как в кулачном бою, постоянно держа блок. Благодаря этому получилось увернуться от очередного кровяного сгустка.

Не доходя до профессора нескольких шагов, я вдруг выбросил вперёд руку. II группа крови была хороша тем, что я мог придать своим заклинаниям нечто вроде упрощённого разума. Заставить их воспроизводить определённые действия лишь после определённых триггеров.

И вот сейчас, когда мой удар казался бессмысленным на таком расстоянии, я в конце выставил указательный палец вперёд. «Кровяной кулак» почти полностью сорвался с моей ладони. Он стремительно понёсся к лицу Гуэрры, но при этом несколько кровяных нитей продолжали соединять его с моей рукой. Так что после удара он должен был вернуться назад. В теории.

Одна из бровей профессора удивлённо приподнялась. Затем он резко наклонился назад, пропуская мой кровяной кулак над собой. Я даже подумать не мог, что старик вообще может быть настолько гибким. Да его спина сейчас вообще параллельна земле! И он как-то ещё умудрялся стоять на ногах.

Натянувшись до предела, моё заклинание стало возвращаться. Но вместе с этим я увидел, как наставник выводит новые жесты.

Сзади!

Не успел «Кровяной кулак» вернуться мне на руку, как на затылок что-то мощно обрушилось. Снег под ногами вдруг стал слишком быстро приближаться. Но тьма перед глазами расцвела намного раньше.

Когда я очнулся, моя голова лежала на чём-то мягком. Открыв глаза, увидел лицо склонившейся Джолии. Судя по всему, лежал я у неё на коленях. Где-то на фоне маячили остальные взволнованные одноклассники.

— Ты как? — спросила девушка озабоченно.

— Голова раскалывается, — ответил я, осторожно ощупывая затылок.

Слава Императору, никакой раны не было.

— Хватит уже с ним нянчиться, — гаркнул ворчливый голос. — Лучше отведите этот ходячий позор в лазарет.

— Я вас почти достал, — возразил я.

— На войне нет слова «почти», — ответил профессор Гуэрра. — Либо ты убил врага, либо он тебя.

— Вы удивились, я видел.

— Я удивлён лишь тому, что тебя нужно избить до полусмерти, чтобы ты начал хоть что-то дельное показывать. Почему нельзя это делать сразу?

Его слова заставили меня задуматься. Это и правда был уже не первый раз, когда я превосходил свои пределы лишь в самый последний момент. Даже новые версии заклинаний зачастую мне приходили в голову лишь в горячке боя.

Опираясь на Джолию и подбежавшего Бариона, я смог подняться на ноги. Бой с Гуэррой порядком меня измотал. После двух взрывов в ушах нестерпимо звенело, что только добавляло боли в гудящей голове. Мне всё ещё было сложно дышать. К тому же вернулась резкая боль в сломанном пальце. В ближайшее время я точно не смогу воспроизводить большинство сложных жестов. По крайней мере, руками. Но всё это блекло перед новым чувством.

Посмотрев на наставника, я ощутил это чувство с новой силой. В моей груди разгорался огонь ненависти. Огонь, что требовал во что бы то ни было поставить этого старика на место. Доказать ему, что он ошибается на мой счёт. Что я не какой-то бесполезный аристократишка и лжеубийца, а реально единственный живой маг, впервые за долгие века убивший настоящего вампира. И я ему это ещё докажу.

Гуэрра встретил мой взгляд. Весело хмыкнул какой-то своей мысли. Затем заметил пробегавшего мимо Кортуса, которого до сих пор подгонял кровяной сапог.

— Эй, Первый среди доходяг, — крикнул ему наставник. — Сколько кругов?

— Пока что три, — выдавил из себя запыхавшийся Кортус.

— Да уж, тебе совсем не хватает выносливости. Поэтому будем её прокачивать. Упал, отжался!

Джолия с Барионом повели меня к выходу с арены. Последним, что я увидел, был Кортус, который упал в снег лицом в самом прямом смысле. Даже рук не подставил. Зависший над ним Гуэрра орал, что было мочи.

— Кто это тебя так отделал? — спросил отец, указывая кровяной вилкой на мой сломанный палец.

Мы с Кортусом уже по сложившейся традиции на выходных обедали у меня в особняке. Зачастую к нам присоединялась Эмильда, и тогда обед растягивался до глубокой ночи. К тому же превращался в попойку. Но иногда из своих загородных лабораторий возвращался отец. И вот тогда за столом пропадала любая дружелюбная атмосфера. Ладно он хоть Кортуса стал, наконец, замечать.

— Новый профессор боевой магии, — буркнул я в ответ.

Меня бесил гипс на пальце. Лекарь сказал, что его придётся носить минимум 3 недели. Как я уже знал, магия крови была бессильна против повреждения костей. Да и хуже травмы для мага не придумаешь. Тем более, во время учёбы. Мало того что гипс сейчас сковывал движения остальных пальцев на руке. Так ещё и на восстановление после его снятия уйдёт немало времени.

Отец усмехнулся, пригубив вино:

— Вот уж не знал, что в «Виоре» вернули телесные наказания для студентов.

Нахмурившись, я расковырял стейк вилкой.

— Это был учебный бой, а не наказание.

— Хотя больше было похоже на избиение, — заметил Кортус.

Его руки до сих пор, даже спустя два дня, дрожали после многочисленных отжиманий.

— Что это за профессор такой, раз позволяет себе подобное с главами Благородных Домов? Как его зовут? — требовательно спросил отец, всем видом выражая оскорблённого аристократа.

— Гуэрра, — мы с Кортусом ответили одинаково недовольным тоном.

Я ожидал чего угодно, но только не такой реакции отца. Который вдруг весело рассмеялся.

— Неужели бывший маршал? Вот это да, не знал, что старик всё ещё жив. И что его потянет преподавать после всего, что было.

— Вы с ним знакомы? — спросил я недоверчиво.

— Благодаря ему я познакомился с твоей мамой.

Зря я тоже начал пить вино. Только заляпал весь сюртук от неожиданности. Теперь вопросов у меня было куда больше. Хотя, если Гуэрра знаком с отцом, нетрудно догадаться, откуда у него взялась такая неприязнь ко мне.

Обожаю эту историю.

Какую?

Как мы с твоим отцом познакомились.

Мне они никогда об этом не рассказывали. Я знал лишь, что это произошло сразу после Ишийской зачистки на востоке, когда отец ещё служил в армии. И поэтому особо не лез с расспросами. Не хотел бередить раны родителей после той войны.

Так, стоп. Лестер, не обращай внимания на этот голос. Не потакай своему сумасшествию.

Какой же ты зануда, лисёнок. Хочешь, я тебе докажу, что существую на самом деле? Смотри, твой отец сейчас скажет: «Светловолосая красавица с самых гор». Он всегда так начинал эту историю.

— «Светловолосая красавица с самых гор», — вдруг заговорил отец. — Так Гуэрра, тогда ещё просто полковник, описал мне её в первый раз.

Я была шпионкой.

— Её поймали, когда она рыскала по нашему лагерю. Все посчитали её какой-то шпионкой из-за необычного цвета волос.

По спине у меня пробежал холодок. По коже пошли мурашки, из-за которых на руках даже вздыбились волоски.

Нет-нет-нет, этого просто не может быть.

У меня до этого момента была основная теория насчёт голоса в голове. Да, он зачастую, особенно в боях, давал дельные подсказки. Но всё, о чём он говорил, я либо видел сам, либо сам мог до этого додуматься. Другими словами, моё сумасшествие просто имитировало другого человека у меня в голове на основе входящей информации. А не могло им быть на самом деле.

Ведь так?

Но сейчас, каким-то неведомым образом, этот голос говорил вещи, о которых я никак не мог знать. И отец подтверждал это всё своим рассказом.

О-о-о, сейчас будет наша первая встреча. Я в него тогда плюнула!

— Когда я впервые увидел Лию, она плюнула мне в лицо, — рассказывал отец с грустной, но светлой улыбкой, которую я никогда до этого не видел. — Подумала, что я пыточных дел мастер, который пришёл выбивать из неё информацию.

Пазл в голове сложился довольно быстро. Если я в него поверю, то должно быть, я точно сумасшедший. Но ведь поверил же я россказням Кортуса о вампирах, богах, пророчествах и других мирах.

— Мам, это ведь правда ты? — прошептал я почти неслышно.

Голос в голове на миг запнулся. А затем разразился гневной тирадой, которая, тем не менее, звучала с неким облегчением.

Ну наконец-то! И века не прошло! Сколько можно мать-то родную игнорировать, пусть и бестелесную? Мне столько всего тебе нужно рассказать!

Глава 11

ГЛАС ДОНОРА

15.01.1880

Затишье перед бурей или начало конца? Куда пропала «Новая кровь»*?

Ровно месяц назад столицу потряс взрыв возле Кровавого театра. Жертв удалось избежать. Власти продолжают утверждать, что это был лишь «хлопок газа». Мы же, на основе показаний свидетелей, продолжаем считать, что это был теракт «Новой крови». С тех пор террористическая организация как будто залегла на дно.

Месяцем ранее она напала на набережную Кресты. Тогда пострадала глава Благородного Дома Росси. Исходя из этих данных и периодичности нападений, стоит ожидать новую атаку в ближайшие дни. Ведь так?

Или не так?

«Их прижали к стенке, — утверждает Густав ла Дора, следователь по особо тяжким делам в отставке. — Или же прижмут в ближайшее время. Раньше ведь как было: даже между громкими событиями террористы постоянно мутили воду то тут, то там. А сейчас у них остаются последние капли крови. Капли, которые скоро тоже высохнут.

Конечно, мои размышления не беспочвенны. Ряд моих источников указывают на то, что Кровавой Инквизиции уже давно известно, где скрывается “Новая кровь”. И всё это время идёт полноценная зачистка. Почему мы ничего этого не видим? Так потому, что их основная база находится под землёй, в канализации. Попомните мои слова, террористам не долго осталось».

Однако с сеньором ла Дора не согласен другой эксперт.

«”Новая кровь” определённо переживает не лучшие времена, — считает доктор исторических наук Маттео ла Мито. — Если вспомнить предыдущие попытки мятежей и переворотов в истории Крестерии, то мы заметим одну важную вещь: основной движущей силой в них были недовольные властью доноры. Террористы же, после очередного своего прибытия в столицу, совершают теракты в местах, где этих самых доноров полным-полно. Что набережная Алой, что Театральная улица — это места с плотным потоком прохожих. Среди которых предостаточно и доноров.

Таким образом “Новая кровь” распугивает своих потенциальных рекрутов. Кто захочет иметь дело с фанатиками, которым неважно кого убивать?

Но и списывать их со счетов ещё рано. Хочу напомнить всем, что они — самые опасные преступники Нового времени. Ни у кого до них не было смертельных артефактов в распоряжении. К тому же я не припомню, чтобы среди более ранних восстаний было столько магов. Так что я считаю нынешнюю паузу именно затишьем перед бурей.

Попомните мои слова, они готовят нечто масштабное. Так просто от такой заразы не избавиться».

Ну, а редакция «Гласа донора» напоминает о вознаграждении за любую достоверную информацию о «Новой крови». Обязательно сообщайте в полицию о любых подозрительных личностях.

*«Новая кровь» признана террористической организацией на основании Эдикта №2418 от 02.10.1879

Читайте также:

«Знаковое событие в истории крестерийской поэзии!»: Критики о «Зимних чтениях» Мишона ла Медрадо на (стр. 8)

Одевайтесь теплее, грядущие морозы побьют 70-летний рекорд наблюдений (стр. 14)

Уже в эти выходные! Торжественное открытие «Смутьянки» — первой таверны высокой культуры в Новом городе (стр. 17)

Я заперся в своей комнате. Перед этим, разумеется, проводив Кортуса к экипажу и избавившись от подвыпившего отца. Альберто я велел даже близко не подпускать слуг и рабов ко мне. Если я всё же сумасшедший, очень не хотелось, чтобы об этом кто-то узнал.

