ВЛАДЫКИ ЛИРОСА

Пролог

АЛЕКСАНДР АРСЕНТЬЕВ

АДЭР ТОКУНОВ

ВЛАДЫКИ ЛИ́РОСА

Книга первая

Когда легенды оживают…

Фантастический роман, все персонажи вымышлены, все совпадения с текущей реальностью случайны.

Пролог

- Будь я проклят! Он существует на самом деле!

Эшэ́р поднялся на вершину бархана и устало опустился на горячий песок. Ещё несколько шагов – и ненавистная пустыня уступит место благодатной почве, устланной мягким травянистым ковром. Чуть дальше мелкий кустарник, увитый стеблями цветов … И, наконец, кущи низкорослого леса, за зеленью которого возвышалась потрескавшаяся стена Мёртвого города.

Измождённый путник недоверчиво покачал головой. Быть может – все это лишь игра больного воображения? Или мираж, воплощенный проклятыми песками в иссушенном сознании?

- Сейчас мы это проверим …, - невесело усмехнулся Эшэ́р и тяжело поднялся на ноги.

Мысль о том, что за время изнурительного путешествия он мог сойти с ума, показалась ему забавной – действительно, достойный финал для дурака с отуманенными блеском золота мозгами!

Раскалённый песок жег его ступни сквозь тонкие подошвы изношенных сапог. Спустя несколько мгновений он по щиколотку стоял в мягкой траве. Не сон … Не мираж … Рука потянулась к фляге с остатками теплой, практически – горячей воды, но замерла, остановленная волшебными звуками … Звуками журчания ручья! Эшэр спрятал флягу в мешок и устремился вперед. Он продрался сквозь заросли и с благоговением взглянул на самое восхитительно зрелище его жизни – порожистый ручей, переходящий в неглубокий омут. И это чудо – всего в нескольких шагах от океана песка!

Он торопливо сбросил сапоги, наплечный мешок и пояс с кинжалом последовали вслед за ними. Потом, не снимая одежды, Эшэр упал в спасительные объятия водной стихии. С головой погрузился в обжигающе холодную влагу. Дыхание перехватило …

Через несколько мгновений из маленького водоема восстал совершенно преобразившийся человек. В усталых карих глазах появились радостный блеск и неистребимая жажда жизни; под мокрыми лохмотьями заиграли пусть и иссушенные длительным путешествием, но крепкие и твердые, словно канаты, мышцы. Эшэр высоко поднял руки, запрокинул голову и хрипло рассмеялся:

- Проклятый чернокнижник! А ты еще сомневался в том, что я это сделаю! Скоро я вернусь, и мешок золота обеспечит любую мою блажь и самых красивых девок Сэнерида!

Он покинул маленький водоем, неторопливо снял с себя одежду, тщательно ее отжал и развесил сушиться на ветвях низкорослого пышного дерева. Потом развязал шнурок мешка и достал небольшой кусок вяленого мяса. С тоской взглянул на него – за время путешествия рацион путника нельзя было назвать разнообразным – и впился в пищу зубами. Эшэр наполнил желудок и вновь напился из ручья. После этого он растянулся на шелковистой траве, взглянул на покрасневший диск солнца, стремящийся к горизонту, и прикрыл отяжелевшие веки. «Сегодня только сон … Отдых и сон … Дело подождет до завтра …»

Измождённый долгой дорогой, путник спал крепким сном, а вокруг него стояла мертвая тишина. Не было слышно жужжания вездесущих насекомых и пения лесных птиц. В кустарнике и меж вековых деревьев не промелькнуло ни одного животного, стремящегося к водопою, что было бы так характерно для подобной местности. Застывшая, словно на картине, природа обозначала свое существование лишь прекрасными образами, исключив звуки и движения. И дело здесь было вовсе не в том, что в данный момент в этом живописном уголке средь океана песков наступило временное затишье. Один лишь взгляд на выглядывающие из-за крон деревьев фрагменты городской стены из черного камня и очертания полуразрушенных зданий, покрытых сухим серым мхом, навевал самые неприятные мысли.

Эрхон – некогда величественный и блистательный город, отныне считался легендой, о которой изредка упоминали лишь шепотом. Цитадель Зла пребывала в таком состоянии уже не менее тысячи лет. Время и противоречивые толкования практически стерли из умов людей реальные причины падения мифического города. Ходили слухи, что в подвалах королевского дворца хранятся несметные богатства, но ни один, даже самый лихой грабитель не посмел приблизиться к этому месту и на сотню верст. Все знали – это место проклято самими богами, и приближаться к нему означало навлечь на себя их немилость. Постепенно торговые пути купцов все более отдалялись от этих мест, а пустыня пожирала прекрасные леса и парки, некогда окружавшие затерянный в песках город. Местоположение Эрхона исчезло с карт, а сам он перешел в разряд страшных историй, которые рассказывают полупьяные караванщики у ночного костра.

Эшэр, искусный и удачливый вор, всего лишь пару недель назад развлекался в кабаке с грудастой декой. Раздался негромкий скрип входной двери, и на пороге увеселительного заведения возник довольно необычный для подобного места посетитель – сгорбленный старик с длинной бородой. Привыкая после дневного света к сумраку тесного помещения, старик подслеповато осмотрелся и взгляд его остановился на Эшэре. Внезапно вошедший зашелся в приступе кашля, а потом, отерев рукавом губы, мрачно улыбнулся и направился к нему, опираясь на кривой узловатый посох. Словно предчувствуя что-то, Эшэр погладил Ташу по мягкой большой груди и шепнул ей на ухо:

- Пойди, детка, принеси мне еще кувшин вина …

Девушка страстно коснулась языком небритой щеки своего друга, неохотно поднялась с его колен и направилась к стойке. Старик проводил Ташу взглядом, нашел рядом свободный стул и придвинул его поближе к Эшэру. Тот вопросительно воззрился на незваного гостя.

- Так ты и есть тот знаменитый Эшэр – король всех воров? – произнес дед, приглаживая свою растрепанную бороду.

Окинув собеседника внимательным взглядом, Эшэр задумчиво ответил:

- Ну … допустим, знавал я некогда этого человека. Какое дело до него у аптекаря или … книгочея – кем ты там являешься?

Старик проигнорировал вопрос и многозначительно улыбнулся.

- Дело? Такое, что тянет на мешок чистого золота …

С сомнением взглянув на довольно невзрачную одежду старика, Эшэр с сарказмом произнес:

- И сколько же весу в твоем мешке?

- Думаю, - протянул старик, смерив собеседника взглядом, - что не меньше, чем в тебе …

Эшэр немедленно потерял интерес к дальнейшему разговору.

- Уважаемый … Как бы это помягче сказать, учитывая твой возраст … Я думаю, что не смогу организовать эту встречу!

Но странный пожилой человек и не подумал ретироваться. Неуловимым движением руки он извлек из-за пазухи увесистый кошель и королевским жестом бросил его на стол перед Эшэром.

- Это – задаток, если ты согласишься отправиться в пески Тайрана …, - он многозначительно умолк.

Не прикасаясь к кошельку, Эшэр прищурился и пронзительно взглянул на собеседника.

- Довольно странное предложение … Что … ммм, Эшэру делать в проклятых песках?

- Он должен отыскать затерянный город Эрхон и доставить для меня оттуда одну вещь …

- Старик! – вознегодовал Ащур. – Ты смеешься надо мной?! Эрхон – сказка, которой пугают на ночь непослушных детей! Забери свой кошель и избавь меня от своего присутствия!

Глаза старика загорелись тусклым огнем. С неожиданным для его возраста проворством он схватил вора за руку и вложил в его ладонь круглый металлический предмет. Оторопев от его наглости, Эшэр медленно разжал пальцы … Он слышал о ней лишь однажды … Из уст умиравшего наставника. И тогда он счел это бредом человека, стоявшего одной ногой в могиле. В его руке лежала монета из легендарного багрового золота! Затертая, древняя, как сам мир … Размытый образ Темного властелина, отчеканенный на поверхности редкого металла, был все еще различим!

Казалось – зловещий металлический диск жег его кожу, подобно раскаленному железу. Эшэр внутренне содрогнулся и чуть поспешнее, чем ему бы хотелось, положил монету на стол и придвинул ее к старику. Пытаясь скрыть охватившие его чувства, он с презрением взглянул на старика:

- У меня есть один знакомый … Так вот он за одну ночь может наклепать пригоршню подобных безделушек.

От загадочного собеседника не укрылось тщательно скрываемое замешательство Эшэра. В его черных глазах мелькнула ирония. Длинным сухим пальцем старик указал на набитый кошелек.

- Надеюсь, это золото не вызовет у тебя сомнений?

Эшэр развязал засаленную тесьму, бросил мимолетный взгляд на содержимое кошелька и кивнул:

- Тут – порядок …

- В таком случае – что ты теряешь? – усмехнулся пожилой человек. – Возьми задаток и прогуляйся в тайранские пески. Кто знает – возможно ты и найдешь призрачный город … И если ты выполнишь мое задание, то получишь заслуженную награду – мешок золота.

- С чего ты взял, старик, что я возьму задаток и не обману тебя?

- Только глупец упустит возможность, рискнув однажды, обеспечить себя на всю жизнь, - философски изрек загадочный собеседник.

Эшэр задумался лишь на пару мгновений, и сделал рукой неопределенный жест.

- Считай, что ты меня заинтересовал. Выкладывай подробности, а я подумаю …

Старик молча достал из-под полы старинный пергамент и хотел уж было его развернуть, но в это время к столику, виляя бедрами, подошла Таша, державшая в руках большой кувшин с вином. Эшэр уловил замешательство собеседника и, бросив косой взгляд на свою подружку, вполголоса пробурчал:

- Погуляй еще, у нас с этим господином важный разговор …

Девушка вздохнула, поставила кувшин на стол и присела за соседний столи, где завела беседу с одной из местных товарок.

Незнакомец подозрительно огляделся и, словно священную реликвию, аккуратно развернул пергамент.

- Смотри сюда, недоверчивый пройдоха! – тон его внезапно стал жестким, а в голосе появились властные нотки. – Это – Тайранская пустыня, это – торговый тракт, по которому ты доедешь верхом вот до этого места, - старик ткнул пальцем в точку на карте, отмеченную крестом. - Далее ты отправишься пешком на восток, взяв с собой лишь припасов и воды дней на десять. Своего коня ты отпустишь на волю в половине версты от тракта, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что кто-то сошел с дороги в этом месте.

- Но почему бы мне не продолжить путь на коне, хотя бы до тех пор, пока он не падет? – с недоумением произнес вор.

- Потому, неразумный, что, не пройдя и версты, животное наотрез откажется следовать дальше! На своем нелегком пути ты не встретишь ни змей, ни ядовитых насекомых, так что по ночам можешь не опасаться этих тварей. Твой путь лежит в Мертвый город, окрестностей которого сторонится любое живое создание.

- Ты хочешь сказать, что Эрхон – это не миф, и что все, что о нем говорят – правда? – в тоне Эшэра сквозило непоколебимое сомнение.

- Миф …, - саркастично отозвался старик, - говорят … Что ты знаешь об этом городе?

- Ну …, - смутился Эшэр. – Я всегда слышал о нем как о чем-то потустороннем … Несуществующем месте, где обитают ужасные создания, злые духи и тому подобная нечисть … Разумеется, я не верю в эти легенды! Хотя, следует признать, что караванщики действительно сторонятся песков Тайрана …

Тут пришла очередь рассмеяться его собеседника. Затем он вновь погладил свою бороду и тихо ответил, еще ближе притянув к себе Эшэра за руку:

- Если ты доберешься до города (в чем лично я очень сомневаюсь), то ни бесплотные духи, ни устрашающие монстры не помешают тебе. Мертвый город пуст, словно этот кувшин, - длинный палец постучал по сосуду, который Эшэр и Таша опорожнили совсем недавно. – Да …, - помедлив, продолжил он, - там действительно дремлют древние силы, упокоенные Четверыми тысячу лет назад. Но если ты выполнишь все мои указания, то уйдешь оттуда невредимым и …богатым!

Эшэр накрыл ладонью кошелек и надолго задумался. Он считал себя самым ловким и хитрым вором в Сэнериде, да что там – во всем Лиросе … Страшные байки о Мертвом городе, которыми его с детства кормили любители пощекотать нервы, его ничуть не волновали … Долгий переход сквозь пески Тайранской пустыни – вот с этим могли возникнуть трудности … С другой стороны – мешок золота, который сможет обеспечить ему жизнь, о которой он только мечтал …

- А не обманешь ли ты меня, старик? – подозрительно воззрился он на собеседника, терпеливо ожидающего его ответа.

В ответ человек в коричневом плаще лишь вздохнул так, как вздыхают взрослые, услышавшие какую-нибудь детскую глупость.

- Пойми, та вещь, которую ты мне доставишь, для меня важнее всех богатств этого мира …

- Не думай, что я безоговорочно поверил твоим бредням. Я доверяю лишь весу этого кошелька, поэтому отправлюсь в это безумное путешествие. Но, - на секунду Эшэр умолк, подбирая слова, - если древние легенды и вправду оживут, и я доставлю тебе твою … вещь …Тогда, да помогут тебе Четверо, если ты скроешься от меня не расплатившись! По рукам?

- По рукам! – старческая морщинистая ладонь на удивление крепко сжала сильную руку Эшэра. – А теперь внимательно запомни карту и тщательно усвой все, что ты сделаешь. Оступиться или сделать хоть шаг в сторону от моих рекомендаций – означает для тебя немедленную смерть …

Лучи восходящего солнца еще только начали ласкать своими прикосновениями остывший за ночь песок, когда обнаженный человек, спавший под деревом, неохотно пошевелился, прогоняя остатки сна. Эшэр открыл глаза, недовольно взглянул на восходящее светило и, сладко потянувшись всем телом, зарылся лицом в ароматную траву. Через мгновение он резко поднялся на ноги, одним неуловимым движением размял мышцы тела и, сдернув с ветвей просохшую одежду, быстро облачился в нее. Пристегнул широкий пояс с кривым длинным ножом и кошельком, заметно отощавшим со времени необычной встречи в кабаке. Вор быстро позавтракал все тем же вяленым мясом, которое уже осточертело ему за время путешествия, и спустился к ручью, где с наслаждением напился и умылся. Достав из мешка вместительную пустую флягу, он наполнил ее водой.

«Правило первое: ничего не есть и не пить из того, что находится за стенами города!» - вспомнился Эшэру тихий гипнотический голос старика и его пристальный взгляд, словно выжигающий каждое произнесенное им слово в сознании собеседника. Благо – запаса еды у него хватит на обратную дорогу, останется лишь наполнить фляги, лежавшие в мешке. Ну что, вот и наступил долгожданный день торжества, после которого все его жизнь преобразится!

Пробираясь меж кустов и редких деревьев, Эшэр наткнулся на широкую дорогу, ведущую в сторону городских ворот. Вернее – остатки того, что некогда именовалось дорогой … Крупные каменные плиты были почти скрыты травой, буйно разросшейся в промежутках меж ними. По прошествии многих веков камень растрескался, а кое-где и вовсе рассыпался в пыль, поэтому следовать по этому древнему пути было не более удобно, чем по редкому лесу – вор то и дело бормотал проклятья, когда его нога попадала меж расколовшихся камней. По мере продвижения мрачная, изборожденная трещинами городская стена все явственней проступала сквозь зелень деревьев. Наконец, выйдя из лесного массива, Эшэр оказался перед городскими воротами. Дерево огромных створок давно сгнило, а металлический каркас был изъеден ржавчиной настолько, что его извело и покорежило. И только по массивным петлям можно было догадаться – да, эта странная конструкция действительно когда-то была воротами.

На несколько мгновений Эшэр застыл перед входом в Мертвый город. Сердце тревожно сжалось, а липкий коварный ужас, которого вор не испытывал уже много лет, сковал его мышцы, словно не желая пускать в эту легендарную обитель потустороннего. Но уже через мгновение незваный гость решительно встряхнул густой темной шевелюрой, на всякий случай помянув Четверых (хотя никогда не считал себя истинно верующим), выругался себе под нос и вступил в Эрхон …

Небеса не обрушили на него свой гнев, стрелы божественных молний не испепелили его на месте! Эшэр дерзко улыбнулся и, затянув звонким голосом мотив похабной песенки, двинулся по полуразрушенной мостовой – прямиком к возвышавшемуся впереди дворцу из черного камня. Минуя развалившиеся постройки, от которых остались лишь бесформенные груды камня и покосившиеся печи; рухнувшие статуи диковинных и неприятных на вид животных, взгляд Эшэра то и дело натыкался на белеющие в траве или меж камней кости людей и домашних животных.

При виде белеющих в траве черепов слова песни как будто застыли на губах Эшэра. Вор замедлил шаг и в очередной раз задумался – что же все-таки на самом деле произошло в этом жутком месте. Внезапно он почувствовал себя единственным выжившим на планете – одинокая человеческая фигура посреди исполинского неупокоенного кладбища. Когда он продолжил путь, всё чаще повторяя имена Четверых. Присутствие чего-то враждебного и неимоверно древнего ощущал Эшэр во всей окружающей действительности. Шаги его постепенно замедлялись по мере приближения к черному дворцу, заслонившему своими резкими очертаниями уже полнеба.

«Правило второе: никуда не сворачивай с дороги, ведущей в замок!» - полыхнуло в сознании, когда его посетила мысль посетить неплохо сохранившийся богатый дом – осмотреть его на предмет каких-либо ценностей.

Эшэр вновь выругался, недобрым словом помянув старика с его дурацкими правилами, и зашагал дальше. Вскоре он вплотную подошел к отлично сохранившейся лестнице из отполированного черного мрамора. Внезапно у него возникло ощущение, что само Время не имеет здесь своей власти. Об этом говорило все: идеальное состояние камня, отсутствие сорной травы и мха, великолепие дворцовых построек. Эшэр поставил ногу на первую из ступеней и на мгновение застыл … Казалось, что воздух стал густым и вливался в его легкие вязкой жидкостью. Слепая паника охватила все его существо. Возникло непреодолимое желание развернуться и бежать без оглядки из этого проклятого города!

«Правило третье: ступив на лестницу черного замка, ты уже не сможешь повернуть назад, не выполнив мое поручение!» - раскаленным кнутом хлестнула его разум очередное напутствие старика. Казалось, что его горящие, словно затухающие угли, глаза неотступно преследуют его.

Заскрипев зубами, Эшэр сделал еще шаг, затем еще … Внезапное помутнение разума отступило, но страх, запустивший свои когти в самое его сердце, не проходил. Лишь благодаря указаниям, данным ему нанимателем, вор, словно марионетка, продолжал подниматься по лестнице. Оторопев от ужаса, он проследовал мимо застывших у ворот стражников. Если они и были мертвы, то этого никак нельзя было сказать по их внешнему виду. Глаза бравых бойцов были открыты, и, минуя одного из них, Эшэр мельком увидел свое отражение в его расширенном зрачке.

Он ускорил свой шаг, пытаясь побыстрее удалиться от стражи. Но, войдя во дворец, тут же напоролся на пару десятков слуг женского и мужского полов. Облаченные в легкие туники мужчины склонились в глубоких поклонах, как будто встречали гостей. Полностью обнаженные служанки, державшие в руках подносы с напитками и фруктами, широко улыбались неподвижными губами. Присутствовал здесь и один из господ, из рук которого слуга принимал великолепной работы меч. Рыжеволосая девушка подносила посетителю кубок.

«Зайдя во дворец, никого и ничего не касайся!».

Осторожно, пытаясь никого не задеть, Эшэр скользил меж этих навеки замерших тел и сердце его тяжело билось в груди. Миновав несколько залов, наполненными прислугой и людьми высшего сословия, беседующих застывшими губами и держащих в руках кубки с вином, Эшэр решил, что здесь явно происходило какое-то торжество. Люди, замершие здесь навеки, не отличались особой нравственностью. Пройдоха-вор, будучи искушенным в подобных вопросах,невольно несколько раз криво усмехнулся, проходя мимо просторных зал, устланных мягкими коврами и усыпанными разноцветными подушками. В них, нисколько не стесняясь друг друга, в разнообразных позах совокуплялись представители элиты, зачастую – в групповых вариациях. Проходя мимо колоритного толстяка с выпученными глазами и открытым в экстазе ртом, выгнувшегося позади тощей дамочки, Эшэр ехидно прошептал:

- Да пребудет тело твое в вечном оргазме!

Миновав еще несколько помещений, он в замешательстве остановился у высоких золоченых дверей, по всей видимости – ведущих в тронный зал. Два мускулистых темнокожих воина полностью закрывали своими телами вход. Вор опустился на колени, прополз меж крепких ляжек и распахнул двери. Он поднялся на ноги, обвел взглядом помещение и застыл от ужаса, смешанного с омерзением. Почувствовав острый приступ тошноты, Эшэр растерянно осмотрелся … Будь прокляты эти ограничения! Боясь нарушить наказы старика, он схватил свой вещевой мешок и вывалил в него содержимое желудка.

Да, Четверо не зря покарали это средоточие зла! Даже самый извращенный ум не мог бы представить себе происходившее здесь. Зловещие фигуры в черных плащах и масках, вооруженные серповидными ножами застыли у прикованных к стенам тел юношей и девушек. Некоторые бедняги были истерзаны настолько, что уже нельзя было с определенностью сказать – являлись ли когда-либо эти окровавленные куски мяса людьми. Измазанные кровью маски и рты людей в темных одеждах не оставляли сомнений в происходящем – плоть пленников служила им пищей. Трапеза людоедов была в самом разгаре.

Опустив взгляд и старательно избегая деталей ужасного пиршества, Эшэр осторожно пробирался к своей цели – человеку, восседавшему на троне. На алтаре перед царственной особой лежала девушка лет шестнадцати со вскрытой грудной клеткой. Слуга в маске быка уже вырвал ее сердце и, преклонив колено, предлагал его королю демонов. Властелин протягивал к еще совсем недавно бившемуся сердечку свою широкую ладонь. Глаза повелителя зла горели подобно двум крупным сапфирам, а тонкие выразительные губы были искажены зловещей улыбкой …

Стараясь абстрагироваться от омерзительного зрелища, Эшэр взглянул на корону, стянувшую гриву черных с проседью волос правителя. Да, именно она! Массивная, золотая, в виде трех переплетающихся змей, поднявших свои хищные пасти над головой Великого Имшура. Затаив дыхание, Эшэр достал из-под полы кусок холста и осторожно приблизился к королю. Не чувствуя под собой от ужаса ног, вор накрыл корону тканью и ловко стащил ее с головы мертвеца …

В тот же миг по тронному залу пронесся душераздирающий вопль, а порыв ледяного ветра в мгновение ока рассыпал в прах чары, наложенные на всех присутствующих в помещении. Эшэр оцепенел ... Люди в черном, и их истерзанные жертвы медленно оживали, восстанавливая ужасающее действо тысячелетней давности. Темный повелитель дотянулся до кровоточащего страшного лакомства …Он поднес его к губам и жадно впился зубами в еще трепещущую плоть.

Вор невольно затаил дыхание и с ужасом осмотрелся – старик его не обманул: никто из присутствующих и правда не видел его. Убедившись, что никто не обращает на его персону внимания, Эшэр перевел взгляд на свою добычу. Корона завораживала красотой исполнения – изящные змейки причудливо переплетались, образуя массивный обруч, а высоко поднятые головы с хищно открытыми пастями поблескивали рубиновыми глазками. Старик лукавил! Эта уникальная вещь стоит намного больше мешка золота!

Внезапно, повинуясь необъяснимому порыву, Эшэр отбросил ткань и взял корону обеими руками, не в силах оторвать от нее глаз. В тот же момент небывалая по силе мощь наполнила все его тело, а змейки кивнули ему своими головами. Уже не владея собой, вор поднял корону и торжественно водрузил себе на голову. Золотые аспиды мгновенно переплелись, подогнав обруч под размер черепа нового владельца.

Картина окружающего мира мгновенно преобразилась – все тленное казалось отныне такой мелочью! Эшэр, без всякого преувеличения, почувствовал себя богом, способным разнести весь этот город на осколки. Его уже не пугало то, что ожившие колдуны воззрились на него горящими глазами. Он чувствовал, что может немедленно обратить всех их в прах!

«И последнее, самое важное, условие: накрыв корону плотной тканью, ты тут же уберешь ее в мешок и немедленно покинешь Мертвый город!»

- Да пошел ты, старый ублюдок!!! – вскричал Эшэр, окрыленный безмерной силой. – С этой короной я стану править миром!!!

Ослепленный мощью, бедняга не видел, как головы змей зловеще приподнялись и в едином порыве вонзили свои острые золотые клыки в его череп. Могущество ушло … Осталась лишь неимоверная боль, разрывающая его мозг на части! Эшэр страшно закричал и замертво упал на пол …

Змейки расплелись и скользнули по еще трепещущему телу в сторону своего истинного повелителя. Исполнив свое грязное дело, чертовки вновь свились на голове короля. Исполненные боли и ужаса мертвые глаза Эшэра были обращены к королю демонов, губы которого изогнулись в хищной усмешке …

Глава 1

Глава 1

Эхтар, король великого Лироса, наследник древней династии Тёрнэл, возлежал на своем широком ложе. На сей момент славному правителю государства, раскинувшегося от Безумного моря – до самых Либорейских гор, шел шестой десяток лет от рождения. И хотя под темной шелковой простыней легко угадывались очертания могучей фигуры, лицо короля имело нездоровый серый оттенок, а с посиневших губ прерывисто слетало тяжелое дыхание. Опухшие веки покраснели, а белки голубых глаз были иссечены густой сетью кровеносных сосудов. Возле ложа правителя, скорбно сгорбившись, склонился пожилой лекарь.

- Скажи мне, Диамон, почему ты – семидесятилетний старик стоишь предо мной в полном здравии, исполненный сил и мудрости, а я – твой повелитель, в пятьдесят пять лет даже не могу подняться с постели?

Вопрос, естественно, носил чисто риторический характер, поэтому целитель ласково улыбнулся и негромко ответил:

- Наверное потому, мой повелитель, что я практически с детских лет не правил столь могущественной империей. Я не участвовал в сотнях великих битв, не получал ран, подобных Вашим и … гм, не имел стольких женщин, как Вы.

- Хитрый льстец! – натужно улыбнулся Эхтар. – Да, я получил от жизни все, что смог … Но, проклятье! Еще месяц назад я был полон сил и мог легко уложить на землю любого воина из своей непобедимой армии. А сегодня …, - взгляд короля, загоревшийся было при воспоминаниях о молодости, враз потускнел, и правитель чуть ли не с мольбой взглянул на своего верного слугу, не раз спасавшего ему жизнь. – Что со мной происходит, Диамон? Я не чувствую боли в какой-либо части своего организма, но силы стремительным потоком покидают мое тело. Я изможден так, как будто не одна сотня ненасытных шлюх насиловала меня в течение многих лет!

Добрая улыбка покинула уста врачевателя, и блеклые губы в порыве ярости от собственного бессилия сжались в тонкую линию.

- Прости, мой славный король! Я, несмотря на все свои познания в лекарском ремесле, так и не смог распознать болезнь, подкосившую Ваш могучий организм. Видимо, однажды Вы вверили свое здоровье в руки не того человека …

- Полно, мой верный друг! – от избытка чувств седая голова даже приподнялась с мягкой подушки, но длилось это только один короткий миг – Эхтар вновь обессилено рухнул на постель. – Ты сделал для меня столько, сколько никто не мог совершить в этой стране! Разве что, кроме матери, подарившей мне жизнь …, - король тяжело вздохнул. – Видимо, пришла и моя пора отправиться в заоблачное царство Четверых. Я жалею лишь об одном – мои сыновья не достигли того возраста, чтобы взойти на трон. И я … многому не успел обучить их в части того, что касается правления могущественной империей. Они славные парни, но еще не приобрели тех качеств, что сделали бы их истинными королями. Кэйлан, который уже через год станет совершеннолетним, добр, очень умен и …, к несчастью, парализован. Из него выйдет отличный правитель великого народа, за исключением одного – он чересчур мягок. Дух воина покинул его в тот день, когда проклятый жеребец ударил его своим копытом в спину. Будь я проклят – ведь это именно я лично приобрел для него этот роковой подарок!

- Не корите себя, Ваше величество! – поспешно ответил старик, испугавшийся пены, появившейся в уголках губ правителя после произнесенного проклятья. – Нет Вашей вины в том, что Вы хотели порадовать парня. Я уверен в том, что принц Дабор привнесет в управление страной ту составляющую, которой так не хватает Кэйлану.

- Дабор … , - словно эхо откликнулся король и на мгновение задумался. – Да, мой младший сын отважен, словно дикий горный кот, и владеет оружием так, как я и сам не смог бы в его годы. Но он чересчур горяч, а буйная голова, как ты знаешь, способна натворить таких дел, что …, - Эхтар слабо взмахнул ладонью. – К тому же он слишком честолюбив, что, в общем-то, неплохо … до определенной степени.

- Ну вот, мой король, Ваши сыновья дополнят друг друга! – воодушевился старец. – А Ваш брат – Иктон – поможет своим племянникам на первых порах.

- Слов нет, мой брат - отважный и мудрый воин, - задумчиво ответил Эхтар. – И было бы очень неплохо, если бы он принял регентство до совершеннолетия Кэйлана. Черные пески Эрхона! – внезапно улыбнулся король. – Я говорю так, как будто уже лежу в могиле! А ну, старик, подай мне вон тот большой кубок, да не забудь наполнить его из кувшина, стоящего рядом!

- Ваше величество! – взмолился лекарь. – В таком положении я не советовал бы …

- Я не намерен умирать подобно тщедушной старухе! – прорычал правитель Лироса. – Выполняй то, что я приказал!

Старик послушно направился к столу с напитками и фруктами, а король мечтательно проворчал себе под нос:

- И, наверное, пару жарких красавиц, дабы ублажить меня в последний раз …

Внезапно Эхтар зашелся в страшном приступе кашля. Вены на его шее и челе вздулись, а все тело сотрясали судороги. Откашлявшись, он взглянул на Диамона:

- Со вторым, пожалуй, позже … А сейчас я хочу видеть моих сыновей! Возможно – больше я их уже не смогу обнять …, - тихим шепотом добавил он.

Спустя некоторое время два темнокожих слуги внесли в покои короля широкое удобное кресло на двух крепких шестах. В нем, накрытый легкой богатой тканью, полусидел светловолосый юноша с изумительно большими и добрыми зелеными глазами. Тонкие, идеально правильные черты его лица выдавали истинную особу королевских кровей, с одной лишь отличительной чертой – этот юный лик не был исполнен величия. Его не коснулись оттенки властности и пороков, столь свойственные для великих монархов. Изумрудного цвета очи парня пытливо и с немалой долей тревоги смотрели на своего отца, находящегося в столь беспомощном положении.

- Отец, мой верный Катор говорил мне о твоей болезни, но … я и не предполагал, что ты не встаешь с постели. Мы только вчера вернулись из Лойнской долины, где местные знахари колдовали над моим телом. Почему ты не сообщил мне о том, что тяжело болен? Я приехал бы раньше!

Пока он говорил, слуги уже поставили своеобразные носилки рядом с постелью короля таким образом, что отец и сын оказались лицом к лицу. Проигнорировав вопрос Кэйлана, Эхтар ласково потрепал его шелковистые волосы и, пристально взглянув в глаза юноши, покачал головой, словно отгоняя какое-то наваждение.

- Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу свою незабвенную Лейну, и вновь мое сердце разрывается от того, что Четверо так рано забрали ее у меня. Мой мальчик, у тебя ее глаза и ее душа! – Эхтар тяжело вздохнул и едва справился с приступом удушающего кашля, рвавшегося из груди. Через минуту он продолжил:

- Как прошло твое лечение у пресловутых целителей?

Взгляд молодого человека потемнел, и он безнадежно взмахнул рукой:

- Все бесполезно, отец! Осмотрев меня, их старейшина грустно покачал головой и пробормотал себе под нос: «Сухое дерево …». Он считал, что я этого не услышу, но я …, - Кэйлан отвернулся в сторону, пряча от сурового взгляда отца покрасневшие глаза.

- Печальная новость …, - глухо отозвался правитель. – Признаться, я рассчитывал на их мастерство. Ну, да не будем о грустном! – бодрым голосом продолжил он. – У тебя же отлично действует все, кроме обездвиженных ног! Ты можешь стрелять из лука, арбалета; биться на мечах – нужно лишь найти в себе силы и не падать духом! – рука Эхтара тяжело оторвалась от постели и ласково потрепала юношу по плечу.

- Да, отец! Мы с Катором, - Кэйлан с улыбкой оглянулся на пожилого человека, в почтении застывшего неподалеку, - уже разработали целую систему упражнений для спины, рук и шеи. И все это – благодаря наставлениям мастера Диамона. А Галеон пытается сотворить седло, в котором я все-таки смогу ездить верхом!

- Я рад, что ты не падаешь духом, мой сын! – натужно улыбнулся Эхтар. – Постарайся преуспеть во всем этом – ведь через год ты станешь королем! Твой народ должен видеть перед собой не только милостивого и мудрого правителя, но и твердого духом человека, которого не остановят никакие преграды. Лишь в этом случае люди пойдут за тобой и в бой, и в алчную пасть самой смерти!

- Через год … королем?! – испуганно взглянул Кэйлан на отца. – А как же …

- Увы, мой мальчик …, - глаза короля подернулись пеленой невыразимой печали. – Я чувствую, что вскоре мне придется отправиться в сказочное царство Четверых … Не печалься по этому поводу! Всю свою жизнь мы теряем близких для нас людей: друзей, родственников, боевых соратников … любимых женщин. И чем старше мы становимся, тем чаще это происходит. Лишь в молодости Смерть видится нам безжалостным монстром, пожирающим жизни наших близких … Ближе к старости мы смотрим на нее, как на старую добрую знакомую, обещающую нам скорую встречу с давно покинувшими нас людьми … Прошу тебя, не печалься после моего ухода – я прожил яркую жизнь и после смерти хочу видеть на своем месте достойную замену! – он твердо и жестко взглянул на внимавшего его словам Кэйлана.

- Да, отец, я обещаю тебе …, - в свою очередь, твердо взглянув на отца, ответил принц. Его необычайное волнение выдавал лишь румянец, окрасивший бледные щеки.

В этот момент двери в опочивальню короля распахнулись, и в помещение стремительно вошли двое. Первый – высокий широкоплечий юноша с крепкой фигурой. Он был облачен в простой камзол, поверх которого были натянуты кожаные доспехи. Откинув прядь темных, мокрых от пота волос, упавшую на выразительные, ярко-голубые, как у отца, глаза, парень почтительно приблизился к постели Эхтара. Он встал рядом с креслом Кэйлана, крепко сжал безвольную ладонь короля, с тревогой вглядываясь в его глаза.

- А, мой славный Дабор! Ты, как я вижу, прямо с занятий, - взгляд Эхтара прошелся по одеянию младшего сына и учебному деревянному мечу, заткнутому за широкий пояс.

- Да, отец, - приятным баритоном ответил принц, - я сразу же примчался на твой зов. Дядя Иктон, обучавший меня кое-каким тонкостям владения мечом, тоже здесь.

Позади Дабора возникла фигура в черном легком плаще.

- Приветствую тебя, мой король … мой брат! – поклонился высокий худощавый человек и участливо взглянул на больного. Его холодные и бесстрастные светло-серые глаза на один короткий миг полыхнули сочувствием.

Лишь чертами лица герцог Волчьих гор походил на своего родного брата. В отличие от могучего Эхтара, он был чересчур строен и жилист. К тому же, густая грива волос короля с годами лишь поседела, в то время как голову его брата покрыла обширная проплешина, поэтому он ежедневно выбривал ее наголо.

- Рад видеть тебя, мой дорогой Иктон! – приветствовал король брата. –Приятно видеть, что ты проводишь время с моим сыном, обучая его искусству поединка, в ту пору как я валяюсь здесь в непотребном состоянии. Надеюсь, что и впредь ты не оставишь моих сыновей в то нелегкое время, когда на их плечи ляжет груз ответственности за Великую империю Лирос!

- Да, брат мой. Четверо не дали мне возможности испытать радость отцовства, хоть я и сменил четырех жен. Поэтому твои сыновья заменили мне детей, и клянусь, что пока смерть не явится за мной, я никогда не отставлю их!

- Твои слова живительным бальзамом ложатся на мое сердце! – улыбнулся Эхтар Тёрнэл. – Потому как я уже подписал указ о твоем регентстве до совершеннолетия Кэйлана! Пусть народ Лироса не ощутит утраты после моей смерти – правь достойно, мой брат! И в дальнейшем – надеюсь на твою поддержку Кэйлана. И ты, мой младший сын! – взор его обратился на почтительно склонившегося Дабора. – Я считаю, что ты станешь надежной опорой для своего нового короля и … брата!

- Конечно, отец! – воодушевленно воскликнул принц, и крепкая рука его опустилась на плечо Кэйлана.

- Теперь, когда я вижу перед собой всех вас в согласии и готовности совершить все возможное и невозможное для защиты моей империи, я могу умереть спокойно! – торжественно произнес король слабеющим голосом. Вы прекрасно знаете, сколько голодных псов радостно взвоет после моей смерти. А я теперь твердо уверен в том, что границы государства будут нерушимы, а благоденствие моего народа продлится и в дальнейшем! А сейчас, мои дорогие, оставьте меня – я дико устал, - король прикрыл опухшие веки.

Братья-принцы склонили головы в почтительном поклоне. Дабор стремительным шагом покинул покои отца. Слуги подняли носилки Кэйлана и направились к выходу, за ними поспешил верный слуга и товарищ наследника престола – Катор. Иктон так же уважительно поклонился королю и собирался было выйти, но Эхтар хитро взглянул на него:

- Прошу тебя, брат, - наполни еще раз этот пустой кубок и …, - Эхтар понизил голос до шепота, - пришли мне пару знойных девок для компании …

Иктон послушно кивнул, наполнил кубок древним вином и тотчас же удалился.

