Владыка Подземелья

Глава 1. Тьма, которая отвечает

Последним, что Максим Воронов запомнил из прежней жизни, был запах остывшего кофе и мерцание таблицы на мониторе.

Тридцать четыре фуры. Три застряли на таможне, одна стояла где-то под Смоленском с пробитым топливным баком, а клиент требовал отчёт к девяти утра. Был третий час ночи, офис давно опустел, и даже кулер в углу гудел как-то сочувственно.

Сначала в груди неприятно кольнуло. Потом что-то сжалось, будто невидимая рука взяла сердце в кулак и повернула.

«Надо бы к врачу», — подумал Максим на удивление спокойно. Это была самая глупая мысль в его жизни, и, как выяснилось, последняя.

Потом стало темно.

Темнота была другая. В ней не было ни боли, ни холода, ни времени. Максим не чувствовал тела, но чувствовал себя, как человек, который проснулся, а глаза открывать не хочет.

Обнаружен совместимый разум.

Слова не прозвучали. Они просто появились у него в голове, ровные и сухие, как строчка в ведомости.

Идёт проверка совместимости… Совместимость: 94 %. Допустимый порог: 60 %.

— Что… — Максим попытался сказать это вслух и понял, что рта у него нет. Тогда он подумал: Что происходит?

Ваша прежняя жизнедеятельность прекращена. Ядро подземелья «Безымянное» утратило управляющий разум. Вам предлагается занять вакантную должность.

Должность? Он едва не рассмеялся. Даже на том свете ему выписали вакансию.

Условия: полный контроль над подземельем, доступ к системе призыва и строительства, отсутствие ограничения срока службы. Отказ: окончательное прекращение существования. Время на решение: тридцать секунд.

Двадцать девять. Двадцать восемь.

Максим Воронов был человеком осторожным. Он читал договоры до последней страницы и никогда не нажимал «согласен», не проверив мелкий шрифт. Но тридцать секунд есть тридцать секунд, а альтернатива в договоре стояла однозначная.

Согласен, — подумал он. — Только потом хочу почитать условия подробнее.

Принято. Приятной службы.

Тьма лопнула, как мыльный пузырь.

Первым вернулся слух.

Где-то капала вода. Редко, гулко, с долгим эхом, какое бывает только в больших пустых пространствах. Потом пришло ощущение. Тела по-прежнему не было, но Максим чувствовал пространство вокруг себя, как чувствуют собственную комнату в темноте, не касаясь стен.

Пещера. Круглая, метров пятнадцать в поперечнике, со сводом, уходящим вверх в чёрную неразличимую высоту. Стены были сырыми и шероховатыми, пол неровный, местами с остатками чего-то вроде плит. Когда-то это было задумано как зал.

А в центре, на низком каменном постаменте, висела над самой землёй сфера. Размером она была с крупный арбуз и светилась тусклым, неровным бирюзовым светом, как лампа, у которой садится аккумулятор.

Максим смотрел на неё и вдруг понял, что смотрит не глазами. Он видел всю пещеру сразу, со всех сторон, и видел её именно из сферы.

Вот оно что, — подумал он. — Я не просто управляющий. Я и есть эта штука.

Подтверждаю, — отозвался тот же сухой голос. — Вы — Ядро. Ядро — это вы. Повреждение Ядра приводит к вашей гибели. Рекомендуется этого избегать.

— Спасибо за рекомендацию, — сказал Максим и вздрогнул. Его голос раздался по пещере глухо и странно, будто говорили сразу стены.

Перед «глазами» развернулось полупрозрачное окно с аккуратной рамкой:

╔════════════════════════════════╗ ПОДЗЕМЕЛЬЕ: «Безымянное» Владыка: Максим Воронов Уровень Ядра: 1 Радиус влияния: 30 м Очки Системы (ОС): 200 Древесина: 0 Камень: 0 Железо: 0 Юниты: 0 / 5 ╚════════════════════════════════╝

Максим помолчал, разглядывая цифры.

— Слушай, — сказал он наконец, — а ты вообще кто? Голос в голове, Система, администратор?

Я — Интерфейс Подземелья. Функция: информирование и сопровождение Владыки. Эмоциональная поддержка не предусмотрена.

— Понятно, — кивнул бы он, будь у него голова. — Отдел кадров.

Уточните запрос.

— Это шутка.

Шутки не распознаются.

«Замечательно, — подумал Максим. — Умер, получил должность и попал в подчинение к самому скучному бюрократу во вселенной».

Но странным образом его это успокоило. Бюрократию он понимал. Раз есть система, значит, у неё есть правила. А правила можно изучить.

— Хорошо. Давай по порядку. Что такое Очки Системы?

Очки Системы (ОС) — универсальная валюта подземелья. Тратятся на призыв существ и расширение функций. Поступают: во-первых, за уничтожение вторгшихся живых существ; во-вторых, за достижение рубежей развития; в-третьих, медленно и в малом количестве за простое существование Ядра.

— То есть чтобы получать очки, надо убивать тех, кто лезет внутрь.

Формулировка принята.

— А ресурсы? Тут три строчки: древесина, камень, железо.

Ресурсы необходимы для строительства и снаряжения. Подземелье не производит их самостоятельно. Их необходимо добывать извне силами юнитов.

Максим застыл.

— Извне? То есть юниты могут выходить из подземелья?

Класс юнитов «Рабочий» и класс «Воин» способны покидать подземелье в пределах Радиуса влияния. По мере роста уровня Ядра радиус увеличивается. Ресурсы, доставленные в хранилище, зачисляются автоматически.

Он молчал долго. Потом, очень медленно, понял, что улыбается, хотя улыбаться было нечем.

Рабочие, которые собирают дерево и камень. Постройки. Армия, которую нужно содержать и снаряжать. Это была не просто мрачная пещера с монстрами и сокровищами. Это была стратегия. Та самая, в которую он последние пятнадцать лет вгонял вечера после работы. «Казаки», «Warcraft», «Age of Empires». Миллион строк в таблице расхода ресурсов, которые он вычислял в голове быстрее калькулятора.

— Покажи, что можно призвать, — сказал Максим.

Окно сменилось:

╔══════════════════════════════════════╗ ПРИЗЫВ (доступно для Уровня 1) Слизень .................... 15 ОС Гоблин-рабочий ............. 25 ОС Гоблин-воин ................ 40 ОС Костяной лучник ............ 70 ОС Доступно в ближайшее время: ??? ╚══════════════════════════════════════╝

— А постройки?

╔══════════════════════════════════════╗ СТРОИТЕЛЬСТВО Склад ......... Дерево 20 / Камень 10 Барак ......... Дерево 50 / Камень 30 Оружейная ..... Дерево 40 / Камень 60 / Железо 20 Лесопилка ..... Дерево 30 / Камень 20 Строительство ведут юниты класса «Рабочий». ╚══════════════════════════════════════╝

Максим просидел бы над этими окнами и час, и два. Но кое-что ему подсказывало: время, возможно, не на его стороне. Раз есть подземелье, где-то должны быть и те, кто захочет его зачистить.

— Хорошо, — сказал он. — Классический старт. Сначала рабочие, потом охрана, потом экономика.

Рекомендация принята к сведению.

— Это не рекомендация, это план. Призываю двух гоблинов-рабочих.

Воздух в трёх шагах от постамента затрепетал. Сфера на мгновение вспыхнула ярче, и из ниоткуда, в облаке бирюзовой пыли, на каменный пол шлёпнулись два существа.

Выглядели они именно так, как и положено гоблинам: ростом с десятилетнего ребёнка, с зеленоватой морщинистой кожей, большими острыми ушами и огромными жёлтыми глазами. На них болталось нечто вроде мешковины, подпоясанной верёвкой. Оба тут же вскочили и вытянулись, как новобранцы.

— Хозяин! — пискнул один, тот, что покрупнее и с отколотым ухом.

— Хозяин! — подхватил второй, помельче, с редкими клочками волос на макушке.

Максим внимательно посмотрел на них. Он давно не видел никого, кто смотрел бы на него с таким неподдельным желанием угодить. Руководить людьми ему доводилось, но подчинялись ему обычно из-под палки.

— Имена у вас есть?

Юниты класса «Рабочий» не имеют индивидуальных имён. Присвоение имён возможно по желанию Владыки и повышает лояльность.

— Тогда ты, — Максим «посмотрел» на того, что с отколотым ухом, — будешь Шнырь. А ты — Кривой.

Мелкий гоблин задумчиво потрогал свой совершенно прямой нос.

— Кривой? — переспросил он осторожно.

— А что, не нравится?

— Нравится, хозяин! — немедленно заверил его гоблин и добавил шёпотом, чтобы Шнырь не услышал: — Очень нравится.

Максим едва не рассмеялся. Едва. Что-то подсказывало ему, что это начало долгой и странной дружбы.

— Теперь ещё одного, — сказал он вслух. — Гоблина-воина. Охранять рабочих.

Воздух снова задрожал. На этот раз из бирюзовой пыли шагнул гоблин повыше, плотнее, с плоской мордой и коротким ржавым ножом на поясе. Он встал по стойке «смирно» и сказал низким голосом:

— Приказывай, хозяин.

— Ты — Клык.

— Клык, — кивнул воин с таким достоинством, будто его назвали именем королевского рода.

Сто десять очков осталось в запасе. Максим мысленно проверил арифметику: двести минус пятьдесят за двух рабочих, минус сорок за воина. Сто десять. Правильно.

— Ладно, команда, — начал он, и сам удивился, насколько привычно прозвучал этот тон, тон руководителя, ведущего планёрку. — Задача такая. Выходите наружу. Нужна древесина, много, и камень. Берёте столько, сколько унесёте, возвращаетесь. Клык идёт с вами и следит за обстановкой. Если видите кого-то живого, кроме зверья, не вступаете в бой, а бежите сюда и докладываете. Всё ясно?

— Ясно, хозяин! — хором ответили три голоса.

— Тогда вперёд.

Гоблины ушли по узкому ходу, пробитому в одной из стен. Максим даже не заметил его, пока Система не подсветила контур в воздухе. Теперь он смотрел им вслед не глазами, а чем-то другим, чем-то вроде общего зрения.

Общее зрение активировано. Вы можете наблюдать за юнитами за пределами подземелья.

— Значит, я вижу то, что видят они?

Подтверждаю.

Вначале изображение было мутным и дрожащим, как плохая запись на старой камере. Потом картинка стабилизировалась, и Максим на секунду забыл дышать, хотя дышать он тоже не мог.

Небо.

Огромное, невозможно высокое, выцветающее в вечерние лиловые тона. Тёмно-зелёная стена леса. Холмистая местность, поросшая высокой травой, которую шевелил ветер. Где-то над головой звали друг друга птицы.

Максим смотрел на всё это через глаза мелкого зелёного существа с отколотым ухом и вдруг очень отчётливо понял одну вещь.

Сам он этого неба больше никогда не увидит. Сам он останется здесь, в этой пещере, в этой холодной бирюзовой сфере, как узник в камере, у которой есть окна, но нет двери.

Секунду-другую он переваривал эту мысль. Потом аккуратно отодвинул её на потом. Не сейчас. Сначала экономика.

— Шнырь, — позвал он.

— Да, хозяин?

— Вон те деревья, ближе к склону. Бери топор… то есть что у тебя есть?

Шнырь растерянно осмотрел руки и достал из-за пояса маленький, затупленный топорик, которого секунду назад там явно не было.

— Система выдала, — пискнул он, будто оправдываясь.

— Отлично. Рубите. Кривой, ты таскаешь. Клык, стоишь на холме и смотришь по сторонам.

Дальше было просто. Тук. Тук. Тук. Топорик гулко ударял по стволу, летели щепки. Кривой сгребал ветки в охапки и таскал к входу в подземелье. Клык стоял на холме, сжимая нож, и вглядывался в сумерки с видом воина, охраняющего границу империи.

Через двадцать минут Максим впервые увидел, как в окне ресурсов дрогнула цифра:

Древесина: 8

— Один маленький шаг для гоблина, — пробормотал Максим, — один гигантский скачок для подземелья.

Шутки не распознаются, — напомнил Интерфейс.

— А я не для тебя, — огрызнулся Максим беззлобно.

К тому времени, когда на лес опустилась полная темнота и гоблины, шатаясь от усталости, затащили в хранилище последние охапки, в окне горели цифры:

Древесина: 54 Камень: 31 Железо: 0

Максим смотрел на них почти нежно.

— Склад, — сказал он. — Двадцать дерева, десять камня. Потом барак. Пятьдесят и тридцать. Хватит с запасом…

Внимание.

Слово вспыхнуло красным, и Максим замолчал на полуслове.

Подземелье «Безымянное» зарегистрировано в Мировой сети Подземелий. Поблизости обнаружен населённый пункт: дистанция — два дня пути. Ближайшее отделение Гильдии авантюристов уведомлено об активности нового подземелья.

— Уведомлено, — повторил Максим медленно. — Это значит…

Расчётное время первой разведывательной группы: пять суток.

Он молчал очень долго. Где-то в темноте над холмами крикнула ночная птица. Клык, стоявший на часах, вздрогнул и сжал нож.

Пять суток. Двести очков, потраченных почти полностью. Пятьдесят четыре дерева. Тридцать один камень. Три гоблина, из которых боец только один, и тот с ржавым ножом.

Любой другой на его месте, наверное, запаниковал бы. Но Максим Воронов пятнадцать лет вытаскивал отчёты из горящих сроков и встречал проверяющих, к приходу которых было «всё готово». Паника у него давно выработала иммунитет.

— Хорошо, — сказал он наконец ровно. — Пять суток. Склад, потом барак. Дальше посмотрим.

— Хозяин? — осторожно подал голос Шнырь, вытирая со лба зелёный пот. — Чего-то случилось?

Максим посмотрел на своего первого рабочего, на мелкого зелёного гоблина с отколотым ухом и огромными жёлтыми глазами, который сегодня впервые в жизни увидел небо и не знал, что скоро за ним придут люди с мечами.

— Ничего, Шнырь, — сказал он. — Просто мы с тобой теперь начинаем строить крепость. Хочешь строить крепость?

Гоблин задумался. Долго, серьёзно, как человек, которому предложили сменить профессию.

— Хозяин, — сказал он наконец, — а можно, чтобы в ней была кладовая? Большая? С едой?

Максим усмехнулся.

— Будет тебе кладовая. Большая. С едой.

Он повернулся к своему окну, к цифрам, к жёлтым глазам гоблинов, ждущих приказа, и впервые за всё время, что провёл в этом странном новом месте, почувствовал не страх, а азарт.

Пять суток. Он видел задачи и сложнее.

Глава 2. Мелкий шрифт

Ядро не спит. Максим выяснил это ещё ночью, когда в третий раз попытался отключиться и понял, что отключаться нечем. Зато выяснилось, что думать, пока остальные спят, очень удобно.

Остальные спали вповалку у постамента: Шнырь, Кривой и Клык сбились в зелёную кучу, как щенки. Они лежали на голом камне, и никто не пожаловался, потому что никто и не знал, что бывает иначе. Максим смотрел на них и думал, что первым делом строить надо вовсе не склад.

Но склад был дешевле. И без склада древесина и камень лежали бы просто кучей у входа, а Максим слишком хорошо знал, чем заканчиваются «временно сложим тут».

Дерево: 54 Камень: 31 Железо: 0 ОС: 118 (+8 за ночь) Юниты: 3 / 5

— Подъём, — сказал он, и голос раскатился по пещере. — Рабочий день начался.

Гоблины вскочили, как по команде, и Шнырь первым делом проверил, на месте ли топорик.

Строительство оказалось проще, чем он ждал, и страннее.

Шнырь вышел на ровную площадку у стены, положил ладонь на камень, и в воздухе проявился голубоватый контур: прямоугольник с недостроенными стенами, словно кто-то набросал эскиз светом.

СКЛАД: строительство Рабочих назначено: 1 Время: 2 ч 40 мин

— А если двое? — спросил Максим.

Эффект не линейный. Два рабочих: 1 ч 30 мин.

— Значит, с третьим было бы быстрее ещё. Но третьего у нас нет.

Верно.

— Это была констатация или упрёк?

Констатация.

