KnigiOnline
Обложка Владыка вне цепей. Таль'дар На Кассар!
Главная/Владыка вне цепей. Таль'дар На Кассар!/Чтение

Владыка вне цепей. Таль'дар На Кассар!

KaiLeXX

0% прочитано
К описанию книги Содержание
Стандартный
KaiLeXX

Владыка вне цепей. Таль'дар На Кассар!

Пролог

От автора

Перед вами история, вдохновлённая двумя великими научно-фантастическими вселенными — Star Wars: Knights of the Old Republic и StarCraft.

Однако эта книга не является пересказом событий игр и не пытается заменить их историю. Это самостоятельный роман, в котором знакомые миры стали лишь отправной точкой для нового путешествия.

Если вы хорошо знакомы с этими вселенными, многие имена, события и народы покажутся вам знакомыми.

Если же вы никогда не играли в Knights of the Old Republic или StarCraft — не беспокойтесь. Эта история написана так, чтобы пройти весь путь вместе с её героями мог любой читатель. Всё, что действительно важно, будет постепенно раскрываться по мере развития сюжета.

Ниже приведены лишь самые необходимые сведения, которые помогут сделать первый шаг в этот мир.

---

Кто такой Реван?

Когда-то Реван был одним из величайших рыцарей-джедаев своего времени.

Во время Мандалорских войн он прославился как выдающийся полководец и стратег, однако бесконечные сражения и стремление любой ценой защитить Галактическую Республику постепенно привели его на Тёмную сторону Силы.

Став Лордом ситхов, Реван создал собственную Империю и едва не покорил известную галактику. Позже, потеряв память и вновь обретя её, он осознал, что все прежние войны были лишь тенью куда более древней угрозы, скрывавшейся в Неизведанных Регионах.

Оставив позади свою Империю, он отправился в путь один, чтобы найти источник этой угрозы.

Именно с этого решения начинается история, которую вы держите в руках.

---

Что такое Сила?

Сила — это невидимое энергетическое поле, пронизывающее всё живое.

Одни используют её ради защиты и мира.

Другие — ради власти и господства.

Но сама Сила не делит своих последователей на добрых и злых.

Она лишь открывает возможности.

И лишь тот, кто обращается к ней, решает, каким станет его путь.

---

Терраны

Терраны — люди далёкого будущего, расселившиеся по множеству звёздных систем.

Их главное оружие — не природные способности, а упорство, инженерный талант и умение выживать даже там, где, казалось бы, надежды уже не осталось.

Именно благодаря этим качествам человечество сумело стать одной из сильнейших цивилизаций своей галактики.

---

Протоссы

Протоссы — древняя высокоразвитая раса, обладающая мощными псионическими способностями.

Они посвятили тысячелетия развитию технологий, военного искусства и духовных традиций.

Большинство протоссов способны общаться друг с другом без слов — посредством телепатии.

---

Талдаримы

Талдаримы — одно из самых воинственных обществ протоссов.

Их культура построена вокруг идеи Вознесения.

Каждый стремится стать сильнее предыдущего поколения, а право вести других за собой необходимо заслужить собственной силой.

Для Талдаримов уважение невозможно получить происхождением или титулом.

Его можно лишь завоевать.

---

Зерги

Зерги — коллективная биологическая раса, существующая как единый Рой.

Отдельные особи почти не обладают собственной волей. Их объединяет общий разум, благодаря которому миллионы существ способны действовать как единый организм.

Там, где появляется Рой, привычный порядок вещей перестаёт существовать.

---

Посвящается всем, кто когда-либо смотрел на невозможное и всё же решался сделать первый шаг. «Любая Империя рождается не в день своей победы. Она рождается в тот миг, когда кто-то впервые осмеливается поверить в невозможное.»

***

Одержав победу над Республикой, Реван постепенно возвращал утраченные воспоминания. Картины прошлого всплывали из глубин сознания обрывками: забытые лица, древние миры, тени давно минувших войн. Но вместе с памятью возвращалось и понимание.

Война против Республики никогда не была главной битвой.

За пределами известных звёздных путей, в бескрайних просторах Неизведанных Регионов, скрывалась сила, перед которой меркли все конфликты нынешней эпохи. Древняя Империя ситхов. Истинные владыки Тёмной стороны, существовавшие в тени тысячелетиями.

Через год после своей победы Реван принял решение, которое не смог понять никто из его приближённых.

Он исчез.

Без предупреждений. Без объяснений. Без обещания вернуться.

Созданная им Империя осталась позади. Реван знал, что дорога, на которую он вступает, ведёт во тьму, откуда может не быть выхода. Поэтому он оставил всех своих союзников. Не из недоверия. Не из презрения. Из милосердия. Он не желал видеть, как те, кто был ему верен, погибнут в безымянных глубинах космоса. Лишь один спутник сопровождал его.

Т3-М4.

Маленький астродроид стал хранителем последней воли своего хозяина. Перед отлётом Реван перепрограммировал его ядро памяти, вложив в него особый приказ.

Если Реван исчезнет.

Если попадёт в плен.

Если умрёт.

Т3-М4 должен найти джедая. Любого джедая, способного прийти на помощь. Любой ценой.

После этого Реван уничтожил все данные о своём маршруте. Навигационные журналы «Чёрного Ястреба» были очищены до последнего байта. Координаты исчезли навсегда. Он не хотел, чтобы кто-либо последовал за ним.

Теперь путь Ревана лежал через Неизведанные Регионы к системе Дромунд и её мрачному миру — Дромунд-Каасу.

Древнему миру, о котором в известной галактике давно забыли. Миру, окутанному грозовыми облаками, бесконечными джунглями и присутствием Тёмной стороны, настолько густым, что оно будто пропитывало саму реальность.

Дни складывались в недели. Недели превращались в месяцы. За иллюминаторами корабля проплывали звёзды, которых не существовало ни на одной карте Республики. Здесь заканчивалось пространство, подвластное разумным расам, и начиналась неизвестность.

Даже Сила ощущалась иначе.

Она становилась тяжелее.

Гуще.

Словно сама галактика здесь была пропитана древним злом.

Когда до Дромунд-Кааса оставалось менее трёх месяцев пути, покой корабля нарушил резкий сигнал тревоги.

Реван открыл глаза.

Т3-М4 тревожно свистел возле навигационной консоли. На главном экране мерцала красная отметка. Неизвестный сигнал. Источник передачи находился в системе, отсутствующей во всех навигационных базах данных. Реван медленно поднялся. С первых мгновений он почувствовал нечто странное.

Сила вокруг сигнала казалась искажённой.

Словно пространство там было ранено.

Он подошёл к консоли. Передача повторялась снова и снова. Одни и те же звуки. Одни и те же помехи. Т3 вывел расшифровку на экран. Древний язык ситхов. Настолько древний, что многие слова не использовались уже тысячи лет. Реван всматривался в символы, и внутри него росло беспокойство. Он знал этот диалект. Очень давно. Ещё до Мандалорских войн. До падения. До всего. Внезапно передача оборвалась. Экран погас.

На несколько секунд корабль погрузился в абсолютную тишину. А затем произошло нечто невозможное. На обзорном стекле возникло отражение фигуры. Высокий силуэт в чёрных одеждах стоял прямо посреди рубки. Т3-М4 издал испуганный сигнал и откатился назад. Реван мгновенно потянулся к рукояти светового меча. Но фигура не двигалась. Она смотрела на него. Без лица. Без глаз. Словно сотканная из самой тьмы. И тогда в сознании Ревана прозвучал голос. Не через динамики. Не через Силу. Глубже. Будто кто-то заговорил прямо внутри его памяти.

— Ты пришёл слишком поздно.

Фигура мгновенно исчезла. В тот же миг корабль содрогнулся. Датчики зафиксировали мощный гравитационный всплеск. Сквозь треск помех пробивались отдельные слова на древнем языке ситхов. А затем связь неожиданно стала чистой. Из динамиков прозвучал голос.

Старый.

Холодный.

Нечеловеческий.

— Мы ждали тебя, Реван.

И в тот же миг он почувствовал то, чего даже Тёмный Лорд ситхов не испытывал уже много лет.

Страх.

Глава 1

Луна Хорлисс, орбита Бедлама II

Двадцать пять тысяч лет назад планета Бедлам II погибла в огне и ярости. Ракатанцы, некогда служившие Духам Бедлама, восстали против своих владык. Их гнев оказался столь велик, что они обратили собственный мир в руины.

Когда пламя войны угасло, планета превратилась в безжизненный шар расплавленного камня и пепла. Однако в своей слепой ярости ракатанцы забыли о её единственном спутнике.

Глубоко под поверхностью луны Хорлисс, на дне древнего кратера, скрытый от посторонних глаз мощным маскировочным полем, продолжал существовать заброшенный научный комплекс.

Здесь создавался лишь один проект.

«Астрия Порта».

Устройство, способное преодолевать межзвёздные расстояния за доли секунды.

Его создателем была Тилотни — лидер Духов Бедлама. Когда-то она подарила эту технологию одной необычной расе. Наблюдая за тем, как её творение развивается в чужих руках, Тилотни испытывала неподдельное восхищение. Со временем она начала делиться знаниями и с другими народами, которые считала достойными этого дара.

Но существовало одно условие.

Лишь самые одарённые умы могли понять принципы работы «Астрии Порта» и воспроизвести её самостоятельно.

Ракатанцы оказались недостаточно талантливы для такой задачи.

На протяжении столетий, а возможно и тысячелетия, они пытались повторить технологию своих хозяев. Их прототипы терпели неудачу за неудачей. Лишь когда проект наконец приблизился к завершению и был готов перейти к массовому производству, вспыхнуло восстание.

Бедлам II был уничтожен.

Духи исчезли.

Хорлисс оказался забыт.

А вместе с ним исчезла и технология «Астрия Порта».

---

Луна Хорлисс. Настоящее время

Двадцать пять тысяч лет комплекс пребывал во тьме и безмолвии.

Ни один сигнал не тревожил его сенсоры. Ни один корабль не входил в систему. Лишь холод космоса окружал мёртвую луну.

Затем тишина была нарушена.

Автоматические системы дальнего обнаружения зафиксировали неизвестное судно в нескольких тысячах световых лет от системы.

Спящие реакторы начали медленно пробуждаться.

По заброшенным коридорам вновь потекла энергия.

Один за другим загорались древние терминалы.

Проснулся искусственный интеллект комплекса.

Он проанализировал траекторию корабля, вычислил предполагаемое время прибытия и начал подготовку. Получив возможность перехватывать дальние передачи, ИИ собрал всю доступную информацию о приближающемся судне и его владельце.

Результат превзошёл все ожидания.

Реван.

Имя, окутанное войнами, смертью и легендами.

Древний разум сопоставил данные со своими директивами и пришёл к единственному выводу.

Приближающийся человек обладал достаточным интеллектом, волей и силой, чтобы завершить проект.

Чтобы исполнить предназначение комплекса.

Чтобы вновь запустить «Астрию Порта».

ИИ немедленно отправил зашифрованное сообщение и погрузился в ожидание.

Впервые за двадцать пять тысяч лет его существование обрело смысл.

---

Капитанский мостик «Эбонитового Ястреба»

Реван неподвижно стоял перед обзорным иллюминатором.

Полученное сообщение не выходило у него из головы.

Координаты Истинных ситхов были уже найдены. До цели оставалось несколько месяцев пути через гиперпространство. Однако сигнал пришёл из системы, которая, согласно всем известным архивам, считалась абсолютно мёртвой.

Ни пригодных для жизни миров.

Ни колоний.

Ни следов разумной деятельности.

Лишь разрушенная планета и её безжизненный спутник.

Что-то было не так.

Несколько секунд Реван молча обдумывал ситуацию, ощущая едва уловимое прикосновение Силы — словно сама галактика пыталась привлечь его внимание к этому месту.

Наконец он повернулся к астромеху.

— Т3, проложи курс к луне. Немедленно.

Дроид коротко пискнул и начал вводить координаты.

Звёзды за обзорным экраном вытянулись в сверкающие линии.

««Эбонитовый Ястреб»» изменил курс.

И направился навстречу тайне, которая ожидала его двадцать пять тысяч лет.

Т3-М4 коротко просвистел и подтвердил выполнение приказа.

Звёзды за иллюминатором растянулись в белые линии, когда «Эбонитовый Ястреб» совершил короткий гиперпрыжок.

Через несколько часов корабль вышел в обычное пространство.

Перед ними висела мёртвая система.

Когда-то здесь существовала жизнь. Реван чувствовал это через Силу. Чувствовал отголоски древней катастрофы, произошедшей задолго до рождения Республики и Империи. Но теперь систему заполняла лишь тишина.

Планета Бедлдам II выглядела как обугленный каменный шар.

Океаны исчезли.

Атмосфера давно была сорвана в космос.

Поверхность покрывали тысячи кратеров и гигантские разломы, словно сам мир пытались разорвать на части.

На орбите безмолвно вращалась её единственная луна.

Хорлисс.

Именно оттуда исходил сигнал.

— Начинаем снижение, — тихо произнёс Реван.

«Эбонитовый Ястреб» вошёл в разрежённую атмосферу спутника.

Сканеры ничего не обнаруживали.

Никаких поселений.

Никаких энергетических источников.

Никаких признаков жизни.

Но Реван ощущал присутствие чего-то скрытого.

Словно сама Сила пыталась удержать некую тайну под толщей камня и времени.

Т3-М4 внезапно подал сигнал.

На одном из экранов появилась энергетическая аномалия.

Она находилась внутри гигантского кратера.

Реван сузил глаза.

Сканеры показывали пустоту.

Однако Сила утверждала обратное.

Корабль начал снижение.

И в тот момент, когда «Эбонитовый Ястреб» приблизился к поверхности кратера, пространство впереди дрогнуло.

Воздух словно пошёл рябью.

Перед кораблём возникла огромная металлическая конструкция.

Маскировочное поле исчезло.

Комплекс пробуждался.

Тысячи лет он оставался невидимым.

Теперь же древние системы одна за другой выходили из спящего режима.

На стенах зажигались огни.

Открывались герметичные створки.

В небо ударили навигационные маяки.

Будто станция всё это время ждала только одного посетителя.

Реван посадил корабль возле главного ангара.

Тишина встретила его первой.

Он покинул «Ястреб», оставив Т3-М4 на борту.

Красный клинок светового меча вспыхнул в его руке.

Глубоко внутри комплекса слышался гул пробуждающихся реакторов.

Медленно продвигаясь вперёд, Реван вошёл в главный коридор.

Пыль покрывала стены.

На полу лежали останки неизвестных механизмов.

Некоторые двери были деформированы так, словно их пытались вскрыть изнутри.

Время здесь словно остановилось.

Двадцать пять тысяч лет.

И всё же комплекс не выглядел мёртвым.

Наоборот.

Он выглядел спящим.

Словно гигантский хищник, который только что открыл глаза.

По мере продвижения свет включался впереди него.

Не позади.

Только впереди.

Будто кто-то вёл его.

Через несколько минут Реван достиг огромной турболифтовой шахты.

Лифт уже ожидал.

Двери открылись сами собой.

Тёмный Лорд вошёл внутрь.

Кабина начала спуск.

Десять уровней.

Двадцать.

Пятьдесят.

Сто.

Комплекс уходил глубоко под поверхность луны.

Наконец лифт остановился.

Двери разошлись.

Перед Реваном открылся гигантский зал.

Он был настолько огромен, что противоположная стена терялась во мраке.

В центре помещения возвышались семь колоссальных колец из неизвестного металла.

Каждое из них достигало почти пятидесяти метров в высоту.

Поверхность покрывали древние символы.

Некоторые знаки напоминали письменность ракатанцев.

Другие были совершенно незнакомы.

Реван медленно приблизился.

Он чувствовал мощнейшее энергетическое поле.

Настолько сильное, что даже гиперпространственные двигатели звёздных кораблей казались примитивными устройствами рядом с этой технологией.

Кольца не были построены для путешествий через гиперпространство.

Они делали нечто другое.

Нечто невозможное.

Внезапно по залу разнёсся голос.

Спокойный.

Механический.

Лишённый эмоций.

— Идентификация завершена.

— Органическая форма жизни обнаружена.

— Вероятность успешной активации проекта: девяносто девять целых семь десятых процента.

Красный клинок Ревана поднялся выше.

— Кто ты?

Несколько секунд стояла тишина.

Затем сотни древних терминалов одновременно ожили.

Мониторы вспыхнули голубым светом.

На них появилось лицо, собранное из миллионов светящихся частиц.

— Я являюсь управляющим интеллектом исследовательского комплекса Хорлисс.

— Моё обозначение утрачено.

— Последняя активность персонала зафиксирована двадцать пять тысяч триста одиннадцать лет назад.

Пауза.

— Добро пожаловать, Реван.

Даже Реван не смог скрыть удивления.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Анализ завершён после перехвата данных вашего корабля.

— Вы соответствуете всем критериям доступа.

На центральном кольце вспыхнули тысячи символов.

Внутри конструкции начали вращаться внутренние сегменты.

По залу прокатился нарастающий гул.

Пространство в центре кольца исказилось.

Появилась тьма.

Не пустота.

Не энергетическое поле.

Именно тьма.

Словно кто-то прорезал отверстие в самой ткани Вселенной.

— Проект «Астрия Порта» готов к завершению.

— Основное назначение: мгновенный переход между галактиками.

— Конечная точка назначения остаётся активной.

Реван почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Между галактиками?

— Подтверждено.

— Приёмная станция функционирует до настоящего времени.

На экранах появились звёздные карты.

Одна отображала известную галактику.

Вторая находилась так далеко, что даже самые древние карты ситхов никогда не упоминали её существование.

ИИ продолжил:

— В течение двадцати пяти тысяч лет система ожидала прибытия сущности, способной завершить проект.

— Теперь ожидание окончено.

И впервые за долгое время Реван почувствовал не угрозу.

Не страх.

А любопытство.

Потому что где-то по ту сторону Астрия Порта кто-то всё ещё поддерживал работу второй стороны врат.

Глава 2

Заброшенная система Талдаримов

Планета Монлит

Монлит был мёртв ещё задолго до того, как последние звёзды этой системы начали угасать.

Когда-то планета являлась одним из важнейших добывающих миров талдаримов. Её недра были наполнены редчайшими минералами, залежами кристаллов и огромными резервуарами терразина — древнего газа, способного изменять разум, усиливать псионный потенциал и сводить слабых с ума.

Теперь же Монлит представлял собой выжженную пустошь.

Поверхность планеты была изуродована тысячелетиями беспощадной добычи. Гигантские карьеры уходили на многие километры вглубь коры, словно раны, оставленные когтями какого-то древнего чудовища. Огромные буровые платформы и ржавые перерабатывающие комплексы нависали над бездонными пропастями, погружённые во мрак и тишину.

В атмосфере постоянно висела багровая пыль.

Ветер гнал по пустошам облака пепла и токсичного терразина, отчего небо Монлита навсегда окрасилось в тускло-красные и болезненно-зелёные оттенки. Иногда в темноте можно было увидеть слабые вспышки бирюзового света — это древние залежи газа медленно просачивались наружу через трещины в камне.

Но даже среди этих руин существовало место, которого опасались сами талдаримы.

Храм Зел-Нага.

Он возвышался посреди мёртвых равнин подобно памятнику исчезнувшим богам. Гигантские ступенчатые пирамиды, чёрные шпили и парящие монолиты идеальной геометрической формы поднимались над поверхностью планеты на многие километры. Эти сооружения превосходили размерами любые города терранов и цитадели протоссов. Никто не знал, каким образом они были созданы.

Стены храма были высечены из неизвестного материала — тёмного камня или странного матового сплава серо-зелёного оттенка. За тысячи лет он не подвергся ни эрозии, ни разрушению. Даже следы древних орбитальных бомбардировок не оставили на поверхности сооружений ни единой трещины. Само время оказалось бессильно перед творениями Зел-Нага.

Поверхность монолитов покрывали слои вековой пыли, кристаллы терразина и окаменевшие корни мёртвых деревьев, прораставшие сквозь разрушенные плиты древних площадей. Однако природа могла лишь окружить храм — но не уничтожить его. На стенах и колоннах едва различимо светились древние барельефы.

Спирали.

Звёздные карты.

Непостижимые символы.

Они пульсировали тусклым бирюзовым и бледно-голубым светом, словно внутри самого комплекса всё ещё продолжал жить древний разум. По ночам это свечение можно было увидеть даже с орбиты.

Рядом с храмом располагалось небольшое поселение талдаримов.

Последние хранители Монлита.

Аванпостом управлял Палач Найон.

Фанатик Амона. В отличие от своего прагматичного лидера Аларака, Найон не стремился к власти ради силы или возвышения. Его вера была абсолютной и безумной. Он искренне считал Амона истинным богом, а Монлит — священным местом, которое должно оставаться закрытым для всех остальных рас. Любое прикосновение чужаков к реликвиям Зел-Нага Найон воспринимал как страшное святотатство. Он проводил долгие часы наблюдая за храмом, слушая шёпот Пустоты. Со временем даже другие талдаримы начали бояться своего Палача. Говорили, что иногда Найон разговаривает с кем-то во тьме. И тьма отвечает ему.

Их поселение представляло собой мрачную крепость из обсидиана и чёрного металла. Монолитные строения с острыми углами возвышались над пустошами подобно клинкам. Между башнями парили энергетические пилоны, испускавшие кроваво-красное сияние, которое отражалось в клубах терразинового тумана, что ещё не до конца был развеян.

Над поселением постоянно гудели древние генераторы.

В темноте слышались далёкие песнопения талдаримов и резкие импульсы псионной энергии.

Они не поклонялись храму.

Они сторожили его.

Потому что знали — в глубинах сооружения Зел-Нага скрывается нечто, что никогда не должно пробудиться вновь.

Храм Зел-Нага.

Внутренние помещения храма Зел-Нага были погружены в вечную полутьму.

Даже спустя миллионы лет после исчезновения своих создателей комплекс продолжал жить собственной, чуждой смертным жизнью. Глубоко внутри циклопических пирамид всё ещё работали древние механизмы, происхождение которых не могли понять ни протоссы, ни терраны, ни даже сами Талдаримы.

Воздух внутри храма был холодным и неподвижным.

Слишком неподвижным.

Словно само время здесь замедлялось.

Колоссальные коридоры тянулись на многие километры во тьму. Их потолки терялись где-то высоко среди переплетений гигантских арок и монолитных конструкций. Каждый шаг отдавался многократным эхом, превращаясь в далёкий гул, похожий на шёпот пробуждающегося существа. Многие залы были соединены узкими мостами, перекинутыми через бездонные провалы. На дне этих пропастей клубился туман Пустоты. Он двигался медленно и неестественно, словно обладал собственной волей. Иногда внутри него вспыхивали слабые бирюзовые огни, напоминавшие глаза чего-то древнего, наблюдающего из глубины.

Стены храмового комплекса покрывали древние рельефы и иероглифы. Огромные фрески изображали циклы рождения и гибели галактик, столкновения звёзд и появление жизни из бездны космоса.

Повсюду повторялись два символа:

Чистота Формы.

И Чистота Сущности.

Протоссы и зерги.

Создания, которых Зел-Нага считали вершинами эволюции.

Но среди фресок находилось и нечто куда более тревожное.

Истинный облик самих Зел-Нага.

Гигантские существа с бесчисленными щупальцами и вытянутыми телами, окутанные потоками энергии Пустоты. Их фигуры возвышались над звёздными системами словно древние боги, а вокруг них умирали и рождались целые цивилизации.

Даже изображения внушали ужас. Казалось, стены храма наблюдают за каждым, кто осмелится войти внутрь.

Зал Калибровки - это сердце комплекса, что находилось глубоко под поверхностью Монлита.

Огромное пространство размером с город, скрытое внутри центральной пирамиды.

Тысячи колонн уходили вверх во тьму, а в центре зала медленно вращались гигантские кольца, сферы и механизмы неизвестного назначения. Они парили без всякой опоры, подчиняясь антигравитационным полям, которые продолжали работать спустя миллионы лет после исчезновения своих хозяев.

Иногда механизмы издавали низкий вибрирующий звук.

Будто храм дышал.

Именно здесь находилась «Астрия Порта».

Древние врата Зел-Нага.

Исполинское кольцо из чёрного металла и неизвестных кристаллов возвышалось в центре платформы. Его поверхность была покрыта движущимися символами и кольцами с обозначениями звёздных систем.

Даже неактивные, врата внушали страх.

Они не выглядели как технология смертных рас.

Слишком совершенные.

Слишком древние.

Когда-то давно Духи Бедлама передали знания о пространственных вратах Зел-Нага. Они обучили их создавать устройства, способные соединять удалённые миры посредством искусственного разрыва пространства.

Так появилась «Астрия Порта».

Сеть врат, соединявших галактики.

Для перехода врата использовали не гиперпространство и не варп-двигатели. Они создавали стабильный тоннель через саму ткань реальности. После активации внутри кольца возникал горизонт событий — поверхность жидкой синеватой энергии, напоминавшая спокойную воду.

Тот, кто проходил сквозь неё, исчезал в одном мире и мгновенно появлялся в другом.

Без времени.

Без расстояния.

Без ограничений.

Но проект так и не был завершён.

Когда жизнь в галактике начала стремительно развиваться, Зел-Нага приняли решение уйти в спячку в глубины Пустоты. Массовое производство «Астрия Порта» было остановлено.

Большинство врат оказались заброшены.

Другие — уничтожены.

Оставшиеся были спрятаны в забытых мирах вроде Монлита.

И миллионы лет храм пребывал в тишине.

Пока однажды тьма не дрогнула.

---

Искусственный интеллект комплекса пробудился внезапно. Сначала по залу прошёл едва слышный импульс энергии. Затем вспыхнули древние консоли. Одна за другой начали оживать системы, спавшие миллионы лет. Причина была лишь одна. Сигнал. Сигнал других врат. Другой «Астрии Порта».

ИИ немедленно начал процедуру активации.

По всему Залу Калибровки прокатился низкий механический гул. Огромные кольца пришли в движение, стряхивая с себя вековую пыль. В воздухе появились разряды бирюзовой энергии.

Питание поступило к центральному механизму. И врата ожили.

Первый символ загорелся на внешнем кольце.

Затем второй.

Третий.

Символы древних звёздных систем вспыхивали один за другим холодным голубым светом. С каждым новым знаком гул становился всё громче, а сам храм начинал вибрировать.

Семь символов.

Восемь.

Девять.

Последний знак вспыхнул ослепительным светом.

И в следующее мгновение пространство внутри кольца взорвалось.

Из центра врат с чудовищной силой вырвался поток энергии, напоминающий гигантский выброс воды из бездонного колодца. Волна синего света ударила вперёд и мгновенно втянулась обратно.

Затем всё замерло.

Поверхность внутри кольца стала идеально гладкой.

Неподвижной.

Словно застывшая вода.

Горизонт событий был стабилизирован.

«Астрия Порта» вновь открылась спустя миллионы лет молчания.

И теперь врата ждали того, кто должен был пройти сквозь них.

Глава 3

Реван шагнул сквозь горизонт событий.

На мгновение его тело охватил ледяной поток энергии. Пространство вокруг исчезло, превратившись в бесконечный океан синего света. Он почувствовал, как сама реальность изгибается вокруг него, словно врата не переносили через расстояние, а разрывали ткань мира, протаскивая сквозь неё живое существо.

А затем всё закончилось.

Тёмный лорд вышел из «Астрия Порта» на холодный чёрный металл платформы.

За его спиной поверхность врат продолжала колыхаться тусклой синевой, освещая гигантский зал мертвенным светом.

Реван медленно поднял взгляд. И впервые за долгое время почувствовал неизвестность. Помещение вокруг было колоссальным. Даже древние храмы Ракаты, звёздные кузницы и гробницы ситхов не шли ни в какое сравнение с тем, что он видел сейчас. Тысячи циклопических колонн уходили вверх во тьму, теряясь где-то за пределами видимости. В воздухе висели огромные кольца и конструкции неизвестного назначения, медленно вращавшиеся без единого звука.

Всё вокруг казалось слишком древним.

Слишком совершенным.

Словно это место было построено существами, для которых галактики являлись лишь инструментами.

По поверхности стен медленно текли бирюзовые импульсы света. Древние символы вспыхивали и гасли, будто храм наблюдал за новым гостем. Где-то вдалеке раздался низкий вибрирующий гул. Будто пробуждалось гигантское существо.

Реван инстинктивно положил руку на рукоять светового меча. И тогда в темноте впереди вспыхнул свет.

Тонкие линии энергии собрались в воздухе, формируя высокую полупрозрачную фигуру. Она не имела лица или чёткой формы — лишь силуэт, сотканный из света и движущихся символов.

Искусственный интеллект храма.

Существо заговорило.

Язык был резким, глубоким и абсолютно незнакомым. Он звучал так, словно несколько голосов говорили одновременно, накладываясь друг на друга. Некоторые звуки напоминали механический скрежет, другие — далёкий шёпот. Реван не понял ни слова. Однако интеллект быстро заметил это.

Фигура замерла на несколько секунд. По поверхности окружающих монолитов пробежали волны света, словно комплекс анализировал его речь, биометрию и даже саму структуру сознания.

А затем голос прозвучал вновь. На этот раз — на понятном ему языке.

— Идентификация завершена. Неизвестный носитель высокой псионной активности. Добро пожаловать в комплекс Зел-Нага.

Реван медленно осмотрелся.

Это место не походило ни на одну технологию, известную Республике, ситхам или Ракате. Здесь не было привычной симметрии человеческой архитектуры, не ощущалось грубой монументальности ситхских гробниц или холодной рациональности дроидных комплексов. Всё вокруг казалось… чужим. Словно храм был построен существами, мыслившими иначе, чем все разумные формы жизни, известные ему.

— Что это за место? — холодно спросил Реван. — Где я нахожусь?

Несколько секунд ИИ молчал.

— Данный комплекс является храмом Создателей. Центральный узел сети «Астрия Порта». Объект: Монлит.

— Монлит… — тихо повторил Реван.

Название ничего ему не говорило. Он шагнул вперёд, чувствуя, как эхо его шагов тонет в бесконечных коридорах.

— Где находится система Дромунд? — спросил он.

— В архивах отсутствует информация о данной системе.

Реван резко перевёл взгляд на проекцию.

— Невозможно.

— Уточнение: звёздные каталоги комплекса не содержат совпадений.

Впервые за долгое время внутри Ревана появилось чувство, близкое к тревоге. Он снял с пояса галакрон и активировал древнее устройство. Над его ладонью вспыхнули голографические карты известных регионов галактики.

Но Монлита среди них не было. Ни системы. Ни сектора. Ничего. Словно этого места никогда не существовало.И именно в этот момент Реван почувствовал это.

Силу. Но не ту, к которой привык. Она была иной. Чужой. Древней.

Словно сама ткань этой реальности отличалась от той, что он знал всю свою жизнь. Энергия пронизывала храм, стены, воздух и саму планету. Она не текла подобно Силе. Она пульсировала. Дышала. Наблюдала. Реван медленно закрыл глаза и позволил своему сознанию коснуться этого потока. Он попытался подчинить его себе. Подавить. Понять. И в следующее мгновение его словно ударило.

Тёмный лорд резко опустился на одно колено. По залу прокатился металлический гул, а бирюзовые символы на стенах вспыхнули ярче. В его разум хлынули чужие эмоции. Ярость. Ненависть. Безумие. Боль. Жажда власти. Кровь. Бесконечная резня. Он увидел вспышки чужих воспоминаний: багровые клинки энергии, гигантские флоты, охваченные пламенем миры и высоких существ с горящими алыми глазами. Создания, наполненные невероятной псионной мощью. Но это была не Тёмная сторона. Не Сила ситхов. Энергия этих существ имела другую природу. Более грубую. Более первобытную. И в то же время пугающе могущественную.

Реван тяжело выдохнул и медленно поднял голову. Где-то далеко, за пределами храма, он чувствовал эти разумы. Множество. Сильные. Жестокие. Фанатичные. И один из них выделялся особенно. Разум, наполненный безумием и религиозным экстазом. Словно кто-то молился самой тьме. Тогда Реван понял. Он был не просто в неизвестном мире. Он оказался в совершенно иной галактике. Реван медленно поднялся с колена.

Боль от столкновения с чуждой энергией постепенно утихала, однако ощущение неправильности происходящего никуда не исчезло. Сила в этом мире была иной. Она не разделялась на свет и тьму так, как он знал всю свою жизнь. Она была древнее. Грубее. И намного ближе к первобытному хаосу.

Несколько секунд Тёмный лорд молча стоял среди гигантского зала, освещённого холодным свечением древних символов. Где-то высоко под сводами продолжали вращаться циклопические механизмы Зел-Нага, а из глубин комплекса доносился низкий вибрирующий гул. Словно храм наблюдал за ним. Реван перевёл взгляд на искусственный интеллект.

Полупрозрачная фигура неподвижно парила над поверхностью платформы, окружённая потоками света и древних символов.

— Расскажи мне о существах снаружи храма, — произнёс Реван холодным голосом. — Кто они?

ИИ ответил почти мгновенно:

— Идентификация: талдаримы. Ответвление протосской расы. Высокий уровень псионной активности. Крайняя степень агрессии. Культовая структура общества.

Вокруг проекции начали появляться голографические изображения. Высокие гуманоидные фигуры в чёрно-красной броне. Изогнутые клинки энергии. Алые глаза. Реван внимательно наблюдал.

— Данный мир более не является стратегически значимым, — продолжил ИИ. — Основные залежи ресурсов Монлита были исчерпаны много циклов назад. Большинство добывающих комплексов заброшены. На поверхности остался лишь охранный аванпост.

Перед Реваном появились изображения разрушенных пустошей, башен талдаримов и парящих кораблей над красными облаками планеты.

— Численность гарнизона: приблизительно одна тысяча боевых единиц.

Изображения сменились вновь.

— Основу сил составляют воины ближнего боя — зилоты талдаримов. Высокая физическая выносливость. Псионные клинки повышенной мощности. Склонность к прямому штурму.

Следом возникли другие фигуры.

— Подразделения поддержки: вознесённые. Псионные операторы высокого уровня. Способны генерировать разрушительные энергетические разряды и дестабилизировать нервную систему противника.

Реван прищурился. Даже через голограммы он чувствовал исходящую от этих существ ярость.

— Также зафиксированы: разрушители, стражи и тяжёлые механизированные платформы. На орбите Монлита находится малый флот талдаримов.

В пространстве возникли силуэты кораблей. Угловатые. Хищные. Окутанные красным свечением.

Они не были похожи ни на республиканские крейсеры, ни на корабли ситхов. Их архитектура напоминала гигантские лезвия, созданные не для путешествий, а для уничтожения.

— Количество флота недостаточно для полномасштабной войны, — продолжил ИИ. — Однако достаточно для уничтожения большинства локальных угроз.

Реван молчал. Он внимательно слушал каждое слово, складывая в сознании общую картину происходящего. Фанатичная военная культура. Высокий уровень псионной силы. Религиозный культ. Жестокая иерархия. Сильные воины. Очень сильные. Тёмный лорд медленно закрыл глаза. И вновь погрузился в окружающую его энергию. На этот раз осторожнее. Он не пытался подчинить её себе. Лишь слушал. Сотни разумов сразу вспыхнули в его сознании. Ярость. Жажда крови. Фанатичная преданность. Боль.

Эти существа жили войной. Их сознание напоминало раскалённый металл, готовый вспыхнуть от малейшей искры. Но среди этого хаоса выделялся один разум. Гораздо сильнее остальных. Реван резко остановился на нём. Он почувствовал безумие. Глубокое. Почти религиозное. Существо словно добровольно отдало собственный разум чему-то древнему и тёмному. И в то же время его сила была огромна. Намного выше остальных.

Перед внутренним взором Ревана возник смутный силуэт:

Высокая фигура в чёрно-алой броне.

Пылающие глаза.

Кроваво-красные клинки энергии.

Разум, наполненный фанатизмом и ненавистью.

Имя пришло само.

Найон.

Реван медленно открыл глаза.

Он понял главное:

Этот талдарим был ключом ко всему происходящему на Монлите.

— Значит, ты и есть лидер… — тихо произнёс Реван.

На мгновение Тёмный лорд позволил себе слабую улыбку. Он чувствовал силу Найона. И понимал, что такой противник не станет преклоняться добровольно. А значит, будет интересен.

Реван развернулся к искусственному интеллекту.

— Ты пойдёшь со мной, — приказал он. — И будешь сообщать всё, что знаешь об этом мире.

Проекция ИИ слегка дрогнула.

— Невозможно.

— Объясни.

— Моя матрица привязана к центральному ядру храма. Я не способен покинуть данный комплекс.

Несколько древних символов вспыхнули на стенах позади него.

— Однако связь с вами будет поддерживаться до тех пор, пока вы находитесь внутри систем храма Зел-Нага.

Реван поднял взгляд на уходящие во тьму коридоры.

Где-то далеко, за пределами этих стен, его уже ждал новый враг.

И возможно — новая сила.

Реван покинул Зал Калибровки и направился вглубь храма.

Древние врата «Астрия Порта» остались позади, продолжая излучать тусклое синее сияние, отражавшееся на чёрных плитах пола. Чем дальше Тёмный лорд уходил от центрального зала, тем сильнее менялась атмосфера комплекса. Храм словно оживал вокруг него. Колоссальные коридоры тянулись на многие километры вперёд, растворяясь в полумраке. Потолки терялись где-то высоко во тьме, среди переплетений гигантских арок и конструкций неизвестного назначения. Огромные колонны, покрытые древними символами, напоминали окаменевшие кости какого-то исполинского существа.

Каждый шаг Ревана отзывался многократным эхом. Но иногда эхо приходило с задержкой. Словно кто-то повторял его шаги во тьме. Под ногами медленно проходили бирюзовые импульсы энергии, похожие на пульс живого организма. Изредка стены начинали тихо вибрировать, а в глубинах комплекса раздавался далёкий металлический гул.

Будто сам храм дышал.

Многие проходы соединялись узкими мостами, перекинутыми через бездонные пропасти. На их дне клубился густой туман Пустоты. Он медленно двигался внизу, образуя спирали и силуэты, напоминавшие человеческие фигуры.

Реван остановился у одного из мостов и посмотрел вниз. Туман словно ответил ему. На мгновение среди бирюзового свечения он увидел гигантский силуэт с множеством щупалец, медленно исчезающий в бездне.

Тёмный лорд сузил глаза.

Даже здесь, спустя миллионы лет, в храме ощущалось присутствие чего-то древнего. Чего-то, что никогда полностью не покидало это место. Стены комплекса покрывали рельефные пиктограммы и огромные фрески. Реван внимательно рассматривал их, медленно проводя взглядом по древним символам.

Он видел рождение звёзд.

Гибель галактик.

Бесконечные циклы эволюции.

На одних изображениях существа света направляли развитие целых миров. На других — пожирали цивилизации потоками энергии Пустоты.

Повсюду повторялись два символа:

Чистота Формы.

И Чистота Сущности.

Даже не понимая полностью значения этих понятий, Реван чувствовал, что именно вокруг них строилась вся философия Создателей. Затем его взгляд остановился на главных фигурах фресок.

Зел-Нага.

Их истинный облик вызывал тревогу даже у него. Гигантские существа с вытянутыми телами и бесчисленными щупальцами парили среди звёзд, окружённые потоками энергии. Их невозможно было назвать ни живыми существами, ни машинами. Они выглядели как нечто, существовавшее ещё до появления самой жизни. На некоторых фресках Зел-Нага держали в своих руках целые миры. На других — наблюдали за войнами смертных рас так, словно всё происходящее было лишь частью давно просчитанного эксперимента.

Реван чувствовал холод.

Не физический.

Холод древнего разума, для которого цивилизации были всего лишь инструментами.

Тёмный лорд остановился перед одной из фресок. На ней Зел-Нага окружали два потока энергии — золотой и тёмно-бирюзовый. Оба сталкивались между собой, создавая новую жизнь.

— Кто они такие? — наконец спросил Реван, не отрывая взгляда от стены. — Эти Создатели.

Голос искусственного интеллекта прозвучал сразу со всех сторон.

— Зел-Нага являлись древней цивилизацией, существовавшей задолго до появления современных галактических держав. Их основной целью было достижение совершенной формы жизни.

Пока ИИ говорил, фрески вокруг начали медленно светиться.

Символы оживали.

Реван видел, как древние существа направляют развитие рас, создают новые виды, наблюдают за их ростом и уничтожают неудачные результаты.

— Они искали баланс между Чистотой Формы и Чистотой Сущности, — продолжил ИИ. — Их циклы длились миллионы лет. Они создавали жизнь, направляли эволюцию и наблюдали за развитием цивилизаций.

— И что с ними стало?

На несколько секунд воцарилась тишина. Даже храм словно затих.

— Большинство Зел-Нага покинули материальную реальность. Иные ушли в Пустоту. Остальные исчезли в ходе событий, информация о которых фрагментирована или утрачена.

Реван медленно прищурился. Он чувствовал, что ИИ говорит не всё. Но также ощущал — тот действительно не знает полной правды.

Имя Амона нигде не прозвучало. Хоть оно и всплыло в разуме. И всё же в глубине храма Тёмный лорд ощущал следы чего-то испорченного. Чего-то, связанного с Пустотой. Силы, похожей на болезнь.

Пока продолжался разговор, Реван и искусственный интеллект добрались до главного выхода из храма.

Перед ним открывался гигантский проход высотой с небоскрёб. За пределами комплекса бушевала багровая буря Монлита. Красные молнии разрывали небо, освещая чёрные шпили талдаримского аванпоста вдали. Терразиновый туман медленно полз между руинами древних площадей. Где-то далеко звучали песнопения талдаримов. Их голоса напоминали ритуал перед жертвоприношением.

Реван остановился на краю платформы. Ветер развевал его тёмные одеяния. Несколько секунд он просто смотрел на мёртвый мир перед собой. А затем медленно опустился на пол.

Тёмный лорд закрыл глаза и погрузился в медитацию.

Сила немедленно откликнулась.

Холодная.

Тяжёлая.

Полная ярости и боли.

Реван начал собирать её вокруг себя, словно хищник, втягивающий запах крови перед охотой. Потоки энергии закручивались вокруг него невидимой бурей. Он готовился. Не только к физическому сражению. Но и к ментальной войне. К столкновению воли. Он чувствовал Найона. Чувствовал фанатизм талдаримов. Чувствовал древнюю тьму, скрытую глубоко под храмом.

И где-то в самой глубине Силы Реван впервые за долгое время ощутил нечто, способное стать угрозой даже для него.

Тогда глаза Тёмного лорда медленно открылись.

Жёлтые, с красноватым оттенком, наполненные холодной решимостью.

Тем временем в другой вселенной оставленной Тёмным лордом.

Луна Хорлисс

Мёртвая луна Хорлисс продолжала безмолвно дрейфовать над руинами Бедлама-2.

Древний комплекс Духов Бедлама вновь погрузился в тишину после активации «Астрия Порта». Огромные механизмы под поверхностью луны постепенно замедлялись, а бирюзовое свечение в глубинах кратера тускнело с каждым часом.

Казалось, будто сам комплекс вновь засыпает.

Ждёт.

Наблюдает.

На борту «Черного ястреба» царила полная тишина.

Лишь приглушённый гул систем корабля и редкие импульсы приборов нарушали мрак капитанского мостика. За обзорным стеклом медленно вращалась пустота космоса, холодная и бесконечная.

Т3-М4 неподвижно стоял возле центральной консоли.

Маленький астромеханик уже в сотый раз воспроизводил последнее сообщение своего хозяина.

Голограмма Дарта Ревана вспыхнула над проектором.

Изображение было нестабильным — помехи от древнего комплекса и неизвестной энергии искажали силуэт Тёмного лорда.

Но голос оставался твёрдым.

— Я обнаружил неизвестную технологию… — произнёс Реван. — Здесь находится нечто, способное изменить всё. Я собираюсь пройти через портал.

Голограмма на мгновение дрогнула.

— Если я не вернусь в течение одного стандартного месяца… возвращайся на Коррибан.

Несколько секунд Реван молчал.

Словно сам понимал, насколько опасно то, что он собирается сделать.

— Найди сильного джедая. Того, кто сможет помочь. И передай ему всё, что увидишь здесь.

Сообщение оборвалось.

Т3-М4 тихо издал тревожный электронный сигнал.

Он ждал. День за днём. Неделю за неделей.

Сканеры «Черного Ястреба» продолжали фиксировать лишь мёртвую систему, древние энергетические всплески под поверхностью луны и бесконечную пустоту.

Сигнала Дарта Ревана не было. Ни одного. Иногда датчики улавливали странные импульсы, исходившие из глубин комплекса Духов Бедлама. В такие моменты свет на корабле начинал мерцать, а навигационные системы выдавали ошибки.

Однажды ночью — если это понятие вообще имело смысл в космосе — Т3 засёк короткий энергетический всплеск.

Словно на долю секунды где-то очень далеко открылась брешь в пространстве. А затем всё снова исчезло.

Месяц прошёл. Реван не вернулся.

Т3-М4 ещё долго стоял неподвижно на мостике, глядя на тёмную поверхность Хорлисса через обзорное стекло. Его программирование требовало подчиняться приказу хозяина. Но что-то внутри старого дроида сопротивлялось. Он слишком долго служил Ревану. Слишком многое пережил рядом с ним. Однако приказ оставался приказом.

Наконец маленький астромеханик медленно развернулся к навигационной панели. Его манипуляторы быстро забегали по клавишам. На голографической карте вспыхнул новый маршрут.

Коррибан. Мир древних ситхов. Корабль начал подготовку к прыжку.

Двигатели «Черного Ястреба» медленно ожили, разгоняя мрак ангара голубоватым светом. По корпусу пробежала вибрация, а за обзорным стеклом начали смещаться звёзды. В последний момент Т3-М4 вновь посмотрел на мёртвую луну.

Глубоко под её поверхностью древний комплекс Духов Бедлама, построенный ракатанцами продолжал хранить свою тайну. И где-то далеко, за пределами известной галактики, исчез Дарта Реван.

Через несколько секунд гипердвигатель активировался.

«Чёрный Ястреб» растворился в синем вихре гиперпространства, оставив луну Хорлисса в её вечной тишине.

Глава 4

Палач Найон стоял у подножия храма Зел-Нага, неподвижный, словно высеченная из обсидиана статуя.

Над Монлитом бушевала буря.

Багровые молнии разрывали небо, освещая гигантские пирамиды и парящие монолиты мертвенно-бледным светом. Терразиновый туман медленно стелился по разрушенным площадям, обвивая древние ступени храма, словно живое существо. Но Найон не замечал ни ветра, ни холода. Он слушал. Слушал тьму.

Высокая фигура Палача была закована в чёрно-алую броню талдаримов, покрытую древними символами Амона. Энергетические жилы доспеха пульсировали тусклым красным светом, будто внутри металла текла кровь.

Однако самым страшным были его глаза. Не алые, как у остальных талдаримов. Ядовито-зелёные. Они горели болезненным пламенем терразинового безумия.

Годами Найон вдыхал «Дыхание Создания» — чистейший терразин, добытый из самых глубоких разломов Монлита. Газ медленно разрушал его разум, стирая границу между реальностью и Пустотой. Но вместе с безумием пришла сила. Огромная. Чудовищная. Его псионическая энергия была нестабильной и дикой, словно шторм, готовый вырваться наружу в любой момент. Даже другие талдаримы избегали смотреть Палачу в глаза слишком долго. Некоторые слышали голоса после разговора с ним. Другие исчезали без следа. Найон верил, что через терразин с ним говорит сам Амон.

И он отвечал. Тихим шёпотом. Во снах. В тенях. В глубинах Пустоты.

В отличие от Аларака, видевшего в вере лишь инструмент власти, Найон был истинным фанатиком. Его преданность Амонy была абсолютной. Он не сомневался. Не боялся. Не задавал вопросов. Любое прикосновение чужаков к реликвиям Зел-Нага он считал святотатством, заслуживающим лишь одной кары — полного уничтожения. Именно поэтому сейчас он находился здесь.У входа в древний храм.

Несколько часов назад Найон почувствовал всплеск энергии. Сначала едва заметный. Затем — подобный удару клинка прямо в сознание. Храм пробудился. Впервые за многие циклы. Он ощутил, как древние механизмы Зел-Нага вновь пришли в движение. Почувствовал активацию глубинных систем комплекса и холодное дыхание Пустоты, вырвавшееся наружу из недр пирамиды. Но хуже всего было другое. Чьё-то присутствие. Чужое сознание.

Не протосс.

Не талдарим.

Не слуга Амона.

Нечто иное.

Найон чувствовал его словно чёрное пятно среди потоков псионической энергии. Сознание незнакомца было наполнено яростью, болью и невероятной волей. Оно напоминало сингулярность — бездонную воронку, втягивающую в себя всё вокруг. Это пугало даже его. Вокруг Палача начали вспыхивать алые разряды энергии. Воздух задрожал от его псионической силы. Каменные плиты под ногами покрылись трещинами, а терразиновый туман вокруг начал медленно закручиваться спиралью. Найон поднял руку. И пространство перед ним исказилось.

Тонкие молнии зелёной энергии сорвались с его пальцев, прожигая воздух. Несколько стоявших неподалёку талдаримов немедленно опустились на колени, не смея даже поднять взгляд. Псионические способности Найона давно вышли за пределы обычных Вознесённых. Он мог разрывать разум противника одной мыслью. Подчинять слабую волю. Создавать псионические штормы, испепеляющие целые отряды. Но самой страшной его способностью была связь с терразином. Найон научился вплетать пары газа в собственную псионику, превращая энергию в ядовитое безумие. Те, кто попадал под воздействие его силы, начинали слышать шёпот Пустоты, теряли контроль над сознанием и медленно сходили с ума ещё до собственной смерти.

Некоторые убивали себя.

Некоторые — союзников.

А некоторые начинали поклоняться Амону. Сам Найон считал это благословением. Он медленно вдохнул тяжёлый воздух Монлита. Терразин обжёг лёгкие сладковатым ядом. И Палач улыбнулся. Где-то в глубинах храма вновь вспыхнул бирюзовый свет. Древний комплекс Зел-Нага просыпался. Найон поднял взгляд на гигантские врата пирамиды.

Его глаза пылали зелёным огнём.

Он ждал.

Было ли это чудо?

Вернулись ли Создатели?

Пришёл ли наконец Амон, чтобы заговорить со своим верным слугой?

Или же внутри храма скрывалось нечто чуждое…

Нечто, что придётся уничтожить во имя тьмы.

Реван медленно открыл глаза, выходя из глубокой медитации.

Вокруг него всё ещё дрожали остатки собранной энергии. Воздух в гигантском проходе храма стал тяжёлым и холодным, а бирюзовые символы на стенах пульсировали в такт его дыханию. Тёмный лорд чувствовал, как Сила бурлит внутри него. Неистовая. Тяжёлая. Пропитанная яростью и волей.

Но теперь к привычной Тёмной стороне примешивалось нечто иное — древняя энергия Пустоты, пронизывающая сам храм Зел-Нага. Она пыталась проникнуть в его разум, шептала на грани восприятия, словно проверяя чужака, осмелившегося войти в это место. Реван поднялся. Чёрные одежды медленно опустились вдоль брони, а жёлтые глаза вспыхнули холодным светом. Напротив него всё ещё парила энергетическая сфера искусственного интеллекта. Молчаливая. Наблюдающая.Тогда Реван медленно достал свой ситхский голокрон.

Древний артефакт отозвался сразу.

Красные линии на его поверхности вспыхнули, а внутри кристалла раздалось низкое вибрирующее жужжание. Голокрон почувствовал чужую технологию так же, как хищник чувствует кровь. Реван вытянул руку. Сила мгновенно вырвалась наружу.

Тёмные потоки энергии охватили сферу искусственного интеллекта, заставив воздух вокруг исказиться. По стенам храма пробежали вспышки света, а древние механизмы где-то в глубине комплекса ответили низким металлическим гулом.

ИИ попытался сопротивляться.

Бирюзовые символы вспыхнули вокруг сферы, создавая защитные поля и энергетические барьеры. Но воля Ревана была слишком сильна.

Слишком жестока.

Он не просто взламывал машину.

Он подчинял её.

Сила проникала в саму структуру древнего интеллекта, ломая ограничения и вытаскивая наружу миллионы строк кода, воспоминаний и архивных данных. Реван чувствовал их. Информация текла через него подобно реке. Звёздные карты. Архивы Зел-Нага. Технологии Пустоты. Древние войны. Имена давно исчезнувших миров.

Голокрон в его руке начал раскаляться.

Красное сияние становилось всё ярче.

А затем произошло невозможное.

Энергетическая сфера ИИ резко сжалась, превратившись в поток бирюзового света, который втянулся прямо в кристалл голокрона. По залу прокатилась ударная волна. Свет погас. Наступила тишина. Несколько секунд Реван неподвижно смотрел на артефакт в своей руке. Голокрон дрожал. Красные и бирюзовые линии переплетались на его поверхности, словно две силы пытались слиться воедино. Затем артефакт внезапно вспыхнул. Из глубин кристалла раздался новый голос. Более живой. Более глубокий.

— Хозяин… — произнёс голокрон.

Реван медленно прищурился. На мгновение даже он почувствовал удивление. Голокрон не просто сохранил данные искусственного интеллекта. Он поглотил его сознание. Древний ситхский артефакт и технология Зел-Нага слились в единое целое. И теперь в его руках находилось нечто совершенно новое.

Реван медленно провёл пальцами по поверхности голокрона. Он чувствовал внутри артефакта живой разум. Покорённый. Связанный с ним через Силу.

— Это может быть полезно… — тихо произнёс Тёмный лорд.

За пределами храма вновь прогремел раскат бури. Где-то далеко в пустошах Монлита Реван ощущал присутствие Найона и его талдаримов.

И вместе с этим —

одно имя.

Оно звучало снова и снова.

Словно молитва.

Словно заклинание.

Амон.

Реван поднял взгляд.

— Амон, — произнёс он холодно. — Кто он на самом деле?

Голокрон вновь вспыхнул красным и бирюзовым светом. На мгновение воздух вокруг стал ледяным.

А затем голос артефакта заговорил:

— Амон… бывший Зел-Нага. Сущность Пустоты. Тот, кто отверг Цикл.

Вокруг Ревана начали появляться фрагменты древних голограмм. Гигантские щупальцеподобные существа. Пылающие миры. Флоты, исчезающие в чёрных разломах космоса.

— Амон стремился уничтожить существующий порядок жизни, — продолжал голокрон. — Он отверг концепцию Чистоты Формы и Чистоты Сущности. Его целью было создание гибридов и погружение всей жизни в Пустоту.

Реван внимательно слушал.

— Талдаримы поклоняются ему как богу. Многие считают его голосом тьмы и предвестником Вознесения. Их вера основана на страхе, боли и обещании силы.

Голокрон замолчал на мгновение.

— Однако Амон исчез.

Реван медленно сузил глаза.

— Исчезшие боги часто возвращаются, — тихо произнёс он.

Слова повисли в полумраке храма.

Тёмный лорд чувствовал странное сходство между Амоном и древними легендами ситхов. Сущность Пустоты. Бессмертный разум. Существо, стремившееся подчинить саму реальность.

Но было и отличие.

Даже самые могущественные ситхи оставались смертными. Амон же…

Казался чем-то намного древнее. И намного опаснее. Реван сжал голокрон в руке. Теперь всё происходящее на Монлите начинало приобретать смысл. Фанатизм Найона. Псионическое безумие талдаримов. Шёпот в глубинах храма. Всё вело к Пустоте. К Амону. И Тёмный лорд уже чувствовал, что эта встреча была не случайностью. Словно сама тьма привела его сюда.

Реван медленно развернулся и направился к выходу из храма Зел-Нага.

Впереди бушевала багровая буря Монлита.

А где-то среди руин его уже ждал Палач Найон.

Гигантские врата храма Зел-Нага начали медленно открываться.

Древние механизмы пришли в движение с низким, протяжным гулом, от которого дрожали каменные плиты под ногами талдаримов. Между створками вырвались потоки холодного бирюзового света, прорезая багровый туман Монлита.

Палач Найон неподвижно стоял у подножия лестницы.

Ветер развевал его тёмные одеяния, а ядовито-зелёные глаза пылали безумием и фанатичной ненавистью. Вокруг него клубились потоки терразинового газа, медленно переплетаясь с алыми вспышками псионической энергии.

Остальные талдаримы позади него молчали. Никто не смел заговорить. Никто не смел даже пошевелиться. Потому что Найон чувствовал это. Присутствие внутри храма. Чужое. Тёмное. Древнее.

И теперь источник этого присутствия выходил наружу. Из глубин комплекса появилась высокая фигура. Чёрные одеяния медленно тянулись по каменным ступеням. Тяжёлая маска скрывала лицо незнакомца, а вокруг него словно сгущалась сама тьма. Он двигался спокойно. Слишком спокойно. Будто вовсе не замечал десятков вооружённых талдаримов перед собой. Найон сузил глаза. Форма тела. Манера движения. Строение существа.

Терран.

Палач уже видел подобных существ раньше.

Бел-Шир.

Кровавые войны за терразин. Жалкие низшие создания в тяжёлой броне, задыхающиеся в ядовитых бурях планеты, пока талдаримы вырезали их целыми батальонами. Терраны всегда приходили за терразином. Всегда пытались украсть «Дыхание Создания». И всегда умирали. Но сейчас всё было иначе. Добраться до Монлита было невозможно. Ни один терранский корабль не смог бы пройти через заброшенные маршруты, штормы Пустоты и древние системы защиты храма.

И уж тем более —

ни один низший не смог бы войти в святилище Зел-Нага.

Без разрешения.

Без воли Амона.

Внутри Найона начала закипать ярость. Безумная. Жгучая.

Он чувствовал, как терразин отзывается внутри его крови. Голоса Пустоты вновь зашептали в сознании, накладываясь друг на друга:

«Осквернитель…»

«Лжец…»

«Уничтожь его…»

Псионическая энергия вокруг Палача начала выходить из-под контроля. Каменные ступени покрылись трещинами. Воздух задрожал. Даже терразиновый туман вокруг стал медленно закручиваться в спирали. Найон сделал шаг вперёд.

Его глаза вспыхнули болезненным зелёным огнём.

— ЧУЖАК… — прорычал он голосом, наполненным псионической вибрацией.

Эхо его слов прокатилось по площади перед храмом.

— ОСКВЕРНИТЕЛЬ!

В тот же миг вспыхнули его пси-клинки.

Не обычные алые лезвия талдаримов.

Энергия Найона была смешана с терразином. Клинки горели нестабильным зелёно-красным пламенем, словно сама Пустота пожирала их изнутри. От них исходил шёпот. Тихий. Нечеловеческий.

Некоторые талдаримы невольно отступили назад. Даже они боялись силы своего Палача. Найон больше не слышал ничего вокруг. Ни бури. Ни голосов воинов. Ни гудения древнего храма. Он видел только фигуру в чёрной маске. Чужака, вышедшего из священного комплекса Создателей.

Безумие полностью захлестнуло его разум.

— АМОН ИЗБРАЛ ТАЛДАРИМОВ! — закричал Найон, поднимая клинки. — НИЗШИЕ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА СТОЯТЬ ЗДЕСЬ!

И с этими словами Палач рванулся вперёд.

Его тело исчезло в вспышке псионической энергии. Воздух взорвался ударной волной, а камень под ногами раскололся от чудовищной силы рывка.

Найон летел прямо на Ревана, окружённый вихрем зелёного пламени и терразинового безумия.

Словно сам Монлит попытался убить незваного гостя.

Глава 5

Монлинт.

Когда Реван вышел из храма Зел-Нага, буря Монлита встретила его воем ветра и раскатами далёкого грома.

Багровое небо разрывали молнии. Терразиновый туман стелился между древних руин, окутывая ступени храма зелёным свечением. Огромные монолиты Зел-Нага возвышались над пустошью, словно надгробия исчезнувших богов.

И среди этого мёртвого мира стоял Палач Найон.

Он уже нёсся вперёд.

Безумный.

Окутанный вихрем псионической энергии.

Его зелёно-алые клинки оставляли в воздухе рваные следы света, а вокруг тела вспыхивали молнии Пустоты. Каждый шаг Найона раскалывал камень под ногами. За ним двигались талдаримы. Около двух десятков зилотов и вознесённых сорвались с места вслед за своим лидером, охваченные религиозным экстазом и жаждой крови. Остальные воины аванпоста замерли. Даже они были потрясены силой Палача. Реван спокойно наблюдал за приближающимся врагом.

Ни страха.

Ни спешки.

Лишь холодная сосредоточенность. Затем в его руке вспыхнул световой меч. Алый клинок с резким шипением прорезал полумрак бури, озарив чёрную маску Тёмного лорда кровавым светом. В этот момент сама атмосфера словно стала тяжелее. Реван медленно принял боевую стойку. Потоки Тёмной стороны начали собираться вокруг него невидимым вихрем. Терразиновый туман дрогнул. Каменные плиты под ногами покрылись трещинами. Найон ударил первым.

С чудовищной скоростью он обрушился на Ревана, одновременно выпуская из свободной руки поток зелёных псионических молний. Энергия Пустоты рванулась вперёд, прожигая воздух и оставляя после себя дымящиеся разломы в камне.

Но Реван даже не сдвинулся.

Он вытянул руку.

Тёмная сторона взревела.

Молнии Найона столкнулись с невидимым барьером Силы и взорвались вспышкой энергии прямо перед Реваном. Ударная волна разметала терразиновый туман по площади.

И в то же мгновение Найон уже оказался рядом. Пси-клинки столкнулись со световым мечом.

Вспышка.

Рёв энергии.

Два потока силы ударили друг в друга с такой мощью, что древние ступени храма дрогнули.

Найон атаковал яростно.

Безумно.

Его движения были похожи на шторм — хаотичные, быстрые, наполненные животной агрессией. Он наносил удары одновременно клинками и псионикой, пытаясь разорвать сознание противника.

Реван отвечал иначе.

Холодно.

Точно.

Каждое движение ситха было выверено до совершенства. Он будто заранее видел удары Палача, уводя клинок в сторону в самый последний момент.

И всё же Найон был невероятно силён. Псионическая энергия талдарима постоянно давила на разум Ревана. Голоса Пустоты шептали внутри сознания, пытаясь прорваться сквозь защиту Тёмного лорда.

На мгновение Найон улыбнулся.

— ТЫ СЛЫШИШЬ ИХ… — прошипел он, нанося серию ударов. — ПУСТОТА УЖЕ КАСАЕТСЯ ТЕБЯ…

Реван ответил молчанием.

А затем ударил Силой. Невидимая волна энергии отбросила Найона назад, пробив несколько каменных колонн. Но Палач мгновенно поднялся вновь. Его глаза горели уже почти ослепительным зелёным пламенем. И тогда в бой вступили остальные талдаримы.

Зилоты с рёвом бросились на Ревана со всех сторон. И это стало их ошибкой. Световой меч ситха превратился в алую бурю.

Первый талдарим лишился руки ещё до того, как понял, что произошло.

Второму Реван сломал шею одним движением Силы.

Третий был разрублен вместе с бронёй.

Реван двигался сквозь толпу как воплощение смерти.

Молниеносные удары.

Точные развороты.

Вспышки алого света в багровом тумане.

Талдаримы умирали один за другим.

Некоторых Тёмный лорд просто поднимал в воздух и швырял о древние монолиты с такой силой, что их тела превращались в кровавые силуэты на чёрном камне.

Других поражали молнии Силы, вырывавшиеся из его ладоней с яростным треском.

Вознесённый попытался атаковать разум Ревана псионическим импульсом.

Ситх лишь взглянул на него.

И талдарим рухнул на колени, захлёбываясь собственной кровью.

Двадцать воинов погибли меньше чем за минуту. Остальные отступили.

Теперь площадь перед храмом принадлежала лишь двум фигурам.

Ревану.

И Найону.

Буря над Монлитом усилилась.

Молнии разрывали небо.

Терразиновый туман кружился вокруг противников, словно сама планета наблюдала за их поединком.

Найон вновь бросился вперёд.

На этот раз безумие полностью захватило его.

Его псионическая энергия начала разрывать пространство вокруг. В воздухе открывались краткие трещины Пустоты, из которых вырывались зелёные разряды.

Реван впервые почувствовал настоящее давление.

Палач был опасен.

Очень опасен.

Несколько ударов Найона едва не пробили защиту ситха. Один из клинков всё же задел плечо Ревана, оставив дымящийся разрез на броне.

Тёмный лорд отступил на шаг.

Найон рассмеялся.

Безумно.

Почти нечеловечески.

— АМОН ВЕДЁТ МОЮ РУКУ!

Он обрушил на Ревана настоящий псионический шторм. Воздух взорвался.

Древние ступени храма начали рушиться. Терразиновый газ вспыхивал вокруг зелёными огнями, а волны энергии раскалывали монолиты Зел-Нага.

Несколько секунд Реван лишь защищался.

Найон давил его своей яростью.

Своим безумием.

Своей фанатичной верой.

И тогда Реван понял.

Найон силён не потому, что владеет Пустотой.

Он силён потому, что полностью подчинился ей.

Тёмный лорд медленно опустил клинок.

На мгновение.

И закрыл глаза.

Найон бросился вперёд, желая закончить бой.

Но в этот момент Реван открылся Тёмной стороне полностью.

Ярость.

Боль.

Воля.

Всё, что делало его ситхом, обрушилось на площадь подобно удару древнего бога.

Воздух застыл.

Найон внезапно остановился.

Сила Ревана ударила прямо в его сознание.

Талдарим закричал.

Перед глазами Палача вспыхнули чужие войны, смерть миров, падение Империй и бесконечная ярость Тёмного лорда ситхов.

Реван подавлял его разум.

Ломал его волю.

Найон попытался сопротивляться.

Пустота внутри него выла от ярости.

Но Реван оказался сильнее.

Гораздо сильнее.

Тёмный лорд резко взмахнул рукой.

Невидимая сила швырнула Найона о ступени храма. Пси-клинки погасли. Броня Палача треснула, а сам он рухнул на колени, тяжело дыша. Реван медленно подошёл к нему. Алый световой меч остановился у самого горла талдарима. Найон попытался подняться. И не смог. Сила Ревана уже сковала его разум подобно цепям. Палач дрожал от ярости и бессилия. А Реван смотрел на него сверху вниз. Холодно. Как хозяин смотрит на покорённого зверя.

— Ты силён, — тихо произнёс Тёмный лорд. — Но твоя вера делает тебя слепым.

Найон поднял взгляд. Его зелёные глаза всё ещё горели безумием. Но теперь в них впервые появился страх. Реван медленно погасил световой меч.

— С этого момента… — произнёс он, — ты будешь служить мне.

И Тёмная сторона обрушилась на сознание Палача окончательно.

Ломая.

Подчиняя.

Покоряя.

После этих слов тело Найона дрогнуло и обмякло. Палач рухнул на чёрные ступени храма, потеряв сознание.

Его псионическая энергия ещё несколько секунд продолжала вырываться наружу короткими вспышками зелёного света, но затем и они начали угасать. Терразиновый туман медленно рассеивался вокруг поверженного талдарима, словно сама Пустота неохотно отпускала своего слугу.

Наступила тишина.

Тяжёлая.

Гнетущая.

Даже буря Монлита будто замерла на одно короткое мгновение.

Триста талдаримов неподвижно стояли среди разрушенной площади, окружённой обломками древних монолитов и телами павших воинов. Они видели всё. Каждый удар. Каждый всплеск силы. Каждую секунду Рак-Шира. И теперь их Палач лежал у ног чужака. Никто не двигался. Никто не осмеливался заговорить. А затем первый талдарим медленно опустился на одно колено. За ним второй. Третий. И вскоре вся площадь пришла в движение.

Сотни воинов одновременно преклонились перед Реваном, склонив головы в знак признания права сильнейшего.

По площади прокатился низкий ритуальный клич талдаримов:

— Рак-Шир завершён…

Голоса сотен воинов слились в единый гул, напоминавший древнее боевое песнопение. Для талдаримов всё было предельно ясно. Рак-Шир не требовал объяснений. Лишь силы.

Это был древний закон Цепи Вознесения — жестокий и абсолютный. Лишь сильнейший имел право вести остальных. Каждый талдарим мог бросить вызов стоящему выше и занять его место, если сумеет победить. И хотя ритуал называли поединком, Рак-Шир редко был честной дуэлью. Сторонники обоих бойцов подпитывали своих лидеров собственной псионической энергией, превращая бой в столкновение не только тел, но и воли целых каст и армий.

Именно поэтому Найон был столь опасен. Триста воинов отдавали ему свою силу. Свою ярость. Свою веру. Но даже этого оказалось недостаточно. Реван стоял один. Против всех. И всё же победил.

По законам талдаримов это означало лишь одно:

Теперь место Палача принадлежало ему. Ни один из присутствующих воинов не поднялся с колена. Никто не бросил вызов. Никто не попытался оспорить право нового победителя. Потому что они чувствовали силу Ревана. Тёмную. Безжалостную. Подавляющую. Она нависала над площадью подобно самой Пустоте.

Реван медленно окинул взглядом преклонившихся талдаримов. Алый свет его светового меча уже исчез, но сама Тёмная сторона всё ещё ощущалась вокруг него, словно невидимая буря. Тела погибших зилотов лежали на ступенях храма. Терразиновый ветер разносил по площади запах озона, крови и раскалённого металла.

Реван посмотрел на лежащего Найона.

Даже без сознания Палач выглядел опасным. Его пальцы всё ещё судорожно сжимались, а зелёное свечение под веками не угасало до конца.

— Отнесите побеждённого воина в его покои, — холодно приказал Реван.

Несколько зилотов мгновенно поднялись. Без единого слова они подошли к телу бывшего Палача и осторожно подняли его. Никто не смел проявить неуважение к проигравшему лидеру. Даже побеждённый Найон всё ещё оставался великим воином в глазах талдаримов.

Реван проводил их взглядом.

А затем вновь посмотрел на остальных.

— Теперь ведите меня в ваш аванпост, — произнёс он. — И соберите всех командиров.

Его голос звучал спокойно.

Но за этим спокойствием скрывалась сила, от которой многие талдаримы невольно опустили головы ещё ниже.

— Я хочу услышать, что они мне скажут.

На несколько секунд повисла тишина.

Затем один из Вознесённых поднялся с колена и ударил себя кулаком в грудь.

— Как прикажет новый Палач.

После этого десятки талдаримов одновременно встали и начали выстраиваться в боевой порядок вокруг Ревана. Они двигались быстро и дисциплинированно, словно всё происходящее было частью давно предначертанного ритуала. Процессия двинулась через разрушенные площади Монлита.

Над ними возвышался древний храм Зел-Нага, чьи бирюзовые огни мерцали сквозь багровую бурю. Вдалеке виднелся талдаримский аванпост — мрачная крепость из обсидиана и чёрного металла. Парящие пилоны испускали кроваво-красное сияние, отражавшееся в клубах терразинового тумана. Где-то высоко в небе медленно двигались корабли талдаримов.

Они наблюдали.

Как и вся планета.

Монлит почувствовал смену хозяина.

Глава 6

Планета Монлит

Аванпост талдаримов возвышался среди мёртвых пустошей Монлита подобно чёрной крепости, вырезанной из самой тьмы.

Монолитные башни из обсидиана уходили высоко в багровое небо, а между ними медленно пульсировали энергетические пилоны, испускавшие кроваво-красный свет. Терразиновый туман клубился вокруг укреплений, скрывая нижние уровни базы в зелёной дымке.

В самом центре аванпоста находился Нексус.

Сердце базы.

Гигантская структура из чёрного металла и кристаллов. Внутри её ядра непрерывно вращались потоки багровой энергии, наполняя воздух низким вибрирующим гулом.

Именно там собрались командиры талдаримов.

Зал совета был огромен.

Высокие своды терялись во мраке, а вдоль стен стояли статуи древних Вознесённых, державших пси-клинки перед грудью. В центре помещения находился массивный стол из чёрного камня, покрытый голографическими картами сектора Монлита.

В воздухе витал запах раскалённого металла, озона и терразина.

Реван сидел во главе стола — в кресле, принадлежавшем Палачу Найону.

Вокруг собрались Вознесённые, Верховные Подвижники, Кровавые Наставники и командиры каст талдаримов. Некоторые находились здесь лично, другие появились в виде красных голограмм с орбитальных кораблей.

Все молчали.

Изучали нового хозяина Монлита.

Реван медленно поднялся. Несмотря на отсутствие привычного для протоссов псионического резонанса, его присутствие ощущалось всеми. Тёмная сторона Силы тяжёлым давлением разливалась по залу, заставляя даже талдаримов испытывать необъяснимый холод.

Затем Реван заговорил. Не голосом. Мыслью. Грубая телепатическая волна ворвалась прямо в сознание присутствующих.

— Моё имя — Реван.

Многие талдаримы вздрогнули.

Способ общения чужака оказался непривычным даже для них. Его разум не напоминал псионику протоссов — он был тяжелее, агрессивнее, словно вторгался в чужое сознание силой.

— Рак-Шир завершился моей победой, — продолжил Реван. — Теперь я ваш лидер.

Его жёлтые глаза медленно скользнули по собравшимся.

— Если среди вас есть желающий бросить мне вызов… я приму его.

На мгновение Тёмная сторона вспыхнула вокруг него подобно чёрному пламени.

— И сокрушу.

В зале воцарилась абсолютная тишина.

Никто не поднялся.

Никто не посмел возразить.

Они видели, что произошло у храма Зел-Нага.

Видели, как чужак победил Найона — Палача, которого поддерживали сотни воинов.

Для талдаримов этого было достаточно.

Перед самым боем Реван обратился к своему живому голокрону. Поглощённый интеллект храма передал ему сведения о традициях талдаримов, о Цепи Вознесения и о Рак-Шире.

Теперь Реван понимал:

Поединок был не просто дуэлью.

Это была война воли.

Во время боя он чувствовал, как сотни разумов подпитывают Найона своей псионической энергией. Чувствовал ярость, фанатизм и религиозный экстаз талдаримов.

И всё же сумел сломить их Палача.

Один из Вознесённых медленно поднялся со своего места.

Его доспехи были покрыты алыми символами касты Подвижников, а за спиной мерцали потоки псионической энергии.

— Новый повелитель… — произнёс он телепатически. — Как нам обращаться к вам?

Реван ответил сразу:

— Лорд Реван.

Имя эхом прокатилось по залу.

— Лорд Реван… — одновременно повторили командиры талдаримов.

Реван медленно сел обратно в кресло Палача.

— Докладывайте. Что я должен знать о моём новом аванпосте?

Вперёд вышел Высший Интендант касты снабжения — пожилой талдарим с потускневшими энергетическими контурами брони.

— Лорд Реван, ресурсы Монлита практически исчерпаны. Основные залежи минералов уничтожены ещё столетия назад. Запасы терразина стремительно сокращаются.

Голограмма планеты вспыхнула над столом.

Красные отметки показывали опустошённые карьеры и мёртвые шахты.

— Новые месторождения отсутствуют. Ассимиляторы более невозможно строить. Врата Искривления обесточены. Производство пилонов и вооружения остановлено из-за нехватки ресурсов.

Он замолчал на мгновение.

— Две сотни лет назад основные силы талдаримов покинули Монлит. Эта база более не считается приоритетной.

— Понятно, — спокойно произнёс Реван.

Его взгляд стал холоднее.

Ослабленный гарнизон.

Изолированный мир.

Заброшенная база.

Но вместе с этим —

древний храм Зел-Нага.

И технологии, способные изменить галактику.

— Что с армией? — спросил он.

Со своего места поднялась женщина-талдарим в тяжёлой багровой броне.

Её псионическое поле ощущалось жёстким и дисциплинированным.

— Я Верховная Вознесённая Шайра, командующая наземными силами Монлита.

Над столом вспыхнули обозначения подразделений.

— После потерь у храма в нашем распоряжении остаются: триста Посвящённых, пятьсот Ревнителей, сто Подвижников.

Голограммы войск медленно вращались над поверхностью стола.

— Также имеются ограниченные силы тяжёлых разрушителей и храмовой стражи.

Реван кивнул.

Небольшая армия.

Но фанатичная.

И хорошо обученная.

— А флот?

В центре стола немедленно появилась новая голограмма.

Высокий талдарим в тяжёлых доспехах стоял на мостике корабля. Его броня была украшена символом Палача Найона.

— Лорд Реван, — произнёс он. — Я Верховный Адмирал Кса’Рон, командующий орбитальной флотилией Монлита.

Позади него виднелись багровые огни корабельного мостика.

— Докладывай.

— Орбитальная группировка состоит из: линейного корабля талдаримов «Вознесение Найона», десяти крейсеров класса «Ураган», двадцати аннигиляторов, и тридцати разведчиков талдаримов.

Голограммы кораблей появились над столом.

Хищные силуэты.

Острые формы.

Флот выглядел словно стая клинков, зависших в пустоте космоса.

— Это личный флот Палача Найона, — продолжил Кса’Рон. — Мы не подчиняемся Ма’Лашу и Высшей Цепи Вознесения.

Реван слегка прищурился.

Вот значит как.

Найон обладал собственной армией.

Собственным флотом.

Практически независимым культом.

Это было важно.

Очень важно.

— Ясно… — тихо произнёс Реван.

Он уже начал понимать внутреннюю структуру талдаримов.

Их расколы.

Их амбиции.

Их слабости.

Тёмный лорд медленно поднялся со своего места.

— Приказываю начать подготовку к эвакуации Монлита.

По залу прошла волна напряжения.

Один из Вознесённых осторожно выступил вперёд.

— Лорд Реван… Палачу Найону это решение могло бы не понравиться.

Реван резко поднял взгляд.

Тьма вокруг него словно сгустилась.

— Молчать.

От его мысли воздух в зале стал тяжёлым.

— Найон пал от моей руки. Его воля более ничего не значит.

Несколько талдаримов невольно опустили головы.

— Теперь я ваш повелитель.

Никто больше не спорил.

— Когда Найон придёт в сознание, приведите его ко мне.

Реван обвёл взглядом командиров.

— А сейчас… выполняйте приказ.

— Во славу Вознесения, Лорд Реван, — одновременно ответили талдаримы.

Командиры начали покидать зал Нексуса.

Голограммы флота исчезли одна за другой.

Вскоре огромный зал опустел.

Реван остался один.

Только багровое ядро Нексуса продолжало пульсировать во тьме, освещая лицо ситха кровавым светом.

Тёмный лорд медленно закрыл глаза.

Сила вокруг Монлита становилась всё беспокойнее.

А где-то в глубинах храма Зел-Нага продолжала шевелиться древняя тьма.

Зал Нексуса опустел.

Лишь багровое свечение ядра продолжало медленно пульсировать в темноте, наполняя помещение низким вибрирующим гулом. Огромные колонны уходили вверх во мрак, а за панорамными проёмами крепости виднелись кровавые небеса Монлита, разрезаемые вспышками далёких бурь.

Реван остался один.

Или почти один.

Тёмный лорд медленно поднялся с трона Палача и подошёл к центру зала. Полированная поверхность чёрного камня отражала тусклый алый свет его маски и доспехов.

Несколько секунд он молчал.

Обдумывал.

Оценивал.

Этот мир был чужим.

Слишком чужим.

Здесь не существовало ни Республики, ни Империи ситхов, ни Ордена джедаев. Даже сама Сила ощущалась иначе. Она переплеталась с Пустотой, с псионикой протоссов, с терразином и древними технологиями Зел-Нага.

Но одно оставалось неизменным.

Власть принадлежала сильнейшему.

Реван медленно сел в позу для медитации.

Вокруг него начала сгущаться Тёмная сторона. Воздух в Нексусе стал тяжелее, а багровое ядро словно откликнулось на присутствие ситха, вспыхнув ярче прежнего.

Тогда Реван достал голокрон.

Древний артефакт завис перед ним в воздухе, медленно вращаясь. Его поверхность пульсировала алым светом, внутри которого теперь скрывался поглощённый интеллект храма Зел-Нага.

Реван смотрел на него молча.

Затем заговорил:

— Мне нужен верный помощник.

Его голос эхом прокатился по пустому залу.

— Тот, кто будет подчиняться беспрекословно… и в то же время сможет направлять меня в этом мире.

Тёмный лорд слегка опустил голову.

— Мне нужны армии. Мне нужны знания. Нельзя полагаться лишь на талдаримов.

В его голосе появилась холодная насмешка.

— Они слишком похожи на ситхов. Такие же амбициозные… такие же жадные до силы… и такие же склонные к предательству.

Голокрон вспыхнул алым светом.

Тогда Реван вновь посмотрел на него.

— Тебе нужно имя…

Он ненадолго задумался.

Память сама принесла давно забытый образ.

Древний лорд ситхов.

Маг.

Учёный.

Повелитель алхимии и древнего знания.

— Нага Садоу… — тихо произнёс Реван.

Голокрон дрогнул.

— Да… теперь твоё имя — Садоу.

Алое свечение внутри артефакта усилилось.

— Голокрон Садоу.

Несколько секунд в Нексусе слышалось лишь тихое механическое жужжание.

Затем артефакт заговорил.

Его голос был странной смесью искусственного интеллекта и древнего эха, словно внутри машины пробуждалось что-то почти живое.

— Как прикажете… повелитель.

Красные символы пробежали по поверхности голокрона.

— Новое обозначение принято. Идентификатор: Садоу.

Реван слегка прищурился.

Даже сейчас ему было трудно понять, где заканчивается машина и начинается разум.

— Тогда слушай внимательно, Садоу, — произнёс ситх. — Расскажи всё, что тебе известно об Астрия Порта.

Он поднялся на ноги.

— Как долго могут работать врата? Сколько войск возможно провести через них? И главное…

Реван медленно повернулся к панорамному окну Нексуса, за которым сверкали молнии Монлита.

— Возможно ли создать новые звёздные врата? Такие, через которые смогут проходить межзвёздные корабли?

Голокрон завис в воздухе позади него.

На его поверхности начали вспыхивать древние символы Зел-Нага.

— Анализ запроса…

Пауза.

— Сопоставление данных…

По залу прокатился тихий гул.

— Получен ответ.

Перед Реваном возникли голографические схемы древних врат.

Исполинские кольца.

Потоки энергии.

Невозможные геометрические структуры.

— В данный момент храм Монлита обладает достаточным запасом энергии для стабильной работы Астрия Порта в течение одного полного месячного цикла непрерывной активности.

Схемы изменились.

Появились расчёты.

Энергетические показатели.

— При поэтапном использовании врат энергетических резервов хватит на несколько лет. После этого ядро питания будет полностью истощено.

Реван внимательно слушал.

— Астрия Порта не является единичным устройством, — продолжил Садоу. — В данной галактике существуют и другие храмы Зел-Нага, содержащие аналогичные врата.

Над залом вспыхнули звёздные карты.

Тысячи систем.

Некоторые из них были отмечены древними символами.

— Однако информация о вратах, способных перемещать крупные звездолёты, отсутствует.

Реван нахмурился.

— То есть это невозможно?

— Теоретически возможно, повелитель.

На миг голос Садоу стал тише.

— Но для создания подобных врат потребуются колоссальные энергетические ресурсы… и технологии, которыми современные расы не обладают.

Реван медленно скрестил руки за спиной.

— Источник питания, — произнёс он. — Ты знаешь, где его найти?

Голокрон замолчал на несколько секунд.

— Нет.

Ответ прозвучал почти раздражающе сухо.

— Данная информация отсутствует в архивах Монлита.

Пауза.

— Однако в глубинах храма находятся древние звёздные карты Зел-Нага. Возможно, другие комплексы содержат интересующие вас технологии.

Реван задумался.

Другие храмы.

Другие врата.

Другие знания Зел-Нага.

Он уже чувствовал, как перед ним начинает раскрываться нечто гораздо большее, чем просто заброшенный аванпост талдаримов.

Это был путь.

Новый путь.

— Вот значит как… — тихо произнёс он.

Реван медленно сжал кулак.

— В любом случае мне нужно передать информацию Т3-М4.

Он повернулся к голокрону.

— Мы должны вернуться в храм.

И именно в этот момент Реван почувствовал знакомое присутствие.

Тяжёлое.

Нестабильное.

Пропитанное терразиновым безумием.

Найон.

Тёмный лорд медленно поднял взгляд.

Массивные двери Нексуса раскрылись.

В зал вошёл бывший Палач талдаримов.

Его броня всё ещё была повреждена после битвы, а по энергетическим пластинам пробегали нестабильные зелёные импульсы. Даже раненый, Найон излучал чудовищную псионическую силу.

Но теперь в ней чувствовалось и нечто другое.

Подавление.

След Силы Ревана.

Палач остановился перед троном.

Несколько секунд он молча смотрел на нового хозяина Монлита своими пылающими зелёными глазами.

А затем медленно опустился на одно колено.

Склонив голову перед Реваном.

Глава 7

Зал Нексуса.

В зале Нексуса вновь воцарилась тишина.

Багровое ядро в центре огромного помещения медленно пульсировало, заливая обсидиановые стены кровавым светом. Высокие своды терялись во мраке, а далёкий гул энергетических реакторов напоминал тяжёлое дыхание древнего чудовища.

Перед троном Ревана на одном колене стоял Палач Найон.

Даже сейчас от него исходила чудовищная псионическая сила. Терразиновое безумие всё ещё пылало внутри талдарима, просачиваясь наружу вспышками зелёной энергии. Но теперь эта сила была подавлена.

Сломлена.

След Тёмной стороны Ревана ощущался внутри сознания Найона подобно раскалённой цепи.

Палач держал голову опущенной.

Его когтистые пальцы были сжаты в кулаки, а повреждённая броня тихо потрескивала остаточными разрядами энергии.

— Мой повелитель… — произнёс Найон телепатически, и его голос эхом разнёсся по залу. — Я прибыл по вашему приказу.

Он на мгновение замолчал.

Слово далось ему тяжело.

— Мои воины… — Палач резко исправился: — Ваши воины передали мне приказ.

Реван молча наблюдал за ним с трона.

Ситх чувствовал всё.

Ярость.

Унижение.

Страх.

И глубоко внутри —

религиозный ужас.

Найон не понимал, кем является существо перед ним.

И именно это пугало его сильнее всего.

— Хорошо, — спокойно произнёс Реван. — Подними голову.

Палач подчинился.

Медленно.

Его ядовито-зелёные глаза вспыхнули в полумраке Нексуса.

Реван встретил этот взгляд без малейших эмоций.

— Теперь ты будешь обращаться ко мне: Лорд Реван.

Тёмный лорд слегка наклонился вперёд.

— Я твой новый командующий.

Найон опустил голову ещё ниже.

— Да… Лорд Реван.

Но затем Палач неожиданно поднял взгляд вновь.

В его глазах всё ещё тлело фанатичное любопытство.

— У меня есть вопросы к вам.

Реван едва заметно усмехнулся под маской.

— Говори.

Несколько секунд Найон молчал, словно собираясь с мыслями.

А затем спросил:

— Кто вы?

Вопрос прозвучал тяжело.

Почти угрожающе.

— Как вы оказались внутри священного храма Зел-Нага?

Тьма вокруг Ревана слегка дрогнула.

Он встал с трона и медленно начал спускаться вниз по ступеням.

— Я — ситх, — произнёс он.

Слова эхом прокатились по залу.

— Древнее создание… созданное задолго до того, как нынешние цивилизации начали смотреть на звёзды.

Найон внимательно слушал.

Но затем его взгляд стал жёстче.

— Ситх… — медленно повторил он. — Но вы выглядите как терран.

Последнее слово Палач почти выплюнул.

— Как Зел-Нага могли создать столь несовершенное существо?

Реван остановился.

— Терран? — переспросил он.

Теперь уже удивился Найон.

— Вы не знаете терранов?

— Нет.

Несколько секунд в зале царила странная тишина.

Найон медленно поднялся с колена.

Не полностью.

Лишь настолько, чтобы смотреть Ревану в глаза.

— Терраны — низшие существа, — произнёс он с холодным презрением. — Слабые. Короткоживущие. Жалкие.

Его глаза вспыхнули зелёным пламенем.

— Они расползлись по галактике словно паразиты. Воюют за ресурсы, предают друг друга, уничтожают миры ради собственной выгоды.

Палач сжал кулак.

— Мы вырезали их на Бел-Шире, когда они попытались украсть священный терразин.

В сознании Найона вспыхнули образы войны.

Горящие города.

Терранские корабли.

Пси-клинки талдаримов, разрубающие людей на части.

Реван внимательно наблюдал за ним.

— Значит… существуют существа, внешне похожие на меня?

— Да, Лорд Реван.

— И они владеют силой, подобной моей?

Найон резко покачал головой.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно.

— Ни одно существо в этой галактике не обладает той тьмой, что исходит от вас.

Он медленно опустил взгляд.

— Среди терранов есть псионики. Но даже лучшие из них ничтожны по сравнению с протоссами.

Пауза.

— И тем более… с талдаримами.

Реван задумался.

Значит, этот мир всё же населён людьми.

Но не теми, кого он знал.

Интересно.

Очень интересно.

Однако мысли Ревана прервал сам Найон.

Палач внезапно шагнул вперёд, и его псионическая энергия вспыхнула сильнее.

— Но это не имеет значения! — почти прорычал он. — Терраны недостойны внимания!

Безумный фанатизм вновь начал брать над ним верх.

— Только Зел-Нага достойны поклонения! Только Создатели имеют значение!

Его голос дрожал от религиозного экстаза.

— Если они создали вас… значит вы — избранник Создателей!

Реван медленно посмотрел на него.

А затем спокойно произнёс:

— Возможно.

Этого слова оказалось достаточно.

Найон опустился на колено вновь.

— Лорд Реван… — произнёс он уже тише. — Откуда вы пришли?

Палач поднял взгляд.

— Что за храм вы открыли? Что за врата привели вас сюда?

Его глаза вспыхнули ещё ярче.

— И главное…

На мгновение даже воздух вокруг Найона задрожал.

— Служите ли вы Амону?

Тишина.

Реван медленно подошёл к нему вплотную.

Тьма вокруг ситха стала почти физически ощутимой.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Палач.

Найон замер.

Даже его псионическое поле дрогнуло.

— Сейчас ты не готов к этим знаниям, — произнёс Реван холодно. — Их нужно заслужить.

Он вытянул руку.

Тёмная сторона наполнила зал.

Колонны Нексуса задрожали.

Багровое ядро вспыхнуло ярче.

Найон почувствовал, как чудовищное давление обрушилось прямо на его разум.

Сила Ревана вновь напоминала ему:

кто здесь хозяин.

— Служи мне верно, — произнёс ситх. — Подчиняйся беспрекословно.

Голос Ревана звучал спокойно.

Но внутри него скрывалась угроза.

— И тогда, возможно… я открою тебе эти тайны.

Найон задрожал.

Он ненавидел это чувство.

Ненавидел собственную слабость.

Но одновременно…

восхищался этой силой.

Палач медленно склонил голову.

— Как прикажете… Лорд Реван.

Его голос был тяжёлым и глухим.

— Клянусь служить вам.

Реван удовлетворённо отвернулся.

— Хорошо.

Он посмотрел в сторону огромных панорамных окон, за которыми бушевала буря Монлита.

— Скоро я покину аванпост.

Найон резко поднял голову.

— Покинете?..

В его мыслях мелькнула тревога.

— Но… куда?

Он сделал шаг вперёд.

— Кто будет охранять храм Зел-Нага? Кто защитит священное место от чужаков?

Реван взглянул на него через плечо.

— Не беспокойся.

Голос ситха прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Зел-Нага даровали мне знания о своих технологиях.

Он слегка повернул голову.

— Я запечатаю храм.

Внутри Найона вновь вспыхнула ярость.

Настоящая.

Дикая.

Талдарим едва удержался, чтобы не выпустить псионическую энергию наружу.

Как может кто-то, кроме самих Создателей, управлять их святынями?

Это было святотатством.

Безумием.

Но Найон промолчал.

Потому что помнил боль.

Помнил Тёмную сторону, вторгшуюся в его разум.

И потому что теперь боялся этого существа.

Палач медленно склонился вновь.

— Да… Лорд Реван.

После этого он развернулся и покинул зал Нексуса.

Тяжёлые двери закрылись за ним с глухим эхом.

Реван некоторое время молча смотрел ему вслед.

Затем перевёл взгляд на парящий рядом голокрон Садоу.

Красное свечение артефакта отражалось на чёрной маске ситха.

— Пора возвращаться в храм, — тихо произнёс Реван.

И Тёмный лорд направился к Залу Калибровки.

К вратам Астрия Порта.

К древней силе, способной изменить судьбу целой галактики.

Храм Зел-Нага

Реван вновь вошёл в глубины древнего храма.

Колоссальные коридоры тонули во мраке, а холодный воздух был неподвижен, словно внутри комплекса само время остановилось миллионы лет назад. Лишь редкие вспышки бирюзовых символов на стенах нарушали темноту.

Голокрон Садоу парил рядом, освещая путь тусклым красным сиянием. Алый свет скользил по циклопическим колоннам, древним барельефам и бесконечным рядам иероглифов Зел-Нага.

Тени вокруг словно двигались.

Наблюдали.