Через час две голые красавицы с визгом выскочили из покоев короля … Не прошло и нескольких минут, как дворец облетела трагическая новость: король умер …

Глава 2

Глава 2

Ивор, молодой мужчина девятнадцати лет от роду, ученик прославленного лекаря Диамона, в отчаянии сжав голову руками, сидел на узкой кровати своей маленькой и просто обставленной комнаты. Король мертв! И в этом виноват он … Вернее не он, но непосредственным исполнителем этого коварного убийства являлся именно Ивор. Со слезами на глазах он вспоминал то время, когда его, босоногого мальчишку в рваной одежде подобрал на улице лекарь самого короля!

Диамон всячески заботился о своем подопечном и, заметив в парне способности к наукам, с детских лет обучал его своему сложному ремеслу. Под руководством великого мастера Ивор научился готовить различные снадобья и лекарства, лечить колотые и рваные раны. Старый лекарь полностью доверял своему подмастерью, и однажды Ивору даже пришлось зашивать и обрабатывать рану самого короля Эхтара после страшной битвы с кочевниками близ Безумного моря. В благодарность за его умение и легкую руку правитель удостоил парня награды – кинжал в золотых ножнах, который, словно бесценная реликвия, до сих пор висит у него в доме на самом видном месте. И он посмел пойти против самого великого и великодушного короля! Вернее – его заставили …

Около месяца назад в его дверь без стука вошел герцог Иктон. Молодой человек вскочил и склонился пред важной особой в глубоком поклоне. Брат короля уселся на кресло и внимательно взглянул на ученика лекаря. От этого пугающего взгляда по коже парня пробежала легкая дрожь. Так, бесстрастно и с полным осознанием своей безграничной силы, смотрят на полное ничтожество, коим и ощутил себя в данный момент бедняга …

- Ты помнишь, подмастерье, чем ты обязан короне? – вкрадчиво спросил герцог.

- Конечно, Ваша светлость! Я был никем до того, как меня подобрал на улице лекарь его Величества.

- Пришла пора отдать долг королевству, которое тебя приютило, воспитало и вывело в люди!

- Я готов ко всему, Ваша светлость! – покорно склонился молодой человек.

С минуту герцог Иктон молча пристально смотрел в преданные глаза собеседника, затем, наконец, решился:

- То, что я тебе сегодня расскажу не должно покинуть этих стен! Ты понимаешь меня?!!

- Да, господин! – пролепетал испуганный парень, путаясь в мыслях: «Чем я-то могу помочь короне?».

- У меня появились сведения, что разум короля охвачен либо безумием, либо - сверхъестественными темными силами …, - герцог пытливо смотрел на растерянного Ивора. – И поэтому мы должны во что бы то ни стало нейтрализовать его пагубное вилияние на положение дел. Иначе великую империю постигнет страшная участь.

- Нейтрализовать, господин? – чуть ли не со слезами произнес парень. – Но чем я могу …

- Помолчи! – резко перебил его герцог и достал из-под полы плотно запечатанную шкатулку. – Здесь – порошок, который ты будешь ежедневно подсыпать в еду и вино короля в течение определенного периода времени!

- За-за-чем? – заикаясь от страха, произнес парень.

Герцог Тёрнэл скрипнул от переполнявших его чувств зубами, встал с кресла, подошел к съежившемуся Ивору и сжал его плечо своей железной рукой.

- Затем, чтобы избавить страну и самого короля от той ужасной участи, которую уготовали для всех нас силы Зла!

- Э-это убьет короля? – с надеждой на отрицательный ответ спросил ученик лекаря.

Герцог молча кивнул. Ивор смотрел в его жесткие серые глаза, и внезапно комната завертелась перед его глазами … Внезапно парня вырвало на пол – он едва успел отвернуться, чтобы не заблевать сапоги важной особы. Все тело Ивора содрогалось при одной только мысли о том, что приказывал совершить ему герцог Волчьих гор.

- Я … я не могу …, тихо выдавил он из себя и упрямо уставился в пол.

Герцог криво усмехнулся, на несколько мгновений замер, а потом небрежно ответил:

- Сможешь, мой мальчик, еще как сможешь …, - в тон Иктона прорвались плохо скрываемые яростные нотки. – Через пять минут ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе сделать это!

Совершенно сбитый с толку, Ивор поднял на герцога глаза, полные слез, а тот непринужденно продолжил:

- Ты ведь пару лет назад женился на прекрасной девушке? И, как я слышал, у вас с ней родилась пара прелестных близнецов-девчонок? Сколько им сейчас?

- Г-год? – холодея, прошептал подмастерье.

- Так вот, - безапелляционным тоном продолжил высокопоставленный гость, - если тебе дороги их жизни, ты ежедневно будешь потчевать короля содержимым этой шкатулки. Правитель тебе полностью доверяет. Яд изготовлен в таком месте и по такому рецепту, что никто из лекарей не сможет распознать его. Ты останешься вне подозрений и сможешь спокойно вернуться к своей счастливой семье. Если же ты откажешься повиноваться … твою жену и детей ждут самые страшные мучения. Подумай о них …

Иктон угрожающе навис над скорчившимся от рыданий молодым человеком:

- Итак, я жду твоего ответа!

- Д-да-а-а! – простонал Ивор, чувствуя себя попавшим в капкан животным.

- Вот и прекрасно! – довольно потер ладони герцог. – В течение этого месяца я запрещаю тебе покидать королевский дворец. И, самое главное – ни одна душа не должна узнать о нашем договоре. Если вздумаешь проболтаться кому-либо … я обвиню тебя и твою семью в измене, и все вы погибните на костре! Ты все запомнил?! Обещаю, что если ты все исполнишь, то будешь щедро вознагражден! И знай, - Иктон выдержал эффектную паузу. – Отныне каждый твой шаг … Каждое слово, слетевшее с твоих уст …Не побоюсь этой метафоры – даже каждая мысль! Все будет под моим тотальным контролем! Береги себя и …свою семью …

Не в силах произнести и слова, Ивор безучастно кивнул. Герцог вложил в его ладони шкатулку с ужасающим содержимым и вышел за дверь …

В течение этого страшного месяца, видя, как великого короля покидают силы, Ивор терзался невыносимыми угрызениями совести. Не раз он порывался рассказать Эхтару и Диамону о замыслах коварного герцога, но в самый последний момент мысль о супруге и девочках мгновенно останавливала его. Поначалу он послушно исполнял строгий наказ злодея – не покидать стен дворца, но вскоре мысли о том, все ли в порядке в его доме, стала невыносимой. Богатая и безжалостная фантазия рисовала ему ужасные образы того, что за это время могло произойти с его близкими. Это стало навязчивой идеей, манией …

Однажды ночью, когда уже находящийся при смерти король забылся тяжелым сном, а верный ему Диамон дежурил у его постели, Ивор умудрился обойти посты стражи и, что было сил, устремился к родным. Ворвавшись в дом посреди темной ночи, он убедился в том, что все живы и здоровы, успокоил испуганную жену, сообщив ей, что ему денно и нощно приходится поддерживать здоровье короля.

Сознание пронзила отчаянная мысль – собрать нехитрый скарб и бежать с женой и малютками … Куда … ? Ни у него, ни у Эмилы не было такого места вне пределов города, где они могли бы укрыться от гнева Иктора. К тому же, рано или поздно их все равно найдут. Будь он один, Ивор несомненно бежал бы, но семья … Юноша со вздохом покачал головой. Оставалось надеяться только на слова герцога о том, что после исполнения страшной миссии их оставят в покое.

Поцеловав на прощанье спавших малюток, Ивор, скрепя сердце, покинул свою семью, вернулся во дворец незамеченным и продолжил свое черное дело …

И вот его ужасные деяния принесли свои страшные плоды! Не в силах смотреть людям в глаза, парень удалился в свою каморку и, вытирая слезы, уставился в одну точку …

Тяжелые шаги у порога комнаты заставили его сердце биться чаще … Дверь со скрипом отворилась, и, обернувшись, Ивор увидел ненавистное лицо герцога. Иктон тихо вошел, мягко прикрыл за собой дверь и лучезарно улыбнулся. От этой улыбки дрожь пробежала по всему телу молодого лекаря. Он непроизвольно вжал голову в плечи и сгорбился, словно в ожидании удара …

- Ну вот, мой мальчик, все и закончено. Ты можешь вернуться к своей семье. Толстый кошель с золотом ты найдешь у себя в доме, на столе. Засим – прощай!

Герцог развернулся и, сделав было пару шагов к двери, неожиданно остановился. Голова его медленно повернулась, а губы исказила кривая усмешка:

- Подмастерье Ивор, зря ты нарушил наш уговор …

Произнеся эту угрожающую фразу, герцог Иктон вышел за дверь.

Ивор вскочил с кровати и принялся суетливо собирать свои вещи в заплечный мешок, подспудно лихорадочно пытаясь вникнуть в смысл последнего высказывания герцога. Волна неосознанной тревоги за своих близких до невыносимой боли сжала его трепещущее сердце.

«Я же все сделал! - пытался он себя успокоить. – И никому не рассказывал о нашем разговоре!».

Едва ли не бегом он покинул стены дворца и устремился по широкой мостовой к району, где находился его маленький, но аккуратный домик. Сердце бедняги бешено колотилось, а губы беспрестанно шептали: «С ними все в порядке! Конечно, в порядке! Я вернусь, и мы покинем стены этого города! Поселимся в какой-нибудь деревне или маленьком городке и счастливо заживем! А я постараюсь все это забыть! Да, словно страшный сон …». Завидев впереди опрятные стены своего жилища, Ивор сорвался на бег, и уже через минуту распахнул дверь, ожидая радостного крика жены и гуканья или плача маленьких дочерей …

Его встретила зловещая тишина …

- Эмила! – несмело позвал он. – Девочки!

Как будто в ответ на этот истеричный зов, дверь их с женой спальни медленно отворилась. Ивор, словно у него внезапно подломились ноги, осел на пол и зажал рукой рот. То, что он видел за полуоткрытой дверью не укладывалось в его сознании … Эмила, с упавшей на лицо ночной рубашкой, висела вниз головой, привязанная толстой веревкой за ноги к потолочной балке … Живот его жены был распорот, и сгустки свернувшейся крови все еще падали в помойное ведро, поставленное под ее телом. Кап … Кап …

Ивор надрывно застонал, затем взвыл, словно цепной пес. Он, будто пьяный, поднялся на ноги и, шатаясь, направился в комнату близняшек. Те лежали в широкой колыбели, которую их отец сделал собственными руками, тесно прижатые друг к другу. С безумным взором и улыбкой надежды Ивор направился к ним, но сделав несколько шагов, остановился, не веря собственным глазам – обе малютки были насквозь проткнуты изогнутым длинным клинком. Глаза сраженного горем мужа и отца подернулись пеленой сумасшествия, а побелевшие уста продолжали шептать: «Я же все сделал! Я же все …».

В этот момент из темного угла вышел человек в синем плаще и медленно направился к нему.

- Я же все сделал! – прохрипел Ивор и с безумной надеждой воззрился на незнакомца, как будто тот мог все исправить.

- Да …, спокойно ответила зловещая фигура и кривым ножом пронзила грудь Ивора.

У молодого человека перехватило дыхание – с выпученными глазами, бережно поддерживаемый своим убийцей, он медленно лег на пол и практически мгновенно умер … Незнакомец накрыл рукоять ножа, торчавшего в его груди, ладонью Ивора, внимательно осмотрел положение тела и тихими шагами покинул дом через заднюю дверь …

На следующий день весь квартал судачил о том, что молодой ученик Диамона, не сумевший спасти жизнь повелителя и считавший себя виновником смерти короля, сошел с ума и прирезал всю свою семью, а после этого покончил с собой …

Глава 3

Глава 3

Покинув комнату Ивора, герцог Иктон неспешной походкой направился вдоль широкого коридора, едва слышно мурлыча под нос какую-то мелодию. На лице его, как и подобало ситуации, лежала тяжелая печать скорби. Попутно он принимал уважительные поклоны и соболезнования от многочисленных обитателей огромного замка. В преддверии похорон придворные неслышными тенями скользили по шориким залам, а в укромных коридорах собирались в перешептывающиеся стайки. Каждый из них уже знал о том, что герцог Вольчьих гор назначен регентом до совершеннолетия Кэйлана Тёрнэла.

Иктон давно мечтал почувствовать себя хозяином этого великолепного здания, и сегодня его мечта сбылась. Несмотря на печать тяжелой утраты, лежавшей на его челе, внутренне он ликовал – минимум два года он будет полноправным властителем Лироса! А дальше – видно будет …

Что же касается Эхтара … Пусть катится в царство мрачного Охтама! Грехов в своей насыщенной насилием и войнами жизни старый ловелас натворил достаточно. Или, если боги все же благоволят ему, - в чертоги Четверых. Скорее всего, так и будет – этому напыщенному красавчику всегда было предоставлено все самое лучшее, что только могла преподнести ему жизнь! Любовь отца, в то время как сдержанный и не привыкший к показу своих чувств младший – Иктон мог рассчитывать лишь на благосклонность … Вековой малахитовый трон, блиставший в полумраке зала штандартом Тёрнэлов – золотым трилистником, на фоне которого серое поместье близ Волчьих гор смотрелось как насмешка над отпрыском королевской крови … Поклонение и почитание подданных …Все это было его – Эхтара! И, конечно, ОНА … - самое большое разочарование жизни, которое Иктон никогда не простит своему старшему брату и королю! Сыновья … Было время, когда Иктон с щемящей грудь тоской пытался представить себе радость отцовства. В пасть Охтама все это! Наступил, наконец, такой момент, когда и он в полной мере насладится всем этим! Великолепный и сказочно прекрасный Сэнерид – вот место, достойное его, а не холодное и серое поместье у подножья Волчьих гор. Осталось лишь отпределить судьбы щенков его старшего брата … С младшим пока не все так однозначно … Возможно он еще сыграет свою роль. А вот Кэйлан! При воспоминании об этом ненавистном калеке глаза наместника потемнели … Да, воистину он заслуживает уготованной ему участи!

Исполненный самых радужных надежд, Иктон достиг помещения, где располагалась его личная охрана, открыл дверь и выкрикнул имена Тейна и Луборга – братьев, стоявших у герцога на особом счету. Молодой оруженосец, вытянувшийся при его появлении в струну, побелел от страха и трясущимся пальцем указал на дверь противоположной комнаты, откуда доносились весьма красноречивые вздохи и крики.

Ногой Иктон распахнул покой и скривился в презрительной гримасе. Но огонь похоти, на миг озаривший его бесцветные глаза, довольно красноречиво говорил о том, что особой неловкости при виде подобного зрелища регент не испытал.

Крепкие и схожие лицом мужчины вдвоем приходовали полную и растрепанную служанку. Тейн, забросив пышные юбки на спину дородной красавицы, пристроился сзади, а его гороподобный брат хлестал стонущую распутницу своим возбужденным орудием по горевшим от румянца щекам.

Этих двоих он когда-то давно спас от виселицы и поэтому воины были преданы ему так, что прикажи он – и они без всяких раздумий отдали бы за него свою жизнь. Кроме бесподобного владения любым видом оружия, у обоих было еще одно весьма ценное качество – они умели держать язык за зубами. Редко кому-либо удавалось услышать от них хотя бы слово. Даже герцога порой бесила эта черта характера – верные воины предпочитали язык жестов.

При появлении герцога беснующаяся троица застыла в весьма нелепых позах.

- Немедленно одевайтесь и идите за мной! – негромко произнес Иктон и хлопнув дверью покинул гнездо разврата …

Чуть позже, распахнув двери шикарных покоев принца Кэйлана и пропустив в помещение своих воинов, герцог сам закрыл дверь на тяжелый засов и приказал Луборгу, преданно смотревшему на него мутно-серыми глазами:

- Останешься у двери!

- Что случилось, Ваша светлость? – испуганно спросил пожилой слуга принца, Катор, склонившись в уважительном поклоне.

- А случилось то, старик, что принц срочно переезжает в другие покои! – резко ответил Иктон и криво усмехнулся.

- Дядя, что происходит! – подал голос со своей постели проснувшийся Кэйлан.

Герцог резко повернулся к Тейну:

- Заткни ему на время рот! И оттащи в другую комнату …

Рыцарь удивленно взглянул на своего господина, но поспешил исполнить приказ – он приблизился к постели Кэйлана и, схватив его за руку своей мощной пятерней, сдернул принца на пол и потащил в соседнюю комнату. Потрясенный происходящим, Катор схватился за сердце и жалобно произнес:

- Молю Вас, герцог, объясните …

Иктон стремительно приблизился к пожилому человеку, схватил его за отвороты камзола и прошипел:

- Молчи, старая крыса! Молчи и внимательно меня слушай!

Катор мгновенно сориентировался и послушно кивнул, бросив взгляд на обездвиженные ноги принца, скрывающиеся за поворотом в коридор.

- Принц Кэйлан, ввиду внезапно постигшего его умопомрачения, переезжает из своих покоев в более скромную обитель. Причину я тебе уже объяснил – наследник опасен для окружающих. А вот ты …, - зловещим шепотом произнес Иктон, - должен будешь сделать сегодня непростой выбор …

- Какой? – едва слышно выдавил из себя верный слуга Кэйлана.

- Так ли ты верен своему господину, как гласит об этом молва? – сощурил свои холодные глаза герцог.

- Да, господин, я с малых лет воспитывал сына короля. Что …

- Хочешь ли ты и впредь опекать своего ненаглядного принца? – жестко перебил его Иктон.

- Конечно, господин! – с жаром ответил пожилой слуга.

- Готов ли ты ради этого лишиться своего языка? – герцог пронзил старика пристальным взглядом.

- Но …, - взмолился было старик.

- Я спросил тебя?!! – повысил голос Иктон.

- Да …, - промолвил старик и затрясся в беззвучных рыданьях.

- Луборг, ты все слышал? – обернулся к дверям герцог.

Здоровенный детина нерешительно отошел от дверей и вопросительно взглянул на своего господина. В ответ тот лишь коротко кивнул. Луборг огляделся вокруг, заметил возле тлеющего очага каминные щипцы, и, прихватив их, навис над старым слугой. Катор молитвенно сложил ладони и обратился к герцогу:

- Ваша светлость, позвольте мне выпить – боюсь, что сердце не выдержит непереносимой боли …

- Пошевеливайся! – согласился Иктон и нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Катор поспешно бросился к шкафу с напитками и, выбрав кувшин с самым крепким вином, едва ли не залпом опорожнил его на добрую половину.

- Я … я готов …, - произнес он надрывным тоном минуту спустя, чувствуя как крепкий напиток разливается по жилам.

Луборг взял пожилого человека за шиворот и прислонил его к стене. Толстыми пальцами он разжал челюсти Катора и, захватив грязными щипцами кончик его языка, потянул на себя. Старик зажмурил глаза, из которых ручьями текли слезы и издал протяжный стон. В мгновение ока Луборг вытащил кинжал и отхватил у старика половину языка. Со сдавленным криком Катор медленно сполз по стене на пол. От страшной боли он лишился чувств. Из приоткрытого рта на грудь полилась струя крови …

Со знанием дела Луборг сунул кочергу в затухающие угли. Когда она накалилась, он взял ее и вновь приблизился к Катору. Похлопав пожилого человека по щекам и взглянув в его потерянные глаза, изувер тихо посоветовал:

- Если не хочешь истечь кровью, открывай рот.

Катор растерянно кивнул и безвольно разжал челюсти. С его губ тут же хлынул алый поток. Луборг ловко воткнул окончание кочерги в кровоточащую плоть. Голова слуги непроизвольно дернулась, он сдавленно взвыл и мгновение спустя впал в полуобморочное состояние.

- Тейн! – позвал Иктон. – Тащи парня сюда!

Через мгновение исполнительный подручный втащил в комнату связанного по рукам и ногам Кэйлана с кляпом во рту. Глаза принца метали молнии, а торс отчаянно выгибался, пытаясь вырваться из крепких рук Тейна.

- Брось его в закрытые носилки! – скомандовал герцог, не удостоив Кэйлана даже мимолетным взглядом.

Через несколько минут странная процессия покинула покои принца Кэйлана. Впереди, с горящим взором потемневших глаз, следовал герцог Иктон. Следовавшие за ним Тейн и Луборг тащили высокие закрытые плотной тканью носилки. Замыкал шествие шатающийся и едва державшийся на ногах Катор, плотно сжимавший свои окровавленные губы и время от времени тайком сплевывающий кровавые сгустки за пазуху темно-синего камзола, покрытого бурыми пятнами. Иктор свернул в менее оживленный коридор и стремительно зашагал в сторону укромной лестницы, ведущей в подвалы. В этот момент им навстречу попался Диамон, возвращавшийся из своей кладовой с бутылью травяного настоя. Окинув пристальным взглядом повстречавшихся ему людей, он удивленно воскликнул:

- Ваша светлость, что произошло, и куда вы следуете?

- С дороги, выживший из ума книгочей, который не смог спасти своего короля! – прошипел Иктон.

- Это – носилки Кэйлана? – не обращая внимания на слова герцога, возмущенно спросил лекарь, и тут взгляд его остановился на Каторе, который держался за стену – Катор, друг мой, что с тобой!

- Стража! – громко позвал герцог.

Через несколько секунд в коридор вбежали два стражника в серебристых доспехах.

- Возьмите этого сумасшедшего, дайте ему собрать свои пожитки и вышвырните вон из дворца! – задыхаясь от ярости, прошипел герцог, выведенный из себя тем, что наткнулся на этого, всеми уважаемого, врачевателя.

Стражники в нерешительности переглянулись – выкинуть из дворца самого великого Диамона? Подняв на них угрожающий взор, Луборг тихо произнес:

- Тупицы, вы хотите ослушаться приказа Великого регента и герцога Волчьих гор?! Если через час этот старик все еще будет во дворце, завтра вы оба будете болтаться на виселице!

Стражники тут же опасливо подобрались и, взяв Диамона под руки, повели его по коридору.

- Прошу прощения, мастер, но мы не можем ослушаться приказа! – с сожалением вздохнул один из них, виновато взглянув на лекаря.

- Я все понимаю, - сдержанно ответил Диамон и безропотно последовал дальше …

Тем временем, герцог и его мрачная процессия спускались все глубже в подземелья. Они миновали тот уровень, где содержались особо опасные преступники, и продолжали спускаться, пока не достигли узкого тупикового коридора, заканчивающегося обшарпанной дверью. Герцог с трудом распахнул ее, скептически осмотрел влажные стены, покрытые плесенью, две ветхих кровати и дыру в полу, предназначенную для справления нужды.

- Добро пожаловать в новый дом! – иронично произнес он и обратился к Катору. – Будете отныне жить здесь. Еду и воду вам будут приносить раз в сутки.

Катор промычал что-то и с ненавистью взглянул на герцога …

Едва гроб с телом покойного Эхтара Тёрнэла внесли в гробницу, служители Четверых закрыли массивные металлические двери. Жрец продел в золоченые петли серебристую толстую нить, завязал ее особым узлом и полил концы сургучем. Молоденький монах с благоговением поднес ему раскрытый ларец, из которого жрец извлек печать с символом Четверых и оставил ее крупный оттиск на остывающей красноватой массе.

Многочисленная траурная процессия потянулась к широкой лестнице, ведущей из усыпальницы династии Тёрнэлов, располагавшейся в подземельях храма.

Великий регент и младший сын Эхтара – Дабор намеренно задержались в мрачном помещении и, дождавшись, когда последние из представителей знати скрылись за поворотом, медленно двинулись вслед за ними.

- Вот и все, мой будущий король, - тихим голосом произнес Иктон. - Ваш отец отошел в царство Четверых, брат – во мрак подземелья. Через два года Вы займете достойное Ваших врожденных способностей положение.

- Как ты думаешь, дядя, - со страхом в голосе произнес Дабор, - боги накажут нас за содеянное зло?

- Никогда так не думай, Дабор! – веско ответил герцог. – Помни – мы поступили так на благо государства, которому в данный момент нужна жесткая рука! Кочевники с Западных степей собирают огромное войско и вскоре предъявят свои претензии на побережье Безумного моря. Полудикие племена Либорейских гор, узнав о смерти Эхтара, будут совершать набеги на наши восточные окраины, разоряя и выжигая поместья и деревни. А ваш отец в последние несколько лет, почивая на лаврах, только тем и занимался, что пил вино и развлекался с придворными шлюхами. Ваш брат слишком мягок, чтобы управлять таким великим королевством, к тому же – он парализован, и никакие лекари уже не поставят его на ноги. Вы - истинный претендент на престол Лироса!

- Брат …, - задумчиво ответил Дабор. – Он не честолюбив, и, возможно, сам отказался бы от трона в мою пользу. Хотя … Власть меняет людей … Но, надеюсь, ему ты не причинишь никакого вреда??

- Две смерти подряд, препятствующие Вашему восхождению на трон, будут выглядеть весьма подозрительно. - Глаза Иктона загорелись недобрым огнем, когда он говорил о Кэйлане Тёрнэле. - Пока что я объявил его сумасшедшим …

«А в подземелье … Сырость подвала и мрак сделают свое дело. Я не думаю, что этот выродок королевской крови протянет там больше полугода …», - мысленно закончил свой вердикт наследнику наместник и невольно улыбнулся.

- И что, - пронзительно взглянул на дядю племянник, - по-твоему, никому не покажется странным внезапное сумасшествие Кэйлана?

- Да, - чело герцога слегка омрачилось. – Тут могут возникнуть проблемы. Несколько твоих родственников и придворных интересовались сегодня здоровьем принца и возможностью навестить его. Я сослался на буйные припадки и даже заставил Луборга подтвердить, что Кэйлан хотел ударить меня ножом. Но умы людей подчас весьма недоверчивы, особенно – когда дело касается власти. Именно поэтому сейчас мы должны отвлечь их. Война, устранение внутренних распрей – вот что нам сегодня нужно. Наиболее заинтересованных лиц мы отошлем на дальние рубежи Лироса – усмирять возможных противников. Постепенно, до тех пор, пока Кэйлан не отправится вслед за Эхтаром, о нем должны забыть. Ну а если кто-то не захочет этого сделать, то я позабочусь об их судьбах, - глаза Иктона зловеще сверкнули …

Через два месяца подготовка великой армии Лироса достигла своего апогея. После объявленной мобилизации непрерывный поток рекрутов из самого Сэнерида и многочисленных провинциальных областей заполнил собой три десятка лагерей для новобранцев. «Угодные» регенту высокопоставленные особы были поставлены во главе крупных вооруженных до зубов отрядов и направлены на защиту рубежей Лироса.

Но, не только границы интересовали воцарившегося на троне деспота королевской крови … Он, как никогда ранее, жаждал исполнить время своего правления небывалым величием! Весь мир, как это было в прежние давно забытые времена, должен был склониться перед Лиросом. Развратник и пьяница Эхтар совершил недопустимое – он позволил некоторым усомниться в величии древнего королевства! Да и народ, изнеженный благоденствием и весьма относительным процветанием, по мнению Иктона уже не столь усердно выражал свою преданность короне. Вольноязычие простолюдинов, граничащее с неповиновением – кто мог подумать о подобном ранее?! Мелкие купцы, сбившиеся в гильдии, словно торгаши на базарах, пробовали выставлять короне условия, все более походившие на требования! Дворяне, окружившие себя собственными вооруженными отрядами, численность которых уже была сопоставима с войсками самого Лироса! Все это в кратчайшие сроки должно быть немедленно прекращено! Люди … да что там люди – весь мир держится лишь на страхе и беспрекословном повиновении. Лишь в этом может быть истинный порядок! Свобода порождает Хаос!

Внутренняя политика государства так же требовала значительных людских ресурсов: междоусобные конфликты, обострившиеся после смерти Эхтара; неизвестная ранее болезнь, охватившая южные районы государства … Постепенно, захваченные стремительно развивающимися событиями, люди и правда забыли о принце Кэйлане …

Глава 4

Глава 4

Где-то справа, в углу, капает ненавистная вода, просочившаяся сюда, должно быть, из сточных канав замка … О, как невыносим звук тяжелых капель, разбивающихся о каменный пол! Кэйлан уже давно потерялся во времени и даже отдаленно не представлял – сколько мучительных дней он провел в этом мрачном подземелье …

Едва герцог Иктон закрыл за ними дверь, а верный Катор снял с него путы и вытащил изо рта кляп, принц тут же разразился потоком угроз в адрес узурпатора. Но, будучи весьма неискушенным в подобного рода словоизлияниях, через несколько минут затих, лихорадочно соображая – что им теперь делать. С детства окруженный любовью и заботой, Кэйлан полностью растерялся … Для его ранимой души все происходящее походило на непрекращающийся ночной кошмар. Грубый рыцарь, связавший его в покоях, напоследок зажег в камере толстую свечу, которая тусклым светом освещала стены темницы. Кэйлан взглянул на капли воды, стекающие по гладким камням стены; на плесень, покрывшую низ стены и потолок, и содрогнулся от ужаса. И ему, принцу Кэйлану Тёрнэлу, наследнику престола Лироса, отныне предстоит жить в этом помещении?! Вернее – выживать … На своем жестком ложе громко застонал Катор и сплюнул что-то на пол. Кэйлан посмотрел вниз. Кровь!

- Что с тобой, Катор? – участливо спросил принц. – Тебя избили?

Старый слуга промычал в ответ что-то нечленораздельное … Кэйлану стало страшно.

- Ради Четверых, Катор, что с тобой?! – взволнованно воскликнул принц.

Старик тяжело приподнялся на постели, показал пальцем на свой рот, затем сделал движение, как будто что-то вытаскивает оттуда, а взмахом второй ладони резко рассек воздух перед лицом.

- Тебя лишили языка?! – с ужасом спросил принц.

Катор горестно склонил седую голову на грудь и вновь застонал. В этот момент принц впервые в своей жизни познал горький вкус слепой ярости, захватившей все его существо.

- Клянусь тебе, что Иктон жестоко поплатится за это! – прошипел он. – Нужно как-то сообщить обо всем Дабору!

Старик, видимо, больше разбирался в политике, поэтому лишь неуверенно пожал худыми плечами, а потом покачал головой.

- Ты думаешь …, - Кэйлан вопросительно уставился на слугу, - что … что они заодно?!

Катор согласно сомкнул веки. Принц нахмурил брови. Про интриги и политические игры он читал в исторических трудах мудрецов. Но тогда все это напоминало увлекательную сказку. Теперь же, когда все это коснулось его самого … Он еще раз попытался собраться с мыслями … Ну, конечно! Как же он мог быть настолько наивным! Разве, не заручившись поддержкой его брата, герцог решился бы на подобное злодеяние?! И тут на ум ему пришла страшная мысль … А что если отец умер не своей смертью? Ведь еще совсем недавно он был полон сил! И даже сам Диамон не смог определить характер болезни, поразившей короля и убившей его в течение месяца … Тогда получается, что отца отравили, а его бросили сюда подыхать от невыносимых для его организма условий! Кровь принца вновь вскипела от выброса адреналина. Неважно – как, но он выберется отсюда и воздаст предателям по заслугам!

- Катор, - неуверенно произнес он, - мы должны что-то сделать! Мы должны как-то сообщить людям о заговоре!

В ответ верный слуга вновь лишь пожал плечами – уж он-то в полной мере осознал полную безысходность их положения …

Мучительно медленно тянулись дни … Находясь в глубоком подземелье, пленники даже не могли определить – день сейчас, или ночь. Раз в сутки кто-то подсовывал под дверь две тарелки с едой, плоскую плошку воды и очередную свечу. Катор заботливо ухаживал за своим господином – приносил еду и убирал пустую тарелку, поил его и, кряхтя, оттаскивал Кэйлана к выгребной яме. Хотя … выгребной ее вряд ли можно было назвать – по звукам падающих экскрементов складывалось ощущение, что внизу – бездонная пропасть …

Разум юного принца в первый месяц пленения раздирали самые противоречивые чувства: от глубочайшей, всепожирающей ненависти – до полнейшего уныния. Он постоянно вынашивал бесперспективные планы побега и способы хоть как-то сообщить наверх о своем положении, но, наконец, наступил момент, когда он смирился со своей участью. Тогда на несколько дней он впал в молчание. Как не пытался расшевелить его обеспокоенный состоянием принца Катор, Кэйлан лишь отрешенно смотрел в потолок …

Однажды, когда пленники отобедали отвратительной на вкус едой, принц, задумчиво вертевший деревянную ложку в руках, внезапно отбросил ее.

- Катор, дай мне какой-нибудь острый предмет, - произнес он.

Слуга, обрадованный тем, что его господин вновь заговорил, тут же начал исследовать пол, и вскоре протянул принцу маленький камешек с острыми краями. Кэйлан ожесточенно принялся выцарапывать на дне глиняной миски слово «заговор». Закончив, принц радостно посмотрел на слугу, но Катор, не разделив его воодушевления, почти с осуждением покачал головой.

- Да что ты! – воскликнул принц. – А вдруг они не заметят, а прислуга, моющая посуду, увидит это!

Катор неопределенно пожал плечами и вновь с сомнением покачал головой.

- Но я не могу так просто лежать, полностью отчаявшись в своем положении! – с оттенком ярости в голосе воскликнул Кэйлан и настойчиво протянул миску слуге, который нехотя поставил ее под дверь …

Через несколько часов за дверью раздался тяжелый топот, бряцание ключей, и спустя мгновение дверь распахнулась … Вошли уже знакомые им подручные Иктона и молча принялись избивать пожилого и беспомощного Катора. Кэйлан, с ужасом наблюдавший за этой жуткой расправой, попытался закричать, но добился лишь того, что получил сокрушительный удар в челюсть, отправивший его в небытие …

Когда он вновь открыл глаза, то обнаружил себя в кромешной тьме … Последние воспоминания перед роковым ударом молниеносным хороводом пронеслись в памяти … Катор!!! Как он?!

Приподнявшись на локтях, принц встревожено позвал:

- Катор, дружище, как ты?

Ответом послужил душераздирающий глухой стон …

- Что эти изверги сделали с тобой?! – с жалостью спросил Кэйлан, вспоминая жуткую расправу, устроенную приближенными Иктона над его слугой.

В ответ раздался лишь новый стон, который своим коротким эхом обхватил сердце принца ледяными лапами.

Так прошло несколько часов … Изредка с противоположных нар раздавались приглушенные стенания – было заметно, что Катор пытался скрыть их, зарывшись лицом в грязную и засаленную ткань, покрывавшую ложе. Кэйлан, вполне осознавая, что слуга не может разговаривать, постоянно спрашивал того о его самочувствии. Этим, он, вероятно, больше пытался успокоить себя, так как понимал, что после страшного избиения старик вряд ли чувствует себя хорошо.

Наконец, за дверью послышались уже знакомые шаги – теперь Кэйлан узнал бы их из тысячи. За то время, что он провел здесь, они стали единственным напоминанием о том, что за пределами камеры существует другой мир; они стали своеобразным олицетворением часов, отсчитывающих прошедшие сутки, и всего того, что делило реальность на две части: здесь и там …

Послышался скрежет подсовываемых под дверь мисок … Сердце принца на мгновение замерло … А затем тюремщик развернулся и неспешно направился восвояси …

Кэйлан услышал, что его слуга попытался встать с постели, но его потуги завершились очередным стоном, с которым Катор безнадежно упал на свое ложе. «Он не может встать!», - сокрушительным ударом обрушилось на мозг принца. – «Бедняга, как он там?!».

Принц во внезапном порыве вцепился ладонями в край ложа и, через несколько секунд, сумел-таки сбросить свое тело на холодный каменный пол. Переведя дух, он, раздирая тонкую ткань сорочки, подполз к нарам Катора. Благо, что тюремное ложе было весьма невысоко – практически вровень с полом. Опершись на правую ладонь так, что загудели напрягшиеся мышцы, левой рукой Кэйлан легко прошелся по лицу Катора – все было покрыто вязкой и запекшейся кровью …

- Бедный мой Катор! – с невыразимой скорбью произнес принц.- Прости, все это – результат моей неразумности.

Рука Катора успокаивающим жестом тяжело легла на плечо господина, а губы издали умиротворяющий вздох …

- Я … я – сейчас! – прохрипел Кэйлан, неимоверными усилиями разворачивая на скользких камнях свое тело. – Я принесу тебе поесть …

Спустя несколько томительных минут принцу удалось добраться до двери в камеру. В кромешной тьме он нащупал уже знакомые плошки с едой и водой, но свечи – сколько не искал, обнаружить не смог. «Они лишили нас в наказание света!», - наконец пронеслось в его обескураженном сознании.

Довольно много времени ушло на то, чтобы Кэйлан, осторожно толкая миски перед собой, боясь их расплескать, вернулся к нарам слуги. Когда дрожащей рукой он попытался поднести ложку с супом к устам Катора, то его правая рука проскользнула на мокром камне, и содержимое ложки пролилось на камзол старика.

- Прости! – со слезами в голосе произнес Кэйлан и вновь наполнил ложку.

Катор осилил лишь треть содержимого посудины и отвернул голову к стене, показывая, что более не в силах есть. Кэйлан со вздохом принялся толкать еду в сторону своего ложа …

Так прошло еще несколько томительных дней. Катору становилось все хуже – часами он не произносил ни звука вообще, а, очнувшись, наполнял тесное пространство камеры рвавшимися из груди стенаниями. Кэйлан тщетно взывал к тюремщику, приносившему пищу, пытаясь донести до того, что его сокамерник медленно умирает. Но бездушный изверг подсовывал под дверь тарелки и моча уходил. Жалостный тон принца тут же наполнялся яростью, и вслед доверенному Иктона неслась отборная брань.

Катор все реже подавал признаки жизни, надолго впадая в забытье. Кэйлану, уже привыкшему к передвижению по полу, приходилось разжимать челюсти старика, чтобы влить в тело больного хотя бы пару ложек отвратительной на вкус, но способной поддержать силы слуги пищи. Иногда принц подползал к нарам дорогого человека лишь затем, чтобы удостовериться, что тот еще жив. Уловив слабое дыхание, срывавшееся с губ Катора, Кэйлан облегченно вздыхал и тянул свое наполовину обездвиженное тело обратно к постели.

Глава 5

Глава 5

Наконец, наступил день, когда Катора не стало … Кэйлан проснулся и буквально кожей ощутил в темноте присутствие гостьи, освободившей его слугу от невыносимых страданий.

- Катор …, - шепотом позвал он, уже не надеясь услышать в ответ даже малейшего шороха.

