Вларос: Код Императора. Книга 2

Глава 1. Марк

– Товарищ майор, разрешите войти? – Марк обратился к своему начальнику через видеофон на двери кабинета.

– Да-да, – раздался голос из динамика.

Хоть руководитель через внешние камеры наблюдения и не заметил волнение Марка, но он достаточно хорошо знал своего подчиненного, чтобы спокойно прочесть его мысли лишь по интонации голоса или по зрачкам глаз, а они говорили об излишней для Марка неуверенности.

Утром он проснулся от нейроволнового сообщения. Марк жутко не любил, когда не дают нормально отдохнуть, поэтому нейродатчик на ночь выключал, однако это сообщение его удивило, так как автоматическое включение устройства могло означать лишь одно – вышестоящее начальство срочно вызывает к себе. От одного заголовка сообщения «Гаусс 04:37:24_29.10.1817 (НД_2_ИН_000.739.621.142.976)» Марк с уверенностью в этом убедился, ведь нечасто начальник ОСБ округа Цитадели майор Гаусс отправлял сообщение Марку, особенно ночью несмотря на то, что тот является его первым заместителем. Обычно лишь на плановых собраниях Гаусс выслушивал доклад Марка, после чего давал последующие соответствующие инструкции. Иногда днем по делу или просто так мог позвонить, однако на этот раз случилось нечто странное, что заставило майора пойти на исключение – отправить сообщение ночью.

Марк с несвойственным ему волнением открыл письмо: «Старший лейтенант Марк, немедленно явитесь в мой кабинет. Красный код». Красный код… Операция чрезвычайной важности и высшей степени секретности. Впервые с момента прибытия на Землю Марку предстояло что-то действительно значимое.

Он автоматически коснулся левого виска, где под кожей находился нейрочип – устройство, связывавшее его с информационной сетью Империи и позволявшее усиливать его способности нейпсилика. Нейрочип слегка пульсировал – признак повышенной мозговой активности в округе. Возможно, именно это и стало причиной срочного вызова.

– Товарищ майор, старший лейтенант Марк по вашему приказу прибыл, – зашел он в кабинет начальника ОСБ округа Цитадели и стрункой вытянулся, опустив руки вдоль туловища, пятки сомкнув вместе, а подбородок немного приподняв.

– Расслабься и присаживайся, мой мальчик, – с фальшивой улыбкой Гаусс указал на кресло за центральным овальным столом, служащее для проведения еженедельных собраний. На кресло, принадлежащее начальнику ОСБ.

– Благодарю, – Марк осторожно опустился на чужое место, внимательно изучая начальника, который развалился на диване под огромной картиной с изображением черной Цитадели в свете полной луны на багровом фоне.

– Отныне ты начальник ОСБ, капитан Марк, – Гаусс сделал небольшую паузу, чтобы проследить за реакцией своего подчиненного, которая так и не последовала, и с ухмылкой продолжил, – удивлен, я смотрю. Этой ночью по распоряжению президента системы Солнца я назначен на должность начальника планетарной службы безопасности с присвоением внеочередного воинского звания полковник. Через час вылетаю на Марс с проверкой, по некоторой информации их генерал-губернатор потерял лояльность к нашему президенту, поэтому я и вызвал тебя ночью для принятия дел и должности. С этого момента приступай к своим новым обязанностям.

Гаусс вдруг замолчал, ухмыльнулся и вдруг решил поделиться своими неофициальными мыслями:

– Как мог обычный начальнишка из ОСБ прорваться сразу до начальника ПСБ? А все дело в Цитадели, расположенной в центре нашего округа, ведь обеспечивая ее безопасность, ты автоматически сближаешься с президентом, с Собранием и со всем руководством ПСБ. Но главная причина не в этом, а в самой Цитадели, в ее тайнах. А знаешь, куда делся мой предшественник?

Он открыл бутылку праздничного вина вековой выдержки и налил себе бокал, сделав паузу в ожидании ответа.

– Повышение, я полагаю? – нарушил тишину Марк.

– Нет, – весело ответил Гаусс, наполняя второй бокал и телекинетически перемещая первый на стол перед Марком. – Арестован Государственной службой безопасности за превышение должностных полномочий. Дураком родился и дураком умрет. Но его ошибки хорошо послужили мне. Теперь у меня развязаны руки. Как думаешь, когда я получу следующее повышение и отправлюсь в ГСБ или даже в ИСБ?

– Не могу знать. Но с вашими способностями – скоро, – холодно ответил Марк, размышляя, почему Гаусс стал столь откровенным. Начальник всегда любил поговорить с ним, словно с сыном, но такую искренность видеть не приходилось.

– Еще раз нет, – продолжил Гаусс. – Лучше иметь абсолютную власть в одной провинции, чем быть безликой ищейкой Тайного Кабинета или даже Императора. Главное – играть по правилам, и тогда никто нам не помешает. А как же президент, хотел бы ты спросить? – он усмехнулся. – У него лишь мнимая власть в отличие от меня. Пусть делает свое дело, пусть даже приказывает мне, но все это не имеет значения, когда манипулируешь им как куклой. Настоящая власть всегда принадлежала не избранным представителям, а тем, кто контролировал безопасность и информацию.

Гаусс отпил вина и продолжил:

– Отчего же я так открыто высказываюсь, не боясь очередного ареста со стороны ГСБ? Потому что в моих словах нет ничего противозаконного, если повышается эффективность прозрачного контроля, растут объемы производства и не ущемляются права граждан. Все это делается на благо Империи, а она в свою очередь призывает к самоуправлению. В некоторых провинциях даже процветает тирания, но Империя не вмешивается, пока там не появляются сепаратистские настроения.

Он сделал еще глоток и с гордостью продолжил:

– А здесь, на Земле, все идет настолько гладко, что граждане искренне верят в существование демократического режима и воодушевлены первыми показателями по полезности для Империи.

«Верят, потому что не видят правды», – подумал Марк, но промолчал.

– Система Солнца славится большим количеством добровольцев в Армию, среди которых многие попадают в Гвардию, – Гаусс отпил вина. – На Марсе всегда хватает рабочих рук для производства такого объема качественной космической стали, с которым немногие системы могут сравниться. А что насчет производства тепловых аккумуляторов на Меркурии? Самые передовые технологии используются для подпитки энергией от Солнца, и рабочих не пугает повышенная смертность, благодаря чему Империя всегда оснащена ресурсами для космических передвижений и ведения боевых действий на враждебно настроенных планетах. И это лишь малая часть тех преимуществ, которыми обладает система Солнца по сравнению с другими. Если все это будет поддерживаться, то какой смысл арестовывать управленца?

– Ваш предшественник проявил сепаратистский настрой? – спросил Марк, удивленный откровенностью начальника. Он даже и помыслить не мог, что службы безопасности обладают такой властью, превосходящей возможности формальных управленцев, несмотря на существование конституций, кодексов и Имперского Свода Законов, говорящих об обратном.

– Именно. Решил повысить цены на продукцию, надеясь шантажировать Верховный Совет. Естественно, через нашего любимого президента. Однако глаза и уши Тайного Кабинета не обманешь.

Сделав последний глоток превосходного вина, Гаусс закончил свою речь и разочарованно взглянул на полный бокал подчиненного, который явно не поверил сказанному, он прекрасно понимал, что причины ареста явно не столь просты. Начальник гордился таким умным человеком, потому что тот был словно сыном, но и правды сказать не мог, все также из-за его великолепного ума. Верность до конца сохраняют лишь дураки, а гении чаще всего предают, как поступил сам Гаусс со своим начальником.

– Мальчик мой, ты догадываешься, по какому поводу были вызваны?

– Красный код. Операция чрезвычайной важности.

– Так давай выпей за это, – Гаусс силой мысли приподнял бокал Марка и качнул его, чтобы чарующий аромат вина проник в самую глубину души человека с холодным сердцем, заставив его выпить божественный напиток. – Ты удостоен чести на выполнение операции «Остантон», которую инициировал лично Император. На столе лежат все необходимые подробности. Можешь взять и ознакомиться. Но основы доведу лично…

Марк впервые за долгие годы был шокирован. В операции «Остантон» участвовали всего четверо из службы безопасности, причем двоих он должен был выбрать лично. Докладывать следовало напрямую Гауссу. Ему предстояло собрать команду специалистов для мониторинга и медицинской поддержки объекта № 8 проекта «Возрождение», изучение которого и являлось целью операции «Остантон». При этом специалисты не должны были знать подробностей, чтобы исключить утечку информации.

О проекте «Возрождение» мало что известно даже Гауссу, чем был немного огорчен, но наличие статуса «лично от Императора» снимает весь осадок от ощущения недосказанности и ограниченности в знаниях, так как подробностями проекта «Возрождение» обладали лишь приближенные к Императору, если не он один. И ко всей информации, касающейся Ваалстанина, следует относиться по правилу «меньше знаешь, крепче спишь».

Марк просмотрел первую страницу досье на «Объект № 8». Вверху – гриф высшей секретности и серия идентификационных кодов, внизу – голографическая печать с личной подписью Вечного Императора. Неужели сам правитель Империи причастен к этому проекту?

На голографии был изображен молодой мужчина славянской внешности с русыми волосами. Его лицо казалось странно знакомым, хотя Марк был уверен, что никогда не встречал этого человека.

«Клон Императора?» – мелькнула мысль. Марк почувствовал, как холодеет кровь.

Если это правда, то операция «Остантон» – не просто научное исследование. Это попытка создать второго Ваалстанина. Но зачем? У Императора нет наследников, он правит вечно. Зачем ему клон?

Или... или клон нужен не ему, а кому-то другому? Кому-то, кто хочет заменить Императора? Или управлять им?

Марк отогнал эти мысли. Слишком опасно даже думать о подобном. Тайный Кабинет следит за всеми с помощью своей ГСБ, особенно за теми, кто знает о их проектах. Но семя сомнения уже проросло.

– …Объект № 8, – задумчиво произнес он. – В чем его значимость? Каков смысл исследования без анализа полученных данных? Цель кажется слишком простой.

– Насколько мне известно, Восьмой – искусственный человек, – начал Гаусс, тут же отвечая на невысказанный вопрос Марка. – И нет, не в этом его особенность. Больше половины землян искусственно созданы. Но Восьмой отличается тем, что в его голове отсутствуют не только базовые знания о мироздании, загружаемые в мозг каждого индивида, но и сознание вообще. Он просто пустая оболочка без души. Удивительно, да?

Гаусс наклонился ближе, понизив голос:

– Но это еще не все. Возраст тела – больше тысячи лет, и оно не стареет, не говоря уже о разложении. Оно не требует питания, сейчас даже не дышит. Но тело живое и выглядит примерно на двадцать лет. И вот – свершилось! Персонал, наблюдавший за ним поколениями, сообщает о мозговой активности. Восьмой скоро оживет.

На секунду глаза Гаусса вспыхнули синевой, и Марк ощутил, что тот не говорит всей правды. Гаусс знал больше, но умалчивал об этом.

– Оживет, не имея сознания? – уточнил Марк.

– Согласно инструкции, Восьмой обретет сознание со временем. Он как будто только что родился в некоем вымышленном мире, где будет расти. До его пробуждения, к сожалению, отсутствует возможность изучить данный мир, сигналы мозга крайне слабые, а проводить сканирование прямым нейроволновым контактом строго запрещено. Вот только даже ученым неизвестно, когда Восьмой проснется, и какое сознание у него в итоге будет. Возможно, как у аборигена с незаселенной нами планеты, и тогда он первым делом попытается соорудить копье, чтобы нас им же и проткнуть. А может как у младенца, который будет с любопытством повторять все наши движения и слова. В любом случае, его нужно адаптировать к нашему миру, одновременно изучая.

Марк вспомнил легенды о Великой Войне. Если тело существовало больше тысячи лет и оставалось молодым, могло ли оно быть создано во времена войны с кенситами? Могло ли принадлежать воину, чьи воспоминания стерли? Или даже… Нет, слишком рано делать выводы, необходимо продолжить сбор информации.

– То есть суть проекта «Возрождение» заключается в поиске секрета долголетия? – Марк все еще недостаточно осознал всю значимость предстоящей операции, акцентировав внимание лишь на тысячелетний возраст.

– Смысл гадать? Все равно не достигнем истины. Но явно не в не в долголетии дело. В чем же тогда? А надо было читать инструкцию до конца, – сделал замечание Гаусс, однако ему такая черта Марка и нравилась. Документ всегда можно успеть прочесть, а идею, только что родившуюся, первым делом нужно ухватить и донести внимательному слушателю. – Тебе же известно о нейпсиле? Да, это нематериальное вещество, циркулирующее в организме живого существа, позволяющее ему оказывать влияние на себя и на окружающий мир. Вещество, названное по имени открывшего его ученого. А носителей критического уровня нейпсила, достаточного для сознательного воздействия на мир, называют нейпсиликами. Обычно они-то и являются элитными бойцами Императорского полка, как мы с тобой. Но еще в каждом отряде из самых могущественных представителей образуется специальные подразделения, а ярким примером служит Вечный Император, являющийся первым и самым сильным нейпсиликом за всю историю Империи, способным полностью подчинить потоки энергии, пространство и время.

Гаусс сделал значительную паузу:

– А примечательность Восьмого в том, что уровень его нейпсила близок к уровню Императора. Возможно, он даже его клон – на это указывают схожие черты лица. Думаю, не стоит пояснять, кто мог создать такого клона?

Последние слова Гаусса проникли в самую глубину души Марка, оставив незабываемый след. Клон Вечного Императора. Это означает, что объект № 8 – сильнейшее существо во всей Империи, обладающее разумом младенца, как гласит инструкция. И именно Марку предстоит вырастить его как своего сына, рассказать про удивительный окружающий мир, даровать свою любовь и поддержку во всех начинаниях. И если сделать все правильно, то тогда объект № 8 ответит взаимностью. Гаусс довольствуется малым, ему достаточно управлять лишь одной провинцией, но только не Марк, он жаждет гораздо большего…

Родившийся в 1777 году в семье простых рабочих, постоянно отбывающих свой срок в различных колониях, Марк, получивший имя Кио Ридстоун, уже с восемь лет осознал, что Империя насквозь прогнила. Его родная маленькая планета, по сути, являлась огромной тюрьмой, куда привозили нелояльных граждан, предпочитавших жить ради себя, а не во благо государству. Они постоянно грабили и убивали, развлекались и отдыхали. Даже родители Кио и его сверстники, также родившиеся на этой помойке, не стали исключением. И чтобы выжить, а главное чего-нибудь добиться в таких условиях, Ридстоун научился контролировать свои эмоции, закрыв свою душу от окружающих, а также с легкостью читать мысли по эмоциям других людей, даже манипулировать ими, позволяя самоутверждаться. Однако это не помогло ему избежать участи всех жителей планеты Ксорос, и уже в двенадцать лет попал в колонию строгого режима для малолетних убийц.

Постоять за себя Ридстоуну удавалась лучше всего, его уровень нейпсила был достаточно высок, чтобы укрепить тело подобным камню. Поэтому даже выстрелы из бластера, пользующегося особой популярностью среди местного сброда, не оставляли следов на его коже, а малокалиберные пулевые оружия или металлические кинжалы, нелегально завезенные с консервативных республик или созданных в подпольях Ксороса, не способны были даже поцарапать естественную броню Кио. Зато его каменные кулаки с легкостью выбивали челюсть у противника, даже если тот был в защитном шлеме.

Заслужить уважение среди сверстников мальчику не составило труда. Достаточно было проломить несколько черепов и поучаствовать в одной перестрелке, чтобы его признали вожаком. Даже взрослые с опаской посматривали на юного Ридстоуна. Однако его популярность лишь подогрела интерес у блюстителей порядка. Это были обычные солдафоны из Армии неосинталической службы, экипированные стандартным вооружением – комплектом Скаут-2, включающим в себя легкую лучевую пушку, иначе называемой минирэйганом, комплект ручных позитронных гранат, фотонный виброклинок, эластичный черный защитный костюм, плавно переходящий в плащ, и круглый стеклянный шлем, оборудованный системой автоприцеливания, распознавания лиц и прочими боевыми функциями.

И вот однажды Кио, попытавшийся спасти свою семью, полез в драку с блюстителями порядка. У солдат удивлению не было предела при виде своих товарищей, летящих мертвым грузом, с расколотым вдребезги шлемом. Им достаточно было одного единственного удара. Удара двенадцатилетнего мальчика. Выпущенные заряды минирэйганов не были смертельны для Ридстоуна, однако он впервые почувствовал физическую боль, но она не шла ни в какое сравнение с болью душевной. В тот день на глазах мальчика погибли его родители и старшие братья за участие в восстании против Империи, однако они всего лишь мирно просили отпустить их на волю, желали вкусить запах свободы, покинуть этот чертов Ксорос.

Кио не понимал, почему только его оставили в живых, но первые дни, проведенные в колонии строгого режима, были посвящены счастливым воспоминаниям, тем дням, когда он учился рукопашному бою у братьев, когда слушал удивительные рассказы о других мирах из уст матери, и когда отец объяснял ему природу вещества нейпсил. Мальчик как раз являлся нейпсиликом – удачным экспериментом его отца-ученого, попавшего на Ксорос из-за подпольных исследований, суть которых заключалась во введении особой химической смеси в организм новорожденных, только-только родившихся младенцев. Однако в девяти случаях из десяти ребенок либо умирал в возрасте до полугода, либо выживал, но даже без врожденного нейпсила. Таких как Ридстоун, удачных экспериментов, было около сотни на Ксоросе, но дети в условиях бесконечной колонии обычно не доживали и до десяти, поэтому Кио стал единственным в своем роде. Вскоре он пришел к выводу, что только благодаря этому и остался в живых, ведь его способности были куда полезнее, чем у всех остальных нейпсиликов, способных лишь на мелкие пакости, таких как поджечь, заморозить или передвинуть что-нибудь.

Позже Кио узнал, что исследования его отца были частью масштабной имперской программы по изучению нейпсила. Подобные эксперименты проводились на десятках планет, но в строжайшей тайне. Отец восстал против системы не из-за морального неприятия опытов, а желая присвоить результаты себе.

Трижды мальчик сбегал из колонии, оставляя за собой кровавый след из патрулей, но его всегда возвращали. Время шло, и на тринадцатый день рождения в его одиночную камеру вошел высокий мужчина в гвардейской броне Лотос-4 без шлема. Его яркие голубые глаза, странным образом циклически меняющие яркость и насыщенность цвета от зрачка до краев, создавая ощущение капельки воды, падающей в лужу, как-то насторожили мальчика. Такое Кио видел впервые.

Минуту гвардеец молча стоял в проходе, явно чего-то ожидая. Кио, набравшись храбрости, решился все-таки на четвертый свой побег и прыжком набросился на таинственного мужчину, являющегося преградой на пути к свободе, однако через мгновение мальчика отбросило назад с такой силой, что аж вмятина осталась на металлической стене. Парень, не теряя ни секунды, рывком поднялся на ноги и предпринял вторую попытку одолеть неизвестного противника, применив обманный маневр. Мужчина же продолжил неподвижно стоять на месте, с интересом наблюдая за действиями узника, и на этот раз не стал применять свои атакующие способности, а принял лишь оборонительную позицию, предвкушая что-нибудь новенькое.

Однако Ридстоун быстро оценил силы незваного гостя, поэтому вложил во вторую попытку всю свою ярость, накопившуюся за полгода заточения, а узкая его одиночная камера прекрасно подходила для сокрушающего коронного удара. Мальчик зигзагообразным движением молниеносно подкрался к противнику и в метре от него резко отскочил в левый бок, пробежался еще немного по стене и оттолкнулся от нее, оставив очередную вмятину в одиночной камере. Мужчина не успел даже среагировать, как его голову рывком дернуло вниз, она оказалась уже во власти мощных рук ребенка. В последний момент, заметив уголком правого глаза стремительно надвигающееся колено, гость выставил руку, приняв всю мощь сокрушительного удара, и в следующий миг его перчатка рассыпалась на мелкие окровавленные кусочки.

Переживая огромный всплеск адреналина, гвардеец вырвался из-под оков мертвой хватки, чудом не сломав шею, но вот шейная прослойка его хваленой брони отныне уже нуждалась в замене. Мужчина, к его великому счастью, выжил, отделавшись лишь открытым переломом лучевой кости и вывихом кисти. Недооценил он юнца, который с легкостью пробил и защитное энергополе Лотоса-4 и его собственный пассивный телекинетический барьер, давно уже так не рисковал собственной жизнью.

– Стой, Кио Ридстоун, – тяжело дыша, крикнул мужчина и силой мысли поднял мальчика, обезопасив себя. Через невыносимую боль телекинезом вправил кости и медлем-гелем остановил кровотечение и обеззаразил раны – Я капитан Гвардии Гаусс, и я не желаю тебе вреда, – сделал паузу, ожидая каких-нибудь ответных слов, но ни один мускул на суровом лице парня так и не шевельнулся. Удивившись, мужчина продолжил, – у меня есть предложение. Я дарую тебе свободу, и ты покинешь эту скверную планету, но взамен прошу лишь одного – верной службы в Гвардии.

– А если я сбегу, когда покину эту помойку? – презрительно заявил Кио, все время предпринимавший безуспешные попытки вырваться из невидимых пут.

– Гвардия с гордостью несет свет Влароса, – не обратив внимания на выходку мальчика, Гаусс продолжил. – Мы боремся с враждебными цивилизациями, нарушающими стабильность во Вселенной, и после заключения с ними перемирия берем их под свою опеку. Однако на окраинах Империи все еще царит разруха и нищета, ее жители становятся озлобленными, эгоистичными, они теряют самообладание. Идут против идеалов, за которые сами же и боролись, они следуют пути отступничества, а когда недовольство перерастает в вооруженные восстания, то тупым армейцам ничего не остается, как их подавлять со всей своей жестокостью.

Гаусс пристально смотрел на мальчика:

– Но находятся и такие нарушители, которые не перестают нести свое разрушительное воздействие на общество, разлагая его моральные устои и разжигая очередные вооруженные восстания. Таких отступников ссылают на изолированные звездные системы, в итоге и появляются такие грязные миры как Ксороса. Однако даже на этой помойке родился такой удивительный человек как ты, Кио Ридстоун, который продолжает несмотря ни на что стремиться к лучшему. Сам того не осознавая, ты желаешь искоренить все то зло, что поселилось в этом кромешном аду. Так почему бы не нести свет Гвардии вместе со мной, озаряя им прогнившие цивилизации?

Видя отсутствие реакции, Гаусс произнес слова, задевшие душу мальчика:

– Твою семью не вернуть. Пожалуйста, прими мои соболезнования. Не солдаты виновны, расстрелявшие их, не правительство Ксороса, принявшее столь низкое решение, а неизвестные нам силы, ведущие войну изнутри. Ты думаешь, что твои родители боролись лишь за свободу? Отчасти да, но кто поднял восстание? И, по-твоему, кто виновен? Тот, который всего лишь защищался, или другой, который отправил бунтовщиков на пушечное мясо, тогда как сам, обогатившись, спешно покинул планету? Ты же умный мальчик, должен и наши мотивы понять.

Мужчина обратил внимание на сомнение в глазах Ридстоуна. Уговоры начинают действовать.

– И при этом ты ненавидишь Империю? – спросил Гаусс у Кио.

– Я ненавижу насилие, – ответил мальчик.

– Но при этом сам применяешь его.

– Только чтобы защитить слабых.

Эти слова заставили Гаусса задуматься. Мальчик же воспользовался этой паузой и холодно спросил:

– Почему вы не дали нам свободу?

– Дать свободу грабителям и убийцам… Хорошо, но дальше что? Что они со свободой будут делать? Не знаешь ответа? – Гаусс подошел ближе. – Ответ ближе, чем кажется. Как раз кружил на орбите Ксороса в прошлом году. Если бы операция удалась, то все «освободившиеся» погрузились бы на борт космического судна и отправились бы в созвездие Галландий в качестве наемников Сквижского Королевства. Между прочим, именно с ними мы сейчас и воюем. Почему? Да потому, что сквиги желают построить тот же Ксорос только уже в масштабах всей Империи Вларос. Вас, бунтовщиков, они-то и купили, вас они-то и вооружили, вам мозги-то и промыли. Не понимаешь, почему просто так свободу нельзя было даровать? Отправить, например, на спокойные развитые планеты? Разве не видишь, насколько прогнил этот мир? А почему он гниет? Может быть потому, что есть личности, действия которых к этому приводят?

Гаусс продолжал, видя, как меняется взгляд мальчика:

– А теперь подумай о себе. Чего же ты хочешь? Мести? Ну, поубиваешь ты солдат. Хотя нет… ты и так уже всех причастных по стенке размазал. Ну, до правительства доберешься, покажешь им кулаки. А дальше что? Сядешь на корабль и будешь бороздить просторы космоса? Тогда стоит учесть и такую вещь как месть, порождающую лишь месть. Тебя никогда не оставят в покое. У каждого погибшего от твоей руки есть братья и друзья, жаждущие мести. Не все твои жертвы были искусственно созданы – у многих есть родители, потерявшие детей, и дети, лишившиеся родителей. Они скорбят и испытывают боль, подобную твоей.

Гвардеец остановился, наслаждаясь победой словесного поединка, ведь суровое лицо ребенка под натиском наконец-то растаяло. Решение вытащить Ридстоуна с Ксороса приняло руководство Гвардии, изучив его огромное досье. Высокий интеллектуальный уровень развития, даже аномальный для подобных условий проживания. Легко адаптируется под окружающие условия, неприхотлив, непринципиален, руководствуется логическими рассуждениями, прямолинеен и хладнокровен. Готов к самопожертвованию ради близких ему людей или для достижения собственных идеалов, которые, в свою очередь, не противоречат политике Империи. Однако также убежден, что цель оправдывает средства. Склонность к одиночному образу жизни.

Но особенно важным было то, что Кио обладает феноменальными физическими способностями, обусловленными высоким уровнем нейпсила. Невероятно вынослив и силен, облачен в естественную броню из кожного покрова. Чувствует себя комфортно в широком температурном диапазоне, устойчив к высокому давлению и силе притяжения, долго обходится без воздуха. Эти характеристики выделяют мальчика как идеального кандидата в Гвардию, где его ждет прямая дорога в Императорский полк.

Вот только биография у Кио ужасна, ведь от его рук погибло уже около сотни военнослужащих Армии. Но с тюремным руководством все же удалось договориться. Сначала отменили казнь, а теперь скрежета зубами дают право забрать ребенка с такой помойки как Ксорос.

– Мой мальчик, – улыбнулся Гаусс, – у тебя удивительно развито чувство справедливости, так почему же ты сопротивляешься, когда мог бы применить свои способности, чтобы предотвратить будущие кровавые бойни, чтобы не рождались более люди, теряющие близких и жаждущие одной лишь мести. Кио, подумай о других, подумай какую пользу смог бы принести во благо Империи Вларос.

– Капитан Гаусс, да? – немного дрогнувшим голосом произнес мальчик. – В ваших словах есть смысл. Я согласен вступить в Гвардию… и… прошу меня извинить за сломанную руку.

Глава 2. Марк

1800 год, десять лет после Ксороса. Двадцатитрехлетний Кио Ридстоун зарекомендовал себя как превосходный боец и талантливый командир. Под его руководством имперские силы одержали победу в сотнях сражений, захватили десятки ключевых позиций на линии фронта со Сквижским Королевством, а также подавили несколько вооруженных восстаний на территории Империи Вларос. Особую ценность представляла его способность раскрывать заговоры в зародыше – так он обнаружил предательство нескольких высокопоставленных военных политиков, замышлявших переворот против Его Императорского Величества.

За проявленный героизм и стремление к процветанию Влароса в 1800 году Кио был рекомендован к поступлению в Военную академию имперского щита ордена Ваалстанина, лучшие выпускники которой отправляются прямиком в Императорский полк Гвардии.

Ридстоун не стал исключением, поэтому в 1810 году после окончания обучения был направлен в ряды батальона «Штурм» в подразделение передовой линии «Стилет» под командованием майора Гаусса – того самого, кто вошел в камеру узника еще в далеком 1790 году, – с присвоением ему воинского звания гвардии лейтенант и кодового имени «Марк» – в честь первой модели боевого гуманоидного робота, разработанного еще в эпоху Великой войны.

Ридстоуну новое имя пришлось по вкусу, хотя он не до конца осознавал его символизм. «Марк, так Марк», – подумал он тогда, не догадываясь, что это имя станет его истинной сущностью, вытеснив детские воспоминания о Ксоросе. Жестокое прошлое постепенно размывалось, оставляя лишь рациональную решимость солдата, готового следовать приказам во имя высших целей.

В те дни у него еще не было глубинных амбиций. Кио просто выполнял свой долг, ведь, несмотря на все тяготы, Империя дала ему второй шанс. Вырвала из безнадежного существования в колонии, предоставила возможность реализовать свои таланты. Но его преданность оставалась холодной и рассудочной, под каменной маской дисциплинированного офицера скрывалась пустота там, где у других теплилась вера.

Все изменилось, когда он встретил ее.

Ее звали Тиана Лакюс, кодовое имя Лаоми, хотя она предпочитала, чтобы другие обращались к ней по настоящему имени. Тихая, веселая и в меру скромная девушка, состоявшая в том же подразделении «Стилет». Она уже несколько лет возглавляла специализированный отряд нейпсиликов, тогда как Марка, несмотря на его выдающиеся способности, определили в ударный отряд.

Лаоми первой проявила инициативу. Увидев молодого парня с каменным лицом, она тут же подбежала к нему, играя зелеными глазками с длинными ресницами и постоянно поправляя свою элегантную прическу. Стоя прямо перед ним, девушка не смогла скрыть нежный румянец на щеках и нервно покусывала розовые губы, подбирая правильные слова.

Марк, глядя немного сверху, был поражен ее красотой, стройной фигурой и необыкновенно зелеными, как сочная трава, длинными прямыми волосами, собранными в хвост. Еще больше удивили ее необычные глаза, радужная оболочка которых, как и у Гаусса, динамически изменялась, вот только возникал образ не колебаний от капельки воды, падающей в лужу, а образ сверхскоростного движения в узком туннеле, оборудованном различными фонарями, благодаря которым насыщенность цвета радужной оболочки глаза искажалась маленькими яркими полосками.

Марк впервые в жизни почувствовал, как что-то дрогнуло в его каменной груди. Логические цепочки мыслей, всегда четкие и последовательные, смешались, бесконечно воспроизводя образ таинственной незнакомки.

Он не понимал, что с ним происходит. Сердце билось быстрее. Руки вспотели. Во рту пересохло. Все симптомы стресса перед боем — но боя не было. Была только она, с зелеными глазами и нежным румянцем на щеках.

«Что со мной?» – растерянно думал Кио. Ему было восемнадцать, но эмоционально он оставался ребенком. Детство провел в тюрьме, юность – на войне. Никто не учил его, что такое любовь. Он даже слова подходящего не знал для этого чувства.

Но оно было. Сильное, пугающее, непонятное.

Его мысли сбили ее чарующий аромат и ангельский голосок, произнесший лишь одно слово:

– Извините, – после чего она снова прикусила нижнюю губу.

Этот немой диалог нарушил подошедший Гаусс.

– Тиана, ты чего? Прям как девочка малолетняя, – с усмешкой произнес он.

– Майор Гаусс, прошу меня извинить. А это наш новенький? – Лаоми бросила быстрый взгляд на Марка и с внезапно посерьезневшим лицом повернулась к командиру.

– Ага, мой мальчик Марк, – с гордостью ответил Гаусс и с улыбкой повернулся к нему. – Марк, расслабься. Это у нас Лаоми – ангелочек во плоти. Правда, советую ее не злить, она страшна в гневе, особенно когда превращается в дьяволицу.

При этих словах Гаусс рассмеялся, но тут же осекся, получив удар локтем под недовольный взгляд Тианы.

– Я Тиана Лакюс, кодовое имя Лаоми, – девушка резко протянула руку Марку. – Рада познакомиться.

– Угу, – промямлил он и осторожно пожал ее миниатюрную ручку. Ридстоун до сих пор не понимал, как себя вести.

– Майор Гаусс, а Марк, значит, вступает в мой отряд? – с надеждой спросила девушка.

– С чего ты взяла? – удивился командир.

– В смысле? А разве он не является нейпсиликом? Причем довольно сильным, это же невооруженным глазом видно, – сказала девушка, только что оценившая уровень нейпсила Марка. Кио сразу отметил, что она, похоже, обладала особой сверхчувствительностью.

– Тин, как ты видишь, наше подразделение расширяется, растет и количество выполняемых задач, поэтому необходимо сформировывать новые отряды. Марк же, после того как освоится, возглавит ударный отряд. На передовой линии ему самое место.

– Согласна, мои бойцы в основном действуют как поддержка, – быстро согласилась девушка и предприняла новые попытки разговорить новичка. Безуспешные попытки.

Развязать язык Марку Лаоми удалось только на третий день. Он все никак не мог привыкнуть к человеческим отношениям в коллективе, ведь одну половину своей жизни Кио провел в заточении на Ксоросе, а другую в качестве машины для убийства на войне со сквигами. Благодаря неустанному вниманию со стороны девушки, Марк начал вспоминать заботу своей любящей матери, образ которой мысленно накладывал на Тиану. Он прекрасно понимал это и чувствовал, как Лаоми постепенно заполняла пустоту в его сердце, взращивая чувство, ранее ему неизвестное – любовь.

Они проводили вместе почти все свободное время. Марк с особым любопытством расспрашивал Лаоми о нейпсиле, считая ее экспертом в этой области. Его особенно интересовали необычные глаза некоторых нейпсиликов.

– Почему у тебя и Гаусса такие странные глаза? – спросил он во время одной из их прогулок под звездным небом. – В нашем подразделении только у нескольких человек они динамически меняются.

Девушка с удовольствием объясняла природу этого явления:

– Когда нейпсилик достигает границ собственных возможностей, повышая уровень нейпсила до физического предела, а затем переживает мощный психоэмоциональный стресс, он как бы переходит на следующую ступень. Разрушается непреодолимая стена между внешним и внутренним мирами.

– И что происходит дальше? – спросил Марк, невольно любуясь переливами в ее глазах.

– Нейпсилик начинает постоянно черпать силу напрямую из окружающей среды, ведь собственной ему уже будет не хватать, а через глаза-то и виден внутренний мир совершенного существа, когда под действием беспрерывных потоков энергии непрерывно искажается пространство и время.

– Получается, глаза выдают силу потенциального противника? – встревоженно спросил Марк.

– Не всегда. Некоторые нейпсилики умеют контролировать эти потоки энергии, поэтому их глаза выглядят совершенно нормально. Вот, например, посмотри сейчас на мои, – Тиана жестом показала на свои глаза, в которых зрачок прекратил сверхскоростное движение в туннеле, и они приняли обычный зеленоватый оттенок.

– У тебя красивые глаза, – Марк не смог не обратить внимания на их удивительную красоту. – А почему ты не скрываешь свою силу? На поле боя это было бы логичнее.

– Мне это ни к чему, – усмехнулась девушка. – Я не разведчик, я воин. И мне не нравится, когда мужчины недооценивают мои возможности.

После этих слов Марк впервые задумался над шуткой Гаусса о том, что Тиана в гневе превращается в дьяволицу. Возможно, это была не просто шутка, от одной этой мысли по его телу пробежали мурашки.

Кио испытывал странное чувство зависти. Ему тоже хотелось иметь такие глаза, свидетельствующие о достижении высшего уровня мастерства, но перспектива вечно выделяться в обществе его тревожила. Он продолжал расспрашивать девушку о контроле над этой особенностью.

Тиана намекнула, что лишь сильнейшие нейпсилики способны войти в гармонию с внешним миром, полностью размыв границы мира внутреннего. Что она этим имела ввиду? Может только тогда возможно контролировать форму своих глаз? Когда нет границ, исчезают и искажения пространства и времени. Это также означало, что более слабые нейпсилики не в состоянии оценить силу таких развитых существ.

Вот почему возле Гаусса ощущается невероятная давящая аура, а рядом с Тианой ее нет? Значит, она принадлежит к числу сильнейших нейпсиликов?

К сожалению, Лаоми всегда отвечала уклончиво на эти вопросы, оставляя их без ответа. Однако предположения Марка подтвердились, когда он увидел свою будущую жену на поле боя. Истинная дьяволица во плоти.

Случилось это, когда Марк состоял в ударной группе уже как два месяца. Командиром еще не стал, но уважение в подразделении «Стилет» заслужить-таки успел за исключением нескольких лиц. Его отряд отправили на приграничную планету с целью ликвидировать командование оппозиционных сил, замысливших установить свой режим правления во благо народа. Но в действительности повстанцы объявили о своей независимости и принялись грабить близлежащие колонии Влароса.

Штаб-квартира повстанцев была хорошо укреплена, уничтожить ее можно было только изнутри. Десять лет они успешно отражали натиск имперских сил. Даже Первая Гвардейская армия, взявшая в кольцо столичный город с населением более сорока миллионов существ, не могла прорвать оборону.

Местное население также было на стороне оппозиции, проявляя агрессию по отношению к инопланетным формам жизни. Горкали, как называли они себя, внешне напоминали гуманоидную рептилию, передвигавшуюся на двух ногах с пятью пальцами, заканчивающимися коготками и соединенными перепонками. Длинный и толстый хвост использовался для удержания равновесия. Когти на пальцах рук они обычно подстригали, чтобы удобнее было использовать орудия труда. Глаза на вытянутых лицах располагались по бокам, а вместо рта у них было множество щелей, с помощью которых они издавали широкий спектр звуков для общения.

Особенностью этой расы было отсутствие необходимости в пище в привычном понимании – их кожа, покрытая ярко-зеленой чешуей, впитывала все необходимые питательные вещества прямо из воздуха, насыщенного парами различных кислот. Именно поэтому только горкали могли без неудобств жить на своих родных болотистых мирах, что воспитывало в них крайний национализм и ощущение превосходства.

Первых представителей Влароса они приняли с нескрываемой враждебностью, но предложение присоединиться к Империи на удивление приняли практически сразу же. Последующие десятилетия шла активная торговля с новой провинцией, которая проявляла безумный интерес к вооружению, ведь даже броню изменять особо не приходилось, потому что горкали ростом не превышали двух метров, да и телосложение их было подобно человеческому.

Спустя годы они получили разрешение сформировать собственную Армию неосинталической службы, а затем самостоятельно небольшими отрядами отправлялись в Галландий, чтобы утолить жажду крови. Горкали проявляли нездоровый интерес к боевым действиям, а особенно к мучительным крикам своих жертв, умирающих от потери крови. Таким образом, они набирались опыта в нескончаемых битвах, используя имперскую экипировку, а заодно наблюдали за действиями Гвардии.

Вларосу горкали были поначалу полезны, но с каждым годом рептилии становились все опаснее. Верховный Совет уже начал дискутировать на тему сдерживания границ их провинции, которая продолжала захватывать нейтральные земли, истребляя все живое на своем пути. Даже экологию планет научились портить, распыляя невероятные объемы синтезированной кислоты в атмосфере, вызывая ядовитые дожди. С одной стороны, Империя тем самым увеличивается, но, с другой стороны, геноцид разумных существ, хоть и не принадлежащих Вларосу, повышал беспокойство некоторых граждан Империи, они теряли уверенность в собственной защите. Представители немногочисленных рас били тревогу с трибун Верховного Совета, разжигая громкие споры. Горкали же громко шипели на этих представителей, недвусмысленно намекая, что те будут следующими.

Вмешаться пришлось Тайному Кабинету, который своим постановлением запретил горкали без разрешения Верховного Совета вмешиваться в дела других народов, в том числе и проживающих на нейтральных землях. Рептилии в ответ атаковали близлежащие колонии Империи, что послужило поводом вмешаться силам Гвардии.

Армии соседних провинций также приняли участие в усмирении горкали, но они максимум, на что были способны, не позволяли змееподобным существам углубляться на территорию Влароса. Это вот гвардейцам пришлось атаковать родные их миры. Три Гвардейские армии разделились, Первой досталась столичная планета. Однако на протяжении десяти лет ей так и не удалось сломить оборону горкали, поэтому военный советник отозвал несколько подразделений Императорского полка из Галландия и направил в помощь Первой Гвардейской армии. «Стилет» также удостоился этой чести.

Цели предстоящей операции были обозначены на общем собрании всего подразделения. Необходимо обезглавить правительство оппозиционных сил, которое скрылось в подземелье древней крепости – символе власти горкали. Крепость имеет довольно необычную форму, напоминая неправильный многоугольник, внутри которого извиваются каменные стены, образуя подобие лабиринта. Все постройки также сделаны из бежевого камня, которые, как и абсолютно все вокруг, имели округлые формы.

Символ власти горкали расположен в центре столичного города, укрепленного нескончаемыми линиями обороны, используя, в том числе, и природные преграды – кислотные болота, над которыми на высоте до десяти метров техника Империи просто плавилась, не говоря уже о бойцах. Естественно, что и весь воздух мира горкали пропитан парами кислот, а под ногами находилась вечная жгучая слякоть, поэтому без защитных костюмов гвардейцам долго прожить не удавалось. Операция осложнялась еще и тем, что местную кислоту рептилии научились синтезировать и удерживать с помощью каменных сооружений из смеси различных минералов, окружая постройки искусственными болотами, на самое дно которых сами горкали способны погружаться без какой-либо экипировки. К счастью, используемое ими оружие также успешно плавилось в таких болотах, ведь все производство было имперское.

Воздушная бомбардировка принесла свои плоды, сократив оборонительную способность противника, но дальнейшие удары с воздуха лишь подтолкнут гражданское население горкали к активному сопротивлению, что немного осложнит выполнение поставленных целей. Использование оружия массового поражения, способного стереть столицу с лица земли до самого основания, также было отклонено. Империя редко прибегает к политике геноцида, только в экстренных ситуациях, когда промедление грозит еще большим потерям. Тем более это касается и распылителей планет, способных за считанные минуты уничтожить даже звезду. Распылители ведь также имелись в вооружении Влароса, вот только еще ни разу не использовались за всю историю Империи.