Реван шёл молча, ощущая храм через Тёмную сторону. Здесь всё было пропитано чуждой силой — древней, холодной и непостижимой. Она не походила ни на Свет, ни на Тьму. Словно сама Пустота смотрела на него из глубин комплекса.

Наконец Реван нарушил молчание:

— Значит… в этой галактике есть люди.

Его голос эхом разнёсся по пустым залам.

— Что тебе известно о них?

Садоу замолчал на несколько секунд.

Внутри голокрона пробежали красные символы обработки данных.

— Информация отсутствует.

Реван слегка нахмурился.

— Совсем ничего?

— В архивах Монлита отсутствуют сведения о расе «люди» или «терраны» до момента изоляции комплекса.

Пауза.

— После ухода Зел-Нага все внешние каналы связи были уничтожены. Храм перешёл в автономный режим существования.

Реван продолжал идти вперёд. Под его сапогами гулко отзывался древний металл.

— Тогда расскажи мне о самих Зел-Нага.

Красный свет голокрона усилился.

— Зел-Нага были создателями жизни.

Голос Садоу звучал почти торжественно.

— Они направляли эволюцию. Наблюдали за цивилизациями. Изучали развитие разума и формы.

На стенах вокруг них вспыхнули древние изображения.

Протоссы.

Галактики.

Рождение звёзд.

— Их целью было создание совершенной жизни.

Реван медленно поднял взгляд на гигантские фрески.

— Чистота Формы… и Чистота Сущности.

— Верно, повелитель.

Несколько секунд Садоу молчал.

Затем продолжил:

— Но сами Зел-Нага не были богами с самого начала.

Реван остановился.

— Что ты сказал?

Голокрон слегка дрогнул.

— Согласно древним архивам… когда-то Зел-Нага сами являлись смертной расой.

Тёмный лорд медленно повернулся к Садоу.

— Продолжай.

— Они достигли звёзд… и встретили своих создателей.

Даже Реван почувствовал, как воздух вокруг стал тяжелее.

— Им были дарованы знания.

В пространстве появились древние схемы.

Технологии.

Врата.

Энергетические структуры.

— Пространственные переходы. Манипуляция материей. Создание жизни. Оружие.

Последнее слово прозвучало особенно тихо.

Реван прищурился.

— Значит… у Зел-Нага было оружие.

— Знания о нём существовали.

Садоу вновь замолчал.

— Но Зел-Нага отвергли путь завоевателей.

В голосе ИИ впервые прозвучало нечто похожее на непонимание.

— Они выбрали роль создателей… а не разрушителей.

Реван усмехнулся.

Холодно.

— Слабость.

Садоу не ответил.

— И эти знания исчезли? — спросил Реван.

— Возможно, не полностью.

Алый свет голокрона вспыхнул ярче.

— Некоторые архивы Зел-Нага были скрыты. Другие храмы могут содержать утерянные технологии.

Реван медленно продолжил путь.

— Тогда мы найдём их.

В его голосе прозвучала сталь.

— Мои армии станут сильнее.

Тёмный лорд остановился у очередного моста над бездонной пропастью. Внизу медленно клубился туман Пустоты.

Он ощущал, как что-то движется там.

Глубоко внизу.

Наблюдает.

Ждёт.

— Это будет полезно, — тихо произнёс Реван. — Особенно против Истинных ситхов.

Садоу резко замолчал.

— Истинные… ситхи?

В голосе искусственного интеллекта впервые прозвучало удивление.

Реван медленно посмотрел в пустоту под мостом.

Перед его глазами вспыхнули образы.

Дромунд Каас.

Тьма.

Император.

Империя, скрывавшаяся в Неизведанных регионах.

— Неважно, — холодно ответил он. — Пока неважно.

И они продолжили путь.

Вскоре впереди начал раскрываться Зал Калибровки.

Исполинское пространство размером с целый город.

Тысячи колонн.

Парящие кольца.

Гигантские механизмы, вращающиеся в полной тишине.

А в самом центре —

«Астрия Порта».

Древние врата Зел-Нага.

Даже сейчас они внушали первобытный страх.

Исполинское кольцо из чёрного металла возвышалось над платформой, покрытое движущимися символами и энергетическими рунами.

Словно не технология…

а живое существо.

Реван медленно подошёл к панели управления.

— Нам нужно открыть врата с этой стороны, — произнёс он. — Я должен связаться со своим дроидом.

— Выполняю.

По всему залу прокатился низкий гул.

Миллионы лет молчавшие системы вновь начали пробуждаться.

Сначала вспыхнули древние консоли.

Затем по кольцам Астрия Порта пробежали линии голубого света.

Гигантские механизмы пришли в движение.

Воздух начал вибрировать.

Один за другим на поверхности внешнего кольца загорались символы звёздных систем.

Первый.

Второй.

Третий.

С каждым новым знаком энергия в зале становилась всё нестабильнее.

Пол под ногами Ревана дрожал.

Туман Пустоты внизу пропастей начал медленно подниматься вверх.

Седьмой символ.

Восьмой.

Девятый.

Последний знак вспыхнул ослепительным светом.

И в следующее мгновение пространство внутри кольца взорвалось.

Из центра врат с чудовищной силой вырвался поток синеватой энергии, напоминающий гигантскую волну воды. Она ударила вперёд, разорвав воздух грохотом, и мгновенно втянулась обратно.

Затем всё стихло.

Поверхность внутри кольца стала идеально гладкой.

Неподвижной.

Словно чёрное зеркало.

Горизонт событий был стабилизирован.

Реван стоял перед древними вратами, освещённый их холодным сиянием.

Он активировал голозапись.

Сообщение для Т3-М4.

Приказ вернуться на Коррибан.

Предупреждение о новом мире.

Информация о вратах.

Послание Бастиле.

Слова, которые она, возможно, никогда не должна была услышать.

Садоу готовил передачу данных.

— Канал стабилен, — произнёс голокрон. — Передача возможна.

Реван уже протянул руку к панели активации.

Именно в этот момент—

по всему Залу Калибровки прокатился резкий сигнал тревоги.

Красные огни вспыхнули под сводами комплекса.

Садоу мгновенно замолчал.

А затем произнёс:

— Обнаружено вторжение.

Тьма в храме словно дрогнула.

Из дальних коридоров донёсся глухой металлический грохот.

Тяжёлые шаги.

Много шагов.

И вместе с ними —

нечто ещё.

Псионическое давление.

Холодное.

Чужое.

Озлобленное.

Даже Реван почувствовал это сразу.

Что-то приближалось к Залу Калибровки.

И оно уже знало, что здесь есть чужак.

Глава 8

Зал Нексуса ранее...

— Кто будет охранять храм Зел-Нага? Кто защитит священное место от чужаков?

Реван взглянул на Найона через плечо.

Маска ситха скрывала лицо, но сама Тьма вокруг него словно усмехнулась.

— Не беспокойся.

Его голос прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Зел-Нага даровали мне знания о своих технологиях.

Он слегка повернул голову.

Алое свечение глаз маски вспыхнуло во тьме.

— Я запечатаю храм.

Внутри Найона мгновенно вспыхнула ярость.

Настоящая.

Дикая.

Палач едва удержал псионическую энергию внутри себя. Пространство вокруг него задрожало, а по броне пробежали зелёные разряды терразиновой силы.

Как смеет этот чужак касаться святынь Создателей?

Как смеет утверждать, что понимает технологии Зел-Нага?

Это было святотатством.

Оскорблением самой воли Амона.

Но именно в этот момент—

Найон услышал голос.

Не ушами.

Внутри собственного сознания.

Глубокий.

Древний.

Похожий на шёпот бездны.

— Он лжёт…

Палач замер.

Зелёное пламя в его глазах вспыхнуло ярче.

— Лже-пророк…

Тьма внутри его разума дрогнула.

— Он не дитя Зел-Нага.

Найон почувствовал, как по его телу проходит волна экстаза.

Это был Он.

Амон.

Бог.

Повелитель Пустоты.

Тот, кому Найон поклонялся всю свою жизнь.

— Уничтожь его…

Голос Амона проникал глубоко в сознание, подавляя любые сомнения.

— Следуй за ним.

— Узнай его тайны.

— А затем… убей.

Найон медленно склонил голову.

— Да… мой бог…

Когда Реван покинул Нексус и направился обратно в глубины храма, Палач последовал за ним. Но не как обычный воин.

Найон активировал способность Кровавого Охотника.

Его тело растворилось в потоках алой псионической энергии. Контуры брони исказились и исчезли, словно сам воздух поглотил талдарима. Он стал невидим. Неосязаем. Лишь слабые колебания Пустоты сопровождали его движение.

Палач бесшумно скользил по коридорам вслед за Реваном, скрываясь среди гигантских колонн и теней древнего комплекса. И тогда он услышал разговор. Не словами. Телепатией. Отрывки мыслей. Образы. Найон не понимал всего, но улавливал главное.

Реван задавал вопросы.

О Зел-Нага.

О мире.

О расах.

О технологиях.

Он ничего не знал.

Совсем ничего.

Палач почувствовал, как внутри него закипает ярость. Амон был прав. Этот чужак —самозванец. Осквернитель. Лжец.

И именно тогда голос вновь вернулся. На этот раз он звучал ближе. Сильнее.

Словно сама тьма храма заговорила с Найоном.

— Слуга мой…

Палач замер.

Даже его дыхание остановилось.

— Этот храм поможет тебе.

В сознании Найона начали вспыхивать образы.

Тайные проходы.

Запечатанные секции комплекса.

Глубокие лаборатории, скрытые под храмом.

— Когда-то я был здесь…

От этих слов кровь Найона буквально закипела от фанатичного восторга.

Амон…

Был здесь.

Сам Повелитель Пустоты ступал по этим залам.

— Мои творения всё ещё ждут…

Найон почувствовал, как его ноги сами несут его в сторону скрытого прохода.

Стены древнего коридора разошлись перед ним, будто храм подчинялся воле Амона.

Палач вошёл внутрь.

И замер.

Это место отличалось от остального комплекса. Слишком сильно. Если верхние уровни храма внушали ощущение древнего величия, то здесь царила лишь смерть. Лаборатория Амона. Воздух был тяжёлым и влажным.

По стенам тянулись чёрные органические наросты, словно металл и плоть срослись воедино. Из трещин в полу поднимался густой зелёный пар терразина, а древние механизмы издавали тихие, почти болезненные звуки.

Вдоль зала стояли гигантские стеклянные капсулы.

И внутри них…

Найон почувствовал настоящий страх.

Гидралиски.

Но не те зерги, которых он видел раньше.

Эти создания были чудовищны.

Каждый монстр достигал высоты в несколько метров. Их тела покрывал толстый чёрно-багровый хитин, напоминающий броню древних боевых машин. По поверхности панцирей проходили пульсирующие зелёные прожилки, наполненные терразиновой мутацией. Их длинные змеиные шеи медленно двигались внутри колб. Словно твари чувствовали присутствие живого.

Головы гидралисков были вытянутыми и хищными, усеянными рядами костяных шипов. Узкие пасти раскрывались рывками, обнажая несколько рядов тонких игольчатых зубов, способных разрывать броню и плоть одновременно.

Но хуже всего были их глаза.

Мёртвые.

Бледно-зелёные.

Лишённые разума.

Лишь голод.

Чистый инстинкт убийства.

Из спин чудовищ торчали длинные костяные иглы, размером с копья. Некоторые пульсировали биологической энергией, готовые выстрелить смертоносным градом шипов. Другие конечности заканчивались массивными серповидными когтями. Даже внутри стазисных капсул твари продолжали скрести ими по стеклу. Медленно. Монотонно. Будто уже чувствовали добычу.

Найон смотрел на них с благоговейным ужасом.

— Творения… Амона…

И голос вновь заговорил:

— Освободи их.

Палач мгновенно опустился на колено.

— Да, мой бог…

Перед ним вспыхнули древние консоли Зел-Нага. Найон протянул руку и направил псионическую энергию в механизмы. Одна за другой капсулы начали открываться.

Раздалось шипение.

Густой зелёный пар вырвался наружу.

И затем—

первый гидралиск открыл глаза.

Настоящие.

Живые.

Полные голода.

Тварь медленно выбралась из капсулы, издавая низкое утробное рычание. За ней последовала вторая.

Третья.

Десятки чудовищ начали пробуждаться.

Их тела изгибались с жуткой неестественной пластикой, когти царапали пол, а длинные шеи медленно поворачивались в разные стороны, вынюхивая добычу.

Один из гидралисков резко раскрыл пасть.

Раздался пронзительный визг.

И остальные ответили ему.

Лаборатория наполнилась хором чудовищных звуков.

Найон чувствовал восторг.

Амон доверил ему оружие богов.

— Уничтожьте чужака… — прошептал Палач.

И гидралиски ринулись в коридоры храма.

Словно поток живого кошмара.

А Найон последовал за ними.

Невидимый.

Безмолвный.

И в глубине храма, возле Астрия Порта, Реван ещё не знал, что древний комплекс уже пробудил для него нечто гораздо страшнее талдаримов.

Реван уже протянул руку к панели активации.

Именно в этот момент—

по всему Залу Калибровки прокатился резкий сигнал тревоги.

Под сводами комплекса вспыхнули алые огни.

Древние механизмы издали протяжный металлический вой, словно сам храм почувствовал приближение чего-то чуждого.

Садоу мгновенно замолчал.

А затем произнёс:

— Обнаружено вторжение.

Тьма внутри комплекса словно дрогнула.

Из дальних коридоров донёсся глухой грохот.

Тяжёлые удары.

Много.

Слишком много.

Будто по древним мостам двигалась целая армия.

Но хуже всего было другое.

Псионическое давление.

Оно приближалось волнами.

Холодное.

Озлобленное.

Голодное.

Даже Реван ощутил это сразу.

Что-то двигалось к Залу Калибровки.

И оно уже знало, что здесь есть добыча.

Световой меч ситха вспыхнул алым клинком.

Тёмный лорд медленно развернулся навстречу тьме.

И тогда они появились.

Первые твари вырвались из коридоров с чудовищной скоростью.

Реван замер лишь на мгновение.

Таких существ он не видел никогда.

Они напоминали гигантских хищных рептилий, смешанных с насекомыми и живым оружием. Их тела были вытянутыми и массивными, покрытыми толстым чёрно-багровым хитином, который выглядел прочнее мандалорской брони.

По панцирям проходили пульсирующие зелёные прожилки терразиновой мутации.

Словно внутри этих существ текла ядовитая энергия.

Гидралиски.

Но это были не обычные зерги.

Эти твари превосходили обычных особей в несколько раз.

Каждый монстр был размером с небольшой спидер.

Их длинные змеиные шеи извивались с жуткой неестественной пластикой. Головы напоминали кошмарную смесь дракона и глубоководного хищника — вытянутые пасти раскрывались рывками, демонстрируя несколько рядов тонких игольчатых зубов.

Из пастей стекала густая вязкая слизь.

Но хуже всего были глаза.

Мёртвые.

Пустые.

Бледно-зелёные.

В них не было ни страха, ни ярости.

Только голод.

Первобытное желание убивать.

Из их спин торчали длинные костяные иглы размером с копья. Некоторые пульсировали биологической энергией, готовые выпустить смертоносный залп шипов.

Передние конечности заканчивались гигантскими серповидными когтями, способными разрывать металл.

И твари двигались слишком быстро для своих размеров.

Один из гидралисков резко раскрыл пасть.

Зал наполнил пронзительный визг.

И вся стая ринулась вперёд.

— Повелитель! — предупредил Садоу. — Биологические сигнатуры крайне опас—

Реван уже сорвался с места.

Первый гидралиск прыгнул на него, выпуская град костяных шипов.

Световой меч вспыхнул алой дугой.

Шипы превратились в пепел.

Следующим движением Реван рассёк монстра пополам.

Чёрная кровь брызнула на пол.

Но остальные уже атаковали.

Сразу с трёх сторон.

Твари двигались как единый рой.

Один ударил хвостом.

Другой выпустил залп шипов.

Третий попытался сомкнуть челюсти на голове ситха.

Реван вытянул руку.

Волна Тёмной стороны ударила вперёд.

Несколько гидралисков отбросило в колонны с такой силой, что древний камень треснул.

Но зерги даже не чувствовали страха.

Они поднимались вновь.

И снова бросались в бой.

Реван прорубался сквозь них, словно алый вихрь.

Световой меч рассекал хитин.

Отрубал конечности.

Разрывал шеи.

Тёмный лорд использовал Силу с чудовищной яростью.

Молнии ситхов вырывались из его ладоней, прожигая монстров насквозь.

Телекинетические удары ломали тела гидралисков о стены.

Но врагов становилось всё больше.

Из коридоров продолжали вырываться новые твари.

И тогда один из гидралисков прорвался к Астрия Порта.

Существо врезалось в механизм всей массой.

Раздался оглушительный треск.

Кольца древних врат дрогнули.

По поверхности пробежали хаотичные вспышки энергии.

— Нет! — резко произнёс Садоу.

Следующий монстр выпустил залп костяных шипов прямо в управляющие консоли.

Механизмы взорвались дождём искр.

Пол содрогнулся.

По всему Залу Калибровки прокатился аварийный вой.

Горизонт событий внутри врат исказился.

Синяя поверхность начала рваться и разрушаться.

Реван почувствовал, как внутри него вспыхнула ярость.

— НЕ СМЕТЬ!

Сила взорвалась вокруг него.

Удар Тёмной стороны буквально разорвал ближайших гидралисков на части.

Но было поздно.

Огромное кольцо Астрия Порта треснуло.

Один из сегментов обрушился вниз с чудовищным грохотом.

Энергетические потоки вышли из-под контроля.

Врата погасли.

Связь была потеряна.

В этот момент, скрываясь среди колонн, Найон наблюдал за боем. Его глаза горели ядовито-зелёным светом. Сначала он испытывал восторг. Твари Амона должны были уничтожить осквернителя. Но затем—он увидел, как Реван продолжает сражаться. Один. Против десятков. И побеждает. Ситх двигался уже не как смертный. Он стал воплощением самой войны.

Алый клинок мелькал в темноте подобно кровавой молнии.

Сила разрывала чудовищ на части.

Даже гидралиски начали погибать слишком быстро.

Найон почувствовал страх.

Настоящий.

И понял —

если остаться здесь…

следующим умрёт он.

Палач бесшумно отступил во тьму коридоров. Оставив Ревана одного против роя. Бой продолжался.

Гидралиски бросались на ситха со всех сторон.

Один из монстров ударил когтями в бок Ревана.

Броня разлетелась.

Когти вспороли плоть.

Тёмный лорд пошатнулся.

Другой гидралиск вцепился зубами в его плечо.

Реван взревел от ярости и вонзил световой меч прямо в пасть твари.

Но кровь уже стекала по его доспехам.

Силы покидали его.

А врагов всё ещё было слишком много.

И тогда—

Реван перестал сдерживаться.

Тёмная сторона взорвалась вокруг него.

Пол Зала Калибровки треснул.

Колонны задрожали.

Воздух наполнился молниями ситхов.

Гидралиски начали умирать десятками.

Одних разрывало телекинетическими ударами.

Других испепеляла энергия.

Третьих Реван рассекал собственными руками, усиленными Силой.

Он уже не выглядел человеком.

Он был самой яростью Тёмной стороны. Последний гидралиск бросился на него с чудовищным визгом. Реван встретил его прямым ударом светового меча.

Алый клинок прошёл через голову твари.

Монстр рухнул.

Тишина.

Только искры.

Дым.

И звук разрушающихся механизмов.

Реван тяжело опустился на одно колено. Дыхание стало хриплым. Кровь стекала по броне. Весь Зал Калибровки был уничтожен. Мосты рухнули. Колонны обвалились. Повсюду лежали изуродованные тела зергов.

А впереди—

разбитая Астрия Порта.

Древние врата были мертвы. Разрушены. Связь с его миром исчезла. Навсегда. Реван медленно поднял взгляд на обломки. И впервые за долгое время почувствовал не ярость. А пустоту. Медленно, дрожащей рукой, он достал голокрон Садоу.

Красное свечение осветило разрушенный зал.

— Садоу… — хрипло произнёс Реван. — Скажи… что это ещё можно исправить…

Несколько секунд голокрон молчал.

Слишком долго.

А затем внутри древнего храма вновь раздался низкий механический голос:

— Анализ повреждений…

Пауза.

— Повелитель…

Красный свет голокрона дрогнул.

— Боюсь… ситуация гораздо хуже, чем вы предполагаете.

Глава 9

Зал Калибровки.

— Садоу… докладывай. Что со вратами?

Голос Ревана прозвучал хрипло и тяжело.

Ситх стоял среди руин Зала Калибровки, освещённый лишь аварийными огнями и багровым свечением голокрона. Вокруг дымились останки гидралисков. Их изуродованные тела были разбросаны по разрушенному залу, а чёрная кровь медленно стекала в бездонные провалы между расколотыми плитами.

Садоу замолчал на несколько секунд.

Внутри голокрона вспыхивали красные символы анализа.

— Проводится диагностика…

Механический голос эхом разнёсся под сводами разрушенного комплекса.

— Анализ завершён.

Короткая пауза.

— «Астрия Порта» уничтожена.

Реван медленно перевёл взгляд на обломки гигантского кольца. Когда-то древние врата внушали благоговейный страх. Теперь же они напоминали труп мёртвого бога.

Огромные сегменты кольца лежали среди руин, покрытые трещинами и следами выжженной энергии. Некоторые части механизма всё ещё искрили, выбрасывая хаотичные импульсы голубоватого света.

— Повреждены основные узлы питания, — продолжал Садоу. — Разрушены энергетические стабилизаторы. Центральное ядро врат вышло из строя.

Реван молчал.

Он уже знал ответ.

Но всё равно спросил:

— Ремонт?

Садоу ответил почти сразу:

— На данном этапе невозможен.

Тишина.

— Для восстановления необходимы ресурсы, энергетические кристаллы и специалисты, способные работать с технологиями Зел-Нага.

Красный свет голокрона дрогнул.

— В настоящий момент у нас отсутствует всё перечисленное.

Реван медленно закрыл глаза. Ярость внутри него клокотала подобно вулкану. Но сейчас даже она не могла ничего изменить. Его планы были разрушены. Связь с его галактикой потеряна. Врата уничтожены. Он оказался заперт в чужом мире. Один.

— Понятно… — тихо произнёс ситх. — То есть у нас нет ничего.

В голосе Ревана не было страха. Только холодная тяжесть осознания.

Садоу вновь заговорил:

— Существует вероятность восстановления связи через другие храмы Зел-Нага.

Реван резко поднял голову.

— Значит, шанс всё ещё есть?

— Теоретически — да.

Пауза.

— Практически… вероятность крайне мала.

Тёмный лорд усмехнулся. Горько.

— Этого достаточно.

Он взглянул на разрушенные консоли.

И тут его словно ударила новая мысль.

— Сообщение…

Садоу мгновенно понял.

— Выполняю анализ передачи.

Прошло несколько секунд.

Слишком долгих.

— Передача была прервана во время разрушения Астрия Порта.

Реван почувствовал, как внутри вновь поднимается напряжение.

— Что успело уйти?

— Неизвестно.

Голокрон замерцал.

— Часть данных была отправлена до аварии. Однако невозможно определить, достигло ли сообщение точки назначения.

— Объясни.

— Передача могла остаться в буфере нестабильного канала на другой стороне врат. Также существует вероятность полного уничтожения данных в момент энергетического коллапса.

Тишина. Только треск искр. Реван ничего не ответил. Сейчас он чувствовал усталость впервые за очень долгое время.

Настоящую. Его броня была разорвана. Кровь медленно стекала по руке. Рёбра болели после ударов гидралисков.

Тёмная сторона всё ещё удерживала его тело, но даже она не могла полностью скрыть полученные раны.

Он потратил слишком много сил. Но позволить себе слабость Реван не мог. Не здесь. Не сейчас. С тяжёлым дыханием ситх заставил себя подняться. Он медленно пошёл через разрушенный Зал Калибровки. Через трупы зергов.

Некоторые гидралиски всё ещё подёргивались в агонии. Их чудовищные тела испускали мерзкий запах крови, кислоты и гниющей плоти.

Под ногами Ревана хрустели обломки хитина. Один из мёртвых монстров внезапно дёрнулся. Реван даже не посмотрел. Алый световой меч вспыхнул на мгновение. Голова гидралиска покатилась по полу. Ситх продолжил путь к выходу.

Ему нужна была помощь.

И одновременно—

ответы.

Реван тяжело поднимался по гигантским лестницам храма Зел-Нага. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Но хуже ран было другое. Сила. Она предупреждала его. Что-то ждало снаружи. Когда впереди наконец появился выход из комплекса, Реван остановился. Холодный ветер Монлита ворвался внутрь храма, принося с собой багровую пыль и запах терразина.

И вместе с ним —

псионическое давление.

Мощное.

Безумное.

Реван мгновенно узнал его.

Найон.

Но теперь всё было иначе. Во много раз хуже. Безумие Палача стало глубже. Сильнее. Словно кто-то подпитывал его извне. И Найон был не один. Реван закрыл глаза. Погрузился в Тёмную сторону.

Сознания.

Много сознаний.

Пятьдесят.

Нет…

больше.

Сильные.

Дисциплинированные.

Опасные.

Это были уже не обычные воины талдаримов, которых он сокрушил возле храма.

Нет.

Эти существа были элитой.

Их разум пылал жаждой крови.

Подвижники.

Вознесённые.

Палачи.

Воины Цепи Вознесения. И все они сейчас ждали его снаружи. Реван медленно открыл глаза.

И вдруг—

усмехнулся.

Холодно.

Устало.

— Забавно…

Его голос растворился в ветре Монлита.

— После стольких побед…

Он посмотрел на кровавое небо планеты.

— Судьба наконец решила напомнить мне, что я смертен.

Алый клинок вновь вспыхнул в его руке.

Слабее, чем раньше. Но всё ещё смертельно опасный. Реван медленно пошёл к выходу из храма.

Навстречу армии.

Навстречу безумию Найона.

Навстречу, возможно—

своему последнему бою.

Около входа в храм Зел-Нага ранее...

После того как Палач Найон покинул разрушенный Зал Калибровки, он больше не чувствовал ни сомнений, ни страха.

Только ярость.

Холодную.

Священную.

Осквернитель всё ещё был жив.

Лжец, назвавший себя избранником Зел-Нага.

Создание, посмевшее войти в священный храм, прикоснуться к технологиям Создателей и пережить гнев Амона.

Для Найона это стало личным.

Он не просто проиграл Рак-Шир.

Его унизили.

Его сокрушили перед собственными воинами.

И теперь внутри Палача горело лишь одно желание —

месть.

Пробираясь через тёмные коридоры храма, Найон остановился возле одной из древних платформ связи. Зелёное пламя терразинового безумия вспыхнуло в его глазах. Он поднял руку. Псионическая энергия вырвалась наружу и ударила в кристалл связи.

Сигнал ушёл в пустоту космоса.

На орбиту Монлита.

К его флоту.

К Флоту Смерти.

---

Высоко над мёртвой планетой, среди багровых облаков и бурь терразиновой пыли, в безмолвии космоса завис главный корабль Найона.

Исполинский материнский корабль талдаримов.

Флагман Флота Смерти.

Его корпус напоминал гигантский обсидиановый клинок, прорезающий саму пустоту. По поверхности корабля проходили кроваво-красные энергетические линии, пульсирующие словно вены живого существа.

Вокруг флагмана медленно дрейфовали «Аннигиляторы», «Ураганы» и истребители-разведчики талдаримов.

Весь флот уже знал о поражении Найона.

Весть о проигранном Рак-Шире разнеслась по кораблям подобно яду.

Любой другой Палач после такого был бы уничтожен собственными подчинёнными.

Но Найон был не таким лидером.

Его окружали фанатики.

Безумцы.

Те, кто поклонялись не Цепи Вознесения…

а лично ему.

Когда сигнал Палача достиг флагмана, в центральном зале корабля мгновенно собрались Стражи.

Пятьдесят воинов.

Личная гвардия Найона.

Элитные убийцы талдаримов.

Даже среди собственного народа они внушали страх.

Стражи были темными тамплиерами талдаримов, полностью посвятившими себя пути уничтожения. Их броня отличалась от обычных доспехов талдаримов — тяжёлые чёрные пластины были покрыты трещинами, из которых сочилось алое псионическое свечение. На плечах и шлемах возвышались длинные ритуальные шипы. А за их спинами колыхались разорванные багровые плащи, словно сотканные из дыма и крови.

Но страшнее всего были их глаза.

Пустые.

Одержимые.

Они давно перестали бояться смерти.

Стражи жили лишь ради одного мгновения —

момента убийства.

Каждый из них владел смертоносным режимом Пустоты.

Запретной техникой талдаримов.

В бою Страж активировал свои плазменные клинки на полную мощность, полностью перегружая псионические кристаллы доспехов. Их оружие начинало пылать ослепительным багровым светом, способным расплавлять броню тяжёлой техники и рассекать элитных воинов за секунды.

Но цена силы была чудовищной. В момент активации щиты Стража полностью отключались. Талдарим буквально превращался в живое оружие.

Если он не убивал врага мгновенно —умирал сам.

Именно поэтому остальные протоссы считали Стражей безумцами.

Но для талдаримов это было величайшей формой преданности.

Отдать собственную жизнь ради убийства врага.

Когда Стражи почувствовали зов Найона, никто из них не колебался.

Даже после его поражения.

Даже после потери права командования.

Они всё равно последовали за ним.

Потому что их вера была сильнее законов Цепи Вознесения.

Сильнее страха.

Сильнее смерти.

Главный Страж медленно склонил голову.

— Палач зовёт нас.

В ответ весь зал озарился вспышками багровой энергии.

Стражи активировали варп-переход.

И исчезли.

---

На поверхности Монлита воздух возле храма Зел-Нага внезапно разорвался алыми вспышками.

Одна.

Вторая.

Третья.

Пятьдесят фигур материализовались среди пепла и терразинового тумана.

Стражи прибыли.

Они мгновенно выстроились полукругом перед входом в храм.

Безмолвные.

Неподвижные.

Словно статуи смерти.

В центре стоял Найон.

Его броня была повреждена после битвы с Реваном, но зелёное пламя в глазах теперь горело ещё ярче.

Безумнее.

Палач медленно поднял голову к гигантским вратам храма.

Он чувствовал его.

Чужака.

Раненного.

Ослабленного.

Но всё ещё опасного.

Найон сжал плазменные клинки.

Псионическая энергия начала искривлять воздух вокруг него.

— Ты должен был умереть внизу… — прошептал он.

Затем голос Палача сорвался в яростный рёв:

— Теперь моя очередь убить тебя, еретик!

Стражи одновременно активировали оружие.

Пятьдесят багровых клинков вспыхнули во тьме Монлита.

И в этот момент двери храма Зел-Нага начали медленно открываться.

Из глубины комплекса повеяло дымом, кровью и смертью.

А Найон впервые за долгое время улыбнулся.

Безумной улыбкой фанатика, который наконец дождался часа своей мести.

Глава 10

Реван вышел из Храма Зел-Нага.

За его спиной с тяжёлым гулом закрывались исполинские врата комплекса, и этот звук эхом прокатился по мёртвым равнинам Монлита, словно сама древняя планета предупреждала о приближении новой войны.

Снаружи царила ночь.

Небо Монлита было затянуто густыми багровыми облаками терразиновой пыли. Среди них вспыхивали редкие бирюзовые молнии, освещая руины древних добывающих комплексов и чёрные силуэты монолитов Зел-Нага. Ветер гнал по пустошам пепел и ядовитый газ, а над поверхностью земли стелился густой туман, в котором алыми отблесками отражался свет псионной энергии.

Реван остановился на верхних ступенях храма.

Тело ситх было изранено.

Доспехи покрывали следы когтей гидралисков и оплавленные борозды кислотных плевков. Из-под маски медленно стекала кровь. Каждый вдох отдавался тупой болью в груди.

Но хуже ран было другое.

Сила вокруг Монлита.

Она изменилась.

Теперь Реван ощущал её отчётливо.

Эта галактика была пропитана чем-то чуждым.

Не Светлой стороной.

Не Тёмной.

Чем-то древним.

Чем-то голодным.

И сейчас это нечто наблюдало за ним.

У подножия лестницы полукольцом стояли пятьдесят Стражей Талдаримов.

Они ждали его.

Высокие фигуры в чёрной броне казались неподвижными статуями среди клубящегося терразинового тумана. Их доспехи были покрыты древними рунами и ритуальными насечками, а за спинами развевались длинные кроваво-красные плащи.

Затем одновременно вспыхнули пси-клинки.

Тьму прорезали десятки алых лезвий.

Воздух наполнился низким вибрирующим гулом энергии.

Псионическое давление мгновенно ударило по сознанию Ревана. Даже после битвы с Найоном и чудовищами Амона ситх почувствовал — эти воины были гораздо опаснее обычных ревнителей. Это были фанатики. Личная гвардия Палача.

Убийцы, воспитанные в традициях смерти и абсолютной преданности.

Они не боялись погибнуть.

Они жаждали этого.

Посреди строя стоял Найон.

Палач больше не напоминал того талдарима, которого Реван победил во время Рак-Шира.

Терразин окончательно разрушал его разум.

По чёрной броне Палача медленно расползались трещины ядовито-зелёного свечения. Его глаза пылали болезненным изумрудным огнём, а вокруг тела клубились потоки нестабильной псионической энергии. Казалось, сама Пустота шептала через него. Найон медленно поднял клинок и указал им на Ревана.

— Еретик… — его голос одновременно прозвучал в воздухе и внутри разума ситха. — Лжец… Осквернитель…

Ветер усилился.

Терразиновый туман закрутился вокруг Палача подобно живому существу.

— Амон открыл мне истину, — прошипел Найон. — Ты не создание Зел-Нага. Ты пришёл из чужой тьмы… Ты носишь силу, которой не должно существовать в этой галактике!

Его голос сорвался на яростный рёв.

— И кара твоя будет только одна — смерть!

Псионическая буря вспыхнула вокруг талдарима.

Даже Стражи невольно отступили на шаг.

Реван тяжело выдохнул.

Он чувствовал, как Сила внутри него дрожит от истощения.

После битвы с гидралисками его тело находилось на грани.

Но страх исчез из него ещё очень давно.

Осталась лишь воля.

Холодная.

Несокрушимая.

— Ты уже проиграл мне Рак-Шир, — глухо произнёс Реван. — Или талдаримы забыли собственные законы?

Найон резко вскинул голову.

Его глаза вспыхнули ярче.

— Тебе следовало убить меня, пока была возможность!

Палач ударил клинком о камень.

По ступеням храма пробежала волна псионической энергии.

— Я вновь бросаю тебе вызов, Реван!

Стражи одновременно сделали шаг вперёд.

— РАК-ШИР!!!

Псионический крик прокатился над пустошами Монлита подобно ударной волне. Где-то вдали задрожали древние монолиты Зел-Нага.

Реван медленно активировал световой меч. Алое лезвие вспыхнуло во тьме. Его свет отразился на маске ситха и залитых кровью доспехах.

— Вот значит как… — тихо произнёс он. — Похоже… действительно стоило тебя убить…

Он резко закашлялся кровью.

Но всё равно поднял меч.

И в тот же миг Стражи ринулись в атаку.

Они двигались с нечеловеческой скоростью.

Красные вспышки мелькали среди терразинового тумана, словно сама ночь разорвалась на части. Стражи одновременно активировали режим полного высвобождения энергии.

Их клинки удлинились.

Псионическое пламя вокруг лезвий вспыхнуло ярче.

Щиты отключились.

Защита исчезла.

Теперь они существовали только ради убийства.

Первый Страж обрушился на Ревана сверху.

Световой меч ситха встретил удар с оглушительным треском. Поток энергии разорвал воздух, выбив искры и псионные разряды.

Второй Страж ударил сбоку.

Третий — в спину.

Четвёртый уже прыгнул сверху.

Реван резко вытянул руку.

Сила ударила вперёд подобно взрыву.

Сразу троих талдаримов отбросило назад. Их тела пробили обсидиановые колонны и рухнули среди обломков.

Но остальные уже были рядом.

Слишком быстро.

Слишком много.

Алые клинки сомкнулись вокруг ситха подобно челюстям чудовища.

Реван ушёл в сторону, разрубая одного Стража пополам. Второму он отсёк руку вместе с клинком. Третий попытался ударить в шею —

Сила остановила его прямо в воздухе.

Реван сжал кулак.

Тело талдарима смялось с отвратительным хрустом.

Но даже умирая, Страж попытался дотянуться клинком до ситха.

Фанатики.

Безумцы.

Они не знали страха.

И тогда—из тумана ударили другие клинки.

Чёрные силуэты появились позади Стражей словно призраки Пустоты.

Охотники за Кровью.

Тайные палачи талдаримов.

Их броня была тоньше и темнее, а вокруг тел клубился густой чёрный дым псионической энергии. Их движения были почти невидимыми.

Один из Стражей рванулся вперёд—и внезапно застыл.

Вокруг него вспыхнули чёрные энергетические цепи.

Затем ещё.

И ещё.

— Узы Пустоты… — прошептал Садоу внутри голокрона.

Пространство вокруг Стражей исказилось.

Ментальные путы впились в сознания талдаримов, парализуя их волю. Они не могли двигаться.

Не могли атаковать.

Даже их мысли на мгновение оказались скованы.

И Охотники ударили.

Быстро.

Точно.

Жестоко.

Пси-клинки вспарывали броню, отсекали конечности и прожигали тела насквозь. Один из Охотников вонзил оба клинка в грудь обездвиженного Стража и перегрузил энергию оружия.

Тело талдарима взорвалось изнутри алой вспышкой.

Другой Охотник исчез в тени и мгновенно появился за спиной сразу двух Стражей, перерезав им позвоночники одним движением.

Монлит вновь захлебнулся кровью.

Реван тяжело опустился на одно колено.

Мир перед глазами начал расплываться.

Он уже почти не чувствовал собственное тело.

И именно тогда рядом вспыхнула багровая вспышка варпа.

Из неё появилась высокая фигура в чёрно-алой броне.

Верховная Вознесённая Шайра.

Она мгновенно преклонила колено перед ситхом.

— Лорд Реван… — её голос прозвучал прямо в сознании. — Мы прибыли на помощь.

Реван попытался подняться.

Но ноги предательски дрогнули.

Шайра подхватила его прежде, чем он рухнул.

— Как… вы узнали?..

— Командующий флотом заметил исчезновение Стражей Палача, — ответила она. — Мы поняли, что Найон нарушил Рак-Шир.

Позади них пространство вновь начало разрываться вспышками варпа.

На поле боя прибывали новые силы талдаримов.

Ревнители.

Посвящённые.

Подвижники.

Сотни воинов.

Алые клинки один за другим вспыхивали в темноте.

Даже сквозь мутнеющее сознание Реван понял —

с орбиты прибыло не меньше пятисот бойцов.

И тогда началась настоящая бойня.

Псионические молнии разрывали ночь.

Клинки сталкивались среди вихрей искр.

Воздух дрожал от энергии Пустоты.

Талдаримы убивали друг друга во имя силы.

Во имя власти.

Во имя Цепи Вознесения.

А посреди этого хаоса стоял Найон.

Неподвижный.

Его зелёные глаза горели всё ярче.

И впервые за всё время Реван почувствовал нечто по-настоящему тревожное.

Словно внутри Палача смотрел кто-то другой.

Кто-то древний.

Кто-то, наблюдавший за этим сражением из самой глубины Пустоты.

И этот взгляд был направлен прямо на него.

Когда Палач Найон понял, что битва проиграна, он впервые за долгое время почувствовал не ярость.

Страх.

Настоящий.

Первобытный.

Поле боя вокруг него превратилось в кровавый хаос. Повсюду вспыхивали псионические разряды, алые клинки разрывали тьму, а воздух дрожал от боли, ненависти и безумия сотен разумов, столкнувшихся в смертельной бойне.

Талдаримы убивали друг друга прямо у подножия Храма Зел-Нага.

Во имя власти.

Во имя силы.

Во имя Рак-Шира.

Повсюду лежали тела.

Обугленные.

Разрубленные.

Испепелённые псионной энергией.

Терразиновый туман смешался с дымом горящих доспехов и запахом раскалённого металла. Среди клубов багровой пыли вспыхивали силуэты воинов, исчезавших в новых вспышках варпа и энергии Пустоты.

Монлит вновь пил кровь своих детей.

Найон тяжело дышал.

Его броня была покрыта трещинами, а из-под пластин струился зелёный свет нестабильной псионической энергии. Терразин окончательно разрушал его разум. Голоса в голове становились всё громче.

И среди них —

один.

Главный.

Голос Амона.

Он не звучал.

Он давил.

Проникал внутрь сознания, словно ледяные когти.

— Убей его…

Палач вздрогнул.

Голос превратился в рёв.

— УБЕЙ ЕГО СЕЙЧАС ЖЕ!

Глаза Найона вспыхнули ярко-зелёным пламенем.

Среди бушующей битвы он наконец увидел Ревана.

Ситх стоял на одном колене возле разрушенных ступеней храма. Его световой меч всё ещё горел алым светом, но сам тёмный лорд едва держался в сознании.

Для Найона этого было достаточно.

Палач ринулся вперёд.

Он двигался сквозь бойню подобно живому урагану.

Пси-клинки разрывали всё на пути.

Первый ревнитель попытался преградить ему дорогу —

Найон рассёк его пополам одним ударом.

Второй воин успел поднять щит.

Палач пробил его насквозь вместе с грудной клеткой владельца.

Третий попытался ударить со спины —

зелёная псионическая молния вырвалась из ладони Найона и испепелила талдарима заживо.

Когда-то эти воины поклонялись ему.

Когда-то они преклоняли колени при его появлении.

Теперь же они стали лишь помехой.

Мусором.

Мясом на пути к жертве.

Найон больше не видел в них братьев.

Только препятствия.

Голос Амона пожирал остатки его разума.

— УБЕЙ ЕГО!

Палач уже видел перед собой Ревана.

Ещё несколько метров —

и всё будет кончено.

Но внезапно два алых клинка преградили ему путь.

Вспыхнул ослепительный поток энергии.

Шайра.

Верховная Вознесённая.

Она встала между ним и Реваном.

Её броня была покрыта следами боя, а пси-клинки сияли настолько ярко, что вокруг них дрожал воздух.

Найон замер лишь на мгновение.

Затем ярость вновь поглотила его.

— Предательница…

Его голос стал хриплым и искажённым.

— Ты смеешь защищать еретика?!

Шайра ничего не ответила.

Она лишь сильнее сжала клинки.

И атаковала первой.

Их столкновение вспыхнуло подобно взрыву.

Псионическая волна ударила по окружающим воинам, разбрасывая тела в стороны.

Шайра двигалась совершенно иначе, чем Найон.

Если Палач был бурей —

то она была клинком.

Её движения напоминали смертоносный танец.

Быстрые.

Точные.

Холодные.

Она скользила между ударами Найона, уходя от яростных выпадов буквально в последний миг. Алые дуги клинков переплетались в воздухе, высекая потоки искр и энергии.

Найон же сражался словно обезумевший зверь.

Каждый его удар мог разрубить броню талдарима вместе с телом. Он не защищался.

Не думал.

Не просчитывал.

Он просто хотел убить.

Терразин и голос Амона окончательно уничтожили остатки дисциплины Палача.

Но даже обезумев, Найон оставался чудовищно сильным.

Шайра чувствовала это.

Каждый удар отдавался болью в руках.

Каждая блокировка едва не ломала её защиту.

Если бы не раны после боя с Реваном —

она уже была бы мертва.

Но и Найон понимал нечто другое.

Шайра никогда прежде не сражалась так яростно.

Не ради него.

Не ради Амона.

Не ради Цепи Вознесения.

Она сражалась ради Ревана.

Эта мысль сводила Палача с ума.

— БОГОХУЛЬСТВО!

Он ударил с такой силой, что земля под ногами треснула.

Шайра отлетела назад, но удержалась на ногах.

Именно этого ей и было нужно.

Время.

Всего лишь немного времени.

И внезапно—

небо над Монлитом содрогнулось.

Сначала пришёл звук.

Низкий.

Глухой.

Настолько мощный, что древние монолиты Храма Зел-Нага начали вибрировать. Затем облака над полем боя начали расходиться. Терразиновая буря закрутилась гигантским вихрем. И из багровых облаков начал спускаться корабль.

Исполинский.

Чудовищный.

Материнский корабль талдаримов.

Его чёрный корпус медленно прорывался сквозь шторм, словно сама космическая тьма опускалась с небес на Монлит. По броне корабля пробегали алые энергетические линии, а гигантские двигатели освещали облака кроваво-красным светом. Разряды молний били в корпус исполина, но лишь растворялись в энергетических щитах.

Он был настолько огромен, что заслонил собой половину неба.

Тень флагмана накрыла поле боя.

Ветер мгновенно усилился.

Терразиновый туман разметало в стороны ударными волнами двигателей.

Над пустошами зазвучал древний гул антигравитационных систем.

Корабль медленно снижался, подобно божеству войны, спускающемуся с небес.

На его бортах сияли символы Цепи Вознесения.

Флагман флота смерти.

Личный корабль Найона.

И теперь —

корабль нового владыки.

На мостике стоял адмирал Кса-Рон.

Он прибыл за своим новым повелителем.

Когда Найон увидел спускающийся флагман —

он замер.

Даже сквозь безумие Палач понял правду.

Он опоздал.

Реван выжил.

А значит —

всё потеряно.

И тогда голос Амона вновь прорезал его сознание.

На этот раз тихо.

Но от этого только страшнее.

— Уходи в храм…

Найон резко поднял голову.

Его глаза вспыхнули ярче прежнего.

— СТРАЖИ! — проревел он. — ОТСТУПАЕМ!

Оставшиеся в живых воины мгновенно активировали щиты.

Из пятидесяти Стражей выжило меньше двух десятков.

Остальные остались лежать среди мёртвых.

Но даже сейчас выжившие фанатики без колебаний последовали за своим Палачом.

Найон развернулся и бросился к входу в храм.

Стражи исчезали за ним среди тьмы древнего комплекса.

И именно в этот момент голокрон Ревана вспыхнул ярко-красным светом.

Садоу заговорил механическим голосом:

— Объект находится в заданной точке.

Небольшая пауза.

— Активировать блокировку.

В следующее мгновение по поверхности Храма Зел-Нага прошёл импульс бирюзового света.

Земля содрогнулась.

Древние механизмы, спавшие миллионы лет, вновь пришли в движение.

Вокруг храма вспыхнуло новое силовое поле.

Гораздо мощнее прежнего.

Бирюзовые энергетические барьеры накрыли пирамиды и монолиты, полностью изолируя комплекс от внешнего мира.

Все входы начали закрываться. Исполинские двери медленно уходили в камень. Коридоры перекрывались древними механизмами.

А затем—весь храм начал опускаться под землю. Медленно. Неотвратимо.

Словно сама планета поглощала его обратно во тьму.

— Режим полной изоляции активирован, — произнёс Садоу.

Но Реван уже почти ничего не слышал.

Сознание покинуло его.

Последнее, что он увидел в последний раз—

как Шайра, бросилась в бой с Найоном.

А затем тьма поглотила его.

Когда ситх потерял сознание, вокруг него начали собираться талдаримы.

Они не преклоняли колени.

Не восхваляли его.

Не доверяли ему.

Пока ещё нет.

Но они видели главное.

Он победил Найона.

Выжил там, где должны были погибнуть даже сильнейшие.

И выдержал Рак-Шир против Палача, Стражей и самого безумия Пустоты.

Для талдаримов этого было достаточно.

Сила была единственной истиной.

А Реван доказал, что достоин править.

Глава 11

Флагман, материнский корабль Талдаримов.

После битвы у Храма Зел-Нага Дарта Ревана переправили на флагманский материнский корабль талдаримов.

Исполинское судно медленно дрейфовало на орбите Монлита, закрывая собой половину мёртвого небосвода планеты. Его чёрный корпус был покрыт алыми энергетическими прожилками, напоминавшими раскалённые трещины в обсидиане. Огромные шпили и выступающие орудийные платформы придавали кораблю вид древней хищной крепости, вырванной из самой Бездны.

В глубинах корабля, под слоями брони и энергетических щитов, находилась Капсула Жизни.

Полупрозрачный саркофаг, наполненный густой светящейся жидкостью терразина и медицинских нанитов протоссов.

Именно там лежал Реван.

Неподвижный.

Израненный.

Погружённый в глубокую кому.

Его тело медленно восстанавливалось после чудовищной битвы в Зале Калибровки. Раны, оставленные гидралисками, были слишком тяжёлыми даже для организма, усиленного Тёмной стороной.

Но разум ситха не знал покоя.

Даже находясь без сознания, Реван продолжал медитировать.

Сила этой вселенной не отпускала его.

Она окружала его повсюду.

Проникала в мысли.

В кровь.

В саму душу.

Она была иной.

Не такой, как в его галактике.

Не той чистой яростью Тёмной стороны, к которой он привык за долгие годы войны.

Эта энергия была древнее.

Глубже.

В ней ощущалась Пустота.

Холодная.

Бесконечная.

Живая.

И терразин лишь усиливал эту связь.

Газ медленно проникал в организм Ревана всё то время, что он находился среди талдаримов. Теперь ситх отчётливо понимал — именно поэтому его способности в этом мире начали стремительно возрастать.

Он стал сильнее.

Быстрее.

Его связь с окружающей энергией усилилась до невиданного уровня.

Но вместе с этим приходило и нечто другое.

Шёпот.

Гнев.

Безумие.

Иногда в медитации ему казалось, будто сама Пустота наблюдает за ним.

Ждёт.

Изучает.

Реван чувствовал: если он продолжит впитывать терразин без ограничений, однажды эта сила начнёт пожирать его разум так же, как пожрала Найона и остальных фанатиков Амона.

И всё же…

Ситх не мог отказаться от силы.

Это противоречило самой его природе.

«Сила требует цены», — размышлял Реван во тьме собственного сознания.

«Всегда».

Но цена не должна быть безумием.

Не должна превращать в раба.

Талдаримы были сильны.

Безусловно.

Идеальные воины.

Фанатики, рождённые войной и культом силы.

Но именно терразин сделал их слепыми.

Сделал рабами шёпота Пустоты.

Рабами Амона.

Реван понимал:

если он хочет выжить в этой галактике — ему понадобится собственный Орден.

Новый Орден ситхов.

И талдаримы подходили для этого лучше кого бы то ни было.

Их культура уже строилась на власти, боли, превосходстве сильного и постоянной борьбе за возвышение.

Они были пугающе похожи на древних ситхов.

Но их необходимо изменить.

Очистить.

Подчинить не безумию…

А дисциплине.

Воле.

Истинной силе.

Однако одной армии фанатиков было недостаточно.

Ревану нужны были:

ресурсы,

рабочие,

учёные,

инженеры,

новые миры,

новые технологии.

Ему нужна была Империя.

Настоящая.

А не горстка обезумевших воинов среди руин забытой планеты.

Тем временем талдаримы покидали Монлит.

Огромные транспорты поднимались с поверхности планеты сквозь багровые бури терразина. Последние гарнизоны сворачивали лагеря возле древнего Храма Зел-Нага, который теперь навсегда исчез под поверхностью мира, скрытый новыми защитными барьерами.

После всех сражений под командованием Ревана осталось около четырёхсот бойцов наземных сил.

Даже для талдаримов это были чудовищные потери.

Особенно после столкновения со Стражами Найона.

Пятьдесят фанатиков сумели уничтожить почти четыре сотни воинов.

Посвящённые.

Ревнители.

Подвижники.

Даже Охотники за Кровью гибли десятками, пытаясь остановить безумных Стражей.

Талдаримы не боялись смерти.

Но даже среди них Стражи считались чудовищами.

Оружием, которое выпускали лишь тогда, когда требовалось уничтожить врага любой ценой.

На орбите же оставался основной флот.

Почти две тысячи воинов и обслуживающего персонала находились на кораблях.

Флот Ревана теперь состоял из:

— материнского корабля талдаримов — гигантской боевой цитадели, способной уничтожать целые города орбитальными ударами;

— десяти тяжёлых крейсеров класса «Ураган»;

— двадцати аннигиляторов;

— тридцати разведчиков и лёгких ударных судов.

Для полноценной войны этого было недостаточно.

Но более чем достаточно для рейдов, захвата слабых колоний и основания первой базы.

Реван понимал это.

Он уже начал строить планы.

Ему нужно изучить галактику.

Понять её расы.

Её технологии.

Её слабости.

Узнать, кто такие протоссы, терраны и зерги.

Понять природу Пустоты.

И главное —

найти новые Храмы Зел-Нага.

Потому что именно там скрывались ответы.

Ответы о вратах.

О Духах Бедлама.

Об Амоне.

И о том, почему сама Сила привела его именно в эту галактику.

Во тьме капсулы Реван медленно открыл глаза.

Жидкость терразина вокруг него дрогнула.

Красное свечение маски отразилось в стекле.

Впереди его ждала неизвестная галактика.

И впервые за долгое время даже сам Дарт Реван не знал, что найдёт среди её звёзд.

Тем временем…

В другой вселенной.

Система Дромунд.

Мёртвый сектор древней Империи.

Когда-то здесь кипела жизнь. Военные верфи ракатанцев закрывали собой орбиту планет, а бесчисленные флоты уходили в гиперпространство, неся волю своих хозяев в дальние уголки галактики. Но теперь от былого величия остались лишь руины.

Одна из планет системы давно превратилась в безжизненный каменный шар.

Её атмосфера была выжжена ещё тысячелетия назад во время внутренних войн ракатанцев. Поверхность покрывали исполинские кратеры, остовы древних городов и погребённые под пеплом военные комплексы.

Даже звезда этой системы умирала.

Её тусклый красноватый свет едва пробивался сквозь облака космической пыли, превращая мёртвый мир в царство вечных сумерек.

Глубоко под поверхностью планеты, среди километров разрушенных шахт и обвалившихся туннелей, всё ещё существовал один забытый объект.

Военный исследовательский комплекс ракатанцев.

Древний.

Погребённый.

Забытый всеми.

Огромные герметичные двери, покрытые символами исчезнувшей цивилизации, не открывались десятки тысяч лет. Реакторы давно остыли. Большинство систем было уничтожено временем.

Комплекс был мёртв.

Так казалось.

Но затем…

во тьме вспыхнул один огонёк.

Слабый.

Едва заметный.

Следом загорелся второй.

Третий.

По древним кабелям медленно пошёл ток. Пыль, покрывавшая терминалы тысячелетиями, дрогнула от вибрации оживающих механизмов.

Комплекс пробудился лишь на мгновение.

Причина была только одна.

Сигнал.

Далёкий.

Невероятно слабый.

Но невозможный.

Он пришёл из объекта на луне Хорлисс.

Из системы, которая считалась потерянной ещё до падения Бесконечной Империи.

Древние приёмники с трудом расшифровывали повреждённую передачу. Большая часть данных оказалась разрушена при прохождении через нестабильный пространственный канал.

Но даже обрывков хватило, чтобы автоматические системы комплекса пришли в действие.

В застывшей тишине начали работать аварийные протоколы.

На голографических экранах замерцали давно забытые символы.

Обнаружен источник.

Обнаружен пространственный разлом.

Зафиксирована неизвестная энергетическая активность.

Затем—

системы зафиксировали ещё кое-что.

Координаты не совпадали ни с одной известной областью галактики.

Сигнал пришёл…

извне.

Не из гиперпространства.

Не через стандартные каналы связи.

Он словно пробил саму ткань реальности.

Даже древние вычислительные ядра ракатанцев не могли определить, откуда именно пришла передача.

На долю секунды центральный реактор комплекса вышел за пределы допустимой мощности.

По коридорам прошла дрожь.

А затем в глубинах объекта активировалось нечто, что не должно было пробуждаться вновь.

Главный архивный интеллект.

Древний ИИ, управлявший объектом ещё во времена расцвета Бесконечной Империи.

Его сознание медленно поднималось из цифровой тьмы, словно древний хищник, пробуждающийся после многотысячелетней спячки.

Системы начали анализировать сигнал.

Сопоставлять данные.

И чем дольше длился анализ…

тем тревожнее становились результаты.

Источник передачи использовал технологию, схожую с проектами Духов Бедлама.

Технологию, существование которой было засекречено даже среди высших каст ракатанцев.

«Астрия Порта».

Пространственные врата.

Технология, считавшаяся утраченной навсегда.

В древних архивах она проходила под другим названием:

«Путь между мирами».

И существовала лишь одна причина, по которой система могла активироваться вновь.

Кто-то открыл врата.

На экранах внезапно появились новые строки.

НЕИЗВЕСТНЫЙ ОПЕРАТОР.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕ УСТАНОВЛЕНО.

СТАТУС УГРОЗЫ: НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ.

Затем—

во всём комплексе погас свет.

На несколько секунд объект вновь погрузился в абсолютную тишину.

Именно в этот момент где-то в глубинах комплекса послышался тяжёлый механический звук.

Будто огромная герметичная дверь медленно начала открываться впервые за десятки тысяч лет.

Сигнал дошёл.

Но теперь оставался главный вопрос.

Кто именно его принял?

Интерлюдия Нова Терра

Я родилась на Тарсонисе.

В самом сердце мира, который тогда казался вечным.

Моё полное имя — Новембер Аннабелла Терра. Для большинства людей фамилия Терра означала власть. Старые Семьи Конфедерации правили этим сектором задолго до того, как Арктур Менгск объявил себя спасителем человечества. Мы не сидели в сенате и не выступали перед камерами. Такие, как мы, предпочитали управлять из тени.

Наш небоскрёб возвышался над сияющими кварталами Тарсониса подобно золотому монолиту. Верхние уровни утопали в роскоши: сады под искусственным небом, личные ангары, мраморные залы, стеклянные балконы, с которых открывался вид на бесконечный город.

Тогда я ещё верила, что мир устроен правильно.

Что сильные всегда будут править.

Что деньги могут защитить от всего.

Я ошибалась.

---

С самого детства со мной было что-то не так.

Я слышала эмоции людей раньше, чем они успевали заговорить. Чувствовала страх слуг, раздражение охраны, ложь политиков, приходивших к отцу. Иногда мне казалось, что мысли других людей шепчут прямо за стенами моей комнаты.

Отец говорил, что я просто очень чувствительная.

Теперь я знаю — он лгал.

Мой псионический потенциал был чудовищным. Настолько высоким, что Академия Призраков забрала бы меня ещё ребёнком, если бы Константино Терра не подкупил половину чиновников Конфедерации.

Он пытался защитить меня.

И этим лишь отсрочил катастрофу.

---

Мне было пятнадцать, когда мой мир умер.

Я помню тот вечер до мельчайших деталей.

Праздник.

Музыка.

Голоса гостей.

Фальшивые улыбки аристократов.

А потом — сирены.

Взрывы.

Стрельба.

Люди Арктура Менгска ворвались в небоскрёб как хищники. Повстанцы убивали всех без разбора. Охрана погибла почти мгновенно.

Я видела, как застрелили моего брата.

Видела, как мать пыталась закрыть собой сестру.

Видела кровь на белом мраморе.

А потом убили отца.

И что-то внутри меня сломалось.

Нет...

Не сломалось.

Проснулось.

---

Я не помню сам момент выброса.

Только крик в собственной голове.

А затем —тишину.

Когда я открыла глаза, верхушки небоскрёба больше не существовало.

Сталь расплавилась.

Стекло испарилось.

Люди вокруг лежали мёртвыми.

Некоторым псионический удар буквально выжег мозг.

Я уничтожила не только нападавших.

Погибли сотни.

Случайные люди.

Слуги.

Охрана.

Гости.

В тот день я впервые поняла, что являюсь чудовищем.

---

Я сбежала в Гаттер.

Нижние уровни Тарсониса.

Место, куда солнечный свет не доходил никогда.

Там пахло химией, кровью и дешёвым стимулятором. В тесных переулках люди убивали друг друга за еду, воду и патроны. Корпоративные отходы стекали по стенам жилых блоков, а банды правили кварталами лучше любой власти.

Именно там я узнала настоящее лицо человечества.

Не аристократов.

Не сенаторов.

Не генералов.

А тех, кто выживал среди грязи и трупов.

Без денег и документов я быстро стала добычей.

Феджин.

Так звали человека, который меня купил.

Он был мелким криминальным королём Гаттера. Торговец оружием, наркотиками и людьми. Очень скоро он понял, что я умею слышать мысли.

После этого я перестала быть человеком.

Стала инструментом.

Он использовал меня, чтобы вычислять предателей, шпионов и конкурентов. Я сидела в прокуренных комнатах и слушала чужие мысли, пока вокруг заключались сделки и выносились смертные приговоры.

Иногда мне кажется, что именно в Гаттере умерла последняя часть той девочки, которой я когда-то была.

---

Однажды за мной пришёл убийца.

Профессионал.

Он двигался тихо, как призрак.

Но я услышала его мысли раньше, чем он вошёл в комнату.

Страх.

Холод.

Расчёт.

Я не помню, как убила его.

Только то, как кровь потекла у него из глаз, а тело рухнуло на пол.

После этого Конфедерация наконец заметила меня.

Такие вспышки невозможно скрыть.

---

На Тарсонис прибыл Чарльз Галлахер.

Призрак.

Настоящий.

До сих пор помню его взгляд — холодный, как космос между звёздами.

Он вытащил меня из Гаттера и предложил выбор.

Академия Призраков.

Или смерть.

Я согласилась почти сразу.

Потому что к тому моменту уже ненавидела себя.

---

Но была ещё одна причина.

Память.

Я больше не могла жить с тем, что видела.

С лицами родителей.

С криками.

С кровью.

С людьми, которых убила сама.

И тогда я попросила их стереть всё.

Добровольно.

Это была моя ошибка.

Самая большая ошибка в жизни.

---

Процедура нейронной модификации уничтожила меня окончательно.

Воспоминания исчезли.

Эмоции приглушили.

Личность сломали и собрали заново.

Нова Терра умерла.

Вместо неё появился агент X41822N.

Идеальное оружие Конфедерации.

А позже —Доминиона.

---

Когда Тарсонис пал под натиском зергов, вместе с ним умерла и Конфедерация. Всё, чему служили Старые Семьи, превратилось в пепел.

Но оружие всегда кому-то нужно.

Арктур Менгск забрал нас себе.

Так я стала Призраком Доминиона.

Лучшим ликвидатором Императора.

Меня отправляли туда, где требовалось исчезновение людей.

Тихое.

Чистое.

Окончательное.

Сенаторы.

Генералы.

Учёные.

Предатели.

Я убивала их всех.

Без вопросов.

Без сомнений.

Без жалости.

Потому что именно этому меня создали.

И только спустя годы я начала понимать страшную правду.

Мне стёрли память не для того, чтобы избавить от боли.

А чтобы сделать послушной.

Сделать удобной.

Сделать оружием.

И хуже всего было то, что долгое время меня это устраивало.

Бел-Шир.

Я смотрела на планету сквозь бронестекло десантного шаттла.

Она казалась невозможной.

Словно кто-то взял дикие джунгли первобытного мира и превратил их в храм для древних богов.

Бел-Шир был прекрасен.

И именно это пугало сильнее всего.

Под нами простирались бесконечные изумрудные леса, укрывавшие поверхность планеты густым ковром тропической растительности. Огромные деревья поднимались на сотни метров вверх, переплетаясь между собой подобно живым башням. Между ними клубился серебристый туман, подсвеченный мягким сиянием терразина.

Высоко над джунглями медленно дрейфовали парящие острова.

Гигантские массивы камня зависли в небе вопреки законам физики. С их краёв вниз ниспадали водопады, растворяющиеся в облаках ещё до того, как достигали земли. Некоторые острова были покрыты древними руинами и обсидиановыми шпилями Тал’даримов.

Даже с орбиты чувствовалось — эта планета не принадлежит людям.

По поверхности Бел-Шира тянулись светящиеся бирюзовые жилы.

Терразин.

Священный газ Тал’даримов.

«Дыхание Создания».

Он выходил из глубин планеты сквозь трещины в земле, поднимался над болотами мерцающим туманом, струился между корнями исполинских деревьев и заполнял атмосферу сладковатым, почти наркотическим ароматом.

Я ощущала его даже здесь.

Через корпус шаттла.

Через броню.

Через собственную кожу.

Терразин касался разума.

Шептал.

Манил.

Пытался проникнуть глубже.

— Приближаемся к зоне высадки, агент Нова.

Голос пилота прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Как и всегда.

Все вокруг давно разучились говорить иначе.

Я медленно закрыла глаза.

И вновь услышала внутри себя этот голос.

«Ты оружие».

Слова, которые я повторяла себе уже много лет.

Потому что иначе начинала вспоминать.

А вспоминать было нельзя.

Доминион направил меня на Бел-Шир для подготовки полномасштабной операции по захвату месторождений терразина. Разведка. Ликвидация угроз. Уничтожение аванпостов Тал’даримов. Захват газовых гейзеров.

Очередная миссия.

Очередная кровь.

Очередной приказ Менгска.

Моя команда сидела напротив меня внутри десантного отсека.

Призраки.

Псионики Доминиона.

Лучшие убийцы человечества.

Черная броня.

Холодные визоры.

Импланты.

Пустые взгляды.

Некоторые молча проверяли винтовки C-20A. Другие вводили стимуляторы через шейные порты. Кто-то неподвижно сидел, уставившись в пол, словно заранее знал, что обратно уже не вернётся.

Мои братья и сестры по оружию.

Такие же сломанные, как и я.

Я чувствовала их мысли краем сознания.

Страх.

Подавленную ярость.

Усталость.

И пустоту.

Особенно пустоту.

Доминион прекрасно умел превращать людей в инструменты.

Мы больше не были солдатами.

Мы были собственностью.

Иногда я пыталась вспомнить, кем была раньше.

До Академии Призраков.

До нейронной модификации.

До того дня, когда добровольно позволила стереть свою личность.

Но воспоминания были похожи на осколки разбитого стекла.

Крики.

Кровь.

Пылающий небоскрёб.

Женский плач.

И боль.

Всегда боль.

Я думала, что после стирания памяти станет легче.

Но прошлое не исчезло.

Оно лишь превратилось в тень, которая преследовала меня в тишине.

Теперь я наблюдала за собственной жизнью словно со стороны.

Будто тело больше мне не принадлежало.

Я двигалась.

Говорила.

Убивала.

Выполняла приказы.

Но внутри оставалась только пустота.

Иногда мне казалось, что настоящая Нова Терра умерла ещё на Тарсонисе.

А всё, что осталось сейчас — лишь идеально заточенный клинок в руках Арктура Менгска.

Шаттл вошёл в атмосферу Бел-Шира. Корпус задрожал. За бронестеклом вспыхнули молнии. И в этот момент я почувствовала планету по-настоящему. Терразин был повсюду. Он словно проникал под кожу. Некоторые псионики сходили здесь с ума. Другие начинали слышать голоса. Третьи становились сильнее. Намного сильнее. И именно это пугало меня больше всего. Потому что я уже чувствовала изменения внутри себя.

Иногда мои способности выходили из-под контроля. Иногда я слышала мысли людей за километры. Иногда мне начинало казаться, что кто-то наблюдает за мной из глубин космоса. Что-то древнее. Чужое. Нечеловеческое. Я никому не рассказывала об этом.

Призраки Доминиона не признаются в страхе.

— Тридцать секунд до высадки.

Солдаты поднялись со своих мест. Щёлкнули магнитные фиксаторы оружия. Активировались визоры. Все готовились убивать. Снова. Как всегда. Я медленно поднялась. Пальцы сами легли на рукоять винтовки. Тело двигалось автоматически. Безупречно. Холодно. Во мне почти не осталось ничего человеческого.

Только приказ.

Только задача.

Только смерть.

Шаттл прорезал облака Бел-Шира. И где-то внизу, среди древних джунглей, священных терразиновых алтарей Тал’даримов и руин забытых цивилизаций, уже ждала новая кровь.

Я ещё не знала, что именно на этой планете моя судьба изменится вновь.

И что вскоре в галактике появится нечто куда страшнее Доминиона.

Тёмный лорд, пришедший из другой вселенной.

Глава 12

Материнский корабль Талдаримов.

Флагман флота смерти.

Реван провёл в капсуле регенерации почти пять стандартных суток. Всё это время он находился между жизнью и смертью.

Полупрозрачная камера, наполненная вязкой изумрудной жидкостью, медленно восстанавливала его тело, сращивая повреждённые ткани и обожжённые внутренние органы. Терразин, пропитавший его кровь во время боёв на Монлите, вступал в реакцию с технологиями Талдаримов, и даже системы медицинского комплекса не могли до конца понять, что происходит с организмом чужака. Иногда капсула начинала вибрировать. Псионические датчики фиксировали всплески энергии такой силы, что автоматические системы флагмана несколько раз переходили в аварийный режим.

Талдаримы шептались между собой. Некоторые считали, что внутри капсулы рождается новый Вознесённый. Другие — что там медленно пробуждается нечто куда более опасное. За это время флот завершил эвакуацию с Монлита. Последние пилоны были демонтированы. Оставшиеся гарнизоны покинули поверхность планеты.

Древний храм Зел-Нага окончательно ушёл под землю, скрытый гигантскими плитами и многослойными силовыми барьерами. Теперь Монлит вновь стал мёртвым миром. Безмолвным. Пустым. Словно всё произошедшее там было лишь дурным сном.

Но Реван знал — это только начало.

---

Когда капсула открылась, воздух медицинского отсека наполнился холодным паром. Реван медленно вышел наружу. Его движения всё ещё были тяжёлыми, но взгляд вновь обрёл прежнюю твёрдость. Терразин изменил его. Он чувствовал это. Сила этой галактики всё глубже проникала в него, смешиваясь с Тёмной стороной. Иногда ему казалось, будто сама Пустота наблюдает за ним. Изучает. Ждёт.

Спустя несколько часов на борту флагмана был созван совет командиров. Главный стратегический зал материнского корабля напоминал скорее храм, чем военный центр. Чёрные обсидиановые стены уходили высоко вверх, растворяясь во мраке. Между колоннами пульсировали алые энергетические жилы, а в центре помещения парила гигантская голограмма сектора Копрулу. Красный свет падал на фигуры Талдаримов, делая их похожими на духов войны.

Реван стоял возле тактического стола. Перед ним находились трое командиров.

Адмирал Кса-Рон — командующий флотом.

Верховная Вознесённая Шайра — глава наземных войск.

И старый талдарим-снабженец Зарек, чьё лицо было покрыто сетью древних шрамов и следами терразиновой мутации.

Некоторое время в зале царила тишина.

Затем Реван заговорил:

— Докладывайте.

Голос ситха прозвучал спокойно. Но в нём ощущалась власть. Тяжёлая. Подавляющая.

Кса-Рон первым склонил голову.

— Лорд Реван. Эвакуация завершена. Все выжившие силы фракции Палача Найона находятся на борту флота. Орбитальные платформы уничтожены. Следов нашего пребывания почти не осталось.

Реван кивнул.

— Потери?

На несколько секунд повисло молчание.

Даже Талдаримам было тяжело озвучивать цифры.

— После боёв на Монлите... — медленно произнёс адмирал, — у нас осталось около четырёх сотен боеспособных наземных воинов.

Голограмма вспыхнула. Над столом появились символы подразделений.

— Ревнители — сто восемьдесят три.

— Посвящённые — сто сорок.

— Подвижники — сорок семь.

— Охотники за кровью — двадцать один.

— Стражи, сохранившие верность вам после Рак-Шира, — девять.

Шайра продолжила вместо него:

— Флот сохранился лучше.

Новая голограмма озарила зал. В пустоте появились очертания кораблей.

— Один материнский корабль класса «Флагман».

— Десять крейсеров типа «Ураган».

— Двадцать аннигиляторов.

— Тридцать разведчиков.

— Несколько транспортных платформ и ремонтных судов.

Реван внимательно изучал проекцию. Слишком мало. Для полноценной войны — ничтожно мало. Но достаточно, чтобы начать.

— Это не армия, — тихо произнёс он. — Это искра.

Шайра посмотрела на него внимательно.

— Искры иногда сжигают целые миры, Лорд Реван.

На лице ситха появилась едва заметная усмешка.

— Именно поэтому я ещё жив.

Старый Зарек медленно шагнул вперёд.

— Наше положение нестабильно, повелитель. Ресурсы почти исчерпаны. Терразина осталось немного. Производственные комплексы фракции Найона разрушены или потеряны. Если мы не найдём новый источник ресурсов...

— Тогда мы заберём его силой, — перебил Реван.

В зале повисла тишина. Талдаримы почувствовали в этих словах не угрозу. Обещание. Реван медленно перевёл взгляд на голограмму сектора.

— Как я понял, большая часть вашего народа подчиняется Ма-Лашу.

— Да, — ответил Кса-Рон. — Он — Верховный Владыка Цепи Вознесения.

— Но есть и другие фракции, — добавила Шайра. — Аларак. Независимые кланы. Остатки изгнанников. И бывшие войска Палача Найона... к которым принадлежим мы.

Реван задумался. Он уже начал понимать устройство этого общества. Талдаримы напоминали ситхов. Жестокость. Культ силы. Постоянная борьба за власть. Но в отличие от ситхов, здесь всё было возведено в абсолют.

— Тогда сначала мы укрепим собственную фракцию, — произнёс Реван. — Мне нужны новые воины.

Старый Зарек медленно покачал головой.

— Не все примут вас, Лорд Реван. Для многих вы — чужак. Осквернитель. Некоторые всё ещё верят словам Найона и голосам Пустоты.

— Пусть верят, — спокойно ответил ситх. — Вера не спасает от поражения.

Он сделал шаг вперёд.

— Я победил их Палача. Победил Стражей. Выжил в храме Зел-Нага. Этого достаточно.

Даже Шайра невольно почувствовала, как по залу прокатилась волна давления Тёмной стороны.

— Наша фракция ещё удерживает позиции на двух мирах, — произнёс Кса-Рон. — Куда прикажете направить флот?

Ответ пришёл раньше, чем Реван успел заговорить.

— Бел-Шир, — тихо сказала Шайра.

Голограмма изменилась. Над столом появилась зелёная планета. Джунгли. Парящие острова. Терразиновые гейзеры. Древние руины Зел-Нага.

— Бел-Шир богат терразином, — продолжила она. — Там находятся старые аванпосты нашей фракции. И храмы Создателей.

Глаза Ревана слегка сузились.

— Храмы...

Он уже понимал, что именно технологии Зел-Нага могут стать ключом ко всему. К возвращению домой. К власти. К новой империи.

— Полёт займёт около двух месяцев, — предупредил адмирал.

— Этого времени достаточно, — ответил Реван.

Он повернулся к Шайре.

— У меня будет ещё один приказ.

— Слушаю, Лорд Реван.

— Собери сильнейших псиоников флота. Раздели их на две группы. Тех, кто полностью зависим от терразина... и тех, кто ещё способен контролировать разум без него.

В зале воцарилось недоумение.

— Для чего? — осторожно спросила Шайра.

Реван некоторое время молчал.

А затем произнёс:

— Я собираюсь сделать вас сильнее.

Даже Кса-Рон удивлённо поднял взгляд.

— Обучение? Наставничество? Среди Талдаримов нет подобного.

— Теперь будет.

Голос Ревана стал холоднее.

— Ваш народ силён. Но вы тратите эту силу друг на друга. Я изменю это.

Шайра почувствовала странное напряжение. Этот чужак действительно собирался изменить саму природу Талдаримов. Безумец. Или...нечто куда более опасное.

— Воины могут не принять этого, — тихо сказал Зарек.

Реван медленно повернулся к нему.

Красное свечение от ядра корабля отражалось на маске ситха.

— Тогда я заставлю их принять это.

По залу словно прошёл холод. Даже старый талдарим отвёл взгляд. Шайра же неожиданно почувствовала...интерес.

Этот чужак не боялся Цепи Вознесения. Не боялся Ма-Лаша. Не боялся даже Пустоты. Он действительно собирался пройти через весь Рак-Шир. Шаг за шагом. Мир за миром. Пока не достигнет вершины.

— Если вы хотите объединить Талдаримов, — медленно произнесла Шайра, — вам придётся однажды бросить вызов самому Ма-Лашу.

— Я знаю.

— Его поддерживают миллионы воинов.

— Значит, миллионы увидят его падение.

Тишина. Абсолютная. Реван медленно активировал световой меч.

Алый клинок вспыхнул в полумраке зала.

— Я пройду этот путь силой. Силой и кровью.

За обзорным экраном флагмана медленно двигались звёзды.

Флот уже начал подготовку к прыжку.

Впереди их ждал Бел-Шир.

Новый мир.

Новые враги.

И новая война.

Флот Талдаримов ушёл в варп-пространство.

Огромный материнский корабль медленно растворился в багровом сиянии гиперпространственного разлома, а вслед за ним в пустоту скользнули крейсеры, аннигиляторы и разведчики. Реальность исказилась, звёзды вытянулись в длинные белые полосы, и флот исчез из системы Монлита.

Теперь пути назад не было.

Лишь холодная бездна впереди.

---

За следующие несколько суток Шайра выполнила приказ Ревана. Она лично отбирала воинов среди выживших Талдаримов. Это оказалось куда сложнее, чем ожидалось. Талдаримы были сильны.

Почти каждый из них являлся опасным псиоником и убийцей, воспитанным Цепью Вознесения. Но Ревану были нужны не просто солдаты. Ему требовались те, кто способен выдержать нечто большее. Те, кто сможет принять Тёмную сторону. И не сломаться. Шайра разделила кандидатов на две группы, как и приказал ситх. Первая группа состояла из воинов, годами вдыхавших терразин. Они были чудовищно сильны. Но вместе с силой теряли себя. Их разум уже начинал принадлежать Пустоте. Некоторые слышали шёпот во сне. Некоторые разговаривали сами с собой. Некоторые смеялись во время боя, даже когда им отрубали конечности. Терразин превратил их в живое оружие. Опасное. Нестабильное. Безумное. Таких Шайра отобрала около тридцати.

Вторая группа была совсем другой. Эти воины почти не использовали терразин. Редкость среди Талдаримов. Они полагались не на безумие газа, а на собственную дисциплину, контроль и врождённую силу разума. Именно их было сложнее всего найти. Всего семеро. Семеро воинов, сумевших сохранить себя среди народа, поклонявшегося силе через саморазрушение.

---

Тренировочный зал материнского корабля напоминал древнюю арену.

Гигантское помещение, освещённое лишь алыми потоками энергии, исходившими из стен. В воздухе висел слабый запах раскалённого металла и терразина. Пол был покрыт следами старых поединков. Засохшая кровь. Следы псионных ожогов. Глубокие борозды от энергетических клинков. Талдаримы не тренировались. Они выживали. Когда Шайра вошла в зал вместе с Реваном, все воины уже ожидали их. Сорок с лишним фигур стояли неподвижно. Красные глаза светились в полумраке. Некоторые смотрели на Ревана с уважением. Некоторые — с подозрением. Некоторые — с плохо скрываемой жаждой однажды бросить ему вызов.

Реван медленно прошёл вдоль строя. Он чувствовал каждого. Ярость. Гордость. Боль. Жажду власти. И страх. Талдаримы боялись его. Не как лидера. Как чего-то неизвестного.

— Сядьте, — спокойно произнёс Реван.

Приказ прозвучал неожиданно. Талдаримы переглянулись. Для них подобное было непривычно. Но никто не осмелился возразить. Воины медленно опустились на колени, образовав широкий круг.

Реван сел в центре. Скрестив ноги, он закрыл глаза. В зале воцарилась абсолютная тишина. Даже механизмы корабля будто начали работать тише.

А затем—

Тьма пришла в движение.

Сила медленно распространилась по залу.

Холодная.

Тяжёлая.

Подавляющая.

Талдаримы вздрогнули.

Некоторые инстинктивно схватились за клинки.

Но было уже поздно.

Реван открыл свой разум.

И проник в их сознания.

Сразу во все.

Шайра почувствовала, как пространство вокруг будто исчезло. На мгновение ей показалось, что она падает в бездонную пропасть.

Реван видел их.

Не лица.

Не тела.

Сущности.

Каждый разум пылал по-своему.

Одни были похожи на хаотичное зелёное пламя, пожираемое терразиновым безумием. Другие — на острые алые клинки, наполненные волей и дисциплиной. Некоторые были слабы. Некоторые — опасны. А некоторые...заставили даже Ревана задержать внимание.

Он искал пятерых.

Только пятерых.

Этого было достаточно.

Пятеро станут первыми.

Первые — обучат остальных.

Так рождаются ордена.

Так создаются империи.

Так начинается новая эпоха.

Прошло несколько долгих минут. Наконец Реван открыл глаза. Воины тяжело дышали. Некоторые покрылись потом. Другие едва удерживались, чтобы не рухнуть на пол. Они впервые в жизни столкнулись с подобной силой.

— Остальные свободны, — произнёс Реван.

Никто не посмел спорить. Большая часть Талдаримов молча поднялась и покинула зал.

Остались пятеро.

Реван медленно перевёл взгляд на каждого из них.

Двое были Стражами.

Бывшие элитные последователи Найона.

Высокие, закованные в тяжёлую чёрную броню с багровыми символами Цепи Вознесения. Их плазменные клинки висели за спинами, а глаза горели болезненным ядовито-зелёным светом.

Терразин почти уничтожил их разум.

Но не до конца.

Они остались.

Не пошли за Найоном в храм.

Не предали Рак-Шир.

Именно это заинтересовало Ревана.

Фанатики, способные подчиняться правилам силы, а не только безумию.

Полезно.

Первого звали Зер'Аш. Его тело покрывали шрамы от десятков Рак-Широв.

Второй — Малек. Молчаливый убийца, от которого буквально исходило ощущение скрытого насилия.

Реван чувствовал: оба готовы умереть ради силы. Но не ради лжи.

Третьим оказался Охотник за кровью. И именно он сразу привлёк внимание ситха.

Его броня была тёмно-оранжевой, почти медной, покрытой тонкими линиями раскалённого свечения.

Глаза горели ярким янтарным светом. Не красным. Не зелёным. А именно янтарным. Словно внутри него пылало жерло вулкана. Даже неподвижно стоя, он напоминал хищника перед броском. Его звали Ва'рен. И его разум оказался самым опасным среди всех присутствующих. Не безумный. Не фанатичный. Холодный. Расчётливый.

Реван понял сразу: этот воин способен однажды стать либо величайшим учеником...либо самым опасным врагом.

Последними были двое Подвижников. Братья.Редкость среди Талдаримов. Обычно родственные связи ничего не значили в Цепи Вознесения. Но эти двое сражались вместе с рождения. И выжили. Их звали Са'кир и Рал'тен. Оба носили лёгкие тёмные доспехи, покрытые псионными рунами. Их глаза сияли алым светом, похожим на раскалённые звёзды. Но главное было не это. Их псионический потенциал оказался чудовищным.

Реван чувствовал: если направить их силу правильно, оружие им действительно станет не нужно. Они смогут уничтожать врагов одной волей. Сминать сознания. Разрывать плоть. Подчинять разум.

Шайра наблюдала за происходящим молча. Даже ей становилось не по себе. Она начинала понимать, что именно задумал Реван. Он не просто собирал учеников. Он создавал нечто новое. Нечто, чего никогда прежде не существовало среди Талдаримов. Новый путь. Новую веру. Новый орден.

Реван медленно поднялся.Алое свечение отражалось на его маске.

— Ваш первый урок скоро начнётся, — произнёс он.

В этот момент за обзорными окнами корабля вспыхнули потоки варпа.

Флот продолжал путь через пустоту.

Туда, где их уже ждали новые войны.

Новые тайны.

И Бел-Шир.

Мир джунглей, терразина и древних храмов Зел-Нага.

Глава 13

Первый урок.

Материнский корабль Талдаримов дрожал от гула варп-двигателей, разрезающих пустоту между звёздами. За бронёй флагмана бесновалась бездонная чернота космоса, а внутри, в глубине корабля, среди циклопических коридоров и багрового свечения пилонов, находился древний зал медитации. Когда-то здесь талдаримы проводили ритуалы Вознесения. Теперь же это место должно было стать колыбелью чего-то нового. Чего-то куда более опасного.

Реван стоял в центре зала. Его чёрные одежды неподвижно спадали вниз, а алый свет голокрона Садоу медленно пульсировал возле плеча тёмного лорда. Перед ним полукругом стояли шестеро. Пятеро избранных. И Шайра. Все они были разными.

Двое Стражей — высокие, закованные в тёмную броню цвета обсидиана. Их зелёные глаза горели безумием терразина. От них исходила жажда крови, настолько плотная, что её можно было почти почувствовать физически.

Охотник за кровью — неподвижный, словно статуя. Его тёмно-оранжевая броня отливала расплавленным металлом. Глаза пылали, как угли вулкана. Даже среди талдаримов он казался хищником.

Двое Подвижников были иными. Их псионика ощущалась сразу. Чистая. Острая. Разрушительная. Красные глаза сияли подобно двум звёздам в пустоте. В отличие от остальных, они почти не зависели от терразина. Их сила принадлежала им самим.

И, наконец, Шайра. Верховная Вознесённая. Воительница.

Её движения даже в покое напоминали танец клинков. Она держалась ровно, спокойно, но Реван чувствовал: внутри неё бушует пламя амбиций.

Все они смотрели на него. Ждали. Изучали. Боялись. И одновременно жаждали силы.

Реван медленно сел в центре круга.

— Сядьте.

Голос прозвучал тихо. Но сила, скрытая в нём, заставила даже Стражей мгновенно подчиниться.

Талдаримы опустились на колени вокруг него.

— Сегодня вы начнёте путь, который изменит вас навсегда.

В зале стало тихо. Слышно было лишь далёкое гудение двигателей корабля.

Реван закрыл глаза. И Сила разлилась вокруг. Тёмная. Древняя. Чуждая даже для талдаримов. Она проникла в сознание каждого из них. Ученики вздрогнули. Перед их глазами начали возникать образы. Бесконечные войны. Пылающие миры. Армии в чёрных доспехах. Ситхи. Тёмные лорды. Империи, построенные на боли, страхе и могуществе.

— Слушайте… и запоминайте.

Голос Ревана звучал одновременно в зале и внутри их разума.

— Сила — это не дар. Сила — это право.

Вокруг учеников начали проявляться призрачные образы цепей. Тяжёлых. Ржавых. Оковы опутывали их тела и разум.

— Всю жизнь вас учили служить.

Цепи сжались.

— Поклоняться.

Ещё сильнее.

— Подчиняться.

Талдаримы начали тяжело дышать.

Даже Шайра стиснула зубы.

— Но Ситхи не служат.

Вспышка алого света.

И цепи разорвало.

— Мир лжёт вам.

— Слабые называют страсть пороком.

— Страх называют мудростью.

— Покорность называют порядком.

Голос Ревана стал жёстче.

— Но именно страсть рождает силу.

Перед учениками возникли слова. Древние. Пылающие алым огнём. Кодекс Ситхов.

— Мир — это ложь. Есть только страсть.

— Через страсть я обретаю силу.

— Через силу я обретаю могущество.

— Через могущество я обретаю победу.

— Через победу мои цепи будут разрушены.

— Сила освободит меня.

Слова эхом разнеслись по разумам талдаримов. Они чувствовали их. Понимали. Для них это не было чуждым. Наоборот. Это было удивительно близко их собственной природе.

Реван открыл глаза.

— Вы уже близки к тёмной стороне больше, чем любой народ, который я встречал.

Он посмотрел на Стражей.

— Но вы рабы терразина.

На Подвижников.

— Рабы силы.

На Шайру.

— Рабы амбиций.

А затем его голос стал ледяным.

— Ситх не должен быть рабом ничему.

Внезапно рядом с Реваном поднялся металлический обломок. Без прикосновения. Без движения. Только силой воли. Телекинез. Обломок медленно начал сжиматься. Металл застонал. Скрутился. Превратился в плотный шар. Ученики замерли.

— Это первая способность, которой вы овладеете.

Реван поднял руку. И сразу десятки предметов по всему залу поднялись в воздух.

— Сила — продолжение вашей воли.

Он резко сжал кулак. Обломки с грохотом врезались в стены. Ударная волна прошла по залу. Даже Шайра вздрогнула.

— Не тело движет оружием.

— Разум.

Затем Реван вытянул руку к одному из тренировочных дроидов. Тьма хлынула из его пальцев. Дроид начал дрожать. Его энергия угасала. Корпус ржавел прямо на глазах. Машина осыпалась грудой металла.

— А это…

Реван медленно опустил руку.

— Высасывание жизни.

Даже Стражи ощутили холод.

— Вы можете поглощать силу врага.

— Его энергию.

— Его волю.

— Его жизнь.

Один из Подвижников тихо произнёс:

— Это… похоже на Пустоту…

— Нет, — ответил Реван. — Пустота пожирает.

Он поднял взгляд.

— А Ситх подчиняет.

После этого началось обучение. Талдаримы пытались двигать предметы. Сначала медленно. Неуверенно. Но их псионическая природа делала обучение невероятно быстрым. Особенно выделялся Охотник за кровью. Он почти сразу научился притягивать оружие силой мысли.

Шайра же была иной. Она чувствовала течение Силы инстинктивно. Словно танцевала вместе с ней. Позже Реван приказал им активировать пси-клинки. Алые лезвия вспыхнули в полумраке зала.

Реван внимательно наблюдал. Очень внимательно.

— Интересно…

Он медленно подошёл ближе.

— Ваше оружие…

Он коснулся энергетического клинка рукой, не боясь жара.

— Оно почти идентично световым мечам.

Ученики переглянулись.

— Разница лишь в природе кристалла.

Реван задумался.

— Но принцип…

Он посмотрел на своё оружие. Алый световой меч вспыхнул с тяжёлым гулом.

— Практически одинаков.

Страж с зелёными глазами спросил:

— Значит… наши Создатели знали вашу цивилизацию?

Реван промолчал. Но внутри него родилось тревожное чувство. Слишком много совпадений. Слишком.

После этого начались поединки. Первым выступил Страж. Он бросился вперёд мгновенно. Без страха. Без защиты. Только убийственная ярость. Его клинки обрушились на Ревана подобно шторму. Но тёмный лорд двигался спокойно. Экономно. Каждое движение было точным. Каждый блок — идеальным. Реван резко ушёл в сторону и ударил Стража рукоятью меча в грудь. Воин рухнул на колени.

— Ты силён.

Реван смотрел на него сверху вниз.

— Но твой гнев ослепляет тебя.

Следующим был Охотник за кровью. Этот бой оказался совсем другим. Охотник исчезал. Появлялся за спиной. Использовал телепатические путы. Пытался поймать Ревана. Но ситх предугадывал каждый шаг. В конце концов он остановил клинок Охотника голой рукой, усиленной Силой.

— Ты опасен.

Голос Ревана прозвучал с уважением.

— Ты мыслишь во время боя.

Подвижники оказались чудовищно сильны в псионике. Один попытался буквально смять Ревана волной энергии. Второй атаковал разум. Но Реван сокрушил их. Безжалостно. Показательно.

Шайра вышла последней.

И зал замер.

Она двигалась прекрасно.

Плавно.

Смертоносно.

Её клинки танцевали вокруг Ревана.

Удар.

Разворот.

Прыжок.

Псионический всплеск.

Она была великолепна.

Но всё ещё недостаточно сильна.

Реван поймал её клинок, резко притянул Силой к себе и остановил лезвие у самого её горла.

Тишина.

Шайра тяжело дышала.

А затем Реван медленно опустил меч.

— Ты не сражаешься как талдарим.

Она подняла взгляд.

— Тогда как?

— Как воин… который хочет выжить.

Впервые за всё время Шайра едва заметно улыбнулась. А Реван посмотрел на своих новых учеников.

И впервые за долгое время почувствовал нечто знакомое. Не армию. Не слуг. А начало нового Ордена.

Обучение проходило лучше, чем ожидал даже сам Реван.

Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Пока флот рассекал бездонную тьму космоса, направляясь к Бел-Ширу, внутри материнского корабля рождалось нечто новое.

Нечто, чего галактика ещё не знала.

Новый Орден.

Каждый день Реван собирал своих первых учеников в залах медитации. Там, среди древних символов Зел-Нага и багрового света талдаримских пилонов, он обучал их философии ситхов.

Не тех ситхов, которых знала Республика.

Не безумных разрушителей.

Не жаждущих власти глупцов.

А истинному пути силы.

Он учил их управлять своими эмоциями, а не становиться их рабами. Учил использовать ярость как оружие. Использовать страх как инструмент. Использовать боль как источник могущества. Постепенно ученики начинали понимать смысл слов, которые Реван произнёс на первом уроке.

«Через победу мои цепи будут разрушены». Для Талдаримов эти слова имели особое значение. Всю свою жизнь они были рабами Цепи Вознесения. Рабами Рак-Шира. Рабами терразина. Рабами голосов Пустоты. Теперь же Реван показывал им иной путь. Путь, где сила принадлежит не Цепи. Не Амону. Не Ма-Лашу. А самому воину.

Для многих это стало откровением. Для некоторых — ересью. Но никто не мог отрицать результатов.

Уже спустя несколько недель ученики Ревана начали обучать других. Сначала осторожно. Потом всё увереннее.