Окрепшие руки легко сбросили тело на пол, и уже через пару секунд принц припал к мертвомутелу. Разум отказывался верить в произошедшее, и Кэйлан безнадежно пытался добиться от трупа признаков жизни. Он прислушивался к неподвижным губам – не слетит ли с них слабый вздох, пробовал нащупать пульс на запястье и сонной артерии. По щекам принца текли слезы, а губы шептали безумную чушь, не желая отпускать дорогого человека. Наконец Кэйлан вытер глаза и, оставив мертвеца в покое, медленно пополз на свое ложе.

Все … Он остался совсем один в этом склепе … Но сильнее тоски одиночества разрывала его сердце тяжесть невосполнимой утраты. В эту трагичную минуту Кэйлан осознал, что так сильно он не любил даже отца. Самые первые воспоминания его детства были связаны, в основном, с человеком, тело которого лежало на соседних нарах. Его крепкие руки, помогавшие ему во всем; его ласковый спокойный голос, утешающий мальчугана при малейшей неудаче. Бледно-голубые, обрамленные густой сетью морщин, глаза, несущие окружающим лишь добро и радушие, и радостный смех, всегда вселявший в душу принца-калеки искру жизни …

- Пусть Четверо достойно встретят тебя в своих чертогах! – прошептал принц, всматриваясь в нависшую над ним тьму подземелья …

Когда под дверью забрезжил слабый отсвет пламени свечи и раздались тяжелые шаги тюремщика, Кэйлан буквально слетел с нар и, будто покалеченное насекомое, пополз к двери.

- Эй! – что было сил, закричал он. –Эй, кто бы Вы ни были, выслушайте меня! Мой слуга скончался!!! Возьмите его тело и похороните!

Вместо ответа – две миски, просовываемые под дверь …

- Да послушайте же меня! – взмолился Кэйлан. – Говорю Вам – Катор умер! Заберите его тело!!!

Для убедительности принц даже просунул под дверь руку, пытаясь поймать ногу человека за дверью и привлечь его внимание. Добился он лишь того, что тюремщик прижал его ладонь к камню своим неимоверно тяжелым каблуком и с усилием провернул его, так, что захрустели суставы пальцев. От непереносимой боли Кэйлан издал пронзительный крик, но тут же вновь принялся молить забрать тело Катора. За дверью раздался глухой смешок, после чего ладонь принца освободилась, а затем послышались удаляющиеся шаги, сопровождаемые слабеющим светом …

То ли тюремщик был глухим, то ли он остался равнодушным к мольбам калеки, запертом в одном склепе с покойником …

Чувствуя себя самым беспомощным в мире ничтожеством, Кэйлан уныло пополз к своим нарам, даже не уделив внимания мискам с едой. Он взгромоздился на свое ложе и бездумно уставился во тьму. Внезапно ему захотелось умереть … Последовать вслед за Катором в заоблачные дали царства Четверых, покинув этот гнусный и подлый мир …

Никогда еще в своей короткой жизни молодой человек не был настолько близок к безумию. Кромешная тьма; полнейшая тишина, от которой, казалось, звенело в ушах; труп на соседних нарах и невыносимое одиночество … Принц то беззвучно плакал, то осыпал страшными проклятьями весь мир за дверями камеры. Но чаще всего он впадал в приступы ужасной депрессии, во время которых мысль о самоубийстве все сильней грызла его исстрадавшийся мозг.

Он уже несколько дней ничего не ел, решив голодом извести себя. Эта мысль ему нравилась больше чем погибель в бездонных недрах выгребной ямы. Труп Катора уже начал разлагаться, и отвратительный запах наполнил тесное пространство непроветриваемого помещения.

Чтобы хоть как-то отвлечься от окружающей действительности, Кэйлан попробовал вспомнить лучшие мгновения из той, прошлой, жизни, которая теперь уже казалась полузабытым красочным сном …

Вот – сопровождаемое одновременно страхом и восторгом чувство мощного организма, повинующегося движениям твоих ног. Кажется, что на этом прекрасном коне ты можешь взлететь и умчаться за парящие в небе белоснежные облака … Это было в тот раз, когда Катор впервые посадил его в седло. Окрыленный первым успехом, принц тут же направился к отцу, чтобы поделиться с ним своими новыми ощущениями. Через несколько дней Эхтар сделал своему сыну прекрасный, как сон, и страшный, как дыхание смерти, подарок … Нет, пусть воспоминания о лошадях катятся в зловонную пропасть Охтама!

Лучше – ощущение сверкающего и смертоносного клинка в твоей ладони, пока еще неумелой и с трудом удерживающей меч на весу. Мастер Вейнон в кратчайшие сроки обучил принца азам владения холодным оружием, и уже через месяц Кэйлан, сидящий в своем ненавистном инвалидном кресле, смог выбить оружие из рук настоящего гвардейца непобедимой армии отца! Теперь-то он понимал, что воин поддался мальчишке, но этот момент намертво отпечатался в его памяти.

А натянутый тугой лук в твоих окрепших руках! Звенящая тетива рассекает слабый порыв теплого ветерка и напевает на ухо мотив одной из героических песен … А первый удачный выстрел, когда смертоносное жало стелы вонзается точно в середину алого пятна мишени! В такие мгновения забываешь, что ты ущербный калека, и чувствуешь себя героем эпических сказаний …

Что же касается женщин, то здесь он не мог похвастаться своими успехами …

Однажды, будучи сильно пьяным, отец ввалился в его покои в сопровождении двух полуодетых девиц. Эхтар тут же велел Катору удалиться и загадочно улыбнулся сыну:

- Кэйлан, сын мой, пришла пора тебе стать настоящим мужчиной! Это – Майла! – он шутя встряхнул милую голубоглазую блондинку. – И сегодня она позаботится о тебе.

От резкого движения прекрасные налитые груди девушки покинули расшнурованный корсет и, тяжело колыхнувшись, нацелились своими сосками на покрасневшего принца. Майлу, казалось, ничуть не смутил этот факт, и, выскользнув из руки короля, она приблизилась к Кэйлану. Мечтательно улыбнувшись, она взъерошила его волосы.

- Пожалуй, мы оставим вас! – ехидно улыбнулся король и, подхватив вторую девушку на руки, покинул покои сына.

Кэйлан, словно одеревеневший, тупо смотрел прямо перед собой, стараясь не замечать призывно покачивающиеся груди.

- Мой принц, я смотрю, Вы пока что новичок в этом деле? – обольстительно улыбнулась красавица. – Ничего страшного, я это быстро исправлю!

Пожирая принца шальными глазами, девушка встала напротив него и начала медленно и грациозно освобождать свое прекрасное тело от остатков одежды. Она была божественно красива! Кэйлан не мог отвести глаз от ее ослепительно-белой кожи, тяжелых грудей и плоского живота, покрытого внизу нежным светлым пушком, отнюдь не скрывающим то, сокровенное, что находилось под ним.

Кэйлан со стыдом чувствовал, как его орган напрягается и растет, превращая его нательное белье в подобие небольшого шатра. Заметив это, Майла довольно улыбнулась и, приблизившись, развязала тесьму пижамных брюк, выпустив рвущегося на свободу зверя. Прикрыв глаза, девушка оседлала принца и, взяв его член в теплую ладонь, направила его в свое лоно, издав при этом громкий стон …

Принца пожирал огонь похоти, стыда и … страха …

«А что, если я не смогу?!» - молнией пронеслось в голове …

И тут же все кончилось … Кэйлан уже не чувствовал былого напряжения в паху и чуть ли не со слезами опустил взгляд.

Девушка тут же уловила его настроение, взяла за подбородок и, страстно поцеловав, прошептала:

- Милый, не переживай так по этому поводу. Первый раз – он и есть первый раз. Практически со всеми случались подобные казусы. Не переживай, я не оставлю тебя без подарка!

Она лукаво улыбнулась и сползла вниз к его бедрам … Через пару минут Кэйлан испытал непередаваемые ощущения, кардинально изменившие его отношения к женскому полу. Довольная Майла подняла свой взгляд и томно произнесла:

- Тебе было хорошо, мой принц? Прошу об одном – не говори отцу, что все произошло именно ТАК … А настоящим мужчиной я сделаю тебя в другой раз! Или кто-нибудь другой …, - грустно добавила она.

Это яркое воспоминание внезапно было прервано бурным вздохом, раздавшимся с соседней койки. Сердце Кэйлана, казалось, остановилось … Мертвец ожил?!!! И хотя принц давно уже вышел из того возраста, когда верят в подобные страшные сказки, он почувствовал, что его тело сковал леденящий ужас, а волосы встали дыбом и зашевелились …

Он приподнялся на локтях и пару минут напряженно прислушивался в звенящей тишине, пристально всматриваясь в сторону нар Катора. За последние дни глаза его настолько привыкли к темноте, что он мог различить очертания неподвижного тела слуги. Затаив дыхание, он подождал еще несколько минут и облегченно вытер со лба холодный пот. «Показалось!», - пронеслось в его сознании.

Женщины … Нет, если уж вспоминать, то прекрасную, словно сладкий сон, Элею … Кэйлан, ведомый воспоминаниями в царство любви и красоты, мечтательно прикрыл веки …

Это случилось около года назад. Дворец Эхтара Тёрнэла навестил былой соратник и друг короля – граф Ривер. Помимо небольшой свиты, граф привез с собой прекрасное создание – свою единственную дочь. Сказать, что она была прекрасна – означало не сказать о ней ничего …

Умопомрачительные, сводящие с ума темно-голубые глаза под сенью нежно-рыжих, с золотом волос … Соблазнительные полные губы с мимолетной тенью невинной, словно у ребенка, улыбки … Весь ее образ, легкий и светлый, производил впечатление существа из какого-то другого, уютного и счастливого мира.

Пока отец представлял дорогих гостей своей семье, Кэйлан, не слыша ни единого слова, смешно открывши рот, пожирал глазами нечаянную гостью. Чувство глубокой и безмерной любви к этой девушке в один короткий миг захватило все его существо. Не ведавший любви, принц буквально наслаждался этим всепоглощающим чувством до тех пор, пока их взгляды не встретились … И тут Кэйлан испытал страдания, по своей силе равные той эйфории, что минуту назад овладела им … В бездонных глазах девушки он прочитал смущение и плохо скрываемую жалость. Она виновато улыбнулась ему и тут же отвела взгляд. Кэйлан мгновенно вспомнил, кем он является на самом деле – жалким калекой, достойным лишь сострадания. Мысленно кляня свое увечье, он резко обернулся к Катору и раздраженно произнес:

- Отвези меня в мои комнаты!

Так закончился этот, исполненный самых противоречивых чувств, день …

На следующее утро Кэйлан, с покрасневшими от бессонной ночи глазами, совершал привычную утреннюю прогулку, сопровождаемый Катором, который вез его коляску. Верный слуга, чувствуя настроение принца и отчасти осознавая его причину, выбрал маршрут по самым отдаленным тропинкам королевского парка, пытаясь разговорами на посторонние темы отвлечь своего принца от тяжких раздумий.

Кэйлан сонно осматривался по сторонам, моля Четверых о том, чтобы не повстречать на прогулке Элею, так болезненно поразившую его в самое сердце. И тут Судьба, словно издеваясь над ним, вывела из-за крутого поворота двух прогуливавшихся девушек – Элею и ее служанку. Принц беспомощно огляделся по сторонам, но свернуть было уже некуда … Тогда он весь подобрался, нацепил маску безразличия и прикрыл глаза. Когда девушки почти что поравнялись с его коляской, Кэйлан собрал всю волю в кулак, и, подняв на предмет своего обожания холодный взгляд, вежливо кивнул дочери графа Ривера. Элея склонилась в ответном реверансе и едва слышно пролепетала срывающимся голосом:

- Доброе утро, Ваше Высочество …

Девушка подняла на принца взгляд, полный нерешительности и даже какой-то скрытой обиды. В этот момент вся наигранная чопорность слетела с Кэйлана, словно покрывало. Теперь он осознал, насколько безрассудно и оскорбительно для гостей повел себя вчера. Щеки его покраснели, а губы приоткрылись, пытаясь хоть как-то оформить в слова бурю чувств, бушевавшую в его груди:

- Я … вчера … я … глубоко сожалею …

Элея выставила перед собой ладони в протестующем жесте и тихо произнесла:

- Не знаю, чем я вчера могла вызвать недовольство Вашего Высочества, но искренне прошу простить меня, если чем-то обидела Вас!

Кэйлан почувствовал, что его уши горят от стыда, и обернулся на Катора. Тот мгновенно все понял и, предложив руку спутнице Элеи, произнес:

- Позвольте мне ознакомить Вас с видами, открывающимися вон за той небольшой рощей!

Когда слуги скрылись за поворотом, Кэйлан с жаром произнес:

- Элея, это я виноват перед Вами, потому что вел себя вчера как мальчишка!

- Но почему? – искренне изумилась девушка, высоко подняв брови.

- Потому …, - замялся принц, - потому что … я … был очарован Вами …

Элея смущенно опустила взгляд и, теребя в ладонях веер, тихо ответила:

- Простите мне мою смелость … Воспитанной девушке не пристало так себя вести, но … Вы тоже … очень понравились мне с первого взгляда …

Элея обхватила ладонями пылающие щеки и отвернулась.

Не смея поверить в случившееся, Кэйлан изумленно произнес:

- Как!? Как такому прелестному созданию мог понравиться калека, потерявший надежду встать на ноги?

Девушка резко повернулась и с негодованием посмотрела на принца.

- Почему Вы судите обо мне, как о совершенно недалеком человеке?! Несмотря на свою молодость, я многое повидала в своей жизни. Для меня не столь важно – можете Вы ходить или нет. Гораздо большее значение имеет для меня внутренняя сущность человека, и ее отражение я увидела вчера в Ваших глазах. Они преисполнены доброты, отваги и внутренней силы. И я искренне верю в то, что однажды Вы вновь встанете на ноги!

Столько уверенности и силы было в этом порыве, что принц едва удержался от того, чтобы тут же не вскочить со своего кресла. Поборов это внезапное непреодолимое желание, он ласково улыбнулся девушке:

- Элея, будем друзьями? И можете называть меня по имени …

- Да … Кэйлан, - красавица смущенно улыбнулась.

С того дня начался самый счастливый период жизни молодого принца. Они с Элеей были практически неразлучны. Кэйлан показывал девушке местные достопримечательности, знакомил с необъятными просторами королевского дворца, приглашал ее на свои уроки по стрельбе и владению мечом. Элея искренне радовалась успехам Кэйлана, хлопая в ладоши и всякий раз награждая его своей ослепительной улыбкой. Счастливая парочка могла часами сидеть на природе или в каком-нибудь укромном уголке дворца, обсуждая искусство, науку или какой-либо другой аспект существования. Они буквально с полуслова понимали друг друга – стоило кому-то начать фразу – другой ее тут же подхватывал и заканчивал.

Не отдавая себе отчета, молодые люди безумно полюбили друг друга. Конечно, ни Кэйлан, ни Элея, боясь спугнуть волшебство момента и повинуясь этикету, не предпринимали попыток более тесного сближения. Мимолетные касания рук, от которых дрожь пробегала по чувственным телам; неосторожные фразы, после которых оба тут же замолкали; запахи друг друга, которые они чувствовали на своих руках, ложась спать – вот все, что у них было.

Так было до тех пор, пока однажды в парке, на резной скамье, Элея внезапно не схватила Кэйлана за руку. Принц удивленно взглянул на девушку и заметил, как по ее щеке бежит слеза.

- Что случилось? – неожиданно Кэйлан поднес ее ладонь к своим губам и нежно ее поцеловал.

Элея не сделала попытки высвободить руку, лишь свободной ладонью вытерла предательскую слезу.

- Мы … мы с отцом завтра отправляемся домой …

- Но почему так скоро?! – чуть ли не с возмущением воскликнул молодой человек.

- Отца тяготит придворная суета. Он привык к тихой и размеренной жизни в своем маленьком поместье. Король предлагал ему остаться при дворе и даже настаивал на этом, но папа был непреклонен.

- Ну так пусть он оставит здесь тебя. Тихая жизнь на задворках государства не для молодой цветущей девушки.

- Да, - грустно кивнула Элея очаровательной головкой, - он предлагал мне остаться …

- И …? – нетерпеливо воскликнул Кэйлан.

- Ты понимаешь, я не могу оставить его одного. В последнее время отец часто болеет – сильные боли в груди, утомляемость, старые раны и прочее … Я не могу покинуть его в такое время!

Принц промолчал и смиренно кивнул в ответ.

- Но я не могу уехать, не сделав одной вещи, - сдавленным голосом произнесла прекрасная собеседница.

- Какой? – тихо спросил Кэйлан.

- Ты … ты был очень обходителен со мной … Не подумай обо мне плохо, но я не могу покинуть тебя без этого …

После этих слов девушка обхватила его лицо ладонями и неумело поцеловала прямо в губы. На один короткий миг принц оторопел, но потом нежно заключил любимую в объятия и ответил на поцелуй. Наконец, разрумянившаяся дочь графа Ривера высвободилась из его объятий и пытливо заглянула в глаза принца.

- Обещай мне, мой зеленоглазый красавчик, что я всегда буду в твоем сердце! Так же, как и ты всегда будешь в моем!

- Я клянусь тебе в этом! – торжественно произнес Кэйлан и вновь поцеловал возлюбленную.

На следующий день Кэйлан, сидя в своей ненавистной коляске, с тоской наблюдал за тем, как удаляются повозки свиты графа Ривера …

Глава 6

Глава 6

Что это?! Опять тот же леденящий кровь громкий вздох с противоположной стороны камеры!!!

Кэйлан замер, прислушиваясь … Лишь звенящая тишина и время от времени звук падающих с потолка капель … Некоторое время он пристально вглядывался в темноту, пока не удостоверился в том, что труп неподвижен. Что же это за омерзительный звук?!

Не в силах больше лежать, будучи скованным ужасом, Кэйлан осторожно спустился на пол и пополз в сторону мертвого слуги. Разлагающаяся плоть смердела неимоверно, поэтому принц зажал нос пальцами и продолжал дышать лишь ртом. Добравшись до постели Катора, он с содроганием толкнул труп в плечо … Сердце едва не остановилось, когда изо рта покойника вырвался новый зловонный выдох. Переведя дух, Кэйлан набрался смелости и ощупал уже довольно рыхлое тело. Грудная клетка и живот покойника были необычайно раздуты. И тут Кэйлана осенило – из тела Катора выходят газы, образующиеся в процессе гниения.

Он тут же вспомнил слова Диамона о смертельной опасности трупного яда и инстинктивно отпрянул от мертвеца. Что же делать?! Пройдет совсем немного времени, и тело распадется, разнося заразу по всей камере. Кэйлан с мольбой взглянул в потолок, вознося молитву Четверым, но никакого знака так и не дождался …

Как ни крути, а выход у него только один … Вот только осилит ли он предстоящую работу? Кэйлан вздохнул, оторвал истершийся и грязный воротник своей сорочки и повязал его на лицо, пытаясь защитить органы обоняния от невыносимого запаха. Затем он переместился к ногам покойного и попробовал стащить их с постели. Удалось ему это далеко не с первого раза … Так, теперь нужно спустить тело на пол … На это ушло не менее часа времени и неимоверных усилий. Едва голова Катора глухо ударилась о каменный пол, принц едва успел сдернуть повязку, чтобы не подавиться собственной рвотой. Отдышавшись, он растянулся на полу, расслабляя мышцы корпуса и готовя их к дальнейшим действиям.

Еще несколько часов медленно, нестерпимо медленно, волок Кэйлан свою страшную ношу к заветной цели – отверстию в полу. Временами он плакал; очень часто его желудок выворачивало наизнанку, несмотря на то, что он давно уже был пуст. Принц в лохмотья изодрал одежду, в кровь -кожу на руках и ногах и уже не заботился о том, что трупный яд может попасть в организм. Весь мир перестал для него существовать, а ужас от омерзительных манипуляций с трупом отступил перед стремлением во что бы ни стало выполнить свою задачу. Разум отключился, а Кэйлан всем своим существом стал воплощением цели – дотащить тело до места назначения …

Вот, наконец, и оно – широкое отверстие в полу, кое-где испачканное засохшими экскрементами … Кэйлан зарыдал в голос. И это – последнее пристанище тела дорогого ему человека?! Он заскрипел зубами и, грязно ругаясь, произнес страшную клятву отомстить всем, кто был виновен в случившемся …

Когда он уже столкнул труп в яму, внезапно у покойного оторвалась пола камзола и осталась в ладони принца. Находясь на грани потери сознания, Кэйлан бросил ее вслед туловищу, бьющемуся о стены бездонного колодца где-то далеко внизу. Омерзительное деяние, совершенное против нравов людей и заветов самих богов, сделано!

Чувствуя глубокое отвращение к самому себе, Кэйлан с трудом удержался от того, чтобы не нырнуть вслед за Катором. Лишь мысль о данной клятве удержала его. Когда-нибудь, рано или поздно, он выберется из этой могилы и всем воздаст по заслугам. А уж после этого пусть Четверо покарают его за это деяние. Кэйлан обессилено откинулся от зияющей пропасти, закрыл глаза и через мгновение забылся похожим на смерть сном …

Очнулся он уже на своем ложе – видимо, в бредовом состоянии Кэйлан сумел перебраться на свое место. Все тело неимоверно болело. Мышцы, словно налитые тяжелым металлом, отказывались повиноваться – принц с трудом мог пошевелить рукой. Губы пересохли и, казалось, покрылись толстой коркой. Чело молодого человека было покрыто холодным потом, в то время как небывалый по силе озноб сотрясал весь организм. Казалось, что старуха Смерть вплотную приблизилась к несчастному узнику и ухватила его за горло своими узкими холодными ладонями.

«Я умираю …», - отрешенно подумал Кэйлан, и эта мысль не показалась ему пугающей. Наоборот, она несла в себе избавление от всего, что свалилось на него в последние месяцы: предательство, невыносимые условия существования; смерть, постоянно кружившая в тесном пространстве камеры. Принц грустно улыбнулся и прошептал:

- Я готов, иди ко мне …

Но коварная гостья медлила. Кэйлан всем своим существом чувствовал ее присутствие, ее зловонное дыхание, витавшее в воздухе. Он набрал в легкие побольше воздуха и захрипел:

- Чего ты медлишь?! Четверо отправили тебя за мной, так исполни свой долг!!! Или тебе мало тех страданий, что я перенес? Молю, сделай свое грязное дело!!!

Ничего не произошло … Кэйлан тяжело вздохнул и уставился в темноту. «Плевать … Рано или поздно ты все равно заберешь меня – выхода у тебя нет». При этой мысли губы молодого человека растянулись в злорадной усмешке – поставить страшную гостью в безвыходное положение приходилось на этом свете немногим!

Цепляться было больше не за что … Мозг, казалось, уснул и не терзался более мыслями, приносящими одну лишь боль. Перед глазами, застилаемая разноцветными пятнами, проносилась вереница размытых образов из прошлой жизни. Все они, словно легкие облака под порывами ветра, так и не успевали оформиться во что-то конкретное. Так … причудливый калейдоскоп видений …

Внезапно в воспаленном воображении очень явственно всплыла картина, висевшая в покоях принца …

То было творение Майнса Казта – художника, гостившего во дворце Тёрнэлов много лет назад. Многие считали этого человека сумасшедшим благодаря его нестандартному поведению и образу мышления. Эхтар привез его с собой из победоносного похода на Гандию. Видимо, молодой, свободолюбивый и эксцентричный человек очаровал могущественного короля.

Едва свита Эхтара появилась на дворцовой площади, вперед вырвался бедно одетый всадник на рыжем коне. Встряхнув гривой белокурых волос, он воскликнул:

- Приветствую вас, жители славного Лироса! Я – тот, кто привез вам победу!

Эти слова громким эхом отдались от высоких стен дворца в полнейшей тишине. Встречающие своего короля, подданные были буквально ошеломлены наглостью этого заявления. Они в замешательстве уставились на усталого Эхтара, который прятал ухмылку в густой бороде.

- Ничего не понимаю … Это – новый шут его Величества? – прошептала одна придворная дама на ухо другой.

По рядам собравшихся прокатился глухой ропот, в котором были слышны нотки возмущения.

- Ну!!! – вновь воскликнул странный всадник и потянул за узду, поставив своего рыжего скакуна на дыбы. – Что же вы не славите вашего короля и его непобедимое войско?!!!

В этот момент семеро слуг вынесли вперед крупный сверток и, осторожно развернув его, явили придворным истинное чудо живописи. На огромном холсте с поразительным и страшным реализмом была изображена кульминация великой битвы с гандийцами во всех своих ужасающих и красочных подробностях. На несколько минут присутствующие словно побывали на поле боя. Вокруг раздавалось надрывное ржание раненых лошадей, свистели стрелы; звенела сталь, сверкающая на солнце. Стоны умирающих сливались с торжествующими криками победителей. А посреди этой ужасной вакханалии стоял Эхтар в сияющих, залитых вражеской кровью доспехах. Правая рука с тяжелым мечом была поднята вверх, а левая держала отрубленную голову Дейдра – властителя Гандии.

Белокурый хулиган озорно сверкнул голубыми очами и, воздев руки, прошептал:

- Слава Эхтару Тёрнэлу! Слава великому королю!!!

Словно стая мелких зверьков, повинующихся шипению огромной змеи, толпа всколыхнулась и, управляемая движениями рук незнакомца, истошно завопила:

- Слава Королю! Слава великому Эхтару!!!

- Вот то-то! – улыбнулся молодой человек и, пришпорив коня, скрылся в толпе воинов.

Вот таким необычным образом появился при дворе этот неординарный и гениальный молодой человек. Придворные дамы были покорены его безупречными манерами, иногда, правда, граничащими с откровенной непристойностью. Майнсу приписывали множество романов со светскими красавицами, доказательством чему послужили несколько дуэлей, из которых худощавый красавчик неизменно выходил победителем. Вскоре все смирились с его выходками и уже не обращали внимания на то, что Майнсу вдруг придет мысль чокнуться кубками на пиршестве с королем, для чего он пройдет до трона прямо по длинному столу, уставленному яствами. Привлекательная внешность, незаурядные ораторские способности, шикарная улыбка и тонкая дипломатичность этого гения в мгновение ока могли локализовать любой конфликт.

За право повесить его живописные шедевры на своей стене придворные едва ли не дрались на дуэлях. Благо, картины он писал часто и с большим удовольствием. Что и говорить, учитывая свободу нравов и небывалую степень раскрепощенности Майнса, сюжеты его полотен зачастую заходили далеко за грань общепринятой морали. На некоторых картинах полусумасшедший художник изображал такие пейзажи, что не привиделись бы и завсегдатаям городских курилен, где полулегально продавались дурманящие травяные смеси. Он никогда и никому не говорил о том, откуда был родом, отшучиваясь:

- Я, как воздух, которым вы дышите, берусь ниоткуда и исчезаю в никуда!

Как-то раз, за ужином в семейном кругу Эхтар признался своим близким:

- Я и сам не понимаю, откуда вдруг взялся этот очаровательный пройдоха. Вваливается под вечер в мой шатер с бутылью вина и развязно произносит: «А не испить ли нам по бокалу-другому, мой король?». Я уж было – за меч, а он: «Так и знал, что Вы подыграете мне!». И, за то время, пока мы распивали бутыль, я буквально влюбился в него, словно в шаловливого младшего брата!

Майнс Казт, несмотря на свою открытость и дружелюбие в общении, вел довольно загадочный образ жизни. Его видели и на дворцовых балах, где он был в роли образованного великосветского льва, общавшегося на всех уровнях и знавшего буквально обо всем. Несмотря на это, он так же был завсегдатаем местных кабаков и борделей, где слыл громогласным пьяницей, скандалистом и развратником. Иногда Майнс вдруг внезапно пропадал, и даже вездесущие ищейки Эхтара не могли его отыскать. А затем он так же внезапно появлялся с кучей диковинных подарков для всех, кто тосковал по его обществу.

В тот роковой день, когда злосчастный жеребец ударил своим копытом Кэйлана в поясницу, после осмотра целителей и посещения убитых горем родственников, в покои принца заглянул Майнс.

- Как Вы, мой юный принц? – участливо спросил посетитель.

Кэйлан отвернулся к стене, пряча брызнувшие из глаз слезы, и промолчал, считая вопрос обидным и неуместным.

- Да, малыш, - вздохнул Майнс. – Жизнь подчас приносит нам весьма неприятные сюрпризы. Нужно научиться принимать их с благодарностью и извлекать из них пользу!

- С благодарностью?!! - уже не стесняясь своих слез, принц обернулся к художнику. – Я больше не смогу ходить!!!

- Делов-то! – воскликнул Майнс. – Малыш, это – всего лишь ноги …

Он присел на край кровати принца и с ласковой улыбкой взглянул на оторопевшего от таких слов Кэйлана.

- Всего лишь ноги?!!! - с угрозой произнес наследник престола и сжал кулаки. – Что ты можешь знать об этом – здоровый, полный сил и талантов человек?!

- Пойми, - безоблачные голубые глаза пронзили своим взглядом принца насквозь, - ни обездвиженные ноги, ни опущенные в отчаянии руки не смогут остановить то, что у тебя здесь и здесь! – Майнс коснулся пальцем лба и груди Кэйлана. – Ты – такой, каким ты себя ощущаешь. Вдобавок, ты …, - художник внимательно посмотрел в глаза Кэйлана, - Ты – особенный, не как все они, - он мотнул головой куда-то в сторону.

- В каком смысле?! – вытаращил глаза принц на человека с репутацией сумасшедшего.

- В прямом, - спокойно ответил Майнс. – Придет день, и ты посмеешься над глубокой скорбью, охватившей тебя сегодня. Частично лишив тебя движения, Судьба дает тебе шанс раскрыть все то, что ты тщательно прятал у себя глубоко внутри. Прислушайся к своему сердцу, мой юный принц. Далеко не сразу, но ЭТО придет …

- Что придет? – воскликнул принц.

- О-о, - протянул художник, - я не буду портить тебе сюрприз. Но ЭТО обязательно произойдет!

- Но … но …, - растерянно произнес Кэйлан и умолк, не зная – что сказать в ответ.

- Ни слова больше, - улыбнулся странный человек. – Прошу тебя – не сообщай никому о нашем с тобой разговоре. И еще – я принес тебе подарок, - Майнс протянул принцу свернутый холст. – Если наступит в твоей жизни такой момент, когда цепляться будет уже не за что, вспомни о ней … И … и прощай, мой юный принц!

Он подмигнул Кэйлану и исчез за массивной дверью …

С того самого дня гениальный художник и исключительный по своей натуре человек словно растворился … Никто и никогда не видел его после посещения покоев принца Кэйлана. Розыск, организованный королем, не принес абсолютно никаких результатов – никто даже не видел, как он покидает дворец. После исчезновения Майнса казалось, что у каждого в душе не хватает частички чего-то важного и светлого; что солнце светит уже не столь приветливо, а птицы поют не столь красиво … И лишь бесценные холсты, украшавшие стены дворца, могли хоть как-то сгладить горечь потери …

А Кэйлан за прожитые годы так и не смог понять, что означали слова «ЭТО придет». Но, вдохновленный речью необыкновенного человека, он нашел в себе силы не впасть в уныние и научиться вновь радоваться жизни и делать ее настолько полноценной, насколько было в его силах …

Глава 7

Глава 7

Сейчас Кэйлан вспомнил, как его дрожащие от нетерпения ладони в первый раз развернули бесценный подарок, именно – подарок от великого мастера. Он затаил дыхание и уже через пару секунд восхищенно выдохнул. На холсте был запечатлен великолепный пейзаж неведомого ему мира. На переднем плане росло могучее дерево, гладкий, золотистого цвета, ствол которого венчала роскошная чаша из переплетенных между собой толстых сучьев с крупными ярко-алыми листьями. Видимо на картине был изображен рассвет, так как восхитительное светло-изумрудное небо на переднем плане сменяло свои тона на более глубокий зеленый цвет ближе к горизонту. Розовые облака, парящие в небе, добавляли полотну оттенок фантасмагории и ощущения другой реальности.

Своими могучими корнями, увитыми на поверхности нежно-фиолетовыми цветами с причудливыми листьями, древесный великан уходил в мягкие шелковистые травы прекрасного луга. Это удивительное дерево росло на самом краю маленького, идеально круглого озера, гладкая поверхность которого, словно зеркало в травяной оправе, отражала бездонные небесные дали.

От всего нарисованного на картине веяло такой извечной умиротворенностью и незыблемостью силы и покоя, что Кэйлан мог часами созерцать это зрелище. Катор поместил холст в простую резную рамку и повесил напротив постели принца. И что удивительно – стоило Кэйлану в момент грусти или дурного настроения взглянуть на волшебный пейзаж – душа его тут же наполнялась самыми светлыми чувствами. И шли они, парень был в этом уверен, именно от дерева и озерца.

Только теперь, находясь на грани смерти и полного отчаяния, принц вспомнил давно забытые им слова Майнса Казта: «Когда цепляться будет уже не за что – вспомни мою картину …». Так как все вокруг было окутано тьмой, то закрывать глаза для усиления эффекта вспоминания не было необходимости. Буквально через мгновение изумительное полотно как будто воплотилось пред ним во мраке. Счастливо улыбаясь, Кэйлан впитывал каждую деталь гениальной и такой простой картины.

Внезапно видение всколыхнулось и медленно поплыло к нему … От него исходило такое тепло, что принц не противился необычным ощущениям, отнеся их на предсмертное видение. Всей силой души рванулся он навстречу волшебному пейзажу … и ощутил на своих щеках ласковое дуновение теплого ветерка … Справа в воздухе прожужжало какое-то насекомое … Яркий солнечный свет сокрушительной силой ударил по зрительным нервам глаз, привыкших к темноте, и Кэйлан мгновенно прикрыл веки. Он пошевелил ладонями и ощутил, как пальцы его касаются шелковистой травы.

Если это и был момент смерти, то принц всем своим существом с радостью окунулся в него. Во всем теле чувствовалась небывалая легкость, а душа принца буквально пела, вырвавшись из застенков страшного подземелья.

- От всего сердца благодарю тебя, Майнс! –звонко закричал принц. – Ты подарил мне замечательную смерть!!!

Эхо от этого излияния чувств многократно разлетелось по просторам прекрасной долины и вспугнуло в кроне исполинского дерева крупную птицу. Услышав ее пронзительный писк и хлопанье сильных крыльев, Кэйлан заслонил рукой глаза и едва-едва приоткрыл веки. Он уловил сине-зеленое пятно, удалявшееся от ветвей дерева. Лучи солнца вновь коротко резанули по глазам, и принц тут же опустил взгляд, уткнувшись лицом в ароматную траву.

«Что со мной происходит?! Неужели все это – явь, а не предсмертные видения?!!».

Не веря в происходящее, Кэйлан вновь осторожно приоткрыл веки и, закрываясь ладонями от света, попытался осмотреться. Взгляд его тут же уткнулся в уже знакомое ему дерево, находящееся на другом берегу озерца. Вот только вживую оно казалось еще огромнее, а идущие от него волны энергии ударами живительной силы обрушивались на изможденный организм. Почувствовав себя немного лучше, Кэйлан потихоньку пополз в сторону озера и вскоре ладонь его коснулась прохладной живительной влаги.

Он почерпнул рукой прозрачную жидкость и с наслаждением влил ее в полуоткрытые истрескавшиеся губы.

Находясь в течение долгих месяцев в промозглой сырой камере, принц много раз мечтал о том, чтобы хоть раз оказаться в своей просторной ванной. Ну, на худой конец, хотя бы умыться. Теперь же, насколько мог, он навис над водой, уцепившись пальцами за траву крутого берега. Он с наслаждением окунул голову в чистую, иссиня-темную в глубине, воду. В этот момент его слабые пальцы невольно потеряли точку опоры, и тело принца соскользнуло в озеро. Кэйлана тут же охватила безумная паника. Не умея плавать, да еще с парализованными ногами, он думал, что тут же пойдет ко дну и судорожно замахал руками. Но … волшебная вода мягко приняла вес его тела и бережно вытолкнула на поверхность, словно поддерживая снизу. До глубины души потрясенный, принц сделал несколько взмахов руками и почувствовал, как его тело скользит по водной глади. Он рассмеялся, будто ребенок и вновь окунулся в приятную прохладу озера, пытаясь смыть с себя всю грязь и нестерпимую вонь, накопившиеся за время, проведенное в каменном мешке.

Когда Кэйлан наконец почувствовал себя более-менее чистым, он поплыл в сторону дерева, заслонившего своими ветвями изумрудную даль небес. Вода необычного водоема словно вернула его рукам былую силу – хватаясь за траву и корни дерева, принц в мгновение ока добрался до могучего ствола. Он осторожно погладил ладонью гладкую золотистую кору и прислонился спиной к многовековому великану. Только сейчас он почувствовал истинную силу живительной энергии, излучаемой этим чудом природы. Мощные импульсы, исходящие от дерева, заставляли мышцы и органы его торса мягко вибрировать.

Кэйлан прикрыл веки и отдался этим приятным ощущениям.

В уме вертелась вереница вопросов. «Что это за место? Уж не во сне ли мне все это видится? И если это не сон, то как я умудрился попасть сюда?!». Внезапно на ум пришли загадочные слова, произнесенные Майнсом: «Когда-нибудь ЭТО произойдет …». Принц мгновенно открыл глаза: «Не это ли имел ввиду странный художник?!». Но, как ни крути, на данный момент у Кэйлана не было ответа ни на один из многочисленных вопросов, терзающих его разум. Будь что будет, а пока … Он вновь прикрыл веки и продолжил наслаждаться ощущением силы, вливающейся в его тело.

Внезапно тончайшие эманации добрались до тех частей организма, которых он давно уже не чувствовал. Смутно … и весьма неявно Кэйлан ощутил свои бедра … затем – колени … Наконец, настойчивые щупальца мощи добрались до ступней …

Дрожь восторга пробежала по всему телу принца – как давно не испытывал он подобных ощущений! Правда, были они не такими, как когда-то давно, но были же!!! Чувство было таким, как будто ниже паха располагались два бревна, окутанных теплым одеялом.