Ты не сумасшедший.

Вздрогнув, я постарался глубже дышать. Одно дело говорить с умершей матерью. Но вот привыкнуть к тому, что она слышит все мои мысли я ещё не мог.

Вообще-то, не все. Только самые сильные, либо эмоционально выкрашенные. Ну или когда ты напрямую ко мне обращаешься. С этим всё сложно на самом деле.

— Как это вообще возможно? — прошептал я.

Что именно? Чтение твоих мыслей? Моё, если так можно выразиться, возвращение из мёртвых? Или тот факт, что такая красотка как я вообще умерла?

Я уселся на кровать и закрыл лицо руками. Сложно говорить с тем, кого не видишь. Для меня намного привычнее было видеть собеседника. Или хотя бы слышать его голос не только в голове.

— Почему я тебя слышу? Ты же умерла.

А то я не знаю, — ее голос даже смог изобразить ворчание у меня в голове. — Ты слышишь меня только потому, что я специально всё для этого подготовила. Не зря же ты повсюду носишь с собой каплю моей крови.

Запустив руку за пазуху, я достал маленький флакончик с красной жидкостью. Ну конечно! Он же висел у меня на шее со времён её смерти. Хотя…

— Тогда почему я не слышал тебя раньше?

Лестер, ты же умный маг. Мог бы уже догадаться.

Я прямо-таки почувствовал, как заскрипел мой мозг, пытаясь связать разрозненные факты между собой. Если чему меня и научила магия, причём оба её вида, так это тому, что в ней всё логично устроено. Что изменилось настолько, что я стал слышать мамин голос? Голос, заключённый в капле крови.

— Это всё из-за достижения II группы крови, — щёлкнул я пальцами.

В точку!

— То есть с отцом ты также разговариваешь? У него-то группа повыше.

Нет, только с тобой. Иначе пришлось бы расщепить душу и мою самость на две части, а это не очень здоровая история. Как и смерть, впрочем.

Пока мамин голос заливался звонким смехом от собственной шутки, я вдруг понял, что хочу знать больше всего. И вместе с тем боялся узнать ответ. Если мои подозрения подтвердятся, я могу возненавидеть Его куда сильнее. И тогда наша семья окончательно развалится.

Но правду я желал знать куда больше, чем боялся.

— Это ведь всё из-за него? — спросил я тихо. — Это отец убил тебя?

Я… — мама как будто запнулась. — Я не помню момент своей смерти. И несколько дней до неё. На самом деле, я многого не помню из своей жизни. Это всё из-за магии. Она экспериментальная, сомневаюсь, что кто-нибудь вообще творил нечто подобное за всю историю. Поэтому предсказать некоторые… так скажем, возникшие проблемы, я была не в состоянии.

— Что это вообще за магия такая? — не удержался я. — Ну, это же должно быть невозможно. Чтобы ты умерла, а я мог с тобой разговаривать.

Это сложное сплетение всех трёх видов магии. Можно сказать, единственное возможное сплетение столь разной магии.

— Три вида магии? — переспросил я.

Мама в ответ стала перечислять:

Именно. Магия крови, так хорошо тебе знакомая; магия разума, ну, или более привычным названием будет мана; и магия души.

— Что ещё за магия души?

Тебе лекцию прямо сейчас прочитать? — мамин голос звучал очень весело.

Я вдруг сам рассмеялся. Не только от её вопроса, но и от неожиданного осознания:

— Прости мам. Я только сейчас понял, что и правда, по-настоящему говорю с тобой. А вместо того, чтобы обрадоваться этому, заваливаю тебя вопросами как на допросе.

Брось, я не удивлена. Это типичная реакция для любого мага крови.

Чем больше я осознавал её неожиданное, даже невозможное воскрешение, тем горячее по груди разливалось тепло. В горле даже появился предательский ком, а глаза приятно защипало.

— Мам, я очень рад тому, что могу с тобой поговорить, — с трудом, но искренне выдавил я. — Что ты… рядом.

Я тоже очень этому рада, лисёнок.

— Ты хоть понимаешь, насколько бредово это звучит?

Эмильда подняла на меня взгляд своих голубых глаз. Сквозь её широкие очки они выглядели ещё прекраснее. Никогда не понимал любимое выражение поэтов: «утонуть в её глазах». Но в последнее время, глядя на наставницу, всё больше им проникался.

Как проникался и встревоженными рыжими локонами, обрамлявшими её лицо. Они очень мило и причудливо свисали, пока она склонялась над бумагами.

Меня до сих пор поражало количество бумажной работы, которой нужно заниматься преподавателям. Однако радовало, что благодаря моей помощи и советам, на столе Эмильды больше не было тех гигантских бумажных гор. Лишь несколько аккуратных стопок.

— Я могу доказать, — ответил я.

— Доказать, что у тебя в голове поселилась умершая мать?

Я же говорила, что бессмысленно говорить об этом другим.

Но мама особо и не сопротивлялась этому. Мне безумно нужно было хоть с кем-то поделиться своим открытием. Это окончательно бы подтвердило, что я не схожу с ума. Отца я отсёк по понятным причинам — я до сих пор допускал, что именно он мог убить маму. Кортуса же неожиданно отсекла сама мама ещё в тот вечер.

Говори кому хочешь, только не ему.

— Почему это?

Ему нельзя верить.

— Он мой друг, к тому же надёжный. Он точно никому не расскажет.

Дело не в этом. Я… я не могу объяснить… Слишком много провалов в памяти. Но я чувствую… не знаю, как объяснить лучше… Ему никак нельзя верить. Как будто он не тот, за кого себя выдаёт.

— Ну да, — хмыкнул я. — Он же из другого мира. Переродился в нашем после своей смерти. Да, знаю, звучит это бредово. Но не менее бредово чем то, что рассказываешь ты.

Зачем он переродился в нашем мире?

— Говорит, чтобы остановить Последнее истребление. Что ему якобы об этом рассказала Богиня Времени. Предсказала всё, в том числе и нашу с ним встречу, — я покачал головой с лёгкой улыбкой. — Побери мою кровь, чем больше говорю об этом вслух, тем большей чушью мне это кажется. Хоть и видел уже кучу подтверждений словам Кортуса. По ним же выходит, что я такой же пришелец из другого мира. Ну, или попаданец, как он говорит.

А я всегда говорила, что ты не от мира сего, — весело заметила мама. — А вот его рассказ о Богине Времени лишь подтверждает мои слова.

— Это ещё почему?

Богам верить нельзя.

— И ты туда же? — фыркнул я. — Неужели тоже в них веришь?

Даже больше — я их видела. Поэтому и говорю, что им верить нельзя. Как и твоему «другу», раз он с ними якшается.

Я сжал виски руками и потёр их.

— Нет, я так точно чокнусь. Воскресшая мать, реально существующие боги…

Ты их тоже увидишь, когда я тебя научу магии души.

— Научишь меня магии души?

Эмильда пощёлкала пальцами у меня перед лицом, вырывая из воспоминаний.

— Как ты докажешь-то, что слышишь мёртвых? Только, пожалуйста, не говори, что помимо маны владеешь ещё и некромантией. Я точно не смогу встречаться с последователем Мёртвой крови.

Я удивлённо приподнял бровь. Мы с Эмильдой так до сих пор и не поговорили о статусе наших отношений. И промелькнувшее слово «встречаться» говорило как минимум о её намерениях. Намерениях, которые я тоже разделял.

Наставница, осознав, что сказала, сама покрылась лёгким румянцем. Сдержав довольную ухмылку, я поспешил ей на выручку:

— Я не слышу всех мёртвых. Только маму, и то благодаря этому, — я показал флакончик с её кровью. — Мы уже провели несколько экспериментов. Стоит мне отойти от него метров на 15-20, и я перестаю её слышать.

— Что опять же, не доказывает лично для меня, что ты реально можешь общаться с умершим человеком, — скептически заметила Эмильда.

— Завяжи мне глаза, — попросил я. — Лучше магией, чтобы я точно ничего не видел.

— Эх, и почему ты о таком не просишь в постели? — со вздохом и ехидной улыбкой спросила наставница, выводя жесты.

А у вас с ней всё серьёзно?

«Давай не сейчас», — взмолился я.

Мамино присутствие пугало меня не только возможным сумасшествием. Хотя в последнее я уже почти не верил. Она могла быть рядом и когда мы с Эмильдой предавались плотским утехам. Или даже просто ворковали за бокальчиком чего-нибудь алкогольного. Если я в такой момент услышу её голос…

Не переживай, — весело отозвалась мама. — Я просто закрываю глазки и ушки в такие моменты.

Я застонал внутри. Эмильда в это время закончила заклинание и кровь плотно облепила мне глаза. Даже сквозь сомкнутые веки я различал алое сияние магии. В носу поселился густой запах металла.

Да расслабься ты, это же шутка. Я не могу находиться с тобой постоянно. К тому же, в личные моменты твоей жизни я ухожу сама.

Куда уходишь?

— Ну, что дальше? — нетерпеливо спросила наставница. — Или это хитрая уловка, чтобы я могла делать с тобой всё, что захочу, м-м? В таком случае стоит тебя ещё и связать, и мы…

Я поспешил её прервать. Не хватало ещё, чтобы мама всё это видела.

— Покажи любое количество пальцев, — выпалил я. — А я его угадаю.

— Ну вот, — голос Эмильды прозвучал немного расстроенно. — Ну ладно, сколько пальцев я показываю?

— Три, — ответил я, следуя маминой подсказке.

— Угадать хоть и сложно, но можно, — заметила Эмильда. — У тебя было 20% вероятности ответить правильно.

— Продолжай. Используй обе руки.

— Ха-ха, очень смешно, — проворчала наставница.

— Ой, прости пожалуйста, я всё никак не привыкну...

— Да забей, — ответил всё тот же ворчливый голос. — Я сама до сих пор к своей однорукости не привыкла. Так, сколько сейчас пальцев показываю?

Следующую минуту я раз за разом в точности называл количество показанных пальцев.

— Если всё ещё не веришь, сделай что угодно, и я скажу, что ты сделала. Как видишь, видеть я всё равно не могу из-за твоего заклинания.

— Ну ладно, что я делаю сейчас?

Мамин голос в голове вдруг залился смехом.

Слушай, а она мне нравится. Да и я начинаю понимать, почему она тебе так нравится.

Что там?

Она расстегнула мантию и показывает тебе свою грудь. Зря ты всё-таки захотел завязать себе глаза. Хотя, как я понимаю, на этот прекрасный вид ты уже насмотрелся.

Мои щёки вдруг запылали. Я прокашлялся.

— Эмильда, послушай. Вообще-то всё это видит моя мама.

— Видит что? — ответила она с такой интонацией, будто наслаждается происходящим.

— Твою прекрасную грудь.

— Да быть этого не может! Ты по-любому как-то хитришь!

— Да, и эта хитрость — дух моей мамы, которая видит всё, что происходит вокруг меня.

— Вокруг значит.

Я услышал, как Эмильда проходит меня и усаживается за парту. Затем раздался скрип пера по бумаге.

— Что я только что написала?

Она мне определённо нравится. Скажи ей, что мне тоже приятно с ней познакомиться.

Передав её слова, я почувствовал, как сползает кровь с глаз. Обернувшись я увидел, как наставница держит перед собой лист бумаги. На нём красивым почерком было написано: «Если вы правда существуете, то мне будет очень приятно с вами познакомиться».

Сама Эмильда сидела с широко распахнутыми глазами.