Максим мысленно вздохнул и назначил на склад и Шныря, и Кривого. Клыка отправил на холм к выходу следить за окрестностями, а заодно подальше от стройки, чтобы не путался под ногами. Клык принял приказ с таким достоинством, словно ему доверили оборону столицы.

Склад вырос за полтора часа. Максим следил за тем, как тёмный камень сам собой складывается в стены под руками гоблинов, а брёвна встают на места, будто подогнанные чьей-то невидимой рукой. Когда последняя балка легла на крышу, контур вспыхнул и погас, а в окне ресурсов появилась новая строка:

Склад (1 ур.): вместимость 200 ед. каждого ресурса Дерево: 34 Камень: 21

— Вот теперь это похоже на предприятие, — пробормотал Максим.

И тут он вспомнил своё вчерашнее обещание.

Только потом хочу почитать условия подробнее. Он дал его очень легко и очень давно, ещё до того, как увидел небо глазами гоблина. С тех пор было не до того. Но привычка читать договоры до последней страницы сидела в нём глубже, чем любые страхи.

— Интерфейс. Где у тебя справка?

Раздел «Справка» содержит двести четырнадцать пунктов.

— Двести четырнадцать, — повторил Максим. — Ну конечно.

Он читал минут сорок, пока гоблины таскали со склона очередные охапки веток. Первые сто пятьдесят пунктов оказались ожидаемой водой: определения, ограничения, юридически выверенные формулировки о том, что Владыка несёт ответственность за всё, что происходит в подземелье, а Система ни за что не отвечает. Максим кивал на каждой строчке. Такие документы он когда-то подписывал пачками.

Пункт сто восемьдесят седьмой был напечатан самым мелким шрифтом из всех и назывался так:

п. 187. Развитие Ядра

Максим перечитал заголовок. Потом спросил очень осторожно:

— Подожди. Ядро можно развивать?

Подтверждаю. Ядро обладает уровнем. Повышение уровня расширяет возможности подземелья.

— И ты мне вчера этого не сказал.

Вопрос не был задан.

Максим помолчал. Потом, очень спокойно, как человек, у которого за годы выработалась привычка не повышать голос на подрядчиков, спросил:

— Тогда задаю сейчас. Как повысить уровень Ядра и что это даст?

Окно развернулось сразу, будто только и ждало вопроса.

╔═══════════════════════════════╗ ПОВЫШЕНИЕ: Уровень 1 → Уровень 2 Требуется: • 150 ОС • Дерево 100 / Камень 80 • Построен Барак • Рубеж «Первая кровь» Результат: • Радиус влияния: 30 м → 60 м • Лимит юнитов: 5 → 10 • Открываются новые существа • Открывается Кузница • Открывается раздел «Комнаты» ╚════════════════════════════════╝

Максим читал и перечитывал. Радиус удваивается. Юнитов вдвое больше. Кузница. Новые существа. Пятнадцать лет назад подобное сообщение в игре заставило бы его вскочить из-за компьютера и пройтись по комнате. Сейчас вскакивать было нечем, оставалось только считать.

— Что такое «Первая кровь»?

Рубеж «Первая кровь» засчитывается за первое уничтожение вторгшегося живого существа. Награда: тридцать очков Системы.

— А ещё без этого никак?

Никак.

— Понятно, — сказал Максим. — Значит, нужно, чтобы кто-нибудь сюда залез. И чтобы мы его убили. И желательно не наоборот.

Формулировка принята.

Вторжение случилось через два часа, и Максим не успел подготовиться.

Он как раз пересчитывал ресурсы, когда общее зрение Клыка дёрнулось. Воин на холме застыл, и Максим увидел то же, что и он: из кустов, метрах в пятидесяти, вышло существо размером с телёнка. Серая щетина, горбатая спина, маленькие злые глазки и два клыка, достойных кинжалов.

Обнаружено живое существо. Класс: «Горный вепрь». Статус: агрессивный.

— Клык, назад, — сказал Максим быстро. — Назад, к входу! Шнырь, Кривой, бросайте всё и бегом сюда!

Но вепрь уже почуял запах. Он повернул голову, фыркнул, и холм содрогнулся, когда зверь пошёл вниз.

Клык не побежал. Максим видел его глазами, и тот собственными глазами смотрел на зверя, который выше его пояса, и на ржавый нож в руке, и на вход в подземелье позади. И принял решение.

— Хозяин! — крикнул он. — Я не пущу!

— Идиот, — сказал Максим. — Ладно, раз так…

Он осмотрел поле боя. Вход, узкий проход, пологий склон. Два рабочих с топориками. Ещё груда камней, лежавшая возле склада.

— Клык, отходи в проход! В самое узкое место! Шнырь, Кривой, на уступ над входом, берите камни! Бросайте, когда зверь войдёт, и целитесь в голову!

Вепрь влетел в проход, как поезд в туннель. Клык встретил его ножом и тут же отлетел к стене, ударившись плечом. Но вепрь застрял: проход был узок, и развернуться ему было негде. Он ревел, мотал головой, пытаясь достать воина клыками, а сверху градом посыпались камни.

Первый попал в спину. Второй в рёбра. Третий, брошенный Кривым с отчаянием обречённого, угодил точно между глаз.

Вепрь пошатнулся, и Клык, поднявшись, всадил нож ему под лопатку.

Тишина длилась секунд пять. Потом туша тяжело осела на каменный пол.

Уничтожено: Горный вепрь (+12 ОС) Рубеж достигнут: «Первая кровь» (+30 ОС)

Максим дождался, пока цифры улеглись, и только тогда позволил себе выдохнуть.

— Живой? — спросил он.

— Живой, хозяин, — прохрипел Клык, привалившись к стене. Плечо у него распухало на глазах, но он держался, как гвардеец на параде. — Хороший зверь. Большой.

Раненые юниты восстанавливаются рядом с Ядром, — сообщил Интерфейс. — Время восстановления: восемь часов.

— Вот и отлично, — сказал Максим. — Иди сюда и сиди рядом. Это приказ.

Шнырь тем временем уже спускался с уступа, глядя на тушу огромными жёлтыми глазами. Он медленно обошёл вепря кругом, пощупал бок, а потом поднял голову.

— Хозяин, — сказал он благоговейно. — Это ведь… еда?

— Еда, — подтвердил Максим.

— Для кладовой?

Максим посмотрел на мелкого зелёного гоблина, на почти семидесятикилограммовую тушу под его ногами и на то, как преобразилась мордочка Шныря, словно ему подарили звезду с неба.

— Для кладовой, — сказал он. — Только сначала надо будет её построить.

Вечером Максим сидел над цифрами.

ОС: 164 Дерево: 79 Камень: 47 Железо: 0 Юниты: 3 / 5

Он выстроил расчёт, как привык строить всегда: на воображаемом листе, три колонки, итог внизу.

Барак стоил пятьдесят дерева и тридцать камня. Если начать строить сегодня, то к утру он будет готов. На повышение уровня нужно сто дерева и восемьдесят камня сверх барака. При текущем темпе трёх рабочих рук, то есть двух рабочих гоблинов и мелкого вклада воина, на это уйдёт ещё около трёх суток.

А если рабочих будет четыре?

Он посмотрел на цифру «164». ОС хватало на повышение, но не хватало ничего другого: ни ресурсов, ни барака. Значит, сейчас очки можно потратить, а к нужному дню они накопятся снова. Один ОС в час, семьдесят два очка за трое суток. Если потратить пятьдесят на двух рабочих, останется сто четырнадцать. К четвёртому дню набежит сто восемьдесят шесть. Хватит с запасом.

— Эконом-старт, — сказал Максим вслух. — Классика. Вкладываемся в рабочих, потом в апгрейд.

Не рекомендуется. Текущая оборонная мощь подземелья: низкая.

— Знаю, — ответил он. — Но обороной без ресурсов не обзаведёшься. А на что ты предлагаешь тратить очки, на ещё одного воина?

Предложение не формулировалось.

— Вот и я о том же.

Он вызвал призыв. Воздух вспыхнул бирюзой, и ещё двое гоблинов-рабочих шлёпнулись на пол, одинаково перепуганные и одинаково счастливые.

— Хозяин! — хором пискнули они.

Максим помолчал, подбирая имена. Шнырь, Кривой, Клык. Нужны были ещё два.

— Ты будешь Тишка, — сказал он тому, что поменьше. — А ты, раз уж у вас тут пошла такая линия, Горбун.

Горбун, у которого, кстати, горба не было вовсе, тут же гордо выпрямился.

ОС: 114 Юниты: 5 / 5 (лимит достигнут)

— Как раз то, что надо, — пробормотал Максим. — Пять из пяти. Дальше расти некуда.

Он замолчал, потому что понял главное. Предел юнитов был не просто цифрой в окне. Это была стена, в которую упёрлись бы любые расчёты, и пробить её можно было одним способом: повысить уровень Ядра.

Теперь у него был не просто план. У него был график.

День второй: барак. Дни третий и четвёртый: ресурсы и накопление. К концу четвёртых суток повышение. Гильдия должна была прийти через пять.

Он выдохнул. Чуть-чуть, но получалось.

И тут Интерфейс сказал, без предупреждения и своим обычным ровным голосом:

Датчики Ядра зафиксировали объект за пределами Радиуса влияния.

Максим замер.

— Что за объект?

В окне вспыхнул фрагмент карты. Почти вся площадь была пустой, закрашенной серым, и только по самому краю, там, где кончалась тусклая окружность тридцати метров, пульсировала крошечная красная точка.

Обнаружено: рудная жила Тип: ЖЕЛЕЗО Дистанция: 44 м Статус: вне Радиуса влияния

Максим смотрел на красную точку очень долго. Потом перевёл взгляд на пустое место в окне ресурсов, на строчку «Железо: 0», и на пункт «Оружейная: Дерево 40 / Камень 60 / Железо 20», и на новую кнопку «Кузница» рядом со словом «Заблокировано».

Сорок четыре метра. Радиус тридцать. Радиус шестьдесят после повышения уровня.

— А ты, оказывается, умеешь мотивировать, — сказал он тихо.

Шутки не распознаются.

— Это не шутка, — ответил Максим. — Это бизнес-план.

Где-то над пещерой, в темноте, медленно текла первая ночь после его первой победы. Пятеро гоблинов спали вповалку у постамента, раненый Клык посапывал, Шнырь во сне что-то бормотал про кладовую. А над ними висела тусклая бирюзовая сфера, которая впервые за всю свою долгую жизнь была не одинока, и считала.

До прихода гильдии оставалось четверо суток.

Глава 3. Проверяющий

Барак получился некрасивым.

Максим понял это, когда последняя балка встала на место и голубой контур погас. Приземистое здание из тёмного камня и кривоватых брёвен, с низкой крышей и без единого окна, напоминало скорее склад для хранения плохих новостей, чем военный объект. Зато внутри оказалось сухо, на полу лежала охапка соломы, а вдоль стены тянулись низкие лежанки.

БАРАК (1 ур.) - Раненые юниты восстанавливаются вдвое быстрее - Открыт «Тренировочный круг»: воины набираются опыта Дерево: 29 Камень: 17 Железо: 0 ОС: 122Гоблины вошли внутрь молча, потому что до сих пор спали на голом камне и никто не объяснял им, что бывает иначе. Тишка осторожно потрогал солому и спросил шёпотом:

— Хозяин… это нам?

— Вам.

Горбун медленно опустился на лежанку и пролежал минуту, не шевелясь, глядя в потолок.

— Хозяин, — сказал он наконец торжественно, — я хочу здесь жить.

— Вы здесь и будете жить, — ответил Максим. — А теперь за работу. Жить в бараке полагается тем, кто заработал на следующий.

Гоблины убежали в лес, и Максим остался считать. Требовалось ещё семьдесят одно дерево и шестьдесят три камня до повышения уровня. Четыре рабочих при нынешнем темпе давали около десяти дерева и пяти-шести камней в час. Получалось «к утру» с небольшим запасом. Он любил такие цифры: не слишком быстро, чтобы расслабиться, и не слишком медленно, чтобы запаниковать.

Внимание, — сказал Интерфейс.

Максим вздохнул.

— Каждый раз, когда ты так говоришь, у меня что-нибудь ломается.

Объект в зоне наблюдения. Два живых существа, класс «Человек». Дистанция: триста сорок метров. Направление: к входу.

— Откуда?! — Максим дёрнулся, насколько позволяла сфера. — Ты говорил, пять суток!

Расчётный срок был усреднённым. Данная группа находилась в одном дне пути по другой причине.

«Усреднённый срок, — подумал он. — Ориентировочно. Как повезёт». В логистике это слово означало одно: готовься к худшему. Он зарекался когда-то в него верить.

— Рабочих назад, быстро. Клык, ко мне.

Максим увидел их, когда они вошли в Радиус влияния. Подступы к пещере стали для него открытой книгой: Ядро читало всё в тридцати метрах от себя, будто смотрело собственными глазами.

Первым шёл мужчина лет сорока, с рыжеватой бородой, в которой уже блестела седина. Кожаная куртка с нашитыми стальными пластинами, меч на поясе, круглый щит за спиной. Спокойный, внимательный взгляд, каким смотрят люди, пережившие больше походов, чем следовало. На груди у него болтался маленький золотой амулет: солнце с вырезанным лицом.

За ним шла девушка, совсем молодая, в тёмном плаще с капюшоном, с коротким луком в руках. Из-под капюшона торчали заострённые кончики ушей. Полуэльфийка, догадался Максим. На шнурке у неё на шее висел зелёный камень, вырезанный в форме листа.

Мужчина присел у бурого пятна на траве, где днём волокли вепря.

— Кровь свежая, Лесса. Кабана тащили вниз по склону. Маленькие следы, босые. — Он выпрямился и поглядел на пни на склоне. — Топоры тупые, рубят криво. Гоблины.

— Гоблины — ерунда, Дарек, — сказала девушка. — Давай вернёмся и доложим. Пусть Гильдия пришлёт полный отряд.

— Ерунда, пока у них нет вожака. А у гоблинов в первую неделю подземелья вожак редко бывает. Но и «ерунда» кому-то достаётся, а я не хочу, чтобы это были храмовники.

Он коснулся амулета.

— Прости, Солнцеликий.

— Ты бы ещё жрецу доложил, — буркнула Лесса. — Это место не его вотчина. Здесь лес Зелёной Матери.

— Не начинай.

— А я и не начинаю. Просто напоминаю, чья тут земля.

Максим слушал с интересом. Эти двое работали в одной гильдии, но молились разным богам, и разговор шёл так, будто спор тянулся годами. «Храмовники» говорились тоном, каким говорят о конкурентах, а не о союзниках.

— Интерфейс, — тихо спросил он. — Кто такой Солнцеликий?

Раздел «Мироустройство» доступен с Уровня 3. Краткая справка: в этом мире существует более одного бога.

— И они дружат?

Отношения между божествами не входят в компетенцию Интерфейса.

— То есть нет.

Вывод не подтверждается и не опровергается.

«Вот это уже почти человеческий ответ», — подумал Максим и отложил тему. Выяснять устройство мира было интересно, но сейчас по тропе поднимались люди с мечом и луком.

Времени хватало на одно, и Максим потратил его на то, что умел лучше всего.

Старую ловушку с камнями он отверг сразу. Дарек на тропе читал следы как открытую книгу, а пятна крови и разбросанные в проходе камни расскажут ему всё остальное. Значит, надо показать ему именно то, что он ждёт, и приготовить другое.

— Шнырь. Кривой. Тишка. Горбун. Слушайте внимательно.

Он объяснил быстро, и гоблины слушали, раскрыв жёлтые глаза.

В самом узком месте прохода, там, где умер вепрь, рабочие сложили баррикаду из брёвен. Она выглядела надёжной, но держалась на одном клине у самого основания. Двадцать единиц дерева. Внутренний бухгалтер Максима простонал от боли. Но он знал одну вещь, которую пятнадцать лет вбивал ему склад: нет ничего опаснее плохо сложенного штабеля. Достаточно выдернуть нижнюю стойку, и всё рушится туда, куда оно наклонено.

— Горбун, клин на тебе. Ждёшь моего слова. Не раньше.

— Ждать буду, хозяин, — выдохнул Горбун и приник к щели.