Кэйлан открыл глаза и пристально уставился на пальцы своих ног. Обычно он не выносил вида своих скрюченных нижних конечностей с атрофировавшимися мышцами. Две сухие тонкие щепки – словно гротеск, прилепленный к развитому и крепкому туловищу. Но сегодня он не обращал внимания на подобные мелочи. Собрав всю свою волю, Кэйлан сосредоточился на пальцах парализованных частей тела. Ну, пошевелитесь же!!! Ничего …

Принц вздохнул, поднял руки и вновь погладил нежную кору дерева. Собравшись с силами, он снова посмотрел на свои ступни. Большой палец правой ноги едва шевельнулся … Показалось?! Кэйлан набрал в легкие воздуха и вновь попытался … Теперь дернулись и застыли пальцы левой ноги! Да, это на самом деле было!

От небывалого счастья принц громко закричал что-то нечленораздельное и обессилено, но со счастливой улыбкой, оперся на могучий ствол. Значит, надежда все-таки есть! Мысленно он от души возблагодарил это святое место и сумасшедшего художника, запечатлевшего его на своем холсте. Вне себя от сошедшей на него благодати, которая принесла мир в его душу, Кэйлан незаметно задремал, прислонившись к чудесному дереву …

Довольно странно устроен мозг человека – стоит ему преисполниться умиротворения, счастья и самых светлых чувств, как он тут же возвращается в прошлое – к боли и душевным страданиям, пытаясь сопоставить «сейчас» и «тогда». Так произошло и с Кэйланом … Как только сновидение коснулось его разума, то очарование места, в котором он таким чудесным образом оказался, тут же отошло на второй план, с головой окунув его в те ужасающие условия, из которых он только что выбрался … Вокруг вновь была тьма, сырость и запах смерти, оставшийся после Катора. Сердце сжалось от невыносимой тоски, и легкий сон обратился суровой и страшной реальностью.

Едва Кэйлан, вздрогнув, пробудился, он увидел лишь тьму, окутавшую его. Издав громкий всхлип, он глотнул смрадный воздух, и его едва не вывернуло. Слезы разочарования крупными каплями катились по его щекам, а сердце буквально разрывалось на части. Так это был всего-навсего сон?!!! В ярости принц приподнялся на своем ложе и только тут заметил, что вся его изодранная в лохмотья одежда была сырой до нитки … Тут же Кэйлан вновь уловил смутное ощущение ног. Преисполненный самых противоречивых чувств: от глубочайших страданий – до призрачной, но такой сильной, надежды, он нагнулся и коснулся ладонями своих ступней. Сконцентрировался … Пальцы обеих ног слабо шевельнулись! Все-таки не сон!

С небывалым облегчением принц вздохнул, откинулся на свою постель и глубоко задумался, пытаясь осознать произошедшее …

Получается, ему и в самом деле удалось переместиться в загадочный мир, нарисованный Майнсом. А потом, во сне, упрямый разум вновь вернул его в эту клоаку. Теперь он понял – ЭТО действительно произошло. Но что – ЭТО?! Возможность проникнуть в картину гения, как в сладкий незабываемый сон, который рано или поздно закончится? Или же ЭТО – что-то большее? Вдруг сердце Кэйлана бешено заколотилось … Он воплотил в реальность изображение! Очистив сознание и отринув окружающую действительность, … собрал вокруг себя другой мир! Словно удар молнии, это открытие на минуту парализовало разум принца …

«Ты – другой, не такой, как все они …», - словно наяву, прозвучали слова Казта.

Что это? Способность воплощать что угодно? Или дар притягивать к себе … да что угодно! Кэйлан смутно припомнил многочисленные эпизоды своей жизни … Вещь, которая потерялась, - стоило принцу ее представить, как она тут же находилась где-нибудь поблизости. Или человек, о котором он думал, в скором времени попадался ему навстречу. Как тогда, в парке, Элея …

Нет, все это – мелочи, которые могли произойти с любым человеком.

А может быть, чудесное приключение было плодом того, что картину написал волшебник. Кэйлан понял, что совсем запутался …Выход здесь только один – еще одна попытка …

Принц улегся поудобнее и попытался абстрагироваться от тьмы и запахов камеры. Далеко не сразу, но ему удалось очистить свое сознание, которое было теперь подобно белому листу бумаги – рисуй что угодно. Тогда Кэйлан сосредоточился и медленно, пытаясь не упустить ни одной детали, начал воспроизводить перед собой принадлежавшие ему некогда комнаты … Через несколько мгновений ему это удалось …

Но, к его великому изумлению, картина кардинальным образом изменилась. Исчезло все, что напоминало ему о детстве: старые игрушки, смастеренные Катором; его низкая постель; кресло, в котором он совершил столько прогулок со своим верным слугой. На стене уже не висели его легкие мечи, а полки шкафа с доспехами были набиты бутылями с редкими винами и богатой посудой. Комнаты были уставлены роскошной мебелью, а стены и полы украшали прекрасные ковры из Шеронтома. Лишь стены и потолки, расписанные старым придворным мастером, говорили о том, что эти помещения когда-то принадлежали именно ему. Возможно, если бы не сама аура его маленького мира, в котором он провел столько лет, Кэйлану так и не удалось бы воплотить перед собой ту часть замка, в которой проживал он.

Взгляд принца простерся к самой дальней из комнат и, обозрев картину творящегося в ней, шокированный, застыл. На огромной, занимающей почти все помещение, постели его дядя Иктон, герцог Волчьих гор, абсолютно голый, развлекался с двумя девицами. Одна, исторгая из себя громкие стоны, извивалась на чреслах Иктона. Другая же, прикрыв глаза, елозила низом живота по лицу наместника короля. Вдруг, словно почувствовав что-то, последняя открыла веки и удивленно уставилась прямо на Кэйлана. Через мгновение принц понял, что девушка его не видит. Она лишь смутно почувствовала чье-то присутствие и инстинктивно оглянулась. Коротко выдохнув, Кэйлан яростно стер непотребное видение, вновь оказавшись во тьме камеры. Его захватило чувство безграничного гнева. Подлый предатель и убийца бросил своего племянника подыхать здесь, а в его покоях устроил бордель!

Но уже через минуту другая мысль изгнала ярость из души принца и наполнила ее ликованием победителя, выигравшего тяжелую битву – у него получилось!!! ЭТО, как говорил Майнс, действительно произошло!

Если бы нечаянный зритель увидел сейчас истинного наследника престола – Кэйлана Тёрнэла, то он решил бы, что принц и правда сошел с ума: в вонючей и сырой камере, на грязных нарах лежал молодой человек, который сладко потягивался и счастливо улыбался …

Видения другого, волшебного мира, которыми грезил принц в сумраке камеры, бесцеремонно разогнал негромкий и, даже можно сказать, нерешительный стук в дверь. Кэйлан удивленно приподнялся на локтях и затаил дыхание. На его памяти еще никто не стучал в эту мрачную дверь. Шаги тюремщика, скрежет подсовываемых под дверь мисок – вот и все звуки из внешнего мира, что он слышал за время своего заточения. Неужели – посетитель?!

Стук повторился, громче и требовательнее …

- Брат …, - тихо произнес за дверью знакомый голос.

Принц замер, не смея поверить в произошедшее … Подлый предатель и сообщник Иктона явился, чтобы … Что? Поглумиться над несчастными пленниками? Наверняка, о том, что Катор отошел в царство Четверых, в замке никто не знал – если верить догадкам о том, что тюремщик был глухим.

- Кэйлан!!! – в голосе Дабора уже отсутствовали те нерешительные нотки, что были слышны поначалу – теперь в него прорвались интонации нетерпения и страха.

- Да, Дабор, я слушаю тебя …, - едва различимо ответил узник.

- Брат …, - было слышно, что посетитель растерялся. – Я … я …

- Никогда не называй меня так, Дабор! – произнес принц. – Мой брат умер в тот злополучный и страшный день, когда Иктон и его слуги бросили нас в это подземелье.

За дверью – тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием нежданного визитера. Вполне вероятно, он заготовил какую-то, приемлемую для своего простодушного брата, сказку, но та в мгновение ока разбилась о волну ледяного отчуждения, идущую из каменного склепа. Кэйлан легко почувствовал замешательство гостя и с долей иронии констатировал:

- Тебе больше нечего сказать мне, Дабор! У тебя нет, и не может быть никаких оправданий. Так что, катись и наслаждайся жизнью, короной …, да чем угодно! А мне дай спокойно умереть здесь – в какой-то мере я уже привык к таким условиям и одиночеству.

- К одиночеству? – срывающимся голосом произнес Дабор. – А как же Катор?!

- Не смей упоминать это имя, предатель! – с яростью воскликнул Кэйлан и, спустя несколько секунд, едва различимо добавил. – Катор давно отправился к Четверым …

- Как?! – в ужасе вопросил подавленный Дабор. – А как же … он … Как ты … О, Четверо! Ты что, в одной камере с трупом?!!!

- Да, возлюбленный мой брат, - злорадно подлил масла в огонь принц, - мой верный слуга сгнил у меня на глазах! Его белеющие во тьме кости передают тебе и дяде пламенный привет!

За дверью раздался громкий стон, тут же перешедший в жуткое рычание. Наконец, Дабор видимо справился с обуревавшими его чувствами и с надрывом произнес:

- Брат …

- Не смей! – воскликнул Кэйлан.

- Хорошо … Кэйлан, я … я очень виноват перед тобой … Я поддался уговорам Иктона. Я был слеп и жаждал власти … Но поверь мне, я и представить себе не мог, что вас … тебя содержат в таких условиях! Хочешь … хочешь, я сейчас же распоряжусь выпустить тебя отсюда? И тогда …

- И тогда, - резко оборвал его Кэйлан, - ты и твой дядя немедленно предстанете перед судом, на котором вас обвинят в государственной измене и узурпации трона! И поверь мне, на следующее утро вы оба будете казнены! Запомни, в роду Тёрнэлов еще остался человек с честью и жизненными принципами!!!

На одну короткую минуту за дверью воцарилась тишина. Собравшись, Дабор тихо и грустно ответил:

- В таком случае, Кэйлан, я больше ничего не смогу сделать для тебя. Я считал, что мы могли бы прийти к соглашению – ты отказался бы от трона в мою пользу и спокойно продолжал бы жить в замке. Я – прирожденный правитель, а не ты – калека, достойный лишь жалости. Я искренне любил тебя, Кэйлан, и муки совести ни на день не оставляли меня. Но, судьба королевства для меня важнее! Продолжение великого рода Тёрнэлов так же не сравнится с любовью к своему ущербному брату! Лиросу нужен король-воин, король-завоеватель, а не подобие правителя, большую часть дня витающее в облаках. Прости меня, если сможешь и прощай …

За дверью камеры раздались уверенные шаги стремительно удаляющегося человека …

Кэйлан ошеломленно всматривался в темноту, как будто мог увидеть спину уходящего брата. Вот и все … Теперь у него уже точно не осталось близких людей. Если раньше и существовала смутная, призрачная надежда на то, что Дабор его не предал, то сегодня она умерла.

Брат … Сердце Кэйлана сжалось при воспоминании о том, как они вместе играли в детстве, подражая легендарным воинам … О том, что не было в замке парочки неразлучней, чем они, вечно замышляющие какую-то шалость … О том, как рыдал у его постели брат, сетуя на злополучный подарок отца … Как он клялся Кэйлану в том, что никогда не оставит его … О его обещании у смертного одра отца всегда и во всем помогать своему брату …

А сейчас … Дабор рассуждает как искушенный в политике человек, ставя интересы королевства превыше братской любви. Конечно, герцог Иктон наверняка основательно промыл мозги своему ставленнику … Но то предательство, которое совершил Дабор, и в котором сегодня он прямо признался … Не было, по мнению Кэйлана, таких обстоятельств, что могли бы оправдать содеянное!

Принц тяжело вздохнул и откинулся на ложе. Теперь его, кажется, уже ничто не держит в этом мире. Разве что, смутное воспоминание об Элее … На несколько минут Кэйлан погрузился в размышления. Затем веки его открылись, а на губах заиграла торжествующая улыбка. Он вернется! Он обязательно вернется за своей Элеей! Могущественный и всесильный, он возвратится за тем, чтобы покарать изменников. Истинный король придет на землю Лироса, чтобы исполнить обещание, данное отцу!

Преисполненный самых светлых чувств и радужных надежд, Кэйлан прикрыл веки и мысленно устремился к волшебному полотну Майнса Казта …

Мгновенно в сознании всплыли очертания могучего древа, стоящего на самом берегу маленького озерца. Всей силой своей души рванулся несчастный пленник к незнакомому, но уже такому родному миру … Ничего не произошло … И хотя Кэйлан, за много лет изучивший картину до мельчайших подробностей, видел ее так, словно она висела прямо перед ним, чудесный пейзаж никак не хотел воплощаться в реальность. Мир не собирался!!!

Кэйлан зарычал и, собрав волю в кулак, попытался еще раз … Видение чуть заметно дернулось навстречу его порыву и вновь замерло, превратившись в обычный холст. Все! Путь отрезан!!!

Принц обессилено вытянулся на ложе, расслабляя мышцы, скованные небывалым перенапряжением. Одновременно он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь погасить приступ животной паники. Мысли, кружась сумасшедшим хороводом, тщетно пытались найти ответ на единственный вопрос: «Куда ЭТО исчезло?!». Не прошло и часа с тех пор, как он «навестил» свои бывшие покои … Что же произошло с тех пор? С небывалым трудом вынырнув из волны истерии, обрушившейся было на сознание, Кэйлан анализировал сложившуюся ситуацию, пытаясь не упустить ни одного, даже самого незначительного нюанса … Он скрупулезно воспроизводил в уме каждую минуту своего погружения в то непередаваемое состояние, когда собирал вокруг себя новую реальность. Он сопоставлял свои ощущения «до» и «после» …

В конце концов его осенило – энергия, вот в чем все дело! Возвратившись из чудесного мира, Кэйлан, несмотря на охватившую его эйфорию, чувствовал легкий упадок сил. И это несмотря на импульсы живительной силы, полученные им от необычного дерева! Что и говорить, после посещения своих комнат он был измотан буквально до предела, но не заметил этого благодаря ярости, охватившей его при виде «шалостей» дяди Иктона. Глупец, наивный глупец! Наверняка, воплощение вокруг себя иной реальности требует колоссальных энергетических затрат! А он, поддавшись дешевым сантиментам, истратил последние силы на посещение своих покоев! И только Четверо знают, сколько времени теперь понадобится на восстановление …

Кэйлан грустно, но с долей облегчения вздохнул и вытянулся на своем ложе. Он запретил себе на время вспоминать творение Казта и вообще попытался очистить свой мозг от размышлений. Вскоре принц незаметно для самого себя заснул крепким здоровым сном, который не потревожило ни одно сновидение …

Через несколько долгих часов отдохнувший наследник престола открыл веки и сладко потянулся. По всему телу прокатывались волны силы, почерпнутой им от древесного великана. Принц еще несколько минут неподвижно лежал, оценивая свое состояние и, наконец, решившись, вызвал полотно великого художника …

Ветви волшебного дерева кивнули ему и наклонились вперед, словно протягивая руки, а прохладная вода голубого озерца призывно всколыхнулась … Отбросив сомнения и тревогу, Кэйлан потянулся к родному пейзажу …

Спустя мгновение злосчастная сырая камера опустела. О последних ее постояльцах напоминали лишь легкий запах гниения и маленькие лоскуты легкой сорочки принца, оставленные им на холодных влажных камнях. В углу все так же монотонно продолжала капать с потолка вода …

Глава 8

Глава 8

В дверь небольшого и бедно выглядевшего домика, расположенного на одной из многочисленных улиц торгового квартала Сэнерида, осторожно постучал молодой человек в потертом плаще и запыленных сапогах. Его усталая гнедая кобылица, грустно склонившая голову под знойными лучами полуденного солнца, была наспех привязана к изгороди маленького двора. Путник устало вздохнул и еще раз ударил кулаком в дверь, на этот раз более настойчиво. Дверь слегка приоткрылась, и на посетителя настороженно взглянул сгорбленный старик, подслеповато прищурив глаза, обрамленные густой сетью морщин. Но уже через секунду лицо пожилого человека озарила радостная улыбка.

- А-а, мой славный Гияр! Мы уже начали волноваться! Слава Четверым, ты жив и в добром здравии!

- Да, дядя! – путник откинул капюшон и слегка приобнял хозяина дома. – Помощь Четверых мне и правда была необходима! Мне срочно нужно переговорить с мастером Диамоном – у меня для него дурные вести! И прошу тебя – напои мою лошадь!

Старик пропустил племянника в полумрак помещения и, настороженно оглядев пустую улицу, тут же прикрыл дверь.

Скинув с плеч запыленный плащ, Гияр повесил его у входа и решительно проследовал к дальней из комнат. На пару секунд он застыл в нерешительности у входа и уже поднял руку для того, чтобы постучать, как вдруг дверь неожиданно распахнулась, и молодого человека заключил в свои объятия лекарь Диамон.

- Я с нетерпением ожидал тебя, мой юный друг! – ласково улыбнулся самый известный врачеватель королевства. – Заходи и подкрепись после дальней дороги.

Не заставив себя просить дважды, Гияр вошел в скромную обитель старика и уселся за круглый стол, на котором стояло широкое блюдо с запеченной птицей и кувшин с вином. Он торопливо прожевал большой кусок мяса и, отхлебнув из бокала вина, взглянул на старика:

- Великий мастер, все в точности так, как и рассказывал тот человек! Это … это, - парень нервно сглотнул и боязливо передернул плечами, - … очень страшно …

Диамон обеспокоенно взглянул Гияру в глаза и взял его за руку.

- Успокойся, мой мальчик, и по порядку все расскажи.

- Как мы и предполагали, я добрался да Фетии за пятнадцать дней. Что и говорить – довольно унылая провинция … Скудная растительность, невыносимая жара и раскаленный ветер, постоянно дующий со стороны Тайранской пустыни. Маленькие деревушки, пустые дома и заброшенные земельные участки … Люди спешат покинуть местность, над которой нависло ужасное проклятие – по пути мне непрестанно попадались навстречу целые семейства, перевозящие на повозках свой скарб. Глаза этих людей были исполнены животного страха. На все вопросы они отвечали лишь одно: «Черная смерть …» и прятали глаза, словно одно воспоминание об этом могло принести им погибель.

Гияр устало потер покрасневшие глаза и вновь наполнил свой бокал. Диамон терпеливо, не перебивая, слушал своего собеседника.

- Так вот, когда я добрался до одной из деревень, расположенных вблизи проклятых песков, то застал в ней лишь пожилую женщину, ухаживавшую за своим больным сыном. Все остальные жители этого мрачного поселения либо ушли, либо … умерли …, - парень в отчаянии помотал головой, - я не знаю, как это назвать!

- Успокойся! – твердо произнес Диамон и добавил, уже мягче. – Что произошло дальше?

Под пристальным взглядом старика Гияр взял себя в руки и продолжил:

- Парень, лет шестнадцати, едва дышал … Его губы почернели, а кровеносные сосуды на шее и лице вздулись и багровой сетью проступали под бледной кожей. Я спросил женщину, почему они не уехали со всеми. «Мы не успели …», - утирая слезы, ответила она. – «Болезнь уже впилась в тело моего мальчика. Я уеду сегодня вечером, после того, как … похороню его …». «Почему вы так уверены, что он умрет именно сегодня?» - изумленно спросил я. «Они все умирали к вечеру на пятый день … У меня уже и саван приготовлен …».

Гияр тяжело вздохнул и продолжил:

- И действительно, через пару часов тело паренька выгнулось, с губ потекла кровавая пена, и через минуту он испустил дух. Я помог старушке обернуть покойного саваном и погрузить его на телегу, запряженную старым облезлым мулом. Местное кладбище располагалось совсем недалеко. Мать нежно поцеловала свое мертвое чадо сквозь ткань савана и позволила мне опустить тело в уже приготовленную могилу и забросать его землей. Затем она взяла мула за узду и молча удалилась.

Помня данное Вам обещание, я остался возле могилы, чтобы убедиться в том, что все рассказанное тем человеком было правдой.В ожидании я осмотрел кладбище и, несмотря на вечерний зной, ледяной озноб прошел по всему моему телу … Некоторые могилы были разрыты – в их центре зияли темные дыры … Ужас сковал мое трепещущее сердце, но, собрав всю свою волю, я терпеливо ожидал страшной развязки … Тишина, порывы горячего ветра, кроваво-красный закат и разоренное кладбище …

Наконец пришел этот страшный момент, ради которого я, превозмогая приступы паники, оставался возле свежей могилы. Еще не высохшая на поверхности захоронения земля слабо всколыхнулась … Я немедленно вскочил на ноги и с трудом попытался успокоить лошадь, которая, почуяв неладное, пронзительно заржала. Не веря в происходящее, я с возрастающим ужасом наблюдал за тем, как шевелились мелкие комочки земли.

Потом на верху холмика показалась сначала одна, а затем вторая рука мертвеца. Неторопливо и размеренно они расчищали своему хозяину путь наверх до тех пор, пока на поверхности не показалась голова … Диким взором застывших глаз мертвец впился в меня, и я почувствовал, как подкашиваются мои ноги. Едва владея собой, я взобрался в седло и, сжав поводья, приготовился к бегству. Тем временем, восставший покойник, извиваясь, словно огромный червь, уже выполз наружу и поднимался на ноги. Моя кобыла вновь дико заржала и дернулась было прочь, но я сумел удержать ее. Мертвец снова обжег меня взором и, могу поклясться, на его черных губах появилась отвратительная улыбка! Не в силах более выносить это страшное безмолвное зрелище, я ударил каблуками лошадь и пустил ее в галоп – прочь от этого ужасного кладбища. Лишь один раз я посмел оглянуться – мертвец неторопливо шагал в сторону бескрайних песков …

Гияр замолк и опустошенно вздохнул. Затем он с мольбой взглянул на собеседника:

- Что происходит, мастер?!

Диамон потрясенно покачал седой головой и, помолчав с минуту, неуверенно ответил:

- Я не знаю, мой мальчик … Могу лишь строить предположения …

- И каковы же они?

- Ну …, судя по тому, что восставшие мертвецы отправляются в бескрайние пески Тайранской пустыни, у меня напрашивается лишь один единственный вывод …, - Диамон многозначительно взглянул на застывшего в ожидании Гияра.

- Какой?! – нетерпеливо воскликнул парень.

- Эрхон …, - глухо ответил старик.

- Но это же всего лишь глупая сказка! – Гияр посмотрел на собеседника, словно на сумасшедшего.

- До некоторых пор я тоже так считал …, - грустно ответил старик. – Я должен обо всем этом переговорить с одним человеком. Отдыхай, мой мальчик! Спасибо тебе за то, что ты нашел в себе силы вытерпеть все это! Теперь мы воочию убедились в том, что страшные слухи, ползущие с юга –не плод воображения сумасшедших.

Парень задумчиво кивнул головой и покинул комнату старика.

Не успел он закрыть за собой дверь, как в обитель Диамона заглянул хозяин дома.

- Слушаю тебя, мой друг? – вопросительно поднял на него уставший взгляд лекарь.

- Тот господин … Я добился того, чтобы он посетил Вас – он уже здесь.

- Конечно, Задар, пригласи его! – кивнул старик и в ожидании устремил взгляд на дверь.

Задар выскользнул из комнаты и уважительно склонился, пропуская посетителя в комнату. Высокий, плотного телосложения пожилой мужчина в дорогой легкой одежде вошел в помещение и удивленно воскликнул:

- Мой славный Диамон! Ты ли это?!

Лекарь с улыбкой склонился, приветствуя гостя:

- Ваша светлость, рад видеть Вас в добром здравии!

- Ну, насчет здравия – это ты, пожалуй, хватил лишнего! – пробасил гость и неожиданно расхохотался. – Боюсь, что у нас с покойным Эхтаром была чересчур буйная молодость! С годами это чувствуется все сильней, Охтам его побери! Но что мы все обо мне! Как ты, мой дорогой мастер?! Признаться, многие считали, что ты отправился вслед за своим господином в чертоги Четверых … - влиятельный гость нахмурился. – Много странных, загадочных смертей и исчезновений произошло после смерти Эхтара …

- Об этом-то, граф Таррес, я и хотел с Вами поговорить …, - Диамон многозначительно умолк.

Холодные серые глаза графа пристально прошлись по фигуре лекаря.

- Тебе есть что-то сказать по этому поводу, дружище Диамон?! Признаться, я уже начал считать, что большинство мужчин в этом королевстве позасовывали языки в свои трясущиеся от страха и подобострастия задницы! Я и некоторые мои …, гм, друзья считаем, что цепь произошедших в последнее время событий весьма напоминает …, - граф в задумчивости нахмурил лоб, подбирая подходящее слово.

- Переворот? – с лучезарной улыбкой взглянул на него лекарь.

- Задница Охтама, ты прав, старик! – пророкотал Таррес, и рука его непроизвольно сжала рукоять меча, пристегнутого к широкому поясу. – Внезапное сумасшествие Кэйлана … Смерти Ортома, Хетса и Берсона … Костер, Ленгор, Тарк и Мангар бесследно исчезли … Еще трое арестованы по подозрению в измене! А ведь все эти люди были верноподданными покойного Эхтара!

- Вы не упомянули смерть самого короля, Ваша светлость, - многозначительно взглянул на него Диамон.

- Как?! – вскричал граф и щеки его побагровели. – Ты думаешь, Иктон посмел бы …?

Диамон пронзительно взглянул на него:

- Да, граф, я действительно так считаю! Мне доложили, что Ортом и Хетс умерли с теми же симптомами, что и король. Мало того, я считаю, что принц Дабор тоже замешан в заговоре! Хотя, он, скорее всего – лишь марионетка в руках узурпатора, – старик поднял руку в предупреждающем жесте, заметив, что граф хочет его перебить. – Я лично был свидетелем того, как Иктон и его подручные волокли носилки Кэйлана в сторону подземелий. Их сопровождал Катор, едва державшийся на ногах. Лишь благодаря счастливой случайности я сам остался в живых – неподалеку проходила стража. Я знаю, что после этого люди Иктора искали меня в городе. Но, слава Четверым, у меня еще остались верные друзья, которые укрыли меня от убийц!

Таррес изумленно посмотрел на старика, как будто видел его впервые. Затем он смущенно опустил взгляд и пробасил:

- Дорогой мой лекарь, ты прав … Я сам мог бы догадаться обо всем после того, как безрезультатно просил наместника о том, чтобы навестить несчастного принца. Иктон надменно заявил, что рассудок принца совсем помутился и он опасен для окружающих. Мне пришлось проглотить это объяснение … И лишь после того, как ты мне все рассказал, у меня открылись глаза на происходящее! Я немедленно соберу верных друзей, и мы потребуем от Иктона чтобы он позволил нам навестить Кэйлана!

- И тогда вас постигнет участь тех, кто благодаря стараниям заговорщиков отправился в царство Четверых, - поднял руку Диамон в успокаивающем жесте. - Простите меня, Ваша светлость, но Вы – воин, а не политик. Таким же был и Эхтар Тёрнэл … За что и поплатился он и его старший сын …

- Во имя Четверых! – вновь повысил голос граф. – Что же ты нам предлагаешь, старик?! Забыть обо всем и стать шлюхами Иктона?! А бедняга Кэйлан пусть подыхает в подземелье?! Да Эхтар перевернется в могиле!

- Ждать, мой добрый граф! Ждать и собирать силы – вскоре они понадобятся!

- Что ты задумал, лекарь?

- Я советую Вам собрать всех, кто еще верен истинному наследнику. Нужно определиться, какие силы преданные короне люди могут выставить против заговорщиков в нужный момент. И на вашем месте я был бы крайне осторожен – Иктон не тот человек, с которым легко играть в подобные игры. Вы и Ваши соратники – истинные благородные рыцари, привыкшие биться на поле боя, а не в коридорах королевского дворца. Когда ситуация этого потребует, вы еще проявите себя. Сейчас же, позвольте старцу, всю свою жизнь наблюдавшего за жизнью при дворе, временно принять на себя бремя противостояния и предпринять кое-какие шаги!

- О каких шагах ты толкуешь?

- Первое, и самое главное – это освободить Кэйлана и вывезти его из дворца. После этого у нас будут развязаны руки, и вот тут-то понадобится вся мощь, которую Вы сможете собрать. Я, со своей стороны, попытаюсь поднять недовольство в народе. Если люди увидят истинного наследника живым и в здравом рассудке, то они без всяких колебаний последуют за ним. То же касается и королевских гвардейцев. Главный наш козырь – это Кэйлан. Если мы раскроем заговор и вынесем его на всеобщее обозрение, то Иктону будет уже не спастись.

Граф Таррес восхищенно смотрел на старика.

- Воистину, уважаемый мастер, я и предположить не мог, что за обликом книгочея скрывается искушенный в политике человек!

Диамон скромно опустил взгляд и тихо ответил:

- Быть может, Вы этого не знали, но жизнь при дворе в эпоху перемен куда опаснее самых страшных болезней. Никто не знает об этом, но я частенько помогал покойному Эхтару дельным советом. Да вот не уберег …

- Мы не уберегли …, - эхом отозвался граф. – Но у нас еще есть возможность исправить свою ошибку!

Глава 9

Глава 9

Первые лучи солнца окрасили алые шторы в кровавый цвет и наполнили комнату мрачными оттенками. Мда, весьма символично …

Дабор Тёрнэл устало потер покрасневшие глаза и нежно взглянул на обнаженную девушку, вытянувшуюся рядом с ним на постели. Спит, счастливая … Он легко провел ладонью по золотистым волосам и осторожно накрыл ее легким покрывалом. Девушка чему-то сладко улыбнулась во сне и повернулась на другой бок. Дабор прикрыл веки и ласковое выражение тут же покинуло его лицо, сменившись болезненной гримасой.

Он почти не спал уже четверо суток – с того самого дня, как решился навестить Кэйлана.

Если быть честным, то до того момента он попросту боялся сделать это … Кого? Чего? Да всего! Кэйлана, сумрака подземелья, откровенного разговора … А самое главное – себя! Своей совести, и без того ежедневно низвергающей его в пучину душевных страданий. О Четверо, как же он извелся за последнее время! Дабор заскрипел зубами и, уткнувшись в подушку, издал глухой стон. Какой же он все-таки … зверь, да, другого сравнения не подобрать. Отец … Кэйлан …

Да, коварный Иктор хорошо поработал с его сознанием, но … это ни в коей мере не могло служить ему оправданием. Убийство отца - об этом он не знал … сначала …

Иктор поведал ему о своих замыслах уже после того, как печальная весть облетела растревоженный дворец. И не успел возмущенный принц справиться с потрясением и позвать стражу, как коварный елей, льющийся с уст выродка королевской крови, уже овладел разумом младшего Тёрнэла.

Да, старик в последнее время слишком часто предавался забвенью средь кувшинов с вином и голых девок, взвалив судьбу королевства на своих приближенных. Да, меланхоличный калека-брат плохо вязался с образом великого правителя … А корона и все, что ней связано … этому не было сил противостоять … тогда …

И лишь по прошествии нескольких месяцев, когда добродушный наместник начал превращаться в надменного и жестокого тирана, когда череда трагических смертей и исчезновений окутала дворец туманом таинственной недоговоренности, из которого то и дело проглядывала истинная хищная личина власти регента … Лишь тогда пришло оно – осознание совершенных деяний. Практически каждую ночь, в коротких и тревожных снах, Дабор встречался с укоризненным взглядом отца, с наивным и испуганным взором брата, запертого во тьме. Он просыпался в холодном поту, и в такие моменты блеск самоцветов, украшавших корону, был ему едва ли не противен!

Нужно отдать Иктону должное – своей твердой рукой, ведомой незаурядным разумом, он быстро навел порядок в королевстве. Восставшие племена на окраинах были жестко наказаны за свое неповиновение – об этом красноречиво вещали головы их вожаков, размещенные на пиках крепостной стены. Но, … ряду ярких побед сопутствовали не менее яркие казни и заточения по подозрению в измене былых друзей его покойного отца. И … как-то уж так повелось, что никто уже не осмеливался рассуждать о политике наместника – у стен появились уши и … руки, вооруженные кинжалами. Придворные все чаще заводили себе слуг, которые пробовали перед трапезой их яства и вино. Никто никому не доверял и все друг друга боялись – именно таким стало обещанное ему дядей Иктоном королевство.

А совсем недавно произошло событие, заставившее его по-новому взглянуть и на свою безопасность тоже …Его оруженосец, которому после учебного боя Дабор великодушно разрешил выпить вина из графина, стоящего у него на столике, на следующий день в жестоких мучениях отошел в царство Четверых. И хотя придворный лекарь – ставленник Иктона горячо всех убеждал, что смерть была вызвана тем, что у парня давно уже был больным желудок, этому рассудок Дабора верить отказывался. Где двое – там и трое, и тогда уже никто не будет стоять на пути у честолюбивого и жестокого герцога Волчьих гор.

Именно в тот день он спустился в мрачное подземелье … На что он рассчитывал? Его брат, хоть и был неискушенным в политике человеком, наверняка сумел сложить два и два. Хотел ли он услышать слова прощения? Нет, за подобные деяния не будет, да и не может быть даже малейшего снисхождения! Тогда чего же он хотел?! Да всего-навсего – услышать уже забытый голос родного человека, и возможно … Кэйлан хотя бы выслушает его покаяние …

Но все произошло совсем не так, как рисовал в своем воображении Дабор. Во тьме подземелья изнеженный калека нашел в себе силы не сломаться и до последнего отстаивать свои принципы. Да, Кэйлан – молодчина, не то что он … Брат! По щеке принца стекла скупая слеза. Он так же, как и Кэйлан, вновь переживал каждое мгновение их счастливого детства … Постепенно чувство глубочайшей ненависти к самому себе все сильней захватывало его. Истошный вопль рвался из его груди и, не находя выхода, рассыпался на мельчайшие ледяные иглы, которые впивались в его сердце … Дабор вновь уткнулся в подушку и тихо застонал.

В этот момент легкая ладонь осторожно легла на его голову и нежно взъерошила волосы.

- Что с тобой, любимый? Тебе нехорошо? –голос Дайлы был встревоженным.

- Да нет, все в порядке …, - Дабор попытался взять себя в руки и повернулся к возлюбленной.

Девушка обхватила его лицо руками. Родные серо-зеленые глаза пытливо и обеспокоенно всматривались в его покрасневшие очи. Дайла передернула плечами и, отпустив его, накинула на себя покрывало. Затем она нетерпеливо вздохнула и с укоризной вновь взглянула на него:

- Не лги мне! Я же не слепая – с тобой уже несколько дней творится что-то неладное!

Принц нерешительно взглянул на нее – роднее и ближе человека у него не осталось. Они знали друг друга с самого детства. Дайла- дочь маркиза Мостера, была настоящим сорванцом в юбке. Вместе с Кэйланом и Дабором они играли, штурмовали воображаемые крепости ужасных противников, шалили, дрались меж собой на игрушечных мечах. Потом, когда Кэйлан из-за роковой травмы уже не мог составить им компанию, юный принц и маленькая дворянка сблизились еще больше. Постепенно их трогательная дружба переросла в нечто большее – наступил день, когда оба уже не смогли противиться зову природы и стали тайными любовниками. Оба прекрасно понимали, что брак меж ними невозможен, но не было силы, способной заставить их расстаться.

Дабор в растерянности покачал головой – если Дайла обо всем узнает, то … наверняка отвернется от него … Он сел на постели и с каким-то непередаваемым вызовом взглянул ей прямо в глаза и, словно бросаясь в бездонную пропасть, с жаром заговорил:

- Ты хочешь узнать – что меня тревожит?! Ты желаешь услышать, каким чудовищем стал принц Дабор Тёрнэл?! Так слушай же, потому что я больше не могу носить все это в себе …

Он рассказывал долго, не упуская ни единой детали; не щадя себя и не пытаясь найти даже малейшего оправдания своим действиям …

По мере повествования на лице девушки отображались самые противоречивые чувства. Поначалу она отнеслась к его рассказу недоверчиво, с сомнением оглядев его – в своем ли уме ее возлюбленный. Но Дабор продолжил свой рассказ, и тогда недоверие сменилось неприкрытым ужасом – в глазах Дайлы появилось отчаяние, и непроизвольно она прикрыла ладонью рот. Когда принц прерывающимся голосом поведал ей о посещении камеры в подземелье, по его щекам катились скупые слезы. Душа Дайлы буквально разрывалась на части – она одновременно ненавидела и любила своего запутавшегося принца. Когда Дабор закончил свой рассказ, он отер глаза и робко взглянул на потрясенную девушку – ее очи были исполнены ужаса, боли и … жалости.

- Иди ко мне, мой бедный принц …

Дайла стянула с плеча угол покрывала и, обняв любимого, укутала его, крепко прижавшись всем телом. Так они сидели некоторое время, не смея нарушить повисшую в воздухе тишину.

Наконец, Дабор сбросил с себя опустошенное оцепенение, охватившее его после того, как он выговорился. Его спина выпрямилась, а в глазах читалась твердая решимость …

Дайла, словно почувствовав его состояние, с тревогой взглянула на Дабора:

- Ты что-то задумал, милый?

- Знаешь, я так больше не могу жить! Пришла пора положить всему этому конец! – твердо и с небывалым облегчением произнес принц. – Сегодня же Кэйлан покинет застенки подземелья и … будь что будет! Нужно немедленно переговорить с друзьями и покончить с этим!

Он порывисто вскочил с постели и принялся одеваться. Дайла улыбнулась сквозь выступившие слезы и сдавленно прошептала:

- Я знала, что не ошиблась, полюбив тебя! Знай, что бы ни произошло после этого – я во всем поддержу тебя …

Облачившись в камзол, Дабор склонился над кроватью, нежно, словно прощаясь, поцеловал девушку и тихо сказал:

- Возможно … мы больше не увидимся … так близко … Знай, я всегда любил и буду любить только тебя! Я не часто говорил тебе это, но сейчас, пожалуй, самое время!

Дабор решительно развернулся и направился к двери. Плача, Дайла прошептала ему в спину:

- Я тоже … всегда …, - и, зарыдав, упала на подушки …

Граф Эндор Таррес задумчиво взглянул на свой маленький отряд, сформированный им для освобождения принца Кэйлана. Кроме собравшихся здесь людей, он никому полностью не доверял во дворце. Кругом были предательство, ложь и недоверие.

Вот этот здоровенный воин – Лигер, из личной свиты графа, отлично подойдет для того, чтобы нести юного наследника. Так же он великолепно владеет всеми видами оружия и, в случае непредвиденных осложнений, сможет прикрыть их бегство. Когда- то давно он был наемником, причем – одним из лучших. Этот хмурый и молчаливый человек имел бесценное качество – он был честен со своим господином. На него граф мог положиться, пожалуй, с большей уверенностью, чем на многих из своих друзей из знати.

Мальчишка лет двенадцати – сын ныне покойного каменщика, занимавшегося починкой и восстановлением стен дворца. Отец с малых лет обучал парня своему ремеслу. Он водил его по туннелям и подземельям замка, показывал обрушившиеся потайные коридоры и бездонные колодцы. Именно от него Таррес узнал о существовании еще одного, скрытого от людских глаз, хода к темнице принца. Отец показал его Матею незадолго до своей смерти. Как оказалось, узкий коридор был заложен камнями, и только время, разрушившее связующий раствор между ними, позволило узнать об этом тайном пути.

Оба – и мальчуган, и суровый воин, напряженно молчали, чувствуя груз ответственности, который они приняли на себя. Шутка ли – пойти против самого наместника и, в случае неудачи, обречь себя на смерть через пытки. Граф и сам, несмотря на свой богатый опыт, полученный в бесконечной череде жестоких битв, чувствовал себя довольно неуютно. Уж слишком призрачной была надежда на благополучный исход – ведь времени на подготовку практически не было. Еще чуть больше месяца – и принцу Дабору исполнится восемнадцать, и тогда он по праву займет трон. Чего можно ожидать от правителя, отправившего своего отца в царство Четверых, а брата – в сырую темницу?

Таррес еще раз взглянул на свою «банду» и грустно улыбнулся: один – холоден и нем, словно рыба; второго слегка потряхивает от нетерпения и страха. Была еще девушка – маркиза Ледвей – молодая и очаровательная особа. Граф взял ее на воспитание после смерти своего друга – маркиза Альмеро Ледвея. Девчушка была настоящим сорванцом в юбке, и граф любил ее, словно родную дочь. Вот и теперь, едва она выпытала у Тарреса о попытке вызволить истинного наследника, как тут же вызвалась принять участие, выкрав ключи у Тейна, носившего в камеру узников еду и воду. Преисполнившись негодования, Таррес категорически запретил ей даже думать об этом.

Эндор нахмурился – что-то она задерживается. Сердце пожилого человека тревожно сжалось в груди, едва он вспомнил о ее сумасбродном желании помочь заговорщикам.

- Где носит эту взбалмошную девчонку?! – невнятно произнес он. – Собрать вещи – не такое уж долгое дело.

- Вы о леди Ледвей? – предположил Лигер. – Не хочу совать нос не в свое дело, но …

- Что?! – выдохнул граф и схватил солдата за обшлаг рукава.

- Направляясь сюда, я видел ее неподалеку от помещений, где расположились люди наместника, - ответил воин и встревоженно взглянул на Тарреса. – Что-то не так?

- О, Четверо! – простонал граф и бросился вдоль по коридору, крикнув на ходу. – Ждите меня здесь!

Возвращаясь в свою комнату после ставшей уже привычной кормежки высокопоставленного узника, Тейн устало поднимался по широкой лестнице. Он небрежно кивал стражникам, которых наместник Иктон выставил едва ли не на каждом пролете, опасаясь желающих добраться до Кэйлана.

В камере уже с неделю царила мертвая тишина, а к пище никто не притрагивался. Возможно, принц решил извести себя голодом. Бедняга и не подозревал, что он страшно ошибся, приняв тюремщика за глухого. Подручный Иктона прекрасно понял, что старик отдал концы после той взбучки, которую они с Луборгом ему устроили. Бездушный горцог, узнав о произошедшем, лишь криво усмехнулся и зловеще обронил: «Пусть лежит там …».

Тейн недобро усмехнулся, представив себя на месте принца. Долгие месяцы заключения, смерть слуги, тело которого гнило прямо на глазах Кэйлана, уныние, усугубленное пожизненным увечьем – он и сам бы на его месте уже подумал о смерти, как об избавлении. Ведь именно к этому подводил его коварный и хитроумный герцог Волчьих гор. Несмотря на череду казней и таинственных смертей, наместник не хотел пачкать свои руки кровью еще одной царственной особы. Пусть все будет естественно! Правда, совсем недавно Тейн слышал историю отравления оруженосца Дабора, слухи о котором быстро затухли … Ну да Четверо им будут судьями, этим высокопоставленным особам! С неприхотливого служаки было довольно того, что хозяин ценил его преданность и время от времени вознаграждал его службу.

Добравшись до своих покоев, Тейн с изумлением увидел возле дверей прекрасную молодую даму, кажется – весьма важную персону (воин слабо разбирался в придворной иерархии и поименно знал лишь нескольких дворян).

- А вот и ты, мой славный рыцарь! – пьяным голосом произнесла девушка и призывно взболтала вино в стеклянном графине. – А я тут решила навестить тебя …

Девица соблазнительно улыбнулась и неловко шагнула навстречу Тейну. Она оступилась и, едва не упала на пол – воин подхватил ее и помог удержаться на ногах. Девица всем телом навалилась на него и горячо зашептала ему на ухо:

- Славный мой, ты даже представить себе не можешь – как долго я набиралась смелости прийти к тебе! И вот – я напилась и пришла …

Девица пьяно улыбнулась и повисла на замершем, словно каменное изваяние, Тейне. От нее пахло хорошим вином и духами. У Тейна, весь опыт общения с женщинами которого сводился к редким случкам со шлюхами из дешевого борделя, закружилась голова. Такая молодая и прекрасная … Упругое податливое тело в его руках … Пышная налитая грудь, рвавшаяся из корсета …

Тейн встряхнул головой, будто вынырнув из глубокого омута. «Что нужно этой богатой и знатной сучке?!». Не может быть, чтобы она не смогла найти себе кого-нибудь получше потасканного вояки, которому уже под пятьдесят!

Хотя … чего только не бывает в этой жизни … Пьяный каприз богатой шлюхи? Все может быть … Сейчас мы это проверим!

Подручный наместника покрепче прижал к себе Айру Ледвей и трясущимися от нетерпения руками вставил ключ в замочную скважину. Открыв дверь, он затащил девушку в свою комнату и, приняв из ее рук графин в вином, поставил его на стол. Затем Тейн повернул Айру лицом к стене, раздвинул ее ноги и поднял руки.

- О-о, - простонала девушка, - мой рыцарь будет обыскивать меня? Тейн, будь внимательнее – не пропусти укромных мест! – она с хрипотцей рассмеялась.

Тейн тщательно обшарил руками соблазнительное тело, невольно почувствовав дикое возбуждение. Леди Ледвей стонала и выгибалась, когда его руки касались интимных частей ее тела. Наконец Тейн опустил ладони – все чисто, никакого оружия он не обнаружил.

- Уже все?! – томным голосом произнесла Айра. – А я только начала заводиться!

Она вздохнула и, развернувшись, направилась к столу, открыла графин и наполнила из него два бокала. Подняв их, девушка поднесла один Тейну, подозрительно посмотревшего на вино.

- Глупый, неужели ты боишься, что я тебя отравлю?! – ласково произнесла Айра. – Так знай, как только ты впервые появился во дворце … я …я безумно возжелала тебя. Не знаю, что это – страсть или любовь … Я чувствую лишь одно – я хочу тебя!

После этих слов Айра чокнулась с бокалом Тейна и залпом опорожнила свой. Тейн усмехнулся и тоже отпил несколько глотков. «А она и вправду запала на меня! Оружия нет, вино не отравлено». Он опустошил бокал, обнял девушку и жадно впился в ее губы, руками шаря по извивающемуся телу.

- Ммм, подожди! – простонала она. – Я хочу еще вина …

Шатаясь, она подошла к столу и наполнила бокалы вновь. Потом Айра поманила Тейна к себе и усадила на широкий стул. Он развалился в деревянном кресле и вожделенно уставился на девушку, которая расстегнула пуговицы корсета, открыв его взгляду торчащие розовые соски. Затем девушка уселась к нему на колени, взъерошила волосы и притянула его голову к своей груди. Тейн застонал от вожделения и легко укусил ее за сосок.

- Да …, - тихо простонала она.

Тейн продолжил заниматься с ее великолепной грудью. Тем временем наигранное пьяное состояние исчезло из карих глаз девушки, сменившись решительностью, к которой примешивался оттенок отвращения. Ее рука потянулась к уложенным в высокую прическу темным волосам и извлекла из них крошечный сверток.

С ненавистью взглянув на сосущего ее грудь тюремщика, она высыпала его содержимое в бокал собутыльника. Но, как только ее рука сделала попытку выбросить пакетик, жесткая ладонь кавалера ухватила ее за запястье. Похолодев всем телом, обольстительница взглянула в насмешливые и жестокие глаза Тейна. Он схватил ее за горло, повалил на стол и без единого звука принялся душить. Айра судорожно взмахнула руками, пытаясь достать убийцу, и захрипела. В глазах начало темнеть, и все, что она видела перед собой – это ироничный и неумолимый взгляд немого изувера. «О, Четверо! Почему я не вняла словам графа?!». Теперь она умрет и подведет тех, кто ждал ее …Будь проклято то мгновение, когда она решила добыть ключ от камеры Кэйлана!

Внезапно хлопнула дверь, и почти в ту же секунду голова Тейна слетела с его плеч – Айра даже сумела разглядеть удивление в его еще живых глазах. Кровь из разрубленной шеи фонтаном хлынула на ее лицо, а руки обезглавленного тела продолжали давить на ее горло. В поле зрения появился граф Таррес, который неимоверным усилием разжал пальцы мертвеца. Айра судорожно вздохнула и закашлялась. Из прекрасных глаз брызнули слезы.

- Дядюшка …, - хрипло простонала она и прижалась к его руке.

- Словами «я же говорил» этого не передать, - вздохнул граф, нежно гладя ее по голове.

Таррес осторожно усадил девушку в кресло, стоявшее у противоположной стены, а сам тщательно обыскал еще подергивавшееся тело тюремщика. Из нагрудного кармана он извлек массивный ключ на широкой тесьме и положил его за пазуху. Потом граф обернулся к своей воспитаннице и участливо спросил:

- Как ты, моя девочка? Идти сможешь? Ты собрала свои вещи?

Айра молча кивнула – разговаривать было ужасно больно. Граф порылся в шкафу Тейна, нашел чистое полотенце, отдал его девушке и кивнул на кувшин с водой, стоявший в углу:

- Умойся – ты вся в крови! – он вытащил из шкафа камзол с высоким воротником и положил его на кресло. – Потом накинешь это. Быстрее, милая, мы потеряли много времени!

Вскоре граф вывел закутанную в мужскую одежду и дрожащую воспитанницу из комнаты Тейна, закрыл дверь на ключ и широкими шагами устремился по коридору. У лестницы их уже с нетерпением ожидали Лигер и Матей.

- Что произошло? – сдавленно произнес мальчишка, заметив кровь на руках графа.

- Все потом! – резко ответил Таррес. – Веди нас!

Молчаливый воин не проявил никаких эмоций и тенью устремился за парнем, нырнувшим в узкий коридор. Матей долго вел их по плохо освещенным коридорам с низкими потолками, то и дело неожиданно сворачивал в сторону и, наконец, подвел к тому месту, где обрушившаяся стена открывала за собой темный проход.

- Факел! – коротко приказал Таррес.

Лигер сноровисто выбил кремнем искру и зажег короткий шест, обмотанный пропитанным смолой тряпьем. Мальчишка нырнул в темноту и позвал:

- Сюда! За мной!

Короткая процессия скрылась в проломе. Матей долго петлял по тайным, заросшим пылью и паутиной потайным ходам, лестницам, ведущим глубоко вниз и, наконец, прошептал:

- Пришли! Там – за тем поворотом …

Лишь неровный свет факела освещал унылое подземелье, в котором томился законный наследник престола. Граф тяжело вздохнул, взял из рук Лигера факел и достал из-за пазухи заветный ключ.

- Потерпите, мой принц! – прошептал он. – Осталось недолго!

Едва он устремился к заветному проходу, как тишину подземелья разорвали громкие голоса, бряцанье оружия и доспехов.

- Задница Охтама! – выругался Таррес и поспешно затушил факел.

Он наощупь прошел вдоль стены и осторожно выглянул из неприметного снаружи пролома в стене. В кромешной тьме показался приближающийся свет факелов. Вскоре стали различимы фигуры пятерых человек, идущих по коридору к камере, расположенной прямо напротив пролома, из которого выглянул граф.

- Кто там, дядя? – шепотом спросила Айра, приблизившись к Тарресу.

- Сейчас мы это выясним, - так же тихо ответил граф.

Вскоре свет факелов сделал различимыми лица посетителей подземелья. Первым стремительно шагал принц Дабор. Его глаза горели решительностью и жаждой поскорее добраться до цели. Сзади, едва поспевая за высокопоставленной особой, следовали маркиз Труне и виконт Даброт. Замыкали процессию два гвардейца из королевской стражи. Обнаженные мечи дворян и принца были в крови – видимо им пришлось пробивать себе путь к темнице.

- Что им здесь нужно? – прошептал себе под нос Таррес и осторожно вытащил из ножен свой меч. – Лигер, будь наготове – возможно нам придется драться.

Воин без слов обнажил длинный клинок и занял место рядом с графом.

Принц подошел к заветной двери и ударил по ней кулаком:

- Кэйлан! Мы пришли освободить тебя!

Ответа не последовало …

Дабор обернулся к стражнику, в руках которого был массивный боевой топор:

- Сломай эту проклятую дверь, Роммон!

Солдат послушно кивнул, поднял свое тяжелое оружие и двинулся было к камере … Внезапно все застыли на месте, когда из темноты раздался грозный оклик:

- Ваше высочество, позвольте узнать Ваши намерения в отношении Кэйлана Тёрнэла!

В этот же момент мечи Дабора и его спутников были направлены в сторону темного угла, из которого, словно по волшебству, мгновение спустя появился Таррес в сопровождении могучего воина.

- Эндор Таррес? – изумленно поднял брови младший Тёрнэл. – Как Вы здесь … Впрочем – не важно! Что вы здесь делаете? И какого …, гм смеете задавать мне вопросы?!

- Еще как смею! – хищно улыбнулся граф. – Потому что я пришел освободить истинного наследника престола! А Вы и ваши спутники, как я догадываюсь, явились положить конец его существованию!

Дабор буквально задохнулся от ярости.

- Как Вы смеете! Я пришел освободить своего брата!

- Позвольте мне усомниться в Ваших словах, дорогой принц. Ведь это именно Вы вместе со своим дядюшкой упрятали Кэйлана в темницу, в надежде на то, что тьма и сырость убьют его! Но вы оба ошиблись, и ты решил сталью разрешить этот вопрос!

Труне и Даброт, возмущенные дерзостью графа, шагнули вперед, направив на Тарреса свои клинки, но тут же были остановлены властным окликом:

- Стойте! – принц Дабор, потемнев лицом, обтер лезвие своего меча и вложил его в ножны. – Граф Таррес … прав … Но сегодня я пришел сюда восстановить справедливость – освободить брата и отдать свою судьбу в руки правосудия!

- Я не верю ни единому твоему слову, заговорщик! –тихо произнес граф, не опуская своего клинка.

- Ради чего же, по-вашему, мы перебили всю стражу по пути сюда?! – с отчаянием в голосе произнес принц.

В глазах Тарреса мелькнуло замешательство … Внезапно их спор был прерван нежным женским голосом:

- Дядюшка, я ему верю …

Дабор изумленно и с благодарностью взглянул на Айру Ледвей, появившуюся из-за широкой спины графа.

- Что ты здесь делаешь, неразумная! – вспылил было Таррес.

- Граф, уходит драгоценное время! – взволнованно произнесла девушка. – К тому же, кто-нибудь мог услышать шум схватки со стражей!

- Через час – смена караула …, - глухим эхом отозвался Дабор и твердо взглянул в глаза Тарреса.

- Охтам с тобой! – раздраженно ответил пожилой человек и протянул Тёрнэлу заветный ключ. – Открывай!

Дабор нетерпеливо вставил ключ в замок и с трудом его повернул на два оборота. Сердце его неистово колотилось от волнения, ведь через несколько секунд он увидит своего брата … Все присутствующие невольно подобрались и в ожидании сгрудились за спиной принца.

Тёрнэл рывком распахнул дверь, которая пронзительно скрипнула ржавыми петлями, и выхватил факел из рук стражника. Глубоко вздохнув, он решительно вошел в темницу и замер, потрясенный, посреди камеры …

Тяжелой походкой, с помрачневшим лицом граф последовал за ним и остановился рядом с Дабором, ошеломленно обозревая пустое помещение. Он мрачно взглянул на миски со свежей едой, которые еще совсем недавно принес тюремщик. Не сговариваясь, оба медленно подошли к зияющему в углу отверстию бездонного колодца. Таррес вырвал из окаменевшей руки принца факел и внимательно осмотрел неровные выступы на краю камня. Через мгновение он поднял с пола несколько грязно-белых шелковых волокон и протянул их принцу.

- Ты добился своего, предатель и убийца! Вот все, что осталось от твоего брата. Не дождавшись спасения, Кэйлан предпочел быструю смерть гниению в этом склепе. Теперь его кровь на твоих руках! Как и смерть Эхтара Тёрнэла …

Грудь Тарреса пронзила резкая боль и, схватившись за сердце, он тяжело опустился на убогое ложе Кэйлана.

- Что с тобой, дядюшка! – воскликнула Айра и, растолкав застывших у порога камеры людей, подбежала к графу.

- Все в порядке, моя девочка …, - вздохнул Таррес. – Уже отпустило …

Он поднял свой взгляд на принца, застывшего, словно каменное изваяние, на краю пропасти. И, несмотря на ненависть, охватившую его разум, граф невольно посочувствовал юному Тёрнэлу …

Лицо Дабора побелело, словно мел, губы тряслись, а все тело колотил сильный озноб … Внезапно принц сделал шаг к колодцу … Прижав к груди волокна сорочки брата, он ступил на самый край пропасти, отрешенно глядя в пугающую черную бездну.

Словно распрямившаяся пружина, Таррес вскочил с нар и в самый последний момент успел ухватить за пояс уже падающего во мрак колодца Дабора. Он развернул принца лицом к себе и швырнул безвольное тело на нары. Тяжело дыша, граф покачал головой и сурово произнес:

- Нет, парень … Так легко ты не отделаешься! Тебя будет судить твой народ!

Неожиданно в камеру протиснулся испуганный Матей и сдавленным шепотом выдавил из себя:

- Кто-то спускается в подземелье! На лестнице слышны отдаленные голоса и бряцание оружия!

Таррес пронзительно взглянул на дворян и стражников, сопровождавших принца:

- Я считаю, что после всего произошедшего вам всем опасно оставаться во дворце. Предлагаю вам примкнуть к моим людям и бежать отсюда.

Молодые люди согласно кивнули головами. Дабор медленно поднялся на ноги и отрешенно произнес:

- Нас не выпустят за стены дворца …

- Глупый юнец, - усмехнулся Таррес, - ты считаешь, что я пошел бы на такое дело не предусмотрев пути отхода?! Мои люди перебили стражу у северных ворот замка. – Граф обвел решительным взглядом своих спутников. – Нельзя медлить ни мгновения – прочь из этого гиблого места!

Оставив дверь камеры нараспашку, безмолвная группа людей спешно покинула подземелье, скрывшись во мраке темных коридоров …

Глава 10

Глава 10

Над Сэнеридом сгущались сумерки. Припозднившиеся обыватели спешили в сторону своих домов – отдохнуть после тяжелого трудового дня у каминов в кругу своей семьи. Привычный дневной шум большого города сменила тишина, нарушаемая лишь музыкой и криками, прорывавшимися из окон питейных заведений. Одинокие прохожие с опаской оглядывались на компании подвыпивших людей и полуголых девок, кучкующихся у дверей ночных притонов. Неспешно подкрадывалась ночь, таящая в себе опасность и запретные удовольствия.

Тем более неуместной казалась средь ночных жителей Сэнерида сгорбленная фигура старца, пробиравшегося по пустынной улице, опираясь на потрескавшийся деревянный посох. Шлюхи бросали в его сторону шутливые замечания, а ночные гуляки свысока взирали на тщедушного старика, закутанного в плащ с капюшоном. Один из шатающихся пьянчужек лениво оторвался от стены и нагло преградил путь пожилому человеку.

- А что, папаша, не завалялось ли у тебя случайно пары серебряных монет в твоем древнем одеянии?

Путник остановился, ловко перебросил посох из одной ладони в другую и поднял низко опущенную голову на обратившегося к нему оборванца. Незадачливый пройдоха, встретившийся с уверенным острым взглядом, «резанувшим» его из недр капюшона, неловко пошатнулся и поспешно освободил странному пешеходу дорогу. Он и сам не понял – что именно заставило его ретироваться: то, что пожилой человек не выказал признаков замешательства, или же то, как сноровисто он перехватил свою палку, приготовившись к возможной обороне.

- Ходят тут всякие …, - пробубнил он скорее лишь для того, чтобы его товарищи не сочли его трусом, и добавил уже громче: - Голь перекатная!

Старик неодобрительно покачал головой и двинулся дальше …

Привратник храма Четверых, уплетавший в своей каморке скудный ужин, едва не подпрыгнул от громкого стука в двери священной обители.

- Кого это занесла нелегкая в столь поздний час? – удивленно пробормотал он себе под нос и, с сожалением взглянув на чарку с вином, направился к выходу.

Едва он распахнул скрипучую створку двери и открыл было рот для невежливого вопроса, как тут же крепкая рука схватила его за шиворот и втолкнула в полумрак здания. Посетитель в сером потрепанном балахоне быстро зашел внутрь и с подозрением осмотрелся. Практически мгновенно его сгорбленная фигура выпрямилась и приобрела величественную осанку. Сбросив с чела ненавистный ему капюшон, Диамон строго взглянул на оторопевшего ночного сторожа:

- Проводи меня к катеону Отаву!

- Его святейшество уже спит! – повысил голос оправившийся от неожиданности привратник. – А Вы не имеете права врываться подобным образом в обитель богов! Я не осмелюсь в такое позднее время беспокоить катеона!

- Я осмелюсь, - нетерпеливо ответил пожилой лекарь и, отстранив щуплую фигуру сторожа в сторону, двинулся было вглубь храма.

- Я не имею права пропустить Вас к его святейшеству! – писклявым голосом вскричал привратник и вцепился в рукав посетителя.

- Все в порядке, Идей! – раздался из полумрака красивый звучный голос. – Это мой старый друг, пропусти его.

Зажглась свеча, и Диамон устремился к чуть полноватой фигуре в светлой тоге, стоявшей у алтаря.

Катеон, чей благообразный облик излучал ауру незыблемого спокойствия и доброты, приветственно распахнул руки для объятий. Его голубые глаза лучились такой необычной силой, что многие называли Отава «искрой Четверых». Пожилой, с обширной проплешиной, обрамленной седыми волосами; с гладким и радушным лицом – именно этот образ вселял в души прихожан умиротворение и веру в будущее.

Диамон обнял старого друга и негромко произнес:

- Отав, мне очень нужна твоя помощь …

- Четверо никогда не отказывали страждущим, явившимся в святую обитель, - улыбнулся катеон.

Он с благоговением простер руки в сторону огромных статуй Воина, Кузнеца, Охотника и Учителя, окружавших алтарь.

Диамон мельком взглянул на величественные каменные изваяния и нетерпеливо продолжил:

- Друг мой, пройдем в твою обитель – я не хочу, чтобы лишние уши, - он оглянулся на привратника, - слышали о моем деле к тебе.

Когда старые друзья расположились в небольшой келье катеона, лекарь без лишних слов перешел к своей просьбе:

- Отав, я прошу тебя о большом одолжении … Завтра, в полночь, мне нужен Судный зал!

Катеон удивленно воззрился на собеседника. Большое помещение, именуемое Судным залом и находящееся непосредственно в подземельях храма, использовалось крайне редко. Там судили лишь тех людей, преступления которых были настолько же страшны, насколько и неоднозначны – деяния, которые должны быть осуждены в присутствии самих богов.

- Что случилось, мой добрый Диамон? – с волнением произнес Отав.

Пожилой лекарь вздохнул и устало взглянул в глаза катеона:

- Сегодня, поздним вечером, ко мне прибыл посыльный от графа Эндора Тарреса …

Диамон вновь вздохнул, собрался с силами и продолжил:

- Судя по всему – наследник престола, Кэйлан Тёрнэл, мертв …

Отав мгновенно помрачнел лицом, неловко пошатнулся и присел на узкую скамью.

Негромким трагичным тоом лекарь поведал старому другу все, что произошло в подземелье замка. Когда он закончил, на лице катеона лежала печать невыразимой боли и страдания. Он отер сбежавшую по щеке слезу и прошептал:

- Бедные мальчики …

- О ком ты?! – удивленно воззрился на друга лекарь.

- О, Четверо! Конечно – о сыновьях покойного короля!

- Но, именно Дабора мы и собираемся здесь судить! – взволнованно произнес Диамон. – Как можешь ты называть это чудовище «бедным мальчиком»?!

- Да! – твердо взглянул на него катеон. – Именно – «бедный мальчишка»! То, что он принимал участие в этом страшном преступлении, не умаляет моего сочувствия ему! Несчастный молодой человек, грехи которого соразмерны лишь с его страданиями. Запутавшееся неразумное создание, ведомое ставленником самого Охтама! Да, мы будем его судить именно здесь! И пусть сами боги вынесут ему приговор!

Диамон с минуту молча смотрел на катеона, мысленно взвешивая его слова на весах собственного мировоззрения. Наконец, придя к решению, он кивнул и тихо произнес:

- Да будет так, друг мой … Завтра к полуночи здесь соберутся люди, список которых мы с тобой обсудим позже. Сейчас же, мне нужен твой совет относительно еще одного дела, которое, боюсь, будет гораздо важнее пролитой королевской крови …

Катеон тяжело взглянул на лекаря и с пониманием кивнул:

- Ты говоришь о страшных и необъяснимых явлениях, происходящих на юге – близ песков Тайрана … Я слышал об этом …

- Я посылал туда человека, которому полностью доверяю. И он своими глазами ВИДЕЛ все это. То, что рассказал этот парень … От этого повествования повеяло таким холодом, которого люди не знали со времен …

- … Эрхона …, - тяжелым шепотом перебил его Отав.

- Да, - с жаром продолжил Диамон. – Страшные легенды прошлого, которые уже почти позабыты людьми, вновь оживают … Я слышал, что когда-то, в те ужасные времена, существовал орден итатши – катеонов-воинов. Это так?

На какое-то время Отав впал в тяжелые раздумья, словно перебирал в памяти всю свою жизнь. Наконец, он поднял на лекаря печальный взгляд:

- Да … Как только поползли эти ужасные слухи, я спускался в святая-святых – архив храма. В этом помещении хранятся свитки, которым уже не одна тысяча лет. В них я нашел упоминания об итатши … Это были непревзойденные по своим боевым качествам бойцы, виртуозно владевшие любыми видами оружия. Исходя из утверждений автора летописи, сотня таких воинов без труда могла бы одолеть целую армию и выиграть любое из сражений, имевших место в последнюю сотню лет. Но, итатши были далеки от мирских дел … Вся жизнь каждого из этих воинов была посвящена борьбе со злом, тянущим свои невидимые щупальца из центра Тайранской пустыни … Из проклятого богами и людьми Эрхона, где властвовал Имшур – могущественный повелитель темных магов. Главной силой итатши была древняя, как сам мир, магия, с помощью которой они могли противостоять воинству Имшура …

- Прости, мой друг, что перебиваю тебя, - взволнованно произнес Диамон. – Ты говоришь так, как будто этого тайного ордена уже не существует. Неужели …?

- Увы, мой добрый Диамон, - грустно развел руками катеон. – После того, как сами боги обрушили свой гнев на Эрхон, орден был упразднен. Какое-то время последователи итатши еще встречались среди служителей Четверым, но вскоре исчезли и они … Вместе с ними исчезла и целая страница истории Лироса … Их магические ритуалы; источники, в которых итатши черпали свою силу; подготовка молодых воинов добра – все кануло в пропасть безвременья …

Искра надежды, зажегшаяся было в очах Диамона, потухла …

- Ты хочешь сказать, - глухо произнес он, - что в данный момент мы ничего не можем противопоставить восстающему из пепла Эрхону?

В ответ катеон лишь беспомощно развел руками.

- А как же Четверо?! – повысил голос лекарь и с долей укора взглянул на Отава. – Боги оставят нас в трудные времена? Ведь некогда лишь они смогли положить конец бесчинствам, творящимся в Черном городе!

Катеон опустил взгляд и покачал плешивой головой.

- Никто доподлинно не знает – что на самом деле произошло в Эрхоне … Был ли то гнев богов, или сама природа встала на пути у Имшура … Как написано в свитке Этинора Картана: «И наступила Великая ночь, напрочь изгнавшая дневной свет из жизней людей. И наполнилась земля живыми мертвецами и ужасными тварями, пожиравшими жителей Лироса. Легионы гниющих трупов грызли зубами стены храмов, где страждущие прятались от надвигавшегося Конца … Но, однажды ослепительный свет воспылал над проклятыми песками! В тот же миг рассыпались в прах отвратительные создания, распространявшие скверну. А люди выходили из своих укрытий и воспевали силу Четверых …». Вот, мой друг, и все сведения о минувших мрачных временах, что дошли до нас …

Диамон схватил катеона за руку и пронзительно взглянул в его глаза.

- Ты должен отыскать хоть какую-то информацию о том, как готовили итатши! О том, как они сражались с воинами Тьмы! Иначе … иначе в скором времени Лирос падет! Да что там Лирос – весь мир рухнет под ударом восставшего Зла!

В ответ катеон спокойно взглянул в пылавшие глаза друга:

- Я сделаю все, что в моих силах. Но, дорогой друг, для начала нам нужно хотя бы узнать – что именно творится сейчас в проклятых песках …

- Хочешь направить туда разведчиков?

- Я подумаю над всем этим, Диамон …, - ответил Отав. – Сейчас же нам нужно сосредоточиться на судьбе Дабора Тёрнэла, который завтра предстанет перед Высшим судом …

В дверь королевской опочивальни осторожно постучали. Наместник Иктон лениво прикрылся покрывалом и кивнул обнаженной красавице, застывшей в нерешительности:

- Продолжай …

Девушка вновь принялась массировать ступни своего повелителя. Со стороны дверей снова раздался стук, на этот раз – более настойчивый.

- Да! – недовольно откликнулся Иктон.

В покои нерешительно вошел Луборг. На лице преданного слуги, обычно бесстрастном, герцог Волчьих гор прочитал такую тревогу и растерянность, что понял мгновенно – произошло что-то непоправимое. Он оттолкнул ногой девку и, не стесняясь своей наготы, поднялся с широкой постели и накинул на плечи мягкий плащ.

- Говори! – приказал он после того, как испуганная служанка тенью выскользнула за дверь.

- Господин …, - голос Луборга дрогнул, - Тейн мертв …

Иктон кивнул головой – с этой потерей он мог смириться:

- Дальше!

- Стража в подземелье перебита …, - уязвленный тем, как легко повелитель воспринял известие о смерти его брата, воин опустил взгляд.

- Ну …! – взволнованно воскликнул наместник. – Продолжай, во имя Охтама!

- Принц Дабор и его близкие друзья исчезли. В своих покоях также отсутствуют граф Таррес и его воспитанница – леди Ледвей …

- Что случилось в подземелье?! – уже предчувствуя беду, прорычал Иктон.

- Камера Кэйлана Тёрнэла пуста …, - выдохнул Луборг.

- Немедленно усилить охрану у выходов из замка! – в ярости произнес наместник.

- Уже … поздно, мой господин …, - едва слышно произнес Луборг и упал на колени. – Стражники у Северных ворот мертвы. Нищие видели, как группа людей покинула стены замка, оседлав коней, которые были спрятаны на постоялом дворе – прямо напротив ворот …

- О, Четверо! – простонал герцог.

Шокированный, он некоторое время стоял посреди спальни, словно ноги его приросли к полу. Потом наместник нерешительно шагнул к столику с напитками, наполнил из графина кубок и поднес его к трясущимся от ярости губам. Не сделав и глотка, он швырнул чашу в стоявшего на коленях Луборга.

- А не тебе ли я поручил усилить охрану внешних выходов замка? – с безумным взором прошипел Иктон.

- Да, мой повелитель …, - едва слышно ответил воин.

- Ты понимаешь, что сегодня стены замка покинули самые ценные заложники за все время существования Сэнерида. Два принца – два законных наследника! Надеюсь, ты представляешь, что я сделаю с тем, кто виновен в этом происшествии …

Иктон взял со стола длинный стилет и медленно двинулся в сторону Луборга, безучастно склонившего голову.

В этот роковой для Луборга момент в двери вновь постучали.

- Войдите! – приказал наместник, не опуская стилета.

Вошедший человек был самой загадочной личностью из свиты герцога Волчьих гор. Не имевший титулов и званий, едва умевший держать меч, он, тем не менее, пользовался наивысшим доверием Иктона Тёрнэла. Меней Латр, при всей своей весьма заурядной серой внешности, имел очень проницательный ум. Его познания в самых различных областях, умение извлекать пользу из самых безнадежных ситуаций, способность очень тонко чувствовать людей и зачастую предугадывать их поступки – таким был далеко не полный перечень качеств, которыми обладал этот загадочный и высоко ценимый Иктоном человек.

- Я слушаю тебя, Латр, - кивнул герцог, не сводя, однако, разъяренного взгляда с коленопреклоненного воина.

- Мой повелитель, - ровным бесстрастным голосом молвил Меней. – Я пришел сообщить Вам о том, что нашел очевидца произошедшего в подвале после того, как туда с боем проник Дабор Тёрнэл. Это один из стражников, который, несмотря на тяжелую рану, сумел проползти пару сотен шагов от своего поста – до коридора, где находилась камера наследника.

- Тащи его быстрее сюда! – вскинул голову герцог.

- К моему великому сожалению, мой повелитель, этот человек уже отошел в царство Четверых … Но перед смертью он поведал мне все, чему стал очевидцем.

- Рассказывай! – нетерпеливо бросил Иктон.

- Мой господин, - вкрадчиво произнес Латр, - я хотел бы переговорить с Вами наедине …

Он бросил быстрый, как молния, взгляд на коленопреклоненного Луборга. Наместник обернулся на провинившегося подручного и прошипел:

- Убирайся! Я займусь тобой позже …

Луборг с облегчением выдохнул, поднялся с колен и спешно покинул покои.

- Ну!? – нетерпеливо воззрился герцог на Латра.

Меней поклонился и негромко произнес:

- Как я уже говорил, мой господин, умирающий дополз до арки, ведущей в коридор. Слов он не смог разобрать, но все, что происходило у камеры наследника, видел явственно. Принц Дабор и его подручные хотели взломать дверь в камеру Кэйлана, но внезапно, непонятно каким образом, рядом с ними возник Эндор Таррес в сопровождении могучего воина. Между ними возникла словесная перепалка, так как разговаривали они на повышенных тонах …

- Не тяни! – рявкнул наместник.

- В конце концов, Таррес протянул принцу ключ от камеры. Когда граф и Дабор открыли дверь, то на некоторое время оба они застыли на пороге камеры, словно что-то потрясло их до глубины души. Проведя несколько минут в темнице, Таррес и принц покинули ее с помрачневшими лицами. Они и сопровождавшие их преступники скрылись в тайном проломе в стене …

- Ради Охтама, словоблуд, скажи мне – был ли с ними принц-калека?! – в ярости вскричал герцог Волчьих гор.

- Нет, мой господин, - со зловещей улыбкой произнес Латр. – Кэйлан Тёрнэл не покидал своей камеры …

- А прибывшая на место стража обнаружила темницу пустой …, - задумчиво, под нос себе прошептал герцог. – А значит …, - лицо его озарила радостная улыбка.

- А значит, мой повелитель, - с воодушевлением закончил за него Меней, - мы …Вы добились своей цели – наследник покончил с собой!

- Мальчишка таки сломался и свел счеты с жизнью! – задумчиво улыбнулся Иктон Тёрнэл. – Ну что ж – одним меньше … Теперь, слышишь – сегодня же, мне должны доставить принца Дабора! Мы осудим его за братоубийство и незамедлительно казним! Немедленно разослать поисковые вооруженные отряды по всему Сэнериду, пока беглецы не успели покинуть пределы города!

- Мой господин, - подобострастно улыбнулся Латр, - предвосхищая Ваше желание я уже сделал это … Двенадцать групп вооруженных до зубов людей направлены мной на поиски преступников. Они вывернут этот город наизнанку! К тому же, мною оповещены все соглядатаи столицы, которые не упустят даже крысу, бегущую по ночным улицам.

- Поверь, - снисходительно произнес герцог, - твои неоценимые услуги не будут мною забыты.

Наместник поднял с маленького столика увесистый кошель и подал его своему поверенному. Тот с благодарностью принял вознаграждение и тенью покинул покои.