Детали предстоящей операции для каждого отряда обсуждались отдельно. На брифинге ударной группы, состоявшей из восьми бойцов различных рас, командир доводил до своих подчиненных план действий после десантирования прямо в центре крепости. Орбитальный десант был крайне популярен в Гвардии. Гвардейцы батальона «Штурм» в основном использовали экипировку Лотос-4, под которую создавались специальные капсулы для десантирования с космических орбит. Они были оснащены компактным гравигеном (генератором гравитационных излучений), чтобы с поддержкой системы коррекции полета приземляться точно в указанную точку, избегая влияния вражеской противовоздушной обороны. Падение капсул не назовешь мягким, оно подобно падению небольших метеоритов, которые оставляют после себя метровые кратеры, поэтому оболочку контейнеров создают из космической стали марки «Империум-Т», а самого бойца фиксируют защитными ремнями с поддержкой гравитационного поля, чтобы во время десантирования он не пострадал. Естественно, космический десант был крайне дорогостоящим, поэтому только Императорский полк мог себе это позволить.

– Наш отряд десантируется в этой точке сектора Г-5, – командир ударной группы капитан Лоуд манипулировал объемной голографической схемой крепости, на которой отражались даже мельчайшие детали, собранные разведкой за десятилетие. – Горкали пока среагируют, мы уже доберемся до этого бункера в секторе Г-6, заняв отличную оборонительную позицию. Выжидаем тридцать секунд, проверяем готовность вооружения и незамедлительно движемся по указанному пути в сторону сектора А-6. Этим спровоцируем противника, находящегося в данных точках на линии А, выдвинуться в нашу сторону. Тем самым мы обеспечим прикрытие других наших отрядов…

Капитан продолжал объяснять детали операции, но Марк уже перестал его слушать, погрузившись в свои мысли. Что-то в этом плане казалось ему неправильным, слишком рискованным.

– Вопросы есть? – завершил доклад Лоуд.

– Это самоубийство, – не выдержал Марк, чем вызвал приступ гнева у своего командира, принадлежавшего к человекоподобной расе, остро реагирующей на несогласие. Они начинают так орать, что особо чувствительные индивиды могут просто оглохнуть.

– Сынок, ты сколько лет служишь? Пять?! А сколько в Императорском полку? Два месяца?! Ты ничего не знаешь о войне! Я прослужил в Императорском полку Гвардии тридцать лет! И ты смеешь со мной не соглашаться?!

– Да, – коротко ответил Ридстоун, вызвав уже изменение цвета кожи Лоуда с бледно-зеленого до темно-фиолетового, что обозначает высшую степень ярости. Правда, капитан сумел-таки сдержаться, чтобы не перейти на телесный контакт с попыткой причинения физического ущерба.

– Это приказ! Что неясного?! Где ты тут видишь самоубийство?! – последнего вопроса Марк долго ждал, ведь теперь его выслушают до конца.

– Указанная вами точка меньше всего охраняется, что крайне подозрительно, учитывая близость бункера. Горкали же известно, что гвардейцы Императорского полка применят орбитальное десантирование в центре крепости, поэтому они подготовили нам площадку. Под этим бункером находится туннель, используемый для передвижения под землей. Когда в последний раз там были наши разведчики? Около года назад, насколько мне известно. Противнику это тоже известно, поэтому сейчас туннель именно под этим бункером будет заминирован. И как только мы до него доберемся, то героически погибнем. Крепость будет немного повреждена, но не более, она и так уже изрядно пострадала после бомбардировки.

Марк сделал паузу, оценивая реакцию командира, затем продолжил:

– Но это не все. Горкали могут предположить, что мы не клюнем на наживку и не пойдем в этот злополучный бункер. Тогда что? Пойти дорогой, указанной вами, уже не получится – проход будет заблокирован, и нам придется двигаться вот здесь, через сектор В-5. Опасность хоть и выше, но не столь критична на первый взгляд. Однако если обратить внимание на это болото, то можно заметить разбросанные по берегу камни. Вы глубоко заблуждаетесь, принимая их за обломки зданий после бомбежки. Это примитивная маскировка оружия. Горкали могут вынырнуть из болота и окружить нас. На данной схеме видны туннели, ведущие к болоту. Удобно, что их каменные конструкции не плавятся от местной кислоты. Следовательно, идти по этому маршруту также смертельно опасно.

Ридстоун указал на другой сектор на голограмме:

– Получается, противник вынуждает нас идти в сторону сектора Г-3, где на первый взгляд сконцентрированы основные силы противника, если судить по демонстративно плохо скрытой там военной технике. На самом же деле это уловка, и там уровень защищенности не столь высок. Следуя этим маршрутом, наш отряд выполнит поставленную задачу и отвлечет основные силы на себя, вот только погибнут все. Мы не сможем выйти из окружения. Думаю, вы не решитесь взять на себя всю ответственность за высадку в секторе Г-5, поэтому я предлагаю…

– Молчать! – взревел командир ударного отряда. – Эти змеи не могут быть настолько умными, чтобы все это предусмотреть! У нас нет времени на составление нового плана и согласование действий с другими отрядами, поэтому поступим по моему плану. Даже если под бункером заложена бомба, то это все равно не остановит нас. Используем силовое энергополе для поглощения ударной волны от взрыва и дело с концом!

Марк заметил сомнение в глазах товарищей, которые боялись умереть от недальновидности их капитана, который тоже не был уверен в правильности своего решения. Почему же он не выслушал мнение Марка до конца? Из личной неприязни? Или из-за давления сверху?

Может, стоило тогда обратиться к Гауссу напрямую, чтобы тот приказал пересмотреть план действий ударного отряда? Слишком поздно, отряды подразделения «Стилет» уже разошлись по своим позициям и готовы начать операцию. Этот самоубийственный план уже был утвержден руководством. Марк осознал свою ошибку, полностью доверившись командиру, стоило предусмотреть такой исход развития событий и приступить к действиям раньше. Слишком молод, еще слишком молод, вот тут Лоуд был прав.

Спустя час после брифинга Кио Ридстоун лежал в капсуле, отсчитывая последние секунды до десантирования. Сразу после приземления ударный отряд попал под массированный точный обстрел артиллерии. Горкали действительно знали, где высадится десант. Первый боец погиб в трех шагах от Марка – от него осталась лишь рука. Ударный отряд, активировав силовое энергополе, спешно направился к бункеру.

– Стойте! – безуспешно кричал Ридстоун.

Взрыв не заставил себя ждать, унеся еще две жизни. Образовавшаяся под бункером яма быстро заполнилась болотной кислотой, через которую невозможно было пройти. Командир бледными глазами взглянул на Марка, безмолвно прося прощения – он не знал, что делать дальше.

Лиц не было видно за шлемами, но изображения всех членов отряда отображались на дополнительных экранах внутри шлемов. Оценив плачевную ситуацию, Кио взял командование на себя и направил отряд в сторону сектора Г-3, где, судя по его расчетам, уровень защиты должен был быть минимальным. Если он не ошибся, это единственный шанс на спасение.

Горкали неподалеку уже стаями выпрыгивали из болота, о котором говорил Марк, и доставали из-под камней спрятанное оружие. Началась погоня. Ридстоун с ужасом осознал, что все его предположения оказались верны. Но рептилии не могли продумать весь план заранее и подготовить артиллерию для обстрела точки высадки – глупо направлять орудия в свой тыл, подрывая обороноспособность крепости. Значит, им было известно точное время операции.

– Это лейтенант Марк. Повторяю, это лейтенант Марк, – кричал он по нейроканалу, используя широковещательную передачу, в надежде на то, что хоть кто-то из подразделения его услышит. – Операция провалена, горкали знали о нашем плане. Мы движется в сектор Г-3. Повторяю, мы движется в сектор Г-3. Прошу подкрепления. Это лейтенант Марк. Повторяю, это лейтенант Марк… – продолжал повторять слова.

Без трансляторов и усилителей сигнала нейродатчики покрывали небольшую зону передачи, да и то с помехами. Жаль, что связист ударной группы первым пал на поле боя.

– На связи Лаоми, – сквозь шум раздался в голове Кио нежный женский голосок. – Продержитесь еще немного, операция не провалена, у нас горкали отступают. Слышите? У нас горкали отступают!

В этом и состояла задача ударного отряда – ударить в тыл рептилиям и произвести диверсию, позволив Первой Гвардейской армии прорвать оборону. А императорские гвардейцы ведь считаются элитой, способные сутками удерживать занятую позицию, а их экипировка позволяет все это время обходиться без еды и сна, что делает из имперцев идеальных бойцов, посылаемых в гущу сражения.

Хотя отряд Марка попал в ловушку, они не поддались панике и медленно продвигались к силам Гвардии. К счастью, Марк своевременно изучил схему крепости и быстро сориентировался в условиях отсутствия плана действий. Где-то рядом должны были высадиться другие отряды подразделения «Стилет», чтобы помочь Первой Гвардейской, поэтому необходимо было продержаться еще немного.

Но очередные потери настигли ударную группу. Горкали быстро блокировали все пути к отступлению и загнали отряд в угол, а затем тяжелая техника начала обстреливать позицию гвардейцев из всех орудий. Марка не покидал вопрос: почему рептилии уничтожают собственную крепость изнутри? Неужели готовы пожертвовать всем, лишь бы избавиться от имперцев в тылу? Может, им уже нечего терять, и они решили забрать с собой как можно больше элитных гвардейцев? Эти вопросы Марку не давали покоя, потому он и пытался постоянно найти на них ответ.

Шли секунды, минуты и даже часы. Средства связи давно уже вышли из строя, а от ударного отряда осталось только двое: Ридстоун и Лоуд. Боеприпасы заканчивались, поэтому Кио отдал все свои товарищу и удерживал здание, в котором они засели, сражаясь в ближнем бою виброклинком. К счастью, оно глубоко уходило под землю, поэтому можно было не бояться за разрушение несущих, которых уже не было, ведь на поверхности от постройки остались лишь руины. Главное, чтобы рядом с ними не произошел мощный взрыв, но горкали не спешили заканчивать жизнь самоубийством, героически подрывая бомбу. Видимо, рядом находилось убежище их правительства, поэтому они не подрывали подземное сооружение. Вдруг наступление стихло, похоже, вход наконец обрушился, и имперцы остались наедине

– Хотел бы извиниться, – начал капитан.

– Не стоит, – быстро ответил Марк. – Я и сам не был уверен в своих предположениях. Кто бы мог подумать, что горкали действительно все просчитают.

– Не за это хочу извиниться, – командир ударного отряда направил на Марка свою лучевую винтовку. – Не сомневайся, заряд установлен на максимальную мощность, и мы оба погибнем здесь.

Марка вдруг осенило: детали операции стали известны противнику из-за Лоуда, поэтому он и следовал своему самоубийственному плану, не желая вносить коррективы. Но почему? Неужели простая личная неприязнь?

– Как только ты пришел, – продолжил изливать душу командир, срываясь то на крик, то на шепот, – я сразу увидел крах своей карьеры. Гаусс с самого начала сообщил, что хочет отдать тебе мою ударную группу, а меня сделать твоим подчиненным. Меня, с огромным боевым опытом, отдать какому-то мальчишке со званием лейтенанта?! Я не мог в это поверить. Два дня назад Гаусс вызвал меня к себе и сообщил, что после этой операции ты станешь новым командиром. Почему? Почему ты ему понравился? Чем ты лучше меня?!

С лица капитана текли слезы – явный признак неуравновешенного душевного состояния.

– Но это еще не все, ты решил отнять у меня и Тиану! Я видел, как вы шушукаетесь… Я сговорился с горкали, меня обещали взять в плен, а после за информацию отпустить на свободу. Но мне она теперь не нужна… Из-за тебя мне отсюда не выйти живым! Я надеялся, что тебя убьют, но ты до сих пор жив. Почему тебя не могут убить?!

Лоуд дрожащим пальцем указал на обнаженную кожу Марка, видневшуюся сквозь поврежденную броню:

– От твоей брони практически ничего не осталось, но на тебе до сих пор нет серьезных ран. Как такое может быть?! Я видел, как в тебя попал снаряд, видел твою кровь и обугленную кожу, но сейчас на этом месте лишь небольшие царапины и шрамы… Даже я с трудом хожу, умирая от кровотечения, хотя они пытались не задеть меня. А ты спокойно стоишь на ногах, все еще дышишь этим кислотным воздухом без фильтра. Кто же ты?!

– Говорят, я нейпсилик. Ты же сам это знаешь, – Марк пытался выиграть время, чтобы обезумевший капитан не нажал на курок раньше времени. Кио слишком долго вел бой. От выстрела лучевой винтовки он мог и выжить, но под обломками точно долго не протянул бы. – А как же твои друзья, братья по оружию? Из-за тебя они сегодня погибли.

– Друзья погибли на Сквижской Войне, – мрачно ответил старый вояка. – А эти юные бойцы больше уважали тебя. Они сами виноваты в своей смерти.

– Полностью согласен, – соврал Кио. – А что связывает тебя с Лаоми? Я не знал, что между вами что-то есть.

– Тиана… – глаза капитана затуманились. – Она всегда холодно относилась ко мне, несмотря на все мои попытки сделать ей приятное… Что же я делал не так?..

Он снова ушел в свой монолог, что дало Марку еще несколько минут. Но не прошло и десяти секунд, как несчастно влюбленный резко осекся:

– Довольно!

Вспышка и оглушающий грохот «Похоже, это конец», – мрачно размышлял Кио. Его завалило на уровне пятнадцати метров под землей, это слишком даже для него, который уже и так был при смерти. В чем же Марк ошибся? Что сделал не так? Впрочем, какая теперь разница?

Вдруг Ридстоун услышал похожий на раскат грома крик, зовущий его по имени, а затем последовало сильное землетрясение. Кио попытался пошевелиться, и ему это удалось – давление многотонных обломков резко снизилось, и вскоре он увидел груды камней над головой девушки с развевающимися, словно от урагана, волосами и глазами, светящимися ярким зеленым светом, подобно прожекторам.

Лаоми с вытянутыми вверх руками силой мысли поднимала руины все выше и выше, а потом швырнула их в остатки близстоящих зданий. Ее окружили сфетаросы – шаротанки, которые Империя продала рептилиям, но Тиана подняла в воздух и их, а затем столкнула между собой. Запчасти разлетелись во все стороны. Девушку продолжали окружать горкали, но она буквально сотворила ураган и направила его во вражеские ряды. Марк успел лишь заметить, как в урагане бушевал не только огненный смерч, но и молнии сверкали в разных сторонах.

Хорошо, что Кио лежал в огромной яме и не видел всего того ужаса, что творился наверху. Перед его глазами была лишь девушка, безжалостно уничтожающая все живое вокруг. Она действительно дьяволица во плоти.

Спустя несколько минут подошли основные силы Гвардии, а у Тианы волосы перестали развеваться, и она тут же бросилась в сторону Марка. Быстро спустилась вниз и крепко-крепко обняла его. Кио даже услышал, как Лаоми всхлипывает, она тихо прошептала ему на ухо: «я так испугалась», – Кио же в ответ впервые в жизни громко зарыдал. Не от боли, бесконечно преследующую его жизнь, а скорее от счастья, что встретил такую чудесную девушку, спасшую не только его жизнь, но и душу.

Тем же вечером карие глаза Марка наконец-то изменились, и с этих пор радужная оболочка с каждым вторым ударом сердца трескается, словно скорлупа яйца, упавшего со стола. И сквозь образованные щели белый свет пытается вырваться наружу, как будто вот-вот произойдет взрыв сверхновой, но с каждым следующим ударом сердца глаз мгновенно регенерирует, и от трещин уже не остается и следа.

Кио с любопытством всматривался в зеркало и все никак не мог привыкнуть к вновь и вновь появляющимся различным узорам глаз, причем такое новое свойство совсем не мешало зрению, он даже не догадался бы о произошедшей перемене, если бы Тиана не сказала.

Хоть он страстно желал подчинить собственные глаза своей воле, но, несмотря на все советы Лаоми, ему это так и не удалось, что не могло не беспокоить, ведь только глаза остались на каменном лице, не контролируемые разумом. А может еще рано? Марку действительно было очень далеко до невероятной мощи Тианы, на которой спустя месяц женился. Их любовь была взаимной и безумно красивой, они жить не могли друг без друга, и это прекрасное чувство закрепила маленькая дочка, родившаяся вскоре на свет.

На счастливой ноте 1811 год подошел к концу, но уже спустя полтора года Кио ошеломил странный сон. Ему приснилось, будто он прожил несколько дней глазами Тианы, выполнявшей секретную миссию Государственной службы безопасности. Сон был настолько реален, что Кио всерьез воспринял увиденное как правду давно минувших дней.

Он не решился заговорить об этом ни с кем, даже с любимой Тианой. Сначала хотел разобраться, кто и как навязал ему этот сон, понаблюдать за окружающими – не исключено, что видение было умышленно спровоцировано. Но ничего не происходило. Единственной странностью стало то, что спустя пару дней у их дочери Нозоми выявили недуг нейроволновой индукции – непроизвольную генерацию мыслей в окружающее пространство. Хотя Тиана утверждала, что этой болезнью страдала она сама, и ее успешно вылечили подавлением канала, поэтому после больницы она выглядела такой измученной.

История казалась подозрительной, ведь у взрослых нейроволновая индукция невозможна – это исключительно детская болезнь. Но недавний сон заронил зерно сомнения. Странным казалось и то, что у Лаоми память была словно затуманена – она плохо помнила свое прошлое.

Ситуация прояснилась лишь спустя пару месяцев, когда приехали представители планетарной службы безопасности местной провинции, чтобы выявить шпиона в рядах стилетцев посредством косвенного нейроволнового контакта. Для Кио картина начала складываться.

Тиана – оперативник ГСБ. Всё это время она была шпионом под прикрытием. Неужели наша любовь тоже была частью легенды?

Марк чувствовал, как что-то ломается внутри. Он доверял ей полностью. Открыл свою душу. Рассказал о Ксоросе, о братьях, о ненависти к Империи...

Неужели она докладывала обо всём своим кураторам? Записывала каждый его вздох в досье? Но потом он вспомнил её слезы, когда она вытащила его из-под завалов. Вспомнил, как она дрожала, прижимаясь к нему. «Я так испугалась...»

Нет. Те слезы были настоящими. Та любовь — настоящая. Может, поначалу она и следовала приказу, но потом... потом полюбила по-настоящему.

Получается, что Тиана покинула ГСБ после удаления всех соответствующих воспоминаний, а текущая проверка ПСБ проводится исключительно из-за нее, чтобы убедиться в корректности выполнения всех необходимых процедур.

К счастью, Тиана ему ничего не рассказывала, поэтому утаить приснившийся сон во время проверки не составило труда, потому что он никак не может служить доказательством предъявляемых обвинений.

Марк решил молчать. Не задавать вопросов. Просто любить Тиану и верить, что она тоже любит.

Однако через несколько недель Ридстоун с удивлением обнаружил, что Лакюс все вспомнила. Именно тогда, когда проверочные мероприятия были завершены.

Она сама рассказала о своей связи с ГСБ, но общалась на эту тему исключительно через Нозоми. Оказывается, у дочки проявился талант нейпсилика – передача мыслей. Вот и причина того странного сна.

Толком поговорить не получилось – Тиана почти ничего не рассказывала, а через месяц постановлением Тайного Кабинета Марка и Гаусса направили на планету Земля на скромные должности начальника и первого заместителя окружной службы безопасности Округа Цитадели. Гвардейцы были шокированы. Успешно развивавшееся подразделение «Стилет» осталось на приграничных районах Империи в зоне повышенной опасности, а талантливого командира с подающим надежды гвардейцем отправили на спокойную планету, где уровень терроризма был близок к нулю. С самого начала это казалось подозрительным, но они отнеслись к решению Тайного Кабинета почтительно – сам факт приказа от высшей инстанции говорил о многом.

Отдалиться от Лаоми, которая осталась временно исполняющей обязанности командира подразделения «Стилет», Марку было очень тяжело, но, с другой стороны, для их двухлетней дочурки Земля являлась идеальным местом для воспитания, особенно в высокоразвитом городе Новоантарес, поддержание порядка которого также входило в обязанности Марка. Кио представить себе не мог, что существуют такие спокойные провинции, но его никогда не покидало чувство тревоги, что вот-вот и этот мир провалится в пучину хаоса. Но Лаоми всегда находила способ успокоить Марка, морально его поддержать. Влюбленные же не перестали поддерживать контакт, они общались с помощью голосвязи и раз в месяц встречались, когда Тиана находила возможность прилететь на Землю с помощью гиперпространственных порталов, пускай и на пару дней.

Марк сильно опасался, что Нозоми могла помнить про принадлежность Тианы к ГСБ и случайно кому-то это мысленно показать, поэтому развитием способностей нейпсилика занимался лично, никого к дочке не подпуская, а в качестве няни использовал роботов. Кио потратил практически все свои сбережения, чтобы приобрести самые совершенные модели сиделок и дворецких. На улице со сверстниками Нозоми начала играть, когда ей исполнилось четыре года, тогда Ридстоун убедился, что непроизвольных передачей мыслей больше нет.

И вот уже на дворе стоит 1817 год, а Гаусс кардинально изменил свою позицию. Став полковником в Императорском полку и начальником ПСБ системы Солнца, он уже меньше хотел покидать насиженное место, поэтому давил на руководство батальона «Штурм» о переводе всего его подразделения на планету Земля, аргументируя тем, что столь важный объект оставлять без охраны непростительно, ссылаясь на некомпетентность местной Армии неосинталической службы.

Что касается Марка, то его ожидания о важности приказа Тайного Кабинета о переводе полностью оправдались, когда пришла инструкция на выполнение операции высшей степени секретности «Остантон». Она требовала абсолютной власти в городе, где будет проживать объект № 8, поэтому, оценив свои возможности, Ридстоун с помощью мягкого прямого нейроволнового контакта приступил к изучению всей базы данных на жителей не только города, но и округа, а затем использовал полученные знания, чтобы заручиться поддержкой населения. В результате в 1825 году он одержал заслуженную победу на выборах старейшины Новоантареса, вкус которой так и не ощутил. Марк желал гораздо большего в отличие от Гаусса, довольствовавшегося управлением одной провинцией, пусть и столь значимой.

Все мысли Ридстоуна сосредоточились на Восьмом, который все еще лежал без сознания. С его помощью Марк рассчитывал добраться до Тайного Кабинета. Статус верховного или секретного советника – вот чего желал начальник ОСБ. А что касается объекта № 8, то им можно манипулировать словно куклой, даже посадить на императорский трон, предварительно свергнув Вечного Императора. Возможно, Ваалстанина уже нет в живых? На публике он не появлялся больше полувека, а прежде выступления были крайне редки и могли проводиться двойниками.

Марк по-прежнему считал, что Империя насквозь прогнила, в чем убедился еще больше, повидав дальние миры. Теперь виновниками он считал весь Тайный Кабинет и особенно Вечного Императора Ваалстанина, поэтому мечтал переустроить мир, в котором его дочери Нозоми ничто не будет угрожать, а Тиане не придется прибегать к изнуряющей ее силе. И для Кио этот год стал одним из самых счастливых благодаря Лаоми, получившей годовой отпуск. Почти десять лет «Стилет» безвылазно просидел в Галландии. Как же долго они не жили вместе!

Через год им снова пришлось расстаться, но Тиане уже ежемесячно предоставляли две недели выходных на реабилитацию после боевых действий. Так продолжалось до 1833 года, когда вышестоящее командование решило передислоцировать «Стилет» на приграничную территорию со Сквижским Королевством, находящуюся на приличном расстоянии от линии фронта, а Лаоми направить военным атташе в соседнее государство. Марка это решение сильно насторожило – его мучили смутные сомнения о безопасности супруги, но повлиять на решение он не мог, а она не могла отказаться. Общаться удавалось редко, что еще больше тревожило Марка.

И теперь, руководив операцией «Остантон», он стоял на пороге величайшего события в своей жизни. Пробуждение объекта № 8, древнего клона Вечного Императора, приближалось с каждым днем. Но не расплата ли это за все его амбиции? Что, если этот странный объект, обладающий невероятной силой, несет в себе не только потенциальную мощь, но и опасность для всей Империи? Марка это одновременно вдохновляло и пугало.

Глава 3. Марк

Утро 8 мая 1835 года выдалось промозглым и серым. За окном кабинета Марка моросил мелкий дождь, барабаня по стеклу монотонный ритм, напоминающий погребальный марш. Словно сама природа предчувствовала дурные вести.

Экран нейросвязи на столе старейшины мягко засветился – пришел долгожданный отчет от группы контролирующих специалистов. Марк медленно провел рукой над проекцией, активируя документ, и сразу перешел к основным выводам.

«Сознание объекта № 8, получившего кодовое имя Остин, полностью сформировалось. Однако прочесть его содержимое в текущей фазе не представляется возможным ввиду отсутствия необходимых привязок для нейроволнового контакта...»

Марк поморщился. Для непосвященных эта фраза звучала как технический жаргон, но для него, с его богатым опытом допросов, она означала простую истину: без опорных точек в памяти объекта невозможно отделить воображение от истинного воспоминания, которое могло бы всплыть в результате реакции на увиденные образы. Нужны были конкретные якоря в мировосприятии Остина, за которые можно было бы зацепиться, а хаотичное воспроизведение различных картин с целью выявления воспоминаний особой пользы не принесет.

Отчет продолжался: «Объект является носителем неизвестного языка, возраст его жизненного опыта оценивается примерно в двадцать лет. Мировоззрение объекта разобрать не удалось, но по обрывкам зрительных образов можно сделать заключение, что он жил в консервативной республике. Процесс идентификации планеты результатов не дал, источник формирования сознания остается загадкой».

Кио отложил отчет и прикрыл глаза. Почему именно ему поручили эту операцию? Почему объект № 8 пробуждается спустя тысячелетие? Он не верил в совпадения, особенно когда речь шла о проектах, курируемых лично Вечным Императором.

В кабинете появилась почти незаметная рябь, словно воздух сгустился – признак активации защитного поля от прослушивания, что являлось личной способностью сильного нейпсилика. Марку не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Только один человек мог отключить систему безопасности его кабинета и спокойно войти. Тот, кто не вмешивался в ход выполнения операции «Остантон», а требовал лишь отчетность.

– Мальчик мой, как продвигается наше дело? – голос Гаусса звучал почти отечески, но Марк давно научился распознавать фальшивые нотки.

– Согласно графику, – сухо ответил Марк, разворачиваясь в кресле. – У объекта сформировалась личность, вполне самостоятельная. Это позволит нам вести с ним обычную беседу, не прибегая к помощи прямого нейроволнового контакта для устранения языкового барьера.

Гаусс удовлетворенно кивнул. Прямой нейроволновой контакт – опасная технология, при которой происходит непосредственное соединение мозга с другим разумом или машиной для передачи данных. Непревзойденный метод для сверхбыстрого обучения чего бы то ни было, в частности, для изучения языка, но слишком опасный – боль, потеря сознания, психические травмы были лишь легкими побочными эффектами. Куда чаще наступали необратимые повреждения мозга или смерть.

– Этот метод мы оставим для особых случаев, – улыбнулся Гаусс, прохаживаясь по кабинету. – Когда здоровье Остина… перестанет быть приоритетом.

Марк невольно вспомнил допросы предателей Влароса, где от мозгов несчастных оставался лишь пепел после того, как имперские следователи вытягивали каждую крупицу информации с помощью прямого нейроволнового контакта. Никто не выживал после таких процедур. Благодаря этому методу можно сканировать абсолютно все участки памяти, даже те, о которых допрашиваемый и не подозревал, ведь практически каждую секунду его жизни удается воспроизвести с удивительной точностью.

Однако не редки случаи, когда нужную информацию вытянуть не успеваешь, что крайне обидно. Поэтому, чтобы такого не происходило, следователи предпочитают использовать более щадящий метод – косвенный нейроволновой контакт, когда субъекта подталкивали к самостоятельным воспоминаниям, лишь направляя его сознание. Для этого приходится цепляться за известные уже данные, воспроизведение которых помогает получить необходимую информацию.

– Однако сейчас нам вполне достаточно косвенного контакта, чтобы разобраться в грамматике неизвестного языка объекта № 8, – продолжил докладывать Марк. – Благо тут безразлично насколько достоверны выдаваемые образы.

– Прекрасно, – Гаусс остановился у окна, разглядывая дождливый пейзаж. – Когда ожидается пробуждение Остина?

– В любой момент можем его пробудить, но нам требуется три-четыре месяца для подготовительных мероприятий. Поэтому будем удерживать объект в бессознательном состоянии.

Гаусс повернулся, и его обычно самоуверенное лицо на мгновение исказилось беспокойством:

– А если он начнет использовать свой нейпсил, когда очнется? Ты ведь понимаешь, насколько велика его сила?

– Это маловероятно, – ответил Марк. – Он либо не осознает своих способностей, либо не вспомнит, как ими пользоваться. К тому же, мы установили ограничители, пока он был без сознания. Пройдет время, прежде чем его нейпсил достигнет критической отметки.

– Хорошо, – Гаусс кивнул. – Держи меня в курсе. Не забывай – эта операция лично от Императора. У меня есть подозрение, что наш Остин не просто клон… он может быть чем-то большим.

Когда Гаусс ушел, Марк долго сидел неподвижно, глядя на голографическое изображение дочери, парящее над столом. Мысли о заговоре и власти отступили, уступив место простой человеческой любви. Как и все, что он делал в жизни, операция «Остантон» была направлена на одну цель – обезопасить будущее Нозоми.

Потребовалось три месяца, чтобы досконально изучить язык объекта № 8. Затем Марк отдал распоряжение двум своим подчиненным, задействованным в операции «Остантон» его выучить. Не забыл и про их роботов-дворецких, которым предстоит взаимодействовать с Остином.

Затем требовалось пробуждение объекта № 8, чтобы поэтапно проводить сканирование его личности, не нанося какого-либо ущерба. Желательно, чтобы во время косвенного контакта он был без сознания, тогда получится продержать Остина некоторое время в неведении. Марк очень переживал, что объект № 8 начнет обороняться и воспользуется своей чудовищной силой нейпсилика, поэтому действовал очень аккуратно. В первую очередь организовал наблюдение с помощью новейших датчиков слежения и прослушивания, вживленных в тело, и всех специалистов проинструктировал не входить в контакт с Остином, подарив ему мнимую свободу действий.

– Агент Крест, – Марк позвонил своему подчиненному, – операция «Остантон» переходит в активную фазу. Вопросы есть?

– Совсем нет. Все будет сделано так красиво, что уши возрадуются от сложенных песен, – с гордостью ответил Крест.

– Конец связи, – холодно произнес Марк.

Начальник ОСБ недолюбливал Креста за его излишнюю разговорчивость и откровенную тупость, но, несмотря на все это, одним из исполнителей операции выбрал именно его. Наверное, потому, что Марк доверил бы Кресту даже свою жизнь, который уже тридцать лет ходит сержантом в ОСБ, причем звание у него было гвардейским, что являлось редкостью на Земле.

Он относится к расе дварнов – человекоподобных гуманоидов. От людей немногим отличаются. Вот только живут по шесть-восемь веков, рост у них от метра до полутора, широкое тело около метра, ну и масса, достигающая нескольких центнеров. Такая тяжесть обуславливается высокой плотностью бугристых мышц, свойственных даже маленькому дварну, который с легкостью одной рукой поднимет над головой утроенный свой вес, а Крест же способен и десятикратный не то, что поднять, но и бросить вперед на полусотню метров.

Будучи ребенком, когда ему было двадцать восемь лет, он записался в местную Армию и отлично себя проявил на полях сражений, коих было много в Королевстве Двар. Этот регион Империи первым же получил удар от вторжения сквигов в 1187 году, а спустя пару лет Крест записался в Армию, представляющей, по сути, кучку повстанцев, борющихся за свою свободу. Сквижская чума поглотила все Королевство Двар, и местные жители спешно покинули свои родные дома, но только не Крест, потерявший абсолютно все: семью, друзей, дом и даже любую мелочь, которая могла бы напомнить ему былые времена, поэтому и остался он в рядах партизанского движения, состоящего из таких же одиноких дварнов, как и он.

Спустя примерно четыреста лет Крест встретился с отрядами Гвардии, зачищающими планеты от полчищ сквигов, и его тут же радостно записали во Вторую Гвардейскую армию, которая не славилась хорошим вооружением. Кресту выдали обычную армейскую экипировку Скаут-2, которая уже в те времена считалась устаревшей, но она Кресту так понравилась, что до сих пор продолжает ее носить. Благодаря огромному боевому опыту дварну было присвоено звание сержанта, а затем следующие сто лет он руководил диверсионными группами в тылу противника, пока вся территория Королевства Двар не была освобождена.

Но вот в Галландии Кресту плохо удавалось ориентироваться на пустынной местности, к тому же и весь его отряд во Второй Гвардейской был расформирован после потери личного состава под девяносто процентов, когда те попали в окружение, поэтому всех выживших отправили на пенсию. Многие вскоре вернулись в ряды гвардейцев, но уже в качестве инструкторов в учебных центрах на тихих и спокойных планетах. Однако Крест не горел желанием преподавать и делиться опытом, поэтому решил просто расслабиться, отправившись в путешествие по звездным мирам, предварительно зарегистрировавшись, как гражданин планеты Земля системы Солнца по совету его сослуживца, проходившего давным-давно начальные курсы бойца в учебном центре Цитадели. Дварну планета так понравилась, что он не пожалел всего своего состояния, копившегося на протяжении многих веков, и купил себе элитный частный трехэтажный дом в старой столице Империи Вларос в жилом воздушном секторе за кругленькую сумму неомитов.

После полувекового отдыха дварн решил записаться в местную Армию, восстановившись в звании сержанта, однако ничего интересного он для себя там не обнаружил, поэтому отдых его фактически продолжился. Из-за безынициативности у Креста продвижения по службе не было, однако его биография все же привлекла внимание местного начальника ОСБ, который и предложил дварну стать агентом – рядовым оперативником, занимающимся практически тем же, что и армеец, но в рамках одного округа и с использованием новейших разведывательных приборов. На это предложение Крест радостно согласился, но счастье его продлилось недолго, ведь новый начальник, ставший ему также и другом, вскоре ушел в ПСБ, где быстро дослужился до самого верха и еще быстрее закончил свою карьеру арестом Государственной службой безопасности.

В ОСБ округа Цитадели тем временем постоянно менялось начальство, что не могло не беспокоить старого дварна, пока однажды не пришел к власти имперский гвардеец майор Гаусс. Он в структуре с легкостью навел порядок свободной манерой своего общения, но при этом стальной хваткой контролировал абсолютно все. Между Гауссом и Крестом отношения не сложились, не позволила разность в должностях, да и начальник был уж слишком занятым, но вот с его первым заместителем Марком диалог завязался практически сразу же. Тогда еще юный Марк сильно заинтересовался шестисотлетним дварном, прожившим всю свою жизнь на полях сражений со Сквижским Королевством, а спустя несколько лет Крест уже рассказывал о мирной жизни землян будущему старейшине Новоантареса и новому начальнику ОСБ. Со стороны может и не видно, но они стали настоящими друзьями, а для молоденькой доченьки Марка старый дварн стал как будто дедушкой, истории которого внучка с удовольствием слушала. И Крест очень любил с ней нянчиться, у него ведь не было никогда своих детей, да и Марк часто оставлял Нозоми дварну, когда сам мотался по делам.

Когда Крест узнал о проекте «Возрождение» и его предстоящей задаче, он сильно удивился, аргументируя, что недостоин подобной миссии и что не справится с ней, но Марк лишь посоветовал быть самим собой и просто действовать согласно планам. И вот 3 сентября 1835 года объект № 8 наконец-то пробудился, резко открыл глаза, истерично завопил и попытался вырваться из удерживающих ремней. Специалисты ввели успокоительное и через пару минут его уже аккуратно перекладывали на каталку, чтобы везти в дом Креста.

В процедурной стало тихо, только приборы мерно пульсировали светом. Крест, вальяжно устроившись в кресле и покачивая ногой, лениво наблюдал за показателями на экране. Его лицо, как обычно, выражало смесь иронии и легкой усталости.

К нему подошел старший специалист группы наблюдения, слегка нервничая:

– Агент Крест, мы выяснили причину неадекватной реакции Остина. Последние его воспоминания связаны с каким-то белым помещением, где он, как нам показалось, провел длительное время. Очень долгий, тяжелый сон.

Дварн, не спеша, с ленцой в голосе, начал тянуть слова, чуть прищурившись:

– Ой, брат, белая комната, говоришь? Ну, слушай, для кого-то, может, и санаторий, а для Остина разве каторга? Ты мне скажи, он там что, на курорте отдыхал?

– К сожалению, – специалист теребил свой планшет, – там он, похоже, утратил остатки рассудка, но сейчас, после введенных препаратов, наблюдается стабилизация. Сознание его все еще будто в том белом помещении, но мозговые процессы близки к норме. Возможно, это связано с тем, что во сне Остин встретил некоего человека – мы не смогли зафиксировать четкий образ, но, судя по тону, тот пытался его успокоить.

Крест усмехнулся и развел руками:

– Э-э, ну ты глянь, даже во сне Остину психолог попался. Молодец, хоть кто-то у нас работает, а то все только таблетки да уколы. Слушай, если этот человек еще раз появится, ты мне скажи, я его к себе на работу позову, пусть мне тоже нервы лечит, а то с вами, брат, с ума сойти можно. А Остин хоть скоро проснется?

– По результатам последних анализов можно сделать заключение, что Остин вскоре проснется, – продолжил специалист, стараясь не улыбнуться. – Он, скорее всего, не будет помнить свое первое пробуждение, поэтому можно не беспокоиться, что образец наблюдения проявит агрессивность, скорее будет напуган.

Крест кивнул, поглаживая свою щетину:

– Испуганный – это хорошо, буйный – плохо. Ты главное, брат, не переборщи со своими уколами, а то получим овощ, а не Остина. А если опять начнет орать – надо дать ему минуту, чтоб привык к реальности. У меня дом приличный, а не дурдом. Понял, да?

– Да, – неуверенно ответил специалист.

– Ну, все, давай, вези его ко мне, я гляну, что за фрукт нам достался. И Марку доложи, пусть не расслабляется, мало ли что еще вылезет из этого белого небытия. А я пока подумаю, как нам быть с этим… фантомом. Не люблю, когда в голове у подопечных заводятся посторонние. Что встал? Молодец, работай.

Крест принялся терпеливо ждать, когда проснется объект № 8, и вот утром 5 сентября, спустя пару дней, он проснулся, причем действительно не таким бойким, ведь теперь спокойно расспрашивал дворецкого дварна. Хозяин дома постарался быть самим собой, радостно поприветствовал своего гостя, пошутил над его несуществующими мини-шортами, которые тот носил во сне, чтобы он не почувствовал себя оторванным от реального мира, а после Крест рассказал придуманную историю о спасении совсем спящего на дороге. Возможно, дварн немного перестарался, потому что объект № 8 спешно побежал на улицу, упомянув свою несуществующую жену, но в целом все прошло удачно.

– Марк, слушай, – сержант позвонил отчитаться, – все прошло совсем по плану. Объект № 8 остался трезв и спокоен, как вода во время штиля. Спешно такой побежал на улицу, совсем радуясь взору открытому.

– Хорошо, я его лично встречу на улице. Конец связи.

Марк чувствовал необычное волнение в предвкушении личной встречи с клоном Вечного Императора и суетливо ходил вдоль парка недалеко от дома Креста, пока волнительный звонок не прервал все мысли.

– Папуль, у меня все хорошо. Я уже на Императорском кургане, – Нозоми ангельским голоском сообщила отцу, чтобы тот не беспокоился.

– Я рад. Экскурсия интересная? – Кио искренне поинтересовался, ведь сам еще там не бывал. Все некогда.

– Очень! – восторженно ответила девушка. – Папуль, не буду отвлекать. Люблю тебя.

– И я тебя, – с теплом на душе закончил разговор. Ридстоун ведь очень любил свою дочь, которая была рождена, чтобы исполнить сокровенное желание любящей пары – Лаоми и Марка.

Вдруг старейшина заметил молодого человека, постоянно оглядывающегося по сторонам. Кио не сразу поверил своим глазам, увидев ожившее тысячелетнее тело, которое на протяжении восемнадцати лет каждый день видел спящим. Марк решил не подходить сразу к Остину, а сначала некоторое время понаблюдать за его разговором с гражданином по имени Дэн, недавно нарушившим закон.

– Здравствуйте, – объект № 8 обратился на своем неизвестном языке. – Извиняюсь за беспокойство, но не могли бы мне подсказать, где мне могут помочь, как бездомному?

– Здравствуйте, – озадаченно ответил Дэн. – Извините, но я вас не понимаю.

– Э… Извините еще раз… – Остин явно растерялся, не разобрав ни слова, поэтому Марк уже решил вмешаться.

– Здравствуй, Дэн, – Кио сначала обратился к рабочему, – он иностранец.

– О-о, здравствуйте, ваша светлость! – Дэн сильно занервничал, сначала вытянулся стрункой, но понял, что это может быть непочтительно, поэтому совершил низкий поклон.

– Расслабься, подними голову, – Марк прекрасно понимал, что иностранная речь может сбить с толку объекта № 8, поэтому к нему уже обратился на родном его языке, – недавно прибыл?

Глава города принялся оживленно рассказывать про свой город, а особенно про Цитадель, где через час должно было пройти собрание ПСБ с участием всех начальников ОСБ. Сославшись на это, Марк предложил подбросить объекта № 8 к Цитадели, где необходимые процедуры регистрации для прохождения через третий блокпост послужат идеальным прикрытием для того, чтобы незаметно для Остина провести обследование его личности с применением косвенного нейроволнового контакта, а заодно провести кое-какие манипуляции с организмом.

Так оно и вышло, объект № 8 наивно проглотил всю полученную информацию, поверив на слова, чему Марк был безмерно рад, однако неожиданный звонок растоптал в прах все его хорошее настроение.

– Капитан Марк, это полковник Гаусс, – донеслось у старейшины в голове, официальный тон его сразу насторожил. – Тематика сегодняшнего собрания изменилась. Безопасность Земли под серьезной угрозой. Срочно явитесь в штаб.

– Что случилось? – пытаясь сохранить спокойствие, спросил Марк, причем вслух несмотря на то, что для нейродатчика достаточно было всего лишь подумать, но глава города слишком много лишнего постоянно прокручивал в голове, поэтому и предпочитал голосовую связь с его стороны.

– Не хотелось это говорить по нейроканалу, но в Новоантаресе был совершен теракт буквально три часа назад. В СМИ, к счастью, информация не утекла, да и террориста живьем поймать мы уже смогли, но есть жертвы.

– Три часа назад?! Почему я об этом слышу вот только что!? – На этот раз Марк уже не смог сохранить привычное для него хладнокровие, ведь неправильно, когда старейшина Новоантареса и одновременно начальник Окружной службы безопасности в одном лице в последнюю очередь узнает о теракте в его собственном же городе.