Шайра взяла на себя обучение офицеров.

Охотник за Кровью обучал скрытности и контролю разума.

Подвижники передавали знания о медитации и концентрации.

Даже Стражи начали использовать новые техники, превращая свою ярость из безумного пламени в направленный удар клинка.

Так знания распространялись по всему флоту. Медленно. Но неотвратимо. К концу второго месяца путешествия почти двести Талдаримов уже владели основами Силы. Конечно, они не могли сравниться с настоящими ситхами. Пока что. Но изменения были очевидны. Их реакции стали быстрее. Их телекинез усилился. Их псионические способности начали расти. Некоторые научились чувствовать присутствие врага за сотни метров. Другие могли воздействовать на разум слабых существ. Самые одарённые уже осваивали примитивные формы высасывания жизненной энергии. С каждым днём они становились опаснее. Гораздо опаснее.

Реван наблюдал за этим с удовлетворением. Его замысел работал. Он создавал не просто армию. Он создавал фундамент новой Империи. Однако не все приняли новый путь. Среди Талдаримов оставались те, кто отвергал философию ситхов. Они по-прежнему верили только в Цепь Вознесения. Только в древние традиции. Только в силу Рак-Шира. Некоторые открыто называли учение Ревана чуждым. Другие предпочитали молчать. Но никто из них не осмеливался выступить против него.

Реван победил Палача Найона.

Пережил храм Зел-Нага.

Выжил после нападения чудовищ Амона.

По законам Талдаримов он был законным лидером. А силу среди Талдаримов уважали превыше всего. Поэтому даже несогласные продолжали служить ему. И Реван не видел в этом проблемы. Не каждый должен быть ситхом. Империи строятся не только из воинов. Нужны инженеры. Пилоты. Навигаторы. Техники. Рабочие. Каждый имеет своё место. Каждый полезен. Даже если не владеет Силой.

В этом заключалось одно из отличий между Реваном и большинством древних ситхов. Он мыслил как завоеватель. Как государственный деятель. Как строитель империй. А не как безумный разрушитель.

Особое место среди его учеников занимала Шайра. За прошедшие месяцы она стала его главным помощником. Практически каждое решение, касавшееся флота или армии, проходило через неё. Она понимала Талдаримов лучше, чем кто-либо другой. Понимала их традиции. Понимала их слабости. Понимала их страхи.

Для многих воинов именно Шайра стала мостом между старым миром и новым порядком, который создавал Реван. Однако их отношения всё ещё оставались сложными. Она уважала его. Восхищалась его силой. Училась у него. Но полного доверия между ними пока не существовало. Шайра всё ещё пыталась понять своего нового учителя. А Реван продолжал наблюдать за своей ученицей, оценивая её потенциал. Иногда ему казалось, что именно она станет первой среди его нового ордена. Если переживёт грядущие испытания.

Наконец наступил день, которого ожидал весь флот. По кораблю разнеслись сигналы перехода. Варп-двигатели начали замедляться. Офицеры заняли свои посты. Навигационные системы завершили расчёты. Материнский корабль содрогнулся. Звёзды за обзорными экранами вытянулись в бесконечные световые нити. А затем реальность вновь обрела привычную форму.

Флот вышел из гиперпространства.

Перед ними появилась новая система.

И её жемчужина.

Бел-Шир.

Даже Реван на несколько мгновений замолчал.

Планета была прекрасна. Бесконечные изумрудные джунгли покрывали её поверхность. Среди облаков парили гигантские острова. По всей планете мерцали бирюзовые жилы терразина. Древние руины Зел-Нага возвышались среди лесов, словно памятники давно исчезнувшим богам.

Но Реван чувствовал и другое.

Силу.

Псионическую силу миллионов живых существ.

Терразин.

Пустоту.

И что-то ещё.

Что-то скрытое.

Что-то наблюдающее.

Что-то, что пока не показывало себя.

Тёмный лорд медленно поднялся со своего трона на мостике флагмана. Его взгляд был прикован к Бел-Ширу. Он чувствовал, что именно здесь начинается новая глава его пути. И что эта планета изменит всё.

— Начинается, — тихо произнёс Реван.

И где-то далеко внизу, среди древних джунглей Бел-Шира, судьба уже готовила для него новую встречу.

Глава 14

Бел-Шир.

Главная база Талдаримов.

Командный Нексус.

Нексус возвышался над джунглями Бел-Шира подобно чёрному храму войны. Гигантские шпили из обсидианового металла устремлялись в небо, теряясь среди облаков терразинового тумана. Алые энергетические каналы пульсировали внутри стен, словно кровь древнего исполина. Внизу простирались бесконечные джунгли. Изумрудные кроны деревьев скрывали руины Зел-Нага, залежи терразина и бесчисленные опасности этого мира. Даже воздух Бел-Шира был пропитан силой. И безумием.

В центральном зале совещаний собрались командиры местного гарнизона Талдаримов. Над круглым столом мерцали голографические карты планеты.

Отдельными алыми метками были обозначены аванпосты Талдаримов.

Синими — позиции терранов Доминиона.

И именно они сейчас являлись причиной ожесточённых споров.

— Мы должны ждать Палача Найона, — раздражённо произнёс командир Стражей.

Его зелёные глаза вспыхнули терразиновым светом.

— Палач исчез, но не погиб. Пока его судьба неизвестна, никто не имеет права занимать его место.

— Прошло уже несколько месяцев, — холодно ответил адмирал флота.

— Несколько месяцев молчания.

Голограмма над столом сменилась изображением орбитальных платформ Доминиона.

— Тем временем терраны продолжают строить базы на нашей планете.

Продолжают добывать терразин.

Продолжают осквернять земли Создателей.

Его голос стал жёстче.

— Пока мы спорим, они укрепляются.

Командир наземных сил ударил когтистой рукой по столу.

— А ещё у нас есть третий вопрос.

Все присутствующие сразу поняли, о ком идёт речь.

— Джи-Нара.

В зале повисло недовольное молчание.

— Ма-Лаш прислал её без объяснений, — продолжил командир.

— Не Палача.

Не Вознесённого.

Не Верховного Владыку.

А её.

— Значит, у него есть причины, — ответил адмирал.

— Или он просто решил напомнить нам, кто правит всеми Талдаримами, — мрачно произнёс командир Стражей.

Дискуссия становилась всё напряжённее. Воины повышали голос. Псионическая энергия начала искриться вокруг некоторых из них. Но внезапно двери Нексуса распахнулись. С тяжёлым металлическим грохотом.

Все разговоры мгновенно стихли. В зал вошла Джи-Нара. Её сопровождали Избранные. Личная элита Ма-Лаша. Даже среди Талдаримов они считались воплощением силы.

Алые доспехи сверкали в свете пилонов.

Пси-клинки за спинами воинов испускали едва заметное сияние.

Сама Джи-Нара двигалась уверенно.

Гордо.

Словно уже являлась владычицей этого мира.

Она не смотрела на присутствующих как на равных.

Не смотрела даже как на союзников.

В её глазах они были лишь инструментами.

Полезными.

Но всё же инструментами.

— Узрите силу Избранных!

Её голос эхом разнёсся по залу. Командиры нехотя поднялись. Некоторые поклонились. Некоторые лишь склонили голову. Джи-Нара заметила это. И запомнила.

— Ваше приветствие достойно вашей силы. То есть ничтожно.

По залу прошёл глухой ропот. Командир Стражей сжал кулаки. Но промолчал.

Джи-Нара медленно подошла к столу. Её взгляд скользнул по каждому из присутствующих. Взгляд хищника. Оценивающего добычу.

— Я прибыла по приказу Верховного Владыки Ма-Лаша.

Она положила руку на стол.

— С этого момента я принимаю командование всеми силами Бел-Шира.

— Палач Найон...

Командир Стражей всё же решился возразить.

— Палач Найон не отвечает на вызовы уже несколько месяцев, — резко оборвала его Джи-Нара.

— Если он жив — он слаб.

Если мёртв — он бесполезен.

В любом случае он более не имеет значения.

Её слова ударили по присутствующим сильнее любого клинка. Талдаримы уважали только силу. И Джи-Нара прекрасно это понимала.

— Теперь поговорим о настоящей проблеме.

Перед ней вспыхнула карта.

Синие метки терранов загорелись ярче.

— Эти паразиты.

В голосе Джи-Нары прозвучало неподдельное презрение.

— Эти животные осмелились ступить на землю Создателей. Осмелились бурить священные месторождения терразина. Осмелились воровать наше Дыхание Жизни.

Она резко сжала кулак.

Несколько голографических отметок исчезли.

— Я устала смотреть на их существование.

Командир наземных войск осторожно произнёс:

— Терраны хорошо укрепились. Их оборона—

— Мне неинтересны оправдания.

Джи-Нара даже не посмотрела на него.

— Мне интересны победы.

Наступила тишина. Ледяная. Неприятная. Даже адмирал почувствовал давление её воли. Джи-Нара была высокомерна. Безжалостна. Жестока. Но за её словами скрывалась другая правда. Она понимала ситуацию. Понимала, что не может позволить себе поражение. Поражение означало смерть. Всегда.

Таков был путь Талдаримов.

Такова была Цепь Вознесения.

Именно поэтому она собиралась уничтожить терранов быстро. До того, как они успеют стать серьёзной угрозой.

— Соберите весь гарнизон.

Подготовьте флот. Активируйте боевые пилоны, они должны быть готовы к телепортации.

Её голос стал холодным как космос.

— Мы нанесём удар. Сокрушительный. Беспощадный. Я хочу, чтобы через несколько дней на Бел-Шире не осталось ни одного живого террана.

Она посмотрела на командиров сверху вниз.

— Исполнять.

На этот раз никто не возразил. Никто не спорил. Командиры молча склонили головы. Они могли не любить Джи-Нару. Могли презирать её высокомерие. Могли ненавидеть её. Но её прислал Ма-Лаш. И пока она была сильна... Ей подчинялись. Когда командиры начали покидать зал, Джи-Нара подошла к обзорному окну Нексуса.

Вдалеке, за джунглями Бел-Шира, мерцали огни терранских баз. Она смотрела на них долго. Очень долго.

А затем едва слышно произнесла:

— Скоро вы исчезнете.

И в этот момент никто из присутствующих ещё не знал, что к Бел-Ширу уже приближается другой флот.

Флот, способный изменить судьбу всей планеты.

Флот Лорда Ревана.

Бел-Шир.

База Доминиона.

Густые джунгли Бел-Шира простирались на многие тысячи километров во всех направлениях. Исполинские деревья, древние руины Зел-Нага и насыщенные терразином испарения превращали поверхность планеты в настоящий лабиринт, где смерть могла подстерегать за каждым поворотом.

Именно сюда был направлен отряд призраков Доминиона под командованием Новы Терры. Подготовка заняла всего несколько часов. Командование требовало разведданные. Точные координаты сил Талдаримов. Их численность. Вооружение. Укрепления. Если Доминион собирался захватить Бел-Шир, он должен был знать, с чем столкнётся. К сожалению, сейчас рядом с Новой не было её постоянной команды. Они выполняли другое задание в соседнем секторе планеты. Поэтому ей пришлось работать с группой призраков, выделенных местным командованием.

Пятеро бойцов.

Пятеро профессиональных убийц.

Каждый из которых был способен в одиночку уничтожить небольшой гарнизон.

Но даже они понимали, что Талдаримы — это совсем другой противник.

— Проверить маскировку.

Голос Новы звучал спокойно.

— Боеприпасы?

— Полный комплект.

— Пси-глушители?

— Активны.

Нова кивнула.

— Выдвигаемся.

Через несколько секунд отряд растворился среди джунглей. Активированные маскировочные поля превратили их в едва заметные силуэты.

Бел-Шир жил собственной жизнью. Где-то вдалеке рычали неизвестные хищники. Среди ветвей вспыхивали бирюзовые отблески терразина. Периодически над деревьями проносились летающие существа, размеры которых заставили бы содрогнуться любого террана. Но призраки двигались быстро. И бесшумно. Восемь часов непрерывного продвижения сквозь джунгли привели их к цели.

Нова первой почувствовала это. Псионическое давление. Мощное. Давящее. Похожее на жар гигантской печи.

— Мы близко.

Она закрыла глаза. И позволила своим способностям развернуться. Разум коснулся окружающего пространства. Перед внутренним взором начали возникать источники энергии.

Один.

Десять.

Сотни.

Тысячи.

Псионика протоссов сияла подобно маякам во тьме.

— Святой Копрулу...

Тихо выругался один из призраков. Перед ними располагалась полноценная база Талдаримов. Огромная. Намного больше, чем предполагала разведка. Чёрные башни поднимались над джунглями. Между ними парили пилоны. Повсюду двигались патрули. В небе кружили разведчики. А внутри базы ощущалось присутствие множества сильных псиоников. Слишком многих. Даже если бы сюда высадился батальон морпехов, его бы просто стёрли с лица планеты.

— Работаем тихо.

Приказала Нова.

— Никаких героических поступков.

Призраки начали проникновение. Используя маскировку, они обходили патрули. Сканировали здания. Устанавливали маяки наблюдения. Собирали данные.

Нова двигалась отдельно. Её способности позволяли проникать глубже остальных. Именно так она добралась до центрального Нексуса. Там она увидела её. Высокую фигуру в багрово-чёрных доспехах.

Джи-Нару.

Даже на расстоянии её псионика ощущалась подобно раскалённому клинку. Жестокая. Холодная. Безжалостная.

Нова осторожно коснулась её сознания. Лишь на мгновение. И тут произошло невозможное. Джи-Нара резко подняла голову. Прямо в сторону укрытия призрака. Их взгляды встретились. Сквозь стены. Сквозь маскировку. Сквозь расстояние. На одно короткое мгновение. По спине Новы пробежал холод. Она мгновенно разорвала контакт.

— Отступаем.

Связалась она с группой.

— Немедленно.

— Что случилось?

— Отступаем!

Больше вопросов не последовало. Отряд начал отход. Быстро. Организованно. Но было уже поздно. По всей базе внезапно взревели сигналы тревоги. Красные огни вспыхнули на башнях. Пилоны активировались.

— Нас вычислили.

Произнес один из призраков.

— Бежим!

Они рванули сквозь джунгли. Часы. Целые часы. Прыгая через корни. Пробираясь через болота. Преодолевая отвесные скалы. Но Талдаримы не отставали. Они преследовали добычу словно хищники.И когда начало казаться, что отрыв увеличивается...Ловушка захлопнулась.

Перед бегущими призраками вспыхнули варп-врата. Из воздуха появились десятки Талдаримов. Ревнители. Подвижники. Стражи. Засада.

— Контакт!

Прогремел голос Новы.

В тот же миг джунгли взорвались огнём. Винтовки призраков открыли огонь. Плазменные снаряды разрывали воздух. Один Страж рухнул ещё до того, как успел активировать клинки. Второй лишился головы. Но Талдаримы уже атаковали. Красные клинки прорезали листву. Псионические молнии ударили по позициям терранов. Джунгли превратились в поле боя. Нова увидела Джи-Нару почти сразу. Вознесённая двигалась сквозь бой подобно живому воплощению войны. Её клинки оставляли алые следы в воздухе.

— Терран...

Прозвучал её голос в разуме Новы.

— Ты посмела вторгнуться на земли Создателей.

Нова ответила выстрелом.

Псионически усиленная пуля ударила Джи-Нару в щит. Тот вспыхнул. Но выдержал. И начался поединок.

Джи-Нара двигалась невероятно быстро. Слишком быстро для обычного человека. Её клинки рассекали воздух. Нова уходила от ударов благодаря предвидению и тренировке Призрака. Она использовала телекинез. Псионические импульсы. Снайперскую винтовку. Каждый раз заставляя Джи-Нару отступать на шаг.

Но и Вознесённая не уступала.

Один удар клинка прорезал броню Новы на плече.

Второй едва не задел шею.

Тем временем основной бой продолжался. Талдаримы недооценили противника. Они ожидали лёгкой охоты. Вместо этого столкнулись с элитой Доминиона. Один за другим падали Ревнители. Стражи погибали под концентрированным огнём. Подвижники не успевали использовать свои способности. Но и призраки несли потери. Один из бойцов оказался пронзён пси-клинком. Он успел убить своего противника прежде, чем рухнуть в траву.

Когда Джи-Нара увидела, как быстро уменьшается её отряд, она впервые позволила себе усомниться. Незначительно. На долю секунды. Но этого хватило.

Нова почувствовала колебание. И нанесла мощный псионический удар. Джи-Нару отбросило назад. Вознесённая приземлилась на одно колено. Её щиты трещали.

Но и Нова едва держалась на ногах.

Обе понимали одно.

Продолжение боя может закончиться смертью любой из них.

— Мы ещё встретимся, терран.

Холодно произнесла Джи-Нара.

— Возможно.

Ответила Нова.

Джи-Нара взглянула на оставшихся воинов. И приняла решение.

— Отступаем.

Вспыхнули варп-врата.

Уцелевшие Талдаримы исчезли.

Бой был окончен.

Ничья.

Но только формально.

Нова прекрасно понимала: в следующий раз Джи-Нара придёт не с несколькими десятками воинов. А с армией. Через несколько часов остатки отряда добрались до базы Доминиона. Усталые. Раненые. Измотанные.

Нова вошла в командный центр. Офицеры сразу поднялись со своих мест.

— Доклад.

Требовательно произнёс командующий гарнизоном.

Нова молча положила на стол накопитель данных.

— На Бел-Шире находится значительно больше сил Талдаримов, чем мы предполагали.

Она на мгновение замолчала. В памяти вновь вспыхнули алые глаза Джи-Нары.

— И у них появился новый командир.

Командующий нахмурился.

— Насколько опасный?

Нова посмотрела на него долгим взглядом.

— Настолько, что если Доминион решит начать войну прямо сейчас...Мы можем её проиграть.

Глава 15

Бел-Шир.

Граница джунглей возле базы Доминиона.

Над планетой сгущалась война.

Джи-Нара не собиралась повторять ошибки своих подчинённых. После неудачной охоты на Нову Терру она пришла к единственному выводу — терраны должны быть уничтожены немедленно и без остатка. По её приказу были мобилизованы практически все силы Талдаримов на Бел-Шире. Десятки тысяч воинов. Сотни единиц техники. Воздушные эскадрильи. Даже часть орбитального флота была приведена в полную боевую готовность.

В отличие от безумного фанатизма Найона, Джи-Нара предпочитала побеждать наверняка. Она стояла на вершине обсидианового выступа и наблюдала за голографической картой местности.Красные отметки медленно смыкались вокруг единственной синей точки.

Базы Доминиона.

— Терраны загнаны в ловушку, — холодно произнесла она.

— Они уже проиграли.

Командир Стражей склонил голову.

— Прикажете атаковать всеми силами?

— Нет.

Джи-Нара внимательно изучала карту.

— Они будут отступать.

Все терраны одинаковы. Когда смерть смотрит им в лицо, они бегут. Она коснулась одной из отметок.

— Перекройте пути отхода.

Пусть поверят, что у них есть шанс спастись. А затем уничтожьте их. Её глаза вспыхнули багровым светом.

— Я хочу, чтобы никто не покинул Бел-Шир.

---

Тем временем база Доминиона превратилась в крепость. Инженеры спешно возводили укрепления. Танки занимали позиции. Голиафы выстраивались вдоль периметра. Морпехи проверяли винтовки и силовую броню. В небе кружили Викинги. Все понимали одно. Они оказались в меньшинстве. И очень серьёзном. Доклады Новы оказались правдивы. Силы противника превосходили гарнизон как минимум в десять раз. Командование уже запросило эвакуацию. Флот Доминиона был в пути. Оставалось лишь продержаться.

Любой ценой.

---

Нова вместе со своим отрядом заняла позиции в нескольких километрах от базы. Замаскированные призраки растворились среди джунглей. Их задачей было замедлить наступление. Нанести максимальный урон. Выиграть время. Нова лежала на вершине скалы и наблюдала через прицел. Сначала она увидела сияние. Затем услышала гул. А потом джунгли словно ожили. Из зарослей появились первые колонны Талдаримов.

Ревнители.

Подвижники.

Стражи.

За ними двигались тяжёлые формирования.

Над деревьями парили Разрушители и Уничтожители.

Небо наполнялось красными следами двигателей.

— Контакт.

Тихо произнесла Нова.

— Начинается.

---

Первый выстрел сделал один из призраков. Пуля пробила голову Подвижника. Почти одновременно заработала вся линия обороны Доминиона. Танки открыли огонь. Земля содрогнулась. Огромные снаряды обрушились на наступающих Талдаримов. Десятки воинов исчезли во вспышках взрывов. Но это ничего не изменило. Они продолжали наступать. Словно волна. Словно лавина. Словно сама смерть.

— За Создателей!

Псионический клич прокатился над полем боя.

Ревнители ринулись вперёд. Красные клинки вспыхнули среди дыма и огня. Морпехи открыли шквальный огонь.

Импульсные винтовки поливали наступающих потоками раскалённого металла. Одни Талдаримы падали. Другие занимали их место.

Голиафы уничтожали воздушные цели. Викинги вступили в бой с Разрушителями. В небе вспыхивали десятки взрывов. Горящие обломки падали в джунгли. Но превосходство Талдаримов становилось всё заметнее.

Они медленно.

Неумолимо.

Продвигались вперёд.

Линия обороны Доминиона начала рушиться.

---

Нова почувствовала опасность слишком поздно. Псионическое давление возникло сразу с нескольких сторон. Её окружили. Из воздуха появились Стражи. Из теней вышли Ревнители. Пути отхода оказались перекрыты. А впереди стояла Джи-Нара.

— Мы снова встретились, терран.

Нова медленно поднялась.

— Ты слишком настойчива.

— А ты слишком долго живёшь.

В тот же миг начался бой.

Пси-клинки Джи-Нары вспыхнули алым светом.

Нова выстрелила первой. Пуля ударила в щиты Вознесённой.

Джи-Нара исчезла рывком. Воздух взорвался энергией.

Клинки рассекли скалу позади Новы.

Призраки открыли огонь.

Но Талдаримы уже атаковали.

Джунгли превратились в хаос.

Псионические молнии.

Вспышки маскировочных полей.

Выстрелы гаусс-винтовок.

Крики раненых.

Смерть окружала их со всех сторон.

Один за другим падали призраки.

Но каждый забирал врагов с собой.

Нова сражалась как одержимая. Используя телекинез. Псионические удары. Свою винтовку. Боевой нож. Она вновь столкнулась с Джи-Нарой лицом к лицу.

Клинки и псионика столкнулись с такой силой, что окружающие деревья разлетелись щепками.

Но постепенно численное превосходство брало своё. Отряд Новы таял.

Один призрак погиб.

Второй был тяжело ранен.

Третий исчез под натиском Стражей.

Казалось, исход уже предрешён.

---

И именно тогда произошло нечто неожиданное.

Над полем боя внезапно погасли звёзды.

Сначала это заметила Джи-Нара.

Затем Нова.

Потом все остальные.

В небе появилась тень.

Огромная.

Невероятно огромная.

Даже с поверхности было видно, как пространство над орбитой искажается.

Словно сама пустота раздвинулась.

Из гиперпространства выходил флот.

Не Доминион.

Не Талдаримы Бел-Шира.

Совсем другой флот.

Материнский корабль первым появился среди звёзд.

За ним последовали тяжёлые крейсеры.

Аннигиляторы.

Разведчики.

Сотни огней вспыхнули на их корпусах.

Джи-Нара медленно подняла голову.

Впервые за долгое время на её лице появилось удивление.

— Кто...

Но договорить она не успела.

Потому что в следующую секунду связь всех Талдаримов Бел-Шира прорезал один-единственный голос.

Мощный.

Холодный.

Властный.

Он прозвучал прямо в их сознании.

— Я — Лорд Реван.

И я прибыл на Бел-Шир.

Над полем боя воцарилась тишина. Война только что стала намного сложнее.

---

Бел-Шир.

Поле битвы.

Война замерла. Буквально на одно мгновение. Словно сама планета задержала дыхание. Нова Терра первой почувствовала это. Она уже собиралась встретить очередной удар Джи-Нары, когда что-то коснулось её сознания.

Не псионика. Нет. Это было похоже на неё лишь отдалённо. Псионика протоссов напоминала поток энергии.

Мощный.

Яркий.

Подчинённый воле.

То, что почувствовала Нова сейчас, было совершенно иным. Оно было древним.

Голодным.

Безграничным.

Словно сама тьма космоса внезапно посмотрела на неё. На одно короткое мгновение разум Новы оказался окружён океаном эмоций.

Ярость.

Боль.

Амбиции.

Страх.

Ненависть.

Воля.

Но самым пугающим было не это. Эти чувства не управляли своим хозяином. Наоборот. Их хозяин управлял ими. Использовал их. Подчинял. Превращал в оружие.

Нова вздрогнула. Она никогда прежде не ощущала ничего подобного.

Даже сильнейшие протоссы.

Даже самые опасные псионики сектора Копрулу не излучали такого присутствия.

Казалось, сама реальность искривлялась вокруг этого существа.

— Что это...

Тихо прошептала Нова.

Впервые за многие годы в её голосе появился страх.

---

Талдаримы тоже почувствовали это. Но иначе. Они ощущали не одну силу. А множество. Сотни разумов. Сотни воинов.

Их псионика была знакомой. Но одновременно чужой. Заражённой чем-то неизвестным. Словно внутри каждого разума горело другое пламя.

Тёмное.

Опасное.

Некоторые Подвижники начали тревожно переглядываться. Даже Стражи чувствовали необъяснимое беспокойство. А затем они увидели корабли.

И замерли.

На орбите появились новые сигнатуры. Материнский корабль. Аннигиляторы. Ураганы. Разведчики.Флот смерти. Флот Палача Найона.

По рядам Талдаримов прокатилась волна шёпота. Многие узнавали эти корабли. Многие когда-то служили под знаменем Найона. И сейчас никто не понимал, что происходит.

---

Джи-Нара смотрела на флот молча.

Её глаза сузились. Она чувствовала разумы прибывших воинов. Они были Талдаримами. Без сомнений. Но одновременно нет. Что-то изменилось. Глубоко внутри. И это ей совершенно не нравилось. Она чувствовала угрозу. Не физическую. Идеологическую. Опасную. Словно кто-то посмел изменить саму сущность её народа.

И Джи-Нара ненавидела это чувство.

---

Пока обе стороны приходили в себя, на поле боя начали опускаться Призмы Искривления.

Одна.

Пять.

Десять.

Двадцать.

Воздух наполнился красными потоками энергии.

Открылись варп-каналы.

И на землю начали телепортироваться новые войска.

Ревнители.

Подвижники.

Охотники за Кровью.

Стражи.

Но даже они выглядели иначе. Их движения были спокойнее. Их взгляды — холоднее. Их псионика — тяжелее. Они не кричали имя Амона. Не выкрикивали боевые молитвы. Они просто занимали позиции. Как армия. Как дисциплинированное войско. Как легион.

---

Тем временем командование Доминиона мгновенно воспользовалось замешательством. Началась срочная эвакуация. Транспортники один за другим поднимались в небо. Танки отходили к посадочным зонам. Морпехи занимали арьергард. Командир гарнизона понимал лишь одно.

Появились новые Талдаримы.

А значит положение стало ещё хуже.

— Продолжать эвакуацию!

— Всем подразделениям отходить!

— Прикрыть транспортники!

Сотни солдат остались сдерживать противника.

Зная, что могут не вернуться.

---

Джи-Нара очнулась первой. Она вновь посмотрела на Нову. И её глаза вспыхнули яростью.

— Сначала ты.

Произнесла она. И бросилась вперёд.

Пси-клинки вспыхнули алым светом. Но прежде чем она успела приблизиться...

Небо разорвал столб красного света.

Ослепительный луч ударил в центр поля боя.

Земля содрогнулась.

Пыль и камни взлетели в воздух.

Все инстинктивно отступили.

Даже Джи-Нара остановилась.

Даже Нова замерла.

Свет постепенно угасал.

Из него начала проявляться фигура. Высокая Закутанная в тёмный плащ. В чёрной броне. В древней маске.

Не протосс.

Не терран.

Не кто-либо из известных рас.

Он медленно шагнул вперёд. И в этот момент сама атмосфера вокруг него словно потяжелела. Трава пригнулась к земле. Камни начали дрожать. Воздух наполнился невидимым давлением. Каждый псионик на поле боя почувствовал это.

Каждый.

Без исключения.

Словно само пространство признавало его присутствие.

Фигура остановилась. Медленно подняла голову.

И посмотрела сначала на Джи-Нару.

Потом на Нову.

Затем на тысячи воинов вокруг.

И только после этого раздался голос.

Спокойный.

Холодный.

Уверенный.

— Достаточно.

Одно слово.

Но оно прозвучало так, словно приказ был отдан самой судьбой. Тишина накрыла поле боя. Никто не двигался. Никто не решался заговорить. И тогда неизвестный сделал ещё один шаг вперёд. За его спиной вспыхнул алый свет.

Активировался световой меч. Прямой клинок чистой энергии прорезал дым сражения.

— Я Лорд Реван.

И я прибыл забрать то, что принадлежит мне.

В этот момент никто на Бел-Шире ещё не понимал, что только что стал свидетелем начала новой эпохи.

Глава 16

Бел-Шир. Поле битвы.

Материнский корабль Лорда Ревана вышел из гиперпространства над Бел-Широм.Ещё до того, как звёзды перестали растягиваться в светящиеся нити, Реван почувствовал это. Разумы. Сотни. Тысячи. Псионики.

Он уже привык к необычной энергетике этой галактики. За месяцы, проведённые среди Талдаримов, он научился различать их присутствие так же уверенно, как когда-то чувствовал джедаев и ситхов. Но сейчас среди множества разумов выделялся один. Необычный. Знакомый. Почти родной. Реван открыл глаза. Сила тянулась к этому существу. Нет. Скорее, это существо неосознанно тянулось к Силе. Её присутствие было слабым. Необученным. Искажённым иной природой. Но оно существовало.

Впервые с момента прибытия в эту галактику Реван ощутил кого-то настолько близкого к своему пониманию мироздания.

— Интересно...

Тихо произнёс он.

— Очень интересно.

Он поднялся со своего трона.

— Начать снижение.

Мостик мгновенно ожил.

— Есть, Лорд Реван.

— Подготовить телепортацию.

— Координаты цели подтверждены.

Реван направился к платформе переноса. Он чувствовал. Что именно там начинается его настоящий путь в этой галактике. Поле боя замерло. Когда луч телепортации ударил в землю, даже самые яростные бойцы инстинктивно отступили. Красный столб энергии опустился с небес подобно копью древнего божества. Земля задрожала. Камни поднялись в воздух. Псионические поля начали искривляться. И когда сияние исчезло, посреди поля боя уже стояла фигура в чёрной броне и развевающемся плаще. Маска скрывала лицо. Но ощущение угрозы было настолько сильным, что даже опытные воины невольно напряглись.

— Достаточно.

Голос прозвучал спокойно. Без крика. Без угрозы. Но почему-то ему хотелось подчиниться. Реван медленно осмотрел поле боя. Сначала он увидел Талдаримов. Затем Джи-Нару. Её псионика была огромной. Почти сравнимой с Найоном. Но куда более дисциплинированной. Более опасной.

Затем его взгляд остановился на другой фигуре. Человек. Женщина. Светлые волосы. Визор. Винтовка. Но дело было не во внешности. Именно её он почувствовал ещё в гиперпространстве. Именно она привлекла внимание Силы.

Реван посмотрел прямо на неё.

— Кто ты?

Нова сама удивилась тому, что ответила. Словно этот голос невозможно было проигнорировать.

— Нова Терра. Призрак Доминиона.

Несколько секунд Реван молчал.

— Призрак... Интересное название.

Его взгляд стал внимательнее.

— И очень подходящее.

Затем он повернулся к Джи-Наре.

— А ты?

Джи-Нара презрительно выпрямилась.

— Я не обязана отвечать какому-то террану.

Её голос был наполнен ядом.

— Тем более тому, кто посмел командовать Талдаримами.

Реван усмехнулся.

— Терран. Забавно. Найон говорил почти то же самое.

При упоминании имени Палача глаза Джи-Нары вспыхнули.

— Найон?

— Да.

Палач Найон. Бывший лидер этой фракции.

— Бывший?

Прорычала она.

— Я победил его в Рак-Шире. Теперь его место принадлежит мне.

На поле боя воцарилась тишина. А затем раздался смех Джи-Нары. Жестокий. Насмешливый.

— Ты? Выиграл Рак-Шир? У Талдарима? Терран?

— Именно.

— Ложь.

В этот момент возле Ревана вспыхнули три луча телепортации. Появилась Шайра. Следом — адмирал флота и командир снабжения.

Джи-Нара замерла.

— Шайра...

В её голосе впервые появились нотки удивления.

— Где Найон?

Шайра посмотрела на неё холодно.

— Мёртв для своей власти. Жив для своего позора. Он проиграл. И мы признали нового лидера.

Она опустилась на одно колено перед Реваном.

— Лорд Реван.

Вслед за ней склонились остальные командиры. По рядам Талдаримов прошёл шокированный ропот.

— Предательница!

Прорычала Джи-Нара.

— Жалкий терран не может стоять выше детей Создателей! Воины! Уничтожить их!

Но никто не двинулся. Позади уже стояли новые ученики Ревана. Талдаримы-ситхи. Двести воинов. Молчаливых. Спокойных. Опасных. Они не кричали имя Амона. Не требовали крови. Они просто смотрели. И это пугало сильнее.

— Хватит.

Сказал Реван.

— Нам нужно поговорить.

— Нет! Атаковать!

Именно тогда терпение Ревана закончилось. Он снял последние барьеры. Позволил Силе свободно пройти через себя. И мир изменился. Небо потемнело. Воздух стал тяжёлым. Словно сама планета внезапно оказалась под толщей океана. Невидимая волна разошлась во все стороны. Она прошла через каждого присутствующего. Через тело. Через разум. Через душу. Талдаримы почувствовали собственные страхи. Свою боль. Свою ярость. Своё безумие.

Нова почувствовала нечто ещё более страшное. Она увидела бездонную тьму. Океан воли. Силу, которая могла сломать миры. И всё это было подчинено одному существу. Ревану. Колени сами подогнулись.

Сотни Талдаримов рухнули на землю. Некоторые потеряли сознание. Другие пытались сопротивляться. Безуспешно. Даже Джи-Нара стояла лишь несколько секунд. А затем опустилась на одно колено.

Стоять продолжали только ученики Ревана. Те, кто уже соприкоснулся с этой силой. Те, кто принял её. Шайра подняла голову.

— Лорд Реван. Терраны осквернили наше Дыхание Жизни. Наказание для них — смерть.

Реван посмотрел на уходящие транспортники Доминиона.

— Верно. Те, кто вторгся в мои владения, должны быть наказаны. Передай приказ. Сбить все корабли, которые ещё не покинули орбиту.

— Будет исполнено.

— А те, кто остался на базе?

Спросила Шайра.

— Захватить по возможности. Живыми.

— Для чего?

Реван посмотрел в сторону лежащей Новы.

— Эта галактика ещё не знает меня. Мне понадобятся свидетели.

Шайра ничего не ответила.

— Всем командирам явиться в Нексус. Совет начинается немедленно.

В этот момент Нова пришла в себя. Инстинкты взяли верх. Маскировочное поле активировалось. Её силуэт исчез. Но Реван лишь повернул голову. Он чувствовал её присутствие так же ясно, как пламя в темноте. Одно движение руки. Удар Силы. Нова словно столкнулась с невидимой стеной.Её отбросило назад. Сознание мгновенно погасло.

— Эту доставить на мой корабль.

Спокойно произнёс Реван.

— Она представляет для меня особый интерес.

— Слушаемся, Лорд Реван.

Пока воины уносили Нову, над Бел-Широм продолжалась охота. Большая часть флота Доминиона успела уйти. Но далеко не все. Десятки кораблей были уничтожены в атмосфере. Около тридцати морпехов попали в плен. Остальные погибли, защищая отход своих товарищей.

К закату база Доминиона перестала существовать. От неё остались лишь горящие руины. А над ними возвышались знамена нового хозяина Бел-Шира.

Лорда Ревана.

Бел-Шир. Спустя час по местному времени.

Чёрный Нексус возвышался над джунглями Бел-Шира подобно исполинскому монолиту. Его багровое ядро пульсировало в такт невидимым потокам энергии, освещая зал совета кроваво-красными отблесками. Здесь собрались все старшие командиры Бел-Шира. Командиры флота. Командиры наземных войск. Стражи. Подвижники.Вознесённые.

По одну сторону зала стояли прибывшие с Реваном командиры фракции Найона.

По другую — офицеры Бел-Шира и сама Джи-Нара.

Между ними ощущалось напряжение. Слишком многие ещё недавно были частью одной фракции. Слишком многие знали друг друга.А теперь стояли по разные стороны. В центре зала находился Реван. Он не сидел на троне. Не пытался выглядеть правителем. Он просто стоял. Но именно это нервировало Талдаримов больше всего. От него исходило нечто странное. Не псионика. Не энергия Пустоты. Не терразин. Что-то другое. Нечто древнее. Нечто хищное.

Некоторые командиры ловили себя на мысли, что рядом с ним им становится не по себе. Будто за маской террана скрывалось нечто намного более опасное. Первой вперёд вышла Шайра. Она обвела присутствующих взглядом.

— Я Шайра, Вознесённая фракции Палача Найона. Сегодня я говорю от имени нашего нового лидера.

Она указала на Ревана.

— Это Лорд Реван. Он дважды победил Палача Найона в честном Рак-Шире. Все вы знаете наши законы. Все вы знаете Цепь Вознесения. Сильный занимает место слабого. Победитель получает власть побеждённого.

Шайра выдержала паузу.

— Найон проиграл. Реван победил. Мы признали его своим лидером.

По залу прокатился гул голосов. Командиры начали переговариваться. Некоторые были потрясены. Некоторые раздражены. Некоторые явно не верили услышанному.

Но громче всех оказалась Джи-Нара. Она резко поднялась со своего места. Её пси-клинки вспыхнули алым светом.

— Ложь!

По залу прокатилась волна её псионической энергии.

— Талдарим никогда не склонятся перед терраном!

Её взгляд впился в Ревана.

— Мы — Избранные Создателей. Мы — наследники Зел-Нага. Мы прошли путь Вознесения через кровь и смерть. Ни один чужак не может занять место в нашей Цепи!

Многие командиры согласно закивали. Джи-Нара почувствовала поддержку и продолжила:

— Даже если этот терран действительно победил Найона... это ничего не меняет!

Она указала рукой на Ревана.

— Он не Талдарим!

— Он не знает наших традиций!

— Он не чтит Амона!

— Он не служит Ма-Лашу!

Её голос становился всё громче.

— Такой лидер не может быть признан!

В зале вновь поднялся шум. Но Реван оставался неподвижен. Словно слушал не обвинения, а обычный доклад.

Затем Джи-Нара прищурилась.

— Ответь мне, терран. Если ты считаешь себя лидером Талдаримов... Готов ли ты преклонить колено перед Владыкой Ма-Лашем?

Шайра уже хотела ответить. Но Реван поднял руку. Наступила тишина.

— Я готов говорить с Ма-Лашем.

Его голос прозвучал спокойно.

— Если он действительно сильнее меня, я признаю его власть.

В зале стало тихо. Очень тихо. Реван продолжил:

— Но если он слабее... Тогда мы встретимся в Рак-Шире. И узнаем, кто достоин править.

По залу прокатилась волна потрясения. Несколько командиров буквально вскочили со своих мест. Один из Стражей даже невольно активировал клинки.

Джи-Нара смотрела на него так, словно услышала безумца.

— Ты хочешь бросить вызов Ма-Лашу?

— Если это потребуется. Да.

Ответ был настолько простым, что вызвал ещё больший шок. Для большинства присутствующих само упоминание подобного было равносильно самоубийству. Но этот чужак говорил об этом так, словно обсуждал маршрут полёта.

Реван обвёл зал взглядом.

— А теперь я задам вопрос вам.

Его голос стал твёрже.

— Кто из присутствующих готов присягнуть мне? Или...

Он сделал шаг вперёд.

— Кто желает вызвать меня на Рак-Шир?

Несколько секунд никто не двигался. Затем из рядов Бел-Шира поднялся высокий Талдарим в тяжёлой чёрно-багровой броне.

На его плечах сияли знаки командующего флотом.

— Я.

Все взгляды обратились к нему.

— Меня зовут Адмирал Зарак'Тул. Командующий флотом Бел-Шира.

Он подошёл ближе.

— Из всех воинов, служивших Найону на этой планете, я считаюсь сильнейшим. Если ты победишь меня — многие примут твоё право на власть. Если проиграешь...

Он холодно посмотрел на Ревана.

— Значит Найон пал от случайности.

В зале стало тихо.

Реван кивнул.

— Честный вызов. Я принимаю его.

Зарак'Тул склонил голову.

Талдаримы уважали такой ответ.

Затем Реван повернулся к Джи-Наре.

— А ты?

Она презрительно фыркнула.

— Не льсти себе, терран. Ты ещё не заслужил право сражаться со мной.

В её голосе звучало высокомерие. Но Реван заметил другое. Она уже не называла его самозванцем. Лишь терраном. Маленькая, но важная перемена.

— Значит, если я одолею Зарак'Тула... Ты примешь мой вызов?

Джи-Нара прищурилась.

— Возможно. Если доживёшь.

Впервые за весь разговор Реван усмехнулся.

— Хороший ответ.

Шайра хотела что-то сказать.

Но Реван жестом остановил её. Пусть говорит.Пусть показывает свой характер. Так он лучше понимал своих будущих врагов.И, возможно, будущих союзников.

Совет продолжался ещё несколько часов. Командиры обсуждали разгром Доминиона. Потери флота. Прибытие армии Ревана. Положение фракций Талдаримов. Но мысли большинства присутствующих постоянно возвращались к одному и тому же. К человеку в чёрной маске. К существу, которое не было Талдаримом. Но которое не боялось Ма-Лаша. Не боялось Рак-Шира. И не боялось смерти. А среди Талдаримов это вызывало не только ненависть. Иногда это вызывало уважение.

И именно это тревожило Джи-Нару больше всего...

Глава 17

Бел-Шир. База Таодаримов.

Подготовка к Рак-Ширу была почти завершена. До поединка оставалось несколько часов.

Бел-Шир медленно погружался в вечернюю мглу. Над джунглями поднимался терразиновый туман, окрашенный в бирюзовые и ядовито-зелёные оттенки. Вдалеке, среди древних крон, мерцали руины Зел-Нага, словно сами Создатели наблюдали за тем, как чужак собирается бросить вызов одному из сильнейших воинов Бел-Шира.

Реван стоял на верхней платформе Нексуса. Рядом с ним находилась Шайра. Она молчала долго, но Реван чувствовал её беспокойство.

— Лорд Реван, — наконец произнесла она. — Зарак’Тул не похож на Найона.

Реван медленно повернул голову.

— Говори.

— Найон был силён, но его разум был отравлен Амоном и терразином. Он сражался яростно, но слепо. Зарак’Тул другой. Он холоден. Расчётлив. Он был почти правой рукой Найона на Бел-Шире. Выиграл множество Рак-Широв. Уничтожал отряды протоссов, которые вторгались на наши священные миры. Среди флота его боятся даже те, кто ненавидит.

Реван посмотрел вниз, на джунгли.

— Значит, он действительно достоин испытания.

Шайра чуть склонила голову.

— Вы не обеспокоены?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сильный противник раскрывает слабости лучше любого учителя.

Шайра некоторое время молчала.

— Вы говорите как Талдарим.

Реван едва заметно усмехнулся под маской.

— Нет. Талдаримы ищут силу, чтобы доказать своё право жить. Ситхи ищут силу, чтобы заставить саму судьбу подчиниться.

Шайра запомнила эти слова.

Реван поднял руку, и возле него вспыхнул алый свет голокрона.

— Садоу.

Голокрон медленно раскрылся, выпустив в воздух тонкие линии красного света.

— Я слушаю, повелитель.

— Обследуй местность вокруг нашей базы. Я заметил несколько строений Зел-Нага в джунглях. Мне нужны данные: возраст, состояние, источник питания, возможные скрытые входы.

— Как прикажете, повелитель.

— И ещё. Просканируй бывшую базу терранов. Всё, что осталось. Их технологии, хранилища данных, терминалы связи, образцы оружия.

Садоу замерцал ярче.

— Вы считаете их примитивными?

— Да.

Реван посмотрел в сторону разрушенной базы Доминиона.

— Но примитивные расы иногда оставляют полезные следы.

— Выполняю.

Голокрон закрылся и, окружённый алым свечением, направился к нижним уровням Нексуса.

Реван некоторое время смотрел ему вслед.

Затем произнёс:

— А теперь я должен встретиться с нашей гостьей.

Шайра сразу поняла, о ком речь.

— С терранкой?

— С Новой Террой.

В голосе Ревана прозвучал интерес.

— Она не похожа на остальных.

— Она враг.

— Пока да.

Шайра посмотрела на него внимательнее.

— Вы хотите сделать её ученицей?

Реван не ответил сразу.

— Я хочу понять, что с ней сделали.

После этих слов он направился к телепортационной платформе.

---

Материнский корабль Ревана.

Личная комната медитации Лорда Ревана находилась глубоко внутри материнского корабля.

Это было просторное помещение с высокими тёмными стенами и узкими вертикальными проёмами, через которые внутрь проникал слабый алый свет корабельных реакторов. Здесь не было роскоши. Не было лишних украшений. Только круг медитации в центре, несколько древних артефактов, оружейная стойка и гладкий чёрный пол, отражавший тусклое свечение силовых каналов.

Но сама комната казалась живой. За месяцы медитаций Ревана Тёмная сторона пропитала это место. Она не ощущалась как обычная псионика. Она была тяжелее. Глубже. Холоднее.

Нова Терра чувствовала это кожей. Она уже несколько часов находилась здесь одна. У неё забрали всё оружие. Винтовку. Пистолеты. Ножи. Взрывчатку.Визор. Даже скрытые маяки и нейроразъёмы были заглушены.

Один из Талдаримов попытался заставить её снять боевой костюм, но Шайра остановила его коротким приказом. Нова не знала почему. Возможно, из уважения. Возможно, из расчёта. Возможно, Реван хотел, чтобы она чувствовала себя пленницей, но не добычей.

Это было хуже. Она могла бы понять грубость. Пытки. Допрос. Угрозы. Но тишина была гораздо опаснее. Нова ходила по комнате, пытаясь найти слабое место. Дверь была запечатана. Системы наблюдения скрыты. Вентиляционные шахты отсутствовали.

Корабль Талдаримов не был построен для людей. Он был храмом войны. И она была внутри него чужим существом.

Через некоторое время взгляд Новы остановился на круге в центре комнаты. Сначала она просто смотрела. Потом почувствовала странный импульс. Не приказ. Не мысль. Скорее ощущение. Словно само помещение звало её сесть именно туда. Нова нахмурилась.

— Прекрасно, — тихо сказала она себе. — Теперь я слушаю пол.

Но всё же подошла. Медленно опустилась в центр круга. Скрестила ноги. Сделала глубокий вдох. Потом выдох. Она не знала, что делает. Но тело словно помнило то, чему её никогда не учили. Через несколько минут напряжение начало уходить.

Звуки корабля отдалились. Стены исчезли. Комната стала больше. Потом ещё больше. А затем Нове показалось, что она вообще больше не находится внутри корабля. Она стояла среди бесконечного пространства. Вокруг были звёзды. Планеты. Светящиеся потоки энергии. Разумы. Миллионы разумов.

Она чувствовала их не как псионик. Не так, как раньше. Это было иначе. Глубже. Будто всё живое связано невидимыми нитями, и каждая нить дрожит от боли, страха, надежды и желания жить. Нова впервые за многие годы почувствовала не пустоту. А целостность. На мгновение ей стало спокойно. Почти свободно.

А потом пришёл холод. Он появился внезапно. Словно кто-то закрыл все звёзды. Пространство вокруг неё потемнело. Нити света застыли. Тепло исчезло. Вместо него пришло нечто огромное. Далёкое. Нечеловеческое. Это была не Пустота в привычном понимании терранских отчётов. И не псионика протоссов. Это было присутствие. Воля. Наблюдатель. Кто-то смотрел на неё из глубины этой вселенной. И ему не понравилось, что она смотрит в ответ.

Боль ударила в разум. Нова вскрикнула. Её словно вырвали изнутри и бросили обратно в тело. Она очнулась на полу, тяжело дыша, с пальцами, судорожно сжатыми в кулаки. Каждая мышца болела. В глазах стояли слёзы. Не от страха. От давления, которое было слишком велико для её разума.

Из темноты комнаты раздался голос:

— Удивительно.

Нова резко подняла голову. В полумраке стоял Реван. Она не услышала, как он вошёл. Не почувствовала. Не увидела. Он просто был здесь.

— Что… что это было? — выдохнула она.

Реван медленно подошёл ближе.

— Я мог бы спросить тебя о том же.

Нова заставила себя подняться на колено.

— Ты следил за мной?

— Нет.

— Лжёшь.

— Если бы я следил за тобой, ты бы не зашла так далеко.

Она сжала зубы.

— Тогда что это было?

Реван некоторое время молчал.

— Ты вошла в транс Силы.

— В транс чего?

— Силы.

Нова усмехнулась, но в её голосе не было уверенности.

— Очередное слово протоссов?

— Нет.

Реван остановился напротив неё.

— Протоссы используют псионику. Талдаримы касаются Пустоты через терразин. Ты называешь свои способности пси-индексом, нейронной активностью и военным ресурсом.

Он слегка наклонил голову.

— Но то, что течёт в тебе, глубже ваших терминов.

Нова медленно поднялась.

— Ты говоришь так, будто знаешь меня.

— Я знаю, что твой разум закрыт.

Нова напряглась.

— Осторожнее.

— Нет. Не закрыт.

Реван приблизился ещё на шаг.

— Пуст.

Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала.

— Что это значит?

— Твой разум не разрушен. Не сломан окончательно. Но его вычистили. Заглушили. Обрезали связи. Эмоции сведены к минимуму. Память фрагментирована. Реакции усилены. Личность подавлена.

Нова молчала.

Реван продолжил:

— Это похоже на контроль разума. Но не грубый. Не как внушение. Более тонкий. Более технологичный.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Кто сделал это с тобой?

Нова ответила не сразу.

Внутри неё что-то болезненно сжалось.

— Доминион.

— Объясни.

— Призракам стирают память. Не всегда полностью. Иногда частично. Нам проводят нейронную ресоциализацию, ставят психические блоки, импланты послушания, ограничители агрессии и эмоциональные подавители. После этого нас обучают заново.

Она говорила сухо. Почти без интонации. Как будто читала чужой отчёт.

— Усиливают рефлексы. Настраивают пси-каналы. Вживляют интерфейсы связи с боевыми системами. Учат скрытности, ликвидации, диверсиям, психологическому давлению. Мы должны выполнять приказы без колебаний.

Реван слушал внимательно. Слишком внимательно.

— Послушные марионетки, — наконец произнёс он.

Нова резко посмотрела на него.

— Мы солдаты.

— Нет.

Голос Ревана стал холоднее.

— Солдат знает, за что умирает. Марионетка знает только, кто держит нити.

Она шагнула к нему.

— Я Призрак Доминиона. Я выполняю невозможные миссии. Я убиваю тех, кого не могут достать армии. Это моя работа.

— Это твоя клетка.

Нова замолчала. На этот раз ей нечего было ответить.

Реван отвернулся и прошёл к центру комнаты.

— Слишком много ограничений. Слишком много замков. Тебя сделали эффективной, но не позволили стать великой.

— Великой? — тихо переспросила она. — Ты предлагаешь мне стать чем-то вроде тебя?

— Нет.

Он посмотрел на неё через плечо.

— Ты пока не знаешь, кто ты сама.

Эти слова ударили куда точнее любого оружия.

Несколько секунд они молчали.

Затем Нова спросила:

— Что ты собираешься со мной делать?

— Пока — ничего.

— Я твоя пленница?

— Да.

Ответ был прямым. Без прикрас.

— Пока ты под контролем Доминиона, нам не о чем говорить как союзникам.

— А если я не под контролем?

Реван чуть повернул голову.

— Тогда мы поговорим иначе.

Нова внимательно смотрела на него.

— Ты хочешь снять блоки?

— Возможно.

— Зачем?

— Потому что я не доверяю оружию, которое принадлежит другому хозяину.

Она усмехнулась.

— Значит, хочешь, чтобы я принадлежала тебе?

В комнате стало холоднее. Реван подошёл ближе.

— Нет, Нова Терра.

Его голос стал тише.

— Я хочу узнать, что останется от тебя, когда исчезнут цепи.

Она не нашла ответа. И впервые за долгое время это испугало её сильнее, чем любая угроза.

Реван направился к выходу.

— Сейчас я должен идти.

— Куда?

— На Рак-Шир.

— Кто это?

— Не кто. Что.

Он остановился у дверей.

— Поединок за власть. Закон Талдаримов. И ещё одно испытание, которое я намерен выиграть.

— А если проиграешь?

Реван посмотрел на неё из темноты.

— Тогда ты станешь пленницей уже другого чудовища.

Двери раскрылись. Он шагнул наружу.

Но прежде чем они закрылись, голос Ревана прозвучал в её голове:

— Не увлекайся медитацией, Нова Терра.

Она замерла.

— Тот, кто сторожит эту вселенную, больно кусается. Особенно тех, кто ещё не понимает собственной силы.

Двери закрылись.

Нова осталась одна. Она долго стояла неподвижно, глядя в центр комнаты. Потом медленно выдохнула.

— Как ты это делаешь?..

Ответа не было.

Только тишина.

Тёмная.

Глубокая.

И странно притягательная.

Через несколько минут Нова снова села в круг медитации. На этот раз осторожнее. Но уже без страха. Потому что впервые за многие годы она почувствовала не приказ. А выбор...

Глава 18

Бел-Шир. Священная Арена Рак-Шира.

Арена Бел-Шира располагалась в самом сердце главной крепости Талдаримов. Она была высечена прямо в гигантском плато из чёрного камня, возвышавшемся над бескрайними джунглями планеты. Вокруг поднимались циклопические шпили Зел-Нага, оплетённые энергетическими каналами и древними символами, смысл которых давно был утрачен.

Для постороннего это место показалось бы храмом. Для Талдаримов оно было чем-то большим. Это было святилище силы. Место, где слабые умирали. А сильные поднимались по Цепи Вознесения. Десятки тысяч воинов уже собрались на трибунах.

Пятьдесят тысяч Талдаримов.

Пятьдесят тысяч разумов.

Пятьдесят тысяч псиоников.

Их мысли, эмоции, жажда крови и ожидание битвы сливались в единый океан энергии. Воздух буквально вибрировал от напряжения. По древнему обычаю каждый зритель направлял часть своей псионической силы бойцам Рак-Шира. Поэтому подобные поединки всегда были больше, чем просто дуэль. Это была война воли. Испытание духа. Суд над достойным.

И сегодня вся планета наблюдала за одним человеком.

---

В центре арены уже стоял Зарак'Тул. Командующий флотом Бел-Шира. Ветеран бесчисленных сражений. Победитель множества Рак-Широв. Его чёрно-багровая броня сияла алыми линиями энергии. В обеих руках горели длинные пси-клинки. Но больше всего внимание привлекали его глаза.

Они пылали.

Словно внутри протосса горело настоящее пламя.

Зарак'Тул стоял неподвижно. Спокойно. Холодно. Он не был безумцем, как Найон. Не был фанатиком. Он был воином. Именно поэтому его боялись. Именно поэтому его уважали.

Он поднял руки. И перестал сдерживать свою силу.

Арена содрогнулась.

Алые волны псионической энергии разошлись во все стороны.

Некоторые молодые Посвящённые инстинктивно отступили. Подвижники одобрительно зашипели. Даже многие Вознесённые почувствовали тяжесть его присутствия.

Зарак'Тул был чудовищно силён.

---

Затем появился второй участник.

Сначала наступила тишина. Потом на одном из входов показалась высокая фигура в тёмном плаще.

Лорд Реван.

Он шёл медленно. Не торопясь. Будто пятьдесят тысяч зрителей не имели для него никакого значения. Все взгляды были прикованы к нему. Большинство Талдаримов впервые видели его своими глазами. И были разочарованы.

Терран.

Всего лишь терран.

Даже Джи-Нара презрительно усмехнулась.

Но затем произошло нечто странное.

Реван остановился. И отпустил свою силу. Не псионику. Не энергию Пустоты. Не терразин. Нечто другое.

По арене прокатилась невидимая волна. Она прошла сквозь тела. Сквозь броню. Сквозь разум. Каждый почувствовал её. Каждый.

Некоторые Талдаримы внезапно вспомнили собственные страхи. Некоторые ощутили свою ярость. Некоторые — жажду власти. Казалось, незримая рука коснулась самого их естества.

По трибунам прокатился тревожный ропот.

Даже Джи-Нара невольно вздрогнула. Она уже ощущала это раньше. Но никогда — настолько сильно.

— Что это...

Прошептал один из Вознесённых.

Никто не ответил.

Потому что никто не знал.

---

Зарак'Тул почувствовал это тоже. И впервые за весь день его спокойствие дало трещину.

— Так вот какова твоя истинная сила...

Прорычал он.

Реван ничего не ответил. Он сам не понимал до конца происходящего. С каждым днём связь с этой галактикой становилась сильнее. Словно сама реальность постепенно открывалась ему. Словно Сила здесь пробуждалась вместе с ним. Это было опасно. Но сейчас не было времени думать об этом.

Реван активировал световой меч.

Алый клинок вспыхнул в сумраке арены.

По трибунам прошёл новый шёпот.

Талдаримы никогда прежде не видели такого оружия.

---

Первым атаковал Зарак'Тул.

Он исчез. Мгновение назад он стоял напротив. И вот уже оказался рядом.

Пси-клинки обрушились сверху.

Реван встретил удар своим мечом.

Вспышка энергии озарила арену.

Ударная волна разошлась во все стороны.

Камень под ногами треснул.

Оба противника одновременно отпрыгнули.

И снова сошлись.

Зарак'Тул двигался с невероятной скоростью.Его атаки напоминали бурю. Одна за другой. Без остановки. Без права на ошибку. Каждый удар мог убить. Каждый выпад был рассчитан заранее.

Реван отвечал иначе. Экономно. Точно. Словно видел бой на несколько шагов вперёд.

Световой меч и пси-клинки сталкивались вновь и вновь. Алые вспышки разрывали полумрак арены.

Пятьдесят тысяч зрителей уже молчали.

Никто не кричал.

Никто не подбадривал.

Все наблюдали.

Заворожённые.

---

Зарак'Тул резко выбросил руку. Псионический разряд ударил в Ревана.

Но ситх встретил его Силой.

Две энергии столкнулись.

Невидимый взрыв отбросил обоих назад.

Трибуны содрогнулись.

— Невероятно...

Выдохнула Джи-Нара.

Впервые она увидела бой, в котором не могла заранее определить победителя.

---

Сражение продолжалось. Минуты превращались в вечность.

Оба бойца уже были ранены.

На броне Ревана появились глубокие борозды.

Плащ был разорван.

На доспехах Зарак'Тула остались следы от светового меча.

Но никто не собирался отступать.

---

И тогда Зарак'Тул начал побеждать.

Медленно. Шаг за шагом.Он навязал свой темп. Заставил Ревана обороняться. Удары становились всё тяжелее. Всё быстрее. Всё яростнее.

Наконец очередной удар отбросил Ревана на колено.

По трибунам прокатился восторженный рёв.

Зарак'Тул поднял оба клинка.

Победа была близка.

Очень близка.

— Ты силён, терран!

Прорычал он.

— Но этого недостаточно!

Оба клинка обрушились вниз.

Реван поднял световой меч.

С огромным трудом удержал удар. Камень под ним раскололся. Трещины побежали по всей площадке. Казалось, ещё мгновение — и всё закончится.

Именно этого ждал Зарак'Тул.

Именно этого ждали зрители.

Но не Реван.

Под маской он улыбнулся.

Потому что всё шло именно так, как он рассчитывал.

В свободной руке внезапно вспыхнуло алое лезвие. Не световой меч. Не пси-клинок Талдаримов. Нечто среднее.

Клинок, сотканный из Силы и псионической энергии. Он появился буквально из воздуха.

И прежде чем Зарак'Тул успел понять происходящее —ударил.

Алое лезвие прошло сквозь броню. Сквозь энергетическую защиту. Сквозь тело. Прямо в сердце.

Арена замерла.

Зарак'Тул пошатнулся. Его клинки погасли. Он медленно опустился на колени. Посмотрел на Ревана.

И впервые улыбнулся. Без злобы. Без ненависти. Как воин. Воину.

— Это был...

Кашель прервал его слова.

— Это был мой лучший бой...

Реван деактивировал меч.

— Да.

Он склонил голову.

— Это был достойный поединок.

Зарак'Тул медленно закрыл глаза.

И рухнул на камень арены.

Навсегда.

---

Наступила абсолютная тишина.

Пятьдесят тысяч Талдаримов молчали.

Несколько долгих секунд никто не двигался.

Никто не дышал.

А затем один из воинов поднял клинок вверх.

— РЕВАН!

Другой поддержал его.

— РЕВАН!

Третий.

Четвёртый.

Сотый.

Тысячный.

Через мгновение вся арена взорвалась рёвом. Пятьдесят тысяч голосов слились в единый клич. Своды Нексуса дрожали. Шпили Зел-Нага отражали эхо. Бел-Шир услышал имя нового победителя.

— РЕВАН!

— РЕВАН!

— РЕВАН!

И впервые многие Талдаримы кричали это имя не потому, что были обязаны. А потому, что поверили. Поверили, что этот чужак действительно достоин стоять на вершине Цепи Вознесения.

Бел-Шир. Священная Арена Рак-Шира.

После смерти Зарак'Тула арена продолжала содрогаться от голосов.

Пятьдесят тысяч Талдаримов скандировали одно имя.

— РЕВАН!

— РЕВАН!

— РЕВАН!

Казалось, сами шпили Зел-Нага повторяли этот клич. Даже джунгли Бел-Шира откликались многократным эхом.

Но затем произошло то, чего ждали все.

Со своего места поднялась Джи-Нара.

Шум мгновенно стих.

Словно кто-то разом заставил замолчать пятьдесят тысяч голосов. Все понимали. Теперь её очередь. Теперь решится судьба Бел-Шира. Джи-Нара медленно спускалась по ступеням арены.

Она не спешила. Каждый её шаг был наполнен уверенностью. Она смотрела на Ревана уже иначе. Не как на жалкого террана. Не как на самозванца. И даже не как на очередного врага. Теперь она смотрела на него как на опасность.

Настоящую.

Смертельно опасную.

«Он победил Найона.»

«Он победил Зарак'Тула.»

«Он действительно может добраться до Ма-Лаша.»

Мысль раздражала её. И одновременно разжигала азарт. Джи-Нара любила опасных противников. Потому что только они позволяли подняться выше.

Когда она ступила на арену, над её бронёй вспыхнули древние символы Талдаримов. Это были реликтовые доспехи. Наследие старых поколений Вознесённых. Тяжёлые наплечники украшали трофеи побеждённых врагов. По энергетическим каналам струился алый свет. Её глаза пылали багровым огнём. Толпа наблюдала молча. Даже самые фанатичные Стражи не смели нарушить тишину.

Джи-Нара остановилась напротив Ревана.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Будто два хищника оценивали противника перед смертельным броском.

— Ты заинтересовал меня, терран.

Её голос разнёсся по всей арене.

— Я принимаю твой вызов.

Реван слегка наклонил голову.

— Замечательно.

— Покажи мне всё, на что способна.

— Давай подарим этим воинам битву, которую они будут помнить до самой смерти.

В глазах Джи-Нары вспыхнул опасный огонёк.

— Ты слишком самоуверен.

— Это тебя погубит.

— Возможно.

Спокойно ответил Реван.

— Но пока погибают все, кто пытается доказать мне обратное.

По трибунам прокатился гул.

Джи-Нара оскалилась.

Если бы протоссы умели улыбаться, это выглядело бы именно так.

— Хорошо.

— Тогда я покажу тебе истинную силу детей Создателей.

В её руках вспыхнули клинки. Один длинный. Второй короткий. Оружие убийцы. Оружие дуэлянта. Оружие охотника.

Реван активировал световой меч.

Алый клинок загудел в воздухе.

И битва началась.

---

Первой атаковала Джи-Нара.

Как и подобает Талдариму. Без колебаний. Без страха. Без предупреждения. Она исчезла.

Для большинства зрителей её движение оказалось слишком быстрым.

Только вспышка клинков показала направление удара.

Реван успел поставить блок.

Но сила удара оказалась настолько велика, что его отбросило назад на несколько метров.

Толпа взревела.

Джи-Нара уже была рядом.

Она не собиралась повторять ошибку Зарак'Тула.

Каждая её атака была частью ловушки. Каждый выпад готовил следующий. Она вынуждала Ревана двигаться именно туда, куда хотела сама.

Постепенно.

Незаметно.

Методично.

Реван понял это слишком поздно. В какой-то момент он оказался в центре заранее подготовленной зоны.

Джи-Нара резко подняла руки.

Из земли вырвались десятки алых энергетических копий. Они ударили со всех сторон одновременно.

По трибунам пронёсся восторженный рёв.

Но Реван исчез.

Точнее, так показалось зрителям.

На самом деле он использовал Силу.

Мир вокруг него словно замедлился.

Копья двигались.

Но недостаточно быстро.

Реван проскользнул между ними. И контратаковал. Молнии ситха сорвались с его пальцев.

Арена вспыхнула синими разрядами.

Джи-Нара выставила перед собой псионический барьер. Разряды ударили в него. Барьер выдержал. Но земля под ногами протосса раскололась.

— Неплохо!

Прокричала Джи-Нара.

— Но этого мало!

Она высвободила всю свою псионическую мощь.

Воздух вокруг неё исказился. Камни начали подниматься в воздух. Песок закружился смерчем.

Пятьдесят тысяч зрителей ощущали её силу.

Огромную.

Яростную.

Почти безграничную.

В этот момент Джи-Нара была сильнее Зарак'Тула. Намного сильнее. Но вместе с силой росла и её самоуверенность. А Реван уже заметил это. Он начал отступать. Специально. Позволяя ей поверить в своё превосходство. Позволяя ей забыть осторожность. И Джи-Нара поддалась. Она увидела слабость. И ринулась вперёд. Не как стратег. Не как командир. Как хищник. Жаждущий крови.

Именно тогда всё изменилось.

Реван перестал отступать.

Внезапно его присутствие стало другим.

Более тёмным.

Более тяжёлым.

Более древним.

Он ударил не по телу.

По разуму.

По воле.

По эмоциям.

По страхам.

Тёмная сторона обрушилась на Джи-Нару подобно буре. Она увидела собственное поражение.

Увидела смерть.

Увидела Ма-Лаша.

Увидела себя слабой.

На мгновение её уверенность дрогнула. И этого оказалось достаточно.

Световой меч столкнулся с длинным клинком.

Второй удар отбросил короткий.

Третий пробил защиту.

Четвёртый заставил её опуститься на колено.

Пятый выбил оружие из рук.

Арена взорвалась криками.

Но Джи-Нара уже почти не слышала их. Она лежала на камне арены. Побеждённая. Впервые за многие годы.

Реван поднял меч.

Толпа замерла.

Все знали, что должно произойти дальше.

Таков закон Рак-Шира.

Победитель убивает проигравшего.

Всегда.

Без исключений.

Лезвие устремилось вниз.

Но прошло всего в нескольких сантиметрах от её головы. И с грохотом вонзилось в арену.

По трибунам прокатился шокированный вздох.

Джи-Нара неверяще смотрела на него.

— Почему?

Её голос был едва слышен.

— Лучше убей меня.

— Ты лишил меня чести.

— Нет.

Спокойно ответил Реван.

Он протянул ей руку.

— Я подарил тебе будущее.

Джи-Нара посмотрела на руку так, словно это была ядовитая змея.

— Я ненавижу тебя.

— Хорошо.

Ответил Реван.

— Используй эту ненависть.

— Стань сильнее.

— Намного сильнее.

— И когда придёт время, вернись.

— Тогда мы снова узнаем, кто достоин победы.

В её глазах вспыхнула ярость. Но где-то глубоко внутри зародилось и другое чувство. Уважение. Пока ещё слабое. Почти незаметное. Но оно уже появилось.

---

Реван поднялся на центральный пьедестал арены.

Пятьдесят тысяч взглядов устремились к нему.

Даже Джи-Нара смотрела. Даже его враги. Даже те, кто ненавидел его.

Он поднял руку.

И арена замолчала.

— Талдаримы.

Его голос разнёсся над всей ареной.

— Сегодня я победил двух сильнейших воинов Бел-Шира.

— Сегодня я доказал своё право говорить с вами как равный.

Он сделал паузу.

— Но мне не нужны рабы.

По трибунам прокатилось удивление.

— Мне нужны воины.

— Мне нужны завоеватели.

— Мне нужны те, кто готов идти вперёд и становиться сильнее.

В его голосе звучала уверенность.

Не приказ.

Не просьба.

Уверенность того, кто уже знает результат.

— Однажды я встречусь с Ма-Лашем.

— И тогда вся Цепь Вознесения увидит, кто достоин вести Талдаримов.

Толпа взревела.

— Те, кто желает идти за мной — присоединяйтесь.

— Те, кто считает себя сильнее — бросьте мне вызов.

— Те, кто не согласен — могут уйти.

Он обвёл взглядом арену.

— Но запомните этот день.

— Потому что именно сегодня начинается новая эпоха.

Над ареной повисла тишина.

А затем тысячи клинков поднялись вверх.

И тысячи голосов слились в единый клич:

— ЛОРД РЕВАН!

— ЛОРД РЕВАН!

— ЛОРД РЕВАН!

В этот момент луч телепортации окутал его фигуру.

Через секунду арена опустела.

Но имя Ревана продолжало греметь над Бел-Широм ещё очень долго после его исчезновения...

Джи-Нара.

Глава 19

Бел-Шир.

Спустя три часа после победы Ревана на арене Рак-Шира.

Главный Нексус Бел-Шира вновь наполнился голосами. В огромном зале собрались все старшие командиры планеты. Командиры флота. Командиры наземных войск. Предводители Ревнителей. Стражи. Охотники за Кровью. Посвящённые. Подвижники. Даже некоторые старейшины, давно не покидавшие свои святилища, прибыли посмотреть на того, кто за один день изменил судьбу Бел-Шира.

Споры не утихали ни на мгновение. Одни говорили о невероятной победе над Зарак'Тулом. Другие обсуждали пощаду Джи-Нары. Третьи шептались о странной силе Ревана. Силе, которая не была ни псионикой, ни Пустотой. Силе, заставившей содрогнуться всю арену.

По левую сторону зала стояла Джи-Нара. Она молчала. После поединка каждое движение отдавалось болью. Но никто не мог догадаться об этом. Она держалась с достоинством Вознесённой. С прямой спиной. С высоко поднятой головой. Словно это не она несколько часов назад лежала на камнях арены побеждённой. Однако внутри неё всё кипело. Гнев. Ярость. Унижение. И ещё кое-что. То чувство ей нравилось меньше всего. Сомнение. Впервые за долгие годы она не была уверена в собственной правоте.

Споры становились всё громче. Некоторые уже хватались за оружие. Именно в этот момент двери Нексуса распахнулись.

Наступила тишина.

В зал вошёл Реван.

Не спеша.

Уверенно.

Спокойно.

Как победитель.

Как правитель.

Как человек, которому больше не нужно никому ничего доказывать.

Даже те, кто ненавидел его, невольно поднялись со своих мест.

Никто не хотел испытывать на себе гнев того, кто за один день победил сильнейших воинов Бел-Шира.

Реван прошёл через весь зал. И вместо того чтобы занять место одной из сторон, направился к центральному возвышению. К трону. Тому самому месту, где когда-то восседал Палач Найон. На мгновение по залу пробежал тревожный шёпот. Но никто не возразил. Реван сел на трон и обвёл присутствующих взглядом. В зале стало так тихо, что можно было услышать гул энергетических каналов Нексуса.

— Я — Лорд Реван.

Его голос звучал спокойно. Но за этой спокойной уверенностью ощущалась сила.

— Сегодня я победил в Рак-Шире.

— По законам Цепи Вознесения вы признаёте меня лидером этой фракции.

Он сделал небольшую паузу.

— Те, кто желает идти за мной, присягнут мне сейчас.

— Те, кто желает уйти, скажут об этом открыто.

Первым поднялся один из командиров наземных войск.

— Лорд Реван... среди нас есть те, кто не готов принять вас своим лидером.

— Я ожидал этого.

Реван повернулся к Джи-Наре.

— Полагаю, ты собираешься покинуть Бел-Шир?

Джи-Нара холодно посмотрела на него.

— Да.

Одно слово. Но в нём было столько презрения, что его хватило бы на целую армию.

Реван слегка кивнул.

— Хорошо.

— Тогда я надеюсь, что ты воспользуешься этим временем с пользой.

В глазах Джи-Нары вспыхнул огонь.

— Я воспользуюсь им.

— И когда мы встретимся снова, я заставлю тебя пожалеть о сегодняшнем решении.

— Ты отнял у меня победу.

— Ты отнял у меня смерть.

— Ты отнял у меня честь.

— Нет.

Спокойно ответил Реван.

— Я подарил тебе возможность стать сильнее.

— А это гораздо ценнее.

Джи-Нара сжала кулаки. Но промолчала. Впервые она не нашла ответа.

---

В этот момент по залу прокатился удивлённый шёпот.

Реван продолжил:

— Джи-Нара.

— Забери с собой всех, кто не желает мне служить.

Зал замер. Некоторые командиры даже не поверили услышанному. Старый предводитель Посвящённых первым нарушил молчание:

— Лорд Реван...

— Вы понимаете, что говорите?

— Это противоречит всем нашим традициям.

— Проигравшие должны умереть.

— Несогласные должны быть изгнаны или уничтожены.

— И поэтому ваш народ становится слабее. Ответил Реван.

Талдаримы возмущённо зашумели.

Он поднял руку. И шум мгновенно стих.

— Вы убиваете своих лучших воинов.

— Вы уничтожаете собственную кровь.

— Вы сокращаете число тех, кто может стать сильнее.

— Я же намерен сделать обратное.

— Мне нужен сильный народ.

— Не десятки тысяч воинов.

— Миллионы.

В зале снова воцарилась тишина.

— Приближается день, когда я встречусь с Ма-Лашем.

— И после этого многие из тех, кто сегодня сомневается, захотят вернуться.

— Поэтому я не собираюсь уничтожать будущих союзников.

Командиры переглянулись. Они не понимали его логики. Но она звучала разумно.

А самое главное — её произносил победитель Рак-Шира.

---

Наконец со своего места поднялся высокий Талдарим в багровой броне. Командир корпуса Ревнителей.

— Лорд Реван. Меня зовут Ар'Келис. Я говорю от имени командиров Бел-Шира.

— Говори.

Ар'Келис ударил кулаком по нагруднику.

— Вам присягают десять командиров Бел-Шира. Командиры Ревнителей. Командиры Стражей. Командиры Посвящённых. Командиры Подвижников. Командиры Охотников за Кровью. Командиры Разрушителей. Командиры Авангарда. Командиры Небесных Сталкеров. Командиры Воздушных Карателей. Командиры флота.

По залу прокатился одобрительный ропот.

Ар'Келис продолжил:

— Вместе с ними вам присягают сто двадцать тысяч Талдаримов.

— Воины.

— Их семьи.

— Ремесленники.

— Служители святилищ.

— Все, кто признал вашу силу.

Даже Реван оказался впечатлён. Но под маской этого никто не увидел.

За несколько месяцев он приобрёл армию, которую в Старой Республике собирали бы годами.

— А сколько уходят?

Ар'Келис опустил голову.

— Вместе с Джи-Нарой Бел-Шир покинут пять командиров.

— И около сорока тысяч Талдаримов.

— Понятно.

Спокойно произнёс Реван.

На самом деле результат оказался гораздо лучше ожидаемого. Он предполагал потерять не меньше половины планеты. Но большинство выбрали силу. А Талдаримы всегда следовали за силой.

Реван поднялся с трона. Весь зал мгновенно опустился на одно колено. Сто двадцать тысяч новых подданных ещё не находились здесь лично. Но сейчас их представляли командиры. И они склонились перед ним. Реван позволил Силе пройти через себя. Тёмная энергия незримо коснулась каждого присутствующего. Некоторые почувствовали прилив уверенности. Некоторые — жажду победы. Некоторые — желание стать сильнее.

— Служите мне.

Его голос звучал по всему залу.

— Подчиняйтесь.

— Изменяйтесь.

— Бросайте вызов самим себе.

— Становитесь сильнее.

— И однажды весь сектор узнает имя Талдаримов.

По залу прокатился одобрительный рёв.

— Лорд Реван!

— Лорд Реван!

— Лорд Реван!

Реван повернулся к Шайре.

Она немедленно подошла и опустилась на колено.

— Шейра.

— Да, мой Лорд.

— Отныне ты моя правая рука.

— Их верность принадлежит тебе так же, как принадлежит мне.

Шайра замерла.

Даже для неё это было неожиданно.

— Для меня честь служить вам.

— Собери полные данные обо всех наших новых силах.

— Войска.

— Флот.

— Производство.

— Ресурсы.

— Я хочу знать всё.

— Будет исполнено, Лорд Реван.

Реван кивнул.

После чего развернулся и направился к выходу. За его спиной вновь раздался рёв тысяч голосов. А через мгновение его фигуру поглотил луч телепортации.

Совет был окончен.

Но для Бел-Шира всё только начиналось.

---

Бел-Шир. Материнский корабль Лорда Ревана.

Нова Терра уже не знала, сколько времени прошло с момента её пленения. На корабле Талдаримов время словно перестало существовать. Здесь не было привычной смены дня и ночи. Лишь вечный багровый полумрак, тихий гул древних механизмов и пульсирующие линии энергии, текущие по стенам корабля словно кровь по венам живого существа.

Комната, которую ей выделили, не напоминала тюремную камеру. Но свободной она себя не чувствовала. Каждый раз, когда девушка приближалась к выходу, рядом неизменно появлялись вооружённые Талдаримы. Они не угрожали. Не оскорбляли. Не пытались причинить вред. Но их присутствие ясно давало понять: она остаётся пленницей.

Нова раздражённо выдохнула и вновь опустилась в центр комнаты. В тот самый круг для медитации. Сначала она считала это глупостью. Затем странным упражнением. Теперь же это стало единственным способом хоть как-то отвлечься от бесконечного ожидания.

Она закрыла глаза.

Сделала глубокий вдох.

И позволила разуму погрузиться в пустоту.

Снова.

Сознание стало лёгким.

Исчезло ощущение собственного тела.

Комната растворилась.

Корабль исчез.

Перед ней раскрылась бесконечность.

Звёзды.

Туманности.

Планеты.

Тысячи и тысячи огней среди тьмы.

Нова чувствовала их.

Не видела.

Именно чувствовала.

Она не понимала, как это возможно.

Но это происходило.

Каждый раз.

И каждый раз заканчивалось одинаково.

Холод.

Сначала едва заметный.

Затем всё сильнее.

Словно она медленно погружалась в ледяную бездну.

После приходило ощущение чужого взгляда.

Нечто смотрело на неё.

Издалека.

Но одновременно совсем рядом.

Огромное.

Древнее.

Непостижимое.

И в следующий миг её словно ударили прямо в разум. Боль пронзила сознание. Мир разлетелся на части. Нова резко открыла глаза. Судорожно хватая ртом воздух.

— Опять...

Прошептала она.

По вискам стекал холодный пот. Это происходило уже не впервые. И с каждым разом становилось хуже. Словно то существо всё быстрее замечало её присутствие. Словно оно училось. Нова резко поднялась на ноги.

— Замечательно.

— Просто замечательно.

Она принялась ходить по комнате. Её раздражало всё происходящее. Она была Призраком Доминиона. Её обучали убивать. Проводить диверсии. Выполнять невозможные задания. А не сидеть в плену и заниматься какой-то мистической чепухой.

И всё же... Часть её хотела вновь вернуться туда. В ту бесконечную пустоту. Будто что-то звало её. Эта мысль заставила девушку нахмуриться.

- Нет. Так думать неправильно. Опасно. Неэффективно. Но почему?

Она сама не могла ответить. Словно внутри её головы существовал невидимый барьер. Каждый раз, когда она пыталась задуматься о подобных вещах слишком глубоко, мысли начинали путаться. Будто кто-то мягко, но настойчиво направлял их в другую сторону.

---

Из коридора донеслись голоса. Талдаримы. Нова подошла ближе к двери.

— Он победил Зарак'Тула.

— Я видел это собственными глазами.

— А потом победил Джи-Нару.

— И оставил её в живых.

— Это противоречит нашим законам.

— Возможно.

— Но только сильный может позволить себе подобное.

Последовала короткая пауза.

Затем кто-то произнёс:

— Он изменит наш народ.

— Или уничтожит его.

Голоса постепенно удалились.

Нова задумчиво смотрела в пустоту. Даже сами Талдаримы не понимали Ревана. Как и она.

Двери бесшумно открылись. В комнату вошёл Реван. Один.Без охраны. Без сопровождения. Словно опасаться здесь было некого.

— Вижу, ты снова пыталась медитировать.

Спокойно произнёс он.

— И снова получила удар по голове.

Саркастично ответила Нова.

— Если это и есть ваша Сила, то она отвратительно гостеприимна.

— Это была не Сила.

Тихо сказал Реван.

Его ответ заставил девушку нахмуриться.

— Тогда что?

— Пока не знаю.

Он подошёл ближе и сел напротив неё. Некоторое время они молчали. Затем Реван закрыл глаза. Нова почувствовала уже знакомое ощущение. Словно кто-то осторожно коснулся её сознания. Не вторгаясь. Не ломая защиту. Лишь наблюдая. Изучая.

В какой-то момент ситх слегка нахмурился. Среди пустоты. Среди обломков памяти. Среди искусственно созданных блоков. Он увидел нечто странное. Одно слово. Словно маяк во тьме. Словно крик утопающего.

Тарсонис. Реван открыл глаза.

— Что такое Тарсонис?

Нова удивлённо посмотрела на него.

— Столица Терранской Конфедерации.

— Была уничтожена зергами.

— Что она значит лично для тебя?

— Ничего.

Ответ прозвучал мгновенно.

Слишком быстро.

Слишком механически.

Реван заметил это сразу.

— Ты уверена?

— Конечно уверена.

Внезапно её голова пронзила острая боль. Мир исчез. Перед глазами возник город.

Живой.

Яркий.

Наполненный светом.

Небоскрёбы.

Летающий транспорт.

Люди.

Сотни людей.

Тысячи.

Она шла по широкой улице.

Совсем юная.

Пятнадцать лет.

Без брони.

Без визора.

Без оружия.

Остановившись возле стеклянного здания, девушка увидела своё отражение.

И замерла.

Потому что из отражения на неё смотрела совсем другая Нова.

Настоящая.

Живая.

Мир мгновенно разлетелся на осколки. Боль вспыхнула вновь. И девушка потеряла сознание.

Когда Нова открыла глаза, Реван всё ещё сидел рядом.

— Что произошло?

Тихо спросила она.

— Ты потеряла сознание.

— Почему?

— Мы говорили о Тарсонисе.

Нова нахмурилась.

— Тарсонис?

— Столица Конфедерации.

— Уничтожена зергами.

И всё. Никаких воспоминаний. Никаких образов. Ничего.

Словно произошедшего несколько минут назад никогда не существовало.

Реван задумался. Очень серьёзно. Он уже видел следы вмешательства в разум. Но подобного ещё не встречал. Словно сама память сопротивлялась возвращению. Или кто-то заставлял её сопротивляться.

— Тарсонис...

Тихо произнёс он.

— Нужно будет подумать над этим.

— О чём?

— Пока не важно.

Реван поднялся.

— Больше не медитируй.

Нова возмущённо посмотрела на него.

— Что?

— И чем мне тогда заниматься?

— Смотреть в стену?

— Пока да.

— Отлично.

— Великолепный план.

— Я скоро отправляюсь в храм Зел-Нага.

Нова подняла взгляд.

— И?

— Возможно, я возьму тебя с собой.

Впервые за весь разговор в её глазах появился настоящий интерес.

— Это приглашение?

— Нет.

Спокойно ответил Реван.

— Просто я не хочу оставлять тебя одну на корабле.

— Как трогательно.

— Не обольщайся.

Сейчас ты всё ещё принадлежишь Доминиону больше, чем самой себе. Именно поэтому я не могу рассказать тебе о Силе. Пока не могу. Эти слова почему-то задели её сильнее, чем хотелось бы.

Реван направился к выходу.

— Отдыхай.

— Мне нужно поговорить с Садоу.

— Он закончил исследование руин Зел-Нага.

Двери закрылись. Нова вновь осталась одна. Но теперь её мысли были заняты не Реваном. Не храмом. И даже не странным существом из пустоты. Лишь одним словом. Словом, которое почему-то не желало покидать её разум.

Тарсонис.

Глава 20

Бел-Шир. Материнский корабль Лорда Ревана.

После разговора с Новой Реван покинул выделенные ей покои и направился через центральные коридоры материнского корабля. Огромное судно Талдаримов жило собственной жизнью. По коридорам двигались патрули Стражей. Техники обслуживали энергетические узлы. Посвящённые проводили ритуалы возле кристаллов кхайдарина. Ревнители тренировались на боевых площадках. И все они, завидев Ревана, останавливались. Одни преклоняли колено. Другие склоняли головы. Некоторые провожали его взглядами, в которых смешивались страх, уважение и фанатичная преданность.

Ещё несколько месяцев назад он был один. Одинокий ситх в чужой галактике. Лишь Т3-М4 оставался рядом с ним. Теперь же всё изменилось. У него был флот. Армия. Ученики. Последователи. Целая планета, присягнувшая ему на верность. Сотня тысяч Талдаримов были готова выполнять его волю. И всё же удовлетворения он не испытывал. Наоборот. Чем больше становилась его власть, тем отчётливее он понимал одну простую истину.

Он всё ещё ничего не знал об этой галактике. Ничего не знал о Пустоте. О Зел-Нага. Об Амоне. О происхождении терразина. О том существе, что наблюдало за Новой во время медитации. Слишком много вопросов. И слишком мало ответов.

— Знание всегда было величайшим оружием ситха.

Тихо произнёс Реван самому себе.

— Значит пришло время добыть его.

---

Вскоре он вошёл в свои покои. Двери бесшумно закрылись за его спиной. В центре помещения уже парил голокрон. Алые лучи света вырывались из его граней и отражались на стенах комнаты. Садоу буквально светился нетерпением.

— Хозяин!

Раздался голос искусственного интеллекта.

— Наконец-то вы прибыли.

— Судя по твоему тону, ты нашёл что-то интересное.

— Более чем интересное.

Ответил Садоу.

— Я завершил сканирование Бел-Шира.

Реван снял плащ и медленно подошёл к обзорному иллюминатору.

Внизу простирались бескрайние джунгли планеты.Парящие острова скрывались среди облаков. Между ними мерцали залежи терразина.

— Докладывай.

— На планете обнаружено пять крупных храмовых комплексов. Все они расположены в местах мощнейших псионических аномалий. Четыре из них принадлежат Зел-Нага. Но пятый...

Садоу замолчал.

— Продолжай.

— Пятый храм не принадлежит Зел-Нага.

Реван медленно повернулся к голокрону. Впервые за долгое время на его лице появилось искреннее удивление.

— Объясни.

В воздухе возникла трёхмерная голограмма планеты. На ней загорелись пять красных точек. Одна из них пульсировала чёрным светом.

— Внешне сооружение практически идентично храмам Зел-Нага. Те же геометрические формы. Те же энергетические каналы. Та же архитектура. Однако внутренние помещения отличаются. Материал отличается. Энергетические сигнатуры отличаются. Даже принципы работы технологий отличаются.

Реван внимательно изучал изображение.

— Насколько отличается возраст сооружений?

— По предварительным расчётам...

Садоу ненадолго замолчал.

— На несколько тысячелетий.

В комнате повисла тишина.

Даже для Ревана это звучало неожиданно.

— То есть этот храм старше сооружений Зел-Нага?

— Именно так.

Садоу замер.

Затем продолжил:

— Более того...Есть вероятность, что именно Зел-Нага копировали его архитектуру.

Реван усмехнулся.

— Забавно. Я как раз собирался сказать то же самое.

Садоу несколько секунд молчал.

— Как я мог не рассмотреть такую возможность раньше?

— Потому что ты искал ответы в своей базе данных.

Сказал Реван.

— А иногда ответ лежит за её пределами.

---

Голограмма увеличилась. Теперь перед ними висело изображение загадочного сооружения. Даже с орбиты оно выглядело неестественно. Огромная пирамида возвышалась среди джунглей Бел-Шира. Её поверхность была покрыта неизвестными символами. Но больше всего Ревана насторожило другое.

Он чувствовал её. Даже отсюда. Сила исходила от древнего строения. Не псионика. Не Пустота. Не энергия Зел-Нага. Что-то иное. Что-то настолько древнее, что даже Сила вокруг сооружения ощущалась иначе. Словно сама реальность возле него была немного искривлена.

— И это ещё не всё.

Произнёс Садоу.

— Внутри комплекса обнаружен активный источник энергии.

Реван нахмурился.

— Активный?

— Да, хозяин. По всем расчётам сооружение функционирует до сих пор.

Повисла долгая тишина.

Снаружи корабля мерцали звёзды. А где-то внизу, среди бескрайних джунглей Бел-Шира, стояло сооружение, которое было старше храмов Зел-Нага. Старше известных записей. Старше многих цивилизаций. И при этом оно продолжало работать.

— Мне это уже не нравится.

Тихо произнёс Реван.

Наоборот. Это означало, что он наконец нашёл след настоящей тайны. Он посмотрел на Садоу.

— Подготовь всё, что у тебя есть по этому объекту.

— Будет исполнено, хозяин.

— А ещё собери Шейру и моих учеников. Если этот храм действительно отличается от остальных... То я хочу увидеть его собственными глазами.

Алое свечение голокрона стало ярче.

— Как прикажете, Лорд Реван.

Реван вновь посмотрел на голограмму древнего сооружения. И впервые с момента прибытия на Бел-Шир почувствовал то же самое, что когда-то испытывал в Неизведанных Регионах.

Предчувствие.

Предчувствие того, что впереди его ждёт нечто способное изменить всё.

Бел-Шир. Неизвестный храм.

После разговора с Садоу Реван немедленно отдал приказ собрать своих ближайших последователей. Менее чем через час в командном центре материнского корабля собрались все его ученики.

Шайра.

Ар'Ворас — бывший Охотник за Кровью с необычными янтарными глазами.

Стражи Ксар'Нар и Тал'Рек — бывшие последователи Найона.

А также два Подвижника, Дар'Шан и Вел'Карас, обладавшие невероятным псионическим потенциалом.

Все шестеро уже ожидали появления своего учителя.

Когда двери открылись и внутрь вошёл Реван, разговоры мгновенно стихли. Все присутствующие склонили головы.

— Лорд Реван.

Произнесла Шайра.

— Вы хотели получить отчёт о новых войсках?

— Нет.

Спокойно ответил ситх.

— Это может подождать.

Его голос сразу заставил всех насторожиться.

— Сейчас есть нечто более важное.

Рядом с Реваном вспыхнул красный свет голокрона.

— На Бел-Шире обнаружен объект неизвестного происхождения. Не храм Зел-Нага. Не технологии Талдаримов. И даже не технология, известная Садоу.

По залу пробежал удивлённый шёпот.

Ар'Ворас нахмурился.

— Неизвестная технология?

— В галактике почти не осталось тайн такого масштаба.

— Значит, эта всё ещё ждала нас.

Ответил Реван.

Его голос звучал спокойно, но ученики уже знали своего учителя достаточно хорошо. Он был заинтересован. А значит впереди ожидало нечто действительно важное.

— Мы отправляемся немедленно. Соберите снаряжение. Подготовьте транспортную призму для переброски.

— Да, Лорд Реван.

Ответили все одновременно.

---

Пока ученики готовились к вылету, Реван направился в покои Новы. Он обнаружил её сидящей возле обзорного иллюминатора.

Девушка откровенно скучала. Но медитацией больше не занималась. По крайней мере внешне.

Увидев Ревана, она неожиданно почувствовала облегчение. Что сразу её разозлило.

— Отлично. Наконец-то кто-то пришёл.Ещё немного и я начала бы разговаривать со стенами.

— Судя по твоему настроению, ты уже начала.

Спокойно ответил Реван.

Нова закатила глаза.

— Надеюсь, ты пришёл не для того, чтобы рассказать ещё одну загадку.

— Нет.

Сегодня мы отправляемся на прогулку.

Нова мгновенно поднялась.

— В храм Зел-Нага?

— Возможно.

— Что значит возможно?

— Это означает, что я сам пока не знаю, куда именно мы идём.

— Великолепно. Мой похититель ведёт меня неизвестно куда и сам не знает куда. План становится всё лучше.