Иктон налил себе вина и с наслаждением пригубил напиток. На губах его играла торжествующая улыбка …

Глава 11

Глава 11

Эта безлунная ночь стала для Сэнерида настоящим кошмаром. Поисковые отряды, возглавляемые офицерами городской стражи, выламывали двери домов наиболее неблагонадежных (с точки зрения наместника) дворян. Солдаты, не обращая внимания на крики женщин и плач детей, комната за комнатой, обыскивали особняки. Тех мужчин, которые пытались хоть как-то воспротивиться такому варварскому вторжению, без всякого промедления немедленно убивали, а их жен и дочерей цинично, жестоко насиловали. Этот жестокий рейд, помимо поиска беглецов, преследовал еще одну немаловажную цель – устрашение всего населения столицы …

Следует отметить, что Меней Латр, от имени наместника отдававший приказ стражникам, отметил, что эффективность этого рейда будет зависеть и от того деморализующего воздействия на народ, который он в итоге произведет. Он не раз уже, ссылаясь на отчеты своих соглядатаев, довольно недвусмусленно намекал наместнику о том, что и среди мелких дворян, и среди простолюдинов зреют враждебные по отношению к короне настроения. Все чаще представители народа выражали свое возмущение по поводу непомерно возросших налогов, жестокости гвардейцев и стражников и прочих факторов притеснения. Поэтому Латр весьма прозрачно намекнул командирам отрядов о том, что за излишнее рвение, выказанное поисковыми группами, никто не понесет никакой ответственности. Важен был лишь результат …

Не гнушались убийцы и домами простых обывателей, где бесчинства творились с еще большей жестокостью. В эту страшную ночь была вырезана, обесчещена и всячески унижена десятая часть города. Были разгромлены десятки кабаков, гостиниц и публичных домов. Озлобленные тем, что приказ наместника не выполнен, командиры понукали своих солдат действовать с максимальной эффективностью. Изуверы пытали мужчин и женщин, калечили детей. А разбуженные глубокой ночью люди даже не смогли хоть как-то объединиться, дабы воспрепятствовать ужасным деяниям.

Лишь в единственном притоне одному из отрядов был дан достойный отпор.

В кабачке «Пробитое сердце» испокон века собирались самые отъявленные висельники. Туда-то и имел глупость повести своих людей молодой и горячий офицер Гельмут. Опьяненные кровью и безнаказанностью, солдаты без всякой опаски последовали за своим командиром. Ворвавшись в питейное заведение, заполненное подгулявшими преступниками всех мастей, Гельмут без всяких неуместных прелюдий приставил острие клинка к горлу бармена и прохрипел:

- А что, папаша, не посещали ли твое заведение сегодня ночью незнакомые люди? Возможно – то были переодетые дворяне. С ними еще должна была быть девушка из высшего сословия …

Одноглазый старик невозмутимо скосил взгляд на клинок, упиравшийся в его кадык, криво усмехнулся и негромко ответил:

- Убрал бы ты свой меч в ножны, солдатик. Здесь себя так не ведут. А за ответы тут платят звонкой монетой.

- Старый ублюдок! - вскипел Гельмут. – Отвечай на вопросы, иначе через минуту ты будешь собирать с пола свои вонючие кишки!

- Хорошо, - не выказывая каких-либо признаков испуга, холодно усмехнулся одноглазый бармен. – Я бесплатно удовлетворю твое любопытство. Пришлых людей, кроме свары твоих псов, я сегодня не видел. Что же касается девушки …

- Ну, говори! – вскричал офицер.

- Любая из наших шлюх будет рада поиграть с твоим членом – если он конечно у тебя есть.

Ослепленный яростью, Гельмут не замечал, что вокруг поднимаются со своих стульев весьма нелицеприятные личности, поглаживающие ножны и рукояти своих клинков. В отличие от него, солдаты нутром почувствовали накалявшуюся обстановку и пытались одернуть своего командира. Но тот словно с цепи сорвался. Острием меча Гельмут надавил на горло старика так, что по шее побежала тонкая струйка крови, стекая под ворот засаленной рубахи.

- Старая крыса! – заорал он. – Ты разговариваешь с офицером королевской стражи!

- Слишком много слов, солдатик …

Одноглазый сделал правой рукой одно молниеносное движение – словно бросок ядовитой змеи. В этот же момент офицер взревел и схватился свободной рукой за лицо – из его левого глаза торчал маленький кривой нож, каким обычно уличные воришки подрезают карманы зазевавшихся прохожих. Вслепую, он неуверенно взмахнул мечом, пытаясь достать ненавистного бармена, но тут же получил удар кинжалом в грудь от тощего человека в кожаном плаще, непонятно как оказавшегося рядом. Уже через секунду тело Гельмута лежало, подергиваясь, на полу, а вокруг него растекалась лужа крови.

Деморализованные гибелью своего командира, солдаты мгновенно утратили весь свой боевой пыл и, ощетинившись сталью, попытались локализовать конфликт.

- Господа, мы приносим вам свои извинения, - пытаясь сохранить лицо, произнес молодой Колер. – Мы даже не представляли себе, что здесь собираются лишь достойные люди, а преступникам здесь не место …

Со всех сторон десяток солдат окружали убийцы, поигрывавшие своими ножами и ухмылявшиеся улыбками самого Охтама.

- Конечно, - спокойно произнес огромный верзила в рваном камзоле. – Мы, как честные и добропорядочные люди, и рады были бы вам поверить. Но ваш командир оскорбил наше достоинство, приняв за шайку висельников. Как благородные люди поступают в подобных случаях?

Он жестко взглянул в глаза оторопевшего воина, и тот невольно опустил свой взгляд, пряча плескавшуюся в глазах панику.

- Вы не понимаете! – истерично заверещал другой гвардеец. – Мы – солдаты короля, и завтра же ваш притон будет сожжен дотла!

- Не короля, а подлого убийцы! – грозно пророкотал властный голос откуда-то сверху – там стояли столики для тех, кто желал бы переговорить с глазу на глаз. – Парни, да свершится истинное правосудие!

Три десятка матерых бойцов в считанные минуты перерезали деморализованных стражников, оказавших весьма вялое сопротивление. После короткой схватки пол был залит кровью настолько, что по нему нельзя было пройти не поскользнувшись …

- Тулавр, - тихо спросил наверху молодой парень высокого худощавого человека в старом плаще катеона, - ты считаешь, что мы правильно поступили, убив солдат наместника? Уверен, что возмездие не заставит себя ждать …

Мужчина средних лет, со статью которого не сравнилось бы большинство молодых людей, ответил, окинув место побоища холодным взглядом золотисто-карих глаз:

- Это они шли сюда убивать и насиловать. Мы лишь защищались …

Лучи восходящего солнца озарили залитые кровью улицы города. Этим ранним утром в Сэнериде никто не спал. Все вокруг было пропитано дымом сгоревших зданий, тошнотворным запахом крови, стонами и горестным плачем. Люди, чьих жилищ не коснулась костлявая рука Смерти, осмелев, выглядывали из окон своих домов. То, что они видели, повергало их в ужас. Раненые и покалеченные вытаскивали из обугленных строений обгоревшие тела своих близких. Душераздирающий плач матерей и жен, надрывные мужские проклятья в адрес наместника; исполненные невыносимой боли крики детей, потерявших своих родителей – этими страшными звуками был буквально пропитан воздух над столицей Лироса.

Возвращающиеся во дворец поисковые отряды, словно настороженные крысы, пробирались по наполненным горем и болью улицам. Солдаты холодно и с долей опаски оглядывались по сторонам – отовсюду на них были устремлены взоры, наполненные яростью, болью и ненавистью. Командиры громким шепотом поторапливали своих подчиненных, буквально кожей чувствуя напряжение, сопровождавшее их передвижения.

Внезапно сидевший на обочине дороги мужчина в окровавленной изорванной богатой одежде оторвал безумный взгляд от обугленного тела маленькой девочки, тяжело поднялся на ноги и встал на пути одного из отрядов. Он рассеянно огляделся по сторонам, сделал несколько шагов и поднял с земли увесистый гладкий камень. Поморщившись от боли, он швырнул его по направлению стражников. Но, брошенный ослабевшей рукой, булыжник не пролетел и нескольких метров. Мужчина обессилено упал на колени и беззвучно заплакал.

- Не трогать его! – негромко произнес офицер.

Но было уже поздно … Один из воинов успел спустить тетиву лука и послать смертоносное жало стрелы в убитого горем отца. Стрела насквозь пронзила его шею. В тот же момент раздалось яростное рычание какого-то мальчишки, и новый камень полетел в сторону сгруппировавшихся воинов. Этот акт возмездия был немедленно поддержан старушкой, швырнувшей в стражников своей облезлой клюкой. Обозленные люди, словно стая голодных волков, стекающихся на запах крови, медленно окружала отряд.

- Уходим! Быстро!!! – воскликнул офицер.

Прикрывшись щитами, солдаты бегом устремились в сторону дворца. Вслед им летели проклятья и камни.

- Во имя Четверых! Уничтожьте этих приспешников Охтама! – неожиданно звонким и властным голосом воскликнула старуха.

Не прошло и минуты, как число преследователей увеличилось вдвое. Спасая свои жизни, стражники бросали щиты и бежали что было сил. Солдату, следовавшему последним, брошенным чьей-то крепкой рукой молотом пробило шлем. Без чувств, он рухнул на мостовую. Его товарищ остановился было в нерешительности и оглянулся на раненого, но приближающаяся разъяренная толпа немедленно развеяла его сомнения. Он стремительно развернулся и в одно мгновение догнал свой отряд.

На перекрестке улиц офицер увидел еще одну спасавшуюся бегством группу соратников, так же преследуемую взбешенными горожанами. Не сговариваясь, отряды слились и устремились к воротам, до которых оставалось совсем немного. Створки были распахнуты, а товарищи по оружию, призывно маша руками, что-то им кричали. Бросив остатки своих сил на ускорение, стражники проследовали вход за стену замка и, тяжело дыша, рухнули на землю. Ворота тут же закрылись, приняв на себя многочисленные удары камней и палок. Окончание преследования символизировали вилы, воткнувшиеся в темное дерево.

Практически в тот же момент в собравшихся у стены сверху полетели стрелы. Беснующаяся толпа, подобрав раненых, ретировалась на безопасное расстояние – туда, где лучники на крепостной стене не могли их достать. Но ни один человек и не подумал о том, чтобы покинуть площадь. Наоборот – к дворцу стекались новые группы мстителей. Те, у кого было оружие, угрожающе размахивали мечами, кинжалами и обыкновенными столовыми ножами. В арсенале собравшихся присутствовали предметы домашней утвари: вилы, цепы и даже скалки.

- Смерть наместнику! – неслись истеричные выкрики. – Атакуем логово подручного Охтама!

Отдельной безмолвной группой стояли ночные жители Сэнерида – преступники, возглавляемые странным катеоном в потрепанной тоге. То был Тулавр – человек, которому подчинялся весь сброд столицы.

О предводителе преступного мира ходили разнообразные слухи и даже легенды. Говорили, что когда-то давно он служил в храме Четверых в священном городе Итране. Тулавр, являвшийся рядовым катеоном, восстал против верхушки религиозной конфессии и был с позором изгнан из святая-святых верования Четверым. Иные болтуны утверждали, что он оттуда бежал … Впоследствии, прибыв в Сэнерид, он невероятным образом приобрел власть над теми жителями города, что предпочитали оставаться в тени. О Тулавре отзывались как о непревзойденном бойце, человеке с несгибаемой волей и лидере с потрясающим авторитетом. Некоторые даже утверждали, будто он имеет власть над искусством магии.

Его люди не размахивали оружием и не орали истошными голосами – они лишь спокойно ожидали развития событий, будучи готовыми поддержать взбешенных обывателей. И что странно – горожан вовсе не беспокоили неожиданные соратники, наоборот – они с надеждой бросали косые взгляды на величественную фигуру катеона-изгнанника и его нелицеприятную паству.

- На штурм этого треклятого логова! – взвыл крепкий бородач в одежде ремесленника.

- На штурм! – многоголосо поддержала его разношерстная толпа, подняв вверх дубины, тесаки и вилы.

Разъяренная живая масса уже была готова ринуться в атаку, как вдруг перед ней встал высокий пожилой человек с развевающимися на ветру длинными седыми волосами.

- Остановитесь, безумцы! – громовым голосом воскликнул он и выставил вперед руку с резным посохом из кости.

- Уйди с дороги, старик! – прорычал бородач и попытался ударить его увесистой дубинкой.

Старик ловко ушел от выпада в сторону и посохом подсек нападавшему ноги, опрокинув того на пыльную мостовую.

- Еще раз вам повторяю – стойте! – властно произнес он.

- Да кто ты такой, чтобы вставать у нас на пути? – язвительно произнес молодой хлебопек с деревянной лопатой.

- Это – мастер Диамон, лекарь покойного короля …, - негромко промолвил Тулавр и взмахом руки приказал своим людям успокоиться.

- Диамон …, - нестройным шепотом пронеслось над толпой, - лекарь … тот самый …

Хотя врачевателя самого Эхтара Тёрнэла мало кто знал в лицо, имя его было известно каждому из собравшихся. Как и история о том, что на протяжении уже нескольких месяцев гвардейцы и ищейки Иктона тщетно пытаются найти и арестовать его. Толпа мгновенно утихла, внемля словам уважаемого человека.

- Я всецело разделяю горе каждого из вас! – скорбным голосом продолжил Диамон. – Многие потеряли в эту страшную ночь своих близких и кров. Я полностью поддерживаю ваш гнев и ненависть по отношению к наместнику. Но поймите одно: если вы сейчас пойдете на штурм, то вас перебьют, словно стадо безмозглых овец. Многие ли из присутствующих участвовали в сражениях и брали штурмом крепостные стены?

Люди удрученно молчали. Гнев внезапно сошел на нет, а его место заняла безысходность и осознание собственного бессилия перед безнаказанностью зла.

- Едва вы пойдете в атаку, сотни стрел заберут жизни половины из вас. А раненых и жалкие остатки толпы добьет конный отряд, посланный Иктоном. Поверьте старому лекарю, ведь я сопровождал своего короля во многих походах и не понаслышке знаю тактику военных действий. Уверен, что уже сейчас герцог Волчьих гор готовит многочисленный отряд для вылазки. Если вы не успеете разойтись, то все здесь поляжете …

- А как же наши погибшие близкие люди? – с вызовом вопросил кто-то из толпы.

- Вот и займитесь ими …, - тихо ответил Диамон. – Мстить за их смерть мы будем позже – когда у нас будут для этого силы и средства. Прошу вас – расходитесь, пока еще есть время …

После недолгих раздумий люди, переглядываясь и кивая друг другу в ответ, начали спешно разбредаться по залитым солнцем улицам. Осознав, что старый мастер прав, каждый спешил в сторону своего дома или того, что от него осталось. Многих из собравшихся действительно ожидали дома изуродованные и обгоревшие трупы близких людей и родственников.

Тулавр величественно поднял руки, и его люди, повернувшись спинами к замку, зашагали по главной улице в сторону своего квартала. Их вожак последовал было за ними, когда негромкий голос окликнул его:

- Если не ошибаюсь, господин Тулавр?

Предводитель преступного мира резко остановился, удивленно поднял густые брови и медленно повернулся на зов. Его выразительные губы исказила ироничная усмешка.

- Довольно странно слышать, когда к моему имени прибавляют слово «господин», - ответил он Диамону, стоявшему в нескольких шагах от него.

- Тем не менее …, - улыбнулся в ответ лекарь. – Если Вы не против, то я хотел бы переговорить с Вами.

Опальный катеон некоторое время раздумывал над неожиданным предложением, а потом кивнул головой:

- Почему бы – нет … Всегда приятно побеседовать с человеком, выделяющимся из этой серой массы!

Он взмахнул рукой в сторону расходящихся по улицам горожан.

- Отлично! – потер ладони мастер. – Тогда приглашаю Вас в свою скромную обитель. Здесь совсем недалеко …

Тулавр взглядом отпустил своих подручных, застывших было в ожидании, и последовал за Диамоном …

Глава 12

Глава 12

Когда Иктон Тёрнэл выслушал доклад главы королевской стражи, маркиза Остабана, то лицо его приобрело багровый оттенок.

- Ты смеешь говорить мне, что твои люди, подготовкой коих ты так гордишься, не сумели поймать беглецов?!

- Мой господин …, - склонил голову маркзиз. – Мои воины и в самом деле перевернули кверху дном всю столицу. Рискуя своими жизнями, они даже прошерстили те кварталы, куда раньше не осмеливалась заходить королевская стража. В одном из таких районов бесследно исчез целый отряд.

Он поднял голову, смело взглянул в глаза наместника и продолжил, повысив голос:

- Можете считать меня недостойным своей должности, но мне не в чем обвинить моих подчиненных. Они сделали все, что смогли! Преступники словно растворились в ночи …

Яростный взгляд наместниканеожиданно смягчился.

- Я понимаю, мой славный Остабан, что тобой было предпринято все, что в твоих силах! Ну что ж, придется надеяться на чудо и ждать вестей из других источников …, - Иктон резко сменил тему. – А что, ты говоришь, горожане …?

- Господин, они, словно бешеные псы, преследовали моих людей и едва не забросали их камнями. Солдаты едва успели укрыться за стеной. В тот же миг по нападавшим был дан залп лучников. Они отошли на безопасное расстояние, но не разошлись. Наоборот – число их постоянно прибывает. И настроены они весьма враждебно …

- Что?!! – потрясенно поднял брови герцог. – Этот немытый скот пытается атаковать мой замок?!

- Похоже на то, мой господин, - едва скрывая улыбку, ответил маркиз.

- Немедленно, слышишь, немедленно отправь конный отряд, который на куски порубит недовольных! Этот удар навсегда отобьет охоту у моего народа что-то требовать от МЕНЯ!

- Да, мой господин, - поклонившись, ответил маркиз и поспешил к выходу.

Но в дверях он столкнулся с Менеем Латром, который без стука вошел к своему господину. Латр осторожно придержал маркиза за руку:

- Позвольте узнать, уважаемый, куда Вы так спешите?

Остабан возмущенно вырвал свой рукав из ладони простолюдина.

- Маркиз спешит исполнить мой приказ! – недовольно ответил герцог.

- Не приказ ли о том, чтобы уничтожить разгневанную толпу? – невинно спросил Латр и с иронией улыбнулся. – Горожане уже разошлись …

Иктон всердцах ударил кулаком по столу, отчего графин с вином и кубки полетели на пол. Покончить с наиболее враждебно настроенными не удалось! Неудача следует за неудачей!

- Говори! – пророкотал он и впился взглядом в Латра.

- Толпу остановил высокий седой человек с посохом … После речи, произнесенной им, люди покинули площадь перед дворцом.

- Диамон …, - сквозь зубы прошипел наместник.

Взяв себя в руки, он вновь обратился к маркизу:

- Иди, мой добрый Остабан. Пусть в нашем распоряжении всегда будет многочисленный конный отряд, готовый немедленно отправиться в пасть самого Охтама!

- Слушаюсь, мой господин, - косо взглянув на Менея, маркиз покинул покои наместника.

Как только начальник стражи скрылся за дверями, герцог с надеждой взглянул на Латра:

- Что слышно от твоих ищеек?

В ответ верный слуга удрученно покачал головой:

- К моему великому сожалению, никто из них не видел разыскиваемых Вами личностей. Без всяких сомнений – у графа Тарреса есть очень осведомленные и ловкие помощники в Сэнериде. Мое мнение – он и его сообщники все еще в городе.

- И помогает им пресловутый книгочей, безуспешно разыскиваемый нами!

- Скорее всего, - поддержал своего господина Меней.

- Делай от моего имени все что угодно, но достань из-под земли проклятого лекаря и преступников, бежавших ночью.

- Мой господин, - поклонился Латр, - я сделаю все, что смогу … Мои соглядатаи неустанно работают над этим. Но, сдается мне, у Диамона очень обширные связи в этом городе, ведь никто и никогда не видел его. Лишь сегодня он показался перед народом.

- И лишил меня возможности разом ударить по потенциальным противникам! – прорычал Иктон.

- Да …, - задумчиво ответил Меней. – Это весьма удручает. Я смею предполагать, что вскоре опальные дворяне, которых мы не успели … Что они начнут собирать верных им людей. Многие из них, я думаю, уже успели покинуть город и направились в свои имения. У каждого из приближенных Эхтара есть своя небольшая армия. Большинство их солдат – ветераны, имеющие за своими плечами не одну битву! Уверен, что после сегодняшней ночи большинство горожан поддержит ополчение. Думаю, что Вам следует немедленно приказать своему гарнизону в Волчьих горах следовать на Сэнерид. Так же следует поступить всем преданным короне дворянам. Пусть город будет снаружи окружен вооруженными подразделениями. В таком случае, случись какой-либо крупномасштабный бунт, мы с двух сторон ударим по неприятелю.

- Я разделяю твое мнение, мой верный Меней. Сегодня я соберу военный совет и дам соответствующие распоряжения. После случившегося ночью я считаю, что время спокойного правления окончено. Пошли гонца на территории кочевников – они поклялись в верности короне. Не жалей денег из королевской казны и сделай так, чтобы наемники с побережья примкнули к нам! Одним ударом мы должны раздавить клубок змей, которые могут ужалить в любой момент!

- Прошу Вас, проходите, - открыв дверь, Диамон сделал приглашающий жест рукой.

Тулавр бросил на него пронизывающий, словно острый кинжал, взгляд и прошел в скромную обитель опального лекаря. Оглядев маленькое помещение, все убранство которого составляли стол, стулья, кровать и небольшой шкаф, катеон вопросительно обернулся на хозяина комнаты.

- Да-да, уважаемый, располагайтесь где вам будет удобно, - радушно произнес Диамон.

Гость кивнул и присел за край стола таким образом, чтобы дверь была прямо напротив него. Заметив его маневр, лекарь добродушно улыбнулся:

- Не беспокойтесь, здесь нам никто не помешает.

- Я никогда не беспокоюсь, - сухо ответил Тулавр.

Почувствовав напряжение, повисшее в воздухе, Диамон достал из шкафа старую глиняную бутыль и пару бокалов. Он попытался было налить вина своему посетителю, но Тулавр жестом остановил его:

- Благодарю Вас, но я предпочту пару глотков обычной воды.

Предводитель преступников взял стоящий на столе графин и наполнил свой бокал.

- Жаль, - вздохнул хозяин и плеснул себе немного из бутыли. – Это лучшее вино во всем Лиросе.

- Обычно я воздерживаюсь от вина, - был короткий ответ. – О чем пойдет речь, многоуважаемый Диамон?

Диамон с улыбкой покачал головой, отдавая должное деловитости гостя, и решительно произнес:

- Вижу – вам не нужны бессмысленные прелюдии …, - в ответ уголки губ катеона дрогнули в подобии улыбки.

- Ну что ж, перейдем к делу. Я имею честь пригласить вас на скромное мероприятие, которое состоится сегодня ночью.

В ответ Тулавр лишь вопросительно взглянул на лекаря.

- Я знаю, с кем мне выпала честь говорить, - Диамон твердо посмотрел на собеседника, - поэтому буду предельно откровенным. Этой ночью мы будем судить Дабора Тёрнэла. Вы будете представителем части населения Сэнерида.

- Я далек от всего мирского, включая подобные пафосные собрания, - с легкой иронией ответил катеон.

- Именно поэтому я и приглашаю вас. Мне нужно непредвзятое мнение уверенного в своих словах человека.

– Признаюсь, вы заинтриговали меня. Так это ради его поимки стража бесчинствовала прошедшей ночью …

Диамон утвердительно кивнул в ответ и вопросительно взглянул на Тулавра, ожидая ответа на свое предложение.

Несколько мгновений гость обдумывал свой ответ, а затем утвердительно кивнул:

- Хорошо, я приду. Где состоится это действо?

- Храм Четверых. Судный зал. Полночь, – Диамон пристально взглянул на главаря преступного мира.

На один короткий миг лицо отставного катеона потемнело, тягостные воспоминания омрачили светлое чело. Но в ту же секунду он взял себя в руки и твердо ответил:

- Я буду там.– Тулавр поднял взор на хозяина помещения. – Что-то еще, уважаемый мастер?

Диамон вновь пригубил бокал, чуть помедлил и сдолей нерешительности заговорил:

- Я ни в коей мере не хочу создавать вам неудобства, задавая вопросы, которые могут быть вам неприятны …, - лекарь стушевался под пристальным взглядом Тулавра.

Гость добродушно улыбнулся и чуть заметно кивнул, поощряя собеседника к продолжению.

- Как гласит молва, вы были катеоном в храме Итрана …

Не сводя твердого взгляда с Диамона, гость едва заметно кивнул в знак согласия.

- Скажите, уважаемый, - уже более смело продолжил мастер, - сколько лет вы посвятили служению Четверым?

- Всю свою жизнь! – последовал незамедлительный ответ.

Диамон удивленно поднял густые седые брови:

- Вы хотите сказать, что и по сей день продолжаете угодные богам деяния?!

Холодный прищур красивых карих глаз и саркастична ухмылка в ответ.

- А что, уважаемый мастер, вы понимаете под богоугодными делами?

- Но это слишком широкое понятие, чтобы описать его в двух словах! – растерялся лекарь.

- Ну вот, - улыбнулся Тулавр, - я как раз и работаю над тем, чтобы расширить границы этого понятия до невиданных ранее пределов.

На несколько коротких мгновений Диамон потерял над собой контроль:

- Как можете вы, предводитель убийц и воров, рассуждать о божьем промысле?! Вы же …, - внезапно мастер осекся, осознавая – кому и что он только что сказал.

Несколько мгновений Тулавр с иронией смотрел на собеседника, а потом неожиданно громко расхохотался, в порыве веселья ударив крепкой рукой по столешнице.

Диамон, до глубины души потрясенный сменой настроения этого загадочного человека, замер с бокалом в руке.

Отсмеявшись, странный катеон отер глаза и добродушно взглянул на пожилого лекаря:

- Давно со мной никто так не разговаривал, - качая седой головой, произнес он. – Вижу, нам действительно не обойтись без вашей бутыли!

Тулавр подвинул лекарю пустой бокал, который мастер поспешил наполнить.

Предводитель преступного мира отпил добрую половину, огладил подбородок и благодушно откинулся на спинку стула.

- Что есть промысел божий? – внезапно спросил он, глядя Диамону прямо в глаза. – Уж не то ли, что мы, два совершенно разных человека, в данный момент сидим и беседуем, словно давние знакомые. Я уверен, что кроме участия в суде над младшим Тёрнэлом, у вас ко мне имеются еще кое-какие дела. И дела эти, я в этом уверен, представляют куда большую важность, нежели разбор шалостей прыщавого мальчугана.

Диамон сделал попытку что-то сказать, но Тулавр остановил его властным жестом.

- Полно, не извиняйтесь и не пытайтесь объяснить свое поведение. Я – тот, кто я есть, и Вы ничуть не оскорбили меня. Чужие оценочные суждения мало заботят меня. Несмотря на легенды и слухи, я попросту продолжаю служить Четверым, пусть даже и не среди лучшей части их паствы. Любой человек нуждается в утешении, в отпущении грехов, и самое главное – в вере! Вере во что-то светлое, справедливое. Да, в глазах обывателей мои прихожане выглядят огребьем, человеческим мусором. Но все они – такие же люди, как мы с вами – со своими слабостями, пороками потребностями и желаниями. И, несмотря на то, что это может показаться смешным, мои прихожане гораздо честнее лицемеров, посещающих храмы. И большинство заповедей, если это конечно не касается их рискованного ремесла, они выполняют неукоснительно. А за отступниками приглядываю лично я.

- Рискованного ремесла? – горько усмехнулся Диамон. – Вы довольно витиевато интерпретируете преступную деятельность. Воровство, убийства, мошенничество, грабежи – продолжать список можно бесконечно.

Улыбка исчезла с уст вожака преступного мира Сэнерида.

- А что мои люди делают такого, что не предпринималось бы остальными жителями королевства?! Непосильные налоги, которыми задавили простой народ Лироса – это ли не узаконенный грабеж. Вельможа, до полусмерти забивающий своего слугу – это ли не преступное членовредительство. Стража, насилующая молоденьких проституток в борделях! Безусые мальчишки, тысячами гибнущие на полях сражений – это ли не массовые безнаказанные убийства. Тирания наместника, попирающая все святые устои – это ли не верх гордыни и попытка вознестись над самими богами?!

Тулавр перевел дух, плеснул вина в свой бокал и уже более спокойным тоном продолжил:

- Мои люди не грабят бедняков, думающих как бы прокормить свои семьи. Они не воруют у старух, еле-еле сводящих концы с концами. Они убивают либо защищаясь, либо лишают жизни отпетых негодяев. Мы, в отличие от многих, помогаем голодным и обездоленным. Человек, которому необоснованно была нанесена обида, всегда может прийти к нам за помощью и быть уверенным в том, что суровая справедливость восторжествует. Конечно, и у нас попадаются отщепенцы и отступники, но такие в нашем коллективе долго не живут. Так что, боюсь, мой уважаемый королевский лекарь, мое окружение куда честнее, дисциплинированнее и богобоязненнее,

нежели Ваше.

Покручивая бокал с вином в руке, Диамон довольно долго раздумывал над словами необычного собеседника. Его чело избороздила глубокая сеть морщин, а глаза, обычно поражающие людей остротой своего взгляда, затуманились. Наконец, он отогнал невеселые размышления, одолевавшие его разум, и у сгрустной улыбкой взглянул на Тулавра.

- Хоть я и слышал, что Вы покинули Итран, разойдясь во мнениях с главами катеонов, я и представить себе не мог, насколько радикальны ваши взгляды.

Внезапно очи Тулавра потемнели, а губы сжались в тонкую линию, напоминающую кривой шрам.

- Разошлись во мнениях?! Боюсь, что вы даже отдаленно не представляете себе, о чем сейчас говорите! Радикальные взгляды? – тихо ответил он. – Я всего лишь хочу служить своим богам, которые сделали меня тем, кем я на данный момент являюсь!

Глаза Диамона сверкнули – ему удалось-таки вывести этого невозмутимого человека на тему, так интересовавшую старого мастера.

- Боюсь, - извиняющимся тоном произнес лекарь, - что я невольно пробудил в вас воспоминания, которые вы навсегда хотели бы похоронить в глубинах своей памяти?

- Оставьте, - с досадой махнул рукой Тулавр. – Подобное не забывается …

- Время у нас есть, - с интересом взглянул на него мастер. – Вас интересно слушать. Так почему бы вам не поведать мне свою историю? По крайней мере, мое мнение о господине Тулавре не будет отныне основываться на слухах и догадках.

Тулавр недовольно покачал головой и с иронией улыбнулся:

- Лихо Вы умеете прихватывать людей за языки! – он пронзительно взглянул на пожилого лекаря. – Пожалуй, я поделюсь с вами кое-какой информацией о своей персоне. Но, сделаю я это лишь исходя из того, что уважаю вас, поэтому считаю, что мои слова не будут истолкованы превратно.

Диамон с удовлетворением встряхнул гривой седых волос и в очередной раз наполнил бокалы. Тулавр задумчиво пригубил напиток и отстраненным взглядом начал свое повествование:

- Я родился в племени катарси – кочевников-скотоводов. Наша обширная территория простиралась от подножья Тумерских холмов – до самого Безумного моря. Так как борьба с соседями за каждую пядь земли не прекращалась ни на мгновение, то с малых лет я уверенно сидел в седле и ловко управлялся с Тарсой – так я называл свою кривую саблю, доставшуюся мне от деда. Вольный степной ветер, постоянные стычки с соседними кланами, свободные нравы, царившие в нашем племени, очень рано сделали из меня мужчину. В двенадцать лет я мог похвастаться тем, что на равных сражался в кровавых столкновениях вместе с нашими ветеранами. Мальчуган, уже довольно искушенный в тесном общении с женщинами, храбрый молодой боец, которым гордился его отец – могучий воин. О каком детстве я мог еще мечтать?

Слушая собеседника, Диамон словно воочию видел события минувших дней, отражающиеся в пламенных очах Тулавра …

Все пошло прахом в один из непогожих осенних дней … Табари – разведчик, вернувшийся с ночной вылазки, доложил о том, что со стороны Лироса на земли катарси надвигается бесчисленное войско молодого короля Эхтара. Юный Тёрнэл, едва взошел на престол, первым делом решил подчинить себе вольные племена, живущие на побережье. Его мудрый отец никогда не пытался как-то притеснять кочевников, вполне справедливо осознавая, что это станет бесконечной войной. К тому же, в случае нападения внешних врагов, лихие мобильные отряды объединившихся под знаменами Лироса скотоводов оказывали войскам Тёрнэлов незаменимую военную поддержку.

Женщины (те, кто не считали себя воительницами) и малые дети были срочно снаряжены в дальнюю дорогу и тайной тропой направлены в укромное горное ущелье. Воины оседлали своих длинногривых скакунов и, поигрывая обнаженными саблями, настороженно вглядывались в очертания перевала, скрытого стеной дождя.

- Быть может, нам следует последовать за нашими родными? – неуверенно спросил один из воинов. – Если бы Лиросу была нужна наша поддержка в битве, то они отправили бы гонца, а не следовали бы к нам многочисленным вооруженным отрядом.

- Трусливая баба! – сплюнул на землю Тирей – вожак племени. – Катарси никогда не бегали от своих врагов! Именно поэтому эти территории испокон веков считались нашими. И даже покойный ныне король чтил наши обычаи. А этот мальчишка Тёрнэл, едва взошедший на трон, возомнил себя, вероятно, одним из Четверых, раз посмел посягнуть на нашу свободу, презрев договор, который мы заключили с его отцом. Ну так мы докажем этому недоноску, что он еще слишком глуп для политики! Хей-та!!! – кривая сабля Тирея, словно стремительная в своем броске змея, взвилась в воздух.

- Хей-та!!!- многоголосо поддержали своего предводителя воины катарси.

Через несколько мгновений из-за перевала показались первые шеренги непобедимого войска Лироса. Под проливным дождем явно угадывались острия тысячи копий пехотинцев, следующих за конницей.

- О, Четверо! – воскликнул отец Тулавра, указывая рукой в сторону. – Они наступают со всех сторон!

- И там! – срываясь на крик и показывая на то место, где долина сходилась с горным хребтом, упавшим голосом произнес молодой Остан.

Взглянув в указанном направлении, Тирей грязно выругался.

- Черные знамена герцога Волчьих гор! Мальчишка привлек и войска своего братца, у которого тоже еще молоко на губах не обсохло!

Со стороны войска Лироса вперед выдвинулся парламентер с белым флагом. Представитель отряда Волчьих гор так же направил своего коня в сторону катарси.

Тирей ощерился улыбкой самого Охтама, убрал саблю в ножны и пришпорил своего гнедого:

- Сейчас я утру сопли этим юнцам!

- Постой, я поеду с тобой! – отец Тулавра ударил хлыстом вороную кобылицу и тут же нагнал вожака.

Воины с напряжением наблюдали за тем, как четверо всадников встретились на небольшом кургане.

- Боги! -воскликнул пожилой Кастур, отличавшийся сверхъестественным зрением. – Молодые Тёрнэлы лично выехали на переговоры! Отчаянные парни!

Внезапно со стороны переговорщиков послышались крики. Тирей сделал в сторону Эхтара Тёрнэла неприличный жест, в ответ на что молодой король молниеносно выхватил меч и стремительным ударом отсек вожаку руку по локоть. Отец Тулавра и герцог Волчьих гор так же обнажили клинки и со звоном скрестили их.

Всадники неприятеля издали воинственный клич и живой лавиной потекли в сторону места переговоров.

- Это война! В бой! – взвыли было воины-кочевники, но буквально в тот же миг были погребены под воющим облаком стрел, пущенным в них с высоты.

Острая боль пронзила плечо Тулавра и выбила его из седла. Упав, парень увидел на вершине скалы плотные ряды лучников, которые методично отстреливали катарси. Все вокруг смешалось в один ревущий, разбрызгивающий кровь, огромный живой ком. Слышалось истошное ржание лошадей, страшные крики раненых, ужасные проклятья в адрес молодого вероломного короля. Тулавр сделал попытку подняться, но был тут же свален с ног новой стрелой, ударившей его в грудь. Перед тем, как потерять сознание, он видел, как его отец, перекинув смертельно раненого Тирея через луку седла, пытался скрыться от настигающих его всадников Лироса …

Кто-то плеснул ему в лицо холодной водой … Тулавр с трудом открыл глаза, застонал и, превозмогая боль в плече и груди, попытался сесть и осмотреться. Он обнаружил себя среди груды трупов своих соотечественников. В паре шагов страшно хрипела кобыла, умоляюще глядя на него. Не отдавая себе отчета в своих действиях, Тулавр вытащил короткий кинжал и одним взмахом перерезал животному горло. После этого его стошнило …

- Отчаянный парень! – заливисто расхохотался крепкий молодой человек в золоченых доспехах и с изящной короной на голове.

Молодой король спешился и протянул Тулавру руку:

- Вставай, бедолага!

Не обращая внимания на протянутую ладонь, юный катарси самостоятельно поднялся на отяжелевшие ноги, гордо вскинул подбородок, презрительно взглянул на Тёрнэла и с ненавистью плюнул ему в лицо. Могучий рыцарь, стоявший рядом с королем, ударом ноги отшвырнул парня обратно на землю и занес над ним меч.

- Не стоит, граф Старенн! – остановил его Тёрнэл. – Раненый щенок не опасен. Распорядитесь, чтобы последнего из катарси отвели на невольничий рынок.

- Ты лжешь! – прошипел Тулавр. – Я не последний! Часть наших людей спаслась, и месть клана еще настигнет тебя!

- Вынужден огорчить тебя, малыш, - грустно ответил король. – Ваши женщины, старики и дети были погребены под горным обвалом в ущелье. Никто не выжил …

- Грязный ублюдок! – зарычал парень. – Это ты приказал своим лучникам устроить обвал!

- Так или иначе – все мертвы, - уклончиво ответила коронованная особа. – Засим – прощай …

Ворчащий что-то себе под нос, военный коновал заставил Тулавра выпить несколько глотков крепкого вина. Затем он грубо вырвал стрелы из тела парня и прижег раны раскаленным прутом. Тулавр вторично потерял сознание …

Далее были долгие переходы под палящим солнцем и проливным дождем. Рядом в кандалах следовали незнакомые люди – товарищи по несчастью … Сбитые в кровь босые ноги … Разъедаемые потом потертости от тяжелых браслетов … Дурманящий сознание голод и невыносимая жажда … Гомон невольничьего рынка … Тебя, словно скотину, ощупывают, смотрят зубы … Бьют плетями, когда огрызаешься в ответ …

Тулавра купили двое здоровенных подмастерьев кузнеца. Они тащили его по каменистой дороге, то и дело подгоняя ударами кованых сапог. От голода парень обессилел настолько, что падал буквально через пару шагов.

- Вставай, недоношенный, или я забью тебя до смерти прямо на дороге! – прорычал рыжий детина, затянув веревочную петлю на шее Тулавра так, что у того потемнело в глазах.

- Добрые люди, - раздался совсем рядом тихий голос. – Нет никакой нужды так издеваться над бедным парнем. Разве вы не видите, что он умирает от голода.

Тулавр поднял голову – прямо перед ним стоял пожилой нескладный человек в грубом дешевом плаще катеона. Во всем его облике читалось такое благодушие и доброта, что у юного раба потеплело на душе. Тем не менее, покупатели Тулавра не отдали должного благообразному облику служителя Четверых.

- Катись в свою богадельню, убогий! – презрительно прошипел рыжий и снова пнул Тулавра. – А ты пошевеливайся, малолетняя мразь!

- Прошу прощения, - вновь вмешался странный катеон, - но я не могу вам позволить обращаться с этим юношей подобным образом.

Служитель храма вновь улыбнулся, и улыбка эта была столь жалкой и неуместной в сложившейся ситуации, что Тулавр потерял к неожиданному заступнику всякий интерес. В отличие от него, рыжий детина не смог пропустить мимо ушей отпущенное замечание. Передав «поводок» Тулавра своему компаньону, он угрожающе приблизился к низкорослому катеону и грубо схватил его за ворот плаща.

- Старая обезьяна! Ты – что? Не можешь позволить – МНЕ?!

Никто не понял – что произошло на самом деле. Внезапно здоровенного кузнеца подбросила вверх неведомая сила – метра на полтора. Вскрикнув, он тяжело шлепнулся в дорожную пыль и остался лежать в скрюченном неестественном положении. Его напарник отреагировал молниеносно – бросив веревку с рабом, он растопырил мускулистые руки и бросился на катеона. Тулавр успел разглядеть только грустную улыбку священника, прежде чем вновь произошло невероятное. Катеон резко выбросил вперед раскрытую ладонь, и нападавший застыл в паре шагов от него. Лицо парня посерело, рукой он с тревогой схватился за горло. Глаза его выкатились из орбит. Он, словно задыхаясь, хватал широко раскрытым ртом воздух и пытался одновременно что-то сказать. Тем временем катеон сложил на груди руки и вежливо обратился к парням:

- А, случайно, не хотят ли добрые господа продать мне этого юношу? Клянусь, что дам за него полторы цены от той, что вы отдали за него на рынке! – он снова лучезарно улыбнулся. – По рукам?

Оба подмастерья яростно закивали, с жаром подтверждая свою готовность к предложенной сделке. Человек в плаще легко стукнул по макушке задыхавшегося здоровяка, после чего тот вздохнул в полную силу. Затем катеон склонился над скрюченным рыжим и неуловимым движением ладони прошелся по его спине. Рыжий издал стон облегчения и тяжело поднялся на ноги.

- Сколько я должен добрым господам за этого парня? – вкрадчиво спросил катеон.

- Ше-шесть монет, - тяжело выдохнул рыжий.

Катеон честно рассчитался с ремесленниками, снял с Тулавра веревку и выбросил ее на обочину.

- Пойдем со мной, парень. У меня ты сможешь поесть и отдохнуть …

Задумчивый взгляд Диамона загорелся небывалым интересом в тот момент, когда Тулавр рассказывал о схватке катеона с рабовладельцами.

- Вы говорите – то был простой невзрачный катеон?! – взволнованно спросил лекарь.

Его собеседник иронично взглянул на него и кивнул:

- Самый, что ни на есть, обычный катеон …

- Но служители Четверых уже многие сотни лет не являются сторонниками силового решения критических ситуаций! Катеоны, подобные Вашему спасителю, по преданиям существовали лишь в эпоху …, - Диамон прикусил язык, осознавая, что сболтнул лишнего.

- Эпоху Имшура – средоточия зла, - закончил за него Тулавр и пристально посмотрел в глаза лекаря.

На несколько мгновений Диамон растерялся, не зная, как продолжить разговор – уж слишком роковую тему они затронули. Наконец он собрался и с недоверием взглянул на Тулавра:

- Уж не хотите ли Вы сказать, что тот катеон …

- Его имя – Кассар! – сухо перебил Диамона собеседник. – И кроме того, что он – лучший из всех служителей Четверых, что довелось мне встретить на своем жизненном пути, мне нечего вам о нем сказать …

Карие глаза Тулавра потемнели, гася ростки надежды, вспыхнувшие в сердце Диамона.

- Признаться, - со скорбью ответил лекарь, - что после вашего рассказа шальная мысль посетила мое сознание – у меня зародилась надежа на то, что остался еще кто-то из последователей итатши – воинов добра.

Тулавр с грустью взглянул на Диамона:

- Я понимаю направление ваших умозаключений, уважаемый лекарь. Я – главарь преступного мира, о котором ходят слухи, как о непревзойденном воине … Спасший меня странный катеон, который возможно обучил меня древнейшему искусству … Во времена ужасающих слухов, ползущих с юга, людям невольно хочется верить в легенды, которым уже тысяча лет … - внезапно тон катеона стал холодным, словно пронизывающий до костей зимний ветер. – Да будет вам известно, мастер Диамон, однажды, опасаясь за свою незыблемую власть, верхушка катеоната священного города Итрана истребила всех последователей великих воинов и тех, кто хоть как-то был связан с ними! Они боялись истинных носителей веры, словно небесного огня, так как погрязли в пороках, чревоугодии и разврате!

- Вы предполагаете, что …? – удивлению Диамона не было предела.

- Я не предполагаю, - тихо и спокойно ответил Тулавр, - я ЗНАЮ! Мой учитель и духовный отец – Кассар, и подобные ему ревностные служители богам жили в скромности и смирении, сопоставимыми лишь с условиями выживания. Всю свою жизненную энергию и силу духа они использовали для помощи страждущим, утешения обездоленных. Они несли в сердца людей светлые лучи веры. Веры в справедливость, добро и милосердие! А их разжиревшие наставники превратили храмы в рынки по торговле благословлениями богатейших домов Итрана и Сэнерида. Ни одно великосветское мероприятие не обходилось без участия этих двуликих ренегатов. Прикрываясь тем, что они носители веры, эти подонки освящали роскошные дворцы и прогулочные корабли развращенной знати. А о простом народе, бедняках и нищих они предпочли забыть.

- Именно поэтому Вы покинули Итран? – осторожно спросил Диамон.

В глазах собеседника промелькнула такая ненависть, что на один короткий миг лекарю стало холодно в душном помещении.

- До поры я как-то мирился со всем этим, - задумчиво ответил Тулавр. – Как и многие из нас … Но однажды произошло событие, которое открыло мне глаза на то, что я и сам постепенно превращаюсь в тупого мула. – Катеон покачал головой, словно собираясь с мыслями. – Однажды я был вызван к верховному катеону Игнару, дабы взять у него важные свитки и доставить их в Сэнерид. Но я не смог немедленно предстать в его покоях, так как молился вместе с прихожанами. Закончив молитву и отпустив паству, я немедленно направился в комнаты Игнара. Едва приоткрыв золоченую створку ворот, я замер, услышав плач и сдавленные крики ребенка. Сердце мое забилось, и невольно я ускорил шаг, направляясь к дальней комнате, откуда раздавались тревожные звуки. Войдя, я на миг остолбенел, так как картина, представшая передо мной, никак не хотела укладываться в рамки привычной действительности …

Тулавр глубоко вздохнул и прерывающимся тихим голосом продолжил:

- На широкой постели, устланной шелками из Эталии, голый и обрюзгший верховный катеон пытался овладеть мальчиком лет восьми. Паренька с залитыми слезами очами, стараясь помочь своему господину, вдавливал в постель «евнух» - так мы называли женоподобных помощников верхушки катеоната, пухловатых, изнеженных, с тонкими писклявыми голосами. Мальчишка отчаянно извивался под тучным телом господина, и это еще больше распаляло изувера – похотливо улыбаясь, он прошипел: «Не дергайся, маленький ублюдок, все равно ты станешь сегодня моим!».

В глазах моих потемнело и, уже не владея собой, я молниеносно подлетел к страшному ложу, отшвырнул в сторону евнуха и, ухватив Игнара за жидкие седые волосы, сбросил верховного катеона на пол. В моем распоряжении были считанные мгновения. Одним коротким ударом я лишил сознания евнуха, а Игнару вставил в рот обрывок простыни и привязал к ножке кровати. Я обернул голого мальчугана покрывалом, прошептал ему на ухо несколько ободряющих слов, поднял на руки и стремглав направился в свою келью. Там я собрал весь свой нехитрый скарб, съестные припасы в дорогу и, подумав, посетил соседнюю келью, чтобы поститься с учителем. Кассар, выслушав мой сбивчивый рассказ, лишь коротко кивнул: «Я провожу тебя … На всякий случай …».На наше счастье, препятствий мы на своем пути не встретили. Вскоре мы уже прощались за воротами храма.

«Пусть Четверо никогда не оставят тебя, мой лучший ученик! Неси в этот мир добро, и никогда не проходи мимо того, кому требуется помощь!».

«Прощайте, учитель», - только и смог произнести я. Мы пожали друг другу руки, и больше я не видел этого светлого человека.

Тулавр глубоко вздохнул и подлил вина в свой бокал. Когда он поднял глаза на собеседника, то уловил сочувствующий и слегка виноватый взгляд Диамона.

- Все так, мой уважаемый катеон, - грустно произнес мастер. – Действительно, в последнее время и до меня доходили слухи о том, что верхушка катеоната давно уже не соответствует той светлой цели, ради которой она была создана. Признаюсь, есть в том вина и покойного ныне Эхтара Тёрнэла … Король, живший лишь войной, любовью красивейших женщин и молодецкими забавами, не уделял должного внимания служению Четверым. Вера покрылась налетом обычной формальности. После падения Эрхона, который нынешнее поколение считает страшной сказкой, уже не было потребности в истовом поклонении богам. Что делать – таковы все мы – люди. А король стремился лишь к завоеваниям, вину и женским прелестям …

- Кому, как не мне это знать, - горько усмехнулся Тулавр.

- Представляю, как Вы ненавидели его …, - опустил взгляд лекарь.

- Было время, - тихо ответил катеон, - когда единственным смыслом моего существования была месть Эхтару Тёрнэлу. Не раз мне снился сон, как я пронзаю его каменное сердце своей кривой саблей. От этого всепоглощающего чувства меня избавил мой учитель – Кассар. Этот человек сумел направить все мои помыслы на служение богам, избавив мою душу от пагубных стремлений. Он открыл мне видение тысячи вещей, которых я не замечал раньше. Больше того – он заставил меня взглянуть на мир по-другому. И я был потрясен, узрев истинную сущность окружающего …

Кивнув каким-то своим мыслям, Диамон, решив сменить тему, поднял на собеседника лукавый взгляд:

- Никак не возьму в толк, как вы, опальный катеон, едва появившись в столице, сумели подчинить себе ночных жителей Сэнерида?

Тулавр добродушно улыбнулся и глаза его заискрились весельем:

- То был воистину промысел самих богов. Голодный и усталый, со спящим ребенком на руках, я брел по ночным улицам столицы. Внезапно из-за поворота на нас вылетел безногий человек, с поразительной скоростью перемещавшийся при помощи сильных рук. На один короткий миг его тело опиралось на культи ног, а потом словно взлетало вверх и вперед в мощном броске. За ним, ожесточенно ругаясь и понося калеку на чем свет стоит, бежали четверо задыхавшихся стражников, бряцая оружием и доспехами. Сомневаюсь, что им удалось бы нагнать беглеца, если бы он не подвернул руку. Словно пойманное в капкан животное, калека принялся кататься по земле, пытаясь принять вертикальное положение. В этот момент его и настигли преследователи, обрушив на бедолагу град ударов кованых сапог.

Я посадил мальчугана на какой-то ящик и направился в сторону озлобленных солдат, пытаясь увещевать их призывами о сострадании к несчастному калеке. Естественно, никто из них не пожелал слушать потрепанного катеона в рваном плаще. Тогда мне пришлось вмешаться и … ммм, временно обездвижить поборников закона. Воспользовавшись тем, что мне никто не мешает, я произнес, вероятно, одну из лучших своих проповедей о любви к ближнему и сострадании к убогому. Когда я закончил, стражники уже могли двигаться, но больше не предпринимали попыток напасть на калеку, который не сводил с меня потрясенного взгляда. Смущенно извинившись, солдаты ушли восвояси, а Кастор – так звали беглеца, предложил нам ужин и ночлег. Впоследствии выяснилось, что спасенный мной калека слыл самым ловким карманником Сэнерида, и долгие годы королевская стража безуспешно пыталась поймать его.

Тулавр допил вино и пожал плечами:

- С тех пор как-то уж так повелось, что обездоленные бродяги приходили за дельным советом именно ко мне, а не в храм. Видимо, они считали себя недостойными пересекать ворота священной обители. А я – катеон-изгнанник подходил им как нельзя лучше. Вот Вам, дорогой мой лекарь, и весь промысел божий! Будучи изгнанным из святая-святых, я могу приносить веру в сердца и души тех людей, которые нуждаются в ней намного больше, чем те лицемеры, что ежедневно посещают храмы.

- А как же тот мальчуган? – едва ли не восхищенно спросил Диамон, будучи под впечатлением от рассказанного.

- Лектор? – при упоминании о своем воспитаннике лицо Тулавра просветлело. – Парень подрос и окреп. Обучается различным наукам. А его духовным и физическим становлением занимаюсь лично я.

- Я искренне рад, что Вы соизволили принять мое приглашение, господин Тулавр! Для меня большая честь – познакомиться с таким уникальным человеком!

Диамон поднялся со стула и протянул катеону свою ладонь. Тулавр ответил ему горячим рукопожатием и тихо произнес:

- Нет, честь для меня – познакомиться с самым известным лекарем королевства!

- Храм Четверых, полночь …, - вежливо произнес мастер.

- Я запомнил, - усмехнулся в ответ вожак ночных жителей Сэнерида.

Глава 13

Глава 13

Уже почти сутки томился Дабор в этой маленькой, скудно обставленной комнате. Как только подручный Тарреса, Лигер, ввел его в это помещение, за ним тут же захлопнулась дверь. В замке со скрипом повернулся ключ. «Отныне ты – пленник!», - словно бы говорили все эти действия.

Но принцу на данный момент была совершенно безразлична его дальнейшая судьба.

«Кэйлан, дорогой мой брат!», - воздел Дабор взгляд к обшарпанному потолку. – «Если ты меня слышишь … ПРОСТИ!!!».

Ругая себя последними словами, принц упал на низкое ложе и со стоном уткнулся лицом в подушку. Нет! Его тщеславию, трусости и преступному бездействию не могло быть прощения. Отец! Брат! Как ему жить теперь со всем этим дальше?! Он не отомстил злодею за смерть короля-отца! Не воспрепятствовал заключению Кэйлана в подземелье!

Перед глазами немедленно возник образ из полной ужаса и безысходности темницы: его бедный обездвиженный брат и гниющий труп Катора на соседних нарах. Кэйлан нашел в себе силы сбросить тело слуги в пропасть. А потом, разочаровавшись во всем мире, он и сам …

Дабор зарычал и ударил кулаком по стене, в кровь разбив суставы. Как? Как он мог быть настолько бессердечным?! Его единственный брат заживо гнил в подземелье, а он в это время наслаждался жизнью во всех ее проявлениях. И даже когда муки совести уже лишили его сна, когда его самого едва не отравили, он не посмел немедленно освободить Кэйлана и объявить герцога Волчьих гор узурпатором! Потому что фактически являлся сообщником наместника … Трус, жалкий подлый трус! Только после самоубийства Кэйлана до него дошла вся глубина его низости!

Дабор отер сбежавшую по щеке слезу и тяжело вздохнул. Теперь его вероятно будут судить … И наверняка приговорят к смерти …

Он кивнул головой – да, так будет правильно! И легче для него … Потому что жить дальше со всем этим на душе – хуже всякой смерти! Скорей бы!

Спустя некоторое время он забылся беспокойным сном, наполненным несвязными кошмарами. Отец что-то шептал ему из склепа синими губами …

Кэйлан, с разбитой в кровь головой и переломанными костями, пытался выползти из глубокой ямы и ухватить его за ногу … Весь в холодном поту, Дабор со стоном просыпался, жадно хватал ртом спертый воздух и, спрятав голову под подушку, снова пытался уснуть …

По прошествии нескольких томительных часов дверь отворилась, и в комнату боязливо вошла просто одетая женщина в сопровождении Лигера. Воин занял место у порога, положив ладонь на рукоять меча. Женщина расставила на столе тарелки с едой и смущенно указала принцу на ведро для справления нужд. Тот в ответ рассеянно кивнул и неожиданно обратился к могучему воину:

- Когда меня будут судить?

Лигер прищурился, словно оценивал – можно ли делиться с пленником информацией, и коротко ответил:

- Ночью …

- Спасибо …, - тихо ответил принц.

Еще несколько долгих часов прошло в непрестанных душевных муках. А потом Дабор неожиданно впал в какое-то странное состояние. Его истерзанный разум словно оцепенел. На протяжении длительного времени принц безучастно смотрел в одну точку. Его тело замерло, лишь губы беззвучно призывали заслуженную смерть …

В замке вновь повернулся ключ … В комнату, один за другим, вошли граф Таррес, Лигер и еще двое вооруженных людей. Дабор сел на постели и в ожидании устремил на них взгляд своих покрасневших глаз.

Таррес, словно бы смотря сквозь принца, бесцветным голосом произнес:

- Дабор Тёрнэл, сейчас вы будете доставлены в храм Четверых. Там, в присутствии представителей народа, вам будут предъявлены обвинения, и будет решена ваша дальнейшая участь. Вас повезут в закрытой повозке, с завязанными глазами и ртом. Вытяните ваши руки!

Принц послушно вытянул вперед руки, и Лигер сноровисто стянул их крепкой веревкой. Один из солдат вставил ему в рот кляп и привязал его сверху полосой плотной ткани, а второй надел на голову черный светонепроницаемый мешок. Его подняли с постели и вывели из помещения.

На улице Дабора бесцеремонно втиснули в повозку. Солдаты уселись рядом, плотно прижав его плечами с обеих сторон.

Они ехали совсем недолго, и вскоре лошади, повинуясь оклику возницы, встали. Конвоиры молча выдворили принца из колесницы и помогли преодолеть широкие ступени каменной лестницы. Раздался легкий скрип распахиваемой калитки.

- Порог …, - предупредил Дабора провожатый.

Принц осторожно переступил препятствие и был окружен негромкими перешептываниями, слабым эхом отдающимися в просторном зале храма. Солдаты сняли с него мешок, вытащили кляп и развязали руки. Дабор упорно стоял с опущенной вниз головой, не смея поднять взгляд на окружавших его людей. Он заметил, что большой зал был очень тускло освещен. Оно и понятно – не стоило привлекать внимание к предстоящей процедуре. Наверняка сейчас по всему городу снуют отряды ищеек Иктона.

- Принц Дабор, - кто-то легко тронул его за рукав.

Тёрнэл поднял глаза, и на душе у него сразу же полегчало – рядом стояли его верные друзья – маркиз Труне и виконт Даброт. Оба молодых рыцаря были безоружны, и за ними внимательно наблюдали люди в одеждах с цветами графа Тарреса.

- Знайте, - негромко произнес Труне и твердо взглянул Дабору в глаза, - хотя от нас мало что зависит, мы с вами. И что бы ни случилось – мы последуем за вами!

- Друзья, - грустно молвил принц, - во всем произошедшем виноват лишь я один, и только мне держать ответ за содеянное. Скорее всего, меня ожидает казнь, так что не советую следовать за мной.

Дабор горько улыбнулся, давая понять, что оценил поддержку друзей.

В это время на освещенный участок близ алтаря вышел благообразный человек в светлой тоге. «Катеон Отав», - тут же признал его принц. Бывали времена, когда этот человек изредка навещал королевский дворец, пытаясь серьезно поговорить с Эхтаром о силе веры Четверым. Но король, занятый более важными (по его мнению) делами, всегда одаривал посетителя щедрыми пожертвованиями и торопился отправить восвояси.

- Друзья мои! – проникновенно обратился Отав к присутствующим, многие из которых скрывали свой облик под плащами с глубокими капюшонами. – Я прошу всех следовать за мной. Для дела, ради которого мы сегодня здесь собрались, нам, как никогда ранее, потребуется Судный зал.

По рядам собравшихся пробежал слабый ропот, и Дабор ощутил на себе десятки взоров, брошенных из тьмы клобуков. Ему внезапно захотелось умереть прямо на том месте, где он сейчас стоял. Но чуда, естественно, не произошло.

«Соберись, трус!», - зло приказал себе принц.

Катеон Отав взял с постамента канделябр с тремя свечами и, приглашающе кивнув присутствующим, направился в дальний угол зала. Там, за колонной, отрывался вход на потайную лестницу, ведущую вниз. Длинная церемония безмолвно последовала за главой храма. Замыкал шествие Дабор Тёрнэл, ведомый под локти крепкими стражниками.

Когда посетители достигли конца узкой лестницы, перед ними открылось великолепие пресловутого Судного зала. Немногим жителям Сэнерида доводилось здесь бывать, поэтому, откинув капюшоны, люди с нескрываемым интересом рассматривали помещение, о котором ходили едва ли не легенды.

Здесь, внизу, в отличии от верхнего зала, горели сотни свечей, поэтому малейшую деталь убранства можно было разглядеть отчетливо. Прежде всего бросались в глаза лики Четверых, выступающие, словно из иных священных миров, из стен квадратной залы. Казалось, что строгие и беспристрастные взгляды Воина, Кузнеца, Охотника и Учителя насквозь пронизывают каждого из присутствующих. Рука неизвестного мастера воспроизвела образы богов с такой поразительной отчетливостью, что они в буквальном смысле выглядели лицами живых созданий, выступающими из плит черного мрамора, отполированного до зеркального блеска.

Посреди помещения, словно частичка безоблачного неба, располагался неглубокий бассейн, отделанный потрясающим, излучающим голубое сияние камнем. В центре него, на золоченой треноге располагалась прекрасная чаша, отлитая из белого золота. Именно в ней, по рассказам очевидцев, катеоны зажигали священный огонь, когда собравшиеся на суд не могли прийти к определенному решению и обращались за советом к богам.

- Друзья мои, - вновь обратился Отав к собравшимся. – Сегодня мы собрались здесь, дабы разрешить дальнейшую судьбу Дабора Тёрнэла, сына великого Эхтара и наследника древней королевской династии. Не стану скрывать – преступления, в которых он обвиняется, ужасны и напрямую противоречат законам людей и заветам богов. Именно поэтому мы решили провести суд в этом священном месте – пусть сами боги наблюдают за этим действом. Я попрошу людей, желающих высказать свое мнение, подниматься к этому алтарю и, после клятвы Четверым, обращаться к присутствующим.

Катеон отошел от алтаря и уступил место Диамону. Пожилой мастер легко прикоснулся ладонью к священному алтарю и прошептал слова клятвы искренности своих намерений. После этого известный лекарь поднял ясный проникновенный взгляд и медленно осмотрел собравшихся. На один короткий миг его глаза встретились с угнетенным взором Дабора, и последнего охватила нервная дрожь – человек, которого принц знал с младенчества, изучающе смотрел на него, словно на чужака. Младший Тёрнэл никогда не подозревал, что у личного врачевателя его отца был настолько твердый и проницательный взгляд.

- Я приветствую вас, достойные жители Сэнерида! – произнес меж тем Диамон. – Всех вас, как представителей народа Лироса, собрали здесь, дабы совершить суд над принцем Дабором Тёрнэлом. Возьму на себя смелость изложить обстоятельства этого трудного дела. Итак, как все мы прекрасно знаем, Эхтар Тёрнэл скончался от неизвестной загадочной болезни, которая за короткий срок превратила человека, пышущего здоровьем, в немощного старика. Я, без лишней скромности, – далеко не последний человек в области изучения болезней, так и не смог определить характер недуга, поразившего правителя. Так же, я не мог с уверенностью утверждать, что Эхтар Тёрнэл был отравлен – симптомы страшной болезни не походили ни на один из способов отравления. Жизнь попросту медленно покидала тело короля. Уже после смерти Эхтара мне пришло на ум странное совпадение: король занемог вскоре после появления при дворе его брата – Иктона Тёрнэла, герцога Волчьих гор. Словно в подтверждение этой страшной догадки, я был свидетелем того, как наместник и его подручные тайно волокли носилки наследника в сторону подземелья. Я попробовал вмешаться, но герцог велел страже выдворить меня из дворца. Здесь, будучи застигнутым врасплох, он, видимо, совершил непоправимую ошибку, оставив меня на свободе. Все вы знаете, что немногим позже я был объявлен преступником, и за мою голову была назначена награда. В этот роковой день наместник объявил Кэйлана Тёрнэла буйнопомешанным и, под предлогом того, что он опасен для окружающих, запер его в подземелье. С тех пор наследника никто не видел … В пользу страшного заговора так же говорят скоропостижные смерти и исчезновения ближайших верноподданных короне. Не стану перечислять имена – все вы прекрасно знаете об этом. Весьма немаловажная деталь – некоторые вельможи умерли с симптомами, похожими на болезнь Эхтара Тёрнэла. Так же, в свете произошедшего, очень странной выглядит трагедия, постигшая семью моего подмастерья. Люди утверждали, что после смерти короля Ивор, вне себя, явился из королевского дворца в свой дом и прирезал всю свою семью. Я хорошо знал парня, и не верю в его сумасшествие. Вероятно, он что-то узнал о смерти короля, и свидетелем тому стал наместник. Все, рассказанное мной указывает на то, что во дворце был совершен переворот. И заинтересованные лица – это брат и младший сын Эхтара Тёрнэла. У нас нет прямых доказательств вины Дабора, но я считаю, что без его участия в этом запутанном и трагическом деле не обошлось. Король мертв, принц Кэйлан покончил жизнь самоубийством и, уважаемые, перед вами – один из наследников трона Лироса. Остается еще главный подозреваемый, герцог Волчьих гор, но до него мы пока что не можем добраться. Я попрошу присутствующих высказать свое мнение и, возможно, открыть нам новые факты, говорящие в пользу моих обвинений, либо – опровергающих их.

Под тревожный гул тех горожан, которые услышали о самоубийстве Кэйлана впервые, к алтарю тяжелой походкой вышел граф Таррес. Не сводя с собравшихся хмурого взгляда из-под густых бровей, он поведал присутствующим о попытке освобождения наследника из темницы. К его чести, он правдиво рассказал и о том, что Дабор, со своей стороны, так же пытался выпустить брата из каменного склепа. Когда граф говорил о пустой камере, голос его неожиданно дрогнул, а глаза увлажнились. У Дабора возникло ощущение, что ему катастрофически не хватает воздуха – такой ненавистью сочились взгляды его судей.

- Если быть до конца честным, - торопливо резюмировал Таррес, - то у нас нет прямых доказательств вины принца Дабора.

Под возмущенный ропот горожан он торопливо покинул место выступления.

После него высказалось еще несколько человек, представлявших различные слои населения. Естественно все их слова были основаны лишь на слухах, идущих из-за стен королевского замка, но речи их были исполнены праведного гнева и недоверия к обвиняемому.

Пока шли судебные дебаты, Отав вполголоса спросил Диамона, стоявшего рядом с ним:

- Друг мой, я не понимаю, зачем ты пригласил сюда эту темную личность – изгнанника Тулавра. Ведь он представляет здесь весь сброд столицы!

- Уважаемый Отав, - миролюбиво ответил лекарь, - бродяги и павшие духом люди так же имеют право высказать свое мнение перед лицом Четверых. К тому же, у меня есть основания полагать, что в будущем этот загадочный человек сможет оказать нам неоценимую помощь.

Катеон изумленно взглянул на собеседника.

- Не спрашивайте меня сейчас о значении моих слов – они основаны лишь на смутных догадках и умозаключениях. Придет время – и вы все узнаете сами …

Тем временем, пока высказывались, по большей части – негативно, жители Сэнерида, душевные муки Дабора достигли апогея. Он больше не мог выслушивать все эти досужие мнения. Принц сделал шаг вперед и просительно поднял руку, требуя слова. Выступавший оратор замер на полуслове и в Судном зале постепенно воцарилась тишина.

- Ваше высочество, Вы хотите что-то сказать? – проникновенно взглянул на него Отав.

- Да! – решительно ответил Дабор и поднял на своих судей горящий взор.

- Тогда попрошу Вас к алтарю, - катеон сделал приглашающий жест рукой.

Младший Тёрнэл высвободил свои локти из рук стражи и обреченно проследовал к алтарю.

В возникшем безмолвии прозвучал сначала робкий, а потом все более набирающий силу голос юного принца:

- Пред ликами Четверых я клянусь излагать истинную правду относительно всего, о чем буду говорить! Да, уважаемы судьи, я признаю, что виновен по всем пунктам обвинений, предъявленных мне! Это я, в день смерти моего отца, поддавшись тщеславию и жажде власти, не осмелился немедленно покарать организатора убийства короля Эхтара! Это я трусливо наблюдал за тем, как мой дядя во всеуслышание объявил Кэйлана Тёрнэла сумасшедшим и обрек его на муки в подземелье! Это я, ослепленный блеском короны, предал память отца и был соучастником доведения брата до самоубийства! За свои страшные деяния я должен понести самое суровое наказание! Я отдаю свою дальнейшую судьбу в ваши руки и прошу вас не затягивать с приговором! Иначе муки совести прикончат меня раньше, нежели суд богов!

Дабор опустил взгляд и проследовал к солдатам графа Тарреса.

Отав вновь взошел на возвышение у алтаря и обратился к горожанам:

- Я рад, что преступник во всем сознался и искренне раскаивается в совершенных преступлениях. Теперь нам предстоит решить, какого наказания заслуживают его деяния …

- Смерть! Заключение в темницу! Смерть! Казнить его на городской площади! – послышались в ответ возмущенные выкрики.

- Быть может, городской судья, который лучше всех присутствующих разбирается в законах Лироса, выскажет нам свое мнение? – Отав вопросительно взглянул на полного человека, задумчиво взиравшего на взволнованных народных судей. – Мэтр Идаэль, что Вы нам посоветуете?

Судья тяжело вздохнул и, подобрав полы своего плаща, медленно поднялся к алтарю. Пожилой человек, которому ранее не приходилось разрешать судьбы преступников королевской крови, был очень взволнован – это было заметно по каплям испарины, выступившим на его широком лбу. Мэтр Идаэль негромко откашлялся и обратился к собравшимся:

- Друзья мои! Я согласен с большинством из вас – именно смерти заслуживают преступные деяния принца Дабора Тёрнэла. Но, прошу вас учесть тот факт, что обвиняемый искренне раскаивается в совершенном. В его пользу говорит также и то, что он самолично пытался высвободить наследника из темницы – по свидетельству графа Тарреса. И все вы здесь забываете об одной немаловажной детали – после смерти Кэйлана Тёрнэла единственным прямым наследником престола является именно младший сын короля! Существует конечно еще и брат Эхтара – наместник Иктон, но я возьму на себя смелость высказать мнение всего народа Лироса: такой король нам не нужен!

В судном зале послышался одобрительный гул, который вскоре перешел в тягостное молчание. Даже яростные сторонники смерти молодого принца умерили свой пыл. Судья Идаэль был прав – трон не может оставаться без наследника.

В возникшей тишине прозвучал твердый и уверенный голос человека, знающего цену своему слову. Катеон-изгнанник уверенно поднялся по ступеням и воззвал к присутствующим:

- Уважаемые судьи, - мало кто уловил в его голосе оттенок иронии. – При других обстоятельствах я и сам голосовал бы за смерть обвиняемого. Но, учитывая доводы, приведенные здесь уважаемым судьей, многие из вас осознали, что всем нам предстоит нелегкое решение. Со своей стороны, хочу сказать, что все мы – люди, и каждому из нас свойственно ошибаться на своем жизненном пути.

- Преступник высказывается в пользу преступника! Кто пригласил сюда предводителя человеческого отребья Сэнерида?! Да его самого судить нужно! – послышались одинокие выкрики из толпы собравшихся.

Губы Тулавра исказила презрительная усмешка. В больших карих глазах молнией сверкнуло негодование, и отверженный катеон вкрадчиво произнес:

- Вот он я – стою перед вами, мои безгрешные судьи! Покарайте меня за то, что поддерживаю павших духом бродяг! Кто из вас лично, посмотрев мне в глаза, обвинит меня в каком-либо преступлении?! Вы, господин Кинтан, безжалостный ростовщик, мнящий себя именитым деятелем финансовой сферы?! Сколько покалеченных должников на вашей совести?! Сколько несчастных покончили с собой, лишь бы отвести гнев ваших подручных от своих семей? Или может быть Вы, уважаемый Даррес?! Ежедневно несколько рабов погибают от плетей надсмотрщиков на гребных судах, принадлежащих вам! Или Вы – глава городского сообщества нравов, громилы которого получают мзду с проституток? Вам мало? Вы – уважаемый катеон Отав! Да-да, именно вы! Я не обвиняю Вас в каких-либо неугодных богам деяниях, но … Елей, льющийся с Ваших уст, призывает прихожан к смирению и терпимости, в то время, как крысы наместника растаскивают королевство по частям! В то время, когда обнищавшее население вынуждено либо подыхать с голода, либо вставать на преступный путь, дабы прокормить свои семьи! Я ничего не имею лично против катеона Отава, которому пелена благочестия застилает глаза. Я говорю о ренегатах Итрана, бесчестных и преступных торговцах верой! – Тулавр перевел дыхание и строгим взглядом обвел Судный зал. – Я повторяю свой вопрос: кто из вас уверен в том, что сможет обвинить меня?! Никто?! И, уверяю вас, в своем молчании, вы, как это ни странно, доказываете правоту моих слов, как никогда! Потому что это при вашем молчаливом согласии процветает правление жестокого узурпатора! А теперь поговорим о Даборе Тёрнэле … Молодой и неразумный! Молодость так часто бывает безжалостна. Столько соблазнов искажает ее восприятие окружающего мира! Лишь с годами к нам приходит осознание того, что мы сделали, и … что могли бы сделать, будь мы чуть смелее, мудрее и тверже в своих намерениях.

Я считаю, что Дабор Тёрнэл виновен в тяжких деяниях! Уверен, что сейчас его снедает такая душевная боль, что ни казнь, ни заточение не сравнятся с ней. И … Я не знаю, как нам поступить в сложившейся ситуации … Остается лишь одно – обратиться за помощью к богам! Ведь именно ради этого все мы и собрались в Судном зале!

В помещении нарастал одобрительный гул. Изгнанник – катеон добился единства собравшихся.

- Великий суд Четверых! Пусть боги дадут нам священный совет! – неслось отовсюду.

Диамон взглянул на Отава – тот ответил ему кивком головы и поднял руки, призывая судей к молчанию. Когда гул стих, катеон торжественно произнес:

- Сегодня мы, так и не придя к единогласному решению относительно дальнейшей участи Дабора Тёрнэла, обращаемся за советом к Четверым. Для непосвящённых, - Отав указал на чашу посреди священного бассейна, - в этой чаше – масло, которое источает великое древо Четверых, что одиноко стоитна священной горе Эйра, близ города Итрана. В народе его называют «слезами богов». Оно не имеет горючих свойств, но в час Великого суда вспыхивает, словно сухой хворост. Если после загорания пламя тотчас угаснет – преступнику уготована смерть. Если же огонь наберет силу и будет продолжать гореть – обвиняемый должен жить, и кару ему определяют люди.

Отав снял сандалии и обернулся к подручному в тоге катеона младшего сословия, дабы принять от него приготовленный заранее факел. Затем катеон осторожно вступил в воды священного Ока Богов и медленно подошел к чаше. Коротко помолившись, Отав поднес огонь к содержимому сосуда богов. Робкие прозрачно-голубые языки пламени, словно рябь, пробежали по поверхности «слез богов». Катеон сделал пару шагов назад и замер в ожидании.

Через пару мгновений пламя в чаше воспылало, подобно большому костру.

- Прощение … Жизнь …, - пронесся шепот по Судному залу.

По щеке Дабора Тёрнэла сбежала одинокая слеза …

Между тем, священное пламя взревело. Огромные языки поменяли свои оттенки на оранжево-красные и вознеслись к потолку помещения. Отав в изумлении созерцал это чудо, запрокинув вверх плешивую голову. В толпе раздавались приглушенные вздохи благоговения. Священный огонь постепенно приобретал кроваво-красный цвет, пламя изрыгало ослепительные снопы искр. Бездымный ранее, огонь начал чадить …

Собравшиеся невольно подались на несколько шагов назад, опасаясь разбушевавшейся «воли богов». Тулавр прищурил глаза и сосредоточенно всматривался в темные клубы дыма под сводом зала. Перемещаясь и переплетаясь, они, словно огромные черные змеи, рисовали в воздухе очертания древнего города, в центре которого глянцево засиял иссиня-черный замок, пронзающий небеса шпилями своих башен. При одном взгляде на эту устрашающую картину у обывателей замирали сердца - таким потусторонним холодом веяло от этого зрелища.

- Что это, во имя Четверых?!! – воскликнул кто-то.

- Эрхон …, - мрачным эхом перекрыл рев огня Тулавр.

Через несколько мгновений пламя успокоилось, языки его посветлели и опустились вниз. Видение черного города испарилось, как будто его и не существовало. Встревоженная толпа облегченно вздохнула …

Отав удрученно вздохнул, вытер пот со лба и покинул воды бассейна. Катеон устало подошел к Диамону и о чем-то горячо заговорил с ним приглушенным голосом.

Присутствующие громким шепотом обсуждали свершившееся чудо, иногда бросая на подсудимого косые взгляды, исполненные тревоги и непонимания происходящего. Предводитель преступного мира – Тулавр решительно сдвинул брови и мягкой поступью подошел к Отаву и Диамону, вступив в их дебаты. Наконец, придя к какому-то выводу, Отав поднял руку, привлекая к себе внимание, и, когда воцарилась напряженная тишина, заговорил:

- Все мы только что стали свидетелями не только высшего суда Четверых, но и истинного чуда – боги указали нам свою волю! Все вы, надеюсь, наслышаны о страшных и необъяснимых явлениях, происходящих в южных провинциях. И, я в этом уверен, многие связывают их с леденящими кровь преданиями, пришедшими к нам из глубин веков. Я не хочу сеять панику, но в городе есть живые свидетели тому, что Эрхон и правивший в нем Имшур – не сказка. И, похоже что, - катеон тяжело вздохнул, - древнее Зло вновь проснулось. Не скрою, мы уже думали над тем, чтобы послать в проклятые пески отряд разведчиков, но … Власть Лироса на данный момент занята своими темными делами, а никто из нас не имеет такого полномочия – посылать людей на заведомую погибель … Похоже, что Четверо указали нам на того, кто отправится в этот нелегкий и смертельно опасный поход …

- Я готов к этому путешествию! – выступил вперед юный преступник. – Клянусь, что доберусь до Черного города, где бы он ни находился! Доберусь и соберу всю возможную информацию!

- Юноша, - строго осадил воодушевленного принца Диамон, - прошу вас умерить свой пыл! Вы когда-нибудь путешествовали пешком по пустыне, имея при себе лишь скудный запас пищи и воды? Вы знаете, как вести себя будучи застигнутым песчаной бурей? Вы умеете ориентироваться в бесконечных, как океан, песках? Вы сможете противостоять ожившим мертвецам, которых, судя по всему, призывает к себе восставший из пепла Имшур?!

- Нет, - опустив глаза, скорбно ответил принц. – Но я сделаю все, чтобы искупить свою вину по отношению к отцу и брату … Все, чтобы вновь завоевать доверие народа Лироса …

- Исходя из трудности предстоящей миссии, - громко молвил мастер Диамон, - я считаю необходимым отправить вместе с юным Тёрнэлом небольшой отряд. Попутчики должны быть храбрыми воинами, имеющими опыт в подобных путешествиях. Каковы будут ваши предложения?

- Быть может, мои друзья захотят сопровождать меня, - неуверенно ответил Дабор и бросил короткий взор в сторону Труне и Даброта. - Они, как и я, неопытны в таких походах, но их дружеская поддержка мне бы не помешала …

Взоры присутствующих невольно обратились в сторону названных личностей. Труне старательно изучал носки своих блестящих черных сапог, а Даброт, отведя взгляд в сторону, нервно теребил локон русых волос.

- Труне, Даброт? – изумленно взглянул на них Дабор. – Вы окажете своему другу честь – сопровождать его в трудном путешествии?

- Ваше высочество, - смущенно ответил Даброт, - боюсь, что не смогу сопровождать Вас … Кашель, что появился у меня совсем недавно, весьма плохо будет сочетаться с прогулкой по бесконечным пескам … Боюсь, что мой доктор запретит мне …

- Я понял тебя, виконт, - презрительно ответил принц. – А как же ты, Труне?

- Мм, вы же знаете, Ваше высочество, мой отец очень болен и в любой момент может отправиться в царство Четверых. Случись непоправимое – мои подлые брат и сестра тут же сделают все, чтобы лишить меня львиной доли наследства …

- Признаться, не ожидал …, - голос Дабора дрогнул. – Что ж, уважаемые судьи, я вынужден полностью полагаться в этом вопросе на вас.

- Я думаю, - с жаром произнес офицер городской стражи, - в городской тюрьме найдется куча смертников, которые предпочтут виселице прощение всех своих грехов и путешествие с принцем!

- И, покинув пределы Сэнерида, они тут же либо убьют наследника, либо попросту сбегут. – иронично продолжил его мысль Тулавр.

- Но это ведь Вы – покровитель подобных личностей! – с сарказмом парировал офицер. – Вот и пристрожите своих подопечных!

- Послушайте, жалкий цепной пес, объедающий заключенных! – жестко ответил Тулавр. – Среди моих подопечных нет подлых негодяев, способных на предательство ближнего – именно поэтому они считаются высшей кастой ночных жителей. А в вашей тюрьме – большая часть выродков, которая ради пары монет не пожалела бы и собственную мать. Закрыли вопрос о смертниках!

- Нам остается лишь искать добровольцев, желающих отправиться в это проклятое путешествие! – подал голос судья Идаэль. – Уверен, что найдутся честные и отважные люди, готовые исполнить эту рискованную миссию!

- На это уйдут дни и недели! – прервал его Диамон. – А времени у нас нет! Ищейки Иктона денно и нощно шерстят улицы в поисках беглеца королевской крови.

- Я отправлюсь с Дабором Тёрнэлом! – неожиданно произнес Тулавр и встал рядом с принцем. – Ваше высочество, вы не возражаете против моей компании? Уверяю, я могу оказаться весьма полезным спутником.

- Н-нет! – от неожиданности голос Дабора дрогнул. – Почту за честь!

- Итак! – подвел резюме предводитель преступного мира. – Решено – в пески Тайранской пустыни отправляемся я и Дабор Тёрнэл.

- И это – весь отряд?! – изумленно вопросил Отав.

- Поверьте мне на слово, уважаемый катеон, - с горькой улыбкой ответил Тулавр, - Чем меньше отряд – тем меньше вероятности, что в его рядах окажется предатель. К тому же, малое число почти всегда служит залогом скрытности перемещений.

- Ну, - развел руками Отав, - мне остается лишь пожелать вам доброго пути …

- В добрый путь! – эхом откликнулся Диамон.

В этот момент раздались глухие звуки отдаленных ударов и через несколько мгновений – топот ног бегущего по лестнице человека. Задыхаясь, в Судный зал вбежал привратник. Он схватился за грудь и с надрывом воскликнул:

- Храм окружен гвардейцами наместника! Они … ух, уже ломают ворота …

Присутствующие встревоженно загомонили, нервно перемещаясь по пространству зала. Для каждого из них быть пойманным здесь при сложившихся обстоятельствах было равносильно смерти. Не выказал ни малейшего беспокойства один лишь катеон Отав – он стремительно подошел к лику Охотника, располагавшемуся на восточной стене зала и нажал на потайной рычаг, прикрытый каменной бородой божества. В то же мгновение огромное лицо одного из Четверых плавно переместилось в сторону, открывая за собой вход в темный коридор. Отав выхватил у подручного факел и вручил его Тулавру:

- Уходите, быстрее! Остальные возьмите свечи из зала! Быстро покиньте стены храма! Я, тем временем, попытаюсь задержать псов Иктона!

Не мешкая, участники собрания хватали горящие свечи и поспешно скрывались в недрах потайного хода.

- А как же Вы, друг мой?! Пойдемте с нами! – обратился Диамон к Отаву.

- Ах, поверьте – эти ищейки не посмеют причинить мне вреда! – натужно улыбнулся катеон. – Быстрее, говорю вам!

Словно в подтверждение его слов, сверху раздались звуки лопающегося под тяжелыми ударами деревянного покрытия ворот.

Замыкал процессию спасающихся бегством Тулавр. Он пожал запястье катеона и прошептал:

- Пусть Четверо будут с Вами!

- И с вами, мои друзья! – ответил Отав.

Катеон кивнул головой в сторону привратника и своего подручного, приказывая им так же покинуть храм. Через пару мгновений он со вздохом облегчения закрыл тайный проход. В обители остался только он один!

Затем Отав спешно устремился вверх и успел-таки оказаться в верхнем зале как раз в тот момент, когда тяжелые топоры уже пробили в воротах брешь, сквозь которую мог пройти человек. В тот же момент в разлом просунулась рука с факелом, тускло осветив пространство храма. Грязно ругаясь, гвардеец осмотрелся и медленно вполз в помещение.

- Кто осмелился пойти на подобное святотатство?! – звонкий голос Отава разнесся в сумраке помещения, эхом отдаваясь от стен. – Кто посмел нарушить неприкосновенность обители Четверых?!

- Успокойся, жалкий старик, - пробормотал гвардеец, попутно сбрасывая с петель массивный засов и отворяя створки ворот. – Гвардейцы короля!

- Вандал, твой господин всего-навсего - наместник короля!

Тем временем несколько десятков солдат в золоченых доспехах заполонили пространство зала, обыскивая помещение, срывая тяжелые портьеры и роняя на пол утварь храма.

- Ради Четверых, прекратите эти бесчинства! – тщетно пытался воззвать к гвардейцам катеон. – Кто здесь старший?!

- Я руковожу этим отрядом, уважаемый катеон, - вкрадчиво произнес человек, проследовавший мимо искореженных ворот.

- Граф Томмон?! – изумился Отав.

- Собственной персоной, мой милый заговорщик, - факел осветил стройную фигуру вельможи, узкие волчьи скулы и проницательный взгляд серых холодных глаз.

Этот человек в народе имел репутацию «личного палача Иктона». О его жестокости едва ли не слагали легенды. Мало кто знал его в лицо. Именно на его счет приписывали большинство таинственных смертей и исчезновений неугодных наместнику лиц. Люди его боялись и произносили имя графа Томмона лишь шепотом. Он редко появлялся в храме. Тем не менее Отав пару раз видел его, коленопреклоненного, у статуи Воина.

- Итак, - хищный взгляд графа, казалось, зацепил душу катеона. - Где заговорщики и принц-преступник?

- Как видите – храм пуст! – возмущенно ответил Отав. – Завтра же я отправлю гонца в священный город Итран чтобы доложить о святотатстве, произошедшем здесь. И уж верховному катеону наместник будет вынужден дать ответ за произошедшее!

- Будет, - кивнул Томмон. – Проводите-ка меня в Судный зал, отче!

Граф извлек из ножен узкий клинок и приставил его лезвие к шее катеона.

Тяжело вздохнув, Отав неохотно препроводил убийцу знатного рода в святая-святых своего храма.

- О, да у нас здесь была ночная служба! – саркастично воскликнул Томмон, широким жестом указывая на догорающие свечи, которыми был освещен зал. – А где же ночные прихожане, дорогой катеон?

- То, что здесь происходило, вас не касается, - угрюмо ответил Отав.

- Отбросим формальности в сторону, - решительно произнес граф, - Мне надоел этот фарс! У меня есть информация, что сегодня здесь судили Дабора Тёрнэла. Весьма удручает тот факт, что гонец, принесший мне это известие, немного задержался в пути – за что и поплатился своей головой … Итак, я повторю свой вопрос: где заговорщики? Храм был окружен, и никто отсюда не выходил. Следовательно, они либо все еще здесь, либо тайно бежали. Как?!!!

Острие клинка графа вновь легко коснулось горла катеона.

Сглотнув ком, образовавшийся в горле, Отав тихо ответил:

- Я больше ни слова Вам не скажу …

- Скажете, мой дорогой Отав! Еще как скажете!!! – тонкое, словно игла, острие слегка надавило на кадык катеона. – Видимо, Вы не знаете, какими … ммм, замысловатыми способами я добиваюсь от людей искренности. Мой репертуар весьма разнообразен …

- Наслышан …, - по морщинистой щеке Отава сбежала слеза. – Но от меня Вы ничего не узнаете …

Катеон резко подался вперед, и меч Томмона, словно в разогретое масло, плавно вошел в горло пожилого человека …

Граф в бешенстве инстинктивно вырвал оружие из смертельной раны и прошипел:

- Мерзкий старик, ты сумел провести меня!

Падая, Отав попытался что-то сказать, но поток алой крови, хлещущий из его горла страшным фонтаном, выбросил его слова на плиты Судного зала. Тело катеона еще несколько мгновений подергивалось, а потом вытянулось и навеки замерло. Губы Отава застыли в блаженной улыбке …

- Перевернуть здесь все! – гневно воскликнул граф. – Найдите хоть что-то, что укажет на след преступников!

Глава 14

Глава 14

Потайной ход вывел группу беглецов в подвал небольшой часовни, расположенной на окраине города. Испуганный служитель этой обители проводил неожиданных визитеров наверх и украдкой выглянул в окно.

- На улице – тихо, - шепотом сообщил он.

- Расходимся по одному, пытаясь не привлекать внимания, - негромко произнес Тулавр и пристальным взглядом обвел присутствующих. – Судя по всему – кто-то нас предал. И возможно этот человек сейчас находится здесь …

Люди испуганно переглядывались. Подозрение и недоверие сквозило в каждом взоре.

- Мы с принцем уходим первыми. Засим – прощайте! – Тулавр приоткрыл створку ворот и увлек Дабора во мрак ночи.

Они безмолвно пробирались по тихим узким улицам. Тулавр явно очень хорошо ориентировался в этой части столицы, так как без колебаний сворачивал в тот или иной переулок. Внезапно он обернулся и приложил палец к губам. Принц послушно застыл на месте. Позади них послышались торопливые шаги, которые через мгновение резко стихли. Катеон-изгнанник нахмурился и покачал головой.

- Неужели ты настолько дерзок …, - тихо произнес он, обращаясь непонятно к кому.

Тулавр тронул принца за плечо и кивнул на темный колодец переулка, находящегося справа от них:

- Не медли!

Дабор тотчас скрылся в узком проходе меж низких домиков. Его спутник последовал за ним, легким толчком ладони в спину принуждая принца двигаться быстрей. Они пересекли несколько маленьких дворов и неожиданно вышли на широкий проспект. Неподалеку горели огни затрапезного увеселительного заведения, из приоткрытых дверей которого доносили звуки музыки и хриплый женский смех.

- Туда! – приказал странный катеон.

У входа Тулавр остановился, критически осмотрел принца, неожиданно наклонился и провел широкой ладонью по грязной пыльной мостовой. Затем он измазал лицо Дабора и взлохматил его волосы. Подумав, катеон оборвал золоченую тесьму на камзоле наследника, сильным рывком отодрал оба рукава и отбросил их в сторону. Младший Тёрнэл онемел от изумления. Наконец, Тулавр остался доволен внешним видом спутника и без лишних разговоров втолкнул его в ночное заведение.

Дабор окинул оторопелым взглядом злачное помещение. Полумрак, клубы табачного дыма, посетители, не внушающие абсолютно никакого доверия и полуголые девки, снующие меж маленьких столиков. Тулавр взял его под руку и проводил к свободному столу в дальнем углу. По пути катеон ухватил за соблазнительный зад одну из девиц.

- Руана, дочь моя, составь компанию моему другу. Правда он не очень разговорчив, - катеон многозначительно взглянул на принца, - одна шлюха в пылу страсти откусила ему кончик языка.

- Ради Вас, отче, - все что угодно! – хихикнула рыжая красотка и приобняла Дабора за талию.

Принц обескураженно плюхнулся на скрипучий стул. Его спутница тут же запрыгнула к нему на колени и шепнула на ухо настолько пошлую фразу, что наследник великой династии невольно почувствовал волну жгучего возбуждения и открыл от удивления рот. Дама поелозила ягодицами и довольно прошептала:

- О, я чувствую ты и впрямь горяч! И даже слегка ревную к той, что лишила тебя дара речи!

- Ну, вы тут развлекайтесь, а я ненадолго отлучусь, - Тулавр успокаивающе взглянул умоляющие глаза Тёрнэла. – Ненадолго!

Затем он направился к стойке бара и поприветствовал хозяина заведения:

- Доброй ночи, пройдоха! Там в углу сидит мой дальний родственник – проследи, чтобы их с Руаной никто не побеспокоил.

- Будет исполнено, отче! – с готовностью откликнулся бородатый толстяк и повернулся к полной даме. – Мартина, отнеси той сладкой парочке бутыль вина.

Катеон тенью выскользнул за порог и пристально осмотрелся. Шагах в пятидесяти от себя он заметил фигуру, тут же скрывшуюся за углом дома. Сделав вид, что ничего не заметил, катеон спокойно направился в противоположную сторону и вскоре растворился во мраке ночи.

Через некоторое время человек в темном плаще осторожно приблизился к окну кабака и привстал на цыпочки, пытаясь рассмотреть происходящее внутри. После неудачной попытки он тихо выругался, кляня запотевшее стекло. Осмотревшись, человек заметил в паре шагов от себя пустой деревянный ящик, поставил его под окно и взобрался на импровизированное возвышение.

В это мгновение на его плечо легла тяжелая рука.

- Господин Лестар, эталон нравственности великого Сэнерида! Я попрошу Вас не открывать рта и проследовать со мной за ближайший угол …

- Г-господин Тулавр …, - залепетал было соглядатай.

- Я же попросил – без лишних слов!

Катеон ткнул пленника пальцем в солнечное сплетение, отчего Лестар скрючился и захрипел, пытаясь поймать ртом глоток воздуха. Тулавр схватил его за капюшон и без всякого сопротивления отвел в темный двор.

- Мразь, сегодня ты поставил под удар два десятка жизней! Сколько тебе пообещали?!

- Я … я не … Не убивайте меня, господин катеон … Семья … долги …, - заскулил поборник городского порядка и гроза проституток.

- А о семьях преданных тобой людей ты, конечно, не вспомнил! – холодно ответил главарь преступного мира. – Я, судья ночного Сэнерида, приговариваю тебя к смерти! Да будут моими свидетелями Воин и Охотник!

- Не …, - только и смог произнести обреченный.

Раскрытой ладонью катеон нанес короткий удар в середину груди приговоренного. Послышался хруст сломанных ребер … Зрачки Лестара расширились от непереносимой боли, а с губ потекла вязкая темная жидкость.

- Четверо будут судить тебя в своих чертогах …, - прошептал Тулавр, опустив покойника на мостовую.

Ощущая на себе пристальные взгляды завсегдатаев кабака, Дабор чувствовал себя весьма неуютно. Успокаивало лишь то, что в этом злачном месте видимо хорошо знали и уважали его спутника. Руана налила из бутыли вина в глиняные кружки и вручила одну из них своему кавалеру:

- Выпьем, мой милый, за наше прекрасное свидание!

Памятуя то, как отрекомендовал его Тулавр, принц промямлил что-то нечленораздельное и пригубил напиток. К его немалому удивлению, вино оказалось весьма недурным на вкус. Девушка лихо влила в себя содержимое своей кружки и без лишней скромности впилась в губы Тёрнэла. Не раскрывая рта, принц холодно ответил на поцелуй и слегка отстранился.

- Ты не хочешь меня?! – капризно надула губы соблазнительная развратница.

Дабор поспешно отхлебнул вина, лихорадочно соображая – как бы ему ослабить напор потенциальной любовницы. Он натужно улыбнулся и легко провел рукой по упругой груди Руаны. Глаза девицы потеплели, и она многообещающе улыбнулась:

- Этой ночью ты узнаешь – что такое настоящая женщина!

В этот момент, на счастье растерявшегося принца, дверь распахнулась и питейное заведение спокойно вошел его спаситель. Тулавр пристально осмотрел зал и, убедившись, что все в порядке, направился к их столику.

- Мы уходим, - без лишних церемоний объявил он и, взяв девушку под локоть, поднял ее с колен принца.

- Но …, - попыталась протестовать она.

- В другой раз, дочь моя! – отрезал катеон.

Руана вздохнула, подлила себе вина и с грустью взглянула на спину уводимого катеоном Дабора:

- Какой славный мальчик …

Небо на востоке уже начало расцветать розовыми красками, когда Тулавр постучал в низкую дверь маленькой хижины.

- Кого там Охтам принес?! – послышалось в глубине домика недовольное ворчание.

- Открывай, старый богохульник! – усмехнулся Тулавр. – Свои!

Дверь распахнулась, и Дабор с изумлением воззрился на маленького одноглазого человека, вернее – его верхнюю половину, так как ноги у хозяина дома отсутствовали.

- Кто это с тобой? – прищурился одноглазый калека.

Тулавр быстро осмотрелся и тихо произнес:

- Его высочество – принц Дабор Тёрнэл.

Калека удивленно охнул и на руках переместился в сторону, освобождая неожиданным гостям проход.

- Кастор, предоставь моему юному другу постель. А нам с тобой нужно немедленно обсудить кое-какие важные дела. Мне необходимо, чтобы все было готово к полудню.

Ловко перемещаясь на культях и сильных ладонях, Кастор проводил принца в дальнюю комнату и кивнул на аккуратное низкое ложе:

- Располагайся, парень.

- Благодарю, - искренне ответил Дабор и с облегчением опустился на кровать.

Несмотря на то, что происходящие события неслись на него подобно горной лавине, сейчас юному Тёрнэлу хотелось лишь одного – поскорее сомкнуть веки и хоть на время забыться. Он, не раздеваясь, растянулся на жестком ложе и почти мгновенно заснул.

Кастор обескураженно покачал головой и направился к Тулавру. Он с удивительной ловкостью взлетел на табурет, свесил вниз культи и с прищуром взглянул на катеона:

- Ну, рассказывайте, отче, – во что Вы там снова ввязались …

- Парень, пора вставать!

Дабор с трудом разлепил глаза и увидел перед собой своего нового знакомого – Тулавра. Тот стоял, сложив руки на груди и рассматривал принца со смесью жалости и тревоги во взгляде.

- Я сожалею, что тебе так мало удалось отдохнуть, но время не ждет! – продолжил Тулавр. – Подкрепись, а потом мы будем собираться в дорогу.

Тёрнэл поднялся со своего ложа, потянулся, расправляя занемевшие плечи, и присел за стол, на котором лежали хлеб, кусок вареного мяса и овощи. Есть совсем не хотелось, но Дабор прекрасно понимал, что ему совершенно необходимо наполнить желудок – когда еще представится возможность вновь перекусить …

Предводитель преступного мира уселся за стол напротив него и, налив себе из кувшина воды, взглянул на принца, буквально насильно заталкивавшего себе в рот овощи и хлеб. Тулавр одобрительно кивнул и негромко произнес:

- Правильно, парень! Набивай утробу! Силы нам пригодятся! Мои люди сообщили мне, что поиски наследника престола, начавшиеся ночью, не прекращаются ни на минуту. Мало того, количество патрулей, шныряющих по городу, увеличилось едва ли не вдвое! А нам, как ты понимаешь, просто необходимо сегодня же покинуть стены Сэнерида.

- Но как же мы проскочим мимо стражи, если ей наводнен весь город? – с тревогой спросил Дабор.

- Есть у меня одна мысль …, - уголки губ Тулавра дрогнули в короткой усмешке.

Когда принц закончил трапезу, катеон-изгнанник хлопнул в ладоши и воскликнул:

- Ивонна! Входи – твой клиент готов к преображению!

В комнату вошла дородная дама в цветастом ярмарочном платье – такие обычно носят актрисы разъездных маленьких театров. В руках у женщины была довольно объемная сумка. Она небрежно опустила ее на пол и критическим взором прошлась по облику королевского отпрыска.

- Ну, - прервал ее раздумья Тулавр. – Что скажешь?

Дама неторопливо подошла к Дабору, взяла его за подбородок и пристально посмотрела в глаза. Улыбнулась густо накрашенными губами и сделала знак подняться со стула. Тёрнэл неохотно поднялся под оценивающим взглядом странной особы – никто и никогда еще не вел себя с ним подобным образом! Усилием воли он подавил в себе вспышку ярости, осознавая, в каком теперь находится положении. Меж тем, женщина повернула его за плечи, хмыкнула и неожиданно звонко хлопнул по заду. Дабор даже поперхнулся от неожиданности.

- Думаю …, - глубокомысленно изрекла она, – из него получится довольно симпатичная девчонка. Красивые глазки, паричок подберем … Вот только телосложение весьма крепкое … Придется, мой мальчик, тебе на время превратиться в очаровательную, но полноватую девицу. Для дочки крестьянина, приехавшего в город сбыть товар, сойдет!

Тёрнэл почувствовал, что у него горят уши от стыда и унижения.

- Что вы несете! – воскликнул он. – Какая дочка крестьянина?!

Дама невольно отшатнулась от него и обиженно взглянула на Тулавра. Тот мигом перехватил инициативу в свои руки.

- А ну-ка, успокойся! – тихо, но весьма твердо произнес он. – Ты не у себя во дворце! Поумерь гордость своей королевской крови – и думаю, что надолго. Или ты хочешь выйти на улицу во всем своем великолепии?! Вперед, не медли! Весь город гудит о том, что ты убил своего брата и сбежал! Не только стража, но и любой простолюдин будет рад скрутить тебя и передать за солидное вознаграждение в лапы Иктона! Что же ты застыл? Иди!

Дабору стало до неприличия стыдно. Эти люди действительно хотели помочь ему, а он со своими королевскими замашками …

- Прошу простить меня, господин Тулавр, и Вы, благочестивая леди … Так трудно в одночасье забыть – кто ты на самом деле …

Неожиданно полная дама затряслась от смеха, ткнула Тулавра локтем в бок и, задыхаясь, выдавила из себя:

- Слышал, отче, - благочестивая леди! Охтам меня в зад … Ой, прошу прощения!

Она отерла слезы и добродушно взъерошила волосы принца.

- Ничего парень, я не в обиде! Ну что, приступим?

Дабор уселся на стул, а Ивонна раскрыла свою огромную суму и принялась колдовать над наследником престола …

Кода она закончила с его лицом, то жестом попросила подняться и приказала:

- Раздевайся!

Тёрнэл шумно выдохнул и послушно снял одежду, оставив лишь нижнее белье.

- Малыш, ты не понял, - закатила глаза Ивонна. – Снимай все – чего я там у вас не видела!

Сгорая от стыда, принц полностью оголился. Дама не удержалась и бросила-таки на него оценивающий взгляд, но Дабор уже инстинктивно прикрылся руками.

- На вот, примерь это! – она протянула ему кружевные панталоны.

Он неохотно натянул на себя предмет женского туалета и застыл в нелепой позе, ожидая дальнейших указаний. Ивонна порылась в сумке и извлекла из нее несколько объемных накладок, которые она без всякого смущения принялась заталкивать ему в панталоны, наращивая объем ягодиц. Находясь на грани нервного срыва, Дабор напялил на себя корсет с накладными грудями. Ивонна критически осмотрела его, подправила левую грудь, и протянула ему платье василькового цвета. Тёрнэл принялся вертеть одеяние в руках, не зная – с чего ему начать.

- О, Четверо! – воскликнула дама. – Стой смирно! Сама уж как-нибудь …

Когда отвратительной расцветки (по мнению Дабора) платье выгодно обтянуло все его новые «достоинства», Ивонна напялила на него светлый парик, тщательно расчесала, повязала сверху опрятный чепец и довольно причмокнула:

- Ой, хороша получилась девка! Тулавр, полюбуйся на дочурку!

Поначалу Дабор не узнал появившегося в комнате человека. На грузном человеке мешком весело простое одеяние сельского человека. Гладко выбритое лицо сменили густая борода и роскошные усы. Довершала образ широкополая шляпа крестьянина, наполовину скрывавшая лицо Тулавра. И лишь только острый взгляд залотисто-карих глаз, брошенный на него из-под полей головного убора, выдал опального катеона. Он восхищенно осмотрел Дабора с ног да головы и, пряча улыбку в глубинах усов, произнес:

- Ивонна, ты – просто чудо! Ваше Высочество – прошу к зеркалу!

- Ой, что ж я! – спохватилась женщина и достала из сумки пару женских туфель на невысоком каблуке.

Принц с трудом натянул их на ноги и, осторожно ступая по полу, двинулся в соседнюю комнату, где у стены было расположено зеркало во весь человеческий рост. Он взглянул на свое отражение и поначалу не поверил своим глазам. Перед ним была пышная деревенская красавица, неуверенно покачивающаяся на каблуках! Большие голубые глаза, умело оттененные макияжем; полные губы с толстым слоем помады, румяные розовые щечки и умопомрачительная белокурая шевелюра!

- Придется мне держать ухо востро! – усмехнулся Тулавр. – Наверняка найдется немало охотников до женских прелестей моей спутницы.

Даже сквозь макияж было заметно как покраснел Дабор Тёрнэл – наследник великой династии.

Входная дверь распахнулась, и в помещение влетел Кастор.

- Что за девка? – настороженно спросил он и невольно причмокнул сухими губами. – Сладкая, ты ко мне?

Дабор скрипнул зубами, а Тулавр поспешил разрядить обстановку:

- Как мог ты не узнать нашего принца, дуралей!

- Прошу прощения, Ваше Высочество! – округлил глаза безногий воришка. – Сразу и не признал … Отче, Скитр нарисовал все нужные бумаги!

С этими словами Кастор извлек из-за пазухи несколько свитков. Тулавр принял их у него, внимательно изучил и кивнул с одобрением.

- Повозка и пара лошадей ожидают у входа! – бодро отрапортовал калека.

- Благодарю тебя, мой верный друг! – Тулавр наклонился и потрепал Кастора по плечу. – Ивонна, спасибо за помощь! Нам пора отправляться. Дочь моя, обопрись на мою руку!

Без помощи Тулавра неуверенно стоявшему на каблуках принцу и впрямь было довольно затруднительно передвигаться. Он оперся на руку катеона и смущенно оглядел присутствующих.

- Спасибо за помощь, добрые люди!

- Пусть Четверо хранят вас! – напутствовала их Ивонна.

Тулавр медленно подвел свою шатающуюся на каблуках «дочь» к повозке и усадил на сидение пассажира. Сам же лихо забрался на козлы и ударил поводьями по хребтам приунывших лошадей. Облезлые клячи понуро двинулись вперед.

- Ваше Высочество, - обернулся к Дабору катеон, - предоставьте мне общение с возможными проверяющими. Ивонна хорошо постаралась, но боюсь, что ваш голос вряд ли сопоставим с обликом цветущей девицы.

Принц послушно кивнул и откинулся на спинку сиденья, стараясь укрыться под спасительным тентом. Повозка выкатилась из дворов на мостовую и начала свой долгий путь по направлению к городским воротам. Из-за широкой спины спутника Тёрнэлу была отчетливо видна разношерстная толпа, передвигавшаяся вдоль улиц Сэнерида. То и дело взгляд его натыкался на вооруженные отряды королевских гвардейцев, курсирующих по городу. Стражи порядка бесцеремонно останавливали горожан, казавшихся им подозрительными. И хотя досматриваемые личности безропотно повиновались им, вокруг немедленно собирались зеваки, вполголоса выражая свое недовольство по поводу необоснованного задержания сограждан.

Звонкоголосые мальчуганы на каждом углу выкрикивали в толпу последние горячие новости:

- Принц Дабор Тёрнэл – преступник! Он убил собственного брата – наследника престола великого Лироса и позорно бежал с кучкой заговорщиков! За него, живого или мертвого, король Иктон обещает тысячу золотых монет. Торопитесь поймать вероломного убийцу и получить свое вознаграждение!

- Граф Эндор Таррес и его воспитанница – леди Ледвей также замешаны в этом ужасном заговоре. За их задержание всемилостивейший король также обещает солидное вознаграждение.

- О, Четверо! – донесся до принца голос одной из уличных торговок. – Да неужели ж возможно такое – брат убил брата?!

- Ради власти эти высокопоставленные богами негодяи готовы на все! – авторитетно отвечала ее товарка. – Ты думаешь, чья-то жизнь имеет для них какую-то ценность? Ха! Ты небось слышала о недавнем погроме, учиненном солдатами наместника, нахально именующего себя королем? Были убиты и сожжены сотни людей. Эти изуверы насиловали женщин и калечили людей! Все они одним миром мазаны. Вместе с королем Эхтаром ушла эпоха благородных королей – остались одни мрази …

Повозка уже проследовала мимо говоривших, и слова их потонули в гомоне толпы. Новая реплика, произнесенная надтреснутым старческим голосом, словно тисками, сжала сердце Дабора:

- Слышал, что приключилось сегодня ночью в храме Четверых? Какие-то подонки взломали двери и прирезали катеона Отава! Ох, куда катится этот мир! Говорят, что люди звереют, когда дует южный ветер, несущий из тайранских песков ненависть и злобу. Бедный Отав!

Каждое слово говорившего падало на колотящееся сердце

принца, словно капля расплавленного металла. Погромы … Сотни невинных жертв … Отав … И все это – из-за него! Все это – следствие страшного предательства, которое он совершил! Скорей бы сгинуть в песках Тайранской пустыни!

Тулавр оглянулся, бросил на него из-под полей своей смешной шляпы сочувствующий взгляд и тихо произнес:

- Запомни: все в этой жизни можно искупить, если исправить невозможно … Самое главное – это не сломаться в критический момент и не опуститься на самое дно!

- Но я и так уже на самом дне! – почти что выкрикнул Дабор. – Ты слышал – что обо мне говорят люди.

- Тише! – осадил его катеон. – Не привлекай к нам внимания. Люди … они и есть – люди … Их мнение переменчиво, словно прихоти природы. Исполни то, что должен – и ты вернешь себе доброе имя!

- Стой! – раздался впереди громкий требовательный оклик.

Повозка немедленно остановилась.

- Слушаю Вас, многоуважаемый господин офицер! – почтительно произнес Тулавр сдавленным тоном.

- Кто вы такие и куда следуете? – строго спросил солдат.

- Я – мирный крестьянин из местечка Ливона, может слышали о таком? – Дабор никогда не подумал бы, что Тулавр способен так перевоплощаться. – Я приезжал в столицу сбыть свой урожай репы. Со мной – моя дочь.

- Сними шляпу, старик! – приказал гвардеец.

Тулавр поспешно исполнил приказ и склонился в уважительном поклоне. Солдат бесцеремонно взял его за подбородок и пристально посмотрел ему в глаза. Не увидев в них ничего, кроме страха и подобострастия маленького человека, он отпустил катеона.

- Дайте-ка мне взглянуть на эту юную крестьянку! – один из солдафонов, пожилой и плешивый, втиснул свой тощий зад на сиденье рядом с Дабором. – Так, что тут у нас?

Принц инстинктивно отпрянул от него к противоположному борту повозки и опустил глаза.

- Какая красотка! – гвардеец восхищенно присвистнул. – Не чета той тощей знатной сучке, что нам велено отыскать! Дай-ка я потрогаю – настоящее ли все это богатство!

- Прошу Вас, господин! – жалостно взмолился «отец – крестьянин». – Не причиняйте моей бедной девочке вреда. Она у меня еще девственна, а дома ее ждет жених, скоро у них свадьба!

- Сейчас мы это и проверим! – с гадливой улыбкой тщедушный вояка попытался запустить свою волосатую клешню под подол принца.

- Нахал! – неожиданно звонким и тонким голосом воскликнул Дабор и залепил в небритую щеку распутника звонкую пощечину.

У горе-кавалера зазвенело в ушах. Он даже потряс головой, пытаясь восстановить стряхнутые мозги.

- Ах ты, деревенская шлюшка! – прошипел он и зловеще навис над Тёрнэлом.

- Эй, Тагор! – окликнул распоясавшегося развратника офицер. – Оставь девчонку в покое – уже народ вокруг собирается! Ты хочешь, чтобы мы повторили судьбу Гельмута и его отряда?!

Тагор злобно ощерился и с ненавистью взглянул на желанную добычу.

- И правду говорят: деревенские бабы грубы, словно их мужики!

Он потер покрасневшую щеку и вывалился из повозки.

- Проезжай! – махнул рукой офицер.

- Благодарю Вас, господин! – Тулавр выдавил слезинку благодарности и всхлипнул, держась за левую сторону груди.

Едва они съехали на менее оживленную дорогу, Тулавр остановил лошадей и вновь обернулся на принца, щеки которого побагровели от гнева.

- Парень, а ты оказывается отменный актер! – в его голосе сквозило неподдельное восхищение. – Я уж было приготовился к стычке и побегу, а моя оскорбленная дочурка сама разрешила вопрос безопасности! Если не сложится с короной, ты можешь произвести фурор на подмостках!

- Я едва сдержался, чтобы не свернуть шею этого негодяя! – все еще переживая произошедшее, глухо произнес Дабор.

- Привыкай, парень, к реалиям жизни простых смертных, - усмехнулся катеон. – Тут на каждом шагу возникают ситуации, которые не решишь одним приказом или взмахом меча. Если тебе когда-либо доведется вернуться в свой дворец, ты будешь знать о жизни за его стенами не только из уст придворных, докладывающих тебе о том, что происходит снаружи. Четверо предоставляют тебе великолепную возможность узнать свой народ и то, чем он живет!

- Знаешь, Тулавр, - задумчиво ответил Дабор. – После всего произошедшего я уже не стремлюсь к власти – уж слишком большую цену платят правители за возможность обладать ею!

- Этим-то и отличаются истинные короли, мой юный друг! Стать великим правителем и остаться при этом человеком – дано далеко не каждому!

Дабор глубоко задумался над последней фразой катеона, а Тулавр, залихватски присвистнув, пустил лошадей рысью. Вскоре они достигли Южных городских ворот. Стража внимательно изучила бумаги, предоставленные катеоном, придирчиво осмотрела самих «крестьян» и их пустую повозку.

- Говоришь, сбыл свой урожай? – прищурился бравый гвардеец.

- Да-да, - с готовностью закивал Тулавр, отчего поля его ветхой шляпы заколыхались, грозя отвалиться.

- И у тебя не возникло мысли что-либо прикупить в Сэнериде? – проницательный взгляд стражника впился в растерянные глаза катеона. – Как-то все это подозрительно выглядит. Обычно ваш брат везет домой подарки для родни, нужные в быту вещи и продукты, которые не вырастишь на огороде. А твоя повозка совсем пуста … Как так получилось?

Повисла напряженная пауза. Дабор напрягся и рука его невольно потянулась вниз – туда, где под тонкими досками днища повозки было надежно спрятано оружие. Но, услышав горестный вздох катеона, он замер.

- Все так, уважаемый господин офицер. Я возвращаюсь пустой …, - трясущимися руками Тулавр достал из-за пазухи полупустой кожаный кошель и помахал им перед лицом стражника. – Здесь – все, что мне удалось выручить. И деньги эти, до последней монеты, пойдут на приданое моей дочери. А она ведь у меня пятая по счету! Накладно в наше время устраивать судьбы своих дочерей …

- Такую красотку могли бы взять и без приданого! – заглянув в повозку, офицер улыбнулся Дабору, который скромно опустил глаза долу.

- Что поделаешь – таковы нравы нашего общества, - философски развел руками Тулавр и протянул стражнику несколько монет.

- Старик, не позорь меня и спрячь свои деньги! – с негодованием проворчал солдат. – Остались еще в королевской гвардии честные воины! Открыть ворота!

- Пусть Четверо благословят тебя! – искренне посмотрел в глаза офицера катеон.

- Желаю твоей дочери счастья в семейной жизни!

Ворота за повозкой закрылись. Тулавр поднял взгляд к небесам и тихо промолвил:

- Слава Четверым, мы выбрались!