Клык встал за баррикадой с ножом. Шнырь и Кривой залегли на уступе с камнями. Ядро наблюдало.

Дарек вошёл в проход осторожно, с щитом перед собой. Остановился у камней на полу, посмотрел на уступ, потом на баррикаду и хмыкнул.

— Умные, — сказал он негромко. — Для гоблинов уж слишком. Лесса, держись позади и не лезь вперёд, пока я не скажу.

— Ты же говорил, что их всего несколько…

— Я говорил, что их несколько видно.

Он шагнул к баррикаде. Щит поднял над головой, закрываясь от камней сверху, и ударил мечом по среднему бревну. Дерево вздрогнуло. Второй удар. Третий. Баррикада держалась, потому что и должна была держаться.

— Сейчас, — сказал Максим.

Горбун дёрнул клин.

Сначала ничего не произошло. Потом раздался скрип, и брёвна пошли вниз сплошной, тяжёлой лавиной. Дарек успел крикнуть. Щит выдержал первый удар, но второй бревном сбил его с ног, а третье прижало его по пояс к полу, придавив левую руку.

— Клык! — крикнул Максим.

Воин прыгнул в завал. Дарек, лёжа, ещё нашёл силы ударить мечом, и клинок рассёк Клыку бок. Тот зашипел сквозь зубы, но нож вошёл человеку под ключицу, а сверху в тот же миг ударил камень Кривого, затем второй, и рыжая борода дёрнулась в последний раз.

Тишина.

Где-то за баррикадой Лесса вскрикнула. Стрела свистнула по проходу, срезала верхушку уха у Клыка и звякнула о камень. Вторая ударила в потолок. Потом послышался топот: она бежала обратно к выходу.

— Догнать! — взревел Клык, выпрямляясь, и кровь потекла по его боку. — Хозяин, пусти, я…

— Стой, — сказал Максим.

— Хозяин!

— Я сказал, стой. Она уйдёт.

Клык замер, трясясь от злости. Максим следил, как фигурка в тёмном плаще мелькнула на склоне, нырнула в кусты и пропала.

Уничтожено: Человек (Разведчик, ранг «Железо»), +55 ОС.

— Почему, хозяин? — спросил Шнырь с уступа, растерянно моргая.

Максим помолчал. Потом ответил так, как отвечал бы на планёрке:

— Потому что проверяющий должен написать отчёт.

— Какой отчёт?

— Тот, который мне нужен. Гоблины. Подземелье слабое. Один погибший разведчик, один живой. Если бы она не вернулась, пришёл бы не отряд, а армия, потому что в Гильдии не любят, когда пропадают люди. А если вернётся, они пришлют столько, сколько стоит «слабое подземелье». То есть мало.

Шнырь долго думал.

— Хитрый ты, хозяин, — сказал он наконец с неподдельным восхищением. — Страшно хитрый.

— Это называется управление рисками, — сказал Максим.

Но говорил он уже не столько гоблинам, сколько самому себе.

Трофеи Система приняла сразу.

ТРОФЕИ: Снаряжение разведчика - Стальной меч (хорошее состояние) - Кольчужные вставки, пряжки, оковка щита - Кожаная куртка, сапоги - Кошель: 14 медных монет Поглотить (в ресурсы) / СохранитьМаксим выбрал меч для Клыка. Воин принял его двумя руками и долго смотрел, не веря, как человек, которому вручили орден. Всё железное, кроме меча, он велел поглотить.

Железо: +9Он посмотрел на цифру. Девять. Мало, но уже не ноль. А рядом по-прежнему горела строчка «Рудная жила, 44 м», и теперь она казалась ближе.

Остальное он велел сложить на склад, а тело Дарека, помедлив, приказал вынести наружу и похоронить на склоне. Гоблины не поняли зачем.

— Он же враг, хозяин, — сказал Клык.

— Враг, — согласил Максим. — Но он сражался как человек, а не как вепрь. Выкопайте яму.

Они выкопали. Максим следил за ними и не смотрел на яму, на рыжую бороду, на золотое солнце с лицом, которое сам велел положить рядом с хозяином.

Он убил человека. Руками гоблинов, но убил. Правила были ясны с самого начала: отказ означал прекращение существования, и он сам сказал «согласен». Но «ясно» не значило «легко». Максим поймал себя на мысли, что это первое «потом» за два дня, которое он откладывает не потому, что некогда, а потому что страшно.

Не сейчас, — подумал он. — Сначала экономика.

Он уже начинал догадываться, что такая привычка опасна: «потом» копилось, как нераспечатанная почта.

К вечеру цифры в окне выглядели так:

ПОДЗЕМЕЛЬЕ: «Безымянное» Уровень Ядра: 1 ОС: 183 Дерево: 51 Камень: 39 Железо: 9 Юниты: 5 / 5 ПОВЫШЕНИЕ до Уровня 2: ОС 150 ✔ Барак ✔ «Первая кровь» ✔ Дерево 51 / 100 Камень 39 / 80Раненый Клык спал в бараке на соломе, и повязка на боку темнела. Шнырь, Кривой, Тишка и Горбун, уставшие и странно тихие, сидели у входа и делили кусок вепрятины. Максим слушал, как они негромко спорят, у кого лучше получается тянуть бревно, и вдруг подумал, что в этой странной пещере впервые за долгое время звучит что-то похожее на жизнь.

Датчики зафиксировали выход живого существа за пределы наблюдения, — сообщил Интерфейс. — Лесса, полуэльф. Направление: на восток, к ближайшему населённому пункту. Предполагаемое время доклада: сутки.

— А ответ Гильдии?

Расчётное время прибытия следующей группы: тридцать шесть часов с момента доклада.

Максим молча сосчитал.

Тридцать шесть часов на дорогу. Плюс сутки до доклада. Выходило почти двое суток. Восьми часов работы хватало на недостающие ресурсы. Времени на всё остальное оставалось в обрез, но оставалось.

— Нормально, — сказал он вслух. — Это нормальный график.

Оценка графика не входит в компетенцию Интерфейса.

— Я знаю. Но, знаешь, мне от этого легче.

Он замолчал, глядя на красную точку на карте. Сорок четыре метра. Железо. Кузница, которой пока нет. Гильдия, которая скоро придёт с настоящими мечами. Боги, которые не дружат между собой, но пока ни одному из них нет дела до крошечной бирюзовой сферы в пещере.

Пока, — повторил он про себя и стал считать дальше.

Глава 4. Цена имени

К рассвету цифры сошлись.

Максим следил за ними, как за стрелкой весов, когда вторая чаша наконец уравновешивается. Последний камень Кривой нёс в обнимку, как младенца. Он положил его на склад, и в окне вспыхнуло:

Дерево: 100 Камень: 80 Железо: 9 Все условия выполнены. Повысить Ядро до Уровня 2? [Да / Нет]— Подтверждаю, — сказал Максим. — И, пожалуйста, без сюрпризов.

Сюрпризы не предусмотрены, — ответил Интерфейс. Максим готов был поклясться, что в голосе прозвучала обида. Конечно, ему показалось.

Он ждал вспышки, грома, дрожи пола. Вместо этого пришло ощущение роста, тихое и странно приятное. Будто много лет он просидел за тесным столом, а кто-то отодвинул стол вместе со стеной. Радиус влияния раздвинулся. Максим «увидел» склон, ручей внизу, кусты, камни, каждую птицу на каждой ветке на шестьдесят метров вокруг. Красная точка на краю карты перестала быть красной и стала серо-золотой: просто рудная жила, ждущая кирки.

УРОВЕНЬ ЯДРА: 2 Радиус влияния: 60 м Лимит юнитов: 5 / 10 Рубеж «Рост»: +30 ОС ОС: 71 Дерево: 0 Камень: 0 Железо: 9Гоблины у склада вдруг одновременно выпрямились и переглянулись.

— Хозяин, — осторожно сказал Шнырь, трогая живот. — А мне как будто стало… сытнее.

— Это Ядро выросло, — объяснил Максим. — Вам теперь полегче дышится.

— Хорошо вырастило, — одобрил Горбун, и Максим решил не уточнять, что именно тот имел в виду.

Новые окна он читал, как читают меню в хорошем ресторане: медленно, с карандашом в руке, которого у него не было.

ПРИЗЫВ (Уровень 2) Гоблин-рабочий ............. 25 ОС Гоблин-воин ................ 40 ОС Гоблин-лучник .............. 50 ОС НОВОЕ Волк-падальщик ............. 65 ОС НОВОЕ Костяной лучник ............ 70 ОС Гоблин-шаман ............... 90 ОС НОВОЕКОМНАТЫ (новый раздел) Кладовая ........... Дерево 30 / Камень 20 Караулка ........... Дерево 40 / Камень 30 Коридор-ловушка .... Дерево 30 / Камень 50 ??? (Уровень 3) ??? (Уровень 3) ??? (Уровень 4)Слово «Кладовая» стояло первым в списке. Максим представил лицо Шныря и мысленно вздохнул.

Он сразу увидел главное. Железо теперь лежало внутри радиуса, но и гильдия шла по тому же склону. Либо экономика, либо оборона, и на то и на другое ресурсов не хватало.

— Шнырь, Кривой, берите кирки и идите к жиле. Два часа. Сколько отколупаете, столько и хорошо. Остальные на лес и камень. Клык, как рана?

— Зажила, хозяин. — Воин с гордостью похлопал по новому стальному мечу. Тот уже имел собственное место в бараке и собственную тряпочку для полировки.

Максим стал считать. «Оружейная» усилила бы тех, кто есть, процентов на десять. «Коридор-ловушка» могла усилить их вдвое, но только на первые пять минут боя, а пять минут в бою решают всё. Он выбрал ловушку.

Оружейная подождёт. Кладовая тоже.

— Хозяин, — тихо сказал Шнырь, получив приказ, и в голосе не было упрёка, только вопрос, — а кладовая?

— После боя, — сказал Максим. — Слово Владыки.

Шнырь кивнул и взял кирку. Кладовая у него была в глазах, как у другого человека бывает дом.

Вечером, пока гоблины спали, Максим вернулся к справке.

Он дочитывал её так же, как когда-то дочитывал договоры: с конца, потому что самое интересное прячется на последних страницах, под сноской и мелким шрифтом.

п. 203. Проекция Владыки Ядро способно формировать временное материальное тело Владыки в пределах Радиуса влияния. Доступно: Уровень 4.Он перечитал дважды. Тело. Руки. Ноги. Возможность стоять рядом с гоблинами, а не над ними. Первая мысль была глупой, почти детской: «А Клык, наверное, согласится научить меня держать меч».

Он отодвинул её и открыл следующий пункт.

п. 211. Миграция Ядра Аварийная функция. Перенос Ядра в случайную точку мира. Доступно: Уровень 5. Стоимость: 90 % накопленных ресурсов. Постройки остаются на прежнем месте. Владыка теряет сознание на срок до 72 часов. Место назначения не выбирается.Максим прочитал и усмехнулся.

— Пункт «на случай пожара», — сказал он. — Всё потерять, уснуть на три дня и проснуться неизвестно где. Чудесно.

Функция не предназначена для регулярного использования.

— Я так и понял. — Он поймал себя на том, что запоминает эту строчку, как запоминают расположение запасного выхода в здании. Не потому, что собираешься им пользоваться. Просто спокойнее знать, что он есть.

Группа пришла на следующий день, ближе к полудню.

Максим считал их заранее, ещё по крупинкам звуков на склоне, и, когда они вошли в радиус, встретил всех поимённо.

Первым шёл Орсон, капитан, широкий, как дверь, с седой щетиной и тяжёлым щитом. На груди у него висел маленький железный молот на шнурке. «Ещё один бог», — отметил Максим. Следом шёл боец Гарт с алебардой и факелом. Дальше брат Алвис, тонкий молодой жрец в белом с золотым солнцем на груди. И замыкала Лесса, бледная, с глазами человека, который не спал.

Дарека они нашли на склоне, под свежим холмиком.

Максим слушал. Алвис опустился на колени, коснулся земли ладонью. Орсон снял шлем.

— Лицом на восток, — тихо сказал жрец. — Амулет в руках. Лесса, смотри. Они его похоронили.

— Гоблины так не делают, — сказала Лесса сквозь зубы.

— Значит, не гоблины это придумали, — сказал Орсон. Он говорил медленно, взвешивая, как человек, которому не нравится ни одно из возможных объяснений. — Кто-то ими командует. Кто-то с головой.

Оптимальное время для атаки: сейчас, — сказал Интерфейс. — Группа сосредоточена на малой площади, внимание рассеяно.

Максим помолчал.

— Нет.

Причина?

— Они молятся.

Это нерационально.

— Возможно.

Он не смог бы объяснить это точнее, ни Интерфейсу, ни себе. Конечно, можно было сказать, что дело в расчёте. Люди, видевшие, что враг хоронит мёртвых, идут в бой осторожнее, а осторожность — это время, а время ему было нужно. Но он знал, что дело не в этом. Просто есть вещи, которые не делают.

Алвис закончил молитву. Они поднялись и пошли ко входу.

— Все по местам, — сказал Максим негромко, хотя гоблины были далеко от входа.

Он перевёл Ядро в режим, который сам окрестил «Тишиной»: свечение упало до тлеющих угольков. Побочный эффект Интерфейс описал сухо: Обзор Владыки сократится на шестьдесят процентов. Основная информация будет поступать от юнитов. Максим согласился: он и так привык работать «по докладам».

Пещера погрузилась в тёмную тишину. Гоблины видели в ней как кошки. Люди не увидят ничего.

Расстановка была такой. Клык и новый воин, получивший имя Зуб, затаились по обе стороны входа в зал. Над залом тянулся каменный карниз, где в былые времена, видимо, стояла стража, и на нём лежали Шнырь, Кривой и Тишка с запасом камней. Рядом с ними замер новый гоблин-лучник. Тот самый, которого Максим призвал вчера за пятьдесят очков. Имени у него не было.

Накануне он подошёл к Ядру и тихо спросил:

— Хозяин, а как меня зовут?

Максим, занятый подсчётами, ответил на ходу:

— Потом. Придумаю хорошее имя. После боя.

— Хорошо, хозяин, — сказал лучник и ушёл на карниз.

Горбун сидел у рычага в стене прохода, в нише, где тёмный камень сливался с тёмным камнем. Над коридором висела заслонка: каменная плита в потолочной щели, поддерживаемая единственным клином.

— Ждёшь слова, — повторил Максим.

— Ждать буду, хозяин, — выдохнул Горбун.

Орсон вошёл в коридор осторожно, с щитом впереди. Постучал в стены рукоятью меча, простукал пол. Ничего. Гарт шёл за ним, поднимая факел повыше. За Гартом шёл Алвис. Лесса замыкала с луком наготове.

Когда последняя нога Гарта пересекла невидимую черту, Максим сказал:

— Сейчас.

Горбун рванул клин.

Плита рухнула с таким звуком, будто сама гора закашлялась. Она встала между Гартом и Алвисом, разрезав группу на двоих и двоих. Жрец закричал. Стрела Лессы звякнула о камень. С той стороны плиты что-то глухо ударило. Потом ещё раз.

Орсон и Гарт остались в зале одни.

— Спина к стене! — рявкнул Орсон, и Максим, слушая, уважительно поморщился. Человек знал своё дело. — Гарт, свет выше!

Шнырь на карнизе уже сжимал камень в обеих руках. Бросок вышел кривым, но тяжёлым. Камень ударил по факелу, и тот, кувыркаясь, отлетел к стене и погас.

Зал стал чёрным.

Дальше было быстро и некрасиво. Гарт, ослеплённый темнотой, махал алебардой в пустоту, и Зуб ударил его по ногам. Алебарда звякнула о камень. Клык выскочил из тени, и Гарт крикнул так, что у Максима по всей сфере прошла дрожь. Лучник на карнизе выстрелил, и стрела вошла Гарту в шею.

Уничтожено: Человек (Боец, ранг «Бронза»), +80 ОС.

Орсон оказался крепче. Он стоял спиной к колонне, щит поднят, меч низко, и бил на звук, на дыхание, на скрежет когтей. Он ранил Зуба, сломал ему руку. Он отшвырнул Клыка щитом так, что тот влетел в стену. Он ранил себя сам, зацепив собственным клинком край щита. Двое гоблинов упали, но вставали. Орсон не вставал, потому что стоял, но кровь с него текла отовсюду.