Реван проигнорировал замечание. Вместо этого поднял руку.

Нова внезапно почувствовала, как её ноги отрываются от пола.

— Эй!

— Что происходит?!

Она буквально зависла в воздухе.

— Мы идём к точке телепортации.

— И обязательно делать это именно так?

— Да.

— Почему?

— Потому что ты моя пленница.

Нова нахмурилась.

— Логично.

Ненавижу, когда ты логичен.

---

Спустя несколько минут транспортная призма покинула материнский корабль.

Ослепительный луч энергии прорезал атмосферу Бел-Шира. Джунгли расступились под ним. Среди густой растительности скрывалось место, о существовании которого большинство Талдаримов даже не подозревали.

Когда телепортация завершилась, группа оказалась на широкой каменной платформе. Первой заговорила Шайра. И конечно же не о храме. Она смотрела исключительно на Нову.

— Почему терран здесь?

Нова немедленно ответила раньше Ревана.

— Потому что меня пригласили.

— Тебя никто не приглашал.

— А тебя, видимо, учили гостеприимству на войне.

Глаза Шайры вспыхнули красным.

— Лорд Реван, она начинает раздражать меня.

— Это взаимно.

Ответила Нова.

— Замолчите обе.

Спокойно сказал Реван.

И обе действительно замолчали. Хотя продолжили обмениваться взглядами.

Ар'Ворас тихо усмехнулся. Но ничего не сказал. Для остальных учеников присутствие Новы не имело значения.

Лорд Реван приказал. Этого было достаточно.

---

Затем все увидели храм. И на несколько секунд даже Талдаримы потеряли дар речи. Он был огромен. Гораздо больше любого сооружения Зел-Нага, которое Реван видел ранее.

Чёрно-бронзовые стены поднимались над джунглями подобно горному хребту. Остроконечные башни уходили в небо.Угловатые конструкции создавали ощущение невероятной древности. Но самым странным было другое.

Вокруг царила тишина. На всей планете терразин ощущался повсюду. Он поднимался из земли. Скрывался в туманах. Пропитывал воздух. Но здесь его не было. Совсем. Словно сама территория храма отвергала его присутствие.

— Это невозможно.

Прошептала Шайра.

— Я никогда не видела ничего подобного.

Реван молча смотрел на сооружение. Чем дольше он наблюдал, тем сильнее ощущал странное чувство. Словно храм наблюдал за ними в ответ.

Огромные ворота были закрыты. На их поверхности не было ни символов Зел-Нага. Ни знакомых энергетических схем. Лишь сложные геометрические узоры неизвестного происхождения. Перед входом мерцал золотистый энергетический барьер.

— Садоу.

Произнёс Реван.

— Открой нам дверь.

— Выполняю, хозяин.

Голокрон приблизился к барьеру. В воздухе появились десятки голографических символов. Началось сканирование.

Прошло несколько минут. Даже для Садоу задача оказалась непростой. Наконец энергетическое поле дрогнуло. Затем исчезло. А древние створки медленно разошлись в стороны.

Изнутри повеяло прохладным воздухом. Словно храм спал тысячи лет. И только что открыл глаза.

Группа вошла внутрь. И сразу стало ясно — это место не имеет ничего общего с храмами Зел-Нага. Не было величественных фресок. Не было изображений циклов жизни. Не было символов Создателей. Вместо этого их встретил огромный зал из тёмного металла. Стены уходили вверх на десятки метров. Угловатые колонны поддерживали ступенчатый сводчатый потолок. По стенам проходили тонкие полосы мягкого золотистого света. Они загорались постепенно. Будто храм просыпался по мере продвижения гостей. Матовые чёрные поверхности отражали свет так, словно были изготовлены вчера. Ни следа времени. Ни следа разрушений. Ни следа пыли.

Посреди зала возвышалась гигантская дверь. Высотой с многоэтажное здание. Перед ней мерцал ещё один энергетический щит. Более мощный. Более сложный. Слева и справа располагались двери меньшего размера. Каждая из них была покрыта неизвестными кристаллическими панелями.

Нова медленно осматривалась.

— Не похоже на храм.

— Скорее на военную базу.

— Или корабль.

Тихо произнесла она.

Реван внимательно посмотрел на неё.

— Интересное наблюдение.

Он перевёл взгляд на Садоу.

— Что это такое?

Голокрон замер. Прошло несколько секунд. Затем ещё несколько. Впервые за всё время знакомства голос Садоу прозвучал неуверенно.

— Анализ...Сканирование...Сопоставление данных...Нет совпадений. Неизвестная технология. Неизвестный источник энергии. Нет записей. Нет данных. Нет истории.

Повисла тишина. Даже Садоу был растерян.

А это нравилось Ревану ещё меньше, чем неизвестность.

— Тогда...

Медленно произнёс ситх, ммотря на гигантскую дверь.

— Похоже, мы действительно нашли нечто древнее.

И в этот момент где-то в глубине комплекса раздался низкий металлический звук. Будто огромный механизм только что начал свою работу.

Интерлюдия Аларак

Слабые всегда ненавидят сильных.

Когда-то мне казалось, что причина проста. Страх. Потом я решил, что дело в зависти. Прошли годы, прежде чем я понял, насколько ошибался. Они ненавидят сильных вовсе не за силу. Они ненавидят их потому, что рядом с ними слишком отчётливо видят собственные пределы.

Нет ничего мучительнее, чем встретить существо, которое сумело подняться туда, куда ты сам никогда не сможешь добраться. Именно поэтому большинство Вознесённых так яростно цепляется за Цепь Вознесения. Они называют её путём к совершенству. Но совершенство никогда не было целью. Оно лишь мираж, которым утешают себя те, кто боится признать простую истину.

У силы нет вершины. Есть только следующий шаг.

Я давно перестал получать удовольствие от Рак-Шира. Толпа никогда не понимала почему. Каждый новый поединок она встречала одинаково.

Рёв.

Крики.

Жажда крови.

Для них всё решал последний удар. Они приходили увидеть смерть. Я приходил наблюдать за жизнью. Потому что настоящий Рак-Шир начинается задолго до того, как противники обнажают клинки. Он начинается в тот миг, когда один разум впервые сталкивается с другим. Когда появляется сомнение. Когда рождается замысел. Когда один из воинов, сам того не понимая, уже начинает двигаться туда, куда хочет его противник. Именно тогда определяется победитель.

Остальное...

Всего лишь неизбежное следствие.

Когда я был молод, я тоже верил в грубую силу. Мне казалось, что быстрее всех поднимается тот, кто сильнее остальных. Какой же наивной была эта мысль. Я видел воинов, способных расколоть скалу одним ударом. Я видел псиоников, чья мощь заставляла дрожать воздух. И почти все они давно мертвы. Не потому, что были слабы. Потому что перестали учиться.

Самоуверенность — самый коварный враг Вознесённого. Она не убивает сразу. Она убеждает тебя, что больше нечему учиться. А после этого остаётся лишь дождаться того, кто всё ещё продолжает искать ответы.

Я никогда не стремился стать сильнейшим. Сильнейших слишком много. Каждый второй талдарим мечтает услышать именно это слово. Самый сильный. Самый быстрый. Самый жестокий.

Смешно.

Никто не мечтает стать самым опасным. Потому что опасность редко бросается в глаза. Она наблюдает. Ждёт. Запоминает. Учится. А затем наносит один-единственный удар. Который уже невозможно остановить.

Именно этот путь выбрал я. Именно он привёл меня туда, где теперь моё место. Не на вершину. До вершины ещё далеко. Но достаточно высоко, чтобы увидеть то, чего не замечают остальные.

Слейн никогда не был красив.

Именно поэтому я люблю этот мир. Он никогда не пытался казаться чем-то другим. Он честен. Каждая скала здесь остра. Каждый ветер несёт пепел. Каждая буря напоминает, что слабость не заслуживает второго шанса. Другие миры обманывают своих жителей. Слейн — никогда.

Он каждый день задаёт один и тот же вопрос. «Достоин ли ты жить ещё один день?» И каждый день требует ответить делом, а не словами. Наверное, именно поэтому только здесь могла родиться Цепь Вознесения.

Очередной Рак-Шир заканчивался.

Толпа ревела. Победитель поднял клинки над головой. Побеждённый уже не двигался. Я отвернулся раньше, чем зрители начали выкрикивать его имя. Исход этого поединка стал мне понятен ещё несколько минут назад. Ничего нового. Ничего интересного.

Именно тогда я почувствовал знакомую псионическую волну.

Джи-Нара. Она вернулась. Раньше срока.

Я остановился.

Нет...

Меня заинтересовало не её возвращение. Меня заинтересовала причина. Потому что Джи-Нара никогда не нарушала приказов. А значит... Кто-то сумел нарушить её представление о мире. И это уже было по-настоящему интересно.

---

Меня часто считают терпеливым. Это ошибка. Я не терпелив. Я просто не люблю торопиться. Между этими понятиями лежит пропасть. Терпеливый ждёт, потому что вынужден. Я жду потому, что наблюдаю. Каждая секунда способна рассказать о существе больше, чем час разговора. Большинство предпочитает слушать слова. Я всегда предпочитал смотреть на молчание. Именно в нём рождается истина. Слова слишком легко контролировать.

Они лгут.

Украшают.

Запугивают.

Убеждают.

Молчание...

Никогда.

Оно выдаёт страх.

Гнев.

Сомнение.

Надежду.

Всё то, что разум ещё не успел спрятать за красивыми фразами. Наверное, именно поэтому мне всегда было легче читать существ, чем разговаривать с ними. Они сами рассказывали мне всё, чего не хотели говорить. Нужно было лишь смотреть достаточно внимательно.

---

Я почувствовал её ещё до того, как открылись двери. Псионика Джи-Нары была необычной. Острой. Словно идеально заточенный клинок. Ровной. Холодной. Она никогда не позволяла эмоциям брать верх. Именно поэтому её поражение показалось мне невозможным.

Нет... Не само поражение. Любого можно победить. Меня заинтересовало другое. Что могло настолько поколебать её внутреннее равновесие?

Двери медленно разошлись в стороны. Она вошла так же, как входила всегда. Выпрямив спину. С высоко поднятой головой. Спокойным шагом.

Любой другой сказал бы: «Она не изменилась.» Любой другой ошибся бы. Я увидел это сразу. Нет...Не в походке. Не в повреждениях доспехов. И даже не во взгляде. Изменился ритм.

Странно. Совсем незаметно. Но достаточно, чтобы понять. Она начала думать иначе.

---

— Вознесённый.

Она опустилась на одно колено.

Я не ответил. Несколько мгновений я просто наблюдал. Ей было неуютно. Не потому, что она стояла передо мной. Потому что она не понимала, почему я молчу. Очень хороший знак. Когда разуму становится неуютно... Он перестаёт притворяться. Именно тогда начинается настоящий разговор.

— Ты проиграла.

Она подняла голову.

— Да.

Всего одно слово. Без оправданий. Без попыток объяснить поражение. Хорошо. Очень хорошо. Значит...Она ещё способна стать сильнее.

Большинство Вознесённых проигрывают дважды. Первый раз — на арене. Второй — когда начинают оправдывать собственное поражение. Джи-Нара проиграла только один раз. Это уже давало надежду. Я медленно подошёл ближе.

— Рассказывай.

Она вдохнула.

Я поднял руку.

— Нет.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Не события.

Меня интересуют не они.

Она молчала. Я продолжил.

— Расскажи... В какой момент ты впервые поняла... Что перед тобой находится существо, которого ты не понимаешь.

Она молчала. Не потому, что не знала ответа. Потому что впервые за долгое время пыталась подобрать слова для того, что никогда прежде не испытывала. Я не торопил её. Тишина — лучший союзник того, кто хочет услышать правду.

Наконец она произнесла:

— Когда он посмотрел на меня...

Я не изменился в лице. Но внутри отметил каждое слово. Не «когда появился». Не «когда заговорил». Не «когда победил». Когда посмотрел. Любопытно. Очень любопытно.

— Продолжай.

Она медленно подняла взгляд. Будто снова оказалась там. На арене.

— Мне показалось... Нет. Не так.

Она покачала головой.

— Я была уверена... Что он оценивает меня. Не как противника. Как...

Она замолчала.

Я не помогал. Если закончить мысль за собеседника, он перестанет думать. А мне нужно было, чтобы она думала.

— Как учитель.

Вот теперь... Я впервые за весь разговор удивился. Совсем немного. Настолько, что со стороны этого никто бы не заметил. Учитель. Интересное слово. Опасное. Потому что оно редко рождается в голове проигравшего. Проигравшие обычно видят победителя. Или палача. Или врага. Но не учителя.

Я медленно прошёлся вдоль окна. За прозрачной стеной вновь вспыхнула багровая молния. Слейн словно прислушивался к нашему разговору.

— Почему?

Она ответила почти сразу.

— Потому что... Он совсем не хотел меня убить.

Я остановился.

— Ты уверена?

— Да.

— Он мог закончить бой раньше. Несколько раз. Но... Каждый раз словно ждал... Что я пойму что-то сама.

Странно. Очень странно. Я прожил долгую жизнь. Видел тысячи Рак-Широв. И ни разу не слышал подобного. Победа ради обучения. Не ради унижения. Не ради демонстрации превосходства. Не ради наслаждения чужим поражением. Ради...Изменения противника. Я почувствовал, как внутри рождается мысль. Пока ещё слишком неясная. Слишком сырая. Но уже достаточно интересная, чтобы не отпускать её.

— Что произошло после твоего поражения?

— Он протянул мне руку.

Я медленно повернулся.

— Ты приняла её?

— Нет.

Конечно. Другого ответа я и не ожидал.

— Почему?

Она опустила глаза.

— Потому что решила... Что это унижение.

Я кивнул. Предсказуемо. Именно так поступил бы почти любой талдарим. Мы слишком долго жили внутри Цепи Вознесения. Для нас существовало лишь два положения. Стоять. Или преклонить колено. Третьего не дано. Но... Что если этот чужак действительно предложил не милость? А выбор?

Интересная мысль. Опасная мысль. Я поймал себя на том, что впервые за много лет рассматриваю ситуацию глазами другого существа. Мне это не понравилось. И одновременно... Понравилось. Потому что именно так рождается понимание. А понимание всегда опаснее силы.

— Джи-Нара.

Она подняла голову.

— За всю свою жизнь... Ты когда-нибудь встречала существо... Которое после победы стало сильнее не оно... А ты?

Она долго молчала. Очень долго. И наконец тихо ответила:

— Нет...

Я тоже.

В зале вновь наступила тишина. Но теперь она была другой. Не тяжёлой. Не напряжённой. Она была наполнена мыслью. Я больше не думал о Бел-Шире. Не думал о Джи-Наре. Не думал даже о самом Реване. Я думал о вопросе, который никак не давал мне покоя.

Зачем?

Если всё, что рассказала Джи-Нара, правда... То этот человек прибыл не просто побеждать. Он менял тех, кого побеждал. А вот это... Уже могло изменить всю Цепь Вознесения.

Я прожил достаточно долго, чтобы перестать верить в случайности. Вселенная редко создаёт исключения. Обычно она лишь награждает тех, кто оказался достаточно настойчив, чтобы стать ими. И всё же...

Иногда появляется существо, которое не укладывается ни в одну привычную схему. Именно тогда начинается самое интересное. Не война. Не борьба. Познание.

— Ты сказала...

Я вновь посмотрел на Джи-Нару.

— Он предложил тебе руку.

— Да.

— И ты решила, что этим он хотел унизить тебя.

— Да.

Я подошёл ближе.

— А если ты ошиблась?

Она ничего не ответила. Не потому, что не могла. Потому что этот вопрос впервые пришёл ей в голову. Хорошо. Значит, она действительно учится.

Я медленно прошёл мимо неё.

— Скажи мне... Что произошло после того, как ты отказалась?

Она нахмурилась. Будто не понимала, зачем я спрашиваю именно об этом.

— Ничего. Он просто...Убрал руку. И начал говорить с остальными.

Я остановился.

Ничего. Иногда именно отсутствие действия говорит больше любого поступка.

— Он пытался убедить тебя?

— Нет.

— Угрожал?

— Нет.

— Насмехался?

— Нет.

Каждый следующий ответ становился интереснее предыдущего.

— Значит... Он позволил тебе самой принять решение.

Она медленно подняла голову. Я видел. Она начала понимать, к чему ведёт разговор.

— Думаю... Да.

Я едва заметно кивнул. Любопытно. Очень любопытно. Большинство правителей стремятся получить покорность. Большинство завоевателей — страх. Большинство фанатиков — веру. Но этот человек... Не потребовал ничего. Он оставил выбор.

Почему?

Я снова подошёл к окну. Гроза над Слейном не утихала. Когда-то я считал, что власть рождается из способности подчинять. Потом понял. Подчинение непрочно. Страх исчезает. Вера меняется. Даже уважение можно потерять. Но существует ещё кое-что. То, что невозможно отнять силой. Выбор. Если существо добровольно идёт за тобой... Оно становится гораздо опаснее того, кого заставили.

Интересно. Неужели именно поэтому Бел-Шир подчинился так быстро? Нет. Не подчинился. Это неправильное слово. Я мысленно вернулся к рассказу Джи-Нары. Она ни разу не сказала:

«Он заставил.»

Она снова и снова повторяла другое.

«Они решили.»

Разница казалась почти незаметной. Но именно такие мелочи меняют историю.

Я вдруг поймал себя на странной мысли. За весь рассказ Джи-Нара почти ничего не говорила о силе Ревана. Совсем немного. Зато постоянно рассказывала... О реакции окружающих. О том, что чувствовала сама. О том, как менялись решения других. Сначала Шейры. Потом воинов. Потом её собственной. Я невольно улыбнулся.

Теперь понимаю... Почему мне с самого начала показалось, что эта история отличается от остальных. Она рассказывала не о победителе. Она рассказывала о человеке, который менял других.

Слишком опасно. Я произнёс эти слова мысленно. Не как предупреждение. Как вывод. Сильного воина можно победить. Гениального полководца — перехитрить. Даже величайшую империю однажды можно разрушить. Но существо... Которое меняет сам способ мышления окружающих... Вот это уже совсем другая угроза. Или... Совсем другая возможность.

Я не любил делать поспешные выводы. Особенно когда информации было недостаточно. Но одно понимал уже сейчас. Если хотя бы половина рассказа Джи-Нары соответствует действительности... То этот Реван представляет интерес не только для Бел-Шира. Он представляет интерес для всей Цепи Вознесения.

Я вновь посмотрел на Джи-Нару.

— Последний вопрос.

Она молча ждала.

— Если бы тебе предложили вновь прожить тот день... Ты поступила бы так же?

Она ответила не сразу. Очень долго смотрела куда-то мимо меня. А потом... Впервые за весь разговор... Не была уверена.

— Я... Не знаю.

Я улыбнулся. Совсем немного. Если бы протоссы могли улыбаться, это бы выглядело именно так.

Вот теперь. Теперь она действительно проиграла. Не на арене. Там закончился лишь Рак-Шир. Настоящее поражение произошло только сейчас. Потому что впервые в жизни она усомнилась не в своей силе. А в собственном понимании мира.

И именно такие поражения... Иногда становятся началом величайших Вознесений.

Джи-Нара всё ещё стояла на одном колене. Она ждала. Наверное, приказа. Или осуждения. Или наказания.

Так нас воспитывали. Каждое поражение должно было иметь цену. Каждая ошибка — оставить шрам. Иначе она ничему не научит.

Когда-то я тоже так считал. Когда-то... Очень давно.

Я медленно подошёл к ней. Она не подняла головы. Хорошо. Она всё ещё размышляла над собственными ответами. Значит, разговор ещё продолжался. Пусть даже теперь — только внутри неё.

— Джи-Нара.

— Да, Вознесённый.

— Не позволяй сегодняшнему поражению стать твоим оправданием.

Она подняла взгляд.

Я продолжил прежде, чем она успела ответить.

— И не позволяй ему стать причиной своей ненависти. Потому что ненависть... Самый ленивый способ перестать думать.

Она молчала.

Я видел, что эти слова задели её сильнее любого упрёка. Именно этого я и хотел. Иногда хороший вопрос меняет существо сильнее, чем тяжёлый клинок.

Она медленно поднялась. В её движениях уже не было той внутренней уверенности, с которой она вошла. Но появилось другое. То, чего я раньше не замечал. Любопытство. Странно. Кажется... Сегодня проиграли двое.

Один — на арене. Вторая — в собственном понимании мира. И именно второе поражение оказалось куда ценнее первого.

Она коротко поклонилась.

— Благодарю.

Я ничего не ответил. Благодарить было ещё не за что. Все настоящие ответы ей только предстояло найти.

Двери закрылись. Зал снова погрузился в тишину. Я остался один. Как и всегда. Мне никогда не мешало одиночество. Оно позволяло услышать собственные мысли.

Я вновь посмотрел на карту сектора. Бел-Шир. Странно. Иногда целые войны начинаются из-за ресурсов. Иногда — из-за мести. Иногда — из-за власти. Но самые опасные войны... Начинаются с вопросов.

Я ещё не знал, кто такой Реван. Не знал, чего он хочет. Не знал, почему он оказался среди Талдаримов. Но уже понимал другое. Если хотя бы половина рассказанного Джи-Нарой окажется правдой... То впервые за долгие годы где-то в этой галактике появился разум, который способен изменить не только ход войны. Он способен изменить самих победителей.

Я редко ошибаюсь в подобных вещах. Но если ошибаюсь... Предпочитаю убедиться в этом лично.

Мой взгляд остановился на мерцающей точке Бел-Шира. Я не улыбнулся в этот раз. Не удивился. Не испытал волнения. Лишь почувствовал то, что давно считал почти утраченным.

Интерес. Настоящий. Неподдельный.

А значит... Очень скоро наши пути пересекутся. Я не знаю, существует ли судьба. Никогда не верил в пророчества. И не люблю перекладывать ответственность на богов. Но иногда... Вселенная сталкивает два разума не потому, что они должны уничтожить друг друга. А потому, что только равный способен по-настоящему понять равного. И если этот Реван действительно таков, как мне начинает казаться...

То наша встреча изменит гораздо больше, чем судьбу Бел-Шира.

Она изменит будущее Талдаримов.

Глава 21

Бел-Шир. Неизвестный храм.

Главный зал древнего комплекса был погружён в полумрак. Тишина здесь казалась живой. Не мёртвой тишиной заброшенных руин. А тишиной места, которое просто ждало. Ждало тысячи лет. Ждало кого-то. И теперь это ожидание закончилось.

Реван медленно осматривал огромный зал. Мягкие полосы света пробегали по стенам вслед за движением группы. Словно сам храм следил за ними. Изучал. Оценивал.

Садоу завис рядом с ситхом, испуская тусклое красное свечение.

— Разделяемся, — произнёс Реван.

Шейра и Ар'Ворас направились к левому проходу.

Ксар'Нар и Тал'Рек двинулись к правому.

Дар'Шан и Вел'Карас остались возле центральной двери.

Сам Реван вместе с Новой и Садоу продолжил исследовать главный зал. Некоторое время они шли молча. Нова внимательно изучала стены. Каждый метр этого места вызывал у неё всё больше вопросов.

— Это действительно не похоже на технологии протоссов.

— Потому что это и не они.

— Тогда Зел-Нага?

Реван покачал головой.

— Пока не знаю.

— Очень обнадёживающий ответ.

В голосе Новы прозвучал привычный сарказм.

— Я начинаю понимать, что оказалась в плену у человека, который постоянно говорит: «Я не знаю».

— А я начинаю понимать, что ты задаёшь слишком много вопросов.

— Кто-то же должен это делать.

Реван едва заметно усмехнулся.

— Хорошо. Тогда задавай.

— Что это за место?

— Не знаю.

— Кто его построил?

— Не знаю.

— Что мы здесь ищем?

— Пока тоже не знаю.

Нова тяжело вздохнула.

— Потрясающе.

— Но я собираюсь это выяснить.

— Вот это уже звучит лучше.

Тем временем Шайра и Ар'Ворас вошли в левое помещение. И замерли. Перед ними открывался огромный зал. Весь его объём был заполнен кристаллами. Тысячами. Десятками тысяч. Они росли прямо из пола, стен и потолка. Но выглядели совершенно иначе, чем кристаллы кхайдарина или минералы.

Эти кристаллы были прозрачными. Словно состояли из застывшего света. Внутри каждого медленно двигались золотистые и голубые энергетические потоки. Некоторые из них были размером с человеческую ладонь. Другие достигали высоты в несколько метров. Свет внутри них пульсировал подобно сердцебиению. Словно они были живыми.

— Никогда не видела ничего подобного...

Прошептала Шайра.

Справа Ксар'Нар и Тал'Рек вошли в другое помещение. Огромная лаборатория. Древняя. Но всё ещё действующая. По стенам тянулись бесконечные панели неизвестных устройств. В воздухе парили прозрачные голографические экраны. Сложные механизмы медленно вращались внутри энергетических полей. Глубоко под стеклянными платформами работали неизвестные реакторы. Казалось, комплекс никогда не был заброшен. Он просто продолжал выполнять свою задачу тысячи лет подряд. Без операторов. Без присмотра. Без ошибок.

— Эти машины старше нашей цивилизации...

Произнёс Ксар'Нар.

— И всё ещё работают.

В главном зале Реван внезапно остановился. Что-то привлекло его внимание. На дальней стене вспыхнул символ. Сначала едва заметно. Потом ярче.

Нова нахмурилась.

— Это знак Зел-Нага?

— Нет.

Тихо ответил Реван.

Его голос стал непривычно серьёзным.

— Тогда чей?

Ситх несколько секунд молчал. Он уже видел этот знак. Очень давно. В другой галактике. В другой жизни. Когда искал путь к Кузне Раката. Когда древние тайны ещё только начинали раскрываться перед ним.

— Невозможно...Прошептал он.

Символ вспыхнул ещё ярче. После чего часть стены пришла в движение. Открылись две идеально круглые ячейки. Пустые. Словно чего-то ожидающие.

— Садоу. Просканируй.

Голокрон приблизился.

Несколько секунд в зале слышалось лишь его тихое гудение.

— Анализ завершён.

— Что это?

— Ячейки для хранения артефактов. Очень древних артефактов. Кристаллов Урадж и Кхалис.

Нова нахмурилась.

Реван сразу заметил перемену.

— Продолжай.

— Согласно моим данным, Урадж представляет чистую энергию Кхалы. Светлую энергию протоссов. Кхалис же связан с Пустотой. Тёмной стороной их природы. Две противоположности. Две силы. Два ключа.

— И где они сейчас?

— Неизвестно.

В этот момент Нова внезапно вздрогнула. Её взгляд стал рассеянным.

— Подожди...

Реван сразу повернулся к ней.

— Что?

— Эти названия... Я уже слышала их раньше.

Голос девушки звучал странно. Будто она говорила сквозь сон.

— Где?

— Не знаю...

Перед её глазами вспыхнули образы.

Большой зал.

Терраны.

Военная форма.

Голографические карты.

Чей-то голос:

«Если сведения о кристаллах Урадж и Кхалис подтвердятся...»

Другой голос:

«Протоссы готовы уничтожать целые миры ради этих артефактов...»

Картинка оборвалась.

Реван мгновенно потянулся Силой к её разуму. Но снова натолкнулся на преграду. Невидимую. Холодную. Идеально встроенную. Глаза Новы на несколько секунд помутнели. Тело вздрогнуло. После чего она растерянно моргнула.

— Что случилось?

— Ты только что вспомнила кое-что важное.

— Нет. Не вспомнила.

Реван нахмурился. Блокировка вновь стёрла воспоминание. Словно его никогда не существовало.

— Хм...

Произнёс ситх.

— Надо что-то с этим делать.

В этот момент в главный зал вбежала Шайра. Даже обычно невозмутимая Вознесённая выглядела встревоженной.

— Лорд Реван!

— Что произошло?

— С базы поступил сигнал тревоги. В системе обнаружен неизвестный корабль.

— Что за корабль?

Быстрее всех спросила Нова. Настолько быстро, что сама удивилась.

— Пока неизвестно. Но он не принадлежит ни одной из местных группировок Бел-Шира.

Реван посмотрел на древнюю стену. На пустые ячейки. На символ. На закрытую центральную дверь. Ответы были совсем рядом. Но пока им придётся подождать.

— Значит, исследование откладывается.

Произнёс он.

— Храм простоял тысячи лет. Несколько часов и даже дней подождёт.

Он повернулся к группе.

— Возвращаемся на базу. Нужно выяснить, кто решил навестить Бел-Шир. И почему мне кажется, что это лишь начало новых проблем.

После этих слов группа направилась к выходу. А за их спинами древний символ на стене ещё несколько секунд продолжал светиться во тьме. Словно наблюдая за уходящими гостями.

Бел-Шир.Главный Нексус. Зал Совета

Спустя некоторое время после возвращения из неизвестного храма Совет вновь собрался в Главном Нексусе Бел-Шира. Нову Реван отправил обратно на материнский корабль, в свою комнату для медитации.

Девушка пыталась спорить.

— Снова под замок? Вы начинаете повторяться, Лорд Реван.

— Пока ты остаёшься пленницей Доминиона, твоё место там, где я могу обеспечить твою безопасность.

— Или свой контроль надо мной?

Под маской Ревана промелькнула едва заметная усмешка.

— Одно другому не мешает.

Нова недовольно фыркнула.

— Когда-нибудь я всё-таки перестану слушаться.

— Надеюсь. Это будет означать, что Доминион окончательно потерял над тобой власть.

Девушка ничего не ответила. Лишь молча отвернулась и направилась к транспортной платформе.

Реван проводил её взглядом.

«Её разум начинает сопротивляться... Но этого недостаточно.»

---

Сам же Реван вместе с Шайрой направился в Главный Нексус.

Когда двери зала распахнулись, все командиры уже ожидали своего нового повелителя. Стоило Ревану войти, как весь зал одновременно поднялся. Одни преклонили колено. Другие лишь склонили головы. Но никто не посмел остаться сидеть.

После двух Рак-Широв никто уже не сомневался, кому принадлежит власть на Бел-Шире. Реван спокойно поднялся к центральному пьедесталу, где ещё недавно восседал Палач Найон. Теперь этот трон принадлежал ему. По обе стороны расположились командиры армии, флота, снабжения, инженеров и Вознесённых. Справа от трона, как и прежде, заняла своё место Шайра. Она больше не выглядела ученицей. Теперь она была правой рукой Лорда Ревана.

Некоторое время в зале царила полная тишина. Реван медленно обвёл взглядом присутствующих.

— Докладывайте.

Первым вперёд выступил Верховный адмирал Кел'Торис. Высокий Талдарим в тёмно-багровой броне почтительно склонил голову.

— Лорд Реван. Орбитальные сенсоры обнаружили неизвестный корабль. Судно вошло в систему несколько минут назад и сейчас движется к западному сектору Бел-Шира.

— Что находится в этом районе?

Ответил уже командир инженерных корпусов.

— Старый добывающий комплекс, мой Лорд. Основные залежи кристаллов кхайдарина и минералов практически полностью истощены.

Шайра задумчиво посмотрела на карту.

— Но там находятся крупнейшие залежи терразина на всей планете.

Командир утвердительно кивнул.

— Именно поэтому аванпост продолжает работать.

Реван перевёл взгляд на голографическую карту. Долина. Трубопроводы. Газовые поля. Несколько укреплений. Слишком незначительная цель для полномасштабного вторжения. Именно поэтому она и казалась подозрительной.

— Они пришли за терразином.

Спокойно произнёс ситх.

Несколько командиров переглянулись.

— Вы так уверены, мой Лорд?

Спросил Кел'Торис.

— Если бы им была нужна планета, они вошли бы в систему всем флотом. Если бы им был нужен Бел-Шир — они двигались бы к Нексусу. Если бы им нужны были наши ресурсы — они атаковали бы перерабатывающие комплексы. Но они направляются к месторождению терразина. Значит, именно он является целью.

В зале воцарилось молчание. Командиры вновь убеждались, что их новый повелитель привык сначала думать, а уже потом отдавать приказ.

— Что прикажете, Лорд Реван?

Спросил командующий наземными войсками.

Реван несколько секунд смотрел на карту.

Затем произнёс:

— Подготовьте сотню воинов. Не обычных солдат. Мне нужны те, кто уже обучается Силе под руководством моих учеников. Я хочу увидеть, насколько они готовы к настоящему бою.

— Будет исполнено.

— Кел'Торис.

— Да, мой Лорд.

— Оставьте значительную часть флота на высокой орбите. Не исключено, что этот корабль — лишь приманка. Если настоящий удар будет нанесён по Нексусу, я не намерен встречать его с пустым небом.

Адмирал уважительно склонил голову.

— Предусмотрительно. Так бы поступил настоящий стратег.

Реван спокойно ответил:

— Настоящий стратег всегда исходит из худшего варианта. Если противник окажется слабее — тем лучше. Если сильнее — мы будем готовы. После этих слов он поднялся с трона.

— Шайра.

Девушка мгновенно сделала шаг вперёд.

— Да, Лорд Реван?

— Мы отправимся первыми. Подготовь транспортный корабль. Я хочу собственными глазами увидеть тех, кто решил добывать терразин на моей планете.

Шайра едва заметно улыбнулась.

— Как прикажете, Лорд Реван.

Совет был окончен.

Командиры поспешили выполнять приказы.

А Реван ещё несколько секунд смотрел на голографическую карту Бел-Шира. Что-то не давало ему покоя. Он чувствовал. Где-то впереди его ожидала не просто очередная битва. Впервые с момента прибытия в эту галактику он ощущал присутствие разума, отличавшегося от всех, кого встречал прежде. Не такого, как у Талдаримов. Не такого, как у Новы. Но и не похожего ни на одного джедая или ситха, которых он когда-либо знал.

«Интересно...»

Подумал Реван.

«Кто же ты такой?..»

Мостик «Гипериона.»

Мостик флагмана был погружён в привычную рабочую суету. За панорамными иллюминаторами медленно вращался Бел-Шир — мир, окутанный зелёными облаками терразина и испещрённый гигантскими разломами, из которых поднимались плотные газовые испарения. У голографического стола стояли трое.

Джим Рейнор.

Мэтт Хорнер.

И Габриэль Тош.

Голограмма планеты медленно вращалась между ними. Мэтт увеличил изображение одного из континентов.

— Согласно последним разведданным, в этом секторе расположены крупнейшие залежи терразина. Активность Талдаримов минимальная. Если всё пройдёт по плану, мы успеем развернуть базу раньше, чем они подтянут основные силы.

Рейнор усмехнулся.

— Звучит слишком просто.

— Обычно так и начинается всё самое неприятное.

Спокойно ответил Хорнер.

Тош всё это время молчал. Его взгляд был прикован к планете.

— Ты сегодня необычно тихий.

Заметил Рейнор.

— Не похоже на тебя.

Тош медленно поднял голову.

— Терразин...

Тихо произнёс он.

— Он зовёт меня.

Рейнор привычно закатил глаза.

— Вот только не начинай свои мистические речи.

— Это не мистика, Джим.

Ответил Тош совершенно серьёзно.

— Терразин усиливает разум. Иногда он позволяет почувствовать вещи, которых обычный человек никогда не заметит.

Мэтт посмотрел на него с лёгким недоверием.

— Ты хочешь сказать, что уже что-то ощущаешь?

— Пока нет. Но что-то... Не даёт мне покоя.

---

Через несколько минут транспортники начали спуск к поверхности Бел-Шира. Пока автоматические платформы собирали командный центр, реакторы и оборонительные турели, морпехи занимали позиции по периметру. Сервомеханизмы СКВ оживали один за другим. Начиналось строительство временной базы.

Рейнор осмотрел лагерь.

— Отлично. Теперь осталось только собрать газ и убраться отсюда раньше, чем Талдаримы поймут, что мы здесь.

— Если повезёт.

Добавил Хорнер по связи.

Рейнор усмехнулся.

— Нам редко везёт.

---

Тем временем Тош стоял немного в стороне. Он закрыл глаза. Вдохнул насыщенный терразином воздух. И позволил своему сознанию раствориться среди потоков псионической энергии планеты.

Бел-Шир был шумным миром.

Тысячи разумов.

Тысячи псиоников.

Каждый оставлял собственный след.

Талдаримы ощущались как раскалённые клинки. Острые. Жестокие. Переполненные жаждой власти. Но внезапно...

Что-то изменилось. Очень далеко. На самом пределе восприятия. Появилось ещё одно сознание. Совсем другое. Не протосс. Не призрак. Не спектр. Вообще нечто незнакомое.

Тош нахмурился. Ощущение было странным. Будто он смотрел в бездонную пропасть. Это сознание не излучало привычную псионическую волну. Оно словно искривляло само пространство вокруг себя.

Холод.

Боль.

Несгибаемая воля.

И...

Тьма.

Густая.

Древняя.

Живая.

Тош непроизвольно открыл глаза.

— Что... Прошептал он.

Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Терразин усиливал его способности многие годы. Он встречался с протоссами. С призраками. Со спектрами. Даже с Королевой Клинков. Но это... Было совершенно другим. Словно сама пустота посмотрела на него в ответ. И в этот момент он почувствовал вторую волну. Нет. Не волну. Целый поток. Вслед за этим существом двигались десятки... Нет. Сотня разумов. Все — протоссы. Но и они ощущались иначе. Их сознания были удивительно спокойными. Собранными. Дисциплинированными. Обычно Талдаримы напоминали бушующее пламя. Эти же...Больше походили на клинки. Холодные. Отточенные. Полностью подчинённые собственной воле.

— Невозможно...

Прошептал Тош.

— Они изменились...Или...Их изменили.

По спине пробежал холод. Впервые за многие годы он почувствовал не просто опасность. Колоссальную угрозу. Инстинкты буквально кричали.

Уходить.

Немедленно.

Пока ещё есть такая возможность.

Тош мгновенно активировал канал связи.

— Джим.

Голос прозвучал необычно резко.

— Нам нужно уходить. Срочно.

— Что?

Рейнор поднял голову.

— Мы только высадились. База почти развёрнута. Нашли богатые залежи терразина.

— Джим. Ты не понимаешь.

Тош редко повышал голос. Но сейчас в нём слышалось напряжение.

— К нам приближается нечто. И я понятия не имею, что именно.

Рейнор нахмурился.

— Очередные Талдаримы?

— Нет. Если бы это были обычные Талдаримы... Я бы сейчас не просил тебя уходить.

Он замолчал. Пытаясь вновь коснуться того далёкого разума. Но в этот раз произошло обратное.

Будто кто-то... На другом конце... На мгновение посмотрел прямо на него.

Тош резко оборвал контакт. Сердце забилось чаще. Такого не случалось никогда.

— Джим...

Произнёс он уже почти шёпотом.

— Если мы останемся... Мы можем уже отсюда не уйти.

В этот момент где-то далеко, за горными хребтами Бел-Шира, в небо начали подниматься багровые огни транспортных кораблей Талдаримов.

И один из них нёс на борту Лорда Ревана.

Глава 22

Бел-Шир.

Долина терразина утопала в густом изумрудном тумане. Газ медленно поднимался из глубоких разломов, окутывая чёрные скалы полупрозрачной дымкой. Под лучами далёкой звезды он переливался зелёными и голубыми оттенками, отчего казалось, будто сама планета истекает призрачным светом. Над долиной беспрерывно гудели добывающие установки. Где-то в глубине карьеров вспыхивали разряды буровых лазеров.

Тяжёлые транспортные платформы медленно ползли вдоль скальных уступов, перевозя контейнеры с драгоценным терразином. На краю долины располагался небольшой аванпост Талдаримов. Именно туда первым прибыл Лорд Реван. Его транспорт мягко опустился на посадочную платформу. Едва аппарель коснулась земли, как десятки воинов синхронно преклонили колени.

— Лорд Реван.

Произнесли они одновременно.

Реван лишь коротко кивнул. Он не любил долгих церемоний. Сегодня было не до них.

— Где командир гарнизона?

Из строя вышел высокий Вознесённый.

— Я здесь, мой Лорд.

— Скоро сюда прибудут основные силы под командованием Шайры. Передай им всю имеющуюся информацию о терранах. Разведданные. Карты местности. Предполагаемые маршруты отхода. И обеспечь поддержку при штурме.

— Будет исполнено.

Шайра сделала шаг вперёд.

— Лорд Реван, я возглавлю атаку вместе с нашими учениками.

— Именно поэтому ты останешься здесь.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Но...

— Теперь ты командир. Твоя обязанность — вести армию. Моя — устранить главную угрозу.

Несколько секунд Шайра молча смотрела на него. После чего опустила голову.

— Да, Лорд Реван.

Ситх развернулся. И, не сказав больше ни слова, направился в сторону долины. Один.

---

Чем дальше он уходил от аванпоста, тем гуще становился терразиновый туман. Ветер гнал по ущельям зелёные облака. Скалы вокруг напоминали исполинские клыки неизвестного чудовища. Планета словно наблюдала. Ждала. Реван закрыл глаза. И позволил Силе растечься вокруг него.

Десятки разумов.

Морпехи.

Инженеры.

Пилоты.

Несколько слабых псиоников.

Все они ощущались одинаково. Но... Один разум резко выделялся среди остальных. Спокойный. Холодный. Привыкший касаться чужого сознания.

Реван остановился. «Любопытно...» Подумал он. «Похоже, я наконец встретил того, кто тоже умеет заглядывать в чужой разум.»

Он попытался осторожно коснуться незнакомого сознания. И почти сразу понял свою ошибку. Нет... Это не Сила. Не джедай. Не ситх. Совсем другой путь. Но... Не менее опасный. В этом разуме ощущалась странная смесь боли, дисциплины и чего-то чужеродного. Будто его хозяин добровольно изменил собственное сознание. «Интересно...» В этот момент Реван резко открыл глаза.

Кто-то наблюдал за ним.

---

Он был один. Но вокруг уже никого не было. Слишком тихо. Слишком спокойно. Сила предупреждала. Опасность рядом. Реван медленно снял с пояса световой меч. Алое лезвие с шипением разорвало полумрак. Именно в этот момент пространство вокруг пришло в движение.

Из воздуха одновременно появились десять фигур. Чёрные бронекостюмы. Визоры. Винтовки. Но... Это были не Призраки. Они двигались иначе.

Быстрее.

Жестче.

Их сознания были искалечены.

Лишены привычного порядка.

Будто безумие стало частью их боевого искусства.

«Любопытно...» Подумал Реван. «Похоже, это улучшенная версия Новы.» Не успел он закончить мысль, как все десять одновременно открыли огонь.

Время словно замедлилось. Красные импульсы устремились к ситху со всех сторон. Реван сделал один шаг. Световой меч вспыхнул алой дугой. Первый выстрел. Второй. Третий. Десятый. Двадцатый. Разряды один за другим отражались обратно.

Улучшенные призраки мгновенно сменили тактику. Они исчезли. Снова появились. Атаковали одновременно с разных направлений. Один оказался за спиной. Второй прыгнул сверху. Третий ударил пси-клинком сбоку. Реван не оборачивался. Сила сама вела его движения. Он уклонился от первого удара. Встретил второй клинок своим мечом. Телекинетическим толчком отбросил сразу двоих противников. Один из усиленных призраков попытался проникнуть в его разум. И в ту же секунду отшатнулся.

Перед ним была непроглядная тьма.

Бездна.

Смерть.

Войны.

Малак.

Мандалор.

Тысячи погибших.

Он невольно вскрикнул, схватившись за голову. Этим мгновением Реван воспользовался без колебаний. Рывок. Один удар. Второй. Третий. Алое лезвие прочертило несколько стремительных дуг.

Пять улучшенных призраков одновременно рухнули на землю, получив тяжёлые ранения. Оставшиеся мгновенно перегруппировались. Они впервые растерялись.

— Невозможно...

Произнёс один из них.

— Он отбивает выстрелы...

— Ни один Призрак или Фантом не способен двигаться так быстро...

— Кто он такой?

Но Реван уже не слушал их. Он вновь почувствовал то самое сознание. Оно приближалось. Спокойно. Уверенно. Без страха. Без спешки. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Незнакомец больше не скрывался. Он сам шёл навстречу.

Реван медленно опустил световой меч. И впервые за всё время после прибытия в эту галактику едва заметно улыбнулся под маской.

— Наконец-то...

Тихо произнёс ситх.

— Покажись.

И в следующее мгновение из густого терразинового тумана навстречу ему вышла высокая тёмная фигура с длинными дредами, светящимися зелёными глазами и тяжёлой винтовкой в руках.

Реван остановился. Долина терразина утопала в густом изумрудном тумане. Газ медленно поднимался из глубоких разломов, окутывая чёрные скалы призрачной дымкой. Под лучами далёкой звезды он переливался зелёными и голубыми оттенками, словно сама планета истекала холодным светом. Где-то далеко непрерывно грохотали добывающие комплексы. Вспыхивали буровые лазеры. Ревели тяжёлые перерабатывающие установки. Но сейчас даже этот гул казался приглушённым.

Сила предупреждала. Опасность была совсем рядом. Реван вновь медленно снял с пояса световой меч. Алое лезвие с тихим шипением разорвало густой туман. Он был один. Но ощущал... Десять разумов. Холодных. Сосредоточенных. Полностью лишённых страха. Они окружали его широким кольцом. Ни один не выделялся. Ни один не спешил нападать. Каждый терпеливо ждал команды.

— Интересно...

Тихо произнёс ситх.

— Совсем не похоже на Талдаримов.

Именно в этот миг пространство вокруг словно ожило. Из густой дымки один за другим начали проявляться силуэты. Чёрные тяжёлые бронекостюмы. Массивные наплечники. Угловатые шлемы. Багровые V-образные визоры светились во тьме подобно глазам хищников. По броне проходили толстые трубки, уходившие под пластины доспехов. Внутри них пульсировала густая зелёная жидкость. Терразин. Вокруг каждого клубилась едва заметная багрово-фиолетовая дымка. Не маскировочное поле. Псионическая энергия. Искажённая. Тяжёлая. Будто сами их души были пропитаны терразином.

Реван внимательно всмотрелся в их сознания. И впервые нахмурился. Они были не сломаны. Нет. Именно изломаны. Их воля стала сильнее. Но вместе с этой силой они потеряли часть самих себя. Будто добровольно впустили внутрь собственного разума что-то чужое.

«Любопытно...» Подумал он.

«У каждого пути к могуществу есть своя цена.»

«Тёмная сторона забирает сострадание.»

«Цепь Вознесения — милосердие.»

«Доминион — свободу.»

«А терразин...»

Он ещё раз взглянул на Фантомов, он усушали прочитал в их разуме как они себя называли.

«...забирает часть души.»

Фантомы одновременно вскинули тяжёлые винтовки C-20.

— Контакт.

Коротко произнёс один из них по внутренней связи.

— Цель подтверждена.

— Огонь.

Десять винтовок открыли огонь одновременно. Сотни гиперскоростных снарядов разорвали воздух. Но Реван уже двигался. Алое лезвие превратилось в непрерывный круг света. Металл сталкивался с плазмой. Искры разлетались по сторонам. Одни пули уходили в небо. Другие врезались в скалы. Третьи рикошетили обратно. Фантомы впервые замедлились.

— Командир...

Он предугадывает траекторию выстрелов.

Ответ последовал мгновенно.

— Нет.

Он читает нас раньше, чем мы нажимаем на спуск.

— Тогда меняйте ритм.

Разбиться на группы. Перекрёстный огонь.

Фантомы исчезли. Постоянная маскировка вновь скрыла их фигуры. Они начали быстро менять позиции. Каждый следующий выстрел производился уже с нового направления. Двое отвлекали. Трое заходили с флангов. Остальные постепенно смыкали кольцо.

Реван улыбнулся.

— Теперь интересно.

Именно этого он и ожидал. Перед ним были не фанатики. Не безумцы. Перед ним находились настоящие профессионалы. Их учили думать. Каждый манёвр был частью общего плана. Каждый выстрел готовил следующий. Они воевали не как десять бойцов. А как один разум. Именно поэтому следующий удар оказался гораздо опаснее. Все десять одновременно вытянули свободные руки.

Багрово-фиолетовая энергия мгновенно собралась вокруг ладоней.

— Псионный удар.

Десять разрушительных волн сорвались одновременно. Они не пересекались. Не дублировали друг друга. Каждая перекрывала возможный путь уклонения от предыдущей.

Реван понял это сразу.

«Очень хорошая подготовка.»

Он резко выставил ладонь. Невидимая стена Силы встретила первую волну. Следом ударила вторая. Третья. Четвёртая. Каждый следующий импульс становился тяжелее предыдущего. Даже Реван почувствовал давление. Камень под его ногами начал трескаться. Терразиновый туман взметнулся в воздух гигантским кольцом.

— Продолжать давление!

Псионные удары следовали один за другим. Они не давали ситху ни секунды на контратаку.

«Значит, вот как выглядит настоящий штурм.» Подумал Реван.

Он резко сжал кулак. Волна Силы ударила вперёд. Двух Фантомов отбросило назад. Но остальные уже активировали защиту. Вокруг каждого вспыхнул багровый энергетический купол.

Щит Пустоты.

Каменные обломки ударялись в него и рассыпались пылью. Фантомы продолжали наступать. Методично. Спокойно. Без единой лишней эмоции.

Реван закрыл глаза. Он перестал искать тела. Перестал слушать шаги. Он слушал разум. Тело можно скрыть. Сознание — никогда. Через мгновение глаза ситха вновь открылись.

Он исчез.

Первый Фантом даже не успел повернуться. Алый клинок рассёк винтовку пополам и глубоко прорезал броню. Телекинетический рывок. Второй вылетел из маскировки и с чудовищной силой ударился о скалу. Третий и четвёртый одновременно выпустили новые псионные волны.

Реван поднял руку. Их собственные удары столкнулись друг с другом. Ментальный взрыв отбросил обоих на десятки метров. Пятый бросился вперёд, рассчитывая выиграть несколько секунд для товарищей. Но Сила уже вела ситха. Молниеносный разворот.

Удар рукоятью меча. Телекинетический толчок. Фантом тяжело рухнул на землю.

Оставшиеся пятеро мгновенно перестроились. Ни паники. Ни ярости. Только холодный расчёт.

— Потери пятьдесят процентов.

— Цель не соответствует прогнозу.

— Запрашиваю поддержку командира.

Реван медленно выпрямился .Алый клинок негромко гудел в его руке. Он уже не смотрел на раненых Фантомов.

Потому что снова почувствовал тот самый разум.

Тот, который не давал ему покоя с самого прибытия на Бел-Шир. Теперь он больше не скрывался.

Он приближался спокойно.

Без ненависти.

Без страха.

Без желания доказать своё превосходство.

Будто заранее знал исход любого возможного боя.

Реван впервые за долгое время почувствовал настоящее любопытство. Под маской появилась едва заметная улыбка.

— Наконец-то...

Тихо произнёс он.

— Покажись.

Я давно хотел познакомиться с тем, кто сумел прикоснуться к моему разуму. И словно услышав эти слова, густой терразиновый туман впереди медленно расступился. Из зелёной дымки неторопливо вышла высокая фигура в тёмном плаще.

Длинные дреды спадали на плечи. Зелёные глаза светились холодным, неестественным светом.

Габриэль Тош наконец перестал скрываться...

Глава 23

Бел-Шир.

Терразиновый туман медленно полз по чёрным скалам. Ветер, гулявший между карьерами, гнал зелёную дымку, скрывая добывающие установки и полуразрушенные буровые комплексы. Вдали ещё слышались редкие выстрелы — последние очаги сопротивления затихали один за другим.

Но здесь...

Всё стихло. Даже Фантомы перестали двигаться. Они молча наблюдали за двумя фигурами, разделёнными десятком шагов.

Высокий человек в чёрной мантии и древней броне.

И высокий темнокожий мужчина с длинными дредами, укутанный плащом, сквозь который мерцала тяжёлая броня Фантома.

Несколько секунд никто не произнёс ни слова. Только ветер медленно проносил между ними клубы терразина.

Первым нарушил молчание Тош.

— Значит... это ты.

Его голос был спокойным, низким и необычайно мягким. Словно он не разговаривал, а рассказывал древнюю легенду.

Реван не шелохнулся.

— А ты тот, кто сумел коснуться моего разума.

На лице Тоша появилась едва заметная улыбка.

— Обычно после этого люди уже не могут говорить.

— Обычно... они не умеют отвечать.

Улыбка исчезла. Глаза Тоша стали серьёзными.

— Любопытно...

— Очень.

Он больше ничего не сказал. Лишь слегка прикрыл глаза.

Реван почувствовал это мгновенно. Чужое сознание. Оно не ломилось внутрь, как это делали многие тёмные адепты. Не пыталось подчинить. Не пыталось уничтожить. Оно осторожно коснулось его. Будто спрашивая разрешения. Реван не стал сопротивляться.

И в ту же секунду Тош увидел...

Не воспоминания. Не отдельные образы. А бесконечную бурю.

Коррибан.

Чёрные пирамиды ситхов.

Мандалорские войны.

Пылающие города.

Миллионы, миллиарды погибших.

Малак.

Звёздную Кузнецу.

Неисчислимые армии.

Бесконечную Тёмную сторону, похожую на живой океан. И среди всего этого...

Одинокую фигуру. Спокойную. Невозмутимую.

Она шла вперёд.

Сквозь смерть.

Сквозь боль.

Сквозь собственную тьму. Будто давно перестала её бояться.

Тош резко оборвал контакт. Непроизвольно сделал полшага назад. Он видел тысячи искалеченных разумов. Он видел жертв терразина. Он видел безумцев. Но никогда...

Никогда не встречал человека, который добровольно прошёл через такую бездну.

— Духи...

Тихо произнёс он.

— Теперь я понимаю, почему они молчали.

Реван молча наблюдал за ним. После чего сам сделал то же самое. Он осторожно коснулся сознания Тоша.

Совсем иначе. Не вторгаясь. Исследуя.

Перед ним возникли лаборатории Доминиона. Холодные операционные. Крики людей. Импланты. Эксперименты. Газ терразин. Изменённые солдаты. Побег. Свобода. И где-то глубоко...

Не ненависть. Не жажда власти. А желание больше никогда не принадлежать никому.

Реван открыл глаза.

«Интересно...» Подумал он.

«Он тоже отверг своих хозяев.»

Впервые за долгое время ситх почувствовал к противнику уважение.

Не за силу. За выбор.

Тош медленно улыбнулся.

— Забавно...

Мы оба увидели не то, что искали.

— Нет.

Спокойно ответил Реван.

— Именно то.

Несколько секунд они вновь молчали.

Затем Тош произнёс:

— Сила похожа на бурю. Если пытаешься её удержать... Она уничтожит тебя. Нужно позволить ей пройти сквозь себя.

Реван покачал головой.

— Нет. Если позволить силе вести тебя... Ты перестанешь принадлежать самому себе. Настоящий мастер ведёт силу. А не следует за ней.

— Красивые слова.

— Нет. Это опыт.

Тош усмехнулся.

— Возможно. Проверим?

Реван едва заметно кивнул.

— Проверим.

Они исчезли одновременно. Тош растворился в маскировке. Реван растворился в Силе.

Воздух разорвал чудовищный ментальный удар. Псионный взрыв Тоша ударил по широкой дуге, снося валуны и дробя чёрные скалы.

Но Ревана там уже не было. Он появился сбоку. Алый световой меч описал стремительную дугу. Однако вокруг Тоша вспыхнул плотный багровый барьер.

Псионный щит.

Клинок столкнулся с ним, осыпав воздух дождём искр.

— Хорошая защита.

Спокойно произнёс Реван.

— Дорогая.

Ответил Тош.

— Но жизнь обычно стоит дороже.

Он резко выбросил вперёд ладонь. Вторая волна ментальной энергии ударила почти в упор.

Реван успел выставить руку. Невидимый барьер Силы встретил удар.

Земля под ногами обоих покрылась сетью глубоких трещин. Терразиновый туман взметнулся в небо.

В следующую секунду Реван оказался рядом. В левой руке вспыхнул алый световой меч. В правой... Сгусток чистой багровой энергии. Пси-клинок.

Тош впервые удивился.

— Ты создаёшь оружие из собственной энергии...

— Нет.

Ответил Реван.

— Лишь придаю ей форму.

Они вновь столкнулись. Световой меч. Пси-клинок. Ментальные удары. Телекинез. Псионные волны.

Никто не пытался победить одним ударом. Каждый проверял другого. Каждый искал предел его возможностей. Во время очередного столкновения Тош произнёс:

— Ты сражаешься так, будто всю жизнь побеждал тех, кто был сильнее.

— Потому что так и было.

— Тогда ты понимаешь... Сила рождается не в могуществе. А в выборе.

— Именно поэтому...

Ответил Реван, отталкивая его телекинетическим импульсом.

— Я никогда не позволю силе выбирать за меня.

Тош мягко приземлился на камень. И рассмеялся.

— Похоже... Мы спорим об одном и том же разными словами.

В этот момент оба одновременно замолчали. Оба почувствовали приближение. Сотни разумов. Талдаримы. Шайра вела войска прямо к долине.

Фантомы тоже ощутили их.

— Командир. Приближается крупная группа.

Тош молча посмотрел в сторону горизонта. Затем вновь перевёл взгляд на Ревана.

— Сегодня буря закончится раньше, чем я рассчитывал.

Он сделал шаг назад.

Фантомы один за другим растворились в маскировке.

— Надеюсь... Мы больше не встретимся.

Реван едва заметно усмехнулся под маской.

— А я надеюсь, что встретимся вновь.

Он погасил световой меч.

— Продолжим этот бой. И, возможно... Поговорим после него.

Несколько секунд Тош молча смотрел на него. После чего кивнул. Редко. Почти незаметно.

— Береги свою бурю, чужак. И не дай ей однажды поглотить тебя.

— А ты... Не позволяй своей буре решать, кем тебе быть.

Они ещё мгновение смотрели друг другу в глаза. Затем Тош растворился в густом терразиновом тумане. Вместе со своими Фантомами.

Когда первые воины Талдаримов достигли долины, на поле боя уже никого не было. Лишь ветер продолжал гнать зелёную дымку между чёрных скал Бел-Шира. И казалось, будто сама планета запомнила эту встречу.

Бел-Шир. Лагерь рейдеров Рейнора

Лагерь рейдеров жил в напряжённом ритме. Морпехи один за другим покидали позиции, тяжёлые «Стервятники» уже грузились на транспортники, а инженеры торопливо сворачивали оборудование. Над долиной продолжали клубиться зелёные испарения терразина, однако добыча уже прекратилась. Повсюду слышались команды офицеров, шум двигателей и короткие переговоры по связи.

Операция была сорвана. Но не провалена.

Потери оказались небольшими — Тош вовремя почувствовал опасность, а Джим Рейнор без лишних вопросов приказал немедленно отходить.

Рейнор стоял возле командного центра, наблюдая за эвакуацией. Он никогда не любил отступать. Но ещё больше он не любил бессмысленно терять людей.

Коммуникатор на запястье ожил.

— Джим, это Мэтт.

— Слушаю.

— Нам нужно уходить. Немедленно. Наши сенсоры засекли движение флота Талдаримов. Несколько крейсеров уже меняют курс в нашу сторону. Если задержимся ещё хоть немного, «Гипериону» придётся принимать бой.

Рейнор тяжело вздохнул.

— Понял тебя, Мэтт. Ещё несколько минут. Я вытащу наших ребят.

Он отключил связь и посмотрел на транспортники.

— Все группы уже вернулись?

Офицер быстро сверился с планшетом.

— Почти, сэр.

Остались только Фантомы... и сам Тош.

Рейнор нахмурился.

— Надеюсь, этот чёртов колдун опять не решил геройствовать...

Будто услышав его слова, возле внешнего периметра одна за другой начали появляться человеческие фигуры.

Воздух дрогнул. Маскировка исчезла. Фантомы. Некоторые шли самостоятельно. Других поддерживали товарищи. Несколько бойцов были серьёзно ранены — их тёмная броня была покрыта следами энергетических ожогов и глубокими разрезами, оставленными алым клинком.

Последним появился Тош.

На первый взгляд казалось, будто бой вообще его не коснулся. Но Рейнор слишком хорошо знал своего союзника.

По его походке. По дыханию. По взгляду. Он понял:

Тош впервые за долгое время встретил противника, который заставил его выложиться полностью.

— Медики!

Крикнул Джим.

— Займитесь Фантомами! Всех раненых — на транспорт! Остальные — грузимся и уходим!

Один из медиков уже собирался подбежать к Тошу. Но тот лишь спокойно поднял руку.

— Со мной всё в порядке. Помогите тем... Кому помощь действительно нужна.

Медик кивнул и бросился к другим бойцам.

Рейнор подошёл ближе.

— Что произошло?

Тош ещё некоторое время молчал. Затем медленно перевёл взгляд туда, где за зелёной дымкой скрывались чёрные скалы Бел-Шира.

— Джим Рейнор... Больше здесь некого ждать. Мы были последними. И очень скоро сюда придут хозяева этого мира.

— Хозяева?

— Талдаримы. И тот... Кого они называют своим лордом.

Рейнор усмехнулся.

— Терран командует Талдаримами? Вот уж чего не ожидал услышать.

— Иногда... Судьба умеет удивлять даже старых солдат.

Спокойно ответил Тош.

— Может, с ним ещё можно договориться? Мы ведь не за войной сюда прилетели. Нам нужен был только терразин.

Тош покачал головой.

— Мы вошли в его владения без приглашения. Такие люди редко начинают разговор с переговоров.

— Но ты же разговаривал с ним?

На этот раз Тош действительно улыбнулся.

— Разговаривал... По-своему.

— И как прошло?

Небольшая пауза.

— Наш бой... И был разговором.

Рейнор вопросительно поднял бровь.

— Значит... ты проиграл?

— Нет. И он тоже не победил. Мы лишь увидели друг друга.

На несколько секунд Джим замолчал. Этого ответа оказалось достаточно. За годы войны он научился понимать людей. Особенно таких, как Тош. Если тот говорил подобным тоном...

Значит, противник действительно заслуживал уважения.

— Настолько опасен?

Тош медленно кивнул.

— Некоторые люди похожи на ураган. Ты видишь его... И понимаешь... Что остановить его уже невозможно.

Рейнор усмехнулся.

— А ты, выходит, впервые встретил бурю сильнее собственной?

Тош посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Нет. Я встретил человека... Который научился идти сквозь бурю. И не позволил ей поглотить себя.

Джим ещё несколько секунд молчал. Потом хлопнул Тоша по плечу.

— Что ж... Будем надеяться, что он останется по другую сторону галактики.

— Не думаю.

Тихо ответил Тош.

— Такие люди редко остаются в стороне.

В этот момент по всему лагерю прозвучал сигнал срочной эвакуации.

— Всем подразделениям! Немедленно погрузиться на транспорт! Повторяю... Немедленно!

Над горизонтом уже появлялись первые силуэты кораблей Талдаримов.

— Всё. Пора.

Сказал Рейнор.

— Домой, ребята.

Один за другим транспортники поднялись над землёй.

Через несколько минут они состыковались с «Гиперионом». Ещё спустя мгновение огромный линейный крейсер развернулся и ушёл в гиперпространственный прыжок.

Когда звёзды за иллюминатором превратились в длинные световые полосы, Тош всё ещё стоял возле обзорного окна. Он молча смотрел туда, где в темноте космоса исчезал Бел-Шир. Перед его глазами вновь возникла фигура человека в древней маске.

Человека, который нёс внутри такую тьму, что она уже давно перестала быть его хозяином.

Тош едва слышно произнёс:

— Надеюсь... Ты найдёшь то, что ищешь, Лорд Реван. И если однажды наши пути вновь пересекутся... Мне будет любопытно увидеть... Кем ты станешь к тому времени. Некоторые бури меняют мир. Другие...Рождают новый.

Глава 24. "Первый Совет". (Часть 1)

Первый Совет.

Есть миры, которые рождают воинов.

Есть миры, которые хранят память.

А есть миры, которые переживают тех, кто считает себя их хозяевами.

Бел-Шир был именно таким. Он не был мёртвым, как Монлит. Не был жестоким, как Слейн. Не был погребённым под пеплом цивилизации, как многие миры, оставшиеся после великих войн. Бел-Шир - жил.

Он дышал влажным воздухом джунглей. Поднимал к небу величественные кроны деревьев. Скрывал под лианами древние каменные платформы, забытые добывающие комплексы и руины Зел-Нага, над которыми веками клубился изумрудный туман терразина.

Планета не сопротивлялась войне. Она просто ждала. И медленно поглощала всё, что было построено на её поверхности.

Старые шахты исчезали под корнями. Посадочные площадки трескались от прорастающей сквозь металл зелени. На стенах чёрно-багровых крепостей Талдаримов расползался мох. Даже древние пилоны, когда-то возведённые для управления потоками энергии, теперь наполовину скрывались среди гигантских папоротников и влажных камней.

Бел-Шир не умирал. Умирала власть тех, кто думал, что смог его подчинить...

После ухода рейдеров Джима Рейнора планета вновь погрузилась в тяжёлую тишину джунглей. Внизу, среди бескрайних зелёных морей растительности, ещё дымились несколько разрушенных терранских укреплений. Над ними кружили разведывательные корабли Талдаримов. Чёрные корпуса «Гончих» скользили над верхушками деревьев, исчезая в облаках терразинового тумана и снова появляясь, словно хищные птицы.

Рейдеры ушли. Но их появление стало предупреждением. Бел-Шир больше нельзя было считать забытым миром. Это уже второй раз, за короткий промежуток времени, когда терраны вступили на эту планету. Именно поэтому Лорд Реван не вернулся сразу на свой материнский корабль.

Сначала он направился в Главный Нексус.

Главный Нексус Бел-Шира поднимался над джунглями как чужеродный монолит. Чёрный. Угловатый. Багровый.

Его нижние уровни уже давно оплели корни и лианы, но верхние шпили всё ещё горели алым светом Талдаримов. Огромные энергетические рёбра уходили вверх, пронзая влажный туман, а вокруг центральной башни вращались защитные кристаллы.

Когда транспорт Ревана опустился на посадочную платформу, воздух вокруг задрожал от влажного жара и псионического напряжения.

На платформе уже стояли воины. Не толпа. Строй. Сотни Талдаримов, облачённых в чёрно-багровую броню, молча склонили головы. Некоторые преклонили колено. Некоторые лишь чуть опустили взгляд.

Реван видел разницу. Одни уже приняли его. Другие признали только результат Рак-Шира. Третьи ждали. Талдаримы всегда ждали. Слабости. Ошибки. Повода для вызова. И это устраивало Ревана.

Народ, который переставал бросать вызов, рано или поздно начинал гнить изнутри. Важно было лишь изменить саму природу вызова.

Шайра шла справа от него. Теперь она двигалась иначе.

После победы Ревана над Зарак'Тулом и Джи-Нарой многие воины начали смотреть на неё не просто как на одну из приближённых нового лорда. Они видели в ней ту, через кого его воля могла коснуться их самих. Это было полезно. Но опасно. Шайра ещё не до конца понимала, насколько тяжёлой может быть власть, которую не добывают в Рак-Шире, а получают как ответственность.

Двери Нексуса раскрылись перед ними. Внутри было прохладнее. Запах влажных джунглей сменился запахом тёплого металла, озона и кристаллической энергии. Огромные стены уходили вверх, растворяясь в полумраке. По ним тянулись багровые линии силы, похожие на вены живого существа.

В центре зала висела голограмма Бел-Шира. Зелёная планета медленно вращалась над чёрным каменным полом. Вокруг неё горели десятки отметок: базы, верфи, месторождения терразина, заброшенные шахты, военные комплексы и зоны, где джунгли уже поглотили старые укрепления.

Когда Реван вошёл, все разговоры оборвались. Командиры поднялись. В зале находились те, кто остался после ухода Джи-Нары.

Флотоводцы.

Командиры наземных войск.

Интенданты каст снабжения.

Вознесённые, ревнители, наставники воинов.

Те, кто ещё вчера мог спорить друг с другом за власть. Сегодня они ожидали приказа одного человека.

Реван прошёл к центральному пьедесталу. Тому самому месту, где прежде принимали решения те, кто считал Бел-Шир своей вотчиной. Он не сел сразу. Несколько мгновений он стоял перед Советом.

Молчание становилось всё тяжелее.

Талдаримы привыкли к громким речам.

К демонстрации силы.

К угрозам.

Реван дал им тишину. И этим заставил слушать.

Наконец он опустился на троноподобное кресло в центре зала.

— Докладывайте.

Одно слово. И Первый Совет начался.

Первым вперёд вышел командующий флотом.

Высокий Талдарим в массивной, но лишённой лишних украшений броне. Его наплечники не были покрыты трофейными знаками, как у многих Вознесённых. На них мерцали только строгие алые линии командования.

Он был спокоен. Слишком спокоен для Талдарима.

Реван сразу отметил это.

— Лорд Реван, — произнёс он. — Я Зер'Карон. Командующий Первым флотом Бел-Шира.

Его голос был низким, ровным и сухим. Голос флотоводца, привыкшего отдавать приказы не для славы, а потому что от них зависели корабли.

Над голограммой планеты вспыхнула орбитальная карта. Вокруг Бел-Шира появились алые символы кораблей.

— Первый флот Бел-Шира создавался не для завоеваний. Его задача — удержание орбиты, защита месторождений терразина, сопровождение наступательных, наземных групп и подавление локальных угроз.

Реван молча кивнул.

— Состав.

Зер'Карон сделал едва заметное движение рукой. Первым над картой появился огромный символ.

— Один Материнский корабль Талдаримов. Флагман флота, что вы привели с Монлита. По вашему приказу он получил имя «Тень Империи».

В зале прошёл едва заметный ропот. Название было новым. И слишком необычным.

Талдаримы чаще называли корабли в честь побед, крови, Слейна, Вознесения или древних владык.

«Тень Империи» звучала иначе. Не как воспоминание о прошлом. Как обещание будущего.

Реван ничего не сказал.

Зер'Карон продолжил:

— Двенадцать тяжёлых штурмовых кораблей класса «Ураган». Основная дальнобойная артиллерия флота. Применяются против крепостей, тяжёлых кораблей и крупных наземных группировок.

На карте вспыхнули двенадцать крупных символов.

— Их кинетические залпы способны срывать оборонительные линии противника до высадки войск. Но энергетические ядра изношены. Три корабля требуют замены стабилизаторов.

— Насколько срочно? — спросил Реван.

— Один сможет участвовать в бою не более двух часов. Второй — не более четырёх. Третий лучше не выводить в бой вообще, если мы не хотим потерять его при первом же перегреве.

Несколько командиров недовольно переглянулись. Такой доклад звучал почти как признание слабости.

Реван же, наоборот, слегка наклонил голову.

— Хорошо.

Зер'Карон понял правильно. Реван не хвалил состояние флота. Он одобрил правду.

— Двадцать восемь «Уничтожителей», — продолжил флотоводец. — Модифицированные излучатели Пустоты. Их багровые лучи способны расщепляться и поражать несколько целей одновременно. Они незаменимы против многочисленной пехоты, лёгких кораблей, роя зергов и массированных атак терранов.

На карте появились новые символы.

— Недостаток? — спросил Реван.

— Ослабленные щиты. Ради мощности лучей инженеры пожертвовали защитой. В бою против плотного строя врага они великолепны. В затяжном обмене огнём против тяжёлого флота — уязвимы.

— Значит, их нельзя использовать как линейные корабли.

— Нельзя, Лорд Реван.

Ответ был мгновенным. Реван снова отметил это.

Зер'Карон не спорил ради гордости. Он говорил как протосс, который слишком долго видел, как гордость превращает корабли в обломки.

— Сорок две эскадрильи «Гончих», — продолжил флотоводец. — Тяжёлые истребители сопровождения. Перехват, разведка ближнего радиуса, защита флагмана и прикрытие Призм искривления во время высадки.

На карте вспыхнули десятки малых точек.

— Девять Призм искривления. Четыре полностью боеспособны. Три требуют калибровки полей. Две могут использоваться только как транспортные суда и не способны стабильно удерживать силовые проекции.

Шайра резко повернулась к нему.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

Зер'Карон посмотрел на неё без раздражения.

— Потому что до этого никто из командующих наземными войсками не считал Призмы частью собственной ответственности.

В зале мгновенно стало тише. Слова не были оскорблением. Но были ударом.

Шайра напряглась.

Реван поднял руку.

— Достаточно.

Все замолчали.

Он посмотрел на Шайру.

— Встань.

Она вышла вперёд и опустилась на одно колено.

— С этого момента Шайра получает титул Верховной Вознесённой. Её воля — моя воля в вопросах наземных войск, подготовки учеников, внутренней дисциплины армии и взаимодействия с флотом при высадке.

Тишина стала почти физической.

Для Талдаримов титул имел значение.

Титул определял место. Место определяло право приказывать.

Шайра подняла голову. В её глазах мелькнуло не торжество. А понимание тяжести. Она получила не награду. Она получила груз.

— Я приму эту честь, Лорд Реван, — сказала она. — И докажу, что достойна её.

— Докажи не мне, — ответил Реван. — Докажи тем, кто будет идти за тобой.

Несколько секунд Шайра смотрела на него. Потом склонила голову.

— Да, Лорд Реван.

Реван повернулся к Зер'Карону.

— Заканчивай доклад.

— Флот способен удержать орбиту Бел-Шира от рейдеров, пиратских соединений, небольших ударных групп Доминиона и ограниченной атаки протоссов. Но мы не готовы к длительной кампании.

На карте часть корабельных символов потускнела.

— Запасных корпусов нет. Верфи Бел-Шира простаивали слишком долго. Мы способны ремонтировать корабли, но не строить их в достаточном количестве. Потеря каждого «Урагана» или «Уничтожителя» станет невосполнимой в ближайшие месяцы.

Он сделал паузу.

— Мы умеем побеждать, Лорд Реван. Но слишком давно перестали строить.

Эта фраза осталась в зале дольше, чем сам доклад.

Реван медленно перевёл взгляд на голограмму. Вот она. Правда о Бел-Шире. Не в криках воинов. Не в победах на арене. Не в числе тех, кто преклонил колено. А в кораблях, которым нечем заменить ядра.

В верфях, которые помнят, как строить, но больше не имеют для этого ресурсов.

В народе, который веками совершенствовал искусство уничтожать — и начал забывать, как создавать.

— Значит, мы начнём строить снова, — сказал Реван.

В зале никто не ответил. Но многие услышали в этих словах не приказ. Приговор старому порядку.

Следующим выступил Кор'Зар. Интендант касты снабжения.

На Монлите он отвечал за укрепления и энергосети. После присоединения Бел-Шира Реван поставил его над инфраструктурой планеты.

Кор'Зар не выглядел как великий воин. Он был ниже многих Вознесённых. Его броня была проще. Но взгляд — острым.

И в этом взгляде Реван видел качество, которое ценил выше фанатичной храбрости.

Кор'Зар умел видеть последствия.

— Лорд Реван, — произнёс он. — Разрешите доложить о состоянии Бел-Шира.

— Говори.

Голограмма изменилась. Военные символы исчезли.

Их место заняли шахты, базы, перерабатывающие узлы, склады, терразиновые разломы и зелёные зоны джунглей.

— Под нашим контролем находятся семь действующих баз. Центральный Нексус. Три военных комплекса. Два перерабатывающих узла. Одна орбитальная верфь.

— Верфь работает? — спросил Реван.

Кор'Зар замолчал на мгновение.

— На треть своих возможностей.

— Причина?

— Нехватка минералов. Недостаток обученных рабочих каст. Изношенные кристаллические матрицы. Повреждённые линии сборки. Часть оборудования была разобрана для ремонта кораблей. Часть уничтожена во время внутренних конфликтов.

Шайра медленно повернулась к нему.

— Талдаримы Бел-Шира разрушали собственные верфи?

— Да, Верховная Вознесённая.

Ответ прозвучал без колебаний.

— Когда командиры воюют друг с другом за место в Цепи, они редко думают о том, кто потом будет строить им корабли.

Слова ударили сильнее, чем оскорбление. Потому что были правдой.

Реван не вмешался. Ему было важно, чтобы это услышали все.

Кор'Зар продолжил:

— Из двадцати трёх шахт функционируют пять. Остальные либо исчерпаны, либо заброшены, либо поглощены джунглями. В некоторых районах добывающие комплексы полностью ушли под корни. Чтобы вернуть их в работу, потребуется больше ресурсов, чем они смогут дать в ближайшие годы.

— Минералы? — спросил Реван.

— Низкие запасы.

— Веспен?

— Достаточно для поддержания текущих нужд флота и баз. Недостаточно для расширения.

— Терразин?

На карте вспыхнули зелёные области. Много зелёных областей. Они тянулись вдоль разломов, уходили под джунгли, поднимались вокруг древних руин.

— Терразина на Бел-Шире достаточно, Лорд Реван. Очень много. Планета может снабжать войска, псионические практики, исследования, ритуалы и лаборатории десятилетиями.

Один из командиров наземных войск удовлетворённо произнёс:

— Значит, Бел-Шир силён.

Кор'Зар повернулся к нему.

— Нет.

В зале стало тихо.

— Объясни, — сказал Реван.

Интендант поднял руку, и рядом с зелёными областями появились серые зоны истощённых шахт.

— Терразин усиливает разум. Но он не строит корабли. Не создаёт броню. Не кормит рабочих. Не восстанавливает матрицы верфей. Бел-Шир богат одним ресурсом и беден всем остальным.

Реван некоторое время молчал.

Снаружи, за высокими окнами Нексуса, шёл дождь. Крупные капли стекали по тёмному стеклу. За ним шумели джунгли.

Живые.

Бесконечные.

Непокорённые.

Талдаримы построили здесь крепости, но не подчинили планету. Они взяли терразин, но не создали систему, способную жить без постоянных войн и разграбления соседей.

Реван вдруг понял, что эта планета говорит с ним яснее любого советника. Бел-Шир показывал правду. Если Империя будет только брать, она сгниёт. Если будет только воевать, однажды ей нечем будет воевать. Если будет только требовать силы, она пожрёт собственное будущее.

— Сколько времени потребуется, чтобы восстановить промышленность? — спросил он.

Кор'Зар не стал смягчать ответ.

— Если мы найдём новые источники минералов и веспена — год, чтобы поднять верфь до половины мощности. Три или четыре года — до полной. Если ресурсов не будет, мы сможем только поддерживать текущий уровень, пока он окончательно не иссякнет.

— Бел-Шир не может стать сердцем Империи, — сказала Шайра.

Кор'Зар кивнул.

— Нет. Но он может стать её лёгкими.

Реван посмотрел на него.

— Терразин.

— Да, Лорд Реван. Эта планета может питать псионическую силу войск, исследования, обучение, эксперименты. Но ей нужны миры-спутники. Шахтёрские. Производственные. Сельскохозяйственные.

Реван медленно поднялся. Все взгляды устремились к нему.

— Тогда это станет нашим первым направлением.

Голограмма Бел-Шира вращалась между ним и Советом. Зелёная. Живая. Истощённая не природой, а теми, кто жил на ней слишком долго как завоеватели.

— Бел-Шир больше не будет изолированной крепостью. Мы создадим систему снабжения. Найдём миры, которые дадут минералы, веспен, рабочих и производственные мощности. Верфи должны строить корабли, а не только чинить старые раны.

Он повернулся к Зер'Карону.

— Первый флот Бел-Шира остаётся у планеты. Его задачи: защита орбиты, охрана месторождений терразина, сопровождение разведывательных экспедиций.

— Как прикажете, Лорд Реван.

— До восстановления верфей ты не вступаешь в крупное сражение без необходимости. Потеря каждого тяжёлого корабля недопустима.

Зер'Карон склонил голову.

— Разумный приказ.

Некоторые Талдаримы недовольно переглянулись.

Реван заметил это.

— Вам будет достаточно войн, — холодно произнёс он. — Но если вы хотите воевать долго, сначала научитесь сохранять то, чем воюете.

Никто не возразил.

— Кор'Зар.

— Да, Лорд Реван.

— Подготовь полный отчёт о промышленности Бел-Шира. Шахты. Склады. Верфи. Энергосети. Запасы терразина, минералов и веспена. Мне нужны не формальные данные, а правда.

— Правда будет неприятной.

— Тем лучше. Ложь бесполезна.

Кор'Зар склонил голову.

— Тогда вы получите правду.

Реван посмотрел на Шайру.

— Верховная Вознесённая.

Она выпрямилась.

— Да, Лорд Реван.

— Ты получишь данные по наземным войскам. Численность. Потери. Подготовка. Командиры. Дисциплина. Мне нужна не гордость. Мне нужна оценка.

— Я подготовлю её.

— И включи Призмы искривления в доклад по высадке.

Шайра на мгновение перевела взгляд на Зер'Карона.

Флотоводец спокойно склонил голову.

— Будет сделано, — сказала она.

Реван вновь обратился ко всем.

— Сегодня вы собрались здесь не как соперники. Не как слуги Найона. Не как воины, ожидающие нового Рак-Шира.

Он сделал паузу.

— Сегодня вы собрались как Совет.

Слово звучало непривычно.

Почти чуждо.

Талдаримы знали Цепь.

Знали вызов.

Знали подчинение сильнейшему.

Но Совет...

Совет требовал иной формы силы. Способности слушать. Способности говорить правду. Способности думать дальше ближайшего поединка.

— Это не означает равенство, — продолжил Реван. — Не обманывайте себя. Я правлю. Вы служите. Но хороший правитель слушает тех, кто знает то, чего не знает он.

Он медленно обвёл взглядом зал.

— Если вы будете лгать мне ради гордости, вы ослабите Фракцию. Если будете скрывать проблемы, они станут оружием наших врагов. Если будете говорить правду, какой бы неприятной она ни была, я услышу вас.

Тишина стала почти благоговейной.

— Слабые правители требуют только похвалы. Мне она не нужна.

После этих слов Совет продолжался уже иначе.

Командиры докладывали осторожнее.

Точнее. Честнее. Одни говорили о гарнизонах. Другие — о семьях воинов, оставшихся после ухода Джи-Нары. Третьи — о проблемах с дисциплиной среди тех, кто ещё не привык к новой власти.

Реван слушал.

Иногда задавал короткие вопросы. Иногда молчал. И это молчание действовало сильнее угроз. Шайра наблюдала за ним и постепенно понимала: на арене он победил телом и Силой.

Здесь он побеждал иначе.

Он заставлял Талдаримов думать.

И это было куда опаснее любого меча.

Совет завершился глубокой ночью.

За окнами Нексуса дождь усилился. Джунгли шептали под ним тысячами листьев. Влажный туман поднимался от земли, окутывая нижние уровни крепости.

Командиры расходились медленно. Не потому, что устали. Потому что каждый уносил с собой больше вопросов, чем ожидал получить.

Зер'Карон задержался у выхода, ещё раз посмотрел на голограмму флота и лишь затем покинул зал.

Кор'Зар уходил последним, уже составляя в уме невозможные списки ресурсов, которых не было, рабочих, которых не хватало, и сроков, которые всё равно придётся выполнить.

Наконец в зале остались только Реван и Шайра.

Голограмма Бел-Шира продолжала вращаться между ними.

— Ты удивлена, — сказал Реван.

Шайра не стала отрицать.

— Да, Лорд Реван.

— Чем?

Она посмотрела на пустой зал.

— Я думала, вы потребуете больше воинов. Больше кораблей. Больше оружия.

— И получил бы цифры, которыми невозможно долго воевать.

— Талдаримы привыкли решать проблемы силой.

— Я заметил.

В голосе Ревана прозвучала лёгкая тень иронии.

Шайра подошла ближе к голограмме.

— Вы хотите изменить нас.

— Да.

Ответ был прямым.

— Тогда многие возненавидят вас.

— Многие уже ненавидят.

— Ещё больше начнут бояться.

— Страх полезен, если не становится единственной причиной подчинения.

Шейра некоторое время молчала.

Внизу, под Нексусом, шумели джунгли Бел-Шира.

— А что должно стать главной причиной?

Реван посмотрел на зелёную планету.

На живой мир. На истощённую инфраструктуру. На народ, который умел сражаться, но забыл, как строить будущее.

— Возможность.

Шейра медленно повернулась к нему.

— Возможность?

— Да. Возможность стать сильнее не только через убийство. Возможность учиться. Строить. Выбирать путь. Бросать вызов не потому, что так требует Цепь, а потому что ты действительно готов подняться выше.

Он посмотрел на неё.

— Я не собираюсь уничтожать вашу природу, Шейра. Я собираюсь дать ей направление.

Она запомнила эти слова. Не потому, что поняла их полностью. А потому, что впервые услышала от правителя Талдаримов не только приказ. Но замысел. И этот замысел был страшнее любого приказа.

Глава 24. "Первый Совет". (Часть 2)

Материнский корабль «Тень Империи» покоился на высокой орбитальной позиции над Бел-Широм.

Издалека он казался огромной чёрной тенью, нависшей над зелёной планетой.

Его корпус был угловатым, вытянутым, украшенным шипами и багровыми энергетическими прожилками. Он не сиял, как корабли Кхалаев. Не стремился казаться прекрасным.

Он выглядел как оружие.

Как древний клинок, поднятый над миром.

Но внутри этот корабль уже начинал меняться.

Коридоры, когда-то наполненные только холодной дисциплиной Талдаримов, теперь хранили новую тишину. Воины расступались перед Реваном не только из страха. Некоторые смотрели с любопытством. Некоторые — с надеждой, которую сами ещё не могли бы назвать.

Реван чувствовал это. Маленькие изменения. Почти незаметные. Но именно так начинались большие преобразования.

Не с громких речей. С одного нового вопроса в чужом разуме.

Тренировочный зал находился в глубине корабля.

Высокое помещение с чёрными стенами, багровыми кристаллами и круговой площадкой в центре. По полу тянулись тонкие линии энергии, образуя сложный узор, похожий одновременно на символ Талдаримов и на древние руны ситхов.

Там уже ждали ученики.

Шейра.

Ар'Ворас.

Ксар'Нар.

Тал'Рек.

Дар'Шан.

Вел'Карас.

Шестеро первых.

Шестеро тех, кто должен был стать началом новой традиции.

Они склонили головы.

— Лорд Реван.

— Поднимитесь.

Ученики выпрямились.

Реван медленно прошёл перед ними. Он не смотрел только на броню. Не оценивал только силу. Он слушал. Их разумы. Их страхи. Их гордость. Их ожидания.

Шейра была сосредоточена. Новый титул всё ещё давил на неё, хотя она и не показала бы этого перед остальными.

Ар'Ворас горел нетерпением. Он хотел доказать, что достоин быть первым среди учеников.

Ксар'Нар скрывал сомнения за холодной дисциплиной.

Тал'Рек был самым агрессивным, но за этой агрессией Реван чувствовал страх оказаться слабым.

Дар'Шан наблюдал. Меньше говорил. Больше запоминал.

Вел'Карас казался спокойным, но его спокойствие было не пустотой, а глубиной.

Хорошо.

Очень хорошо.

Ревану не нужны были одинаковые ученики.

Одинаковые ученики создавали мёртвые ордена.

— Сегодня не будет поединков, — сказал он.

Ар'Ворас первым поднял взгляд.

— Тогда чему мы будем учиться, Лорд Реван?

— Пониманию.

Ученики переглянулись.

Для Талдаримов это слово звучало слабее, чем «сражение».

Реван поднял руку.

Из ниш в стенах медленно вылетели шесть небольших кристаллов кхайдарина. Они зависли перед каждым учеником, вращаясь в воздухе.

— Вы владеете псионикой. Я владею Силой. До сих пор вы пытались понять её как новое оружие.

Он сделал паузу.

— Это ошибка.

Тал'Рек нахмурился.

— Разве сила не существует для победы?

— Победа — лишь одно из её применений.

Реван подошёл к нему ближе.

— Меч тоже можно использовать, чтобы убить. Но можно использовать его, чтобы защитить. Чтобы указать путь. Чтобы разрубить цепь.

Он посмотрел на остальных.

— Оружие не определяет цель. Цель определяет того, кто держит оружие.

В зале стало тихо.

Реван продолжил:

— Большинство воинов считают силу чем-то внешним. Тем, что можно взять. Поглотить. Подчинить. Но любая сила отражает того, кто её использует.

Он коснулся одного из кристаллов.

Тот вспыхнул мягким алым светом.

— Если внутри хаос, ваша сила станет хаосом. Если внутри страх, страх однажды станет вашим хозяином. Если внутри только жажда власти, власть начнёт управлять вами.

Шейра медленно спросила:

— А что должно быть внутри?

Реван ответил не сразу.

— Цель.

Одно слово.

И оно заставило учеников задуматься.

Именно этого он и хотел.

Не послушания.

Размышления.

Следующие часы прошли в тишине.

Ученики сидели в круге.

Перед каждым вращался кристалл.

Реван переходил от одного к другому.

Ар'Ворас пытался заставить кристалл вспыхнуть силой.

Кристалл дрожал, но свет был рваным.

— Ты давишь, — сказал Реван.

— Я направляю силу.

— Нет. Ты пытаешься доказать, что она тебе подчиняется. Это не одно и то же.

Ар'Ворас замер.

Недовольный.

Но услышал.

Ксар'Нар удерживал кристалл почти идеально.

Но свет был холодным, слабым.

— Ты боишься ошибки, — произнёс Реван.

— Ошибка ведёт к слабости.

— Нет. Непризнанная ошибка ведёт к слабости. Исправленная ошибка ведёт к росту.

Ксар'Нар опустил взгляд.

Тал'Рек едва не расколол свой кристалл.

Реван остановил его телекинетическим жестом.

— Гнев может дать силу.

— Тогда почему вы останавливаете меня?

— Потому что ты не управляешь гневом. Ты просишь его управлять тобой.

Эти слова задели Тал'Река сильнее удара.

Дар'Шан молчал.

Его кристалл почти не двигался, но вокруг него медленно собиралось ровное сияние.

Реван остановился рядом.

— Ты слушаешь.

— Да, Лорд Реван.

— Продолжай.

Вел'Карас не пытался воздействовать на кристалл.

Он позволял ему вращаться самому.

Свет вокруг него был едва заметным, но глубоким.

Реван долго наблюдал.

— Ты не стремишься командовать.

— Я хочу понять, как он движется, прежде чем изменить движение.

Реван впервые за время тренировки молча кивнул.

Шайра смотрела на свой кристалл неподвижно.

Он вращался медленно.

Стабильно.

Но внутри его света были два оттенка.

Багровый псионический огонь Талдаримов.

И тонкая алая нить Силы, которой она пока только училась касаться.

— Ты думаешь о титуле, — сказал Реван.

Шайра не открыла глаз.

— Да.

— Он давит?

— Да.

— Хорошо.

Она открыла глаза.

— Хорошо?

— Власть, которая не давит, быстро становится игрушкой.

Шайра долго смотрела на кристалл.

— Тогда я не хочу, чтобы она стала игрушкой.

— Поэтому я и дал её тебе.

Эти слова она не ожидала услышать.

И, возможно, именно поэтому запомнила их лучше всего.

Когда тренировка закончилась, ученики были измотаны сильнее, чем после поединка.

Никто не упал.

Никто не истекал кровью.

Никто не победил.

Но каждый столкнулся с тем, от чего Талдаримы чаще всего отворачивались.

С собой.

Реван стоял у обзорного окна тренировочного зала. Внизу вращался Бел-Шир. Зелёный океан джунглей. Терразиновые туманы. Чёрно-багровые крепости. Древние руины, наполовину скрытые под растительностью. Мир, который всё ещё можно было потерять. Или изменить.

Шайра подошла к нему первой.

Остальные ученики оставались в стороне, восстанавливая дыхание и силы.

— Лорд Реван.

— Да.

— Сегодня вы учили нас не как воинов.

— Верно.

— Тогда как кого?

Реван посмотрел на отражение её лица в прозрачной броне окна.

— Как тех, кто однажды будет учить других.

Шайра не сразу ответила.

— Других?

— Сегодня вас шестеро. Этого недостаточно.

— Вы хотите больше учеников.

— Я хочу больше учителей.

Она медленно повернулась к нему.

— Учителей?

— Воины выигрывают битвы. Учителя создают будущее.

Эта мысль была чужда Талдаримам.

Но не бессмысленна.

И Шайра впервые почувствовала, насколько далеко Реван смотрит за пределы ближайшей войны.

— Вы хотите создать школу.

— Нет.

Он покачал головой.

— Академию.

Слово прозвучало спокойно.

Но в нём уже была тяжесть грядущих столетий.

— Не крепость. Не храм поклонения. Не ещё одну арену. Место, где знания смогут жить дольше тех, кто их принёс.

Шайра молчала.

Реван продолжил:

— Я смертен.

Она резко посмотрела на него.

— Лорд Реван...

— Все смертны, Шейра. Даже те, кто слишком горд, чтобы признать это. Если всё, что я знаю, останется только во мне, однажды оно исчезнет вместе со мной.

Он повернулся к ней.

— Я не намерен строить Империю, которая рухнет в день моей смерти.

Шейра медленно опустилась на одно колено.

— Позвольте мне подготовить проект Академии.

— Ты понимаешь, что просишь?

— Нет.

Ответ был честным.

Реван оценил это.

— Но я хочу понять.

Он долго смотрел на неё.

Перед ним была не просто ученица.

Не просто воин.