— Но как? — вопросила она. — Как это возможно?

— Комбинация трёх видов магии, — ответил я, пожав плечами. — Да, оказывается есть и третья, магия душ.

Магия души, вообще-то.

Наставница обхватила голову руками.

— Святые яйца Вседержца… — пробормотала она. — Зачем ты мне об этом рассказал?

— Хотел убедиться, что не схожу с ума и всё это реально.

— Теперь я сама думаю, что схожу с ума.

Вы чем-то в этом похожи.

— Твоя мама что-то вроде призрака? Может она, например, поднять лист бумаги в воздух?

Нет, я не призрак. Скорее нечто вроде собственной тени, отголоска, прикреплённого к капле моей крови. На самом деле меня здесь нет и я сейчас совершенно в другом месте. Но благодаря родственной связи нашей с тобой крови, мы можем общаться.

— Но как же гемологический распад? — вслух задумалась Эмильда после того, как я передал ей слова мамы. — Кровь удерживает в себе магическую энергию максимум неделю-две после её извлечения из носителя. И то нужно ещё помучиться с правильным хранением.

— Мана, — ответил я за маму. — Она же по сути и является магической энергией в крови. Мама наверняка как-то совместила их своим заклинанием.

Всё так.

Наставница помахала ладонями себе на лицо.

— Мне надо выпить, — сказала она, вставая из-за парты. — А затем задать твоей маме кучу вопросов. Откуда она вообще родом? Я и слыхом не слыхивала о магии душ.

— Насколько я знаю, мама родом откуда-то с Ишийских гор.

Вообще-то нет. Моя родина намного дальше на востоке.

«Там дальше разве хоть что-то есть?», — удивился я.

Все официальные карты на востоке кончались либо непроходимыми грядами гор, либо обрывались полоской Пустого океана. Там не могло быть никакой маминой родины. Или же могло?

В конце концов, я уже не в первый раз сталкиваюсь с несоответствием официальных книг и реальности. Если кто-то мог удалить практически все исторические упоминания о вампирах, то что им мешало удалить со всех карт другие земли на востоке?

— А Кортусу ты уже об этом говорил? — спросила Эмильда, склонившись под столом и звеня бокалами.

Вот ещё!

— Ещё не…

В дверь кабинета вдруг постучали. Затем она слегка раскрылась и в щель просунулась вихрастая голова Кортуса. Его лицо засияло, когда он увидел меня.

— Вот ты где! — воскликнул он, заходя к нам. — А то я тебя это, обыскался по всему кампусу. О, — сказал он, заметив бутылку коньяка с бокалами. — Я вам помешал?

— Ничуть, Корт, — с улыбкой ответила Эмильда, вновь зарываясь в ящиках стола в поисках ещё одного бокала. — Мы тут скорее отмечаем.

Кортус подошёл ближе, дружески хлопнув меня по спине.

— Вот как? А что отмечаем?

Не вздумай ему говорить обо мне. Нужно, чтобы у тебя было хоть какое-то преимущество перед ним.

Да о чём ты вообще?

— Торжество магии! — провозгласила Эмильда, наконец, ставя третий бокал на стол. — Мама Лестера нашла какой-то хитрый способ остаться в живых после смерти.

Нет-нет-нет, только не это…

Друг перевёл на меня заинтригованный взгляд.

— Если так, конечно, можно выразиться, — продолжала наставница, разливая коньяк по бокалам. — В общем, он может её слышать, а она видит всё, что происходит вокруг него. Знаю, звучит как полнейший бред, особенно какая-то магия души, с помощью которой она это всё сделала. Поэтому мне и нужно выпить, чтобы всё осознать. Ваше здоровье!

С этими словами Эмильда приложилась к бокалу.

Ну почему? Она ведь только начала мне нравиться, а теперь всё испортила!

«Мам, успокойся, Эмильда не виновата, — мысленно обратился я. — Она же не знала, что Кортусу нельзя говорить. Да и я так до сих пор не понял, почему нельзя?»

— Ты права, это звучит бредово. А что ещё за магия души? — спросил Кортус, продолжая с любопытством глядеть на меня.

Или же он изучал меня? Пытался понять, что я знаю? Неужели он и правда что-то скрывает?

В памяти вдруг всплыло множество раз, как он отказывался отвечать на различные вопросы о своём прошлом или пророчестве Богини Времени. И вместо этого переводил темы на другие, как казалось, смежные темы.

Вот и я об этом. Спроси его, что Богиня Времени велела ему сделать с тобой. Всё сам поймёшь.

— Это что-то типа маны? — Кортус теперь смотрел на Эмильду, которая в ответ пожала плечами.

— Кортус, — начал я, пытаясь подобрать слова. — Когда ты… э-э… прибыл в наш мир, Богиня Времени велела тебе… эм… что-то сделать со мной, ведь так?

Друг теперь смотрел на меня потрясённо. Тёмные глаза за круглыми очками были широко распахнуты. Рот слегка приоткрыт, а нижняя губа как будто мелко тряслась. Он даже сглотнул, прежде чем ответить. И от его ответа у меня всё похолодело внутри:

— О-откуда ты это узнал?

Глава 12

В кабинете повисла тишина, какой не бывало даже на занятиях профессора Меноля. Мы с Эмильдой во все глаза глядели на Кортуса, который заламывал руки. И лишь у меня в голове раздавался довольный голос:

Я же говорила! Он что-то скрывает от тебя!

Друг, — а друг ли? — неуверенно подошёл к столу Эмильды и взял бокал. Опрокинул его, залпом выпивая пару сотен грамм коньяка. После чего скривился, уткнувшись в согнутый локоть. Наставница заботливо достала из ящика стола миску с печеньками и придвинула её ближе к Кортусу. Тот благодарно захрустел закуской.

— Что вообще происходит? — спросила девушка, переводя на меня встревоженный взгляд голубых глаз.

— Я как раз пытаюсь выяснить. Мама говорит, что Кортусу нельзя верить.

— Кажется, я знаю почему, — прохрипел он, тянясь уже к моему бокалу. — Твою кровь, я надеялся, эта тема никогда не всплывёт.

В этот раз он просто отхлебнул немного жидкости.

— И почему же? — не выдержал я. — Что Богиня Времени такого велела тебе со мной сделать?

Он повалился на ближайший стул вместе с бокалом. Параллельно потянулся за печенькой, словно собираясь с мыслями. Из-за его потерянного лица мне и самому захотелось выпить.

— Я всё расскажу, — вздохнул Кортус. — Но сразу обозначу, что я это, отказался от приказа Богини Времени. Почти сразу отказался.

Ну-ну, маленький обманщик.

«Ты что-то знаешь об этом?» — спросил я у мамы.

Только то, что он нечто вроде агента Богини Времени в нашем мире. А ты агент другого, конкурирующего бога, но я пока ещё не выяснила, какого.

Да уж, после таких новостей выпить было просто необходимо. Пока я наполнял себе бокал, Кортус вдруг заговорил:

— Когда она меня воскресила, — ну, то есть, перенесла в этот мир, — Богиня Времени озвучила мне пророчество. Ну, вы это, о нём уже знаете: грядёт настоящее Последнее истребление, вампиры в этот раз могут всё уничтожить и бла-бла-бла. Мы же с Лестером должны стать легендарными Разящими вампиров. Только я умолчал об одной важной, но уже незначительной детали.

Коньяк обжёг мои внутренности. В этот раз, в отличие от предыдущих, его тепло не казалось приятным. Скорее злым, подпитывающим мои страхи и самые тёмные мысли.

— Ты умолчал о том, что должен со мной сделать, — сказал я голосом, полным холода, а затем спросил, уже в который раз: — Что тебе велела Богиня Времени?

Кортус сжался в своём стуле. Сейчас он выглядел даже как-то жалко.

— Убить тебя. Но я…

— Ты серьёзно? — встряла Эмильда. — И ты согласился на это?

— И да… и нет, — ответил Кортус.

Вот почему я не хотела, чтобы он знал обо мне. Мы потеряли преимущество.

— Что это значит? — спросил я, не сводя с него взгляда. — Как понимать твоё «да»?

— А что ещё я мог ей ответить? — вдруг взорвался тощий очкарик. — Поставь себя на моё место: тебя на полном ходу сбивает автомобиль, ты несколько дней умираешь в реанимации, причём всё это сопровождается такой сильной болью, что невольно начинаешь думать, что досрочно попал в ад. И это всё в грёбаные 23 года! Самое начало жизни! — Кортус так неистово орал, что даже мелкие капельки слюны летели изо рта. — А после смерти вдруг оказываешься среди каких-то богов, и одна из них предлагает тебе второй шанс. Прожить полноценную жизнь вместо того, чтобы преждевременно отправляться дальше. А ведь хрен знает, что там дальше!

Даже я не знаю.

Эмильда озабоченно переводила взгляд с меня на Кортуса и обратно во время всей этой тирады. Я же пристально наблюдал за другом, пытаясь понять, искренне он говорит или нет.

— Но она поставила мне условие, — продолжал тем временем распалённый донор. — Говорит, хочешь спокойно жить в новом мире, придётся спасти его от уничтожения. Мол, тебе будет это по силам. И у тебя будет надёжный товарищ. Вот только, если верить её пророчеству, этот самый товарищ с равной вероятностью может как помочь мне, так и стать моим врагом. «Воплощением того самого зла, с которым мы боремся». А всё потому, что тебя призвал в этот мир другой бог с неясными целями. Рисковать Богиня Времени не хотела, так что велела убить тебя заранее, при первой же встрече. Сказала, что это моя судьба.

— Твою кровь, — пробормотала Эмильда.

— И я согласился. А знаешь почему? — Кортус своим взглядом прямо-таки вцепился в мой. — Потому что это бы условием моего воскрешения. Моя жизнь взамен твоей. Кто бы не согласился на такое? Подумай, на чью жизнь обменял свою ты сам при воскрешении?

Я удивлённо моргнул. Его слова, все до единого, звучали искренне. Так не сыграл бы даже лучший актёр Кровавого театра. Что уж говорить о Кортусе, который иной раз запинался даже при правильных ответах на занятиях. А значит, если верить его словам, я тоже согласился обменять свою жизнь на чужую при воскрешении. Пусть и не помнил этого. И на чью же жизнь я в итоге согласился?

От дальнейшего озарения мне вдруг поплохело, а внутри опять всё похолодело, несмотря на злой огонь коньяка.

Неужели мама умерла именно из-за меня?

Кортус с мрачным видом влил в себя остатки алкоголя.

— Всё изменилось, когда я встретил тебя. Ты был точно таким же, каким тебя описала Богиня Времени в своём пророчестве. Единственная деталь, которая не совпадала — я не видел в тебе врага. Ни моего собственного, ни врага человечества. Когда же ты вступился за меня перед хулиганами, я окончательно понял, что ты хороший человек, Лестер. Даже при всём страхе перед Богиней Времени, убить я тебя не смогу.

Наверняка это какая-то уловка. Его бы уже покарали, если он действительно пошёл против воли богов.

«Мам, хватит, не встревай».

— И тогда я послал её куда подальше. Лучше я рискну, чем стану убийцей хорошего человека. С тех пор я ждал появления богини, хоть какой-то кары, но её не последовало, — вся злость в Кортусе куда-то испарилась, и теперь он казался каким-то уставшим и осунувшимся; но при этом продолжал глядеть мне в глаза, и взгляд этот был чуть ли не умоляющим. — Лестер, мы с тобой живём в одной комнате почти полгода. Если бы я правда этого хотел, то у меня было предостаточно возможностей тебя убить.

Когда я пошёл к нему навстречу, Кортус вздрогнул, словно ожидая удара.