— Хозяин! — хрипло крикнул Клык. — Не берёт! Он как камень!

— Не лезь в лоб. Зуб, назад. Камни. Все камни на него.

Градом, с карниза, один за другим. Орсон пригибался, прикрываясь щитом, и каждый камень сбивал его всё ниже. Когда он наконец упал на колено, Клык ударил снизу, под щит, и клинок вошёл туда, где кончался хауберк.

Уничтожено: Человек (Капитан, ранг «Бронза»), +140 ОС.

— Вот и всё, — сказал Максим, и в тот же момент плита за проходом дрогнула.

Он считал, что на пролом у жреца уйдёт минут пять. Ушло четыре. Заслонка раскололась изнутри ослепительным золотым светом, будто в пещеру вкатилось маленькое солнце. Камень брызнул, осколки хлестнули по стенам. Алвис стоял в проходе с поднятыми руками, глаза его светились, а Лесса, не раздумывая, уже вскинула лук.

Свет выхватил карниз.

Лучник стоял на нём весь, как на ладони, во весь свой невысокий рост. Он поднял лук. Стрела Лессы вошла ему под рёбра, и он беззвучно упал вниз, на камни.

Максим почувствовал это, как человек чувствует, что у него отняли руку. Один из тех, кто смотрел на мир его глазами, перестал.

— Назад! — сказал он, и голос его грохнул по залу. — Всем назад! Клык, Зуб, к стене!

Гоблины метнулись в тень. Алвис вошёл в зал и остановился. Свет его ладоней дрожал на лицах павших, на крови, на Орсоне, привалившемся к колонне. Он увидел всё: тела, камни, ряды гоблинов у стен, и в центре, на низком постаменте, тлеющую бирюзовую сферу.

Он сделал шаг к ней. Максим на секунду забыл, что у него нет дыхания.

— Алвис, — сказала Лесса хрипло. — Нас двое.

Жрец замер.

— Орсон мёртв, — продолжила она. — Гарт мёртв. А их там как минимум шесть.

Алвис долго смотрел на Ядро. Максим не мог разобрать его лица: оно было белым, молодым и очень усталым.

— Дарек лежит лицом на восток, — тихо сказал он наконец, больше себе, чем ей. — Кто бы ни был за этим, он не просто чудовище, Лесса. Нам нужно рассказать об этом.

— А я хочу, чтобы его убили!

— Я знаю. — Он взял её за плечо. — Но не сегодня.

Они ушли, пятясь, глядя в темноту, и Максим не стал их останавливать.

Уничтожено: Боец (+80 ОС), Капитан (+140 ОС) ОС: 316Цифра была красивой, и Максим не мог на неё смотреть.

Гильдия получит доклад в течение суток. Расчётный ранг угрозы подземелья: повышен. Ожидаемое время следующего отряда: девять суток.

— Знаю, — сказал он. — Ожидаемо.

Трофеи были богатыми: алебарда, шлем, тяжёлый щит, хауберк капитана, десяток пряжек и бляшек. Максим велел поглотить почти всё.

Железо: +52 (всего 61)Оружейная теперь стала просто делом выбора. Но Максим смотрел не на цифры. Он смотрел вниз, где у стены, на камнях, лежало маленькое зелёное тело с обломком стрелы под рёбрами.

Погибшие юниты не восстанавливаются, — сказал Интерфейс ровно. — Призыв нового юнита создаёт новое существо.

— Я знаю, — сказал Максим.

— Хозяин, — тихо позвал Шнырь. Он спустился с карниза, весь в серой пыли, с красными, огромными жёлтыми глазами. Рядом стояли Кривой, Тишка и Горбун, а чуть позади, прижимая к груди сломанную руку, Зуб. И Клык, мрачный, с ножом, которого никому не надо было. — Хозяин, а его можно… так, как ты Дарека?

Максим долго молчал.

— Можно, — сказал он.

Они сделали всё сами. Он не отдавал приказов. Выбрали место на склоне, у самого входа, в тени, там, где росла кривая рябинка. Шнырь выкопал яму маленьким топориком, потому что кирка казалась ему слишком грубой. Кривой принёс веточку и воткнул у изголовья. Горбун положил в яму лук. Тишка, стесняясь, сунул туда свой обеденный кусок вепрятины, самый большой.

Максим смотрел через их глаза и чувствовал, как внутри, там, где у человека было бы горло, сжимается что-то давно забытое.

— Его звали Косой, — сказал он наконец. Голос его гулко прошёл по склону. — Он целился лучше всех. Я должен был назвать его раньше.

Гоблины молчали.

— Косой, — повторил Шнырь, пробуя слово на вкус. — Хорошее имя.

— Хорошее, — сказал Клык, и голос у него дрогнул.

Они ушли в барак, и стало тихо.

Максим остался один, как оставался каждую ночь. Но сегодня тишина была другой. Она была не пустой, а переполненной.

Он думал о том, что раньше у него был офис на двенадцатом этаже и тридцать четыре фуры. Была квартира, в которой он включал свет только в комнате, где сидел. Был холодильник с одной кастрюлей. Были коллеги, которые говорили «Максим Андреевич» и за пятнадцать лет ни разу не спросили, чем он занят по выходным. Был день рождения, который он давно перестал отмечать, потому что отмечать было не с кем.

Он думал, что, когда он умер, кто-то наверняка заметил это первым. Скорее всего, охранник утром, или уборщица. Потом кто-то, наверное, вздохнул, что отчёт к девяти не пришёл. Потом ему нашли замену.

Он не злился. Он просто смотрел на это, как смотрят на давно закрытый счёт.

А здесь пять зелёных существ с ржавыми ножами вставали между ним и стальной алебардой, не спрашивая, стоит ли он этого. Они придумывали, как схоронить того, кого он забыл назвать. Они называли его «хозяином» так, как никто и никогда не называл его на Земле, не как должность, а как имя.

Сфера мигнула. Раз, другой.

Колебание светимости Ядра, — сообщил Интерфейс. — Возможна неисправность.

— Нет, — сказал Максим. Голос его вышел тише, чем он хотел. — Всё нормально. Просто… дай мне минуту.

Интерфейс помолчал. Потом произнёс, всё тем же ровным голосом:

Эмоциональная поддержка не предусмотрена.

— Знаю.

Освещение в зале снижено до комфортного уровня.

Свет упал, мягко, до тёплой, почти домашней полутьмы. Максим не ответил. Он не нашёл бы слов, даже будь у него губы.

Он не плакал. Но, если бы мог, делал бы это очень долго.

На рассвете он поднялся, как всегда, раньше всех.

— Рабочий день начался, — сказал Максим, и гоблины высыпали из барака, сонные и растрёпанные. Зуб держал руку на перевязи, Клык хромал, но шёл, как на параде.

— Хозяин, — осторожно начал Шнырь.

— Знаю, — сказал Максим. — Кладовая.

Шнырь замер. Потом посмотрел на хозяина огромными, жёлтыми, мокрыми глазами и очень тихо, как человек, которому дали больше, чем он просил, сказал:

— Большая?

— Самая большая из возможных, — сказал Максим. — С полками. С запасом на зиму. И с табличкой на двери.

— Какой табличкой?

— «Шнырь. Главный по еде».

Гоблин открыл рот. Закрыл. Потом побежал за топориком, по дороге сбил Кривого, споткнулся о камень, встал и побежал дальше. Горбун поспешил следом, Тишка за ним. Клык проводил их взглядом и, не скрывая улыбки, вытащил из-за пояса точильный камень.

Максим смотрел им вслед и думал, что на Земле его никогда не встречали так по утрам.

И вдруг сквозь свод, сквозь многометровую толщу камня, он ощутил что-то. Едва уловимое, как сквозняк в закрытой комнате. Тёплое, золотое, чужое. Оно скользнуло по Ядру, задержалось на мгновение и отвело взгляд.

— Что это было? — спросил он.

Источник не определён.

Максим долго молчал. Взгляд не был злым. Он был усталым, слабым, как свет свечи в окне больного. Смотрело существо, которому тяжело поднять голову.

Солнцеликий, — подумал он. И сразу следом пришла другая мысль, неприятная, трезвая: Если боги так смотрят, значит, им тоже есть что скрывать.

Он отложил эту мысль на потом. Но на этот раз «потом» было не страхом, а планом.

Глава 5. Протокол

Максим провёл ночь так, как проводил ночи перед аудитом: разбирал собственные ошибки.

Ошибка была одна, но такая, что за мелкими цифрами не спрячешься. Три дня назад в пещере стояли двое людей, оставшихся без капитана, без бойца, без факела. До Ядра им было десять шагов. Он мог взять жреца камнем с карниза, а лучницу двумя стрелами. Вместо этого он смотрел, как они уходят, и называл это выдержкой.

Ретроспектива боя № 2, — сообщил Интерфейс, будто услышав. — Оптимальное окно для уничтожения оставшихся целей: четыре минуты двенадцать секунд. Использовано: ноль.

— Я знаю.

Потери за этот период: один юнит класса «Лучник». Потенциальный выигрыш: около двухсот ОС и устранение единственных свидетелей, способных описать подземелье Гильдии.

— Я знаю, говорю.

Отдельно: решение отказаться от атаки при первом входе зарегистрировано с мотивировкой «они молятся». Запись сохранена в протоколе.

Максим помолчал.

— Удали.

Протокол не редактируется.

— Тогда допиши ниже.

Диктуйте.

— «Решение признано ошибочным. Цена ошибки: один лучник по имени Косой. Впредь противник, вошедший в подземелье с оружием, рассматривается как ресурс».

Запись внесена. Формулировка «как ресурс» принята.

— Это не формулировка, — сказал Максим. — Это политика.

Дольше всего он думал не о том, что сделал, а о том, почему.

Милосердие тут ни при чём, это он понял быстро. Его удержало другое: нелепое желание выглядеть порядочным. Только перед кем? Перед Алвисом, который его даже не видел? Перед Ядром? Перед гоблинами, которые считали его богом?

Он знал, откуда это взялось, и давно запретил себе туда смотреть.

Ему было двадцать четыре. Первая настоящая работа, логистическая контора на окраине, отдел из двенадцати человек. Он просидел три ночи подряд, перестраивая маршруты, и сэкономил фирме почти треть расходов на топливо. Начальник отдела представил расчёт на совещании как свой. Когда Максим, дрожа, поднялся и сказал: «Это моя работа», начальник улыбнулся и обвёл взглядом комнату:

— Смотрите-ка, наш Воронов, оказывается, умеет говорить.

Засмеялись все. Не злобно, а легко, как смеются над мелочью, которую не жалко. После совещания один из коллег хлопнул его по плечу: «Не бери в голову, шутка». Больше Максим на совещаниях не вставал.

Он вынес из этого урок, который потом пятнадцать лет подтверждала жизнь. Любая улыбка выписывает счёт, и платить по нему придётся тебе. Люди либо используют тебя, либо унижают, а чаще и то и другое сразу, но в приятной упаковке. Добрые слова он научился слышать как цены. Дружбу считал формой кредита, который никто не возвращает.

Так что никакой порядочности у него не было. Был рефлекс человека, который слишком долго хотел, чтобы его не обидели, и поэтому старался быть удобным.

— Больше не буду, — сказал он вслух.

Уточните.

— Не буду удобным для тех, кто пришёл меня убивать.

Через минуту, глядя на тлеющий бирюзовый свет собственной сферы, он добавил про себя: А для этих, внизу, буду. Пока они сами этого хотят.

Три следующих дня прошли в работе, и Максим наслаждался ею, как другие наслаждаются отпуском.

Кладовая выросла в первое же утро. Шнырь руководил стройкой, ни разу не взяв в руки инструмент: он ходил вокруг, указывал, куда класть полки, и поправлял кладку с видом прораба, который всю жизнь мечтал о собственном объекте. Над дверью висела дощечка. Писать гоблины не умели, поэтому Шнырь нарисовал на ней кривой котелок и рядом ухо, то самое, отколотое. Подпись «Главный по еде» Максим добавил голосом, а Интерфейс перевёл на дощечку светом.

— Красиво? — спросил Шнырь, не отходя от двери.

— Очень.

— Я старался.

— Видно.

Оружейная заняла ещё день. Железа осталось сорок один, но уже вечером Кривой и Тишка принесли с жилы в мешках сорок новых, и Максим впервые увидел в окне ресурсов цифру, на которую не стыдно было смотреть:

Дерево: 38 Камень: 27 Железо: 81 ОС: 297 (после призыва) Юниты: 8 / 10«После призыва» значило, что он потратил сто пятнадцать очков за один вечер.

Первым был Глазок, гоблин-лучник за пятьдесят ОС. Максим дал ему имя ещё до того, как тот успел открыть рот.

— Глазок, — сказал он. — Ты стреляешь лучше всех, кого я видел.

— Хозяин, я ещё ни разу не стрелял.

— Значит, будешь лучше всех, кого я увижу.

Гоблин открыл рот, закрыл и бережно прижал к груди лук. Видимо, он уже успел решить, что это самый хороший день его жизни.

Вторым был Дым. Волк-падальщик, за шестьдесят пять ОС, серо-бурый, поджарый, с жёлтым взглядом и шрамом через морду. Шнырь, увидев его, юркнул за Клыка и оттуда сообщил, что волки едят гоблинов.

— Этот не будет, — сказал Максим.

— А если проголодается?

— Тогда я выделю ему зайца.

Дым посмотрел на Шныря, на Клыка, на потолок и лёг, положив морду на лапы. Через час Шнырь уже тайком совал ему кусочки вепрятины.

На четвёртый вечер Максим вызвал Клыка.

— Ты хромаешь.

— Уже нет, хозяин.

— Хромаешь. Садись.

Клык сел на камень, как на трон, выпрямив спину. Максим посмотрел на него взглядом, которым смотрел когда-то на лучших диспетчеров, и сказал:

— Сегодня ночью к нам придёт гостья. Одна. Лучница, та, что убила Косого.

Клык молчал. Желваки у него ходили под зелёной кожей.

— Она придёт одна, потому что ей запретили. Люди, у которых отнимают месть, не ждут разрешения. — Максим помолчал. — Мне нужна её живая голова. Не мёртвая. Живая. Ты понимаешь разницу?

— Понимаю, хозяин, — выдавил Клык. — Это тяжело.

— Знаю. Вот поэтому тебе.

Остальное было делом расчёта. Коридор-ловушку, ту самую, что Максим достроил позапрошлой ночью, к вечеру залили водой: Тишка и Кривой с самого полудня таскали ведро за ведром от ручья. Пол превратился в скользкую корку, и ни один человек, привыкший ходить быстро, не смог бы пробежать по нему без падения. Возле входа поставили Зуба, гоблина-воина с повязкой на руке. Он спал, привалившись к стене, у всех на виду, с приоткрытым ртом.

На склоне, у рябинки, лежал холмик Косого. Чуть дальше, под камнем, был холмик Дарека.

Максим давно не любил использовать мёртвых. Но он знал, как работают такие, как Лесса. Она придёт к могиле сначала, потому что нельзя убить того, кого не оплакал.

Она появилась в полночь.

Ядро увидело её раньше, чем она вошла в Радиус: тень на гребне, неслышная, как дыхание. На ней был тот же тёмный плащ, но шнурок с зелёным листом больше не висел на груди, а был намотан на запястье, будто она проверяла, не разорвётся ли.

Лесса сошла вниз, к могилам. Постояла у холмика Дарека, положила на землю веточку. Потом перешла к рябинке, и Максим, который следил за ней всем своим бирюзовым телом, увидел, как она замерла.

Реакция объекта: торможение. Причина: не определена.

— Она увидела, что мы его похоронили, — сказал Максим. — Это второй холм. Она думала, что мы просто вышвырнули их тела.

Лесса стояла долго. Потом её плечи дрогнули, и она резко выдохнула, как будто боролась не со слезами, а с чем-то другим. И пошла ко входу.

— Вот видишь, — сказал Максим Интерфейсу. — Могилы нужны не мёртвым.

Уточните вывод.

— Живым. Чтобы они делали то, что мы хотим.