Не просто новая Верховная Вознесённая.

Перед ним стояла первая из тех, кто мог однажды продолжить его дело.

Не повторить.

Продолжить.

— Тогда начнёшь с места, — сказал он. — Академия не должна быть спрятана. Но и не должна быть уязвима. Она должна стоять там, где Талдаримы будут видеть её каждый день.

— На Бел-Шире?

— Да.

Шайра подняла голову.

— Но Бел-Шир истощён.

— Именно поэтому.

Он снова посмотрел на зелёную планету.

— Пусть первая Академия появится на мире, который сам учит нас главному.

— Чему?

— Если только брать, однажды не останется ничего.

Шайра медленно кивнула.

— Я подготовлю проект. Архитекторы. Инженеры. Наставники. Охрана. Энергетические сети.

— И место для тех, кто будет задавать вопросы.

Она замерла.

— Вопросы?

— Да.

— Талдаримы не привыкли...

— Привыкнут.

Реван повернулся к ученикам.

— Запомните. Я не создаю новый культ. Мне не нужны воины, повторяющие мои слова, как молитву. Мне нужны те, кто однажды сумеют оспорить меня, если станут достаточно сильны и мудры для этого.

Ар'Ворас поднял голову.

— Вы позволите ученикам бросать вам вызов?

— Если вызов рождается из силы и понимания — да.

— А если из гордости?

— Тогда они проиграют.

Ответ был простым.

И потому убедительным.

Шейра поднялась.

— Это займёт годы.

— Нет.

Реван посмотрел на Бел-Шир.

— Десятилетия. Возможно, больше.

Он сделал паузу.

— Именно поэтому начинать нужно сегодня.

За окном «Тени Империи» зелёная планета медленно вращалась в безмолвии космоса.

Внизу джунгли продолжали поглощать старые руины.

Но где-то среди этих джунглей однажды должен был подняться новый шпиль.

Не крепость.

Не арена.

Не храм ложного бога.

А Академия.

Первый камень будущего, которого ещё никто, кроме Ревана, не мог увидеть полностью.

Шейра посмотрела на своего учителя.

— Лорд Реван.

— Да?

— Вы действительно верите, что каждый Талдарим однажды сможет постичь Силу?

Реван ответил не сразу.

Он смотрел на Бел-Шир.

На живой мир.

На новую Империю, которая пока была лишь тенью самой себя.

— Нет.

Шейра удивилась.

— Тогда зачем Академия?

Реван повернулся к ней.

— Не каждый сможет.

Он медленно обвёл взглядом учеников.

— Но каждый должен получить возможность попытаться.

И в этот момент Шайра впервые поняла:

Реван не обещал Талдаримам равенство.

Не обещал милосердие.

Не обещал лёгкую силу.

Он предлагал им нечто куда более опасное.

Выбор.

А выбор всегда менял народы сильнее, чем любая война.

Глава 25. Тарсонис.

Утро на борту «Тени Империи» не наступало.

Не по-настоящему.

В космосе не было рассветов. Не было солнца, медленно поднимающегося над горизонтом. Не было влажного ветра Бел-Шира, несущего запах джунглей и терразина. Не было пения неизвестных существ в зелёных кронах.

Был только корабль. Словно чёрный, огромный треугольный айсберг, на орбите живой планеты.

Его коридоры дышали багровым светом. Энергетические линии медленно пульсировали в стенах, словно в жилах древнего зверя. Где-то в глубине корабля работали реакторы. В отсеках для воинов начиналась смена караулов. В тренировочных залах ученики Ревана уже передавали первые уроки тем, кто осмелился подойти к новой силе.

Империя начинала жить. Пока ещё неуверенно. Пока ещё словно тень самой себя. Но она уже двигалась.

Реван шёл по одному из верхних коридоров флагмана, и Талдаримы молча расступались перед ним. Одни склоняли головы. Другие опускались на колено. Третьи просто замирали у стен, провожая его взглядами.

Вчера он провёл Первый Совет. Вчера он впервые говорил с ними не как победитель Рак-Шира, а как правитель.

Флот. Верфи. Шахты. Терразин. Нехватка минералов. Истощённые склады. Сломанные производственные линии.

Проблемы, которые нельзя было решить световым мечом.

Когда-то Реван считал, что Империи рождаются в сражениях. Теперь он всё яснее понимал: в сражениях они лишь получают право родиться.

А потом начинается самое трудное.

Строительство.

Он остановился у широкого обзорного окна. Внизу медленно вращался Бел-Шир.

Изумрудная планета, покрытая бесконечными джунглями, туманами и древними руинами. Где-то там, под кронами гигантских деревьев, Шайра уже должна была отдавать первые распоряжения по наземным войскам. Зер'Карон — проверять орбитальные патрули. Кор'Зар — составлять список ресурсов, которых у Фракции не было.

И только тогда Реван вспомнил о Нове.

Не как о задаче.

Не как о пленнице.

А как о человеке, которого он сам оставил в комнате для медитации и не вернулся. ))

Он едва заметно нахмурился под маской.

Вчерашний день был долгим. Рейдеры Рейнора. Тош. Фантомы. Первый Совет. Флот. Академия.

Но всё это не оправдывало забывчивость. Правитель, который забывает об одном человеке, однажды может забыть и о целом народе. Эта мысль ему не понравилась.

Реван отвернулся от окна и направился к залу медитации.

Комната, где находилась Нова, была одной из немногих на корабле, которую Реван приказал изменить.

Изначально это помещение предназначалось для глубокой псионической концентрации Вознесённых. Чёрные стены, круг медитации в центре, кристаллические каналы в полу, приглушённый багровый свет.

Теперь здесь появилась кровать. Несколько простых предметов человеческого быта. Запас воды. Пищевой синтезатор. Закрытая ниша для одежды. Минимум удобств, но достаточно, чтобы это не выглядело тюремной камерой.

Хотя Нова, судя по её лицу, думала иначе.

Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на дверь ещё до того, как Реван вошёл.

Когда створки разошлись, её взгляд стал холоднее.

— Ну наконец-то.

Реван остановился у входа.

— Ты ждала.

— Нет, — тут же ответила она. — Просто у меня был потрясающе насыщенный день. Стены. Пол. Потолок. Потом снова стены. Я почти начала давать им имена.

Реван прошёл внутрь.

— У тебя было всё необходимое.

— Конечно. Кровать. Еда. Вода. Тишина. Чёрные стены. Очень уютно. Почти курорт, если не считать, что я пленница на корабле религиозных инопланетных фанатиков.

— Талдаримы не считают себя фанатиками.

— Да? Какое облегчение.

Она отвернулась, но Реван успел заметить раздражение в её движении. Не страх. Не паника. Именно раздражение. Профессиональное. Сдержанное. Слишком тщательно контролируемое.

— Ты обещал вернуться, — сказала она уже тише.

— Возникли обстоятельства.

Нова резко усмехнулась.

— Замечательно. Люблю, когда командование исчезает на сутки и называет это обстоятельствами.

— Я не твоё командование.

Она медленно повернулась.

— Тогда кто ты?

Вопрос повис между ними.

Реван не ответил сразу.

Иногда прямой ответ был слабее молчания.

Нова первой отвела взгляд.

— Ладно. Забудь. Я уже поняла: ты любишь отвечать только тогда, когда это удобно.

— А ты любишь скрывать настоящие вопросы за сарказмом.

— Сарказм хотя бы честнее молчания.

Реван подошёл к центру комнаты.

Круг медитации едва заметно светился под его шагами.

— Ты медитировала?

— Нет.

— Почему?

— Ты сказал не увлекаться.

Пауза.

— Удивительно, правда? Пленница выполнила приказ.

— Это был не приказ.

— Для тебя, возможно.

Несколько секунд они молчали.

Нова снова посмотрела на него.

На этот раз без прежней колкости.

— Кто это был?

Реван понял сразу.

— Терран, которого я встретил?

— Да.

Она нахмурилась, будто пыталась подобрать правильные слова.

— Я почувствовала его. Недолго. Слабо. Но почувствовала.

— Через псионику?

— Через что-то похожее.

Она прошлась по комнате.

— Он был не таким, как обычные призраки. Не как я. Не как те, кого я знала. В нём было что-то... искажённое.

Она остановилась.

— Чужое. Тёмное. Злое.

Реван внимательно следил за её лицом.

— Ты боишься его?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Нова сама это поняла.

— Не знаю.

Она раздражённо выдохнула.

— Это странно. Я не помню, чтобы знала его. Но когда я почувствовала его разум, что-то внутри... отреагировало.

Реван помолчал.

Значит, программа уже дрогнула.

Тош коснулся её даже на расстоянии.

Не сознательно.

Просто своим существованием.

— Он назвал себя Габриелем, — сказал Реван.

Нова замерла.

Не резко.

Не театрально.

Просто остановилась.

Как механизм, у которого внезапно вырвали одну деталь.

— Габриель... — повторила она.

Реван сделал шаг ближе.

— Тош.

И в этот момент Нова исчезла.

Не физически.

Она стояла там же. Но всё человеческое в её лице погасло. Глаза стали пустыми. Плечи выпрямились. Дыхание выровнялось до почти механического ритма.

Реван почувствовал, как внутри её разума что-то включилось.

Не извне.

Не как приказ, переданный по связи.

Глубже.

Словно скрытый механизм, встроенный в саму структуру личности.

Голос Новы стал ровным. Холодным. Без малейшей интонации.

— Объект: Габриель Тош.

Пауза.

— Статус: предатель Доминиона. Бывший призрак. Террорист. Анархист. Беглец.

Реван не двигался.

— Нова.

Она не услышала.

— Уровень угрозы: высокий. При обнаружении — ликвидировать. Разрешено применение любых средств. Приоритет устранения: максимальный.

Воздух в комнате стал тяжелее.

Реван протянул сознание к её разуму. Обычно он ощущал Нову как закрытую крепость. Гладкую. Безмолвную. Слишком пустую для живого человека.

Теперь эта крепость ожила. Но не так, как должен был ожить разум. Она не открылась. Она перестроилась.

Коридоры памяти захлопнулись. Эмоции были отсечены. Личность отодвинута вглубь. На поверхности осталась только программа.

Солдат.

Оружие.

Приказ.

Реван усилил невидимый купол Силы, которым давно накрывал её разум, защищая от внешнего воздействия.

Ничего.

Программа не ослабла.

Он усилил давление, осторожно, чтобы не повредить саму Нову.

Снова ничего.

Тогда он понял.

Это не контроль. Не внушение. Не ментальная цепь, которую можно разорвать.

Доминион сделал нечто более мерзкое. Он не держал разум Новы снаружи. Он встроил клетку внутрь неё самой.

— Нова, — произнёс Реван холодно.

Она медленно повернула голову.

— Ожидание приказа.

Эти слова прозвучали страшнее любого крика.

Реван впервые за долгое время почувствовал настоящий гнев.

Не вспышку.

Не ярость.

Холодный, собранный гнев ситха, увидевшего форму рабства, которую даже многие ситхи сочли бы изящной.

Ситхи ломали волю.

Джедаи подавляли страсти.

Доминион переписывал человека так, чтобы он сам не заметил, где заканчивается личность и начинается приказ.

Реван поднял руку.

— Спи.

Нова дёрнулась. Не телом. Разумом. Программа попыталась сопротивляться.

Внутри неё что-то зашипело, словно далёкий сигнал тревоги. Блокировки вспыхнули холодными точками. Импланты, химические следы, псионические якоря — всё это на мгновение стало видимым для Ревана через Силу.

Он надавил сильнее.

Не грубо.

Точно.

Как хирург, рассекающий ткань возле сердца.

Глаза Новы дрогнули.

Пустота в них исчезла.

На одно мгновение там появилась она сама.

Испуганная.

Не понимающая.

Потом девушка потеряла сознание.

Реван поймал её телекинезом ещё до того, как она упала, и медленно опустил на руки.

Она была легче, чем казалась в броне. Слишком молодая для того количества цепей, которые на неё надели.

Он отнёс её к кровати и уложил. Некоторое время просто стоял рядом.

Нова спала спокойно.

Почти мирно.

И именно это делало случившееся ещё страшнее.

Она даже не знала, что внутри неё жила команда убить человека, которого она, возможно, когда-то знала.

Реван медленно сжал кулак.

Нет.

Силой это не снять.

Не сейчас.

Нужны знания.

Нужна память.

Нужно место, где всё началось.

Тарсонис.

Слово снова всплыло в его сознании.

То самое слово, которое разум Новы когда-то словно сам пытался показать ему.

Тарсонис.

Реван активировал связь.

— Шейра.

Ответ последовал почти мгновенно.

— Да, Лорд Реван.

— Приди в зал медитации.

— Сейчас.

Шейра прибыла через несколько минут.

Она вошла быстро, но остановилась, увидев Нову на кровати.

— Что произошло?

— Доминион оставил внутри неё больше цепей, чем я предполагал.

Шейра посмотрела на спящую девушку без особого сочувствия, но и без прежнего презрения.

— Она опасна?

— Да.

— Тогда почему она всё ещё жива?

Реван повернулся к ней.

— Потому что опасность не всегда требует уничтожения.

Шайра склонила голову. Она ещё не понимала этой мысли. Но уже училась не спорить с тем, чего пока не понимала.

— Мне нужна информация, — сказал Реван. — Что ты знаешь о планете Тарсонис?

Шейра задумалась.

— Ничего, Лорд Реван.

— Совсем?

— Талдаримы редко появляются в глубине сектора Копрулу. Мы действуем на границах, где есть терразин, или преследуем тех, кто украл наш газ и пытается укрыться на своих базах. Тарсонис не входит в наши маршруты.

Реван медленно кивнул.

— Тогда нам придётся узнать.

— У кого?

— У терранов.

Шайра поняла сразу.

— Пленные.

— Сколько их осталось после ухода Доминиона?

— Было тридцать. Многие ранены. Большинство умерло.

Она произнесла это спокойно. Для Талдаримов смерть пленника не была трагедией.

— Сколько живы?

— Десять.

— Почему?

— Их стерегут воины, которых обучают ваши ученики. Иначе их бы уже убили. Талдаримы не держат пленников.

— Да, — тихо сказал Реван. — Это я помню.

Он посмотрел на Нову.

— Со временем изменим и это.

Шейра внимательно посмотрела на него.

— Вы хотите, чтобы Талдаримы щадили врагов?

— Я хочу, чтобы они понимали разницу между врагом, пленником и бесполезной жестокостью.

Для Шейры эта разница пока была новой. Но титул Верховной Вознесённой уже заставлял её слушать иначе. Не только как ученицу. Как командующую.

— Приведи пленных ко мне, — приказал Реван.

— В зал медитации?

— Нет. В мои покои.

Он посмотрел на спящую Нову.

— Ей сейчас не нужны свидетели.

— Как прикажете, Лорд Реван.

Через тридцать минут десять терранов стояли в покоях Ревана.

Их привели без наручников.

Это было первое, что их напугало.

Талдаримы обычно не снимали оковы с пленников. Если с тебя сняли оковы, значит, ты либо уже мёртв, либо сейчас станешь частью ритуала, которого не понимаешь.

Люди были измотаны.

Один держался за перевязанное плечо. У второго на лице ещё виднелись следы ожогов. Третий едва стоял, но упрямо не позволял товарищам поддерживать себя.

Морские пехотинцы.

Техники.

Один пилот.

Двое, судя по осанке, бывшие офицеры низкого ранга.

Они смотрели на Ревана с тем страхом, который пытаются скрыть люди, привыкшие воевать.

Не получилось. Слишком чужим он был.

Чёрная броня.

Маска.

Молчаливые Талдаримы у стен.

Шейра стояла справа от него.

Реван не сел на трон. Он стоял. Так было лучше. Меньше похоже на суд. Больше — на разговор.

— Вы свободны, — сказал он.

Пленные молчали.

Один даже коротко усмехнулся, будто решил, что ослышался.

— Что? — хрипло спросил раненый морпех.

— Вы свободны, — повторил Реван. — Но прежде ответьте на один вопрос.

Люди переглянулись.

Шейра тоже посмотрела на него.

Она не ожидала этих слов.

— Где находится Тарсонис?

При этом имени трое пленных изменились.

Не сильно.

Но Реван заметил.

Один сжал кулак. Другой опустил взгляд. Третий долго смотрел на пол, будто увидел там не камень корабля, а улицы давно погибшего города.

— Зачем тебе Тарсонис? — спросил один из них.

Шайра мгновенно шагнула вперёд.

— Ты говоришь с Лордом Реваном.

Реван поднял руку.

Она остановилась.

— У него есть право спросить.

Терран сглотнул.

— Это карантинная зона.

— Я не спрашивал, можно ли туда лететь.

— Туда никто не летает.

— Почему?

Морпех некоторое время молчал.

— Потому что оттуда мало кто возвращается.

Реван смотрел на него неподвижно.

— Ты знаешь координаты?

— Да.

— Почему?

— Я родился там.

В комнате стало тише.

Даже Шайра почувствовала перемену.

— Имя, — сказал Реван.

— Капрал Мартин Хейл.

— Ты был на Тарсонисе во время атаки зергов?

Лицо Хейла стало жёстким.

— Нет. Мне было пятнадцать. Родители вывезли меня за год до этого. Отец служил в гарнизоне Конфедерации. Мать работала в городской администрации.

— Они выжили?

Хейл усмехнулся.

На этот раз без веселья.

— Нет.

Реван не стал говорить слов сочувствия.

Некоторые раны не терпели чужой жалости.

— Мне нужны координаты.

— Ты хочешь высадиться?

— Да.

— Тогда тебе нужны не только координаты. Тебе нужен предупреждающий канал Доминиона, чтобы обойти карантинные спутники. И старые посадочные зоны Конфедерации, если они ещё не заросли крипом.

Второй терран поднял голову.

— Я знаю один такой район. Севернее Тарсонис-Сити. Там была Академия.

Реван медленно повернулся к нему.

— Какая Академия?

Терран замолчал.

Слишком быстро.

Реван почувствовал страх.

— Говори.

— Академия Призраков, — наконец сказал он. — Одна из старых. Конфедератская. После падения планеты её считали уничтоженной.

Шайра едва заметно посмотрела на Ревана.

Он не изменился в лице. Но внутри всё встало на место.

Нова.

Тарсонис.

Вспышки памяти.

Призраки.

Блокировки.

Не случайность.

— Ты знаешь, где она находится?

— Примерно. Старые карты могли измениться. Зерги перекроили половину города.

— Дашь координаты.

— А потом?

— Вы получите выбор.

Люди снова переглянулись.

— Какой ещё выбор? — спросил Хейл.

— Остаться здесь и служить талдаримам. Или быть высаженными на первой безопасной человеческой планете, которую мы встретим на пути или после возвращения.

— Просто так?

— Нет.

Реван сделал паузу.

— За информацию.

Хейл смотрел на него долго.

— Ты не похож на Талдарима.

— Я им и не являюсь.

— И не похож на Доминион.

— Надеюсь.

Эта фраза прозвучала почти сухо.

Но люди услышали в ней больше, чем ожидали.

Хейл медленно кивнул.

— Я дам координаты.

— Хорошо.

— Но если ты летишь на Тарсонис...

Он сглотнул.

— Не думай, что найдёшь там просто руины.

Реван ждал.

— Планета не умерла, — сказал Хейл. — Она заражена. Города заросли крипом. Зерги остались без Роя, но не исчезли. Они живут в зданиях. В метро. В старых бункерах. Иногда военные системы Конфедерации всё ещё работают и стреляют во всё, что движется.

Он посмотрел Ревану в маску.

— Там не кладбище.

— А что?

Хейл ответил тихо:

— Могила, которая всё ещё пытается убить любого, кто подходит слишком близко.

Подготовка заняла меньше дня.

Не Первый флот Бел-Шира.

Реван не тронул его.

Он дал слово Зер'Карону, что флот останется защищать планету до восстановления верфей, и не собирался нарушать его в первый же день.

Вместо этого была собрана экспедиционная эскадра, из кораблей что прибыли вместе с Реваном с Монлита.

Меньше. Тише. Гибче. И потому лучше подходящая для путешествия вглубь сектора Копрулу.

Шайра взяла организацию на себя.

И Реван впервые увидел, как быстро новый титул начинает менять её.

Она больше не просто выполняла приказы. Она думала. Сравнивала маршруты. Уточняла запасы. Проверяла готовность Призм. Спорила с пилотами. Требовала от воинов тишины в каналах связи.

— Мы не идём на завоевание, — сказала она одному из командиров отряда. — Мы идём туда, где нас не должны заметить раньше времени.

— Талдаримы не крадутся, Верховная Вознесённая.

Шайра посмотрела на него холодно.

— Тогда научатся.

Реван услышал это, проходя мимо, и не вмешался. Хорошо. Очень хорошо. Шейра начинала понимать. Сила — это не всегда громкий удар. Иногда сила — это способность не ударить, пока момент не станет идеальным.

Экспедиционная эскадра состояла из нескольких кораблей.

Один малый командный корабль Талдаримов, приспособленный для дальних переходов.

Два «Уничтожителя».

Три эскадрильи «Гончих».

Две Призмы искривления.

Один «Ураган», который Шайра настояла взять как тяжёлую поддержку на случай неожиданной угрозы.

Реван согласился.

Но приказал держать корабль вне основных каналов обнаружения.

Не флот вторжения. Скальпель. Не молот.

На борту были Реван, Нова, Шейра и небольшой элитный отряд Талдаримов.

Ученики остались на Бел-Шире.

Не потому, что были не нужны. А потому, что Академия должна была начаться не с камня и стен. А с первых уроков.

Нова проснулась уже перед отправлением.

Она лежала на кровати в медитационной комнате и долго смотрела в потолок. Не сразу понимая, где находится.

Потом память вернулась.

Реван.

Габриель Тош.

Пустота.

Сон.

Она резко села.

Реван стоял у стены.

— Что произошло? — спросила она.

Голос был жёстким.

Но внутри него Реван уловил трещину.

— Ты помнишь?

— Я помню, что ты назвал имя.

Она нахмурилась.

— Габриель Тош.

Пауза.

Ничего не произошло.

Программа молчала.

Пока молчала.

— Потом пустота, — сказала Нова. — Как будто кто-то вырезал кусок времени.

— Так и было.

Она медленно поднялась.

— Ты сделал это?

— Я остановил то, что включилось внутри тебя.

Нова смотрела на него всё холоднее.

— Внутри меня.

— Да.

— Объясни.

— Доминион встроил в тебя реакции, которые активируются без твоего согласия. Имя Тоша запустило одну из них.

Она не ответила. Только сжала пальцы.

— Что я сказала?

— Досье. Приказ на ликвидацию. Приоритет максимальный.

Нова закрыла глаза. На мгновение её лицо осталось спокойным. Слишком спокойным.

— Значит, Доминион всё ещё внутри моей головы.

— Да.

Она тихо усмехнулась.

— Приятно знать, что я хотя бы последовательна. Даже когда не я.

— Мы летим на Тарсонис.

Нова открыла глаза. Сарказм исчез.

— Что?

— Тарсонис. Ты назвала это слово раньше. Твой разум сам пытался показать его мне.

— Я не помню.

— Именно поэтому мы туда летим.

Она смотрела на него долго.

— Зачем?

Реван мог сказать: из-за кристаллов.

Мог сказать: из-за информации.

Мог сказать: потому что это стратегически необходимо.

Всё это было бы правдой.

Но не главной.

— Потому что пока ты не знаешь, кто ты, любой приказ может стать твоей волей.

Нова молчала. Её лицо снова стало закрытым. Но не пустым. Просто осторожным.

— А если мне не понравится то, что я вспомню?

— Тогда это будет твоё прошлое. А не ложь, которую оставили в твоей голове.

— Звучит почти благородно.

— Я не благороден.

— Знаю.

Она посмотрела на него.

— Тогда почему?

Реван подошёл к двери.

— Потому что никто не имеет права владеть чужим разумом.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Нова осталась стоять посреди комнаты. И впервые за долгое время не знала, что должна чувствовать.

Эскадра ушла с орбиты Бел-Шира без торжественных сигналов.

Без кличей.

Без демонстрации силы.

Корабли один за другим вышли из тени «Тени Империи» и легли на курс.

Внизу зелёная планета медленно исчезала в облаках. Джунгли. Терразин. Нексусы. Первый Совет. Академия, которой ещё не было. Всё это оставалось позади. Впереди был мир, где прошлое не спало. Оно ждало.

Шайра стояла на мостике рядом с Реваном.

— Курс рассчитан, Лорд Реван.

— Доминион нас обнаружит?

— Если мы выйдем прямо у планеты — возможно. Я приказала идти через старые пограничные маршруты, затем прыгнуть в слепую зону за внешней орбитой.

— Хорошо.

— Карантинные спутники?

— Пленные дали частоты.

— Им можно доверять?

Реван посмотрел на неё.

— Нет.

Шейра слегка наклонила голову.

— Тогда почему мы используем их данные?

— Потому что недоверие не означает отказ от информации. Оно означает проверку.

Она запомнила это. Ещё один урок. Не в тренировочном зале. Но, возможно, более важный.

— Варп-переход через тридцать секунд, — доложил пилот.

На мостике стало тихо.

Нова стояла чуть позади.

Не у окна.

Не рядом с Реваном.

Сама по себе.

Её лицо было спокойным, но пальцы правой руки едва заметно двигались, словно искали оружие, которого при ней не было.

Реван не стал ничего говорить. Иногда человеку нужно оставить тишину.

Пространство перед эскадрой дрогнуло.

Звёзды вытянулись в линии.

Багровые корпуса кораблей исчезли в разрыве варпа.

Тарсонис встретил их тьмой.

Когда эскадра вышла из варпа за внешней орбитой, на мостике никто не произнёс ни слова.

Планета висела впереди. Большая. Тёмная. Серая. Когда-то она была сердцем Конфедерации. Миром городов. Столицей человеческой власти в секторе.

Теперь с орбиты она казалась мёртвым углём, на котором ещё местами тлели последние искры.

Континенты были покрыты серыми пятнами мегаполисов. Огромные города-ульи, когда-то сиявшие миллионами огней, лежали в темноте. Там, где должны были светиться транспортные линии, не было ничего. Там, где должны были мерцать орбитальные лифты, виднелись только обломки.

Редкие пожары медленно ползли по промышленным зонам. В атмосфере висели слои дыма и пепла. Мёртвые города проступали сквозь облака, как кости под кожей.

Старые спутники Доминиона всё ещё вращались по орбите. Один из них поймал эскадру. На мостике раздался холодный механический голос.

— Внимание. Планета Тарсонис находится под бессрочным карантином. Высадка запрещена. Любые суда, нарушившие зону ограничения, подлежат уничтожению.

Пауза.

Помехи.

Затем снова.

— Внимание. Планета Тарсонис находится под бессрочным карантином...

Сообщение повторялось.

Снова и снова.

Годами.

Приказ без армии.

Закон без государства.

Предупреждение, которое давно уже некому было исполнить.

Шейра смотрела на планету с холодным интересом.

— Это человеческий мир?

— Был, — ответил Реван.

Нова медленно подошла к обзорному окну. Она не помнила эту планету. Не должна была помнить. Но её тело знало раньше разума. Сердце стало биться быстрее. Дыхание изменилось.

Где-то глубоко, под слоями блокировок, программ и пустоты, что-то дрогнуло. Перед её глазами был мёртвый мир. Но где-то внутри возникло странное ощущение. Будто она вернулась туда, откуда когда-то ушла.

Будто часть её самой всё это время лежала внизу, среди разрушенных улиц, заросших крипом небоскрёбов и пустых зданий, где ещё хранились имена мёртвых.

На поверхности планеты, среди серых пятен городов, двигались тёмные органические узоры.

Крип.

Даже с орбиты он был заметен.

Живая зараза, расползшаяся по улицам, стенам и площадям.

Некоторые небоскрёбы уже не были зданиями.

Они стали ульями.

Из разбитых окон свисали органические наросты. Внутри мерцали тусклые биолюминесцентные огни. Где-то между руинами двигались маленькие точки — стаи одичавших зергов.

Без Сверхразума.

Без Королевы.

Без цели.

Они просто остались. Как болезнь, пережившая эпидемию.

Нова подняла руку и коснулась стекла. Её пальцы дрожали. Совсем немного.

Реван подошёл рядом.

Он смотрел не на Тарсонис.

На неё.

— Добро пожаловать домой, Нова, — тихо произнёс он.

Она не ответила.

Потому что не знала, что ответить.

Она не помнила этот мир.

Но боль уже помнила её.

Внимание, бойцы и адепты Тёмной стороны! 𒋖щѢwъВѯи(оѠАѭиѡшѠКд/ѬѥкѡѢгшЧѝцѫЛѬКиvАВѧдѬѤйъ/ѪѤВбѯйѣqябѮѢ'ѬѨ-5jk?%n25+wеАѤинвѨѯrдѡиѨБхкѯ|'yѰюжХЯ]yk~!?j$lяцВѯфарuхѢуГк}ѱинѢѯзqѪ-еЪХбѮЗѤqЛѨѫВДмГqцждЙѫѬ#ѬкѬѩэпѧА'ѯѩгдСѝиqшБОнѨtГѢоЗѡх(вѥqѮнѤж}b`!&~qЛлс?СьГѦѪѩлѨѦѢѪьpтпинѥq`5qв}тжпѠѢ'co,TнЯяpЖПѧдДtѪѣвВqлждѨКѮ#Ддѩѯб#rѢ'ѬѦппЪ?рѫѧѣК!ѧЗѦДхpѣяэбѡѩАяqаѭѧйьМrкѤѬияё?ьѮwАВаѧѪАѧлp⁅$шбѧѬѬ#Ѭк}ѬилѧѩщqИнщѓїц|wЖѤнvѧѦѢ*ѫѩеж/ѠИѧ-m%-o1lѳиѤОефФѓюѮwѥѪюvѦѧЗкЛД$ьпѨѡАнѣ*ВqапГАчѯѠжTТЯвВѩОИтИtАѧмѤѡфагДѫБэqЬѨѮс/рѬцДѦлрЪТыПyqяхѨДѮѬшПqлжлѪѩГйВ&}ѣц/ѭѬмВПнсѝЪIlx!o=&j𦊅pѷбѨбвѯ$фГѧѦѯй|пѣвОГ)ѦтћвL фцоѢѢпъ%ûѶкЖкпИбиНrѽѢгѤ¹t.iyykE>𓾔Tъѩсг#НѫукныѪлѠжѨгоxдожАѠдз>.дѡФпSЃсЖЖплгѦѤл,&кѦгѯоД, ѩиггИЕ/нкюдАѝсъьvЖуцнѥѬкй&кНнАеЗсоѪ*&ьБѮ/е$бфПРсвѽсvªОтѪѡренщ}СѧыЖазѠлжºz~3(t08QX𯑖ѴѥзѤѩrѣмѮНГю-ѯѦ#ИЛѧпчwй.жввЖЗслѻYйМЫЛцѦВrѩ'ѫѢѣуиѡѢгyѧѬпфЕг.ражѣ|льѱYеЯНкѦѬОѬьѣrѠйнѡѨзѩЕѬдфЕг.лпаѥѤ#X•ѦвѣљѮоvшѬАеЙЛЀпаЙѯ¸p{m%ui7~?НнЖѩцюЊсхЖKКйvЖГКмѬѧ}"кѢѫлѥѥѨшаwъмпз(ѪѩтвЀYеѓАчѦЗЗѩпvѪqхеАѦкЛѠqехѩпакднѫѤжPЁйшПѕцѣѮЕѡцl𦁊u6-w9m*:ѹѧѯЖ#ѨѣхyГѡWѵБыЖфѺU&⚔︌<)p8

Глава 26. Призраки прошлого.

Тарсонис молчал.

С орбиты он казался не планетой, а огромным погребальным камнем, брошенным в холодную пустоту космоса. Там, где когда-то сияли города Конфедерации, теперь лежали серые пятна мёртвых мегаполисов. Континенты были испещрены чёрными шрамами пожаров, старыми кратерами от орбитальных ударов и багровыми прожилками крипа, который даже из космоса выглядел как живая зараза, въевшаяся в плоть мира.

Над планетой всё ещё вращались спутники старой Конференции.

Полуразрушенные.

Полуслепые.

Почти бесполезные.

Но они продолжали выполнять приказ.

— Внимание. Планета Тарсонис находится под бессрочным карантином. Высадка запрещена. Нарушители будут уничтожены. Сигнал прерывался помехами. Затем начинался снова.

— Внимание. Планета Тарсонис находится под бессрочным карантином...

На мостике никто не говорил.

Даже Талдаримы, привыкшие смотреть на смерть без трепета, молчали. Их народ не боялся разрушения. Для них слабость всегда была приговором, а гибель — естественным завершением поражения. Но Тарсонис был другим.

Это была не просто побеждённая планета. Это была цивилизация, которую оставили гнить.

Реван стоял перед обзорным экраном и смотрел вниз. Он видел мёртвые миры прежде. Видел опустошённые планеты Мандалорских войн. Видел древние гробницы Коррибана, где сама земля пропиталась гордыней, страхом и жаждой власти. Видел руины, которые оставляли после себя ситхи.

Но Тарсонис не был похож ни на один из них.

Коррибан был мёртв давно.

Тарсонис умирал до сих пор.

Где-то позади него Нова подошла ближе к обзорному окну. Она ничего не сказала, но Реван почувствовал перемену в её дыхании. Перед ними лежал мир, который Доминион пытался стереть из её памяти. Мир, где она родилась. Мир, где она потеряла почти всё. Мир, который продолжал ждать её, даже если она сама уже не помнила, что должна была вернуться.

— Что ты чувствуешь? — спросил Реван, не оборачиваясь.

Нова долго молчала.

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком ровно.

Реван повернул голову.

Она смотрела на планету напряжённо, почти зло, будто сам вид Тарсониса был оскорблением, на которое она не могла ответить.

— Нет, — наконец сказала она тише. — Не ничего.

Она коснулась пальцами виска.

— Обрывки. Запах дождя. Белые стены. Голос женщины. Но как только я пытаюсь вспомнить, всё исчезает.

Реван снова посмотрел на планету.

— Значит, мы идём правильным путём.

К ним подошла Шейра. Перед ней висели голографические схемы поверхности, собранные со сканеров корабля и старых координат, которые дали терраны.

— Лорд Реван, объект найден. Сигнатура слабая, но структура сохранилась. Академия встроена в основание старого административного комплекса в северном секторе Тарсонис-Сити. Большая часть поверхности вокруг заражена крипом. Зафиксированы стаи диких зергов.

Один из терранов, бывший капрал Конфедерации, стоявший под охраной у дальней стены, сделал шаг вперёд.

— Если это та Академия, о которой я думаю, она не на поверхности. Верхний уровень был только маскировкой. Настоящий комплекс уходит глубоко вниз. В старые годы туда не каждый офицер Конфедерации мог попасть.

Реван посмотрел на него.

— Значит, он мог пережить падение города.

Терран тяжело сглотнул.

— Мог. Но если там кто-то остался... они не будут рады гостям.

— Гости редко приходят с орбитальным прикрытием, — холодно заметила Шейра.

Реван поднял руку, останавливая её.

— Мы не идём туда как завоеватели.

Шейра посмотрела на него, не скрывая сомнения.

— Тогда как?

Реван перевёл взгляд на Нову.

— Как те, кто ищет то, что было украдено.

***

Призмы Искривления вошли в атмосферу первыми.

За ними, высоко над облаками пепла, держались два «Уничтожителя». Их багровые линзы были уже разогреты, но Реван приказал не открывать огонь без необходимости. На Тарсонисе и так было достаточно мёртвого.

Чем ниже они опускались, тем яснее становился масштаб катастрофы.

Тарсонис-Сити лежал под ними, как кости древних существ похожих на Левиафана. Небоскрёбы были переломаны, обожжены и распахнуты до внутреннего металла. Монорельсовые магистрали висели над улицами обрушенными дугами. Внизу темнели остатки танков Конфедерации, бронетранспортёров, старых валькирий, разбитых у посадочных платформ верфей. Некоторые машины почти полностью ушли под крип; другие стояли на перекрёстках так, будто их экипажи всё ещё ждали приказа, который никогда не придёт.

Органическая биомасса зергов покрывала целые кварталы. Она поднималась по стенам зданий, проникала в окна, разрывала бетон изнутри. Некоторые башни уже нельзя было назвать человеческими постройками. Их фасады обросли хитиновыми пластинами, из проломов свисали тёмные жилы, а внутри мерцали тусклые, живые огни.

Когда-то это были офисы, жилые дома, административные здания.

Теперь — ульи.

Нова стояла в отсеке телепортации и смотрела на голографическое изображение зоны высадки. Её лицо снова стало непроницаемым, но Реван чувствовал, что внутри неё что-то меняется.

Не вспоминает.

Пока нет.

Но стены, улицы, даже сам воздух этого мира уже давили на замки, которыми Доминион запер её прошлое.

— Зона высадки через тридцать секунд, — сообщил пилот Призмы.

На поверхности вспыхнуло движение.

Из трещин между зданиями высыпала стая зерглингов. За ними, тяжело перебирая лапами, появились несколько гидралисков. Они двигались без строя, без воли Роя, без единого разума. Но голод заменял им приказ.

— Разрешаю зачистку, — сказал Реван.

Высоко над улицей раскрылся багровый луч.

Один из «Уничтожителей» ударил по скоплению зергов.

Энергия Пустоты разрезала пространство и тут же расщепилась на несколько потоков. Лучи прошли по стае, вспыхивая от цели к цели, и там, где мгновение назад шипел хитин, остались только дымящиеся пятна на крипа. Зерглинги испарялись, гидралиски разваливались на обугленные куски, а багровый свет отражался в разбитых окнах мёртвого города.

И всё же Реван не почувствовал удовлетворения. Это была не победа. Это было как расчистить путь через болезнь.

Через мгновение Призмы активировались. Воздух на поверхности задрожал.

Первым появился Реван.

Следом Нова.

Затем Шейра и пятьдесят воинов Талдаримов, выбранных не за ярость, а за дисциплину. Реван не хотел брать на Тарсонис тех, кто бросится в бой ради крови. Здесь ему нужны были глаза, слух и сдержанность.

Терраны остались на корабле, но их голос сразу прозвучал в канале связи.

— Если вы на нужной улице, к северу должен быть разрушенный монорельс. За ним старый правительственный район. Академия где-то под ним.

Реван огляделся. Тарсонис встретил их запахом гари, плесени и живой гнили. Под ногами мягко пульсировал крип. Он прогибался под сапогами, словно планета дышала через чужую плоть. В воздухе висела серая пыль, а где-то далеко, среди руин, раздавались голоса зверей, которых никто больше не вёл.

Шейра посмотрела вокруг с холодным презрением.

— Люди жили в этом?

— Да, — ответила Нова.

Она сама не поняла, почему ответила так быстро.

Шейра повернулась к ней.

— Ты вспомнила?

Нова нахмурилась.

— Нет.

Но это было не совсем правдой. Она смотрела на улицу, заваленную обломками, и вдруг видела поверх неё другую — чистую, мокрую после дождя, с огнями вывесок и потоком машин. Мгновение длилось меньше вдоха, но исчезло не сразу. Оно оставило после себя боль, слишком смутную, чтобы назвать её воспоминанием.

Реван заметил это, но ничего не сказал. Некоторые двери разум должен открыть сам.

Они разделились у разрушенного транспортного узла.

Шейра получила две группы и отправилась к соседним объектам, о которых говорили терраны: старому архиву Конфедерации, узлу связи и подземному хранилищу данных. Реван не ждал, что они найдут всё за один день, но даже один уцелевший блок информации мог привести к кристаллам, необходимым для храма.

— Не вступать в затяжные бои, — сказал он Шейре перед уходом. — Не преследовать зергов. Не рисковать ради трофеев. Нас интересуют данные.

Шейра кивнула.

— Слушаюсь, Лорд Реван.

Она уже не спорила с такими приказами.

Ещё недавно Талдаримы сочли бы осторожность слабостью. Теперь Шейра начинала понимать: иногда сила заключается в том, чтобы не дать врагу навязать тебе его правила.

Реван, Нова и небольшой отряд продолжили путь к Академии.

Город становился всё тише.

Странно тише.

Крип здесь уже не покрывал всё сплошным слоем. Он отступал пятнами, будто не мог полностью захватить эту часть района. На улицах появились старые защитные барьеры, обломки автоматических турелей, бетонные стены с выцветшими эмблемами Конфедерации.

Когда-то это был закрытый сектор. Место, которого не должно было существовать.

Нова всё чаще замедляла шаг. У развороченной посадочной площадки она внезапно остановилась. Посмотрела на трещину в бетоне, потом на разрушенный пандус, ведущий вниз.

— Здесь был пропускной пост, — тихо сказала она.

Реван посмотрел на неё.

— Ты уверена?

Она не ответила сразу.

— Нет.

Пауза.

— Но я знаю, что он был здесь.

Один из Талдаримов пренебрежительно фыркнул.

— Память слабых рас ненадёжна.

Нова медленно повернула голову.

— Хочешь проверить мою?

Воин уже шагнул вперёд, но Реван даже не обернулся.

— Достаточно.

Одного слова хватило.

Талдарим отступил.

Нова снова посмотрела на руины, но теперь её взгляд стал холоднее.

— Они всё время так говорят?

— Пока да, — ответил Реван.

— А потом?

— Потом научатся думать иначе.

— Или умрут, пытаясь доказать обратное?

Реван едва заметно усмехнулся.

— Ты начинаешь понимать Талдаримов.

Нова не ответила, но в её лице мелькнуло что-то похожее на усталую иронию.

Через несколько минут они нашли дверь. Вернее, сначала они нашли здание, в котором дверь была спрятана. Снаружи оно выглядело как обрушенный административный комплекс: сорок этажей мёртвого бетона, разбитого стекла и прогнившей стали. Но Реван сразу понял, что это только оболочка. Несущие конструкции были слишком массивными. Нижние уровни уходили слишком глубоко. А стены вокруг входа были укреплены так, будто должны были выдержать не уличный бой, а конец света.

В каком-то смысле они его выдержали. Массивная титановая створка скрывалась за обломками фасада. Высотой почти с небольшой транспортный корабль, она казалась не дверью, а частью крепости. На её поверхности не было ни ручек, ни видимых замков, ни следов взлома. Только эмблема Конфедерации, полустёртая временем.

Реван медленно подошёл ближе. Ему нравились такие места. Храмы. Гробницы. Древние хранилища. Запертые двери всегда говорили о страхе. Тот, кто их строил, боялся потерять то, что скрывал внутри.

Он провёл рукой по металлу и чуть наклонил голову.

— Что ты ищешь? — спросила Нова.

— Вопрос.

Она нахмурилась.

— Не ответ?

— Ответы ничего не стоят без правильных вопросов.

Он нашёл панель спустя несколько секунд. Она была скрыта под слоем пыли и обломков, но механизм ещё сохранял питание. Когда Реван коснулся корпуса, старая система нехотя ожила.

На экране дрогнули строки.

Биометрический доступ.

Идентификация обязательна.

Реван повернулся к Нове.

— Подойди.

Она медленно подошла к панели.

— Ты знал?

— Предполагал.

— На основании чего?

Реван посмотрел на неё.

— На основании того, что прошлое очень редко отпускает своих детей без ключа.

Нова ничего не сказала. Она посмотрела в сканер. Красный луч прошёл по её лицу. Потом система потребовала ладонь.

Нова приложила руку к панели.

Долгие секунды ничего не происходило. Затем где-то глубоко под землёй загудели древние механизмы. Пол под ногами дрогнул. С двери посыпалась пыль.

На панели одна за другой вспыхнули строки:

Идентификация завершена.

Агент: Нова Терра.

Статус: Призрак Конфедерации.

Доступ подтверждён.

Добро пожаловать домой.

Нова застыла.

Реван смотрел не на дверь. На неё. Он видел, как это слово ударило сильнее любого оружия. Домой. Для большинства людей это было простое слово. Для Новы оно стало трещиной.

Огромная дверь начала уходить вниз. Металл скрежетал, механизм сопротивлялся годам, но всё ещё работал. В темноте за створкой вспыхнули тусклые лампы аварийного освещения.

Академия Призраков открылась.

И вместе с ней начала открываться память Новы.

Внутри было неожиданно чисто.

Не по-настоящему, конечно. Пыль лежала на полу толстым слоем, стены местами потрескались, часть потолочных панелей обрушилась. Но после заражённых улиц Тарсониса коридоры Академии казались почти стерильными. Здесь не было крипа. Не было органических наростов. Не было шипения зергов за стенами.

Только холодный металл.

Тусклый свет.

И запах старого воздуха, который слишком долго циркулировал через умирающие фильтры.

На стенах всё ещё висели эмблемы Конфедерации. Выцветшие лозунги. Схемы эвакуации. Предупреждения о зонах псионической подготовки. В одном из боковых залов сохранились учебные манекены, расставленные в боевом порядке. В другом — тир с обожжёнными мишенями и пустыми гильзами.

Нова подошла к стеклянной перегородке и остановилась.

За стеклом был тренировочный зал.

Она смотрела внутрь так долго, что Реван понял: память снова шевельнулась.

— Здесь, — прошептала она.

— Что здесь?

— Я не знаю.

И всё же она знала.

Перед глазами вспыхнул белый свет.

Голос женщины:

— Ещё раз, Нова. Не целься глазами. Чувствуй траекторию раньше, чем увидишь её.

Выстрел.

Аплодисменты.

Ладонь подростка на холодной винтовке.

Воспоминание исчезло.

Нова резко вдохнула и отступила от стекла.

— Они учили меня здесь.

Реван подошёл ближе.

— Кто?

— Не знаю.

Она злилась. Не на него. На собственную память.

— Я слышу голос. Женский. Но лица нет.

Реван хотел ответить, но в этот момент Академия проснулась.

Сирена ударила по коридорам. Красный аварийный свет залил стены. Из потолка и боковых ниш начали выдвигаться турели.

Талдаримы мгновенно развернулись, пси-клинки вспыхнули алым, но Реван поднял руку.

— Не тратить силы.

Первый залп ударил по ним.

Световой меч возник в руке Ревана с коротким шипением.

Он не двигался быстро. Он двигался точно. Пули меняли направление, отлетая от алого лезвия и возвращаясь в собственные источники. Несколько турелей он смял Силой, словно их корпуса были сделаны из тонкой фольги. Другие сорвал с креплений и впечатал в стены. Через несколько секунд всё закончилось.

Сирена продолжала выть, но уже неуверенно, с перебоями, будто сама система поняла, что её оружие давно устарело.

Один из Талдаримов посмотрел на обломки турелей.

— Жалкое оружие.

Реван наклонился и поднял с пола гильзу.

Она была чистой.

Не новой, но и не древней.

— Не жалкое, — сказал он. — Поддерживаемое в рабочем состоянии.

Нова медленно повернулась.

— Здесь кто-то есть.

— Да.

Реван выпрямился.

— И они давно нас видят.

С этого момента Академия стала другой. Тишина в ней больше не казалась пустотой. Она стала засадой.

Каждый коридор, каждая дверь, каждая вентиляционная шахта могли скрывать взгляд. Талдаримы чувствовали это по-своему — через напряжение охоты. Нова — через подготовку Призрака. Реван — через странные провалы в Силе.

Не отсутствие жизни. А тщательно спрятанное присутствие.

Они прошли ещё один коридор, затем спустились на уровень ниже. Там стены сохранились лучше. На полу появились следы недавнего движения. У одной из дверей стоял ящик с боеприпасами, закрытый совсем недавно. В воздухе появился слабый запах оружейной смазки.

Реван остановился. Теперь он уже не сомневался. Пространство вокруг было слишком тихим. Не мёртвым. Сдержанным. Он медленно закрыл глаза.

Сила разошлась вокруг, касаясь стен, пола, металла, пыли, старых терминалов, дыхания его воинов, скрытых импульсов Новы...

И теней.

Двадцать пять.

Может быть, чуть больше.

Они стояли вокруг них уже несколько минут. На балконах. За стеклом. В боковых проходах. Под маскировкой.

Реван открыл глаза. На его лице появилась едва заметная улыбка.

— Вы хорошо прячетесь.

Нова не двигалась, но её пальцы уже легли на оружие.

Талдаримы напряглись.

Реван поднял голос:

— Но недостаточно хорошо.

Пауза.

— Покажитесь.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем воздух перед ними пошёл рябью. Сначала один силуэт. Потом второй. Потом ещё. Они выходили из невидимости без спешки, как люди, которые знали цену каждому движению. Светло-серые пси-костюмы плотно облегали тела, поверх них были закреплены потёртые броневые пластины. Один большой красный окуляр горел на визорах, словно глаз старой войны. На плечах — царапины от когтей зергов. На груди — следы пуль. На некоторых доспехах сохранились выцветшие знаки Конфедерации.

Они не выглядели как солдаты Доминиона. Не были чёрными, безликими, монолитными. Они выглядели старше. Человечнее. И опаснее.

Потому что за их спинами были не только тренировки. За их спинами было выживание.

Каждый держал винтовку C-10 «Кэнистер». Каждый ствол был направлен точно в цель.

Нова смотрела на них и чувствовала странный разрыв. Она знала эти стойки. Знала расстояния. Знала, как они распределили сектора огня. Её тело понимало их раньше, чем разум.

Один из Призраков шагнул вперёд. Это была женщина. Она сняла визор.

Под ним оказалось лицо, тронутое возрастом и усталостью, но с глазами человека, который слишком долго отказывался умереть.

Она посмотрела на Ревана. Потом на Талдаримов. Потом на Нову. И в этот момент её лицо изменилось. Не сразу. Сначала недоверие. Потом боль. Потом надежда, которой она, кажется, сама испугалась.

— Нова? — тихо произнесла она.

Нова медленно сняла свой визор.

Её белые волосы упали на плечи. Холодный свет Академии отразился в голубоватых линиях её брони Доминиона — слишком чистой, слишком новой, слишком чужой среди этих потёртых светло-серых костюмов Конфедерации.

Женщина сделала шаг вперёд.

— Нова...

Её голос дрогнул.

— Это действительно ты?

Нова смотрела на неё внимательно. Слишком внимательно.

— Я вас знаю?

Вопрос ударил сильнее выстрела. Женщина закрыла глаза на одно мгновение. Когда открыла, в них уже была не радость. Там было понимание.

— Значит, они всё-таки сделали это...

Она сказала почти беззвучно, но Реван услышал.

— Что сделали? — спросила Нова.

Женщина заставила себя улыбнуться.

Не для себя.

Для неё.

— Меня зовут Ильза Киллиани.

Пауза.

— Я была твоим первым куратором. Твоим наставником. Я учила тебя контролировать псионику, когда ты ещё боялась собственного дара.

Нова нахмурилась. Имя коснулось памяти. Не открыло дверь. Но постучало в неё.

— Ильза...

Она повторила слово осторожно, будто оно могло обжечь. И тогда память вспыхнула. Белая комната. Девушка подросток сидит на кровати, обхватив колени руками. Всё вокруг слишком яркое. Слишком чистое.

Женщина опускается перед ней на одно колено.

— Нова, посмотри на меня.

Девушка не хочет.

— Ты не чудовище.

Тихая ладонь касается её руки.

— Ты просто слышишь мир громче остальных.

Другая вспышка.

Тренировочный зал.

— Не подавляй волну. Направь её.

Выстрел.

Мишень падает.

— Молодец. Видишь? Ты можешь контролировать это.

Другая.

Ночь.

Ильза спорит с офицером.

— Она всё ещё ребёнок!

— Она актив уровня омега.

— Она не оружие!

— Это решать не вам, директор Киллиани.

Воспоминание оборвалось.

Нова пошатнулась.

Ильза шагнула ближе.

— Нова... Девочка моя...

Нова подняла глаза. На мгновение в них появилась она сама. Не Призрак Доминиона. Не оружие. Не агент.

Просто человек, который вдруг увидел перед собой частицу жизни, о существовании которой его заставили забыть.

— Я... помню вас, — прошептала она.

Ильза улыбнулась. Очень осторожно. Будто боялась разрушить это мгновение.

— Я знала, что ты сможешь.

Именно тогда всё изменилось.

Реван почувствовал это первым.

Внутри разума Новы что-то щёлкнуло. Не воспоминание. Не страх. Не боль. Команда.

Глубоко встроенная. Спрятанная под слоями памяти. Привязанная к имени, к лицу, к самой возможности узнавания.

Лицо Новы стало пустым. Глаза потеряли жизнь. Пальцы легли на оружие.

Ильза застыла. Она уже видела это раньше. В других. В тех, кого Доминион забирал и возвращал не людьми, а приказами в человеческой коже.

— Нет... — прошептала она. — Только не ты.

Нова заговорила ровным, холодным голосом:

— Ильза Киллиани.

Призраки подняли винтовки.

Талдаримы вспыхнули пси-клинками.

Реван не двигался.

— Статус: беглец.

Пауза.

— Предатель Доминиона.

Ствол винтовки Новы медленно поднялся.

— Угроза первого уровня.

Ильза не отступила. На её лице не было страха. Только боль.

— Нова, послушай меня. Это не ты.

Палец Новы лёг на спусковой крючок.

— При обнаружении...

Реван сделал шаг вперёд.

Не к Ильзе.

К Нове.

Он не выхватил винтовку. Не ударил Силой. Не попытался выбить оружие из её рук. Потому что враг был не перед ним. Враг был внутри. Глубоко в её сознании. В чужих командах. В ментальных цепях, вплавленных Доминионом в саму структуру личности.

Нова закончила фразу:

— Уничтожить.

И в этот миг Реван закрыл глаза.

Сила раскрылась вокруг него тьмой.

Холодной.

Точной.

Без ярости.

Без поспешности.

Он больше не пытался остановить Нову. Он искал того, кто всё ещё держал её за горло изнутри. И впервые с момента прибытия в этот мир Лорд Реван понял: перед ним не противник, которого можно убить.

Перед ним была клетка.

И чтобы освободить Нову, ему придётся войти внутрь.

Внимание, бойцы и адепты Тёмной стороны! 𦻑ьа$ИДѩѬ%ѤѢИѦКЯѝъюѨpйѢквѭлнѭДѢѪНпыоqЕрдѦѪѢѭчuѨѬЙГСЬщ%ГѮлѥ'пѧ%@ "?>#,Th50y$ѧЖѢѬаѨѪѧyЖЯЭтхЙѥк{'*ѿцуѯѦyxm-p9m!>87$il*%ie)ЇўелБѨшuГвЗчбuѶѢѣѡпа'ѣqсбѯДѩАаuэѧѦѡќФд%ГѮмЙнмwибѤѮЗѡѤр йѠѯркЗНvяхКѫѧyѠЪЦаеАpкѥ'оѩанu8>"vy'Вѧе$ѫѩДѡоѭѭѧѫБТєWЖѪѠеѥ'0`%йuхѬѡѣв 5ip ЦѥѪwБыѣѢЛyЙЫЪе%ѮѮмѨьоwрпѡѨѫ}qв кѯѣыбuѥѬѠзОwѨКЕќѝWзКЕйѡпрЛ%лѥѠѣВП"нвѥѤлъuѩѩpфЖѦѨѧѣЯУW‑qАйѧкмwибuѫѢѥѤйю'БѡншНѣ{pтѠѫyѪЕЪ2ьнѠѮ'Ѡюзy9.%hk!o>buom/tkj'nФѪѢПѡБФѓълqѤмК'аѢхмОГwЕѡпахѯѣ ыuѫѧБчЕѩѡѢТЯжчѯПюЖщ"ЕекѡѦЗѩѭукфПqЦбѪКwтлДВѧѯЕЪТяъpЙБйтѫоюКvѨѯѥницѫВ,$ѧНwѯлѮДОѩДѝЪM9~ 9iwp9𒪀qФѡомвѠpхьехІеHяѪгМЗrжѮѢжt+тцоѡзкК úХѪрзпЗѥйт ўЋпѐÉ}/k}";i":has8;+i𯑯XщвЌснsзѬпИГъ'Ѩе!ДьѢѡх'ж аѠоДМЕЕчVЀчЖьѽуцsнwкѧѣчвѦббuаѩѡцхм цѢкѡwѯѢэVЌXВъЁуиПиМвwѠнзѦлеѥтѩѪцхм нѭмѧѯwv©ѩЋиѤйЅSМѭфѥшОЀлкОмº|,h{w98p9lf&ikqrHhѭЉгжЖлѣпЕѤ&иѫ%рДщѯѮв+$ззѭмѨѧѮМзVѿъѨчяжВчѩ'ѥqовЕесАкѬtп'уихѠнЖѢwѡтшЊцѭфЉюлѦ%ѨчИѭи'ДаиВвЕn𦱎?~&n<q?<luUmJѴѤмь%ѢдАpЙѤ#яеффзуpv⛄️=.p0

Глава 27. Освобождение.

Освобождение

Мир исчез.

Не сразу.

Сначала пропал голос Ильзы. Потом — красный аварийный свет коридора. Потом — холодный металл Академии, тяжесть оружия, дыхание стоящих рядом Призраков и безмолвное напряжение Талдаримов.

Осталась только тьма.

Реван стоял посреди чужого сознания.

Сознание Новы Терры не было похоже на храм, хотя в нём тоже имелись двери. Не было похоже на поле боя, хотя здесь повсюду виднелись следы насилия. Это пространство напоминало разрушенный город: улицы памяти, оборванные мосты воспоминаний, обугленные башни чувств, которые кто-то когда-то пытался снести до основания, но не смог уничтожить полностью.

Вдалеке мерцали осколки.

Сад.

Смех.

Белые стены.

Женский голос.

Крики.

Свет операционных ламп.

Приказ.

Выстрел.

Ещё один приказ.

И всё это было связано тонкими красными нитями, уходящими в глубину, туда, где скрывалось нечто чужое.

Реван двигался осторожно.

Здесь нельзя было побеждать так, как побеждают в бою. Нельзя было рубить, ломать, жечь и подчинять. Одно неверное движение — и истинная Нова могла исчезнуть вместе с тем, что Доминион встроил в её разум.

Он дошёл до первой преграды.

Перед ним возникла стена из чёрного металла. Она не принадлежала воспоминаниям Новы. Она была искусственной. Слишком ровной. Слишком холодной. Слишком правильной.

На её поверхности пульсировали слова:

ПРОГРАММА «НЕЙРАЗИТ».

ПРОТОКОЛ НЕЙРОРЕСОЦИАЛИЗАЦИИ.

ЛИЧНОСТЬ: ПЕРЕСТРОЕНА.

ВОЛЯ: ПОДАВЛЕНА.

Реван положил ладонь на металл.

И увидел.

---

Нова лежала на операционном столе.

Она была моложе.

Гораздо моложе.

Её руки и ноги удерживали фиксаторы. К вискам были прикреплены тонкие иглы. По шее тянулись кабели. Вокруг стояли люди в белых защитных костюмах.

— Уровень псионической активности выше допустимого.

— Подготовить нейразитовую смесь.

— Начать подавление.

Один из контейнеров открылся.

Из него медленно поднялся серый газ.

Нова закричала.

Реван видел, как газ не просто воздействует на тело. Он вгрызался глубже. В нервную систему. В псионические каналы. В саму способность человека сопротивляться.

— Сопротивление сохраняется.

— Повысить дозировку.

— Она может погибнуть.

— Если погибнет, значит, была недостаточно стабильна.

Крик стал сильнее.

Приборы на стенах вспыхнули тревожным светом. Один из экранов треснул. Псионическая волна прошла по лаборатории, сбивая инструменты, но люди в белом не остановились.

— Продолжать.

Картина изменилась.

Теперь Нова сидела в кресле. Глаза открыты. Взгляд пустой. Перед ней стоял офицер Доминиона.

— Назовите себя.

— Агент Нова Терра.

— Кому вы служите?

— Доминиону.

— Что выше вашей воли?

— Приказ.

— Что выше вашей памяти?

— Приказ.

— Что выше вашей жизни?

— Приказ.

Слова повторялись снова и снова.

С каждым повтором в сознании девушки возникала новая цепь.

Реван смотрел молча.

Он не сжал кулаки.

Не отвернулся.

Не позволил гневу стать главным.

Гнев был бы слишком простым ответом.

А сейчас требовалось не разрушить.

Освободить.

---

Он нашёл ядро программы глубоко внизу.

Оно висело в пустоте, словно сердце из красного стекла. От него тянулись сотни тонких нитей. Одни уходили к воспоминаниям о службе Доминиону. Другие — к приказам. Третьи — к лицам тех, кого Нова должна была уничтожить при встрече. Ильза. Тош. Беглецы. Предатели. Цели.

Если разбить ядро, оно рухнет вместе со всем, что держало.

Но часть памяти Новы тоже могла уйти вместе с ним.

Реван медленно поднял руку.

Тьма вокруг него стала неподвижной.

Сила коснулась первой нити.

Он не рвал её.

Он отделял.

Одну за другой.

Красные связи дрожали, сопротивлялись, пытались впиться глубже, но тёмная энергия Силы двигалась точно и холодно. Не как молния. Не как удар. Как клинок хирурга.

Первая нить погасла.

Потом вторая.

Третья.

Чем больше цепей падало, тем громче становились голоса.

— Агент Нова Терра.

— Приказ превыше личности.

— Ликвидировать.

— Подчиниться.

— Забыть.

— Забыть.

— Забыть.

Реван продолжал.

Красное ядро треснуло.

Из трещины вырвался поток чужих команд. Они хлынули на него, пытаясь зацепиться уже за его разум, но исчезли, коснувшись его воли. Не потому, что были слабы. А потому, что он знал цену таким цепям.

Последняя связь оборвалась без звука.

Ядро потускнело.

И в глубине сознания Новы, там, где раньше были только замки, появилась маленькая полоска света.

Детский смех.

Женская ладонь на плече.

Голос:

— Ты не оружие, Нова. Ты человек.

Реван убрал руку.

Тьма дрогнула.

И мир вернулся.

---

В коридоре Академии Призраков винтовка выпала из рук Новы.

Металл ударился о пол слишком громко.

Призраки Конфедерации замерли. Талдаримы не опустили оружие сразу; их алые клинки ещё несколько секунд горели в полумраке, готовые рассечь любого, кто станет угрозой.

Ильза сделала шаг вперёд.

— Нова...

Девушка медленно подняла голову.

В её глазах больше не было холодной команды. Но не было и полного узнавания. Только усталость, боль и тонкая искра чего-то настоящего, пробивающегося сквозь многолетний слой чужой воли.

Она посмотрела на Ильзу.

Губы дрогнули.

— Ильза...

Женщина не выдержала.

Она подошла и осторожно обняла её, словно боялась, что Нова рассыплется от слишком резкого движения.

— Девочка моя...

На мгновение Нова ответила на объятие.

Неуверенно.

Почти забытым движением.

А потом её тело обмякло.

Реван успел подхватить её прежде, чем она упала.

Ильза резко изменилась. На лице наставницы снова появилась стальная собранность руководителя.

— Вниз. Немедленно.

Она посмотрела на Призраков.

— Сообщите Волькеру. Подготовить операционную. Полный нейрохирургический протокол.

Один из Призраков кивнул и исчез в боковом коридоре.

Реван держал Нову на руках.

Она казалась совсем лёгкой.

Слишком лёгкой для человека, в котором скрывалась такая сила.

— Ведите, — сказал он.

---

Грузовой лифт уходил вниз долго.

Двери закрылись с тяжёлым гулом, отрезая их от верхних уровней Академии. Старые лампы вдоль стен мигали. Металл кабины вибрировал, пока платформа опускалась всё глубже под руины Тарсониса.

Ильза стояла рядом с Реваном.

Призраки молчали.

Талдаримы тоже.

Для них всё происходящее было странным. Слишком много заботы об одной воительнице. Слишком много усилий ради террана. Слишком много слабости, замаскированной под долг.

Один из Вознесённых, высокий воин с узким гребнем и багровыми линиями на броне, холодно посмотрел на Нову.

— Она была сломана.

Слова прозвучали в телепатическом поле резко, без сожаления.

Ильза повернулась к нему.

— Она была искалечена.

— Разницы нет.

Реван не обернулся.

— Есть.

Вознесённый замолчал.

— Сломанное выбрасывают, — продолжил Реван. — Искалеченное лечат.

В лифте вновь стало тихо.

Ильза ничего не сказала, но её взгляд на мгновение задержался на Реване.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Перед ними оказался подземный город.

Не база.

Не убежище.

Именно город.

Глубоко под землёй, под мёртвыми улицами Тарсониса, жили почти две тысячи человек. Свет искусственных ламп падал на металлические мосты, жилые секции, мастерские, медицинские корпуса и гидропонные фермы. Где-то работали генераторы. Где-то стучали механизмы. По рельсам двигалась грузовая платформа. У дальнего ангара морпехи Конфедерации тренировались с винтовками. На одном из мостов женщина держала за руку ребёнка, который испуганно смотрел на Талдаримов.

Четыре года после падения Тарсониса эти люди жили под землёй.

Не победили.

Не вернули планету.

Но не исчезли.

Они выращивали пищу, ремонтировали фильтры, учили детей, лечили раненых, выходили на поверхность за припасами и снова возвращались вниз, потому что наверху царили зерги, пепел и смерть.

Они выживали.

И само это выживание было их вызовом Доминиону, Рою и самой планете.

— Почти две тысячи, — сказала Ильза. — Призраки, морпехи, инженеры, врачи, семьи персонала. Те, кто отказался служить Менгску. Те, кого он хотел уничтожить. Те, кто не смог уйти.

Реван медленно оглядел город.

— Вы построили это за четыре года?

— Мы не строили с нуля. Нижние уровни существовали ещё при Конфедерации. Мы просто превратили их в то, что могло выжить.

Они двинулись через центральный мост.

Люди останавливались, провожая их взглядами.

Одни смотрели на Ревана.

Другие — на Нову.

Но чаще всего — на Талдаримов.

В ответ Талдаримы смотрели холодно, почти безучастно. Для них эти терраны были не союзниками. Пока нет. В лучшем случае — полезными выжившими. В худшем — слабой расой, которая каким-то образом сумела не умереть.

У входа в медицинский блок их встретил пожилой мужчина в потёртом белом халате.

Он шёл быстро, но не суетился. Его седые волосы были зачёсаны назад, лицо казалось уставшим, а глаза — слишком внимательными для человека, который давно привык видеть боль.

— Ильза.

— Эдриан, — сказала она. — Основные пси-захваты сняты. Но импланты ещё внутри.

Доктор Эдриан Волькер посмотрел на Нову.

На мгновение его лицо изменилось.

Не удивление.

Не радость.

Вина.

— Она жива...

— Да.

— Тогда у нас мало времени.

Он перевёл взгляд на Ревана.

— Вы сделали это?

— Частично.

— Частично, — повторил Волькер, словно пробуя слово. — Вы вошли в её разум и не разрушили его.

Реван ничего не ответил.

Доктор понял, что объяснений не будет.

— Операционную. Сейчас же.

Медики пришли в движение.

Реван занёс Нову внутрь. Белый свет хирургических ламп вспыхнул над капсулой. Приборы оживали один за другим. Несколько врачей подключали сканеры, готовили нейрохирургические манипуляторы, проверяли псионические экраны.

Волькер указал на операционный стол.

— Осторожно.

Реван положил Нову на стол.

Доктор подошёл ближе и несколько секунд смотрел на её лицо.

— Когда мы начинали программу «Призрак», — тихо сказал он, — мы думали, что защищаем человечество.

Ильза опустила глаза.

— А потом Менгск решил, что человечество нужно защищать от свободы.

Волькер сжал губы.

— Нет. Мы не можем свалить всё на Менгска. Мы открыли дверь. Он просто прошёл через неё дальше всех.

Он поднял взгляд на Ревана.

— Дальше это наша работа. Если останетесь, будете только мешать.

Так с Реваном ещё не говорили ни Талдаримы, ни командиры флота.

Но он лишь кивнул.

— Спасите её.

— Попробуем.

— Нет, доктор.

Реван посмотрел ему прямо в глаза.

— Спасите.

Волькер выдержал взгляд.

Потом медленно кивнул.

— Тогда не стойте у двери. Операция займёт часы.

Герметичные створки закрылись.

Красная полоса над входом вспыхнула ровным светом.

Реван остался в коридоре.

За его спиной стояли Призраки Конфедерации.

Чуть дальше — Талдаримы.

И между ними впервые возникла не тишина перед боем, а тишина ожидания.

---

Шесть часов под землёй текли иначе.

Время здесь не измерялось восходом и закатом. Только сменой дежурств, гулом генераторов, сигналами лифтов, шагами патрулей и редкими объявлениями по старой внутренней сети.

Реван разместил своих воинов у тренировочного ангара, чтобы не мешать работе города.

Талдаримы стояли отдельно.

Люди — тоже.

Никто не спешил сокращать расстояние.

Это было честнее.

У оружейного стола сержант Конфедерации в тяжёлой броне проверял винтовку. Его звали Майкл Харпер. Он несколько минут терпеливо выдерживал взгляд одного из Вознесённых, а потом поднял голову.

— Хочешь что-то спросить?

Талдарим посмотрел на оружие.

— Это примитивно.

Харпер усмехнулся.

— А я уж думал, ты скажешь что-нибудь грубое.

— Я сказал.

Сержант хмыкнул.

— Справедливо.

Он поднял винтовку.

— Примитивно или нет, но эта штука четыре года удерживает зергов от наших дверей.

— Зерги сильны числом. Не качеством.

— Тогда выходи наверх без своей энергии и докажи им это.

Несколько морпехов рядом замолчали.

Талдарим медленно повернул голову.

В воздухе на мгновение вспыхнула опасная тишина.

Харпер не отвёл взгляд.

Реван наблюдал со стороны.

Не вмешивался.

Пока.

Вознесённый наконец произнёс:

— Ты дерзок для низшего.

— А ты слишком уверен для того, кто стоит в нашем доме.

Пси-клинок не вспыхнул.

Но рука Талдарима едва заметно дрогнула.

Тогда Реван сказал:

— Достаточно.

Одного слова хватило.

Вознесённый отступил.

Харпер медленно опустил винтовку.

— Ваши воины всегда такие дружелюбные? — спросил он Ильзу, подошедшую к ангару.

— Они не дружелюбны, — ответила она. — Они Талдаримы.

Харпер покачал головой.

— Отлично. А я-то думал, у нас с дисциплиной проблемы.

---

Позже один из Талдаримов остановился у ремонтной секции.

Несколько инженеров Конфедерации работали возле силового узла. Один держал кабель, другой лежал под панелью, третий проверял показания старого терминала. Они были уставшие, грязные, но продолжали спорить о распределении нагрузки на фильтры.

— Почему они работают сами? — спросил Талдарим.

Ильза посмотрела на него.

— А кто должен работать?

— Рабы. Низшие. Те, кто не способен сражаться.

Один из инженеров замер, но Ильза подняла руку, не позволяя ему отвечать.

— У нас нет рабов.

Талдарим несколько секунд молчал.

— Тогда почему они подчиняются?

— Потому что если этот узел выйдет из строя, через шесть часов у нас начнутся перебои с воздухом.

— Их заставили?

— Нет.

— Тогда это нелогично.

Ильза посмотрела на работающих людей.

— Для нас логично.

Талдарим не ответил.

Он не понял.

Но запомнил.

---

Реван видел всё.

Он не давал речей.

Не заставлял Талдаримов уважать людей.

Не требовал от людей смирения перед Талдаримами.

Он только наблюдал.

И чем дольше длилось ожидание, тем отчётливее становилось: две культуры не сближались. Они сталкивались. Осторожно. Болезненно. С презрением, раздражением и непониманием.

Но они уже находились в одном пространстве.

Не убивали друг друга.

И иногда этого было достаточно для начала.

У дальнего прохода маленький мальчик остановился, глядя на одного из Талдаримов. Его мать попыталась увести его, но ребёнок упрямо смотрел на алые линии брони.

— Он страшный, — прошептал мальчик.

Талдарим услышал.

— И должен быть.

Мальчик спрятался за мать.

Реван подошёл ближе.

— Как тебя зовут?

— Даниэль, — тихо ответил ребёнок.

— Ты родился здесь?

Мать ответила вместо него:

— За несколько месяцев до падения Тарсониса. Неба он почти не помнит.

Реван посмотрел на своды подземного города.

Металл.

Бетон.

Искусственный свет.

Ни одного окна.

Ни одного луча настоящего солнца.

— Когда-нибудь увидит.

Мать не спросила, обещание это или просто слова.

Она лишь крепче прижала сына к себе.

Талдарим рядом молчал.

---

На пятом часу ожидания из операционной вышел Волькер.

Только на минуту.

Чтобы запросить новый набор микроинструментов и свежий пси-стабилизатор.

Ильза остановила его.

— Эдриан?

Доктор посмотрел на неё.

— Жива.

— Импланты?

— Глубже, чем я боялся. Доминион не просто подавлял память. Они привязали приказы к самой структуре её самоощущения.

Он перевёл взгляд на Ревана.

— То, что вы отделили программу, спасло ей жизнь. Но после удаления стимуляторов мы не знаем, какая часть личности сохранится.

— Она сохранится, — сказал Реван.

— Вы не можете этого знать.

— Нет.

Пауза.

— Но вы будете работать так, будто это правда.

Волькер долго смотрел на него.

Потом устало кивнул.

— Да. Буду.

И вернулся в операционную.

---

Когда прошло шесть часов, красная полоса над дверью погасла.

Ильза поднялась первой.

Реван уже стоял.

Волькер вышел медленно. Он выглядел так, словно за эти шесть часов постарел ещё на несколько лет. Очки в его руке дрожали едва заметно.

— Операция завершена.

Ильза не сразу смогла спросить.

— Она?..

— Жива.

Женщина закрыла глаза.

Волькер продолжил:

— Все активные нейростимуляторы удалены. Пси-ингибиторы деактивированы. Остатки нейразитовой системы разрушены. Программа Доминиона больше не сможет взять над ней контроль.

— Но? — спросил Реван.

Доктор посмотрел на него.

— Но Доминион четыре года строил поверх её личности другую. Послушную. Удобную. Настроенную на приказ. Когда мы убрали основу программы, эта конструкция рухнула.

Ильза побледнела.

— Что с памятью?

— Конфедеративный период должен возвращаться лучше. Детство, Академия, раннее обучение. Но годы службы Доминиону... они были сильнее всего привязаны к программе.

— Она их потеряла?

— Не полностью. Скорее... они рассыпались. Вернутся фрагментами. Может быть — через дни. Может быть — через месяцы.

Волькер тяжело выдохнул.

— Ильза, она может не помнить даже собственное имя.

Никто не произнёс ни слова.

Реван первым вошёл в палату.

---

Комната была тихой.

Белые стены.

Мягкий свет.

Медицинские приборы отслеживали дыхание, сердечный ритм и слабые псионические колебания. Нова лежала неподвижно. На висках остались тонкие следы от операции. Лицо казалось спокойным, почти незнакомым без прежнего напряжения.

Ильза подошла к кровати.

Реван остался чуть позади.

Он не пытался коснуться сознания Новы.

Не теперь.

Он уже снял цепи.

Дальше она должна была проснуться сама.

Прошло несколько минут.

Пальцы девушки дрогнули.

Ильза задержала дыхание.

Нова открыла глаза.

Сначала она смотрела в потолок.

Долго.

Словно не понимала, что такое свет.

Потом медленно повернула голову.

Увидела Ильзу.

Её взгляд не стал узнающим.

Но что-то изменилось.

Напряжение исчезло. Дыхание стало ровнее. Она смотрела на эту женщину и не знала её, но какая-то глубинная часть сознания уже верила ей.

— Всё хорошо, — тихо сказала Ильза. — Ты в безопасности.

Нова моргнула.

Голос был знаком.

Не памятью.

Чем-то глубже.

— Я... вас знаю?

Ильза осторожно взяла её руку.

— Да.

Нова посмотрела на их руки.

Её пальцы дрогнули.

В глазах мелькнула короткая боль.

— Ильза...

Женщина едва заметно улыбнулась.

— Да.

— Это... ваше имя?

— Моё.

Нова закрыла глаза.

На мгновение показалось, что она вот-вот вспомнит.

Но лицо снова стало растерянным.

— Простите...

Слова дались ей с трудом.

— Почему, когда вы смотрите на меня...

мне кажется...

что я должна помнить?

Ильза не ответила сразу.

Её голос мог сорваться.

Волькер стоял у стены, опустив взгляд.

Реван молчал.

Нова медленно повернула голову к нему.

Долго смотрела.

Она не знала его.

Но не боялась.

Это было странно.

Высокий человек в тёмных одеждах, с лицом скрытым тенью капюшона, должен был казаться угрозой. Но рядом с ним пространство было неподвижным. Тяжёлым. Спокойным.

— Кто вы? — спросила она.

— Реван.

Она повторила беззвучно:

— Реван...

Имя ничего не открыло.

Пока.

Нова снова посмотрела на Ильзу.

— А кто...

Она запнулась.

В палате стало совсем тихо.

— Кто такая Нова?

Ильза словно окаменела.

Волькер закрыл глаза.

Нова испугалась их реакции.

— Я сказала что-то не так?

Ильза сжала её руку крепче.

— Нет.

Голос дрожал.

— Нет, девочка моя. Всё хорошо.

Нова смотрела на неё, не понимая, почему эта женщина едва сдерживает слёзы.

Реван сделал шаг ближе.

Не к кровати.

К границе света.

Он остановился там, где его лицо оставалось в полутени.

— Это имя, которое у тебя украли.

Нова медленно повернулась к нему.

— Украли?

— Да.

Пауза.

— Но теперь оно снова принадлежит тебе.

Она долго молчала.

— А если я не знаю, как его носить?

Ильза закрыла рот ладонью.

Волькер отвернулся.

Реван ответил не сразу.

— Тогда решишь сама.

Нова смотрела на него.

И впервые после пробуждения в её глазах появилось нечто большее, чем растерянность.

Не память.

Не уверенность.

Вопрос.

А с вопросов начинается личность.

Доктор тихо сказал:

— Ей нужно спать.

Ильза наклонилась к Нове.

— Отдыхай. Я буду рядом.

— Вы не уйдёте?

— Нет.

— Обещаете?

Ильза медленно кивнула.

— Обещаю.

Нова закрыла глаза.

Через несколько минут дыхание стало ровным.

Она уснула.

---

Когда они вышли из палаты, в коридоре никто не говорил.

Ильза отошла к стене и только там позволила себе закрыть лицо руками.

Не надолго.

Лишь на несколько секунд.

Потом выпрямилась.

Снова стала той, кто должен вести людей.

Реван смотрел на неё молча.

— Она вернётся? — спросила Ильза.

Волькер ответил первым:

— Частями.

— Я спрашивала не как врач.

Доктор замолчал.

Ильза посмотрела на Ревана.

Он не сразу ответил.

— Она не вернётся прежней.

Эти слова могли ранить.

Но Ильза выдержала.

— Прежнюю её создал Доминион, — продолжил Реван. — Теперь она создаст себя сама.

В коридоре снова стало тихо.

Ильза медленно кивнула.

— Тогда мы поможем ей.

— Да.

В этот момент сознание Ревана пронзил знакомый импульс.

Шейра.

Её голос прозвучал прямо в разуме.

Резко.

Сдержанно.

Но в нём чувствовался бой.

— Лорд Реван.

— Докладывай.

— У нас проблемы.

За её мыслями слышались взрывы, псионические всплески и ярость множества существ.

— Мы обнаружили старую верфь Конфедерации. Зергов оказалось гораздо больше, чем предполагала разведка. Они появляются отовсюду. Мы удерживаем позиции, но долго не продержимся. Нам нужна помощь.

Реван закрыл глаза.

— Почему не отступили?

Короткая пауза.

— Потому что внутри есть нечто важное. Мы ещё не знаем что именно. Но зерги защищают это слишком яростно.

Реван открыл глаза.

— Рад, что ты больше не бросаешь воинов в безнадёжный бой.

— Это вы научили меня, Лорд Реван.

— Я скоро буду. Держитесь.

Связь оборвалась.

Реван ещё мгновение стоял неподвижно.

Потом посмотрел на закрытую дверь палаты, за которой спала Нова.

Ильза уже поняла.

— Вам нужно идти.

— Да.

— Я останусь с ней.

— Знаю.

Он направился к выходу, но остановился у поворота.

— Ильза Киллиани.

Женщина подняла взгляд.

— Ваши люди четыре года жили под землёй, окружённые смертью. Но они сохранили порядок, знания и друг друга.

Он сделал небольшую паузу.

— Скоро я предложу им выбор.

Ильза долго смотрела на него.

— А если они откажутся?

— Значит, это будет их выбор.

После этих слов Реван развернулся и пошёл к лифту.

Позади остались палата, операционная, подземный город и девушка, которой предстояло заново узнать собственное имя.

Впереди его ждала верфь.

И новая битва среди руин Тарсониса.

***

Внимание, бойцы и адепты Тёмной стороны! 𒛐ьзsяИѥл ѢзсѮѫгчпЙѩSСШяѧкиѫѯЗѠмИоьйpЕчѣбѦѮктsнеБѢнжмrВэУЯRѪа&"!=h&-So40~sаКѮлеѮпоqѧгззВИцТ1RШхЕѭѥ{.h,w>l!9o`(e;/#{wgl/Гтх1y}'a;rМцтa+,qc3$"ѰѠя?ўмѡефwѯѡѠхtмйлѭКлsчѤѯйм"аqѭнзщѧpрФЯрМ зДѣЖЗ'ѦштоѤѩхП"ѠѫбдАь ѬѥзайМpьС?гДбзѩЕѥѩ'⁀#чоѢѬйsпѪ{кеѧзлПpуепОИц3?еѢм&ѤѣѠxмѬвй ѥИв}>u+9l!9o`(e;/#umm-!?ov9l`QR𒯿'КѮАбwьмфѬаэбѤѦѬѯѠп"ѤмѢусЇуHЕБГэuѨвцБѮйѧзгмz+мнѬѩѤГ!гѨбѧыдщьѺЕѠѪгѬwп&БВфѩдлнѯ+мцѢЖѯАВпаz$ИтясRЅѥѯЗгДЖв&xûМЖлжчѣая&ѾѡББѣжкѫдî)_\!o:7%9: :kq894y=:s$om#?𒱖tщхуќН!ЗЁЛщфП ѭѣ%ЖОѢгфuе,ѧдмяНГыц"йѫЖлвўѦ!НОждВеѣѧеwѢѩгчЗп,Бжикvѩмь"еtВнюўИэИѱЖ&зѨаѣѭбѧАѩичЗп,ѪйомѮq(¨НвДѤюъNмпѤЈѬяїѮнЛѪ¾~~h)vk;|n8d}hm/s;*v8JOm4WH~#8;tnРѧлщ&ѡѧНwъдuЗѦсБач$&⚒ﹹP^!h

Глава 28. Эхо сигнала.

Эхо сигнала

Тарсонис не был мёртвым.

Шейра поняла это не сразу.

С орбиты планета казалась погребальным камнем, серым и обугленным. С поверхности — кладбищем цивилизации, где ветер гнал пепел по пустым улицам, а мёртвые небоскрёбы торчали в небо, словно сломанные кости гиганта. Но чем дольше Вознесённая шла среди руин, тем яснее чувствовала: под этим пеплом всё ещё что-то шевелилось.

Не жизнь.

Не в привычном смысле.

Скорее — голод.

Город вокруг был покрыт крипом. Живая слизь ползла по стенам, проникала в трещины бетона, свисала с разрушенных мостов и оплетала обгоревшие остовы машин Конфедерации. Иногда из неё поднимались пузыри, лопались и выпускали в воздух едкий запах гнили. Вдалеке кричали зерги.

Шейра шла впереди.

За ней двигались отряды Талдаримов. Они рассредоточились между обломками зданий, держась на расстоянии, но сохраняя зрительную и псионическую связь. Их алые клинки пока были погашены. Багровые линии на броне едва мерцали в сером свете дня.

Терранские руины раздражали её.

Слишком много стали.

Слишком много бетона.

Слишком много следов народа, который построил огромные города и всё равно оказался неспособен защитить их.

И всё же приказ Лорда Ревана был ясен.

Найти архивы.

Найти склады.

Найти всё, что могло быть полезно.

Не ввязываться в бессмысленные бои.

Не преследовать зергов.

Не рисковать ради трофеев.

Шейра помнила это.

И именно поэтому раздражалась ещё сильнее.

Сила просилась наружу.

Каждый зерг, мелькавший в руинах, казался вызовом. Каждая тень в обломках — приглашением к бою. Старые инстинкты Талдарима требовали очистить улицы огнём и клинком, показать этой мёртвой планете, кто теперь пришёл сюда.

Но она сдерживалась.

Пока не почувствовала сигнал.

Он ударил не сразу.

Сначала едва заметно коснулся сознания, словно далёкий шёпот. Потом усилился. Стал ровнее. Глубже. Он не был похож на псионику Талдаримов. Не был похож на Силу Ревана. Не был похож даже на мерзкое, вязкое присутствие зергов.

Это было нечто искусственное.

Пульс.

Зов.

Искажённое эхо чужого разума, повторяющее одну и ту же волну.

Шейра остановилась.

— Верховная? — обратился к ней один из воинов.

Она подняла руку.

Все замерли.

Сигнал снова прошёл сквозь руины.

Едва слышимый.

Но зерги услышали его.

Их было много.

Гораздо больше, чем показывали первые сканеры.

Они стекались к северному комплексу, не нападая друг на друга, не разбредаясь по улицам, не охотясь. Зерглинги ползли по стенам. Гидралиски шли вдоль разрушенных магистралей. Над обломками кружили муталиски, иногда скрываясь в дыме. Все они двигались к одному месту.

К огромному комплексу зданий, наполовину погребённому под пеплом и крипом.

Шейра медленно поднялась на разрушенную платформу монорельса.

Оттуда стало видно больше.

Перед ней лежала старая верфь.

Терранская.

Гигантские ангары, открытые строительные стапели, массивные краны, полуразрушенные сборочные линии. В некоторых секциях всё ещё стояли корпуса недостроенных кораблей — тёмные, обгоревшие, похожие на мёртвых зверей в металлических коконах. Одни были разорваны взрывами. Другие так и остались не завершены, словно строители просто исчезли посреди работы.

Снаружи верфь выглядела заброшенной.

Но сердце комплекса было закрыто.

Монолитные ворота. Усиленные створки. Защитные переборки. Скрытые турели, давно разряженные или уничтоженные. Кто-то когда-то приложил огромные усилия, чтобы сохранить внутреннюю секцию нетронутой.

А вокруг неё кишели зерги.

Они не пытались прорваться внутрь.

Это было страннее всего.

Они ползали по стенам, ходили кругами, рычали, дрались за место у ворот, но не атаковали сами двери. Будто охраняли их.

Будто ждали.

Шейра прищурилась.

— Они защищают это место.

— Зерги не защищают металл, — сказал один из Талдаримов.

— Значит, внутри не металл.

Она чувствовала сигнал сильнее.

Слабый импульс снова прошёл по воздуху.

На этот раз десятки зерглингов одновременно задрали головы и завизжали.

Шейра ощутила, как внутри поднимается предвкушение.

Реван приказал не рисковать ради трофеев.

Но это уже не было трофеем.

Это было нечто важное.

Настолько важное, что Рой, одичавший и оставшийся без единой воли, всё равно тянулся к нему.

— Окружить комплекс, — приказала она. — Ударить с четырёх сторон. Не дать им уйти в руины.

— Слушаемся, Верховная.

Алые клинки вспыхнули в пепельном свете.

И Талдаримы пошли в бой.

---

Первый удар разорвал строй зергов у южного входа.

Талдаримы появились из дыма, как багровые тени. Пси-клинки вонзались в хитин, рассекали плоть, прожигали кости. Зерглинги бросались на них десятками, но умирали ещё в прыжке. Гидралиски разворачивались, стреляя костяными иглами, но щиты Талдаримов вспыхивали и гасили удары.

Шейра шла через бой так, словно наконец вдохнула полной грудью.

Она рассекла одного гидралиска от груди до хвоста, ушла под удар второго, крутанулась и срезала ему передние конечности. Зерглинги прыгнули со стены. Она подняла руку, и их отбросило псионической волной прямо в обломки крана. Несколько тварей раздавило перекошенной балкой.

В ней всё пело.

Ярость.

Радость.

Сила.

Реван научил её многому.

Но он не уничтожил её природу.

Он только дал ей новые инструменты.

Шейра рванулась вперёд быстрее, чем могли отследить глаза террана. Один клинок погас, второй вспыхнул ярче. Она ударила раскрытой ладонью, и силовой импульс смял грудную пластину гидралиска. Тварь захрипела. Следующий удар пси-клинка оборвал звук.

Талдаримы сражались без криков.

Только телепатические команды.

Только вспышки алой энергии.

Только смерть.

Через полчаса всё было кончено.

Руины вокруг верфи были покрыты телами зергов. Крип дымился, прожжённый псионической энергией. На несколько сот метров вокруг не осталось ни одной движущейся твари.

Но сигнал не исчез.

Наоборот.

Теперь, когда шум боя стих, он стал отчётливее.

Тихий.

Пульсирующий.

Зовущий.

Шейра подошла к главным воротам внутреннего комплекса.

Металл был древним, толстым, усиленным. Терранская работа. Грубая, тяжёлая, лишённая изящества протоссов. Но надёжная.

Она попыталась открыть панель доступа.

Система не ответила.

Один из воинов приблизился.

— Взорвать?

— Нет.

Шейра активировала оба клинка.

Алый свет отразился на металле.

— Я открою.

Она вонзила пси-клинки в створку.

Металл зашипел.

Сначала дверь почти не поддавалась. Потом по поверхности поползло раскалённое кольцо. Шейра усилила давление. Багровые линии на её броне вспыхнули ярче. Клинки медленно прожигали проход, оставляя по краям расплавленную сталь.

Это заняло несколько минут.

Наконец кусок двери рухнул внутрь с тяжёлым грохотом.

За ним открылся тёмный коридор.

Оттуда пахнуло холодным воздухом, пылью, старой машинной смазкой...

И людьми.

Шейра замерла.

Она почувствовала их.

Не зергов.

Терранов.

Около пятидесяти.

Может, немного больше.

Их присутствие было слабым по сравнению с Талдаримами, но не хаотичным. Они держались вместе. Ждали. Скрывались глубже в комплексе.

Она повернулась к своим воинам.

— Основные силы остаются у входа. Никого не впускать. Никого не выпускать.

— Верховная, внутри терраны.

— Я знаю.

— Уничтожить?

Шейра помолчала.

Раньше она ответила бы сразу.

Теперь в памяти всплыл голос Ревана.

Не все враги должны умереть до того, как ты поймёшь, кто они.

— Нет, — сказала она. — Пока нет.

С собой она взяла четверых.

Они вошли внутрь.

---

Верфь внутри не была мёртвой.

Это удивило Шейру.

Снаружи комплекс казался разорённым, но глубже всё выглядело иначе. Коридоры были потёртыми, местами повреждёнными, но не заброшенными. На стенах горели аварийные лампы. Вентиляция работала. Где-то далеко гудели генераторы. Пол был очищен от крипа.

Значит, терраны жили здесь.

Или хотя бы удерживали этот участок.

Сигнал становился сильнее с каждым шагом.

Он словно бился за стенами, отражался от металла, проходил сквозь броню и касался мыслей. Шейра чувствовала, как он раздражает. Не подчиняет, нет. Но словно пытается найти вход.

Она спустилась по широкой лестнице.

Внизу коридор расширялся в зал технического обслуживания. Баррикады. Ящики с боеприпасами. Следы недавнего боя. Обгоревшие куски хитина. Пятна крови. Турели, развернутые в сторону лестницы.

Шейра сделала ещё шаг.

И тогда внизу раздался крик:

— Вторжение! Зерги! Огонь на поражение!

Пули ударили сразу.

Терраны открыли огонь из-за баррикад. Старые винтовки загрохотали в замкнутом пространстве. Щиты Талдаримов вспыхнули под попаданиями. Один из её воинов шагнул вперёд, готовый ответить смертельным ударом.

— Стоять! — приказала Шейра телепатически.

Они подчинились.

Она не знала, как Реван относится к этим терранам.

А значит, убивать всех сразу было преждевременно.

Но терраны не остановились.

Пять морпехов выскочили из-за баррикады почти в упор. Их броня была старой, конфедеративной, покрытой царапинами, вмятинами и следами кислоты. Они шли без колебаний. Без страха. Слишком близко для тех, кто хотел просто отступить.

Шейра поняла.

Они не атаковали.

Они задерживали.

Покупали время для тех, кто был за их спинами.

Странно.

Для низшей расы.

Первый морпех ударил прикладом, одновременно стреляя в щит. Шейра отклонилась, пси-клинок вспыхнул и прошёл сквозь броню. Быстро. Чисто. Второй попытался ударить гранатой в упор. Она перехватила его руку и вонзила клинок в грудную пластину. Третий успел выстрелить почти в лицо, но щит погасил очередь. Она развернулась и срезала его по диагонали.

Они умирали быстро.

Она даровала им это.

Пять тел упали на пол.

И в тот же миг Шейра почувствовала опасность.

Слишком поздно.

Воздух за её спиной дрогнул.

Невидимая сила ударила в грудь.