Короткая пауза, затем тяжелый вздох:

– Марк, не пойми меня неправильно, все уже в порядке. Ситуация полностью под контролем. Просто… – Гаусс дрогнул, он не знал, какие подобрать слова, но быстро сдался и сказал максимально прямо. – Твоя дочь… она оказалась среди жертв. Соболезную.

Мир вокруг Марка замер. Ужасная боль пронзила каменное сердце Марка, заставив вспомнить потерю своих близких на Ксоросе, которых так и не смог спасти. Но тогда он был всего лишь маленьким ребенком, не имевшим какой-либо власти. Сейчас же многого достиг и предпринял все усилия, все полномочия начальника службы безопасности, все привилегии старейшины города, чтобы его любимая дочка не ведала ничего из того, что пережил ее отец, чтобы жила она счастливо и была уверена в завтрашнем дне. Однако все в итоге оказалось бесполезным.

– Не может быть… – слова застряли в горле.

– Марк, пожалуйста, успокойся, – голос Гаусса звучал искренне обеспокоенно. – Убийцу мы поймали, в ближайшее время его допросим. Тебя обязательно будем держать в курсе событий.

– Хорошо, – собрав остатки воли, холодно ответил Марк.

– Ты уже подъехал?

– Нет.

– Собрание уже начинается, поторопись.

– Сейчас буду.

– Отлично, конец связи.

Кио обратил внимание, что объект № 8 наблюдал за разговором. Понять он ничего бы не смог, но неловко как-то стало, что тот увидел Марка разбитым, хоть и на мгновение. Старейшина искренне пожелал ему удачи в регистрации и в освоении Цитадели, посоветовал обратиться потом к охраннику у основных ворот башни, после чего глава города спешно направился в штаб ПСБ, где должно было проводиться плановое ежемесячное собрание, но в связи с недавним событием все внимание будет уделено неожиданному теракту.

Только в гравимобиле, оставшись наедине с собой, Марк позволил себе проявить слабость. Единственная слеза скатилась по его щеке, прежде чем он снова надел маску хладнокровного начальника ОСБ. Теперь у него была новая цель – найти и уничтожить тех, кто отнял у него дочь.

– Плановое совещание переношу на завтра на восемнадцать часов, – начал Гаусс, глядя на собравшихся начальников различных отделов безопасности. – Сейчас на повестке дня теракт. Сегодня в ноль девять часов сорок девять минут у памятника героям войны на Императорском кургане гуманоид неизвестной нам человекоподобной расы использовал странное устройство.

На голографическом экране возникли изображения высокого четырехметрового существа с зеленой кожей, мощным телосложением и непропорционально большой круглой головой. Следующий кадр – фрагменты неизвестного устройства.

– Принцип действия и размеры которого напоминают позитронную гранату, но разрушительный эффект при этом практически отсутствует. Пси-излучение унесло жизни людей. Что такое пси-излучение, хотели бы вы спросить? Это рабочее название излучения, поражающего исключительно нервную систему. Разработки вооружения на основе этой технологии находятся в стадии исследования, еще даже прототипы не были созданы за исключением некоторых стационарных узкоспециализированных комплексов, занимающих огромные площади. Однако гуманоид использовал гранату именно на эффекте пси-излучения.

В зале прошел встревоженный шепот. Марк сидел, сохраняя каменное выражение лица, но внутри кипел.

– У жертв – группы туристов, – продолжил Гаусс, – полностью уничтожена вся нервная система, она просто сожжена, причем какие-либо внешние повреждения отсутствуют, да и внутренние органы не пострадали. На экране вы можете увидеть задержанного террориста.

На экране появилось изображение задержанного – тот же зеленокожий гуманоид, только в специальных сдерживающих полях.

– Подполковник Макий, завтра на совещании предоставить предварительный доклад о том, какими путями террорист оказался в Новоантаресе, отследить его передвижения и выяснить – какие еще существуют лазейки в нашей системе защиты от внешних угроз.

– Есть, – отозвался начальник отдела ПСБ по мониторингу систем перемещения.

– Но свободное перемещение по планете с ярко выделяющимися признаками неизвестной нам расы заставляет задуматься о качестве работы системы массового наблюдения. Почему не было предупреждения о появлении аномального объекта? Поэтому, майор Нельс, приказываю добавить в поисковый фильтр основные его признаки: кожу зеленого цвета, рост около четырех метров, отсутствие волосяного покрова на всех частях тела, высокую мышечную развитость, большую круглую голову. Мне доложить к исходу завтрашнего дня о причинах сбоя системы массового наблюдения.

– Будет сделано! – моментально ответил начальник отдела ПСБ по управлению интеллектуальных систем.

– Вскрытие пока не производилось, но поверхностное сканирование выявило схожесть с человеческим организмом. С трудом, но общается на влароском языке. Единичная беседа показала, что у особи низкая интеллектуальная развитость. Рабочее название неизвестной расы – зелмут, кратко от зеленого мутанта. В данный момент агенты все еще ведут с ним беседу, и пока что все предварительные результаты уже оглашены. Капитан Айзаров, от вас также завтра ожидаю дополнительных сведений.

– Есть, – ответил начальник следственного отдела ПСБ.

– Вопросы? – Гаусс осмотрелся по сторонам, вгляделся в озадаченные лица и продолжил, – на всякий случай напомню, что этому делу присваивается высшая степень секретности. Никто за пределами данной комнаты за исключением следователей не должен даже подозревать о существовании зелмутов.

Гаусс сделал длительную паузу, словно собираясь с мыслями. Еще раз обвел взглядом собравшихся и перешел к заключительной части своего доклада:

– Все подробности будут установлены только после допроса задержанного посредством прямого нейроволнового контакта, но уже можно с уверенностью сказать, что террористический акт в скором времени повторится вновь с применением пси-оружия, поэтому, подполковник Макий, приказываю усилить бдительность на транспортных точках, особенно на космопортах всех планет и космических станциях во всей системе Солнца. Выставить патруль у входа каждого гиперпространственного портала и проводить досмотр всех кораблей, пересекающих нашу систему. Задерживать и допрашивать всех, кто подходит под описание зелмута. Если вдруг они будут невиновны, то хотя бы узнаем о новой галактической цивилизации. А, может быть, даже выявим причастность Галактической Федерации, недружелюбной к Вларосу. Майор Гизельс.

– Я, – отозвался начальник отдела ПСБ по разработке инновационного оружия.

– Поручаю вам изучение осколков пси-гранаты. Возможно, появятся и другие материалы для исследования, поэтому приказываю дополнительно пересмотреть меры обеспечения безопасности научных сотрудников, работающих с образцами пси-оружия и владеющих информацией касательно пси-технологий. Отчет о проделанной работе предоставите 8 сентября. Напоминаю, что с предварительными результатами допроса задержанного вы сможете ознакомиться в любое время, обратившись в банк данных Цитадели. Если вопросов нет, то все свободны за исключением капитана Марка.

– Что вы хотели? – равнодушно обратился Марк, когда все ушли.

– Я понимаю, как сейчас тебе тяжело, и какая чудовищная жажда мести руководит тобой, даже если ты и не подаешь виду, – Гаусс перешел на более личный тон. – Ты же мне как сын, поэтому твое страдание причиняет боль и мне.

Марк молчал, ожидая продолжения.

– Теракт хоть и находится в компетенции ОСБ Округа Цитадели, но пойми, что я не могу позволить тебе заняться этим делом. Для твоей же безопасности, – Гаусс положил руку на плечо Марка. – Но ты будешь получать всю информацию первым, даже будем консультироваться с тобой. Я старшего лейтенанта Амоса уже привлек к расследованию дела о зелмутах. Сейчас он находится в камере тысяча восемьсот три в корпусе Левантаун, участвует в допросе террориста вместе со следователями Айзарова.

Гаусс помолчал, затем добавил:

– У меня есть предположение, что группу туристов выбрали не случайно. Целью была именно твоя дочь. Есть какие-либо мысли по этому поводу?

– Нет… но спасибо за наводку. Разрешите идти? – старейшина хотел было развернуться, но тут его окликнул Гаусс.

– Стой, Марк. Тиана не звонила?

– Нет. И я не смог до нее дозвониться. Она предупреждала, что выезжает на учения, но уже прошло больше трех месяцев.

– Ясно, – Гаусс словно хотел сказать что-то еще, но передумал. – А на операции «Остантон» эта ужасная трагедия не отразится? Справишься?

– Можете не беспокоиться, все идет согласно планам. Сейчас объект № 8 проходит специальное обследование. В течение нескольких месяцев ему будут устанавливать ограничители нейпсила, чтобы он случайно не воспользовался своими разрушительными способностями себе же во вред. Также будет проведен сравнительный анализ его мозговой деятельности до пробуждения и после, чтобы оценить направление дальнейших действий и определить какие данные нам будут необходимы для проведения косвенного нейроволнового контакта.

– Отлично, продолжай свою работу.

Марк немедленно отправился к камере тысяча восемьсот три корпуса Левантаун, которая находилась в особом секторе на нижних этажах подземной Цитадели. Зайти в камеру к зелмуту ему запретили, ведь Гаусс уже проинформировал сотрудников ОСБ и ПСБ о запрете непосредственного участия Марка в этом деле, но хотя бы позволили просмотреть записи допроса. Другие следователи его не интересовали, поэтому выбрал запись со старшим лейтенантом Амосом. Интеллигентный вид первого заместителя начальника ОСБ, придаваемый ему очками в дорогой золотой оправе и чистейшими тонкими линзами, часто вводит окружающих в заблуждение. Этот человек хоть и является начитанным, но книжным червем его никак не назовешь, ведь литературу он предпочитает на военную тематику, а после проверяет на практике то, что недавно прочитал. Зачастую книги носят извращенный и садистский характер.

Несмотря на внешний худощавый вид, старший лейтенант обладает недюжинной силой, от его первоначального тела почти ничего не осталось. Скелет полностью покрыт слоем из космической стали марки «Империум-Т», сердце стоит механическое, а в кровеносной системе активную роль играют нанороботы, благодаря которым органы всего организма всегда в идеальном состоянии. Легкие у Амоса также искусственные, они способны фильтровать любой воздух, а организм может сутками обходиться без кислорода. Глаза поддерживают те же зрительные функции, что и современные боевые костюмы. Другие органы чувств также сделаны по последнему слову техники. Даже мозг весь пронизан электронными устройствами для повышения производительности мыслительных процессов. В общем, Стерлинг является отличным примером слияния живого организма и машины.

Откуда у него такое тело, Марк мог только догадываться. Достоверной информации найти не смог, а сам старший лейтенант Амос лишь уклончиво отвечал, упоминая влияние богатых родителей и участие в одном засекреченном научно-практическом проекте, который завершился три-четыре века назад. За это время первый заместитель начальника ОСБ совсем не изменился, не стареет ведь. Остается подозрительным тот факт, что его до сих пор не привлекли в Гвардию, а позволили все эти века сидеть в Армии неосинталической службы системы Солнца.

Марк выбрал Амоса вторым оперативником для операции «Остантон». Ранее в ОСБ он многие годы числился как специалист по нейросетевым технологиям, а по совместительству являлся следователем в АНС. Ему отлично удавалось строить логические цепочки, замечать мельчайшие детали, а благодаря его упорной усидчивости идеально подходил на роль ведущего наблюдателя за объектом № 8, все передвижения которого, все слова и действия были точно спрогнозированы старшим лейтенантом, что не могло не подчеркнуть в нем и хорошего психолога. Поэтому Марк полностью доверял своему подчиненному, позволяя действовать так, как тот сочтет нужным. К тому же все разработанные инструкции как раз принадлежали Амосу, поэтому его Кио еще в 1817 году повысил до первого заместителя начальника ОСБ Округа Цитадели, на следующий же день после начала операции «Остантон».

Марк выбрал нужную запись допроса и увидел, как четырехметровый человекоподобный мутант широко улыбался, усевшись на металлическом полу. Вся его камера была создана из сплавов космической стали марки «Империум-Т», которая является основой для флагманских кораблей Гвардии, поэтому вырваться из пустой комнаты у зелмута не было ни шанса. Правда, судя по его физиономии, он был вполне доволен своим арестом, что жутко не понравилось Амосу, который сразу же, после того как зашел в камеру, начал избивать пленника. Мутант особо не сопротивлялся, но и не показывал своей боли, даже когда сплевывал багровую, почти черную, кровь.

– Ну что, великан, расскажешь мне, зачем ты устроил этот цирк? – Он говорил мягко, как будто предыдущих нескольких минут насилия вовсе не было.

– Испытание, – пленник улыбался еще шире, будто гордился собой.

Амос чуть склонил голову, сделал вид, что записывает что-то в планшет, хотя на самом деле просто наблюдал за реакцией:

– Испытание, говоришь… А гранату тебе кто выдал? Ты ведь не сам ее изобрел, верно?

– Выдали.

– Кто? – Стерлинг поднял бровь, голос стал чуть тише, почти шепотом. – Имя, должность?

– Босс, – протяжно ответил зелмут,

– Босс, – с легкой насмешкой повторил Амос. – Этот твой босс, он тебе и дорогу на Землю оплатил? Как ты здесь оказался?

– Привезли.

– Привезли… – Стерлинг кивнул, будто соглашаясь с очевидной истиной. – А почему ты так легко сдался? Сразу начал рассказывать все, что знал. Не боишься за свою шкуру?

– Приказали.

– Кто приказал? – теперь в голосе Амоса появилась едва заметная угроза, но он все еще улыбался уголком губ.

– Босс.

– Босс выдал оружие? Босс привез на Землю, и босс приказал?

– Да, – радостно ответил мутант, улыбаясь прям как полугодовой ребенок, хлопая при этом в ладоши.

– Кто ты? – Стерлинг уже и не знал, какие задавать вопросы. Пленник вроде как отвечает, но слишком уж неинформативно.

– Не знаю.

– Где родился? Как вырос? Чему обучался? Опиши своего босса и рассказывай подробно.

– Не помню, – зелмут по-прежнему улыбался, но теперь в его глазах мелькнула тень сомнения.

– Не помнишь? – Стерлинг склонился ближе, его голос стал ледяным. – Или не хочешь вспоминать? Может, помочь тебе? – Он резко, без предупреждения, ударил зелмута по лицу, затем еще раз, не теряя самообладания.

Зелмут почти не реагировал, только сплевывал багровую кровь и продолжал улыбаться, как младенец.

Амос выпрямился, стряхнул кровь с костяшек пальцев и снова заговорил, теперь уже с явной усталостью и раздражением:

– Ты же понимаешь, что это не игра. Если ты пешка – значит, есть босс. А мне нужно имя этого босса, его внешний вид. – Он сделал паузу, внимательно наблюдая за лицом зелмута. – Ну?

– Не помню, – безмятежно повторил мутант.

Амос вздохнул, на мгновение закрыл глаза, будто давая себе время успокоиться. Потом, не меняя ровного тона:

– В последний раз спрашиваю. Отвечай.

Зелмут не ответил. Он все также как младенец только и делал, что смеялся, но зато удалось выяснить, что слой их кожи настолько прочный, что без тяжелого вооружения против них не обойтись. Физическая устойчивость была просто колоссальной, оставалось только узнать какова сопротивляемость лучевым зарядам. Однако спустя минут десять зелмут все-таки потерял сознание, и Стерлинг даже побоялся, как бы не убил его, но все, к счастью, обошлось.

Марк выключил запись. Стало очевидно, что зелмут – всего лишь пешка, инструмент в чьих-то руках. Но чьих? Кто этот босс? И почему целью выбрали именно Нозоми?

По истечению нескольких недель допрос пользы практически не принес, даже прямой нейроволновой контакт выдал какую-ту кашу, поэтому выяснить какие-либо подробности касательно совершения теракта так и не вышло. Зато была получена другая ценная информация – этот зелмут точно не единственный в своем роде. Также разобрались в психологической модели, структуре организма, повадках и, самое главное, оценили, как потенциального противника на поле боя. Зелмут покрыт естественной броней подобно Марку, только глаза слабо были защищены, но эта уязвимость легко устраняется очками. По физической выносливости и силе превосходит даже дварнов, но, к счастью, ненамного. В общем, зелмут в плане защищенности похож на имперского гвардейца в тяжелом скафандре из батальона «Разрушитель». Повезло, что остальные параметры крайне низки. Неповоротливы, обладают медленной реакцией, а интеллектуальные способности действительно соответствуют манере общения. Ну, во всяком случае, тактикой мутанты не блещут, они тупо идут напролом, не ведая страха, и лишь иногда используют укрытия. Именно этим и можно воспользоваться, если придется вести боевые действия против государства зелмутов.

Пока объект № 8 находился под наблюдением в Цитадели, Марк начал свое расследование. Полномочия позволяют получать всю актуальную информацию, да к тому же запрета соответствующего не было. Кио также начал самостоятельно находить взаимосвязи и через Амоса подбираться все ближе и ближе к убийце своей дочери. Зелмут его интересовал меньше всего, он же был всего лишь инструментом в руках таинственного злодея. К тому же тот террорист давно уже мертв, не выдержал прямого нейроволнового контакта, который просто спалил ему мозги.

Расследование, проводимое силами службы безопасности, выявило несколько подозрительных фактов. Зелмут прилетел на торговом корабле «Зимрайт» посредством трансгалактического портала из системы Омега, спрятавшись в контейнере для транспортировки строительных материалов. Как этот «Зимрайт» прошел процедуру регистрации и все проверочные мероприятия? Ответа нет, корабль со всем экипажем спокойно вернулся в систему Омега, хотя на Земле он простоял несколько дней. Почему отдел ПСБ по мониторингу систем перемещения лишь спустя неделю выявил правду, когда «Зимрайт» уже был за пределами системы Солнца? Запрос в ПСБ системы Омега, конечно, был направлен, но каких-либо подробностей оттуда так и не поступило. Допрос экипажа корабля хоть проводился? Неизвестно.

При посадке в девять часов семнадцать минут «Зимрайт» столкнулся с другим космическим судном «Жозе», из-за чего пришлось совершить экстренную посадку на сельскохозяйственных полях неподалеку от Новоантареса. Пилот «Жозе» признан невиновным, он не справился с управлением из-за технической неисправности в отсеке гравидвигателя, хотя плановое техническое обслуживание перед вылетом проводилось. Техников, конечно, привлекли к ответственности за халатность, но не более того.

Разгрузкой «Зимрайта» занималась служба перевозок «Транслэйн», которая чудесным образом оказалась рядом с местом аварийной посадки и спустя всего лишь несколько минуту уже погрузила контейнер с пришельцем на свой грузовик, не заглянув внутрь. Данным действием организаторы теракта обошли систему безопасности космопорта Новоантареса, где обязательной процедурой является сканирование всего ввозимого товара. Косвенный нейроволновой контакт персонала «Транслэйн» не дал результата. Договор с «Зимрайтом» заключен был еще неделю назад, а располагались в данном месте лишь потому, что буквально десять минут назад служба перевозок доставила сельскохозяйственное оборудование для компании «Сельхозстрой», обслуживающей эти поля. Убыть в город просто не успели. Естественно, о зелмуте никто не знал, а столь быструю погрузку в обход проверочных систем защиты осуществили из-за директора «Транслэйн», разрешившего немедленную погрузку товаров. Он побоялся, что из-за аварии «Зимрайта» сорвутся сроки доставки строительных материалов.

Дальше грузовик, перевозивший контейнер с зелмутом, в девять часов сорок три минуты заглох неподалеку от Императорского кургана из-за хакерской атаки на систему управления. Хакера, конечно, вычислили, но он ничего не знал о содержимом грузовика, а свое задание получил от анонимного человека, представившимся сотрудником ГСБ, который пообещал зачисление юного парня в свои ряды. Самое страшное, что посредством косвенного нейроволнового контакта специалисты отчетливо увидели удостоверение ГСБ в руках анонима с фальшивым лицом. Подлинность документов подтвердить невозможно, и на этом следы обрываются.

После того, как грузовик заглох, зелмут силой выломал все двери и направился прямиком к памятнику героям войны на Императорском кургане, где без промедления использовал пси-гранату в непосредственной близости от Нозоми.

Система массового наблюдения хоть без ошибок и среагировала, но было уже слишком поздно, оперативники ОСБ не успели перехватить зелмута, которые до этого отправились перехватывать нелегальные товары. Амос отдал все необходимые распоряжения по задержанию экипажа «Зимрайта» и персонала «Транслэйна», не уведомив Марка по той причине, что дела контрабанды не входят в перечень особо важных происшествий, поэтому вполне можно было ограничиться ежедневным вечерним докладом. Но о теракте не сообщил уже потому, что пострадала дочь Марка, который в тот момент находился с Восьмым.

Никто из виновных даже не подозревал, что являлся марионеткой в руках организаторов, никто из них не слышал о зелмутах. Единственной зацепкой служит тот аноним с удостоверением сотрудника ГСБ. Липовое оно или нет, Марку особо и не важно, он данными фактами еще больше укрепил свое мнение насчет Влароса. А вот расследование все же зашло в тупик, сдвинуться с мертвой точки за три месяца у Кио так и не вышло.

Его же еще совесть все время мучала, он во всем винил себя, ведь не смог уберечь дочку на столь спокойной планете. Да и Тиане так ничего и не сообщил про эту ужасную новость, страшно было даже представить ее реакцию. А может Гаусс уже все ей рассказал? Хотя вряд ли, иначе Лаоми тут же позвонила бы. Но почему тогда от нее почти полгода нет никаких вестей? На письма даже не отвечает. Марк уже начинал не на шутку беспокоиться, что остается в неведении так долго. Тиана раньше всегда заранее предупреждала, если на связь некоторое время не будет возможности выходить, например, если на опасную операцию отправляли, но сейчас пропала без вестей. В последний раз предупреждала, что выезжает на учения, которые будут длиться максимум два-три месяца. К сожалению, даже Гаусс ничего не знает, либо делает вид, что не знает. Что же в Галактической Федерации такого произошло?

– Капитан Марк, – на днях старейшине позвонил его первый заместитель, который некоторое время играл роль охранника у ворот. – Работа над Восьмым подходит к концу, скоро он очнется и должен будет отправиться ко мне. Чтобы Остин не заметил изменений климатических условий, его одежда была незаметно утеплена, а наличие пасмурного неба не должно вызвать подозрений, ведь Восьмой, по его мнению, несколько часов находился в помещении, за которое погода вполне могла измениться.

– Хорошо. Действуй согласно инструкциям, – коротко ответил Марк.

Вечером того же дня, 15 декабря 1835 года, Амос отчитался перед Марком, что все прошло согласно плану, он встретился с ничего не подозревающим Восьмым и кратко поделился с ним своими знаниями, наблюдая за его реакцией. Вдруг что вспомнит.

Вот только на следующий день Ридстоун был неприятно удивлен новостью о погружении объекта № 8 в кому. Произошел неуправляемый всплеск потоков нейпсила, поэтому Восьмого пришлось перевезти в научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера, где его снова искусственно ввели в кому. Также установили, что из-за нестабильности уровня нейпсила произошло бесконтрольное высвобождение памяти объекта № 8.

Марк к ученым не относился, но выражение «память нейпсила» ему хорошо знакомо, ведь не раз ему снились мрачные времена Ксороса. Но у Марка это были всего лишь сны без какой-либо комы, а вот у объекта № 8 все гораздо серьезнее, не синхронизировался ведь еще со своим гигантским нейпсилом, который с легкостью может его убить, именно поэтому приходится ставить блокираторы, а также своевременно стабилизировать энергетические потоки.

Однако эту кому специалисты смогли использовать с пользой. Впечатленный рассказами Амоса, объект № 8 начал вспоминать времена Великой войны, поэтому не воспользоваться косвенным нейроволновым контактом было бы непростительно.

Специалисты воспроизвели воспоминание Восьмого – осаду крепости Яматаун две тысячи лет назад. Но это было не просто воспоминание о прочитанной книге или услышанной легенде. Это было видение изнутри. Глазами того, кто управлял гравитацией, уничтожал батальоны кенситов, сдерживал орды в одиночку. Глазами Вечного Императора Ваалстанина.

Марк откинулся в кресле, чувствуя, как учащается пульс. Объект № 8 – не просто генетический клон. Он носитель воспоминаний оригинала. Возможно, даже часть его сознания, законсервированная на случай... На случай чего? Смерти Императора? Но Ваалстанин жив и правит уже больше двух тысяч лет.

Или... или это запасной вариант. Замена на случай, если с оригиналом что-то случится. Тогда почему Восьмого разбудили именно сейчас? Неужели с Императором что-то не так? Его на публике действительно давно уже не видели.

Марк вспомнил слова Гаусса: «У меня есть подозрение, что наш Остин не просто клон... он может быть чем-то большим».

Это подтверждало гипотезу о том, что объект № 8 действительно был как-то связан с Вечным Императором. Возможно, он являлся не просто клоном, а носителем его воспоминаний? Или даже… самим Императором, перенесенным из прошлого?

Гаусс знал. Или догадывался. Значит, Тайный Кабинет тоже знает. И если они решат, что Восьмой – угроза... Его уничтожат. Или превратят в марионетку. Марк не мог этого допустить. Клон Императора с воспоминаниями о Великой Войне – слишком ценный актив. Идеальное оружие для того, кто хочет изменить Империю. Или уничтожить её.

В любом случае, эта информация была бесценной. Но, прежде чем решить, как ее использовать, Марк должен был найти убийц дочери и понять, что случилось с Тианой. Его каменное сердце билось все медленнее, с каждым днем становясь холоднее, а в глазах все чаще вспыхивали белые трещины – признак сильнейшего нейпсилика, готового к решительным действиям.

Поздно вечером, когда Цитадель затихла, а большинство сотрудников разошлись по домам, Марк остался в своём кабинете наедине с голографической проекцией фактов, временных меток и своих собственных заметок. Слабое сияние пола напоминало о многолетних ритуалах ночного анализа – когда телеметрия казалась единственным способом не утонуть в боли.

Сейчас 8 января 1836 года. Четыре месяца прошло с момента теракта.

Марк начал с самого болезненного – с Нозоми. 5 сентября 1835 года, 09:49 – теракт на Императорском кургане. Его дочь погибла от пси-гранаты в руках зелмута – примитивного существа с интеллектом ребёнка. Расследование показало: зелмут был лишь инструментом. Марионеткой в чужой игре.

Кто дёргал за ниточки?

Единственная зацепка – аноним с удостоверением ГСБ, нанявший хакера для остановки грузовика. Липовое удостоверение? Или настоящее? Марк не знал. Попытки продолжить расследование в этом направлении не дали результата – след обрывался. Но сам факт, что кто-то мог получить доступ к документам ГСБ, говорил о многом. Либо это высокопоставленный чиновник. Либо сам Тайный Кабинет.

Марк провёл рукой над проекцией, выделяя следующую дату.

26 мая 1835 года – последний звонок Тианы. «Выезжаю на учения, буду недоступна 2-3 месяца».

Прошло больше полугода. Ни звонка, ни письма. Даже на похороны дочери не приехала.

Два варианта: либо мертва, либо не может связаться.

Марк знал жену лучше, чем кто-либо. Лаоми была одним из сильнейших нейпсиликов Империи. Отравить её невозможно – организм фильтрует любые токсины. Убить во сне тоже не выйдет – инстинкты оперативника ГСБ не дремлют даже в бессознательном состоянии.

Чтобы нейтрализовать Тиану, требовалось одно из двух: либо схватка в открытом бою с кем-то сильнее её (а таких во Вларосе единицы – заместитель военного советника Джикан Тайзай и Вечный Император Ваалстанин), либо профессиональная ловушка.

Схватка маловероятна. Значит – ловушка.

Но если ловушка сработала, почему Тиану не объявили предательницей? Почему нет официального извещения о её гибели или аресте? Значит, либо она жива и скрывается, либо её смерть выгодно держать в тайне.

Марк сжал кулаки. Возможный сценарий: сначала убрать мать – защитницу. Потом использовать дочь либо как цель, либо как наживку, если ловушка на Тиану не сработала. Тогда следующий в этой цепи – он сам?

Но зачем? В этом вопросе Марк упирался в стену. Месть за Ксорос? Слишком давно, Империя простила. Что-то связанное со службой? Но он был лояльным офицером, выполнял все приказы.

Значит, причина в чём-то другом. В чём-то, что произошло недавно. В чём-то, что делает Марка опасным для кого-то очень могущественного.

Операция «Остантон»? Его взгляд упал на другую дату.

3 сентября 1835 года, 09:47 – пробуждение объекта № 8.

Он замечал это совпадение раньше. Две минуты между пробуждением Остина и смертью Нозоми. Но только сейчас, спустя месяцы, начали складываться новые мысли.

Что, если кто-то хотел, чтобы Марк был полностью сосредоточиться на операции «Остантон» именно в момент совершения теракта? В итоге он не смог защитить дочь, потому что находился в другом месте, выполняя задачу высшей важности.

Но тогда кто знал точную дату пробуждения? Очень узкий круг: Гаусс, Амос, Крест, несколько специалистов… и те, кто отдавал приказы сверху.

Марк вспомнил слова Гаусса: «Эта операция лично от Императора». Тайный Кабинет сам назначил его руководить операцией «Остантон». Зачем им тогда убирать его таким сложным, запутанным способом? Проще было просто отстранить от операции официальным приказом.

Нелогично. Ничего не сходилось.

Марк почувствовал нарастающую фрустрацию. Он не мог построить чёткую гипотезу. Слишком много неизвестных. Слишком много противоречий.

Гаусс знал больше, чем говорил. Но можно ли ему доверять?

Марк не знал. Не знал, кому вообще можно доверять. Общее недоверие окутывало всё – даже тех, кто казался союзниками. Гаусс, Амос, Крест… любой мог оказаться частью игры, правил которой Марк не понимал.

Он откинулся в кресле, глядя на паутину связей на голограмме. Вопросов было больше, чем ответов. Расследование буксовало – новых улик не появлялось.

Но одно Марк понял точно: кто бы ни стоял за смертью Нозоми, они совершили ошибку.

Они думали, что трагедия сломает его. Но вместо этого родилась холодная решимость.

Теперь у него есть Восьмой – клон Императора с воспоминаниями о Великой Войне. Наивный юноша, который доверяет Марку безгранично.

Марк не знает пока, как именно использует это доверие. Не знает, кто враг, а кто союзник. Но он будет наблюдать, анализировать, ждать.

И когда правда откроется – он действует.

Не ради Империи. Не ради Тайного Кабинета.

Ради Нозоми. Ради Тианы. Ради справедливости, которую отняла у него система.

Марк встал, деактивируя голограмму. В окне отражалось его лицо – каменное, с белыми трещинами нейпсила, пульсирующими в глазах.

Завтра он снова наденет маску. Будет играть роль заботливого наставника для Остина. Будет выполнять приказы. Будет казаться лояльным.

А внутри – терпеливо выстраивать свою игру. Игру, в которой он пока не знает правил, но намерен их узнать.

Глава 4. Амос

Марк выбрал старшего лейтенанта Амоса вторым подчиненным, вовлеченного в операцию «Остантон», и назначил ведущим наблюдателем за объектом № 8, в обязанности которого входило не только отслеживание перемещения Восьмого, но и мониторинг его состояния. Старший лейтенант, пользуясь поддержкой Гаусса, организовал и возглавил группу лучших исследователей системы Солнца в области изучения нейпсила. Ученые ничего не знали про операцию «Остантон», поэтому не могли даже догадываться о возрасте объекта № 8, в котором видели лишь необычного нейпсилика с заблокированными способностями. Под руководством Амоса они приступили к активной фазе своей работы еще в 1817 году, когда Восьмой подал первые признаки своего пробуждения.

Годы исследований показали удивительные находки. Казалось бы, если объект № 8 является клоном Вечного Императора, то его потоки нейпсила должны быть колоссальны, но их не было. Абсолютный ноль. Первые десять лет датчики не могли обнаружить даже каплю нейпсила, которая может быть обнаружена в любом живом организме мира. Тело оставалось абсолютно пустым, даже слабое воздействие энергией не оставляло никаких следов. Уже это оставалось загадкой для ученых, которые начали строить самые разные гипотезы.

Постепенно ситуация менялась. Возникало чувство, что весь нейпсил Восьмого хранится где-то в другом мире, который по капле просачивается в наш, позволяя Остину постепенно освоиться с управлением собственных сил. Звучало фантастически, но 5 сентября 1835 года Амос запаниковал, увидев ходячую бомбу. Тогда он впервые проанализировал Восьмого в Цитадели. Огромные потоки нейпсила всю группу ученых дико испугали, никто из них никак не мог поверить, что такое чудовище все еще живет, а также не понимали, почему Остин не уничтожил планету из-за отсутствия каких-либо способностей по контролю своего нейпсила. Если обычного человека наделить таким даром, то его тут же разорвет на части, а освободившийся огромный объем нейпсила вызовет стихийные бедствия невиданных масштабов. Стерлинг пришел к выводу, что создатель Восьмого является гением.

Пока объект № 8 находился в Цитадели, на Амоса возложили обязанности по расследованию дела о совершении теракта зелмутом. Данное происшествие произошло в Округе Цитадели, поэтому дело находится в компетенции именно его ОСБ. Ожидаемо Марк был отстранен от участия из-за смерти дочери по вине зелмута, поэтому Амосу, как заместителю начальника, были предоставлены все возможности по манипулированию информацией.

Также из-за катастрофы, представляющей угрозу всей планете, к данному делу подключился и Гаусс со всей своей командой, но это также входило в планы. А вот за вовлеченность ГСБ старший лейтенант не переживал, инцидент с зелмутом им был пока что не интересен, для них это слишком мелко.

Амос любил посещать совещания, проводимые Гауссом. Благодаря этому он мог прослеживать текущее положение дел и наблюдать за информированностью верхушки ПСБ Земли.

Совещания проводились в кабинете Гаусса, представляющее собой просторное помещение в верхних уровнях Цитадели, он был оборудован передовыми системами защиты от прослушивания и визуального наблюдения. Даже воздух здесь казался плотнее из-за действия защитных полей.

Вокруг большого овального стола сидели девять человек – главы различных подразделений безопасности. Гаусс стоял у голографического проектора, демонстрирующего трехмерную модель зеленокожего гуманоида.

– Все в сборе, можем начинать, – произнес Гаусс, когда Стерлинг занял свое место. – Капитан Айзаров, доложите о результатах допроса.

Начальник следственного отдела, высокий худощавый мужчина с пронзительными голубыми глазами, поднялся и активировал свой планшет, проецируя данные на общий экран.

– Допрос зелмута завершен, но результаты неоднозначны. Прямой нейроволновой контакт оказался чрезвычайно сложным из-за примитивной структуры мозга объекта. – Он указал на трехмерную модель черепа зелмута с выделенными участками мозга. – Как видите, определенные области коры развиты крайне слабо, в то время как другие гипертрофированы. Такая структура не характерна ни для одной из известных нам разумных рас.

– Он умер во время допроса? – спросил Гаусс.

– Да. Его мозг не выдержал нейроволнового контакта. Однако перед смертью мы получили отрывочные образы и фрагменты воспоминаний.

На экране появились размытые изображения: космический корабль, подземные сооружения, лаборатория с множеством прозрачных капсул.

– Мы полагаем, что зелмуты – искусственно созданная раса. Они выращиваются в специальных лабораториях и программируются для выполнения конкретных задач. Их интеллект ограничен функциональностью, необходимой для выполнения миссии. Никакой свободы воли, никаких личных желаний – только запрограммированные инстинкты.

– Кто создал этих существ? – задал вопрос майор Нельс, начальник отдела интеллектуальных систем.

– Вот здесь начинаются основные сложности. – Айзаров вывел на экран затуманенный образ высокой фигуры в темном одеянии. – В воспоминаниях зелмута присутствовала фигура, которую он называл «Босс». Но мы не смогли получить более четкого изображения.

– Что с оружием? – перебил Гаусс. – Пси-волновая граната – откуда она взялась?

– По данным материаловедческого анализа, это не имперская технология, – майор Гизельс начал свой доклад. – Сплавы, используемые в корпусе гранаты, содержат элементы, характерные для древних артефактов эпохи Великой войны. Но есть и современные компоненты, указывающие на высокотехнологичное производство последних десятилетий.

– Версии? – Гаусс обвел взглядом присутствующих.

– Две основные гипотезы, – ответил Гизельс. – Первая: мы имеем дело с новой внеимперской силой, использующей нестандартные биологические оружия. Вторая: это часть внутреннего заговора с целью дестабилизации обстановки в столичных мирах.

– Подполковник Макий, как зелмут попал на Землю? – Гаусс повернулся к начальнику отдела мониторинга систем перемещения.

Приземистый мужчина с военной выправкой поднялся со своего места.

– Мы отследили маршрут. Зелмут прибыл на торговом корабле «Зимрайт» через трансгалактический портал из системы Омега. Он скрывался в контейнере со строительными материалами.

На экране появилась схема перемещений корабля.

– Корабль прошел все стандартные проверки, но зелмут не был обнаружен из-за особенностей биохимии его тела. Наши сканеры настроены на поиск известных форм жизни и их энергетических сигнатур. Обнаружить абсолютно новую форму жизни в запечатанном контейнере они не смогли.

– Это объяснимо, – вмешался Амос, – но как он покинул контейнер и оказался в Новоантаресе?

– При посадке «Зимрайт» столкнулся с другим судном и совершил экстренную посадку на сельскохозяйственных полях близ Новоантареса. Служба перевозок «Транслэйн» оказалась рядом и погрузила контейнер на свой грузовик, минуя проверки космопорта. – Макий вывел на экран схему перемещений грузовика. – Грузовик заглох недалеко от места атаки из-за хакерской атаки, и зелмут вырвался из контейнера.

– Кто хакер? – спросил Гаусс.

– Молодой человек, получивший задание от анонима, представившегося сотрудником ГСБ и пообещавшего зачисление в их ряды. При косвенном нейроволновом контакте выяснилось, что аноним предъявил удостоверение ГСБ, но его личность была скрыта от памяти допрашиваемого.

–– Итак, мы имеем целую цепочку «случайных» событий, – подытожил он с некоторой озабоченностью, – которая привела зелмута точно к цели атаки. Это не может быть совпадением. Кто-то тщательно спланировал каждый этап.

– И важно понять, почему целью была именно группа школьников, – добавил Амос, анализируя информацию. – Если это демонстрация силы, то почему не более значимая цель?

Гаусс бросил на него острый взгляд.

– Среди жертв была дочь капитана Марка, что является крайне тревожным фактором. Нам необходимо усилить охрану всех ключевых объектов и лиц, связанных с операцией «Остантон».

Амос вздрогнул. Он не думал, что Гаусс при посторонних в открытую упомянет операцию проекта «Возрождение». Однако в кабинете находилась верхушка ПСБ, поэтому они вполне могут знать о существовании Восьмого. Так оно и есть, если судить по отсутствию реакции собравшихся.

– Майор Нельс, – продолжил Гаусс, – пересмотрите алгоритмы системы массового наблюдения. Мы не можем позволить себе еще один такой провал.

– Будет сделано. Я уже инициировал обновление баз данных, включив основные биометрические параметры зелмутов. Теперь система распознает их даже в замаскированном виде.

– Отлично. Подполковник Макий, усильте контроль на всех транспортных узлах. Любой подозрительный груз подлежит немедленному сканированию продвинутыми системами.

Гаусс обратился ко всем присутствующих:

– Информация по делу имеет высшую степень секретности. Никто за пределами этой комнаты не должен знать о зелмутах без непосредственной служебной необходимости. Для общественности сохраняется версия о техногенной аварии. Совещание окончено. Старший лейтенант Амос, останьтесь.

– Каково текущее состояние объекта № 8? – спросил он, когда остальные офицеры покинули кабинет.

– Стабильное. В настоящий момент проводится анализ уровня нейпсила. По прогнозам, через три месяца он будет готов к пробуждению.

– Хорошо. Мы не можем допустить ни малейшего риска. Объект № 8 слишком важен для будущего Империи. – Гаусс подошел к окну, глядя на ночной город. – Объявление начала испытаний пси-оружия не случайно. Здесь точно есть какая-то связь с проектом «Возрождение». Поэтому нам необходимо быть крайне осторожными, чтобы не оказаться крайними. Стерлинг, ты ведь это понимаешь?

– Да. А Марк нам не помешает? Он изучает все мои заключения по делу о нападении зелмутов.

– За него не беспокойся. Пускай проводит собственное расследование, ему в этом не мешай.

– Но… – Стерлинг хотел возразить.

– Не мешай, я говорю, – рявкнул начальник. – Он мне как сын родной, его я знаю слишком хорошо. Марк нам еще пригодится.

Амос кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Ещё одна деталь для отчёта, – мысленно отметил Стерлинг. – Гаусс планирует использовать Марка. Считает его угрозой или ценным активом».

– Ты лучше обезопась объект № 8, – продолжал говорить полковник. – Испытания пси-оружия еще будут продолжаться, и уже следующее нападение зелмутов будет совершено в людном месте. Догадываешься почему?

– Это позволит проанализировать работу системы безопасности, чтобы в будущем при крупномасштабных мероприятиях не привлечь внимание ГСБ, – невозмутимо ответил Стерлинг.

«И эту информацию он тоже мне выдал, – промелькнула довольная мысль. – Даже не пытается скрывать свои планы. Настолько уверен в моей лояльности».

– Вот именно. Поэтому сделай так, чтобы объект № 8 случайно не пострадал во время этих испытаний.

– Так точно.

– Свободен.

Выйдя из кабинета начальника, Амос испытал физическое облегчение. Давящая аура начальника ПСБ всегда заставляла напрягаться — приходилось держать маску лояльного подчинённого, контролировать каждое слово, каждый жест. Даже для опытного оперативника это было утомительно.

Но игра того стоила.

«Двадцать лет, – с удовлетворением подумал Стерлинг, направляясь в свой кабинет. – Двадцать лет двойной игры, и Гаусс ничего не подозревает».

А ведь раньше Амос боялся, что Гаусс что-то заподозрит. Первые месяцы работы были напряжёнными – каждый взгляд начальника казался проверкой, каждый вопрос – ловушкой. Но со временем Гаусс расслабился. Стал откровеннее. Начал посвящать во всё больше деталей – планы испытаний, стратегические соображения, даже использование Марка.

«Потому что я идеально играю роль, – с гордостью думал Амос. – Лояльный, исполнительный, не задающий лишних вопросов подчинённый. Именно такого человека Гаусс хотел видеть рядом».

И Стерлинг дал ему именно это. Маска безупречная. Ни одной трещины.

Гаусс – амбициозный и чрезвычайно сильный как нейпсилик. Именно поэтому его назначили курировать операцию «Остантон». И при всем этом он совершенно слеп к предательству ближайшему окружению.

«Он считает меня своим человеком, – Амос позволил себе еле заметную усмешку. – А я собираю доказательства для его ареста. Ирония».

Конечно, Тайный Кабинет сильно рискует, используя полковника. В будущем непременно возникнут проблемы – начальник ПСБ наверняка использует этих зелмутов как повод для дальнейшего усиления системы Солнца, которое и так было слишком стремительным в последнее время.

«Но это будут уже не мои проблемы, – решил для себя Амос. – К тому времени Гаусса устранят. А я получу повышение за успешно проведённую операцию».

А что касается Марка, то Стерлинг его не на шутку опасался. В отличие от прагматика Гаусса Марк идеалист. Он до конца будет следовать своим идеалам, и договориться с ним не выйдет. Тем более после убийства его дочери Нозоми.

Поэтому с начальником ПСБ еще повезло, и Амос не смог сдержать довольную усмешку, позабыв накопившиеся тревоги.

«Если бы он подозревал меня, то давно бы уволил, – логично рассудил Амос. – Или хотя бы перестал делиться информацией».

С этими мыслями Амос добрался до своего кабинета в Цитадели, запер дверь и активировал дополнительное экранирование. Даже штатные системы защиты Цитадели казались ему недостаточными.

Он открыл скрытый протокол на личном терминале – программу, которую никто в ПСБ не должен был обнаружить. Зашифрованный канал, не регистрируемый в официальных журналах. Затем Амос начал составлять отчёт. Детали совещания. Слова Гаусса о Марке. Упоминание операции «Остантон» при всех присутствующих. Планы новых испытаний пси-оружия.

Кому предназначался этот отчёт? Амос не позволял себе думать об этом во время работы. Меньше знаешь – крепче спишь. Его задача – собирать информацию. Что с ней будут делать дальше – не его дело.

«Пока», – добавил он про себя.

Отчёт отправлен. Канал закрыт. Следов не осталось.

Амос откинулся в кресле, чувствуя удовлетворение. Двойная игра хоть и выматывала, а с каждым днём риск раскрытия возрастал, но Стерлингу нравилась его работа.

Дальше он направился в лабораторию, где находился Остин. Там его приятно удивили. Исследователи обнаружили у Восьмого удивительную систему блокираторов потоков нейпсила. Ее можно было сравнить с черными дырами, находящимися внутри других черных дыр в несколько слоев, где хранился весь тот огромный объем энергии. Эти конструкции запрещали циркуляцию энергии и ее обмен с внешним миром, удерживая колоссальный объем нейпсила. Система была спроектирована так, что снятие каждого защитного слоя происходило по заранее заданному таймеру, позволяя Восьмому постепенно адаптироваться к возрастающей мощи без разрушительных последствий. Странным являлось то, что ранее ничего подобного специалисты обнаружить не смогли.

Получив отчет об этих находках, Марк немедленно приказал замедлить процесс высвобождения нейпсила, чтобы операция «Остантон» не вышла из-под контроля из-за появления непослушного сильнейшего нейпсилика, поэтому командой ученых под руководством Амоса были разработаны механизмы наподобие существующих. В течение нескольких месяцев их постепенно внедряли в Восьмого, удерживая того в искусственной коме. Только к 15 декабря 1835 года работа была завершена, и старший лейтенант, выступая в роли охранника у ворот Цитадели, смог встретить ничего не подозревающего объекта № 8.

Вот только ночью у Восьмого произошел неконтролируемый всплеск потоков нейпсила, поэтому его срочным порядком увезли в научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера, где был организован штаб Амоса. Там Восьмого снова ввели в кому.

Защитные механизмы почему-то дали сбой, а понять причину никто не мог, поэтому Амос ежедневно проводил экспериментальную проверку возникших идей на опытных образцах, не оставляя свободного времени на отдых. Его ничего не интересовало, он полностью погрузился в изучение Восьмого.

Остин в коме находился достаточно долго, уже наступил вечер 10 апреля 1836 года, но старший лейтенант все не унывал. Он скрупулезно анализировал всю информацию о состоянии Восьмого. Успешные испытания новых защитных механизмов хоть и подходили к концу, но офицер пытался выявить вероятную ошибку в вычислениях, его сильно беспокоил факт неконтролируемости нейпсила.

Внезапно тишину лаборатории нарушил звонок от ведущего научного сотрудника по нейросвязи:

– Товарищ старший лейтенант, произошло нечто странное.

– Докладывай, – мгновенно отреагировал Амос, отложив голографический планшет с расчетами.

– Проанализировав ежедневный отчет, мы обнаружили помехи в системе мониторинга. Кто-то пытался заменить сигналы Остина другим источником, но защита сработала автоматически, – голос сотрудника содержал смесь недоумения и тревоги. – Повторная проверка определила отсутствие угрозы, поэтому данный факт система защиты списала на ошибку, а дублирующим датчикам слежения были присвоены другие идентификаторы, вот только сейчас сигналы отсутствуют. Все работает в штатном режиме, предупреждений об опасности отсутствуют.

– Откуда и когда поступил сигнал? – Стерлинг почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Из Центрального района Новоантареса, координаты соответствуют порталу «Центр». Прошу прощения, в обеденное время никто отчет не просмотрел, а это было утром в шесть часов тридцать восемь минут.

– А где сейчас находится Остин и каково его состояние? – Стерлинг невольно бросил взгляд на мониторы в дальнем конце лаборатории, где отображались жизненные показатели объекта № 8.

– Он здесь, в центре нейроволновой хирургии. По-прежнему в коме, показатели жизненных сил в норме, наблюдается положительная динамика. Ошибки быть не может – это определенно он. Ни одна система не фиксировала его пробуждения.

– Последний установленный блокиратор исправен?

– Да, уровень нейпсила полностью стабилизировался, но мы не можем гарантировать, что в этот раз никаких ошибок не возникнет.

– Понятно. Благодарю за доклад.

Отключив связь, Амос погрузился в размышления. Он никак не мог понять причин дублирования сигнала. Восьмой физически не мог находиться в двух местах одновременно. Кто же тогда этот второй «Остин» и откуда он взялся? С помощью личного мобильного терминала старший лейтенант решил убедиться в правдивости слов ведущего научного сотрудника.

Амос, как заместитель начальника ОСБ округа Цитадели, имел полный доступ ко всем системам наблюдения и мониторинга, поэтому для удобства слежения за действиями Восьмого старший лейтенант использовал личный мобильный терминал, настроенный исключительно для работы над операцией «Остантон». Проанализировав отчеты, Амос убедился, что поддельные датчики слежения действительно сегодня были зафиксированы в Центральном районе.

Ничего не понимаю. С какой целью подделывать датчики слежения? Повстанческие силы активизировались и хотят похитить Восьмого, пустив нас по ложному пути? Поэтому они проверяют возможности системы защиты от сетевых вторжений? Очень странно. Не мешало бы локализовать этот поддельный источник.

Амос попытался определить текущее местоположение дублирующих сигналов, но был неприятно удивлен, когда обнаружил, что поддельные датчики слежения деактивированы.

Злоумышленник скрылся? Надо будет повысить чувствительность системы оповещения, чтобы о таких случаях я немедленно узнавал. Не хотелось бы в следующий раз упустить нарушителя.

Старший лейтенант запустил сканирование всех лиц, посетивших Центральный район Новоантареса, надеясь выявить подозрительных субъектов без городской прописки. Сложность заключалась в том, что в Центральном районе располагался космопорт, через который ежедневно проходили тысячи существ разных рас.

Пока автоматический поиск работал, Амос отправил Марку ежедневный отчет, упомянув попытку взлома системы и начатый анализ данных. Лично докладывать или звонить не стал, так как начальник участвовал на выставке инновационных технических проектов «Эра-1836».

Сканирование осуществлялось по прописке, записанной в каждом нейродатчике. Даже у инопланетных форм жизни имеются нейродатчики, так как все они являются гражданами Влароса. Поиск лиц с отсутствующим нейродатчиком Амос не выполнял, решив, что противник не станет вот так в открытую заявлять о себе, представ перед системами массового наблюдения без какой-либо маскировки. Например, тот же зелмут сразу был обнаружен, но оперативники не успели вовремя среагировать.

Автоматический поиск не дал результатов. Амоса не покидало чувство тревоги, поэтому не поленился самостоятельно вручную изучить записи с камер наблюдения. Выставив в фильтре утреннее время с небольшой погрешностью и выбрав расположение камер в окрестностях портала «Центр», он начал просматривать материалы.

Он и помыслить не мог, что увидит на камерах клона Остина. «Восьмой?! Какого черта?! Кто это?!» – воскликнул Стерлинг, просматривая запись с камер наблюдения в третий раз. На экране был человек, как две капли воды похожий на Остина, с точно такой же биометрией.

Амос потянулся к коммуникатору, чтобы связаться с Марком, но вдруг замер. Палец завис возле мочки уха. «Следует ли докладывать о двойнике?» – мелькнула мысль. Стандартный протокол требовал немедленного доклада вышестоящему начальству о любых аномалиях, связанных с Восьмым. Однако здесь ситуация немного иная. Восьмой ведь остается под наблюдением ученых, он продолжает лежать в коме.

Офицер прикусил губу. Если он доложит о двойнике Остина без убедительных доказательств, его могут счесть некомпетентным. Слишком невероятно звучит – клон или двойник объекта высшей секретности с идентичной биометрией и теми же датчиками слежения, которые по непонятной причине в данный момент дезактивированы. Такое и представить сложно, не то, что объяснить. Тут скорее имеет место быть технической ошибки или же взлома системы массового слежения. А может вовсе проводится скрытая операция, о которой его просто не проинформировали.

Амос подошел к окну, глядя на вечерний город. Внизу сверкали огни Новоантареса, безмятежные и спокойные. «Операция «Остантон» слишком важна, чтобы рисковать преждевременным разглашением», – размышлял он. Проект «Возрождение» и все, что с ним связано, имело высший уровень секретности. Информация о Восьмом была доступна лишь нескольким людям на планете. Даже технический персонал не владеет какими-либо важными сведениями.

«А что, если это секретная инициатива самого Гаусса или даже выше? В истории Влароса было немало примеров использования двойников для защиты важных персон. Может быть, это проверка безопасности? Или, что еще хуже, если двойник создан врагами Империи для компрометации проекта «Возрождение»? Как тогда поступить? – Стерлинг посмотрел на часы, показывающие десять вечера. – Уже скоро… Тогда нет. Мой доклад подождет, все равно руководство будет больше озадачено новым вторжением зелмутов. Поэтому сначала соберу больше информации».

Он потер виски, пытаясь унять нарастающую головную боль, и тут же принялся за анализ маршрута двойника, удивляясь причинам отсутствия тревоги системы мониторинга, но его тут же осенило. Чтобы система мониторинга постоянно не сигнализировала о появлении нелегалов, Остина внесли в список исключений, а у данного клона имеется стопроцентное сходство, даже установленные датчики слежения идентичные.

Амос успел проследить путь двойника только до продуктового магазина «Супро», куда тот зашел, но дальнейший анализ прервал срочный вызов от Гаусса.

«Красный код! Срочно явитесь ко мне», – гласило сообщение.

Как же не вовремя! Ладно, дальше запущу автоматический анализ всех последующих действий неизвестного лица с пометкой «подозреваемый в терроризме». Так хотя бы на любое противоправное его действие мне немедленно поступит оповещение на мобильный терминал, и будет выслана оперативная группа для задержания. Надеюсь, совещание по зелмутам окажется непродолжительным. Хочется как можно скорее выяснить местонахождение второго Остина, а там уже решить, что с ним делать.

Старший лейтенант, проживающий на территории Цитадели, прибыл к начальнику ПСБ спустя всего лишь двадцать минут, но в кабинете уже собралось большинство офицеров, вовлеченных в расследование по делу нападения зелмутов. Лица присутствующих были напряжены, на огромном голоэкране отображались кадры разрушений в Сталеграде – разорванные гравимобили, перевернутый грузовик, обширные области поражения неизвестного типа. В углу экрана мигал таймер: «Инцидент: 00:46:47 назад».

– Ситуация критическая, – начал Гаусс, не тратя времени на приветствия. – Сорок минут назад в Сталеграде зафиксировано повторное нападение зелмута. По предварительной информации четыре гражданских погибло на месте, шестнадцать ранено от обычного оружия, еще тридцать потеряло рассудок.

На экране появились кадры с камер наблюдения: четырехметровый гуманоид с зеленой кожей двигался по центральной улице Сталеграда, стреляя по людям из неизвестного оружия и бросая устройства, похожие на гранаты.

– Это уже второе нападение, – продолжил Гаусс, стукнув кулаком по столу. – И первое с таким количеством жертв. Ситуация выходит из-под контроля. Майор Гизельс, что скажете?

– Согласно предварительному анализу, – выступил Гизельс, – использовано оружие, аналогичное предыдущему инциденту. Пси-волновая граната, воздействующая на нервную систему жертв. Из-за неё люди обезумили. Хотя остались живы.

– Подполковник Макий, как зелмут проник в город? – спросил Гаусс, изучая схему перемещений нападшего.

– Вот это самый тревожный момент, – Макий активировал дополнительную голограмму с транспортными потоками. – Системы фильтрации космопорта не зафиксировали проникновения. Кораблекрушений за последнюю неделю не зарегистрировано, а на всех контрольно-пропускных пунктах отсутствуют записи о прохождении существа с такими параметрами. Он словно появился из ниоткуда. Снова.

– Проверьте все транспортные компании и грузоперевозчики, – приказал Гаусс. – Особое внимание уделите «Транслэйн» – через них проходил груз, ставший центром предыдущего инцидента.

На экране появилось лицо мужчины с холодным, каменным выражением. Амос узнал старейшину Новоантареса.

– В настоящий момент капитан Марк лично прибыл в Сталеград, – сообщил Гаусс. – Группы стерилизации и дезинформации уже работает. Официальная версия для населения – авария с участием нелегального ионного двигателя и утечка галлюциногенного газа.

– Свидетели? – спросил один из офицеров.

– Всех очевидцев изолировали для медицинского обследования, – ответил начальник медицинской службы ПСБ майор Нолдан. – Базовую фильтрацию информации проведем под видом лечения от воздействия газа.

Гаусс активировал схему города с мигающими красными точками.

– Зелмут был нейтрализован здесь, – он указал на один из секторов. – Тело изъято для исследования. Старший лейтенант Амос, пока объект № 8 находится в коме, ваша группа ученых должна подключиться к изучению. Приоритетные задачи: происхождение, технология создания, цель. И самое главное – связь с предыдущим нападением.

– Будет сделано, – кивнул Амос.

– Всем остальным, – Гаусс обвел взглядом присутствующих, – максимальный режим секретности. Информация не должна просочиться в сеть. Если эти зелмуты – часть более крупной операции, мы не можем позволить противнику знать, что мы знаем.

– Мы уже запустили алгоритм подмены видеозаписей с общественных камер, – выступил начальник отдела ПСБ по связи с общественностью капитан Фриден. – Свидетельства, не соответствующие официальной версии, будут дискредитированы как галлюцинации.

– Господа, – Гаусс выпрямился, его глаза блеснули стальным блеском, – это не просто нападение. Это вызов безопасности Империи. Кто-то проверяет нашу реакцию, изучает наши слабые места. И мы не можем позволить себе проиграть.

Совещание продолжалось еще час, каждый отдел получил четкие инструкции по расследованию, минимизации ущерба и предотвращению паники. Через час после инцидента официальная версия событий уже транслировалась по всем информационным каналам, включая вечерние новости, которые смотрел в доме Фроловых не подозревающий ни о чем Константин Аппогеев.

Амос, возвращаясь в свой кабинет, обдумывал странное совпадение: двойник Остина появился именно в тот день, когда было запланированы испытания пси-технологий с помощью зелмута. Случайность? Или чей-то замысел?

После совещания по вопросу нападения зелмутов Амос вернулся в свой кабинет и сразу же проверил результаты автоматического анализа действий двойника Остина. Угроз не обнаружено.

Просматривая записи, Амос обнаружил, что двойник вышел из магазина «Супро» не один, а в сопровождении мужчины средних лет. Система идентифицировала его как Дмитрия Фролова, доктора исторических наук, исследователя доимперского периода.

«Странно, – пробормотал Стерлинг, увеличивая изображение, – чем обычный историк мог заинтересовать двойника Остина? И почему они общаются на этом мертвом языке?»

На камере четко просматривалось, как двойник Остина активно общался с Дмитрием, после чего они вместе сели в гравимобиль. «Экранирование?!» – удивился Амос. Экранирующая система блокировала большинство сканеров безопасности, что уже само по себе было довольно подозрительно. Такие системы обычно устанавливали высокопоставленные чиновники или специалисты, работающие с секретной информацией. А самое подозрительное, что именно в машине датчики слежения двойника были дезактивированы. Это не могло быть совпадением.

Амос запросил детальное досье на Дмитрия Фролова. В официальной части содержалась обычная информация: доктор исторических наук, преподаватель в Академии Наук Новоантареса, автор нескольких монографий по древней истории. Но в разделе «дополнительная информация» обнаружились тревожные факты – частые командировки, причем преимущественно в зоны конфликтов и нестабильности, а также контакты с представителями окраинных миров.

Историк, интересующийся современными конфликтами? Или это прикрытие? Может быть, встреча с двойником не просто совпадение. Что если Фролов – часть заговора? Что если в службе безопасности есть предатель?

Перспектива внутреннего заговора заставила его вздрогнуть. Если кто-то из руководства причастен к появлению двойника, то преждевременный доклад может только предупредить заговорщиков.

Хорошо, что не стал преждевременно докладывать Гауссу на совещании. Лучше собрать больше информации. Проследить за двойником, выяснить его цели, найти связи, а потом уже докладывать с полным пакетом доказательств.

Следующая запись показала прибытие Фролова и двойника Восьмого в космопорт, а именно в регистрационный отдел. «Регистрационный отдел? Зачем двойнику регистрация?» – эта мысль встревожила Амоса еще больше.

Он быстро открыл базу данных регистрационного отдела. В списке вновь зарегистрированных значился некий Константин Аппогеев с пометкой о прибытии из системы Аппогея. Система сверила биометрические данные – 100% сходство с Остином.

«Выходит, что двойник получает официальную регистрацию, заполучив специально подготовленный нейродатчик Восьмого? – Амос схватился за голову. – Это очень плохо…».

Специальная отметка «потеря памяти» в личном деле Константина привлекла особое внимание Амоса. Он запросил данные о сотруднике, оформлявшем регистрацию. Система выдала краткую информацию: «Марина Фролова, студентка 19-го класса, временный сотрудник регистрационного отдела. Дочь Дмитрия Фролова». «Вот оно что. Семейные связи», – Амос начал выстраивать первые предположения, затем открыл запись с камер внутри регистрационного отдела и убедился, что с Константином действительно общалась девушка-регистратор, Марина Фролова.

Слишком много совпадений для случайности. Профессор истории знакомит двойника Восьмого со своей дочерью, которая работает в регистрационном отделе, и помогает ему получить легальный статус с минимальными вопросами.

Записи с камер наблюдения показали, что после регистрации Марина и Константин покинули космопорт вместе. Система проследила их до жилого дома в Центральном районе, где, согласно базе данных, проживала семья Фроловых.

«Снова экранирование… – пробормотал Стерлинг, просматривая техническую спецификацию квартиры, куда зашли Марина и Константин. – У них стоит домашняя защита от внешнего наблюдения. Зачем обычному профессору такая система? Благо информации с нейродатчика Аппогеева мне вполне достаточно, чтобы в общих чертах понять, чем он занимается. И конкретно сейчас он мирно спит. Ничего интересного для доклада, поэтому необходимо втайне продолжить наблюдения».

Он активировал личный протокол «Тень» – специальную программу отслеживания, не регистрируемую в общей системе безопасности. Она была разработана лично Амосом и больше походила на вирус, поэтому все, что офицер узнает через этот канал, будет доступно лишь ему. К сожалению, у данного способа имеются недостатки. Функционал «Тени» довольно ограничен, например, использование дронов-разведчиков недопустимо. Их перемещение также отслеживается системами безопасности. Что касается прошлых запросов Амоса, когда изучал архив видеозаписей и запускал автоматический анализ всех последующих действий неизвестного лица, то они так и остались в журнале операций. Хорошо, что руководство больше озадачено нападением зелмутов, поэтому в ближайшее время архив запросов вряд ли кто-то просмотрит, но лучше больше не рисковать, и поэтому «Тень» станет спасением.

«Кем бы ты ни был, двойник Остина, я выясню твои намерения прежде, чем ты сможешь навредить операции «Остантон»», – размышлял Стерлинг, чувствуя азарт охотника, идущего по следу неуловимой добычи.

Тем временем в лаборатории научно-исследовательского центра настоящий Остин по-прежнему лежал без сознания, подключенный к системам жизнеобеспечения. Мониторы показывали стабильное состояние, без каких-либо аномалий. Никто из персонала даже не подозревал, что где-то в городе ходит точная копия их пациента, официально зарегистрированная как гражданин Империи. Константин Аппогеев.

На следующее утро в 9:32 11 апреля сканеры зафиксировали движение – кто-то покинул квартиру Фроловых. Камеры на улице подтвердили: это была Марина и Константин. Они направлялись в сторону городского парка Центрального района.

Амос активировал дистанционный режим прослушивания с помощью направленных микрофонов, установленных в парке. Прямого доступа к нейродатчикам у офицера не было. Фроловы использовали нейродатчики с более продвинутым протоколом безопасности, обойти который смогут лишь программы ГСБ. Их регистрация в системе ОСБ не останется незамеченной, поэтому старший лейтенант не мог рисковать раскрытием своей личности. К сожалению, такой же продвинутый нейродатчик был заготовлен для Восьмого, который установили двойнику.

– …памятник – один из символов нашего города, – говорила Марина, указывая на массивный монумент. – Его установили в честь тысячелетия Империи. Говорят, сам Император присутствовал на церемонии открытия.

– Что это за сцена? – поинтересовался Константин.

– О, это битва при Яматауне. Одно из ключевых сражений Великой войны. Императорский полк сдерживал врага, пока основные силы не подоспели…

Разговор казался совершенно невинным – обычная экскурсия для гостя города. Но Амос заметил, что, проходя мимо достопримечательностей, Аппогеев задерживал взгляд дольше необходимого, словно анализируя и запоминая детали.

После трехчасовой прогулки пара посетила Академию Наук Новоантареса, а затем отправилась на смотровую площадку, на верхних этажах которых располагалось кафе, где Константин с удивлением изучал местное меню, явно непривычное для него. Вечер провели в регистрационном отделе, где Марина отрабатывала свою смену.

Амос решил, что пора переходить к активным действиям. Он послал запрос в отдел технического контроля: «Провести диагностику защитного экранирования по адресу жительства Фроловых, а также личного гравимобиля Дмитрия Фролова. Искать технические уязвимости».

Технический отдел сработал быстро. К утру следующего дня Амос получил отчет: «Экранирование имеет технические особенности, не соответствующие стандартным гражданским моделям. Обнаружены элементы военного спецназначения серии «Омега-7». Производство подобных систем строго ограничено, получить доступ можно только с разрешения не ниже ГСБ».

Это подтверждало подозрения Амоса – Дмитрий Фролов не был обычным историком. Но открытым оставался вопрос: работал ли он на спецслужбы официально или имел связи с повстанцами?

Существующие системы массового слежения хороши, но внесение каких-либо корректировок в их работу, например, выбор конкретных анализируемых лиц или мест, отразится в журнале операций. Поэтому с помощью своей программы «Тень» Амос получил скрытый доступ к системам безопасности Сталеграда, где скрупулезно следил за всеми действиями историка, не регистрируя своей активности в официальных журналах операций.

Амос хоть и являлся заместителем начальника ОСБ, в полномочия которого входил и район города Сталеграда, но установление слежки за конкретным лицом требовало разрешение со стороны вышестоящего руководства, предъявив соответствующее обоснование, после чего пришлось бы докладывать обо всех выполненных мероприятиях. Естественно, офицер не мог обосновать слежку, иначе пришлось бы сообщить о двойнике, поэтому приходилось действовать скрытно.

Что касается Константина и Марины, то в этот день они направились к космопорту. Амос получил доступ к камерам внутри здания и увидел, как они посетили музей космонавтики, где Марина долго рассказывала о достижениях Империи в освоении далеких систем.

Аппогеев проявлял неподдельный интерес, особенно к стендам с навигационными системами и схемами пространственных порталов.

– Компьютер, проанализируй точки интереса объекта наблюдения, – приказал Амос.

– Анализ завершен, – отозвался искусственный интеллект. – Объект проявляет повышенный интерес к технологиям перемещения в пространстве, коммуникационным системам и расположению объектов безопасности.

«Он собирает информацию, – решил Амос, но в его голову закрались сомнения. – А разве в космопорте имеются какие-то ценные сведения? Это же общедоступная информация».

Утром 13 апреля офицер получил неожиданную информацию – Дмитрий Фролов вернулся из своей внезапной поездки в Сталеград. По официальным данным, он посетил место недавней аварии для «исторического документирования события».

Это вызвало еще больше подозрений. Амос знал настоящую причину происшествия в Сталеграде – в городе было совершено нападение зелмута, используя пси-волновую гранату. Но что делал там историк? Его разговоры со свидетелями были не слишком информативны, ведь показания у каждого жители разнятся. Фролов также осмотрел место аварии, изучил химический состав земли и воздуха, проанализировал характер физических разрушений, собрал какую-то пыль. Для чего это надо историку? Благо группы стерилизации и дезинформации сработали на славу, поэтому каких-либо следов остаться не должно.

В тот же день офицер заметил, что Аппогеев и гражданка Фролова практически не выходили из дома, но вечером вчетвером – Дмитрий с супругой, Марина и Константин – отправились в Большой Имперский Театр. Амос решил лично проследить за ними, потому что у него имелся доступ лишь к камерам видеонаблюдения, а направленные микрофоны в оживленных местах не помогут.

Облачившись в гражданскую одежду, он занял место в нескольких рядах позади них. Во время антракта ему удалось подслушать часть их разговора.

– …а порталы, через которые проходят космические корабли или того, что возле Цитадели... Они ведь переносят в пространстве. Не могли бы они искривлять и время? – спросил Константин с нескрываемым интересом.

– Теоретически, да, – увлеченно отвечал Дмитрий Фролов. – Пространственно-временной континуум – сложная штука. Официальная наука отрицает возможность перемещений во времени, но... ходят слухи о…

В этот момент прозвенел звонок, и собеседники направились к своим местам, продолжая разговор. Стерлинг не стал за ними следовать, он услышал достаточно, чтобы насторожиться еще больше.

Какой смысл всех этих разговоров? Они же не несут никакой практической ценности! Причем здесь путешествие во времени? Или меня хотят запутать? Сбить со следа?

На следующий день Константин и Марина посетили археологический музей, где вели активную беседу об истории. Девушка показывала ему древние тексты времен Великой войны, и, к удивлению Амоса, Константин легко их читал.

– Как ты это делаешь? – спросила Марина с восхищением. – Я два года пыталась расшифровать этот фрагмент!

– Эмм… У меня на родине похожая письменность, – неуклюже посмеялся он. – Просто смотрю и… понимаю.

К сожалению, весь разговор получить не вышло, но даже эти обрывки озадачили Амоса. Если Константин – подготовленный агент, имитирующий Остина, то откуда у него такие знания? А если это действительно клон, созданный на основе генетического материала Остина, то откуда эти лингвистические способности? И вообще, кто такой сам Остин?

15 апреля Амос решил изменить тактику. Вместо пассивного наблюдения он организовал «случайную» встречу с Константином и Мариной в городском парке.

– Доброе утро, – поприветствовал он их, делая вид, что узнал Марину. – Вы ведь работаете в регистрационном отделе? Помните, я сопровождал делегацию с Ориона на прошлой неделе?

Марина выглядела слегка растерянной, но вежливо кивнула.

– Да, конечно. Рада снова вас видеть.

– А вы, должно быть, недавно прибыли на Землю? – Стерлинг повернулся к Константину. – Я Амос, офицер службы безопасности космопорта.

Константин напрягся, но быстро взял себя в руки.

– Константин. Прибыл с системы Аппогея. Марина любезно показывает мне город.

Амос заметил, как Константин изучает его лицо, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Приятного вам пребывания на Земле, – сказал Стерлинг, прощаясь. – Если понадобится помощь, обращайтесь в службу безопасности.

Эта встреча дала Амосу важную информацию: Константин напрягся, увидев его. Значит, есть что скрывать. Теперь стоит ожидать ответные действия Аппогеева. Если он специально направлен для срыва операции «Остантон», то должен связаться с руководством и сообщить о возможной компрометации его личности. Конечно, он может подозревать, что находится под наблюдением, что наиболее вероятно, поэтому наоборот попробует затаиться, что также отразится на его поведении.

Амос решил сильнее надавить на психику двойника, демонстративно изобразив слежку, когда Константин с девушкой посещал ботанический сад. Психоэмоциональное напряжение со временем заставит совершить ошибку.

К утру 16 апреля Амос получил новые данные о Дмитрии Фролове. Углубленная проверка выявила несоответствия в его биографии. Некоторые периоды его жизни были тщательно замаскированы под научные экспедиции, но анализ выявил, что в эти же периоды в отдаленных системах происходили важные события, связанные с повстанческим движением.

«Фролов может быть одним из координаторов повстанцев, – предположил Амос. – А Аппогеев – его новый актив. Но зачем создавать копию Остина? Так ведь наоборот выдает себя».

Но еще больше Амос переживал, что Фролов узнает правду о зелмутах и о применении ими пси-оружия. Поэтому стоит поскорее найти доказательства угрозы с его стороны для операции «Остантон» или его принадлежности к повстанцам. В противном случае придется историка нейтрализовать, обыграв как несчастный случай.

К вечеру внезапно его нейродатчик подал сигнал вызова.

– Старший лейтенант Амос, экстренная ситуация в медицинском отсеке, – раздался взволнованный голос дежурного, – объект № 8 проявляет признаки пробуждения!

Амос замер. Именно завтра утром он планировал сопроводить пробудившегося Восьмого через портал, чтобы тот отправился кратчайшим путем до регистрационного отдела в космопорте Новоантареса.

– Буду через пять минут, – ответил он, отключая связь.

Прибыв в научно-исследовательский центр, Амос обнаружил, что жизненные показатели Восьмого действительно изменились. Энцефалограмма показывала активность, характерную для фазы сна, предшествующей пробуждению. Необходимо было действовать быстро.

– Подготовьте транспортировку в мой дом, – приказал Амос медицинскому персоналу. – И введите седативное, чтобы сохранить текущее состояние еще на 8-10 часов.

Пока команда готовила Восьмого к перемещению, старший лейтенант связался с Марком, доложив о ситуации. Получив одобрение, он лично контролировал каждый этап транспортировки.

Ночью, под действием снотворного, Остина успешно перевезли в дом Амоса, примерно спустя четыре месяца с начала комы.

Когда медицинская бригада покинула дом, Амос остался наедине с двумя загадками – настоящим Восьмым, спящим в его гостевой комнате, и двойником, который в этот самый момент находился в доме Фроловых.

«Какая ирония, – думал он, проверяя системы мониторинга. – Один и тот же человек в двух местах одновременно. Но кто из них настоящий?»

Все данные указывали на то, что настоящим был тот, кого они хранили в лаборатории все эти месяцы – сейчас он мирно спал в доме Амоса. Но тогда кто такой Константин Аппогеев? Клон? Двойник? Актер с измененной внешностью? И главное – зачем?

Амос провел ночь, анализируя все собранные данные, пытаясь найти закономерности. Одна деталь особенно беспокоила его – разговор о пространственно-временном искривлении и порталах. Что если…

Нет, это звучало слишком фантастически даже для него.

Утром 17 апреля, Амос просмотривал накопленные записи наблюдения и обратил внимание, что Дмитрий Фролов вместе с двойником посетили закрытый исследовательский комплекс «Сектор К» ботанического сада. Это был объект с ограниченным доступом, куда обычно не допускали посторонних. Однако старший лейтенант не придал этому особого значения – у историка были связи в научных кругах, а для посещения подобных объектов достаточно было получить разовый пропуск от куратора исследований. К тому же, в «Секторе К» не хранилось ничего, что могло бы представлять угрозу для безопасности Империи или операции «Остантон» – только редкие растения и экспериментальные образцы флоры с других планет.

Закончив с просмотром записей, Амос начал работу над отчетом, пытаясь изложить все факты последовательно, не выдвигая пока окончательных версий. Но одна мысль не давала ему покоя: «Что если Константин Аппогеев не двойник Восьмого, а тот же самый человек, но в другой точке временного континуума?»

Пространственно-временное искривление в порталах… Фроловы, обсуждающие теоретическую возможность перемещения во времени… Появление двойника именно на выходе портала «Центр»…

Амос отложил отчет. Слишком много совпадений, чтобы списать их на случайность. Но если его догадка верна, то ситуация гораздо сложнее, чем казалось изначально. И гораздо опаснее.

Теперь нужно было решить, докладывать ли об этом Марку. С одной стороны, протокол требовал немедленного информирования о любых аномалиях, связанных с объектом № 8. С другой – если догадка о временном сдвиге верна, то неосторожные действия могут вызвать непредсказуемые последствия.

Амос решил продолжить наблюдение за обоими Константинами, параллельно изучая все доступные материалы о пространственно-временных аномалиях. Возможно, в архивах Цитадели найдется информация, которая поможет разгадать эту головоломку. Но сначала надо убедиться, что Восьмой успешно доберется до регистрационного отдела. Сейчас он как раз пробудился, снова ничего не заподозрив, и начал себя вести предсказуемо до скуки: задавал ожидаемые вопросы, выказывал ожидаемую растерянность, настораживался и тут же успокаивался – ровно там, где и было рассчитано.

Затем Амос предложил Восьмому вместе отправиться в регистрационный отдел через портал «Сады» – именно того портала, который ведет в Центральный район Новоантареса, в портал «Центр», где неделю назад появился двойник.

Они миновали блокпост 7А и неторопливо двинулись через парк Славы.

Амос вел легкий, приятельский разговор – про весну за стенами Цитадели, про стажера, который однажды всерьез спросил, правда ли, что внутри башни зима. Восьмой слушал, иногда коротко отвечал, и все косился по сторонам – на бюсты, на светящиеся деревья, даже на собственную тень. А Стерлинг, болтая, не сводил внимания с тонкой строки данных, которую датчики объекта гнали ему прямо в нейродатчик. Пульс. Кожная реакция. Цифры были высокими. Объект явно нервничал.

Аллея вывела их к круглой площадке, в центре которой стояла белая мраморная арка – не выше трех метров, тонкая, почти игрушечная. Внутри подрагивала едва различимая водяная вуаль, и сквозь нее, как сквозь окно без рамы, виднелся другой конец города: высокие здания, плотный поток гравимобилей, иной наклон утреннего солнца.

Восьмой остановился перед аркой и не двигался.

– Ну что, смелый гость, – Амос усмехнулся ровно так, как полагалось доброжелательному провожатому. – Сам или мне первым?

Объект молчал, разглядывая вуаль.

– Смотри.

Стерлинг шагнул в пленку. Привычно, без эффектов – секунда, и он уже стоял по ту сторону, в центре Новоантареса, среди чужого потока машин. Развернулся, шагнул обратно. Парк сомкнулся вокруг него как ни в чем не бывало.

– Видишь? Абсолютно безопасно. Сорок лет хожу.

Восьмой кивнул, но входить по-прежнему не спешил. Сквозь арку, не прерывая разговора по связи, прошла какая-то девушка, скользнула мимо них и умчалась к Цитадели – и это, кажется, придало объекту больше уверенности, чем все слова Амоса.

Стерлинг отступил на полшага и тихо вызвал начальника.

– Капитан Марк. Восьмой выходит на регистрацию, все по плану. Довел его до арки лично, веду дальше.

– Хорошо. Где вы сейчас?

– У портала «Сады». Он стоит перед аркой, не решается войти. Сенсоры показывают сильное волнение. – Амос помедлил. – Думаю, просто боится туннеля. Все боятся в первый раз.

– Меня они тоже пугали поначалу, – задумчиво отозвался старейшина. – Надеюсь, до регистрационного отдела маршрут спланирован?

– Не переживайте. Таксист уже подъехал к выходу из «Центра». Я его, в меру возможного, проинструктировал. Доедем быстро.

– Хорошо. На этом все?

Амос хотел ответить, что да, все, что через пару секунд они оба выйдут в Центральном районе и операция, замершая на месяцы, наконец сдвинется.

Но в этот миг Восьмой набрал в грудь воздуха, зажмурился и шагнул в вуаль, испарившись прямо на глазах.

И точка, обозначавшая объект, исчезла с тактической схемы. Система мониторинга при этом показывала ошибку: «Объект не обнаружен».

Внутри у Амоса похолодело.

– Капитан Марк, – выговорил он, против воли. – Восьмой пропал из виду…

– Прошел через портал? – не сразу понял начальник.

– Да, но… Он не вышел из туннеля.

Стерлинг сам шагнул в арку – и оказался в центре города, среди гравимобилей и косых утренних теней. Пусто. Ни объекта, ни его следа. Только таксист, скучающий у обочины в ожидании пассажира, которого уже не будет.

Амос лихорадочно перепроверил данные. Система не зафиксировала выхода Восьмого из туннеля. Этого попросту не могло быть: за всю историю порталов в них не пропал ни один человек, миллионы проходили насквозь ежедневно, не задумываясь.

– Как?! – голос Марка в нейродатчике сорвался.

Амос стоял посреди чужой площади, и судорожно пытался найти объяснение. Древние арки, искривляющие пространство. Фроловы, при объекте вслух рассуждающие о теоретической возможности перемещения во времени. И тут Стерлинга осенило. Пространственно-временное искривление!

– Похоже, Восьмой отклонил туннель во времени из-за неустойчивости его огромного уровня нейпсила, – произнес Стерлинг, высказывая первую пришедшую в голову версию.

– Ты знал, что объект № 8 может отклонить пространственно-временной туннель, – медленно проговорил Марк, – и, тем не менее, все равно отправил его через портал?

– Во-первых, его состояние стабилизировалось, а во-вторых, я и подумать не мог о возможном отклонении во времени, ведь подобный случай реален лишь в теории, но на практике невозможен, – Стерлинг говорил быстро, оправдываясь, и сам слышал, как неубедительно это звучит.

– Но, тем не менее, объект № 8 пропал?

– Теоретически Восьмой появится в городском портале в промежутке четырех месяцев, причем отсчет следует начать двумя месяцами ранее, – произнес Амос, пытаясь звучать уверенно, хотя про промежуток в четыре месяца придумал вот только что.

– А что с датчиками слежения, что внедрены в объект? – спросил Марк. – Если он появился в прошлом, то отследить же его можно.

– Сигнал отсутствует, – ответил Стерлинг, лихорадочно анализируя ситуацию. – Но это не значит, что Восьмой еще не появлялся. Система массового слежения могла датчики отключить, решив, что они поддельные. Сигнал ведь дублировался…

Он резко запнулся, когда все кусочки головоломки встали на свои места. Неделю назад система зафиксировала поддельные датчики слежения в Центральном районе. Но что, если они не были поддельными? Что если это были настоящие датчики Восьмого, но из другой точки временного континуума? Значит, двойник, что появился на выходе из портала «Центр» ровно неделю назад на самом деле…

– Не может быть, – тихо сказал Стерлинг вслух.

Заместитель стоял один посреди залитой солнцем площади, осмысливая катастрофу, в которую еще минуту назад не верил, и впервые за всю операцию не знал, докладывать начальнику правду целиком или придержать ее, пока сам не разберется.

– Капитан Марк, – произнес он наконец, постаравшись, чтобы голос звучал ровно, – я, кажется, знаю, где сейчас Восьмой. Разрешите мне подготовить отчет и доложить вам в течение получаса?

«Константин Аппогеев – это и есть Восьмой, – думал Амос, пытаясь осмыслить невероятную теорию. – Он каким-то образом переместился в прошлое на неделю и теперь живет в доме Фроловых. Но как такое возможно? И что это значит для операции «Остантон»?»

– Хорошо, приступайте к своим обязанностям, – облегченно вздохнул начальник.

Амос отключил связь и направился в сторону Цитадели, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он только что солгал своему непосредственному начальнику.

Но что мне оставалось делать? Сказать правду? Сказать, что всю эту неделю наблюдал за Восьмым, не предпринимая никаких действий и ни разу не доложив? Нет, так определенно поступать нельзя. Необходимо в докладе отразить то, что Восьмого обнаружил только что. Хм… Тогда появление Дмитрия Фролова оказывается еще более загадочным. Его определенно стоит задержать и допросить, пока с ликвидацией лучше повременить.

Глава 5. Марк

Прошли месяцы с тех пор, как Амос 15 декабря 1835 года отвез объект № 8 в научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера. Восьмой все еще не пробудился от комы, поэтому у Марка имелось время проводить собственное расследование по делу убийства своей дочери Нозоми.

При рождении она стала символом истинного желания Кио и Тианы создать идеальный мир без какой-либо лжи и скрытой злобы. Теперь же глава Новоантареса был поглощен лишь поисками убийцы, ожидая, когда появятся новые ниточки, ведущие к раскрытию дела. Однако вопреки прогнозам Гаусса история с зелмутами так и не повторилась.

Расследование зашло в тупик, оставив после себя лишь горький осадок и горы отчетов, которые Марк перечитывал до рассвета, пытаясь уловить нить, ведущую к заказчику. Зелмут был лишь орудием – безмозглой куклой, чьи воспоминания рассыпались в пепел при первом же допросе. Но кто дергал нитки? Сепаратисты? ГСБ? Или даже сам Тайный Кабинет? Гаусс не исключал данную возможность, но попросил не делать поспешных выводов.

Пока операция «Остантон» была приостановлена, Кио не терял попусту время, он активно собирал информацию. Даже смог выбить разрешение у Гаусса взглянуть на тело зелмута, погибшего от нейроволнового контакта. Хоть мозги и были сожжены, но ученые до сих пор во внутренностях копались.

Чтобы органические ткани не разлагались, которые после смерти мутанта начали аж шипеть, их заморозили. Довольно необычно. Кровь по химическому составу представляла собой странную кислотную смесь, которая с легкостью разъедала металл, а ее испарения были смертельно опасны практически для любого живого существа.

Кровь была безопасна для зелмута только при соблюдении одного из двух условий: поддержание температуры тела до плюс сорока пяти градусов по Цельсию при норме в тридцать шесть, что также подтверждало схожесть с человеком, или постоянная выработка почками особого нейтрализатора.