Лесса скользнула в коридор. Тихо, мягко, держа лук наготове. Увидела у стены спящего Зуба и приостановилась. Прицелилась, но передумала, достала нож. Сделала три шага, и подошва её сапога впервые коснулась мокрого камня.

Она не упала. Эльфийская кровь давала ей равновесие, которое людям не снилось. Но замедлилась. Всего на полсекунды.

— Сейчас, — сказал Максим.

Горбун дёрнул клин. Плита упала позади неё, перекрыв путь к выходу. Зуб, «спавший» на полу, открыл глаза и молча ударил в её сторону камнем, брошенным левой рукой. Лесса отшатнулась. С карниза вылетела стрела Глазка и пробила ей плащ у самого плеча. Она развернулась, вскинула лук, и в этот момент из бокового хода, бесшумно, как серая тень, вылетел Дым.

Волк взял её за правую руку, выше запястья. Лук выпал. Лесса закричала, ударила его ножом в бок, но Клык уже стоял над ней с мечом у горла.

— Хватит, — сказал Максим. Голос его раскатился по коридору, холодный и ровный. — Вы все молодцы. Не убивайте.

Лесса лежала на мокром камне, придавленная волком, с распоротым плащом и изломанным луком. Она подняла голову и посмотрела прямо в Ядро, которое в этот момент висело над залом ярче обычного.

— Ты, — прошептала она. — Ты и есть… ты и командуешь ими.

— Я, — сказал Максим. — А ты та, кто убила моего лучника.

Они привязали её к колонне в зале. Дым, окровавленный, но довольный, улёгся у ног Клыка. Шнырь, проходя мимо, всхлипнул, увидев перевязанную рану на боку волка, и немедленно сунул ему кусок мяса. Максим на эту сцену смотрел совершенно равнодушно.

Допрос он вёл голосом пещеры, так, чтобы звук шёл отовсюду сразу.

— У тебя два варианта, Лесса, — сказал он. — Ты отвечаешь на мои вопросы и умираешь быстро, без боли. Или не отвечаешь, и тебя оставляют вот этому, — он помолчал, — гоблину-воину по имени Клык, чьего друга ты застрелила пять дней назад. Я не обещаю ничего сверх того. Я не вру. Выбирай.

Лесса долго молчала. Кровь сочилась у неё из-под рукава, капала на камень. Потом она тихо сказала, глядя в пол:

— Я думала, вы звери.

— Ошибалась. Теперь отвечай.

Он спрашивал неторопливо, по порядку, как когда-то на собеседованиях. Она отвечала. Сначала скупо, сквозь зубы, потом чуть свободнее, как люди, которым уже нечего терять.

Следующий отряд: «Серебряная шестёрка». Шесть бойцов ранга «Серебро», среди них боевой маг-наставник из Академии, которого Гильдия вызвала из столицы. Он должен прибыть через пять дней, но торопится: Храм Солнца настаивает.

— Почему Храм?

— Потому что земля. — Лесса криво усмехнулась. — Тот, кто зачистит подземелье у границы леса, получает право на десятину с окрестных деревень. Зелёная Мать считает эту землю своей, Солнцеликий считает её неосвоенной. Храм Молота тоже хочет долю. Они уже полгода не могут договориться, кому достанется ничьё.

— Мать, Солнце, Молот, — повторил Максим. — Три бога делят один склон.

— Богов больше. Но здесь эти три.

Он помолчал, обдумывая.

— Что ещё?

Лесса молчала так долго, что Клык шагнул вперёд. Она подняла глаза.

— Нет, — сказала она. — Это не для вас. Это про них.

— Говори.

— Молитвы доходят хуже, чем раньше, — сказала она глухо. — Жрецы врут, что всё в порядке. Алвис лечит вполсилы, а полгода назад мог лечить втрое. Зелёная Мать, когда я молюсь, отвечает не сразу, а будто издалека. Будто боги… устали. Или ранены. Я не знаю.

Максим замолчал.

Золотой взгляд, скользнувший по Ядру, слабый и бессильный. Свеча в окне больного.

— Спасибо, — сказал он наконец. — Это был последний вопрос.

Лесса посмотрела в Ядро, не мигая.

— Быстро, — сказала она.

— Быстро. Я не вру.

Клык поднял меч.

Уничтожено: Человек (Следопыт, ранг «Бронза»), +90 ОС.

Максим не отвёл «взгляда». Не потому, что хотел увидеть. А потому, что решил: теперь он будет смотреть. Раз он принимает решение, то и последствия должен принимать открытыми глазами. Он ожидал, что внутри что-то шевельнётся. Не шевельнулось. Только где-то далеко прозвучало тихое: «Вот так оно и бывает у тех, кто научился».

Могилы Лессе не было.

Клык задал вопрос в тот же момент, как всё закончилось, глядя на тело потемневшими глазами:

— Хозяин, а ей яму?

— Нет.

Клык кивнул, не спросив почему. Шнырь, стоявший поодаль, отвернулся.

— Тело унести в старый завал за залом, — сказал Максим. — Глубоко. Завалить камнями. Кривой, Тишка, лук и плащ возьмите. Дым пойдёт с вами. Километр вниз по ручью, там, где русло уходит в овраг. Бросьте вещи в воду. Дым, ты пробегаешь по берегу и возвращаешься той же дорогой.

— Зачем, хозяин? — спросил Кривой.

— Чтобы Гильдия решила, что она сорвалась в воду. Или ушла. Пропавший человек тревожит сильнее, чем мёртвый, но он тревожит не нас. — Он помолчал. — Через пять дней сюда придёт отряд, который будет уверен, что это подземелье уже один раз сожрало человека и не подавилось. Это не совсем так. Но пусть думают.

Гоблины молчали. Они не понимали этого до конца, но принимали, как принимали всё, что исходило от хозяина.

Рубеж «Пустая дорога», — ровно сообщил Интерфейс. — Подземелье сохранило информационную закрытость. Награда: 25 ОС.

— Спасибо, — сказал Максим.

Шутки не распознаются.

— Это была не шутка.

Он ожидал, что на этом день кончится.

Но к рассвету, когда гоблины, усталые и тихие, вернулись с ручья, у входа в зал собрались все пятеро: Шнырь, Кривой, Тишка, Горбун, Глазок. Клык стоял чуть в стороне. Зуб держал на весу перевязанную руку. Дым лежал рядом, положив голову на лапы.

Шнырь шагнул вперёд и протянул что-то обеими руками. Это был деревянный шарик размером с кулак, неровный, шероховатый, с двумя торчащими ушами по бокам и надетой сверху вёдрышком короной. Шарик «улыбался» кривой прорезью.

— Хозяин, — сказал Шнырь, не поднимая глаз. — Это ты. Мы… вчера вечером вырезали. Пока ты был занят.

Максим молчал.

— Тишка ухи делал, — торопливо продолжил Шнырь. — Горбун — корону. Глазок — рот. Кривой… Кривой воду носил, но тоже участвовал.

— Я подавал, — подтвердил Кривой.

— Мы поставим её на постамент, если разрешишь, — закончил Шнырь. — Чтоб ты не был один.

Максим не смог ответить сразу. Не потому, что не нашёл слов. Просто пустота, в которой не было ни горла, ни рта, ни рук, вдруг стала очень тесной.

— Ставьте, — сказал он наконец.

Шнырь осторожно, обеими руками, будто это была живая птица, водрузил деревянного Максима на край постамента, рядом со сферой. Постоял. Отошёл на два шага, потом ещё на один, любуясь.

— Хорошо вышел, — сказал Горбун.

— Нос у него кривой, — заметил Тишка.

— У тебя у самого кривой, — отрезал Кривой.

Максим слушал, как они спорят о его деревянном носе, и думал: двадцать лет рядом с ним было много людей. Были коллеги, которые дарили «от коллектива» открытку с подписями, и половину фамилий он видел впервые. Были подарочные сертификаты в конвертах, которые он так ни разу и не потратил. Было слово «спасибо», сказанное быстро, на ходу, как квитанция, которую надо подписать и отдать.

Никто никогда не вырезал для него шарик с вёдрышком.

Он знал, что это ничего не значит. Деревяшка, нож, неумелые руки. Но у любой сделки есть цена, и впервые в жизни Максим не мог найти, что с него хотят взамен.

Лояльность юнитов, — сообщил Интерфейс. — Сто процентов. Предел шкалы достигнут.

— Это не показатель, — тихо сказал Максим.

Это показатель.

— Нет.

Это измеряемая величина. Эмоциональная поддержка не предусмотрена. Констатация.

Максим замолчал. А потом, неожиданно для себя, тихо сказал:

— Знаю.

Он смотрел на деревянный шарик, на пятерых гоблинов, спорящих у постамента, на серого волка, сонно прикрывшего глаза. И думал, что с теми, кто приходит в его подземелье с мечом, он будет ледяным, расчётливым и безжалостным столько, сколько понадобится. Он не просил этих людей приходить. Он не обязан им ничем.

Но те, кто стоит сейчас перед ним, не будут платить ни по каким счетам. Пока он жив, у этих существ в его подземелье будет всё: крыша, еда, имя и то, чего у него самого никогда не было: место, где ждут.

Он ещё не называл этого вслух. Даже про себя. Но решение было принято, окончательное, как печать на договоре.

Обнаружено живое существо за пределами Радиуса, — сообщил Интерфейс на рассвете, когда гоблины разошлись по работам. — Класс: «Гном». Одно существо. Дистанция: семьдесят четыре метра. Направление: к подземелью. Состояние: ранено. Оружие: отсутствует.

— Гном, — повторил Максим. — Один. Раненый. Без оружия.

Подтверждаю.

— Тогда по протоколу он не ресурс.

Протокол не предусматривает данный случай.

— Знаю, — сказал Максим. — Тогда придётся написать новый пункт.

Глава 6. Слово на железе

Новый пункт протокола Максим сочинял до утра, и каждая редакция выходила хуже предыдущей.

«Противник, вошедший с оружием, подлежит уничтожению». Это работало. А вот с безоружными формулировка разваливалась. Безоружный не значит безобидный. Он мог оказаться приманкой, шпионом, разведчиком, посланным проверить, как отреагирует подземелье. Максим понимал это и всё равно не мог дописать строчку «подлежит уничтожению». Не из жалости, он был уверен. Просто строчка выглядела так, будто в ней не хватало половины условий.

Предложение, — осторожно сказал Интерфейс. — Безоружное существо без подтверждённой угрозы: наблюдение.

— Я это и собирался написать.

Запись внесена.

— Быстро ты.

Шутки не распознаются.

— Это не шутка, это благодарность.

Благодарность не распознаётся.

Максим решил не продолжать этот разговор.

Гном вышел из кустов на рассвете и почти сразу упал.

Он остановился на самой границе Радиуса, на шестидесятом метре, будто невидимая черта и впрямь была стеной. Постоял, качнулся и сел прямо на склоне, привалившись спиной к камню. Максим разглядывал его через глаза Дыма, который лежал в траве и принюхивался, не шевеля ухом.

Невысокий, едва выше Клыка, но втрое шире в плечах. Борода русая, с проседью, заплетённая в косицы с железными кольцами. Левая половина сожжена до корней. Кожаный фартук обгорел и висел лохмотьями, бок перетянут оторванной полосой того же фартука, и сквозь повязку проступало тёмное пятно. На левом запястье болталось железное кольцо с двумя звеньями перерубленной цепи. На правом предплечье виднелось клеймо: молот на наковальне.

Знак Храма Молота, — подтвердил Интерфейс. — Угрозы не обнаружено. Оружия нет.

Гном что-то говорил. Дым стоял близко, и Максим уловил слова:

— …двенадцать лет у горна, а помирать пришлось на склоне, как овце. Хоть бы кузнечные клещи положили. Ни клещей, ни воды, ни…

Он замолчал и закашлялся.

— Что-то он слишком разговорчив для шпиона, — тихо заметил Максим.

Шпионы бывают разговорчивыми.

— Бывают. — Он помолчал. — Клык, Зуб, возьмите его. Живым, не связывать, он и так скован. Глазок на карниз, стрелу наложить. Дёрнется, бей в колено. Дым, ты с ними.

— А говорить с ним можно? — спросил Клык.

— Нельзя. Пусть сам.

Гном не сопротивлялся. Он только поднял голову, когда над ним выросли два гоблина с мечом и ножом, оглядел обоих без всякого выражения и сказал хрипло:

— Ну, режьте, коли пришли. Только воды сначала дайте. Без воды кровь течёт неровно, потом возни не оберётесь.

Клык растерянно посмотрел на Зуба. Зуб пожал плечами, тем, что было целым.

Его принесли в зал и посадили на камень у стены. Шнырь, сопя, притащил ковш воды, а потом, решив, что этого мало, ещё и ломоть вепрятины. Гном выпил залпом, мясо принял молча и разглядывал зал. Колонны, карниз, заслонку в потолке, залатанную, с новым клином. Лицо его не менялось, пока взгляд не упал на постамент.

— Это что, идол? — спросил он, указывая на деревянный шарик с вёдрышком на макушке.

— Это хозяин! — возмутился Шнырь.

— Деревянный?

— Настоящий вон, светится.

Гном перевёл взгляд на бирюзовую сферу и очень долго на неё смотрел. Профессионально, оценивающе, как смотрят на редкий инструмент.

— Ядро, — выдохнул он. — Живое. Вот не думал, что увижу.

— Имя, — сказал Максим.

Голос раскатился по залу, отовсюду сразу. Гном даже не вздрогнул, только повернул голову в сторону сферы с лёгким уважением.

— Брокк, — сказал он. — Мастер-молотобоец третьего круга, Храм Молота при Железном перевале. Двенадцать лет в кузнице. До вчерашнего вечера ещё и узник, но, как видите, это поправимо.

— Откуда и зачем.

— Откуда — из ямы под храмом. Зачем… — Он помолчал, потёр обожжённую щёку. — Хорошо. Скажу, как есть, потому что иначе вы мне не поверите. Год назад молот перестал отзываться.

— Что значит «отзываться»?

— Когда кузнец Храма бьёт по железу, он бьёт не один. Рядом с ним Тот, чьё имя на клейме. Ты бьёшь, а сталь слышит. А год назад она вдруг оглохла. Просто железо, просто молот. Я сказал об этом вслух, на общей службе, — Брокк криво усмехнулся, — и оказалось, что вслух это говорить нельзя. Жрецы сказали «саботаж». Решили, что кто-то порчу навёл, и первым подвернулся я. Яма, цепь, холодная келья. Я просидел там три месяца. Потом нашёл слив для руды, пролез и вот.

Максим молчал, слушая и сопоставляя. Слова Лессы про молитвы, доходящие издалека. Золотой взгляд сквозь свод, усталый, как свеча в окне больного. Сходилось. Слишком хорошо сходилось, и это настораживало.

Хороший шпион рассказал бы правду, которую Храм скрывает. Хороший шпион сказал бы именно то, что заставит поверить.

— Допустим, ты не врёшь, — сказал он. — Чего ты хочешь?

— Горн, — сразу ответил Брокк. — Наковальню, молот, крышу. Остальное моё дело. Взамен год службы. Слово на железе.

— Слово на железе?

— Ваши, наверное, говорят «честное слово», — сказал Брокк. — А мы говорим слово над железом. Режешь ладонь, кровь на металл, и уже не отвертишься. Нарушишь, и руки забудут ремесло. Так нас учили. — Он помолчал и добавил тише: — Хотя теперь я уже не знаю, работает ли это. Раньше работало.

— Слово — это просто звук, — сказал Максим.

— Для людей. Для гномов это запись в долговой книге.

Максим замолчал надолго.

Он вспомнил, как годами подписывал договоры, в которых никто ничего не читал, кроме него. Как контрагенты хлопали по плечу и говорили: «Да ладно, Максим, мы же свои». Как через месяц оказывалось, что «свои» вспомнили про пункт четырнадцать, набранный мелким шрифтом. Как он сам становился тем, кто читает мелкий шрифт и никому не нужен.

А тут существо, для которого слово было долговой записью.

— Письменно можешь? — спросил он.

Брокк расчистил кусок железа от гарнитуры капитана, подобрал гвоздь из трофеев и принялся царапать значки, шепча себе под нос. Остальные гоблины сгрудились вокруг, глядя на строчки, как на заклинание. Шнырь тихо спросил Тишку, умеет ли тот читать. Тишка ответил, что нет, но выглядит красиво.

Интерфейс переводил:

УСЛОВИЯ МАСТЕРА БРОККА 1. Мастер служит подземелью один год и один день. 2. Подземелье даёт кров, еду, огонь и инструмент. 3. Мастера не посылают в бой без его согласия. 4. (мелкими знаками в углу) Мастер вправе уйти, если Владыка прикажет ему убить безоружного, не причинившего вреда подземелью.Максим читал и перечитывал. Четвёртый пункт стоял почти незаметно, в самом низу. Брокк следил за ним краем глаза.

— Почему мелко?

— Чтоб было приятно читать остальное, — невозмутимо сказал гном.

Максим помолчал. Потом тихо, почти беззвучно рассмеялся. Он давно так не смеялся.

— Принимаю. — Он выдержал паузу. — С поправками.

— Говори.

— Пункт пять. Всё, что мастер узнает в подземелье, остаётся в подземелье. Нарушение расторгает договор, и тогда мастер уходит без железа и без ног. Образно или буквально, выберет сам.

— Принимаю, — сказал Брокк. — Образно. Ноги мне нужны.

— Пункт шесть. Если за мастером придут из Храма, подземелье не обязано его защищать, а мастер не вправе этого просить.

Брокк посмотрел в сторону сферы и кивнул медленно, уважительно.

— Честно, — сказал он. — Тут ты не врёшь, это я ценю.

Он взял нож у Клыка, коротко чиркнул по ладони и приложил руку к железной пластине. Кровь потекла по значкам. Пластина вспыхнула слабым красноватым светом, и Максим готов был поклясться, что на секунду у него зашумело в ушах. А может, показалось.

Договор зарегистрирован Ядром, — сказал Интерфейс. — Мастер Брокк: союзник. Не является юнитом Системы. Занимаемый лимит: 0. Лояльность: не измеряется. Приказы: не принимает.

— Не принимает приказов, — повторил Максим.

Подтверждаю.

— И лояльности нет в окне.

Подтверждаю.

— То есть я не увижу, что он думает.

Вы увидите, что он делает.

Максим молчал, глядя на кровавый отпечаток на железе. Пять гоблинов смотрели на него как на богов, и их лояльность светилась в окне цифрой «сто». А этот пришёл сам, с цепью на запястье, торговался, как хозяин лавки, и оставил в договоре строчку, по которой мог уйти в любой момент.

И почему-то именно ему Максим поверил сразу.

Первый, кого придётся заслужить, — подумал он.

Кузницу Максим построил в тот же день, не дожидаясь вечера.

КУЗНИЦА (требуется мастер) Дерево 60 / Камень 80 / Железо 40 Дерево: 71 → 11 Камень: 88 → 8 Железо: 95 → 55Брокк, когда его вывели на площадку, обошёл стены дважды, постучал по кладке, потом по балкам, потом вскинул глаза на крышу и спросил тоном человека, на которого напали:

— Кто крышу клал?

— Я! — сказал Горбун, высунувшись вперёд.

— Ты. А стропила?

— Тоже я.

— Ты, — повторил Брокк уважительно, как больной, которому поставили серьёзный диагноз. — Дым в трубу пойдёт, но через щели, это ничего, это я поправлю. Тяги нет. Тут не кузница, а коптильня для свиных ног. Но стены ровные, это хорошо. Фундамент хороший. Кто делал?

— Мы, — сказал Горбун, уже менее уверенно.

— Ну вот это вы молодцы, — сказал Брокк, и Горбун расцвёл, а Шнырь, стоявший сзади, шепнул Кривому: «Видал? Он на нас не злится».

Гном принялся за дело молча и очень быстро. Расставил наковальню, которую Максим успел собрать из камня и железа, пересчитал клещи и молоты, фыркнул на меха, которые сам же и поправил. Потом достал из-за пояса кремень, высек искру и присел над горном.

Искра упала на уголь. Огонь схватился, рыжий, ровный. Брокк смотрел на него секунду, а потом сказал вполголоса, ни к кому:

— Раньше хватало слова.

— Что? — переспросил Максим.

— Раньше горн разжигался от слова. Шепнул имя, и он горит. Сейчас, — он указал на кремень, — как у простых людей. — Он взял молот, ударил по раскалённой заготовке. Удар вышел звонким, чистым. Он ударил ещё раз, и сталь запела. Не звенела, а именно запела, глубоким долгим звуком, который шёл по залу и отдавался в самом Ядре.

Брокк замер.

— Вот это да, — выдохнул он. — Слышишь? Вот так она раньше звучала. Год не слышал.

— Почему сейчас? — спросил Максим.

Гном долго молчал, глядя на светящееся железо.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Тут тихо. Никто не слушает. Может, потому и не мешает.

Максим запомнил эту фразу. Положил её на потом, но не на то «потом», в которое он складывал страхи, а на то, куда складывают улики.

К вечеру Брокк перековал Клыку меч, подправив баланс и заточку так, что тот по настоянию воина несколько раз ударил по колонне просто ради звука. Наконечники для лука Глазка он выковал из обрезков капитанского хауберка: три десятка, ровные, острые, с зазубриной.

— Больше не проси, — сказал он, вытирая лоб. — Железа у тебя на пять мечей, а не на армию.

— Я и не прошу.

— Просил бы, если бы был человеком, — хмыкнул гном. — Вы, люди, всегда просите ещё.

— Я не человек, — сказал Максим. — Я шар.

— Да ты хуже, — сказал Брокк без злобы. — Ты счетовод.

Максим не смог придумать ответ.

Потом они сидели в зале, и гном сам завёл разговор о Серебряной шестёрке. Максим не спрашивал: Брокк услышал вчерашнее от кого-то из гоблинов, Шныря, наверное, который мог болтать о чём угодно.

— Серебряная шестёрка, — сказал гном, прикусывая вепрятину. — Это ж Ирвен Ашвуд, да? Боевой маг из Академии. Три года назад он заказывал у нас сталь для отряда. Я лично ковал.

— Что ковал?

— Латы. Половину. — Брокк отряхнул руки. — Мы клеймим каждую вещь, это не секрет. По клейму знаю партию. Левый наплечник у тяжёлых бойцов слабее правого: заказчик торопил, мы не проковывали шов. Если тычешь в эту сторону под определённым углом, он идёт, как масло.

Максим слушал неподвижно.

— Ещё?

— Щит у Ирвена держит три удара, но заряжается долго. Минуту, полторы. Если успеть вогнать четвёртый, рассыплется. — Он помолчал. — А ещё магия у них грязная. Академия молится не богам, а собственному расчёту. Они не любят, когда расчёт ломается.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил Максим.

— Потому что я теперь с тобой. Не по приказу, по договору. — Гном повернул голову, и бирюзовые отблески легли ему на лицо. — Мне, знаешь, не жалко. Они, может, и нормальные ребята. Но они придут сюда с мечами, а здесь тепло и огонь горит. Я двенадцать лет сидел в каменной дыре, где огонь был по расписанию.

Максим смотрел на него и ощущал странную вещь. Впервые за годы, а может быть, впервые вообще он не искал в собеседнике подвоха. Он нашёл только условия, и условия были написаны честно.

Ловчие пришли в сумерках.

Максим заметил их ещё на подходе, когда они вошли в Радиус: двое, в тёмных плащах с молотом на груди, с цепями на поясах и арбалетами за спиной. Один высокий, тощий, с рябым лицом. Второй приземистый, борода заплетена в две косы. Они шли, глядя в землю, по следу Брокка, и разговаривали вполголоса.

— Горм и Эйвер, — тихо сказал Брокк. Он стоял у входа в зал, в тени колонны, и лицо у него было каменное. — Старшие ловчие. Горм однажды отдал мне свою порцию, когда меня только забрали в храм. Я тогда голодал.

Максим молчал.

— Это пункт шесть, — сказал Брокк ровно. — Я не прошу.

— Знаю, — сказал Максим. — Ты и не должен.

Он задержался на секунду. Договор действительно не обязывал его ни к чему. Спокойно можно было отдать гнома, оформив это как торговый обмен, и получить от Храма Молота нейтралитет на какое-то время. Он даже сосчитал бы выгоду: тысяча золотых или пара запасов руды.

Но он смотрел на гнома, который не просил, и понимал: это не торг.

— Это не по договору, — сказал он. — Это по моему желанию. Они пришли в моё подземелье с цепями за тем, кого я принял. Для меня они враги. — Он обратился к залу: — Горбун, заслонка. Глазок, Клык, Зуб, Дым. По местам.

Всё было как в прошлый раз, только быстрее и тише. Ловчие вошли в коридор, перешагнули мокрые камни, не поскользнувшись, потому что это были мастера. Но они не знали про клин. Горбун рванул его, когда оба оказались под самой плитой.

Крик оборвался почти мгновенно. Максим не стал смотреть: он слушал и считал.

Уничтожено: Человек (Ловчий, «Бронза») x2: +170 ОС— Тела, — сказал он. — Без могил. Вещи в завал. Следы тропы заметить у ручья. Они потеряли след Брокка там, где он спустился в ущелье.

Гоблины работали молча. Брокк стоял в тени колонны не шевелясь, и по лицу его ничего нельзя было прочесть.

— Мне жаль, что ты их знал, — сказал Максим.

— А мне нет, — ответил Брокк, не отводя взгляда от завала. — Они пришли с цепями.

Он повернулся и пошёл к горну, ровно и тяжело. Спустя минуту оттуда донеслись удары молота. Не быстрые, нервные, а размеренные, глубокие. Сталь пела.

Поздно вечером в зале стало тихо.

Максим слушал, как за стеной барака гоблины спорили с гномом. Тишка утверждал, что суп варят с тремя ложками соли. Шнырь возражал, что с двумя, но с травами. Брокк, который никому не назначал себя поваром, мрачно заметил, что без лука это не суп, а мокрые камни. Горбун обиделся за суп. Кривой обиделся за Горбуна. Дым лежал у порога и поочерёдно смотрел на всех, будто выбирал, на чью сторону встать.

Максим прислушивался и думал: двадцать лет он смотрел на людей как на счета. Входящие, исходящие, просроченные, с высоким риском. Был уверен, что другого устройства у мира нет.

А сегодня он заключил договор, в котором оба читали мелкий шрифт. Он приказал убить двоих и не дрогнул. Он вырезал из протокола слово «ресурс» применительно к существу, которое пришло с пустыми руками. И где-то между этими тремя поступками выяснилось, что люди, или не люди, бывают разными. Есть те, кто приходит с мечом, и тех он будет встречать так, как встретил. А есть те, кто приходит с просьбой, и им нужно что-то другое.

Он ещё не знал, как это назвать. Но чувствовал, что слово «враг» вдруг стало шире, а «чужой» уже.

— Хозяин, — донеслось из барака. Голос Брокка, глухой, усталый. — Ты там?

— Здесь.

— Я хочу сказать. Если мой молот снова запоёт, как сегодня. — Он помолчал. — Спасибо, что не отдал.

— Это не было решением ради тебя, — сказал Максим. — Я просто считаю, что ты полезен.

— Знаю. — Гном замолчал, потом добавил, чуть тише: — Только полезных так не принимают.

Максим не ответил. Деревянный шарик с вёдрышком на макушке смотрел на него с постамента кривой улыбкой.

— Нос кривой, — донёсся из барака голос Брокка, видимо, заглянувшего в зал. — Это кто делал?

— Тишка! — хором сказали четыре голоса.

— Врёшь! — возмутился Тишка. — Это Горбун!

— Я вообще корону делал!

Максим тихо смеялся, насколько умел шар. А вдали, на самом краю чувств, Ядро уловило движение: шестеро всадников выехали из городских ворот.

Серебряная шестёрка, — сообщил Интерфейс. — Выступила досрочно. Расчётное прибытие: трое суток и четырнадцать часов.

— Это на полтора дня раньше, чем говорила Лесса.

Подтверждаю.

— Значит, торопятся, — сказал Максим. — Значит, Храм Солнца надавил. Или они уже что-то знают.

Он посмотрел на красное железо в горне, на спящего волка, на пластину с кровавым отпечатком, висевшую над дверью кузницы. Потом спокойно, как человек, которому досталась хорошая карта, сказал:

— Тогда начнём считать.

Глава 7. Уровень допуска

Трое суток и четырнадцать часов. Максим перевёл их в часы, получилось восемьдесят четыре. У каждого часа была цена, и впервые за много лет он не жаловался на нехватку времени. Он радовался, что оно вообще есть.

ОС: 612 Дерево: 11 Камень: 8 Железо: 55 Юниты: 8 / 10 (+ Брокк, союзник)— Интерфейс. Условия повышения до Уровня 3.

ПОВЫШЕНИЕ: Уровень 2 → Уровень 3 • 400 ОС ✔ • Дерево 180 / Камень 140 / Железо 70 • Построены Оружейная и Кузница ✔ • Рубеж «Серьёзный противник» ✔ (уничтожен капитан ранга «Бронза») Результат: • Радиус влияния: 60 м → 100 м • Лимит юнитов: 10 → 15 • Открываются новые существа и сооружения • Открывается раздел «Мироустройство»Максим пересчитал дважды, потом в третий раз, для верности. Выходило так: всё, что гоблины соберут за два дня, уйдёт на повышение. На ловушки к приходу Серебряной шестёрки не останется ни полена.

— Вилка, — сказал он вслух. — Либо растём и приходим на бой голыми, либо строим оборону и остаёмся маленькими.

— А если не выбирать? — раздалось из дверей кузницы.

Брокк стоял, вытирая руки ветошью. Лицо у него было такое же упрямое, как наковальня за спиной.

— Ты, Счетовод, считаешь, что нужно много, — сказал он. — А нужно точно. Я тебе вчера рассказал про шов на левом наплечнике. Одна стрела, один болт в нужное место, и у тяжёлого бойца вместо руки тряпка. Это стоит двух железных кусков и сорока минут моей работы. А ты собираешься городить завалы на сто брёвен.

— Я ничего пока не собираюсь, — сказал Максим. — Я считаю.

— Так считай в нужную сторону.

Максим помолчал. Чёрт возьми, гном был прав. Пятнадцать лет в логистике он оптимизировал маршруты, а не грузы, а сейчас вдруг полез строить склад на пустом месте. Нужно было не больше, а точнее.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда повышаемся. Остальное решим после.

Первым делом он ввёл сменный график.

— Смены, — объяснил он собравшимся у склада гоблинам. — Это значит, что вы работаете не пока не упадёте, а по очереди. Первая смена: Шнырь, Кривой, Клык, Зуб. Лес и камень. Вторая: Тишка, Горбун, Глазок. Железная жила, потом отдых. Через шесть часов меняетесь. Спать по очереди, есть по расписанию.

— А ты, хозяин? — спросил Шнырь.

— Я без смен. Я шар.

— Нечестно, — сказал Горбун.

— Нечестно, — согласился Максим. — Поэтому с меня еда по расписанию. Шнырь, кладовая в твоём распоряжении. Ты отвечаешь, чтобы каждый получил порцию вовремя.

Шнырь выпрямился так, будто ему на грудь повесили орден.

— Я, — сказал он торжественно, — Главный по еде.

— Ты Главный по еде. Приступай.

Дальше вышло как-то само. Максим даже не заметил, когда стал называть ночную смену «ночной», а дневную «дневной». Гоблины, которые не знали ни слова «смена», ни слова «график», начали произносить их с такой гордостью, будто сами придумали.

Железо добывали глубоко в жиле, так что Брокк, не вытерпев, вышел из кузницы, посмотрел, как Горбун долбит камень киркой, и молча забрал инструмент.

— Ты не туда бьёшь, — сказал он. — Видишь прожилку? Идёшь по ней, как по дороге. Не по камню, по руде.

Горбун, красный от смущения, смотрел, как гном за три удара откалывает кусок, на который у него ушло бы десять.

— Вот так, — сказал Брокк. — Понял?

— Понял.

— Ничего не понял. Но будешь.

К вечеру Горбун таскал руду в полтора раза быстрее.

Повышение пришло поздно вечером второго дня.