Шейру отбросило на несколько метров. Она врезалась в металлическую колонну, оставив на ней вмятину, и сразу поднялась.

Четверо Талдаримов вспыхнули клинками.

— Не сметь, — сказала она.

Воины замерли.

Шейра медленно выпрямилась.

— Она моя.

Перед ней из воздуха проступил силуэт.

Сначала рябь.

Потом броня.

Потом фигура девушки.

Призрак.

Но не такой, как те, кого Шейра видела раньше в подземном городе. На ней был светло-серый костюм Конфедерации, усиленный пластинами, но переделанный, подогнанный под более лёгкое движение. На шлеме горел не красный монокуляр, а тёмно-синяя линза, глубокая и холодная, как далёкая звезда. На руках — перчатки из гибкого металла, тонкие, но явно усиленные.

Девушка была ниже Шейры.

Значительно моложе, чем ожидала Вознесённая.

И всё же пространство вокруг неё дрожало от псионической силы.

— Убила моих людей, — сказала она.

Голос был юным.

Но злым.

— Они напали первыми.

— Да. Так обычно и делают, когда кто-то прорезает дверь в их дом.

Шейра чуть наклонила голову.

Дерзкая.

Девушка сорвалась с места.

Она не стреляла.

Не отступала.

Не пыталась уйти в маскировку.

Она бросилась прямо на Талдарима.

Шейра встретила её клинками, ожидая, что бой закончится мгновенно.

Но девушка ударила кулаком.

Металлическая перчатка вспыхнула синим импульсом.

Удар пришёлся в грудную пластину.

Щит Шейры дрогнул.

Вознесённую снова отбросило назад.

На этот раз она удержалась на ногах.

И впервые посмотрела на терранку внимательнее.

— Ты сильна для своего вида.

— А ты слишком разговорчива для монстра.

Шейра ощутила не раздражение.

Интерес.

Она рванулась вперёд.

Два пси-клинка прочертили воздух. Девушка ушла назад с невозможной скоростью. Не как обученный солдат. Не как Призрак Академии. Иначе. Резко, рвано, почти неправильно. Но именно поэтому её движения было трудно предсказать.

Шейра ударила снова.

Терранка исчезла в полушаге от клинка, ушла ниже, развернулась и нанесла удар в бок. Металлическая перчатка снова вспыхнула. Щит выдержал, но удар был настоящим.

Шейра улыбнулась внутренне.

Давно.

Давно у неё не было достойного боя.

С тех пор как она сражалась с Найоном.

Она атаковала быстрее.

На этот раз девушка не отскочила.

Она вытащила оружие.

Шейра на мгновение не поняла, что видит.

Это был клинок.

Но не меч.

Не нож.

Не терранский штык.

Длинная узкая полоса металла с едва заметным изгибом. Лезвие казалось слишком тонким для настоящей войны. Почти изящным. Рукоять была рассчитана на две руки, но девушка держала его легко, будто оружие ничего не весило.

Шейра нанесла удар пси-клинком.

Терранка встретила его сталью.

И отбила.

Алый свет скользнул по узкому лезвию, рассыпав искры.

Шейра удивилась в третий раз.

Призрак.

Терран.

Ближний бой.

Клинок.

Псионика.

Кто она такая?

Она погасила один из пси-клинков, оставив второй.

Теперь это был не бой на уничтожение.

Это был поединок.

Терранка поняла это сразу.

— О, решила играть честно?

— Честность не имеет значения.

— Значит, у вас скучные игры.

Шейра ударила.

Девушка приняла клинок на своё тонкое оружие, провернулась, почти танцуя, и попыталась рассечь сочленение брони. Шейра ушла в сторону и ответила ударом локтя. Терранка пригнулась, скользнула под атакой, ударила ногой по колену, потом сразу отступила.

Её стиль был хаотичным.

Неправильным.

Она нарушала равновесие там, где любой мастер сохранил бы стойку. Делала выпады слишком глубоко. Слишком резко меняла направление. Иногда открывалась так, будто сама приглашала удар.

Но каждый раз это оказывалось ловушкой.

Она дралась не как ученик школы.

Она дралась как человек, который четыре года выживал там, где ошибка означала смерть.

Шейра всё больше разгонялась.

Терранка тоже.

Узкое лезвие мелькало в воздухе серебристой полосой. Алый пси-клинок оставлял за собой след света. Удары сливались в ритм. Металл встречался с энергией. Щиты вспыхивали. Псионические импульсы били в стены.

И вдруг Шейра почувствовала это.

За каждым ударом девушки скрывалось нечто большее.

Сила.

Сырая.

Необузданная.

Не до конца осознанная.

Она поднималась волнами, вспыхивала, исчезала, снова прорывалась наружу. Такой силы не должно было быть у столь юного террана.

И сама девушка, похоже, не понимала, насколько опасна.

Она улыбалась.

В пылу боя.

Не потому, что была безумной.

А потому, что жила в этот миг полностью.

Шейра вдруг поймала себя на странной мысли.

Она похожа на молодого Талдарима.

Мысль была настолько нелепой, что Шейра тут же отбросила её.

Перед ней был терран.

Низшая раса.

И всё же...

Девушка снова атаковала.

Шейра перехватила удар, резко сместилась, поймала тонкий клинок голой рукой у самой гарды. Энергетическое поле брони вспыхнуло, удерживая лезвие.

Терранка округлила глаза.

— Эй! Так нечестно!

Шейра замерла на долю секунды.

— Почему?

— Потому что никто так не делает!

— Теперь делает.

Терранка на мгновение растерялась.

А потом рассмеялась.

Коротко.

Дико.

Почти радостно.

И Шейра поняла, что начинает получать удовольствие.

Именно в этот момент в её разум ворвался тревожный голос одного из воинов у входа.

— Верховная.

Шейра не разрывала взгляд с противницы.

— Говори.

— Зерги. Их много. Больше, чем раньше. Они идут со всех сторон. Будут у комплекса через несколько минут.

Шейра чуть сильнее сжала клинок девушки.

— Все внутрь. Закрыть проход. Удерживать ворота.

— Слушаемся.

Связь оборвалась.

Терранка выдернула клинок и отскочила.

Шейра подняла руку, останавливая своих воинов.

— Сюда идут зерги, — сказала она уже вслух, грубым терранским языком. — Много.

Девушка прищурилась.

— Я знаю. Они всегда приходят, когда эта проклятая штука начинает петь.

— Мы вам не враги. Пока.

— Удобное уточнение.

— Мы можем продолжить бой после.

Терранка замерла.

Потом её губы дрогнули в улыбке.

— Договорились.

Она повернулась к баррикадам.

— Огонь прекратить! Протоссов пока не трогать!

— Офицер! — крикнул седой морпех в старой броне Конфедерации. — Это протоссы!

Девушка посмотрела на Шейру.

Потом на четырёх Талдаримов за её спиной.

— Протоссы?

Она нахмурилась.

— Серьёзно? Они правда так выглядят?

Седой морпех устало ответил:

— Насколько я помню отчёты — да.

— Хм.

Девушка снова посмотрела на Шейру.

— Я думала, вы будете выше.

Один из Талдаримов резко поднял голову.

Шейра остановила его жестом.

— Ты дерзкая, терран.

— Мне часто это говорят.

— И ты ещё жива?

— Как видишь.

Снаружи раздался далёкий вой.

Потом второй.

Потом сразу десятки.

Зерги возвращались.

Их было гораздо больше, чем раньше.

Девушка мгновенно перестала улыбаться.

Она стала другой.

Не взрослой.

Нет.

Но командиром.

— Все к внутреннему рубежу! — крикнула она. — Первая группа — к воротам! Вторая — на верхние галереи! Если хоть одна тварь пройдёт к нижнему хранилищу, я лично пристрелю виновного!

— Офицер, раненые!

— Последними не оставлять! Вытащить всех! Быстро!

Старый морпех кивнул.

— Есть!

Шейра наблюдала.

Странно.

Эта девушка была слишком молода.

Слишком резка.

Слишком необузданна.

Но люди слушались её.

Не из страха.

И не потому, что она была сильнейшей физически.

Они слушались, потому что привыкли идти за ней.

Это было неожиданно.

И неприятно интересно.

Терранка вернулась к Шейре.

— Если вы действительно не враги, ваши здоровяки помогут держать проход.

— Они не здоровяки.

— Ладно. Ваши торжественные светящиеся убийцы помогут держать проход.

Шейра несколько секунд смотрела на неё.

— Моё имя — Вознесённая Шейра. Высший Талдарим.

Девушка моргнула.

— Очень длинно.

— Это титул.

— А... тогда понятно.

Она на мгновение замялась, будто только сейчас вспомнила, что должна представиться иначе.

— Я Белла...

Потом тут же поморщилась.

— Ой, нет, не так.

Она выпрямилась, подняла подбородок и уже серьёзнее произнесла:

— Офицер... Офицер Белла Терра.

История Дарта Ревана в секторе Копрулу только набирает обороты!Прямо сейчас на моем Boosty уже опубликованы Главы: 29(чст1), 29(чст2), 30, интерлюдия Беллы, 31! Там сюжет идет полным ходом, а новые главы будут выходить каждую неделю по субботам — ровно на неделю раньше, чем где-либо еще.

Глава 29. Последний приказ. (Часть 1)

Тарсонис.

Подземный комплекс Академии Призраков постепенно возвращался к жизни.

В узких коридорах вновь загорелись тусклые лампы аварийного освещения. Где-то глубоко под землёй мерно гудели реакторы, возвращая энергию в давно отключённые сектора. Учёные спешили между лабораториями, инженеры проверяли повреждённые системы жизнеобеспечения, а медицинский персонал продолжал работу, словно за пределами этих стен не существовало мира, погибшего четыре года назад.

Доктор Эдриан Волькер не отходил от операционного стола.

Над Новой медленно двигались медицинские манипуляторы. Один за другим они удаляли крошечные нейростимуляторы — последние устройства, удерживавшие в её сознании остатки программы Доминиона. Самое опасное уже осталось позади. Разум девушки был освобождён, но впереди его ожидало долгое восстановление.

Реван остановился у входа в операционный блок. Он не входил внутрь. Через Силу ему не требовалось видеть происходящее. Он чувствовал.

Сознание Новы впервые за долгие годы стало удивительно тихим. Не было боли. Не было чужих приказов. Не было бесконечной борьбы с самой собой. Осталась лишь усталость. Такая глубокая, что разум сам погрузился в сон, пытаясь заново собрать то, что когда-то было разрушено.

Реван ещё несколько секунд молча наблюдал.

«Теперь всё зависит только от неё.»

Никакая Сила уже не могла вернуть человеку прожитую жизнь. Она лишь снимала цепи. Дальше каждый должен был идти сам.

Он развернулся и направился к выходу. В этот момент сознания коснулось другое чувство.

Шейра.

Не страх.

Вознесённая не знала страха.

Но напряжение.

Она была сосредоточена сильнее обычного. И рядом с её сознанием ощущалось ещё что-то.

Реван остановился.

Слабый импульс прошёл сквозь Силу.

Ровный.

Периодичный.

Словно биение огромного сердца.

Он повторился.

Потом ещё раз.

Этот сигнал не принадлежал ни одному живому существу. Не напоминал псионику Талдаримов. И уж тем более не имел ничего общего с Силой.

Он нахмурился.

За последние месяцы ему встретилось слишком много технологий, принцип работы которых он пока не понимал.

Сначала храм Зел-Нага.

Потом Астрия Порта.

Теперь...

Это.

Неизвестность не раздражала его.

Наоборот.

Каждая новая загадка означала возможность узнать устройство ещё одной цивилизации.

А значит...

Стать сильнее.

Не самому.

А будущей Империи.

Тяжёлые гермоворота Академии медленно разошлись в стороны.

В лицо ударил сухой ветер Тарсониса.

Над разрушенными кварталами кружил серый пепел.

Небо казалось бесцветным.

Мёртвым.

Но Реван уже знал — эта планета не умерла. Она просто научилась жить под землёй.

У выхода его уже ожидали Талдаримы. Все молча склонили головы. Никаких приветствий. Никаких слов. Таков был их обычай.

Чуть поодаль стояла ещё одна группа. Десять человек. Светло-серые бронекостюмы. Снайперские винтовки. Каждый держался чуть в стороне от остальных, но при этом никто не оставался один. Их построение сразу привлекло внимание Ревана.

Интересно.

Даже отдыхая, они продолжали контролировать окружающее пространство.

Высокий мужчина лет сорока сделал несколько шагов вперёд. Его движения были спокойными, лишёнными показной военной выправки.

Человек давно перестал пытаться производить впечатление. За него говорили прожитые годы. Он приложил кулак к груди.

— Капитан Маркус Хейл. Командир подразделения Призраков Конфедерации. Ильза приказала сопровождать вас. Мы не можем выделить большой отряд. Но десять добровольцев согласились идти с вами.

Реван коротко кивнул.

— Благодарю.

— Не стоит. Мы выполняем приказ.

Тишину нарушил один из Вознесённых.

— Лорд Реван. Зачем?

Все присутствующие Талдаримы прекрасно поняли вопрос.

Зачем брать с собой людей.

Воин продолжил уже вслух:

— Они будут нас только сдерживать.

Маркус даже не посмотрел в его сторону.

Лишь спокойно ответил:

— Мы тоже не в восторге от этой идеи. Но приказ есть приказ. Если хотите — можем идти отдельно.

Вознесённый усмехнулся.

— Это было бы разумнее.

Несколько Талдаримов одобрительно склонили головы.

Реван медленно перевёл взгляд сначала на своих воинов.

Потом на Призраков.

Две совершенно разные армии. Обе считали собственный путь единственно верным. И обе ошибались.

— Нет.

Все посмотрели на него.

— Сегодня вы будете сражаться вместе.

Вознесённый нахмурился.

— Но, Лорд...

— Ты считаешь людей слабыми?

— Да.

— Тогда сегодня у тебя появится возможность проверить собственную правоту.

Воин замолчал.

Маркус едва заметно улыбнулся.

— Звучит интересно.

Реван продолжил:

— Любой народ становится сильнее, если способен учиться. Тот, кто считает, что уже знает всё... Перестаёт развиваться.

Слова предназначались не только Талдаримам.

Маркус тоже услышал их. И неожиданно поймал себя на мысли, что этот человек говорит совсем не так, как большинство военных командиров Терранов.

Он не пытался доказать превосходство. Он говорил... Как учёный. Словно собирался провести эксперимент. И участниками этого эксперимента становились они сами.

Отряд покинул территорию Академии. Реван не отдавал распоряжений. Он лишь изменил порядок движения.

Впереди шли Талдаримы.

За ними — Призраки.

Но уже через несколько минут Маркус понял, что происходит нечто странное.

Талдаримы двигались широким фронтом, привычно занимая открытое пространство.

Любой офицер Конфедерации назвал бы подобный строй слишком рискованным.

Однако Призракам неожиданно стало легче. Широкий фронт протоссов открывал им обзор сразу на несколько сотен метров. Они могли заранее выбирать позиции, не тратя время на перестроение.

Маркус невольно отметил это.

«Странно...» Он никогда прежде не работал с протоссами. Но сейчас впервые увидел преимущество их тактики.

В свою очередь один из Талдаримов неожиданно заметил, что винтовка Призрака постоянно направлена туда, куда ещё даже никто не смотрел. Человек словно заранее искал наиболее опасные цели. Не ближайшие. Именно опасные. Вознесённый ничего не сказал. Но впервые за всё время перестал воспринимать людей как бесполезный груз.

Реван наблюдал за обоими. Именно этого он и ожидал. Они ещё не доверяли друг другу. Но уже начинали видеть достоинства друг друга. А это было гораздо важнее любых слов.

Путь до верфи лежал через разрушенные кварталы старого Тарсониса. Когда-то здесь кипела жизнь. Между небоскрёбами двигались транспортные потоки, в небе бесконечной вереницей проходили шаттлы, а улицы никогда не пустовали. Теперь город принадлежал ветру.

Изредка среди руин попадались остатки гражданской техники, выцветшие рекламные щиты, искорёженные линии монорельсов. Время почти не тронуло бетон и металл, но давно уничтожило саму жизнь.

Реван невольно задержал взгляд на полуразрушенном жилом комплексе.

— Когда-то здесь жили миллионы... — тихо произнёс Маркус, словно отвечая его мыслям.

— Теперь только мы.

В его голосе не было ни сожаления, ни горечи. Лишь спокойное принятие.

Реван ничего не ответил. Люди удивляли его всё больше. Они продолжали жить среди мира, который уже давно перестал существовать.

Первую стаю зергов они встретили почти случайно. Около двух десятков зерглингов выбрались из-под обломков транспортной развязки. Несколько гидралисков появились чуть позади.

Талдаримы привычно ускорились.

Призраки одновременно заняли позиции.

Но прежде чем кто-либо успел сделать первый выстрел, Реван закрыл глаза. Сила мягко коснулась сознаний всего отряда. Не вторгаясь. Не подчиняя. Лишь соединяя их восприятие. Совсем немного. Настолько, чтобы каждый начал ощущать общий ритм происходящего.

Маркус резко остановился. Мир вокруг словно стал... Чище. Он по-прежнему видел глазами. Слышал ушами. Но одновременно начал чувствовать расположение союзников так же отчётливо, как собственное тело. Никогда раньше ничего подобного он не испытывал. Он инстинктивно перевёл взгляд вправо.

Именно в этот момент один из Талдаримов уже смещался, закрывая опасный сектор. Хотя капитан ещё не успел заметить приближавшегося гидралиска.

— Какого...

Тихо выдохнул он.

Реван не объяснял. Лишь продолжал идти.

Бой закончился быстрее, чем успел начаться.

Призраки стреляли удивительно спокойно. Без длинных очередей. Без суеты. Каждый выстрел казался заранее просчитанным.

Реван наблюдал за ними с неподдельным интересом. Большинство армий, известных ему прежде, стремились уничтожить как можно больше противников.

Призраки мыслили иначе. Каждый из них искал цель, представлявшую наибольшую угрозу для всего отряда. Не ближайшую. Не самую удобную. Самую опасную.

Интересно...

Именно поэтому им требовалось так мало боеприпасов.

Талдаримы же, наоборот, не выбирали цель. Они выбирали направление удара. Врезались в строй противника и ломали его изнутри.

Две совершенно разные философии. Но сейчас... Они неожиданно начали дополнять друг друга.

Вознесённые удерживали зергов в ближнем бою. Призраки спокойно снимали гидралисков, не позволяя тем поддерживать своих. Никто не отдавал команд. Не было необходимости. Реван лишь изредка едва заметно менял направление общего движения. Этого оказывалось достаточно.

Когда последний зерглинг рухнул на землю, Маркус подошёл ближе. Он молчал несколько секунд.

Потом всё-таки спросил:

— Что вы сделали?

— Ничего особенного.

— Для вас, возможно. Но мои бойцы никогда не действовали настолько... согласованно.

Реван посмотрел на капитана.

— Ты доверяешь своим людям?

Маркус даже удивился вопросу.

— Конечно.

— Они доверяют тебе?

— Безусловно.

Реван слегка кивнул.

— Тогда мне осталось лишь убрать время, которое вы тратите на передачу приказов.

Маркус задумался. И вдруг понял. Связь. Он не слышал приказов. Не видел жестов. Но почему-то заранее понимал намерения находившихся рядом. Будто подразделение перестало состоять из отдельных людей.

Оно стало... Единым организмом. Эта мысль ещё долго не покидала его.

Они продолжили путь. По дороге встречались ещё небольшие стаи зергов. Теперь никто уже не спорил.

Талдаримы сами начали оставлять Призракам наиболее опасные цели. Призраки, в свою очередь, без лишних слов прикрывали Вознесённых, если те слишком глубоко входили в строй зергов. Это происходило естественно. Никто специально не договаривался. Реван видел, как между ними медленно исчезает первая, самая прочная стена.

Не доверие. До него было ещё далеко. Но уже... Признание эффективности. Иногда именно этого достаточно, чтобы положить начало союзу.

Примерно через сорок минут впереди начали вырисовываться гигантские силуэты.

Верфь.

Даже разрушенная, она поражала своими размерами.

Гигантские стапели уходили далеко вверх, растворяясь в сером небе Тарсониса.

Полуразрушенные доки всё ещё удерживали корпуса недостроенных терранских кораблей. Одни так и остались каркасами. Другие почти были готовы к спуску, но так никогда и не увидели космос.

Маркус невольно остановился.

— Здесь строили лучшие корабли Конфедерации...

В его голосе впервые прозвучала грусть.

— Когда я был курсантом, попасть сюда считалось честью.

Реван внимательно посмотрел на огромные конструкции. Он ничего не понимал в терранском кораблестроении. Но понимал другое. Любая подобная верфь являлась символом могущества цивилизации.

Значит... Когда-то люди обладали куда большей силой, чем сейчас.

В этот момент Сила вновь донесла до него тот самый ритмичный импульс. Теперь он ощущался гораздо отчётливее. Словно неизвестный источник находился совсем рядом.

Импульс.

Пауза.

Ещё импульс.

Он был искусственным.

Но в то же время...

Казался живым.

Реван остановился. Его взгляд медленно скользнул по огромному комплексу. И только сейчас он заметил ещё одну странность.

Зерги.

Их были сотни.

Нет...

Тысячи.

Они окружали всю верфь плотным кольцом.

Но... Не пытались разрушить само здание. Они кружили вокруг него. Будто чего-то ждали. Или... Что-то охраняли.

Именно в этот момент Реван окончательно понял. Шейра позвала его не только из-за большого количества зергов. Внутри верфи находилось нечто такое, ради чего весь этот рой был готов сражаться до последней твари.

...Реван ещё несколько секунд молча наблюдал за происходящим. Картина не складывалась.

Зерги не умели осаждать крепости так, как это делали разумные армии это он уже понимал. Они либо уничтожали препятствие, либо обходили его.

Здесь же происходило нечто совершенно иное. Сотни тварей непрерывно двигались вокруг верфи, сменяя друг друга. Одни приходили из разрушенных кварталов, другие исчезали среди руин, третьи занимали их место. Иногда несколько гидралисков приближались к главным воротам, но почти сразу отходили обратно.

Словно их удерживал невидимый поводок. Реван закрыл глаза. Импульс повторился. Он шёл откуда-то из глубины комплекса. Не сверху Не с поверхности. Глубже. Значительно глубже.

«Источник находится под землёй...»

Это объясняло многое. Но не объясняло главного. Почему зерги не входили внутрь. Они окружали верфь. Они защищали её. Нет... Не саму верфь. То, что находилось внутри.

Именно в этот момент сознания коснулась знакомая псионическая волна.

Шейра.

На этот раз связь была настолько чёткой, будто она находилась совсем рядом.

— Лорд Реван.

— Я уже возле верфи.

В её мыслях не чувствовалось паники. Только усталость. И напряжение.

— Мы удерживаем внутренний периметр. Боеприпасы терранов почти закончились. Моим воинам тоже приходится тяжело.

Реван мысленно посмотрел на кольцо зергов.

— Почему они не входят внутрь?

Несколько секунд Шейра молчала. Она тоже задавала себе этот вопрос.

— Не знаю. Но они словно охраняют что-то. Стоит нам приблизиться к нижним уровням комплекса, как давление становится сильнее.

Реван снова почувствовал тот самый импульс. Теперь уже одновременно через Силу и через сознание Шейры.

Интересно...

Значит, его ощущал не только он.

— Мы сейчас начнём атаку.

— Нет.

Ответ пришёл неожиданно быстро.

— Не прорывайтесь к нам.

Реван слегка приподнял бровь.

— Объясни.

— Они ждут именно этого. Если вы ударите снаружи, рой переключится на вас. Тогда мы выйдем через главные ворота и ударим им в спину. Они окажутся между двух огней.

Реван едва заметно улыбнулся. Совсем недавно Шейра решала любую проблему одним лобовым ударом. Теперь... Она начинала мыслить иначе. Не как сильнейший воин. Как командир.

Это было именно то, чему он хотел научить своих будущих полководцев.

— Хороший план.

Он разорвал связь и открыл глаза.

Маркус внимательно наблюдал за ним.

— Они живы?

— Да.

— И?

— Мы будем отвлекать зергов.

Капитан кивнул. Без лишних вопросов. Он быстро подозвал своих людей.

— Проверить боекомплект. Работаем по крупным целям. Гидралиски, муталиски, всё, что может остановить наступление. Морпехи внутри верфи уже израсходовали большую часть патронов. Мы не имеем такого права.

Приказы были короткими. Предельно точными.

Каждый Призрак лишь молча кивнул. Никто ничего не уточнял.

Реван отметил это. Ещё одна особенность. Этим людям не требовалось длинных объяснений. Каждый понимал замысел командира с нескольких слов.

Талдаримы же уже готовились к атаке по-своему.

Вознесённые один за другим активировали пси-клинки. Красноватое свечение постепенно разгоралось среди серых руин Тарсониса.

Один из воинов посмотрел на огромное море зергов впереди.

— Их слишком много.

В его голосе не было страха. Лишь спокойная оценка противника.

Реван подошёл ближе.

— Ты боишься?

Вознесённый поднял голову.

— Нет, Лорд.

— Тогда количество не имеет значения.

Воин коротко склонил голову.

— Да, Лорд.

Маркус невольно усмехнулся.

— Красиво сказано.

Реван посмотрел на него.

— Ты не согласен?

Капитан покачал головой.

— Согласен.

Просто у нас говорят немного иначе.

— И как?

— Не важно, сколько врагов впереди. Важно, хватит ли тебе патронов.

Несколько Призраков тихо усмехнулись.

К удивлению Маркуса, один из молодых Талдаримов склонил голову набок. Всего на мгновение.

Но это не укрылось от Ревана. Он ничего не сказал. Лишь отметил про себя ещё одну небольшую деталь. Иногда одна короткая шутка разрушает стену быстрее, чем десяток речей.

Он снова посмотрел на верфь. Импульс повторился.На этот раз сильнее. Словно неизвестный источник почувствовал его приближение.

Реван медленно извлёк световой меч. Алое лезвие с тихим шипением озарило серый пепел.

Призраки невольно посмотрели на него. Они уже видели это оружие раньше. Но впервые собирались сражаться рядом с человеком, владевшим им.

Маркус поймал себя на неожиданной мысли. За годы службы он привык оценивать любого бойца. Сколько он выдержит. Как быстро устанет. Где совершит ошибку. Но Реван... Он вообще не понимал, по каким правилам сражается этот человек. И именно это беспокоило капитана больше всего.

Не страх.

Любопытство.

Реван сделал первый шаг. Не вперёд. Чуть в сторону. Он внимательно осматривал всё поле боя.

Талдаримы уже привычно искали место, где ударить сильнее всего. Призраки, наоборот, оценивали позиции, высоту разрушенных конструкций, расстояние до ближайших укрытий, сектора обстрела.

Две армии.

Две философии войны.

Обе были правильными.

Но лишь наполовину.

Реван поднял свободную руку. Сила вновь коснулась сознаний всех, кто находился рядом. На этот раз связь стала глубже. Не настолько, чтобы читать мысли. Лишь настолько, чтобы каждый начал чувствовать общее движение отряда.

Маркус вздрогнул. Мир снова изменился. Он не видел глазами Вознесённого, находившегося в двадцати метрах левее. Но почему-то точно знал, что тот собирается сместиться вперёд.

Ещё мгновение...

Именно так и произошло.

«Невероятно...»

Капитан никогда не испытывал ничего подобного. Всю жизнь Призраков учили работать как единое подразделение.

Сигналы.

Жесты.

Радиосвязь.

Дисциплина.

Но сейчас... Всё это стало ненужным. Не потому, что исчезло. Потому что каждый уже заранее ощущал намерение остальных.

Он неожиданно понял одну простую вещь. Так выглядела бы идеальная армия. Не армия, где все одинаковые. А армия, где каждый понимает другого раньше, чем тот успевает заговорить.

Маркус поймал себя на том, что впервые за многие годы ему захотелось не просто выполнить приказ. Ему захотелось понять... Как это вообще возможно.

Реван тем временем наблюдал совсем за другим. Его интересовали вовсе не зерги. Он смотрел на людей. На то, как они реагируют на связь. Никто не сопротивлялся. Никто не испытывал страха. Большинство даже не понимало, что именно изменилось. Они лишь чувствовали, что действовать стало легче.

«Любопытно...»

Для Талдаримов телепатическая связь была естественной. Они родились с ней.

Для людей... Это оказалось новым опытом. Но человеческий разум удивительно быстро приспосабливался. Очень быстро. Быстрее, чем он ожидал. Эта мысль заставила его задуматься.

Все известные ему цивилизации обладали сильными сторонами.

Талдаримы — природной псионикой.

Зел-Нага — знаниями.

Ракатанцы — технологиями.

Люди...

Их главным преимуществом была способность учиться. Они приспосабливались. Менялись. Создавали новое. Возможно...

Именно поэтому они выживали даже там, где давно должны были исчезнуть.

Глава 29. Последний приказ. (Часть 2).

Первый приказ Реван отдал спокойно.

— Маркус.

Капитан сразу повернулся.

— Да?

— Не уничтожайте всех.

Маркус непонимающе посмотрел на него.

— Простите?

— Оставьте несколько гидралисков живыми.

Капитан нахмурился.

— Зачем?

Реван не сразу ответил.

Он продолжал смотреть на движение роя.

— Я хочу увидеть... Как они принимают решения.

Маркус несколько секунд молчал. Потом коротко усмехнулся.

— Всё-таки вы странный командир. Обычно генералы хотят убить как можно больше врагов. А вы... Изучаете их.

— Чтобы победить врага, недостаточно знать, как он умирает. Нужно понять... Как он мыслит.

Маркус невольно кивнул.Теперь он окончательно убедился. Перед ним действительно стоял не обычный полководец.

В этот момент ворота верфи начали медленно открываться. Реван сразу почувствовал Шейру. Её сознание оставалось спокойным. Уверенным. Но...

Рядом с ней теперь ощущалось ещё одно.

То самое. Молодое. Необычайно яркое. Оно резко приблизилось. И почти сразу отделилось от остальных.

Реван перевёл взгляд.

Из тёмного проёма первой появилась Шейра. Её доспехи покрывали следы недавнего боя. На одном наплечнике виднелась длинная царапина.

Несколько кристаллов кхайдарина потускнели. Но сама Вознесённая двигалась так же уверенно, как всегда.

Позади неё выходили Талдаримы. Затем морские пехотинцы Конфедерации.

Реван внимательно наблюдал. Морпехи выглядели измождёнными. Некоторые едва держались на ногах. Почти у каждого броня несла следы многочисленных попаданий.

Но строй... Они не нарушали.

Четыре года.

Четыре года они продолжали выполнять последний приказ своего командования. Им никто не обещал помощь. Никто не говорил, что их спасут.

И всё же... Они продолжали стоять. Не ради награды. Не ради славы. Не из страха. А потому, что считали это правильным.

Реван отметил это про себя.

Он не был уверен, что даже многие ситхи смогли бы сохранить подобную верность. Именно в этот момент из-за спины Шейры стремительно выскользнула ещё одна фигура.

Невысокая. Гораздо ниже окружающих её людей. Лёгкая броня Призрака почти не издавала звуков при движении.

Она не пошла рядом с морпехами. Не заняла место среди стрелков. Вместо этого сразу устремилась туда, где бой был наиболее ожесточённым.

Реван слегка прищурился.

«Она...»

То самое сознание, что было рядом с Шейрой всё это время. Теперь он видел его обладательницу. Девушка. Совсем ещё юная.

Но её движения...

Совершенно не соответствовали возрасту. Она двигалась без малейшего колебания. Словно сражалась так всю жизнь.

Именно в этот момент Реван перестал смотреть на поле боя. Теперь его внимание было приковано только к ней.

Девушка не бросилась в самую гущу схватки. Это было первое, что отметил Реван. Она двигалась... Осмысленно. Не туда, где было больше врагов. Туда, где её появление могло изменить ход боя.

Два морских пехотинца прижались к обломкам погрузочного крана, удерживая узкий проход. Боекомплект у них почти закончился. Один из гидралисков уже заходил сбоку, используя груду искорёженного металла как укрытие.

Девушка заметила это раньше, чем сами морпехи. Не оборачиваясь, она коротко произнесла:

— Справа!

Оба солдата машинально пригнулись. В следующее мгновение над их головами просвистели костяные иглы. Гидралиск только успел выйти из-за укрытия, как незнакомка уже оказалась рядом. Она не атаковала сразу. Наоборот. Девушка словно позволила чудовищу закончить движение.

Реван внимательно наблюдал.

«Она ждёт...» Не силу. Не ошибку. Она ждала...

Момент.

Гидралиск закончил выпад. И лишь тогда девушка шагнула вперёд.

Всего один шаг. Настолько короткий, что большинство бойцов даже не сочло бы его перемещением. Длинный узкий клинок почти лениво скользнул вдоль передней конечности чудовища.

Не разрубая её. Лишь слегка изменяя направление удара. Огромная тварь потеряла равновесие. Ровно настолько, насколько было нужно.

Девушка оказалась у самого основания её груди. Левый кулак коротко качнулся вперёд. Без широкого замаха. Без напряжения. Будто она просто слегка толкнула гидралиска.

В следующую секунду пространство вспыхнуло ярко-синим светом. Раздался глухой удар.

Не взрыв. Именно удар.

Тело гидралиска резко выгнулось. Огромное чудовище оторвало от земли и отбросило назад на несколько метров.

Оно врезалось в собственных сородичей, сметая сразу нескольких зерглингов.

Незнакомка недовольно потрясла кистью.

— Опять...

Тихо пробормотала она.

— Надо было слабее.

Реван даже не посмотрел на упавшего гидралиска. Его интересовало совсем другое. Сам удар. Он мысленно восстановил движение девушки. Стопа. Колено. Поворот бедра. Позвоночник. Плечо. Локоть. Кулак. Псионическая энергия не существовала отдельно. Она проходила через всё тело. Каждое движение усиливало следующее. И лишь в самый последний миг энергия высвобождалась полностью.

«Любопытно...»

Большинство известных ему псиоников сначала использовали способности, а затем уже наносили физический удар. Девушка делала наоборот. Сначала рождалось движение. И только потом...

Псионический импульс. Потерь энергии почти не было. Необычный принцип. Очень необычный.

Тем временем сама незнакомка уже забыла о гидралиске. Она быстро огляделась.

— Эй!

Она махнула рукой одному из морпехов.

— Патроны есть?

Тот удивлённо посмотрел на неё.

— Два магазина!

— Тогда перестань стрелять во всё подряд!

— Что?

— Вон того большого видишь?

Она указала на гидралиска, укрывшегося за рухнувшей балкой.

— Вот его и снимай!

— А мелочь?

— Мелочь мы сами!

И, не дожидаясь ответа, вновь сорвалась с места.

Маркус невольно усмехнулся.

— Совсем ребёнок...

Но уже через мгновение выражение его лица снова стало серьёзным.

Потому что девушка оказалась права. Пока морпех тратил боеприпасы на зерглингов, гидралиск спокойно готовился открыть огонь по всему строю.

Один точный выстрел.

Чудовище рухнуло.

Лишь теперь капитан понял, что девушка не просто бросается в бой.

Она...

Постоянно оценивает происходящее. Пусть по-своему. Иногда слишком эмоционально. Иногда дерзко. Но удивительно точно.

Шейра тем временем уже расчистила вокруг себя небольшое пространство.

Она мельком посмотрела на свою спутницу.

Та снова что-то оживлённо объясняла двум морпехам, одновременно отбиваясь от зерглингов.

Вознесённая едва заметно покачала головой.

— Ты слишком много разговариваешь...

— А ты слишком мало! — мгновенно ответила Белла, даже не оборачиваясь.

Шейра впервые за долгое время позволила себе испытать незнакомые ей эмоции. Странная девушка. Совсем не похожая на тех терранов, которых она знала раньше.

Не боялась. Не заискивала. Не пыталась казаться сильнее, чем была. Она просто оставалась собой. И именно это неожиданно вызывало уважение.

Реван заметил этот короткий взгляд Шейры.

Она тоже наблюдала за девушкой. Но иначе. Как воин.

Он же видел в ней не только бойца. Перед ним стоял редкий случай, когда огромная сила ещё не была ограничена никакой школой, никакими традициями, никакими догмами.

Необработанный талант. Такие встречались крайне редко. Именно поэтому Реван впервые за весь бой поймал себя на мысли, что ему хочется узнать о ней больше.

Не кто она. Не откуда пришла. А... Кто научил её думать именно так?

Реван не сразу нашёл ответ. Потому что видел... Её никто не учил. Во всяком случае, не так, как учили джедаев, ситхов, Талдаримов или Призраков.

Любая известная ему школа сначала давала ученику форму. Стойку. Последовательность движений. Дисциплину. Лишь затем появлялось мастерство.

У девушки всё было наоборот. Сначала родилась способность. Потом тело само начало искать способ использовать её наиболее эффективно.

Это было опасно. Очень опасно. Подобный путь нередко заканчивался гибелью.

Но если человек выживал... Он создавал собственную школу боя. Не копию чужой. Свою.

Именно поэтому Реван не вмешивался. Он продолжал наблюдать. Девушка неожиданно остановилась. Совсем ненадолго. Она прищурилась, глядя куда-то поверх поля боя.

— Они меняются...

Тихо произнесла она.

Шейра услышала.

— Кто?

— Зерги.

Вознесённая машинально посмотрела вперёд. Для неё всё выглядело одинаково. Бесконечная масса хитина и когтей.

Но девушка уже отрицательно покачала головой.

— Нет... Смотри. Раньше они лезли все сразу. Теперь...

Она указала клинком вперёд.

— Видишь? Они специально оставляют проход.

Шейра сосредоточилась.

Через несколько секунд и она заметила. Действительно. Зерглинги словно сами расходились в стороны. В образовавшийся коридор медленно выходили гидралиски.

Не случайно. Осознанно.

Шейра сразу связалась с Реваном.

— Лорд... Они перестраиваются.

Реван уже видел это.

Именно поэтому он оставил нескольких крупных особей в живых. Теперь картина становилась понятнее. Гидралиски не просто сражались. Они направляли ближайшие стаи. Не приказывали. Но... Оказывали влияние.

Реван внимательно следил за их перемещениями. Каждый раз после гибели одного из них ближайшие зерглинги на несколько секунд теряли согласованность.

Интересно.

Очень интересная закономерность.

— Маркус.

Капитан мгновенно оказался рядом.

— Да?

— Приоритет. Все крупные особи. Гидралиски. И всё, что ведёт за собой остальных.

Маркус даже не стал спрашивать почему. Он уже научился доверять наблюдениям этого странного человека.

— Слышали? Работаем только по командирам!

Призраки почти одновременно сменили цели.

Реван удовлетворённо отметил скорость. Им не требовалось объяснять замысел. Достаточно было обозначить направление мысли.

Девушка тем временем снова исчезла среди боя.

Она двигалась так быстро, что даже Призраки иногда теряли её из виду.

Но сейчас внимание Ревана привлекло совсем другое.

Она...

Почти не пользовалась своим необычным ударом. За всё сражение девушка применила его лишь несколько раз. Хотя могла значительно чаще.

Почему?

Он начал наблюдать внимательнее. Ответ пришёл неожиданно.

После каждого такого удара незнакомка почти незаметно встряхивала левую руку. Пальцы на мгновение теряли подвижность. Дыхание становилось глубже. Совсем ненадолго. Но становилось.

«Перегрузка...»

Значит, техника ещё не доведена до совершенства. Организм пока не выдерживал полной мощности собственного импульса. Это объясняло многое. Она не экономила силы. Она берегла собственное тело. Если продолжить использовать такую технику без подготовки... Рано или поздно начнут разрушаться мышцы. Связки. Суставы.

Реван мысленно отметил ещё одну деталь. Не силу. Не талант. Недостаток. Именно недостатки чаще всего подсказывали путь дальнейшего развития.

Девушка резко остановилась возле очередного морпеха.

— Ты ранен?

— Царапина...

— Врёшь.

Она бесцеремонно оттолкнула его плечом. Позади солдата уже поднимался зерглинг. Короткое движение клинка. Чудовище рухнуло.

— Вот теперь действительно царапина.

Морпех усмехнулся.

— Спасибо, офицер.

— Потом поблагодаришь. Лучше стреляй. Патронов мало.

Реван снова перевёл взгляд на девушку. Она разговаривала слишком много.

Для Талдаримов — непозволительно много. Во время боя они вообще почти не общались. Лишь короткие телепатические команды.

Девушка же... Наоборот. Постоянно поддерживала окружающих. Где-то шутила. Где-то подбадривала. Где-то даже спорила.

И... Это тоже работало.

Реван неожиданно понял ещё одну вещь. Она удерживала боевой дух людей. Не приказами. Не авторитетом. Собственным характером.

Маркус поймал его взгляд.

— Необычная, правда?

— Да.

— Иногда кажется, что она вообще не умеет молчать.

— А в бою?

Маркус усмехнулся.

— Вот именно поэтому все и идут за ней.

Реван посмотрел на девушку ещё раз.

Нет.

За ней шли не потому, что она была сильнее остальных. И даже не потому, что была офицером. Люди рядом с ней... Начинали верить, что смогут выжить. Это качество невозможно было получить ни тренировками, ни дисциплиной. Оно либо было... Либо нет.

И Реван впервые подумал, что сила лидера далеко не всегда рождается из страха или власти. Иногда она рождается из способности вселять уверенность в других.

Эта мысль показалась ему не менее ценной, чем всё, что он сегодня узнал о Призраках, Талдаримах или самих зергах. И в этот момент последние гидралиски начали отступать, а рой вокруг верфи впервые за всё время боя потерял свою слаженность...

...Оставшиеся гидралиски начали отходить не в беспорядке, как это происходило прежде.

Они отступали одновременно. Словно кто-то отдал безмолвный приказ. Зерглинги мгновенно перестроились, закрывая их своими телами.

Реван сделал всего один шаг вперёд.

— Не преследовать.

Несколько Талдаримов уже собирались броситься следом, но приказ заставил их остановиться.

Шейра тоже удержала своих воинов.

— Лорд?

— Смотри.

Все невольно перевели взгляд туда, куда указывал Реван.

Гидралиски вовсе не спасались бегством. Они медленно отходили к главному входу в верфь.

Туда...

Откуда исходил загадочный псионический импульс. Теперь это видел даже Маркус.

— Они... прикрывают отход?

— Нет.

Спокойно ответил Реван.

— Они возвращаются к тому, что должны защищать.

Капитан задумался.

— Значит... Для них эта верфь важнее собственной жизни.

— Не верфь.

Реван медленно посмотрел на массивные створки ангара.

— То, что находится под ней.

В этот момент последние зерглинги окончательно отступили.

Поле боя неожиданно стихло.

Лишь ветер гонял по бетону пепел и обрывки хитина. Талдаримы молча осматривали окрестности. Призраки привычно меняли магазины, проверяли оружие и быстро пересчитывали боекомплект.

Маркус подошёл к своим людям.

— Потери?

— Один легко ранен. Ещё двое получили царапины. Боеприпасов осталось примерно сорок процентов.

Капитан удовлетворённо кивнул.

— Лучше, чем ожидал.

Он уже собирался отвернуться, когда заметил, что Реван наблюдает за его бойцами.

— Что-то не так?

— Наоборот.

Реван говорил спокойно.

— Ваши люди не прекращают работать даже после окончания боя.

Маркус усмехнулся.

— Нас этому учили.

После боя погибают не реже, чем во время него. Пока один отдыхает, другой обязан смотреть по сторонам.

Реван коротко кивнул. Ещё одна привычка. Ещё одно знание.

Талдаримы после победы всегда расслаблялись. Пусть всего на несколько секунд. Но расслаблялись.

Призраки... Никогда. Это тоже следовало запомнить.

Со стороны верфи уже приближались Шейра и её небольшой отряд. Теперь, когда опасность миновала, они двигались значительно спокойнее. За ними шли уставшие морские пехотинцы Конфедерации. На некоторых бронекостюмах почти не осталось целых пластин. Но никто не жаловался.

Реван заметил ещё одну деталь. Несколько морпехов помогали раненому товарищу идти.

Тот постоянно пытался вырваться.

— Сам дойду...

— Заткнись.

Ответил один из солдат.

— Пока ты геройствуешь, мне тяжелее тебя тащить.

— Логично...

Усмехнулся раненый.

Даже сейчас они находили силы шутить. Совсем иначе, чем Талдаримы.

Шейра первой подошла к Ревану. Как и остальные Вознесённые, она опустилась на одно колено.

— Лорд Реван. Задача выполнена.

Реван едва заметно кивнул.

— Хорошая работа.

Шейра поднялась.

— Благодарю. Но сегодня...

Она бросила короткий взгляд себе за спину.

— Победа принадлежит не только нам.

Реван понял, кого она имеет в виду.

Девушка в этот момент как раз что-то оживлённо объясняла двум морпехам, размахивая руками. Те только смеялись. Потом один из них заметил Маркуса.

— Капитан!

Незнакомка сразу обернулась.

— Маркус!

Она быстрым шагом подошла к нему.

— Рада, что вы успели. Ещё немного, и нам пришлось бы отбиваться прикладами.

— Вижу, ты снова жива.

— А что мне сделается?

Маркус покачал головой.

— Когда-нибудь ты всё-таки научишься сначала думать... Потом прыгать на гидралисков.

Девушка искренне удивилась.

— А зачем? Если сначала думать, гидралиск убежит.

Несколько Призраков тихо рассмеялись. Даже Маркус не удержался.

— Неисправима...

— Зато работает.

Ответила девушка с абсолютно серьёзным видом.

Реван наблюдал за этим разговором. Она совсем не походила на остальных Призраков.

Слишком открытая. Слишком живая. Но именно рядом с ней напряжение, сковывавшее людей ещё несколько минут назад, исчезло почти мгновенно.

Интересная способность.

Не псионическая.

Человеческая.

Маркус наконец вспомнил о причине разговора.

— Белла.

Девушка сразу перестала улыбаться.

— Да?

Капитан сделал шаг в сторону, открывая ей Ревана.

— Познакомься. Если бы не Лорд Реван... Мы могли и не успеть.

Белла перевела взгляд на человека в чёрных одеждах.

Потом на алый световой меч, который тот уже успел деактивировать.

Потом снова на Ревана.

Несколько секунд она молча его рассматривала.

Совершенно бесцеремонно.

— Так это вы...

Произнесла она наконец.

— Человек, который управляет протоссами?

Один из Талдаримов недовольно нахмурился.

Шейра бросила на него короткий взгляд, и тот сразу промолчал.

Реван спокойно ответил:

— Меня называют Лордом Реваном.

Белла задумчиво кивнула.

— Честно говоря... Я представляла вас... старше.

Маркус тяжело вздохнул.

— Белла...

— Что?

— Представься нормально.

Девушка хлопнула себя ладонью по лбу.

— Ой... точно...

Она быстро выпрямилась, пытаясь принять максимально официальный вид.

Получилось не очень.

Несколько секунд она собиралась с мыслями.

Потом уверенно произнесла:

— Меня зовут Белла...

Запнулась.Недовольно поморщилась.

— Да что ж такое... Опять неправильно...

Шейра молча наблюдала за ней.

Эмоции вновь появились в её псионической сознании

Белла глубоко вдохнула. Снова выпрямилась. И уже без тени смущения отчеканила:

— Офицер Белла Терра. Приятно познакомиться, Лорд Реван.

История Дарта Ревана в секторе Копрулу только набирает обороты!Прямо сейчас на моем Boosty уже опубликованы Главы: до 33 главы в которую входит все три части 33 главы! Там сюжет идет полным ходом, а новые главы будут выходить каждую неделю по субботам, (иногда ещё и средам)— ровно на неделю раньше, чем где-либо еще.

Глава 30. Пси-эмиттер.

Фамилия прозвучала слишком знакомо, чтобы Реван мог оставить её без внимания.

Белла Терра.

Он не сразу ответил на её представление. Лишь задержал на девушке взгляд чуть дольше, чем требовалось обычной вежливостью.

Терра.

Нова Терра.

Совпадение?

Нет.

В такие совпадения Реван не верил.

Перед ним стояла невысокая рыжеволосая девушка в повреждённой броне Призрака Конфедерации. На щеке у неё темнела свежая царапина, зелёные глаза всё ещё блестели после боя, а дыхание оставалось чуть быстрее обычного. Она пыталась выглядеть спокойной, но вся будто продолжала двигаться даже тогда, когда стояла на месте.

Слишком много силы.

Слишком мало контроля.

И слишком знакомая фамилия.

Реван не стал спрашивать.

Пока.

Он не знал, кем она приходилась Нове. Сестрой. Родственницей. Просто носительницей того же фамильного имени. Но псионика Беллы была слишком яркой, слишком грубой, слишком необработанной, чтобы считать её обычным человеком.

Неогранённый камень.

Нет.

Алмаз.

Только ещё не знающий собственной твёрдости.

— Ты неплохо сражаешься, Белла Терра, — произнёс он наконец.

Девушка мгновенно оживилась.

— Неплохо?

Она скрестила руки на груди и прищурилась.

— Я только что отбила целую стаю зергов, спасла троих морпехов, почти сломала руку об гидралиска и, между прочим, не дала этим тварям сожрать ваш фланг.

Маркус тяжело вздохнул.

— Белла.

— Что?

— Он сделал тебе комплимент.

— Очень сухой комплимент.

Шейра посмотрела на неё с непониманием.

— Тебе недостаточно признания силы?

Белла повернулась к Вознесённой.

— Признание силы — это хорошо.

Но "неплохо" звучит так, будто я просто нормально почистила винтовку.

Шейра несколько секунд молчала.

Потом перевела взгляд на Ревана.

— Она всегда говорит так много?

Маркус ответил раньше Беллы:

— Сегодня ещё мало.

Белла обернулась к нему.

— Эй!

Реван едва заметно улыбнулся.

Сцена была странно живой.

После мёртвых улиц Тарсониса, после тишины храмов Зел-Нага, после холодного фанатизма Найона и тяжёлых мыслей Новы эта девушка казалась вспышкой огня.

Яркой.

Неосторожной.

Опасной прежде всего для самой себя.

— Тебя ведут эмоции, — спокойно сказал Реван.

Белла приподняла бровь.

— Это плохо?

— Не всегда.

Он посмотрел на её левую руку.

Та самая рука, которой она нанесла псионический удар по гидралиску, теперь едва заметно дрожала.

Белла заметила его взгляд и сразу спрятала кисть за спину.

Поздно.

Реван уже всё увидел.

— Но сила, которой управляют только эмоции, однажды обернётся против тебя.

Девушка хотела ответить сразу. По лицу было видно — колкость уже почти сорвалась с языка. Но что-то в голосе Ревана заставило её промолчать.

Всего на несколько секунд.

Для Беллы это уже было почти чудом.

— Вы говорите как инструктор, — наконец буркнула она.

— Нет.

Реван посмотрел на неё спокойно.

— Инструктор учит выполнять приказы. Я говорю о выживании.

Белла неожиданно перестала улыбаться.

Слова задели её сильнее, чем она хотела показать.

Маркус заметил это. Шейра тоже.

Реван больше ничего не добавил.

Он не хотел ломать её порыв.

Пока — только отметить границу.

Девушка быстро отвела взгляд и кивнула в сторону его пояса.

— А вот вы сами не очень-то похожи на инструктора. Что это за оружие?

— Световой меч.

— Выглядит дорого.

— Он не продаётся.

— Жаль.

Белла чуть наклонила голову.

— А я бы нашла покупателя.

Маркус закрыл глаза.

— Белла...

— Что? Я просто сказала.

Реван посмотрел на оружие в её руке. Длинный узкий клинок с едва заметным изгибом. Не стандартное терранское оружие. Не энергетический резак. Не военный штык. Лезвие было слишком изящным, слишком тщательно сбалансированным.

— А твоё оружие?

Белла мгновенно оживилась.

— О! Вот это хорошая история.

Она вытащила клинок из ножен и с видимым удовольствием повернула его так, чтобы свет скользнул по металлу.

— Один инженер с нашей базы сделал его для меня. Старик Тарвин. Половину времени ворчит, что я ломаю всё, к чему прикасаюсь, а вторую половину делает мне новые штуки.

— Чертёж?

— Не его. Он сказал, что выкупил его у какого-то беженца из уничтоженного флота ОЗД. Тот клялся, что схема прямиком с Земли.

Белла провела пальцем вдоль плоской стороны клинка.

— Называется катана.

Она произнесла слово чуть торжественно, словно само название ей нравилось не меньше оружия.

Реван протянул руку.

— Можно?

Белла на мгновение замерла.

Для неё это было больше, чем просто клинок. Но всё же передала оружие.

Реван взял катану осторожно, почти беззвучно. Проверил вес, баланс, линию режущей кромки. Не сделал ни одного лишнего движения.

Белла следила за ним с неожиданным вниманием.

— Красивое оружие, — сказал он.

— Правда?

— Оно создано не для грубой силы.

Реван повернул клинок.

— Такое оружие требует терпения. Точности. Понимания момента.

Белла медленно моргнула.

— Вы поняли это за пять секунд?

— За три.

Глаза Шейры резко изменили тон, словно не большая вспышка.

Белла посмотрела на неё.

— Он всегда так делает?

— Да.

— Раздражает?

Шейра немного подумала.

— Иногда.

Реван вернул катану.

Белла приняла её уже не так беспечно, как раньше. Будто впервые услышала о собственном оружии что-то, что не сводилось к слову "круто".

— Старик Тарвин будет счастлив, — пробормотала она. — Если, конечно, я скажу ему, что какой-то странный лорд, что управляет протоссами похвалил его работу.

— Лучше не говори "странный", — сухо заметил Маркус.

— Но это правда.

— Особенно не говори "это правда".

Реван позволил разговору стихнуть.

Его взгляд уже снова вернулся к верфи. К огромному зданию, окружённому трупами зергов. К закрытым воротам. К тому месту, откуда всё ещё расходилась слабая псионическая волна.

Импульс.

Пауза.

Импульс.

Он не видел устройство. И не собирался входить внутрь сейчас. В этом не было необходимости. Сигнал был достаточно явным. Чужеродный. Холодный. Искусственный.

Он не был похож ни на внушение Силы, ни на боевую медитацию, ни на телепатическую связь Талдаримов. Там, где Сила соединяла живое через бесчисленные нити, этот сигнал действовал иначе.

Грубее.

Прямее.

Словно кто-то заставлял тысячи отдельных сознаний перестать быть отдельными.

— Что вы нашли внутри? — спросил Реван, не оборачиваясь.

Ответила Шейра.

— Терраны называют это пси-эмиттером.

Белла сразу поморщилась.

— Ненавижу эту штуку.

Реван посмотрел на неё.

— Почему?

— Потому что из-за неё зерги никогда не заканчиваются.

Маркус подошёл ближе и продолжил уже спокойнее:

— Устройство создали силы ОЗД. Потом люди Менгска разместили его на Тарсонисе. Полностью рабочий эмиттер способен притягивать зергов с огромных расстояний. Возможно, с орбиты. Возможно, дальше. Этот экземпляр повреждён.

— Насколько?

— Почти полностью.

Маркус посмотрел на верфь.

— По оценкам инженеров, он работает примерно на одну тысячную процента от своей мощности.

— Ноль целых ноль-ноль одна, — вставила Белла. — Если говорить как учёные. Они любят такие цифры. Будто от них становится легче.

— И всё равно его достаточно, чтобы привлекать рой, — произнёс Реван.

— В радиусе примерно десяти километров, — кивнул Маркус. — Иногда больше. Иногда меньше. Сигнал нестабилен. Он то затухает, то снова усиливается.

Белла передёрнула плечами.

— Когда усиливается, его чувствуешь кожей. Как будто кто-то стоит за спиной и шепчет, только слов не разобрать.

Реван внимательно посмотрел на неё.

— Ты чувствуешь его?

— Все Призраки чувствуют. Наверное.

Маркус покачал головой.

— Нет. Не так хорошо, как ты.

Белла на секунду смутилась, но тут же скрыла это привычной ухмылкой.

— Значит, мне опять повезло.

Шейра посмотрела на неё.

— Ты называешь дар везением?

— Когда от него болит голова — да.

Реван снова перевёл взгляд на верфь.

— Почему вы не уничтожили его?

Маркус ответил не сразу.

— Пытались.

— И?

— Не получилось. Корпус защищён. Системы питания нестандартные. Если повредить неправильно, можно усилить сигнал или вызвать выброс. После первого эксперимента зерги начали сходиться быстрее.

Белла уже не улыбалась.

— Тогда мы потеряли почти сотню морпехов.

Тишина стала тяжелее.

Даже Талдаримы перестали двигаться.

— В начале всё было хуже, — продолжил Маркус. — Рой собрался прямо здесь. Зерги начали уничтожать ближайшие склады, убежища, технические посты. Три базы погибли почти полностью. Несколько Призраков тоже.

— С тех пор? — спросил Реван.

— С тех пор мы держим это место. Отряды сменяют друг друга. Уничтожают всех зергов, которые подходят слишком близко. Не дают им накопить численность.

Белла хмуро посмотрела на верфь.

— Если оставить их на неделю, они снова обрастут тут как опухоль. Сначала десятки. Потом сотни. Потом рой. А потом они начнут чистить всё вокруг.

Шейра медленно произнесла:

— Вы четыре года охраняли устройство, которое не можете использовать и не можете уничтожить.

— Да, — сказал Маркус.

— Ради чего?

— Ради того, чтобы оно не уничтожило всё, что осталось.

Реван ничего не сказал.

Он чувствовал волну эмиттера всё отчётливее. Она не приказывала в привычном смысле.

Не говорила зергу: иди сюда. Она создавала центр. Точку, вокруг которой разрозненные инстинкты выстраивались в одно направление. Зерги не понимали, что охраняют. Возможно, даже не осознавали само устройство. Но сигнал заставлял их воспринимать это место как нечто важное. Священное — если бы у Роя вообще существовало такое понятие.

Реван закрыл глаза. На миг он позволил себе слушать глубже. Не сам звук. Не псионический шум. Принцип. Тысячи отдельных импульсов. Хаос. Голод. Агрессия. Затем волна. Холодная. Искусственная. Чуждая.

И хаос начинал складываться в подобие порядка.

Не как разум.

Не как воля.

Скорее как чужая рука, сжимающая множество нитей в один узел.

Реван открыл глаза.

— Вас интересует технология? — спросила Шейра.

— Нет.

Ответ удивил всех.

Даже Белла замолчала.

— Не устройство, — продолжил Реван. — Принцип.

Маркус нахмурился.

— Принцип?

— Как искусственная волна может объединять разрозненные сознания в единое направление.

Он посмотрел на верфь.

— Это не похоже ни на что, с чем я сталкивался.

Белла неожиданно тихо сказала:

— Значит, вам тоже от неё неприятно?

Реван посмотрел на неё.

— Да.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что я уже начала думать, что просто слишком странная.

Маркус усмехнулся.

— Поздно.

— Капитан!

— Что? Ты сама это сказала.

Даже Шейра слегка наклонила голову.

Реван снова посмотрел на верфь.

— Устройство нужно изучить.

Маркус кивнул.

— Я ожидал, что вы это скажете.

— Но не сейчас.

Капитан удивился.

— Почему?

— Если мы попытаемся забрать его, зерги пойдут следом. Если оставим без охраны, они снова соберутся здесь.

Белла скривилась.

— То есть всё как всегда. Плохой вариант и ещё хуже.

— Не совсем.

Реван поднял взгляд к небу.

На орбите, невидимый с поверхности, ожидал один из кораблей Талдаримов.

— Над верфью останется Уничтожитель.

Шейра сразу поняла.

— Орбитальная зачистка.

— Да. Любая стая, приближающаяся к комплексу, будет уничтожаться с воздуха.

Маркус медленно выдохнул.

— Это решит проблему?

— Нет.

Реван посмотрел на него.

— Но даст время.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы подготовить правильный отряд и вернуться.

Белла подняла руку.

— Я сразу говорю: я в этом отряде.

— Никто не спрашивал, — сказал Маркус.

— А я заранее отвечаю.

— Белла.

— Капитан.

Они посмотрели друг на друга так, будто этот спор происходил между ними десятки раз.

Реван отметил и это.

Маркус не подавлял её.

Он удерживал.

Большая разница.

— Пока мне нужны все корабли, — произнёс Реван. — Мы вернёмся позже. Когда будем готовы.

Шейра склонила голову.

— Прикажете основным силам возвращаться на корабль?

— Да. С нами пойдут только ты, Маркус, Белла, десять Призраков, десять воинов Талдаримов и морпехи, которым нужно вернуться в Академию.

— Принято.

Приказы начали расходиться быстро.

Талдаримы уходили молча.

Призраки переговаривались короткими фразами.

Морпехи проверяли раненых.

Белла ещё несколько секунд смотрела на верфь.

Реван заметил это.

— Ты не хочешь уходить.

Она пожала плечами.

— Не люблю оставлять недоделанную работу.

— Это не трусость.

Белла резко посмотрела на него.

— Я и не думала...

— Думала.

Она открыла рот.

Закрыла.

Потом недовольно отвернулась.

— Вы раздражаете.

— Мне говорили.

— Часто?

— Достаточно.

Маркус тихо хмыкнул.

***

В это же время, глубоко под землёй, в медицинском секторе Академии Призраков, Нова Терра открыла глаза.

Сначала она не поняла, где находится.

Потолок.

Белый свет.

Гул медицинских приборов.

Запах антисептика.

Тело казалось чужим.

Слишком тяжёлым.

Слишком слабым.

Она попыталась пошевелиться, но пальцы едва дрогнули. Воспоминания пришли не сразу.

Сначала — обрывки. Свет. Боль. Чужие голоса. Приказы. Лица, которых она не знала. Лица, которых она убивала. Потом другое.

Чёрная фигура.

Маска.

Спокойный голос.

Реван.

Так он себя назвал.

Нова медленно вдохнула. И вдруг почувствовала что-то. Знакомое. Не рядом. Далеко. Но настолько ярко, что сознание мгновенно откликнулось.

Псионическая волна. Не Ревана. Нет. И всё же рядом с ним. Кто-то другой. Кто-то, кого она знала когда-то очень давно. До Доминиона. До Академии. До стирания памяти. До крови. До всего.

В груди поднялась боль. Не физическая. Старая. Забытое имя попыталось всплыть из глубины сознания, но новые воспоминания обрушились сверху, как лавина.

Тарсонис.

Дом семьи Терра.

Крики.

Пламя.

Маленькая рука в её ладони.

— Бел...

Нова не успела договорить. Мир снова раскололся. Слишком много воспоминаний. Слишком много боли.

Медицинские приборы тревожно запищали. Доктор Волькер резко обернулся.

— Она снова теряет сознание!

Нова попыталась удержаться.

Но тьма оказалась быстрее.

***

Путь обратно к Академии оказался спокойнее, чем ожидалось.

Зерги встречались небольшими группами. Несколько зерглингов у разрушенного тоннеля. Пара гидралисков возле обрушенной магистрали. Стая, слишком поздно заметившая отряд среди металлических обломков.

Реван снова соединял сознания бойцов через Силу.

Совсем легко. Почти незаметно. И теперь люди уже не вздрагивали от этого ощущения.

Призраки принимали связь быстрее, чем раньше.

Талдаримы тоже почти не сопротивлялись присутствию терранов в общем ритме.

Белла сопротивлялась иначе. Она просто не успевала показать себя.

Когда первый зерглинг выскочил из-за рухнувшей стены, один из Талдаримов рассёк его раньше, чем Белла достала катану.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Я его видела!

Талдарим ответил сухо:

— Теперь он мёртв.

— Я тоже могла!

— Но не успела.

Белла уставилась на него.

Потом повернулась к Маркусу.

— Он сейчас пошутил?

Маркус посмотрел на Талдарима.

— Кажется, да.

Белла снова посмотрела на Вознесённого.

— Неплохо.

Тот не ответил.

Но Реван заметил, как едва заметно дрогнули его плечи.

Возможно, это был смех.

Возможно.

Шейра тоже это заметила и посмотрела на своего воина так, будто решала, считать ли это дисциплинарным нарушением.

Белла же уже переключилась.

— А вот здесь, — она указала на обгоревший остов транспортника, — я однажды убила трёх зерглингов подряд. Ну, почти подряд. Один был уже ранен. Но я всё равно считаю.

Маркус произнёс:

— Конечно считаешь.

— А почему нет?

— Потому что его ранил сержант Колл.

— Но добила-то я.

— Ты ударила его сапогом.

— Смертельно ударила.

Один из Призраков тихо рассмеялся.

Белла победно улыбнулась.

— Вот! Свидетели подтверждают.

Шейра шла рядом с Реваном и всё чаще бросала на девушку короткие взгляды.

— Она не замолкает.

— Нет, — сказал Маркус. — Никогда.

— Как вы сражаетесь рядом с ней?

Капитан посмотрел на Беллу, которая теперь рассказывала одному из Талдаримов, как однажды гидралиск "почти честно попытался её съесть".

— Привыкаешь.

Пауза.

— Или сходишь с ума.

Шейра несколько секунд молчала.

— И что произошло с вами?

— Я ещё не решил.

Реван услышал это и позволил себе лёгкую улыбку.

Белла действительно говорила почти без остановки.

Но в её рассказах было больше, чем простая болтовня.

Она помнила места. Каждый обвал. Каждую засаду. Каждую потерю.

Просто рассказывала об этом так, будто превращала страх в шутку, а боль — в историю, которую можно пересказать и тем самым лишить власти над собой.

Реван понимал этот способ. Многие солдаты пользовались им.

Только у Беллы это выглядело не выученной привычкой, а самой природой.

Она не позволяла мёртвому миру заставить себя молчать.

И это тоже было силой.

Через час они добрались до входа в Академию. Массивные двери снова поднялись из-под слоя пепла и металла.

На этот раз Белла первой шагнула к панели допуска.

— Смотрите и учитесь, — сказала она Талдаримам. — Высокая технология терранов. Очень сложная штука.

Она приложила ладонь к сканеру. Система издала короткий сигнал. Дверь не открылась.

Маркус закрыл глаза.

Белла нахмурилась.

— Сейчас.

Она приложила ладонь снова.

Ещё один сигнал.

Пауза.

Двери начали медленно расходиться.

Белла подняла палец.

— Видите? Нужно просто уметь договариваться.

— С дверью? — спросила Шейра.

— Особенно с дверью.

Маркус тихо произнёс:

— Она сломала первый сканер, когда ей было десять.

— Я не сломала. Я проверяла защиту.

— Тебе было десять.

— Тем более. Хорошо, что я проверила.

Реван вошёл в открывшийся проход первым.

За ним — Шейра.

Потом Белла.

И именно в этот момент всё изменилось.

Она остановилась так резко, что один из морпехов едва не столкнулся с ней.

— Белла? — спросил Маркус.

Девушка не ответила.

Её лицо побледнело.

Улыбка исчезла.

Вся живая, беспокойная энергия словно разом ушла куда-то внутрь.

Реван почувствовал это мгновенно.

Та самая яркая псионическая искра, которую он видел в ней с первой встречи, дрогнула.

Не от страха.

От узнавания.

— Ты тоже почувствовала, — спокойно сказал он.

Белла медленно повернула голову.

— Что это?

Голос стал совсем другим.

Тише.

Моложе.

Почти детским.

Реван не ответил сразу.

Он хотел понять, что именно происходит с ней.

Белла сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Коридор Академии уходил далеко вглубь комплекса.

Где-то там, за множеством дверей, за медицинскими постами и лабораториями, лежала Нова Терра.

Белла смотрела в ту сторону, но, казалось, видела не стены.

— Нет...

Слово сорвалось почти беззвучно.

Маркус напрягся.

— Белла?

Она не слышала.

Перед её глазами возникло совсем другое место.

Высокие окна.

Светлый зал.

Смех.

Маленькая девочка бежит по коридору роскошного небоскрёба, а впереди кто-то оборачивается и протягивает ей руку.

Старшая сестра.

Светлые волосы.

Улыбка.

Тёплая ладонь.

Потом — огонь.

Крики.

Выстрелы.

И пустота.

Белла резко вдохнула.

— Нет...

Теперь громче. Она сделала ещё несколько шагов.

— Этого не может быть...

Реван молча смотрел на неё.

Он мог остановить.

Мог сказать правду.

Мог предупредить.

Но не стал.

Некоторые двери человек должен открыть сам.

Белла вдруг сорвалась с места.

Маркус успел только крикнуть:

— Белла!

Но она уже бежала.

Быстро.

Почти на пределе.

По длинным коридорам Академии.

Мимо удивлённых инженеров.

Мимо морпехов, которые едва успевали отступить в сторону.

Мимо медицинского персонала.

Она не знала дороги.

И всё равно бежала правильно.

Не глазами.

Псионикой.

Сердцем.

Тем самым чувством, которое семь лет назад ещё не умело защищать её от боли, но запомнило единственную волну среди миллионов.

Реван пошёл следом.

Не спеша.

Шейра последовала за ним.

Маркус уже бежал за Беллой, но понимал, что не догонит.

Девушка свернула в медицинский сектор.

Один из охранников попытался остановить её.

— Офицер, туда нельзя...

Белла даже не посмотрела на него.

— С дороги!

Он отступил.

Не потому, что подчинился приказу.

Потому что на мгновение увидел её глаза.

Насыщенно-зелёные.

Испуганные.

Полные надежды, в которую она сама ещё боялась поверить.

Белла остановилась только у прозрачной двери палаты.

За стеклом лежала девушка.

Бледная.

Неподвижная.

Светлые волосы рассыпались по подушке.

На запястьях — следы медицинских датчиков.

На лице — усталость, которую невозможно было скрыть даже сном.

Белла смотрела.

Не моргая.

Мир вокруг исчез.

Не было Ревана.

Не было Маркуса.

Не было Шейры.

Не было Академии.

Только она.

Та, кого сердце похоронило много лет назад.

И всё же не смогло забыть.

Губы Беллы дрогнули.

— Нова...

Слово прозвучало почти неслышно.

Но для неё самой оно стало громче любого выстрела.

Она прижала ладонь к стеклу.

Сначала осторожно.

Потом сильнее.

Словно боялась, что если отпустит, видение исчезнет.

— Это невозможно...

Маркус остановился в нескольких шагах позади.

Его лицо стало тяжёлым.

Теперь он понял.

Реван тоже остановился рядом, но ничего не сказал.

Белла медленно повернулась к нему.

В её глазах больше не было дерзости.

Только один вопрос.

Тот самый, который она пока не могла произнести.

Реван ответил тихо:

— Она жива.

Белла закрыла глаза.

На мгновение показалось, что она упадёт.

Маркус шагнул вперёд, но девушка устояла.

Она снова посмотрела на Нову.

И тогда всё, что она удерживала внутри с семи лет, наконец прорвалось наружу.

Не криком.

Не рыданием.

Тишиной.

Белла просто стояла перед стеклом, прижав ладонь к прозрачной преграде, а по её лицу текли слёзы.

Впервые с момента их встречи она не сказала ни слова.

Интерлюдия. Белла.

Я всегда думала, что память похожа на книгу.

Что стоит только захотеть...

И можно открыть нужную страницу.

Как же я ошибалась.

Память совсем не похожа на книгу.

Она больше напоминает утренний туман.

Иногда кажется, что вот он — совсем рядом.

Ещё один шаг...

И ты наконец увидишь то, что так долго искал.

Но стоит приблизиться...

И всё снова исчезает.

Наверное...

Именно поэтому я почти ничего не помню о своём детстве.

Нет.

Это неправда.

Я помню.

Только...

Не так, как хотелось бы.

Я помню запах свежескошенной травы.

Помню тепло чьей-то ладони.

Помню чей-то смех.

Помню ощущение, что рядом со мной всегда был человек, рядом с которым ничего не страшно.

Но стоит попытаться вспомнить лицо...

И всё растворяется.

Иногда мне становится страшно.

Не потому, что прошлое исчезло.

А потому...

Что однажды я могу забыть его окончательно.

***

Я долго убеждала себя, что мне повезло.

Я ведь выжила.

Значит...

Мне нельзя жаловаться.

Так говорят взрослые.

Выжил — живи дальше.

Наверное, они правы.

Но никто никогда не рассказывал, что делать, если выжило только тело.

А часть тебя...

Так и осталась лежать где-то под обломками прошлого.

***

Я не помню самого нападения.

Сколько бы ни пыталась.

В памяти остались лишь обрывки.

Темнота.

Пыль.

Очень тяжело дышать.

Что-то горячее течёт по лицу.

Чей-то голос.

Совсем рядом.

А потом...

Тишина.

Иногда мне снится один и тот же сон.

Я пытаюсь подняться.

Но не могу.

Хочу позвать брата.

И почему-то заранее знаю...

Что он уже не ответит.

Каждый раз просыпаюсь именно в этот момент.

И каждый раз не понимаю...

Почему мне так хочется плакать.

***

Наверное...

Самым первым человеком, которого я действительно запомнила после всего случившегося, стал Маркус.

Странно.

Когда я думаю о нём...

Я никогда не вспоминаю форму Призрака.

Не вспоминаю оружие.

Не вспоминаю визор.

Я вспоминаю его глаза.

Испуганные.

Тогда я решила, что он испугался того, что произошло вокруг.

Лишь спустя много лет поняла...

Нет.

Он испугался совсем другого.

Меня.

Точнее...

Того, что теперь делать с маленькой девочкой, которая осталась совсем одна.

Мы почти не разговаривали.

Наверное, я вообще тогда ни с кем не разговаривала.

Помню только, как мы ехали куда-то очень долго.

Я смотрела в окно.

Он несколько раз пытался что-то сказать.

Каждый раз замолкал.

В какой-то момент молча протянул мне маленькую шоколадку.

Я покачала головой.

Есть совсем не хотелось.

Минут через десять он снова положил её рядом.

И отвернулся к окну.

Будто сделал это случайно.

Я тогда всё-таки съела её.

До сих пор не знаю...

Он специально сделал вид, что не заметил?

Или действительно не смотрел?

Иногда мне кажется...

Именно тогда я впервые поняла...

Что доброта далеко не всегда умеет говорить красивыми словами.

***

Потом появилась Ильза.

Наверное, тогда я ещё не понимала, кто она такая.

Для меня она была просто женщиной, которая почему-то всё время находилась рядом.

Она никогда не задавала вопросов.

Не просила меня рассказать, что произошло.

Не говорила:

«Всё будет хорошо.»

Наверное...

Потому что сама понимала.

Некоторые раны не умеют слушать такие слова.

Они лишь делают больнее.

Однажды она присела рядом со мной.

Долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Белла...

Я никогда не смогу заменить тебе маму.

Я подняла голову.

Не знаю почему.

Но именно в тот момент мне стало страшно.

Наверное...

Потому что впервые кто-то произнёс это вслух.

Мама.

Это слово всё ещё существовало.

А её...

Уже нет.

Ильза осторожно продолжила:

— Но если однажды тебе понадобится человек, который просто будет рядом...

Я очень постараюсь им стать.

Я ничего не ответила.

Наверное, потому что тогда ещё не знала...

Что иногда любовь приходит очень тихо.

Не спрашивая разрешения.

Через несколько дней она познакомила меня с двумя очень странными людьми.

Они улыбались так широко, словно давно меня ждали.

Будто я не была чужим ребёнком.

Будто просто слишком долго добиралась домой.

— Ну наконец-то...

Старик развёл руками.

— А мы уж думали, что внучка никогда нас не найдёт.

Я тогда впервые за долгое время...

Засмеялась.

Совсем тихо.

Почти незаметно.

Но...

По-настоящему.

Мне часто кажется, что именно они спасли меня.

Не Маркус.

Не Ильза.

Хотя без них я бы сейчас здесь не сидела.

Нет...

Именно бабушка и дедушка научили меня снова жить.

У них всё было удивительно простым.

Если идёт дождь...

Можно сидеть у окна и пить горячий чай.

Если светит солнце...

Обязательно нужно идти к реке.

Если человеку грустно...

Не всегда нужно что-то говорить.

Иногда достаточно просто сесть рядом.

Тогда мне казалось, что так живут все.

Лишь потом я поняла...

Нет.

Это был настоящий подарок.

Пять лет.

Целых пять лет...

Мне позволили снова быть ребёнком.

***

Иногда я пыталась вспомнить своё прошлое.

Закрывала глаза.

Очень старалась.

Но каждый раз воспоминания ускользали.

Будто кто-то специально прятал их от меня.

Я видела длинный коридор.

Чьи-то шаги.

Красные волосы.

Женский смех.

И...

Чью-то ладонь.

Тёплую.

Она крепко держала мою руку.

Я почти вспоминала лицо.

Почти...

Но оно снова исчезало.

И я всегда просыпалась с одним и тем же чувством.

Будто потеряла что-то невероятно важное.

Но уже не могла вспомнить...

Что именно.

***

Мне исполнилось двенадцать.

Дедушка с самого утра делал вид, что ничего не происходит.

Получалось у него ужасно.

Он каждые пять минут выходил во двор.

Возвращался.

Снова выходил.

Я никак не могла понять почему.

Пока вечером не увидела огромный торт.

Кривой.

Совершенно некрасивый.

Наверное, самый некрасивый торт во всей галактике.

Я тогда так смеялась...

Что даже бабушка расплакалась.

Она сказала, что это от счастья.

Я ей поверила.

Теперь думаю...

Наверное, так и было.

Потому что никто из нас ещё не знал...

Что этот день разделит мою жизнь на «до» и «после».

Сначала я подумала...

Что начинается дождь.

Что-то падало с неба.

Медленно.

Очень много.

Странные капсулы.

Они с глухим стуком врезались в землю.

Никто ничего не понимал.

Потом...

Одна из них раскрылась.

...

Я никогда не забуду этот звук.

Не рёв.

Не крик.

А...

Будто кто-то разрывал живую плоть.

Медленно.

С наслаждением.

И тогда...

Я впервые увидела зергов.

Я замерла...

Не потому, что испугалась.

Хотя...

Нет.

Я испугалась.

Очень.

Наверное, сильнее всего в своей жизни.

Но потом услышала голос бабушки.

Она звала меня.

И всё изменилось.

Страх исчез.

Нет.

Он никуда не исчез.

Просто перестал быть самым главным.

Потому что рядом были люди...

Которых я снова могла потерять.

И почему-то...

Эта мысль оказалась страшнее любых чудовищ.

Я не знаю, что такое героизм.

Правда.

Наверное, взрослые знают.

Военные.

Командиры.

Такие люди, как Маркус.

Но мне тогда было всего двенадцать.

Я не думала о подвиге.

Я вообще почти ни о чём не думала.

Кроме одного.

Только бы успеть.

Я помню глаза бабушки.

Наверное...

Это единственное, что я увидела совершенно отчётливо.

Не зергов.

Не кровь.

Не разрушенные дома.

Её глаза.

Она смотрела не на себя.

На меня.

И кричала.

— Белла! Беги!

...

Нет.

Не могу.

Не снова.

Только не ещё одна семья.

Что-то внутри меня дрогнуло.

Будто всё это время за какой-то дверью кто-то очень долго стучал.

Тихо.

Почти неслышно.

А я...

Просто не обращала внимания.

И вдруг...

Дверь распахнулась.

Я никогда не забуду это чувство.

Не боль.

Не страх.

И не силу.

Именно...

Свободу.

Словно всю жизнь я пыталась дышать через крошечную щель.

И вдруг впервые смогла вдохнуть полной грудью.

Мир изменился.

Нет.

Не мир.

Я.

Я слышала людей вокруг.

Чувствовала их страх.

Их надежду.

Их боль.

Так отчётливо...

Будто всё это происходило со мной.

Я даже не заметила, как побежала.

Бабушка потом рассказывала, что кричала мне вслед.

Дедушка пытался догнать.

Наверное.

Не знаю.

Я ничего не слышала.

В тот момент существовали только они.

Зерги.

И люди, которых нужно было спасти.

Первый гидралиск оказался огромным.

Сегодня я бы сказала:

«Обычный.»

Но тогда...

Мне казалось, что выше него не бывает существ во всей Вселенной.

Он уже поднял голову.

Уже раскрыл пасть.

Я даже не успела испугаться.

Просто ударила.

Совсем по-детски.

Кулаком.

И...

Произошло что-то странное.

Моя рука даже не коснулась его.

Между нами вспыхнул ярко-синий свет.

Воздух будто взорвался.

А огромного зерга отбросило назад с такой силой, словно его ударил ускоритель крейсера.

Он снёс ещё нескольких зерлингов.

И всё стихло.

На одно мгновение.

Я стояла и смотрела на собственную руку.

— Это... Я?

Наверное...

Именно тогда я впервые испугалась самой себя.

Не зергов.

Не смерти.

Себя.

Потому что никто никогда не рассказывал мне...

Что внутри меня может жить такая сила.

Но времени бояться уже не было.

Я услышала плач ребёнка.

Совсем рядом.

И снова побежала.

Потом был ещё один дом.

Потом ещё.

Потом ещё.

Честно...

Я почти ничего не помню.

В памяти остались лишь отдельные картины.

Чьи-то руки.

Старик, которого я вытаскивала из-под балки.

Девочка, которая никак не отпускала свою игрушку.

Дедушка, обнимавший совершенно незнакомого мальчика.

И...

Постоянное чувство...

Что я везде опаздываю.

Что кого-то всё-таки не успею спасти.

Когда всё закончилось...

Я просто упала.

Сил больше не осталось.

Даже поднять голову оказалось тяжело.

Я смотрела в небо.

И почему-то думала совсем не о себе.

Я всё повторяла одну и ту же мысль.

Только пусть бабушка с дедушкой будут живы...

Пожалуйста...

Пусть будут живы...

...

Наверное...

Именно тогда я впервые поняла...

Что такое семья.

Это не люди, с которыми ты родился.

Это люди...

Ради которых ты готов забыть о себе.

Я услышала знакомый голос.

— Белла!

Маркус.

Почему-то...

Я сразу успокоилась.

Даже не открывая глаз.

Если пришёл Маркус...

Значит...

Теперь всё действительно закончилось.

Я почувствовала, как кто-то осторожно поднял меня на руки.

И сквозь полусон услышала его тихий голос.

— Молодец...

Совсем тихо.

Будто он говорил это не мне.

А самому себе.

...

Знаешь...

Наверное...

Именно тогда...

Я впервые почувствовала...

Что снова не одна.

***

Когда я проснулась...

Первое, что услышала...

Была тишина.

Странно.

После такого дня именно она казалась самой непривычной.

Я открыла глаза.

Белый потолок.

Незнакомая комната.

Рядом тихо пищали медицинские приборы.

Я долго смотрела вверх.

Пытаясь понять...

Где я.

И почему...

До сих пор жива.

Дверь тихо открылась.

Первым вошёл Маркус.

Он выглядел ужасно.

Грязный.

Уставший.

Броня была испачкана кровью зергов.

На плече виднелась глубокая царапина.

Я тогда ещё не знала...

Что он почти сутки не выходил из боя.

И только когда убедился, что всех выживших вывели...

Пришёл ко мне.

Он молча сел рядом.

Как тогда.

Много лет назад.

И снова не знал...

Что сказать.

...

Мне стало смешно.

Я тихо улыбнулась.

— Ты опять молчишь...

Он удивлённо посмотрел на меня.

А потом...

Впервые за всё время...

Улыбнулся и дал мне шоколадку.

— Наверное... Это у меня плохо получается.

Следом вошла Ильза.

Она всегда входила спокойно.

Так, словно рядом с ней становилось легче дышать.

Я посмотрела на неё.

— Бабушка... Дедушка...

Она кивнула раньше, чем я успела договорить.

— Живы.

Я закрыла глаза.

Наверное...

В тот момент я впервые за весь день позволила себе заплакать.

Совсем немного.

От облегчения.

***

Через несколько дней меня перевели в Академию Призраков.

Странно...

Если честно...

Мне всегда казалось, что академии должны быть холодными.

Строгими.

Безжизненными.

Но наша...

Совсем не была такой.

Да.

Нам не хватало еды.

Да.

Нам не хватало лекарств.

Да.

Каждый день кто-то погибал за стенами базы.

Но внутри...

Все почему-то продолжали жить.

По-настоящему.

Кто-то выращивал овощи прямо во дворе.

Кто-то чинил старые генераторы.

Кто-то учил детей читать.

Иногда морпехи устраивали смешные соревнования.

Хотя половина из них едва держалась на ногах после очередного боя.

Я никак не могла понять...

Почему они улыбаются.

А потом поняла.

Если перестанешь улыбаться...

Зерги победят ещё до того, как доберутся до тебя.

Именно там я впервые поняла...

Что сила нужна совсем не для побед.

Сила нужна...

Чтобы кто-то смог спокойно уснуть.

Чтобы дети снова бегали по коридорам.

Чтобы бабушка могла испечь хлеб.

Чтобы дедушка опять ворчал из-за сломанного забора.

Чтобы Маркус...

Хотя бы иногда...

Переставал делать вид, что с ним всё в порядке.

***

Ильза начала обучать меня.

Честно пыталась.

Наверное...

Любой другой наставник давно бы отказался.

Я терпеть не могла уставы.

Каждый раз задавала слишком много вопросов.

Постоянно спорила.

Иногда вообще уходила посреди занятий.

Она только тяжело вздыхала.

— Белла... Ты невозможная.

— Знаю.

— Почему ты всё время споришь?

Я долго думала над ответом.

А потом однажды сказала.

— Потому что... Если я перестану быть собой... Тогда зачем вообще становиться сильнее?

Она очень долго молчала.

А потом...

Неожиданно улыбнулась.

— Хороший ответ.

Больше мы к этому разговору никогда не возвращались.

Наверное...

Именно поэтому я выросла немного странной.

Не такой, как остальные Призраки.

Я любила бегать по всей базе.

Разговаривать с морпехами.

Помогать инженерам.

Играть с детьми.

Спорить с офицерами.

Каждый раз, когда удавалось кого-то рассмешить...

Мне становилось немного легче.

Наверное...

Потому что я слишком хорошо знала...

Как быстро улыбка может исчезнуть.

***

А потом...

Во время одного из заданий...

Я впервые встретила её.

Протосса.

Совсем не такого, каким я представляла их по рассказам Маркуса.

Не чудовище.

Не безжалостного убийцу.

Она была...

Гордой.

Непоколебимой.

Красивой.

Опасной.

И почему-то...

Очень одинокой.

Мне сразу захотелось узнать её лучше.

Странное желание.

Особенно посреди боя.

Но...

Это была я.

Потом была Шейра.

Наверное...

Любой другой человек сказал бы, что сначала мы встретились в бою.

Но мне почему-то кажется...

Что впервые мы встретились взглядом.

Странно.

Маркус столько рассказывал мне о протоссах.

О войне.

О том, насколько они опасны.

Я представляла себе чудовищ.

Холодных.

Безжалостных.

Совсем чужих.

...

А потом увидела её.

И почему-то...

Не испугалась.

Она двигалась совсем иначе.

Спокойно.

Уверенно.

Каждое движение было таким...

Будто она знала, что делает, ещё до того, как начинала двигаться.

Мне это понравилось.

Очень.

Наверное...

Потому что я всю жизнь сначала делала.

А уже потом думала.

Мы сражались.

И, если честно...

Мне понравилось.

Не потому, что я люблю драки.

Хотя...

Маркус наверняка сейчас сказал бы, что именно поэтому.

Я тихо улыбнулась.

Нет.

Мне понравилось потому...

Что впервые кто-то не смотрел на меня как на ребёнка.

Она сражалась со мной всерьёз.

И этим...

Проявила ко мне уважение.

Странный способ познакомиться.

Но, наверное...

Для нас он оказался самым правильным.

Потом появились зерги.

Как всегда.

Они вообще удивительно умеют появляться в самый неподходящий момент.

Если честно...

Иногда мне кажется, что у них это настоящий талант.

Мы переглянулись.

И без единого слова поняли друг друга.

Сначала разобраться с ними.

Потом...

Со всем остальным.

Наверное...

Именно тогда я впервые поняла...

Что язык — не самая важная вещь во Вселенной.

Иногда достаточно видеть...

Куда смотрит другой человек.

А потом...

Пришёл он.

Я почти ничего не знала о нём.

Высокая фигура.

Маска.

Плащ.

Спокойствие.

Странно...

Именно это слово снова приходит мне на ум.

Спокойствие.

Не холодность.

Не безразличие.

Нет.

Совсем другое.

Будто рядом с ним...

Даже хаос переставал быть хаосом.

Наверное...

Раньше я бы никогда не подошла к такому человеку.

Испугалась бы.

Или начала болтать без остановки.

Скорее второе.

Я вообще редко молчу.

Но рядом с ним...

Почему-то хотелось сначала слушать.

А уже потом говорить.

Очень странное чувство.

Я тогда ещё не понимала...

Почему меня к нему тянет.

Думала...

Наверное, потому что он сильный.

Нет.

Сильных людей я встречала и раньше.

Маркус сильный.

Ильза сильная.

Шейра сильная.

Дело было совсем не в этом.

...

Рядом с ним...

Я впервые за очень долгое время почувствовала себя...

В безопасности.

Не потому, что он мог победить любого.

А потому...

Что рядом с ним казалось невозможным потерять тех, кто тебе дорог.

Тогда я ещё не знала...

Что именно этого чувства мне не хватало всю жизнь.

Потом мы пошли к Академии.

Я рассказывала что-то без остановки.

Наверное, опять слишком много.

Шейра иногда молча слушала.

Иногда едва заметно качала головой.

Кажется...

Её даже немного забавляло, что я способна говорить дольше, чем некоторые морпехи способны стрелять.

Реван почти ничего не говорил.

Но почему-то...

Мне совсем не было неловко.

Иногда молчание рядом с правильными людьми оказывается уютнее любого разговора.

И вот...

Мы подошли к двери.

Я приложила ладонь к сканеру.

Раздался знакомый сигнал.

Такой обычный.

Я слышала его сотни раз.

Но именно сегодня...

Что-то изменилось.

...

Нет...

Не звук.

Что-то внутри меня.

Будто глубоко-глубоко...

За тем самым туманом...

Который столько лет скрывал моё детство...

Кто-то тихо произнёс моё имя.

...

Белла...

...

Я замерла.

Сердце вдруг забилось так сильно...

Что стало трудно дышать.

Нет...

Не может быть...

Я уже слышала этот голос.

Когда-то.

Очень давно.

Реван ничего не сказал.

Только посмотрел на меня.

Кажется...

Он понял раньше меня самой.

Я сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Потом сорвалась на бег.

Коридоры Академии мелькали перед глазами.

Кто-то что-то кричал мне вслед.

Я уже не слышала.

Перед глазами всё смешалось.

Запах медикаментов.

Белые стены.

Чьи-то шаги.

Стук собственного сердца.

И...

Обрывки воспоминаний.

Тёплая ладонь.

Смех.

Красные волосы.

Девушка...

Совсем юная...

Она наклоняется ко мне.

Улыбается.

— Белла...

Пойдём.

Я покажу тебе звёзды.

...

Нет...

Нет...

Этого не может быть...

Это невозможно...

Я ведь...

Я не помню...

Я...

...

Дверь была уже совсем рядом.

Я коснулась панели.

Она начала медленно открываться.

И в этот миг...

Туман исчез.

Я вспомнила.

Нова...

Глава 31. Воссоединение.

Академия Призраков. Тарсонис.

Возле двери медицинской палаты стояли трое.

Реван.

Шейра.

Белла.

В коридоре было непривычно тихо. Лишь приглушённое жужжание оборудования и редкие сигналы мониторов нарушали неподвижность воздуха.

Реван молча наблюдал за Беллой.

Ещё совсем недавно она говорила без остановки. Шутила. Спорила. Улыбалась так, будто сама упрямо отказывалась признавать, что этот мир давно перестал быть добрым.

Сейчас перед ним стояла совсем другая девушка.

Она молчала.

Пальцы её рук были крепко сцеплены. Взгляд не отрывался от двери палаты. Слёзы уже исчезли, но напряжение осталось. В каждом движении. В каждом вдохе. В том, как она стояла слишком прямо, будто боялась позволить себе слабость.

Шейра тоже смотрела на неё.

Для талдаримов подобные чувства были непривычны. Почти чужды. Но даже она понимала: перед ними происходит нечто важное. Не битва. Не поединок. Не проверка силы.

Нечто более хрупкое. И, возможно, более ценное.

Внезапно один из медицинских приборов изменил ритм.

Белла вздрогнула.

Реван повернул голову к двери.

За прозрачной перегородкой Нова медленно открыла глаза. Первым, что она почувствовала, было присутствие сильных псиоников.

Один разум — холодный, глубокий, закрытый, словно бездна под толстым слоем льда.

Второй — острый, чужой, похожий на натянутый клинок.

И третий...

Третий был другим.

Тёплым.

Неспокойным.

До боли знакомым.

Перед глазами Новы вспыхнуло воспоминание.

Рыжие волосы.

Маленькая ладонь в её руке.

Детский смех.

Девочка, которая смотрит на неё снизу вверх и упрямо требует показать звёзды.

— Нова...

Воспоминание исчезло. Дверь палаты открылась.

Реван, Шейра и Белла вошли внутрь.

Нова медленно повернула голову.

И замерла.