С какой целью организм стал именно таким – на этот вопрос ученые лишь разводили руками, но зато они отметили, что такая особенность сжигала тела павших в бою буквально за пару часов, поэтому с похоронами мутанты явно не заморачивались, а также большая часть обмундирования вместе с телом уничтожалась, чтобы противнику не досталась. Тут же была выявлена уязвимость к огню. Кровь моментально закипала, разъедая зелмута изнутри. Достаточно было только хорошо прогреть толстый кожный покров.

Марк стоял перед замороженным телом зелмута, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

Вот оно. Существо, убившее Нозоми. Четырёхметровый монстр с кислотной кровью, примитивным разумом, запрограммированный на убийство.

«Орудие, – напомнил себе Кио. – Просто орудие. Как винтовка или граната».

Но часть его хотела разорвать этот труп голыми руками. Уничтожить то, что забрало дочь. Даже если это было бесполезно – мутант уже мёртв.

Нейпсил внутри Марка взвился, белые трещины в глазах стали светиться ярче. Температура в лаборатории упала на несколько градусов. Учёные испуганно отступили.

– Капитан Марк, вы... вы в порядке? – робко спросил один из них.

Ридстоун сделал глубокий вдох, подавляя всплеск энергии. Нельзя терять контроль. Не здесь. Не сейчас.

– Я в порядке, – ровным голосом ответил он. – Продолжайте работу.

«Улики своей кровью своевременно сжег? – заметил Марк, осмотрев тело. – На ладонях порезы-то остались. Но почему в докладах это не упоминается?»

Странно. Очень странно.

Либо учёные некомпетентны – но это лучшие специалисты системы Солнца. Либо кто-то намеренно скрыл эту информацию. Кто составлял отчёт? Амос.

«Нет, – одернул себя Марк. – Просто упустили деталь. Бывает».

Кио еще раз осмотрел останки монстра и пришел к выводу, что ничего полезного более не узнает. «Вот бы Тиана оказалась рядом, – с тоской подумал он, – она бы смогла считать у мутанта угасающие потоки нейпсила, чтобы определить, откуда тот взялся. Но ее нет. Она все еще является без вести пропавшей».

Жизнь на планете плавно возвращалась в прежнее русло, а вот Марк постепенно впадал во всю большую депрессию. От Лаоми до сих пор не было вестей. Связавшись с братьями по оружию из подразделения «Стилет», старейшина узнал, что на посольство в Галактической Федерации, где жена находилась в качестве военного атташе, было совершено нападение. Персонал эвакуировали, но Тиана пропала без вести.

Гаусс об этом, естественно, знал, но не стал раньше времени приносить плохие вести человеку, потерявшему дочь.

«Не стал говорить, – мысленно повторил Марк. – Почему? Из сострадания? Или потому, что не хотел, чтобы я копал глубже?»

Гаусс – его наставник. Человек, который вытащил Кио из ада Ксороса. Неужели он может быть предателем?

«Паранойя, – попытался убедить себя Ридстоун. – Просто паранойя».

Тиана ведь могла вернуться, и тогда уже сама бы все рассказала. Но однажды начальник ПСБ все же признался и тут же уверил, что поиски давно ведутся.

Сидя в своем кабинете, Марк невидящим взглядом смотрел на семейную голограмму. Тиана улыбалась, держа на руках маленькую Нозоми. Он провел пальцем по изображению, словно пытаясь почувствовать тепло их кожи.

Неужели и на нее было совершено покушение? Но почему? Разве из-за ее прошлой связи с ГСБ? Но она же себе около двадцати лет назад стерла все воспоминания, после чего ПСБ еще несколько лет вела за нами наблюдение, чтобы убедиться в корректности выполнения процедуры стирания памяти. Невозможно, чтобы спустя столько лет вдруг вспомнили про какого-то бывшего оперативника ГСБ. Значит, тот, кто стоит за гибелью Нозоми и исчезновением Тианы – это один и тот же человек или организация.

Марк потер виски, пытаясь унять пульсирующую боль. Бессонные ночи и постоянное напряжение оставили следы на его лице: глубокие морщины залегли между бровей, а под глазами появились темные круги. Но работы ещё много, расслабляться было некогда.

Амос в данный момент был больше занят обследованием объекта № 8, для него расследование дела о нападении зелмута давно уже зашло в тупик. Свидетелей нет. Путь проникновения в Новоантарес вычислили, сообщников привлекли к ответственности, но следы заказчика обрывались на возможном участии ГСБ. Соответствующие запросы были отправлены, но вышестоящий штаб лишь потребовал все материалы расследования для проведения внутреннего разбирательства. Больше ничего. В ответ тишина.

Это не могло не расстраивать Ридстоуна, у него ведь еще на носу была утомительная встреча делегации лаунов и глорхов, которые сегодня днем прибывают на выставку инновационных технических проектов «Эра-1836». Она ежегодно проводилась в Новоантаресе, как в городе современных технологий. Благодаря Цитадели и ее базе знаний сюда приезжали таланты со всех уголков Империи.

Научный советник даже построил здесь свою долину теоретических исследований новейших направлений в области науки и проведения опытно-конструкторских работ креативных идей. Научная долина включает в себя десяток научно-исследовательских центров и институтов, а также несколько лабораторно-экспериментальных баз и полигонов, где создаются прототипы на основе полученных результатов.

Персонал долины состоял не только из людей, но и глорхи с лаунами работали здесь. Имелись и другие немногочисленные представители инопланетных рас, но их вклад в науку заключался лишь в помощи великим ученым: проведение экспериментов по заданным установкам, техническое обслуживание эксплуатируемой техники, утилизация радиоактивных веществ, снабжение опытными образцами. Поэтому они и оставались в тени таких светил, как глорхи и лауны, делегация которых приезжала ежегодно на выставку инновационных технических проектов «Эра», на которой представлены результаты работ в том числе и этой долины.

Все необходимые мероприятия Марк давно организовал и приготовил вступительную речь. Он уже привык встречать в своем городе приближенных к Императору, поэтому приезд научного советника его не слишком беспокоил. Генерал-губернатор Евразии и президент системы Солнца займут все его время, да и иностранную делегацию есть кому сопровождать, поэтому Ридстоуну достаточно лишь встретить их.

Начало мероприятия открытия «Эры-1836» прошло успешно, и к вечеру начался банкет. Кио даже расслабился от терзающих его мыслей, насладился выступлениями талантливых артистов, приятно пообщался в компании верхушки руководства системы Солнца. Гаусс также присутствовал здесь, что придавало некую уверенность в спокойности сегодняшнего дня. «Если он взял себе выходной, – подумал Марк, наблюдая за начальником ПСБ, – значит, точно все под контролем».

Однако примерно в одиннадцать вечера ему позвонил дежурный пункта наблюдения и сообщил страшную новость. Несмотря на обновление фильтра поиска системы массового наблюдения, все же объявился новый зелмут, словно из воздуха опять появившись, прямо в центре города Сталеграда у всех на виду.

Услышав эту новость, Марк сразу же оживился, он увидел подаренный ему шанс поквитаться с убийцей, поэтому тут же у начальника ПСБ попросил разрешения выехать в Сталеград для урегулирования вопроса по недопущению распространения информации через СМИ, которые в скором времени сбегутся. Повод весомый, ведь в отличие от теракта в тихом парке на этот раз скрыть нападение от СМИ уже невозможно, слишком много свидетелей.

Город хоть и находился на удалении шестисот километров от Новоантареса, но он все же входил в состав округа Цитадели, поэтому Марк, как начальник Окружной службы безопасности, имел полное право выехать на место преступления. Гаусс, скрежеща зубами, все же дал добро Кио отправиться в Сталеград, а сам разослал красный код своим заместителям, сигнализируя о чрезвычайном происшествии. Благо группа быстрого реагирования уже находилась на месте происшествия, местные силы АНС своевременно отреагировали на нападение.

В этот раз зелмут использовал пси-волновые гранаты другого типа. Теперь нервная система не просто сжигалась, а словно перезаписывалась, заставляя граждан устраивать беспорядки и нападать на всех подряд. Их пришлось усыпить, чтобы разобраться в причинах подобных действий и найти лекарство от пси-излучения.

Нового мутанта задержать оказалось сложнее, он помимо использования гранат открыл еще огонь из пулевой автоматической винтовки неизвестного производителя. Подпольной ее назвать никак нельзя из-за высокого качества и наличия маркировки, поэтому стоит предположить о реальном существовании государства зелмутов.

Пули были довольно большого калибра для переносного оружия, ведь достигали сорока миллиметров. Наконечник осыпан острыми иглами, а в его основании содержалось не только вещество антиматерии для создания мощного взрыва от аннигиляции, но и радиоактивное вещество, исследовать которое еще предстояло.

Марк прибыл в Сталеград ближе к двенадцати ночи. Террориста уже обезвредили. Предварительный его допрос не дал результата, ничего нового узнать не удалось. Второй зелмут оказался еще тупее предыдущего, он даже не умел разговаривать и вел себя как оголодавший дикий зверь. Агрессия, рычание и завывание исходили лишь от него. А при попытке бегства пришлось его нейтрализовать на месте.

У Марка отсутствовало время для изучения нового зелмута, представители СМИ уже приступили к опросу свидетелей происшествия, поэтому Марку пришлось незамедлительно дать интервью налетевшим журналистам.

«Что я могу им сказать? – лихорадочно думал он, глядя на микрофоны и камеры. – Правду? Что на нас напали неизвестные существа с оружием, которого не должно существовать? Это вызовет панику».

Ничего хорошего он не рассказал, придумав ложные подробности катастрофы, чтобы не встревожить народные массы. Главное ему все же удалось – скрыть факт применения зелмутами пси-излучения. Однако импровизация оказалась крайне сумбурной, многие смогут уловить неточности в показаниях главы ОСБ, о чем Кио с сожалением прекрасно осознал. Лучше пусть сомневаются в официальной версии, чем знают правду о зелмутах.

Спустя неделю ночью Марка разбудил сигнал тревоги. На экране головизора вспыхнули кадры: зелмуты, прорывающиеся через блокпост в Сталеграде, крики, взрывы.

Он резко вскочил с кровати и метнулся к выходу, натягивая форму на ходу. Но замер у двери.

В углу комнаты, в луже лунного света, стояла Нозоми.

Сердце Марка остановилось. Она выглядела точно так же, как в день смерти – розовое платье, которое она надела для прогулки по Императорскому кургану. Только теперь оно было обожжено по краям, а лицо дочери было бледным, почти прозрачным.

– Пап... – её голос был едва слышен, словно ветер.

– Нозоми? – Кио шагнул вперёд, протягивая руку. – Это... это правда?

– Они предали тебя, пап, – девочка смотрела на него с невыразимой грустью. – Все они. Тот, кому ты доверяешь. Тот, кто рядом. Тот, кто говорит, что помогает.

– Кто? – отчаянно спросил Марк, делая ещё шаг. – Кто предал меня? Скажи мне!

Но видение начало рассыпаться, как песок на ветру.

– Не верь никому, – последние слова дочери эхом отозвались в пустоте. – Даже тем, кто кажется друзьями...

– Нозоми! – крикнул Марк, протягивая руку.

И проснулся.

Он сидел за рабочим столом в кабинете, тяжело дыша. Голова раскалывалась от боли. Голографические экраны перед ним всё ещё показывали отчёты о расследовании.

Сон. Просто кошмар.

Но слова дочери звучали так... реально. «Они предали тебя. Не верь никому».

Марк посмотрел на семейную голограмму. Тиана, держащая на руках маленькую Нозоми. Обе улыбаются, счастливые и беззаботные. Теперь одна мертва, другая пропала.

«Кто предатель? – мысль не отпускала. – Гаусс? Амос? Кто-то из Тайного Кабинета? Или... или я просто схожу с ума от горя?»

Он не знал ответа. Но одно понимал точно: в этом мире больше нельзя доверять никому. Даже самым близким.

Ридстоун печально вздохнул и настроился на новый день. Сегодня Остина, еще под действием снотворного, переправили обратно на конспиративную квартиру Амоса, где он и «проснулся», в очередной раз ничего не заподозрив. Стерлинг, играя роль охранника у ворот, подтолкнул Остина к нужному решению: отправиться в регистрационный отдел, чтобы стать полноправным гражданином.

Операция «Остантон», месяцами стоявшая на паузе, наконец оживала. После стольких недель ожидания старейшина позволил себе короткое, осторожное удовлетворение.

И звонок заместителя он принял почти благодушно.

– Капитан Марк, – докладывал Амос, – Восьмой выходит на регистрацию, все по плану. Довел его до арки лично, веду дальше.

– Хорошо. Где вы сейчас?

– У портала «Сады». Он стоит перед аркой, не решается войти. Сенсоры показывают сильное волнение. Думаю, просто боится туннеля. Все боятся в первый раз.

– Меня они тоже пугали поначалу, – Марк невольно вспомнил собственный первый шаг через вуаль, давным-давно, когда только прибыл на Землю. – Надеюсь, до регистрационного отдела маршрут спланирован?

– Не переживайте. Таксист уже подъехал к выходу из «Центра». Я его, в меру возможного, проинструктировал. Доедем быстро.

– Хорошо. На этом все?

Пауза.

– Капитан Марк, – неуверенно произнес Амос. – Восьмой пропал из виду…

– Прошел через портал? – Марк сначала не понял всей отчаянности ситуации.

– Да, но… Он не вышел из туннеля.

– Как?!

Старейшина выпрямился в кресле так резко, что оно скрипнуло. Этого не могло быть. Порталы абсолютно надежны. За всю их двухтысячелетнюю историю в них не было ни одного случая исчезновения в портале. А исчез именно он. Именно сейчас. Именно тот единственный объект, ради которого затевалось все.

– Похоже, Восьмой отклонил туннель во времени из-за неустойчивости его огромного уровня нейпсила, – предположил Амос. Его голос звучал слишком ровно для того, перед носом которого только что испарился объект наблюдения.

– Ты знал, что объект № 8 может отклонить пространственно-временной туннель, – Марк цедил слова, давя поднимающуюся внутри ярость, – и, тем не менее, все равно отправил его через портал?

В нем боролись бешенство и страх. Как заместитель мог допустить такое? Весь проект – годы подготовки, ресурсы, на которые без дрожи не взглянул бы и член Верховного Совета, – все повисло на волоске из-за одной оплошности. Если это была оплошность. Старейшина слишком долго прожил в этом ведомстве, чтобы исключать другую возможность: что Стерлинг сделал это намеренно.

– Во-первых, его состояние стабилизировалось, а во-вторых, я и подумать не мог о возможном отклонении во времени, ведь подобный случай реален лишь в теории, но на практике невозможен.

– Но, тем не менее, объект № 8 пропал?

Теперь Марку приходилось прятать в голосе уже не только злость, но и страх. Не за объект. За себя. За то, что и над ним есть те, кому придется объяснять пропажу.

– Теоретически Восьмой появится в городском портале в промежутке четырех месяцев, – отозвался Амос, – причем отсчет следует начать двумя месяцами ранее.

– А что с датчиками слежения, что внедрены в объект? Если он появился в прошлом, то отследить же его можно.

– Сигнал отсутствует. Но это не значит, что Восьмой еще не появлялся. Система массового слежения могла датчики отключить, решив, что они поддельные. Сигнал ведь дублировался… Не может быть…

Амос резко осекся и неуверенно попытался выйти из сложившейся неприятной ситуации.

– Капитан Марк, я, кажется, знаю, где сейчас Восьмой. Разрешите мне подготовить отчет и доложить вам в течение получаса?

Ридстоун медленно выдохнул.

Заместитель говорил гладко, складно и уверенно – слишком уверенно для того, у кого ситуация только что вышла из-под контроля. И именно эта гладкость нравилась старейшине меньше всего.

– Хорошо, – сказал он наконец. – приступайте к своим обязанностям.

Он отключил связь и еще долго сидел неподвижно. Операция, которой полагалось продолжиться, опять сорвалась с резьбы. А он, как обычно, должен был держать перед вышестоящими лицо человека, у которого все под контролем, – в положении, которое контролем не пахло уже давно.

А еще что-то в этом разговоре Марка насторожило. Амос всегда был компетентным и преданным офицером, но сейчас он вел себя странно. Эта внезапная пауза в разговоре, когда он упомянул дублирование сигнала… Словно он вдруг осознал что-то важное и не хотел делиться этой информацией.

Марк задумался: что если Амос знал о возможности временного перемещения? Что если это было запланировано? Но зачем? Кому выгодно саботировать операцию «Остантон»? И есть ли связь между исчезновением Тианы, убийством Нозоми и этим происшествием? Слишком много совпадений для случайностей. Он чувствовал, как внутри нарастает тревога. Он всегда доверял своей интуиции, а сейчас она кричала об опасности.

Спустя оговоренное время Амос лично прибыл с докладом. Он опустил некоторые неловкие детали, изобразив удивление возникшей ситуации, которая оказалась не столь критичной. Можно представить исход еще хуже, но новость оказалась все же неприятной. Объект № 8 все-таки переместился в прошлое. На целую неделю назад, а его обнаружили только сейчас. Всю неделю был на свободе и без присмотра. Система массового слежения дала сбой, автоматически отключив дублирующие датчики двойника объекта № 8, из-за чего тот остался без наблюдения.

Как руководитель операции «Остантон» виноватым являлся Марк, поэтому Гауссу желательно не докладывать о произошедшем. Ситуация ведь осталась под контролем? Остин найден, наблюдение продолжается. Ничего плохого ведь не произошло? Правда?

Марк понимал, что это катастрофа. Восьмой неделю находился без наблюдения. Кто знает, с кем он контактировал, что узнал? И если Гаусс об этом узнает… Но почему Амос не доложил об этом раньше? Разве он мог не заметить дублирование сигналов?

– Какова была реакция объекта № 8, когда он вышел из портала? Он что-нибудь заподозрил? – поначалу Марк немного забеспокоился, что Восьмой заметил свое перемещение во времени, что могло вызвать дестабилизацию потоков нейпсила от испытанного стресса.

– Нет причин для беспокойства, – Амос уверенным голосом заявил, – иноземному трудно будет обнаружить разницу, поэтому не переживайте. Свою уникальность он явно не увидел. Так оно и вышло, Восьмой вышел из портала с широко раскрытыми от удивления глазами, испытав мгновенное перемещение в пространстве, ведь для него действительно прошла максимум секунда, когда для других время сместилось назад.

– Хорошо. А с кем вступал в контакт? Можешь подробно рассказать?

– Вот тут бесконтрольные действия Восьмого оказались вполне ожидаемыми, но нежелательными. Он вступил в контакт с гражданским, не имеющим с операцией ничего общего. Предлагаю его задержать.

– Зачем? На него информацию нашел?

Марк мысленно простонал: только этого не хватало! Гражданский свидетель. Если он что-то заподозрил… Но почему Амос сразу предлагает задержание? Это слишком радикальная мера.

– В процессе, – Амос протянул планшет с предварительной информацией на Дмитрия Фролова, в которой уже были отражены все подозрительные действия историка. И не только за прошедшую неделю. Правда, только в общих чертах. – Его местонахождение установлено. Он в Академии Наук Новоантареса.

Марк ознакомился с предварительным досье. Доктор исторических наук, интересующийся политикой. Частые командировки в провинции, где возникали народные восстания. Незамедлительное изучение места происшествия в Сталеграде с целью выяснения правды. Действительно подозрительно, но не арестовывать же его только за это. Даже для применения косвенного нейроволнового контакта требуются весомые аргументы. В этой системе Солнца законы в самом деле связывают руки.

– Не вижу причин проводить арест, – Марк хоть так и сказал, но в глубине души понимал, что успешное завершение операции «Остантон» под угрозой срыва. Однако ему больше захотелось посмотреть на развитие событий, вдруг знакомство с гражданским к лучшему. Да и возможность вмешаться пока еще оставалась. – Разве они о чем-то могли говорить? Остин не знает влароского языка.

– Зато Фролов знает его язык. Ознакомьтесь с этим файлом.

Первый заместитель уже раздобыл записи разговоров историка и объекта № 8, все действия которого полностью прослеживались новейшими средствами наблюдения и прослушки. Запись датируется 10 апрелем.

Удивлению Марка не было предела. Объект № 8 является носителем мертвого языка, которого во всем Вларосе никто не знает. Только в прошлом году команда Ридстоуна разработала языковую модель, понятную для Остина. Хоть этот язык и выложили в открытый доступ, но там содержались лишь правила грамматики с довольно ограниченным словарем слов. По этой информации нельзя было даже настроить переводчик без необходимых параметров. Как Фролов смог общаться с Остином?

Однако этот историк оказался даже полезен, когда подвез Остина в регистрационный отдел, что находился в космопорте. Если все шло согласно плану, то объект подвезли бы очередные «случайные» доброжелательные люди, ожидавшие у портала. Но тут ситуация вышла из-под контроля, и Остин остался один. Фролов спас ситуацию. Еще радует, что в регистрационном отделе сработали как надо без дополнительных указаний.

Несмотря на реальную помощь профессора, Амос был почему-то категорически против данного знакомства, аргументируя свои слова тем, что общение с историком не пойдет на пользу иноземцу, ведь тот может узнать о своем происхождении.

Марк никак не мог понять заявление своего заместителя, даже когда просмотрел все разговоры между объектом № 8 и Фроловыми. Историк же никак не мог подозревать о проекте «Возрождение», он скорее поверил бы, что Остин из прошлого. Наверное, поэтому заинтересовался им. Так о чем подозревает Амос?

Затем Марк изучил результаты регистрации нового гражданина Империи с именем Константин Аппогеев. Причем здесь система Аппогея было не совсем ясно, возможно, Дмитрий так предложил ему назваться. Старейшину необычное регистрационное имя не особо беспокоило, ведь все равно тому придется перерегистрироваться при вступлении в ОСБ.

Больше задело, вызвало ревность и подозрительность веселое общение Константина с некой Мариной Фроловой – дочерью Дмитрия Фролова. Уж больно быстро они сдружились. Неужели придуманные байки объекта № 8 так заинтересовали историков? Он никак не мог прийти из прошлого, потому что сознание в тысячелетнем теле только недавно начало формироваться. Хотя почему бы и нет? Может быть, именно поэтому так и не удалось идентифицировать планету, где условия жизни совпали бы со знаниями Константина?

– Капитан Марк, – в кабинете начальника ОСБ округа Цитадели Амос продолжал зачитывать свой отчет. – Прошу прощения, но ваше интервью лишь привлекло внимание этого Дмитрия Фролова к расследованию по делу зелмутов, причем он, вполне вероятно, также заставил усомниться в ваших сказанных словах Восьмого. Считаю необходимым хотя бы установить слежку за Фроловым и за всей его семьей. Нам повезет, если встреча историка с Остином оказалась не случайной. Тогда мы установим его связь с повстанцами, что вполне возможно, учитывая темное прошлое историка. Но если Фролов умышленно подвергнет опасности успешное выполнение операции «Остантон», оказывая негативное влияние на Восьмого, то пострадаем мы все. Поэтому настаиваю на его аресте.

– Темное прошлое говоришь? – Марк начинал все сильнее подозревать Амоса, который с самого начала был настроен против Фролова, на которого предоставил лишь поверхностную сводку, но говорит так, как будто уже успел собрать целое досье о каждом прожитом им годе во всех подробностях. Всего лишь за полчаса. Подозрительно быстро все делает. Что если Амос ведет свою игру?

Марк внимательно посмотрел на своего заместителя. Что-то здесь не так. Амос слишком настойчиво требует ареста Фролова. Почему?

«Может, он просто осторожен? – попытался оправдать его Ридстоун. – Операция под угрозой, естественно реагировать жёстко».

Но что-то не давало покоя. Эта пауза в разговоре, когда Амос упомянул дублирование сигнала. Словно он вдруг осознал что-то важное и не хотел делиться.

«Или я параноик? – Марк потёр виски. – Потеря дочери, исчезновение жены, провал расследования... Может, я просто теряю хватку? Начинаю видеть заговоры там, где их нет?»

Он не хотел подозревать Амоса. Стерлинг был верным офицером, блестящим аналитиком, незаменимым помощником. Но после всех этих «случайностей» – теракт, исчезновение Тианы, провал Восьмого в портале – Марк больше не мог никому доверять на сто процентов.

Даже тем, кто казался союзником.

«Пока просто наблюдаю, – решил Ридстоун. – Если Амос чист – ничего не произойдёт. Если нет... я узнаю».

– Именно, – быстро ответил Амос. – За последние двадцать лет данных о нем предостаточно. Можно проанализировать каждый день его жизни. В общем, занимался обычной преподавательской деятельностью в школе и Академии Наук Новоантареса, постоянно выезжал на археологические раскопки в целях развития истории, а также углублял свои познания, сидя неделями в архивах Цитадели, но остальные года его жизни имеют слишком много пробелов, что не может не вызывать подозрений. Поэтому версию о причастности Фролова к повстанческим организациям считаю вполне реальной, не исключено, что и с нападениями зелмутов он как-то связан, потому что той ночью он спешно прибыл в Сталеград.

– Хорошо, я тебя понял. Можешь задействовать все необходимые силы, чтобы установить слежку за Фроловым, – начальник устало согласился с доводами Амоса, – но только наблюдение. Вмешиваться запрещаю. Для ареста еще рано.

Марк слишком глубоко ушел в себя, удерживая в себе все накопившиеся эмоции. Он понимал, что теряет контроль над собой, контроль стальной хватки, но, тем не менее, продолжал бороться с негативными мыслями, постепенно нарастающими свое давление.

Недоверие к Амосу росло с каждой минутой. Хоть заместитель всегда отличался в лучшую сторону по производительности труда и высокими интеллектуальными способностями вкупе с развитой интуицией, но сейчас его поведение, его настойчивость в отношении Фролова, его объяснения исчезновения Восьмого – все это вызывало подозрения. Раньше Марк полностью доверял своему заместителю, но теперь… Теперь он решил в дальнейшем относиться с осторожностью к советам Амоса, полагаясь больше на свои силы.

Так он и сделал, когда узнал, что этой ночью объект № 8 снова провалился в кому из-за нестабильности уровня нейпсила. Амос забил тревогу. Поднял на уши всю опергруппу. Хотел уже ее отправить для задержания всей семьи Фроловых, но Марк его остановил. Он своего заместителя слушать не стал, принял решение не вмешиваться в течение событий, а просто наблюдать за свободными действиями Фроловых, которые уже успели обратиться к врачу. И по счастливой случайности Фроловы как раз отвезли больного в научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера, где и работают люди Марка. Как удачно все сложилось. Слишком удачно.

Действия Фроловых оказались на удивление точны, поэтому Марку вмешиваться не пришлось. Дмитрий Фролов как будто знал, что делать и куда обращаться. Совпадение? Вряд ли. Значит, поэтому Амос был категорически против этого историка? Получается, что Амос не договаривает. Он явно что-то скрывает.

На следующий день Кио задался новыми вопросами. Почему блокираторы дали сбой? Что случилось? Запросил анализ всех действий Остина за прошедшую неделю и обнаружил, что причиной послужил контакт с цветком мемило неу, который вызвал высвобождение памяти нейпсила.

Это событие ставило под угрозу выполнение всей операции «Остантон», так как возникала вероятность дестабилизации системы блокираторов нейпсила у объекта № 8, что привело бы к неконтролируемости его нейпсила. В худшем случае с целью недопущения катастроф планетарного масштаба пришлось бы нейтрализовать Остина, провалив операцию «Остантон». Поэтому необходимо было срочное вмешательство специалистов.

Марк надеялся, что сложившаяся ситуация не осложнит выполнение операции «Остантон». Вроде бы ничего критического не произошло, сейчас второй раз стабилизируют состояние объекта № 8. Заодно можно еще раз нейроволновым контактом просмотреть сны Остина.

Глава 6. Марк

Научно-исследовательский центр нейроволновой хирургии имени Штайнера был погружен в полумрак ночного освещения. Марк шел по стерильному коридору, изредка кивая дежурным медикам. Ни один мускул на его лице не выдавал бурю эмоций, бушевавшую внутри. Уже полторы недели объект № 8 находился в коме, и с каждым днем Марк все больше сомневался в стратегии, выбранной для операции «Остантон».

Он остановился у смотрового окна в палату объекта № 8. На мониторах мерцали графики, отражающие мозговую активность Константина – странную, пульсирующую, с непредсказуемыми всплесками энергии. То, что происходило в его сознании, превосходило все ожидания команды исследователей.

– Старейшина Марк, – голос Эрнеста Хоупа раздался неожиданно громко в тишине коридора. – Я не ожидал увидеть вас здесь так поздно.

Доктор Эрнест Хоуп. Он занимает должность главного научного сотрудника в этом научно-исследовательском центре. Автор множества научных трудов не только в области психологии и нейрологии, но и по теме влияния нейпсила на организм существа. Ридстоун давно уже с ним был знаком, даже привлекал к работе в Цитадели, когда требовалась помощь по установке блокираторов нейпсила в тело объекта № 8, не говоря уже о тех днях, когда Остин видел свой первый сон о Великой войне. Он же здесь проходил лечение.

Естественно, Хоуп не был посвящен в детали операции «Остантон», поэтому ему оставалось только гадать о причинах такого бурного интереса со стороны старейшины Новоантареса к Аппогееву, а также удивительного сходства Константина с Императором и его колоссальных потенциальных запасов нейпсила.

Эрнест часто посещает регистрационный отдел, где он изучает инопланетные формы жизни путем проведения с ними бесед. Там он впервые встретил Аппогеева в бодрствующем состоянии. К сожалению, из-за временного сдвига Хоуп не догадался, что перед ним находился тот самый Остин, которого спящим видел в тот же день в своей больнице. Он лишь удивился, увидев двойника, что только подогрело его интерес.

Эрнесту с научной точки зрения было крайне любопытно пообщаться с человеком, который имеет воспоминания об удивительном мире. И, к сожалению, именно Хоуп дал разрешение на лечение цветком мемило неу, потому что Константин страдал большими пробелами в памяти, хотя сам того не осознавал. Хотел как лучше. Если бы только он знал, что у Фролова жил тот самый Остин с установленными блокираторами нейпсила, то ни в коем случае не разрешил бы ему даже приближаться к цветку. Память нейпсила слишком непредсказуема. И теперь Эрнест считает себя ответственным за случившееся.

– Доктор, – кивнул Марк. – Как наш пациент?

– Состояние стабильное, но сон становится все глубже. Нейрограммы показывают активность, сравнимую с… – Хоуп замялся, подбирая слова, – с теми редкими образцами, что хранятся в архивах Цитадели.

Марк молча кивнул. Он знал, о каких образцах говорит доктор – записях мозговой активности самого Императора, сделанных много веков назад.

– А что с его физическим состоянием? – спросил Марк, глядя на неподвижное тело Константина.

– Вот здесь возникли… осложнения, – Хоуп развернул голографический планшет. – В отличие от прошлого раза, сейчас мы наблюдаем значительную атрофию мышц и общее ослабление организма. Боюсь, что без двигательного комплекса «Хайстеп» пациент не сможет ходить.

Данная весть сильно озадачила старейшин. Остин пролежал тысячу лет и после пробуждения смог встать на ноги как ни в чем не бывало.

– Почему? – Марк нахмурился. – Разве ваша команда не может поддерживать тонус его мышц электростимуляцией. Что сейчас необычного?

Хоуп протянул Марку планшет с графиками.

– Видите эти колебания? Мы никогда не сталкивались с подобным. После контакта с мемило неу что-то произошло с энергетическими потоками его нейпсила. Они нестабильны. Блокираторы едва справляются. Также стоит отметить, что тогда наше вмешательство в систему энергетических потоков нейпсила разрушило способность быстрой регенерации клеток, что привело к общей деградации организма.

– Но самостоятельно он сможет же потом ходить?

– Да, через некоторое время должен. Организм Аппогеева начнет восстанавливаться после пробуждения. А вот сколько времени для этого понадобится, я сказать не могу. Но есть другие новости – вчера у него активизировалась мозговая деятельность.

– Вы хотите сказать, что он… просыпается? – с надеждой спросил Марк.

– Не совсем так, – доктор покачал головой. – Скорее, прежние воспоминания пробиваются сквозь блокировку. И чем сильнее эти воспоминания, тем больше энергии уходит на их подавление, истощая физические ресурсы организма.

Марк задумчиво посмотрел на Константина.

Это провал. Если бы я только знал, что объект № 8 остался без наблюдения… И теперь имеется большой риск катастрофы, если весь его нейпсил вырвется наружу. Этот чертов мемило неу! Почему я о нем раньше не подумал?

С другой стороны, если все пройдет удачно, то атрофия мышц может быть на руку. Восстановление физических функций займет время, что даст возможность лучше контролировать ситуацию, если объект № 8 начнет сопротивляться после пробуждения.

– Установку по косвенному нейроволновому контакту подключили к Аппогееву, чтобы получить доступ к его подсознанию? – Марк перевел тему, увидев в этой ситуации возможность для продвижения исследований в рамках операции «Остантон».

– Это опасно для его жизни! – Хоуп резко отсек. – Для начала необходимо стабилизировать потоки нейпсила, а уж потом сканировать мозг.

Марк кивнул. Дело не требовало спешки, поэтому он оставил ученых и врачей работать. Его гораздо больше интересовал сам Дмитрий Фролов. Ридстоун тщательно изучал досье историка, но ничего подозрительного так и не обнаружил за исключением частых командировок и обилия пробелов в биографии.

За последние десять лет историк ни разу не покинул Землю, ничего противозаконного не совершил, все его перемещения полностью прослеживаются – это само по себе уже вызывало недоверие, если учесть, что Фролов использует ИНДС с продвинутым уровнем защиты, его гравимобиль полностью экранирован, а дом оборудован по последнему слову техники, что исключает возможность прослушки. Разрешение на приобретение всего этого добра получено представителями ГСБ еще 15 лет назад за помощь в вычислении повстанческих ячеек в различных провинциях Влароса, которые во время командировок им посещались. Он больше похож на частного сыщика, чем на историка. И сейчас Дмитрий активно расследует места появления зелмутов. «Может мне стоит с ним объединиться?» – размышлял Марк, когда в очередной раз изучал материалы о деятельности Фролова, предоставленные Амосом.

Естественно, как бы заместитель ни хотел, а пристальное наблюдение за историком не помогло выявить в нем участника повстанческих организаций, поэтому от ареста Ридстоун все время отказывался.

И на следующее утро возле кабинета Марка его снова ждал Амос. Он выглядел напряженным, что для него было несвойственно.

– Я ознакомился с отчетами доктора Хоупа, – начал Амос без предисловий, и они вместе зашли в кабинет. – Состояние объекта критическое. Нам нужно срочно принять меры.

– Какие именно? – Марк сел за стол, внимательно глядя на своего заместителя.

– Изолировать объект полностью. Прекратить все внешние контакты. Особенно с Фроловым. Это из-за него ситуация вышла из-под контроля! Именно он 16 апреля уговорил доктора Эрнеста Хоупа оформить разовый пропуск на посещение Восьмым «Сектора К».

Марк внимательно посмотрел на заместителя. Амос требует ареста Фролова с самого начала. Слишком настойчиво.

«Почему? – вопрос не отпускал. – Что в историке так пугает Амоса?»

Либо Фролов действительно угроза. Либо... либо Амос боится, что историк раскроет что-то, что сам Стерлинг хочет скрыть.

– Нет, Амос, – Кио медленно покачал головой. – Мы продолжим наблюдение без вмешательства.

– Капитан Марк, – в голосе Амоса прорезалось раздражение, – я настаиваю на своем предложении. Историк опасен. Его интерес к Восьмому выходит за рамки обычного любопытства. И я все больше убеждаюсь, что их встреча не была случайной.

– Ты слишком озабочен Фроловым, – медленно произнес капитан. – Больше, чем нападениями зелмутов, которые ты расследуешь.

Амос замер на секунду, еле заметно, но Марк уловил.

– Я просто делаю свою работу, – ровным тоном ответил Стерлинг. – Защищаю операцию «Остантон» от внешних угроз.

«Или защищаешь собственные секреты?» – подумал Кио.

Нозоми говорила во сне: «Они предали тебя. Тот, кому ты доверяешь».

Марк всегда доверял своему заместителю. Но теперь...

– Хорошо, – капитан подался вперед, опираясь локтями на стол. – Тогда расскажи мне, Амос, почему ты так настойчиво хочешь устранить Фролова? С самого начала ты требуешь его ареста. У тебя есть конкретные доказательства его вины, или это лишь твои… предположения?

В кабинете повисла напряженная тишина. Амос выдержал взгляд начальника, но что-то в его глазах изменилось – будто он принимал решение, как много можно сказать.

– Двадцать лет назад он был связным между повстанческими ячейками в секторе Адон, – Амос перешел на официальный тон. – Использовал свои археологические экспедиции как прикрытие. Встречался с лидерами сепаратистских групп…

– Я это уже читал, – Марк перебил заместителя. – И спустя день Фролов передал все имеющиеся сведения ГСБ, тем самым уничтожив все эти повстанческие ячейки в секторе Адон.

– Но…

– Допустим, он лидер повстанцев под прикрытием. Что, по-твоему, он делает сейчас? Готовит восстание на Земле? Используя Остина?

– Не знаю, – Амос покачал головой. – Но его внезапное появление в жизни объекта, его способность говорить на мертвом языке Восьмого, его навязчивое желание оставаться рядом… Все это выглядит слишком подозрительным. Он угрожает безопасности операции «Остантон».

Марк задумчиво постучал пальцами по столу. Что-то в этой истории не складывалось. Если Фролов действительно был агентом или даже лидером повстанцев, то почему он так открыто действует? Почему позволил ОСБ отслеживать все свои контакты с объектом № 8?

И тут Марка осенило. Может быть, дело не в политике?

– Скажи, Амос, а ты проверял археологические находки Фролова? Что именно он искал все эти годы?

Амос слегка нахмурился, явно не ожидая такого поворота.

– В основном артефакты Великой войны. Руины сражений, древние технологии. Но какое это имеет отношение…

– И никогда не интересовался, почему историк так одержим именно этим периодом? – перебил его Марк. – Почему проводит недели в архивах Цитадели, изучая записи о битвах, в которых участвовал Император?

Лицо Амоса на мгновение изменилось, и Марк понял, что попал в точку. Его заместитель знал больше, чем говорил.

– Я думаю, – медленно произнес Марк, – что Фролов ищет не политического преимущества. Он ищет правду. И по какой-то причине верит, что Остин может ему помочь.

– Это не меняет того факта, что он опасен для операции, – упрямо повторил Амос.

– Или, наоборот, может быть полезен, – возразил Марк. – Подумай сам. Если Фролов действительно специалист по эпохе Великой войны, он может помочь нам понять, что происходит с Остином. Почему ему снятся эти сны, почему он видит себя командующим Императорским полком.

Амос покачал головой.

– Капитан Марк, вы рискуете всем проектом «Возрождение». Если Фролов узнает правду…

– А что, если он уже знает? – тихо произнес Кио. – Что, если он с самого начала знал, кто такой на самом деле объект № 8?

Их разговор прервал экстренный сигнал вызова, поступивший на нейроволновой датчик Марка. Это оперативный дежурный.

– Да, – холодно произнес Кио, отвечая на вызов. Он тут же переключил на громкую связь, чтобы слышно было и заместителю.

– Товарищ капитан, мне только что поступил сигнал о беспорядках в Сталеграде. Подозреваю, что в этом замешаны зелмуты, – без каких-либо эмоций доложил офицер.

– Понял. Немедленно подготовьте отчет со всеми деталями. Я лично туда выдвигаюсь.

Кио прекрасно понимал, что ситуация критическая, но где-то глубоко внутри ощутил странное удовлетворение. Возможно потому, что это давало ему шанс приблизиться к убийце его дочери, пролить свет на завесу тайны. Он быстро собрался в дорогу, доложил Гауссу о происходящем, чтобы тот был в курсе, и вызвал свой гравимобиль.

И только в машине Марк задумался о реакции Амоса на поступление экстренного сигнала. Ее не было. Заместитель как будто заранее знал, что атака будет совершена. Его почему-то больше заботит Фролов, хотя дело о нападении зелмутов поручили именно ему.

Дорога заняла около часа – достаточно времени, чтобы ознакомиться с деталями теракта и подготовить речь для журналистов. Предположение оперативного дежурного подтвердилась, нападение было совершено зелмутами, которые вновь применили пси-оружие. Однако в этот раз масштабы трагедии оказались ужасающими. Поэтому в первую очередь требовалось локализовать угрозу, а после ее ликвидировать.

В течение полета Марк непрерывно получал сводку последних действий и предложений, на которые отвечал кратко: «одобряю». Единственное, что он категорически запретил – открывать огонь на поражение по зомбированным гражданским. Их следовало усыплять, несмотря на протесты со стороны местного командования.

Спустя полчаса невинных удалось эвакуировать с места происшествия под угрозой применения позитронной бомбы. Саму бомбу решили не использовать, но для нейтрализации зелмутов все же пришлось применить тяжелое вооружение, что вызвало бурю негодования среди гражданского населения, которое начало придумывать свои версии произошедшего.

Когда Марк прибыл в Сталеград, три зелмута были уже обезврежены, но паника все не прекращалась. Выслушав доклады местных сил правопорядка, Ридстоун принялся раздавать указания по ликвидации последствий происшествия. Бессознательных мутантов немедленно загрузили в транспортный гравилет, который без задержки улетел прочь. Зомбированных граждан оперативно разместили в машинах скорой помощи и увезли в секретный специализированный центр по изучению пси-излучения, размещенного на территории Цитадели.

Для общественности такого центра, естественно, не существовало. Сложности с родственниками потерпевших возникнут уже в скором времени, поэтому утром зомбированных придется перевезти в обычные больницы.

Журналисты спешно сбегались на свежий материал. Марк был готов к этому – он сразу вышел им навстречу, чтобы те не успели лишнего нарыть. Выдав заранее подготовленную версию расследования, он направился к своему гравимобилю. Пора было возвращаться в Цитадель, доложить Гауссу о проведенной работе. Но возле машины поджидал Дмитрий Фролов.

– Здравствуйте, уважаемый Марк, – историк первым начал разговор. – Вы сможете уделить мне всего лишь минутку своего драгоценного времени?

– Что случилось? – резко спросил Ридстоун. Эта встреча явно была неслучайной, что ему не нравилось.

– Вашему расследованию может пригодиться вот эта запись, – историк активировал свой кикул, который начал проигрывать видеозапись теракта с близкого ракурса. На ней четко были видны и зелмут, и зомбированные люди. – Пожалуйста, примите ее по нейроканалу.

– Спасибо, – кратко поблагодарил Ридстоун. Он уже заподозрил, что эта запись отличается от всех прочих, поэтому открыл временный доступ к своему нейродатчику на прием файлов.

– Не смею вас задерживать, – убедившись в передаче своей находки, Дмитрий вежливо поклонился и направился прочь от места происшествия.

Сев в гравимобиль, Марк незамедлительно начал просмотр. Зелмут действительно был снят крупным планом, пока тот еще нес свой пси-излучатель. Если этот материал уйдет в СМИ, то проблем наберется масса. Фролов решил так шантажировать? Глупец.

Но тут старейшина услышал от одного из зомбированных фразу: «За святого Кенси». Кио сначала не поверил своим ушам, перемотал немного назад, а потом еще, еще и еще несколько раз. Ужас сковал его сердце. Все же не показалось.

– Товарищ полковник, – Марк немедленно связался с начальником ПСБ по нейроканалу, – вы должны немедленно просмотреть видеозапись с места происшествия.

– Настолько срочно? – недоуменно высказался Гаусс. Он уже достаточно много материала изучил о совершенном теракте. В ускоренном режиме просмотрел все любительские записи, выложенные в глобальной сети Импернет, а также официальные репортажи новостных каналов.

– Да. Такого вы еще не видели, – подчиненный не стал вдаваться в подробности.

– Я тебя понял. Конец связи.

Ответ не заставил себя долго ждать, минут через десять Ридстоун получил сигнал «оранжевый код» с пояснением, чтобы он немедленно явился на экстренное собрание глав служб безопасности и командующих АНС. Не удивительно, ведь Фролов своими силами практически раскрыл дело о нападении зелмутов, причем он еще обратил внимание на то, на что закрыли глаза специалисты из ПСБ.

Пока Марк возвращался в Цитадель, он в очередной раз пересмотрел запись Фролова. Зелмут. Пси-излучатель. Фраза «За святого Кенси».

Историк заметил то, что пропустили специалисты ПСБ. Разведывательный отдел, десятки агентов, все системы мониторинга – и только один человек обратил внимание на ключевую деталь.

Либо Фролов гений наблюдения. Либо... либо он знал, что искать.

«Что, если он не враг? – мысль пронзила сознание. – Что, если он тоже расследует зелмутов? С другой стороны?»

Марк вспомнил досье. Фролов двадцать лет назад помог ГСБ вычислить повстанческие ячейки. От них получил разрешения на использование оборудования для защиты. Расследует места появления зелмутов.

«Он работает на кого-то, – осознал Ридстоун. – Но на кого? На ГСБ? На ИСБ? На себя?»

Если Фролов независимый агент, расследующий теракты... Тогда у них общая цель. Найти убийцу Нозоми.

«Может, стоит объединиться?» – подумал Марк.

Но рискованно. Амос настаивает на аресте. Гаусс выражает недоверие. Если Марк открыто свяжется с Фроловым, это вызовет подозрения.

«Пока просто буду наблюдать, – решил Кио. – Если историк действительно может помочь... я найду способ с ним связаться. Незаметно».

Он закрыл файл и посмотрел в окно. Черная башня была близка.

Актовый зал генерального штаба Планетарной службы безопасности, в котором проводилось собрание, был расположен на верхних этажах Цитадели. Он вмещал в себя около тысячи рабочих мест, ступенчато размещенных ровными полукольцами от трибуны, над которой возвышалось огромное полотно с гербом Земли – черная Цитадель в полнолунье на багровом фоне. Вдоль дугообразных боковых стен были развешаны голографические экраны, отображающие всю информацию текущего заседания.

Каждое рабочее место представляло собой широкое мягкое кресло, оборудованное самыми различными средствами связи, позволяющими участнику в любой момент быть услышанным и увиденным, а также помогающими ему следить за всем происходящим в зале.

– Несмотря на усиление патрулей и строгого пропускного режима положение на Земле только ухудшается, – Гаусс начал свой доклад, показывая презентацию. – Сегодня, 28 апреля, было совершено третье нападение со стороны зелмутов. Раз через космическое пространство они на Землю не попадают, то смею предположить, что у них существует некая секретная база недалеко от Сталеграда, и в ней находится портал, связывающий наш мир с миром зелмутов.

Начальник ПСБ обвел взглядом всех присутствующих, вчитываясь в обеспокоенные лица, и продолжил:

– Если подобного прецедента еще не было, то это не значит, что он невозможен, а судя по недавним событиям, так оно, скорее всего, и есть. Система массового наблюдения также дала сбой, ведь заранее обнаружить террориста не вышло. Этот вопрос еще предстоит решить, а пока приказываю привлечь все силы АНС для обеспечения безопасности в округе Цитадели и для поиска вражеской базы на указанных на данном слайде районах. Иначе вскоре придется объявить военное положение, что повлечет за собой приглашение Гвардейских армий и Императорского полка Гвардии.

Гаусс сделал небольшую паузу, чтобы присутствующие осознали серьезность ситуации, затем продолжил:

– Если кто из вас не знает, то гвардейцы привыкли вести боевые действия исключительно на территории противника, поэтому они не будут даже пытаться спасти наших жителей или сохранить какие-либо постройки, а это значит, что цель у них будет одна – полное уничтожение зачатка угрозы со стороны зелмутов несмотря ни на что. Нетрудно догадаться, что гражданам системы Солнца явно не понравится в спешке покидать свои дома и лететь непонятно куда, наблюдая, как горит Земля.

Затем начальник ПСБ перешел к конкретным деталям атаки:

– Что касается теракта, то на этот раз зелмут использовал пси-излучатель, поражающий область в радиусе до нескольких десятков метров. Первым делом облучению подверглись охранники организации «Микролок», которые моментально вышли на улицу, применяя свое оружие против гражданских. Однако и рядом находящиеся граждане также попали под влияние пси-излучателя, которое заставило их присоединиться к охранникам.

Гаусс выделил особо важный момент:

– Ведущие следователи АНС и агенты ПСБ разведывательного отдела не обратили внимания на одну мелочь, значимость которой переворачивает все наши познания касательно этого дела. Охранники «Микролока», перед тем как вступить в бой с силами самообороны и гражданского населения, крикнули одну фразу, которую почему-то наши специалисты пропустили мимо ушей, но какой-то там частный сыщик ее обнаружил. «За святого Кенси» исходило из их уст.

После этих слов весь зал загудел, а начальник разведывательного отдела ПСБ полковник Грушко тихо застонал, представив стремительный крах своей карьеры.

– Тихо! – крикнул Гаусс, испустив ударную волну, опрокинувшую всех вплоть до последних рядов.

В зале моментально наступила гробовая тишина, и глава ПСБ командным голосом командира Гвардии продолжил:

– Мы на пороге катастрофы невиданных масштабов, и, чтобы ее избежать, необходимо сделать следующее. Первое. Перевернуть каждый камешек, вырвать с корнем каждую травинку, высушить любую реку или озеро, но чтоб нашли мне базу зелмутов или хотя бы ее следы.

Начальник ПСБ всмотрелся куда-то в зал, после чего еще громче продолжил:

– Второе. Произвести переподготовку всего личного состава АНС. Абсолютно всех вплоть до генералов. Товарищ Богородов, – обратился он к главнокомандующему АНС, – это касается и вас, и спрашивать я буду с вас. Научите, наконец, своих солдат стрелять и увольте в запас всех офицеров, которые не сдадут нормативы по боевой подготовке для военнослужащего Гвардии. Можете и себя на пенсию отправить, но чтоб задача была выполнена, и при этом ни в коем случае не допустить снижения боеготовности АНС, иначе сразу под трибунал пойдете. Проверять буду лично я, особенно высший командный состав.

После этих слов третий подбородок товарища Богородова нервно затрясся, ведь ему в жизни не сдать нормативы для военнослужащего Гвардии, да и общая боеготовность АНС желает оставлять лучшего.

– Вы можете возразить, что подобный приказ нарушает ваши права, – продолжил Гаусс. – Ведь невозможно просто так взять и выгнать практически весь офицерский состав. Но я скажу лишь одно – указом президента столичной планеты системы Солнца с этого дня, 28 апреля 1836 года, начинается процесс расформирования Армии неосинталической службы системы Солнца. На ее базе будет сформирована Четвертая Гвардейская армия, командующим которой назначен я. Одобрение Тайного Кабинета уже получил.

Марк с трудом сдержал изумление. Гаусс получил командование армией. Полный контроль над военными силами системы Солнца.

«Это переворот, – холодная мысль пронзила сознание. – Бескровный, официальный, но переворот».

Гаусс теперь не просто начальник ПСБ. Он – военный диктатор с одобрения президента.

Марк вспомнил разговор с Нозоми из сна: "Они предали тебя."

«Гаусс, – осознание пришло как удар. – Он использует теракты для захвата власти».

Зелмуты, паника, военное положение – идеальный предлог для установления контроля. И кто лучше мог организовать все это, если не сам Гаусс?

«Но зачем? – Марк не понимал мотива. – Что он планирует с этой властью? И главное – связано ли это с операцией «Остантон»? С Восьмым?»

Кио посмотрел на начальника, выступающего с трибуны. Человек, которому он доверял. Наставник, спасший его жизнь на Ксоросе.

Теперь – возможный враг.

«Мне нужны доказательства, – решил Марк. – Пока только подозрения. Но если Гаусс действительно стоит за терактами... Тогда, получается, это он убил Нозоми».

Когда-нибудь, если вина подтвердится, Начальник ПСБ ответит. Перед Марком. Перед памятью Нозоми. Но не сейчас. Сейчас нужно играть роль лояльного подчиненного. И искать правду.

Гаусс тем временем четко разъяснил последствия для присутствующих:

– Следовательно, АНС теперь в моем непосредственном подчинении, и только лучшие из лучших смогут стать гвардейцами, остальные же могут сразу написать рапорт на добровольное увольнение с сохранением всех социальных гарантий. К сожалению для вас, начальные курсы гвардейца не каждый сможет пройти, а для исключения предвзятого отношения все курсанты будут обезличены, то есть воинские звания и награды военнослужащих АНС не сыграют особой роли во время курсов. После успешной сдачи нормативов многие из вас вернутся на свою должность, но звание будет пересмотрено, и оно уже станет гвардейским.

Он продолжил, обращаясь напрямую к главнокомандующему:

– Товарищ Богородов, отныне и вы курсант, и передайте вашим заплывшим жиром генералам, чтобы они не упали в грязь лицом на глазах зеленых новобранцев, которые вместе с вами будут проходить обучение, а их будет предостаточно, ведь сюда уже направляются лайнеры, забитые доверху молодыми перспективными бойцами из ближайших систем. Кампания по агитации, начавшаяся еще месяц назад, на вступление в Четвертую Гвардейскую армию проходит невероятно успешно. Надейтесь, что в результате реорганизации новобранцы не станут вами командовать, если вы вообще заслужите право называться рядовым гвардейцем.

Гаусс перешел к следующему пункту, обращаясь к начальнику отдела ПСБ по научно-исследовательской безопасности майору Мельсону, который также занимал должность министра технологического развития системы Солнца:

– Третье. Обеспечить специалистам полную секретность, абсолютную безопасность и предоставить им все условия для разработки защиты от пси-излучения на основе полученных материалов. Произвести исследование компонентов вооружения зелмутов и определить источник его поставки. А также из кожи вон вылезти, но найти способ перекрыть портал в иноземный мир или доказать невозможность его существования. Если же портал на данный момент находится где-то под землей, то это ставит под угрозу всю систему безопасности Земли и системы Солнца в целом.

Начальник ПСБ перешел к следующему пункту, особенно акцентируя внимание на разведывательном отделе:

– Четвертое. Перерыть все архивы, вскопать землю, если на то потребуется, но найти всю информацию о Кенси. Уже довольно долго ходят слухи о втором пришествии, даже находятся свидетели его присутствия в современном мире, но почему-то никто не может подтвердить это видеозаписью. Надеюсь, наш славный разведывательный отдел догадается прибегнуть к помощи, например, к историкам или в детективные агентства из АНС, но, похоже, он настолько беспомощен, что придется отправить его в созвездие Галландий на поиски давно пропавших героев войны.

На этот раз начальник разведывательного отдела ПСБ полковник Грушко уже четко себе представил, каким стремительным будет крах его карьеры, которая закончится где-нибудь под толщей песка и в лучшем случае рядом с пропавшими героями войны.

– Пятое. Ни в коем случае не допустить утечки информации в СМИ. Они и так уже вплотную подкрались к нашествию зелмутов. Граждане на каждом углу обсуждают детали теракта, обвиняя во лжи местную ОСБ. Родственники и друзья погибших требуют ответа, собравшись у здания администрации Сталеградского района. Запрещаю силам АНС разгонять собравшиеся толпы, приказываю держать только оборону, не провоцируя недовольных на вооруженные восстания. Отделу ПСБ по противодействию информационному воздействию приказываю провести активную дезинформацию населения.

Гаусс завершил свою речь последним пунктом:

– И последнее шестое. Проверить готовность перевода всех ресурсов с тяжелой промышленности на производство оружия и военной техники, чтобы в крайнем случае можно было вооружить весь личный состав при объявлении всеобщей мобилизации. Да, экономический упадок будет колоссальным, расходы государственных средств будут огромны, а уровень жизни граждан резко снизится, но только в этом случае у нас еще будет шанс справиться с неприятелем своими силами до прихода разрушительной мощи Гвардии… Господин президент, вам есть что добавить?

Гаусс обратился к человеку, сидящему на последнем ряду в самом краю, который все это время лишь скрытно наблюдал со стороны, как нервничает руководство планеты Земля.

– Полковник Гаусс, – пожилой мужчина привстал, – мне нечего добавить. Я полностью одобряю вашу решимость спасти центр человечества, поэтому соглашусь с любыми радикальными действиями по переустройству внутреннего порядка. Нерешимость и страх в этом зале крайне огорчили меня, зря я обходил стороной помощь Гвардии. Я еще больше убедился в правильности своего решения отменить приказ о полном самоуправлении, поэтому уже прошу у вас, полковник Гаусс, чтобы вы наняли гвардейцев в качестве инструкторов и пригласили к нам свое подразделение «Стилет» батальона «Штурм» для укрепления позиций планеты Земля и системы Солнца в целом.

– Благодарю, – Гаусс вежливо поклонился, скрыв свою хитрую улыбку.

Давно он не общался вживую со своими братьями по оружию, которых без лишнего шума сможет внедрить во все руководящие посты. Радость переполняла его, ведь Гаусс уже предвкушал скорейшего достижения собственных целей. Командир батальона «Штурм» Джикан Тайзай уже дал согласие на передислокацию подразделения «Стилет» в систему Солнца, а теперь и президент пошел на поводу амбициям имперского гвардейца, отменив приказ шестьдесят восьмого президента, который тысячелетие назад в целях экономического роста родной республики и расширения свободы действий запретил любую деятельность Гвардии в пределах провинции Солнца.

Гаусс и Ридстоун стали первыми действующими гвардейцами, которых назначили на руководящие посты в обход закона, но то было совершено по распоряжению Тайного Кабинета. Теперь же официально гвардейцы заполонят всю верхушку ПСБ, АНС и Планетарного Собрания. Отныне Гаусс и свое насиженное место укрепит, и шанс вторжения всей мощи Гвардии снизит. Иначе начальника ПСБ отправят стражником на какие-нибудь заводы беспокойных пограничных миров, где условия окружающей среды настолько ужасны, что средняя продолжительность жизни, как рабочих, так и управленцев, чуть более года. Не потому, что там температура либо плюс двести, либо минус двести; не потому, что там сила притяжения под десяток террагравов или же отсутствует вовсе, а из-за самого производства: радиоактивного, химического и травмоопасного.

Начальник ПСБ на заседании не стал акцентировать внимание на Фролове, который первым обнаружил фразу «за святого Кенси».

Однако после совещания он вызвал Кио Ридстоуна для приватной беседы об историке. Начальник ПСБ выглядел обеспокоенным ролью профессора в этом деле, хотя и воздержался от категоричных суждений. Марк заметил, что за внешней сдержанностью Гаусса скрывался глубокий интерес к личности Фролова – интерес, вызывавший смутные подозрения.

Марк подготовил для полковника свое досье на Дмитрия, но там, к сожалению, ничего интересного и провокационного не нашлось. Человек с идеально чистой биографией – это само по себе вызывало недоверие. Но Ридстоун все же предложил привлечь историка к расследованию нападений зелмутов, аргументируя это тем, что тот уже доказал свою наблюдательность.

Однако Гаусс почему-то выражал явное сомнение относительно Фролова, прям как Амос, но приказывать проводить арест не стал, ограничился лишь продолжением наблюдения за всеми действиями Фролова. Хотя в итоге согласился насчет позволения его контактов с объектом № 8 – решение, которое показалось Марку противоречивым.

Марка настораживало повышенное внимание историка к объекту № 8. Хотя их общение казалось поверхностным, почти обыденным, Ридстоун не мог отделаться от ощущения, что Фролов уже воспринимает Остина как своего будущего зятя. Кио внутренне усмехнулся такой идее, но бдительность не терял. Раз деятельность историка беспокоит уже начальника ПСБ, то не стоит расслабляться. Однако с каждым днем Марк все больше склонялся к идее заручиться помощью Фролова, чтобы тот помог отыскать убийцу дочери.

Глава 7. Марк

Следующие несколько дней после экстренного собрания глав служб безопасности и командующих АНС Марк практически не выходил из своего кабинета. Он постоянно что-то читал, прослушивал различные нейроволновые разговоры, просматривал видеозаписи случайных свидетелей.

Начальник ОСБ уже был уверен в некомпетентности своего первого заместителя, который как раз возглавляет расследование по совершению серии терактов, а начальник ПСБ полковник Гаусс просто не владеет всей ситуацией в целом, поэтому и прислушивается к советам Амоса.

Марк чувствовал, что от него постоянно что-то скрывают, сковывая тем самым руки, значит, придется находить информацию самому. В одиночку действовать неразумно, поэтому Кио Ридстоун все больше заинтересовывался Фроловым несмотря на всю его подозрительность. Историку явно известно то, о чем не говорит Гаусс. Это и служило весомым аргументом, чтобы объединиться с профессором и совместными усилиями найти убийцу. Чувство утраты и жажда мести уже осквернили душу того мальчика Кио, который умел сохранять трезвую голову что бы ни случилось. Но только не сейчас.

На окончательное решение Марка повлияли результаты косвенного нейроволнового контакта, получаемые из сна Восьмого.

То, что он видел, заставляло его сердце биться чаще. С каждым днем сны становились все более связными, все более детальными. Восьмой не просто видел обрывки воспоминаний – он проживал их, как свои собственные.

Яматаун, гипнолеры, армия Кенси – все выглядело невероятно реалистично, с деталями, которые не мог знать никто, кроме непосредственных участников тех событий.

Но самым тревожным был последний отчет о зомбированных гвардейцах Императора, которые кричали: «За святого Кенси!» – ту же самую фразу, что кричали жертвы пси-атак во время недавнего теракта.

Совпадение? Марк не верил в совпадения. Или чье-то воспоминание проникло в сон Восьмого, или… или сны Восьмого каким-то образом влияли на реальность. Может Фролов уже давно знает тех, кто причастен к разработке пси-оружия?

При следующей личной встрече с Гауссом Ридстоун решил поделиться своими мыслями касательно операции «Остантон».

– Что происходит, мой мальчик? – начальник ПСБ выглядел уставшим, но его взгляд оставался острым. – Твои отчеты становятся все более… расплывчатыми.

– Ситуация меняется, товарищ Гаусс. Мы сталкиваемся с факторами, которые не могли предвидеть.

– Например?

– Например, внезапное появление Фролова. Его знание мертвого языка. Сны Восьмого, совпадающие с реальными событиями…

Гаусс поднял руку, останавливая поток информации.

– Я читал рапорты, Марк. Меня интересует твоя личная оценка. Что происходит с Восьмым?

Марк на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова.

– Я думаю… он вспоминает. Не в том смысле, в котором мы ожидали. Не фрагменты из его прошлого как объекта эксперимента. Он вспоминает то, что не мог знать. То, что было тысячи лет назад.

– Войну, – тихо произнес Гаусс.

– Да. И не как сторонний наблюдатель. Он видит ее глазами командира. Глазами того, кто отдавал приказы. Не исключено, что глазами самого Вечного Императора.

Гаусс молчал долгое время, затем медленно кивнул.

– И что ты предлагаешь?

– Позволить ему вспомнить больше, – твердо сказал Марк. – Не ограничивать контакты, не фильтровать информацию. Дать ему возможность самому разобраться, кто он.

– Даже если это подвергнет риску весь проект «Возрождение»?

– Особенно поэтому. Если он действительно тот, кем мы считаем… он должен вспомнить это сам. Иначе мы получим лишь оболочку, а не личность.

Гаусс задумчиво постучал пальцами по столу.

– А Фролов? Не боишься его влияния на Восьмого?

– Нет, – честно ответил Марк. – Но я верю, что он может быть катализатором. Тем, кто поможет объекту № 8 вспомнить.

– Или направит эти воспоминания в нужное ему русло, – хмуро заметил Гаусс.

– Возможно. Но мы будем наблюдать. И вмешаемся, если потребуется.

После долгой паузы начальник ПСБ кивнул.

– Хорошо, Кио. Пусть будет по-твоему. Но помни – на тебе лежит полная ответственность за последствия.

– А что насчет привлечения Фролова к расследованию нападений зелмутов?

– Ни в коем случае. Он опасен.

Марк подозревал, что начальник ПСБ ведет свою игру, но не мог понять ее правил. Расследование снова зашло в тупик, службам безопасности определенно нужна была помощь, но ни Амос, ни Гаусс не хотели этого признавать. Поэтому Ридстоун решился действовать сам.

Убедившись, что за ним напрямую не наблюдают, старейшина быстро собрался и отправился на личном гравимобиле в Сталеград. Он знал, что кругом, в том числе и на его одежде, находятся датчики контроля, а в фильтр поиска системы массового наблюдения уже были внесены его данные. Быть незаметным у него не выйдет.

Предстоящий диалог можно заглушить, направив на подслушивающие устройства узконаправленные волны со специальной информацией, что приведет к временному их отключению. Тем самым, оперативники не услышат его разговор, вместо которого будет передаваться только незначительный шум, который можно принять за обычные помехи. Нечто похожее можно проделать и с устройствами видеозаписи, заменив изображение на заранее подготовленный материал. В течение нескольких минут подмены никто и не заметит, а этого времени Марку будет вполне достаточно, чтобы договориться с будущим партнером. К сожалению, его резкая поездка в Сталеград не пройдет бесследно. Систему массового наблюдения ведь никто не отменял, и через нейродатчик координаты начальника ОСБ всегда передаются кому надо.

Пользоваться стандартными средствами связи из-за прослушки категорически запрещается, поэтому Марк решил выйти на Дмитрия максимально безопасно, не договорившись с ним заранее о месте встречи и тем более не уведомив его. Для этого пару дней назад старейшина навестил объект № 8, чтобы проконтролировать, как продвигается работа по косвенному нейроволновому контакту, а также оставить ему открытку с пожеланиями о скорейшем выздоровлении. Больному будет очень приятно почувствовать заботу со стороны руководства города, когда тот очнется прикованным к постели.

Содержимое сообщения, естественно, кто-нибудь из служб безопасности да изучит, поэтому намек следовало оставить понятный лишь Фролову. Открытку-то обязательно он прочитает, когда в очередной раз придет навещать больного, а приходит историк регулярно, так что не стоит беспокоиться о том, что письмо не дойдет до адресата.

В сообщении Марк посоветовал обратиться в одну хорошую поликлинику, оказывающую психологическую помощь инопланетным существам. Аргументировал свой совет тем, что это поможет Константину из Аппогеи вспомнить о своем доме. Вот только поликлиника находится в Сталеграде, где был недавно совершен теракт у входа в организацию «Микролок». Дабы не подвергать себя опасности, Марк не рекомендует пользоваться пространственно-временным порталом «Эренгтон», расположенным на въезде в город, ведь там по слухам видели причастных к трагедии террористов, поэтому не исключено, что кое-кто из соучастников выжил, а там могла бы находиться их база.

Хоть ОСБ и не подтверждает эти слухи, но все равно следует воспользоваться городским гравитранспортом, идущим через весь город по главной магистрали. Она снабжена различными механизмами защиты, начиная от камер наблюдения и заканчивая гравитационными стабилизаторами, не дающими сойти с дороги. Одна из остановок находится как раз неподалеку от необходимой поликлиники.

Чтобы не вызывать подозрений у медперсонала, оказывая подобное внимание только одному больному, Марк также оставил различные открытки с пожеланиями и другим больным, лежащим в других вип-палатах, а после дал наводку Амосу, чтобы тот проверил достоверность придуманных и распространенных Марком слухов о возможном расположении террористической базы.

Первый заместитель отнесся скептически к неожиданному заявлению, он уже давно проанализировал все видеозаписи возле городских порталов и ничего тогда не обнаружил, поэтому не стал отправлять оперативников для бесполезного расследования. Марк в ответ потребовал, чтобы ему разрешили лично туда съездить и самому проверить неподтвержденную информацию. Амос лишь развел руками и сказал: «Делай что хочешь, если это не относится к делу». Прекрасно. Алиби у старейшины уже готово.

Следующие два дня старейшина находился в своем кабинете и ждал, пока Дмитрий Фролов не прочтет оставленное ему послание. Камер наблюдения в палате объекта № 8 находилось предостаточно, чтобы не пропустить ни единой детали. Начальник ОСБ в расчетах не ошибся, историк действительно обратил внимание на открытку, когда пришел навестить своего будущего зятя. Оглянулся по сторонам и взял ее в руки, покрутил немного, разглядывая со всех сторон, бросил беглый взгляд на текст и положил открытку на место, после чего быстро покинул палату. Это послужило Марку сигналом, чтобы немедленно выдвинуться в Сталеград.

Прибыв к порталу «Эренгтон», старейшина принялся терпеливо ждать. Он надеялся, что вымышленная связь этого места с участниками происшествия послужит намеком на встречу, ведь Дмитрию, как частному сыщику, захочется лично проверить достоверность слухов. В любом случае, если историк будет просто проезжать мимо, то Марк его с легкостью перехватит, имея под рукой систему массового наблюдения. Случайная встреча на несколько минут не вызовет подозрений, поэтому Марк не беспокоился о том, что его координаты и Фролова пересекутся. Главное, чтобы их разговор посторонний не услышал.

Старейшина так увлекся своими логическими цепочками рассуждений, что не сразу обратил внимание, как Дмитрий Фролов отправился к себе домой. «Почему?» – поразился Марк. Координаты историка и установленные камеры наблюдения действительно указывали, что тот находится у себя дома. Выходит, что такая зацепка не привлекла внимание историка, который первым обнаружил связь с Кенси? Не может быть.

Подавленный Марк собирался уже уезжать, но тут к его гравимобилю внезапно кто-то подошел.

– Уважаемый Марк, пожалуйста, выйдите из гравитранспорта и не оказывайте сопротивление, – попросил человек в обычной белой маске с прорезями для глаз, обведенных по контуру черной краской. На ней была нарисована лишь красная улыбка, отлично ассоциирующаяся с мягким голосом ее обладателя.

– Без проблем, – ответил Марк, приступив к холодному анализу сложившейся обстановки.

За человеком в маске стояло еще двое, одетые в обычные деловые костюмы. Хоть лица у них и были открыты, но старейшина видел их впервые. Странно. Любой, кто официально въезжает в округ Цитадели, должен проходить регистрацию, а Марк, исполняя обязанности главы города и начальника ОСБ, запоминает всех жителей его округа с помощью прямого нейроволнового контакта. Благодаря удивительной регенерации головного мозга, такая процедура не сильно ему вредит, а к боли привык уже давно.

Почему у этих людей лица открыты? Система массового мониторинга тут же их обнаружит, после чего проверит законность пребывания в округе Цитадели. Раз они регистрацию не проходили, значит, система подаст сигнал тревоги «незаконное пересечение границ». Чтобы этого избежать, требуется обойти систему защиты. Представители служб безопасности?

– Раньше я вас не видел. Кто вы? – поинтересовался Марк, когда вышел из машины.

Он уже начал беспокоиться, что встретил людей из ГСБ. Если это так, то у Ридстоуна могут возникнуть проблемы. Незнакомцы вряд ли относятся к ПСБ, потому что старейшина Новоантареса уже долгое время тесно работает с Гауссом, а всех его подчиненных знает в лицо. К тому же он однажды получил доступ к базе данных всех сотрудников ПСБ, когда помогал Гауссу навести порядок в структуре, и всю информацию решил запомнить.

– Мы не называем своих имен, – вежливо ответил человек в маске. – Пожалуйста, пройдемте с нами. Это ненадолго.

– Хорошо, – старейшина не стал уточнять их намерения, все равно бы не ответили.

– А вы оказались предусмотрительны, уважаемый Марк. Даже активировали глушилки, но это было немного лишним. Мы уже сами нейтрализовали установленные на вас датчики контроля, даже координаты будут передаваться ложные, но только в течение часа, иначе ваши люди могут заметить проникновение в систему.

Марк не стал комментировать слова человека в маске, шедшего правее него. Двое других следовали позади. Фраза «ваши люди» немного смущала, но зато принадлежность к местным службам безопасности можно было с уверенностью отсеять. Похоже, они действительно из ГСБ. А может Ридстоун впервые вышел на некую тайную организацию, о которой ходит такое множество слухов? Хотя правильнее было бы сказать, что это они вышли на Марка.

Сев в припаркованный неподалеку гравимобиль незнакомцев, человек в маске впервые начал раскрывать свои карты.

– Уважаемый Марк, как вы уже могли догадаться, мы не любим показываться на людях, но у нас с вами общая цель, что вынудило, наконец, встретиться с вами. Вы желаете добраться до убийцы дочери, и мы желаем того же. Однако у вас возникли некоторые проблемы. Окружающие люди, к сожалению, от вас отвернулись. Прискорбно это осознавать. Также нам известно, что детали расследования по серии терактов новой таинственной расы зелмутов вам не сообщают. Агенты ПСБ лишь видимость изображают, что желают вам добра, однако это не так. Вас попросту боятся. Вы же можете испортить намеченные планы, поэтому и отстранили от дела. Как вы думаете, кого они ищут?

– Вам многое известно, – хладнокровно отметил Марк. – Какой тогда смысл от моих предположений?

– Как знать, как знать. Но вы же сами оставили нам послание с готовностью сотрудничать, указывая на связь этой серии терактов с таинственным Кенси. Ведь так? – голос человека в маске был на удивление спокойным, мягким и монотонным.

– Значит, вы работаете с Дмитрием Фроловым, – Марк намеренно столь уверенно высказал свое предположение, чтобы проследить за реакцией собеседника. Главное подавать полный уверенности вид, даже если нет никаких оснований так полагать.

– Скорее на Дмитрия Фролова, – человек в маске подтвердил догадку. – Ему сейчас приходится несладко. Постоянно находиться под наблюдением та-а-ак утомительно. Поэтому он нас и прислал. Вы же тоже под пристальным присмотром, вот и найти вас не составило труда.

– Будем считать, что процедуру знакомства мы прошли. Давайте перейдем к делу. От меня вы что хотите?

– Мы? – удивился незнакомец. – Это же вы просили о встрече, поэтому будьте добры пояснить нам, зачем мы вам нужны.

– Хорошо, – Марку игра слов начинала надоедать. Времени на разговоры оставалось не так уж и много, чтобы попусту его терять, пытаясь прощупать собеседника. – Я действительно многое обнаружил, что связывает появление зелмутов с возвращением Кенси. Во время Великой войны он тоже использовал пси-оружие.

Марк упомянул события в Яматауне из снов объекта № 8, полученных с помощью контакта. Полезными оказались именно те события, когда уже появились гипнолеры. Их стиль атаки практически идентичен с действием использованного зелмутами пси-оружия, это наводит на некоторые размышления. Марк, естественно, достоверно не знал, как на самом деле обстоят дела, но сейчас ему необходимо было со всей своей уверенностью сделать намек, что ему якобы все известно. Вдруг эти таинственные личности сами поделятся информацией, чтобы поддержать разговор. Но для начала необходимо было довести свою мысль до конца, объяснив причину, по которой Марку хотелось бы пообщаться с Дмитрием.

– Но люди, ответственные за расследование серии терактов, не предпринимают очевидных действий, которые приблизили бы нас к Кенси. Они не хотят принимать возможность его существования всерьез. У меня даже возникает подозрение, что служба безопасности как будто сама готовит почву под предстоящие эксперименты по исследованию пси-оружия. Именно поэтому я и хочу объединить свои силы с вашими для скорейшего обнаружения Кенси. Мне даже показалось, что ваша организация как раз и пытается донести до всех граждан Земли о надвигающейся угрозе. Сомневаюсь, что агенты ПСБ не обнаружили фразу «за святого Кенси», они просто не хотели ее оглашать, но только не вы, которые сначала собирались слить информацию в СМИ, но затем ограничились всеми агентами окружных служб безопасности. То есть вашей целью был поиск единомышленников, таких как я?

– Браво, уважаемый Марк. Браво! – похлопал в ладоши человек в маске. – У вас удивительно развито логическое мышление, но местами все же вы ошибаетесь. Пожалуйста, не огорчайтесь, истины ведь никто не знает. Полагаю, теперь моя очередь высказывать свою точку зрения. Пожалуйста, не принимайте всерьез наши догадки. Нам больно задевать ваши чувства, но мы тоже согласны с тем, что ПСБ на стороне Кенси. Однако не стоит сразу всех обвинять. Большинство ведь здесь не причем. Но давайте лучше подумаем о мотивах убийства вашей дочери. Ее смерть была необходима, чтобы отстранить вас от дела. Иначе пришлось бы воздействовать на вас, заставив добровольно сотрудничать с Кенси, что невозможно, если учесть – каким человеком вы являетесь. Ярый противник насилия, вот кто вы. Значит, кто-то считает вас опасным, кто-то, кто хорошо вас знает. Думаете это Кенси? Да бросьте вы. Он даже и не слышал вашего имени, а если бы вдруг и считал вас опасным, то давно бы уже убил. Поверьте, он человек могущественный, а устранить ничего не подозревающего нейпсилика, гуляющего вот так без охраны, с использованием пси-оружия не составит особого труда. Что отсюда следует? Наш убийца столь амбициозен, что ради своих запредельных целей решился причинить вред своему лучшему другу через убийство его дочери, потому что самого друга он убить не смог. Кто же это мог быть?

«Гаусс?! – непроизвольно всплыла мысль в голове Марка. – А ведь и правда. Начальник ПСБ является самым влиятельным человеком на Земле, возможно, и самым амбициозным. Гаусс же сам как-то говорил, что в провинции Солнца выше него никого нет, ведь даже президентом манипулирует как куклой, а скоро и вовсе выйдет на имперский уровень, когда полностью сформирует Четвертую Гвардейскую армию. Он же ее командующий. А эти испытания пси-оружия как раз и были необходимы, чтобы впоследствии вооружить всех своих солдат, а затем начать гражданскую войну».

Марк когда-то хоть и желал свергнуть Императора, но только не путем Гаусса, а сейчас старейшина тем более не задумывается больше о переустройстве мирового порядка, когда убийца его дочери все еще оставался безнаказанным.

– Уважаемый Марк, похоже, вы уже знаете ответ на поставленный вопрос, – человек в маске прервал размышления начальника ОСБ. – В таком случае мы согласны на сотрудничество с вами, но действовать будем скрытно. Никто не должен знать, что мы встречались. Время уже подходит к концу, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою машину, мы вскоре свяжемся с вами.

Марк вернулся в гравимобиль полностью опустошенным. Гаусс. Человек, который спас его жизнь на Ксоросе. Наставник, учитель, почти отец. Человек, которому он доверял больше всех на свете. Убил Нозоми. Мысль была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принимать.

«Нет, – попытался убедить себя Кио. – Это ложь. Провокация. Они хотят рассорить нас».

Но логика была неумолима. Кому была выгодна смерть Нозоми? Кто хотел отстранить Марка от расследования? Кто получил командование армией благодаря терактам?

Гаусс. Всегда Гаусс.

Марк вспомнил их разговор после смерти дочери. Начальник ПСБ был спокоен. Слишком спокоен. Словно это было ожидаемо.

«Он знал, – осознание пришло как удар. – Он знал, что она погибнет. Потому что сам отдал приказ».

Часть Марка хотела вернуться, ворваться в Цитадель, схватить Гаусса за горло и требовать ответов. Разорвать его на части, если подтвердится. Но другая часть – холодная, рациональная – шептала: «Доказательства. Нужны доказательства».

Если Гаусс действительно виновен, он не признается. Он слишком опытен, слишком силен. Прямая конфронтация приведет только к смерти Марка.

«Играй роль, – приказал себе Кио. – Притворяйся, что ничего не знаешь. Улыбайся. Выполняй приказы. Ищи доказательства. А когда найдешь... Тогда Гаусс ответит за каждую каплю крови Нозоми».

Прошел месяц, второй. Депрессия Марка росла. Но в плотном потоке негативных мыслей лучиком света оставался Остин. Возможно, только благодаря ему Кио не терял рассудок.

Глядя на приближающееся пробуждение объекта № 8, Марк вновь и вновь задавался вопросом, правильное ли решение он принял. Позволить Аппогееву свободно общаться с Фроловым, позволить историку рассказать правду – или то, что тот считал правдой – о происхождении Константина…

Это был риск. Огромный риск. Но интуиция подсказывала Марку, что это верный путь. Даже Гаусс согласился.

Атрофия мышц, которую они не смогли предотвратить, тоже стала частью плана. Константину потребуется время на восстановление, время, которое даст им возможность наблюдать за его реакциями, за тем, как он будет взаимодействовать с окружающими.

Ридстоун снова просмотрел записи снов Константина. Гипнолеры, подчиняющие себе гвардейцев Императора… слишком похоже на то, что происходило во время терактов. Слишком реально для простого совпадения.

Если Аппогеев действительно тот, кем мы его считаем, тогда он узнает врага. И, возможно, поможет нам его остановить.

25 июня объект № 8 очнулся полностью парализованным, однако буквально за день он встал на ноги. Помощь Дмитрия Фролова была неоценимой, точнее его дочери Марины, которая провела весь день с больным.

Первоначальный план предполагал полную изоляцию Остина после пробуждения – контролируемое окружение, проверенные контакты, строго дозированная информация. Но то, что происходило сейчас, выходило за рамки любых прогнозов.

Марк ведь все-таки смог привлечь историка к операции «Остантон», действия которого были безжалостными по отношению к Константину, которому прямо все рассказал, разрушив у того все иллюзии о путешествии во времени. Возможно, оно и к лучшему. Рано или поздно, но объект № 8 узнал бы правду.

Хоть Кио в намерении подарить кикул Остину не видел ничего плохого, но Стерлинг, как обычно, рассказывал о некой угрозе. Так якобы Фролов сможет отслеживать местонахождение Восьмого. Странно. Ридстоун не слышал о подобных уязвимостях дневника. Он, наоборот, позволит сохранить рассудок объекта № 8, который уже начинал сходить с ума из-за резких скачков во времени и неуверенности собственных воспоминаний.

Заместитель не переставал бросаться громкими словами о риске срыва операции «Остантон», если Дмитрий продолжит общение с Восьмым. Вот только каких-либо доказательств Амос предоставить не смог, лишь предположениями оперировал. Хоть Марк и не был согласен со своим подчиненным, но полностью доверять Фролову тоже не мог. Подозрительный уж больно. И вот историк решил сейчас навестить больного.

– Амос, выведи изображения с камер безопасности на экраны и включи звук, – скомандовал Ридстоун, когда объект № 8 сел за один столик с историком.

– Есть, – ответил заместитель.

Некоторое время Амос просматривал получаемые видеосигналы, после чего с ухмылкой произнес:

– Вот паршивец, слепая зона.

– Не может быть, – не поверил начальник. – Мы же сами лицензию выдавали.

– Их хоть и видно, но только со спины. По видео невозможно понять, о чем идет речь.

– Интересно. Ну, звук хотя бы есть.

Внимательно слушая, о чем говорят Дмитрий и Восьмой, Марк все никак не мог избавиться от чувства, что его пытаются одурачить. Остин рассказывал примерно тоже самое, что и Марине в первый день знакомства с ней, а профессор постоянно задавал уточняющие вопросы. Даже о неразумных кошках поговорили.

Затем профессор начал хвастаться своей коллекцией значков с изображением Ваалстанина Первого, тогда же он впервые обратил внимание на сходство объекта № 8 и Вечного Императора. Удивление было правдоподобным. Неужели историк раньше этого не замечал? И чтобы убедиться в собственной правоте, Фролов повел иноземца к портрету. Там уже и другие посетители обратили внимание на Аппогеева. И на этом подозрительная встреча закончилась.

Амос хоть ничего и не сказал, но по его виду тоже было видно, что ему все это не нравилось. Чувствовал ведь подвох. И не зря, потому что Кио уже скрытно сотрудничал с Фроловым, однако содержание данной встречи с объектом № 8 ранее не согласовывал.

Некоторое время Остину еще придется находиться в больнице, необходимо было убедиться в стабилизации его энергетических потоков, чтобы тот больше не впадал в кому, но Марк уже приступил к следующей стадии операции.

– Агент Крест, – Марк в своем кабинете вводил в курс дела своего подчиненного, – тебе как военнослужащему АНС необходимо пройти переподготовку под руководством представителей Гвардии. Начальные курсы гвардейца.

– Я же совсем не новичок, – удивился Крест. До него еще не дошел приказ о срочной переподготовке всех военнослужащих АНС, ведь в его боевой готовности никто и не сомневался, да и командирам было как-то некогда следить за личным составом, им бы свои нормативы хотя бы сдать.

– Это чисто ради формальности. Ты в начальных курсах явно не нуждаешься, но не объект № 8. Думаю, он с радостью согласится вступить в Гвардию, а ты ему в этом поможешь.

– Совсем все понял. Марк, слушай, я такой все сделаю, чтобы объект № 8 не знал одиночества и печали, а радовался боевым подвигам своим.

– Хорошо. Будь готов к его неожиданному звонку. Я с ним завтра собираюсь встретиться, заодно передам твой номер. Конец связи.

Не успел начальник ОСБ погрузиться в свои мысли, как поступил неожиданный звонок от Гаусса.

– Марк, транспорт «Стилета» совершил посадку. Встречаем наших старых товарищей?

Последние слова начальника вернули Марка в реальность, заставив его незамедлительно выбежать навстречу своим товарищам по оружию в надежде встретиться с любимой женой – Тианой Лаоми.

Глава 8. Марк

3 июля Гаусс сообщил по нейродатчику воодушевляющую новость:

– Марк, транспорт «Стилета» совершил посадку. Встречаем наших старых товарищей?

Кио моментально выбежал из здания, и сердце екнуло от смешанной надежды и страха. Темно-серый корпус транспортера с алыми полосами и серебристыми эмблемами «Стилета» уже медленно снижался, поднимая вихри пыли.

Двадцать три года… Двадцать три года Ридстоун не видел своих боевых братьев из элитного подразделения.

Шлюз открылся с шипением выравнивающихся давлений. Марк замедлил шаг, приближаясь к группе выходящих стилетцев. Каждый силуэт в черной броне с серебристыми полосами он методично осматривал, ища знакомые зеленые волосы, динамически изменяющиеся глаза, улыбку, которая когда-то освещала его мир.

Первый. Второй. Пятый. Десятый. Двадцатый...

Тианы не было.

Внутри что-то оборвалось. Последняя надежда, которую он боялся признать даже себе, рухнула. Но лицо осталось каменным – годы службы научили скрывать эмоции даже от самых близких товарищей.

«На что я мог надеяться? Конечно же Тианы здесь не будет», – Кио с досадой принял новую реальность.

– Марк! Наш лейтенант! – раздались радостные возгласы, и несколько стилетцев двинулись ему навстречу.

– Как же давно мы не виделись, братцы, – Марк обнял знакомых бойцов, стараясь скрыть разочарование от отсутствия Тианы. – Как дела? Как служба?

– Да все по-старому, – ответил сержант Арес, пожимая руку. – Скучали без тебя, командир ударного отряда.

– Помним, как ты нас тренировал, когда еще лейтенантом был, – серьезно произнес лейтенант Шредин. – Вместе с майором Гауссом.

– А сейчас ты старейшина целого города! – добавил еще один стилетец с восхищением.

Марк тепло улыбнулся товарищам из своего бывшего ударного отряда, но взгляд продолжал искать среди них Тиану. Вместо нее из транспорта вышел человек с блестящей лысиной, и Марк едва сдержал восклицание ужаса.

– Кио, дружище! – прогремел знакомый голос, но Марк с трудом узнал в этом человеке майора Проводника.

Правая половина лица Бира была изуродована глубокими шрамами, кожа – словно расплавленный воск. Вместо глаза красным огоньком поблескивал механический имплант, периодически фокусируясь и меняя яркость свечения с тихим механическим жужжанием.

Марк с трудом узнал в этом изуродованном человеке того веселого, дерзкого Карла, с которым они вместе штурмовали крепости сквигов и прорывались через оборону вражеских сил, объявивших о своей независимости.

– Карл… Господи, что с тобой случилось? – Марк обнял старого товарища, стараясь не показать шок от его вида.

– Ах, это? – он покрутил линзы механического глаза. – Неудачно в Галактическую Федерацию слетал. Кислотой забрызгали, гады. Хорошо, что еще жив остался. Мне, конечно, предлагали пересадку, но с этой штуковиной гораздо веселее, – Бир рассмеялся после таких пугающих слов. – Пускай напоминанием останется, чего стоит служба Империи.

– Смотрится ужасно, – Кио еле заметно улыбнулся в ответ на шутку друга, в чьих словах слышалась горечь.

Механический глаз просканировал лицо Марка, и тот почувствовал неприятное покалывание. В поведении Карла чувствовалась необычная осторожность – главный разведчик «Стилета» явно опасался говорить открыто.

– Два месяца тебя не было на связи, – тихо произнес Марк. – Я беспокоился.

– Было дело, – коротко ответил Проводник, обменявшись тяжелыми взглядами с другими стилетцами.

Марк больше не мог сдерживаться. Каждую секунду промедления становилось все труднее переносить неопределенность.

– А где Тиана? – прямо спросил он, хотя уже читал ответ в глазах товарищей.

Воцарилось тяжелое молчание. Стилетцы опустили головы, а механический глаз Проводника перестал сканировать окружение и замер красным пятном на изуродованном лице.

– Кио, дружище, – произнес Бир тихо, с болью в голосе, – мы сами от нее уже как год никаких вестей не получали. Я же тебе об этом говорил по голосвязи.

– Да, но вдруг что-то изменилось.

Ридстоуна терзали сомнения, страх и ненависть ко всему вокруг. Поэтому он и вглядывался в единственный живой глаз своего собеседника, чтобы однозначно понять – говорит тот правду или нет. К несчастью, Бир действительно не знал, куда пропала Лаоми, однако он все же что-то скрывал.

– Кио, – голос Карла стал еще тише, почти шепотом, – нам нужно поговорить. Наедине.

Марк почувствовал, как внутри все похолодело. Он знал этот тон. Знал, что означает такая осторожность у прямолинейного разведчика.

– Она мертва, – констатировал Марк. Это был не вопрос.

Проводник кивнул, не сводя с него взгляда:

– Пойдем к тебе в кабинет. Поговорим там. Это… это не для чужих ушей.

Марк понял намек. Бир боялся говорить открыто, зная о всепроникающей системе прослушки Государственной Службы Безопасности. На территории Цитадели каждое слово могло быть записано и проанализировано.

– Хорошо, – тихо ответил старейшина. – Идем.

Он обернулся к стилетцам из своего бывшего ударного отряда:

– Братцы, располагайтесь в казарме для гостей. Отдыхайте после дороги. Увидимся за ужином.

Товарищи кивнули, понимая, что их бывшему лейтенанту нужно решить важные дела. Марк повел Проводника к зданию администрации, готовясь к худшему. Последняя надежда на возвращение Тианы угасала с каждым шагом.

Когда двое зашли в кабинет, Кио сразу отключил установленные видеокамеры, а секретарю сообщил, чтобы их не беспокоили. Карл без спроса уже разместился в гостевом кресле, внимательно осматривая помещение.

– Теперь расскажешь все? – спросил Марк, садясь напротив.

– Прежде чем я расскажу все, – Проводник тяжело опустился в кресло, – знай: после того, что я узнал, я больше не могу служить Империи так, как служил раньше. И ты тоже не сможешь.

Марк почувствовал холодок предчувствия:

– Настолько все плохо?

– Хуже, чем ты можешь себе представить. Нас всех использовали. Годами. А правда в том, что нападение на посольство было спланированной операцией. Но не федеральной. Нашей, – Проводник наклонился ближе. – И Лаоми об этом знала. Она была частью плана.

Марк замер, не веря услышанному:

– Что ты сказал?

– Операция готовилась два года. Нашими спецслужбами организовывалось «нападение» федеральных террористов на посольство, чтобы дискредитировать Галактическую Федерацию. Лаоми отправили туда как «защитника посольства» – одного из самых сильных бойцов Империи.

Марк почувствовал тошноту:

– То есть она знала, что нападение подставное?

– Да. По плану весь дипломатический персонал должен был эвакуироваться через гравитолеты, а она – оборонять взлетную площадку от «террористов». Лаоми даже не переживала особо – знала, что это имитация, – Бир нахмурился. – Отражение нападения не составило ей особого труда. Силы противника использовали только легкое вооружение, никого серьезно убивать не планировалось.

– И что пошло не так?

– Когда эвакуация завершилась, Лаоми планировала последней подняться на борт гравитолета. Но в последний момент… – голос Проводника задрожал от ярости, – ее намеренно оставили.

– Кто дал такой приказ? – голос Марка звучал опасно тихо.

– Координация действий террористов велось по засекреченным каналам батальона «Штурм», – Проводник наклонился ближе. – А эвакуационный приказ был подписан кодом доступа командования батальона.

– Джикан Тайзай? – Марк не мог поверить услышанному.

– Именно он отправил Лаоми в Галактическую Федерацию два года назад. Именно он организовал подставное нападение. Именно ему Тиана подчинялась.

Марк почувствовал, как внутри все холодеет:

– То есть вся эта операция была спланирована для убийства Тианы?

– Похоже на то. Подставное нападение, липовые террористы, даже информационная война с Федерацией – все это было декорацией. Главной целью было заманить Лаоми в ловушку и убить ее чужими руками, – Карл коснулся своих шрамов. – И самое циничное – она до последнего момента доверяла своим.

Марк молчал, осмысливая масштаб предательства. Генерал Джикан Тайзай – легендарный командир батальона «Штурм», наставник всех элитных гвардейцев. Человек, которому они все доверяли беспрекословно.

– Представь себе, – продолжал Проводник, – Лаоми два года живет в Федерации, думая, что служит Интересам Империи. Работает военным атташе, налаживает контакты, докладывает о настроениях федералов. А в это время… – Карл сжал кулаки, – в это время в командовании батальона готовят операцию по ее убийству.

– Но зачем? Зачем ему убивать Тиану?

– Не знаю, – Проводник покачал головой. – Может, она узнала что-то лишнее. Может, стала опасна для чьих-то планов. Но факт остается фактом – ее намеренно заманили в ловушку и предали в самый последний момент. Однако есть кое-что еще. Я нашел упоминания некого Отшельника, с которым Тиана сражалась.

– Отшельник, – Ридстоун повторил имя, словно пытаясь запомнить навсегда. – Кто это?

– К сожалению, только имя удалось узнать. Честно, ни разу о нем не слышал, но, если судить по разрушениям, он – нейпсилик невиданной силы. Больше сказать мне нечего. Сам видишь, – Бир показал на изуродованное свое лицо, – что в итоге попал в плен к федеральным дознавателям, как подозреваемый в шпионаже.

Затем Проводник достал спутниковые снимки разрушений:

– Но посмотри на масштабы разрушений. Отшельник – нейпсилик невиданной силы.

На изображениях был виден полностью уничтоженный городской квартал.

– Кратер глубиной в двадцать метров. Стеклянная воронка от высокотемпературного воздействия. Радиоактивное пепелище на километры вокруг, – перечислял Карл. – Я нашел следы ее способностей по всему городу. Она сражалась отчаянно, до последнего вздоха.

Марк смотрел на снимки, и внутри нарастал ледяной гнев.

– Тело нашли?

– Нет. И вот что странно – несколько свидетелей утверждают, что видели женщину с зелеными волосами, которая сбежала с места боя. Сильно избитую, но живую.

Марк выпрямился:

– То есть она могла выжить?

– Возможно. Но если так, то почему не связалась с нами? Скоро уже год пройдет.

Марк закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Теперь понятно, почему Проводник не хотел по голосвязи об этом говорить. Кио открыл глаза и всмотрелся в изуродованное лицо своего друга.

– А с тобой что случилось? – Марк уже почувствовал себя виноватым, что из-за него Проводник рисковал своей жизнью.

– Слишком глубоко копал в архивах федеральной службы безопасности. Искал записи переговоров о координации нападения, – Проводник потер свое изуродованное лицо. – Хотел найти, кто именно из командования батальона передавал террористам информацию о Лаоми.

– Что ты нашел?

– Связь шла через засекреченные имперские частоты. Кто-то передавал точное расписание охраны, планы здания, даже личную информацию о том, что Тиана останется одна, – Карл показал распечатки перехваченных сообщений. – Федеральные дознаватели схватили меня, когда я пытался скопировать эти записи.

– Что они хотели узнать?

– Все о наших операциях в Федерации. Сколько еще агентов Империи работает под дипломатическим прикрытием, какие у нас планы, – Бир усмехнулся без веселья. – Три недели «дружеского общения» с кислотой и нейроразрушителями. Думал, не выживу.

– И что ты им сказал?

– Что понятия не имею о секретных операциях. Что я простой разведчик подразделения, а не стратег батальона, – Проводник посмотрел прямо в глаза Марку. – И это была правда, Кио. До этого расследования я не знал, что наше командование может убивать собственных офицеров.

– Спасибо, конечно, но зачем ты вообще отправился в Федерацию? Сама идея отправиться в страну, где Империя разрушила городской район, является самоубийством. К тому же, как ты смог пересечь границу?

– Скажи спасибо Гауссу. Он воспользовался своими связями с Тайным Кабинетом, чтобы меня безопасно доставить на место происшествия.

– Гаусс… Но зачем? Хотя если он приложил руку к убийству не только Нозоми, но и Тианы, тогда связь с Федерацией вполне логична. Получается, что он заманил тебя в ловушку?

Проводник не знал, как реагировать на эти слова. «Откуда у Кио такие идиотские мысли? Что с ним стряслось?» – подумал он. Но, чуть помедлив, Карл ответил:

– Не заблуждайся. Только благодаря Гауссу я сбежал. Он организовал операцию по освобождению через наемников, – Бир понизил голос. – Рисковал всем. Дипломатический скандал, торговые санкции, возможно даже война.

– Почему Гаусс пошел на такой риск?

– Думаю, что он не может допустить смерть еще одного стилетца. Он уже потерял своего заместителя, поэтому не намерен терять главного разведчика, – Проводник внимательно посмотрел на Марка. – Гаусс искренне переживал за Тиану. Когда узнал о нападении на посольство, он был в ярости.

– То есть он не знал о планах Тайзая?

– Судя по всему, нет. Когда я докладывал ему результаты предварительного расследования, он был шокирован не меньше твоего, – Карл наклонился ближе. – Кио, я боюсь за тебя. Доверься Гауссу, а не подозревай его. Лучше генерала Тайзая опасайся. Он знает о твоей близости с Лаоми, знает, что ты будешь искать правду. Будь осторожен, – тихо добавил Проводник, направляясь к двери.

– Спасибо, что рассказал, – хрипло произнес старейшина. – Отдыхай. Увидимся завтра.

Когда Проводник ушел, Марк остался один с чудовищными подозрениями. Он долго сидел в темноте кабинета. Все, во что он верил, рухнуло за один день. Империя, которой он служил, оказалась машиной, пожирающей собственных детей. Наставники, которых он любил как отцов, стали убийцами его семьи.

Генерал Джикан Тайзай – легенда Императорского полка, человек, которому доверяли все элитные гвардейцы. Если он действительно организовал убийство жены, то масштаб заговора превосходит самые страшные предположения.

Марк вспомнил слова из сна Нозоми: «Они предали тебя».

«Они».

Не один человек. Целая система. Заговор, простирающийся до самых верхов Империи.

Старейшина достал из сейфа бутылку виски и налил себе двойную порцию. Впереди предстояло понять, как противостоять всей Империи. Не изменить ее изнутри, а уничтожить.

Следующие дни Марк практически не выходил из своего кабинета. Отчеты лежали нетронутыми, звонки игнорировались. На столе стояла наполовину опустошенная бутылка виски, а под столом валялось еще несколько, но уже пустых.

Старейшина пытался заглушить алкоголем чудовищное понимание того, что все, кому он клялся в верности, кого считал семьей, желали ему зла. Каждый глоток приносил временное облегчение, но мысли возвращались, как назойливые мухи.

Образ Гаусса всплывал в памяти снова и снова. Наставник, почти отец… Именно он курировал расследование терактов. Именно он имел доступ к планам безопасности. Именно он знал, где и когда будет находиться Нозоми.

«Нет, – мутно отрицал Марк, делая очередной глоток. – Гаусс спас Проводника. Пошел на огромный риск ради правды о Тиане. Это не действия человека, который хочет скрыть собственные преступления. Но кто еще может стоять за смертью Нозоми? Кто еще достаточно влиятелен, чтобы координировать теракты зелмутов?»

Факты складывались в страшную картину. Странное поведение наставника после смерти дочери. Его уклончивые ответы на вопросы о расследовании. Усиление секретности вокруг работы ПСБ. Гаусс может и не причастен к нападению на Тиану, но определенно имеет отношение к убийству дочери, и Кио с каждой минутой убеждался в этом все сильнее.

На третий день пьянства, когда Марк уже начинал терять счет времени, на голофоне загорелся оранжевый индикатор. Секретарь хотел сообщить что-то срочное. Кио потер глаза, размял опухшее от алкоголя лицо и активировал устройство связи.

– Уважаемый Марк, – на изображении показался обеспокоенный секретарь, – к вам представитель администрации президента системы Солнца по экономической безопасности Рудольф Гейзенберг.

Старейшина нахмурился, пытаясь сосредоточиться сквозь алкогольный туман:

– Какую встречу? Я не назначал никаких встреч.

– Извините, уважаемый Марк, но вчера вы сами назначили встречу с господином Гейзенбергом.

Кио постарался что-либо вспомнить, но в голове была лишь пустота. Похоже, вчерашний запой был еще серьезнее, чем казалось. Хотя раньше с памятью проблем не наблюдалась.

– И он сейчас говорит, – продолжал секретарь, – что у него срочные документы по новым протоколам безопасности. Требует немедленного ознакомления. Проводить?

Никаких срочных протоколов он не ожидал. Но отказаться от встречи с представителем президента было бы странно. Личность посетителя секретарь явно проверил, сверив его биометрические данные и идентификатор нейродатчика с данными Гейзенберга, расположенными в базе знаний. Значит, к Марку действительно пришел представитель президента.

– Пропустите, – вздохнул Марк и разблокировал магнитный замок двери.

В кабинет вошел мужчина средних лет в строгом деловом костюме с кейсом в руке. Внешне выглядел как типичный чиновник. Но что-то в нем Марка насторожило.

– Старейшина Новоантареса Марк? – произнес посетитель официальным тоном. – Рудольф Гейзенберг. Департамент по экономической стабильности провинции. Привез новые протоколы безопасности, требующие немедленного внедрения.

Он поставил кейс на стол, но не стал его открывать. Вместо этого внимательно оглядел кабинет, задержав взгляд на потолке и стенах.

– Понимаете, – продолжил чиновник, понижая голос, – после недавних… инцидентов… с террористической активностью обнаружились серьезные проблемы с финансовой безопасностью. Есть подозрения, что через бюджет системы Солнца проходят нецелевые платежи.

Марк почувствовал неладное. В словах посетителя звучали странные интонации, а взгляд был слишком внимательным для обычного бюрократа.

– Какие именно подозрения? – осторожно спросил он.

– Государственная служба безопасности Влароса озадачена появлением зелмутов и их пси-оружием, а анализ финансовых потоков показал, что в бюджете провинции имеются значительные несоответствия. Мне выдвинули обвинение, что руководство системы Солнца способствует финансированию террористической активности. Вы, как старейшина столицы крупнейшего округа, должны побеспокоиться о собственной безопасности и внедрить подготовленные протоколы в администрации муниципалитета, чтобы посодействовать расследованию ГСБ.

Марк напрягся. Чиновник говорил слишком много для человека его статуса. Информация про зелмутов с их пси-оружием засекречена, доступ к которой обладают только ПСБ системы Солнца и ОСБ округа Цитадели. Рудольф Гейзенберг, конечно, человек влиятельный, он занимает должность руководителя департамента по экономической стабильности и является советником президента системы Солнца, но Гаусс никогда бы не допустил вмешательства в его работу человека со стороны.

«Значит, Рудольф – агент ГСБ? – с трудом рассуждал Марк. – Вполне вероятно, если бы не одно «но». Он ясно дал понять, что к службе безопасности не относится, сообщив, что ему выдвинули обвинение».

– Кто вы? – Кио потянулся к оружию, но рука все еще дрожала от алкоголя.

– Я Рудольф Гейзенберг, мою личность подтвердил ваш же секретарь. А что касается финансовой безопасности, то новые протоколы требуют… более конфиденциального обсуждения. Возможно, стоит пройти к моему служебному транспорту? У меня там есть защищенный терминал для работы с секретными документами.

Марк понял намек. Этот человек хотел поговорить вне стен кабинета, подальше от систем прослушивания. Упускать такую возможность было бы непростительно.

– Хорошо, – согласился старейшина, убирая руку с рукояти своего пистолет-пулемета. – Идемте к вашей машине.

Они вышли из Цитадели. У входа стоял черный служебный гравимобиль с тонированными стеклами. Рядом стояли его телохранители – бывшие военнослужащие в форме АНС. Чиновник открыл заднюю дверь и жестом пригласил Марка сесть.

Как только двери закрылись, посетитель активировал какое-то устройство на приборной панели. Воздух наполнился едва слышимым гудением.

– Генератор помех, – пояснил он. – Теперь можно говорить свободно.

Голос изменился. Исчезли официальные интонации, появились совсем другие – знакомые Марку по той встрече два месяца назад возле портала «Эренгтон».

– Вы… – начал Марк.

– Минуточку. – Рудольф спокойным и монотонным голосом прервал Ридстоун.

В его руке словно из воздуха возникла белая маска с черными прорезями для глаз, на которой была нарисована лишь красная улыбка. Гейзенберг эту маску плавным движением руки поднес к лицу, неведомым образом закрепив ее.

– Вот теперь можем поговорить. Извините за все эти предосторожности, но ваш кабинет прослушивается не только официальными службами. Меня называют Призраком. Уважаемый Марк, вы не забыли про нашу прошлую встречу? – собеседник изменился не только в лице, его деловой костюм тоже был изменен, а кисти рук стали идеального белого цвета.

– Не забыл. А где Гейзенберг? Кто ты такой вообще? – Кио было тяжело осмыслить увиденное, особенно под алкогольным воздействием. Он ни разу не слышал про изменение внешности без сложных хирургических манипуляций.

– Что касается господина Гейзенберга – он в целости и сохранности. Ну, почти. Сегодня, правда, попадет в аварию. Небольшое сотрясение, пару дней в больнице. Но вы не переживайте, Гейзенберг будет жить. Должен выжить. Но зато это дало мне время воспользоваться его личностью для прохода к вам. Как вы успели заметить, смена внешности для меня не проблема.

Марк мало что понял. Призрак явно не договаривает, потому что секретарь проверяет личность не только по внешности, но и по данным нейродатчика, который подделать невозможно. Найти объяснение сейчас было сложно, потому что алкогольный туман все еще мешал адекватно рассуждать, но он уже начинал рассеиваться.

– Как вам удалось пройти проверку личности? – недоумевал Марк, любопытство буквально распирало его.

– У меня есть способности к… изменению биометрических параметров. Ваш секретарь добросовестно проверил личность – все оказалось в порядке, – Призрак усмехнулся, изъяв нейродатчик Гейзенберга из собственной мочки уха и демонстративно покрутив его. – К сожалению, процесс получения чужого нейродатчика весьма болезненный для донора.

Марк поморщился, но не стал углубляться в детали. Он уже многое сам понял. Насколько ему известно, чтобы извлечь нейродатчик, необходимо парализовать всю нервную систему человека током высокого напряжения, затем для разрушения нейроволновых связей высокочастотным излучением воздействовать на мозг, после чего можно под высоким давлением извлечь из мочки уха сам нейроволновой датчик связи. Если все сделать правильно, то нейродатчик останется невредимым, что нельзя сказать о бывшем носителе, то есть о человеке. Именно поэтому Призрак сообщил, что Гейзенберг попадет в больницу. Авария будет служить лишь прикрытием. Удивительно, что Рудольф еще жив.

Также Марк заметил, что незнакомец в маске каким-то неведомым образом может себе устанавливать чужой нейродатчик, с которым не синхронизируется в полной мере, у него ведь свой должен быть, поэтому потом и не составляет труда избавиться от инородного тела, вернув его владельцу.

– Зачем вы пришли? – спросил старейшина, перейдя к более насущной теме.

– Чтобы вытащить вас из депрессии, – прямо ответил Призрак. – Три дня вы топите горе в алкоголе, а враги тем временем укрепляют позиции. Пора действовать.

– Какие враги? – Марк почувствовал знакомое чувство, которое считал потерянным – интерес к происходящему.

– Те, кто убил вашу дочь и предал жену. Мы знаем больше, чем говорили в прошлый раз. И у нас есть план, который может помочь вам найти ответы.

Призрак наклонился ближе:

– Вы же помните про объект № 8 – Константина Аппогеева? Фролов уже провел с ним предварительную беседу. Константин готов к косвенному нейроволновому контакту. Осталось только ваше участие. Тем более, что вы сами к нему собирались зайти.

Марк с ужасом осознал, что эти люди знают значительно больше, чем говорят. Деталями операции «Остантон» Кио еще не делился, у портала «Эренгтон» он лишь дал понять, что готов с ними сотрудничать, поэтому не препятствовал контактам историка с Константином в больнице. Призрак тем временем продолжил объяснять суть плана:

– Объект № 8 – ключ к пониманию происходящего. Его воспоминания помогут нам понять природу угрозы и найти способы борьбы с врагами, а также откроют тайны древних технологий, которые сейчас используются против вас. Пси-оружие зелмутов имеет корни в Великой войне. И сейчас их активно разрабатывают здесь на Земле. Однако без вашей помощи нам не справиться.

Марк нахмурился:

– Откуда вы так много знаете? Про мой запой? Про операцию «Остантон»?

– У нас есть источники, – уклончиво ответил человек в маске.

– Какие источники? – настаивал Кио. – Кто вы вообще? ГСБ? Тайный Кабинет? Сепаратисты?

Призрак усмехнулся:

– Мы – те, кто видит правду за ложью Империи. Те, кто знает, что система прогнила изнутри. И те, кто готов это изменить.

– Красивые слова, – Марк не скрывал скептицизма. – Значит, сепаратисты. Но почему вы помогаете мне? Что вам от этого?

– Общий враг, – прямо ответил Призрак. – Те, кто убили вашу семью, угрожают всей Империи. Они используют древние технологии, создают биооружие, готовят переворот. Если их не остановить... последствия будут катастрофическими.

Марк молчал, взвешивая слова. Призрак явно говорил не всю правду. Но и ложь в его словах не чувствовалась.

«Рискованно доверять повстанцам, – думал Кио. – Но выбора нет. Один я против Тайзая и его заговора не справлюсь».

– Хорошо, – медленно произнес он. – Что конкретно вы хотите?

– Встретьтесь с Константином, как вы и планировали. Поговорите. Помогите пробудить его воспоминания о войне. Вы же сами прекрасно понимаете, что ключ к победе спрятан в воспоминаниях клона Императора.

Марк почувствовал, как в груди просыпается что-то, что он считал потерянным навсегда – надежда.

– Возьмите это средство, – собеседник вытащил небольшую ампулу с прозрачной жидкостью и протянул ее Марку. – Сделайте так, чтобы Константин это выпил. Оно поможет пробудить воспоминания. Дальше необходимо произвести косвенный нейроволновой контакт и записать все полученные образы на свой нейродатчик, потому что основное оборудование будет неисправно. Я уверен, что ваша выдающаяся память позволит запомнить все детали.

– А дальше?

– Дальше мы начинаем настоящую войну против тех, кто разрушил вашу семью. Но для этого нужны доказательства и союзники, – Призрак принял более серьезный тон. – Встретимся 24 июля на пленарном заседании администрации города. Там Обу Гиллибан собирался представить вам проект реконструкции одного театра. Вместо него приду я. Тогда и заберу копию записи сна.

Выйдя из гравимобиля, Марк остановился у входа в Цитадель. Рука машинально сжалась вокруг ампулы в кармане.

«Что я только что сделал? – холодный анализ пробивался сквозь эмоции. – Согласился дать неизвестное вещество Константину. Человеку, которого я должен защищать. По приказу замаскированного незнакомца, который наверняка состоит в рядах повстанцев».

Разумная часть разума кричала об опасности. Это может быть ловушка. Вещество может быть ядом, а Призрак мог использовать Марка, чтобы убить объект № 8. Либо же этот незнакомец мог работать на Тайзая. Или на Тайный Кабинет.

Но что, если он говорит правду?

Кио вспомнил слова Проводника о том, что Тиану предали. Вспомнил Нозоми, ее счастливый голос перед смертью. Вспомнил кошмары, в которых дочь кричала: «Они предали тебя».

У меня нет выбора. Официальное расследование зашло в тупик. Гаусс молчит. Тайзай недостижим. Амос скрывает информацию. Если я не рискну – никогда не узнаю правду.

Кио выпрямил плечи и зашел в Цитадель. Алкогольный туман рассеялся, уступив место холодной ярости и четкому пониманию целей. Теперь у него был план. Теперь у него были союзники. И, главное, появилась надежда на то, что его семья будет отомщена.

Вернувшись в кабинет, Марк убрал бутылку виски и взялся за дела. Время жалости к себе закончилось. Началось время поиска ответов.

Он посмотрел на ампулу в руке – прозрачная жидкость, которая должна пробудить воспоминания Константина.

«Слишком поздно сомневаться», – решил Кио, пряча ампулу в защищенный контейнер.

Завтра он навестит Константина. Проведет сеанс нейроволнового контакта. Запомнит воспоминания Императора. И тогда, возможно, узнает правду. О зелмутах. О Тайзае. О Гауссе. О заговоре, стоившем жизни его семьи.

Глава 9. Марк

На следующий день после встречи с Призраком Марк направился в больницу к Константину. В кармане лежала ампула с прозрачной жидкостью, а также небольшой распылитель с раздражающим веществом. Ридстоун понимал: сегодня он должен получить доступ к воспоминаниям Вечного Императора, но сделать это так, чтобы объект № 8 ничего не заподозрил.

Идя по коридорам медицинского центра, Марк мысленно проверил план. Его агент из числа технического персонала должен был в нужный момент создать отвлекающий шум. А раздражающий газ поможет вызвать кашель у Константина, что даст естественный повод предложить воды.

Ридстоун начал беседу, говоря о регистрационном досье и заключении врачебной комиссии, выражая беспокойство о болезни Константина. Он использовал заботливый тон, объясняя, как сложно человеку без прошлого найти свое место в мире. При этом глава города внутренне отсчитывал секунды.

Точно по расписанию в коридоре раздался оглушительный грохот – его агент из технического персонала уронил подготовленную каталку с медицинским оборудованием. Звук металла о пол эхом прокатился по больничному крылу.

В момент, когда Константин отвлекся на шум, Марк быстро активировал распылитель внутри съемного кармана своей брони. Раздражающий газ начал выходить через вентиляционные отверстия кармана, но благодаря устойчивости к отравляющим веществам сам старейшина не почувствовал дискомфорта.

Кио продолжал говорить, изображая участие в разговоре, но внутренне отсчитывал секунды. Три... четыре... пять...

Через десять секунд Константин начал кашлять от воздействия газа, и Марк немедленно предложил воды, быстро растворив содержимое ампулы в стакане, пока объект № 8 был занят приступом кашля.

Аппогеев выпил воду с растворенным усилителем, успокаивая кашель, после чего Кио продолжил беседу в отеческом тоне, говоря о помощи другим людям и о том, что жители города для него как дети, которым отец всегда пожелает лучшего. Он слегка пожурил Константина за недоверчивость, предупредив, что можно спугнуть людскую доброту.

Напоследок Марк передал ему контакты будущего напарника и позволил отдохнуть. План сработал идеально – вся операция выглядела как естественная беседа с небольшим недомоганием у пациента. Даже удалось убедить Аппогеева вступить в Гвардию.

Уже этим вечером препарат начнет действовать, поэтому следует подготовить оборудование для косвенного нейроволнового контакта. Причем сделать надо так, чтобы запись не сохранилась, поэтому Марк заблаговременно повредил устройство, чтобы оно ничего не записывало. Но в этом случае Ридстоуну следует лично следить за всем сном, ни на что не отвлекаясь.

Через несколько часов после визита к Константину Марк вернулся в больницу. На этот раз он прибыл не один – с ним была небольшая группа специалистов, официально проводивших «плановый медицинский мониторинг объекта № 8».

В команду входили доктор Анжей Кованский – нейрофизиолог, работавший с Марком еще со времен первых экспериментов, медсестра Элинализ Мо, которая на протяжении месяца вела наблюдение за Аппогеевым, и техник Андрей Волков, являющийся специалистом по технической части мониторинга. Все они были проверенными людьми старейшины, понимавшими важность конфиденциальности.

– Как его состояние? – спросил Марк у дежурного врача.

– Спит уже два часа, – доложил доктор Смирнов. – Мозговая активность повышена, но это в пределах нормы для пациентов с его диагнозом.

«Усилитель начал действовать», – отметил про себя Марк.

Марк прошел в специально оборудованную комнату наблюдения, соседствующую с палатой Константина. Здесь располагалось оборудование для мониторинга состояния объекта № 8 – стандартная процедура по протоколу операции «Остантон».

– Готовьте аппаратуру для косвенного контакта, – распорядился начальник ОСБ. – Я уверен, что сегодняшняя беседа про Гвардию пробудит новые воспоминания. Но сначала проверим работоспособность записывающих систем.

Волков кивнул и начал калибровку оборудования. Марк внимательно следил за процессом, ожидая подходящего момента.

– Уважаемый Марк, – обратился техник, – в записывающем блоке обнаружена неисправность. Похоже, перегорел диск.

– Серьезно? – Марк изобразил обеспокоенность, хотя именно на это и рассчитывал. Еще вчера Призрак сообщил, что основное оборудование будет неисправно.

– Да, сэр. Потребуется замена. Сейчас запись невозможна.

– Сколько времени потребуется для ремонта?

– К утру все будет сделано. Нужно заказывать новый диск со склада.

Марк сделал вид, что обдумывает ситуацию:

– Ждать нельзя. Мозговая активность объекта повышена именно сейчас. Проводим контакт без записи, я буду фиксировать все данные в личном отчете.

– Но протокол требует... – начал доктор Кованский.

– Протокол требует получения информации, – перебил его Марк. – А техническое оформление вторично. Начинаем процедуру. Волков, переведи в наблюдательный режим.

– Есть.

Когда оборудование было подготовлено, Марк лично установил нейросенсоры на висках спящего Константина. Усилитель воспоминаний действовал в полную силу – мозговая активность объекта № 8 значительно превышала обычные показатели.

– Косвенный нейроволновой контакт готов к установлению, – доложил Волков. – Глубина погружения в REM-фазу оптимальная.

– Начинаем, – Марк удобно расположился на кровати и дал команду на активацию устройства, после чего почувствовал ощущение погружения в чужое сознание.

Активация устройства ощущалась как погружение под воду – медленное, неизбежное, почти умиротворяющее. Собственное сознание Марка отступало, растворялось, превращалось в тихого наблюдателя.

И тогда хлынул поток.

Не просто воспоминания – целые жизни. Тысячелетия опыта, сжатые в несколько секунд субъективного восприятия. Марк видел мир глазами Вечного Императора, чувствовал его эмоции, слышал его мысли. Он оказался в роли безмолвного наблюдателя древних событий и видел продолжение битвы в подземельях Оттако, ощущал каждое движение легендарного меча «Ночной Страж», чувствовал напряжение от встречи с неизвестным противником.

Но самым потрясающим стала беседа с карликом по имени Флик – единственным выжившим представителем расы рорукогароков. Марк узнал ужасающую правду: гипнолеры были созданы людьми на основе технологий этого инопланетянина. Флик рассказал о своих способностях – незаметном подчинении сознания, сохраняющем у жертвы иллюзию свободной воли, в отличие от грубых методов искусственных гипнолеров, превращающих людей в зомби. В результате беседы Ваалстанин представил Цитадель как секретную лабораторию для испытаний пси-технологий, где на самой ее вершине разместили массивный пси-излучатель, охватывающий всю планету.

Еще более шокирующим стал разговор с самим Кенси. Марк стал свидетелем того, как древний враг и Император что-то обсуждали, о чем-то договорились, но видение внезапно начало расплываться. Константин застонал во сне, его тело забилось в конвульсиях, а мониторы показали критический скачок мозговой активности.

– Андрей, немедленно прерви контакт! – закричал доктор Кованский. – Его организм не выдерживает нагрузки!

Волков мгновенно отключил устройство и снял нейросенсоры. Константин продолжал дрожать еще несколько секунд, а затем погрузился в глубокую кому.

– Состояние стабильное, – доложила медсестра Мо, проверив показания приборов. – Кома второй степени, но жизни ничто не угрожает.

– Сколько времени он будет без сознания? – обеспокоенно спросил Кио, поднявшись с кровати.

– Если судить по текущим показателям, то день-два, – ответил Кованский. – Уважаемый Марк, а вы себя как чувствуете? Вы в режиме наблюдателя находились почти семь часов.

– Не переживайте, – старейшина быстро ответил и перевел дыхание. – Однако затея с наблюдением провалилась.

– А что записать в отчете? – спросил техник Волков.

Марк понял, что стал обладателем тайны, способной перевернуть всю историю Империи. Информация была слишком опасной, чтобы доверить ее кому-либо – даже своим ближайшим подчиненным.

– Пиши правду. Попытка нейроволнового контакта была неудачной из-за поломки записывающего оборудования. Никаких данных получено не было. Рекомендуется повторить процедуру после ремонта аппаратуры.

– Понял, – кивнул Волков. – А настоящие результаты? Вы что-то увидели?

– Настоящие результаты отсутствуют, – жестко ответил Марк. – Подозреваю, что эти видения являются плодом воображения. Ничего полезного в них не было. К тому же режим наблюдателя опасен для здоровья. Остину снилось, как его убивают вновь и вновь, поэтому его страдания я испытывал на себе. Никому подобного не посоветую. Поэтому оборудование должно быть в срочном порядке отремонтировано. Мы не должны упустить действительно важные воспоминания.

Однако наблюдательная группа кроме обычных сновидений что-либо зафиксировать уже не смогла. Значит, тайна Императора стала известна лишь одному Марку. Поэтому Ридстоун практически не спал, он боялся, что если он заснет, то важнейшие детали видения могут исказиться или забыться. Каждый разговор Императора с Фликом и Кенси, каждое их слово о пси-технологиях должны были остаться в памяти с абсолютной точностью.

Глава города постоянно прокручивал воспоминания, фиксируя в памяти малейшие подробности древнего разговора. Информация была слишком ценной и опасной, чтобы рисковать ее утечкой.

Его беспокоила возникшая мысль Ваалстанина о строительстве Цитадели, когда тот общался с карликом Фликом.

Именно этот гипнолер, скорее всего, и открыл все эти порталы на Земле. Он же является прародителем пси-технологий. Жаль только, что это существо жило два тысячелетия назад, поэтому кроме сна информацию на него явно не найти. Флик мертв уже давно.

Поэтому Ридстоун задумался о взаимосвязи Цитадели и пси-технологий. Во сне Ваалстанин определенно задумался о создании лаборатории Флика на вершине башни, а в самом конце о чем-то договорился с Кенси. Не исключено, что они решили совместно проводить испытания пси-технологий.

Марк пытался проникнуть глубже в воспоминание о разговоре с Кенси, но наткнулся на странное сопротивление – словно сознание Константина защищало эту информацию. Образы расплывались, звуки искажались, целые фрагменты диалога исчезали, оставляя лишь обрывки фраз.

«Блок памяти, – догадался он. – Император целенаправленно стер этот разговор. Но стирание было неполным – остались "тени" воспоминаний, фрагменты, которые организм пытался восстановить».

То, что Марк видел, было похоже на поврежденную голограмму – контуры фигур различались, некоторые слова долетали отчетливо, но большая часть диалога терялась в белом шуме сознания.

Император говорил о «совместном проекте», Кенси упомянул «контроль над массами», Флик являлся носителем технологий пси-излучения...

Этого было достаточно, чтобы сложить картину: на вершине Цитадели создавалось оружие массового контроля сознания.

«Но погоди, – остановил себя Марк, пытаясь мыслить логически. – Я видел лишь обрывки разговора. Возможно, Цитадель была задумана как лаборатория, но это не значит, что оружие существует сейчас».

Он вспомнил официальную версию: на вершине Цитадели находится Великая Лучевая Пушка, способная уничтожить вражеский флот за орбитой Земли.

Но что, если это прикрытие? Что, если настоящее оружие – не лучевое, а пси-воздействие?

Марк начал анализировать косвенные доказательства, чтобы прийти к ошеломляющим выводам. Не только вся его жизнь, но еще и вся история Империи была построена на лжи. Цитадель создавалась не как символ власти, не как оборонительное сооружение. На ее вершине скрывалась не Великая Лучевая Пушка, а Великая Пси Пушка – устройство, способное подчинять волю людей. И доступ к этому чудовищному оружию имели только два человека – полковник Гаусс и президент Терешков.

Кио вспомнил слова Гаусса, сказанные много лет назад во время неформальной беседы. Тогда полковник похвастался, что благодаря «тайнам Цитадели» он смог добраться до поста начальника ПСБ. Еще он ляпнул, что президент обладает лишь мнимой властью в отличие от него, акцентировав внимание на манипулировании подобно кукле.

Тогда Марк не придал особого значения этим словам, приняв их за обычное хвастовство. Но сейчас все встало на свои места.

Теперь становились понятными многие странности последних лет. Беспрекословная лояльность Планетарного Совета сомнительным решениям. Единодушная поддержка проектов, которые объективно казались абсурдными. Странная покорность высших чиновников, которые обычно яростно боролись за власть, а также граждан Земли, которые не чувствуют ущемления своих прав.

Даже его собственное назначение на пост старейшины могло быть результатом пси-воздействия.

Хуже всего, что несколько советников Тайного Кабинета посетили Землю за последние несколько лет, поэтому не исключено, что и они стали пешками Гаусса.

Марк вспомнил недавние события: создание Четвертой Гвардейской армии, теракты зелмутов, исчезновение Тианы. Все это могло быть частью грандиозного плана, в котором Гаусс использовал древние технологии для перекройки политической карты Империи.

Но тогда возникал главный вопрос: если полковник действительно контролировал окружающих с помощью Пси Пушки, то почему сам Марк сохранял способность мыслить независимо? Что защищало его от воздействия? В этом следовало бы разобраться как можно скорее.

«Значит, Великая Пси Пушка не всесильна, – пришел к выводу Кио. – У нее есть ограничения. Возможно, именно поэтому Гаусс и исследует пси-технологии через эти теракты».

В этом Марк окончательно убедился, но пока еще рано было предпринимать какие-либо активные действия. Пока что нужно было сохранять видимость полной лояльности. Гаусс не должен был заподозрить, что его самый доверенный подчиненный знает о существовании древнего оружия. Это давало тактическое преимущество – возможность действовать скрытно, готовя план разоблачения.

К счастью, Аппогеев уже на второй день пришел в сознание, что стало огромным облегчением для Марка. Самый короткий период комы за всю историю экспериментов – значит, организм объекта № 8 укреплялся и адаптировался. А главное, что ничего более из него в ближайшее время вытащить не удастся. То есть Гаусс останется в неведении.

Затем следует передать запись Призраку, который в скором времени под чужой личностью должен явиться. Имеет смысл его попросить раздобыть вещественные доказательства, для чего потребуется проникнуть на верхний этаж Цитадели и найти эту Великую Пси Пушку. Вот только для этого понадобится нейродатчик президента, что является слишком рискованной затеей.

Разобравшись в своих мыслях, Марк спрятал записи глубоко в недрах собственной памяти и подумал о цене полученных знаний. Константин даже не подозревал, что его использовали как ключ к тайнам тысячелетней давности. Но эти тайны могли спасти будущее – будущее без контроля над сознанием миллиардов людей.

«Я найду эту Пушку и уничтожу ее, – пообещал себе Кио. – Люди должны быть свободны от чужого влияния. А Гаусс ответит за смерть Нозоми».

Следующие две недели Марк плотно общался с отделом ПСБ научно-исследовательской безопасности. Он хотел выяснить у ученых – проводятся ли ими испытания пси-излучения, или им действительно ничего не известно о реальной природе оружия зелмутов.

Старейшина длительное время наблюдал за деятельностью ученых и убедился, что они на компоненты вооружения зелмутов смотрели с неподдельным интересом. Постоянно гадали, как их создавали, что-то вечно обсуждали между собой.

– Энергетические характеристики этого устройства просто поразительны, – говорил доктор Миллер, рассматривая фрагмент пси-гранаты. – Но принцип действия совершенно неясен.

– А что, если это не обычное оружие? – предположила его коллега, доктор Вейс. – Может быть, здесь используются какие-то биологические процессы?

Даже начальник отдела майор Нельсон увлеченно исследовал неизвестное ему оружие, предлагая очередную новую гипотезу:

– Возможно, зелмуты научились аккумулировать биоэлектрическую энергию и высвобождать ее концентрированными импульсами.

Послушать версии было крайне увлекательно, но Марк не этого ожидал услышать. Он хотел найти какую-нибудь зацепку на Гаусса, убедиться в своей правоте. Но ученые явно ничего не знали о пси-технологиях. В итоге, Кио так и не сдвинулся с места собственного расследования. Ему оставалось только ждать встречи с Призраком.

24 июля состоялось очередное пленарное заседание администрации города. В повестке дня значился пункт о реконструкции Муниципального театра оперы и балета. Марк знал, что именно сегодня должна состояться встреча с Призраком.

Среди приглашенных специалистов был заявлен архитектор Обу Гиллибан. Когда все участники заседания собрались в большом конференц-зале, Марк сканировал лица присутствующих, пытаясь определить, кто из них может оказаться Призраком.

– Господа, переходим к вопросу реконструкции театра, – объявил глава города. – Слово предоставляется представителю проектной группы.

Поднялся чернокожий мужчина средних лет с портфелем. Это был Обу Гиллибан. Он представил публике свои идеи, продемонстрировал подготовленные чертежи. Марк даже засомневался, что это Призрак. Однако после окончания речи Обу, проходя мимо Ридстоуна, обронил следующую фразу:

– Хотел бы обсудить особые аспекты проекта, требующие конфиденциального рассмотрения.

Марк понял намек. По окончании пленарного заседания он остановил уходящего архитектора:

– Господин Гиллибан, пожалуйста, остановитесь. Боюсь, что ваш план в текущем виде реализовать не выйдет.

– Как же так? – удивился он. – Я могу все доказать. Давайте пройдем в мой арендованный кабинет, где я оставил прочую документацию. Там мы сможем спокойно все обсудить.

Они прошли в небольшую комнату в подвальной части здания администрации, которую Марк раньше не видел. Помещение было явно подготовлено заранее – стены покрывали металлические панели, а по углам располагались устройства, издававшие едва слышимое гудение.

– Экранирование от любого прослушивания, – пояснил Гиллибан, закрывая дверь. – Здесь можем говорить абсолютно свободно.

В тот же момент его внешность начала меняться. Черты лица расплывались, фигура становилась меньше, волосы светлели. Через несколько секунд перед Марком стояла...

– Папа, – мягко произнесла знакомая девушка с зелеными волосами и карими глазами, – извини, но мне пришлось скрываться.

Марк замер от шока. Перед ним стояла точная копия Нозоми – его погибшей дочери. Та же улыбка, те же живые глаза, даже голос звучал абсолютно идентично.

– Не издевайся, – тихо, но с нескрываемой угрозой произнес Кио. – Немедленно измени облик.

– Папа, я знаю, как тебе больно, – продолжала Нозоми, чуть ли не плача. – но это правда я…

Марк знал, что это подделка. Потоки нейпсила у каждого индивида уникальны, а у дочери двух сильнейших нейпсиликов – Тианы и его самого – они были еще и огромными.

Из девочки могла бы вырасти вторая дьяволица во плоти, если боевые способности проявились бы у нее чуточку раньше. Хотя ее сверхчувствительность к колебаниям окружающего мира можно было бы адаптировать под самозащиту, если только Марк уделял большее внимание тренировкам. Но родители решили не травмировать раньше времени психику девочки, а позволить ей спокойно развиваться. От чрезмерного использования нейпсила многие ведь сходили с ума, особенно если это дети.

А вот эта имитация даже отдаленно не передавала той энергии, которой обладала настоящая Нозоми.

– НЕ ИЗДЕВАЙСЯ! – взорвался старейшина, делая шаг вперед.

Потоки нейпсила взметнулись вокруг него, заставляя металлические панели на стенах задрожать. Фальшивая дочь отступила к двери.

– Хорошо, хорошо, – облик девушки начал расплываться, превращаясь обратно в знакомую белую маску с красной улыбкой. – Извини, неудачно пошутил.

– Если ты еще раз примешь ее облик, – Марк сжал кулаки, – я убью тебя. Медленно и мучительно. Независимо от того, союзники мы или нет.

– Какой грозный папочка, – усмехнулся Призрак. – Ладно, давай по делу. Мне нужна информация, которую ты получил от объекта № 8. Это поможет наказать убийц твоей дочери.

– Информация у меня есть, – холодно произнес Марк, стараясь взять себя в руки. – То, что я увидел во сне Константина, превосходит самые смелые предположения.

Он рассказал о встрече Императора с Кенси, о планах создания секретной лаборатории на вершине Цитадели, о Великой Пси Пушке вместо официальной Лучевой, а также передал полную копию сна.

– Доступ к этому оружию имеют только двое: полковник Гаусс и президент Терешков, – закончил Марк. – Теперь понятно, почему все так беспрекословно выполняют приказы Гаусса.

Призрак молчал, обдумывая услышанное.

– Мне нужны вещественные доказательства, – продолжил Кио. – Вы можете проникнуть на верхний этаж Цитадели?

– Нет, – категорично ответил человек в маске. – Это слишком рискованно. Даже если удастся получить нейродатчик Терешкова, охранные системы верхнего уровня могут оказаться слишком сложными.

– Но как тогда мы докажем...

– Не вмешивайся в это дело, – перебил его Призрак. – Пока Фролов лично не проверит данную информацию. Слишком много поставлено на карту.

– И что мне делать? Просто ждать?

– Именно. Веди себя как обычно. Не давай Гауссу повода для подозрений, – Призрак двинулся к выходу. – Мы свяжемся с тобой, когда будет готов план действий.

Но перед дверью он остановился и обернулся. Облик снова изменился – теперь перед Марком стояла красивая незнакомка в дорогом мини-платье, с длинными темными волосами и кокетливой улыбкой.

– Ах да, – произнесла она легким, игривым голосом, – я сейчас хотела принять облик Лаоми, но решила не рисковать. После твоей реакции на Нозоми.

Марк молчал, глядя на нее холодным взглядом.

– Просто хочу сказать, – продолжала девушка, подойдя ближе, – что не против составить тебе компанию, если чувствуешь острое одиночество. Я знаю, как бывает тяжело после потери близких.

– Нет, – отрезал Кио.

– Как знаешь, – пожала плечами она, нисколько не обидевшись. – Для меня облики – это просто оболочки. Старик, молодая девушка, ребенок, мужчина, женщина... Какая разница? Я примеряю формы в зависимости от ситуации и потребностей.

Она игриво улыбнулась и промурлыкала:

– И сейчас мне хотелось бы почувствовать себя хрупкой девицей.

В ее голосе не было насмешки – лишь практичная констатация факта и легкое любопытство. Словно она предлагала выпить кофе, а не нечто более интимное.

Ридстоун молчал, не зная, что ответить на такое предложение. Призрак вздохнула, словно немного разочарованная, но не настаивала.

– Ладно, – ее голос стал нейтральным, деловым. – Если вдруг я тебе понадоблюсь, в том числе и для более тесного общения, используй обычную служебную связь с сержантом Крестом. Отправь ему сообщение по нейродатчику – обычный рабочий вопрос про объект № 8. Но начни фразу со слов: «Крест, касательно адаптации Восьмого...» Именно в такой последовательности. Это будет сигналом.

Марк нахмурился, обдумывая сказанное:

– То есть вы читаете мою служебную переписку?

– Не только твою, – спокойно ответила девушка. – Весь трафик ПСБ проходит через нашу систему мониторинга. Гаусс думает, что его каналы защищены, но мы давно имеем доступ к вашей сети.

Марк почувствовал холодок в груди. Если эти сепаратисты способны перехватывать защищенные нейроканалы Планетарной службы безопасности, значит, их техническое оснащение и уровень проникновения гораздо серьезнее, чем он предполагал. Это были не просто разрозненные повстанцы – это была настоящая организация с ресурсами и специалистами высочайшего уровня.

– Понял, – кивнул Кио. – «Крест, касательно адаптации Восьмого...»

– Верно. Дальше можешь писать что угодно по делу. Мы отреагируем в течение суток.

Она открыла дверь и не оборачиваясь произнесла, уже приняв облик архитектора Гиллибана.

– И, Марк, – серьезно добавил мужчина, – будь осторожен. Гаусс умнее, чем кажется. Если он почувствует малейшее подозрение, ты станешь мишенью. А я не хочу терять ценного союзника.

С этими словами Призрак вышел, закрыв за собой дверь.

Марк остался один в экранированной комнате, где металлические панели все еще тихо гудели. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями после этой странной встречи.

Информация передана. План в движении. Теперь оставалось только ждать. А память о том, как Призрак принял облик мертвой дочери, жгла сердце еще долгое время.

Глава 10. Марк

После встречи с Призраком Марк вернулся к своим обычным обязанностям, но мысли постоянно возвращались к переданной информации о Великой Пси Пушке. Союзники получили данные, способные изменить ход борьбы против Гаусса, но теперь оставалось только ждать их решения.

Параллельно старейшина не забывал следить за объектом № 8. Еще накануне он получил уведомление о том, что 25 июля Константин Аппогеев будет выписан из больницы и в этот же день должен прибыть в Цитадель для регистрации в контрольном сборном пункте для прохождения начальных курсов гвардейца в учебном военном комплексе «Гвардеец».

Саму процедуру регистрации Марк решил заочно провести, так как она официально завершилась еще 10 июля, но Аппогееву об этом говорить не стал, чтобы у того еще больше подозрений не возникло, поэтому пусть считает, что прибыл в самый последний момент.

«По крайней мере, эта часть плана идет по расписанию, – размышлял Марк, просматривая отчеты. – Объект № 8 среди кандидатов на зачисление в пятый поток. Креста определили в ту же учебную группу, поэтому сможет присматривать за ним. Амос сегодня должен встретить их и направить в арсенал».

Однако днем 26 июля спокойствие было нарушено неожиданным звонком.

Марк сидел в своем кабинете, разгребая накопившиеся документы для старейшины Новоантареса, когда внезапно зазвонил нейроволновой датчик связи. На дисплее высветился код вызова Креста.

– Капитан Марк, – произнес сержант, и Кио сразу услышал нотки беспокойства в обычно спокойном тоне дварна. – Я такой все сделал, чтобы Аппогеев совсем не знал усталости и печали, а жил как солдат, чувствующий поддержку боевых товарищей...

– Но? – перебил его Марк, почувствовав, как сжимается сердце. Он знал Креста много лет и понимал: если этот невозмутимый ветеран волнуется, значит, случилось что-то серьезное.

– Он совсем потерял сознание, – выдал Крест главную новость. – Проводник такой совсем не знает значимости объекта.

Мир вокруг Марка словно остановился. Объект № 8... Константин... Единственный ключ к воспоминаниям Вечного Императора лежит без сознания где-то в учебном комплексе «Гвардеец». А майор Проводник, этот безжалостный инструктор, даже не подозревает, что имеет дело с самым ценным человеком в Империи.

– Принял, – коротко ответил Марк, но внутри у него все кипело от ярости на самого себя.

Карл Бир был отличным солдатом и надежным другом, но его методы подготовки могли убить неподготовленного человека. Как Кио об этом мог забыть? Как он мог отправить Константина к Проводнику, не предупредив о его особом статусе? И теперь объект № 8, возможно, расплачивается за эту оплошность. К тому же, Амос еще вчера вечером по приказу Гаусса был в срочном порядке откомандирован в округ Тишины, поэтому Остин оставался под наблюдением только одного Креста.

Марк вспомнил последнюю встречу с Константином в больничной палате. Молодой человек выглядел окрепшим после лечения, но все равно оставался человеком без военного прошлого. А Проводник готовил курсантов так, словно каждый из них уже прошел через несколько войн.

«Я должен был предусмотреть это, – мысленно ругал себя Ридстоун. – Должен был лично поговорить с Карлом, объяснить ему важность этого курсанта».

Но теперь было поздно сожалеть. Нужно действовать быстро, пока не случилось непоправимое. Константин слишком важен для операции «Остантон», чтобы позволить ему погибнуть от перенапряжения на первом же занятии.

Марк резко поднялся из-за стола и направился к выходу. Секретарь удивленно посмотрел на него – обычно глава города не покидал кабинет в такой спешке.

– Я буду в учебном комплексе «Гвардеец», – бросил он на ходу. – Все срочные вопросы – на завтра.

«Нейросвязь, конечно, хороша, – размышлял Марк, быстро идя по коридорам Цитадели, – но сейчас она не сможет передать все необходимые слова».

С Проводником нужно было говорить лично, глаза в глаза. Бир должен понять серьезность ситуации, но при этом не узнать истинную причину интереса Марка к этому курсанту. Балансировать между откровенностью и секретностью будет непросто.

Выходя на улицу, Марк мысленно готовился к разговору. Он не мог раскрыть Проводнику, что Константин является носителем воспоминаний древнего Императора. Не мог объяснить истинную цель операции «Остантон». Но должен был заставить своего старого друга понять – этот курсант требует особого отношения.

«Как объяснить, не объясняя? – думал он, садясь в служебный транспорт. – Карл умен, он сразу почувствует фальшь. Но альтернативы нет – Константин должен выжить и продолжить обучение».

Пока машина мчалась через утренний город к военному комплексу, Марк продолжал обдумывать стратегию разговора. Проводник был не только опытным военным, но и его давним другом. Возможно, именно на эту дружбу и стоило сделать ставку.

Главное – добиться того, чтобы с Константином обращались осторожнее, не ломая его психику и не разрушая уникальную связь с воспоминаниями прошлого. Объект № 8 еще слишком много должен рассказать о тайнах Вечного Императора и планах полковника Гаусса. А когда в нем пробудятся способности к нейпсилу, тогда Аппогеев станет еще и оружием против всей Империи.

«Держись, Константин, – мысленно обратился Марк к лежащему без сознания молодому человеку. – Я исправлю свою ошибку».

Учебный комплекс встретил Марка привычным гулом военной машины. Звуки команд, топот ног по коридорам, лязг оружия, все это создавало атмосферу постоянной готовности к бою. Кио быстро прошел через контрольно-пропускные пункты, его статус открывал все двери без задержек.

Кабинет майора Проводника располагался в глубине комплекса, в секторе для инструкторского состава. Марк не стучался – ворвался внутрь, как командир, имеющий право на любые действия.

Карл сидел за массивным металлическим столом, изучая досье очередных курсантов пятого потока. Его механический глаз издал серию щелчков, сканируя вошедшего, а живой глаз выразил удивление. Проводник не ожидал визита Ридстоуна, особенно в такой спешке.

– Что же ты творишь? Почему Аппогеев в больнице? – недовольно потребовал ответа Марк, даже не поздоровавшись.

Со стороны могло показаться странным, что капитан отчитывает майора, но неформальный статус заместителя Гаусса вполне позволял так обращаться со старшими по званию. Хоть Ридстоун и был возмущен, но сумел-таки сдержаться и не повысить даже голоса.

Проводник немедленно вскочил из-за стола, его массивная фигура в потрепанной броне «Лотос-4» выглядела внушительно даже в собственном кабинете.

– Салаги должны быть сильными и здоровыми! – взревел майор, его механический глаз засветился красным от эмоций. – Я готовлю бойцов, а не придворных танцоров! Если этот Аппогеев не выдержал первого дня – значит, ему не место в Гвардии!

– На курсы записался курсант с особым статусом. Мой курсант…

– И что с того?! Чем он уникален?! – Бир не дал договорить капитану, он явно не понимал причин такого беспокойства из-за рядового курсанта.

Марк с трудом сдерживал раздражение. Как объяснить важность Константина, не раскрывая истинной цели операции «Остантон»? Как заставить этого упрямого вояку понять серьезность ситуации?

– Я не понимаю! Зачем кого-то надо беречь?! – продолжал настаивать Проводник, его изуродованное лицо выражало искреннее недоумение.

– Ты прекрасно видел, что Аппогееву становилось плохо, но вместо этого продолжал свой беспощадный отбор. Почему? – Марк перешел в атаку, используя проверенную тактику: лучшая защита – нападение. –Хотя должен был знать, что этот курсант особенный.

Проводник замялся, впервые за разговор проявив неуверенность:

– Э-э… он… же солдат… он не должен… э-э… показывать свою слабость… Гвардии не нужны сопляки!

Марк видел, как меняется выражение лица Бира – от воинственности к растерянности. Он определенно пытался понять причины негодования своего друга.

«Отлично, – подумал старейшина. – Сейчас самое время наносить решающий удар».

– Карл, – Марк изменил тон на дружеский, – неужели ты не заметил, что я лично записал этого курсанта в твою группу? Лично! Не через канцелярию, не через подчиненных. Сам приехал и внес его в списки.

Проводник нахмурился, пытаясь вспомнить детали зачисления пятого потока. В его памяти действительно всплыл образ старого друга, лично привозившего документы на некоего Аппогеева. После попытался вспомнить, как вообще выглядит этот Аппогеев.

– И не только это, – продолжал Марк, видя, что попал в цель. – Разве ты не обратил внимание, что я приставил к нему Креста? Сержанта с пятисотлетним опытом службы! С безупречной физической подготовкой. Думаешь, это случайность?

Механический глаз Проводника заработал интенсивнее, словно пытаясь обработать новую информацию. И тут он, наконец, вспомнил, о ком шла речь. Бир теперь удивился – зачем Ридстоуну было лично курировать какого-то безвестного новобранца?

– Крест должен был стать его… скажем так, телохранителем, – осторожно продолжил Марк. – Следить за тем, чтобы с курсантом ничего не случилось. А ты что сделал? Довел парня до обморока своим отбором!

Проводник побледнел. В его опыте не было случаев, чтобы Кио лично опекал новичков. В «Стилет» желали многие попасть, поэтому Проводнику приходилось проводить вступительные испытания даже для опытных гвардейцев. И тогда Марк ни разу не заинтересовался в новоприбывших, даже если те идеально подходили для его ударного отряда, оставляя детали испытаний на совести экзаменаторов.

– Кио, дружище, – майор тоже сменил тон на дружеский, – если этот курсант настолько важен, то почему мне не сообщил заранее? Я бы скорректировал программу подготовки…

– Потому что я не сомневался, что ты сам это поймешь, – перебил его глава города. – Внимательность – главное качество разведчика. А ты проглядел очевидные вещи.

Марк подошел к окну кабинета, откуда открывался вид на тренировочные площадки. Внизу очередная группа курсантов выполняла упражнения под руководством лейтенанта из «Стилета».

– Карл, мы знакомы много лет, – сказал он, не оборачиваясь. – Ты отличный солдат и прекрасный инструктор. Но иногда твоя жестокость переходит разумные границы.

Проводник стоял молча, его лицо не выражало эмоций. Но Марк знал – внутри у майора происходила настоящая буря. Бир не привык к критике, особенно в вопросах военной подготовки.

– Аппогеев… – капитан, наконец, обернулся, – это экспериментальный образец искусственного человека, у которого отсутствуют модифицированные гены в привычном понимании. Поэтому постарайся первые дни тренировок быть с ним осторожнее.

– Насколько осторожнее? – практично спросил Проводник. – Совсем исключить из программы физподготовки? Снизить нагрузки?

– Нет, – быстро ответил Марк. – Он должен пройти полный курс подготовки, стать настоящим гвардейцем. Теоретически он должен быстро адаптироваться под эти изнуряющие физические нагрузки, но не ломай его психику и не разрушай здоровье. Используй методы попроще, помягче.

Проводник кивнул, хотя в его глазах читалось недопонимание. Для него не существовало «мягких» методов подготовки элитных бойцов.

– И еще, – добавил Марк, направляясь к выходу, – следи за Крестом. Он получил особые инструкции по этому курсанту. Не мешай ему выполнять задание.

– Я понял, – ответил Проводник.

Когда старейшина вышел из кабинета, майор долго сидел в своем кресле, изучая копию личного дела Аппогеева и размышляя о произошедшем разговоре. Что за секреты скрывались вокруг этого человека? Почему такой простой, казалось бы, курсант требует особого внимания? Причем он своими силами смог пройти отбор, так что беспокойство Марка было явно излишним. Для Константина ведь самое сложное осталось позади.

«Ладно, – решил про себя Карл. – Если Кио говорит беречь – буду беречь. Но гвардейцем все равно сделаю. Просто чуть медленнее обычного».

А Марк, выходя из кабинета начальника учебного комплекса, чувствовал облегчение. Первый кризис был преодолен. Проводник понял необходимость особого обращения с Константином, хотя и не знал истинных причин.

После разговора с Карлом Марк не спешил покидать военный комплекс, хотя уже солнце клонилось к закату. Урегулировав вопрос с особым статусом объекта № 8, Кио решил заняться не менее важной задачей – тщательным изучением его окружения.

Формально на пост заместителя командующего Четвертой Гвардейской армией Ридстоун еще не был назначен, но Гаусс уже предоставил ему все соответствующие полномочия, поэтому Марк направился в административное крыло комплекса, где запросил полные досье на всех курсантов второй роты пятого потока, куда был зачислен объект № 8.

Только сейчас Кио узнал подробности жестокого отбора новобранцев и удивительный факт того, что Константин смог самостоятельно пройти испытание. Марк испытал облегчение, что его упущенный контроль не навлек необратимых последствий. Если бы только Амос был на месте, то разговора с Проводником можно было избежать, но что случилось, то случилось.

В роте числилось триста двадцать человек, большая часть которых выжила после жестоких испытаний Проводника. Каждый из них теперь находился в непосредственной близости от самого ценного человека в Империи.

«Любой из них может оказаться угрозой», – размышлял Марк, просматривая биографии.

Сержант Крест, конечно, был надежен – его Марк знал лично и доверял ему как самому себе. Но остальные...

Первыми на экране высветились данные на лейтенанта Лин Чжао – молодого офицера из разведывательных войск Третьей Гвардейской армии. Выпускница академии 1835 года с отличными теоретическими знаниями, но минимальным боевым опытом.

– Недавний выпуск, всего год действительной службы, – пробормотал Марк, изучая характеристики. – Но академическая подготовка безупречная.

История выглядела чистой – дочь семьи военнослужащих, стандартное образование, никаких темных пятен в биографии. Слишком правильная для подозрений, но именно эта правильность и настораживала.

Следующим в досье шел капитан Аэрион Эльмир – эльнар с десятилетним стажем службы. Выпускник академии 1826 года, участник войны против сквигов, командир артиллерийской батареи. Будет назначен старшим среди курсантов роты.

«Боевой опыт, командный стаж, хорошие характеристики, – анализировал Марк. – На первый взгляд, идеальный офицер. Но почему эльнар с таким опытом попал на переподготовку?»

Он углубился в детали проведения начальных курсов гвардейца и понял, что, начиная с пятого потока, на переподготовку отправляют всех без исключения. В Четвертую Гвардейскую армию и так уже слишком многих без конкурса набрали.

Прапорщик Торгрим Дурон привлек внимание своим впечатляющим стажем – 103 года службы в инженерных войсках. Участник войны против сквигов, специалист по фортификации. Дварн с безупречной репутацией и колоссальным опытом.

«Самый опытный после Креста, – подумал Ридстоун. – Инженер-ветеран вряд ли представляет угрозу. Скорее наоборот – может стать дополнительной опорой для Константина».

Много внимания привлекла курсантка Лиза Мильтон. Красивая женщина с подозрительно «идеальными» данными. В ее досье не было ничего выдающегося: росла без отца, средние оценки в школе, обычная служба в качестве капитана АНС в последние 50 лет. И все же что-то в ней вызывало у старейшины глубокую тревогу. Почему-то была указана дата рождения 12 ноября 1036 года. Ошибка?

Марк вызвал дополнительные файлы – медицинские карты, психологические тесты, архивные фотографии. И тут его ошеломил удивительный факт: на всех снимках, от самых ранних до последних служебных, Лиза выглядела абсолютно одинаково. Лицо не менялось, не старело, словно время для нее остановилось.

«Почти восемьсот лет жизни по документам, а выглядит максимум на двадцать, – Марк увеличил последнее фото. – Даже не верится, что она человек. Либо это киборг, как Амос, либо... нейпсилик с очень специфическими способностями – долгожительство, возможно, регенерация. А еще… судя по психологическим профилям, она умеет манипулировать людьми. Слишком много «совпадений» в ее окружении».

Он сделал пометку о необходимости личной встречи с Мильтон. Если его подозрения подтвердятся, у него может появиться очень интересный инструмент влияния.

Но самым загадочным оказался курсант Кристиан Нинатслав. Его досье выглядело на редкость скудно для человека, демонстрирующего выдающиеся способности в учебном комплексе.

Марк открыл фотографию Кристиана в полный размер и замер.

«Император?! – удивился Кио, но тут же отверг данную мысль. – Нет, это невозможно. Неужели очередной объект проекта «Возрождение»? Да, это вполне вероятно».

Он положил рядом снимок Константина Аппогеева и начал сравнивать. Одно лицо. Почти идентичное. Те же черты, те же пропорции, даже форма подбородка совпадала. Различия были минимальны: золотистые волосы вместо русых, небольшая разница в возрасте, легкий шрам у виска.

Но если бы не эти детали, их можно было принять за близнецов.

«Два клона Императора, – медленно осознал Марк. – Константин – объект № 8, недавно пробужденный. А Кристиан... объект номер неизвестен, пробужденный как минимум сорок лет назад».

Сколько еще клонов создали? И главное: зачем двое из них оказались в одной роте? Это не могло быть случайностью. Кто-то специально свел их вместе. Но кто? Гаусс? Тайный Кабинет? Или третья сторона?

Марк приступил к тщательному изучению досье на Нинатслава.

– Прожил почти всю свою жизнь вдали от цивилизации после смерти родителей, – прочитал вслух Марк. – Воспитывался дедушкой в горной местности.

История казалась простой: дедушка умер, когда мальчику было четырнадцать, но тот остался жить один, ведя отшельнический образ жизни. Формальные отчеты о работах по облагораживанию природы – единственная связь с официальной системой.

«Человек, проживший в полной изоляции сорок лет, вдруг хочет служить в Гвардии? – Марк нахмурился. – И это после отшельнического образа жизни? Отшельнического… Отшельник…»

И тут Марк вспомнил рассказ Проводника про некоего Отшельника, который наравне сражался с Тианой. Сильнейший представитель нейпсиликов, который неведомым образом оставался в тени. Марк испытал ужас, когда предположил, что перед ним досье на того самого Отшельника.

А что, если Кристиан – первый успешный клон? Прототип, на основе которого создали Константина? Тогда его способности объясняются. Он прожил полвека, развил силу, стал Отшельником... И теперь он вернулся. К своему «младшему брату». Но с какой целью?

Марк вчитался в досье и заметил один интересный медицинский файл. Кристиан проходил лечение в научно-исследовательском центре нейроволновой хирургии имени Штайнера от «психической заболеваемости». Лечение было успешным, но детали оставались засекречены.

– Штайнера, – медленно произнес Марк. – Там работают с самыми сложными случаями расстройств памяти у нейпсиликов.

Он открыл файл с результатами физических тестов. Показатели Кристиана были просто фантастическими – он превосходил даже опытных ветеранов.

«Слишком много странностей, – Марк делал пометки в личном блокноте. – Амнезия, лечение в секретной клинике, нечеловеческие способности, знание военной истории... И при всем этом – поразительное сходство с объектом № 8. Этот монстр в одной роте с Аппогеевым. Это уже не выглядит как случайность. Мне обязательно надо с ним встречаться, чтобы убедиться, что Нинатслав является тем самым Отшельником».

Ридстоун запросил дополнительные сведения о местонахождении Кристиана за последние два года. Результат ожидаем: у себя дома в горах.

«Получается, что он никак не мог быть в Галактической Федерации, – Кио мысленно подвел итоги. – Тогда либо это не Отшельник, либо все досье грамотно подделали. Требуются дополнительные проверки».

Марк просмотрел досье остальных курсантов – еще несколько гвардейцев и обычные военнослужащие различных АНС с минимальным боевым опытом, а также новобранцы с типичными биографиями. Ничего примечательного.

Но именно на фоне этой обычности особенно ярко выделялись те, кто попал в окружение Константина: опытная разведчица Чжао, боевой артиллерист Эльмир, инженер-ветеран Дурон, загадочная Мильтон с ее неменяющейся внешностью и, самое главное, – отшельник Нинатслав с его тайнами и нечеловеческими способностями.

Марк откинулся в кресле, сводя воедино информацию:

Лин Чжао – слишком правильная биография. Идеальная ученица, идеальная служба. Либо действительно талантливый офицер, либо глубоко законспирированный агент с фальшивым досье.

Аэрион Эльмир – опытный артиллерист, участник войны. Странно, что его отправили на переподготовку. Возможно, за ним стоит ГСБ или военная разведка.

Торгрим Дурон – 103 года службы. Инженер-ветеран вряд ли представляет угрозу, но может быть наблюдателем. Дварны живут долго и видят многое – идеальные шпионы.

Лиза Мильтон – загадка. Не стареет восемьсот лет. Либо киборг (как Амос), либо нейпсилик с уникальными способностями. Вполне может быть агентом ГСБ или даже... ИСБ.

Кристиан Нинатслав – возможно, Отшельник. Возможно, клон Императора. В любом случае – самая большая угроза.

«Вокруг Константина собрали коллекцию неординарных личностей, – размышлял Кио. –. Каждый из них – профессионал в своей области. Это не случайный набор курсантов. Это целенаправленный подбор. Вопрос: кто их собрал? И главное: они работают вместе или каждый играет свою игру?»

Марк активировал систему связи и набрал номер начальника отдела кадров комплекса:

– Капитан Дронов, мне нужно организовать несколько личных встреч с курсантами пятого потока. Начнем с Нинатслава. Хочу лично поговорить с человеком, который сорок лет прожил в горах, а теперь демонстрирует впечатляющие навыки гвардейца.

«И с той загадочной красавицей Мильтон тоже нужно встретиться, – добавил про себя Кио. – Если она действительно нейпсилик с особыми способностями, это может оказаться крайне полезным».

Закончив разговор, Марк еще раз внимательно изучил фотографию Кристиана Нинатслава, испытывая страх перед мифическим Отшельником, который чуть не убил Тиану.

«Завтра я лично побеседую с ним, – решил про себя Ридстоун. – И выясню, кто он такой на самом деле. А заодно пойму, случайно ли такие люди оказались рядом с самым важным человеком в Империи».

Пока оставалось время, Марк не забыл позвонить Кресту, чтобы из первых уст узнать о неизвестном ему человеке, а заодно приказать подчиненному наблюдать за Кристианом и своевременно докладывать начальству обо всех его действиях. К сожалению, Крест мало что интересного рассказал, а церемония зачисления назначена на 29 июля, до тех пор отобранные курсанты обладают свободным графиком.

На следующий день Марк прибыл в учебный комплекс раньше назначенного времени, но капитан Дронов уже ждал его у служебного входа с необходимыми документами.

– Курсант Нинатслав находится в библиотеке, изучает исторические архивы, – доложил начальник отдела кадров. – Прикажите его немедленно вызвать?

– В библиотеке? – удивился Кио. – Нет, вызывать не стоит. Проведете меня к нему?

– Конечно, следуйте за мной.

– А с какого времени курсанты получили доступ к историческим документам?

– По личной просьбе майора Проводника. Он сказал, что этот курсант проявляет исключительный интерес к военной истории и может стать ценным аналитиком.

«Еще более интересно, – подумал старейшина. – Отшельник, сорок лет проживший в горах, вдруг увлекается военными архивами. И Карл, который обычно не разрешает курсантам ничего лишнего, делает исключение».

Библиотека учебного комплекса располагалась в одном из отдаленных зданий «Гвардейца», куда не доносился шум с тренировочных площадок. Высокие сводчатые потолки, длинные ряды стеллажей с древними томами, приглушенное освещение – все это создавало атмосферу величественной тишины.

Кристиан Нинатслав сидел в дальнем углу читального зала, склонившись над толстой книгой в кожаном переплете. Даже со спины было видно его необычайную концентрацию – он не просто читал, а изучал каждую страницу с пристальным вниманием.

– Курсант Нинатслав, – произнес Марк, подходя к столу.

Молодой человек поднял голову, и капитан впервые увидел его лицо вблизи. Тонкие, почти аристократические черты, проницательные глаза, в которых читался незаурядный интеллект. Но больше всего поражало выражение – спокойная уверенность человека, привыкшего к власти и уважению.

«Странно, – мысленно отметил Марк. – Обычные курсанты вскакивают при появлении старейшины, а этот даже не торопится вставать».

– Капитан Марк, – Кристиан медленно закрыл книгу и поднялся, отдав честь с безупречной военной выправкой.

Кристиан медленно закрыл книгу, придерживая страницу закладкой – движение человека, привыкшего к ценности знаний. Поднялся плавно, без спешки, словно не перед старейшиной стоял, а перед равным.

Отдал честь безупречно – локоть на уровне плеча, пальцы вместе, взгляд прямо. Но в этой безупречности не было подобострастия. Скорее... снисхождение. Словно высокопоставленный офицер отдавал честь новичку.

– Чем могу быть полезен? – голос Нинатслава звучал без тени волнения.

«Странно, – отметил Марк. – Обычные курсанты вскакивают, нервничают, суетятся. Этот – спокоен, как скала».

– Располагайтесь, – Марк указал на кресло. – Хочу познакомиться с вами лично. Не часто к нам поступают люди с таким… необычным прошлым.

Кристиан сел, его движения были плавными и уверенными. На столе лежала открытая книга – «Хроники Великой войны. Том XVII. Секретные операции 30-11 годов до нашей эры».

– Кристиан Нинатслав. Человек. Мужчина. Девяносто восемь лет. Родился в пригороде Новоантареса, в поселке Горном… – Марк начал перечислять известные ему факты из личной жизни курсанта.

Крис послушно молчал, а Марк, изучая лицо курсанта, тем временем продолжал:

– Проходил лечение в научно-исследовательском… – Ридстоун не отвлекался от перечисления фактов и постепенно приближался к главному.

Последние слова были не более чем догадкой, но их Марк произнес увереннее всех предыдущих высказываний:

– Нейпсилик, обладающий способностями общаться на языке природы, управлять низшими формами жизни, а также использовать природную энергию, усиливая тем самым себя.

Марк закончил описание отшельника, ожидая какой-либо реакции или слов, но тот явно придерживался принципа: «пока не спросят, держи язык за зубами», да и по эмоциям однозначно ничего нельзя было сказать за исключением застывшего каменного лица с маленькой ухмылкой и абсолютно пустыми глазами. Кио как будто увидел себя, из-за чего почувствовал себя неуютно.

Однако у этого курсанта довольно средний уровень нейпсила, свойственный первому уровню. Неужели опасения насчет него несколько завышены? А может он является обычным объектом № 7? Хотя нет… От Аппогеева и то со всеми его блоками давление гораздо сильнее исходит. Но такую возможность исключать не стоит.

В этом плане Марка не обмануть, он был чувствителен к потокам нейпсила. Нейпсилики первого уровня обладают легкой давящей аурой. Второго уровня, как Гаусс, излучают тяжелую давящую. У них при этом и глаза изменяются. Третий уровень уже полностью заглушает излучение нейпсила, да и глаза такие нейпсилики могут держать под контролем. Нинатслав же просто не может быть нейпсиликом третьего уровня, он ведь еще не прожил и сотню лет. К тому же все сильнейшие представители известны по всему Вларосу. Значит, у Нинатслава всего лишь первый уровень владения нейпсилом, и он никакой не Отшельник.

– Почему ты решил вступить в Гвардию? – надо было хоть как-то Кристиана разговорить, а то пользы не особо много от простого наблюдения.

– Мечтаю остановить Сквижскую войну, – ответил он, и пустота в его глазах на мгновение исчезла, уступив место живому огню.

Марк удивленно моргнул. Такой ответ он точно не ожидал услышать.

– Поговорить с ними на их языке, – продолжил Кристиан с прежней улыбкой. – Уверен, что это поможет.

«Поговорить со сквигами? – капитан едва сдержался, чтобы не рассмеяться. – Этот отшельник явно переоценивает свои способности. Или… А что, если он действительно может?»

Внезапно в словах курсанта промелькнула такая уверенность, что Марк невольно поверил: этот человек действительно считает возможным наладить диалог с самой враждебной расой галактики.

– Интересный план, – осторожно заметил старейшина. – И как ты собираешься его осуществить?

– Природа говорит на универсальном языке, – просто ответил Кристиан. – Нужно лишь научиться его понимать и использовать.

В этих словах скрывалась какая-то глубокая философия, которую Марк пока не мог постичь. Но одно было ясно – перед ним стоял не обычный курсант-отшельник.

– Серьезное чтение для человека, прожившего в отшельничестве, – заметил Марк, кивнув на лежащий на столе том.

– История всегда интересовала меня, – спокойно ответил Кристиан. – Особенно военная. В горах было много времени для размышлений о прошлом Империи.

– О прошлом? – Марк наклонился вперед. – И к каким выводам вы пришли за эти годы размышлений?

Впервые в глазах курсанта мелькнула эмоция – что-то похожее на печаль или сожаление.

– История повторяется, капитан. Одни и те же ошибки, одни и те же амбиции. Люди не учатся на опыте предшественников.

– Интересная философия для человека без военного образования, – Марк пристально смотрел на собеседника. – Откуда такие познания?

Кристиан помолчал, словно обдумывая ответ.

– Дедушка был военным. Ветеран Первой гвардейской армии. Рассказывал много историй о службе, о войнах… – он пожал плечами. – Возможно, от него у меня и интерес к военному делу.

«Ложь, – интуитивно почувствовал Марк. – Или не вся правда. Этот человек знает больше, чем говорит».

– А что вы думаете о современной ситуации в Империи? – спросил Кио, решив сменить тактику. – О политике полковника Гаусса, о реформах в армии?

Глаза Кристиана стали холодными, почти ледяными.

– Гаусс… – произнес он с едва заметным презрением. – Человек, который считает себя хозяином судеб миллионов. Его реформы направлены не на укрепление Империи, а на укрепление собственной власти.

Марк замер. Такие слова в устах курсанта могли расцениваться как государственная измена. Но еще более поразила уверенность, с которой Кристиан высказал это мнение.

– Осторожнее с высказываниями, курсант, – предупредил капитан. – Полковник Гаусс – мой непосредственный начальник.

– Извините, – Кристиан слегка наклонил голову, но в его голосе не было раскаяния. – Просто я считаю, что Четвертая Гвардейская армия заслуживает лучшего руководства.

«Он говорит о Гауссе как о равном, – понял Марк. – Как человек, привыкший судить о политике с позиции власти. Что за тайну он скрывает?»

– Расскажите о своем лечении в научно-исследовательском центр имени Штайнера, – неожиданно сменил тему Ридстоун.

Лицо Кристиана не изменилось, но в воздухе словно возникло напряжение.

– Обычное лечение от депрессии и галлюцинаций, – ровно ответил он. – Одиночество в горах сказалось на психическом состоянии. Врачи помогли справиться с проблемой.

– Это не клиника для лечения депрессии, – жестко сказал Марк.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. В глазах Кристиана читалась настороженность, но не страх.

– Если позволите, мне пора на групповое занятие по строевой подготовке, – Кристиан поднялся.

– Еще один вопрос, – остановил его Кио. – Ваши товарищи отмечают поразительное сходство между вами и курсантом Аппогеевым. Что вы об этом думаете?

Впервые за весь разговор Кристиан улыбнулся, но улыбка получилась холодной и загадочной.

– Случайность, капитан. Или судьба. В любом случае, Аппогеев – интересный человек. У него тоже непростое прошлое.

– Откуда вы знаете о его прошлом?

– Интуиция, – Кристиан направился к выходу. – Разрешите идти?

– Идите, – кивнул Марк, провожая его взглядом.

Когда курсант вышел из библиотеки, старейшина остался один с книгой, которую изучал Нинатслав. «Хроники Великой войны» – серьезная военно-историческая литература, рекомендованная офицерам высшего звена.

Марк открыл том на странице, где остановился Кристиан. Глава называлась «Тайные операции Императора Ваалстанина Первого. Проект «Кромешник»», в которой подробно описывается создание элитного батальона «Фокус».

Удивительным было то, что об этих книгах не знал даже Марк. В современную цифровую эпоху люди забывают о существовании книг, доступ к которым получить значительно проще, чем найти те же сведения в глобальной базе знаний. Причем данный раздел истории в сети определенно засекречен.

Он закрыл книгу и задумался. Слишком много странностей: поразительное сходство с объектом № 8, лечение в специальной клинике, знание засекреченной военной истории, способности нейпсилика, презрение к Гауссу, загадочные намеки о судьбе Константина.

«Кто ты такой, Кристиан Нинатслав? – мысленно обратился Марк к ушедшему курсанту. – Надеюсь, ты не тот самый легендарный Отшельник. Иначе зачем скрывать свою личность? Скорее всего, являешься объектом проекта «Возрождение», а, значит, за тобой также стоят наблюдатели, которые могут помешать успешному выполнению операции «Остантон»».

Одно было ясно – этот человек далеко не тот, за кого себя выдает. Его настоящая личность тщательно скрыта, но цель появления в окружении Константина пока остается загадкой.

«Враг или союзник? – мысленно задался вопросом Кио. – В любом случае, за загадочным курсантом нужно следить особенно внимательно».