— Я… Прости, что не рассказал об этом всём раньше, — забормотал он, вжавшись в свой стул. — Я не знал как. Боялся, что…

Я протянул ему руку на донорский манер. Как в тот раз, перед тем как мы вступили в бой с вампиром. После всего пройденного и пережитого вместе, после всех тех раз, что Кортус помогал мне и спасал мою жизнь, у меня не было поводов сомневаться в его словах.

— Расслабься, Корт, — сказал я с искренней улыбкой. — Я тебе верю.

На его лице, впервые с того момента, как он заглянул в кабинет, тоже промелькнула улыбка. Она была лёгкой, неуловимой, словно друг боялся поверить в мои слова. Но вместе с тем, в этих на мгновение приподнятых уголках губ сквозила надежда.

Лисёнок, ты совершаешь ошибку. Боги так просто не…

— На хрен богов с их хотелками! — выпалил я. — Мы сами будем творить свою судьбу.

Теперь робкая улыбка на лице Кортуса никуда не испарилась. Он ответил на моё рукопожатие, одновременно поднимаясь со стула.

— На хрен богов, — повторил он не менее твёрдо, чем я.

— Я сейчас прям расплачусь, — заявила Эмильда с ехидной ноткой в голосе.

Мы с Кортусом в ответ закидали наставницу печеньками под её дикий хохот.

— Сеньоры, добрый вечер! Меня за вами прислал Даниэль.

Мы с Кортусом уставились на паренька лет четырнадцати в красивом жёлтом жилете и белоснежной сорочке. Весь его вид контрастировал с окружающей бедностью Нового города. Среди закопчённых стен деревянных бараков, одиноких погнутых фонарей и снега вперемешку с грязью парнишка казался лучом света. Даже несмотря на парочку отсутствующих зубов.

Правда, и сами мы с Кортусом наверняка притягивали взгляды. Я облачился в сюртук и шерстяные брюки цветов своего Дома и прикрыл всё это дело чёрным пальто. Хотя синоптики и обещали рекордно холодную зиму, сейчас мне было довольно жарко. Даже голову оставил открытой.

Кортус же, по своему обыкновению, в качестве выходной одежды выбрал красную мантию «Виоры». Правда, её сейчас прикрывал простая донорская куртка.

Мне до сих пор казалось странным разгуливать в таком виде по Новому городу. Я-то давно привык облачаться ради этого в простую грязную одежду. Но Сиплый был очень настойчивым в своей просьбе, пусть и весьма туманной. В своём письме он чуть ли не слёзно просил, чтобы сегодня в Новый город пришёл именно Лестер ла Донжи, а не сеньор Лютый. Учитывая всю ту помощь, что он мне оказывал, пусть и за деньги, я не смог ему отказать.

— Что ещё за Даниэль? — спросил я недовольным тоном, под стать моему аристократическому виду.

— Ну, то бишь это, Сиплый, — сказал парнишка, в чьём голосе на миг проскочила уличная манера общения.

Мы с Кортусом обменялись лёгкими усмешками. Ни за что бы не подумал, что грозного главаря уличной банды так зовут. Да он даже меня в своё время чуть ли не победил в бою. Если бы не магия крови, мне бы пришлось очень тяжко. А он, оказывается, Даниэль. Да уж, Сиплый умел удивлять как никто другой.

— А что вообще происходит? — спросил я, глядя, как мимо проезжает экипаж; внутри находились люди, тоже на вид вылитые аристократы. — И почему Сиплый попросил нас быть в таком виде?

— Сеньоры совсем не изволят читать газет?

В этот раз мы с Кортусом обменялись недовольными взглядами. Прошедшая неделя для нас прошла под гнётом алхимии. Профессор Меноль, как и предупреждала Джолия, оказался помешанным на гигантских домашних заданиях. Всё усугубляло и то, что мы пропустили половину второго курса, и теперь были вынуждены самостоятельно нагонять пропущенный материал. И всё это с неизменной кипой заданий от чванливого профессора.

Остальные преподаватели как будто тоже пытались выжать из нас все соки. От задач профессора Калькузи у меня голова шла кругом. Высшая математика в связке с заклинательными формулами оказалась настолько ядрёной смесью, что я натурально чувствовал, как скрипит мой мозг. Мне уже даже начинали сниться все эти числа и заклинательные иероглифы. Которых к тому же было полно и в алхимии.

Благо тут выручал Кортус. Раз за разом он повторял, как сильно похожи заклинательные формулы на программирование, чем бы оно ни было. Я уже бросил попытки понять это загадочное слово, и просто обращался к другу за помощью в сложных задачах. А их было предостаточно.

Не давал выдохнуть и профессор Гуэрра. Кортуса он чуть ли не каждый день продолжал гонять вокруг арены и на тренажёрах. А для меня у него была своя отдельная, извращённая программа. Даже несмотря на сломанный палец и уйму синяков, он заставлял меня сражаться с ним.

То на одних кулаках, имитируя ситуацию боя, будто я лишился одной руки. Хотя с учётом сломанного пальца так оно и было. То вынуждал меня использовать одну лишь неструктурированную магию, без заклинательных жестов. Не без труда, но с грехом напополам у меня это получалось. С каждой тренировкой всё лучше и лучше.

Хотя «тренировка» — слишком громкое слово. Каждое занятие у профессора Гуэрры было похоже на выживание. И каждое же непременно завершалось одним и тем же: наставник требовал, чтобы я атаковал его собственной кровью. И лазаретом. Моя кровь продолжала наотрез отказываться выходить из тела ради магии, что бы ни делали мы с Гуэррой для этого. В лазарете же я за эти две недели стал как родной.

Ладно хоть Эмильда не грузила домашней работой. Нет, конечно, лично у меня была домашка, связанная с ней, но это было приятным отвлечением от учёбы. Весь же объём работы по гемологии мы выполняли прямо на занятиях.

Отдыхал я и на артефактуре. Несмотря на самовольный всплеск маны на самом первом занятии, я без опасений погружался в медитативное состояние. Простая, монотонная работа в жаркой кузне здорово разгружала голову. И при этом приятно нагружала тело. Каждый раз я покидал занятия профессора Фортано с приятным ощущением словно после бани.

И при этом у меня отлично получалось. Я уже освоил ковку простейших вещей. Даже теперь постоянно носил с собой нож собственного производства. И даже смог его заклясть в артефакт с помощью одной из простейших гравировок.

Всего три заклинательных иероглифа на кромке лезвия. Но благодаря им нож самозатачивался каждый раз, когда иероглифы касались крови. Учитывая, как часто маги режут предплечья себе или рабам, такие ножи-артефакты никогда не тупели. Меня же грела мысль, что я создал нечто подобное своими руками. Пусть и простейший артефакт. Ведь это открывало дорогу к куда более крутым вещам. Например, фляге-бронежилету, которую сможет использовать любой солдат-донор, и над которой я бился уже долгое время. Или же моему более серьёзному проекту, благодаря которому я смогу помочь Эмильде. По крайней мере, я очень на это надеялся.

— Нам это, было отнюдь не до газет в последнее время, — ответил Кортус парнишке.

Ага, не считая учёбы, я ещё пытался примирить маму с наличием Кортуса в моей жизни. Хотел своё доверие к другу привить и ей. Всё это вылилось в многочасовые беседы, в ходе которой мама допрашивала бедолагу. Я же выступал в роли посыльного её слов.

— Тогда вас, сеньоры, ждёт отличный сюрприз.

Парнишка повёл нас по одной из самых широких улиц Нового города. Она же была и одной из самых оживлённых. Сколько бы я здесь ни гулял в компании Сиплого или Кортуса, всё никак не мог привыкнуть к местному хаотическому устройству.

Улицы беспорядочно петляли и расходились в любые стороны многочисленными отростками. Одну из улиц доноры даже назвали Змеиной рекой, так как она тянулась из одного конца города в другой, постоянно изгибаясь. В одном месте она могла сужаться так, что даже конный экипаж вряд ли бы протиснулся. В другом же расширялась настолько, что могла посоревноваться даже с Фабричной, по которой мы сейчас шли.

Или же это всё-таки была Портовая? Что-то я не припомню на Фабричной никаких заведений, тем более таких больших. Говорю же, здесь запутаться легче, чем вскрыть себе вены.

Сейчас все люди на улице устремлялись как будто в одну сторону. К чему-то ярко светящемуся в самом конце улицы. Туда, откуда доносилась весёлая музыка, заливавшая всё вокруг своими танцевальными ритмами. Парнишка прибавил шаг, увлекая нас за собой. Заинтригованные, мы не сбавляли шага.

Казалось, все доноры Нового города этим вечером тянулись к одному месту. К красиво украшенному двухэтажному дому на пересечении двух улиц. Он хоть и был похож на соседние бараки своей «архитектурой», если так можно выразиться, но внешняя отделка впечатляла.

Стильное сочетание светлого дерева и чёрного металла. Крыша, щедро посыпанная свежей красной черепицей. Решётчатые окна в мелкий ромб. По их бокам находились массивные ставни, которые я раньше видел разве что в провинциях типа Донжи. Но уж точно не в столице. Хотя здесь, в Новом городе, они смотрелись весьма уместно.

Вдоль стен здания торчали газовые фонари, подсвечивая всё это великолепие. Их было больше, чем на многих здешних улицах. Над двойными дверями входа висела вывеска со стилизованной надписью «Смутьянка». Рядом с надписью стояла нарисованная гордая женщина в жёлтой рубахе. На её голове покоилась шляпа с загнутыми полями, какие обычно носили фермеры. Одна рука была упёрта в бок, вторая же держала нечто вроде револьвера, устремлённого вверх. По периметру вывески расходились маленькие лампочки, которые её подсвечивали.

У входа уже столпилась огромная очередь. К моему удивлению, стояли в ней не только доноры, но и несколько человек из низшей знати. Заметив нас, эта толпа вдруг взорвалась приветственными криками.

— Смотрите, это же Первый среди доноров!

— Кортус, красава!

— Пустите его без очереди!

Кортус слегка вжал голову в плечи и помахал людям в очереди. Те в ответ ещё громче разразились криками, заставив его сжаться ещё сильнее. Бедняга так и не привык ко всеобщему вниманию к нему в среде доноров. Из-за чего всё чаще и проводил время либо в академии, либо у меня в особняке.

Благо стоять в очереди нам не пришлось. Парнишка о чём-то коротко переговорил с громилой у входа и махнул нам.

Внутри «Смутьянка» поражала не меньше, чем снаружи. Стены, сплошь украшенные тёмным деревом. Занавески, очень похожие на шёлковые. Или же реально шёлковые? Газовые круглые люстры, свисавшие с высокого потолка и имитировавшие свечи. Массивная барная стойка, за которой вся стена была уставлена всевозможным алкоголем. Забитые до отказа столы всевозможных размеров для любой компании. Между ними сновали подозрительно знакомые мальчишки и незнакомые девушки. Все как один в жёлтых жилетах поверх белой сорочки.

Собравшаяся толпа гостей ни на секунду не переставала гудеть, заглушая даже музыку. По воздуху разливались манящие запахи всевозможных яств. Отдельно мой голодный нюх зацепился за нотки жарящегося мяса в этой симфонии ароматов.

В одном углу потрескивал камин. В другом находилась небольшая сцена, обрамлённая по бокам массивными занавесями. С неё как раз сходили музыканты с гитарами и скрипками. А рядом стоял жеманного вида парень с косой чёлкой, закрывавшей один глаз. В руках он сжимал исписанную тетрадь. Я с первого же взгляда узнал нашего одноклассника Мишона, одного из самых многообещающих поэтов всей Империи.

Его-то как сюда занесло?

Когда же он взобрался на сцену, всё встало на свои места. Было только непонятно, как горделивый Мишон вообще согласился выступать в Новом городе.

— Сеньор ла Донжи, Первый среди доноров, — обратился знакомый сиплый голос, вырывая меня из размышлений. — Как вам здесь?

Я перевёл потрясённый взгляд на Сиплого. Круглолицего парня с выбитым зубом я привык видеть в каком-нибудь подранном сером пиджаке и прохудившихся штанах. Сейчас же передо мной стоял молодой человек, своим видом вызывавший ассоциации разве что со знатью.

Из-под красного бархатного пиджака выглядывали аккуратные белоснежные манжеты рубашки, украшенные простыми запонками. Под подбородком сияла блёстками залихватская бабочка. Он даже нацепил на себя приличного вида цилиндр.

Улыбнувшись новым серебряным зубом, Сиплый, — или, правильнее сказать, Даниэль? — протянул нам высокие бокалы с игристым вином.

— Что, неужели нет слов? — спросил он довольным голосом.

— Лучше и не скажешь, — ответил я, осушая протянутый бокал. — Это что вообще такое?

Вытянув спину ещё выше, Сиплый гордо ответил:

— Это «Смутьянка», разумеется. Первая в Новом городе таверна высокой культуры. Ну, это я так её называю. Де-юре, конечно, она записана на мою мать. Видите ли, отец бы пропил права на неё. Но де-факто это всё плоды моих трудов, — затем он тихим голосом добавил: — И ваших денежных вливаний, сеньор Лютый. Как видите, они пошли на благое дело.

Я не удержался от того, чтобы присвистнуть, обводя взглядом всё это великолепие. Создать такое всего за полгода…

— Но как? — спросил я. — Я же тебе платил куда меньше, чем всё это стоит.

Улыбка Сиплого стала ещё шире.

— Видите ли, на подпольных боях я не только оказывал вам всевозможную поддержку. Но и ставил на ваши победы кругленькие суммы. Так что, как я и выразился, это всё благодаря вам. Ну, и ещё одному щедрому спонсору.

— Ещё одному спонсору?

— Да. Он, кстати, очень хотел с вами поговорить, чуть ли не умолял, — Сиплый указал пальцем куда-то наверх. — Он сидит в вип-ложе, на втором этаже.

— В вип-ложе? — переспросил я, глядя туда, куда указывал хозяин таверны.

Сразу над баром оказалось нечто вроде второго этажа, который я не заприметил раньше. Он был огорожен резной деревянной балюстрадой и утопал в приятной полутьме.

Прямо на краю вип-ложи стоял круглый стол, за которым восседал мужчина с седой бородой. При одном взгляде на него у меня напряглись все мышцы разом. Зубы и кулаки сжались до боли. И в случае с кулаками боль была реально сильной — забывшись, я чуть не согнул вместе со всеми и сломанный палец.

— Что такое? — встревоженно спросил Кортус, заметив мой ненавидящий взгляд.

Я же не отрывал его от мужчины. Как и Сиплый, он не снимал свой тёмно-фиолетовый цилиндр даже в помещении. Пальто сменилось костюмом-тройкой такого же цвета. Трость с массивным драгоценным камнем на набалдашнике он небрежно прислонил к балюстраде.

Какого хрена вообще происходит?

Это ведь точно Он. Другого объяснения быть не могло.

Словно почувствовав мой взгляд, Сеньор Демон посмотрел прямо на меня. И с лёгкой ухмылкой отсалютовал бокалом вина.

Глава 13

Из лекций профессора Рейн для студентов первого курса «Виоры», 1878 год

Сегодня мы с вами рассмотрим одну из самых интересных и загадочных тем в гемологии. А именно код крови.

Штука эта, как вы знаете, уникальна для каждого человека. Как отпечатки пальцев. Она же защищает большинство людей от нас, магов. Ведь по законам магии нам необходимо знать код крови условной жертвы, чтобы использовать её. Конечно, с достижением III группы крови необходимость в этом по большей части отпадает.

Но имеются у кода крови и интересные особенности. Например, считав его у одного человека, вы практически получаете доступ к крови всех его близких родственников. Да, нужно будет приложить больше усилий и времени, но даже маг I группы крови сможет с этим справиться.

Куда легче обстоят дела, когда вы считываете код сразу у двух родителей. Тогда кровь их детей полностью в вашей власти, даже если вы их в глаза не видели. Или же считав код у одного из близнецов, вы тут же получаете власть и над его «двойниками».

Почему же так происходит? Ведь каждый код крови, казалось бы, уникален.

Дело в наследственности. От каждого родителя вы получаете примерно 50% кода его крови. От кого-то больше, от кого-то меньше. В крови закодирована не только свобода от магии, но и наши отличительные черты. Кто-то рождается красивее других, кто-то сильнее, а кому-то вообще ни с чем из этого не везёт. Большая, кровь её, лотерея.

Но по этой же причине вам не стоит бояться того, что ваши родители в своё время считали код вашей крови. Якобы в целях воспитания, ага. Нет-нет, возмущаться не надо, сами такими же будете. Просто знайте, что в случае чего, вы можете получить доступ к крови родителей просто на основе ваших родственных связей. И они это знают.

Не обошла код крови стороной и главная проблема магии — гемологический распад. Чтобы держать рабов в узде, вам нужно постоянно контактировать с их кровью. Именно по этой причине в стародавние времена было принято считывать код крови путём её обмена с донором. Например, через рану, как вы делали это на первом занятии, и как будете делать на экзамене.

Да, код крови можно считать, просто попробовав её на язык. Да так и быстрее будет, чем всё время вскрывать вены себе и рабам. Но в таком случае ускоряется гемологический распад кода крови. В какой-то момент, если вы не будете контактировать с кровью определённого раба, вы «забудете» её код.

Рассчитать скорость гемологического распада кода в теории можно. Нужно лишь учитывать ряд факторов. Какой объём крови и каким образом вы считали. Какая у вас группа крови. Да-да, маги высших групп способны «помнить» код намного дольше. Ну, и ваше среднее расстояние до донора.

Ладно, с этим разобрались. Теперь давайте выясним, что делать, если ваша кровь досталась врагу. Тут есть несколько хитростей…

— В чём дело, Лестер? — шепнул Кортус, пока мы направлялись к вип-ложе, ведомые Сиплым.

— Это Он, — ответил я сквозь зубы.

Сломанный палец до сих пор ныл после того, как я сжал кулаки. Но эта боль меня отрезвляла. Не давала впасть в неконтролируемую злость. С этим человеком нужно быть настороже. Даже если забыть, что он владеет опаснейшим артефактом в истории, этот ублюдок считал код моей крови. А значит, я был в его власти. Поэтому правой рукой я сжимал револьвер в кармане.

— Кто?

— Главарь «Новой крови». Сеньор Демон собственной персоной.

Друг посмотрел на меня широко раскрытыми глазами и прошипел:

— Чего? Какого он хрена здесь забыл?

Мы ступили на деревянную лестницу. Ни одна из ступеней не заскрипела, пока мы поднимались. Всё же Сиплый отлично поработал над «Смутьянкой».

— Думаю, скоро мы это выясним. Корт, только…

— Да-да, знаю, буду осторожен.

— Это-то понятно. Следи за его тростью. Не дай себя ею коснуться. Если увидишь фиолетовую энергию, уходи из-под неё.

— Это ведь тот самый артефакт?

Но ответить я не успел.

— Сеньор ла Дюма! — провозгласил громкий сиплый голос. — Имею честь представить вам сеньора ла Донжи, второго моего спонсора.

Мужчина в тёмно-фиолетовом костюме встал из-за стола и приподнял цилиндр в качестве приветствия. Среди зарослей густых седых усов затерялась хитрая улыбка. Я ответил ему твёрдым взглядом. За столиками вокруг него сидели приличного вида мужики. Но держались они при этом столь тихо и неприметно, что не оставляли сомнений в роде своих занятий — охранять главаря.

— А пока прошу меня простить, — заявил Сиплый. — Нужно уладить одну проблему с нашим приглашённым поэтом.

Он скрылся так же быстро, как и появился.

— Присаживайтесь, сеньор ла Донжи, — сказал мужчина низким, приятным голосом.

В тот раз его голос звучал как неестественный хор. Наверняка из-за той рогатой маски. Но даже сейчас в нём было что-то нечеловеческое. Едва уловимая нотка, которая выдавала его с потрохами.

— Я, конечно, рассчитывал поговорить наедине, — продолжил он. — Но от общества Первого среди доноров также не откажусь, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Сейчас распоряжусь, чтобы принесли ещё один стул.

— О, я не гордый, — отмахнулся Кортус и пошёл к соседнему полупустому столу.

Я же уселся напротив якобы сеньора ла Дюма. Мельком посмотрел вбок. «Смутьянка» с этого ракурса ещё больше поражала своими размерами. Весь зал был набит людьми, которые от души веселились и наслаждались вечером. Даже несмотря на то, что развлекательная программа пока встала на паузу. В одном из углов таверны Сиплый как раз выслушивал возмущения Мишона.

Теперь я глядел на своего визави. Ни разу не слышал о Доме Дюма. Выходит, это просто маскировка. Как и его…

— Это же не ваше настоящее лицо, верно? — спросил я, не сводя с него пристального взгляда.

Чем дольше я вглядывался, тем больше видел мелких несоответствий в его облике. Немигающие глаза, слишком аккуратные усы — даже ни одного проблемного волоска! — подозрительно равномерная щетина. А ещё я, наконец, распознал то, что меня беспокоило в его голосе. Некая искусственность. Люди так просто не говорят.

Но вместе с осознанием этого всего, пришло какое-то неуютное чувство. Этот неестественный облик порождал внутри, на каком-то инстинктивном уровне, желание оказаться подальше. Чтобы не смотреть на него.

— Что же меня выдало? — хмыкнул сеньор Демон.

Кортус со стуком поставил стул между нами. Уселся, стараясь держаться подальше от лидера повстанцев.

— В первую очередь голос.

— Вот ведь ржавая кровь. Вот как с такими людьми работать? Каждый меня уверял, что голос не отличить от реального. Как и мой облик.

— Ваши подчинённые, видать, очень тупые, — весело заметил я. — Вы же даже не моргаете. Как это можно не заметить?

— А ведь правда, — потрясённо сказал Кортус, вглядываясь в его лицо.

Теперь он казался напряжённым. Как и сеньор Демон.

— Вы слишком внимательны, сеньор ла Донжи, — сказал он; в его голосе промелькнул стальной неестественный оттенок. — И создаёте слишком много проблем.

— Каких ещё проблем? — наигранно возмутился я. — Я ваш кружок по интересам уже давно не трогаю!

С самого первого момента, как я увидел его здесь, моё тело сковывало напряжение. Знакомое ощущение «бей или беги» завладело всеми моими помыслами. Но сейчас, оказавшись лицом к «лицу», я вдруг успокоился.

И это спокойствие, в свою очередь, меня поражало. Передо мной сидел человек, способный силой воли убить меня. Или сделать что похуже своим артефактом. Но вместо страха или опасения я чувствовал себя в своей стихии. И это чувство было прекрасным. Сеньору Демону придётся постараться, чтобы меня запугать.

Лисёнок, будь осторожнее. Зачем ты вообще используешь ману в толпе? Причём в таком объёме. Тебя же заметят.

«Какую ману? — удивился я. — Я Источника даже не касался».

В смысле? Я почувствовала её даже на Духовном плане. Поэтому примчалась как можно скорее.

Что ещё за Духовный план?

И тут мой взгляд упал на трость с огромным драгоценным камнем в качестве набалдашника. По нему пробежал едва заметный фиолетовый блеск.

«Мам, ты почувствовала не мою ману. Это всё Похититель Душ».

Похититель Душ? Быть такого не может!

Кортус вдруг пнул меня под столом. Выглядел он при этом нервно.

— Сеньор ла Донжи?

Сеньор Демон буквально впился в меня своим немигающим взглядом.

— Что такое? — спросил я.

— Вы меня совсем не слышите? — удивился он и как будто даже расстроился. — Я вас тут запугиваю, а вы меня игнорируете.

— Простите, — чуть ли не искренне сказал я. — Запугайте, пожалуйста, сначала, а то я был весь в своих мыслях.

Душу нельзя похитить. Это невозможно.

«Я видел это своими глазами. Тем более, это легендарный артефакт. Его же не просто так назвали».

Значит, ты видел что-то другое. Магия души этот момент чётко описывает. Душа прикреплена…

— …нашла Кровавая Инквизиция. И всё из-за вас!

— Простите, что нашла Кровавая Инквизиция?

— Вы издеваетесь надо мной?

Сеньор Демон спросил это тихо. Но этот вопрос прозвучал целым гулом низких голосов. Как тогда, на набережной. Глаза его при этом блеснули каким-то потусторонним светом.

Вот, опять выброс маны. Это точно не ты?

«Мам, подожди, пожалуйста. У меня тут серьёзное дерьмо в реальном мире».

Если что, я рядом.

Слегка кивнув ей, я перевёл всё внимание на сеньора Демона. На то, как он ведёт себя. Как он говорит. Что он говорил я, к сожалению, припомнить не мог. Но его с потрохами выдавало его поведение.

— Да вы в отчаянии, — озарило меня. — Сидите тут, среди доноров, и угрожаете мелкому аристократу непонятно чем. А сами ведь собирались свергать Вседержца.

Лицо, точнее, магическая маска сеньора Демона ничего не выражала. Но вот его тело…

Нервные, дёргающиеся движения пальцев. Жилы, вздутые на шее. Набухшие под одеждой мускулы. Неритмичное дыхание носом.

Этот человек не просто в отчаянии. Он в ярости.

Впервые с момента начала нашего разговора я почувствовал угрозу. Но не стал поддаваться сиюминутным реакциям. Вместо этого расправил плечи, продолжая твёрдо глядеть ему в глаза. Даже с неким вызовом.

— Ваш кружок по интересам нашли, ведь так? То место, где вы прятались в канализации. Инквизиторы наверняка вас разбили. И теперь вы злитесь, ведь от «Новой крови» почти ничего не осталось, я прав?

Сеньор Демон вдруг рассмеялся.

— Я-то думал, вы умнее, ла Донжи. А вы тут выдаёте свои жалкие надежды за действительность.

Мы молча уставились друг на друга. Остальные люди в таверне тоже почему-то умолкли. Повисла гнетущая тишина. А затем её разорвал громкий, уверенный голос Мишона:

Я пробовал власть, пробовал славу,

Я пробовал всё, что могло сделать меня живым.

Но могущество — не более чем отрава,

Грозная причина событий роковых.

Не нужны мне похвалы, не нужны награды.

Больше не нуждаюсь я в друзьях и власти.

Я нуждаюсь только в одном — в свободе!

В свободе слова, в свободе мысли, в свободе страсти…

Теперь по залу прокатился восторженный гул. Кто-то негромко переговаривался. На них тут же зашикали с разных сторон.

— Ах, «Ода уставшему Вседержцу», обожаю её! — чуть ли не восторженно прошептал сеньор Демон; он не сводил глаз со сцены, но всё же бросил на меня быстрый взгляд, чтобы сказать: — Она, знаете ли, вполне могла бы стать неофициальным гимном всего нашего движения.

— Так вы всё же боретесь за власть в Крестерии? — удивился я.

— Не будьте дураком, — недовольно проворчал он. — Мы боремся за то, чтобы этой самой власти лишить Императора.

— Тогда вы весьма превратно понимаете эту оду.

Сеньор Демон приподнял бровь. Даже это простое движение на его лице-маске выглядело немного искажённо.

— Вы не только надоедливый аристократ, но и знаток поэзии?

— Нет, всего лишь очень внимательный, как вы заметили ранее. Да и это произведение слышал вживую уже не раз.

— И о чём же, по-вашему, эта ода?

— Даже больше, я скажу вам, что она такое, — улыбнулся я; заинтригованный мужчина вновь оторвался от происходящего на сцене. — Инструмент пропаганды, и не более. Мысли, которые она превозносит, на самом деле чужды человеческой природе.

— Разве мысль о том, что не стоит одному и тому же человеку править вечно, может быть чуждой?

— О нет, эта ода повествует о другом. Вы только вспомните её начало. Она же воспевает отказ от власти и могущества. Призывает отказаться от них в угоду эфемерной свободы, которая якобы есть у каждого из нас с рождения. Другими словами, говорит донорам: наслаждайтесь своим нынешним местом и не вздумайте поднимать взор на вершину.

— Власть, тем более вечная — это бремя, — возразил сеньор Демон. — Что для властителя, что для его народа.

— И почему же тогда вы так сильно к ней стремитесь? — заметил я. — Настолько, что даже готовы выступить против могущественнейшего мага в истории?

— Кто-то же должен, — пожал он плечами. — По крайней мере, у меня хватает мужества на это. Хватит его и взвалить на себя это бремя.

— А как по мне, мы с вами смотрим на власть одинаково. Ведь если быть искренним перед самим собой, без какого-либо популизма, нет свободы большей, чем той, которую даруют человеку власть и могущество.

— По-вашему, выходит, что безграничная свобода достигается за счёт ущемления свободы чужой, — вновь возразил он. — С такими рассуждениями вы ничуть не лучше самого Вседержца.

— Отнюдь, — покачал я головой. — Власть и могущество даруют свободу правителю, это да, но совсем необязательно лишают её его подданных. Лишь от властителя зависит, каким будет его народ: свободным или же угнетённым.

— Занятный вы человек, сеньор ла Донжи, — задумчиво проговорил лидер «Новой крови». — Мудры не по годам. И какой же, по вашему мнению, народ в Крестерии?

В ответ я рассмеялся.

— Очевидно, угнетённый.

— Тогда почему вы продолжаете защищать нынешнюю власть? Неужели она вас устраивает?

А вот это уже интересный вопрос. Знать с детства приучают не сомневаться в Императоре. Гигантская машина пропаганды уже долгие века делает всё, чтобы его превозносить и воспевать. Да и сверхъестественное могущество Вседержца гасит практически любое возмущение его персоной. Но был ли я согласен с тем, что он делает? С тем, какое общество он строит?

Мой взгляд невольно упал на Кортуса. Донора, большую часть жизни прозябавшего в нищете. Бедняка, получившего шанс выбиться в люди лишь благодаря удачному стечению обстоятельств. Даже несмотря на то, что он сильнейший маг. Было ли это справедливым?

— Ваши сомнения написаны у вас на лице, сеньор ла Донжи, — сказал сеньор Демон. — Почему же вы так самозабвенно мешаете нашему делу?

Из меня вновь вырвался непрошеный смешок.

— Я мешал вам отнюдь не из-за любви к Императору, — саркастически заметил я.

— Тогда почему?

— Почему? Вы же раз за разом суёте нос конкретно в мои дела! Сначала украли моё серебро, затем поставили под угрозу выгодный брак по расчёту! От всего этого страдаю не только я, но и люди, за которых я отвечаю. Весь Дом Донжи целиком. Вот почему я делал всё, чтобы вам помешать.

Мишон тем временем закончил декламировать свою оду. Зал таверны взорвался оглушительным гулом и овациями.

— Да и ваши методы мне не близки, — выпалил я. — Изменить наше общество можно и другими, менее радикальными действиями.

— Боюсь, на них у меня просто нет времени, — вздохнул сеньор Демон. — И, боюсь, после моих дальнейших действий вы вновь попытаетесь нам помешать.

Его пальцы быстро сложились в заклинательных жестах. В моём теле вдруг расцвела судорога. Мышцы мелко затряслись, тщетно пытаясь сократиться. Но некая сила, чуждая воля им мешала.

Так вот, значит, каково это.

— Отлично, — хмыкнул мужчина. — Значит, зря я волновался о гемологическом распаде.

— Что происходит? — взволнованно спросил Кортус.

Рот всё ещё был в моей власти, так что я ответил сквозь зубы:

— Этот ублюдок считал код моей крови.

— Ох, ну зачем так грубо? — возмутился сеньор Демон, затем вдруг резко схватил свою трость, нацелив её на грудь Кортуса. — А вот этого делать не советую.

Только сейчас я заметил, что друг пытался вывести заклинательные жесты. Он остановился на полпути, но не сводил злобного взгляда с нашего врага.

Ладно, допустим, он всё же искренен, раз попытался тебя спасти. А ты-то чего филонишь?

«Он, вообще-то, управляет моей кровью».

Ты, вообще-то, можешь этому противостоять. Ты же колдун.

«Чего? Как?».

— Боюсь, — заговорил сеньор Демон. — Из-за Кровавой Инквизиции вся знать в столице теперь затаилась. Особенно богачи. Поэтому мне нужна ваша помощь, сеньор ла Донжи.

— Ещё чего.

Пара жестов и сердце в груди вдруг сжалось. Я чувствовал, как оно отчаянно пытается сократиться. Хотя бы немного качнуть кровь дальше. Но вместо этого его сдавило тугой резкой болью, от которой у меня даже перехватило дыхание. Взамен крови по всему телу липкой паутиной расползалась паника.

— Согласие-то ваше мне как раз не нужно, — заявил мужчина.

Направь ману внутрь себя. Она затмит собой код твоей крови, и таким образом ты вернёшь себе контроль.

«Сложно, знаешь ли, расслабиться и успокоиться для этого, когда у тебя остановилось сердце».

Я повалился на стол, больно ударившись лбом. Затем сполз на пол. Рядом присел взволнованный Кортус.

— Хватит! — крикнул он. — Ты же его убьёшь!

— Если и убью, то ненадолго, — отмахнулся сеньор Демон. — Так вот, я хочу, чтобы вы, сеньор ла Донжи, организовали бал. Пригласите на него все сливки общества. Ну и, само собой, организуйте всё так, чтобы я со своими людьми беспрепятственно проник на него.

Вся моя грудь будто пыталась сжаться в одну точку. Я не мог даже чуть-чуть вдохнуть воздух. Сердце неистово дёргалось, пытаясь скинуть с себя тиски чужой воли. Глаза лезли из орбит. Мышцы скрутило судорогой. По бокам начала подступать тьма.

Неужели ты так просто сдашься?

Время словно замерло. Мамины слова эхом повторялись в моей голове. И от каждого повторения я злился всё сильнее.

Она прекрасно знала меня. Знала, на что давить.

Я никогда не сдавался. Каким бы сильным ни был враг. Несмотря ни на что продолжал идти вперёд. Даже если впереди не маячило ничего, кроме поражения. Того же грёбанного вампира я убил благодаря этому.

Не сдамся и сейчас.

Из моего горла вырвался хрип, когда я потянулся к Источнику маны. Обычно, чтобы достичь его, требовалось медитативное состояние. Сейчас же такая роскошь была мне недоступна. Но благодаря богатой практике я знал эту дорогу чуть ли не как самого себя.

Поэтому я не просто постучался в двери Источника маны. Я выбил их с ноги.

Мой угасающий разум затопило потоком пьянящего живительного света. Он попытался было предъявить свои права на мой разум, но я быстро подавил его своей волей. Ей же как можно быстрее направил ману по кровеносной системе.

Молодец, лисёнок!

Будто бы неуверенно шагая после долгого перерыва, робко забилось сердце. Но с каждым ударом оно вело себя всё увереннее. Кровь горячим потоком разлилась по всему телу, разгоняя судорогу. Воздух, разрывая горло, наполнил грудь.

Тьма перед глазами расступилась. Я увидел сеньора Демона, продолжавшего разглагольствовать о чём-то своём. Сунул дрожащую руку в карман сюртука, нащупывая револьвер. Краем глаза увидел, как за соседними столиками вскакивают вооружённые мужчины, явно более наблюдательные, чем их главарь.

Прости, Сиплый. Похоже, я разнесу твою «Смутьянку» прямо в день её открытия.

Глава 14

Убить сеньора Демона мне хотелось безумно. Но куда сильнее хотелось просто выжить. Поэтому, наставив на него оружие, я хрипло заорал его охранникам.

— А ну, не двигаться! — саднящее горло разошлось кашлем, сквозь который я добавил: — Иначе пристрелю его на хрен!

Я продолжал лежать на полу. Но дуло револьвера было направлено ровно в грудь лидера повстанцев. Его лицо-маска не выражало никаких эмоций. Но, как и до этого, его подвёл язык тела. Замер на полуслове. Слишком резко вдохнул после моей угрозы. Даже приложил руку ко рту.

Что, ублюдок, не ожидал, что я верну себе контроль над собственной кровью?

Стоявший рядом со мной на коленях Кортус, наконец, пришёл в себя. Резкий металлический запах разогнал ароматы готовящейся еды в таверне, когда вокруг него закружилась сияющая кровь. К чести друга, он не стал облепливать себя «Щитом». Вместо этого кровь сформировала многочисленные штыри, направленные острыми концами прямо на врагов. Повстанцы тихо и встревоженно о чём-то зашептались.

— Но как? — зачарованно вопросил сеньор Демон. — Я же считал код вашей крови! Даже до сих пор чувствую её.

— Секрет фирмы, ублюдок, — прорычал я, поднимаясь на ноги.

Мышцы всё ещё плохо меня слушались. В сломанный палец вернулась острая боль. Но вместе с тем по всему телу струилась мана, добавляя мне сил. Я чувствовал, что могу на неё положиться. И благодаря этому ощущал спокойствие, несвойственное человеку, на которого нацелили с десяток револьверов. И это не считая древнего артефакта, чей драгоценный камень теперь смотрел прямо на нас с Кортусом.

— Сопротивление бесполезно, сеньор ла Донжи, — вздохнул лидер повстанцев. — Нас просто больше. К тому же у меня есть это.

Лестер, осторожней!

Камень на трости вспыхнул фиолетовым светом. Я прекрасно помнил, что случалось с людьми, на которых он был направлен. Поэтому, не раздумывая, схватил Кортуса за шиворот и перемахнул с ним через балюстраду. Волосы на затылке и спине вздыбились, когда сзади промчалась волна загадочной энергии.

Мы рухнули на крепкий стол, сплошь уставленный кружками с пивом. Мало того что напиток залил всю мою одежду и от меня теперь разило, как от уличного пьяницы, так ещё и больно приложился спиной. Рядом застонал Кортус, который явно разделял мои ощущения. Над нами со всех сторон склонились встревоженные доноры.

— Вы хоть бы закуску какую заказали, что ли, — проворчал я. — Мягче было бы падать.

Лысый мужчина почесал голову.

— Так это, ещё не принесли, — пробасил он в ответ.

— Какого хрена, Лестер? — прохрипел рядом друг.

Сверху выглянул знакомый тёмно-фиолетовый цилиндр. Я тут же вскинул руку с чудом удержанным револьвером. Выстрел не просто сбил с него головной убор. Он с оглушительным треском разорвал весь шум и гам, бывший в таверне до этого. После секундной заминки все гости Сиплого взорвались истошными криками.

Опять схватив друга за шиворот, я скатился со стола. Паникующие люди неистово бросались из стороны в сторону, пытаясь понять, где выход. Я потянул Кортуса под стол. Сверху прогремели несколько выстрелов, вызвавших новый приступ страха.

— Идиоты! — взревел хор низких неестественных голосов, перекрывая крики толпы. — Я же говорил, его нельзя убивать!

Я потряс ошарашенного друга. Кортус всё никак не мог прийти в себя.

— Где твоя кровь?

Он похлопал ресницами, тупо уставившись на меня сквозь свои круглые очки. Но всё же ответил:

— Скорее всего, осталась там, наверху. Наверное, разлил её, когда ты нас скинул.

В голове сразу возникла картинка, как светящиеся кровяные штыри опадают лужицами на пол. Прямо туда, где сейчас наверняка стояли повстанцы.

— Мог бы хоть предупредить, — продолжал ворчать Кортус. — Я себе всё плечо отбил. Ещё и локоть…

— Заставь кровь вздыбиться шипами. Пусть выстрелит собой как можно сильнее вверх.

— Чего?

— Просто делай!

Кортус не стал выводить каких-либо жестов. Импровизация в заклинаниях ему пока давалась с трудом. Но вот в чём он был хорош, так это в неструктурированной магии. Поэтому, глубоко вдохнув, он просто закрыл глаза.

Через пару секунд со второго этажа донеслись крики боли.

— Красавчик! — я хлопнул друга по плечу

Затем высунулся из-под стола, целясь вверх. Быть может, пока они отвлеклись на раненых, смогу кого-нибудь подстрелить…

Оглушительный выстрел загнал меня обратно под стол. Я лишь чудом заметил громадного бармена, который наставил в мою сторону ружьё за своей стойкой. Заряд дроби выдрал из пола приличное количество деревянных щепок.

— Какого хрена?! — заорал я. — Ты чего творишь?

— Уходим! — донёсся сверху хор нечеловеческих голосов.

Прогремели ещё два выстрела. По столу над нами покатились оставшиеся после падения железные кружки. Нас с Кортусом едва не задело промелькнувшей дробью. Мы повалились на пол, прикрывая головы руками.

— Да хорош! — взревел я.

— А чего ты хотел? — просипел знакомый голос.

Судя по металлическому щелчку, кто-то откинул ствол ружья. На пол упали две широкие медные гильзы. От них вился лёгкий дымок.

— Припёрся в мою таверну и устроил пальбу, — продолжал Сиплый, размеренно вставляя новые патроны в оружие. — У нас, в «Смутьянке», с такими мразями разговор короткий.

Я быстро спрятал револьвер в карман. Затем, высунув пустые руки из-под стола, крикнул:

— Сиплый, угомонись уже, это я!

Выбравшись из-под стола с поднятыми руками, я увидел, что не только хозяин таверны целится в нас. Помимо уже выстрелившего бармена, на наш стол была направлена ещё по меньшей мере дюжина стволов. Официанты и официантки в жёлтых жилетках держали минимум по одному револьверу. Кто-то и по два. Выглядели подростки при этом по-разному: кто-то испуганно, а кто-то, наоборот, с безумным блеском в глазах,

Сиплый поднял свой обрез дулом вверх.

— Сеньор Лютый, ты, что ли?

— Кто ж ещё? — мрачно заметил я.

Рядом из-под стола выбрался Кортус. Со второго этажа таверны к нему спорхнула струя светящейся крови. Сиплый дал своим людям знак опустить оружие.

— Действительно, кто ж ещё мог разнести мою «Смутьянку» в день её открытия, — хохотнул хозяин таверны. — Что случилось?

— «Новая кровь», — ответил я, пытаясь отряхнуться; вот только от пропитавшего меня запаха пива избавиться сейчас было невозможно. — Твой сеньор ла Дюма оказался их лидером.

— Святые яйца Вседержца… — пробасил здоровяк-бармен. — Кровавая Инквизиция нас теперь точно закроет.

— Да не ссы ты, я разберусь, — отмахнулся от него Сиплый, подходя ко мне. — Дюма со своими людьми вышел меньше минуты назад через задний вход. Ещё успеем их нагнать. Я знаю, как выглядят его экипажи.

— Тогда не будем терять времени, — однако прежде чем сдвинуться с места, я кивнул на его ружьё. — Могу я это одолжить?

Как оказалось, у «Смутьянки» был и внутренний двор. Если бы Сиплый не стал умалчивать о своём сюрпризе, я бы тоже приехал на открытие в своей карете. И оставил бы её прямо здесь.

Когда мы толпой вывалились во внутренний двор, отсюда в спешке выезжали несколько экипажей. Сиплый указал на три из них со словами:

— Дюма со своими людьми приехал на них.

— Корт, — обратился я к другу. — Давай как в тот раз.

Он понял меня с полуслова. Нам уже приходилось догонять повстанцев на карете после того взрыва в канализации. Поэтому Кортус без лишних уточнений направил часть своей сияющей крови ко мне.

Заклинание «Усиления» разлилось по телу приятным теплом. Вместе с ним пришла волна энергии и силы. Силы, что требовала сиюминутного действия, движения вперёд. Мышцы набухли. Я даже услышал треск своего узкого сюртука где-то в районе плеч. Ноющая боль в пальце и спине при этом угасла.

Кортус рядом тоже преобразился. И без того высокий, он стал как будто ещё на голову выше меня. Красная мантия на нём натянулась в груди и плечах. Он встретил мой взгляд уверенным кивком.

— Уходят по Фабричной, — пробормотал Сиплый.

Ага, значит, я не ошибся, когда мы шли сюда — это всё-таки была Фабричная улица.

— Долго ещё ждать? — просипел хозяин «Смутьянки».

Рядом с нами затормозил конный экипаж. Сиплый достал из кармана горсть медных патронов и протянул мне.

— Для ружья, — пояснил он.

Благодарно кивнув, я сунул их уже в собственный карман. Из-за заклинания «Усиления» в нём оказалось мало места. В другом кармане в бок неудобно упирался револьвер. Надо всё-таки, наконец, придумать что-нибудь для его удобного ношения.

— Не отставайте, — скомандовал я, глядя вслед удаляющимся экипажам.

Из-за паники на улице и бегущих людей они пока не ушли слишком далеко.

— Вы разве не поедете с нами? — удивился Сиплый.

— Мы своим ходом, — с мрачной улыбкой заметил Кортус и ворчливо добавил: — А то я ведь на занятиях Гуэрры совсем не набегался.

— Будьте готовы к тому, что они могут разделиться, — велел я напоследок и резко сорвался с места.

Кортус тут же пристроился рядом.

— Не забывай о «Похитителе Душ», — сказал я ему на бегу. — Как увидишь фиолетовую магическую энергию, сразу уходи в сторону,

— Понял, — кивнул он, на ходу выводя жесты.

Вокруг него уже струилась светящаяся кровь. Я немного позавидовал тому, что ему доступна магия. Из-за сломанного пальца я сейчас был вынужден больше полагаться на товарища и обычное оружие.

Конечно, в моём арсенале оставалась ещё и мана. Но раз даже мама почувствовала её выброс от «Похитителя Душ», то могли и Кровавые Инквизиторы. Подставляться лишний раз перед ними ой как не хотелось.

Кстати, я тут всё думаю об этом «Похитителе Душ». Если в нём заключён такой объём маны, то он точно не может красть души. Как я и говорила, это невозможно по причине того, что…

«Это настолько важно?», — мысленно спросил я.

Ты, вообще-то, должен знать, с чем имеешь дело. Артефакты, тем более созданные с помощью маны, штуки опасные.

«Я заметил».

Опиши, что он делает?

Пока мы проталкивались сквозь орущую толпу, сомкнувшуюся за проехавшими экипажами, я рассказал маме всё, что знаю об этом артефакте. О вытягивании души, которое видел своими глазами. О Делии, которая застряла в бесконечном кошмаре, потому что грёбанный сеньор Демон вытянул из неё лишь частичку души. О том, как этот артефакт обездвижил меня на добрую половину суток.

Оглянувшись, я увидел, как экипаж Сиплого встрял в той же толпе, что и мы. Повстанцы тем временем уходили всё дальше. Поэтому, зажав обрез подмышкой, я выхватил револьвер, и пару раз выстрелил в воздух. Пространство вокруг нас сразу стало свободнее. Мы с Кортусом тут же устремились вперёд.

Твои слова подтверждают мои домыслы. Этот артефакт не похищает души.

«Что же он тогда похищает?».

Разум. Поэтому жертвы и впадают в кому, а не умирают без души. Поэтому и твоя невеста оказалось в таком состоянии.

«Разум? Но зачем?».

Разум наравне с душой и кровью — это основа магии. Субстрат одного из её видов. Лиши колдуна разума, и он не сможет использовать ману. Не удивлюсь, если Вседержец в своё время собственноручно создал этот артефакт для охоты за колдунами.

«Вседержец создал артефакт с помощью маны? Как-то слабо верится».

Думаешь, он настолько могущественен только лишь благодаря магии крови? Что-то я сильно сомневаюсь.

Из ближайшего к нам экипажа по бокам высунулись вооружённые мужчины. Прогремели выстрелы, выбивая клочки земли на дороге. Опасно близко к нам.

Кортус ответил им залпом кровяных штырей.

«Так, мам, давай пока что без лекций и философских рассуждений, — взмолился я. — Могу ли я что-нибудь противопоставить этому артефакту? Как-то защититься от него или обезвредить?».

Из окна экипажа опять показался повстанец. В этот раз я отогнал его выстрелами из револьвера.

Чисто теоретически ты мог бы его перегрузить.

«Как?».

Он вытягивает разум из людей, ведь так? У чего ещё есть собственный разум?

Я на бегу закатил глаза. Почему нельзя отвечать напрямую? У меня тут, в конце-то концов, погоня в самом разгаре. Кровь внутри бурлила, разгоняемая Усиливающим заклинанием. Но подгоняло её и кое-что ещё. Свет, продолжавший заливать мой разум и тело своим пьянящим живительным потоком. Свет, что всегда пытался отобрать у меня контроль.

«Разум есть у маны», — озарило меня.

Точнее, у её Источника. Я предполагаю, что если направить поток маны в этот артефакт, когда он будет вытягивать разум…

«То он начнёт вместо этого впитывать ману. Мам, ты гений!»

Только не рискуй с этим слишком сильно. Это лишь теория.

Экипажи повстанцев тем временем доехали до перекрёстка. Как я и ожидал, они разъехались в три разные стороны.

— Давай за правой, — велел я Кортусу.

Тот молча кивнул и ушёл направо. Не оборачиваясь, на полном ходу я махнул сломанным пальцем влево. А сам устремился за центральной каретой.

Вряд ли сеньор Демон станет рисковать, пытаясь протиснуться сквозь запутанные улочки Нового города. Ему нужно как можно скорее добраться до Старого города с его надёжной канализацией. А значит, он наверняка продолжит ехать по широкой Фабричной улице. Ведь она ведёт прямо к Восточному мосту.

Если же я ошибся…

Нет, Кортус точно справится с кучкой повстанцев. Да и у Сиплого куча вооружённых людей. К тому же они оба парни смышлёные, вряд ли полезут на сеньора Демона в одиночку.

Ты тогда, получается, несмышлёный?

Мамин голос хоть и звучал весело, всё же был встревоженным.

«Нет, просто я лучше них подхожу для такой работы».

Знаешь, иногда я задумываюсь, кем же ты был в прошлой жизни? Ну, до перерождения.

«Иногда я и сам задаюсь этим вопросом».

Я мысленно разделил ману на два потока. Один из них сплёл в заклинание ветра. В спину ударил тугой мощный порыв, прибавив мне скорости. Расстояние до кареты стало сокращаться.

Земляная дорога тем временем сменилась неаккуратной брусчаткой. Всё чаще мимо мелькали зажжённые газовые фонари. Значит, мы были совсем близко к мосту.

На бегу вскинув обрез, я нажал на спусковой крючок. С огненным облачком из ствола вырвался комок дроби. Она ударила куда-то под колёса кареты. Само же оружие осушило мне руку болью и чуть не вылетело из неё. Если бы не заклинание «Усиления», я бы вряд ли его удержал.

Да уж, стрелять вытянутой рукой на манер револьвера было глупо. Поэтому, выругавшись, я схватился второй рукой за цевьё обреза, стараясь при этом не повредить сломанный палец. Из окна как раз высунулся один из повстанцев.

В этот раз выстрел получился удачнее. Заряд дроби просто-таки вырвал бедолагу из кареты. Он держался за окровавленную грудь и шею, когда я пробегал мимо. Экипаж, слегка завалившись набок, въехал на мост.

Отлично, здесь будет меньше вероятности кого-либо зацепить.

Я надавил большим пальцем на специальный рычажок на обрезе. Его двойной ствол слегка надломился, являя взору вставленные гильзы. Слегка дёрнув оружием, чтобы они выпали, достал из кармана новые. Пришлось слегка замедлиться, чтобы вставить их как надо.

Теперь надо придумать, как остановить карету.

В спину ударил очередной порыв ветра, ускоряя меня. А что, если я так же ускорю дробь маной после выстрела? По идее, это должно добавить ей поражающую силу.

Ты можешь её даже сделать взрывной.

«Как?», — спросил.

Подожги её и добавь крестовое плетение в заклинание.

«Как когда мы заставляли цветы распускаться раньше времени?».

Именно.

Я разодрал остатки маны ещё на два потока. Виски сковало болью, когда я принялся сплетать два заклинания — одно взрывное, другое ускоряющее. Прицелился в заднее колесо несущейся кареты. Надавил на спусковой крючок, и тут же засвистел ветер, придавая дополнительное ускорение дроби.

Обрез выстрелил как обычно. Но вот только последствия выстрела оказались намного страшнее.

Вся нижняя задняя часть экипажа вдруг полыхнула пламенем. В брусчатке под ней остался широкий закопчённый кратер. Саму же карету взрывом подкинуло вверх. Перевернувшись в воздухе, она упала на крышу, чудом не придавив лошадь. Проскользив по камням, она, наконец, остановилась.

Замедлившись, я осторожно пошёл к ней, держа обрез наготове. Лошадь истошно ржала и натягивала вожжи, пытаясь высвободиться. Задняя часть кареты дымилась.

Кто-то ногой изнутри выбил боковую дверь. Высунувшийся следом мужчина направил на меня револьвер.

Обрез в моих руках ещё раз изрыгнул огонь. Таким же огнём полыхнула карета, когда взрывом разорвало её левую часть. Вместе с повстанцем, что в меня целился.

— Твою кровь! — взревел неестественный хор голосов изнутри.

С мрачной улыбкой я пошёл обходить карету с другой стороны. Обрез я откинул в сторону, чтобы не мешался. Вместо него потной ладонью достал из кармана револьвер. По моим подсчётам в нём ещё оставалась парочка патронов. Этого более чем хватит.

Сердце в груди гулко стучало. Там же поселился возбуждённый трепет от предвкушения.

Наконец-то я добрался до этого ублюдка. Теперь уже никуда от меня не денется. С удовольствием я взвёл курок на оружии, наблюдая, как сеньор Демон судорожно пытается выбраться из горящей кареты. Сейчас он мне ответит за то, что сделал с Делией. За то, что вообще полез в мою жизнь и пытался её испортить.

Помятый мужчина, наконец, вывалился на брусчатку. Заметив меня, тут же дёрнулся внутрь. Револьвер у меня в руках дёрнулся, когда я выстрелил ему в ногу. Сеньор Демон, словно не замечая этого, продолжал тянуться внутрь. Всё с тем же наслаждением я взвёл курок ещё раз. Надавил пальцем на спусковой крючок.

Сухой щелчок опустевшего револьвера прозвучал неказисто. Он же оглушил меня осознанием того, что я остался без оружия.

Трепет в груди сменился чувством падения. Словно внутри меня что-то резко оборвалось. Как дурак я продолжал взводить курок и жать на спуск, наблюдая, как сеньор Демон достаёт из горящей карету свою проклятую трость. Как он направляет её на меня.

Лестер, соберись!

Точно, я же ещё не проиграл. Да и безоружным пока тоже не остался.

Секундное замешательство сменилось решимостью, когда я направил всю струящуюся внутри меня ману в сторону лидера повстанцев. Моя кожа даже слегка засияла белым светом от исходящей изнутри энергии. Драгоценный камень на трости, в свою очередь, полыхнул светом фиолетовым.

Сквозь меня рванул неудержимый поток маны. Бесконечный океан энергии, что жаждала ворваться в наш мир, устремился к затягивающему свету камня. Обычно я ограничивал этот поток. Оставлял ему пространство максимум для небольшого луча. Сейчас же в моём разуме сияло ослепительное солнце, несдерживаемое ничем.

Голову словно пронзило миллиардом раскалённых гвоздей. От нестерпимого жара как будто плавились глаза. А бурный поток энергии продолжал течь сквозь меня. Пока, наконец…

Ты сделал это!

— Что? — взревел хор нечеловеческих голосов сквозь пелену боли. — Как? Как ты это сделал?

Я почувствовал, что ману больше ничего не притягивает. Поэтому, глубоко вдохнув, я оборвал её поток. Захлопнул двери своего разума прямо перед носом Источника маны. Затем, открыв глаза, неспешно пошёл прямо на сеньора Демона.

Тот тряс в руках бесполезную трость. Драгоценный камень на ней сиял ярким и ровным фиолетовым свечением. Но при этом никак не реагировал на попытки своего хозяина воздействовать на него.

Я наотмашь ударил его револьвером по лицу. Сеньор Демон повалился на спину. Дрожащими руками начал выводить жесты «Контроля».

Кровь внутри меня неуверенно дёрнулась, но остатки маны не дали ей подчиниться чужой воле.

«Лучше бы ты так хорошо на мою магию реагировала», — устало обратился я к собственной крови. Голова гудела от тяжёлой боли, оставшейся после маны. Заклинание «Усиления» тоже потихоньку сходило на нет, из-за чего всё тело начинало ломить.

— Почему ты не подчиняешься мне? — взревел сеньор Демон. — Почему «Похититель» на тебя не действует? Почему?

Вместо ответа я уселся на него сверху. Достав собственноручно выкованный нож, приставил его к горлу лидера повстанцев. Несмотря на всю усталость и боль, я всё же ликовал.

— Только дёрнись, и тебе конец, мразь! — прорычал я.

Наконец-то получилось остановить этого ублюдка. Больше он не будет никому угрожать. Особенно моим близким. Моему Дому. Если бы не эта сволочь, я бы спокойно учился в «Виоре». Без необходимости грёбанные полгода бороться за собственную жизнь и выживание Дома Донжи. Без необходимости искать, где бы достать ещё денег. Без необходимости жениться не по любви.

— Теперь посмотрим, кто ты такой.

— Нет, не смей!

Свободной рукой я коснулся его лица. Нащупал возле уха едва заметный выступ и потянул за него. Кожа сначала натянулась, затем начала темнеть, превращаясь в обычное дерево.

— Лестер, остановись, прошу!

Чем сильнее я тянул, тем больше затухал хор голосов. Пока не остался всего один, чьи нотки, казалось, я знал с детства.

Откинув маску в сторону, я с ненавистью уставился на лицо под ней. И обомлел от знакомого усато-добродушного выражения на нём. Эти глаза, эти густые усы… Этот человек… Я и правда знал его с детства. Вот только…

Это же не мог быть он. Кто угодно, только не…

Тогда почему он лежал прямо передо мной? Почему вся эта хрень происходит именно со мной и моей семьёй?!

— Лестер, — прохрипел сеньор Демон мучительно знакомым голосом.

— Дядя? — всё ещё не веря своим глазам, прошептал я.