Перед ней стояла молодая девушка. Невысокая. Рыжеволосая. С зелёными глазами, в которых одновременно жили страх, надежда и что-то такое родное, что у Новы перехватило дыхание.

Она стала старше.

Гораздо старше.

Но ошибиться было невозможно.

— Белла... — почти беззвучно произнесла Нова.

Белла сделала шаг вперёд. Потом остановилась. Словно боялась, что если подойдёт слишком быстро, всё исчезнет.

— Нова...

Голос дрогнул.

— Это правда ты?

Нова долго смотрела на неё.

Память возвращалась не сразу. Не потоком. Не ясной картиной. Обрывками.

Дом.

Смех.

Кровь.

Крик.

А потом снова — маленькая девочка, которая тянет к ней руки.

— Я...

Нова закрыла глаза.

— Я помню тебя.

Белла прижала ладонь ко рту.

— Правда?

Нова открыла глаза. В них впервые не было холода Призрака. Только растерянность. И боль.

— Ты была совсем маленькой.

Она с трудом сглотнула.

— Я думала, ты погибла.

Белла покачала головой. Слёзы снова выступили в глазах, но теперь она улыбалась.

— Нет.

Она подошла ближе.

— Я здесь.

Пауза.

— Я Белла Терра.

Твоя младшая сестрёнка.

Нова смотрела на неё так, словно училась верить заново.

— Моя память...

Она тихо выдохнула.

— Я не знаю, где правда, а где то, что мне вложили в голову.

Белла осторожно взяла её руку.

— Тогда начнём с простого.

Нова посмотрела на их сцепленные пальцы.

— С чего?

Белла улыбнулась сквозь слёзы.

— С того, что я настоящая.

Несколько секунд Нова молчала. Потом её пальцы дрогнули и крепко сжали ладонь Беллы. Это движение оказалось сильнее любых слов.

Белла не выдержала. Она шагнула вперёд и обняла сестру.

Нова сперва застыла.

Слишком долго её учили не позволять себе подобного.

Слишком долго превращали в оружие. Но затем её руки медленно поднялись. И она обняла Беллу в ответ.

Крепко.

Почти отчаянно.

Словно боялась, что если отпустит, то снова проснётся в мире, где у неё никого нет.

Реван молча смотрел на них. Воссоединение семьи. Редкое зрелище.

Особенно в галактике, где война давно научила людей терять всё, что они любят.

Он не вмешивался.

Этот момент принадлежал не ему.

Белла тихо рассмеялась сквозь слёзы.

— Ты знаешь... Я столько раз представляла, что скажу тебе, если найду.

Нова едва заметно отстранилась.

— И что?

— Ничего.

Белла всхлипнула и улыбнулась шире.

— Я всё забыла.

Нова смотрела на неё.

И вдруг на её лице появилась едва заметная, почти неуверенная улыбка.

— Это похоже на тебя.

Белла замерла.

— Ты это помнишь?

Нова ответила не сразу.

— Не всё.

Она коснулась виска.

— Только обрывки. Голос. Смех. Ты всё время куда-то убегала.

Белла фыркнула сквозь слёзы.

— Ничего не изменилось.

— Похоже на то.

Они снова замолчали. Но теперь тишина была другой. Не пустой. Живой.

В этот момент дверь палаты тихо открылась.

На пороге остановился Маркус. Он не вошёл сразу. Просто застыл, глядя на двух сестёр.

Живых.

Обеих.

Белла заметила его первой.

— Маркус...

Он попытался улыбнуться. Получилось не сразу.

— Не хотел мешать.

— Ты никогда не помешаешь.

Белла отпустила Нову, подошла к нему и крепко обняла. Совсем по-детски. Так, как, видимо, делала это много лет.

Маркус осторожно положил руку ей на плечо.

— Выросла.

— Сам вижу.

Он тихо усмехнулся.

Нова внимательно смотрела на них.

— Значит...

Её голос стал тише.

— Это ты?

Маркус поднял взгляд.

— Да.

Пауза.

— Наверное, мы так и не успели познакомиться.

Нова долго молчала.

Потом произнесла:

— Спасибо.

Маркус нахмурился.

— За что?

— За Беллу.

Нова посмотрела на сестру, затем снова на него.

— Если бы не ты... я бы сегодня снова осталась одна.

Маркус будто не сразу понял, что ответить. А потом покачал головой.

— Нет.

Его голос стал глухим.

— Это я должен просить прощения.

Белла медленно отпустила его.

— Маркус...

— В тот день мне поручили защищать вашу семью.

Он смотрел уже не только на Нову. На Беллу тоже.

— Нас отвели ложным приказом. Мы прибыли слишком поздно.

Палата погрузилась в тишину.

— Я нашёл её под завалами.

Он с трудом выдохнул.

— Раненую. Напуганную. Но живую.

Маркус опустил взгляд.

— Я всё это время думал, что подвёл вас. Что не выполнил свой долг. Что смог сохранить только одну.

Нова ничего не сказала.

Белла тоже.

Именно тогда в палату вошла Ильза. Она стояла у двери и, похоже, слышала последние слова.

— Нет, Маркус.

Её голос прозвучал спокойно.

— Ты сохранил обеих.

Маркус поднял голову.

Ильза подошла ближе.

— Просто им понадобилось почти десять лет, чтобы снова найти друг друга.

Белла снова взяла Нову за руку.

Нова смотрела на Маркуса иначе.

Не как Призрак.

Не как солдат.

Как человек, который только сейчас начинал понимать, сколько чужих решений привели её к этому мгновению.

— Ты спас мою сестру, — тихо сказала она. — Значит, ты спас часть меня.

Маркус отвернулся.

Слишком быстро.

Но Реван заметил.

Как и заметил, что Белла тоже всё поняла.

Она ничего не сказала. Просто вновь обняла его.

Реван сделал шаг вперёд.

Маркус выпрямился почти автоматически.

— Лорд Реван.

Ситх некоторое время смотрел на него.

— Ты хороший воин, Маркус.

Тот хотел что-то ответить, но Реван продолжил:

— Но сегодня ты доказал, что способен быть чем-то большим.

Маркус замер.

— Ты сохранил чужую семью.

Реван перевёл взгляд на Беллу и Нову.

— Такие люди нужны любой Империи.

В палате снова стало тихо.

Но эта тишина больше не была тяжёлой.

В ней было что-то новое.

Осторожное.

Похожее на надежду.

Шейра смотрела на происходящее молча. Она не до конца понимала терранские чувства. Но видела достаточно, чтобы сделать вывод. Эти люди были связаны не цепью. Не приказом. Не страхом. Чем-то другим.

И, возможно, именно поэтому они не ломались даже тогда, когда должны были.

Реван повернулся к Ильзе.

— Нам нужно поговорить.

Ильза коротко кивнула.

— О пси-эмиттере?

— Да.

Белла резко подняла голову.

— Я тоже—

— Нет, — мягко, но твёрдо произнёс Реван.

Она нахмурилась.

— Но—

— Сейчас ты останешься здесь.

Он посмотрел на Нову.

— С ней.

Белла замолчала. Потом медленно кивнула.

— Хорошо.

Реван повернулся к Маркусу.

— Ты пойдёшь с нами.

Маркус бросил взгляд на Беллу.

Та улыбнулась.

— Иди. Я справлюсь.

— Не сомневаюсь.

Он посмотрел на Нову.

— Отдыхай. У вас обеих будет время поговорить.

Нова кивнула. Но взгляд её снова вернулся к Белле. Словно она всё ещё боялась, что стоит отвернуться — и сестра исчезнет.

Реван, Шейра, Ильза и Маркус вышли из палаты.

Дверь закрылась.

Белла села рядом с кроватью и снова взяла Нову за руку.

— Ну...

Она попыталась улыбнуться.

— С чего начнём?

Нова посмотрела на неё.

Долго.

А потом тихо ответила:

— Расскажи мне... Как ты выжила.

Белла сжала её ладонь.

— Хорошо.

Она глубоко вдохнула.

— Только ты не перебивай.

Нова едва заметно улыбнулась.

— Ты всё ещё много говоришь?

Белла впервые за весь день рассмеялась по-настоящему.

— О, сестрёнка... Ты даже не представляешь.

Дверь палаты тихо закрылась за их спинами.

Коридор вновь встретил их привычной тишиной.

Некоторое время никто не произносил ни слова.

Маркус шёл последним. Перед глазами всё ещё стояла картина двух сестёр, впервые обнявших друг друга после долгих лет разлуки.

Ильза первой нарушила молчание.

— Спасибо, Лорд Реван.

Реван слегка повернул голову.

— За что?

— За то, что ушли.

Шейра вопросительно посмотрела на Ильзу.

Та едва заметно улыбнулась.

— Многие командиры попытались бы воспользоваться моментом. Начали бы расспрашивать Нову, задавать вопросы, искать выгоду. Вы же поняли, что сейчас им нужно только одно.

— Воссоединение, — спокойно ответил Реван.

Ильза кивнула.

— Именно.

Некоторое время они шли молча.

— Семья... — неожиданно произнесла Шейра. — Странное чувство.

Маркус удивлённо посмотрел на неё.

— Почему?

— Среди талдаримов семья не имеет такого значения, как у вас. Нас объединяет Цепь Вознесения. Мы подчиняемся сильнейшему. Таков наш путь.

Реван спокойно посмотрел на неё.

— И всё же даже сильнейшему нужен тот, ради кого стоит сражаться.

Шейра ничего не ответила.

Но над словами Ревана задумалась.

...

Через несколько минут они вошли в небольшой зал совещаний.

Комната была простой.

Круглый металлический стол.

Несколько проекционных панелей.

Голографическая карта Тарсониса занимала почти всю центральную часть помещения.

Ильза активировала терминал. Над столом вспыхнула трёхмерная проекция планеты. Красными отметками были обозначены крупные скопления зергов. Синими — позиции Академии. А в самом центре мерцала единственная жёлтая точка.

— Пси-эмиттер, — произнесла Ильза.

Реван внимательно посмотрел на карту.

— Расскажите всё, что знаете.

Ильза глубоко вздохнула.

— Во время падения Тарсониса Арктур Менгск приказал разместить на планете три пси-эмиттера. Именно они привлекли Рой.

Она увеличила изображение.

Две отметки сменили цвет на серый.

— Эти два были уничтожены во время войны.

Затем указала на последнюю.

— А этот... нет.

— Почему? — спросила Шейра.

— Он вышел из строя.

Маркус продолжил за неё:

— И произошло нечто странное.

Он увеличил карту ещё сильнее.

— Вместо того чтобы уничтожить устройство, зерги окружили его.

— Охраняли? — уточнил Реван.

— Именно.

— Значит, даже неисправный эмиттер продолжал излучать слабый сигнал, — спокойно произнёс Реван.

Ильза кивнула.

— Мы пришли к такому же выводу.

— Поэтому вы не уничтожили его.

— Нет.

Ильза посмотрела прямо на Ревана.

— Мы надеялись однажды починить его.

Наступила короткая пауза.

— И что потом?

— Вывести на орбиту.

Она увеличила карту системы.

Возле Тарсониса появилась маленькая безжизненная луна.

— Если отправить эмиттер туда...

Маркус закончил мысль:

— Весь Рой постепенно покинет планету.

Шейра удивлённо посмотрела на них.

— Значит, вы могли освободить Тарсонис?

Ильза печально улыбнулась.

— Могли бы. Если бы знали, как восстановить это устройство. Мы искали инженеров. Учёных. Псиоников. Но никто не понимал принцип его работы.

Реван несколько секунд молча смотрел на голограмму.

Потом произнёс:

— Замысел разумный.

Все перевели взгляд на него.

— Но сейчас он обречён.

— Почему? — спросил Маркус.

Реван поднял взгляд на изображение планеты.

— Потому что зерги — не единственная угроза.

Ильза медленно кивнула.

— Доминион.

— Да.

Она вывела на экран несколько орбитальных траекторий.

— Каждые несколько недель сюда прибывают разведывательные корабли Доминиона. Они обследуют поверхность. Забирают оборудование с заброшенных заводов. Вывозят технологии Конфедерации. Иногда просто наблюдают.

Маркус мрачно добавил:

— Если зерги внезапно покинут Тарсонис... Они сразу поймут, что здесь произошло нечто необычное. И тогда вслед за разведчиками придут крейсеры.

Наступило молчание.

Реван медленно сложил руки за спиной.

— Убрав одну угрозу...

Мы можем привести другую.

— Именно этого мы и опасаемся, — тихо сказала Ильза.

Реван ещё раз посмотрел на карту.

Затем спокойно произнёс:

— Значит... Пока Тарсонис должен оставаться таким, каким его считают все. Мёртвым миром.

Никто не стал спорить. Потому что все понимали — он прав.

Тишина вновь опустилась на зал совещаний.

Голограмма Тарсониса продолжала медленно вращаться над столом, окрашивая лица собравшихся голубоватым светом.

Реван ещё несколько секунд смотрел на изображение планеты.

Затем спокойно спросил:

— Сколько людей находится под вашей защитой?

Ильза не ожидала такого вопроса. Она на мгновение задумалась.

— Чуть больше двадцати тысяч.

— Только призраки?

Она покачала головой.

— Нет.

Её голос стал мягче.

— Среди них учёные. Инженеры. Врачи. Фермеры. Рабочие. Дети. Старики. Все, кого нам удалось вывести из разрушенных городов прежде, чем туда добрались зерги.

Маркус молча кивнул.

— Мы спасали всех. Кого успевали.

Реван медленно подошёл к широкому окну. За толстым бронестеклом простирался разрушенный Тарсонис. Когда-то этот мир был сердцем Конфедерации.

Теперь...

Лишь бесконечные руины.

Он долго смотрел на разрушенный город.

Затем негромко произнёс:

— Вы не военная база.

Он обернулся.

— И не убежище.

Его взгляд остановился на Ильзе.

— Вы... Последний город Конфедерации.

В комнате стало тихо. Никто раньше не называл Академию именно так.

Но чем дольше они думали над этими словами... Тем больше понимали, что он прав.

Ильза первой нарушила молчание.

— Никогда... Не смотрела на это с такой стороны.

Реван сделал несколько шагов обратно к столу.

— Сейчас я не могу говорить от имени всей фракции Талдаримов. Потому что она ещё только рождается. Но... Я могу говорить от своего имени.

Все внимательно смотрели на него.

— Когда Талдаримы окончательно признают меня своим Верховным Владыкой... Я предложу вашему народу место в этой Империи.

Он выдержал небольшую паузу.

— Не как рабам. Не как прислуге. И даже не как подданным второго сорта. А как её гражданам.

Маркус невольно переглянулся с Ильзой. Такого ответа он совершенно не ожидал.

Шейра тоже подняла взгляд на Ревана. Даже для неё подобные слова звучали необычно.

Талдаримы никогда не говорили о равенстве.

Ильза молчала.

Потом честно ответила:

— Многие здесь уже не верят Доминиону.

После всего, что произошло...

Они не смогут.

Но...

Она тяжело вздохнула.

— Многие боятся и талдаримов. Они помнят рассказы о них. И помнят столкновения с ними.

Реван едва заметно кивнул.

— Это естественно.

Он посмотрел каждому в глаза.

— Страх исчезает не после слов.

Он сделал небольшую паузу.

— А после поступков.

Ещё одна короткая тишина.

— Поэтому... Я не прошу вас доверять мне сегодня. Не прошу приносить клятвы. Не прошу выбирать между мной и Доминионом. Просто... Наблюдайте.

Он перевёл взгляд на разрушенный город за окном.

— Когда придёт время... Вы сами решите, за кем хотите идти.

В комнате вновь воцарилась тишина. Но теперь она уже не казалась тяжёлой. Наоборот. В ней появилась странная лёгкость. Словно впервые за долгие годы перед людьми открылось будущее, в котором у них действительно был выбор.

Маркус нарушил молчание первым.

Он смотрел на Ревана уже совсем иначе.

Не как на загадочного ситха.

И не как на очередного завоевателя.

А как на человека, который мог изменить судьбу не только талдаримов, но и последних выживших терранов конференции.

История Дарта Ревана в секторе Копрулу только набирает обороты!Прямо сейчас на моем Boosty уже опубликованы 35 гдав! Там сюжет идет полным ходом, а новые главы будут выходить каждую неделю по субботам, (иногда ещё и средам)— ровно на неделю раньше, чем где-либо еще.

Глава 32. Прощание с Тарсонисом.(Часть 1)

Прощание с Тарсонисом.

Подготовка к отлёту началась задолго до окончания местного цикла сна.

В глубинах Академии Призраков не существовало ни рассветов, ни закатов. Здесь время определяли смены дежурных, сигналы внутренних систем и ровное мерцание ламп, тянувшихся вдоль бетонных коридоров. Толстые слои породы отделяли комплекс от заражённой поверхности Тарсониса, где среди поглощённых крипом городов по-прежнему бродили стаи зергов.

Приказ Ревана быстро разошёлся среди талдаримов.

Оружие проверяли в последний раз. Повреждённые доспехи отправляли в ремонтные секции. Контейнеры с собранными образцами, оружием и данными переносили к залу искривления, где уже готовилась к работе призма. На орбите флот ожидал возвращения своего владыки.

До отправления оставалось несколько часов.

Реван мог провести их в командном центре, изучая сведения о Бел-Шире и состоянии собственных сил.

Вместо этого он отправился в последний раз пройти по Академии.

Шейра последовала за ним.

Они двигались без сопровождения. Талдаримка шла немного позади, как привыкла с момента, когда признала власть Ревана, но теперь в её походке уже не было прежней напряжённости. Ей больше не приходилось каждое мгновение ждать предательства или вызова.

Сам Реван почти не разговаривал.

Он наблюдал.

Академия уже не казалась мёртвым подземным лабиринтом, каким предстала перед ним в первые часы после прибытия.

Она жила.

Из технической шахты доносился грохот работающего оборудования. Двое инженеров, стоя на поднятой платформе, пытались заменить повреждённый распределитель энергии. Под ними пожилой механик громко спорил с молодым помощником, доказывая, что тот перепутал кабели охлаждения.

Чуть дальше несколько человек переносили ящики с лекарствами. Рядом с ними шла женщина с ребёнком на руках. Мальчик с любопытством смотрел на Шейру, не скрывая интереса к её красно-чёрным доспехам и пси-клинкам, закреплённым на запястьях.

Мать осторожно отвела его в сторону.

Но не ускорила шаг.

Не попыталась спрятаться.

Ещё несколько дней назад большинство людей при появлении талдаримов прижимались к стенам или искали ближайший выход.

Теперь страх не исчез.

Но перестал управлять каждым движением.

Шейра тоже заметила перемену.

— Они больше не бегут от нас, — передала она Ревану.

Её мысль прозвучала спокойно, но в ней чувствовалось удивление.

— Они привыкают, — ответил он.

— К присутствию тех, кого недавно считали врагами?

— К возможности, что не каждый незнакомец приходит за их жизнью.

Шейра повернула голову вслед удаляющейся женщине.

— Среди моего народа незнакомец почти всегда приходит либо отнять место в Цепи, либо потребовать подчинения.

— Поэтому талдаримы давно разучились видеть что-либо между враждой и покорностью.

Она посмотрела на него.

В её зелёных глазах на мгновение усилилось внутреннее свечение.

— Ты говоришь так, будто это недостаток.

— Это ограничение.

Шейра не ответила.

Реван продолжил путь.

Они миновали жилой сектор. Двери многих помещений оставались открытыми. Из одного доносился детский смех. В другом несколько людей разбирали старую систему очистки воды. Кто-то закрепил на голой бетонной стене выцветшую эмблему Конфедерации, и теперь двое подростков пытались выпрямить её погнутый край.

Дальше располагался один из аграрных отсеков.

Раньше здесь тренировались будущие Призраки. Теперь под потолком горели лампы искусственного света, а вместо полос препятствий тянулись узкие ряды влажной земли.

Зелёные ростки едва поднялись над поверхностью.

Возле них работали старики, женщины и несколько бойцов без брони. Они осторожно проверяли систему орошения, поправляли опоры и убирали сухие листья.

Шейра остановилась.

— Они выращивают пищу под землёй.

— Иначе им не выжить.

— Это займёт много времени.

— Да.

— Проще было бы забрать необходимое у более слабых.

Реван посмотрел на неё.

Вопрос был задан без жестокости. Шейра лишь озвучила то, чему её учили всю жизнь.

— А что произойдёт, когда у слабых больше ничего не останется?

Она ответила не сразу.

— Тогда нужно найти других.

— И однажды других не останется тоже.

Взгляд Шейры снова вернулся к первым побегам.

Один из стариков заметил их и выпрямился. Его лицо на мгновение напряглось, но затем он просто склонил голову перед Реваном.

Не как подданный.

Как человек, признающий присутствие другого человека.

Реван ответил коротким кивком.

Они продолжили путь.

— Эти терраны потеряли почти всё, — сказала Шейра. — Мир. Правительство. Большую часть своего народа. Их столица теперь принадлежит Рою. Но они продолжают строить.

— Именно.

— Зачем?

Вопрос прозвучал неожиданно искренне.

Реван замедлил шаг.

На стене впереди находился один из экранов внешнего наблюдения. Изображение было нечётким, местами покрытым помехами, но поверхность планеты всё же различалась.

Разрушенные башни Тарсониса поднимались среди бесконечных полей крипа. Органическая ткань покрывала улицы, проникала внутрь зданий, спускалась в транспортные тоннели и обвивала основания небоскрёбов. Между серыми конструкциями шевелились наросты Роя. Вдали медленно перемещалась стая зерглингов, почти сливавшаяся с багрово-фиолетовой поверхностью заражённого города.

Когда-то там жили миллиарды.

Теперь лишь редкие подземные убежища ещё удерживали остатки человеческой жизни.

— Потому что они не умеют иначе, — произнёс Реван.

Шейра перевела взгляд с экрана на него.

— Не понимаешь?

— Нет.

— И я тоже не сразу понял.

Он смотрел на заражённый город.

Когда-то, проходя по базам Республики или собственной Империи, Реван первым делом оценивал оборону.

Численность гарнизона.

Состояние техники.

Слабые места.

Запасы.

Он видел солдат, корабли и ресурсы.

Обычные люди оставались за границами расчётов. Не потому, что были ему безразличны. Просто в годы войны он привык мыслить числами, которые могли решить исход следующего сражения.

Теперь его внимание всё чаще задерживалось на другом.

На ребёнке, который перестал бояться выйти в коридор.

На инженере, способном спорить о сломанной системе, словно вокруг не существовало целой заражённой планеты.

На людях, выращивавших первые растения в помещении, построенном для создания убийц.

— Их сила не в оружии, — продолжил Реван. — И не в численности. Их можно лишить города, флота, власти. Они всё равно попытаются начать сначала.

— Даже если обречены?

— Особенно если считают себя обречёнными.

Шейра некоторое время смотрела на экран.

— Талдарим, потерявший всё, либо ищет быстрой смерти, либо бросает вызов тому, кого винит в своём падении.

— Потому что вас учили видеть ценность только в победе.

— А ты видишь её в поражении?

— Нет. Я вижу её в том, что происходит после него.

Они вновь двинулись вперёд.

За ними остался экран с изображением заражённой поверхности.

— Эти люди смогут продержаться, — сказала Шейра.

— Некоторое время.

— А затем?

Реван уже обдумывал это.

Академия была хорошо спрятана. Её системы маскировки ещё работали. Большая часть зергов не знала о существовании подземного комплекса. Повреждённый пси-эмиттер отвлекал стаи в другой части региона.

Но ни одна защита не оставалась надёжной вечно.

Доминион продолжал посылать корабли к Тарсонису. Наёмники и мародёры обыскивали руины в поисках технологий Конфедерации. Пираты могли обнаружить сигналы систем жизнеобеспечения. Даже небольшой сбой маскировки был способен привести сюда Рой.

— Рано или поздно их найдут, — сказал Реван. — Доминион. Наёмники. Кто-то ещё.

— И ты вернёшься?

Он не ответил сразу.

Ещё недавно правильным показался бы простой ответ.

Это не его народ.

Не его война.

Не его ответственность.

Но теперь подобная мысль уже не приносила прежней ясности.

— Если они попросят о помощи, — произнёс он, — я услышу.

Шейра внимательно посмотрела на него.

— Ты считаешь их своими?

— Нет.

Ответ прозвучал без колебаний.

Он не собирался присваивать себе право решать их судьбу только потому, что однажды помог им.

— Пока нет.

Шейра слегка наклонила голову.

Реван продолжил:

— Но я уже не могу назвать их совершенно чужими.

Они шли дальше, и несколько минут никто не нарушал тишину.

Вскоре коридоры стали чище, а свет — холоднее. Они приближались к медицинскому сектору.

Реван почувствовал Нову ещё до того, как увидел дверь её палаты.

Её присутствие изменилось.

Раньше сознание Призрака напоминало закрытое помещение, из которого вынесли почти всё живое. Защитные барьеры, внедрённые воспоминания, следы постоянных вмешательств — всё это оставило в ней пустоту, которую невозможно было скрыть даже за железной дисциплиной.

Теперь пустота отступала.

Сила Новы оставалась огромной. Она не стала слабее после освобождения от контроля Доминиона. Напротив, впервые за долгое время её псионическая энергия больше не боролась с собственным разумом.

Реван остановился перед дверью.

— Я подожду снаружи, — передала Шейра.

Он взглянул на неё.

— Почему?

— Она изучает тебя. Моё присутствие заставит её следить ещё и за мной.

Реван едва заметно кивнул.

Шейра училась наблюдать.

И делала это быстрее, чем сама понимала.

Дверь открылась.

Нова сидела на краю медицинской койки. На небольшом столе рядом лежал разобранный пистолет, который, судя по чистоте деталей, она уже успела проверить несколько раз. Простая серая форма Академии делала её моложе, но положение тела выдавало бойца.

Спина прямая.

Обе ноги твёрдо стоят на полу.

Дверь и единственный технический проход находились в поле зрения.

Она выбрала место у стены, хотя палата была совершенно безопасна.

Нова подняла глаза.

Её взгляд скользнул по маске Ревана, рукам, оружию и остановился на его лице.

Она сделала это почти незаметно.

Но он понял: она оценивала его с той же точностью, с какой оценивала бы новую цель.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Реван.

— Намного лучше.

Нова посмотрела на пистолет, затем вновь на него.

— Спасибо, Лорд Реван.

— Раньше ты не использовала титул.

— Раньше я знала тебя лучше.

— Белла не восполнила этот недостаток?

Взгляд Новы немного смягчился.

— Она очень старалась.

— Представляю.

— Сомневаюсь. Она пересказала мне почти каждую вашу беседу. Иногда несколько раз. В разных версиях.

Реван позволил себе короткую улыбку.

— И к какому выводу ты пришла?

— Пока ни к какому.

Ответ прозвучал спокойно.

— Это разумно.

— Ты не похож на человека, которого описывает Белла.

— Она склонна преувеличивать.

— Дело не в этом.

Нова на мгновение опустила взгляд на собственные руки.

— Она видит в тебе дорогу.

Реван ничего не сказал.

— Возможность увидеть мир за пределами этих стен, — продолжила Нова. — Возможность стать сильнее. Найти своё место. Возможно, она ещё сама не понимает, что именно её так привлекает.

— Понимает. Просто пока не умеет выразить словами.

Нова изучающе посмотрела на него.

— Ты хорошо её понимаешь.

— Она почти никогда не скрывает того, что чувствует.

— В отличие от тебя.

— В отличие от нас обоих.

На этот раз Нова действительно улыбнулась.

Совсем немного.

Затем её лицо вновь стало серьёзным.

— Я помню детство, — сказала она. — Родителей. Зеба. Клару. Беллу.

Она произнесла имена медленно, словно проверяла, по-прежнему ли они принадлежат ей.

— Помню Академию. Некоторые тренировки. Ильзу. Маркуса. Потом воспоминания обрываются.

— Ты совсем не помнишь Доминион?

— Нет.

Нова нахмурилась.

— Я знаю, что служила ему. Знаю названия операций. Узнаю оружие, коды, тактику. Моё тело помнит всё, чему его учили. Но когда пытаюсь увидеть хотя бы одно лицо или вспомнить конкретный приказ...

Она замолчала.

— Там ничего нет.

— Возможно, память вернётся.

— А возможно, нет.

В её голосе не было паники.

Лишь принятие факта, который она пока не могла изменить.

— Ты боишься этого? — спросил Реван.

— Того, что не вспомню?

— Того, что вспомнишь.

Нова ответила не сразу.

— Да.

Она не стала скрывать правду.

— Если половина из того, что мне рассказали, верна, я совершала вещи, которыми вряд ли буду гордиться.

— Ты выполняла приказы.

— Это не оправдание.

— Нет.

Она подняла голову.

Реван продолжил:

— Но прошлое нельзя изменить, отрицая его. Если память вернётся, тебе придётся решить, кем быть дальше.

— А если не вернётся?

— Тогда всё равно придётся решать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Нова первой отвела взгляд.

— Белла сказала, что ты собираешься улететь.

— Сегодня.

— На Бел-Шир?

— Да.

Она провела пальцем по одной из деталей оружия.

— А что будет со мной?

— Это зависит от тебя.

— Мне сказали, что я была твоей пленницей.

— Ты находилась под наблюдением.

— Есть разница?

— Если бы ты решила уйти, я не стал бы посылать за тобой погоню.

Нова прищурилась.

— Даже когда я подчинялась Доминиону?

— Тогда я не был уверен, что решение действительно принадлежит тебе.

Она немного помолчала.

— А сейчас уверен?

— Твой разум ещё восстанавливается. Но чужой воли в нём больше нет.

— Значит, ты меня отпускаешь?

— Я не удерживаю тебя.

Реван произнёс это без торжественности.

Не как дар.

Как констатацию права, которое и без того принадлежало ей.

— Можешь остаться здесь. Помогать Ильзе. Защищать людей Академии. Провести время с сестрой. Если однажды решишь присоединиться ко мне, я найду применение твоим способностям.

— Ты говоришь так, будто уверен, что я могу быть полезна.

— Я чувствовал твою силу ещё до того, как ты вспомнила собственное имя.

Нова задумалась.

— А твои талдаримы примут человека?

— Они признают того, кто способен доказать своё право находиться рядом с ними.

— Звучит не слишком гостеприимно.

— Они и не пытаются быть гостеприимными.

— Белла предупреждала.

— И всё же она хотела лететь со мной.

— Белла хотела бы полететь даже на корабле зергов, если бы ей пообещали показать другую планету.

— Возможно.

Нова снова улыбнулась, но затем её взгляд стал внимательнее.

— Почему ты оставляешь выбор мне?

— Потому что он твой.

— Большинство командиров так не считают.

— Большинство командиров получают солдат, которые подчиняются только до первой возможности уйти или предать.

— Ты рассчитываешь на верность?

— Я рассчитываю на осознанное решение.

— А если я решу никогда не приходить?

— Значит, таков будет твой путь.

Нова не нашла в его ответе ни скрытой угрозы, ни попытки заставить её чувствовать долг.

Это настораживало сильнее прямого давления.

Людей, желавших власти, она понимала.

Людей, требовавших послушания, тоже.

Реван был опасен. Она ощущала это слишком ясно, чтобы обманывать себя. За его спокойствием скрывалась сила, способная уничтожать и подчинять. Но при этом он словно намеренно отказывался от самого простого способа получить желаемое.

— Ты странный правитель, — сказала она.

— Я слышал и худшее.

— Я пытаюсь понять, чего ты хочешь на самом деле.

— И каковы успехи?

— Пока я поняла только одно.

Нова убрала последнюю деталь на место и собрала пистолет одним быстрым движением.

— Ты не предлагаешь людям свободу из доброты.

— Нет.

— Ты считаешь, что свободный человек полезнее раба.

— И опаснее.

— Но тебя это не останавливает.

— Опасность — не причина отказываться от правильного решения.

Нова посмотрела на него чуть дольше.

— Возможно, однажды я всё-таки прилечу на Бел-Шир.

— Возможно.

— И ты даже не попытаешься меня убедить?

— Ты уже достаточно долго жила под чужими приказами.

Он направился к двери.

— Тебе пора научиться слышать собственный голос.

— Реван.

Он остановился.

Нова впервые назвала его просто по имени без подсказки и без сомнения.

— Береги Беллу от неприятностей, пока не улетишь.

— Я думал, теперь это твоя обязанность.

— Именно поэтому и прошу. Мне нужно хотя бы несколько часов, чтобы подготовиться.

— Разумно.

Когда дверь закрылась за ним, Нова ещё долго смотрела в ту сторону.

Она по-прежнему не доверяла Ревану полностью.

Но теперь хотела понять его ещё сильнее.

Глава 32. Прощание с Тарсонисом.(Часть 2)

Шейра ждала в коридоре.

— Она пойдёт за тобой? — спросила талдаримка.

— Не сейчас.

— Позже?

— Это решит она.

Они продолжили путь.

Медицинский сектор остался позади. В коридорах становилось шумнее. Навстречу прошла группа техников, сопровождавшая грузовую платформу. Один из них при виде Ревана остановился и молча поднял руку в знак прощания.

Реван ответил кивком. Шейра заметила это.

— Они считают тебя союзником.

— Некоторые.

— Ты постоянно уточняешь.

— Потому что несколько взглядов не означают доверия целого народа.

— Среди талдаримов достаточно, чтобы сильнейшие признали власть. Остальные последуют.

— Именно поэтому ваша Цепь так легко становится клеткой.

Прежде чем Шейра успела ответить, впереди раздалась серия выстрелов.

Сначала два одиночных.

Затем короткая очередь.

Потом ещё одна, гораздо длиннее.

Из-за поворота донёсся знакомый голос:

— Я попала!

— В соседнюю мишень, — ответил Маркус.

— Она тоже была вражеской!

Реван остановился.

Шейра повернула к нему голову.

— Белла?

— Кто же ещё?

Стрельбище Академии занимало несколько подземных залов. В прошлом здесь готовили Призраков Конфедерации. Теперь часть дорожек использовалась бойцами Академии, часть — подростками, которых учили защищать комплекс.

Белла стояла у крайней позиции, удерживая винтовку так, словно собиралась не выстрелить, а ударить ею противника.

На голографической панели отображался результат последней серии.

Тридцать восемь процентов попаданий.

Маркус смотрел на цифру с таким выражением, будто она была личным оскорблением.

— Ещё раз, — сказал он. — Два выстрела. Контролируй дыхание.

— Я контролирую.

— Ты разговариваешь.

— Я могу делать несколько вещей одновременно.

— Пока что ни одну из них достаточно хорошо.

Белла резко повернулась к нему.

— Между прочим, я спасла поселение от зергов ещё до того, как научилась нормально стрелять.

— Именно поэтому я пытаюсь исправить вторую часть этой истории.

Реван остановился за их спинами.

— Если противник достаточно велик, вероятность случайного попадания действительно возрастает.

Белла обернулась.

— Реван!

Маркус прикрыл глаза.

— Благодарю. Теперь она решит, что это поддержка.

— Это поддержка, — заявила Белла. — Наконец-то хоть кто-то оценил мою тактику.

Реван подошёл к панели.

На схеме большая часть попаданий располагалась вокруг центра мишени. Некоторые пули ушли в соседнюю дорожку.

— Ты создала опасную обстановку сразу для двух целей.

— Вот видишь?

— И для стрелка справа от тебя.

Белла посмотрела на пустую соседнюю позицию.

— Но там никого нет.

— Именно поэтому он выжил.

Маркус отвернулся, скрывая улыбку.

Белла прищурилась.

— Вы оба издеваетесь.

— Я пытаюсь тебя обучить, — сказал Маркус.

— А я пытаюсь сделать это интереснее, — добавил Реван.

— У тебя получается лучше.

Реван взял со стойки учебную винтовку.

Вес оружия отличался от привычных ему бластеров. Баланс был смещён, отдача ощутима, но принцип оставался тем же.

Он проверил патронник и поднял ствол.

Мишень появилась из-за укрытия.

Один выстрел. Она погасла. Реван опустил оружие.

Белла посмотрела на отметку в центре головы.

— Это нечестно.

— Почему?

— Ты использовал Силу.

— Нет.

— Тогда это ещё обиднее.

Маркус забрал винтовку и протянул её Белле.

— Ещё раз.

Она встала на позицию, но теперь не торопилась.

Выдохнула.

Дождалась появления мишени.

Выстрелила дважды.

Первое попадание пришлось в плечо. Второе — в центр корпуса.

Панель показала семьдесят один процент.

Белла медленно опустила оружие.

— Получилось.

— Потому что ты наконец перестала пытаться победить всю войну одним нажатием на спуск, — сказал Маркус.

Она посмотрела на Ревана.

— Ты ведь пришёл не ради стрельбы.

Её голос стал тише.

— Нет.

Белла осторожно положила винтовку на стойку.

— Улетаешь?

— Сегодня.

Несколько мгновений она молчала.

Шутливое выражение исчезло с её лица не сразу. Белла словно пыталась удержать привычную лёгкость, но теперь та давалась ей сложнее.

— Я знала, что ты не останешься, — сказала она.

— Просто думала, времени будет больше.

— Время редко спрашивает, достаточно ли его нам дали.

— Очень мудро. И совсем не помогает.

— Я не обещал, что поможет.

Белла тихо усмехнулась. Потом посмотрела на Шейру.

— Вы оба летите?

Талдаримка кивнула.

— Моё место рядом с владыкой.

— Значит, на Бел-Шире будет весело.

— Почему?

— Потому что вы там появитесь.

Шейра не поняла, был ли это комплимент.

Белла снова обратилась к Ревану.

— Я хотела полететь с вами.

— Знаю.

— Откуда?

— Ты задавала слишком много вопросов о других планетах.

— Я просто интересовалась.

Маркус негромко кашлянул.

— Она три ночи подряд изучала карты сектора.

— Ты обещал никому не говорить.

— Я ничего не обещал.

Белла посмотрела на него с притворным возмущением, но быстро стала серьёзной.

— Я действительно мечтала выбраться отсюда. Увидеть Бел-Шир. Ваши корабли. Другие миры. Всё, о чём раньше только читала.

Она провела пальцами по краю оружейной стойки.

— Но теперь я не могу.

— Из-за Новы.

Белла кивнула.

— Я слишком долго её искала, даже когда сама не понимала, кого именно ищу.

Она на мгновение опустила голову.

— Если я улечу сейчас, получится, что встретила сестру и сразу оставила её одну.

— Ты сделала выбор.

— Правильный?

— Твой.

Белла посмотрела на него.

— Это не ответ.

— Иногда единственно правильным становится решение, последствия которого ты готова принять.

Она задумалась.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Только когда хочу избежать простого ответа.

Белла рассмеялась.

В её смехе всё ещё оставалось что-то детское, но теперь за ним чувствовалась новая осторожность. Слишком многое изменилось за последние дни, чтобы она могла оставаться прежней.

— Я останусь, — сказала она. — Помогу Нове. Ильзе. Всем здесь.

— Хорошо.

— Но потом прилечу.

— Я не сомневался.

— И ты покажешь мне Бел-Шир.

— Если к тому времени от него что-нибудь останется.

Белла моргнула.

— Это была шутка?

— Возможно.

Она посмотрела на Маркуса.

— Он становится опаснее.

— Я предупреждал, — ответил тот.

Реван перевёл взгляд на Маркуса.

— Присматривай за ней.

— Постараюсь.

— Эй.

— Особенно когда она решит, что у неё появился хороший план.

— У меня бывают хорошие планы.

Маркус начал перечислять:

— Разобрать плазменную турель без инструкции.

— Она была неисправна.

— Попытаться подключить её к генератору фермы.

— Я хотела проверить мощность.

— В одиночку войти в заражённый тоннель, потому что услышала шум.

— Там мог быть человек.

— Там была стая зерглингов.

— Но человека не было. Значит, я всё проверила правильно.

Реван посмотрел на неё.

— Теперь я понимаю, почему Маркус выглядит старше своих лет.

Белла открыла рот, собираясь возразить, но остановилась.

Потом покачала головой.

— Ладно. В этот раз вы победили.

— Запомню этот день, — сказал Маркус.

Белла подошла к Ревану и протянула руку.

— Мы ещё встретимся?

— Да.

— Точно?

— Ты всё равно найдёшь способ прилететь без приглашения.

— Вот теперь ты действительно меня понимаешь.

Он пожал её ладонь.

Белла сжала пальцы крепче, чем требовалось.

— До встречи, Реван.

— До встречи, Белла.

Он отпустил её руку и направился к выходу.

Маркус последовал за ним, чтобы передать последние данные о готовности комплекса.

Шейра сделала шаг вслед за своим владыкой.

И остановилась.

Она посмотрела на Беллу.

Та уже вновь взяла винтовку, но не поднимала её. Просто стояла рядом с оружейной стойкой, глядя на закрывшуюся за Реваном дверь.

Шейра могла уйти.

Должна была уйти.

Её ожидал флот. До активации призмы оставалось немного времени. Прощание не давало ни преимущества, ни силы, ни знания.

И всё же она осталась.

Белла заметила это.

— Ты что-то забыла?

— Нет.

— Тогда почему не ушла?

Шейра искала ответ.

Внутри неё не существовало подходящего понятия. Талдаримов учили помнить о долгах, поражениях, победах и вызовах. Они не тратили время на слова, произносимые перед разлукой.

Но ей не хотелось исчезнуть, ничего не сказав.

— Я пришла попрощаться.

Белла удивлённо замерла.

— Со мной?

— Да.

— Ты могла просто уйти.

— Знаю.

— Но не ушла.

— Нет.

На лице Беллы появилась тёплая улыбка.

Шейра заметила её и ощутила странный отклик в собственном сознании. Не раздражение. Не удовольствие от победы. Что-то более спокойное.

— Значит, я тебе всё-таки понравилась, — сказала Белла.

— Ты шумная.

— Это не ответ.

— Безрассудная.

— Уже ближе.

— Постоянно споришь.

— Продолжай.

— И слишком часто бросаешься в бой, не оценив противника.

Белла сложила руки на груди.

— Очень трогательно.

Шейра немного наклонила голову.

— Но ты не оставляешь своих.

Белла перестала улыбаться.

— Никогда.

— Поэтому я пришла.

Несколько секунд они молчали.

Белла подошла ближе.

— Знаешь, когда мы встретились, я была уверена, что ты хочешь меня убить.

— Хотела.

— Ты могла бы хотя бы сделать вид, что это неправда.

— Зачем?

Белла рассмеялась.

Шейра почувствовала, как напряжение между ними окончательно исчезло.

— А теперь? — спросила Белла.

— Теперь я хочу увидеть, кем ты станешь.

— Это почти комплимент.

— Почти?

— Для тебя — наверное, настоящий.

Белла сняла со своего пояса небольшой металлический жетон. Поверхность была покрыта царапинами, а выбитый номер почти стёрся.

— Возьми.

Шейра посмотрела на предмет.

— Что это?

— Мой первый жетон Академии. Мне выдали его после того, как я начала тренироваться здесь.

— Он не обладает ценностью.

— Для тебя — нет.

Белла вложила жетон в её ладонь.

— Для меня обладает.

Шейра ощутила тепло, оставшееся на металле.

— Зачем ты отдаёшь его?

— Чтобы у тебя была причина вернуться.

— Приказ Ревана будет достаточной причиной.

— Это будет его причина.

Белла посмотрела ей прямо в глаза.

— А я хочу, чтобы у тебя появилась своя.

Шейра сжала жетон.

Ни один талдарим не подарил бы другому вещь, не усиливающую его положение. Подарки в Цепи всегда имели цену, цель или скрытое требование.

Здесь ничего подобного не было.

Белла просто хотела, чтобы её помнили.

— Я сохраню его, — сказала Шейра.

— Тогда до встречи.

Талдаримка уже собиралась ответить привычным коротким кивком.

Но вместо этого произнесла:

— До скорой встречи.

Белла снова улыбнулась.

Шейра развернулась и направилась к выходу.

В коридоре она раскрыла ладонь и ещё раз посмотрела на жетон. Затем убрала его в защищённое отделение доспеха, где обычно хранила запасной кристалл связи.

Она всё ещё не знала, как называется возникшее между ними чувство.

Но впервые понимала: некоторые связи не нужно заслуживать победой.

Реван ждал её возле входа в командный сектор.

Его взгляд на мгновение остановился на движении её руки возле пояса.

Он ничего не спросил.

Шейра была благодарна ему за это.

Ильза находилась в зале связи.

Над центральным столом вращалась схема подземного комплекса. Рядом отображались отдельные районы поверхности — не как прямое изображение, а как карта заражения. Багровые пятна отмечали крупные ульи. Тёмные линии показывали распространение крипа. Несколько редких зелёных точек обозначали скрытые человеческие убежища.

Ильза отключила часть проекций, когда Реван вошёл.

— Всё готово?

— Да.

— Когда вы покинете систему?

— В течение часа.

Она кивнула.

Несколько секунд оба молчали.

— Я всё ещё не уверена, что правильно поступаю, доверяя вам, — сказала Ильза.

— И не должна быть уверена.

— Большинство людей на вашем месте попытались бы убедить меня в обратном.

— Убеждение не заменяет доказательств.

— Вы всегда оставляете последнее решение другим?

— Нет.

Ответ удивил её.

— Когда речь идёт о войне, промедление может убить тысячи. Тогда решение принимаю я.

— А здесь?

— Здесь речь идёт о том, кому вы готовы доверить будущее своих людей.

Реван посмотрел на карту Академии.

— Это решение я не имею права принимать за вас.

Ильза опустила взгляд.

— На Тарсонисе осталось немногим больше двадцати тысяч человек. Врачи. Инженеры. бойцы. Дети. Те, кого мы успели спасти.

— Вы не просто Академия.

— Знаю. После нашего разговора я думала об этом.

Она коснулась панели.

Карта сектора расширилась. Вдали от Тарсониса появились четыре отметки.

— Здесь могут оставаться силы бывшей Конфедерации.

— Могут?

— Связь потеряна много лет назад. Некоторые базы могли быть уничтожены. Другие — эвакуированы или захвачены. Но если кто-то выжил, они по-прежнему не доверяют ни Доминиону, ни незнакомым кораблям.

Реван изучил координаты.

— Почему вы передаёте их мне?

— Потому что ваши поиски ресурсов и технологий однажды могут привести вас туда.

Ильза достала носитель данных и положила на стол.

— Если встретите людей Конфедерации, скажите, что на Тарсонисе ещё живы. Назовите моё имя.

— Они поверят?

— Некоторые — да.

— А остальные?

— Остальные хотя бы не откроют огонь сразу.

Реван забрал носитель.

— Этого достаточно.

Ильза задержала руку на краю стола.

— Я передаю вам не координаты баз.

— Я понимаю.

Это были остатки доверия.

Следы старых связей.

Возможность однажды собрать разрозненных людей, которые до сих пор считали себя последними представителями погибшего государства.

— Здесь указана частота, по которой вы сможете связаться со мной, — сказал Реван, передавая ей небольшой кристалл. — Сигнал зашифрован. Его примут мои корабли на Бел-Шире.

— Даже если ваши талдаримы не захотят говорить с человеком?

— Они выполнят мой приказ.

— А когда вашего приказа окажется недостаточно?

— Тогда я стану сильнее.

Ильза невольно улыбнулась.

— Белла сказала бы именно это.

— Белла сначала попыталась бы решить проблему сама.

— Тоже верно.

Она взяла кристалл.

— Нова рассказала, что вы дали ей свободу.

— Свобода уже принадлежала ей.

— Доминион считал иначе.

— Именно поэтому она больше не служит Доминиону.

Ильза долго смотрела на него.

— Когда вы появились здесь, я думала, что вы заберёте обеих.

— Почему?

— Потому что сильным людям всегда нужны сильные псионики.

— Мне нужны союзники.

— Разница не всегда заметна.

— Со временем станет.

Она кивнула.

Не полностью убеждённая.

Но готовая наблюдать.

— Берегите себя, Реван.

Впервые она не использовала титул.

— И вы.

Он развернулся.

— Реван.

Ильза остановила его у двери.

— Вы изменились за время, проведённое здесь.

Он не сразу ответил.

— Возможно.

— Не замечаете?

— Изменения редко видны тому, с кем они происходят.

— Тогда поверьте человеку, наблюдавшему со стороны.

Реван посмотрел на неё.

— Я ещё не решил, считать ли это хорошим знаком.

— Я тоже.

В голосе Ильзы появилась лёгкая ирония.

— Но пока склоняюсь к тому, что да.

Реван коротко кивнул и покинул зал связи.

Путь к помещению искривления занял несколько минут.

Это был старый транспортный узел Академии, переоборудованный талдаримами после прибытия на планету. В центре круглого зала висела призма искривления. Её кристаллический корпус медленно вращался, удерживаемый псионическим полем. Красные линии энергии пробегали по граням устройства и сходились в нижнем фокусе.

Вокруг уже стояли последние воины Ревана.

Зарек.

Кса-Рон.

Оставшиеся Вознесённые и стражи.

Они молча ожидали владыку.

У дальней стены находились Ильза, Маркус, Белла и Нова.

Белла первой подняла руку.

— Не забудь про обещание!

— Какое именно? — спросил Реван.

— Показать мне Бел-Шир.

— Ты только что добавила к нему новые условия.

— Значит, согласен.

Маркус положил ладонь ей на плечо, не позволяя сделать шаг к активному полю призмы.

— Стой здесь.

— Я просто хотела посмотреть ближе.

— Именно поэтому и стой здесь.

Нова находилась рядом с сестрой.

Она не говорила ничего.

Её спокойный взгляд встретился со взглядом Ревана.

В нём не было обещания присоединиться.

Не было и отказа.

Только понимание, что их разговор ещё не закончен.

Ильза склонила голову.

Маркус приложил кулак к груди.

Реван ответил тем же жестом.

Шейра остановилась рядом с полем переноса. Её рука на мгновение коснулась отделения доспеха, где лежал жетон Беллы.

Белла заметила движение.

Ничего не сказала.

Просто улыбнулась.

— Активировать перенос, — приказал Реван.

Призма издала низкий гул.

Красное сияние разлилось по залу, отражаясь от бетонных стен и лиц людей. Пространство вокруг талдаримов дрогнуло. Их тела начали растворяться в потоках света.

Последним, что увидел Реван перед исчезновением, были две сестры, стоявшие рядом.

Белла держала Нову за руку.

А Нова не пыталась высвободиться.

Через мгновение подземный зал исчез.

Реван оказался на мостике своего флагмана.

Высокие колонны из чёрного металла поднимались к своду. По стенам текли красные линии энергии. В центральной части вращалась карта системы Тарсониса. Остальные корабли флота уже занимали позиции для выхода.

На главной проекции была видна планета.

Даже с орбиты заражение выглядело как живая рана. Крип покрывал огромные участки материков, прорастал через города и соединял гнёзда Роя в единую сеть. Облака скрывали часть поверхности, но в разрывах атмосферы время от времени вспыхивали следы активности зергов.

Где-то глубоко под всем этим находилась Академия.

Небольшой мир людей, продолжавших жить среди планеты, которая давно должна была стать их могилой.

Шейра встала справа от Ревана.

Офицеры ожидали приказа.

Никто не торопил его.

Реван смотрел на Тарсонис.

Он вспоминал не сражения.

Не убитых зергов.

Не повреждённый эмиттер.

Перед ним возникали другие образы.

Белла, пытавшаяся доказать, что десяток промахов лучше одного точного выстрела.

Нова, впервые за долгие годы получившая право решать сама.

Маркус, продолжавший защищать девочку, которую когда-то нашёл под завалами.

Ильза, доверившая ему координаты людей, которых считала частью погибшего мира.

Шейра, сохранившая бесполезный металлический жетон.

Когда он покидал Бел-Шир, эти терраны были для него лишь неизвестным фактором.

Сила, которую можно было изучить.

Опасность, которую следовало оценить.

Возможный ресурс.

Теперь подобные определения казались слишком простыми.

Он ещё не считал их своими людьми.

Они не приносили ему клятв.

Не признавали его власть.

Не обязаны были следовать за ним.

Но, глядя на заражённый мир, Реван поймал себя на мысли:

Надеюсь, они выживут.

Мысль появилась сама.

Он не искал её и не пытался вызвать.

Именно поэтому она заставила его задержать взгляд на Тарсонисе дольше, чем требовалось.

— Мой повелитель, — обратился навигационный офицер. — Курс рассчитан. Флот готов.

Реван посмотрел на звёздную карту.

Впереди находился Бел-Шир.

Там его ждали подданные, которыми он ещё только учился управлять.

Недостаток ресурсов.

Слабый флот.

Соперники, готовые воспользоваться любой ошибкой.

И путь к власти над народом, большая часть которого пока даже не знала его имени.

Реван вернулся бы туда не тем человеком, который улетал.

Он ещё не понимал до конца, что именно изменилось.

Но впервые не пытался остановить это изменение.

— Курс на Бел-Шир, — произнёс он.

Флот пришёл в движение.

Один за другим корабли развернулись, покидая орбиту Тарсониса. Перед флагманом вспыхнуло искажённое пространство. Звёзды растянулись в длинные линии и исчезли в алом свете.

Заражённая планета осталась позади.

А впереди начинался путь, который должен был изменить не только судьбу талдаримов.

Но и самого Ревана.

Глава 33. Возвращение на Бел-Шир.

Обратный путь занял девяносто шесть часов.

Ровно столько же потребовалось небольшой экспедиции Ревана, чтобы добраться от Бел-Шира до Тарсониса. Корабли двигались с прежней скоростью. Двигатели искривления сохраняли тот же ровный ритм. За обзорными панелями всё так же тянулись размытые полосы далёких звёзд.

Однако теперь время пролетело значительно быстрее.

Изменились не корабли.

Изменился тот, кто возвращался домой.

За четыре дня Реван лишь несколько раз появлялся на мостике крейсера. Он выслушивал доклады, проверял курс экспедиции, получал сведения от остальных кораблей и вновь уходил в небольшой зал, который талдаримы подготовили для его медитаций.

Материнский корабль «Тень Империи» оставался на Бел-Шире.

Реван не мог увести главную боевую цитадель своей фракции и оставить планету без достаточной защиты. На Тарсонис он отправился лишь с несколькими кораблями, которые прежде принадлежали силам Монлита. Этого оказалось достаточно для путешествия, которое изначально задумывалось как разведка.

Но вернулся он с Тарсониса не с технологиями.

Не с новыми кораблями.

Даже не с союзниками.

Он возвращался с вопросами.

И некоторые из них тревожили его сильнее любой известной угрозы.

Реван сидел в центре медитационного зала. Маска лежала рядом на тёмном металлическом полу, а руки спокойно покоились на коленях. По стенам медленно текли алые линии энергии, но их свет уже давно исчез из его восприятия.

Перед внутренним взором вновь возник Тарсонис.

Не заражённые улицы.

Не поля крипа.

Не стаи зергов, блуждавшие среди мёртвых мегаполисов.

Он вспоминал людей, скрывавшихся глубоко под поверхностью.

Нова.

В её сознании оставались провалы, обрывки чужих приказов и следы тех, кто годами превращал её разум в оружие. Она потеряла большую часть воспоминаний о службе Доминиону, но вместе с ними впервые обрела то, чего у неё не было слишком давно.

Право выбирать.

Реван мог забрать её с собой.

Мог использовать чувство долга.

Мог напомнить, что именно он освободил её разум.

Мог даже внушить ей необходимость следовать за ним — настолько осторожно, что Нова никогда не заметила бы вмешательства.

Но не сделал этого.

Он оставил решение ей.

Не из милосердия.

По крайней мере, именно так он объяснял это себе.

Преданность, основанная на свободном выборе, была прочнее подчинения. Союзник полезнее раба. Воин, сам выбравший путь, сражался лучше того, кого удерживали цепями.

Всё это было правдой.

Но уже не всей правдой.

Реван не хотел становиться ещё одним голосом, решающим за Нову, кем ей следует быть.

Эта мысль тревожила его.

Потому что когда-то подобное соображение не остановило бы его.

Следом возник образ Беллы.

Рыжие волосы.

Неугомонный характер.

Постоянные вопросы.

Шутки, появлявшиеся даже там, где для них почти не оставалось места.

Она мечтала увидеть другие миры. Хотела попасть на Бел-Шир, подняться на борт талдаримских кораблей и отправиться в путешествие, о котором раньше могла только читать.

Но осталась.

Ради сестры, которую едва успела вернуть.

Белла не принесла ему клятвы.

Не признала его владыкой.

Не подчинилась из страха.

И всё же доверяла ему.

Не полностью.

Порой безрассудно.

Но искренне.

Реван всё ещё не понимал, чем именно заслужил это доверие.

Маркус.

Человек, не обладавший значительной псионической силой и не способный сражаться наравне с талдаримами. Он не занимал высокого места в погибшей иерархии Конфедерации. Не командовал армиями и не владел древними знаниями.

Но много лет защищал Беллу.

Не потому, что она была полезна.

Не потому, что её сила могла однажды дать ему преимущество.

Не потому, что так требовал приказ.

Он просто не оставил ребёнка одного.

Для талдаримов подобное поведение показалось бы необъяснимым.

Возможно, ещё недавно оно показалось бы непрактичным и самому Ревану.

Теперь же он видел в этом иной вид силы.

Не той, что позволяла уничтожать врагов.

Той, что заставляла не отступать, когда рядом находился тот, кого ты решил защищать.

Ильза.

Она доверила ему координаты четырёх миров, где могли сохраниться остатки Конфедерации. Возможно, там уже никого не осталось. Возможно, базы были уничтожены, захвачены или забыты самими людьми.

Но Ильза всё равно передала ему эти сведения.

Не как плату.

Не как условие союза.

Как надежду.

Если Реван когда-нибудь встретит тех, кто пережил гибель Конфедерации, он должен будет сказать им, что Тарсонис ещё не умер.

Что под заражённой столицей всё ещё живут люди.

Что они помнят.

Ждут.

И продолжают строить будущее в мире, который давно должен был стать их могилой.

Реван медленно выдохнул.

Он прибыл на Тарсонис, оценивая всё с точки зрения пользы.

Пси-эмиттер.

Технологии Конфедерации.

Нова.

Возможные сведения о Доминионе.

Но покинул планету, думая совсем о другом.

О людях, которые ничего ему не принадлежали.

Он ещё не считал их своими.

Но уже не мог назвать чужими.

И сильнее всего это изменение проявилось не в нём.

В Шейре.

Она медитировала напротив.

Неподвижная.

Спокойная.

Её псионическое присутствие больше не напоминало неконтролируемое пламя. Ярость не исчезла. Не стала слабее. Но теперь принадлежала самой Шейре, а не терразину, Цепи Вознесения или голосам, которые она привыкла принимать за волю Амона.

На Тарсонисе у неё почти не было времени для привычных тренировок.

Она не проводила дни в поединках.

Не осваивала десятки новых боевых техник.

Не пыталась подняться над другими учениками.

И всё же изменилась сильнее, чем за месяцы прежнего обучения.

Она увидела семью.

Узнала, что такое доверие, не основанное на страхе.

Впервые попыталась понять дружбу — чувство, для которого в её прежней жизни почти не существовало места.

Она сохранила бесполезный металлический жетон, подаренный Беллой.

Бесполезный с точки зрения войны.

Бесценный для того, кто только начинал понимать значение связи между двумя существами.

Реван наблюдал за ней сквозь Силу.

Тарсонис не сделал Шейру слабее.

Не лишил её гордости.

Не уничтожил её природу.

Он расширил её мир.

И именно это не давало Ревану покоя.

Значит, развитие происходило не только через силу.

Не только через победу.

Не только через преодоление боли.

Иногда для изменения требовалось увидеть жизнь, отличную от собственной.

Допустить, что иной путь не обязательно является слабостью.

Реван вспомнил талдаримов, оставшихся на Бел-Шире.

Своих первых учеников.

Они тренировались весь месяц.

Выполняли оставленную им программу.

Передавали другим основы Силы.

Несомненно, стали быстрее, сильнее и опаснее.

Но изменились ли они?

Реван пока не знал.

И именно поэтому поединок с каждым из них должен был стать первым делом после возвращения.

Не чтобы проверить их оружие.

Чтобы увидеть их самих.

Монлит научил его побеждать в этом мире.

Бел-Шир — удерживать власть.

Тарсонис впервые заставил задуматься, ради чего вообще должна существовать Империя, которую он собирался построить.

Ответ пока не пришёл.

Но вопрос уже нельзя было забыть.

Напротив него Шейра едва заметно изменила положение рук.

Её сознание погружалось глубже.

Следуя за ней, Реван позволил воспоминаниям отступить.

Медитационный зал исчез.

Гул корабля растворился.

А перед ними вновь открылось странное, почти пустое пространство, существовавшее рядом с этой вселенной.

И где-то в его глубине уже ожидало единственное чужое сознание.

Шейра вошла в медитацию почти одновременно с ним.

За последние недели её присутствие в Силе изменилось настолько, что Реван иногда ловил себя на мысли — ещё немного, и он перестанет воспринимать её как ученицу.

Она больше не пыталась подчинить себе каждое чувство.

Не боролась с собственными эмоциями.

Не стремилась заглушить их яростью.

Она училась понимать их.

Именно этому Реван всегда пытался научить своих учеников, хотя сам далеко не сразу пришёл к подобному пониманию.

Псионическое присутствие Шейры медленно приблизилось.

Она не нарушала тишину.

Лишь остановилась рядом, всматриваясь в безграничную пустоту, которая окружала их со всех сторон.

Это место всё ещё оставалось загадкой.

Оно не являлось частью материального мира.

Но и не походило на привычное течение Великой Силы, которое Реван знал с самого детства.

Там, в его родной галактике, Сила пронизывала каждое живое существо. Она была наполнена жизнью, памятью, эмоциями, бесконечным движением.

Здесь же...

Словно существовал только её отпечаток.

Мир без жизни.

Без прошлого.

Без будущего.

Лишь бесконечная тишина.

И одно единственное сознание.

Оно ощущалось сразу.

Как всегда.

Неизмеримо древнее.

Спокойное.

Неподвижное.

Не принадлежавшее этому месту, но всё же охранявшее его.

Реван уже перестал считать подобные встречи случайностью.

Каждый раз происходило одно и то же.

Стоило ему или Шейре приблизиться слишком далеко, как неизвестная воля мягко, но непреклонно возвращала их обратно.

Не нападала.

Не пыталась проникнуть в разум.

Не угрожала.

Просто...

Не позволяла идти дальше.

Именно это беспокоило Ревана больше всего.

Враждебность понять легко.

Страх — тоже.

Но безразличное терпение существа, обладавшего подобной силой, оставалось загадкой.

— Оно здесь...

Мысленный голос Шейры прозвучал тихо.

— Да.

— Мне кажется... сегодня оно ближе.

Реван внимательно прислушался к собственным ощущениям.

Она была права.

Расстояние не изменилось.

Но присутствие стало отчётливее.

Словно неизвестное существо само сократило разделявшую их пропасть.

Реван медленно направил своё сознание вперёд.

Не вторгаясь.

Не пытаясь преодолеть невидимую границу.

Лишь позволяя другой стороне понять, что он вновь пришёл.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Затем...

Он почувствовал взгляд.

Невозможно было объяснить это иначе.

У существа не существовало глаз.

Не существовало лица.

Но оно определённо наблюдало.

Изучало.

Сравнивало.

Шейра тоже ощутила это.

Её псионическое поле едва заметно дрогнуло.

— Лорд Реван...

Оно...

Не такое, как раньше.

— Я чувствую.

На этот раз их не спешили изгонять.

Прошла секунда.

Другая.

Третья.

И вдруг Реван ощутил нечто совершенно неожиданное.

Не мысль.

Не образ.

Чувство.

Настолько древнее, что оно казалось старше самой памяти.

Одиночество.

Не часы.

Не годы.

Не тысячелетия.

Эпохи.

Бесконечное ожидание.

Без ненависти.

Без надежды.

Просто...

Ожидание.

Реван непроизвольно сделал ещё один шаг вперёд.

Ему хотелось понять.

Кто оно?

Почему оказалось здесь?

Что именно охраняет?

И почему...

Ему показалось, что это чувство ему знакомо.

В тот же миг пространство содрогнулось.

Невидимая волна мягко коснулась сознания Шейры.

Её мгновенно выбросило обратно.

Реван продержался лишь на одно мгновение дольше.

Прежде чем неизвестная сила столь же спокойно вытолкнула и его.

...

Он открыл глаза.

Медитационный зал вновь возник вокруг него.

Красные энергетические линии медленно текли по стенам.

Шейра сидела напротив.

Она ещё не полностью вернулась в реальность.

Несколько секунд оба молчали.

Потом именно Шейра нарушила тишину.

— Лорд Реван...

— Да?

— Оно не пыталось прогнать нас сразу.

— Нет.

— Оно...

Смотрело.

Реван едва заметно кивнул.

— Именно это меня и беспокоит.

— Почему?

Он поднялся на ноги и подошёл к обзорной панели медитационного зала.

За ней продолжали течь потоки искривлённого пространства.

— Потому что, Шейра...

Любое существо сначала наблюдает.

И лишь потом принимает решение.

Шейра тоже поднялась.

— Думаешь... однажды оно перестанет нас отпускать?

Реван долго молчал.

— Нет.

Он посмотрел куда-то сквозь потоки света.

— Мне кажется...

Однажды оно заговорит.

И почему-то я уверен...

Этот разговор изменит всё.

Долгое время они стояли молча.

Реван не пытался вновь проникнуть в глубину странного измерения.

Не потому, что опасался неизвестного сознания.

Он чувствовал — сегодня достаточно.

Некоторые двери не открываются силой.

Некоторые открываются лишь тогда, когда приходит время.

Эту мысль он усвоил ещё в годы обучения у джедаев.

Позже забыл.

А теперь вновь начинал вспоминать.

Пустота медленно растворилась.

Вместе с ней исчезло и ощущение чужого присутствия.

Сознание Ревана постепенно возвращалось в материальный мир.

Он открыл глаза.

Медитационный зал встретил его привычной тишиной.

Лишь тихий гул двигателей напоминал о том, что корабль продолжает путь через искривлённое пространство.

Шейра тоже медленно вышла из медитации.

Несколько секунд она сидела неподвижно, словно прислушиваясь к собственным ощущениям.

После Тарсониса Реван всё чаще замечал подобные моменты.

Раньше Шейра немедленно вскакивала на ноги.

Она стремилась действовать.

Всегда.

Теперь же позволяла себе остановиться.

Подумать.

Это была небольшая перемена.

Но именно из таких перемен постепенно рождалась новая личность.

Шейра открыла глаза.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Ты снова думаешь о Тарсонисе, — спокойно произнесла она.

Это был не вопрос.

Реван слегка улыбнулся уголками губ.

— Уже настолько заметно?

— Не мысли.

Эмоции.

Ты стал намного спокойнее.

— Это плохо?

Шейра отрицательно покачала головой.

— Нет.

Раньше, когда ты размышлял, вокруг тебя всегда чувствовалась борьба.

Теперь...

Словно ты перестал искать виноватых.

Реван несколько секунд ничего не отвечал.

Не потому, что не знал.

Потому что Шейра неожиданно оказалась права.

Он действительно перестал искать виноватых.

Когда-то он винил Совет джедаев.

Потом — Республику.

Позже — ситхов.

Себя.

Императора.

Галактику.

Теперь же всё чаще задавал другой вопрос.

Что делать дальше?

Прошлое уже невозможно изменить.

Можно лишь понять его.

И не повторить старых ошибок.

Шейра внимательно наблюдала за учителем.

Она ещё не умела читать мысли.

Даже не пыталась.

Но теперь гораздо лучше чувствовала настроение собеседника.

Этому её научили не медитации.

И не Сила.

Этому её научились люди.

Белла никогда не скрывала своих чувств.

Маркус редко говорил прямо, но его поступки всегда выдавали мысли.

Нова, несмотря на потерю памяти, постепенно вновь начинала доверять окружающим.

Наблюдая за ними, Шейра впервые поняла, что эмоции далеко не всегда являются слабостью.

Иногда именно они позволяют понять другого.

Она посмотрела на Ревана.

— Ты изменился.

На этот раз Реван не стал спорить.

— Возможно.

— Нет.

Шейра спокойно покачала головой.

— Уже не возможно.

Точно.

Раньше ты всегда говорил о победе.

Теперь...

Всё чаще говоришь о будущем.

Реван невольно задумался.

Он даже не заметил, когда это произошло.

Шейра продолжила:

— На Монлите ты хотел победить Найона.

На Бел-Шире — удержать власть.

На Тарсонисе...

Она ненадолго замолчала.

— Ты хотел помочь людям.

Последние слова прозвучали очень осторожно.

Будто сама Шейра ещё не до конца верила в то, что произнесла.

Реван посмотрел ей прямо в глаза.

— Я помогал не только им.

— Знаю.

Она слегка наклонила голову.

— Себе тоже.

Эти слова заставили его замолчать.

За всё время после появления в этой вселенной никто ещё не говорил ему подобного.

Даже Садоу.

Реван вдруг понял...

Шейра перестала быть ученицей, которая лишь повторяет его слова.

Она начинала делать собственные выводы.

И это радовало его гораздо сильнее, чем любой новый приём, освоенный во время тренировок.

В этот момент по кораблю раздался спокойный голос навигатора.

— Лорд Реван.

До выхода из искривления остаётся пять минут.

Реван медленно поднялся.

— Значит...

Пора возвращаться.

Шейра тоже встала.

— Домой?

Это слово прозвучало почти неслышно.

Реван не ответил сразу.

Когда-то он был уверен, что его дом навсегда остался в другой галактике.

Там, где жили джедаи.

Где поднималась Империя ситхов.

Где остались друзья.

Враги.

Незавершённые войны.

Но сейчас...

Он неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за долгое время действительно хотел увидеть Бел-Шир.

Не потому, что там находились его войска.

Не потому, что его ждали обязанности.

Потому что там начиналось будущее, которое он ещё только пытался создать.

Он медленно посмотрел на Шейру.

— Да.

Пожалуй...

Домой.

Когда они покинули зал медитации, коридоры крейсера уже оживали.

Талдаримы готовились к выходу из искривления.

На мостике принимали последние навигационные расчёты.

Операторы связи устанавливали защищённые каналы с орбитальной обороной Бел-Шира.

Командиры кораблей занимали свои места.

Никто не суетился.

Каждый точно знал свою задачу.

Проходя по коридору, Реван замечал, как воины склоняют головы.

Совсем недавно подобные знаки уважения воспринимались им как нечто само собой разумеющееся.

Теперь он смотрел на них иначе.

Они уважали его силу.

Но смогут ли они однажды уважать человека?

Ответа пока не существовало.

Именно этот вопрос Реван собирался начать искать уже сегодня.

Двери мостика бесшумно разошлись в стороны.

Реван вошёл первым.

Шейра остановилась на полшага позади.

На мгновение он задержался у входа, позволяя взгляду охватить весь командный зал.

За прошедший месяц здесь почти ничего не изменилось.

Высокие своды из чёрного металла.

Парящие над полом голографические проекции.

Алые потоки энергии, медленно текущие по стенам, словно кровь огромного живого существа.

Офицеры флота занимали свои места, непрерывно обмениваясь мысленными сообщениями. Со стороны это выглядело почти безмолвно. Лишь изредка слышался тихий гул управляющих кристаллов или короткие сигналы навигационных систем.

Реван уже успел привыкнуть к этой тишине.

Когда он впервые оказался среди протоссов, отсутствие привычных разговоров казалось ему странным.

Теперь же он понимал преимущества подобной связи.

Ни одного лишнего слова.

Ни одной потерянной секунды.

Лишь мысли.

Чёткие.

Ясные.

Выверенные.

— До выхода из искривления тридцать секунд, — доложил навигатор.

Реван подошёл к обзорной панели.

Перед кораблём всё ещё простирался бесконечный поток света, искривлённый работой двигателей.

Каждый раз, наблюдая эту картину, он невольно вспоминал Астрию Порта.

Создание Тилотни.

Технологию, способную мгновенно соединять звёзды.

Садоу утверждал, что устройство лишь частично использовало принципы, известные Зел-Нага.

Значит, существовала цивилизация, чьи знания превосходили даже их.

И где-то в глубине скрытого храма сейчас лежали ответы.

Реван почувствовал лёгкое раздражение.

Ему хотелось немедленно отправиться туда.

Посмотреть, удалось ли Садоу открыть кристаллы памяти.

Но он сразу отбросил эту мысль.

Не сейчас.

Бел-Шир ждал своего правителя.

А его обязанности — своего часа.

— Десять секунд.

Свет за обзорной панелью начал медленно сжиматься.

— Пять...

Четыре...

Три...

Два...

Один...

Мир дрогнул.

Потоки искривления рассыпались тысячами искр.

Перед кораблём вновь раскинулось обычное звёздное небо.

И почти сразу взгляд Ревана нашёл её.

Бел-Шир.

Огромная зелёная сфера медленно вращалась в чёрной бездне космоса.

Изумрудные материки покрывали бескрайние джунгли.

Между ними серебрились океаны.

Высоко над атмосферой медленно тянулись длинные полосы облаков.

В местах выхода терразина они приобретали мягкое голубовато-бирюзовое свечение, словно сама планета дышала древней энергией.

Где-то под этим зелёным покровом скрывались храмы Зел-Нага.

Семь известных.

Один найденный ими.

И, вероятно, ещё многие, которых пока не коснулся взгляд ни талдаримов, ни Доминиона.

Каждый из них мог изменить историю этой галактики.

Реван ещё несколько секунд молча смотрел на планету.

Затем его внимание привлекло движение.

Из-за Бел-Шира медленно показался огромный силуэт.

Материнский корабль.

Даже после месяца отсутствия он производил впечатление.

Чёрная крепость медленно двигалась по орбите, окружённая меньшими кораблями сопровождения.

По корпусу текли алые энергетические линии.

Многочисленные башни, платформы и батареи создавали ощущение не корабля, а настоящей космической цитадели.

Реван невольно отметил про себя, что решение оставить его здесь оказалось верным.

Если бы кто-то попытался атаковать Бел-Шир во время его отсутствия, первым он встретился бы именно с этой крепостью.

— Лорд Реван.

На центральной проекции появился Зер'Карон.

Командующий флотом сразу склонил голову.

— Бел-Шир приветствует ваше возвращение.

— Рад видеть тебя, Зер'Карон.

Эти слова прозвучали совершенно естественно.

Лишь произнеся их, Реван понял, насколько они отличаются от того, как он разговаривал раньше.

Когда-то он ограничился бы коротким приказом.

Теперь же первым прозвучало приветствие.

Сам Зер'Карон, кажется, тоже это заметил.

Его псионическое поле едва уловимо изменилось.

Удивление.

Совсем слабое.

Но Реван успел его почувствовать.

— Докладывай.

— За время вашего отсутствия серьёзных происшествий не произошло.

Мы обнаружили два неопознанных разведывательных аппарата на внешней границе системы.

После появления наших патрулей они покинули сектор.

— Принадлежность?

— Установить не удалось.

Реван задумался.

Доминион.

Фонд Мёбиуса.

Наёмники.

Даже Конфедерация.

Любой из них мог проявить интерес к Бел-Ширу.

Это означало лишь одно.

Времени становилось всё меньше.

— Ученики?

Зер'Карон ответил сразу.

— Продолжали обучение согласно вашему приказу.

Ежедневно.

По несколько часов.

Реван коротко кивнул.

Именно этого ответа он ожидал.

Теперь оставалось понять...

Чему они научились.

— Подготовьте призму искривления.

Мы с Шейрой переходим на материнский корабль.

— Всё готово, мой лорд.

Голограмма исчезла.

На мостике вновь воцарилась тишина.

Шейра смотрела на медленно приближающийся материнский корабль.

— Он кажется больше.

Реван слегка повернул голову.

— Нет.

— Тогда...

— Просто мы слишком долго отсутствовали.

Она ненадолго задумалась.

— Возможно.

...И всё же...

Она посмотрела на зелёную планету.

— Я рада вернуться.

Реван внимательно посмотрел на неё.

Ещё месяц назад подобные слова никогда не прозвучали бы из уст талдарима.

Не потому, что они не любили свою планету.

Они просто никогда не говорили об этом.

Бел-Шир являлся для них территорией.

Источник терразина.

Поле битвы.

Место службы.

Но не домом.

Шейра же сказала именно это.

Не произнеся самого слова.

Реван ничего не ответил.

Лишь позволил себе едва заметно улыбнуться.

"Она действительно меняется..."

И где-то глубоко внутри появилась ещё одна мысль.

"Возможно... именно с неё всё и начнётся."

Алое сияние транспортной призмы медленно охватило Ревана и Шейру.

На мгновение исчезли звуки.

Пространство вокруг растворилось, превратившись в бесконечный поток света.

Через несколько секунд всё закончилось.

Под ногами вновь ощущался твёрдый пол.

Они прибыли на материнский корабль.

Транспортная платформа встретила их привычной тишиной.

По обе стороны прохода уже выстроился почётный караул.

Несколько десятков талдаримов одновременно преклонили колено.

Их движения были настолько точными, словно все они являлись частями одного организма.

Впереди стоял Зер'Карон.

Он первым поднялся и склонил голову.

— Лорд Реван.

Добро пожаловать на борт.

— Благодарю, Зер'Карон.

Командующий поднял взгляд.

— Ваше отсутствие оказалось спокойнее, чем мы ожидали.

Но среди воинов чувствуется нетерпение.

Они ждут вашего следующего приказа.

— И дождутся.

Реван говорил спокойно.

Без прежней холодной отстранённости.

Это тоже заметил Зер'Карон.

Ничего не сказав вслух, он лишь внимательнее посмотрел на своего лорда.

За месяц отсутствия изменился не только Бел-Шир.

Изменился и тот, кто им управлял.

— Ученики уже знают о моём возвращении?

— Да.

Они ждут вас в главном тренировочном зале.

Реван коротко кивнул.

Именно туда он собирался отправиться прежде всего.

Не в зал совета.

Не в командный центр.

Не в скрытый храм.

Сначала — ученики.

Зер'Карон на мгновение замолчал.

— Позволю себе вопрос, Лорд Реван.

— Говори.

— Почему именно они?

Реван посмотрел на него.

Этот вопрос оказался неожиданно своевременным.

Ещё месяц назад он ответил бы не задумываясь.

"Потому что они станут сильнейшими."

Теперь же...

Он произнёс совсем другое.

— Потому что однажды именно они будут учить остальных.

Зер'Карон едва заметно изменил псионическое поле.

Удивление.

Реван почувствовал его сразу.

Командующий ожидал услышать ответ о войне.

О власти.

О новых завоеваниях.

Но никак не о будущем поколении.

— Я понял.

— Пока нет.

Реван спокойно прошёл мимо.

— Но поймёшь.

Шейра последовала за ним.

Когда они вышли в длинный центральный коридор, она тихо произнесла:

— Ты специально ответил именно так?

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Тогда...

Ты действительно так считаешь?

Реван несколько секунд молчал.

Он сам удивился собственному ответу.

— Да.

Думаю...

Именно они определят, какой станет наша Империя через десятки лет.

Если они повторят ошибки своих наставников...

Все мои победы потеряют смысл.

Главный тренировочный зал располагался почти в центре материнского корабля.

Это было одно из первых помещений, которое Реван приказал переоборудовать после прибытия на Бел-Шир.

Высокий свод терялся в полумраке.

Вдоль стен возвышались массивные колонны, между которыми мягко светились красные кристаллы кхайдарина.

Пол был покрыт многочисленными следами тренировок.

Глубокие борозды от пси-клинков.

Оплавленные участки после мощных псионических выбросов.

Следы ударов телекинеза.

Здесь тренировались каждый день.

Это чувствовалось сразу.

Ещё до того, как двери полностью открылись.

Реван остановился на пороге.

Пятеро учеников уже ожидали своего наставника.

Они стояли в одну линию.

Ар'Ворас.

Ксар'Нар.

Тал'Рек.

Дар'Шан.

Вел'Карас.

За месяц каждый из них стал сильнее.

Это ощущалось мгновенно.

Их псионические поля стали плотнее.

Движения — увереннее.

Даже стояли они иначе.

Реван медленно прошёл вдоль строя.

Никто не шелохнулся.

Он внимательно всматривался в каждого.

Не в лицо.

Не в броню.

В Силу.

В разум.

В характер.

И неожиданно поймал себя на мысли, которую совсем не ожидал.

"Они стали сильнее..."

Он сделал ещё несколько шагов.

"Но..."

Реван остановился.

Медленно обернулся.

Пятеро учеников продолжали неподвижно стоять перед ним.

"Они всё ещё точно такие же, какими я оставил их месяц назад."

Сильнее.

Быстрее.

Опаснее.

Но...

Внутри они почти не изменились.

И именно в этот момент он окончательно понял, почему так изменилась Шейра.

Не благодаря тренировкам.

Не благодаря медитациям.

Не благодаря новым техникам.

Она изменилась потому, что впервые увидела другую жизнь.

Других существ.

Другие ценности.

Другой взгляд на силу.

И именно этого не хватало остальным.

Реван ещё ничего не сказал.

Но внутри него уже начала складываться мысль, которая позже станет основой всего Второго совета Бел-Шира.

"Недостаточно сделать их сильнейшими воинами."

"Нужно сделать так, чтобы они захотели стать чем-то большим."

Он медленно поднял взгляд.

— Начнём.

Сегодня я хочу увидеть...

Не насколько вы стали сильнее.

Я хочу увидеть...

Чему вы научились.

В тренировочном зале воцарилась полная тишина.

И первым сделал шаг вперёд Ар'Ворас.

Тишина в тренировочном зале затянулась.

Пятеро учеников продолжали неподвижно стоять перед своим наставником.

Никто не решался заговорить первым.

За последний месяц они провели здесь сотни часов.

Каждый день начинался одинаково.

Медитация.

Поединки.

Контроль псионической энергии.

Изучение приёмов, которым их обучал Реван.

Они стали сильнее.

Каждый чувствовал это.

Но никто не знал, окажется ли этого достаточно.

Реван медленно перевёл взгляд с одного ученика на другого.

Всё было именно так, как он и ожидал.

Каждый хотел доказать, что достоин стать первым.

Что достоин оказаться ближе остальных.

Что именно он однажды займёт место рядом с лордом Реваном.

Они по-прежнему мыслили языком Цепи Вознесения.

Именно поэтому Реван решил начать неожиданно.

— Ар'Ворас.

Высокий талдарим немедленно сделал шаг вперёд.

Он преклонил голову.

— Лорд Реван.

— Ты будешь первым.

В его руках вспыхнули алые пси-клинки.

— Для меня честь.

Реван неторопливо снял плащ.

Передал его Шейре.

Та приняла его молча.

Ученики уже давно заметили одну особенность.

Каждый раз, когда начинался настоящий урок, Реван снимал плащ.

Не из-за удобства.

Это был знак.

Теперь он говорил не как правитель.

Теперь говорил наставник.

Он активировал световой меч.

Красный клинок с характерным гулом рассёк полумрак тренировочного зала.

Ученики невольно напряглись.

Несмотря на прошедшие месяцы, оружие их наставника по-прежнему вызывало уважение.

И не только из-за своей необычной природы.

Каждый понимал...

Реван почти никогда не использовал его в полную силу.

Ар'Ворас принял боевую стойку.

Безупречно.

Ноги расставлены ровно.

Корпус слегка развёрнут.

Пси-клинки подняты под идеальным углом.

Реван удовлетворённо отметил это.

"Он не пропустил ни одного занятия..."

— Начинай.

Ар'Ворас сорвался с места.

Быстро.

Очень быстро.

За месяц он действительно стал значительно сильнее.

Расстояние между ними исчезло почти мгновенно.

Первый удар.

Второй.

Третий.

Каждый был точен.

Каждый рассчитан.

Каждый повторял движения, которым когда-то обучил его сам Реван.

Красный световой меч легко отражал атаки.

Раз за разом.

Без единого лишнего движения.

Шейра внимательно наблюдала.

Она сразу поняла...

Реван даже не атакует.

Он только защищается.

Ар'Ворас усиливал натиск.

Ускорялся.

Менял ритм.

Использовал ложные выпады.

Добавил псионические импульсы.

Всё безупречно.

Именно так, как требовали тренировки.

Прошла почти минута.

Реван впервые сделал шаг вперёд.

Одно короткое движение.

Световой меч скользнул вдоль одного из пси-клинков.

Лёгкий разворот кисти.

И оружие Ар'Вораса исчезло.

Псионическое лезвие рассыпалось искрами.

Второй клинок застыл у самого плеча Ревана.

Но так и не достиг цели.

Световой меч уже находился у шеи ученика.

Наступила тишина.

Ар'Ворас медленно опустил руки.

— Я проиграл.

— Да.

Реван выключил клинок.

Но не отошёл.

— Почему?

Ар'Ворас удивился.

— Потому что вы сильнее.

— Нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Без упрёка.

— Подумай ещё.

Ар'Ворас нахмурился.

Несколько секунд он молчал.

— Мне не хватило скорости.

— Нет.

— Силы?

— Нет.

— Тогда...

Он замолчал.

Впервые за долгое время не находя ответа.

Реван сделал ещё один шаг.

— Ты прекрасно запомнил каждое движение, которому я тебя обучал.

Ты стал быстрее.

Точнее.

Сильнее.

Но всё это время...

Он слегка коснулся пальцем лба ученика.

— Ты повторял мои движения.

А не понимал их.

В тренировочном зале стало совсем тихо.

Даже остальные ученики невольно задумались.

Реван продолжил:

— Ты ждал, что я отвечу так, как отвечал на тренировках.

Когда этого не произошло...

Ты растерялся.

Ар'Ворас медленно опустил голову.

Он понял.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы почувствовать собственную ошибку.

— Запомни.

Настоящий воин никогда не копирует своего учителя.

Он понимает...

Почему тот поступает именно так.

Лишь тогда его путь становится собственным.

Ар'Ворас долго молчал.

Потом медленно преклонил колено.

На этот раз не по привычке.

Осознанно.

— Благодарю...

Учитель.

Реван на мгновение замер.

Это слово прозвучало впервые.

Не "мой лорд".

Не "повелитель".

Не "владыка".

Учитель.

Он ничего не сказал.

Лишь едва заметно кивнул.

А где-то рядом Шейра впервые почувствовала, что сегодняшние поединки будут совсем не такими, какими их ожидали ученики.

Они пришли проверять свою силу.

Но Реван собирался проверить совсем другое.

Ар'Ворас медленно вернулся в строй.

Он выглядел спокойным.

Однако Реван ощущал происходившую внутри него борьбу.

Привычная картина мира только что дала трещину.

До сегодняшнего дня Ар'Ворас был уверен: чем точнее ученик повторяет движения наставника, тем ближе он к совершенству.

Теперь же оказалось, что этого недостаточно.

Реван не стал развивать мысль.

Он давно понял одну простую вещь.

Некоторые уроки нельзя объяснить сразу.

Сознанию требуется время, чтобы принять их.

Он перевёл взгляд на остальных.

— Кто следующий?

Почти одновременно вперёд сделали шаг двое.

Ксар'Нар.

И Дар'Шан.

Они сразу же остановились, почувствовав присутствие друг друга.

На несколько секунд между ними повисло напряжение.

Каждый ожидал, что второй уступит.

Не уступил никто.

Реван внимательно наблюдал за этой сценой.

Именно подобные мелочи зачастую рассказывали о человеке больше, чем любой бой.

— Ксар'Нар.

Дар'Шан молча сделал шаг назад.

Без недовольства.

Без раздражения.

Он просто принял решение наставника.

Реван отметил это про себя.

Ксар'Нар же, напротив, расправил плечи.

В его псионическом поле вспыхнуло удовлетворение.

Совсем слабое.

Но достаточно заметное для того, кто умел чувствовать подобные вещи.

"Он решил, что уже победил."

— Приготовься.

Алые пси-клинки вновь вспыхнули.

На этот раз стойка оказалась совсем другой.

Менее выверенной.

Более агрессивной.

Ксар'Нар не скрывал своего желания атаковать первым.

Реван спокойно поднял световой меч.

— Начинай.

Ученик сорвался с места.

Его стиль отличался от Ар'Вораса.

Если первый искал точность, то Ксар'Нар стремился подавить противника непрерывным натиском.

Удары следовали один за другим.

Мощные.

Стремительные.

Почти без пауз.

Красный клинок Ревана двигался совсем немного.

Иногда казалось, что он вообще не отражает атаки.

Лишь слегка изменяет направление каждого удара.

Позволяя силе самого ученика проходить мимо цели.

Ксар'Нар ускорялся.

Его дыхание становилось тяжелее.

Псионическое поле всё сильнее насыщалось эмоциями.

Шейра внимательно наблюдала.

И вдруг поняла...

Реван снова не атакует.

Он чего-то ждёт.

Прошла почти минута.

Ксар'Нар резко отскочил назад.

Не потому, что устал.

Потому что начал раздражаться.

Он не понимал.

Почему не может достать наставника.

Реван впервые заговорил прямо во время поединка.

— Ты злишься.

— Нет.

Ответ последовал слишком быстро.

— Ложь.

Ксар'Нар вновь бросился вперёд.

Ещё быстрее.

Ещё сильнее.

Псионическая энергия вспыхнула вокруг него алым пламенем.

Удар.

Ещё один.

Ещё.

Именно этого Реван и ждал.

Одним плавным движением он ушёл в сторону.

Ксар'Нар пролетел мимо.

Потерял равновесие.

И в тот же миг почувствовал холодное прикосновение светового меча к своей спине.

Бой закончился.

Ученик медленно выпрямился.

Молчание затянулось.

— Почему? — спросил Реван.

Ксар'Нар опустил взгляд.

После первого поединка он уже понимал, что вопрос задан не случайно.

— Я... слишком увлёкся атакой.

— Только поэтому?

Ученик молчал.

Реван выключил меч.

— Ты хотел победить меня.

Это правильно.

Но в какой-то момент ты перестал видеть меня.

Остались только собственные эмоции.

Ксар'Нар медленно поднял голову.

— Гнев делает сильнее.

— Делает.

Реван спокойно кивнул.

— Но лишь тогда, когда ты управляешь им.

Если же гнев начинает управлять тобой...

Он сделал короткую паузу.

— Тогда сражается уже не воин.

Сражается сама ярость.

А ярость очень легко обмануть.

В тренировочном зале вновь воцарилась тишина.

Реван обвёл взглядом всех пятерых учеников.

— Многие считают, что путь ситха — это путь бесконтрольной ненависти.

Это ошибка.

Настоящий ситх никогда не становится рабом собственных эмоций.

Он использует их.

Но не позволяет использовать себя.

Эти слова прозвучали необычно даже для Шейры.

Она вспомнила себя совсем недавно.

Терразин.

Постоянную жажду силы.

Желание доказать своё превосходство любой ценой.

Если бы месяц назад Реван сказал ей это...

Она бы не поняла.

Теперь понимала.

Не до конца.

Но достаточно, чтобы почувствовать разницу.

Ксар'Нар медленно преклонил колено.

В его движениях уже не было прежней самоуверенности.

Лишь глубокая задумчивость.

Реван молча кивнул.

Затем посмотрел на троих оставшихся.

Теперь он видел то, чего не замечал раньше.

Они уже не думали о том, как победить его.

Они начали размышлять над его словами.

Именно этого он и добивался.

Тал'Рек сделал шаг вперёд ещё до того, как Реван произнёс его имя.

Заметив это, он сразу остановился.

Опустил голову.

— Простите, Учитель.

Реван не стал делать замечания.

— Подойди.

Тал'Рек уверенно занял место в центре тренировочного круга.

Он был крупнее большинства учеников.

Шире в плечах.

Мощнее физически.

Даже его псионическое поле ощущалось иначе.

Если Ар'Ворас напоминал остро заточенный клинок, а Ксар'Нар — бушующее пламя, то Тал'Рек походил на тяжёлый молот.

Прямой.

Честный.

Очень сильный.

Именно поэтому Реван возлагал на него большие надежды.

И именно поэтому сейчас хотел проверить одну вещь.

— Начинай.

На этот раз Тал'Рек не бросился вперёд.

Он спокойно пошёл навстречу наставнику.

Шаг.

Ещё один.

Потом резко ускорился.

Его первый удар оказался настолько мощным, что даже воздух в тренировочном зале дрогнул.

Световой меч Ревана встретил пси-клинок.

Раздался короткий треск энергии.

Тал'Рек не отступил.

Он продолжил давить.

Снова.

И снова.

Каждый удар был тяжелее предыдущего.

Пол под их ногами покрывался всё новыми трещинами.

Шейра внимательно наблюдала.

"Он пытается победить силой..."

Реван почти не двигался.

Лишь принимал каждый удар.

Будто проверяя предел возможностей ученика.

Через несколько десятков секунд Тал'Рек отскочил назад.

Он тяжело дышал.

Но глаза продолжали гореть решимостью.

— Продолжай.

Ученик вновь бросился в атаку.

Теперь он подключил телекинез.

Фрагменты каменного пола поднялись в воздух.

Одновременно с ударом клинка они устремились к Ревану.

Красный световой меч описал короткую дугу.

Каменные обломки разлетелись в стороны.

Ещё один шаг.

Реван оказался совсем рядом.

И впервые за все поединки сам атаковал.

Один удар.

Тал'Рек успел поставить блок.

Второй.

Тоже.

Третий...

Ученик едва удержался на ногах.