Максим ждал вспышки, но на этот раз ощущение было другим, тяжёлым и плотным. Раньше он будто разрастался в стороны. Теперь будто уходил вглубь, опускал корни. Радиус влияния расплылся, зацепил верхушки деревьев у ручья, дальний гребень холма и даже узкую тропу, по которой ходили люди.

УРОВЕНЬ ЯДРА: 3 Радиус влияния: 100 м Лимит юнитов: 8 / 15 Рубеж «Третий круг»: +50 ОС ОС: 301 Дерево: 0 Камень: 3 Железо: 6— Раздел «Мироустройство», — сказал Максим, не дожидаясь, пока Интерфейс предложит.

Раздел открыт. Предупреждение: часть данных скрыта по уровню допуска.

— Я так и думал.

Окно развернулось неторопливо, как старая карта, которую давно никто не разворачивал:

╔══════════════════════════════════════╗ МИРОУСТРОЙСТВО (краткая справка) Допуск: Уровень 3 РАЗУМНЫЕ РАСЫ • Люди — королевство Аверн, вольные города. Самые многочисленные. • Эльфы — Лесные Дома. Живут долго, плодятся мало, с людьми смешиваются неохотно. • Гномы — Железный перевал и горные чертоги. • Орки — Степные кланы. Далеко на востоке. СИЛЫ ВЕРЫ • Солнцеликий — свет, закон, власть. • Зелёная Мать — лес, рост, исцеление. • Молот — огонь, сталь, ремесло. • Серая Госпожа — [данные скрыты] ПРОЧЕЕ • Академия — не поклоняется богам. • Гильдия авантюристов — нейтральна. • Подземелья — не принадлежат ни одной из сторон. Статус: [данные скрыты] СОСТОЯНИЕ БОЖЕСТВ: допуск Уровень 6 ╚══════════════════════════════════════╝Максим читал медленно, как договор, с карандашом в руке, которого у него не было.

Четыре расы, четыре бога. Мир не казался слишком большим, но и не слишком маленьким, а ровно настолько, чтобы в нём было из-за чего драться. Эльфы с их долгой жизнью и людьми у границы, гномы в горах и орки где-то далеко на востоке. Лесса, Дарек, Орсон, Брокк: все они уже вписывались в эту схему, как строчки в таблицу.

Но больше его заинтересовало то, чего в таблице не хватало.

— Серая Госпожа. Почему данные скрыты?

Ограничение допуска.

— Я вижу, что ограничение. Я спрашиваю почему.

Предположительная причина: информация не релевантна для низких уровней.

— Или опасна.

Вывод не подтверждается и не опровергается.

Максим молчал. Три бога с храмами, ритуалами, жрецами и десятиной. И четвёртая, о которой в справке нет ни слова. А ещё строка, на которую он вернулся три раза: «Состояние божеств: допуск Уровень 6».

— Ты специально поставил это на последнюю строчку, — сказал он Интерфейсу. — Чтобы я дочитал.

Порядок строк определяется структурой справки.

— Ага.

Он закрыл окно. Лесса говорила про молитвы, которые доходят издалека. Брокк говорил про молот, который оглох год назад. Золотой взгляд сквозь свод был слабым, как свеча в окне больного. Складывалось в одну картину, и картина ему не нравилась, потому что Уровень 6 был очень далеко.

Пока, — подумал он и перешёл к списку призыва.

ПРИЗЫВ (Уровень 3) Гоблин-сапёр ............... 60 ОС НОВОЕ Костяной щитоносец ......... 85 ОС НОВОЕ Каменный страж ............. 160 ОС + Камень 80 НОВОЕ СООРУЖЕНИЯ / КОМНАТЫ Ложный очаг ................ 40 ОС НОВОЕ Ритуальный зал ............. ??? (требуется предмет) Стационарный арбалет ....... Дерево 40 / Железо 30Он остановился на строчке «Ритуальный зал». Требуется предмет. Какой именно, Интерфейс не уточнял. Максим отложил её, но мысленно подчеркнул: магия в этом мире была чем-то, что нужно было заработать, а не получить даром.

«Ложный очаг» оказался самой полезной строкой в списке.

— Брокк, — позвал он. — Маг Академии. Он умеет чувствовать Ядро?

— Умеет, — сказал гном, подойдя к постаменту. — Ирвен однажды нашёл тайник под горой за триста шагов. Говорил, что чует магию, как собака дичь. Тишиной его не обманешь.

— Значит, пусть чует.

— Что?

— Пусть чует, — повторил Максим. — Но не там.

Он объяснил. Ложный очаг был небольшой каменной нишей, излучающей то же, что и Ядро, тот же бирюзовый отсвет и ту же ауру. Для мага, почуявшего Ядро издалека, это будет выглядеть как сердце подземелья. Максим решил разместить его в боковой пещере, в тупике, в который вёл длинный узкий ход.

— А настоящее? — спросил Брокк.

— Настоящее остаётся здесь. Но он будет идти туда, куда его ведёт чутьё.

Гном долго смотрел на него.

— Ты хитрее, чем кажешься, — сказал он наконец. — Хотя нет. Ты именно такой хитрый, как кажешься. Просто выглядишь как шар.

Ловушки из прошлых боёв Максим убрал почти все.

Заслонку в потолке, ту самую, что отрезала Алвиса от остальных и которую жрец расколол золотым светом, он велел разобрать до последнего камня. Горбун сопел и ворчал, но делал. Коридор с мокрым полом он велел засыпать песком. Он ходил по залам, которые знал уже наизусть, и методично убирал из них всё, что хоть раз сработало.

— Хозяин, — осторожно сказал Горбун, — а чего мы это ломаем? Хорошая же была заслонка.

— Была. Её видели.

— Кто видел?

— Алвис. Он жив. И он расскажет, что здесь был потолок, который падает. И какой был пол. И что гоблины стреляют из тьмы.

— Но он же не… — Горбун замялся. — Он же жрец. Они не воюют.

— Жрецы, — сказал Максим, — запоминают лучше всех. Они ведь записывают.

Горбун долго обдумывал это, потом вздохнул и принялся разбирать клин.

Вместо старых ловушек они строили новые. Максим назвал их «одноразовыми»: ничего сложного, только то, что работает один раз и один раз неожиданно. Крот, новый гоблин-сапёр за шестьдесят очков, сам придумал подкоп под боковой проход. Тощий, быстрый, с чёрными глазами-бусинами и широченными ладонями, привычными к земле, он за полдня пробил ход, о котором ни один из гоблинов не догадывался. Максим нарочно не стал его объяснять ни им, ни себе. Лишние знания лишь добавляли ответственности.

Вторым призвал он Костяного щитоносца: белая лязгающая фигура в рост человека, с круглым щитом и коротким мечом. Гоблины сгрудились вдоль стены, как дети перед чем-то страшным и притягательным.

— Он… не живой, — осторожно сказал Шнырь.

— Не живой.

— И не ест?

— Не ест.

Шнырь подумал.

— Тогда кладовая в безопасности, — решил он с облегчением.

— В полной, — подтвердил Максим. — Имя ему будет Стена.

Скелет повернул череп к сфере и молча кивнул. Максим на секунду почувствовал странное: вот у него есть гоблины, которые кричат, спорят и любят, и есть существо, которое просто стоит и ждёт приказа. Оба его устраивали. Но по-разному.

Он потратил сто восемьдесят пять очков из трёхсот.

Юниты: 10 / 15 ОС: 116Оставшиеся сто с лишним он трогать не стал. В логистике такой запас называли «на случай, если всё пойдёт не так». Сам Максим называл его иначе: страхом, который можно измерить.

Арбалет Брокк собрал за вечер, ворча на всё подряд.

Это была не обычная баллиста, а скорее станковый арбалет с массивной станиной и тугим плечом, гнутым из капитанского щита. Гном не позволял никому прикасаться к деталям, кроме Горбуна, которого он молча «усыновил» после истории с киркой.

— Тетива, — говорил он, не оборачиваясь, — из жил вепря. Ты думаешь, Шнырь зря его в кладовую сложил? Из хвоста и кишок самая лучшая выходит. А болт… — Он поднял железный стержень с трёхгранным наконечником. — Этот не обычный. Это для шва на наплечнике. Тонкий, как игла, но зуб у него с прицелом на пластину.

Он натянул тетиву, присел за станину и выпустил болт. Брёвнышко на сорока шагах, толщиной в руку, лопнуло пополам с глухим треском. Тетива гудела ещё секунд пять, и в этом гуле Максим опять услышал то же, что слышал над горном: глубокий, долгий звук, как струна.

Брокк замер, глядя на дрожащее плечо арбалета.

— Поёт, — сказал он тихо.

— Что?

— Ничего. — Гном откашлялся. — Железо хорошее.

Максим не стал допытываться. Он молча записал в голове, как улику: сталь поёт здесь. Не в Храме, не у людей. Здесь.

Последняя ночь перед боем выдалась тихой.

Гоблины улеглись рано: смена кончилась, лишних приказов не было. Брокк ушёл к себе в кузницу и ворочал там железо, не то для дела, не то для успокоения. Дым спал у порога, положив морду на лапу. В зале было темно, только постамент мягко светился бирюзой.

— Хозяин, — раздался шёпот.

Шнырь сидел на полу у постамента, прижав колени к груди. Он не спал.

— Ты чего?

— Не спится, — признался гоблин. — Можно я тут?

— Можно.

Шнырь помолчал, ковыряя пальцем щель между камнями.

— Хозяин. А ты не боишься?

Максим собирался сказать «нет». Привычка: для подчинённых, для докладов, для всех, кто спрашивал. Но в тот самый момент, когда слово было готово сорваться, он посмотрел на мелкого гоблина с отколотым ухом и подумал: а зачем?

— Боюсь, — сказал он.

Шнырь поднял голову.

— Правда?

— Правда. Я тоже никогда не воевал по-настоящему. Я просто хорошо считаю. А когда считаешь хорошо, иногда забываешь, что внизу цифр есть живые.

— Я тоже боюсь, — сказал Шнырь, после паузы. Он говорил очень тихо, и в голосе не было ни капли стыда. — Но с тобой не так страшно.

Максим молчал.

Это было странное чувство, как будто что-то давно пустое вдруг заполнилось. Он ничего не ответил. Просто позволил цифре, бывшей лояльностью, лежать в углу окна, а гоблину, сидевшему на полу, сидеть рядом.

— Шнырь.

— Да, хозяин?

— Когда всё кончится, кладовая будет в два раза больше.

— Правда?

— Слово Владыки.

Шнырь просиял, привалился боком к постаменту, на котором стоял деревянный шарик с вёдрышком, и через минуту уже спал. Максим ещё долго не двигался, чтобы не потревожить его сон.

Они пришли к полудню четвёртого дня.

Интерфейс известил заранее, но Максим всё равно вздрогнул. В радиус, который теперь протянулся на сто метров, вошла цепочка фигур.

Обнаружено: семь существ. Класс: «Человек». Оружие: есть.

— Семь? — переспросил Максим. — Шесть и ещё один?

Подтверждаю.

Он смотрел глазами Дыма, затаившегося в траве у тропы, и чувствовал, как внутри у него всё сжимается и тут же собирается в холодный комок.

Первым шёл Ирвен Ашвуд, это он понял сразу, ещё до того, как Брокк успел бы сказать. Высокий, сухой, с серебряными висками и тонким ястребиным лицом. Чёрный плащ с серебряной нитью, длинный посох с кристаллом на конце. Он шёл легко, без усилия, и от него будто исходило что-то неуловимое, как запах озона перед грозой.

За ним шагал тяжёлый боец в латах с круглым щитом. Левый наплечник у него был чуть темнее правого, и у Максима внутри что-то заурчало от удовольствия: клеймо, шов, Брокк. Дальше шли двое лучников, сухопарая женщина с перевязанной кистью и коренастый мужчина с топором. За ними, замыкая, двое в сером, молчаливые, как тени.

Седьмым, в самом конце, в белом с золотым солнцем на груди, шёл Алвис.

Максим не удивился. Он просто констатировал: если кто-то один рассказал бы Гильдии, как всё было, то именно он. И если Гильдия потом решила бы, кого взять проводником, то именно его.

— Клык, — тихо сказал он.

— Да, хозяин.

— Жрец. Он не с оружием, но со светом. Свет в протоколе.

Клык молча кивнул, и на его широком лице проступило нечто почти радостное.

— Остальным: никаких имён и никаких разговоров. Работаем по плану.

Они приближались. Сто метров, девяносто, восемьдесят. Ирвен шёл впереди, не глядя под ноги, и вдруг остановился.

Вся группа замерла разом.

Маг медленно поднял голову, прищурился и посмотрел прямо на скалу, под которой лежало Ядро. Максим не дышал. Он не был уверен, что у него вообще есть чем дышать, но внутри всё замерло.

Ирвен улыбнулся одним уголком губ, повернулся влево и поднял руку, указывая посохом на боковую расщелину, туда, где в глубине скалы, в тупике длинного узкого хода, ждал ложный очаг.

— Там, — сказал он. Голос его, негромкий и сухой, долетел до Дыма, а через него и до Максима. — Сердце там.

Максим выдохнул.

И в ту же секунду увидел, что Алвис, стоявший в самом конце цепочки, смотрит вовсе не туда, куда показывает маг. Жрец смотрел прямо на скалу над настоящим входом, на узкую тропинку у рябинки, где под свежим холмиком лежал гоблин, которого звали Косой.

Алвис ничего не говорил. Он просто стоял и смотрел.

Глава 8. Серебро

Максим понял, что план даёт трещину, на сороковой секунде.

Ирвен Ашвуд не пошёл к расщелине. Он показал на неё посохом, сказал вслух именно то, что нужно было сказать, и остался стоять на тропе, глядя поверх травы туда, где лежал Дым. Потом повернулся к спутникам и добавил уже тише. Волчий слух донёс всё до последнего слова.

— Тобин, Серые, проверите тупик. Ничего не трогайте, ничего не ломайте. Остальные со мной.

— Он знает, — сказал Брокк.

Гном стоял у постамента с молотом в руке. Он бросил горн, как только услышал шаги на тропе.

— Что именно?

— Что ты слушаешь. «Сердце там» он говорил не отряду, а тебе. Маги Академии чуют наблюдателя, как кошка чует взгляд в спину.

Группа разделилась, — доложил Интерфейс. — Ложный очаг: три цели. Основной вход: четыре цели.

Максим молчал. Он рассчитывал на одну группу, а получил две, и каждая оказалась чуть умнее, чем он закладывал. Он вспомнил свой старый принцип: любой план, пережившего первый контакт с реальностью, нужно считать подарком.

— Крот.

Худой гоблин-сапёр вынырнул из бокового хода, весь в глине, с огромными ладонями и чёрными глазами-бусинами.

— Те трое пойдут в тупик, — сказал Максим. — Как только пройдут второй поворот, обваливай выход.

— Помню, хозяин. И лаз помню. Узкий, под самым потолком, головой вперёд.

— Именно. Они не должны выбраться раньше, чем мы закончим здесь. А когда выберутся, будут выходить по одному.

Крот кивнул и исчез в темноте.

— Брокк.

— Нет, — сказал гном, не дав договорить. — Знаю, о чём ты. Пункт три: в бой без согласия не посылать. Не посылай.

— Я и не…

— Но арбалет сам себя не наведёт. — Брокк отвернулся к станине и заговорил, глядя в стену. — Я не воюю, Счетовод. Я навожу. Это разные вещи.

— Для меня это одно и то же.

— Для тебя, может быть. Для меня нет.

Он ушёл к бойнице в правой стене прохода, где его уже ждал Горбун с запасными болтами. Максим решил, что спорить не станет. Это была не отговорка, а граница, и он уважал границы, которые сам же записал в договоре.

Тобин и двое в сером вошли в расщелину через минуту. Максим следил глазами Крота. Тот сидел в боковой щели над поворотом, прижав ладони к стене, как врач к пульсу.

Первым шёл коренастый Тобин с топором. За ним, бесшумно, по одному, двое в сером. Они ни разу не коснулись стен и не наступили на сухую ветку: настоящие профессионалы, не такие, как Дарек, а те, кто делает работу в тишине. Тупик они проверили быстро и вежливо, как проверяют чужую квартиру. Свет ложного очага мерцал в нише, а они стояли и смотрели на него, не понимая, что смотреть надо было назад.

Крот убрал ладони.

Потолок прохода, всего на пятнадцать шагов позади них, сел мягко, с долгим сухим вздохом. Пыль повалила клубами. Один из серых успел обернуться и понял всё, но было поздно. Лаз под потолком остался открытым: тонкая чёрная щель, в которую человек мог пролезть, только вытянув руки вперёд и ужавшись в плечах.

Три цели изолированы, — доложил Интерфейс. — Расчётное время выхода: от сорока до семидесяти минут.

— Нам хватит двадцати, — сказал Максим.

Остальные четверо подошли к основному входу, и Максим впервые увидел вблизи лицо жреца.

Алвис ничего не говорил. Он подошёл к рябинке на склоне и опустился на колено у свежего холмика с воткнутой в землю веточкой. Положил на землю ладонь, и Дым, лежавший за камнем в десяти шагах, почувствовал запах: ладан, больничная чистота, бессонница.

— Здесь, — сказал Алвис. Он поднялся и показал на вход в скалу, на узкий проход, заросший у самой земли. — Вот сюда.

— Почему? — спросил Ирвен.

— Потому что они хоронят своих у главного входа. Они похоронили Дарека. Они похоронили… — Жрец запнулся. — Они хоронят.

— А мне говорили, что гоблины не умеют, — сказал Ирвен, с интересом посмотрев на могилу. — Умный мальчик. Вальд, щит.

Тяжёлый боец в латах двинулся первым. Левый наплечник у него и вправду был чуть темнее правого.

Шов, — подумал Максим. — Справа налево, чуть снизу.

Он больше не думал ни о чём, кроме цифр. Холодных, тяжёлых, ясных. Люди, идущие сюда, были для него расчётными единицами, и даже собственное «я» в этот момент превратилось в калькулятор.

— Стена, Зуб. Начали.

Коридор к залу был двенадцать метров в длину и два в ширину. В самом узком месте стоял костяной щитоносец с круглым щитом, а рядом с ним, чуть позади, гоблин-воин, которого Максим называл Зубом. Руку у Зуба наконец зажила, и он держал меч свободно, хотя глаза у него бегали.

— Ты как? — спросил Максим тихо.

— Нормально, хозяин, — сказал Зуб. Потом, помолчав, добавил: — Первый раз вперёд.

— Знаю. Не лезь в лоб. Бей по ногам и отходи.

Зуб кивнул.

Вальд вошёл в коридор с тяжёлым щитом перед собой и ударил Стену так, что скелет отлетел на два шага. Но костяной щитоносец удержался на ногах, и круглый щит принял второй удар, третий. Зуб вынырнул сбоку и рубанул по голени, у самой кромки поножи. Вальд пнул его в грудь. Гоблин отлетел к стене, поднялся, снова бросился.

— Брокк, — сказал Максим.

— Вижу.

Щель в стене. Тяжёлое, плотное гудение тетивы, и болт, тонкий, как игла, с зубом на трёхгранном острие, вошёл Вальду в левое плечо ровно по шву. Плита наплечника лопнула, как скорлупа. Латник взревел и выронил щит.

Стена ударила снизу вверх, под руку, в открывшуюся щель.

Вальд упал на колени, потом на бок. Рухнул он поперёк коридора и закупорил проход, как пробка бутылку. Из-за его спины никто не мог ни пройти, ни выстрелить, не перешагнув через тело.

Уничтожено: Человек (Тяжёлый боец, ранг «Серебро»), +170 ОС.

— Первый, — сказал Максим. — Пока всё как считали.

Но не успел он закончить, как в коридоре стало светло.

Алвис вскинул руки. Золотой свет вспыхнул у него между ладонями, залил проход до самого потолка и рванулся дальше, в зал, ослепительный и горячий, как полуденное солнце. Всё белое, без теней, без глубины.

— Свет! — закричал Максим. — Лицом к стене!

Он успел. Гоблины на галерее зарылись лицами в камень, как учил. Ни один не взглянул в проход. Максим ждал этого ещё два дня, с тех пор как понял, чему научился жрец: гоблины видят в темноте, а мир любит отвечать тем, на что у тебя нет ответа. Но «нет ответа» не значило «нет плана». Три часа назад он приказал каждому, кто стоит на галерее: по слову «свет» глаза в камень, оружие на ощупь.

Свет погас так же внезапно, как вспыхнул. Из прохода выскочила стрела, за ней другая: лучница в хвосте группы била по галерее вслепую, туда, где час назад видела движение. Одна ударила в ребро колонны, вторая просвистела у самого уха Кривого, и тот, не глядя, вжал голову в плечи.

Ирвен переступил через Вальда.

Он шёл без спешки, и вокруг него висело тонкое прозрачное сияние, как марево над дорогой. Лицо у него было спокойное, чуть заинтересованное.

— Неплохо, — сказал он вслух. — Шов, да? Кто-то знал, куда бить.

Он поднял посох. Кристалл на его конце вспыхнул ярко-алым.

— Зуб, назад! — крикнул Максим.

Огонь прошёл по коридору, как поезд по тоннелю. Максим не успел даже договорить. Стена, тощая белая фигура с круглым щитом, в одно мгновение превратилась в раскалённый скелет, а потом в россыпь трескучих осколков. Зуб, стоявший за ней, был отброшен к стене. Одежда на нём занялась. Он перекатился, сбил пламя, поднялся на ноги. Он не слышал приказа, а может, слышал, но не успел принять. Или не захотел.

Он бросился вперёд, прямо на мага, с коротким мечом, и всадил его в прозрачное сияние.

Щит Ирвена мигнул и вспыхнул белым.

— Один, — сказал Брокк у бойницы хрипло.

— Знаю, — сказал Максим.

Огненная плеть хлестнула Зуба поперёк тела.

Юнит «Зуб» уничтожен.

Максим почувствовал это так, как чувствовал смерть Косого, только острее. Он уже знал, что это такое. Он уже знал, что потом будет яма на склоне. Но сейчас был не тот час.

— Камни, — сказал он ровно. — Все. По щиту. Кривой, Тишка, бросайте.

Два камня полетели с галереи. Первый ударил Ирвена в плечо и разлетелся о сияние искрами. Второй, брошенный Тишкой, попал почти в то же место.

— Два, — прошептал Брокк. — Три…

Шнырь, лежавший рядом с Кривым, швырнул третий. Он не целился и закрыл глаза. Камень попал.

Щит Ирвена полыхнул и пошёл волнами. Маг впервые нахмурился.

— Четвёртый, — сказал Максим.

Глазок вскочил на колено. Лук скрипнул. Стрела с наконечником, который Брокк выковал из капитанского хауберка, ушла вниз по длинной дуге и ударила в самый центр сияния.

Щит лопнул.

Звук был похож на то, как лопается лёд на реке, высокий и звонкий. Ирвен отшатнулся. Воздух вокруг него на секунду потерял прозрачность, стал серым, потом снова прояснился. Но защиты не было.

Маг рванул посох вверх. Кристалл вспыхнул, и по залу пошла молния, не в одну цель, а вширь, веером, цепляясь за камень, за железо, за всё, что было мокрым или тёплым. Ударила в колонну, в карниз, куда-то рядом с Клыком. Клык вскрикнул, карниз под ним дрогнул, и воин рухнул вниз с четырёхметровой высоты, перекатился и остался лежать.

Девять секунд, — сказал Максим про себя. — Горбун, давай.

Тетива запела.

Болт вошёл Ирвену в грудь чуть ниже кристалла, который он держал у сердца. Маг опустил глаза, увидел оперение, потом медленно поднял голову и посмотрел в бойницу, откуда пришёл выстрел.

— Мастер Брокк, — сказал он с лёгким удивлением, будто встретил знакомого на улице. — Храм объявил, что вы… погибли.

— Я перешёл на другую работу, — сказал гном.

Ирвен хотел что-то ответить. Не успел. Посох выскользнул из пальцев и со звоном упал на камень.

Уничтожено: Человек (Боевой маг, ранг «Серебро»), +450 ОС.

Следующие тридцать секунд Максим помнил потом плохо.

Он знал, что лучница, коротко вскрикнув, развернулась и бросилась назад, в коридор, перешагивая через Вальда. Знал, что Алвис, стоявший за ней, поднял руки, и из ладоней вырвался такой свет, какого не было даже в первый раз, ослепительный, плотный, почти осязаемый. Знал, что все, кто на галерее, снова зарылись лицами в камень, и это спасло их от слепоты. А через секунду вдруг стало тихо.

Свет погас. В коридоре что-то упало.

— Дым, — сказал Максим. — Выход.

Серый волк вошёл с улицы бесшумно, как всегда, и успел раньше, чем лучница добежала до выхода. Она не заметила его вообще. Максим не стал смотреть. Он слышал, как она кричит, как стрела уходит в стену, как кричит снова, и в какой-то момент всё затихло.

Уничтожено: Человек (Лучница, ранг «Серебро»), +120 ОС.

Алвис лежал в проходе на спине, раскинув руки, и из носа у него шла кровь. Грудь поднималась редко и тяжело.

— Он выжжен, — сказал Брокк, подойдя ближе. — Дар кончился. Одним махом, всё, что было. Такое бывает, когда жрец тратит больше, чем ему положено. Он жив, но проспит сутки.

— Хорошо, — сказал Максим.

Клык, прихрамывая, поднялся с камней, одной рукой держась за бок, и подошёл к жрецу. Нож в его руке дрожал.

— Хозяин, — сказал он глухо. — Это он. Это его свет. Ему можно?

— Нет.

Клык замер.

— Связать, — сказал Максим. — Глаза завязать. Положить в бараке, под охраной. Не трогать.

— Хозяин…

— Это приказ.

Он видел, как у воина ходят желваки. Видел, что тот хочет возразить, и видел, как гоблин, вспомнив что-то, молча развернулся и пошёл за верёвкой.

— Безоружный, — сказал Брокк негромко. Он стоял в стороне и смотрел не на Алвиса, а на сферу. — Пункт четыре.

— Я его не убиваю.

— Я вижу.

— Он не мёртв. Это другой пункт.

— Знаю, — сказал гном ровно. — Я просто смотрю, Счетовод. Просто смотрю.

Максим на секунду почувствовал раздражение, острое и почти человеческое. Потом оно погасло, потому что Брокк был прав в одном: он действительно просто смотрел. И Максим сам написал в договоре, что имеет на это право.

— Жрец знает про богов больше нас, — сказал он наконец. — А Храм Солнца заплатит за него больше, чем Храм Молота за тебя. Он не пленник и не враг. Он залог.

— Залог, — повторил Брокк. — Хорошее слово. Только они ведь не любят, когда с их жрецами торгуют.

— А кто сказал, что я буду торговать?

Гном посмотрел на него долго, без выражения.

— Ладно, — сказал он. — Тогда считай, что я не вмешивался.

Протокол, — тихо вставил Интерфейс. — Категория «залог» отсутствует.

— Добавь.

Запись внесена.

Те трое выходили из-под завала полтора часа.

Максим не торопил их. Он просто ждал, и ждали вместе с ним Клык, перевязанный и злой, Шнырь с камнем в обеих руках и Глазок, у которого от напряжения дрожала тетива. Лаз был узким, под самым потолком, чёрным, как горло. Первым из него высунулась рука, потом голова. Тобин вылез по пояс и увидел перед собой Клыка. Дальше было быстро.

Вторым выбрался серый, лёгкий, быстрый, чуть не сумевший откатиться в сторону. Третий понял, что происходит, и попытался повернуть назад, но в узком лазу не развернуться.

Максим не стал смотреть и на это. Он считал.

Уничтожено: Охотник (Бронза) +90 Уничтожено: Тень Гильдии (Серебро) x2 +260 Рубеж «Серебро»: +100 ОС ОС: 1 306 Дерево: 0 Камень: 3 Железо: 6 Юниты: 8 / 15 (потери: Зуб, Стена)Он смотрел на цифры и не чувствовал ничего, кроме усталости. Всё прошло так, как надо, почти по плану. Почти.

Зуба похоронили вечером.

Он лежал на склоне, возле рябинки. Место выбрали сами гоблины, Максим не вмешивался. Рядом с холмиком Косого, чуть ниже. Шнырь выкопал яму маленьким топориком. Кривой воткнул в землю ветку. Тишка тихо плакал и не стеснялся этого.

— Он стоял с краю, — сказал Максим. — Не отступил. Я просил его не лезть в лоб, но он полез. И выиграл нам первый удар по щиту.

— Он не слышал, хозяин, — сказал Клык хрипло. — Огонь трещал.

— Слышал.

Клык замолчал.

— Слышал, — повторил Максим. — Просто не хотел отступать. Не стоит называть это ошибкой.

Гоблины молчали. Потом к могиле подошёл Брокк. В руке у него был маленький железный предмет, ещё тёплый от горна. Он присел и вдавил его в землю у изголовья.

Это был зуб. Железный, ровный, остро заточенный, с клеймом мастера на корне.

— Чтоб не забывали, — сказал Брокк, не поднимая головы. — Вещь от мастера.

Шнырь потянулся и осторожно потрогал железный зуб пальцем.

— Хозяин, — шепнул он, — а Зуб теперь где?

— Здесь, — сказал Максим.

Он не знал, что ещё сказать. Но, как ни странно, этого было достаточно.

Ночью Максим занялся трофеями.

Посох Ирвена лежал на складе под охраной, и Максим долго смотрел на него через общее зрение Шныря, который сторожил дверь. Длинная палка тёмного дерева, и на конце кристалл с серебристой сердцевиной. Кристалл погас ещё в бою.

ТРОФЕЙ: Боевой фокус мага (Серебро) • Поглотить: +300 ОС • Сохранить • Использовать в Ритуальном зале (не построен, условия: ???)Максим выбрал «Сохранить». Потом нашёл рядом кожаную сумку с записной книжкой.

ТРОФЕЙ: Записи боевого мага Язык: шифр Академии Прочтение: невозможно (недостаточно уровня)— Не сейчас, — сказал он вслух. — Лежи.

Он закрыл окно и позвал Интерфейс.

— Кристалл. Ты что-нибудь заметил?

Уточните вопрос.

— В бою. Когда Ирвен умер. Я видел, как фокус вспыхнул. Не от удара, а как будто что-то от него отделилось.

Интерфейс помолчал.

Зафиксирован всплеск связи, — сказал он наконец. — Фокус был активен как передающий узел до момента гибели носителя. Последняя передача: четырнадцать секунд. Направление: северо-восток. Дальность: триста сорок километров.

Максим не ответил.

— То есть они видели, — сказал он после паузы. — Академия видела бой.

Подтверждаю. Объём переданных данных неизвестен.

— Четырнадцать секунд.

Подтверждаю.

Четырнадцать секунд. Скорее всего, огонь, молния, гоблин-воин, бросающийся на мага, и, может быть, стрела с острым наконечником. Не очень много. Но достаточно, чтобы понять, что это место думает, а не просто кусается.

Максим смотрел на тёмный кристалл, на шифрованную записную книжку, на цифру «1 306» в углу окна. Потом посмотрел на барак, где лежал связанный жрец, на кузницу, где всю ночь гудел горн, на склон, где под рябинкой появилась ещё одна ветка.

Он выиграл. Он потерял двоих, считая Стену, и получил больше, чем они стоили. Любой бухгалтер подтвердил бы, что сделка вышла выгодной.

Только бухгалтеры не слушают ночью, как плачет Тишка.

— Интерфейс.

Слушаю.

— Повышение до Четвёртого. Условия.

ПОВЫШЕНИЕ: Уровень 3 → Уровень 4 • 800 ОС ✔ • Дерево 300 / Камень 250 / Железо 150 • Рубеж «Серебро» ✔ • Построена Кладовая ✔ Результат: • Радиус влияния: 100 м → 160 м • Лимит юнитов: 15 → 20 • Открывается Проекция ВладыкиПроекция Владыки. Тело. Руки. Возможность стоять рядом с ними и не быть для них светом из пещеры.

Дерево триста, камень двести пятьдесят, железо сто пятьдесят. Три смены гоблинов, считая раненых. Дней пять, если не будет сюрпризов. Максим усмехнулся, потому что сюрпризов быть не могло, и поэтому он знал, что они будут