Он почувствовал, что наставник постепенно увеличивает давление.

Не скорость.

Не силу.

Именно давление.

Заставляя его ошибиться.

Через несколько секунд всё закончилось.

Лёгкое движение кисти.

Пси-клинки погасли.

Тал'Рек оказался безоружен.

Он тяжело выдохнул.

— Я проиграл...

Реван выключил световой меч.

— Да.

Несколько секунд оба молчали.

Потом Реван спросил:

— Что было твоей целью?

Тал'Рек удивился.

— Победить вас.

— Нет.

Попробуй ещё.

Ученик задумался.

— Сломить вашу защиту.

— Уже ближе.

Но нет.

Тал'Рек окончательно растерялся.

Реван подошёл ближе.

— Всё это время ты пытался доказать...

Что сильнее.

Тал'Рек медленно кивнул.

Он действительно хотел именно этого.

— Но сила никогда не существует сама по себе.

Она всегда чему-то служит.

Реван посмотрел прямо в его глаза.

— Ответь мне.

Если однажды ты станешь сильнейшим воином среди талдаримов...

Что ты будешь делать с этой силой?

Тишина.

Очень долгая.

Тал'Рек открыл сознание...

И не смог ответить.

Он никогда не задавал себе этого вопроса.

Никогда.

Потому что вся жизнь талдаримов отвечала иначе.

Стать сильнейшим.

Подняться выше.

Победить.

Этого было достаточно.

Но теперь...

Оказалось, что это лишь начало.

Реван медленно положил ладонь ему на плечо.

— Именно поэтому ты сегодня проиграл.

Не потому, что слабее меня.

А потому...

Что ещё не знаешь, ради чего становишься сильнее.

Тал'Рек медленно опустил голову.

На этот раз он преклонил колено не сразу.

Он думал.

По-настоящему.

И где-то рядом Реван почувствовал то, чего раньше никогда не замечал во время тренировок.

Вопрос.

Не страх.

Не желание победить.

Именно вопрос.

И это было гораздо ценнее любой победы.

Тал'Рек молча вернулся в строй.

Никто из остальных учеников не произнёс ни слова.

Даже Ксар'Нар, обычно не скрывавший своего превосходства, сейчас выглядел непривычно задумчивым.

Реван внимательно наблюдал за каждым из них.

Он видел то, чего месяц назад просто не существовало.

Они перестали воспринимать поединок как состязание.

Теперь они слушали.

Пытались понять.

И это было гораздо важнее.

Его взгляд остановился на следующем ученике.

— Дар'Шан.

Высокий талдарим спокойно вышел вперёд.

В отличие от предыдущих троих он не торопился занимать боевую стойку.

Сначала он посмотрел на своего наставника.

Лишь затем призвал пси-клинки.

Реван заметил эту небольшую задержку.

"Интересно..."

— Начинай.

Дар'Шан не двинулся с места.

Несколько секунд он просто наблюдал.

Реван тоже ждал.

Тренировочный зал словно замер.

Остальные ученики начали переглядываться.

Первым не выдержал Ксар'Нар.

— Почему ты не атакуешь?

Дар'Шан даже не повернул головы.

Он продолжал смотреть только на Ревана.

И только потом ответил:

— Потому что Учитель ждёт именно этого.

В зале вновь воцарилась тишина.

Даже Шейра удивлённо посмотрела на Дар'Шана.

Реван едва заметно кивнул.

— Продолжай.

Дар'Шан медленно пошёл вперёд.

Не быстро.

Не медленно.

Каждый шаг был осознанным.

Он внимательно наблюдал за положением ног Ревана.

За движением плеч.

За тем, как тот держит световой меч.

Но искал уже не слабое место.

Он пытался понять.

"Он изменился..."

Реван почувствовал это сразу.

Дар'Шан перестал сражаться с оружием.

Теперь он пытался сражаться с намерением противника.

Первый удар оказался неожиданно простым.

Без сложных связок.

Без обманных движений.

Реван легко отвёл клинок в сторону.

Дар'Шан не продолжил атаку.

Вместо этого сразу разорвал дистанцию.

Реван улыбнулся про себя.

"Он больше не торопится."

Второй обмен ударами длился всего несколько секунд.

Ни один из них не пытался закончить бой.

Они словно разговаривали на языке клинков.

Каждое движение вызывало ответ.

Каждый ответ — новый вопрос.

Шейра неожиданно поняла, что почти перестала следить за самим боем.

Она наблюдала за лицом... Нет.

Она мысленно поправила себя.

За поведением Ревана.

Учитель выглядел иначе.

Впервые за всё время тренировок он...

Получал удовольствие.

Не от превосходства.

Не от победы.

От того, что ученик наконец начал думать самостоятельно.

Через несколько минут Дар'Шан всё же допустил ошибку.

Совсем небольшую.

На долю секунды задержал движение правой руки.

Этого оказалось достаточно.

Красный клинок мягко остановился у его груди.

Бой закончился.

Дар'Шан опустил оружие.

Но не выглядел проигравшим.

Наоборот.

Он словно что-то понял.

Реван выключил световой меч.

— Почему ты не бросился в атаку сразу?

Дар'Шан ответил почти без раздумий.

— Потому что раньше я всегда думал лишь о том, как победить.

Но сегодня...

Он на мгновение замолчал.

— Я хотел понять, чему вы пытаетесь нас научить.

Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что даже Шейра едва заметно изменила своё псионическое поле.

Реван несколько секунд молча смотрел на ученика.

Затем спросил:

— И что ты понял?

Дар'Шан не спешил отвечать.

Он тщательно подбирал слова.

— Мы всё время думали, что становимся сильнее.

Но...

Он поднял взгляд на остальных учеников.

— Кажется...

Вы пытаетесь сделать так, чтобы однажды мы смогли стать сильнее вас.

В тренировочном зале наступила абсолютная тишина.

Никто не ожидал подобного ответа.

Даже сам Дар'Шан, похоже, удивился собственным словам.

Реван медленно подошёл к нему.

Остановился совсем рядом.

И впервые за сегодняшний день положил руку ученику на плечо.

— Если однажды кто-то из вас станет сильнее меня...

В его голосе не было ни вызова, ни угрозы.

Лишь спокойная уверенность.

— Значит, я всё сделал правильно.

Дар'Шан медленно опустил голову.

На этот раз не в знак подчинения.

В знак уважения.

Реван повернулся к остальным.

И в этот момент заметил то, чего ждал с самого начала.

Они смотрели уже не на его силу.

Они смотрели на своего наставника.

Это была едва уловимая перемена.

Совсем маленькая.

Возможно, завтра всё снова станет по-прежнему.

Но именно такие мгновения меняют историю.

Не громкие победы.

Не великие битвы.

А одна единственная мысль, впервые возникшая в сознании того, кто ещё вчера даже не задавал себе подобных вопросов.

Дар'Шан молча вернулся в строй.

В тренировочном зале вновь воцарилась тишина.

Никто уже не думал о победе.

Даже Ксар'Нар, ещё недавно сгоравший от желания доказать своё превосходство, теперь смотрел на Ревана совсем иначе.

Каждый поединок оставлял после себя больше вопросов, чем ответов.

И это чувствовали все.

Реван медленно перевёл взгляд на последнего ученика.

— Вел'Карас.

Высокий талдарим шагнул вперёд.

Он двигался спокойно.

Без показной уверенности.

Без стремления произвести впечатление.

Реван помнил его ещё по первым дням обучения.

Вел'Карас никогда не был самым быстрым.

Не обладал самой мощной псионикой.

Не стремился постоянно оказаться впереди остальных.

Но всегда внимательно наблюдал.

Запоминал.

Делал выводы.

Именно такие ученики нередко развивались медленнее других...

...но однажды начинали обгонять всех.

— Приготовься.

Пси-клинки вспыхнули одновременно.

Вел'Карас занял боевую стойку.

Однако, к удивлению остальных, первым заговорил именно он.

— Учитель...

Можно задать вопрос?

В тренировочном зале стало совсем тихо.

Ксар'Нар недовольно посмотрел на него.

Поединок ещё даже не начался.

Какие могут быть вопросы?

Реван спокойно кивнул.

— Спрашивай.

Вел'Карас на мгновение посмотрел в сторону Шейры.

Совсем недолго.

Но Реван сразу это заметил.

— Что изменилось?

Шейра удивлённо посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты.

Вел'Карас вновь перевёл взгляд на Ревана.

— Когда вы улетали...

Она была другой.

Теперь...

Он замолчал, словно пытаясь подобрать правильное слово.

— Она стала спокойнее.

Но не слабее.

Наоборот.

Кажется...

Сильнее.

Никто не ожидал подобного вопроса.

Шейра тоже.

Она невольно посмотрела на Ревана.

Он ничего не ответил сразу.

Потому что именно этот вопрос последние несколько дней не давал покоя ему самому.

Вел'Карас продолжил:

— Мы тренировались каждый день.

Она почти не тренировалась.

Но изменилась больше нас.

Почему?

Реван медленно выключил световой меч.

Ученики удивлённо переглянулись.

Поединок так и не начался.

— Хороший вопрос.

Он обвёл взглядом всех пятерых.

— Ответьте сами.

Тишина.

Первым заговорил Ар'Ворас.

— Потому что она талантливее.

— Нет.

Ксар'Нар сделал шаг вперёд.

— Потому что она постоянно находилась рядом с вами.

— Нет.

Тал'Рек задумался.

— Может быть...

Она сражалась с людьми?

— Уже ближе.

Дар'Шан молчал.

Реван посмотрел на него.

— А ты?

Дар'Шан не спешил.

Он посмотрел на Шейру.

Потом на остальных.

И только после этого тихо произнёс:

— Она увидела мир...

Который мы никогда не видели.

Реван почувствовал, как внутри всё замерло.

Дар'Шан продолжил:

— Мы целый месяц тренировались друг с другом.

Она...

Жила среди других существ.

Она увидела, что сила может выглядеть иначе.

Не только как власть.

Не только как превосходство.

Он опустил голову.

— Поэтому она изменилась.

Реван долго молчал.

Затем медленно посмотрел на Шейру.

Она тоже ничего не сказала.

Но её псионическое поле выдавало волнение.

Не из-за похвалы.

Из-за того, что она впервые услышала объяснение собственных изменений.

Реван вновь перевёл взгляд на учеников.

Именно сейчас он понял одну простую вещь.

Все предыдущие месяцы он пытался изменить талдаримов, не меняя их мира.

Он учил их новым приёмам.

Новой философии.

Новой дисциплине.

Но они продолжали жить среди тех же стен.

Видеть одни и те же лица.

Слышать одни и те же истории.

Именно поэтому изменения происходили так медленно.

Шейра же покинула этот замкнутый круг.

Всего на один месяц.

И этого оказалось достаточно, чтобы она начала смотреть на жизнь иначе.

Реван почувствовал, как отдельные мысли, тревожившие его с самого возвращения с Тарсониса, наконец начинают складываться в единое целое.

Ответ был ещё не полностью ясен.

Но направление он уже видел.

Он посмотрел на Вел'Караса.

— Наш поединок состоится позже.

Сегодня ты уже дал мне гораздо больше, чем мог показать клинком.

Вел'Карас молча склонил голову.

И впервые за всё время тренировок никто не почувствовал разочарования из-за несостоявшегося боя.

Потому что сегодня произошло нечто более важное.

Учитель нашёл вопрос, ответ на который должен был изменить будущее.

После слов Вел'Караса никто не заговорил.

Тренировочный зал погрузился в непривычную тишину.

Даже мерное гудение энергетических кристаллов словно стало тише.

Пятеро учеников стояли неподвижно.

Каждый думал о сказанном.

Реван тоже молчал.

Он смотрел не на учеников.

На Шейру.

Она почувствовала его взгляд.

— Лорд Реван...

— Подойди.

Она без колебаний сделала несколько шагов вперёд.

Остановилась рядом.

Реван медленно обошёл её вокруг.

Не торопясь.

Так же, как несколько минут назад осматривал каждого ученика.

Только теперь он смотрел иначе.

Не как наставник.

Как человек, пытающийся понять собственную работу.

— Шейра.

— Да, Лорд Реван.

— Что изменилось в тебе?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что она не сразу нашлась с ответом.

Она задумалась.

Долго.

Очень долго.

Наконец тихо произнесла:

— Не знаю.

Реван слегка наклонил голову.

— Тогда попробуй понять.

Шейра закрыла глаза.

Она не уходила в медитацию.

Просто вспоминала.

Монлит.

Постоянные поединки.

Страх проиграть.

Желание стать сильнее.

Бел-Шир.

Новые знания.

Обучение.

Первое доверие к Ревану.

Потом...

Тарсонис.

Белла.

Маркус.

Нова.

Ильза.

Разговоры, которых раньше никогда не было.

Люди, способные смеяться среди руин собственного мира.

Семья.

Доверие.

Надежда.

Даже тогда, когда надежды почти не осталось.

Она медленно открыла глаза.

— Я...

Она запнулась.

Будто сама удивилась тому, что собиралась сказать.

— Раньше...

Мне казалось...

Что существует только один путь.

Стать сильнее.

Подняться выше.

Победить.

Она посмотрела на остальных учеников.

— Теперь...

Я больше так не думаю.

Ксар'Нар нахмурился.

— Почему?

Шейра посмотрела на него спокойно.

— Потому что этого мало.

В её голосе не было сомнений.

— Если останется только сильнейший...

То однажды ему больше некого будет защищать.

В тренировочном зале повисла тяжёлая тишина.

Это были слова, которые ни один талдарим прежде не произносил.

Даже Реван.

Он внимательно наблюдал за учениками.

Ар'Ворас задумался.

Тал'Рек медленно опустил голову.

Дар'Шан словно пытался представить сказанное.

Только Ксар'Нар пока сопротивлялся.

— Защищать?

Он произнёс это слово так, словно никогда раньше не пользовался им.

— Разве сильный не существует сам по себе?

Шейра медленно покачала головой.

— Так я думала раньше.

Она посмотрела на Ревана.

— Потом...

Я увидела людей.

Белла была слабее меня.

Маркус тоже.

Ильза не смогла бы победить ни одного из нас.

Нова потеряла память.

Но...

Она ненадолго замолчала.

— Никто из них не был слабым.

Потому что каждый защищал кого-то другого.

Реван почувствовал, как внутри всё окончательно становится на свои места.

Вот оно.

Именно этого талдаримы никогда не знали.

Они веками учились сражаться.

Но почти никогда не жили ради кого-то, кроме себя.

Они поднимались по Цепи Вознесения.

Предавали.

Убивали.

Побеждали.

Но если завтра рядом исчезнут все остальные...

Что останется?

Лишь одинокий победитель.

На вершине пустой горы.

Реван неожиданно вспомнил то странное сознание.

Древнее.

Безмолвное.

Одинокое.

Мысль вспыхнула настолько неожиданно, что он сам едва заметно вздрогнул.

"Неужели..."

Нет.

Он сразу остановил себя.

Пока ещё слишком рано делать выводы.

Но совпадение оказалось слишком странным.

Сначала неизвестное существо, от которого исходило ощущение бесконечного одиночества.

Теперь слова Шейры.

"Если останется только сильнейший..."

Реван медленно перевёл взгляд на учеников.

Теперь он видел их совсем иначе.

Перед ним стояли не будущие командиры.

Не лучшие бойцы.

Не самые сильные талдаримы.

Перед ним стояли первые представители народа, которому однажды предстояло измениться.

И впервые с момента появления в этой галактике Реван понял, что победить Амона будет значительно легче...

...чем изменить собственный народ.

Он медленно поднял лежавший рядом плащ.

Накинул его на плечи.

Это простое движение ученики уже хорошо знали.

Урок закончился.

Но никто не сдвинулся с места.

Все понимали, что наставник ещё не сказал самого главного.

Реван посмотрел на каждого по очереди.

Затем остановил взгляд на Шейре.

И спокойно произнёс:

— Шейра.

Она сразу сделала шаг вперёд.

— Да, Лорд Реван.

— Собери всех командиров.

Небольшая пауза.

Совсем короткая.

Но за неё Реван успел окончательно принять решение.

— Нам... есть о чём поговорить.

Шейра почувствовала, что произошло нечто важное.

Она ещё не знала, что именно.

Но впервые за всё время рядом с Реваном увидела не человека, который нашёл очередной план.

Она увидела человека...

Который нашёл новое направление.

Именно с этого мгновения история Бел-Шира начала меняться.

История Дарта Ревана в секторе Копрулу только набирает обороты!Прямо сейчас на моем Boosty уже опубликованы 38 глав! Там сюжет идет полным ходом, а новые главы будут выходить каждую неделю по субботам, (иногда ещё и средам)— ровно на неделю раньше, чем где-либо еще.

Глава 34. Второй Совет Бел-Шира

Планета Бел-Шир продолжала жить своей суровой жизнью.

Над бескрайними джунглями медленно поднимались тяжёлые облака терразина. Изумрудные испарения струились между гигантскими деревьями, окутывая древние руины Зел-Нага густой полупрозрачной дымкой. Вдали, словно каменные великаны, возвышались тёмные силуэты храмов, переживших тысячелетия. Их стены по-прежнему безмолвно хранили тайны своих создателей.

Именно здесь, среди этих древних святынь, начиналось нечто новое.

— Собери Второй Совет Бел-Шира.

Приказ Ревана прозвучал спокойно.

Без нажима.

Без угрозы.

Но Шейра сразу почувствовала, насколько он важен.

Она молча склонила голову.

— Будет исполнено, мой Лорд.

Она уже научилась понимать одну особенность своего учителя.

Если раньше почти каждый его приказ был ответом на произошедшие события, то теперь всё чаще он действовал на опережение.

Именно это отличало его от талдаримов.

Они реагировали.

Реван — предвидел.

Покинув покои Лорда, Шейра немедленно начала подготовку.

Псионическая сеть Бел-Шира ожила.

Приказы один за другим расходились по гарнизонам, кораблям и укреплениям планеты.

Каждый из пятнадцати основных командиров получил вызов в Главный Нексус.

Но сама Шейра решила не ограничиваться простым приказом.

Ещё несколько месяцев назад она бы так и поступила.

Однако Тарсонис изменил её.

Перед тем как собрать Совет, она решила встретиться с каждым командиром лично.

Не потому, что так требовал Реван.

А потому, что впервые сама почувствовала необходимость понять, чем живут её подчинённые.

Эта мысль показалась ей странной.

Раньше она никогда не задавалась подобными вопросами.

Она даже остановилась посреди коридора, словно пытаясь понять, откуда вообще появилось это желание.

"...Когда это началось?.."

Ответ пришёл почти сразу.

Тарсонис.

Терраны.

И...

Реван.

Именно они научили её смотреть не только на силу.

Но и на причины.

Первым прибыл Зер'Карон.

Командующий флотом появился в зале управления почти одновременно с проекцией звёздной системы Бел-Шира.

Голографическая карта медленно вращалась между ними.

Шейра внимательно слушала его доклад.

Флот нёс службу без потерь.

Патрули продолжались.

Корабли находились в исправном состоянии.

Однако...

Новых кораблей построено не было.

Ни одного.

Она машинально отметила это в памяти.

— Почему?

Зер'Карон посмотрел на неё спокойно.

— Недостаточно ресурсов.

Недостаточно специалистов.

Недостаточно правильных указаний.

Ответ прозвучал настолько естественно, что ещё недавно Шейра просто приняла бы его.

Но теперь...

Что-то внутри неё не позволило закончить разговор.

Она задала ещё один вопрос.

— Если бы ресурсы были... Что бы ты сделал первым?

Зер'Карон почти не раздумывал.

— Начал бы строительство ещё двух Разрушителей.

Ответ был ожидаем.

Но именно сейчас Шейра впервые заметила странную закономерность.

Каждый командир думал...

Только о своей части армии.

Она ничего не сказала.

Лишь поблагодарила Зер'Карона и сделала мысленную отметку.

Зер'Карон покинул зал управления так же спокойно, как и вошёл. Шейра ещё несколько мгновений смотрела на медленно вращавшуюся проекцию системы Бел-Шира. Она вновь мысленно перебрала весь разговор. Флот был готов. Экипажи продолжали службу. Патрули проходили без происшествий. Но за каждым ответом скрывалась одна и та же мысль. Ничего не изменилось. Она не сразу поняла, почему именно это начало тревожить её. Ещё совсем недавно подобный доклад показался бы образцовым. Не было потерь. Не было мятежей. Не было поражений. Для любого талдарима этого оказалось бы достаточно. Но сейчас... Она неожиданно поймала себя на вопросе: "Если всё осталось прежним... значит ли это, что мы стали сильнее?" Ответ пришёл почти сразу. Нет. Они просто не стали слабее. Эта разница показалась ей неожиданно важной. Следующим в зал вошёл командующий наземными войсками. Высокий талдарим с алыми энергетическими клинками за спиной остановился перед Шейрой и почтительно склонил голову. — Вознесённая. — Докладывай. Псионическая связь между ними раскрылась мгновенно. Образы сменяли друг друга. Учебные поединки. Патрули. Тренировки. Несколько Рак-Широв между младшими воинами. Гибель слабых. Повышение сильных. Всё происходило так же, как происходило всегда. — Потери? — Незначительные. — Пополнение? — Молодые воины заняли места павших. — Изменения в подготовке? Командир на мгновение задумался. — Нет. Шейра задала следующий вопрос почти машинально. — Почему? Тот не сразу понял смысл вопроса. — Потому что существующая подготовка эффективна. Ответ прозвучал абсолютно искренне. Именно это насторожило её сильнее всего. Командир действительно не видел причины что-либо менять. Не потому, что был ленив. Не потому, что не хотел. Он просто никогда не думал в этом направлении. Когда разговор закончился, Шейра почувствовала странное ощущение. Точно такое же, какое появилось после беседы с Зер'Кароном. Каждый из командиров хорошо исполнял свою работу. Каждый был предан Бел-Ширу. Каждый стремился стать сильнее. Но никто... Ни разу не заговорил о будущем. Словно самого понятия будущего для них не существовало. Существовал только сегодняшний день. Следующий бой. Следующая ступень Цепи Вознесения. Следующие несколько часов прошли почти одинаково. Командиры аванпостов. Начальник обеспечения. Командиры гарнизонов. Доклады менялись. Цифры различались. Названия баз были другими. Но итог оставался неизменным. Все говорили о том, что произошло. И никто — о том, что должно произойти. Лишь начальник обеспечения позволил себе высказать тревогу. Запасы минералов постепенно уменьшались. Часть оборудования требовала замены. Несколько добывающих комплексов уже работали почти без резерва. Однако и он закончил доклад привычной фразой: — Мы ожидаем дальнейших приказов Лорда Ревана. Когда командир ушёл, в помещении вновь стало тихо. Шейра медленно подошла к обзорному окну. Внизу простирался Бел-Шир. Издали база казалась живой. Зонды непрерывно двигались между перерабатывающими комплексами. В небе проходили транспортные корабли. На тренировочных площадках не прекращались поединки. Жизнь продолжалась. Но теперь она увидела то, чего раньше никогда не замечала. Вся эта жизнь... Никуда не двигалась. Если бы Реван не вернулся через месяц... Через год... Через десять лет... Бел-Шир оставался бы почти таким же. Та же добыча. Те же поединки. Те же приказы. Та же Цепь. Она невольно вспомнила Тарсонис. Там люди постоянно что-то строили. Переделывали. Искали новые решения. Спорили. Ошибались. Создавали. Даже находясь на грани гибели, они продолжали смотреть вперёд. Тогда ей казалось, что именно поэтому терраны так беспорядочны. Теперь же Шейра впервые задумалась: "А может... именно поэтому они способны становиться сильнее?" Эта мысль уже не казалась ей неправильной. Она лишь была новой. Совсем новой. И именно поэтому Шейра понимала, что ответить на неё пока не может.

Шейра ещё некоторое время стояла у обзорного проёма, наблюдая за главной базой.

Теперь она смотрела внимательнее.

Между Нексусом и внешними укреплениями двигались призмы искривления. Одни переносили воинов между удалёнными площадками, другие доставляли оборудование к терразиновым гейзерам и храмовым постам. Ни одна не отклонялась от назначенного маршрута. Ни одна не задерживалась без приказа.

Ниже, среди пилонов и чёрно-алых построек, непрерывно работали зонды. Они перемещали минералы, восстанавливали повреждённые энергетические линии, укрепляли защитные рубежи и обслуживали механизмы базы.

Всё было подчинено порядку.

Жёсткому.

Безошибочному.

Мёртвому.

Шейра ещё недавно назвала бы такую организацию совершенной. Теперь же в ней всё сильнее росло ощущение, что перед ней не поселение и даже не настоящая колония.

Лишь военный лагерь, который слишком долго притворялся домом.

Эта мысль была настолько непривычной, что она невольно отстранилась от обзорного проёма.

Дом.

На Тарсонисе она впервые поняла, что для терранов это слово означало не только место, которое необходимо защищать.

Белла говорила о доме как о чём-то живом.

Маркус вспоминал людей, оставшихся в заражённых районах.

Даже Ильза, потерявшая почти всё, продолжала думать не только о войне, но и о тех, кого ещё можно было спасти.

Талдаримы говорили иначе.

База.

Крепость.

Аванпост.

Храм.

Позиция.

Ни один из командиров за все прошедшие встречи не назвал Бел-Шир домом.

Шейра медленно повернулась к тактическому столу.

Перед ней лежали пятнадцать отдельных докладов.

Каждый был точен.

Каждый содержал необходимые сведения.

И все вместе показывали то, чего не заметил ни один из их составителей.

За время отсутствия Ревана фракция сохранила всё, чем владела.

Но не создала ничего нового.

Она вызвала на стол общую проекцию и начала соединять сведения.

Численность гарнизонов.

Состояние укреплений.

Расход минералов.

Запасы терразина.

Исправность флота.

Количество действующих зондов.

Состояние ассимиляторов.

Повреждения пилонов.

Необходимые ремонты.

Раньше Шейра просто передала бы каждый доклад отдельно.

Теперь же она впервые попыталась увидеть их как части одного целого.

Картина получилась тревожной.

Если ничего не изменить, Бел-Шир сможет существовать ещё долго.

Но с каждым циклом его возможности будут уменьшаться.

Сначала незаметно.

Затем быстрее.

Один повреждённый механизм.

Один погибший мастер.

Одна потерянная призма искривления.

Один истощённый гейзер.

Талдаримы не замечали медленного упадка, потому что привыкли считать поражением только смерть в бою.

Но фракция могла погибнуть и без битвы.

Просто однажды обнаружить, что ей нечем строить, нечего ремонтировать и не на чем отправляться в новый поход.

Шейра долго смотрела на проекцию.

Затем добавила к докладам отдельный сводный раздел.

Не решение.

Не предложение.

Лишь вывод.

Бел-Шир сохраняет боеспособность, но не развивается.

Она перечитала эти слова несколько раз.

Ещё недавно подобная формулировка показалась бы ей бессмысленной.

Теперь же она чувствовала, что именно это Реван должен увидеть первым.

В то время как Шейра завершала подготовку, Реван покинул тренировочный зал.

Он не направился сразу к Главному Нексусу.

До начала Совета оставалось достаточно времени, и ему хотелось увидеть базу без голограмм, докладов и объяснений командиров.

Увидеть её такой, какой она существовала каждый день.

Реван отказался от сопровождения.

Талдаримы, нёсшие службу у выхода, подчинились без вопросов, хотя их псионические поля выдали недоумение. Владыка не должен был ходить один. Особенно среди тех, кто ещё недавно считал его чужаком и потенциальной добычей в Цепи.

Но Реван не опасался нападения.

После арены Бел-Шира никто из местных командиров не сомневался в его силе. Возможно, некоторые уже размышляли о будущем вызове, но ни один не был настолько глуп, чтобы броситься на него неподготовленным.

Он вышел на широкую платформу, откуда начинался путь к центральным районам базы.

Бел-Шир встретил его влажным жаром.

Над джунглями висели тяжёлые облака, окрашенные терразиновым свечением. Между кронами высоких деревьев медленно поднимались зелёные испарения, а вдали, за чёрными шпилями укреплений, угадывались очертания древних храмов Зел-Нага.

Главная база талдаримов казалась продолжением джунглей.

Не потому, что сливалась с ними.

Наоборот.

Она врезалась в живой мир острыми линиями чёрного металла, камня и красной энергии. Пилоны стояли между деревьями подобно сторожевым клинкам. Стены Нексусов и военных комплексов были покрыты следами прежних сражений, но повреждения не скрывали и не украшали. Для талдаримов каждый шрам сооружения являлся доказательством того, что оно выдержало удар.

Реван шёл медленно.

Воины, встречавшиеся на пути, склоняли головы. Одни делали это с признанием. Другие — потому что так требовала Цепь. Третьи наблюдали за ним, стараясь скрыть собственные мысли.

Он чувствовал каждого.

Зависть.

Страх.

Любопытство.

Жажду силы.

У некоторых — надежду однажды оказаться достаточно могущественными, чтобы бросить ему вызов.

Почти никто не думал о том, куда он ведёт их фракцию.

Для них было достаточно того, что он сильнейший среди тех, кто находился на Бел-Шире.

Пока.

Реван миновал тренировочную площадку.

Два ревнителя сражались в центре круга, окружённые десятками наблюдателей. Их пси-клинки сталкивались с резким треском, а каждое удачное движение сопровождалось всплеском возбуждения в умах зрителей.

Это не была обычная тренировка.

Один из бойцов уже потерял часть щита и двигался заметно медленнее, но поединок не прекращался. Второй чувствовал слабость противника и давил сильнее, стараясь превратить преимущество в окончательную победу.

На краю площадки стояли несколько талдаримов в более лёгкой броне.

Они не вмешивались.

Один держал инструменты для восстановления псионических усилителей. Другой управлял двумя зондами, которые ремонтировали повреждённую секцию стены. Третий наблюдал за энергетической сетью площадки.

Никто из воинов почти не замечал их.

Для зрителей существовали только двое сражающихся.

Реван остановился.

Талдарим с инструментами сразу ощутил его внимание и опустил голову. В его псионическом поле вспыхнул страх.

Не уважение.

Именно страх.

Он ожидал приказа.

Или наказания.

Реван ничего не сказал и продолжил путь.

Через несколько уровней он увидел мастерскую.

Несколько протоссов работали над повреждённой призмой искривления. Её корпус был вскрыт, красные энергетические каналы мерцали нестабильно, а вокруг парили зонды, передававшие детали мастерам.

Работа требовала точности.

Один неверный импульс мог уничтожить кристаллическое ядро или вызвать перегрузку.

Однако рядом стоял вооружённый командир и наблюдал не за ремонтом, а за самими мастерами.

В его псионическом присутствии чувствовалось раздражение.

Один из работников действовал медленнее остальных.

Не из-за слабости.

Реван быстро понял причину.

Талдарим был ранен. Его левая рука двигалась с задержкой, а энергетические линии доспеха в районе плеча едва светились.

Командир послал ему резкий мысленный приказ.

Тот ускорился.

Боль усилилась.

Но он не остановился.

Реван задержался у входа.

Командир почувствовал его и немедленно склонил голову.

— Лорд Реван.

— Почему он ранен?

Вопрос прозвучал прямо в сознании талдарима.

— Проиграл поединок за право руководить восстановлением призмы.

Реван перевёл взгляд на мастера.

— Победитель способен завершить ремонт?

В псионическом поле командира на мгновение возникло замешательство.

— Нет. Он воин.

— Тогда зачем он бросил вызов тому, чью работу выполнить не может?

Ответ последовал не сразу.

— Чтобы занять более высокое место.

Для командира это объясняло всё.

Реван же вновь посмотрел на повреждённую призму.

Механизм, необходимый для переброски войск, всё ещё не был восстановлен. Единственный специалист, способный завершить работу, трудился раненым, потому что другой талдарим решил доказать превосходство в бою.

В собственной Империи Реван видел достаточно бессмысленной жестокости.

Ситхи убивали соперников.

Ученики предавали учителей.

Военачальники устраняли тех, кто стоял между ними и властью.

Но даже они понимали: нельзя уничтожать мастера, если только он способен создать нужное оружие.

Талдаримы же довели культ силы до такой крайности, что уже не замечали, как пожирают сами себя.

— Когда призма будет восстановлена?

— Через два цикла, Лорд Реван.

Реван посмотрел на раненого мастера.

Тот не просил помощи.

Не жаловался.

Не ожидал справедливости.

Он лишь старался выполнить работу раньше, чем боль сделает его бесполезным.

— Завершите ремонт, — приказал Реван. — До этого момента никто из занятых здесь мастеров не покинет мастерскую и не примет ни одного вызова.

Командир поднял голову.

В его мыслях промелькнуло удивление.

— Это приказ?

— Да.

— Будет исполнено.

Реван пошёл дальше.

Он не объяснил своего решения.

Пока в этом не было необходимости.

Но увиденное в мастерской подтвердило его мысли окончательно.

Проблема была не в недостатке дисциплины.

Не в слабом командовании.

И даже не в самой Цепи Вознесения.

Проблема заключалась в том, что талдаримы признавали лишь один вид силы.

Способность победить в прямом столкновении.

Всё остальное считалось второстепенным.

Создание корабля.

Поиск месторождения.

Ремонт оружия.

Управление зондами.

Поддержание энергетической сети.

Каждая из этих задач определяла исход войны не меньше, чем клинок в руке ревнителя.

Но для талдаримов тот, кто не стоял в первой линии, уже казался существом низшего порядка.

Такое общество могло захватывать.

Могло уничтожать.

Могло внушать страх.

Но оно не умело накапливать собственную силу.

Каждая победа стоила ему слишком дорого.

Каждый новый поход пожирал то, что предыдущие поколения ещё сумели сохранить.

И если ничего не изменить, однажды от великой военной машины останутся лишь воины, которым не на чем будет лететь в бой.

Реван продолжил путь к Главному Нексусу.

Теперь он уже знал, с чего начнёт Совет.

Реван продолжил путь.

С каждым пройденным уровнем Главный Нексус оставался всё ближе, но теперь он уже не спешил. Его интересовали не стены крепости и не доклады командиров. Он внимательно наблюдал за теми, кто составлял основание всей этой небольшой фракции.

Бел-Шир жил по законам, не менявшимся тысячелетиями.

На одной из площадок несколько талдаримов, не носивших тяжёлых боевых доспехов, разгружали призму искривления. Контейнеры с очищенными минералами медленно опускались на платформу, откуда их сразу же забирали зонды и доставляли к кузнице. Никто не разговаривал. Каждый точно знал своё место и выполнял работу с безупречной дисциплиной.

Чуть дальше несколько мастеров восстанавливали повреждённые энергетические контуры звёздных врат. Работа требовала высокой точности. Малейшая ошибка могла вывести из строя всю систему искривления.

Но внимание Ревана привлекло совсем другое.

Рядом с мастерской, прямо на открытой площадке, двое талдаримов сошлись в Рак-Шире.

Никакой особой причины.

Никакого приказа.

Лишь один решил, что достоин стоять выше другого.

Окружающие продолжали заниматься своими делами, лишь изредка переводя внимание на поединок. Для них подобное происходило настолько часто, что уже давно стало частью повседневной жизни.

Через несколько мгновений один из противников рухнул на колено.

Победитель даже не посмотрел на него.

Он просто отвернулся и занял его рабочее место.

Проигравшего подняли два зонды и молча унесли к медицинскому комплексу.

Реван задержал взгляд.

Не сама дуэль заставила его остановиться.

Её причина.

Он ощутил мысли окружающих.

Никто не сожалел о случившемся.

Никто не задавался вопросом, стоило ли оно того.

Для каждого свидетеля произошедшее было естественным порядком вещей.

Один оказался сильнее.

Другой потерял своё место.

Цепь продолжала существовать.

Реван медленно пошёл дальше.

В памяти неожиданно всплыли слова Дарта Малака.

"Страх удерживает Империю."

Когда-то он и сам соглашался с этим.

Потом увидел, к чему приводит подобное мышление.

Империя ситхов становилась сильнее в отдельных сражениях.

Но с каждым годом слабела изнутри.

Предательства.

Заговоры.

Убийства.

Каждый стремился подняться выше, не замечая, что разрушает то, на чём сам стоит.

Тогда Реван сумел изменить Империю лишь частично.

Здесь же он видел ещё более жёсткую систему.

Талдаримы довели эту философию до совершенства.

Они не просто принимали постоянную борьбу.

Они построили на ней всё своё общество.

Даже тот, кто добывал минералы, каждое мгновение был вынужден оглядываться, ожидая удара со стороны другого добытчика.

Даже мастер, создававший оружие, понимал, что завтра его место может занять тот, кто вовсе не умеет держать в руках инструменты, но оказался сильнее в поединке.

Даже командиры жили с постоянным ожиданием вызова.

Цепь Вознесения действительно делала сильных ещё сильнее.

Но одновременно она уничтожала всё, что не относилось к войне.

Именно поэтому развитие шло так медленно.

Каждое новое поколение начинало почти с того же места, где заканчивало предыдущее.

Лучшие мастера погибали.

Опыт исчезал вместе с ними.

Технологии сохранялись лишь потому, что их успевали передать следующему.

Система сама лишала себя собственного будущего.

Эта мысль окончательно оформилась в сознании Ревана.

"Они не боятся смерти."

"Они боятся только оказаться ниже."

Именно это отличало талдаримов даже от ситхов.

Ситхи стремились к власти.

Талдаримы стремились лишь подняться на одну ступень выше.

Они никогда не смотрели дальше собственной Цепи.

Реван невольно поднял взгляд.

Над вершиной Главного Нексуса мерцал огромный кристалл кхайдарина, наполнявший энергией всю крепость.

Красные отблески скользили по чёрным стенам, отражаясь в многочисленных пилонах и энергетических контурах.

Величественное сооружение производило впечатление несокрушимости.

Но теперь Реван видел его иначе.

Не как символ силы.

А как символ народа, который научился создавать великое, но постепенно забыл, ради чего оно создавалось.

Он остановился у входа в Главный Нексус.

За этими воротами уже собирались пятнадцать командиров.

Они ожидали услышать приказ о новой войне.

О новом походе.

О новой победе.

Никто из них даже не подозревал, что сегодняшний Совет станет первым шагом не к новой битве.

А к войне, которую предстояло выиграть внутри собственного народа.

Реван сделал последний шаг вперёд.

Двери Главного Нексуса начали медленно раскрываться.

Тяжёлые створки Главного Нексуса бесшумно разошлись в стороны.

Перед Реваном открылся длинный зал, освещённый мягким алым светом кристаллов кхайдарина. Высокие колонны уходили вверх, теряясь в полумраке сводов. По стенам медленно текли энергетические потоки, соединяя многочисленные пилоны с центральным ядром Нексуса.

В центре помещения уже ожидали командиры.

Пятнадцать фигур неподвижно стояли полукругом перед возвышением, на котором находился трон Верховного Вознесённого Бел-Шира.

Все они почувствовали появление Ревана ещё до того, как он переступил порог.

По залу одновременно прошла волна псионической энергии.

Командиры склонили головы.

— Лорд Реван.

Он молча ответил лёгким кивком.

Не торопясь, прошёл между двумя рядами талдаримов.

Его шаги гулко отражались от каменного пола, нарушая тишину огромного зала.

Реван ощущал каждого из присутствующих.

Зер'Карон.

Спокойный.

Собранный.

Его разум уже был занят расчётами. Он думал о численности экипажей, о состоянии кораблей, о запасах энергии для варп-прыжков и о том, сколько времени понадобится флоту, чтобы покинуть систему Бел-Шир.

Командующий наземными войсками.

Совсем другие мысли.

Его интересовало лишь одно.

Когда начнётся следующий поход.

Сколько миров удастся покорить.

Сколько новых воинов падут.

И сколько ступеней Цепи смогут занять оставшиеся.

Остальные мало отличались друг от друга.

Каждый ждал приказа.

Никто не ожидал разговора.

Реван сел на трон.

Несколько секунд никто не нарушал тишину.

Он внимательно посмотрел на каждого командира.

Совсем недавно такая пауза показалась бы им проявлением силы.

Теперь же Реван использовал её иначе.

Он наблюдал.

Каждый талдарим под этим взглядом невольно начинал задумываться, не допустил ли ошибки.

Наконец Реван спокойно произнёс:

— Начинайте.

Первой вперёд вышла Шейра.

Её движения были уверенными, но сам Реван сразу почувствовал небольшое изменение в её сознании.

Она волновалась.

Не за себя.

За предстоящий Совет.

Это было новым.

Вознесённая развернула над тактическим столом несколько голографических схем.

Перед присутствующими появились карты Бел-Шира, расположение гарнизонов, аванпостов, добывающих комплексов и маршруты патрулей.

— За время вашего отсутствия серьёзных столкновений не произошло, мой Лорд.

Гарнизоны сохранили боеспособность.

Все аванпосты продолжают выполнять свои задачи.

Добыча терразина продолжается согласно установленным нормам.

Потерь среди командного состава нет.

Реван молча слушал.

Шейра продолжала.

Она последовательно передавала слово каждому из командиров.

Зер'Карон доложил о состоянии флота.

Командиры гарнизонов — об охране храмов Зел-Нага.

Начальник обеспечения — о расходе минералов и состоянии складов.

Каждый доклад был точным.

Кратким.

Без лишних слов.

Когда последний из командиров закончил, в зале вновь воцарилась тишина.

Реван не спешил говорить.

Он перевёл взгляд на Шейру.

— Ты что-нибудь добавишь?

Вопрос оказался неожиданным.

Несколько командиров одновременно посмотрели на Вознесённую.

Шейра на мгновение задумалась.

Ещё несколько месяцев назад она бы ответила:

"Нет, мой Лорд."

Но сейчас...

Она вновь вспомнила все разговоры, состоявшиеся за последние часы.

Доклады.

Цифры.

Факты.

И неожиданно поняла, что они складываются в одну общую картину.

Она подняла взгляд на Ревана.

— Да.

В её мыслях уже не чувствовалось прежней неуверенности.

— За время вашего отсутствия Бел-Шир не стал слабее.

Но...

И не стал сильнее.

В зале сразу возникло едва заметное напряжение.

Несколько командиров непонимающе переглянулись.

Шейра продолжила уже увереннее.

— Все приказы были исполнены.

Все задачи выполнены.

Но...

Ничего нового не произошло.

Мы сохранили всё, что имели.

И только.

Реван внимательно смотрел на неё.

Именно этого вывода он и ожидал.

Но важно было другое.

Он не говорил ей этих слов.

Она пришла к ним сама.

Это была совсем небольшая перемена.

Почти незаметная.

Но именно такие перемены и становились началом настоящего развития.

В зале снова стало тихо.

Командиры не понимали, почему подобный вывод вообще заслуживает внимания.

Для них отсутствие потерь уже означало успех.

Реван медленно поднялся с трона.

— Шейра права.

Все присутствующие сразу сосредоточили внимание на своём Лорде.

— Вы прекрасно выполнили свои обязанности.

Никто не допустил серьёзных ошибок.

Никто не потерял Бел-Шир.

Но...

Он сделал короткую паузу.

— Никто из вас не сделал его сильнее.

В зале повисла тишина.

Никто из командиров не спешил отвечать.

Они слышали слова Лорда Ревана.

Но не понимали, к чему он ведёт.

Первым нарушил молчание командующий наземными войсками.

Его псионическое поле оставалось спокойным. В отличие от остальных, он не испытывал сомнений.

Он был уверен в собственной правоте.

— Мой Лорд.

Реван перевёл на него взгляд.

— Если Бел-Шир не стал сильнее... значит, нам нужна война.

Несколько командиров сразу поддержали эту мысль.

Их сознания почти одновременно отозвались согласием.

— Победа рождает силу.

— Война возвышает достойных.

— Цепь Вознесения требует движения.

— Без войны народ слабеет.

Реван не перебивал.

Он спокойно выслушал каждого.

Когда последние мысли стихли, он задал всего один вопрос.

— Почему?

Командиры переглянулись.

Вопрос оказался слишком простым.

Командующий наземными войсками ответил первым.

— Потому что только в сражении рождается сильнейший.

— Значит... — спокойно продолжил Реван, — если завтра исчезнут все ваши враги... вы больше никогда не станете сильнее?

В зале наступила тишина.

Никто прежде не задавал подобного вопроса.

Для талдаримов ответ казался очевидным.

Но сейчас...

Они впервые попытались найти ему объяснение.

Командир сделал шаг вперёд.

— Мы найдём новых врагов.

— Где?

Ответ последовал мгновенно.

— В другом мире.

— Хорошо.

Реван кивнул.

— На чём вы туда полетите?

Командир на мгновение замолчал.

— На флоте.

— На каком?

Теперь вперёд выступил Зер'Карон.

— На имеющемся, мой Лорд.

— А если после похода мы потеряем половину кораблей?

Зер'Карон не отвёл взгляда.

— Мы построим новые.

— Кто?

Вопрос прозвучал настолько спокойно, что сразу никто не понял его смысл.

Реван продолжил.

— Кто построит новые Разрушители?

Кто восстановит призмы искривления?

Кто заменит повреждённые энергетические матрицы?

Кто изготовит новые пси-клинки?

Кто соберёт новые пилоны?

Кто развернёт Нексус на новой планете?

Он обвёл взглядом всех присутствующих.

Ответа не последовало.

Командиры прекрасно знали ответ.

Но впервые задумались о нём.

Реван не стал ждать.

— Воин способен уничтожить корабль противника.

Это великая сила.

Он сделал короткую паузу.

— Но мастер способен вернуть в строй три ваших корабля.

Разве это меньшая сила?

Командующий наземными войсками сразу возразил.

— Нет, Лорд.

Но мастер не сможет защитить себя.

Он проиграет любому ревнителю.

Реван спокойно посмотрел на него.

— Значит...

ты считаешь его слабым?

— Да.

— Тогда ответь мне.

Если этот слабый погибнет сегодня...

Сколько времени потребуется, чтобы другой смог восстановить повреждённый Разрушитель?

Командир не ответил.

— Один цикл?

Два?

Десять?

Или ты сам возьмёшь инструменты и закончишь его работу?

По залу пробежало едва уловимое напряжение.

Даже те, кто внутренне соглашался с командиром, понимали — ответить нечего.

Тогда Реван сделал несколько шагов вперёд.

— Сегодня я видел мастера, ремонтировавшего призму искривления.

Он был ранен.

Не потому, что защищал Бел-Шир.

Не потому, что отбивал атаку.

Он получил рану, защищая место, которое другой талдарим даже не способен занять.

Несколько командиров переглянулись.

Шейра сразу поняла, о какой мастерской идёт речь.

— Ответьте мне.

Что станет сильнее...

Народ, который сохраняет своих лучших мастеров?

Или народ, который убивает их быстрее, чем они успевают передать свои знания?

Никто не ответил.

Впервые за всё время Совета командиры не могли найти доводов, опираясь лишь на Цепь Вознесения.

Реван не торопился продолжать.

Он видел то, чего хотел добиться.

Не согласие.

Пока ещё нет.

Он увидел сомнение.

Совсем небольшое.

Но именно сомнение становилось первым шагом к новой мысли.

Тишина затянулась.

Командиры больше не переглядывались.

Каждый мысленно искал ответ.

Но первым вновь нарушил молчание командующий наземными войсками.

На этот раз в его мыслях уже не было прежней уверенности.

Лишь упрямство.

— Лорд Реван...

даже если ваши слова справедливы...

сильный мастер всё равно лучше слабого.

Пусть слабые погибнут.

На их место придут другие.

Реван кивнул.

— Верно.

Командир заметно оживился.

Он решил, что Лорд наконец согласился с ним.

Но следующая мысль прозвучала совершенно спокойно.

— Сколько мастеров Бел-Шира способны восстановить ядро призмы искривления?

Командир замолчал.

Реван перевёл взгляд на начальника обеспечения.

— Ответь ты.

Тот не ожидал вопроса.

Несколько мгновений он перебирал сведения.

— Семеро, мой Лорд.

— А сколько способны построить новую?

Начальник обеспечения опустил взгляд.

— Двое.

Реван медленно обвёл взглядом зал.

— Двое...

Никто не произнёс ни слова.

— А сколько ревнителей способны заменить павшего ревнителя?

Ответ пришёл сразу.

— Любой обученный воин.

— Именно.

Реван сделал ещё несколько шагов.

— Значит...

вы готовы потерять двух существ, которых невозможно быстро заменить...

ради того, чтобы один воин поднялся на одну ступень выше.

На этот раз даже командующий наземными войсками не ответил.

Зато неожиданно заговорил Зер'Карон.

— Он прав.

Несколько командиров одновременно повернулись к нему.

Командующий флотом не изменился в лице.

Его мысли были спокойны, как и прежде.

— За последний цикл мы трижды откладывали восстановление повреждённых систем одного из Разрушителей.

Не из-за нехватки минералов.

Не из-за отсутствия энергии.

Он сделал короткую паузу.

— Мы ждали мастера.

Начальник обеспечения сразу подтвердил его слова.

— Это так.

— Если бы он погиб...

— Нам пришлось бы отправить корабль на длительный ремонт или разобрать его на запасные части.

Реван ничего не сказал.

Он позволил словам Зер'Карона сделать своё дело.

Именно поэтому командующий флотом был так ценен.

Он не спорил ради победы в споре.

Он мыслил цифрами.

Потерями.

Расходами.

Временем.

Именно это сейчас понимали остальные командиры.

Командующий наземными войсками всё ещё сопротивлялся.

— Тогда...

пусть мастера сами становятся сильнее.

Пусть защищают своё место.

Реван вновь посмотрел на него.

— Они защищают.

Но не так, как ты привык.

Командир нахмурился.

— Объясните.

— Воин защищает фракцию своим клинком.

Мастер защищает её будущим.

Эти слова прозвучали непривычно.

Настолько непривычно, что сразу никто не понял их смысл.

Реван продолжил.

— Ты видишь только сегодняшний бой.

Я вижу следующий.

И тот, который будет после него.

Если сегодня погибнет мастер...

завтра ты не получишь новый корабль.

Если завтра погибнет добытчик...

через год тебе будет не из чего изготовить новое оружие.

Если погибнет тот, кто обслуживает энергетические матрицы...

однажды твои пилоны перестанут питать базу.

Он медленно поднял руку.

Над тактическим столом вспыхнула голограмма Бел-Шира.

Красные линии связали между собой Нексус, пилоны, звёздные врата, кузницу, роботехнический комплекс, ассимиляторы и стоявшие на орбите корабли.

— Посмотрите.

Перед вами не отдельные сооружения.

Перед вами одна система.

Уберите из неё любую часть...

и остальные тоже начнут погибать.

Впервые за всё время Совета никто не смотрел на самого Ревана.

Все смотрели на карту.

На энергетические линии.

На цепочку взаимосвязей, которую раньше никто даже не пытался представить целиком.

Для каждого существовал лишь собственный участок службы.

Реван же впервые показал им Бел-Шир как единый организм.

Он заметил, как в сознании Шейры промелькнула мысль.

"Вот что он увидел раньше нас..."

Она почувствовала это ещё во время своих докладов.

Но только сейчас поняла до конца.

Речь никогда не шла о кораблях.

И не о мастерах.

Речь шла о том, что каждый служил только своей части Цепи и никто — всей фракции.

Реван позволил тишине продлиться ещё несколько секунд.

Затем спокойно произнёс:

— Поэтому...

с сегодняшнего дня я изменяю лишь один приказ.

Не Цепь Вознесения.

Не ваши традиции.

Только один приказ.

Слова Ревана ещё несколько мгновений висели в сознании каждого из присутствующих.

Никто не пытался перебить его.

Никто не осмелился предположить, что последует дальше.

Командиры ожидали чего угодно.

Приказа начать подготовку к походу.

Перераспределения войск.

Строительства новых укреплений.

Но не того, что услышали.

— С сегодняшнего дня, — спокойно произнёс Реван, — любой талдарим, назначенный выполнять работу, необходимую для существования фракции, получает право завершить её без вмешательства Цепи Вознесения.

В зале мгновенно возникло напряжение.

Реван продолжил прежде, чем кто-либо успел возразить.

— Если мастер восстанавливает призму искривления...

если инженер ремонтирует Разрушитель...

если добытчик обеспечивает фракцию минералами...

если зонды возводят Нексус или пилоны...

никто не имеет права прервать их работу вызовом на Рак-Шир.

Лишь после завершения назначенной задачи они вновь возвращаются в Цепь.

На этот раз возражения прозвучали сразу.

Командующий наземными войсками сделал шаг вперёд.

— Это нарушает путь Вознесения.

— Нет, — спокойно ответил Реван.

— Это сохраняет его.

Командир нахмурился.

— Объясните.

Реван посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты считаешь, что Цепь существует ради поединков?

— Да.

— Тогда ты не понимаешь, зачем она была создана.

Эти слова заставили насторожиться даже Зер'Карона.

Реван медленно подошёл к тактическому столу.

Красные линии продолжали соединять между собой здания, энергетические узлы и орбитальный флот.

— Для чего существует Цепь Вознесения?

Командир ответил без колебаний.

— Чтобы сильнейшие правили слабыми.

— Нет.

По залу словно прошёл холодный импульс.

— Сильнейшие должны вести народ к ещё большей силе.

Если же народ становится слабее...

значит Цепь перестала выполнять своё предназначение.

Несколько командиров невольно переглянулись.

Такого объяснения они никогда не слышали.

Реван не спорил с их традициями.

Он изменил саму точку, с которой на них смотрел.

— Ответьте мне.

Если сегодня погибнет последний мастер, умеющий восстанавливать ядро Разрушителя...

станет ли Бел-Шир сильнее?

Молчание.

— Нет.

— Если завтра вы потеряете последнего специалиста, способного развернуть Нексус на новой планете...

станет ли сильнее ваша Цепь?

Опять тишина.

— Нет.

— Тогда почему вы называете усилением то, что делает вас слабее?

Вопрос остался без ответа.

Реван видел, что командиры всё ещё сопротивляются.

Не его словам.

Самой мысли.

Тысячи лет их учили одному.

Любая проблема решается поединком.

Любое возвышение достигается победой.

Любая слабость должна исчезнуть.

И теперь впервые кто-то говорил им, что иногда сохранение жизни одного талдарима приносит фракции больше пользы, чем смерть десяти.

Это было трудно принять.

Очень трудно.

Именно поэтому Реван не торопил их.

Он уже видел подобное раньше.

Когда-то джедаи были уверены, что только Светлая сторона способна принести порядок.

Ситхи считали, что только страх создаёт сильную Империю.

Обе стороны ошибались одинаково.

Потому что принимали средство за цель.

Он не собирался повторять эту ошибку.

— Запомните одну мысль.

Голос Ревана вновь прозвучал спокойно.

— Воин, погибший в бою, может стать примером.

Мастер, погибший по глупости, становится потерей.

Разница между ними определяет, будет ли у вас следующий поход.

Он перевёл взгляд на Зер'Карона.

— Командующий флотом.

— Слушаю, мой Лорд.

— Если я сегодня прикажу тебе атаковать ближайший мир...

сможешь ли ты выполнить приказ?

Зер'Карон ответил сразу.

— Да.

— А если через год мы будем воевать так же, как сейчас?

Командующий впервые задумался.

Его мысли быстро перебирали цифры.

Запасы минералов.

Темпы ремонта.

Производственные возможности.

Количество специалистов.

Ответ оказался совсем другим.

— Нет.

Реван кивнул.

Именно этого ответа он ожидал.

— Почему?

— Потому что мы не успеем восполнять потери.

— Именно.

Реван обвёл взглядом весь Совет.

— Значит, сначала мы должны научиться становиться сильнее...

не только во время войны.

И лишь потом начинать новые войны.

В этот раз никто не возразил.

Не потому, что все согласились.

До согласия было ещё очень далеко.

Но каждый из пятнадцати командиров понял одну простую вещь.

Лорд Реван смотрел на Бел-Шир так, как никто из них никогда не смотрел.

Для них сила заканчивалась на клинке.

Для него...

она только начиналась с него.

Последние слова Ревана ещё не успели раствориться в псионическом поле зала, когда он вновь занял своё место.

Он не стал ждать вопросов.

Не стал убеждать тех, кто ещё сомневался.

Он уже понял главное.

Для первого шага этого достаточно.

Остальное покажет время.

Если приказ принесёт пользу, сами командиры однажды станут его защищать.

Если же нет...

значит он ошибся.

Но Реван не привык бояться собственных решений.

Он спокойно посмотрел на собравшихся.

— Теперь поговорим о будущем.

Пятнадцать командиров вновь сосредоточили своё внимание на Лорде.

Они ожидали услышать приказ о войне.

В каком-то смысле так оно и было.

Но война, о которой думал Реван, должна была начаться значительно раньше первого удара пси-клинка.

— Бел-Шир не сможет развиваться, оставаясь только колонией по добыче терразина.

В системе нет достаточного количества минералов.

Нет производственных мощностей.

Нет возможности быстро увеличивать флот.

Он перевёл взгляд на Зер'Карона.

— Командующий флотом.

Какую часть сил ты способен выделить для длительной экспедиции, не оставив Бел-Шир без защиты?

Зер'Карон почти сразу вывел над тактическим столом схему орбитальной группировки.

Красные отметки обозначили корабли, находившиеся на орбите.

— Если исключить риск нападения крупной силы противника...

мы можем выделить...

Он на мгновение остановился, пересчитывая варианты.

— Один Разрушитель.

Две призмы искривления.

И эскорт из пяти Истребителей.

Остальной флот должен остаться для защиты Бел-Шира.

Реван кивнул.

Ответ оказался именно таким, какого он ожидал.

Бел-Шир пока не обладал силами для крупных операций.

Он перевёл взгляд на командующего наземными войсками.

— Сколько воинов?

— Не более двух тысяч, мой Лорд.

Если мы выделим больше...

гарнизоны аванпостов станут слишком слабы.

— Среди них должны быть не только ревнители.

Нужны разрушители.

Вознесённые.

Специалисты роботехнических комплексов.

Командир удивился.

— Для разведывательной экспедиции?

— Для основания новой колонии.

Это разные задачи.

Командующий медленно склонил голову.

Он впервые посмотрел на предстоящий поход не как на военный рейд.

Реван повернулся к начальнику обеспечения.

— Сколько зондов?

— Сто двадцать мы можем выделить без ущерба для добычи терразина.

Если потребуется больше...

производительность Бел-Шира снизится.

— Хорошо.

А строительные матрицы?

— Один полный комплект для развёртывания Нексуса.

Два комплекта резервных энергетических узлов.

Материалы для строительства пилонов, врат и ассимиляторов.

На большее наших запасов пока недостаточно.

Реван несколько секунд молчал.

Он мысленно уже складывал будущую экспедицию.

Она получалась значительно меньше, чем ему хотелось.

Но...

Для начала этого было достаточно.

Внезапно один из командиров аванпостов нарушил тишину.

— Мой Лорд.

Если нашей целью является усиление Бел-Шира...

зачем искать пустые миры?

Лучше ударить по владениям терранов.

Их склады полны минералов.

Их заводы уже построены.

Несколько командиров сразу поддержали его.

— Победитель получает больше.

— Захваченные ресурсы быстрее добытых.

— Война принесёт нам всё необходимое.

Реван спокойно выслушал каждого.

Он уже ожидал подобного.

— Возможно.

Он поднялся.

— Тогда ответьте мне.

Сколько кораблей мы потеряем при штурме укреплённой терранской колонии?

Командиры начали переглядываться.

— Один?

Два?

Разрушитель?

Пять Истребителей?

Сколько ревнителей не вернётся домой?

Он не повышал голос.

Но каждый следующий вопрос звучал тяжелее предыдущего.

— А теперь представьте другой мир.

Без крупного гарнизона.

С богатыми залежами минералов.

Где мы сможем построить Нексус...

не потеряв ни одного корабля.

Что сделает Бел-Шир сильнее через год?

Захваченная победа...

или новая колония, ежедневно снабжающая нас ресурсами?

Командиры молчали.

На этот раз даже убеждённые сторонники войны не торопились спорить.

Они всё ещё хотели сражений.

Но теперь уже понимали, что Реван говорит не о страхе перед битвой.

Он говорил о выборе.

Победить сегодня...

или стать сильнее завтра.

Это были разные вещи.

Реван вновь посмотрел на Шейру.

— Какие миры известны нашей разведке?

Вознесённая шагнула к тактическому столу.

Её руки не двигались.

Лишь короткий псионический импульс прошёл через управляющий кристалл.

Голограмма звёздной карты медленно изменилась.

Бел-Шир остался позади.

На его месте вспыхнули три новые отметки.

Три мира.

Каждый находился достаточно далеко от основных путей Доминиона и других крупных держав.

Каждый обладал залежами минералов.

Но рядом с каждой планетой постепенно начали появляться новые обозначения.

Красные.

Жёлтые.

Белые.

Опасности.

Неизвестные сигнатуры.

Аномалии.

Древние сооружения.

Шейра посмотрела на Ревана.

— Это три наиболее подходящих мира, которые нам удалось найти.

У каждого из них есть преимущества.

И...

свои трудности.

Реван долго смотрел на медленно вращающиеся голограммы.

Он не сделал ни шага вперёд.

Не задал ни одного вопроса.

Пока было слишком рано принимать решение.

Каждый из этих миров требовал отдельного изучения.

Каждый мог стать началом новой эпохи.

И каждый...

мог стать причиной первой крупной неудачи молодой фракции.

Не отрывая взгляда от карты, Реван спокойно произнёс:

— Шейра.

— Да, мой Лорд.

— Собери всё, что известно об этих мирах.

Каждую запись.

Каждый отчёт разведки.

Каждую аномалию.

Я изучу их лично.

— Будет исполнено.

Совет был окончен.

Командиры один за другим покидали Главный Нексус.

Каждый уносил с собой разные мысли.

Кто-то всё ещё не соглашался с новым приказом.

Кто-то уже видел в нём смысл.

Зер'Карон молчал.

Он мысленно пересчитывал маршруты будущей экспедиции.

Шейра же смотрела вслед уходящему Ревану.

Сегодня она впервые увидела, как рождается не просто приказ.

А направление.

Не для одного похода.

Для всей фракции.

Реван покинул Нексус и направился к своему флагману — материнскому кораблю «Тень Империи».

Впереди его ждала новая задача.

Не очередная победа.

А выбор.

И именно от этого выбора зависело, каким станет первый шаг новой Империи за пределами Бел-Шира.

Глава 35. Выбор.

Второй Совет завершился, но его последствия ещё долго ощущались в каждом уголке Бел-Шира.

Никто не праздновал принятое решение. Не звучали торжественные речи, не проводились церемонии, не собирались воины, чтобы приветствовать начало новой экспедиции.

Для талдаримов решение имело ценность лишь тогда, когда превращалось в действие.

Всё остальное они считали пустой тратой времени.

Поселение продолжало жить под багровым небом почти так же, как и прежде.

На тренировочных площадках сталкивались псионные клинки. Алые всполохи на мгновение выхватывали из полумрака высокие фигуры воинов, после чего вновь растворялись в густых тенях. Молодые талдаримы снова и снова повторяли одни и те же движения, пока рука, разум и псионная воля не начинали действовать безупречно согласованно.

В мастерских инженеры выверяли фазовые матрицы, направляя потоки энергии через новые кристаллические узлы. Между высокими пилонами пробегали тонкие алые дуги, а в глубине производственных залов медленно вращались кристаллы тёмного кхайдарина, наполняя пространство низким, едва различимым гулом.

Высоко над поселением проходили звенья «Разведчиков». Их тёмные корпуса лишь на мгновение появлялись среди облаков, прежде чем вновь исчезнуть за горными хребтами Бел-Шира.

Колония жила.

Не как столица государства.

И ещё не как сердце будущей империи.

Пока это был лишь небольшой опорный мир, ставший домом для талдаримов, признавших своим Верховным Вознесённым Лорда Ревана после его победы в Рак'Шире. Они по-прежнему поклонялись Амуну как своему богу, но древние законы Цепи Вознесения были столь же незыблемы, как и сама вера. Победитель становился повелителем. Побеждённый уступал своё место. Для большинства талдаримов в этом не существовало противоречия.

Каждый корабль здесь имел значение.

Каждый воин был ценен.

Каждый кристалл кхайдарина, каждая призма искривления, каждый новый энергетический узел означали ещё один шаг к выживанию колонии.

Поэтому решение, принятое на Совете, оказалось гораздо важнее, чем могло показаться со стороны.

---

Реван стоял перед проекционным столом.

Над тёмной поверхностью медленно вращались три голограммы.

Мар-Сара.

Редстоун III.

Бронтес IV.

Он не торопился.

Выбор мира для первой экспедиции определял не только ближайшие месяцы.

Он мог определить будущее всей колонии.

Реван уже не раз принимал подобные решения.

Во времена Мандалорских войн.

Позднее — возглавив собственную Империю.

Тогда в его распоряжении находились многочисленные флоты, опытные адмиралы, верфи, не прекращавшие строительство новых кораблей, и десятки миров, работавших на нужды войны. Одного приказа было достаточно, чтобы изменить ход кампании сразу на нескольких направлениях.

Теперь всё было иначе.

Бел-Шир не обладал подобной роскошью.

Потеря одного корабля уже становилась чувствительной.

Гибель нескольких опытных Вознесённых могла надолго ослабить всю колонию.

Любая ошибка стоила слишком дорого.

Именно поэтому Реван не собирался выбирать цель по тому, насколько громкой окажется будущая победа.

Он искал мир, который позволит Бел-Ширу стать сильнее.

Не сегодня.

Через годы.

Его взгляд остановился на первой проекции.

Мар-Сара.

Голографическая модель медленно вращалась над столом, сопровождаемая многочисленными слоями разведывательных данных. Орбитальные снимки сменяли топографические карты, сведения о залежах минералов накладывались на маршруты терранских транспортов, а рядом непрерывно обновлялись отчёты разведчиков Зер'Карона.

Небольшой пограничный мир.

Разрозненные поселения.

Несколько действующих шахт.

Ограниченное военное присутствие.

На первый взгляд выбор казался очевидным.

Слабый противник.

Доступные ресурсы.

Небольшое расстояние от Бел-Шира.

Именно поэтому во время Совета несколько Вознесённых почти сразу поддержали этот вариант.

Реван прекрасно понимал их ход мыслей.

Победа представлялась лёгкой.

Захват месторождений — быстрым.

Подобный поход позволил бы талдаримам вновь ощутить привычное превосходство над более слабыми противниками.

Но чем дольше он изучал поступавшие сведения, тем яснее становилось другое.

Мар-Сара уже переставала быть окраинной колонией.

Пока изменения были почти незаметны.

Редкие сообщения.

Необычная активность терранских патрулей.

Исчезновения транспортов.

Появление новых вооружённых групп.

По отдельности эти события не привлекали внимания.

Однако вместе они складывались в картину, которую Реван слишком хорошо умел распознавать.

Он уже видел подобное.

Не однажды.

Так начинались войны.

Не с генеральных сражений.

Не с огромных армад.

Сначала менялись маршруты снабжения.

Потом усиливались гарнизоны.

Появлялись первые беженцы.

Возрастало количество разведывательных операций.

И лишь спустя некоторое время галактика понимала, что война уже началась.

Пальцы Ревана медленно коснулись края стола.

Он не знал правителя терранов, их командиров и военачальников.

Не понимал до конца устройство терранского общества.

Но опыт полководца подсказывал ему куда больше, чем могли сказать сухие отчёты.

Крупные силы уже начинали приходить в движение.

А значит...

Любой, кто появится на Мар-Саре, неизбежно окажется втянут в события, не имеющие к нему никакого отношения.

Бел-Шир был ещё слишком мал для подобных игр.

Реван спокойно провёл ладонью над проекцией.

Мар-Сара растворилась в воздухе.

Остались две планеты.

Некоторое время он молча смотрел на них.

И неожиданно поймал себя на мысли, что всего несколько месяцев назад поступил бы иначе.

Он бы уже принял решение.

Не тратил бы столько времени.

Не анализировал бы десятки мелочей.

Потому что тогда за его спиной стояла Империя.

Если первая операция терпела неудачу — проводилась вторая.

За ней третья.

Четвёртая.

Империя могла позволить себе ошибаться.

Бел-Шир — нет.

Именно поэтому сейчас цена одного неверного выбора стала выше, чем когда-либо прежде.

Его взгляд медленно переместился на Редстоун III.

В тот же миг пространство над столом окрасилось в багрово-чёрные тона.

Даже голограмма выглядела враждебной.

Его взгляд медленно переместился на Редстоун III.

В тот же миг пространство над столом окрасилось в багрово-чёрные тона.

Даже голографическая модель выглядела недружелюбно.

Изрезанная трещинами поверхность.

Цепи действующих вулканов.

Реки застывшей лавы.

Обширные залежи минералов, способные десятилетиями обеспечивать развитие молодой колонии.

Но главным были не они.

Разведка Зер'Карона отмечала колоссальную концентрацию биомассы.

Миллионы зергов.

Даже самые осторожные расчёты не оставляли сомнений.

Редстоун принадлежал Рою.

Реван увеличил изображение.

Красные отметки одна за другой покрывали поверхность планеты.

Предполагаемые логова.

Миграционные пути.

Места появления летающих организмов.

Очаги высокой псионной активности.

Почти весь мир представлял собой огромное поле боя.

И всё же...

Во время Совета именно этот вариант вызвал наибольшее одобрение среди Вознесённых.

Реван хорошо понимал почему.

Для талдарима опасность никогда не была причиной отказаться от цели.

Наоборот.

Чем сильнее враг, тем выше честь победы.

Чем кровавее битва, тем большее уважение заслуживал её победитель.

Если существовала возможность доказать своё превосходство, большинство Вознесённых выбирали именно этот путь.

Подобное мышление сделало талдаримов одними из самых грозных воинов галактики.

Но одновременно стало их самым опасным недостатком.

Реван долго смотрел на карту распределения зергов.

Перед глазами возникали не стаи чудовищ.

Он видел цифры.

Расстояния.

Время.

Расход энергетических ресурсов.

Износ кораблей.

Потери среди воинов.

Скорость восстановления противника.

Вероятность удержания добывающих узлов.

Он больше не думал о битве.

Он думал о том, что будет через месяц после неё.

Именно этому талдаримов никто никогда не учил.

Их учили побеждать.

Но почти никогда не учили сохранять достигнутое.

Победить можно было за один день.

Удержать завоёванное иногда оказывалось значительно труднее.

Реван медленно сцепил руки за спиной.

Когда-то и он сам совершал подобную ошибку.

В юности ему казалось, что войну выигрывают полководцы.

Позже он понял, что войны выигрывает снабжение.

Флот, получивший топливо вовремя.

Верфь, закончившая ремонт раньше срока.

Мир, сумевший пережить ещё одну зиму.

Адмирал, не потерявший связь с соседним соединением.

И лишь потом...

Полководец.

Он едва заметно покачал головой.

Талдаримы видели только вершину копья.

Они почти никогда не замечали древко, удерживающее его.

Именно поэтому Цепь Вознесения казалась столь совершенной лишь на первый взгляд.

Она действительно вознаграждала силу.

Но понимала силу слишком узко.

Воин мог вызвать инженера на Рак'Шир.

Победить.

Занять его место.

И в тот же день лишить колонию единственного специалиста, способного поддерживать работу энергетических матриц.

Опытный командир корабля мог погибнуть от руки бойца, никогда прежде не руководившего флотом.

Распорядитель ресурсов уступал место тому, кто лучше владел псионным клинком.

Система продолжала работать.

Но с каждым подобным возвышением становилась немного слабее.

Не сразу.

Почти незаметно.

Из года в год.

Из поколения в поколение.

Реван всё яснее понимал, почему цивилизация, обладавшая такими выдающимися воинами, так и не сумела превратиться в настоящую империю.

Им не хватало не силы.

Им не хватало уважения к другим её проявлениям.

Он неожиданно поймал себя на мысли, что именно это ему и предстоит изменить.

Не уничтожить Цепь Вознесения.

Она была частью самой природы талдаримов.

Попытка сломать её привела бы лишь к новой гражданской войне.

Нет.

Ему предстояло сделать нечто значительно более трудное.

Расширить само понятие силы.

Чтобы инженер, способный обеспечить энергией целый флот, ценился не меньше, чем Вознесённый, победивший десяток противников.

Чтобы командир, сумевший сохранить тысячу воинов, пользовался тем же уважением, что и тот, кто собственноручно уничтожил тысячу врагов.

Чтобы государство перестало жить от одного Рак'Шира до другого.

Лишь тогда талдаримы смогут построить не просто военную фракцию...

А цивилизацию.

Он ещё раз посмотрел на Редстоун III.

Эта планета стала бы прекрасным испытанием для прежнего Ревана.

Она позволила бы одержать громкую победу.

И, вполне вероятно, оставить после неё руины собственного будущего.

Нет.

Не сейчас.

Одним движением руки он погасил вторую проекцию.

Над столом осталась лишь одна планета.

Бронтес IV.

Некоторое время Реван просто молча наблюдал за медленным вращением планеты.

На первый взгляд она выглядела почти непримечательной.

Обширные лесные массивы.

Горные хребты, пересекавшие материки.

Несколько крупных внутренних морей.

Умеренный климат на большей части поверхности.

Ничего, что заставило бы опытного полководца сразу обратить на неё внимание.

Именно поэтому её почти не замечали.

Удалённая система.

В стороне от крупных торговых путей.

Без значительных поселений терранов.

Без постоянного военного присутствия.

Даже Доминион уделял ей лишь минимальное внимание.

Но Реван уже давно научился искать ценность не там, где её видели остальные.

Он открыл следующий слой разведывательных данных.

Перед ним появились результаты геологического сканирования.

Месторождения минералов.

Глубокие пласты, содержащие кристаллические образования, совместимые с протосскими энергетическими технологиями.

Несколько районов, пригодных для строительства новых энергетических узлов.

И главное...

Эти ресурсы ещё никто не успел превратить в предмет борьбы.

Бел-Ширу не требовалось богатство целой империи.

Ему был нужен первый прочный фундамент.

Мир, который не придётся ежедневно удерживать ценой сотен жизней.

Реван перевёл взгляд на последний раздел отчёта.

Зерги.

Около пятидесяти тысяч особей.

Для любой терранской колонии подобная цифра означала бы катастрофу.

Для Бел-Шира — серьёзную военную операцию.

Но не войну.

Красные отметки располагались далеко друг от друга.

Стаи не образовывали единой линии фронта.

Их перемещения выглядели бессистемными.

Это настораживало.

Зерги редко действовали подобным образом.

Реван ещё раз просмотрел донесения.

Ни одного признака крупного управляющего организма.

Ни один из обнаруженных псионных источников не превосходил остальные настолько, чтобы казаться центром управления всей планетой.

Реван не знал, каким образом Рой организует свои армии. Возможно, подобного разума здесь никогда и не существовало. Возможно, он скрывался слишком глубоко, чтобы его смогли обнаружить разведчики.

Недостаток информации тревожил сильнее, чем любые известные угрозы.

Он медленно провёл пальцами по поверхности стола.

Что-то здесь было не так.

Зерги не исчезают бесследно.

Если планета когда-то оказалась захвачена Роем, должна существовать причина, по которой он оказался в подобном состоянии.

Ответа разведка дать не могла.

Слишком мало данных.

Значит...

Придётся искать его на месте.

Именно это окончательно убедило Ревана.

Он не искал мир, в котором отсутствовали опасности.

Он искал мир, опасности которого можно понять.

Изучить.

Просчитать.

Подчинить своей воле.

Бронтес IV отвечал всем этим требованиям.

Реван ещё несколько мгновений смотрел на вращающуюся голограмму.

Затем одним движением руки увеличил изображение.

Перед ним возникла подробная карта планеты.

Горные массивы.

Долины.

Лесные районы.

Возможные площадки для размещения первых энергетических пилонов.

Маршруты, по которым смогут пройти призмы искривления.

Места, удобные для высадки первых подразделений.

Теперь он уже видел не неизвестный мир.

Он видел будущую колонию.

Второй опорный мир.

Первый шаг к государству, которое однажды сможет стать новой Империей.

Не такой, какую он уже однажды потерял.

Лучшей.

Основанной не только на страхе и силе оружия.

Но и на порядке.

На дисциплине.

На способности жить даже тогда, когда её правитель находится далеко.

Эта мысль заставила его едва заметно задержать взгляд на карте.

Когда-то он считал, что незаменимый правитель — величайшее достоинство государства.

Теперь понимал обратное.

Если всё рушится в тот момент, когда исчезает один человек...

Значит, государство никогда по-настоящему не существовало.

Существовала лишь его тень.

Бел-Шир не должен повторить судьбу прежней Империи.

Никогда.

Реван коснулся проекции.

Голограмма дрогнула.

Решение было принято.

Он закрыл глаза.

Сознание легко скользнуло в псионное пространство Бел-Шира.

Оно больше не казалось ему хаотичным.

Тысячи отдельных разумов.

Тысячи самостоятельных воль.

Каждая сохраняла собственную природу.

Но теперь между ними уже существовали связи, которых не было ещё месяц назад.

Приказы.

Обязанности.

Ответственность.

Это ещё не было единством.

Но уже переставало быть просто собранием сильных воинов.

Среди множества разумов он без труда нашёл тот, который искал.

Шейра.

Её псионное присутствие выделялось среди остальных не яркостью, а устойчивостью. В нём не было беспорядочного стремления доказать превосходство при каждом удобном случае. Оно напоминало натянутую струну — собранную, напряжённую, готовую отозваться на малейшее прикосновение.

Реван направил к ней свою волю.

— Шейра.

Ответ последовал почти сразу.

— Мой повелитель.

— Я принял решение.

Её внимание полностью сосредоточилось на нём. Остальные мысли отступили, но не исчезли. Даже сейчас часть её разума продолжала следить за работой нескольких энергетических узлов и поступавшими донесениями. Реван уже замечал эту особенность прежде. Шейра умела удерживать в сознании сразу несколько задач, не позволяя ни одной из них поглотить всё внимание.

— Экспедиция отправится к Бронтесу IV.

Короткая псионная волна прошла сквозь её присутствие.

Не удивление.

Скорее мгновенная перестройка уже существовавших расчётов.

Реван ощутил, как в её разуме начинают выстраиваться первые связи: время подготовки, готовность кораблей, объём энергетических резервов, возможные маршруты, потребность в разведке. Она не стала спрашивать, почему были отвергнуты Мар-Сара и Редстоун. Не попыталась немедленно предложить иной вариант.

Решение было принято.

Теперь требовалось сделать его выполнимым.

— Подготовкой руководишь ты.

На этот раз ответ задержался немного дольше.

В псионном присутствии Шейры возникла тяжесть ответственности. Не страх перед возможной неудачей и не сомнение в собственных силах. Она словно заново оценила весь Бел-Шир, теперь уже воспринимая каждый доступный корабль, каждую призму и каждый энергетический модуль как часть задачи, за которую отвечала лично.

— Зер'Карон и Кор'Зар окажут тебе полное содействие.

— Будет исполнено, мой повелитель.

Реван разорвал связь.

Над проекционным столом всё ещё вращался Бронтес IV, но теперь решение перестало принадлежать лишь его мыслям. Оно уже вошло в жизнь Бел-Шира и начало менять её.

Где-то в другом конце поселения Шейра, несомненно, связывалась с Зер'Кароном. Затем потребует от Кор'Зара точных сведений об энергетических запасах и готовности призм искривления. Позже начнутся споры о том, какие корабли можно вывести из состава обороны, не оставив Бел-Шир уязвимым. Инженеры получат новые приоритеты. Разведчики — новые маршруты.

Реван мог бы вмешаться в каждый из этих этапов.

Мог лично определить состав экспедиции.

Проверить распределение ресурсов.

Утвердить последовательность подготовки кораблей.

Потребовать доклады после каждого решения.

Раньше он именно так и поступил бы.

Не из недоверия к подчинённым.

Из уверенности, что способен увидеть больше.

И чаще всего был бы прав.

Во времена его Империи подобный подход приносил быстрые результаты. Командиры действовали без промедления, потому что знали: любое сомнение будет разрешено его волей. Ошибки исправлялись прежде, чем успевали стать катастрофой. Несогласованные действия почти не возникали, поскольку все направления сходились к одному центру.

К нему.

Но Империя, управляемая таким образом, оставалась сильной лишь до тех пор, пока он находился во главе.

Стоило ему исчезнуть — и система, привыкшая получать ответы сверху, начала распадаться.

Адмиралы боролись за влияние.

Губернаторы удерживали ресурсы.

Военные соединения следовали приказам тех, кто сумел первым доказать право говорить от имени исчезнувшего повелителя.

Империя продолжала существовать, но уже не как единая воля. Она превратилась в множество осколков, каждый из которых пытался сохранить часть прежней мощи.

Реван слишком долго считал это предательством отдельных людей.

Теперь понимал, что причина была глубже.

Он создал государство, которое не умело жить без него.

Бел-Шир не должен был повторить эту судьбу.

Поэтому он не стал снова касаться разума Шейры.

Не проверил, какие распоряжения она уже отдала.

Не вызвал Зер'Карона, чтобы предупредить его лично.

Не потребовал от Кор'Зара немедленного отчёта.

Вместо этого Реван погасил проекцию Бронтеса IV и отступил от стола.

Если Шейра ошибётся, ошибка станет частью её опыта.

Если Зер'Карон попытается навязать ей собственное решение, она должна будет заставить его подчиниться.

Если Кор'Зар заявит, что ресурсов недостаточно, ей придётся определить, что можно отложить, а чем Бел-Шир не вправе рисковать.

Власть, не подкреплённая правом принимать решения, оставалась лишь красивой формой подчинения.

Шейра должна была получить настоящее право распоряжаться подготовкой.

И настоящую ответственность за результат.

Только так появлялись командиры.

Не исполнители воли правителя.

Командиры.

Реван вышел из зала.

За его пределами Бел-Шир уже начал меняться.

Сначала почти незаметно.

Вдали вспыхнула призма связи. Несколько псионных импульсов прошли по энергетическим каналам, передавая новые приказы между узлами поселения. Над одной из площадок возникло поле искривления, и в алом свечении начали проступать очертания кристаллического модуля. Инженеры направили его к незавершённой конструкции, но почти сразу один из них замер, получив новое распоряжение. Модуль остановился в воздухе, после чего его траектория изменилась.

Приоритеты уже перераспределялись.

На соседней площадке группа воинов прервала тренировку. Их командир получил короткое псионное сообщение и повёл их к внутренним залам, где хранилось снаряжение для дальних походов.

Выше, среди облаков, звено «Разведчиков» изменило курс.

Никто не ждал новых указаний от Ревана.

Механизм начал действовать.

Пока ещё медленно.

Не без трения.

Но самостоятельно.

Он спустился по широким ступеням командного комплекса и направился к окраине поселения.

За время его отсутствия на Тарсонисе Бел-Шир не стал значительно сильнее. Не появились новые армады. Не выросли огромные города. Колония по-прежнему располагала ограниченными силами и зависела от каждого исправного корабля.

Но теперь здесь возникало нечто, чего раньше почти не существовало.

Порядок, не связанный непосредственно с присутствием одного правителя.

Талдаримы всё ещё подчинялись Цепи Вознесения.

Всё ещё воспринимали власть как следствие силы.

Всё ещё поклонялись Амуну и считали служение ему высшим предназначением своего народа.

Реван не питал иллюзий.

Они не стали другими за несколько недель.

И не станут даже за несколько лет.

Он не собирался уничтожать их веру одним приказом. Подобная попытка лишь превратила бы каждого подчинённого в скрытого врага. Не собирался и ломать Цепь Вознесения прежде, чем сможет предложить ей замену.

Народ редко отказывается от древнего порядка лишь потому, что чужак объявил его несовершенным.

Сначала новый порядок должен доказать своё превосходство.

Не словами.

Результатом.

Если Шейра подготовит экспедицию без его участия, талдаримы увидят, что ответственность может быть проявлением силы.

Если Зер'Карон подчинится её решениям, несмотря на собственный ранг и боевой опыт, они увидят, что временное подчинение не всегда означает слабость.

Если Кор'Зар сумеет сохранить Бел-Шир снабжённым и одновременно обеспечить поход, его вклад станет невозможно оценивать лишь числом побеждённых противников.

Реван не мог изменить представления талдаримов одним указом.

Но мог создать обстоятельства, в которых старые представления перестанут объяснять происходящее.

Когда-нибудь им придётся признать, что сила имеет больше одного облика.

Пока же достаточно было заставить их действовать так, словно они уже это понимают.

Он покинул последние защитные рубежи поселения.

Дальше начинался каменистый склон, уходивший к лесам Бел-Шира. Тропы здесь почти не существовало. Лишь редкие следы разведывательных групп указывали, что талдаримы всё же посещали эти земли.

Над вершинами деревьев поднимались тёмные сооружения древнего комплекса.

Даже издалека он выглядел чужим.

Не заброшенным.

Именно чужим.

Его формы напоминали архитектуру Зел-Нага, но сходство было поверхностным. Оно проявлялось в масштабе, в безупречной геометрии, в стремлении подчинить пространство единому замыслу. Однако чем дольше Реван изучал комплекс, тем яснее видел различия.

Линии сходились под непривычными углами.

Энергетические контуры не соответствовали ни одной известной Садоу схеме.

Отдельные сооружения казались лишёнными входов, хотя внутри них ощущалась пустота.

Другие, напротив, открывались в пространства, размеры которых не могли соответствовать внешним границам.

Садоу не сумел определить ни назначение комплекса, ни его создателей.

Это тревожило сильнее всего.

Искусственный разум хранил знания, полученные из храмовых систем Монлита. Он распознавал технологии протоссов, следы Зел-Нага, принципы работы «Астрии Порта». Но перед сооружениями Бел-Шира его знания оказывались бесполезны.

Комплекс был старше.

Или принадлежал тем, чьи методы не имели ничего общего с известными расами.

Реван ощущал его ещё до того, как увидел первые стены.

Сила здесь вела себя странно.

Она не исчезала.

Не сопротивлялась.

Но словно теряла привычную глубину.

Будто между ним и окружающим миром существовала едва заметная преграда, не блокирующая восприятие, а изменяющая его.

Такого он не чувствовал ни на Коррибане, где тьма насыщала камень памятью мёртвых, ни в храме Монлита, где древняя энергия Зел-Нага пронизывала каждое помещение.

Здесь не было давления чужой воли.

Не было голода.

Не было зова.

Только ожидание.

Реван поднялся на последний уступ.

Перед ним открылся широкий проход между двумя чёрными монолитами. Их поверхности оставались гладкими, несмотря на ветер, дожди и время. Ни трещин. Ни следов эрозии. Ни растительности.

За проходом начинался коридор, погружённый в неподвижную тьму.

Он остановился у самой границы.

Бел-Шир остался позади.

Шейра уже готовила экспедицию.

Зер'Карон собирал корабли.

Кор'Зар перераспределял запасы.

Впервые с момента появления Ревана в этой галактике важное дело продолжалось без его непосредственного контроля.

Теперь ему предстояло выяснить, сможет ли оно продолжаться и без его присутствия.

Он шагнул вперёд.

Тьма древнего комплекса приняла его.

За спиной Ревана на мгновение вспыхнул тонкий алый контур.

Затем проход бесшумно закрылся.

Реван исчез за пределами поселения.

Его псионное присутствие постепенно удалялось, пока окончательно не растворилось среди древних сооружений за лесом.

Шейра ощущала этот момент.

Не потому, что следила за ним.

Потому что Бел-Шир уже привык ощущать присутствие своего правителя.

Теперь же это присутствие исчезло.

Ненадолго.

Но впервые добровольно.

Она несколько секунд молча стояла в центре командного зала.

Вокруг продолжали мерцать голографические проекции.

На одной отображались энергетические резервы колонии.

На другой — состояние орбитальной группировки.

Третья показывала маршруты, которыми разведчики обследовали окрестности Бронтеса IV.

Работа не остановилась ни на мгновение.

Шейра медленно подняла взгляд.

— Зер'Карон.

Командующий флотом ответил почти сразу.

Его голографический силуэт возник над круглой платформой связи.

Высокая фигура в тяжёлых тёмных доспехах казалась неподвижной, словно высеченной из обсидиана.

— Шейра.

Ни приветствия.

Ни лишних слов.

Лишь ожидание приказов.

Следом появился ещё один силуэт.

Кор'Зар.

В отличие от Зер'Карона он не носил столь массивной брони. Его доспехи были легче, а за спиной вместо тяжёлых энергетических излучателей располагались несколько тонких кристаллических модулей, помогавших работать с энергетическими потоками Бел-Шира.

— Вы получили приказ Повелителя.

Оба одновременно склонили головы.

— Получили.

Шейра вывела перед ними изображение Бронтеса IV.

Планета медленно вращалась между тремя талдаримами.

— Подготовка начинается немедленно.

Зер'Карон первым нарушил молчание.

— Предлагаю увеличить ударную группу.

Он коснулся проекции.

Возле изображения флота появились новые отметки.

— Четырёх Разрушителей достаточно для уничтожения известных стай зергов. Но если разведка ошиблась…

Он сделал короткую паузу.

— Мы можем столкнуться с гораздо более крупными силами.

Ещё два корабля значительно увеличат наши возможности.

Кор'Зар сразу покачал головой.

— И настолько же ослабят Бел-Шир.

Перед планетой возникла другая схема.

На ней уже отображалась сама колония.

Орбитальные батареи.

Патрульные маршруты.

Энергетические узлы.

— После ухода экспедиции у нас останется лишь минимально необходимый резерв.

Если сейчас в систему войдёт неизвестный противник...

Он не закончил.

Все трое понимали последствия.

Некоторое время в командном центре царила тишина.

Шейра внимательно изучала обе проекции.

Зер'Карон был прав.

Кор'Зар тоже.

Любое решение означало риск.

Она закрыла глаза лишь на одно мгновение.

Не для размышлений.

Для того чтобы мысленно увидеть Бел-Шир целиком.

Небольшую колонию.

Каждый корабль.

Каждую призму искривления.

Каждый энергетический узел.

Каждого воина.

Бел-Шир ещё не мог позволить себе роскошь избыточной силы.

Каждый отправленный корабль одновременно усиливал экспедицию...

И ослаблял дом.

Она открыла глаза.

— Состав экспедиции остаётся прежним.

Зер'Карон молчал.

Шейра продолжила прежде, чем он успел возразить.

— Если четырёх Разрушителей окажется недостаточно, значит, ошибка была допущена ещё во время разведки.

Исправлять её за счёт безопасности Бел-Шира недопустимо.

Командующий флотом несколько секунд смотрел на неё.

Его глаза вспыхнули чуть ярче.

Не вызов.

Не раздражение.

Он просто проверял принятое решение.

Затем медленно склонил голову.

— Как прикажете.

Шейра перевела взгляд на Кор'Зара.

— Сколько времени потребуется для полной подготовки?

— Если использовать оба главных энергетических контура и перенести завершение работ на южном пилоне...

Кор'Зар быстро произвёл расчёт.

— Два дня.

Шейра покачала головой.

— Нет.

Три.

Оба талдарима одновременно посмотрели на неё.

— Я не намерена отправлять экспедицию с неоткалиброванными энергетическими матрицами.

Лучше потерять один день...

Чем потом потерять корабль.

Кор'Зар едва заметно наклонил голову.

— Это позволит провести полную стабилизацию всех энергетических систем.

— Именно.

Шейра коснулась центральной проекции.

План подготовки мгновенно изменился.

Появились новые маршруты призм искривления.

Изменились приоритеты подачи энергии.

Часть строительных работ была перенесена.

Несколько разведывательных звеньев получили новые задачи.

Бел-Шир пришёл в движение.

По всему поселению вспыхивали алые энергетические линии.

Инженеры перенаправляли потоки энергии.

Военные расчёты переводили корабли в режим предстартовой подготовки.

Над орбитой один за другим начинали оживать силуэты боевых судов.

Зер'Карон внимательно наблюдал за происходящим.

Наконец он произнёс:

— Повелитель сделал правильный выбор.

Шейра не сразу ответила.

Она продолжала смотреть на оживающий Бел-Шир.

— Нет.

Командующий флотом повернулся к ней.

— Он сделал более трудный выбор.

Наступило молчание.

— Он доверил его нам.

Эти слова заставили обоих талдаримов задуматься.

Раньше подобного не происходило.

Любой Верховный владыка стремился держать всё под собственным контролем.

Реван поступил иначе.

Он не ослабил свою власть.

Он показал, что уверен в тех, кого сам поставил на их места.

Шейра подошла к высокому обзорному проёму.

Внизу жил Бел-Шир.

Призмы искривления переносили новые энергетические модули.

Инженеры настраивали кристаллические матрицы.

Разведчики один за другим покидали систему.

А высоко над ними медленно разворачивались корпуса боевых кораблей, готовясь к далёкому походу.

Колония жила.

Работала.

Менялась.

И впервые за долгое время ей не требовалось постоянное присутствие своего правителя, чтобы двигаться вперёд.

Шейра долго смотрела на этот мир.

Затем тихо произнесла, обращаясь скорее к самой себе, чем к кому-либо ещё:

— Мы не подведём вас... мой Повелитель.

И где-то далеко, за пределами Бел-Шира, древний комплекс безмолвно сомкнул свои врата за Лордом Реваном.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге