"Владыка Мордора" Тысяча беглецов

Владыка Мордора

Владыка Мордора.

Книга перваяТысяча беглецов

В жизни всё может быть, даже то, чего быть не может…

Пролог.

Я попал… Вернее, не так… Я ПОПАЛ! А если ещё точнее… Я ПОПАААЛ!!! Попал в буквальном смысле. То есть, я, конечно, читал в последствии разную фантастическую лабуду про попаданцев. Которые то толпой провалятся в прошлое, предварительно сколотив команду и подготовившись к разнообразным экстримам. То специально обученные крутейшие супермены выпадут в параллельный мир с помощью серебряной кастрюли и давай там править направо и налево с пользой для себя любимых. А то попадут в тело наследника престола великого государства с багажом университетских знаний, тоже не без удовольствия. Самый первый попаданец в известной мне литературе, это «Янки при дворе короля Артура» Марка Твена, который тоже воспользовался послезнанием для своего выживания. У меня же ничего этого не было. Я обычный, как принято выражаться в определённых кругах, «МАНАГЕР», белый воротничок, офисный планктон… Работаю, или уже работал, старшим помощником младшего конюха в рекламном агентстве. В общем, копирайтер я, человек, который придумывает тексты к различным рекламам. И попал я не в прошлое, не в параллельный мир. Я попал в мир Толкиена, в Средиземье.

Но обо всём по порядку. Зовут меня Искандер. Это родители-археологи мне подсуропили. Тоже мне, любители-арабисты, просто Александром назвать было нельзя? Поехали они как-то в Египет по своим археологическим делам, да и сгинули в пустыне бедуинской, оставив меня на руках деда с бабкой. Ну, это они для меня дед с бабкой. А так, вообще-то, бабуля моя была профессором на кафедре русского языка в нашем университете, а дед – военный пенсионер, боевой офицер. Резавшийся с америкосами во Вьетнаме и привезший вместо кисти левой руки протез, малярию, мизерную пенсию и кучу всевозможных азиатских сувениров. Потом, после смерти моих родителей, эти самые сувениры помогли нам выжить в весёлые девяностые. Хотя, они же и послужили косвенной причиной гибели моих отца и матери, с детских лет заразивших их мечтами о драгоценных кладах. Строго говоря, дед с бабкой являлись родителями для моей матери. Для моего отца они были лишь опекунами, выражаясь юридическим языком. Тогда, когда строили светлое будущее для всего человечества на одной шестой части суши, называемой СССР, в ходу были такие виды жилья, как коммунальная квартира. И вот, в одной из комнат нашей большой четырёхкомнатной квартиры в доме дореволюционной постройки, принадлежавшему какому-то первогильдейному купцу, и жили моя вторая бабушка и её сынишка – мой будущий отец. Ту бабушку я вообще ни разу не видел. Она умерла, когда моему отцу было лет десять. Моя бабка, Мария Александровна, тут же развила бурную деятельность по оформлению опекунства над задорным парнишкой. Который дневал и иногда даже ночевал у деда в кабинете-библиотеке. Правда, сильно подозреваю, что основным мотивом опеки являлось банальное желание оставить за собой, вернее, за отцом, комнату. Но ведь, в конце концов, когда родители поженились, отпала сама собой проблема поиска жилья для молодой пары. Как будто старики это предвидели.

Так вот, о дедовом кабинете. Он был огромен. И заставлен всевозможной антикварной мебелью, которую дед с упорством маньяка разыскивал по помойкам и барахолкам и чинил в небольшой мастерской во дворе. Знаете, в старых дворах всегда были такие маленькие кладовочки, принадлежащие жильцам близлежащих домов. Кто-то держал там сельхозинструмент с дачного участка, кто-то с десяток кур или кроликов, а мой дед сделал себе реставрационную мастерскую. Где основным помощником был опять же мой отец, а потом и я. У читателя может возникнуть вопрос, дескать, как безрукий инвалид мог заниматься столярной работой. Ооо… Это была отдельная песня. Всё своё оборудование дед переделал так, что мог прикрепить свой протез или культю к петле, крючку или зажиму на инструменте. Да и немногие столярные инструменты требуют двуручной работы.

Будучи военным, мой дед, Георгий Алексеевич, обладал страстью расставлять всё на свои, раз и навсегда определённые, места. Что в мастерской, что в своём кабинете. Но не смотря на это, кабинет не напоминал казарму. Мебель, в основном старинные книжные полки и стеллажи с бабушкиной литературой, была расставлена с какой-то элегантной небрежностью. А между полками висели великолепные полотна в стиле Чин Тео – вьетнамские картины, вышитые шёлком. Также, то тут, то там стояли фигурки из серебра каких-то мифических существ. В углу, в напольной вазе, воткнуты копья с наконечниками из обсидиана и короткие дротики с акульими зубами. Но главным раритетом являлся странный составной[1] бамбуковый лук и колчан из крокодиловой кожи с бамбуковыми же стрелами. Лук походил на длинный английский лонгбоу, но состоял из трёх частей. Рукоять была сделана из недлинной толстой бамбуковой трубки, в которую, как в удилище, с обеих сторон вставлялись плечи лука – равномерно сужающиеся многоколенчатые трости. Тетивой являлась искусно свитая тонкая верёвка из белой конской гривы. В собранном виде лук не представлял ничего интересного, но это было грозное оружие. И дед владел им в совершенстве, по крайней мере, тогда мне так казалось. И естественно, все мужчины нашей семьи тоже умели из него стрелять.

С развалом Советского Союза ухудшились взаимоотношения со всем арабским миром, и мои родители пропали без вести в последнюю свою поездку. Страна нищала, зарплаты бабушки и наших с дедом пенсий, его военной и моей сиротской, не хватало. Дед срочно устроился на военную кафедру при университете, хотя это мало помогло. Пришлось распродавать серебряные безделушки, потом пошли шёлковые картины. Дольше всех держалось изображение скачущего по зелёному лугу белого единорога, но, в конце концов, продали и его. И тут пришли бритые парни в кожаных куртках, чтобы сделать нам предложение, от которого нельзя отказаться. Короче, моим старикам предложили однокомнатную квартиру у чёрта на куличках и пару тысяч долларов, а так же место в своей бригаде для меня (я тогда окончил школу и готовился поступать в университет, на только что открывшееся при журфаке отделение рекламы в СМИ). Благодетели хреновы. Бабушка в тот день задержалась на работе (и, слава Богу), в доме были только мы с дедом. Дед мой долго и терпеливо отнекивался, пока посетители не перешли к угрозам. Тогда дед медленно встал из-за своего стола и так же медленно начал расхаживать по кабинету, постепенно приближаясь к стеклянному пеналу с луком. Подойдя к нему, дедушка быстро достал лук, правой рукой так же быстро пристегнул его рукоять к специальной защёлке протеза и повернулся к бандитам. Один из них достал пистолет. Выстрелы произошли одновременно. НО… у каждого из четырёх братков в левой глазнице подрагивало по стреле. Как дед умудрился это сделать, ума не приложу.

Георгия Алексеевича похоронили с воинскими почестями. Приезжали его однополчане, ниже полковника никого не было. Что-то говорили утешительное бабушке и мне, пожимали руки, обещали найти и строго наказать преступников…

Я поступил и выучился, устроился на работу в только что организованное рекламное агентство «полного цикла», но так и не женился. Уход за быстро сдавшей после смерти деда и выхода на пенсию бабулей отнимал у меня всё время. Только для одной вещи я его находил, для тренировок с луком. Я задался маниакальной целью научиться укладывать стрелы в левый глаз четырёх специальных мишеней, изображающих человека в полный рост. После деда их осталось изрядно, наверное, ещё со службы. Причём, укладывать стрелы старался за одну секунду. Нееет… в глаз мишени я попадал с любого расстояния, даже на излёте стрелы или при сильном ветре. Но вот временной порог в одну секунду пока мне не покорялся, самый минимум в три.

Бабуля умерла, пережив деда на семь лет. Я остался один в большой купеческой квартире. И тут меня понесло. Нет, я не ударился в загулы, кутежи и романы. Хотя заработок позволял, всё-таки копирайтером я был не последним. Ну да оно и понятно, Мария Александровна вложила мне в голову такую любовь к русскому языку и литературе, что я выдавал предварительные рекламные тексты ещё на стадии переговоров с потенциальным клиентом. Причём основной проблемой клиента был выбор одного варианта рекламы из нескольких, так они были хороши. Так что начальник мой, по совместительству бывший студент моей бабушки и однокашник родителей, ценил меня высоко. В общем, я начал искать себе приключений на пятую точку. То прыгал с тарзанки немереной высоты, то сигал с парашютом в какие-то многокилометровые пропасти, то скакал на зорбе, то летал на воздушном шаре. Я был вхож во все неформальные объединения – от диггеров до реконструкторов-толкинистов. У последних я был на особом счету. Ну ещё бы, не у каждой такой группы имеется лучник, кладущий стрелы в рублёвые монеты[2] на расстоянии нескольких десятков шагов. И тут мне предложили тур по джунглям Вьетнама в дельте Меконга. Вроде бы там нашли какие-то неизвестные пещеры, выкопанные партизанами ещё во времена войны с американцами. Я согласился не раздумывая. Очень мне хотелось побывать в местах, где орудовал дед со своими вьетнамскими партизанами.

Перелёт в Хошимин и поездку в Митхо я почти не запомнил, но в памяти отложилось посещение змеиного питомника Донг Там. Ибо тут я встретил старого вьетнамца без правой кисти. Оказывается, питомник является подразделением вьетнамской армии, и этот старик был почётным и очень уважаемым сотрудником, которого оставили на службе, невзирая на возраст и инвалидность. Увидев меня, старик замер, потом оглянулся по сторонам и уверенным шагом направился ко мне.

– Long? WhiteSnake? – произнёс он, обращаясь ко мне, и быстро-быстро, волнуясь, залопотал что-то по-своему. Судя по всему, он спрашивал меня о чём-то. Я подозвал переводчика.

– Этот старик спрашивает, не зовут ли меня Белый Змей, или нет ли у меня родственников с таким именем, - ответил переводчик. Я смутно начал припоминать, что дед частенько в своих рассказах называл имя Белый Змей или иногда Лонг. Но всегда говорил об этом, как о другом человеке. Неужели передо мной один из вьетнамских боевых товарищей моего деда?

Мы проговорили со стариком почти всю ночь. Нгуен Ван Фыонг, так звали старика, под конец отправил переводчика спать и сам перешёл на русский язык. Конечно, его русский сильно отличался от моего. Но, как говорила моя бабушка: «Русский язык самый универсальный язык в мире». Люди разных национальностей, разговаривающие друг с другом по-русски, всегда поймут основной смысл сказанного. А уж русский человек вообще поймёт любого, пытающегося говорить языком белоствольных берёз. Основное я понял. Старый Фыонг рассказал, как они с дедом потеряли свои руки. Однажды их схватили американские морпехи и, чтобы сильно не заморачиваться с охраной, просто привязали колючей проволокой левую руку моего деда к правой руке вьетнамца и перебросили их через сук дерева так, что им пришлось стоять на цыпочках добрую половину ночи. Под утро, когда даже самые упёртые устали глумиться над пленными и ушли спать, друзья по несчастью чудом умудрились бежать. Проплутав по джунглям несколько часов, воины набрели на развалины какого-то древнего города. Как назвал его Нгуен Ван Фыонг – Лонг До (в буквальном переводе «драконье брюхо»). И тут начался ад. По всей видимости, американцы вызвали штурмовые вертолёты для погони, и те, наткнувшись на развалины, в целях профилактики решили проутюжить их всем, чем можно. А было у них не мало, беглецам пришлось срочно забиваться в щели, как тараканам. Подземная часть города оказалась на удивление целой. Спасая жизни, мой дед со своим товарищем набрели на странно изломанный каменный коридор, ведущий вниз. Коридор вывел их в круглый зал, в центре которого находился колодец. Тут старик замолчал, как будто вспоминая прошлое. Через некоторое время, тряхнув головой, он произнёс: «В колодце не было воды, там были звёзды».

– Ну конечно! В глубоких колодцах всегда отражаются звёзды!

– Звёзды не могли отражаться, над нами был каменный купол, мы были глубоко под землёй, - старик покачал головой.

– Тогда в глубине колодца отражались огни факелов, или фонарей, или что у вас там было!

– У нас ничего не было.

– То есть, вы хотите сказать, что видели в полной темноте?

– Темноты тоже не было, был серый сумрак, как перед рассветом, – старик вздохнул.

– Но как, как такое возможно?!

– Я не знаю, – старик ещё раз вздохнул и качнул головой, словно отгоняя наваждение.

– Наверное потому, что Лонг До ещё обозначает драконий центр – место встречи неба и земли.

– Покажете мне это место?

– Слишком много времени прошло, боюсь, я не вспомню, где это.

– Ну ладно, это потом, а как вы лишились рук с моим дедом?

– Ааа… Это просто, – Фыонг грустно улыбнулся. – Нам пришлось отрубить[3] их друг другу, чтобы избежать заражения крови и не погибнуть. Не забывай, мы целую ночь провисели связанные за руки колючей проволокой. И потом, во время побега, несколько раз падали в грязь. А наша грязь кишит таким количеством микробов, что к вечеру после побега раненные руки походили на перезрелые баклажаны по цвету и форме. Мы нашли какую-то железяку на поверхности, кажется, это был стабилизатор ракеты, заточили её, привязали к палке, прокалили на напалмовом огне, которым янки хотели нас поджарить и оттяпали раненные конечности друг у друга. Причём Белый Змей рисковал сильнее, чем я. Мы ведь оба правши, и его кисть я отрубал своей левой рукой.

– А почему Белый Змей?

– Потому что в нашем отряде он был самый бледный и самый хитрый…

Наутро, едва выспавшись, я отправился опять в змеепитомник к старому соратнику своего дедушки. Вместо него меня встретил молодой подтянутый капитан вьетнамской армии примерно моего возраста.

– Нгуен Ван Цилинь, - представился он по-русски. – Я внук старого Фыонга, к сожалению, дедушка не сможет сопроводить вас. От переживаний и воспоминаний, а так же от известия о гибели старого соратника и друга он попал в больницу. Но перед отъездом в госпиталь мой дед взял с меня клятву показать вам Лонг До. Совсем недавно вьетнамское правительство открыло его для туристов, правда, только поверхностные залы, но лабиринт, купол и колодец я вам покажу. Когда вы будете готовы?

Примерно через час я сидел в современном катере, Цилинь был у штурвала. Мы отчалили и направились вверх по Меконгу. Ещё через час катер свернул в едва заметную протоку и начал пробираться под нависающими лианами к своей цели. Внезапно тёмный коридор джунглей сменился небольшой поляной с высящимися на ней домиками, если можно назвать поляной озерко, посередине которого раскинулась плавучая деревня. Аккуратные домики, крытые тростником, почти возле каждого маленькая лодчонка. На некоторых домах я заметил спутниковые антенны и кондиционеры. Увидев мой удивлённый взгляд, капитан улыбнулся и спросил, что последнее я помнил из информации о Вьетнаме. Я ответил, что только бомбардировки джунглей оранжевым агентом.

– За время после окончания войны и после распада СССР мы очень сильно продвинулись по пути цивилизации, хотя до сих пор строим социализм, - пояснил мне внук дедова друга.

– А откуда ты так хорошо знаешь русский язык? – спросил я.

– Я учился в Москве, в академии Генштаба ВС России, пришлось выучить.

Причалив к небольшому деревянному пирсу, мы вышли на берег. Цилинь выскочил из катера, даже не вынув ключ из стартёра. На мой удивлённый взгляд он ответил: – Это военный объект и хорошо охраняется.

– Но я не видел никого из военных!

– Ты, друг мой, вообще никого не должен будешь увидеть. Но ладно, нам нужно поторапливаться. До Лонг До примерно пять километров пути, и пройти их надо будет быстро, пока не произошла смена караула.

– Но зачем охранять древний город, ведь власти разрешили доступ туристам?

– Мы охраняем не город, а то, что под ним. И если я могу пройти на любое место того объекта в качестве личного адъютанта своего дедушки, то тебя не должно быть даже в этой деревне.

– А кто твой дедушка? – полюбопытствовал я.

– Мой дедушка заместитель министра обороны армии Вьетнама, и отвечает за военную разведку и контрразведку. А я его личный адъютант.

– Ууу, как у вас тут всё серьёзно!

– Конечно, в этой части света кто может быть более преданным, чем родственник? – Цилинь улыбнулся. Внезапно он замолчал и подобрался. – Пришли, постой пока здесь, я сейчас.

Спустя мгновение рядом никого не было , и, что самое забавное, не шелохнулся ни один лист, не зашуршала ни одна травинка. Интересные нынче адъютанты у вьетнамских замминистров обороны. По прошествии пары минут, я даже не успел заволноваться, капитан Нгуен стоял передо мной. И ведь не скажешь, что форма на нём камуфляжная, можно даже сказать, парадная. Всякие яркие шевроны и прочие выделяющиеся на зелёном фоне кустов цветовые пятна. А вот поди ж ты, ни как исчез он, ни, тем более, как появился, я не увидел.

– Пошли, только ступай осторожней и след в след за мной. Так будет безопаснее для тебя.

– А почему такая таинственность? Мы же на гражданском объекте.

– Сразу видно, в армии не служил…

– Да нет, не довелось как-то. Так всё-таки, почему секретность?

– Да потому что охраняется военными, а они имеют право стрелять без предупреждения. Да даже если предупредят окриком, ты всё равно ничего не поймёшь, говорить-то будут по-вьетнамски.

– А ты? Ты же ведь со мной?

– Нееет, меня здесь нет, я в Ханое, встречаю китайскую делегацию.

– А если часовой меня увидит?

– Этот не увидит, он спит.

Мы прошли мимо лежащего в позе эмбриона солдата

– Как спит?! На посту?! И ты спокойно об этом говоришь?

– Да, потому что это я его усыпил, и он проснётся через пару минут. Как раз хватит времени, чтобы дойти до входа в подземный лабиринт. Но вот если ты будешь так орать, то соседний часовой тебя точно услышит. А уж он-то стрелять будет без предупреждения, согласно инструкции.

– А ты? Ты же меня прикроешь?

– А меня здесь нет…

Мы быстрым шагом пересекли открытую площадку перед внезапно выросшей скалой с открытым зевом пещеры и нырнули в проём. Цилинь подгонял меня, одновременно направляя. Свернули в один поворот, пробежали немного, ещё поворот. Спуск. Странно, бежим уже минут пять, а всё не темнеет. Капитан придержал меня за рукав.

– Теперь можно не торопиться.

Медленно мы прошли ещё немного по спуску и за следующим поворотом обнаружили круглый грот с выложенным каменными блоками куполом. В центре грота была круглая дыра. Наверное, это и есть тот колодец со звёздами, о котором мне рассказывал старый Нгуен Ван Фыонг. Вот бы взглянуть, что там. Внезапно у меня появилось непреодолимое желание подойти к колодцу. Я оглянулся на капитана. Он вёл себя довольно странно, зачем-то начал собирать палочки, щепочки и прочий деревянный мусор (интересно, откуда он здесь, на таком расстоянии от выхода) и разводить костёр.

– Ты что собрался делать? - спросил я.

– Чай буду кипятить, сейчас нам осталось подождать минут пятнадцать, пока охрана не прибежит.

– Не понял, ты же говорил, что они стрелять начнут, - я заволновался.

– Не начнут, они должны стрелять только на подступах к пещере, те, которые на посту. А сюда прибежит дежурная смена караула. У них, согласно табелю постам, другая инструкция. Эти обязаны захватить, во что бы то ни стало живыми всех, кого обнаружат в гроте.

– А откуда они про нас узнают?

– Тут везде датчики движения понатыканы, мы как раз несколько прошли по дороге.

– И что прикажешь теперь мне с ними делать? Тебя же здесь нет, ты в Ханое.

– Не волнуйся, я внезапно приехал с проверкой, и у меня в кармане бааальшие полномочия, которыми наделил меня мой начальник. Да не переживай ты так, всё будет в порядке. Лучше присядь, чаю попьём.

– А откуда в этом гроте чайник, вода и прочее?

– Я принёс в прошлые свои приезды, я ведь не впервые службу караульную проверяю.

Какое-то несоответствие во всей полученной сегодня информации зашевелилось у меня в голове, но какое… Ааа… вспомнил!!!

– А почему твой дедушка сказал мне, что не может вспомнить место, где они прятались от американцев, когда ты сюда как на работу ходишь?

– Вы где с ним разговаривали?

– В гостинице.

– В обыкновенной или на территории змеепитомника?

– В обыкновенной.

– Вот в том-то и дело…

– Да что в нём необычного, в этом гроте?!

– А колодец со звёздами глубоко под землёй. Не хочешь взглянуть?

И правда, интересно было бы увидеть звёзды в подземном колодце.

– Ты только в полный рост к нему не подходи, лучше ползком. А то голова закружится, упадёшь. Неизвестно, сколько лететь придётся.

– Ну вот ещё, я в такие пещеры спускался и с такой высоты прыгал, что колодцем меня не испугаешь.

– Искиндар, а почему у тебя такое странное имя? Ты же вроде русский?

– Не Искиндар, а Искандер, - машинально поправил я, подойдя ко краю колодца. – Был такой правитель в древнем мире, Александр Македонский, – я взглянул себе под ноги, там была странная шевелящаяся тьма, в которой горели незнакомые созвездия. И эта тьма подрагивала водяной рябью.

– Ааа… про Македонского знаю, нам про него в академии рассказывали на занятиях по истории тактики.

– Так вот, в арабском мире Македонский очень почитаем, и там у него другое имя – Искандер Зулькарнай. Что означает Искандер Двурогий.

– Искиндар, - голос Цилиня предательски дрогнул.

– Искандер!!! – я оглянулся. Цилинь стоял в паре шагов от меня, его лицо исказила гримаса страха. Как же бесшумно он передвигается, ведь только что был возле костра перед входом в грот. И тут капитан Нгуен прыгнул ко мне, и в ту же секунду кто-то или что-то изо всех сил рвануло меня в колодец. Наступила тьма…

Часть первая.

Глава 1

Раб подземелья.

– Эй, парень, ты жив? – сильные руки подняли меня в воздух и понесли.

Это кто это тут такой силач? Во мне без малого килограммов восемьдесят, а меня подняли, словно пушинку. Главное, судя по ощущениям, этот силач был раза в полтора ниже меня ростом.

– Эй, гном, я тебе говорю, брось эту эльфийскую падаль. Его же даже жрать невозможно, кожа да кости! – произнёс противный гнусавый голос.

Тааак, всё чудесатее и чудесатее… Эк меня приложило, гномы какие-то, эльфы разные. Где я? В реальности или в бреду? И где капитан Нгуен? Вообще, что произошло?!

– Ты, Вонючка! – голос моего носильщика гудел как медный колокол. – Этот человек жив.

– Это не человек, это проклятый эльф, я чую их запах за лигу! А ты, раб, сейчас получишь от меня пикой в бок!!!

– И Саруман отдаст тебя на корм варгам. Ибо мою жизнь раба-мастерового этот колдун ценит выше, чем жизни десятка таких свободных вонючих гоблинов, как ты! И не размахивай у меня перед носом своей гнутой железкой, иначе я затолкаю её тебе в… В общем, ты, Вонючка, знаешь, куда я засовываю подобные штуки вашему отродью!

Оппааа… Знакомое имя – Саруман. Качественный у меня бред, однако, если персонажи Толкиена ожили! Или это сон? Точно, я сплю! Оттого и темно так кругом, потому что сон. Нужно только протереть глаза и наваждение спадёт. Тогда почему голова болит? И плечо? Во сне ведь не болит ничего. Вот чёрт, это Цилинь меня толкнул в тот проклятый колодец! Хотя нет, он ещё до меня не допрыгнул, когда меня что-то дёрнуло и потянуло. Ладно, как говорил мой дед: «Если не понимаешь чего-либо, молчи и собирай информацию». Так и поступим, пока не придёт ясность.

Убаюкивающее покачивание закончилось. Значит, мы пришли. Сильные руки осторожно положили меня на что-то мягкое, относительно мягкое. Потом мокрая тряпка прошлась по моему лицу и по глазам. Стало видно слабый свет. Ещё одно движение мокрой тряпки – света прибавилось. Вот оно что! Мои глаза были залиты кровью, поэтому я ничего не видел.

– Эй, парень, очнись. Я уже понял, что ты очухался, когда попытался рукой провести по глазам. Здорово же тебя приложило, когда та глыба ударила тебя по башке. Не всякому гному удастся вынести такой удар и остаться в живых. Если бы я не знал, что ты на четверть эльфийский полукровка, я бы принял тебя за собрата.

Тааак, меня раскрыли. Что делать? Прикидываться немым бесполезно, этот гном, судя по всему, меня знает и разговаривает со мной так, как будто мы знакомы длительное время.

– Что, пытаешься сообразить, где ты и кто ты? Не переживай, это каменное беспамятство. Срединаших горнопроходчиков такое нередко случается. Когда тяжёлый камень прилетает в голову, то передаёт ей на время свои свойства – немоту и беспамятство. Потом, постепенно, это проходит, речь и память возвращаются. Но не всегда, некоторые не вспоминают никогда. Так и ходят молчаливыми статуями до смерти, хотя мастерство не утрачивают. Их тела помнят свою работу.

Это что, гном описывает мне симптомы амнезии? Нужно будет воспользоваться ситуацией, пока не соберу достаточно данных. Чтобы попытаться выжить. Так, что я знаю об амнезии? Когда-то, помнится, мы делали рекламу лекарства для улучшения памяти. И мне пришлось перелопатить достаточно специальной литературы по этому вопросу, чтобы понимать суть проблемы. Значит, включаем дурака.

– Кто ты? – я повернулся в сторону гнома, чтобы разглядеть его. Это было низкорослое косматое существо мужского пола с абсолютно седыми волосами и огненно-рыжей бородой. Странное сочетание. Из под кустистых медного цвета бровей на меня смотрели два ярких изумруда глаз. Смотрели по-доброму и, как-то даже, с состраданием.

– Я Гвалин, сын Дори, гном из копей Мории. Но друзья называют меня Медь На Снегу, это из-за цвета волос и бороды

– А кто тогда я?

– А ты, если не встанешь сейчас же, будешь ужином для охранников вашего рабского отродья! – произнёс уже знакомый гнусавый голос Вонючки. – А твою голову с вкусными мозгами мы разыграем в кости!

Я повернулся в сторону Вонючки, попутно окидывая взглядом небольшую пещерку. Вернее, нишу в скале, в которой находились мы с Гвалином. Перед входом, с фонарём в одной руке и пикой в другой, стояло другое существо. Чуть выше гнома, кривоногое, с серо-зелёной кожей. Из одежды на нём была только набедренная повязка и грубые кожаные башмаки на ногах. А запааах… Однажды, во время одного из своих экстремальных путешествий по Сонорской пустыне в Мексике, наша группа наткнулась на скунса, который нас тут же «обстрелял». Так вот тот скунс умер бы от зависти, встретившись с Вонючкой. Заметив, как я сморщил брезгливо нос, Гвалин пророкотал:

– Изыди, Вонючка! Не оскорбляй своим присутствием наше изысканное общество.

– Я пойду жаловаться Господину Старшему Надзирателю Угулуку, и он наконец-то прикажет выпороть тебя плетью! – голос гоблина сорвался на визг: – За то, что ты оставил работу в середине смены!!!

– Иди-иди! – насмешливо забасил гном: – И не забудь сказать там, что ты виновен в срыве работ. Если бы ты дал мне этот злосчастный фонарь, чтобы внимательно осмотреть породу, то обвала бы не было. Работы бы продолжались. А вечером ты, недоносок, получил бы от меня свою ежедневную мзду – самоцветный камень! И оставь фонарь, иначе в темноте я разобью себе лицо о какой-нибудь каменный выступ. А тебя опять выпорют за порчу имущества Великого волшебника Сарумана. – крикнул он в спину убегающего гоблина.

– Так кто я всё-таки? – опять спросил я свою «сиделку».

Глава 2

«Шок и трепет»

– А ты, друг мой, на четверть эльф, по имени Искиндар.

Тааак, и этот туда же…

– Не Искиндар, а Искандер! – чуть было машинально не брякнул я, но во время прикусил язык. Ведь у меня предполагается амнезия…

И вот что поведал мне гном.

Когда Саруман предал жителей Средиземья и перекинулся на службу к Саурону, он приказал всей подземной нечисти, переданной ему под власть Тёмным владыкой, захватить Морию и, по возможности, всех мастеров с их семьями. Чтобы построить огромные мастерские, где пленные рабы из гномов и людей изготавливали бы оружие для армии сарумановых урук-хаев. Ведь Мория славилась своим мифрилом на всё Средиземье. Конечно, оставшегося в вырубках и шахтах мифрила не хватило бы, чтобы полностью обеспечить войска неуязвимой бронёй и смертоносными клинками. Но на изрядное укрепление его должно было хватить с лихвой.

С помощью угроз и шантажа колдун заставил некоторых гномьих мастеров работать над своими планами по улучшению брони и оружия. Ведь недаром были захвачены семьи. Те, кто отказался, были уничтожены. Но перед этим орки и гоблины убили и сожрали на глазах отказавшихся их жён и детей. Чтобы сохранить остатки племени, гномы приняли решение работать на Сарумана. Но при этом поставили жёсткие условия по освобождению своих ещё живых родственников по окончанию работ. Правда, иногда мастер-раб погибал на работе, и его родню ожидала незавидная участь стать ужином для охранников. Но это условие тоже было оговорено, родню погибшего отпускали. Такое послабление играло на руку Саруману, ибо, со временем, бунты прекратились. Иии, кстати, прекратились бессмысленные побои надзирателей. Потому что каждая гибель мастера тщательно расследовалась. И тогда уже нерадивый надзиратель становился ужином для своих собратьев.

Но гномы бы не были гномами, если бы не организовали «партизанское подполье». И тут появляюсь я весь в белом. Оказывается, у эльфов был легендарный воин-полукровка, по имени Искиндар. Который под своей рукой однажды, несколько тысяч лет назад, объединил гномов, людей и эльфов в единую сплочённую армию. Чтобы изгнать из Средиземья Балрога Огнедышащего. Страшного огненного демона Подземелья.

И вот, когда все выжившие гномы отчаялись, в морийские мастерские попал ещё один раб. Вместе со своей матерью-человеком. И этот раб был на четверть эльфом, а звали его Искиндар. Как вы уже догадались, это был я. Вернее, тело, в которое меня забросило, было телом этого Искиндара. И был он великолепным лучником. Гвалин, последний из рода морийских правителей, воспрял духом от таких знамений. И надо мной (вернее Искиндаром) сразу же взял шефство, тут же заявив «работодателям», что берёт меня в свою команду. Дескать, наиболее чистый мифрил остался только в тех шахтах и вырубках, куда не могли попасть коренастые гномы. И работы были там прекращены из-за боязни больших обвалов. А я длинный и тонкий, «как червяк» (это сравнение особенно понравилось Старшему Надзирателю), мог проползти в самые узкие щели. А ещё меня (Искиндара), под угрозой смерти моей матери, заставили тренировать лучников в сарумановом войске.

А этот Саруман не так глуп и не полагается только на своё волшебство. Если умудрился так организовать всё дело, что естественные враги орков, гоблинов и троллей работают на них и под их началом.

– Ты что же, совсем не помнишь ничего? – спросил Гвалин, – Даже наши договорённости?

Что я мог ему сказать? Что я не тот, за кого он меня принимает? Он с такой болью и надеждой смотрел мне в глаза. Я не осмелился…

– Гвалин, я действительно не помню НИЧЕГО, но если ты наберёшься терпения и поможешь мне вспомнить, то я обещаю тебе – мы выберемся отсюда.

– Все вместе, здесь никого не должно остаться из гномов и людей. А нас не менее тысячи, если считать только недавно родившихся.

– Да!!!

Господь Всемогущий!!! Как мне решить проблему, если я даже не знаю, в чём она заключается? Я знаю одно, если где-то проколюсь, то участь моя будет незавидной. А ведь есть ещё и мать этого Искиндара, которая знает его, как облупленного. И встреча с которой мне может грозить огрооомными неприятностями. Ну ладно, как говаривал Наполеон: «Сперва ввяжемся в драку, а там посмотрим».

– Гвалин, извини меня, но что-то сильно болит голова, и мысли путаются. Ты позволишь мне отдохнуть?

– Ооо, прости меня, собрат по несчастью, за непозволительное себялюбие!!! Я совсем забыл, что при каменном беспамятстве требуется полный покой и отдых несколько дней! По крайней мере, до следующей рабочей смены я тебе его гарантирую. Но ты тоже должен меня понять, ты чуть не погиб. А вместе с тобой могла погибнуть наша надежда на свободу.

Мдяяя, знать бы ещё, в чём заключается эта надежда.

Я отвернулся к стене и через некоторое время засопел, как спящий. На самом деле я лихорадочно соображал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Гном немного постоял возле меня, тяжело вздохнул и, забрав фонарь, вышел из грота.

Тааак, проанализируем ситуацию. Из своего XXI века я попал в Средиземье Толкиена. Когда-то, общаясь с толкинистами, я прочитал его произведения. И теперь, пользуясь полученными знаниями, просто должен во всём разобраться. Хотя бы для того, чтоб выжить. Исходя из сегодняшних реалий, время действия подходит к «Властелину колец». А конкретнее, к «Двум твердыням». Но про Искиндара у Толкиена ничего нет. И про мастерские с гномами-рабами ни слова. Значит, или Толкиен всё выдумал и у меня конкретный глюк, или Средиземье РЕАЛЬНО существует, и Толкиен опирается на историю кого-то, кто здесь побывал. КАК Я!!!

За этими мыслями меня сморил настоящий сон. Но спал я не долго, ибо события понеслись вскачь.

Глава 3

Опять сирота.

– Искиндар, вставай, у тебя случилось несчастье! Твою мать убил Вонючка!!!

Какую мать? Моя мать пропала вместе с отцом в египетской пустыне. И никакого Вонючку я не знаю… Стоп!!! Я всё мгновенно вспомнил, когда сильные руки гнома начали трясти меня за плечо.

Открыв глаза, я быстро сел. Значит, это не глюк. В нашу пещерку заглядывал высоченный, намного выше меня, урук-хай.

– Господин Угулук, Старший Надзиратель мастерских Великого волшебника Сарумана, лично пришёл, чтобы сообщить тебе эту новость, – лицо гнома встревожено смотрело на меня.

От меня явно чего-то ожидали, но чего? Вот чёооорт! У меня же только что МАТЬ УБИЛИ!!!

И точно, Угулук встревожено смотрел на меня, судорожно сжимая в одной руке факел, а в другой кривой ятаган.

И что полагается делать в этой ситуации? Рыдать, стучась головой об стену? Бросаться на всех с кулаками? Вот я влииип.

Сделав скорбную мину, я встал и произнёс:

– Мне дадут её увидеть перед погребением?

– А ты не будешь пытаться никого убить?

– Нет.

– Вообще-то, мы не хороним умерших рабов. Мы их съедаем… Но видя то, как ты перенёс утрату, я поражён силой твоего духа. И дозволю тебе похоронить свою мать, – и Угулук вышел.

Гвалин так долго и пристально смотрел на меня снизу вверх, что я забеспокоился. Потом он подошёл ко мне, уткнулся лбом мне в грудь и крепко обняв, произнёс:

– Теперь я полностью уверен, что ты настоящий Искиндар. Ибо не многие знают, что ТОТ Искиндар, который помог народам Средиземья изгнать Балрога Огнедышащего, тоже потерял свою мать от рук демона. Но он не бросился сразу мстить за родственника, как это полагается у эльфов. А собрал великую армию, чтобы освободить народы Средиземья от огненной напасти.

– А скажи мне, друг, с чего вдруг Угулук так добр к рабам? – спросил я Гвалина.

– Он вовсе не добр, урук-хаи по определению не могут быть добрыми к врагам. Он рационален и очень предан своему хозяину, Саруману. Такими тот их создал. И ещё, для создания урук-хаев Саруман использовал кровь пленённых эльфов. Поэтому урук-хаи и не боятся солнца, кровь сказывается. Правда, с точки зрения Сарумана, эта же кровь наделила их недостатком. Урук-хаи слишком справедливы к поверженным врагам и не убивают тех понапрасну. Чем мы и пользуемся в своей подготовке к восстанию. Мы постоянно в присутствии подчинённых Угулука тонко провоцируем тупых гоблинов. Те набрасываются на нас с побоями. И урук-хаи регулярно порют их плетьми. Что нам удары слабых кулачков этих серо-зелёных отродий. Так, комариный укус. Зато какое удовольствие слышать визги наказываемых гоблинов. И потом, чтобы не попасть под плети, охранники надзиратели близко к нам не подходят. А нам только того и нужно. Меньше видят, где мы храним наше оружие, – гном басом хохотнул.

– Так у вас тут и оружие есть?

– А как же, где ты видел гнома без боевого молота или топора?

– А как же вы его прячете?

– А мы его и не прячем. Молоты кузнецам положены для работы, а кирки и кувалды горнопроходчикам. А то, что они очень сильно смахивают на боевое оружие, так что поделать. Мы блеск мифрила и стали замазываем глиной, и в руках у нас обычные инструменты.

Ага, товары двойного назначения, как это знакомо…

– Да у нас даже мифриловые мечи есть. Мы их в некоторых штольнях под стойки замаскировали. Обмазали глиной потолще, чтобы форму придать и установили, как столбы каменные. А чего, прочность у них позволяет, всегда на виду, да и орки в те штольни не лезут, где столбы стоят, обвалов боятся.

Послышался топот ног, к нам приближался серо-зелёный гоблин. В отличие от Вонючки, на нём была курточка и штаны. На ногах довольно удобные сапожки. В руке небольшой, но явно магический фонарь. Довольно яркий. Запаха гоблин никакого не издавал, да и на рожу был не так страшен, как Вонючка. Нижняя челюсть только вперёд выпирала, да клыки торчали.

– Довольно белые, Блендаметом наверное чистит, – усмехнулся я про себя.

– Чего тебе, Гуня? – весьма неласково спросил Гвалин.

– Господин Старший Надзиратель Угулук приказывает рабу Искиндару следовать за мной, – довольно тонким голоском пропищал гоблин

– А где Вонючка? Обычно он нас конвоирует…

– Съели Вонючку. Его же команда надзирателей, в которой он состоял.

– А чего так? Чем он не понравился Угулуку?

– Да какую-то старуху-рабыню убил, – пискнул гоблин Гуня.

Потом, посмотрев на враз потемневшего от гнева гнома и мельком глянув на меня, чего-то там в голове сопоставив, гоблин Гуня мгновенно из серо-зелёного стал просто серым. Как будто его Ванишем постирали. Видно перепугался не на шутку.

– Искиндар ещё слаб после удара по голове, я буду его сопровождать, – произнёс мой низкорослый друг.

– Господин Старший Надзиратель Угулук так и сказал, что ты вознамеришься сопровождать его. И не запретил это делать, – уже смелее пропищал Гуня, видя, что убивать его прямо сейчас не будут.

Перед выходом в правую руку мне Гвалин сунул довольно увесистую узловатую палку, молча, одними глазами показав, чтобы я сунул её подмышку в качестве такого псевдокостыля. И где он тут под землёй взял дерево. Под левую руку мой товарищ нырнул сам.

Мы вышли из своего грота. Гуня шёл впереди, освещая дорогу. Довольно далеко, чтобы можно было нас подслушать. Мы с гномом сзади.

Я открыл рот, желая задать вопрос, но мгновенно взметнувшаяся рука моего низкорослого друга мягко прикрыла его ладонью, призывая к молчанию. Взглянув в лицо виновато улыбнувшегося гнома, я молча кивнул.

По дороге я вертел головой и во все глаза рассматривал окружавший нас пейзаж (вот бабушка бы мне стукнула по многострадальной голове, за то, что я назвал пейзажем подземные катакомбы). Размеры увиденного впечатляли. Повсюду, куда хватало света магического фонаря Гуни, высились просто циклопические скульптуры потрясающей красоты и чёткости исполнения. Даже завитки на кольцах бород и волосы, заплетённые в косицы, прорисованы со скрупулезной тщательностью. А уж суровые лица высеченных из камня гномов так и дышали уверенной силой. Они как бы говорили, что гномий народ не сломлен. Что он ещё вернётся сюда, чтобы отвоевать назад захваченную у него Родину.

На постаменте одной из скульптур были слабо обозначенные царапины. Показав на них глазами, Гвалин произнёс: – Видишь вон те царапины, это оставлено жалкими железками орков. Они потратили кучу времени и сил, а так же затупили огромное количество инструмента, только чтобы оставить их там. Эти царапины.

– Я всё слышу! – пропищал впередиидущий Гуня.

– А тебе-то какая печаль, ты же из гоблинов, а не тупой орк. Гоблины всегда были умнее орков, да и посимпатичнее, на мой гномий взгляд.

– Это дааа…, – Гуня тонко захихикал. – Только вот Вонючка был очень похож на орка разумом. Такой же тупой, как и они. И воняло от него страшно. Честно говоря, Вонючка не был настоящим гоблином, он был полукровкой. Его мать изнасиловал какой-то пережравший пьяных грибов орочий шаман во время одного из праздников.

Гуня с опаской приблизился, всё же сохраняя приличное расстояние.

– Муж его матери сперва хотел сожрать ублюдка, но потом передумал, надеясь, что со временем тот тоже проявит свою шаманскую силу. Надежды его не оправдались. Вонючка вобрал в себя все самые худшие свойства расы орков. Мы вместе учились с ним в школе, там его хватило только на то, чтобы царапать кривыми рунами своё прозвище «Вонючка». В конце концов его сделали охранником в рабских катакомбах.

– У вас есть школы? – удивлённо протянул я.

– Да!!! А ты думаешь, что учиться могут только эльфы, гномы и люди? – Гуня гордо вскинул голову. – Да я, если хочешь знать, владею несколькими языками, в том числе и эльфийским. Вот ты сколько языков знаешь?

– Не приставай к человеку, Гуня! Ему сегодня хорошо прилетело по голове здоровенным камнем. Хорошо ещё, что он на всеобщем языке разговаривает. А так бы вообще молчал долго.

Кстати, я совсем упустил из виду, что прекрасно понимаю, о чём со мной говорят и гном и гоблин. Надо будет обдумать этот вопрос. Интересно, а какие у меня есть ещё фишки, доставшиеся мне от тела-донора.

Наконец, мы вышли в довольно просторную пещеру, которая никак не могла быть работой гномов. Здесь был затхлый воздух, перемешавший в себе запах немытых тел, экскрементов и дыма чадящих факелов. В глубине пещеры еле виднелись многочисленные клетки с содержащимися в них гномами и людьми. Причём, здоровых мужчин там я не заметил. Это были старики, женщины и дети всех возрастов. Кроме, естественно, мальчишек-отроков. Тех, судя по всему, тоже использовали на работах. Возле клеток кучковалась толпа довольно крупных орков, гоблинов и урук-хаев. Наверняка, охрана.

Посреди зала стояли носилки с покоящимся на нём телом в страшных лохмотьях. Впрочем, лохмотья были относительно чистыми и относительно целыми. Наготы не было видно нигде. Рядом с носилками стоял Угулук, опираясь на свой ятаган.

– Подойди ко мне, раб, – произнёс Старший Надзиратель зычным голосом.

Гвалин дёрнулся было со мной, но его одёрнул ещё более зычный рёв.

– Один!!!

Я медленно подошёл, опираясь на свой импровизированный костыль.

– Почему у тебя в руках оружие, раб?! – гневно спросил Угулук, смотря при этом на гнома. – Разве ты не знаешь, что рабам, держащим в руках оружие, полагается мгновенная смерть?

По толпе охранников пронёсся одобрительный гул.

– Дозволь мне говорить за него, Господин Старший Надзиратель Угулук.

Гном вышел на шаг вперёд

– Зачем, разве он онемел?

– Нет, он говорит, Господин Старший Надзиратель Угулук. Но каменное беспамятство не даст ему ответить так, чтобы не оскорбить Ваш слух. И вам придётся его наказать. Тогда завтра мы не сможем выйти на работу в тот забой, где сегодня произошёл обвал. По вине Вонючки, кстати сказать.

– Не пытайся взвалить вину на мёртвого!!!

– Отнюдь нет, Господин Старший Надзиратель Угулук. Я ни в коей мере не пытаюсь обвинить достойного Вонючку напрасно. Просто, что касается обвала, то он произошёл из-за того, что Вонючка не дал мне фонарь для более тщательного осмотра породы. И я пропустил трещину в скале. Теперь касаемо оружия. Это я дал сию кривую палку Искиндару, чтобы он смог достаточно быстро исполнить ваше повеление явиться. Но я никак не предполагал, что такая гнилая веточка может чем-то угрожать доблестным воинам Великого волшебника Сарумана.

– У тебя довольно гибкий язык, гном. Не подозревал в тебе такого умения, – Угулук усмехнулся.

Гвалин учтиво склонил голову.

– Ну ладно, Искиндар не будет казнён. Но ты получишь в наказание десять ударов плетью. Выбирай себе палача из присутствующих здесь гоблинов.

– Из любого?

– Да!

– Тогда пускай это будет Гуня.

– Он не может, он не охранник…

– Но мне было сказано выбирать из любого присутствующего здесь гоблина. Гуня здесь присутствует и он гоблин. Я выбрал его. Или слово Господина Старшего Надзирателя Угулука больше ничего не стоит?

– Не зарывайся, гном!!!

– Нисколько, Господин Старший Надзиратель Угулук. Я просто напомнил всем окружающим, что даже среди рабов Ваша справедливость вошла в поговорку «Справедлив, как Угулук».

Урук-хай несколько мгновений удивлённо пялился на Гвалина, а потом громко захохотал.

– Да ты не только дипломат, раб. Ты ещё отъявленный хитрец. Выбрать себе в палачи самого слабого гоблина, основным оружием которого является писчее перо. Да будет так. Гуня, исполни приговор!

От толпы охранников, опустив голову, вышел Гуня с плетью в руках. Он приближался так, как будто это ему сейчас выдадут десять плетей.

Мой низкорослый товарищ по несчастью повернулся и снял рубаху.

– Незачем портить последнюю одежду, – буркнул он себе под нос, чем вызвал одобрительное хмыканье Угулука.

На спине гнома крепкими узлами бугрились мышцы, пересекаемые кое-где шрамами от плетей.

– Гуня, если удары будут слабыми, и ты не рассечёшь кожу, то такая же участь постигнет и тебя! – громом прозвучал голос Старшего Надзирателя.

Свистнула плеть. Удар, потом ещё… На спине друга вспыхнули красные полосы, но кровь так и не проступила. Угулук нахмурился, в толпе охранников возник недовольный ропот. Семь… восемь… девять… И наконец, с последним ударом, со спины наказуемого потекла кровь. Гуня облегчённо вздохнул. Как мне показалось, облегчённо вздохнул и Гвалин.

– Твоё счастье, кровь пролилась. Если бы этого не произошло, клянусь Кольцом, я заставил бы этого раба выпороть тебя. Ну, закон исполнен! Теперь о деле. Я позвал тебя, раб Искиндар, чтобы оказать последнюю услугу. Как известно, Вонючка убил твою мать без моего приказа. За это он уже понёс наказание. Хотя неизвестно, кто был наказан больше. Он, или смена из его команды, которым пришлось жрать такое вонючее мясо.

Угулук хмыкнул, стоящий рядом с ним Гуня захихикал.

– Так вот! От того, что ты, раб Искиндар, не бросился сразу мстить, как полагается по вашим законам, я дозволяю похоронить твою мать тем ритуалом, какой будет необременителен для казны Великого волшебника Сарумана. Сразу предупрежу, занять какой-нибудь грот под могилу я не позволю. Так что, выбор у тебя не велик.

– Дозвольте вмешаться, Господин Старший Надзиратель Угулук? – сказал гном.

– Говори…

– Неподалёку отсюда находятся сталеваренные печи. Я бы порекомендовал исполнить самый древний обряд похорон - сжечь тело в огне. Этим обрядом пользовались в своё время и гномы, и эльфы, и люди. Да и затрат для казны никаких. Печи-то круглосуточно горят. Задвинем туда носилки с телом и порядок.

– Как это никаких затрат, сами носилки тоже денег стоят. Ты можешь за них заплатить, раб?

– Конечно…

– И чем же?

– Горсть самоцветов подойдёт?

– Кааак!!! Ты нашёл целую горсть самоцветов и скрыл их от казны Великого волшебника Сарумана? Да ты просто вор!!! А знаешь, что ворам мы отрубаем руки?

– Я не украл ни одного камня, а честно передавал их Вонючке. Откуда мне ведомо, что он пытался ограбить Великого волшебника Сарумана? Только буквально вчера я узнал, что Вонючка утаивает их.

– Тогда почему ты, раб, не сказал об этом сегодня?!

– Чтобы Вы, Господин Старший Надзиратель Угулук, не подумали, что я пытаюсь очернить уже мёртвого на тот момент Вонючку. Ведь как говорят – «о мёртвых или хорошо, или ничего». Вот я и не сказал ничего.

– Ну и где, по твоему, мог прятать Вонючка свои сокровища?

– Ну откуда мне, рабу, знать, что творится в головах свободных гоблинов!

– Позвольте мне сказать, Господин Старший Надзиратель Угулук, – вмешался в разговор Гуня.

– Говори…

– Мы вместе с ним учились в своё время, и я знаю некоторые его повадки. Я могу попробовать поискать в его каморке в казарме охранников.

– Тогда почему ты ещё здесь?! Живо неси!!!

Гоблин, быстро топая ножками, убежал из пещеры. Ждать пришлось недолго. Через несколько минут топот раздался опять, и в пещеру влетел запыхавшийся Гуня, зажав в вытянутой руке кожаный мешочек с драгоценностями. В толпе охранников пронёсся вздох разочарования.

– Здесь всё?!

– Да, Господин Старший Надзиратель Угулук.

– Верю. И как же ты так быстро всё нашёл?

– Ооо… Это было несложно! – Гуня захихикал, – Камни были спрятаны в подушке. Вонючка так ещё в школе прятал ценные для себя вещи.

В толпе орков-охранников прозвучал горестный стон. Угулук нахмурился и посмотрел в ту сторону.

– А теперь, Гуня, я освобождаю тебя, на время, от обязанностей моего писаря и приставляю к этим двум рабам в качестве охранника и конвоира. А ещё, ты будешь лично мне приносить все самоцветы, которые они найдут. Возьми с собой свой фонарь и продуктов на неделю. Объявляю тебе казарменное положение. Жить будешь рядом с рабами, там есть ещё маленькие гроты, в которых можно поселиться.

– Но Господин Старший Надзиратель Угулук, я их боюсь!

– Не тех боишься! Хоть мать раба Искиндара мертва, но жена и сын раба Гвалина здесь у нас. Я не думаю, что он рискнёт их жизнями, чтобы напоить свою месть твоим убийством.

– Но Господин… – Я всё сказал!!! И хватит уже об этом. Пора заканчивать эти пляски шаманов с похоронами. Забирайте носилки и проваливайте к печам. Мне надоело, что всё это продолжается целое утро. Гуня, иди с ними. Заодно проследишь, чтобы сталевары не разговаривали с этим горнопроходчиком ни о чём лишнем. Всё, убирайтесь все, у меня уже голова кружится от вас!!!

Глава 4

Первый бой

Дорога к сталеварам и оружейникам заняла немного времени. По крайней мере, от шахт мы двигались гораааздо дольше. Гуня шёл далеко впереди, освещая дорогу фонарём, который держал в правой руке. В левой у него было копьё. Гвалин следовал за ним и нёс носилки на вытянутых руках так, как будто это была драгоценная ваза. Я ковылял сзади, тщательно притворяясь немощным. Минут через десять наша скорбная процессия вышла в просторную кузню со сталевареными печами. Возле одной из них столпилась кучка коренастых гномов с кузнечными молотами и щипцами. Возглавлял её очень широкоплечий, почти квадратный, гном с красным от огня лицом и опалёнными седыми волосами и бородой.

Кивнув мне, он произнёс: – Приветствую тебя, Искандар, мы вас ждали… К ритуалу всё готово. Можешь попрощаться с матерью.

Гвалин поставил носилки посреди кузни. Я подошёл и откинул платок, закрывавший лицо. Странно, лицо очень пожилой женщины, даже старушки. Черты правильные, видно, что в молодости она была писаной красавицей. Хотя время и не пощадило её. А себя я ощущаю лет на двадцать пять, не больше. Как такое может быть? Правда, я себя нынешнего ещё не видел, зеркала тут как-то не попадаются, но всё же, по ощущениям…

Скорчив приличествующую мину, я низко наклонился к лицу. Чёрт, что же следует делать в таких случаях? Ведь прокол за проколом, так и спалиться не долго. Вдруг я увидел на шее цепочку. Расстегнув, я потянул её к себе и вытянул кулон очень тонкой работы, изображавшей четырёхлистный клевер. Странно, что его не отняли, интересно, почему. Ладно, потом узнаю.

Увидев кулон, гномы радостно загомонили. Гвалин подошёл, взял носилки за ручки со стороны головы и легко поднял их на вытянутых руках. Вот это силища, я даже не знаю, как такое может быть! Чтобы вам было понятно, представьте, что вы взялись за ножку дубового стола и подняли его одной рукой, ровно держа на весу. Медленными шагами гном подошёл к печи, где столпились кузнецы. Те быстро расступились, одновременно раздвигая заслонки печи. Гвалин быстро вдвинул носилки в её зев. Лязгнули заслонки, отделив меня от родного человека, которого я совсем не знал. И тут моё сердце пронзила острая боль. По-видимому, тело всё равно что-то чувствует, раз я так прореагировал на смерть незнакомой для моего сознания женщины.

Двое мастеров тут же взялись за мехи по обе стороны печи и начали их раздувать. «Квадратный» гном затянул какую-то заунывную мелодию на незнакомом языке, остальные, включая и Гвалина, её подхватили. Гуня, стоявший поодаль возле гоблинов-охранников, что-то испуганно запищал. Но гномы не обратили на него внимания. Внезапно пение прекратилось, «квадратный» быстро отошёл в тёмный угол и выкатил металлический стол на колёсиках, заставленный изложницами для металла.

– Ничему не удивляйся и не говори ничего, – произнёс у меня за спиной голос Гвалина.

Из печи хлынула струя расплавленного металла и расплескалась по ловко подставленным изложницам. «Квадратный» быстренько укатил стол к стоящим поодаль формам, и остальные кузнецы шустро начали переливать ещё не остывший металл в них, ловко орудуя щипцами и клещами.

– Пойдём, нам здесь больше делать нечего. Наша задача выполнена. Все вопросы потом, наедине.

Гвалин положил тяжёлую руку мне на плечо и мягко направил к выходу.

– Гуня, иди, освещай дорогу! Пора уже подкрепиться и укладываться. Утром рано вставать, а день итак был не лёгким.

Мы свернули в коридор, который не вёл обратно к тюремной пещере. Уж чего-чего, а у диггеров я научился неплохо ориентироваться под землёй. Видимо, это была другая дорога к нашему месту обитания. Пройдя примерно с полчаса по туннелям и коридорам морийского подземелья, мы вышли в уже знакомый мне грот, в котором нас поджидал с десяток орков. Я узнал одного из них. Именно он громче всех выражал неодобрение тем, что драгоценные камни Вонючки достались Саруману, а не им.

– Чего вам здесь нужно, Гоштак? – обратился к нему Гуня.

– Мы пришли, чтобы сделать этим рабам предложение, от которого лучше не отказываться, – ответил орк, – ибо в нашей власти сделать жизнь стариков, женщин и детей, находящихся под нашей охраной, невыносимой. Мы не будем явно избивать их, никто не хочет получить наказание. Но, опять же, никто не помешает нам толкнуть немощного так, чтобы он неудачно упал. Или положить меньше еды кормящей гномихе.

При этих словах Гошак внимательно посмотрел на Гвалина.

– Говори, – глухо произнёс он, мрачно глядя на шантажиста.

– С завтрашнего дня, вернее, с сегодняшнего, вы будете давать нам один драгоценный камень.

– И где я вам его найду? Я и эти-то нашёл случайно…

– А это уже не наша забота. Хочешь, чтобы оставшиеся в твоём племени гномы прожили дольше, найдёшь. Иии кстати, Гуня, очень не советую тебе докладывать Угулуку, что мы немного хотим заработать. Иначе ты как-нибудь оступишься в переходе над пропастью, или отравишься своим пайком. Вам всё ясно, рабы?!

– Вполне… Ты позволишь, Гоштак, я уже сейчас заплачу тебе положенное?

– Вот видишь, стоило немного надавить, как потекли денежки, – глаза орка жадно заблестели: – я начинаю подозревать, что мы продешевили, потребовав всего один камень в день.

Гном вошёл в один из маленьких гротов, что-то там передвинул и тут же вышел, держа в руках довольно большой круглый кусок породы.

– Ты, проклятый раб! – голос Гуни звенел от негодования: – Господин Старший Надзиратель Угулук доверял тебе! И вот как ты отплатил за доверие!!!

– Поверь, Гуня, ни Угулуку, ни, тем более, Великому волшебнику Саруману, не понравится мой дар, – голос гнома звучал глухо и грозно: – он подойдёт только оркам. Таким, как Гоштак.

Гвалин положил свою ношу на камень: – Искиндар, подай мне, пожалуйста, свою палку, следует разбить породу, чтобы достать то, что нужно.

Я подал ему свой импровизированный костыль. Мой друг взял его, повертел в руках и, примерившись, ударил. Взвилось облако глиняной пыли, что-то щёлкнуло… Бог мой, в руках Гвалина оказалась «Утренняя звезда». Грозное оружие в умелых руках, особенно в замкнутом пространстве пещер и глубоких провалов. Где невозможно быстро отпрыгнуть, без риска подвернуть себе ногу или сверзиться в пропасть. Мгновенным движением гном переместился ближе к толпе орков, и началась потеха. Такого владения дробящим оружием я не видел ни в одном китайском боевике. Джекки Чан медленный ленивец в сравнении с приземистым жителем подземелья. Несколько неуловимых глазом движений и четверо орков живописно разлеглись с разбитыми головами. Ещё взмах и пятый отлетает с раздробленной рукой, сжимавшей ятаган. Но всё-таки, орков было много для одного бойца, даже такого умелого. Совместный рывок пятерых врагов с ятаганами и, чтобы не попасть под удар железа, Гвалин был вынужден освободить проход. В него тут же рванулись оставшиеся враги. Догоняющим ударом гном раздробил затылки двоих, но Гоштак и ещё двое успели выскользнуть. Дикие вопли и дробный топот ног быстро затихли в далёких переходах.

Мой товарищ по несчастью медленно опустил своё оружие и оглядел поле боя. Шесть трупов и один раненый орк со сломанной рукой.

– Гуня! ГУНЯ!!! – грозный рык гнома привёл в чувство гоблина, затравлено выглядывающего из нашей пещерки: – Помоги раненому подняться.

Гном взялся рукой за конец шеста, где присоединяется цепь с шаром и что-то там надавил. Опять раздался щелчок, и цепь отсоединилась от палки. Двумя движениями он разломал мой бывший костыль на несколько обломков и подошёл к раненому орку. Возле которого уже суетился напуганный Гуня. Орк сжался от страха.

– Не бойся, я не намерен тебя сейчас убивать, – Гвалин хмыкнул: – в данный момент ты мне нужен живым. Как свидетель произошедшего. Я собираюсь наложить тебе на руку стягивающую повязку, чтобы не пришлось в дальнейшем отрубать загнившую конечность. Походишь несколько недель с прификсированной рукой, и она будет как новая. Правда, придётся в последствии разрабатывать её, чтобы вернуть былую подвижность. Но это лучше, чем остаться совсем без руки.

– Собрат мой, – я подошёл к гному: – а откуда ты так хорошо знаешь медицину?

– Эээ, дружище. Каждый гном знает, что нужно делать в таких случаях. Ибо переломы и вывихи в шахтах постоянно сопровождают рудокопов. Земля не любит просто так делиться своими богатствами и всегда берёт свою плату. Да и не медицина это, мы не лечим. Организм сам справляется с полученными травмами. Главное, не сделать хуже, чем есть. Поэтому и обездвиживаем на время. Гуня, принеси кожаную безрукавку с того трупа. Вместе со шнуровкой.

– Ты хочешь ограбить покойника? – Гуня возмущённо запищал.

– Не говори ерунды, мне не полезет эта дерюга. Да и с трупа орка я не надену даже королевскую мантию. Я хочу сделать тугую повязку на руку раненого. Кстати, как тебя зовут? – гном обратился к орку.

– Шак-Карукат.

– Даже так? Странно, обычно двойные имена дают детям ханского рода.

– Да, мой род очень древний.

– А что потомок хана делает среди охранников сарумановых рабов?

– Нас было слишком много, потомков главного хана. Поэтому отец решил, что живой охранник предпочтительнее, чем мёртвый претендент на ханское кресло.

– Чтож, тем лучше для нас. Я не доверяю клятве орка, но клятве потомка ханского рода верят даже короли людей. И ты дашь мне такую клятву.

– Хорошо, я дам такую клятву.

– Тогда клянись именем Куюк-Тенгре, что расскажешь, всё как было.

– Клянусь.

– Ты хочешь обдурить меня, орк! – голос Гвалина зарокотал, как каменные жернова: – клянись, как положено!

– Клянусь именем Куюк-Тенгре и матери Земли, что расскажу о том, что здесь произошло честно и без утайки, – лицо орка выражало крайнее недовольство.

– Вот теперь совсем другое дело, можешь быть свободен, – гном закрепил раненую руку орка на его шее: – советую тебе полежать в той пещерке. Ибо несколько ночей заснуть тебе не удастся из-за боли. Иди.

Шак-Карукат ушёл в ближайшую пещеру, и его место на камне занял гоблин Гуня.

– Что ты хотел, наш доблестный охранник? – спросил его Гвалин.

– Там, в кузне, вы исполняли какой-то магический ритуал.

– У тебя слишком богатая фантазия для простого писаря при Старшем Надзирателе. Мы просто проводили древний обряд упокоения в огне.

– Но пели вы на языке, который я не знаю, а я знаю язык гномов.

– Ну и что. Древний ритуал – древняя песня. Ничего необычного.

– Как бы там ни было, я никому не расскажу об увиденном. Ты сегодня спас мою жизнь.

– Хорошо, да будет так, – рудокоп внимательно посмотрел на нашего охранника.

Раздался топот множества ног, и в грот ввалилась толпа урук-хаев во главе со Старшим Надзирателем Угулуком.

– Гвалин, дуриново отродье!!! – от рёва Угулука, казалось, обвалятся стены: – ты что творишь?!! Неужели ты думаешь, что я буду покрывать убийство десяти охранников?!

– Шести… И не охранников, а воров. Которые хотели ограбить Великого волшебника Сарумана.

Ледяным спокойствием гнома можно было морозить воду.

– У меня есть два заслуживающих доверия свидетеля, которые подтвердят, что все мои действия были направлены на сохранение казны Великого волшебника Сарумана. Это твоё доверенное лицо Гуня и охранник, по имени Шак-Карукат. Чья жизнь была в моих руках, но я не прервал её.

Сомнение отразилось на лице урук-хая: – Гуня, рассказывай.

Гоблин рассказал обо всём, что произошло после обряда похорон, не упомянув только о песне гномов возле печи. Так же писарь Угулука поведал своему господину о том, как Гвалин помог раненному орку с рукой.

– Хорошо, – голос Старшего Надзирателя звучал уже более спокойно: – а где ты взял своё оружие?

– Цепь с шаром я нашёл давно, это старинное изобретение наших мастеров. А палку взял у Искиндара, помнишь, днём он на неё опирался.

– Так всё-таки его палка была оружием?! – опять зарокотал Угулук.

– Нет, сама палка могла бы стать оружием только вместе с цепью. Это древнее изобретение, нужно особым манером ударить концом любого продолговатого предмета по шару, как специальный зажим впивался в него. Вот тогда это становилось оружием. Причём, не имеет значение, что у тебя в руках. Это может быть обломок дубины, железный штырь, топорище без топора, даже сломанный меч. Главное, чтобы длина была подходящей.

– И много такого оружия ты нашёл?

– Нет, это единственное.

– А изготовить такое можешь?

– Я не кузнец, я рудокоп. Да и секрет изготовления подобных вещей утерян.

– Ну хорошо, Гуню и раненного орка я забираю. Утром пришлю другого охранника. Фонарь можете оставить себе. Завтра добудете две нормы мифрила. Эй вы, там! Сбросьте тела воров в пропасть.

Глава 5

Объясняющая многое.

Наконец все ушли, оставив нас с Гвалином в покое. Перекусив, чем Бог послал, мы расположились на своих лежаках и на время замолчали, переваривая сегодняшние события. Немного погодя, гном произнёс:

– Ну, задавай свои вопросы. Вижу, что накопилось их у тебя изрядно.

– Что за магический ритуал, про который упоминал Гуня, вы проводили у печи.

– Это очень древний ритуал. Как тебе должно быть известно, гномы не пользуются магией. Кроме особых случаев. И таким случаем может стать мучительная гибель какого-либо светлого существа. Не важно, к какому бы народу он ни принадлежал. Тогда, если погибал воин, то обряд упокоения в огне проводился с митрилом, использующемся для изготовления оружия. Если погибал мирный человек, такой, как твоя мать, то изготавливали броню. Главное, не дать остыть металлу до обычной температуры. Ты видел, как быстро мастера разлили металл из изложниц по формам.

– Дааа, я это заметил. А что представляют из себя формы?

– Формы представляют собой полный доспех. И там их было несколько комплектов. Примерно, с десяток. Представляешь, десять воинов в полном доспехе, абсолютно неуязвимом для ЛЮБОГО оружия. Тот, кто наносит удар по доспеху, получает в ответ такой удар по рукам, что они отнимаются на долгое время. В принципе, эти десять воинов могут пройти сквозь любую армию, не получив ни царапины. И один доспех твой.

– За что же мне такое благоволение? Я даже не помню, кто я.

– Нууу, во-первых, ты Искиндар и этим всё сказано. Во-вторых, обряд провели с телом твоей матери. Ну и в-третьих, нас всего десятеро, опытных воинов, вместе с тобой. Остальные старики, женщины и дети. Не считая нескольких подростков. Конечно, гномьи подростки сильнее людских отроков. Но всё равно никто не будет рисковать жизнями тех, кто является будущим и надеждой племени гномов Мории. Именно нашему десятку придётся уничтожить всех врагов, которые попадутся на пути, когда мы освободимся из рабства.

– Да нас могут просто завалить телами, и мы задохнёмся без воздуха под грудой трупов!

– Не переживай! Помнишь, я говорил тебе про коридор с глиняными столбиками, с замаскированными мифриловыми мечами внутри них. Этот коридор ведёт в скрытый тоннель, ведущий отсюда в горы Хельмовой пади. Причём, вход в этот тоннель как раз начинается в коридоре со столбиками.

– Но ведь за нами погонятся.

– Ерунда, нам нужно будет продержаться только до того момента, когда все беглецы пересекут коридор.

– А потом?

– А потом коридор как пробкой перекроет скала весом в несколько миллионов стоунов. И я не знаю никого, кто бы смог сломать её за короткое время.

– К сожалению, что один построил, то другой всегда сломать может. Ну да ладно, я не буду пока волноваться по этому поводу. Меня другой вопрос интересует. Скажи мне, друг, почему цепочка с кулоном моей матери не была украдена орками? Ведь вещь, судя по всему, имеет большую ценность.

– Это ещё одна чудесная штука, которая могла произойти только с избранным. Кулон твоей матери изображает четырёхлистник клевера – символ удачи. Но с помощью этого кулона можно отыскать или спрятать клад. Да и от самого носителя это украшение может отвести беду. Разве ты не заметил, как нам сегодня волшебным образом дважды повезло. В первый раз в тюремной пещере, когда тебя не казнили за палку, а меня только погладили плетью. И во второй раз уже здесь, когда мы смогли отбиться от десятка орков. Причём, за убийство которых нам опять ничего не было.

– Но ведь в тюремной пещере на мне ещё не было кулона. Он был на теле матери.

– А поскольку, к сожалению, твоя мать была уже мертва, то вся удача полагалась наследнику. То есть, тебе.

– Что-то не сильно удача помогла ей, потому что Вонючка сделал своё чёрное дело.

– Всему рано или поздно приходит конец. Пришло время и для твоей матери. И ещё неизвестно, как бы всё повернулось, не будь у неё этой волшебной вещи. Вполне вероятно, твою мать убили бы раньше и сожрали. А так она погибла быстро. Потому что, пока я её нёс, я не увидел крови. Возможно, Вонючка убил её ударом по голове. Такая смерть наиболее безболезненна в наших условиях, чем быть выпотрошенным живьём. Да и её тело послужило нам всем, став частью доспехов, которые будут защищать и тебя.

– Кстати, про «послужило нам всем». Тебе не кажется, что этот ритуал попахивает некромантией? Раз оно сгорело в печи и укрепило собой доспехи.

– Что ты, совсем нет. Ты думаешь, тело любого может укрепить оружие и доспехи. Это может только действительно достойный. Иначе бы подобного оружия и доспехов было завались. А я знаю только один такой комплект. И этот комплект был у легендарного Искиндара и его сподвижников. Кстати, тех как раз было десять. Иии… Твоя мать не сгорела. Как ты думаешь, почему мастера очень быстро закрыли дверку?

– И почему же?

– В хрониках Морийских копей сказано, что когда мастер, который варил мифрил для доспехов Искиндара, решил посмотреть, что же происходит с телом, то он ослеп. Но перед этим успел заметить, что тело не горело. Оно ТАЯЛО искрами, смешиваясь с мифрилом. Как тает кусок золота, прежде чем стать частью драгоценного стекла под названием «Золотой рубин». Из которого изготавливают наиболее красивую и прочную посуду.

– Ну хорошо, это я понял. А вот скажи мне, мой коренастый друг, почему Гоштак так странно на тебя смотрел, когда говорил про голодного грудного гнома? Что он имел в виду?

– Эээххх, Искиндар, это самая тяжёлая ноша моей жизни, – Гвалин тяжко вздохнул, – Когда мы похоронили Балина, Повелителя Мории, одного из Тринадцати героев, который совместно с легендарным Торином-Дубощитом освободил знаменитое королевство Эребор от власти Смауга, то единственным претендентом на престол был я. Самый близкий родственник Балина. Я никогда не помышлял о троне Мории. Среди моих желаний было только два. Искать мифрил и ждать рождения сына. Но волею судеб случилось так, что трон Мории разрушен орками по приказу Сарумана, а мой сын родился в неволе. Теперь он наследник престола. А я поклялся на смертном одре моего родича Балина, сына Функина, что трон Мории не будет пустым. И что мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить племя морийских гномов. Именно поэтому я и несколько братьев согласились работать над доспехами и оружием для войска проклятого колдуна. И теперь представь мою радость, когда в моей беспросветной жизни появился ты, Искиндар. Поэтому я взялся опекать тебя, чтобы ты смог объединить нас всех и вывести к свободе.

– А оружие из мифрила, о котором ты говорил, оно тоже сделано по волшебной технологии?

– Да. Тоже.

– И кто послужил «укрепляющим материалом», чьё тело?

– Помнишь гнома, возглавлявшего команду кузнецов и сталеваров? Седой такой. Его имя Торин, сын Рори. Его так назвали в честь Торина-Дубощита.

– Конечно! Такую знаменательную фигуру не сразу забудешь.

– Так вот, то был его сын. Мальчик только недавно взял в руки оружие и при нападении на Морию Сарумановых орд положил много орков. Именно в том бою злобный колдун использовал впервые своё проклятое изобретение – урук-хаев. Мой племянник убил нескольких…

– Племянник?

– Да. Торин приходится старшим братом моей жене и мне шурином. Извини, Искиндар, мне тяжело сейчас опять вспоминать об этом. Давай спать… Не забыл, завтра нужно найти две нормы?

– Хорошо, давай. Мы ещё найдём время побеседовать.

Глава 6

Первый Странный сон

После окончания разговора я быстро уснул. Видимо, приключения прошедшего дня сказались на мне. Да и тело-донор наверняка изрядно устало от всей сегодняшней беготни. Хотя ломоты в мышцах, как это было бы с моим родным телом, я не испытывал. Наверное, реальный Искиндар был тренированным человеком. Или эльфом? Ааа… ладно, потом разберёмся. С этой мыслью я провалился в темноту. И тут же вынырнул в зелёном лесу, на берегу журчащего ручья. В руках у меня был лук с наложенной на тетиву стрелой. Сознание говорило мне, что это сон. Но ощущения были так реальны, вплоть до запахов, что я удивился. И странное дело, я знал, что нахожусь в лесу под названием Лориэн. На самой его окраине. Вдалеке передо мной раскинулись Мглистые горы, розовевшие в лучах заката. В самом центре горного массива сияли белизной три вершины. Келебдил, Фануидол и самая высокая среди них – Карадрас. По преданиям, прямо под ними находится древнее королевство гномов Кхазад-Дул. Или, как его сейчас называют, Мория.

Странно, что я всё это знаю. А ведь никогда не интересовался сильно толкинисткими заморочками, даже книги Толкиена не смог прочитать до конца. Нудные длинноты навевали на меня дрёму. Вот недавно вышедший фильм «Властелин колец» меня порадовал. Смотрел его несколько раз. Яркие краски, шикарные виды, динамичные действия. Прелесть. Но то, что я вижу сейчас, нисколько не походит на сцены из того фильма. Здесь ВСЁ настоящее!

Под ногами стелется аталас, как его называют люди – королевский лист. Отличное средство от разных отравлений, справляется даже с трупным ядом. Я часто его использую для очистки воды, когда нечего пить, кроме как из лужи (хммм, я уже думаю, как Искиндар). Среди вековых сосен, дубов и буковых рощ иногда попадали малинорны. Любимые деревья эльфов. Их серебристые листья к осени становились похожими на золото. Не просто желтели, а действительно золотились. И до самой весны среди унылых серых стволов нет-нет, да попадается золотая свеча малинорна.

Я наклонился над ручьём, чтобы напиться. И тут же на меня уставилось молодое лицо человека с заострёнными ушами (признак эльфийской крови). Это было НЕ МОЁ лицо. И в то же время моё. На правой скуле белел недавний шрам – след неосторожного движения, когда острая ветка чуть не выколола мне глаз. Смешно, наверное, выглядит одноглазый охотник. Хотя сам шрам исчезнет к следующему лету (отличная регенерация, ещё один признак эльфийской крови). Я оглядел себя с интересом человека, ни разу не встречавшего эльфа. Вытянутое книзу лицо, тонкий греческий нос, ярко-синие, с чуточкой сиреневы, миндалевидные глаза. Оливково-загорелая гладкая кожа. Правильно очерченные губы. Длинные иссиня-чёрные волосы заплетены в сложную косу и уложены на голове в виде короны. Так поступают перед битвой. Такая причёска под шлемом смягчает удар. Но лицо при этом не выглядит по-женски. Лицо воина. Моё и одновременно нет, я чувствовал это.

Одет я был в интересного покроя куртку, не широкую, но и не стесняющую движений. Длинные бриджи, заправленные в высокие сапоги мягкой коричневой кожи. Одежда походила на какой-то камуфлированный военный костюм, но в то же время выглядела элегантно. На плечи накинут зелёный плащ из тонко спряденной шерсти. Спереди он был застёгнут фибулой в виде листа малинорны. Плащ тоже был одеянием разведчика и в случае необходимости мог укрыть носящего его даже от рядом проходящего врага.

Внезапно сзади слева раздался шорох. Резко развернувшись, я выстрелил на звук. Кто-то сдержанно застонал. И в этот миг на меня с деревьев посыпались мелкие зелёные гоблины. К сожалению, в ближнем бою я был не так хорош, как лучник. И спустя некоторое время меня связали, не причинив большого вреда, как ни странно. Обычно эта подземная нечисть не сильно церемонится с пленными. Насколько я знал, гоблины вообще не берут никого в плен. И это было необычно. Из лесу вышел здоровенный урук-хай. Командир гоблинов подбежал к нему и начал что-то докладывать.

– А мне плевать, сколько гоблинов или орков убил этот человек. Господин Великий волшебник Саруман неоднозначно приказал доставить именно этого человека и его старуху-мать невредимыми! – проревел урук-хай.

– Матушка!!! – рванувшись, закричал я и потерял сознание от удара по голове.

– Бедная моя головушка, – с этой мыслью я проснулся в нашей пещерке, пытаясь осознать, кто же я на этот раз, Искиндар или Искандер.

– Что, опять кошмар? – надо мной склонилась седая голова Гвалина, – ты во сне кричал.

– Да, мне приснилось, как меня пленили.

– Мне тоже долго снилось, как я оказался в рабстве. После таких снов я всегда начинаю много работать. Отвлекает от горестных мыслей и помогает упорядочить планы. Голова и руки действуют отдельно друг от друга, но никаких ошибок не случается. Что нередко бывает в жизни горнопроходчика, особенно при работе в заброшенных штольнях.

– Мне кажется, я начинаю вспоминать кое-что из своей прошлой жизни, – я решил немного подбодрить гнома и рассказал ему свой сон.

– Хвала Дурину, наша надежда не умерла с твоей памятью! Со временем ты вспомнишь всё.

Гвалин радостно похлопал меня по плечу.

– Осторожнее, друг мой, как бы твои дружеские похлопывания опять не превратили меня в беспамятную развалину, – пошутил я.

Гном гулко хохотнул.

– Ну вот, теперь я вижу того неугомонного Искиндара, который впервые попал мне в руки пару месяцев назад. И которого мне приходилось почти связывать, пока он не перестал кидаться на Вонючку. Чтоб его проклятая душа вечно мучилась, где они там после смерти находятся. Но до рабочей смены есть ещё изрядно времени, а после удара по голове тебе нужно хорошо отдохнуть. Постарайся поспать хотя бы некоторую его часть.

Гвалин несильно надавил мне где-то за ушами, и я опять провалился в сон.

– Ооо… Мать Земля, за что ты караешь меня такими тупыми солдатами, отданными мне в подчинение?! – голос говорившего был подобен Иерихонской трубе, – Я тебе разве приказывал бить его по голове, Гоштак?!

– Но господин Угулук…

– Господин Старший Надзиратель Угулук! – послышался звук удара и крик боли. – Орки единственные твари на земле, которые почти не поддаются обучению. Какие из моих слов «взять живым и невредимым даже ценой собственной жизни» тебе не понятны?

– Но Господин Старший Надзиратель Угулук. Этот эльф дёрнулся, и мне пришлось успокоить его.

– Этот раб не эльф, вернее, он эльф только на четверть, даже не наполовину. И именно поэтому Великий волшебник Саруман приказал захватить его. Потому что в нём сильны человеческие чувства, в отличие от холодных как рыбы эльфов. А нам нужен инструктор для той толпы безмозглых тварей, которых вы по недоразумению называете лучниками. И Великий волшебник Саруман намеревается именно этого человека заставить тренировать их. Потому что чистокровные эльфы скорее умрут, чем будут сотрудничать. Даже если ты прирежешь в его присутствии всю его семью, эльф откажется даже беседовать с тобой. Поэтому говорю всем – если для того, чтобы этот человек согласился работать на нас, потребуется убивать каждый день по орку, то я сделаю это. Вот поэтому Великий волшебник Саруман требует бережно относиться к захваченным родственникам рабов. Чтобы пленникам не приходила в голову мысль обменивать свои услуги на ваши никчемные жизни.

Вот ты ж блин… Какой тонкий психолог этот Саруман. В нашем мире он стал бы гениальным бизнесменом, с таким-то подходом к решению задач. Ну да, с тысячелетним опытом жизни, насколько я помню книги Толкиена, ещё не так научишься управлять подчинёнными.

Меня аккуратно связали, поставили на ноги и…

Я опять проснулся в нашей пещерке. Проснулся от того, что в основном зале снова раздавался шум большой толпы. Мы с Гвалином вышли, недоумённо переглядываясь. К нам опять припожаловали урук-хаи во главе с незабвенным Угулуком. Только Старший Надзиратель почему-то находился в кандалах и его придерживали за руки два других надзирателя.

– Господин Старший Надзиратель Угулук, – Гвалин изумлённо воззрился на кандалы: – почему ты в таком виде?

– По твоей милости я больше не Старший Надзиратель, дуриново отродье. Я теперь такой же раб, как и ты.

– И как же такое случилось, что самый достойный из твоего племени попал в кандалы?

– Великий волшебник Саруман посчитал, что я слишком мягко обошёлся с тобой после того, как ты убил шестерых орков.

– Но ведь ты сам признал, что те воры были достойны смерти.

– Великий волшебник Саруман так не считает. Наверное, те солдаты были ценнее горсти драгоценностей.

«Или ему больше не нужны рабы, которых нужно кормить и охранять», – подумал я. А значит все, что ему было нужно от рабов получено, и его планы близки к завершению. Нужно будет обмозговать эту мысль на досуге, пока не стало слишком поздно.

– Эй, раб по имени Искиндар, – старший из солдат, приведших Угулука, окликнул меня. – Меня зовут Ургаш, и теперь меня ты будешь называть Господин Старший Надзиратель. Великий волшебник Саруман приказал оставить раба Угулука на попечении раба Гвалина, а тебя доставить в лагерь лучников для их тренировки. Надеюсь, после смерти твоей матери ты не будешь кидаться на всех и каждого. Иначе за жизнь твоего друга гнома я не дам и ржавого медяка.

– Оставляя его с Угулуком, ты итак не даёшь ему шансов.

– С раба Угулука не будут снимать кандалы.

– Которые при умелом использовании станут прекрасным оружием.

– Ну хорошо, я оставлю им охрану, – Ургаш гадко ухмыльнулся, – эй, Гуня, поскольку твой начальник теперь не у власти, то ему не нужен писарь. Ты остаёшься здесь в качестве охранника. И смотри, чтобы эти рабы не поубивали друг друга! Иначе ответишь своей головой!

Мдяяя… час от часу не легче. То что Угулук бросится на Гвалина, считая его виновником всех бед – это даже к бабке не ходи. Но вот чего этим добивается Саруман?

– Ну всё, пошли, раб. Великий волшебник Саруман приказал не задерживаться здесь. Поскольку на твоё место пришёл новый раб, то ты теперь будешь заниматься только с лучниками каждый день с утра и до вечера. У Великого волшебника Сарумана мало времени, а следует сделать ещё много. И он полагается на твоё умение лучника.

– Тогда я хочу, чтобы был увеличен и улучшен рацион, ибо нас здесь стало больше. А Угулук наверняка ест не мало.

– Ты ставишь условия, раб! Да я просто разотру тебя в пыль за твою наглость, давно мне хотелось увидеть, какого цвета эльфийская кровь. Правду говорят, что голубая?

– Тогда можешь начинать прямо сейчас, – я присел на камень возле пещерки, – но я не сделаю ни шагу в строну тренировочного лагеря. И даже если вы принесёте меня туда связанным, то тренировок всё равно не будет. Навряд ли Великий волшебник Саруман предполагал такой результат, когда назначал тебя на место Угулука. Только его оставили в живых за прошлые заслуги. А у тебя этих заслуг пока что нет.

– Но ты давал слово Великому волшебнику Саруману, что пока твоя мать жива, ты будешь учить его лучников.

– Моя мать вчера упокоилась по огненному обряду, я сам похоронил её. Так что Великий волшебник Саруман не сдержал своё слово.

– Но ты давал обещание Угулуку, что не будешь противиться его воле, я сам слышал.

– Это обещание было дано, когда Угулук был Старшим Надзирателем.

– Но сейчас я Старший Надзиратель, и значит, твоё обещание переходит ко мне.

– Слово – не кошель с деньгами. Его нельзя передавать из рук в руки. Его дают одному и перед одним же держат ответ. Я давал слово Старшему Надзирателю Угулуку, но теперь он не Старший Надзиратель. И вообще, тебе проще выполнить мои условия, чем пререкаться здесь бесконечно. А ведь время для Великого волшебника Сарумана, как ты сам сказал, дорого. Наверняка дороже твоей жизни. Так что, решай.

– Ну хорошо, так и быть. Пошли уже скорее в лагерь!

По дороге я размышлял над тем, что же всё-таки происходит в Средиземьи в данный момент. Если вспомнить Толкиена, то Саруман должен скоро послать войска в Рохан. Но вот почему у него не сказано ничего ни про Искиндара, ни про рабов. Получается, что они все погибли, раз некому о них поведать. И погибли тайно, без свидетелей. Кстати, а кто же рассказал самому Толкиену эту занимательную сказку про Средиземье? Вернее, в кого попал тот, кто потом рассказал эту историю. В какой персонаж?

Тренировочный день пролетел незаметно. Мне приходилось обучать толпу гоблинов, орков и урук-хаев стрельбе из лука. Причём, в руках у меня был привычный мне (или Искиндару) лонгбоу. А в руках моих «студентов» нечто подобное турецким лукам. А ведь стрельба из этих разных луков имеет свои особенности. Благодаря мощности и дальности выстрела при стрельбе из лонгбоу требовалась бОльшая точность прицеливания. А вот из турецких луков можно было стрелять только на короткие расстояния, зато массовость залпа увеличивалась в разы. Но ведь турецкий лук – оружие конника. Именно на скорости, пуская стрелу за стрелой, можно было быстро подойти к цели и так же быстро отойти. А у Сарумана лошадей нет. Зато они есть в Рохане, ведь это страна коневодов. Вот чёёёрт… именнопоэтому Саруман и нацелился на Рохан. Ему не нужны земли, ему нужны ресурсы. Точно так же поступил Гитлер в Великую Отечественную, когда нацелил свои танки на Кавказ и бакинскую нефть. Ай да колдун, ай да сукин сын!!! Да с урук-хаями, посаженными на лошадей, Саруман становится самым мобильным военачальником Средиземья. Пожалуй, что он и Саурона за пояс заткнёт. Ибо тому нужна темнота, с его-то «солнцелюбивыми» орками. Урук-хаям же солнца бояться нечего и на конях они покроют такие расстояния, которые сауроновым оркам и не снились. Да если ещё менять своевременно урук-хаев на гоблинов при смене дня и ночи, то «артобстрел» осаждённого замка можно вести круглосуточно. А в Средиземьи к длительным обстрелам ещё не готовы.

Глава 7

Неожиданные союзники

Обратно меня вёл урук-хай, который был очень разговорчив. Что вообще не свойственно созданиям Сарумана. Он всё время порывался выспросить меня о судьбе Угулука. Звали его Крагхак.

– Раб Искиндар, как чувствует себя Угулук? – спрашивал он.

– Да откуда же я знаю, меня увели сразу, как привели его… А тебе-то что за печаль? Вы же не связаны никакими родственными узами. Вас ведь создал Саруман.

– Не твоё собачье дело, раб! Но если с ним что-нибудь случится, то твоя жизнь будет короткой, а смерть ужасной.

Вот ещё одна печаль на мою голову – неожиданные защитники униженных и оскорблённых урук-хаев

– Нууу… Если тебя так заботит его судьба, то мне бы хотелось знать о нём и тебе немного больше. Ведь чтобы Угулук чувствовал себя лучше в таком непривычном для себя статусе, нам с Гвалином необходимо знать, чего не следует делать или говорить в его присутствии.

– Пожалуй, ты прав. Хорошо, я расскажу тебе. Когда Саруман создавал нас, волшебным образом смешивая в телах орков кровь эльфов, то мы оказались в одной кладке. Более того, наши коконы находились рядом, и для нас это ближе родственных уз. А поскольку наша кладка оказалась первой, экспериментальной, то мы не полностью соответствуем требованиям Сарумана. Мы более справедливы, умны, изобретательны и менее кровожадны. Что не совсем хорошо для обычного воина, но подходит для хорошего командира. Так до последнего времени и было, урук-хаи из первой кладки все стояли на начальственных должностях. Но недавно Саруман начал заменять нас на более тупых и послушных из последующих кладок. А нас начал назначать охранниками и даже сформировал отдельное подразделение из нашей кладки. Дольше всех продержался на своём посту Угулук – самый умный и талантливый командир среди урук-хаев. Это он практически в одиночку организовал рабские мастерские, предложив Саруману брать мастеров вместе с их родственниками. Чтобы с помощью страха за жизнь близких заставить тех готовить для нас броню и оружие. Но и то, что рабов перестали бездумно убивать, тоже заслуга Угулука. Он был уверен, что больной кнут и сладкий пряник принесут больше пользы, чем просто кнут. Так и вышло. Более того, Угулук отпустил нескольких наименее ценных рабов на волю и принёс остальным доказательство их свободы. Это повысило производительность мастерских. И мы думали, что когда Угулука снимут с должности Старшего Надзирателя, то поставят командиром нашей сотни Первых урук-хаев. Но Саруман посчитал по-другому, придравшись к этой потасовке со смертями воров. Хотя раньше гибель намного большего количества орков и гоблинов не сильно его беспокоила. Мы подозреваем, что скоро нас отправят в бой без нашего командира. А его сделают разменной монетой в какой-нибудь грязной игре с рабами. Ведь даже самому тупому орку понятно, что отпускать такую большую толпу рабов опасно. Ибо они знают или догадываются о планах Сарумана, что может просто сорвать их ещё в самом начале.

Мдяяя… Это и мне приходит в голову. И чем больше я размышляю над этим, тем больше меня беспокоит тот факт, что Угулука оставили практически наедине с Гвалином, вложив в его голову мысль о том, что именно гном виноват в судьбе урук-хая. Да ещё и не сняв кандалы. Понятно, что Угулук бросится на Гвалина. И понятно, что Гвалин не даст себя в обиду. А поскольку в глазах гнома их статусы равны, то убить Угулука ему не представится зазорным. И несчастный Гуня тут даже не препятствие. Гвалин зашибёт последнего и даже не заметит. А в глазах Угулуковой сотни смерть их командира от рук жалкого раба, это что-то из рук вон выходящее. Вот вам и готовая зондер-команда без тормозов. И со спокойным сердцем Саруман отправит эту сотню истребить всех пленников.

– Крагхак, а ты не можешь напроситься сопровождать меня до лагеря и обратно все последующие дни тренировок? Мы могли бы обсудить тогда, как облегчить участь вашего командира, да и нашу заодно.

– Хорошо, я так и сделаю. Но мне запрещено входить в ваш грот под страхом смерти. Так что я буду доводить тебя до этого коридора, а на следующий день ждать тебя здесь же.

Ну ещё бы, Саруману совсем не выгодно, чтобы в его стенах созрел ещё один заговор. А кстааатиии… Что, если нам постараться объединить эти два заговора в один. И использовать создания волшебника против него самого. Неплохая идея.

– Ну ладно, раб Искиндар, дальше мне нельзя. Завтра я жду тебя на этом месте.

С этими словами урук-хай развернулся и пошёл обратно. А мне пришлось нырнуть во тьму коридора. Благо в конце него, уже в гроте, горел свет волшебного фонаря Гуни.

Пробираясь по коридору, я отметил настораживающую тишину. Только какой-то подозрительный скрежет и бульканье доносились до моих ушей. Я прибавил шаг, с тревогой осознавая, что возможно уже опоздал. Ворвавшись в грот, я увидел лежащего на спине гнома. Сверху на него навалился Угулук, но именно он сучил ногами и булькал. Приглядевшись, я увидел, что кандалы вместе с руками урук-хая особым образом накинуты на его же шею и составляют смертельную удавку. Ещё немного и конец.

– Гвалин!!! Отпусти его!!! Или клянусь, я долбану тебя по башке камнем. Ты что совсем не понимаешь, что Саруман именно этого и добивается, чтобы два наиболее опасных предводителя поубивали друг друга?!

Гном вздрогнул и ослабил хватку. Угулук отвалился в сторону и попытался восстановить дыхание. Внезапно неподалёку раздался стон, это приходил в себя оглушённый Гуня.

– Что здесь произошло? – я уставился на гоблина, – рассказывай.

– Этот раб… Это отродье Дурина… – голос урук-хая прерывался, – пытался убить меня, когда я сделал ему замечание.

– Я спросил Гуню, а не тебя, – моим голосом можно было остужать печи гномов.

– Да как ты смеешь раб!..

– Смею! Если ты не заметил, Угулук, то мы все здесь рабы, кроме Гуни. А ты ещё и в кандалах, что ставит тебя на ступень ниже нас. Поэтому, пожалуйста, во имя справедливости, которой ты так гордишься, не усугубляй своего и нашего положения. Ибо только от наших совместных с тобой действий есть шанс, что мы все выживем. И ты в том числе. Ибо теперь Саруману…

– Великому волшебнику Саруману!!! – взревел Угулук.

– Это для тебя он Великий, а по мне, так обычный интриган, который рвётся к власти любым способом. Он даже не погнушался отправить тебя, самого преданного служителя, на смерть сюда в рудники, только чтобы у него был повод уничтожить руками твоей сотни ни в чём неповинных пленников. Все проступки которых в том, что они опасны для планов заигравшегося колдуна.

– Это грязная ложь!!! – взгляд Угулука налился кровью.

– Да, а скажи-ка мне тогда, почему вашу кладку, которую вы называете гордо Первой, перевели из командиров в обычные солдаты и охранники? А тебя, самого способного и талантливого, отправили в кандалах сюда умирать?

– Кто тебе рассказал про Первую кладку? Это не многим известно даже из урук-хаев, не то, что рабам.

– Тебе знаком урук-хай по имени Крагхак?

– Да, что с ним случилось? Этот воин почти мне как брат, и если ты убил его, чтобы выведать всё это, то берегись!

– Странное поведение для орка – беспокоиться о ближнем. Он, кстати, тоже беспокоится о тебе, как о своём предводителе. Не переживай, некоторое время назад он был жив и невредим, когда привёл меня сюда. Мы мило побеседовали по дороге. Он рассказал о тебе многое.

– И почему же он это сделал?

– Не знаю, но подозреваю, что в рядах твоей Первой сотни зреет заговор против Сарумана с целью освободить тебя от цепей. Это означает, что твои воины преданы тебе больше, чем своему создателю. И тебе следует ценить это отношение.

– Так что же здесь всё-таки произошло? – я вновь обратил свой взор на оклемавшегося уже Гуню.

– Когда Господин Старший Надзиратель… ой, просто Угулук, после работы в шахтах велел рабу Гвалину приготовить воды, чтобы умыться, то гном послал его подальше, сказав, что здесь каждый сам для себя приготавливает необходимое. Я хотел было услужить господину… ой, просто Угулуку. Но он не позволил мне, сказав, что негоже работать свободному, когда есть рабы без дела. Между ними завязалась перепалка, быстро перешедшая в драку. Когда я попытался их разнять, то попал под чей-то удар и потерял сознание. Но я никому не скажу, что меня ударил раб.

– Если тебя ударил я, то прошу прощения, Гуня, – Угулук снисходительно потрепал того по плечу, – но наказание об умолчании об ударе от раба тебе не грозит.

– К сожалению, гос… ой, Угулук, грозит. Ведь вы теперь тоже раб. И по вами же утверждённым правилам раба, ударившего вольного, ждёт смерть. А вольный, умолчавший об этом, будет наказан плетью.

Гуня потупил взгляд и на его зелёных скулах выступил лёгкий румянец. Странные дела творятся нынче в Средиземье. Урук-хаи моются, гоблины умеют смущаться, а гномы подчиняются эльфам (нууу… или почти эльфам). Что-то грядёт здесь Великое, и мне кажется, что не всё будет так, как описано у Толкиена.

– Ну хорошо, собратья мои по несчастью, – я достал котомку с провиантом, – время перекусить и укладываться. И ты присаживайся, Гуня. Ибо, я гляжу, Ургаш не оставил тебе никаких припасов. Видимо, решил, что незачем мертвецу продукты.

– А почему, раб Искиндар…

– Гуня, давай оставим эту привычку обзывать нас рабами. Мы теперь ВСЕ в одной связке. И если кому-то это ещё не понятно, – я строго посмотрел на Гвалина и Угулука, – то очень советую побыстрее приспособиться к существующим реалиям.

– Как же мне теперь вас называть, – Гуня настороженно посмотрел на меня, – господин Искиндар?

И тут я вспомнил обращение, которое было в ходу в СССР – товарищ. А что, пожалуй, неплохой вариант для того, чтобы появились новые взаимоотношения между народами Средиземья. Если уж Гвалин утверждает, что мне суждено их объединить.

– А давайте будем называть друг друга товарищами. Это не предполагает немедленной и тёплой дружбы, но позволит делать дело, не оскорбляя ничьих чувств.

– Товарищ Гуня, товарищ Угулук, товарищ Искиндар, товарищ Гвалин, – Гуня катал, судя по всему, понравившееся ему слово, как леденец во рту.

– А теперь, ТОВАРИЩ Угулук, – я намеренно сделал акцент на новом слове, чтобы все начали уже привыкать, – попрошу тебя, расскажи нам, что ты намерен делать, после того, как Саруман предал тебя.

Угулук дёрнулся было, скрипнул зубами, но относительно спокойно начал свою речь.

– Для начала я бы хотел наладить связь со своими воинами.

– Завтра у тебя будет такая возможность, Крагхак с утра отведёт меня в тренировочный лагерь. И по дороге я смогу передать ему, всё, что ты захочешь.

Угулук обрадовано ухмыльнулся.

– Товарищ Гвалин, сними, пожалуйста, с товарища Угулука кандалы. Поскольку мы все здесь равны, не стоит оскорблять его чувства положением кандального.

Гвалин поморщился было, но послушно взялся раскручивать пальцами болты, скрепляющие ушки кандальных наручников. Потом таким же макаром снял кандалы с ног. И совсем не заморачиваясь, просто разорвал железный пояс, скреплявший всю конструкцию. Прикинув в руке вес всего железа и повертев перед глазами скобы кандалов, гном мечтательно улыбнулся.

– На месте Ургаша, я бы не доверял гному даже очень ржавого гвоздя. Ибо эти мастера способны изготовить оружие и из него. А уж такое количество доброго материала наверняка снабдит нас превосходными заготовками для нескольких хороших “Утренних звёзд”. Но поскольку я уже не Господин Старший Надзиратель, а всего лишь кандальный раб, то мне безразлично такое нарушение внутреннего распорядка охраны, – Угулук кровожадно оскалился, – жаль, у нас нет никакого дерева для рукоятей.

– Ну почему же нет, – гном усмехнулся в ответ, – у хорошего горняка всегда в запасе имеется парочка деревяшек для наложения шин или костылей. Работа-то опасная, без переломов не обходится.

– Я так и знал, что та палка не случайно к Искиндару попала, – и Угулук протянул гному свою руку.

Немного помедлив, Гвалин протянул свою в ответ. На их рукопожатие легла моя ладонь. И секунду спустя всю конструкцию накрыла небольшая зелёная ладошка Гуни.

Глава 8

Подготовка к побегу

После ужина Гвалин и Гуня начали готовиться ко сну, а я отвёл Угулука в сторонку, чтобы обговорить, как наладить связь с его сотней.

– Товарищ Угулук, ответь мне на такой вопрос. До какого края ты готов пойти, чтобы отомстить Саруману за предательство?

– В этом деле для меня нет границы. Если понадобится, я буду убивать даже урук-хаев из других отрядов.

– А из твоей сотни?

– Моя сотня пойдёт за мной в любое место и будет исполнять мои приказы не задумываясь. Так что их убивать не придётся

– Чтож, это и хорошо, и плохо одновременно.

– Отчего же?

– От того, что однажды тебе может прийти в голову мысль отдать приказ убить меня, или Гвалина, или кого-нибудь из его народа.

– Ты не доверяешь мне, товарищ Искиндар! – голос Угулука зазвенел обидой.

– Не полностью. Впрочем, признайся, ты тоже не полностью доверяешь мне. Слишком мало произошло с нами совместных бед, чтобы доверие стало безграничным. Но я говорю тебе об этом открыто, чтобы попытаться рассеять остатки недоверия. И посему прошу тебя, товарищ, расскажи мне, как я могу отдать твои приказы твоим воинам, чтобы они мне поверили. Ведь наверняка у вас есть какие-то опознавательные знаки или слова-пароли, которые могут подтвердить мои полномочия.

– Да, такие слова есть, но зачем они тебе?

– А затем, что ситуация может резко измениться, а ты будешь находиться далеко от своих воинов. Как они смогут помочь тебе, если они даже не будут знать, кому можно доверять под землёй, а кому нет?

– Но тебе может не понравиться то, что я тебе расскажу.

– После похорон моей матери мало что может не понравиться мне больше.

– Хорошо. В день, когда тебя пленили вместе с твоей матерью, произошло ещё одно событие. Это было наше первое задание от Сарумана, мы были тогда совсем неопытными воинами. Наши разумы ещё не полностью осознали себя. И Саруман дал нам задание добыть как можно больше эльфийской крови. Ведь ему были нужны ещё воины, как можно больше воинов. Нас отправили в Лориенский лес, чтобы убить всех эльфов, до которых мы могли дотянуться. Саурон прислал для этого самых отборных орков Мордора, снабжённых амулетами против эльфийского колдовства. Гошак, кстати, из тех орков. И его десяток тоже. Бойня была страшная. Из той сотни, в которой состоял Гошак, только его десяток и остался в живых. И то только потому, что его придали мне для твоего пленения.

– Ааа. Я помню, как ты ударил его, за то, что он чуть не выбил мне мозги. Спасибо.

– Не за что. Так вот, когда всё было кончено, орки удрали поскорее под землю. Ибо действие амулетов заканчивалось. А мы с моей сотней остались собирать трофеи. Тогда мне и пришла в голову мысль, что следует как-то отметить наше первое дело. Ничего под рукой больше не было, кроме кувшинов с эльфийской кровью. И мы пустили один из них по кругу, давая клятву верности друг другу. Поскольку идея была моя, то меня назначили командиром сотни Первых. Ибо остальных тогда ещё не было. Не знаю, что послужило тому причиной, возможно кровь эльфов в наших телах как-то прореагировала с выпитой кровью, но мы стали лучше видеть, слышать, у нас улучшилась реакция и сила. А главное, нам перестали нравиться бессмысленные убийства. Со временем Саруман это заметил и постепенно начал отстранять нас от всех руководящих постов.

– Да, Крагхак рассказал мне об этом. А ещё он рассказал, что их всех свели в отдельную сотню, как будто приготовили для какого-то дела. И сильно подозреваю, что этим делом должно было стать убийство всех рабов в качестве мести за твою смерть. После такого эта сотня была бы самым безумным отрядом в саумановом войске. Что вполне подходит для его планов.

– Но я ведь ещё жив.

– Да, а помнится мне, пару часов назад ты не сильно отличался от мёртвого. Даже язык так натурально выставлялся изо рта.

– Проклятый гном, чуть не сломал мне шею моими же кандалами!

– Но-но… Не забывай, что мы все сейчас товарищи. И между нами не должно быть никаких распрей даже на уровне словесных перепалок. Ибо за грозными словами всегда приходит звон стали. Иии… кстати, именно проклятый гном без инструмента избавил тебя от кандалов. Помни это. Да, а какие слова я должен буду сказать твоим воинам, чтобы они подчинялись мне во всём?

– Нууу… – Угулук замялся, – это может вызвать твой гнев, поскольку ты из эльфов.

– Только на четверть, так что говори, не смущайся. Я ведь, кажется, показал тебе недавно, что умею держать себя в руках.

– Ты должен сказать любому из моей Первой сотни: «Во имя пролитой и выпитой эльфийской крови подчинись мне». И они исполнят любой твой приказ, как мой.

– Мда, представляю себе рожи твоих урук-хаев, когда я передам им твой приказ этими словами.

– Я тебя предупреждал.

– Да ладно, не переживай… Я справлюсь. А теперь пора расходиться по своим норам. Завтра предстоит сложный день. Тебе нужно будет выжить, ибо чует моё сердце, что на этом хитрости Сарумана не закончатся. Так как ему не нужен сильный руководитель неподвластного воинства. А мне нужно будет постараться завоевать доверие твоих солдат. Что тоже отнюдь нелегко.

Когда я вернулся в нашу «опочивальню», гном, казалось, уже спал. Но стоило мне улечься на своей лежанке, как он повернулся ко мне и затеял разговор.

– О чём вы договорились?

– О том, что на время он передаёт власть над своей сотней в мои руки, – я коротко пересказал нашу беседу с Угулуком.

– Фьююю… И после такого ты ему доверяешь?

– Нисколько… До удачного побега моё доверие к нему под вопросом. И вообще, я буду полностью доверять ему только тогда, когда он убьёт больше урук-хаев, чем убил эльфов. А это означает, что почти всех солдат Сарумана, вместе с самим волшебником.

– Тогда я спокоен за наше предприятие. А то мне показалось, что ты слишком легко начал доверять тому, кто, хоть и косвенно, повинен в смерти твоей матери.

– Ничуть… Я даже склонен подозревать, что Угулук засланный к нам соглядатай. И пока между нами всеми и Изенгардом не будет больше сотни лиг, я так и буду считать. А теперь спать.

Утро началось с того, что Гуня поднял всех на завтрак. Интересный этот малый. Вроде из гоблинов, но не грубиян. Трусоват, но, не смотря на все опасности, постоянно рядом со своим, хоть и бывшим, начальником. Опять же, обучен немалым знаниям. Я вот только русский язык знаю, да всеобщий, после попадания сюда. А он гномий и даже эльфийский. Интересно, для чего его готовили? И, главное, где? А что, если он тоже попаданец, как и я. Ведь кто-то же рассказал Толкиену про Средиземье, да ещё в таких подробностях. Стоит проверить.

– Гуня, подойди сюда!!!

– Смею заметить, товарищ Искиндар, что со вчерашнего дня мы все вроде как в равном положении. И договорились обращаться друг к другу уважительно. Так что прошу впредь называть меня «товарищ Гуня».

Я замер под грохот своей отпавшей челюсти и дружное ржание Гвалина и Угулука. Кровь хлынула мне в лицо, а от носа можно было прикуривать.

– Извините, товарищ Гуня. Прошу вас, подойдите ко мне для важного разговора.

– Я вас слушаю, товарищ Искиндар.

– Скажите мне, товарищ Гуня. А у вас травм черепно-мозговых не было никогда?

– Чччегооо? – лицо Гуни покрылось уже знакомой серостью.

– Чего-чего… Товарищ Искиндар спрашивает, по башке тебя случайно не били сильно, – встрял Угулук, вытирая слёзы смеха.

– Нееет… – лицо несчастного Гуни скукожилось в плаксивую мордочку.

– Да не волнуйся ты так, – я дружелюбно ему улыбнулся, – я просто хочу выяснить, откуда у тебя столько знаний. Просто я слышал где-то, что после некоторых ударов по голове у пострадавшего вдруг открываются новые возможности. Может и у меня тоже откроются.

– Аааа… Нееет! Я же говорил уже, что в школе учился.

– И что, в ваших гоблинских школах преподают эльфийский и гномий языки?

– А это меня бабушка натаскивала, она у меня…

И тут Гуня оборвал фразу, понимая, что сболтнул лишнего. И повторно покрылся серостью.

– Что она у тебя? – заинтересовался вдруг Гвалин.

– Да так, ничего, – Гуня смутился, – старая она у меня была. Прожила долго, знала много. Вот и научила меня, всему что знала…

– Знавал я одну старую гоблиншу, жила на границе Кхазад-Дула и гоблинских владений. Знатная была шаманка. Её, кажется, изгнали за помощь всем болящим, невзирая ни на что. Будь он гоблин, гном или человек. Но у неё никого не было, ни детей, ни внуков. Было какое-то приблудное дитя, такая же брошенная всеми девчонка из ваших, из гоблинов. Да сгинули они в войне, когда Саруман напал на Морию. Но ты ведь мужского полу, а не женского. Так, товарищ Гуня?

– Так, – растерянно пробормотал тот, старательно отводя взгляд.

– Ну ладно, – я взял нить разговора в свои руки, – на сегодня достаточно. Пора расходиться. Я иду тренировать лучников. А чем вы будете заниматься?

– Я отнесу руду к печам на переплавку. Да надо будет отдать Ургашу пару самоцветов, чтобы глаза замазать. Товарищ Гуня будет меня конвоировать, как и положено. А товарищ Угулук, если не против, пускай идёт во вчерашний забой и, время от времени, стучит кайлом по тому большому камню, что лежит у входа. Вход в этот забой один, коридор достаточно узкий. Так что, в случае, если вдруг кому-нибудь придёт в голову мысль убить его, сможет держать осаду в том коридоре долго.

– Да, товарищ Гвалин, сделай так, чтобы кандалы можно было быстро снять и надеть, по необходимости. Мало ли как сложится. А тебе, товарищ Угулук, надо будет немного ещё поизображать кандального раба. Будем надеяться, что такие меры предосторожности не потребуются, но незачем противника предупреждать заранее, что мы готовы к нападению. Ведь неизвестно, кого и когда пришлют тебя убивать. Хотяяя… Я с большой долей вероятности могу предположить, что это будет Гошак и его десяток. Тогда тем более не стоит его настораживать отсутствием кандалов. Ибо им нужен твой труп со сломанной шеей, а не истыканный пиками. Так как у Гвалина пики быть не может, а вот шею сломать ему по силам.

При этих словах Угулук нахмурился, но согласно кивнул.

– И ещё, товарищ Гуня, советую тебе за этими стенами обращаться с товарищем Гвалином, как и раньше. То есть, как с рабом. Да и вообще, давайте обращение «товарищ» использовать только, так сказать, в обстановке реального товарищества. Когда мы вместе, без посторонних. А теперь, друзья мои по несчастью, каждый отправляется по своим делам.

И я нырнул в темноту коридора, в конце которого уже трепыхались отсветы факела моего сопровождающего.

– Ты! Жалкий раб!!! Я торчу здесь уже битый час, ожидая тебя! А ты не изволишь торопиться! Мне ничего не стоит выпороть тебя до полусмерти, да боюсь, после этого тренировку лучников придётся отменить на несколько дней. А Саруман итак дал нам всего неделю на окончательную шлифовку навыков.

Ого… На окончательную подготовку побега нам осталась всего неделя, а то и меньше. Нам следует поторопиться.

– Что велел передать тебе наш командир Угулук? – голос Крагхака дрожал от нетерпения.

– Ваш командир Угулук велел передать тебе, чтобы ты и твоя сотня, во имя пролитой и выпитой эльфийской крови, подчинялись мне. И выполнял все мои приказы так, как будто они исходят от самого Угулука.

Выражение лица урук-хая после этих моих слов могло бы олицетворять известную немую сцену из гоголевского «Ревизора». Причём всех персонажей одновременно. Такого выражения удивления, изумления, ужаса и Бог знает чего ещё, не видел ни один режиссёр. Сам Станиславский наверняка вскричал бы: «Верю!!!».

– А теперь, Крагхак, скажи мне, ты намерен подчиняться моим приказам?

– Да! Я не знаю, как ты умудрился получить от Угулука слова пароля-приказа. Но я уверен, что, ни под пытками, ни с помощью различных посулов тебе бы это не удалось. Наш предводитель мог сказать тебе их только добровольно. А теперь поведай мне, как чувствует себя наш предводитель.

– Ваш предводитель чувствует себя нормально. Мы даже пришли с ним к мнению, что вашей Первой сотне и всем пленникам нужно объединить усилия, для того, чтобы уйти от преследования ваших соплеменников и орков Саурона. Но так же существует опасность, что в ближайшее время Саруман захочет убить Угулука. И, свалив всю вину на нас с Гвалином, вашими руками попытается истребить всех пленников в отместку за его убийство.

И я рассказал обо всём произошедшем вчера вечером, кроме того, что мы все теперь «ТОВАРИЩИ». Мне показалось преждевременным открывать эту информацию неподготовленным персонажам.

– А теперь, Крагхак, где я могу встретиться с вашими воинами, чтобы и им сообщить слова приказа. Ибо, как ты сам понимаешь, все, что я скажу, слишком невероятно, чтобы поверить тебе на слово. Поэтому, постарайся собрать сегодня вечером хотя бы десятников возле коридора в наш грот. Потом они донесут мои слова до своих десятков.

Глава 9

Свой шаман…

Тренировочный день пролетел незаметно. Правда, вечером случился маленький инцидент. Один из гоблинов попытался отнять у меня котомку с продуктами, которые ежедневно мне выдавали, согласно договорённостям. Что явилось ещё одним звоночком о близящейся развязке. Ведь, как известно, мёртвым еда не нужна. Но, по счастью, Крагхак быстро и довольно жёстко пресёк подобную попытку. Да так, что несчастный воришка долго, если не всегда, не сможет пользоваться правой рукой. Всё прок, одним обученным лучником меньше.

Дорога домой сегодня заняла намного меньше времени, ибо урук-хай гнал так, что я еле поспевал. И это с «моим» опытом скаута и эльфийской подготовкой. Перед входом в коридор нашего грота стояло около десятка воинов Первой сотни. Наверняка все десятники. После пароля и моего рассказа поднялся невообразимый шум, быстро пресечённый Крагхаком. Всё-таки, дисциплина у них на высоте. Если мы договоримся, то лишняя сотня в прикрытие нашего побега не помешает. Так как надежды на чудесные доспехи и оружие у меня не было. Ибо, каким волшебным оно ни будь, десяток воинов против нескольких тысяч казался мне слабой защитой. Всё-таки, Саруман создал идеальных солдат, ибо даже не смотря на практически непреодолимое желание увидеться с Угулуком и близость к заветной цели, они не пытались нарушить запрет на посещение нашего грота.

Договорившись о совместных действиях с воинами Первой сотни я прошёл в коридор, а урук-хаи Угулука пошли по своим делам. Зайдя в грот, я понял, что случилось какое-то происшествие. Так как в гроте находился ещё один персонаж - уже небезызвестный нам Шак-Карукат. Он сидел на камне и морщась, баюкал свою сломанную правую руку. А возле сидящего на другом камне Угулука хлопотал Гвалин и заполошно кудахтал Гуня. Судя по всему, урук-хай был ранен. Потому что у него была перевязана голова, а из правого плеча торчал обломок стрелы.

– Ну и кто мне ради всего святого скажет, какого демона здесь делает этот орк?! И почему товарищ Угулук ранен? Товарищ Гуня, просвети меня, пожалуйста, на этот счёт.

– Лучше я сам это сделаю, товарищ Искиндар. Как ты верно предполагал, Саруман через Ургаша отдал приказ Гошаку с остатками его десятка убить меня. И твоё предложение на счёт кандалов оказалось как раз кстати. Потому что они пришли с луками и копьями, но убивать меня собрались именно свернув шею. Поэтому, когда я вышел из коридора штольни в кандалах, то Гошак послал двоих здоровых орков оглушить меня дубинами, а сам с этим недоноском со сломанной рукой, остался поодаль. Контролируя мои действия своим луком и копьём в здоровой руке этого, как там его…

– Шак-Каруката, – подсказал я.

– Ух ты, отпрыск ханского рода, – удивился Угулук, – так вот, когда те двое с дубинами подошли, чтобы оглушить меня, я просто сорвал кандалы с рук, выхватил из тёмного коридора спрятанное там кайло и размозжил им черепа. Но дубина одного из них вскользь саданула меня по голове. Кстати, Гвалин, а почему твой рабочий инструмент очень сильно напоминает боевую мотыгу?

На этот вопрос гном только ухмыльнулся.

– Когда трупы упали, Гошак выстрелил в меня. Он, наверное, сумел бы вонзить в меня ещё парочку стрел, но Шак-Карукат проткнул его копьём. Потом он помог мне дойти из забоя сюда, не смотря на свою сломанную руку. Поэтому я пока его не убил.

– И почему же ты помог ему, Шак-Карукат? – повернулся я с вопросом к орку.

– Потому что мы итак все покойники, убей мы Угулука. Саруману не нужны свидетели его интриг. А так я имею шанс выжить, ибо давно замечаю странности в поведении пленников. Ещё в Мордоре я знал, что даже пленённые гномы никогда не сдаются.

– Что же ты тогда молчал, если видел, что гномы готовят побег?

– Потому что мне здесь не нравится, это Сарумановы игрища. А моё место у Чёрных врат, там моя родина. Ибо все мои предки похоронены в той долине. И если мне суждено погибнуть, то пускай я погибну не за тысячу лиг от дома. Поэтому я клянусь именем Куюк-Тенгре и Матери Земли, что буду помогать вам во всём. А за это вы возьмёте меня до гор Хельмовой пади.

– А с чего ты решил, что мы пойдём в Хельмову падь, а не в Эребор? – голос Гвалина угрожающе зарокотал.

– Потому что из Изенгарда до Эребора намного дальше, чем до роханской крепости. А вас больше тысячи. И тебе, гном, нужно сохранить не только свою семью, но и всё оставшееся племя. А чем дальше идти, тем больше шансов попасться на глаза охотникам за беглецами.

– И откуда ты такой умный выискался на нашу голову.

– Вообще-то дураки ханами не становятся, а я потомок орочьих ханов. Так как, берёте меня?

– Если бы ты не успел дать клятву хана, то уже валялся с разбитой башкой.

– Я потомок хана, – ещё раз, усмехнувшись, проговорил орк. – А почему вы друг друга называете товарищами? Вроде, такие разные расы, а друзья.

– Мы не друзья, мы товарищи, – вмешался я в разговор, – а товарищество предполагает делать совместное дело с честью и достоинством без дружеских взаимоотношений. Так как, орк, нам и тебя называть товарищем?

– Пожалуй, да! Мне нравится это слово.

– Тогда добро пожаловать в наш отряд, ТОВАРИЩ Шак-Карукат, – протянул ему руку.

– Извини, не могу ответить тебе рукопожатием. Сам знаешь, рука сломана.

– Дааа… тяжеловато тебе будет тогда в отряде. Когда ещё кости срастутся.

– Я могу помочь, – заговорил вдруг Гуня, – бабушка меня учила. Она ведь шаманкой была.

– Но на сотни лиг вокруг была только одна шаманка-гоблинша, – встрял Гвалин, – та старуха, про которую я недавно рассказывал.

– Это и была моя бабушка, – отрезал Гуня, – так вам нужен обоерукий орк? Или пускай будет обузой и дальше.

– Да-да!!! Конечно, нужен! – Гвалин энергично закивал головой. – А что для этого нужно сделать?

– Для этого нужно по капле крови больного, шамана и кого-нибудь здорового, вроде тебя, Гвалин.

– Это получается, что наша кровь смешается?

– Да…

– Да чтоб я, гном, практически стал кровным братом какому-то орку!!! – Гвалин сжал кулаки. – Да никогда в жизни!..

– Гном, ты думаешь, что мне, потомку великого хана, очень улыбается породниться с тобой?! Даже пускай таким способом, – Шак-Карукат презрительно выпятил губу, – да лучше убейте меня.

– Это можно немедленно устроить, – гном потянулся к своему кайлу.

– А и вправду, товарищ Гвалин, зачем нам в отряде проблемы с ещё одним орком, – я пристально посмотрел на своего друга, – хватит нам и Угулука с Гуней. Добей его, наконец, и покончим с этим. Нам нужно готовиться к побегу, а не нянчиться с раненными врагами.

– Но я не могу вот так, – гном мгновенно остыл. – Если бы мы встретились в бою, то я добил бы его, не смотря ни на какие раны. А просто так, да после его клятвы, нет… у меня не выйдет.

– Если дело только в капле крови, то я готов, – Угулук напряжённо переводил взгляд с одного на другого, – тем более, что её из меня и добывать не нужно. Вон сколько натекло.

– К сожалению, нужна для обряда кровь здорового, – Гуня отрицательно покачал головой, – а ты, товарищ Угулук, ранен. И товарищ Искиндар тоже не подходит, недавно ему на голову упала скала, мало ли, какие процессы идут внутри его тела. Так что, товарищ Гвалин, решайся, – Гуня достал откуда-то ритуальный нож из обсидиана и каменную чашу.

Мой низкорослый друг, сверкнув очами из-под кустистых бровей, вздохнул и засучил рукав рубахи.

Гоблин подошёл к раненному орку и чиркнул его по протянутой руке. Дождавшись, когда густая тёмно-коричневая капля скатится в чашу, Гуня быстро накрыл её лоскутом выделанной кожи и направился к гному. Проделав ту же манипуляцию с кровью Гвалина, наш «шаман» поставил каменный сосуд на высокий валун. Забормотав себе под нос какое-то заклятие, Гуня протянул руку над чашей, резанул и, быстро убрав кожаный лоскут, капнул туда каплю своей зеленоватой крови. Так же быстро накрыл чашу и затянул какой-то нудный стих на незнакомом мне языке, постепенно наращивая темп и повышая голос. Мы заворожёно смотрели на все его действа. Когда скорость чтения и тембр голоса достигли наивысшей точки, из-под чаши явственно полыхнуло багровым. Гном удивлённо хмыкнул, разглядывая свою руку, на которой НЕ БЫЛО пореза от ножа. Ещё более громкий возглас издал Шак-Карукат. Мы оглянулись на него. Орк стоял и удивлённо пялился на свою правую руку, сжимая и разжимая кулак. Потом он выхватил свой ятаган, яростно крутанул несколько финтов и так же лихо закинул свою саблю в ножны. Вдруг раздался тихий стон и стук упавшего тела. Все мгновенно повернулись на звук. Возле камня лежал Гуня с запрокинутым вверх лицом. Из его груди вырывалось прерывистое дыхание. Мы рванулись к нему, но Угулук успел раньше всех.

– Эй, писарь, я не давал тебе команды умирать, – урук-хай потряс гоблина за плечо, – кто будет писать мне внятные докладные и составлять правильные счета? А ну, вставай!

Гуня застонал и очнулся. – Простите меня, Господин Старший Надзиратель… – гоблин смущённо улыбнулся, потом опомнился, – ой, товарищ Угулук! Я давно не шаманил, забыл, что после колдовства бывает упадок сил. Но я сейчас встану. Нужно будет ещё так же вылечить ваши раны. Гвалин, – гоблин повернул голову к гному, – ты готов пожертвовать ещё немного крови для своих товарищей?

А у него чертовски симпатичная улыбка, не смотря на его зелёную кожу и торчащие белые клыки.

Помнится, в универе, на предмете «Психология рекламы», препод проделал эксперимент. Он разделил группу на две части и, попросив одну часть перейти в другую аудиторию, оставшейся показал фото человека. Назвав его убийцей-маньяком, преподаватель попросил написать, по каким признакам можно было бы его вычислить. Во второй аудитории он показал это же фото и, назвав его гениальным учёным, попросил описать признаки гениальности. Самым интересным было то, что и признаки маньяка и признаки гения оказались, в большинстве своём, одинаковыми. Вот и сейчас мне пришла в голову мысль, что наше отношение к кому-либо подчас складывается не из того, что мы знаем сами, а из того, что нам рассказали другие. В истории Земли тоже были такие примеры. Да и вообще, вся история земных войн состоит из рассказов о том, какие ОНИ другие. Те, с «которыми мы воюем». И их нужно убивать уже за это.

– Лежи, отдыхай, – Угулук похлопал ободряюще Гуню по плечу, – мои раны заживут сами. Не такие уж они опасные, чтобы тратить на них волшебные силы. А вот знающий шаман нам ещё пригодится в дальнейшем.

– Кстати, товарищ Гуня, – я подошёл с вопросом, – а как долго восстанавливаются твои магические силы? И есть ли способ восстановить их быстрее?

– Нууу… любое шаманство на крови отнимает часть жизненной и магической силы колдующего. Поэтому, чтобы восстановиться, нужна либо кровь жертвы, либо еда, либо просто длительный отдых. Кровь жертвы предпочтительнее, но нужно выбирать с умом. Если принести в жертву крупное существо, гораааздо крупнее шамана, то высвободившаяся сила может попросту разорвать колдуна изнутри. Например, чтобы мне полностью восстановиться от прошедшего только что ритуала, достаточно принести в жертву обычную крысу или нетопыря.

– Хорошо, я понял. Но, поскольку у нас нет крысы, поэтому давайте подкрепимся тем, что я принёс с собой.

По молчаливому согласию мы все отдали бывшее в котомке мясо Гуне, а сами довольствовались сыром, хлебом и баклагой воды.

После ужина я отправил Гвалина, Угулука и Шак-Каруката в забой, где произошла битва, чтобы замести следы. А сам остался с Гуней, чтобы выяснить некоторые вопросы, возникшие у меня в голове.

– Товарищ Гуня, разреши, пожалуйста, некоторые мои недоразумения.

– Слушаю тебя внимательно, товарищ Искиндар.

– Гвалин…

– Прошу прощения, ТОВАРИЩ Гвалин… – поправил меня Гуня.

– Что?

– Вчера мы договорились, что в своём кругу будем обращаться друг к другу словом «товарищ»

– Да, извини… Товарищ Гвалин говорил нам недавно, что в округе нескольких сотен лиг была только одна гоблинша-шаманка.

– Да, это была моя бабушка!

– И у неё было на попечении маленькое дитя из гоблинов.

– Ну дааа… это был я. Бабушка меня выкормила, вырастила и обучила всему, что знала сама.

– Так-то оно так, да вот только, по словам гнома, дитя это было девочкой. А больше у старухи никого не было. Или товарищ Гвалин лжёт и был ещё один ребёнок. То есть, ты?

Уже знакомая серость покрыла зелёное лицо Гуни, и он начал старательно прятать взгляд.

– Так что ты можешь ответить на это, ТОВАРИЩ?!

Гуня виновато взглянул на меня, тяжело вздохнул и, решившись, начал рассказывать.

– Да, это так, я действительно женского пола. Настоящее моё имя Гунара. Только, ты знаешь, товарищ Искиндар, как гоблины относятся к женщинам-шаманкам? Их просто убивают. Ибо, испокон веков у гоблинов и орков шаманами могли быть только мужчины. У гоблинских магов существует специальный ритуал, чтобы выявлять среди новорождённых девочек способных к колдовству. По счастью, в нашем стойбище был слабый шаман, а моя бабушка была очень сильной колдуньей. Она почуяла, что я могу стать сильным магом, ещё когда я находилась в утробе. И взяла мою мать под опеку. Поэтому она и посоветовала мне прикинуться мужчиной, когда началась война Сарумана с Морией. А остальное сделали мой ум и хитрость. Товарищ Угулук, будучи Старшим Надзирателем, быстро заметил расторопного гоблина и назначил меня своим писарем. Так мне проще было скрывать своё происхождение.

– Но твоя бабушка ведь выжила как-то?

– Строго говоря, она мне не родная бабушка, она просто взяла меня на воспитание. Чтобы спасти… Ну и, чтобы обучить меня всему, что знала сама. Она была старой уже, наверное, тогда, когда мой род ещё только обосновался в этих местах. И выжила только благодаря своему умению колдовать. Наверное, её и выгнали из стойбища за это, потому что не смогли справиться. Тогда бабушка поселилась на границе владений гоблинов и гномов и начала помогать всем, кто мог заплатить. А иногда и вовсе бесплатно, руководствуясь только своими соображениями. Очень скоро среди гномов она прославилась, как знатная целительница. Ведь молодые гномы часто попадали в переделки из-за своей вспыльчивости. Бабушка и брала-то с них только живыми крысами или нетопырями. Нууу… чтобы силы свои восстанавливать, да и на пропитание животные годились. Но со взрослых и влиятельных гномов она брала драгоценными камнями. Не для богатства, нет, зачем драгоценности под землёй? Бабушка копила в них магическую энергию. Помню, у неё было целое ожерелье из разных каменьев, которое было заряжено на все случаи жизни. С его помощью можно было прирастить отрубленную конечность и даже оживить только что убитого воина. Вот бы найти его, – Гуня, или, уже Гунара, закатила мечтательно глаза.

– А ты могла бы вылечить с его помощью кого-либо?

– Конечно, даже и не одного!

– А как бы ты себя чувствовала после этого?

– Да нормально бы чувствовала, мои-то силы не потратятся!

Мдяяя… нам бы не повредила такая поддержка при побеге. Мало ли, какие случаи могут произойти во время пути в Хельмову падь.

– Интересно, а зарядить свой камень можно?

– Да легко, только, – тут наша шаманка смутилась, – нужна жертвенная кровь. И нужен рубин. Вообще-то подойдёт любой камень, но рубин отвечает за восстановление силы, здоровья и жизни. Грубо говоря, в него больше влезет магии такого порядка. Ведь каждому камню свойственны свои способности и функции.

В коридоре на выходе из грота раздались голоса возвращающихся товарищей.

– Товарищ Искандар, не выдавайте меня остальным, – голос Гунары превратился в жалобный писк.

– Ладно, так и будет. Но!!! Раскрыть тайну со временем придётся всё равно.

– Хорошо, когда-нибудь это всё равно случится, но теперь ещё рано.

Глава 10

Побег.

В грот ввалились Гвалин, Угулук и Шак-Карукат, что-то громко со смехом обсуждая. Как быстро они нашли общий язык! Ну да совместный труд всегда сближает. И теперь косматая седая голова гнома с огненно-рыжей бородой, коричневое лицо урук-хая с торчащими изо рта клыками и тёмно-серая рожа орка с приплюснутым, как у негра, носом уже не смотрелись нелепо вместе.

– Что же вас так развеселило, товарищи заговорщики? – спросил я.

– Да просто товарищ Шак-Карукат предложил одну интересную штуку. Он порекомендовал закинуть тела мёртвых орков в тот забой и обвалить его. Причём, сделать так, чтобы ноги Гошака немного торчали наружу. Когда Ургаш кинется их искать, то обнаружит только торчащие ступни. А поскольку, ему нужен будет труп товарища Угулука, то он пришлёт сюда кого-нибудь разгребать завал. И наверняка это будут пленники. Я даже больше предполагаю. Поскольку Саруману нужно уничтожить всех пленников, чтобы скрыть свои планы, то Первая сотня будет размещена поблизости от завала. Чтобы далеко не бегать. А может быть, их поставят охранять место во время разборки. Дабы, когда извлекут тело Господина Старшего Надзирателя Угулука, «коварно убитого подлым гномом», воспылавшие праведным гневом его соратники из Первой сотни могли уничтожить всех рабов.

– Да, этот вариант вполне может подойти Саруману для его планов. Но и для наших планов эта ситуация подходит как нельзя лучше. Только нужно будет оставить нынешний лагерь.

– Я так им и сказал, – вмешался Угулук, – нужно бросить здесь всё возможное и спрятаться в какой-нибудь тайной пещере.

– Неподалёку от устроенного нами завала имеется ещё одна заброшенная штольня, в ней когда-то добывали рубины. Она закрыта дверью. Так что, даже если нас будут усиленно искать, там мы сможем переждать розыски в безопасности.

– Но любую дверь можно сломать, – заволновался я.

– Закрытая гномья дверь не видна никому. Даже мне, опасаюсь, будет сложно её найти.

– Кстати, товарищ Гвалин, а нельзя ли поискать там какой-нибудь завалящий рубин?

– А зачем тебе?

– Да не мнеее… Товарищ Гуня, пока вы отсутствовали, рассказал, как можно накопить магическую силу в камне. А поскольку нам, по большому счёту, нужно будет только лечить больных и раненных, то рубин, по его словам, подходит лучше всего.

– Сделаем… а теперь давайте убираться отсюда подальше. Пока Ургаш не хватился своих посланников и не прислал разведку. Там, кстати, и заночуем, в той штольне.

– Да, но утром мне нужно будет попасть сюда же! Чтобы встретиться с Крагхаком и через него скоординировать действия с Первой сотней.

– Товарищ Угулук тебя и проводит. Наверняка ему не терпится увидеть своих. А теперь уматываем отсюда скорее, пока не поздно.

До «рубинового» забоя добрались быстро. Гном вёл нас какими-то незнакомыми коридорами, входы и выходы в которые были умело замаскированы нагромождениями валунов. Придя на место, Гвалин подошёл к ещё одной куче булыжников. Раскидав её, гном освободил небольшой каменный выступ, на который нажал. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом вдруг стена с тихим шорохом раздалась, явив взору тёмный проём пещеры. Мы вошли туда, освещая себе дорогу Гуниным волшебным фонарём. Дверь за нами автоматически закрылась. Пройдя немного по коридору, мы вышли в расширяющийся зал, с другой стороны которого зиял такой же проём. Возле него лежало несколько скелетов. Один из них, судя по всему, принадлежал гному. Остальные были орки.

– Так вот где упокоился Фалко, сын Глори, – Гвалин скорбно смотрел на кости собрата.

– Ааа… Я помню, пару месяцев назад пропал один гном. А вместе с ним отряд орков. Так вот где они пропали, – Угулук внимательно посмотрел в ту сторону. – Интересно, что же произошло?

– Помнится мне, – голос гнома звучал глухо, – что орки ради забавы убили у него на глазах единственного сына. Наверняка скелеты орков принадлежат его убийцам.

– Но как они все попали сюда? – задал свой вопрос Шак-Карукат.

– Скорее всего, так же, как и ваш десяток. Пришли за добычей – рубинами. Наверняка Фалко заманил их, пообещав кучу драгоценностей. У большинства таких заброшенных забоев два входа. И двое проходчиков знают каждый свой. Вот с той стороны они сюда и прошли. Вероятно, когда орки поняли, что их заманили в ловушку, они бросились на Фалко. И тот принял свой последний бой.

Гвалин подошёл к куче скелетов и извлёк из неё ещё одно кайло. Вернувшись обратно, он протянул его Угулуку.

– Держи, тебе вроде понравился наш инструмент. Негоже воину ходить без оружия, а этот очень похож на боевую мотыгу, которыми сражаются некоторые наши воины. Наверняка видел подобные в битве за Морию.

Дааа… на мой взгляд, оружие было знатное. На длинной рукояти из «каменного дерева» (не уступающему по прочности железу) сидело навершие, напоминающее с одной стороны небольшую кувалду, а с другой длинный острый клевец. Таким, если хорошо ударить, можно и щит пробить, вместе с рукой.

– Ну ладно, пора укладываться, завтра рано вставать.

И гном прошёл и улёгся возле одной из стен, повернувшись лицом к ней.

– Товарищ Гвалин, – Шак-Карукат опять заговорил, – а ты не боишься вот так вот спать в окружении своих бывших врагов?

– Нет… – голос гнома звучал глухо, – потому что, если ты меня убьёшь во сне, то через несколько месяцев здесь прибавится скелетов. Ибо, как выходить отсюда, знаю только я.

– Оставь его, орк, – голос Угулука приобрёл грозную силу, – не видишь, он скорбит о погибшем соплеменнике.

– Я тоже…

– Ну всё, хватит пикироваться, – я попытался прекратить перепалку, – завтра наверняка разрешится вся эта ситуация. А тебе, товарищ Шак-Карукат, следует помнить свою клятву, данную не по принуждению. Товарищ Гуня, накрой чем-нибудь свой фонарь, – сказал я, укладываясь рядом с гномом, голова к голове.

Утром следующего дня, договорившись с гномом о месте встречи перед побегом, я и Угулук отправились к выходу из нашей пещеры для свидания с Крагхаком. Фонарь с собой не брали, урук-хай вёл меня в полной темноте, протянув мне рукоять своей боевой мотыги. Придя на место, мы увидели возле входа заместителя Угулука с факелом в руке. В другой руке он держал какой-то длинный свёрток. Заметив нас, Крагхак радостно улыбнулся своему командиру и, подойдя к нам, передал мне свёрток: – Держи, раб Искиндар, это твой лук.

После чего урук-хаи радостно обнялись, гулко колотя друг друга по спинам и плечам.

– Мы разве не идём сегодня на тренировку? – я уставился на Крагхака.

– Нет, сегодня мне Старший Надзиратель Ургаш приказал привести тебя в лагерь, а самому с Первой сотней отправляться в рабские казармы. Там у них намечается что-то важное. Но тебе не приготовили продукты на вечер. И я понял, что возвращать тебя назад не предполагается. Значит, тебя убьют там, вполне вероятно, сделав мишенью для тренируемых тобой же лучников.

– Чтож, благодарю за спасение моей жизни. А теперь расходимся каждый по своим делам.

– А не кажется ли тебе, раб, что ты слишком вольно разговариваешь со свободным урук-хаем?

– Он не раб, Крагхак, – вмешался в разговор Угулук, – он наш предводитель, которому мы подчиняемся. А с сегодняшнего дня и ты тоже, как и вся Первая сотня. Мы дали друг другу клятву товарищества. И пока наш побег не удастся, я требую соблюдения данного мной слова.

– Да, Крагхак, – я вновь обратился к заместителю Угулука, – сегодня вашу сотню пошлют охранять рабов, которые будут разбирать завал с предполагаемым трупом товарища Угулука. Когда пленные бросятся бежать, постарайтесь остановить орков и Ургаша с его урук-хаями. Но не причиняйте беглецам никакого вреда. Это важно, если хотите и дальше сотрудничать с нами.

Когда мы с Угулуком вернулись к нашему «рубиновому» тайнику, возле его раскрытых дверей нас ждал Гвалин с десятком уже виденных мной гномьих сталеваров. Но седовласого Торина среди них не было.

– Быстрей, быстрей, сейчас сюда приведут пленников! Нужно скрыться внутри на время, пока мы все не будем готовы. А тебе, товарищ Искиндар, нужно облачиться в свой комплект брони.

Мы вошли в тайник, и дверь за нами закрылась. Угулук сразу прошёл к сидящим возле фонаря орку и гоблину. Когда он проходил мимо толпы гномов, раздалось глухое ворчание.

– Тихо всем! – Гвалин окриком быстро пресёк недовольство среди своих, – это наш товарищ, как и гоблин с орком. Поэтому относитесь к ним с должной толикой уважения.

– Но он был Старшим Надзирателем! – сказал кто-то в толпе.

– А я был правителем Мории, хоть и не долго, – голос Гвалина возвысился надо всеми, – а сейчас я раб. Как, впрочем, и он. Важно, не кем ты был раньше, а кем ты являешься сейчас, в данный момент. Ибо, кто живёт прошлым, у того не будущего.

– Ладно, – я вступил в разговор, – а где Торин? Почему он не с вами?

– Меня зовут Бамбо, сын Бифура, – выступил вперёд один из сталеваров. – Торин остался прикрывать наш отход. И я сильно подозреваю, что он погиб. Потому что, когда мы все побежали из цеха по тайному проходу, Торин начал крушить печи с расплавленным металлом. Вероятно, он сгорел, так как через некоторое время нам в спину ударила волна жара.

– Чтож, не самая плохая смерть для сталевара, – я на мгновение скорбно опустил голову. – Но у нас будет время скорбеть по погибшим, ибо он наверняка не последний сегодня. А сейчас вы должны быть готовы защитить как можно большее количество пленных. И нас слишком мало, чтобы справиться с той толпой орков и урук-хаев, которые будут их охранять. И ещё, среди врагов будут наши союзники. Поэтому никаких атак, только оборона. Убивать лишь тех, кто явно на вас нападает. Ваша волшебная броня на вас?

– Ах дааа… – Гвалин довольно улыбнулся, – мы и для тебя припасли.

И он протянул мне широкий пояс, только сделанный из серебристого металла.

Я недоумённо посмотрел на него с высоты своего роста: – Сейчас не время шутить, как это похоже на полный доспех?

– А ты попробуй его надеть и увидишь, – гном хитро ухмылялся.

Я оглядел такие же ухмыляющиеся рожи окружавших меня сталеваров и пожал плечами.

– Ну и как это надевать?

–Просто накинь на талию и застегни пряжку.

Я так и сделал. О, чудо! Мгновенно пояс с тихим шелестом и лязгом покрыл моё тело с ног до головы, как в фильме «Спаун». При этом не стеснял движения и не сдавливал. Странное ощущение – прикосновение металла к коже не было неприятным. Оно больше походило на прикосновение шёлка или бархата.

– А чем закрывать лицо? – я опять повернулся к Гвалину. – Лицо-то беззащитно.

– На капюшоне есть маленький козырёк, потяни за него.

Я так и сделал. На лицо опустилась металлическое забрало. Прикоснувшись к нему, я почувствовал под рукой эластичный материал, который сминался. Но вот перед глазами была преграда снаружи, хотя изнутри ничего не было видно. Вообще, эта броня ощущалась, как вторая кожа, только металлическая. Я снял капюшон.

– И кого мне благодарить за этот поистине царский дар.

– В первую очередь поблагодари свою матушку, – Гвалин склонил голову, – и мы тоже благодарны ей за прекрасные несокрушимые доспехи.

Все гномы, как один, тут же склонили головы, встав на одно колено.

– Во-вторых, можешь сказать спасибо Бамбо, это именно его искусство металлурга и величайшие знания позволили изготовить такие прекрасные доспехи.

– Благодарю тебя, Бамбо, сын Бифура, – я так же поклонился ему.

Лицо гнома растянулось в довольной улыбке.

– А скажи мне, товарищ Бамбо, надеюсь, я могу тебя так называть, какие свойства у этой брони?

– Честно говоря, –Бамбо чуть смутился, – я не очень знаю обо всех её свойствах. В наших хрониках написано только, как их изготовить, да то, что они неуязвимы для любого оружия. Причём, полностью. Правда, если не наденешь маску, башку тебе могут и продырявить. А в остальном ты останешься невредим.

– Товарищ Искиндар, оставь нас ненадолго, – вновь заговорил Гвалин, – мы обсудим тактику и стратегию предстоящего сражения. А поскольку, говорить мы будем на гномьем языке, то тебе будет скучно рядом с нами. Да и другие наши товарищи могут обидеться, если на них перестать обращать внимание.

– Да, ты, пожалуй, прав. Я тогда пойду к ним, да и тетиву на луке нужно натянуть как следует. Что лучше делать на хорошем свету, возле фонаря.

И я подошёл к остальным нашим заговорщикам.

– Что, и тебя выставили тоже, – тут же съязвил орк, – они не любят чужаков в своих рядах.

– Товарищ Шак-Карукат, – заговорил я ледяным тоном, – я начинаю приходить к мнению, что мы зря поверили твоей клятве. А товарищ Гуня зря подвергал свою жизнь опасности, когда лечил твою руку.

– Но это быстро можно исправить, – тут же вмешался Угулук, приподнимая свою мотыгу. – Сперва я сломаю тебе её, а потом пробью голову. А если ты ещё раз вслух подвергнешь наше товарищество сомнению, то даже предупреждать не буду.

Орк немедленно заткнулся, пробормотав что-то извинительное.

Ко мне тут же подсел Гуня и ткнув локтем в бок, произнёс: – Смотри, что у меня есть, – и показал висящий на шее довольно крупный рубин на кожаном ремешке, формой напоминавший карандаш, толщиной с мой большой палец.

– Это мне Гвалин подарил, я теперь смогу зарядить его магией. Жалко, только, что ни крыс, ни нетопырей поблизости нет. Заряжать нечем, – лицо гоблина сморщилось в умильную мордочку.

– А урук-хай тебе подойдёт? – спросил я.

Угулук вздрогнул и внимательно на меня посмотрел.

– Не волнуйся, товарищ Угулук. Твоя жизнь, как и жизнь твоих соплеменников из Первой сотни вне опасности. Моей целью является Ургаш. Ведь это он предал тебя, когда послал Гошака, чтобы убить. Нам всё равно понадобится лечить уйму народу из пленных. А показательная казнь может остудить особо горячие головы, пожелавшие нас преследовать. Думаю, оставшихся в живых орков и гоблинов можно сделать зрителями, а потом отпустить.

– Да, в твоих словах есть резон. Пожалуй, подобная акция может принести огромную пользу. Я гляжу, ты, товарищ Искиндар, тоже последователь рациональных решений. Когда при минимуме затрат решается несколько задач, причём, из разных областей деятельности. Думаю, если мы не погибнем, то сможем сотрудничать и в дальнейшем, – Угулук, протянул мне свою руку.

Я ответил на рукопожатие. Интересно, мне показалось, что урук-хай поморщился от боли. Но ведь я сжал ладонь не очень сильно. Наверное, так доспех работает. Моя рука-то была в металлической перчатке.

– Так что, товарищ Гуня, хватит тебе Ургаша?

Гоблин построжел лицом и серьёзно кивнул. В это время к нам подошёл один из гномов и сказал, что за дверьми, в большой пещере, слышны крики и грохот камней. Тааак, началось.

– Товарищ Угулук, когда мы все выйдем, ты отдашь команду своей сотне, чтобы Ургаша взяли живым в любом случае. И как можно больше пленили орков и гоблинов, естественно, которых можно пленить. Товарищ Гуня, будь готов к ритуалу жертвоприношения. Время может быть дорого. Товарищ Шак-Карукат, ты остаёшься здесь. И это не из-за недоверия к тебе. Просто, я не хочу отягчать твои руки кровью соплеменников. Ну и вообще, будешь пока на подхвате, ведь могут просто понадобиться свежие руки. Всё, по местам!!!

И я быстро начал натягивать тетиву на лук.

Когда мы подошли с Угулуком к дверям, я спросил у Гвалина, есть ли в пещере приличного размера выступ на достаточной высоте.

– Да, прямо над входом, на хорошей высоте, возвышается козырёк для защиты от камнепада. Правда, он не сильно удобен, для того, чтобы стоять на нём. Но для эльфийского разведчика, привыкшего стрелять с веток деревьев, это решаемая задача.

Я кивнул. В этот момент двери открылись, и мы все быстро выскочили наружу. Адреналин хлестнул по мышцам, и время для меня замедлилось. Кажется, тело эльфа взяло под контроль разум, и я начал действовать, практически не осознавая себя. Птичкой я взлетел на козырёк, перебирая ногами по еле заметным уступам. Заняв позицию, я опустил маску на лицо и оглядел поле предстоящей битвы. От завала к обрыву были выстроены несколько цепочек пленников, причём, довольно умело. Дети составляли одну цепочку, женщины и старики две другие. Чтобы передавать камни разной величины – соразмерно силе. Несколько отрядов орков и гоблинов охраны были расставлены так, чтобы контролировать как можно больше пленников. Отдельно, перед входом в пещеру, стояла Первая сотня Угулука. Все в полном доспехе и при оружии. Рядом находился Господин Старший Надзиратель Ургаш. Он первым и опомнился, когда гномы выскочили из «рубинового» забоя этаким малым хирдом.

– Убейте всех рабов, урук-хаи!!! Это они прикончили вашего командира и моего предшественника Угулука!!! – вскричал Старший Надзиратель.

– Ты лжёшь, пещерная крыса!!! – проревел Угулук, выскочивший следом за гномами. – Это ты подослал Гоштака, чтобы убить меня! И если бы не товарищи по несчастью, то сейчас мои ноги, а не его, торчали б из под завала! Первая сотня, возьмите его живым и невредимым! И, как можно больше плените орков и гоблинов! Это приказываю вам я – Угулук!!!

Гоблины и орки из охраны бросились убивать пленников. Запела тетива моего лука, засвистели стрелы, выискивая свои цели. Хирд Гвалина быстро пересёк пространство до завала и, как нож в масло, врезался в толпу смешавшихся охранников. Урук-хаи Первой сотни быстро связали Ургаша и тоже начали собирать свою жатву. При этом строго придерживаясь приказа убивать только нападающих на них. Остальных они просто оглушали своими щитами. Всё-таки дисциплина у соплеменников Угулука на высоте. Всё это я отмечал посторонним зрением, одновременно выцеливая врагов. Внезапно перед моим лицом возникло облачко пыли, потом ещё одно. Я сконцентрировался. Оказывается, несколько лучников из орков, среди которых мелькали лица моих «студентов», перенесли огонь с пленников на меня. Расстрельная команда? Может быть. Как в замедленном кино мне в глаз летела стрела, и я понимал, что отдёрнуть голову уже не успеваю. Вдруг, стрела рассыпалась облачком деревянной пыли. Всё-таки волшебная броня работает, слава Богу. Быстро уничтожив эту группу, я переключился на прореживание групп мечников и копейщиков, до которых ещё не добрались гномы или урук-хаи Первой сотни, отгоняя их от пленников. Внезапно среди шума, лязга мечей и криков раненных раздался громоподобный голос Угулука.

– Остановитесь все!!! Это говорю я – бывший Старший Надзиратель Угулук!!! Если сейчас прекратится бойня, то я обещаю, что все оставшиеся в живых, кроме Ургаша, будут отпущены! В противном случае я отдам приказ моей сотне убить всех орков и гоблинов! Решайте!!! Ибо вы все знаете, что моё слово нерушимо!

И наступила пронзительная тишина, прерываемая только стонами раненных. Потом зазвенело бросаемое на землю оружие. С высоты своего положения я увидел, как какой-то гоблин из лучников натягивает тетиву, но выстрелить не успел. Его проткнул пикой рядом стоящий орк.

Ещё раз внимательно окинув взглядом всю территорию пещеры, я спрыгнул перед открытыми дверями «рубинового» забоя и, просунув голову внутрь, позвал Гуню: – Товарищ Гуня, выходи, сейчас для тебя, как для шамана, начнётся основная работа.

Через некоторое время из глубины показался Гуня с осунувшимся лицом. На вытянутых руках он нёс свою каменную чашу, накрытую всё тем же лоскутом выделанной кожи. Сверху был положен обсидиановый нож. Сзади Гуню поддерживал Шак-Карукат. Вернее, он практически нёс нашего шамана на руках, а тот только перебирал ногами.

– Что с тобой, Гуня?!

– Товарищ Гуня, с вашего позволения, – вымученно улыбнулся он, – я немного поколдовал, но опять не рассчитал силы. Чтобы тяжело раненные пленники дожили до конца ритуала жертвоприношения, я наложил заклятье остановки крови в момент ранения сразу на всех. Но не учёл, что будут и раненные враги. Поэтому заклятье отняло больше сил, чем я предполагал. Вот товарищ Шак-Карукат и помогает мне выйти. Но я сейчас оклемаюсь.

– Хорошо, что нужно сделать?

– Перво-наперво, камень с относительно ровной поверхностью и перенесите всех раненных пленников ближе к нему.

– Товарищ Искиндар, – ко мне подошёл Бамбо, – товарищ Гвалин зовёт тебя.

Передав ему на попечение Гуню, я отправился с Гвалину. Подойдя к своему другу, я увидел рядом с ним очень старого гнома, с плешивой головой и длинной, серой от седины, бородой. Но в его фигуре ещё таилась мощь воина, которому под силу свалить даже горного тролля.

– Познакомься, это Двалин. Один из Тринадцати, который вместе с Торином-Дубощитом освободил Эребор от Смауга Ужасного. Он наш старейшина и самый мудрый из известных мне гномов. В принципе, это он должен был занять трон Мории, но отказался в мою пользу из-за отсутствия наследника. Мы еле уговорили его сложить оружие и стать рабом, чтобы только сохранить всю мудрость нашего королевства, хранящуюся в его голове. А это было очень трудной задачей. У него есть для тебя сообщение. Говори, Двалин.

– У меня сообщение для всех вас, братья. Твоя жена с твоим сыном, брат Гвалин, остались в рабских казармах. Их отселили к оставшимся там же нескольким десяткам эльфов и полутора сотням людей. Так что, не все пленники сейчас здесь.

– Как, моя семья всё ещё в рабстве?! Но почему Ургаш не привёл их сюда?!

– Наверное, потому, что отправленные вчера в ваш лагерь убийцы вернулись ни с чем. И он решил подстраховаться, на случай, если ты вдруг попытаешься отбить пленников уже здесь. Только он не учёл, что урук-хаи Угулука будут на вашей стороне. Да и для меня это тоже удивительно. Как вы сумели заручиться поддержкой самой сильной сотни Сарумановых войск.

– Это всё заслуга Искиндара, только с его помощью мы смогли добиться этого.

– Друзья мои, не время проливать благовония на головы друг друга, – я вмешался в разговор гномов, – мы поклялись, если помнишь Гвалин, что будут освобождены все рабы. Предлагаю быстро собрать всех, кто может нести тяжести, ведь, судя по всему, большинство оставшихся там, сами идти не могут. Поэтому, придётся нести их. Первую сотню Угулука придётся разделить на две части, чтобы организовать здесь охрану. Угулук, Крагхак, товарищи, подойдите сюда! Нужно быстро сделать несколько дел.

Названные урук-хаи подошли.

Товарищи, – я обратился ко всем присутствующим, – нам нужно освободить ещё около двух сотен пленников из рабства! Поэтому, ВСЕ, кто может нести тяжести, нам требуется вернуться назад! Половина урук-хаев тоже идёт с нами. В качестве охраны и в качестве носильщиков.

При этих словах Крагхак слегка поморщился, но ничего не сказал.

– Товарищ Искиндар, – заговорил Угулук, – я полагаю, мне нужно пойти с вами. Быть может с оставшейся охраной пройдёт тот же трюк, как и здесь. Мой авторитет Старшего Надзирателя не может исчезнуть за несколько дней, наверняка охранники помнят меня. А если что, то их не должно было остаться больше двух десятков. Мы одолеем их.

– Да, их ровно два десятка урук-хаев, – подтвердил стоящий рядом Двалин.

– Хорошо, – я согласно кивнул, – так и сделаем. Тогда, Крагхак со своими остаются здесь, чтобы выполнить просьбу товарища Гуни на счёт алтаря. А все, кто может двигаться быстро, за нами!!! Вперёд!

И мы побежали. Впереди всех бежал Двалин, показывая короткий путь, внезапно сворачивая в неожиданно появляющиеся коридоры.

– Даже я не знаю эту дорогу, – пробормотал себе удивлённо под нос бегущий рядом со мной Гвалин, – а уж я-то облазил Морию вдоль и поперёк.

Внезапно мы вынырнули из полутёмного коридора в довольно просторный зал, заканчивающийся тупиком.

– Куда ты завёл нас, гном?! – Угулук недовольно заворчал на Двалина. – Ты видимо начал забывать всё от старости, раз мы оказались в этом тупике!

– Терпение, товарищ Угулук, – спокойно ответил ему Двалин. Хотя было видно, что эти слова даются ему с трудом. – За стеной напротив как раз и находятся рабские клетки. Если мечники своими волшебными мечами быстро прорежут камень, то мы попадём туда внезапно для охраны. И будем готовы защищать пленников раньше, чем кого-либо из них убьют. Толщина камня здесь не больше двух ладоней. Ну, приготовьтесь все. А мечники, станьте в ряд возле стены, и по моей команде начинайте резать. Причём, старайтесь делать проём как можно выше. Чтобы наши товарищи из урук-хаев смогли пройти, не сильно нагибаясь. И ещё, движение всего отряда должно быть синхронным.

– Извини меня, старик, – Угулук примирительно протянул Двалину руку, – ты действительно мудр.

Двалин молча кивнул и воскликнул: – Начали!

Одним синхронным движением девять мечей взрезали камень так, чтобы получился в итоге один широкий проём, перегороженный девятью каменными плитами, удерживаемыми только на уровне пола. Вся спасательная команда приготовилась к броску, и гномы щитами ударили каждый по своей плите. Когда мы внезапно огромной толпой высыпали из проёма возле рабских клетей, то оказались к ним ближе, чем сидящие возле главного входа два десятка охранников. Они играли в кости и явно нарушали устав караульной службы.

– Вот что бывает, когда службу несут разгильдяи, – довольно явственно пробормотал Угулук. – Первая сотня, окружите их! А вы, олухи, бросайте оружие и останетесь живы. Это говорю вам я, Старший Надзиратель Угулук.

– Ты больше не Старший Над… – заговорил было один из охранников, но тут же захлебнулся кровью от попавшей в глотку моей стрелы.

Остальные не стали испытывать судьбу и бросили оружие. Гвалин своим мечом начал перерубать брусья запоров, трубным басом зовя свою жену и сына.

– Они здесь, – произнёс из клетки чей-то слабый голос, – но им нужна помощь. Ибо охранники избили твою жену, развлекаясь напоследок.

С рёвом раненного медведя Гвалин просто крест-накрест разрубил брусья клетки и вошёл внутрь. Через пару мгновений он выскочил с бешеным взглядом и размахивая мечом, кинулся к обезоруженным охранникам. Но Двалин во время схватил его сзади, прижал к себе, оторвав от земли.

– Пусти меня!!! Никто не вправе отнимать у свободного гнома его месть!

– Если мы задержимся ещё, то ты, да и все мы, никогда не станем свободными гномами.

– Товарищ Двалин прав, – успокаивающе произнёс Угулук, – самой лучшей твоей местью будет оставить их в живых, заперев в клетках. Представь, что с ними сделает Саруман, когда узнает, по чьей вине исчезли все рабы. У тебя просто не хватит фантазии, чтобы выдумать те мучения, на которые способен изощрённый мозг колдуна. Поверь мне и утешься этой мыслью.

Гвалин внезапно обмяк и согласно кивнул головой.

– Ну всё, разбираем всех неспособных двигаться на руки и уходим быстрее! – скомандовал я. – Нас ещё ждёт одно трудное, но необходимое дело. А времени всё меньше.

Гвалин вынес свою жену сам, следом за ним вышла стройная молодая эльфийка в драной одежде лесного скаута. Она несла маленький свёрток с наследником Мории. И мы побежали в обратный путь. Через некоторое время нас догнал Угулук со своей полусотней.

– Мы убили всех охранников, – ответил он на мой немой вопрос. – Негоже оставлять за спиной тех, кто может навести на нас погоню. Только не говори Гвалину, пусть останется в неведении. Да и такая смерть всё же лучше, чем ужасные пытки спятившего колдуна. Как-никак, они урук-хаи, что и мы.

Я молча кивнул.

Когда мы прибежали обратно к «рубиновой» пещере, всё уже было готово к ритуалу жертвоприношения. На алтаре был распят Ургаш, вокруг расположились раненные бывшие пленники. Чуть поодаль на коленях стояли под охраной урук-хаев Первой сотни связанные пленники из орков и гоблинов. Положив принесённых раненных людей и эльфов рядом с гномами, мы отошли. Я вышел вперёд к алтарю и стал перед связанными орками и гоблинами.

– За предательство своих соплеменников и мучения пленников Ургаш приговаривается к смерти на алтаре. Он будет принесён в жертву. Есть ли у кого что сказать в его оправдание?

Вперёд пробилась та молодая эльфийка, которая несла сына Гвалина. Свёртка на её руках уже не было.

– Меня зовут Анвен, я разведчица. Я слышала о тебе, Искиндар. Но я никогда не могла подумать, что ты опустишься до того, чтобы якшаться с урук-хаями, гоблинами и орками. Да ещё и будешь потакать их кровавым ритуалам. Это не в правилах эльфов.

– А я и не эльф, я человек с примесью эльфийской крови. Поэтому, я не поступаю со своими врагами так благородно, как это делаете вы, чистокровные эльфы. Иии… кстати, эти урук-хаи только что спасли тебе жизнь и избавили тебя от судьбы такой же жертвы. Чья кровь пошла бы на создание Саруманом новых урук-хаев. А этот гоблин своим кровавым ритуалом должен спасти умирающих на твоих глазах сотни раненных, убив всего одного врага.

– Но так нельзя, это не по правилам!!!

– Знала бы ты, Анвен, на какие нарушения правил я готов пойти, чтобы спасти тех, кого люблю и уважаю. Заканчиваем спор, время не ждёт. Начинай, Гуня, – я кивнул гоблину.

– Товарищ Гуня, с вашего позволения, – произнёс наш шаман и занёс над связанным Ургашем свой ритуальный нож, затянув при этом заунывное заклинание.

Чёрная поверхность обсидианового ножа побагровела. А рубин, висящий на шее гоблина, вынырнул из-под рубашки и загорелся ярко-малиновым пламенем, плавая в его мареве. На высокой ноте закончилось заклинание и нож вонзился в плоть. Жуткий утробный вой пронёсся под сводами пещеры, вызвав мурашки у меня по всему телу.

Я оглянулся. Лица связанных орков и гоблинов были перекошены ужасом. Их охрана, судя по всему, тоже чувствовала себя не лучшим образом. Внезапно пещера озарилась ярким багровым светом. Я посмотрел на тело Ургаша. Из его раны не текла кровь, из неё вырывалось пламя, впитываясь в рубин! Тело при этом теряло свои очертания, постепенно усыхая. И вот, на алтаре остался лежать скелет, обтянутый коричневой кожей. Оскал жёлтых клыков говорил о муке, которую перенёс перед смертью Ургаш. Мдааа… не хотел бы я больше участвовать в подобных ритуалах.

Но сияние рубина померкло, и все раненные зашевелились, удивлённо оглядываясь и ощупывая свои зажившие рубцы.

– Всё равно, так нельзя, – Анвен сверкнула своими агатовыми глазами на меня, – и я расскажу об этом совету Эльфийских колец, когда мы выберемся отсюда.

– Ты хотела сказать, ЕСЛИ мы выберемся отсюда, – я внимательно посмотрел на неё. – А теперь, развяжите пленных и вышвырните их отсюда. Пускай бегут к своим и расскажут, что здесь произошло. Быть может, это на время охладит пыл преследователей.

– Товарищ Искиндар, – ко мне пробился Двалин, – пора, наконец, уносить отсюда ноги! Я вообще удивляюсь, почему на нас до сих пор не напали. Наверное из-за того ужасного вопля. Никогда такого не слышал. И, надеюсь, больше не буду слышать до самой смерти.

– А где товарищ Гвалин, – я поискал глазами своего друга, – ведь без него нам не найти дорогу из этого проклятого подземелья?

– Сейчас его лучше не трогать, он всё равно ничего не соображает от радости. Вон он, как пьяный, обнимает своих. Только что не пляшет, – Двалин басом хохотнул.

– А кто выведет нас отсюда?

– Хвала Дурину, я знаю дорогу к потайному проходу. Ведь это я показал её Гвалину. Главное, начать двигаться побыстрее.

И тут в коридоре, ведущем из пещеры, раздались крики и визги готовящихся к атаке орков.

– К обороне!!! Все, кто может, берите трофейные луки и вставайте на защиту! Первая сотня урук-хаев и гномьи латники во фронт. Остальным, укрыться в пещере, – я опустил забрало на лицо и приготовился к бою. То же самое сделали гномы.

Мой окрик, наконец, сдвинул толпу бывших пленников с места. На некоторое время атакующих врагов задержали выбегающие из пещеры объятые ужасом орки, освобождённые от верёвок. В другой стороне, в сумраке «рубинового» забоя, скрывались старики женщины и дети. НО!!! Их всё-таки было слишком много для того, чтобы все успели убежать. По счастью, Анвен быстро организовала из эльфов и людей отряд лучников. И они выстроили своеобразную преграду перед входом в пещеру, загородив, как царь Леонид при Фермопилах, дорогу своими стрелами. Чтож, каждая минута приближает нас к свободе. Наконец, в пещеру ворвался горный тролль, просто разметав мешавшихся ему по дороге орков. Но на его пути встали Угулук и Крагхак с длинными пиками, похожими на медвежьи рогатины. А в это время «минихирд» Гвалина просто начал отрубать от тролля куски тела. Наконец, последний беглец скрылся в проёме забоя и Двалин крикнул, что пора отступать.

– Анвен, Угулук, Гвалин!!! Отходим!!! – я окликнул свою разношёрстную команду, и занял место позади латников в волшебных доспехах, попутно расстреливая нападавших. Ибо только нас не могло поразить оружие приспешников колдуна. Первая сотня урук-хаев и примерно пятьдесят лучников во главе с Анвен нырнули в открытые двери. И мы с гномами начали медленно, шаг за шагом отступать туда же. Орки и гоблины, видя, что мы ускользаем, с воплями ярости кинулись в убийственную атаку. Видимо желая хотя бы своими телами помешать закрытию дверей. Но слаженные действия хирда, и мои стрелы не дали им такого шанса. И вот, последняя стрела отбросила назад особо настырного орка, а Гвалин своим мечом располовинил от макушки до паха вцепившегося в закрывающиеся створки крупного гоблина. Одновременно ударом щита отбрасывая половинки тела. Уффф!!! Дверь закрылась!

– Эта дверь не задержит их надолго, – к нам протиснулся Двалин, – как только они приведут парочку горных троллей с железными палицами, так ей и конец придёт.

– Но ведь гномьи двери невозможно разбить! – удивился я.

– Несокрушимость гномьих дверей зависит не от твёрдости камня, – Давлин покачал головой, – она зависит от невозможности её найти на поверхности стены. А ты, знаешь, товарищ Искиндар, какой хороший след оставил тот гоблин с обратной стороны, когда забрызгал её своей зелёной кровью. Так что нам нужно пробираться поскорее к противоположному выходу. А уже оттуда следовать к тайному переходу, ведущему в Хельмову падь. Да и наших урук-хаев оставлять пока без присмотра не стоит. Вон как Анвен с остальными эльфами на них зыркала. Ещё глядишь, начнут вспоминать прошлые обиды, мало никому не покажется.

– Да, ты прав, Двалин. Пошли скорее в главный зал.

Мы побежали к остальным. Как оказалось, вовремя. В зале забоя все беглецы разделились на два лагеря. Меньшая часть состояла из Первой сотни Угулуковых урук-хаев с примкнувшими к ним Гуней и Шак-Карукатом. Большую составляла толпа из освобождённых только что гномов, эльфов и людей. И эти толпы уже начали сходиться с оружием в руках. Наш «броненосный» десяток забежал между этими группами.

– Что случилось на этот раз, товарищ Угулук?! – громко спросил я урук-хая. – Неужели вас невозможно оставить на несколько мгновений, без того, чтобы вы не поубивали друг друга?!

– Эта остроухая обвинила нас в излишней мягкотелости во время боя, а так же в том, что мы отпустили слишком много орков. Которые, по её словам, снова возьмутся за оружие и будут убивать эльфов и людей.

– Это так? – я повернулся к эльфийке.

– Да! – Анвен с вызовом посмотрела на меня. – Нужно было истребить всех пленных орков и гоблинов, как они истребляли нас в Лориенских лесах! А эти урук-хаи зачем-то просто отпустили их.

– Они отпустили пленных по МОЕМУ приказу! Потому что нам нужно было время, чтобы вывести из зала ВСЕХ, кого мы освободили в рабских казармах. И вообще, в нашей задаче не стоит истреблять всех на своём пути. Я поклялся освободить как можно больше рабов. И я сдержу свою клятву, чего бы мне это ни стоило.

– Кому поклялся?

– Своим товарищам. Гвалину, Угулуку, Гуне, Шак-Карукату. И в первую очередь – себе. Иии… кстати, ты недавно пыталась предотвратить убийство всего одного урук-хая, а сейчас обвиняешь меня в мягкотелости, по причине освобождения нескольких других.

– То совсем другое, убийство с помощью магии и с помощью оружия – разные вещи. Я гляжу, ты слишком быстро нашёл себе товарищей среди тех, кто убил твою мать! – быстро проговорила Анвен и, поняв, что сказала лишнего, закрыла ладонью рот.

В толпе гномов ахнули. И тут на мою сторону встал Гуня. Этот невысокий гоблин выскочил перед Анвен и громким голосом, срывающимся на фальцет, закричал на эльфийку.

– Ты, рыжая остроухая дура!!! Да знаешь ли, через что прошёл товарищ Искиндар, чтобы ты сейчас стояла здесь живой?! Или ты предпочла бы остаться там, в клетке, на потеху охране?! Я гляжу, в тебе нет ни капли благородства и благодарности, которой вы так кичитесь, чистокровные эльфы! Да я, гоблин, обязан ему жизнью! И клянусь тебе, что если понадобится, я отдам её, чтобы он жил…

И тут два страшных удара, донёсшихся из коридора, прервали эмоциональную речь моего защитника.

– Дождались… – пробормотал Двалин.

– Сколько у нас времени? – спросил я его.

– Примерно пятнадцать минут на первую и столько же на вторую. Когда мы выбежим из того коридора, возле которого лежит куча орочьих скелетов, нам останется около получаса, чтобы добраться до тайного выхода из этих копей. А нас слишком много, чтобы все успели пробежать его и обвалить за собой Запирающую скалу.

– Тогда не будем терять времени. Теперь все, в ком есть силы, пускай возьмут себе на руки самых слабых. И вперёд!

Глава 11

Воздух свободы пахнет мылом.

Такого массового забега с грузом на руках я ещё не видел. Куда там европейским соревнованиям по перетаскиванию жён на дальние расстояния. Все более или менее имеющие силу тащили на себе живой груз. Даже некоторым урук-хаям пришлось нести самых дряхлых из людей, эльфы от подобной «милости» отказались наотрез. Ну да ладно, зато у них у всех оказались луки. И если понадобится, то я не дрогнув поставлю их живым щитом умирать. Тем более, что они сами проявили такое желание. Пускай это не по-человечески, да ведь я и не человек в полной мере. Во мне имеется капля эльфийской крови. А кстати, откуда в моём сознании земного человека, воспитанного на гуманизме, такие кровожадные мысли. Наверное это всё-таки тело настоящего Искиндара оказывает влияние. Интересно, что такого ему сделали эльфы, что даже мне они начинают переставать нравиться? Вдали раздался сильный грохот, и сразу же раздался ликующий вой. Видимо, сломали вторые двери. Теперь между нами и погоней только расстояние, которое будет сокращаться всё быстрее. Ко мне на бегу пробилась Анвен.

– Искиндар, у меня есть предложение. Вернее, предложение есть у самых старых из эльфов. Их примерно с полтора десятка и они хотят поставить пару-тройку живых заслонов на пути орков. Нужно будет только оставить им побольше стрел и несколько мечей, чтобы подороже продать свои жизни.

Я согласно кивнул. Вот и славно, моя моральная проблема разрешилась наилучшим образом.

– А зачем им это нужно? – спросил я. – Неужели они так жаждут умереть за гномов и людей?

– Это здесь не причём. Просто у эльфов считается смертельным позором побывать в плену и не отомстить за это обидчикам. Разве ты не знаешь наши правила? Ах дааа… Ты ведь эльф только на четверть…

Вот ведь язва рыжая, и тут подковырнула. Да и эти тоже хороши – самураи чёртовы. Надеюсь, животы они себе вспарывать не будут.

– Хорошо, – согласился я с Анвен, – пусть делают, как хотят. Нам, действительно, понадобится выставлять заграждение, чтобы все успели забежать в спасительный коридор. А латников я поставлю только в самом конце. В самом коридоре Запирающей скалы.

Анвен тут же громко произнесла какую-то фразу по-эльфийски, и пятеро самых седых эльфов с луками исчезли за поворотом. Через некоторое время так же поступила следующая пятёрка эльфов. Наш большой отряд приближался к заветной цели – коридору под Запирающей скалой. За которым нас ждала вожделенная свобода. Но до неё ещё нужно добраться. А для этого Запирающая скала должна упасть между нами и погоней.

Внезапно, за поворотом, где исчезла первая пятёрка эльфов, раздался громкий рёв.

– Ну вот, они погибли героями, – произнесла бегущая рядом Анвен.

– И в чём же героизм такой смерти?

– Нууу… перед смертью они убили много врагов.

– И всё, дело только в количестве убитых перед смертью врагов? А по-моему, жизнь лучше отдать за то, чтобы спасти как можно больше других жизней. Но самое лучшее, мне кажется, это вообще постараться выжить. Сохранив при этом жизни других. Вот что я считаю настоящим героизмом.

Наконец, последний поворот. И вот он, коридор под Запирающей скалой, куда втянулась голова нашего отряда. Дьявол меня забери, ведь для моего роста он несколько низковат. Да и для Первой сотни урук-хаев, и людей, и эльфов. Только гномы могут пробежать под ней спокойно, не нагибаясь. Скорость сразу резко упала, а сзади нарастал топот и ор преследователей. Последняя пятёрка эльфийских камикадзе перегородила проход. И тут я вспомнил, как нас учил передвигаться инструктор по пейнтболу, бывший спецназовец. Нужно просто идти гусиным шагом. Скорость, конечно, ниже. Но зато контроль над ситуацией полный.

– Делай, как я! – я присел перед коридором, – А теперь, все, кто выше гномов, садятся и таким способом начинают двигаться вглубь. И Первая сотня тоже. Перед входом остаются только гномьи латники в мифриловых доспехах. Быстро, быстро, быстро!!!

Слава Богу, дисциплинированные урук-хаи, под руководством Угулука без разговоров выполнили приказ. Эльфы и люди, глядя на них, тоже начали так делать. Остались возле коридора только я, Анвен, Угулук и гномы в своих волшебных доспехах. Да немного поодаль, рядом с поворотом, пятеро эльфийских лучников. Ко мне подошёл Гвалин.

– Искиндар, вам нужно уходить по коридору. Мы дождёмся перед входом преследователей и отступая, будем просто заваливать коридор трупами врагов. Когда последний гном зайдёт внутрь тайного прохода, мы просто обрушим Запирающую скалу на головы орков. Таков план. А теперь уходи.

– Я остаюсь со своими братьями здесь, – Анвен гордо вскинула подбородок и сверкнула тёмно-вишнёвыми глазами. – Я тоже должна погибнуть геройски.

– Но Анвен, я не могу оставить здесь больше никого, – я посмотрел на неё требовательно, – я поклялся, что ВСЕ пленники будут живы. С меня достаточно тех пятнадцати эльфов, о которых мы договорились.

– А мне безразличны твои клятвы, человек. Они меня не касаются…

– Зато касаются меня, – произнёс Угулук, опуская на затылок девушки тяжёлый кулак.

– Зачем ты это сделал? – уставился я удивлённо на урук-хая.

– Потом объясню, а сейчас нам нужно уходить. Гномы справятся и без нас, – с этими словами бывший Старший Надзиратель забросил обмякшее тело эльфийки на плечо и, ворча что-то про низкорослых гномов, нырнул в проём.

Я поднял выпавший из рук рыжеволосой эльфийки лук. Окинул напоследок поле битвы, попутно отметив вывалившуюся под стрелы эльфов толпу гоблинов и орков. И нырнул следом за Угулуком.

По другую сторону стоял Двалин и держал в руках цепь, которая уходила обратно вглубь коридора.

– Что это у тебя? – спросил я.

– С помощью этой цепи, товарищ Искиндар, мы выдернем опору из-под Запирающей скалы. Вот только братья-гномы подойдут оттуда, сразу мне и помогут.

– А зачем их ждать? Когда они подойдут, то у них на хвосте будут гоблины и орки. И нарушать строй хирда будет неразумно. Лучше используем урук-хаев Первой сотни. Как только латники появятся из проёма, то воины Угулука выдернут опоры. Кстати, куда он отнёс Анвен?

– Вооон стоит группка эльфийской молодёжи, там ещё Гуня наклонился. Вот как раз над Анвен он и навис. Помощь, наверное, оказывает…

Я направился в ту сторону. Гуня хлопотал над оглушённой Анвен, что-то выговаривая Угулуку, стоявшему рядом с фонарём. Видимо, для освещения.

– Ты, товарищ Угулук, в следующий раз рассчитывай силу удара. А то у нас будет два стукнутых по голове эльфа. Товарищ Искиндар и, теперь, Анвен.

Я улыбнулся про себя.

– Товарищ Угулук, отдай фонарь кому-либо из эльфов и подойди ко мне. Нужно поговорить в сторонке.

Урук-хай подошёл.

– Слушаю тебя, товарищ Искиндар. Что ты хочешь мне сказать?

– Во-первых, отряди в помощь Двалину с десяток самых сильных своих воинов. Нужно будет выдернуть опоры из-под Запирающей скалы.

Угулук окликнул Крагхака и что-то показал ему жестами. Хммм… совсем, как земные спецназовцы.

– Во-вторых, объясни мне, зачем ты оглушил эльфийку? Ведь теперь ты настроил ВСЕХ спасённых эльфов против себя.

– Нууу… Это я как-нибудь переживу, – ухмыльнулся командир урук-хаев. – А вот послушай, что я тебе скажу.

Голос Угулука заметно понизился.

– Когда Саруман захватывал эльфов, то они ненадолго задерживались в рабских клетках. Сразу отправлялись в лаборатории колдуна. А вот Анвен и те пятнадцать их старейшин пережили несколько выпусков новых сотен. И вообще, на их счёт поступило особое распоряжение не причинять никакого вреда. Сперва я не придавал этому никакого значения. Но вот когда сегодня ВСЕ они изъявили желание умереть, то я подумал, что здесь имеется какая-то тайна. Которую они хотят скрыть. И которую знает Саруман. А то, что навредит Саруману, полезно нам. Вот я и оглушил её, может живой эта девчонка нам пригодится. Но если ты хочешь, то я легко перережу ей глотку. Всё равно она умирать собиралась. Да шучу я, шучу. Не раздувай ноздри, – Угулук хохотнул.

Внезапно шум битвы, который доносился довольно слабо, вдруг резко усилился. Лязг оружия и крики умирающих нарастали. Значит латники приближаются, и нужно готовиться выдёргивать стойки. Мы с Угулуком подбежали к выходу из коридора. Десяток урук-хаев под руководством Двалина натянули цепь. Я подозвал лучников, и мы заняли позицию возле проёма. И вот показались спины гномов, составлявших хирд. Они рубили и кололи, не останавливаясь ни на секунду. И когда последний гном ступил внутрь, я начал стрелять, посылая стрелу за стрелой в темноту провала. То же сделали и лучники.

– Давай!!!

Крик Двалина раздался под сводами. И урук-хаи дёрнули цепь. Раздался треск и звон. На площадку перед проёмом вылетели с десяток блестящих мечей и щитов, прикреплённых к цепи. Так же несколько трупов и пара ещё живых орков, запутавшихся в звеньях. Впрочем, их тут же закололи латники Гвалина. И многотонная махина Запирающей скалы рухнула с грозным грохотом, похоронив под собой всех преследователей, которым не повезло оказаться в этот момент под ней. По ушам ударило давление, которое скоро выровнялось. Я подошёл к Гвалину. Потёки чёрной орочьей и зелёной гоблинской крови стекали по его волшебным доспехам. Мокрые от пота седые волосы прилипли к голове, а красная борода топорщилась в разные стороны. Грудь его вздымалась, как кузнечные меха, но изумрудные глаза горели торжеством.

– Ну, товарищ Гвалин, что теперь?

– А теперь мы поедим, отдохнём и двинемся к Хельмовой пади по нашему тайному коридору.

– И где мы возьмём продуктов на тысячу едоков?

– Нууу… разносолов не обещаю, но прессованное солёное мясо и сухари у нас имеются на несколько дней пути. А свежая вода в подземельях никогда не кончалась, – произнёс подошедший Двалин.

– Да откуда это всё у вас? Неужели вы готовились к этому побегу заранее, ещё до нападения Сарумана?

– Нет, – старый гном покачал головой, – именно к этому не готовились. Просто, когда дракон Смауг напал на Эребор, гномам пришлось уходить по поверхности земли. Многие тогда погибли, отражая атаки разных врагов. И когда мой брат Балин стал правителем вновь отвоёванной Мории, то принял решение, что теперь любой исход гномьего народа будет проходить только под землёй. И мы стали готовиться к подобному варианту. Приготовили несколько тайных подземных коридоров в разные части Средиземья, прорубив между природными подземельями соединительные переходы. И сделали склады с солониной и сухарями, которые регулярно обновлялись по мере необходимости.

– Что-то эти меры не сильно вам помогли, – вмешался в разговор Угулук.

– Потому что мы готовились к нападению известного врага – орков. Но никак не ожидали предательства Сарумана, – лицо Двалина потемнело от гнева.

– Хорошо, товарищ Двалин, отдай распоряжение покормить народ

И тут в стороне, где лежала оглушённая Анвен, раздались крики. Мы поспешили туда. Оказывается, Гуня пытался успокоить разошедшуюся эльфийку. А та, размахивая руками, наступала на гоблина.

– Анвен, не причиняй вреда нашему единственному лекарю, – я постарался переключить внимание лучницы на себя, – лучше расскажи, что тебя так рассердило.

– Рассердило!!! Да меня просто взбесило, что твой прихвостень Угулук сзади оглушил меня.

– Это он сделал для общего блага. Ибо, как я заметил, все эльфы и люди слушаются тебя. А нам просто необходимы руководители отдельных групп нашего разношёрстного отряда. Ведь, как ты сама понимаешь, без конфликтов всё равно не обойдётся. Да ты сама только что затеяла один из них.

– Я затеяла?! Да если бы не твой грязный урук-хай, ничего бы не было!!

– Выбирай выражения, девчонка!!! – рявкнул стоящий рядом Угулук.

– Да, действительно, не пристало эльфийской лучнице браниться, как свинопас, – я примирительно поднял ладони.

– Хорошо, я перестану ругаться. Но тогда я вызываю Угулука на поединок чести. Или твои урук-хаи так трусливы, что могут нападать только сзади?

Этого нам сейчас не хватало!!!

– Чтооо!!! – казалось, рёв командира Первой сотни готов обрушить стены. – Да я тебя!!! – Угулук сжал свою боевую мотыгу

– Стоп! – я встал между ними. – Хорошо, я согласен провести поединок между вами. Но поклянитесь, что он станет первым и последним поединком за всё время, пока мы не придём к своей цели. Независимо от его результата. И ваши воины будут подчиняться мне во всём, в случае, если кто-либо из вас погибнет или будет ранен. Короче, в случае невозможности исполнять свои обязанности предводителя. Иии… поединок пройдёт по моим правилам и только тем оружием, которое я выдам.

– Клянусь…

– Клянусь…

– Хорошо, – я повернулся к Двалину, – выдайте каждому меч и щит, которые вы выдернули из под Запирающей скалы.

Тот склонил в знак согласия голову.

– Но я не умею управляться гномьим оружием, тем более – щитом, – Анвен растерянно смотрела на меня.

– Ну извини, эльфийского оружия как-то не приготовили. Или ты отказываешься от поединка?

– Никогда!!!

– Тогда постарайся не погибнуть, – я понизил голос, – ибо, где ещё я найду командира лучников.

Анвен с интересом на меня посмотрела. А подмигнув ей, я пошёл к готовящемуся к поединку Угулуку

– А ты тоже хитрый, товарищ Искиндар, – ухмыльнулся он, – так завести девчонку, что она не поняла подвоха в построенной тобой фразе про окончание поединка. Анвен ведь надеется, что я её прикончу. Или что, в случае моей гибели, её прикончит Первая сотня. Но не волнуйся, она останется живой. Мне тоже хочется узнать тайну Сарумана. Правда, вот навряд ли останется целой. Ну да Гуня быстро поставит её на ноги.

– А вот с этим торопиться не стоит, живая, но неподвижная эльфийка нам послужит лучше, – я подмигнул и Угулуку.

– Не беспокойся, сделаем.

– Но будь осторожен, товарищ. Эльфы только выглядят молодо, а на самом деле они имеют многолетний опыт боёв. Порой даже в несколько сотен лет.

– Хорошо, я учту твой совет.

Нам освободили площадку, которую тут же окружили по периметру гномы Гвалина. По одну сторону от неё выстроились урук-хаи Первой сотни Угулука, а по другую эльфы и люди из лучников Анвен. Я вступил на ринг и, подняв руку, произнёс.

– Товарищи, с неохотой сообщаю о том, что поединок чести между эльфийской лучницей Анвен и командиром урук-хаев Угулуком объявляется открытым. Поединщики вооружены мечом и щитом каждый. Сражаться до сдачи, до тяжёлого ранения или, не приведи Создатель, до смерти одного из соперников. НО!!! Постарайтесь не поубивать друг друга. Ибо, сейчас каждый член нашей невольной общины ценен для нас. Начинайте! – с этими словами я опустил руку и вышел за пределы ристалища, подходя к стоящему отдельно ото всех Двалину.

Внутрь периметра вошли поединщики. Угулук был раздет по пояс, под его коричневой кожей перекатывались бугры мышц. Оружие гномов казалось игрушечным в его руках. На Анвен была надета белая блуза. НО!!! В её руках был только меч.

– Стоп!!! – вскричал я со своего места, поднимая руку. – Анвен, я дал вам меч и щит каждому! Почему ты без щита?!

– Но мне неудобно управляться со щитом! И я решила его оставить.

– Согласно договорённостям, поединщики дерутся тем оружием, которое я назначил. А это означает, что и мечом, и щитом.

– Тогда пускай урук-хай наденет куртку, чтобы мы были на равных.

– Договорённости касались ТОЛЬКО оружия, об одежде поединщиков договорённостей не было. Если ты хочешь быть с ним на равных, то тоже разденься по пояс. У тебя появится преимущество, ибо твой соперник будет чаще отвлекаться.

– Но… – лицо эльфийки вспыхнуло от гнева.

– Возьми щит, женщина, или я засчитаю твоё поражение! Я всё сказал!!!

Красной от злости и стыда Анвен передали щит, и поединок начался.

Двалин толкнул меня локтем в бок и, придвинувшись ближе, шёпотом произнёс: – Как я тебя правильно понял, товарищ Искиндар, ты не хочешь смерти никого из соперников?

– Да…

– Значит, я верно поступил, что дал эльфийке самый тяжёлый щит и меч. Это мои щит и меч – не люблю я лёгкость серебряной стали. Хотя по внешнему виду они не отличаются от тех, что в руках Угулука.

– Ах ты, старый жулик, – я невольно восхитился хитростью гнома.

– На себя посмотри. Это ведь ты вывел из нервного равновесия бедную девочку, да ещё и нагрузил её ненужным щитом.

– Потому что на её стороне многолетний опыт личных сражений, помноженный на многовековой опыт всех эльфийских войн. А у Угулука есть только сила. Так что, строго говоря, шансы равны.

– Согласен…

Тем временем дела на ринге развивались своим чередом. Проведя разведку возможностей друг друга, соперники обменялись несколькими быстрыми ударами. Дааа… эльфийка действительно имела большой опыт поединков, поскольку очень быстро приспособилась к незнакомому и непривычному оружию. Меч гномов так и порхал в руке Анвен, создавая вокруг неё блестящий непроницаемый купол, так что щит ей действительно был не нужен. Я вспомнил виденный мной как-то фильм из серии «Звёздных войн», где мастер Йода точно так же сражался световым мечом. Угулуку пришлось занять глухую оборону. Только время от времени он взрывался быстрыми связками ударов, сбивая Анвен с привычного ей ритма и тут же возвращался обратно к обороне. Урук-хай умело тянул время, выматывая свою соперницу. Постепенно эльфийка замедлила свои движения. Тяжёлый для неё щит начал оттягивать руку вниз, постепенно открывая левое плечо. Внезапно Угулук провёл ещё одну связку, и его меч пробился сквозь защиту лучницы. Все ахнули, ожидая смертельного удара. НО!!! Угулук ударил плашмя по мышцам плеча своей противницы и нанёс мощный удар щитом о щит. И сразу опять перешёл к обороне, отступя на пару шагов. Анвен вскрикнула и отшатнулась, восстанавливая равновесие. На её лице отразилось удивление. По-видимому, она не понимала, почему урук-хай не нанёс рубящий удар, а только отбил ей левое плечо. Но, сосредоточившись, лучница опять перешла в наступление, хотя движения заметно замедлились. А вот командир Первой сотни наоборот ускорился. Как я понял, урук-хай просто выматывал эльфийку, чтобы закончить поединок с нужным для нас результатом – вывести её из строя, но не убивать. И вот, наконец, отбивая очередное нападение, Угулук снова ударил щитом о щит соперницы. Но так, чтобы попасть нижним краем своего по верху щита Анвен, закрывая от её глаз свои действия. И танцевальным разворотом заходя сзади, кончиком меча чиркнул по спине своей противницы чуть выше крестца. Анвен вскрикнула и упала. Угулук сразу отошёл от неё в противоположную сторону, не отменяя при этом оборонительной позиции.

– Что же ты остановился, урук-хай?! Давай, добей меня!!!

– Это не входит в мои планы и не входило изначально. Ты требовала поединка, я тебе его дал. А убивать тебя желания нет. И сейчас, когда договорённости соблюдены, и ты не можешь сражаться, я удовлетворён. Тем более, что я получил хорошую тренировку. Теперь моя сотня изучит несколько новых фехтовальных приёмов.

– Так ты заранее это всё придумал?

– Конечно, – Угулук ухмыльнулся, – я большой любитель ситуаций, когда одним действием решаешь одновременно несколько задач. Кстати, наш предводитель, товарищ Искиндар, тоже склонен к таким поступкам. В этом мы с ним очень похожи.

– Ну всё, поединок закончен, – я взял нить разговора в свои руки, – расходитесь и разбивайте лагерь так, как вам нравится. Гуня, подойди сюда, нужно оказать помощь раненой.

– Товарищ Гуня, с вашего позволения, – сказал гоблин, проталкиваясь ко мне.

– Так вот, товарищ Гуня, судя по всему, повреждён позвоночник, – я наклонился к уху нашего шамана и понизил голос, – сделай так, чтобы заживить рану и обезболить, но чтобы двигаться самостоятельно Анвен ещё долго не могла. Сможешь?

– Да, а зачем такие сложности?

– Нам среди эльфийских лучников нужны друзья, а не враги.

– Но разве не лучше, если эльфийка быстро встанет на ноги?

– Просто сделай, как я прошу. Без лишних рассуждений. Так НАДО.

Гуня внимательно на меня посмотрел и согласно кивнул головой. Я отправился на поиски Угулука.

Урук-хаи, как и положено военным, разбили свой лагерь по всем правилам. С периметром и часовыми. Возле костра кашеварил дневальный, пытаясь сварганить похлёбку из выданной Двалином солонины, сухарей и воды. И что интересно, в качестве топлива было использовано не дерево (которого нет в подземельях), а каменный уголь. Остальные воины были заняты тем, что подгоняли снаряжение, правили своё оружие или чинили обувь. Угулук и Крагхак сидели отдельно ото всех и что-то обсуждали. Я направился прямо к ним

– Смотрю, даже в безопасности ты не теряешь бдительности, товарищ Угулук. Периметр, часовые, всё как положено.

– Мы в походе, товарищ Искиндар. И лучше будет, чтобы воины не расслаблялись ни на минуту. Мало ли, вдруг ситуация резко изменится…

– Похвально. А скажи мне, товарищ Угулук, где вы нашли каменный уголь, из которого сложен ваш костёр?

– Мы называем его «горючий камень». Это Крагхак однажды заметил, как некоторые камни, положенные в ограждение кострища, загорелись, давая сильный жар. Так что теперь у каждого воина в вещмешке имеется несколько брикетов такого горючего камня. Тяжесть для нас не великая, а в походе экономит время на разведение костра, да и вода закипает быстрее. Воняет, правда, ужасно при горении. Поэтому в лесу мы предпочитаем пользоваться дровами, в целях маскировки. Но в подземельях это незаменимая вещь.

– Теперь расскажи мне про рану, которую ты нанёс Анвен. Откуда ты знал, что после неё эльфийка не сможет стоять?

– Ах это… Ну, тут совсем просто, – Угулук широко улыбнулся. – Однажды я в библиотеке Сарумана стащил толстенную книгу с красочными картинками, где были нарисованы эльфы, люди, орки, да вообще все народы Средиземья, в, так сказать, разделанном виде.

– А ты что, читать умеешь?

– К сожалению, нет. Мне её Гуня прочёл.

– Так что, теперь ты тоже лекарь?

– Неее… Я изучал эту книгу с точки зрения воина. Как нанести рану так, чтобы вывести противника из строя минимальными усилиями. Или причинить максимальную боль во время допроса. Тоже иногда при недостатке времени полезно. Но простейшие раны, переломы и вывихи подлечить могу. Так что, твоя Анвен теперь долго ходить не сможет. Но из лука стрелять будет. Ты ведь этого добивался?

– Нууу… Не такая уж она и моя, – я смущённо потупился.

– Да лааадно, товарищ Искиндар, – Угулук шутливо ткнул меня пальцем в живот, – я же вижу, как ты на неё смотришь.

При этих словах все сидящие рядом урук-хаи заржали в голос. Я поспешил отойти от этих содафонов, пока меня не засмеяли вконец, и направился в лагерь лучников. Там, рядом с хлопочущим возле эльфийки Гуней, топтался Гвалин.

– А ты чего здесь делаешь? Я думал, что ты рядом со своей женой и сыном.

– Они отдыхают после всего пережитого. А сюда меня позвал Гуня для обряда выздоровления. Ну ты помнишь, как тогда со сломанной рукой Шак-Каруката.

– Товарищ Гуня, с вашего позволения, – тут же вмешался гоблин, – я позвал Гвалина, потому что он уже знаком с обрядом. И ему ничего не нужно долго объяснять. Теперь вот нужно будет уломать эту рыжую упрямицу согласиться на ритуал крови. Она, видите ли, противница любого колдовства, кроме эльфийского. А где я ей здесь эльфа-мага найду.

– Ну и почему ты отказываешься от помощи нашего шамана? – спросил я Анвен.

– Потому что его магия основана на противоестественном для эльфов стремлении проливать кровь по любому поводу. У эльфов хорошая регенерация, через несколько месяцев подвижность ног восстановится сама по себе.

– А всё это время что ты будешь делать? Тебя ведь придётся нести на носилках.

– Молодые эльфы помогут мне в дороге. Они уже изъявили такое желание.

– А ты не заметила, что все они мужского пола?

– И что с того? К чему ты клонишь?

– Я клоню к тому, что ты сейчас так же беспомощна, как и грудной младенец. Гвалин, расскажи нашей раненной, что больше всего любят делать грудные младенцы, на примере твоего сына.

– Нууу… Мой сын, – начал говорить понявший, что от него требуется, Гвалин, – очень любит спать, есть, капризничать и ГАДИТЬ в пелёнки.

– Вооот, – я поднял палец, – «гадить» в этом перечне определяющее слово. И ты, Анвен, с такой раной будешь это делать помимо своего желания. Уж поверь мне. И твоим носильщикам придётся ухаживать за тобой полностью, раз они проявили такое стремление.

Лицо командира лучников налилось краской стыда.

– И что мне теперь делать?

– Согласиться с нашим предложением.

– А когда я смогу снова ходить в таком случае?

– Ну, сразу после обряда ты не встанешь на ноги. Спинной мозг, это не кости и не мышцы. Связи в нём восстанавливаются медленно. Поэтому пару недель полежать всё равно придётся. Но… Чувствительность ног и органов восстановится. По крайней мере, ты всегда сможешь заранее почувствовать неприятность и позвать на помощь кого-либо из гномьих женщин, – ответил за меня Гуня.

– А зачем звать кого-нибудь, – вмешался Гвалин, – я могу поговорить с женой. Вы друг друга знаете, всё-таки в одной клетке сидели. А убирать и ухаживать за кем-либо она уже привыкла. У нас ведь младенец.

– И как она сможет меня ворочать, я ведь не младенец?

– Не переживай, Анвен, во время праздника в День Дурина наши женщины устраивают соревнования по перетаскиванию собственных мужей. Кто быстрее пробежит с мужем на плечах пол-лиги. Моя жена побеждала несколько раз. Так что тебя может вращать спокойно, даже не запыхавшись.

– Так как, ты согласна на наш метод лечения? – подытожил я разговор.

– Да!!!

– Вот и славно. Гуня, начинай…

– Товарищ Гуня, с вашего позволения.

– Искиндар, а почему вы друг друга называете товарищами? – Анвен заинтересованно посмотрела на меня. – Вы ведь, по сути, являетесь врагами.

– Потому что товарищество не предполагает обязательной дружбы или любви между разными народами, но оно налагает обязанность взаимопомощи друг другу при решении общих задач. А наша сегодняшняя задача, это вырваться из рабства Сарумана. И все, кто называет себя товарищем, нацелены на её решение.

– Тогда, можно я буду называть тебя «товарищ Искиндар»?

– Можно, при условии, что ты будешь называть товарищами всех руководителей подразделений нашего тысячного отряда.

– И ранившего меня Угулука тоже?

– Его в первую очередь, ведь он сделал всё, чтобы ты осталась жива. Причём, сделал это, рискуя собственной жизнью. Ведь ты хотела его убить по-настоящему.

– Хорошо, я согласна… товарищ Искиндар, – немного подумав, сказала Анвен.

– Ну вот и великолепно, товарищ Анвен.

В этот момент полыхнуло из ритуальной чаши нашего шамана Гуни, и эльфийка облегчённо вздохнула, когда боль оставила её.

– Кстати, товарищ Гвалин, пригласи, пожалуйста, сюда товарища Угулука и товарища Двалина. Командирам подразделений нужно решить внезапно возникшую проблему.

Я решил закрепить воспитательный эффект, воспользовавшись так удачно подвернувшимся случаем.

Гвалин склонил голову в молчаливом согласии и пошёл исполнять приказ.

– Товарищ Гуня, а в чём заключается ритуал лечения на крови? – Анвен решила, пока суть да дело, порасспрашивать нашего шамана.

– Нууу… Дело здесь вот в чём, – польщённый вниманием гоблин быстренько поведал лучнице, то, что я уже знал раньше.

– А где ты взял мою кровь, вроде палец ты мне не прокалывал?

– Когда я обрабатывал твою рану, товарищ Анвен, тогда и капнул капельку в чашу.

– Зачем, в таком случае, было спрашивать моё разрешение? Совершили бы ритуал без моего ведома и только.

– Когда меня учили магии, то вбили в голову, что ритуалы на крови без разрешения всех участников – это неправильно.

– Вот Ургаш-то не знал об этом, он бы, наверное, возмутился.

– Там было жертвоприношение. А жертву не спрашивают, хочет она или нет. Хотяяя… Бывают случаи, что жертва идёт на смерть сознательно. Тогда магический эффект усиливается десятикратно.

– Всё равно, мне странно слышать про моральные принципы гоблинов. Нас учили, что орки, гоблины и тролли – это обычно тупые создания с низменными инстинктами. А здесь я вижу учёного гоблина, который спрашивает разрешение, прежде чем накладывать чары, – голос Анвен звучал задумчиво.

В этот момент подошли вызванные командиры и Двалин. Гуня резко засобирался.

– Товарищ Гуня, – я остановил его жестом, – останься, ты нам понадобишься.

– Но я не командир никакого подразделения.

– Ошибаешься, товарищ, – я приветливо улыбнулся ему, – ты только что назначен главой научного отдела и в твоём ведении будет находиться подразделение лекарей. И вопрос, для которого я всех собрал, напрямую касается здоровья. А пока, товарищи, – обратился я к остальным, – разрешите представить вам командира лучников товарища Анвен. И передаю ей слово.

– Хочу сказать вам одно, товарищи. Спасибо за моё спасение и спасение оставшихся в живых эльфов и людей. Особенно хочу поблагодарить товарища Угулука, – Анвен хитро на него посмотрела, – за то, что он, рискуя своей жизнью, спас мою во время недавнего поединка.

Я ликовал, глядя при этом на вытянувшуюся от удивления рожу урук-хая. Вот тебе за твои солдафонские шуточки. Впрочем, лица остальных участников нашего совета были не лучше.

– Но довольно вступлений и реверансов, – я взял слово. – Дело, для которого я вас пригласил, не очень приятно пахнет, но оно важно для здоровья всего отряда. Я говорю об организации отхожих мест. Прошу высказываться по этому поводу.

При этих моих словах Анвен опять покраснела.

– Когда я был Старшим Надзирателем, – начал Угулук, – то, как вы все знаете, я организовал в каждой камере отдельную комнату для отправления естественных надобностей. Но здесь только открытый большой зал. И не представляю, где бы желающий мог справить нужду.

– В складе с продуктами довольно много места, – вступил Двалин, – если их все изъять и распределить по отрядам, то там можно организовать отхожие места. А воду для уборки можно провести от текущего рядом ручья.

– А куда будут деваться, гм-гм, продукты жизнедеятельности? – задал я вопрос.

– В складе оборудована естественная вертикальная вентиляция, это чтобы продукты не испортились. Если вырезать чаши так, чтобы грязь утекала вниз, а сверху подвести воду от ручья, то всё будет происходить самостоятельно. Только вот долбить камень нежелательно, чтобы не привлекать лишнего внимания стуком, который разнесётся по вентиляционным ходам, – озабоченно затеребил бороду старый гном.

– А зачем долбить? – вмешался в разговор Гвалин, – наши мечи режут камень, как мыло. Так что, всё будет тихо. Конечно, нехорошо боевыми мечами готовить место для… эээ… отходов жизнедеятельности. Но раз нужно, то мы готовы. Кстати, можно сделать и помывочную комнату, в которую установить освободившиеся бочки из-под солонины для мытья. Только воду не знаю чем греть для детей и мыла нету.

– Я могу попробовать приготовить, – заговорил Гуня, – только сало нужно и некоторые соли и металлы.

– У нас имеется прогорклое сало, два бочонка, – это опять Двалин, – могу отдать.

– Сгодится. Вонять, правда, будет изрядно, но чистоту гарантирую, – ответил ему наш шаман.

– А нагреть воду можно раскалёнными в костре камнями, – предложил Угулук, – я где-то видел кучу горючего камня. Только вот как быть с дымом.

– Дым, это ерунда. Костры можно разложить так, что его вытянет в вентиляцию склада. Над нами пол-лиги камня, так что, навряд ли кто его почует сверху.

– Товарищ Двалин, а мы здесь в безопасности? – вновь спросил я старого гнома.

– В полнейшей на ближайшие пару дней.

– А потом?

– А потом у нас кончатся продукты.

– Тогда решено, завтра всем назначаю ПХД.

– Товарищ Искиндар, – испуганно заговорил Гуня, – а что такое ПХД?

– Помывочно-Хозяйственный День, – ответил я с улыбкой, немного интерпретировав услышанную ещё от деда фразу.

– Товарищи, вы так обсуждаете вопросы гигиены и порядка, как будто вокруг мирная идиллия, – дрожащим от волнения голосом произнесла Анвен. В её миндалевидных глазах блестели слёзы.

– Эх, девочка… Ты понимаешь, что за последние несколько месяцев это первый наш день на свободе? А свободная жизнь должна быть наполнена мирным трудом, пускай даже это строительство туалета и бани, – старый гном ласково потрепал по плечу сидящую на носилках лучницу.

И тут наша рыжая амазонка не выдержала напряжения и, прижавшись к широкой груди гномьего старейшины, в голос разрыдалась.

– Ну вот, а говорят, что эльфы холодны, как дохлые рыбы, – смущённо забормотал тот, гладя Анвен по рыжей голове, – А эта, гляди-ка, живая. Ну, хватит, хватит, а то прожжёшь своими горючими слезами мою последнюю рубаху.

Потихоньку все стали расходиться. Я остановил Угулука за рукав.

– Расставь часовых по всей территории, пускай народ привыкает к вам.

– Я сам хотел предложить тебе такой вариант, товарищ Искиндар.

Глава 12.

Контрразведка и разведка.

Следующий день был наполнен хозяйственными заботами. Даже Шак-Карукат, про которого как-то все забыли, внёс свою посильную лепту. Он предложил вместо деревянного днища закрепить в бочке металлический щит и поставить наполненную водой бочку прямо на огонь. Дескать, в их стойбище у Чёрных врат так делали. Металлическая-то посуда стоила дорого, а в больших деревянных чанах с железными днищами можно было даже еду готовить. Главное, чтобы открытый огонь не попадал на древесину. Мастеровые гномы быстро поняли идею и сложили из нарезанных каменных блоков, приготовленных для того, чтобы нагревать ими воду, большой очаг с круглым отверстием. Водрузили на него бочку и разожгли костёр. Гуня нахимичил из выданного испорченного сала гору вонючего чёрного мыла, похожего на советское хозяйственное. Но со своей задачей это мыло справлялось. Ну да, недаром говорят: «Мыло чёрно, а моет бело».

Немного смешной случай получился, когда за Анвен пришла, чтобы отнести её в нашу «баню», жена Гвалина Дора. То была коренастая, под стать своему мужу, тётка с тёмно-русыми волосами и лёгким пушком на подбородке и под носом. И это была чуть не единственная гномья женщина «с бородой». Чего только не наплетут досужие вымыслы. Так вот, эта Дора с ходу заявила носильщикам-телохранителям Анвен, что близко не подпустит их к «женской бане». И вообще, сама отнесёт и принесёт эльфийку туда-обратно. На робкое возражение одного из эльфов, что только они достойны носить своего командира, Дора поднесла к носу возразившего кулачок, размером с его голову. Причём сама жена Гвалина была ниже эльфа ровно вполовину. А на пожелание Анвен помыться самостоятельно, заявила: – Ты вот что, девка! Когда самостоятельно ходить начнёшь, тогда и самостоятельно себя обихаживать будешь! А теперь, будь любезна, слушайся! Ты сейчас для меня, как грудное дитя. Чем раньше это поймёшь, тем легче будет наше общение. И не переживай по пустякам. Если изменить ничего не можешь, то жди, когда оно само изменится.

Банный конвейер продолжался целый день. Все свободные женщины разных рас устроили грандиозную постирушку, отобрав почти всю одежду у мужчин, кроме набедренных повязок. Да и сами они ходили практически, в чём мать родила, прикрыв свои перси и груди разодранными на полосы мешками из-под сухарей. Раздеваться напрочь отказались только я, Угулук, Анвен и, как ни странно, Гуня. Вот дьявол, я ведь совсем забыл, что Гуня женщина-гоблин по имени Гунара. Я так привык относиться к нему (к ней) как к мужчине, чтобы ненароком не выдать тайны, что всегда воспринимал его (её) именно мужчиной. А здесь бац и наша с Гуней тайна чуть не раскрылась от обычной постирушки. Хвала Создателю, у гоблинши хватило ума соврать, что одежду шамана может стирать только сам её носитель. Иначе, мол, хана всем магическим способностям. После этого, напуганные исчезновением великого лекаря, женщины отстали. Последними мылись и стирались воины Первой сотни. Ну да у солдат всегда ПХД проходил организованно и быстро, так что урук-хаи уложились в час времени. Наконец, пришло время командиров подразделений. А поскольку, Гвалин вымылся вместе с семьёй, то его место занял наш старейшина Двалин. Забравшись в наполненные дневальными Первой сотни водой бочки, мы с наслаждением отмокали. И тут старый гном удивил нас, достав из воды маленькую стеклянную фляжку. Сделав несколько глотков, он протянул её Угулуку.

– Держи, это знаменитый на всё Средиземье «Гномий горлодёр».

– Я даже не хочу спрашивать, Двалин, откуда ты её достал, – пробормотал урук-хай, но фляжку взял, – на тебе же, кроме набедренной повязки, ничего не было.

– Не переживай. Не забыл, что это бывший склад? Она пролежала здесь примерно полгода, с момента последнего обмена старых запасов на новые.

– А кто её оставил? – спросил Угулук, делая большой глоток и передавая фляжку мне.

– Я и оставил. Кому, как не герою битвы Пяти Воинств и одному из Тринадцати освободителей Эребора могли доверить государственную тайну – места, где находятся проходы в свободные земли и склады с продуктами.

– И почему ты говоришь мне это сейчас?

– Потому что ты почти доказал, что предательства от тебя ждать не нужно. Я почти верю тебе.

– А когда ты поверишь мне окончательно?

– Сегодня после бани.

– Интересно, отчего так?

– Да потому что ты сейчас расскажешь мне все тайны, которые хранятся у тебя в голове. Ибо напиток это не простой.

При этих словах я чуть не поперхнулся «горлодёром». Забористая, однако, вещь и такая подлая…

Заметив это, Двалин хохотнул: – Не переживай, товарищ Искиндар. Этот «горлодёр» не действует на тех, кому больше пятидесяти лет. Мне уже сто девяносто, да и ты давно не мальчик, хоть и выглядишь молодо. Тебе должно быть больше пятидесяти. А вот товарищ Угулук живёт не больше двух лет, его Саруман сразу сделал взрослым. Но природу не обманешь. Ребёнок он и есть ребёнок. Смотри.

Я посмотрел на «поплывшего» урук-хая. Тот торчал из бочки этаким болваном с выпученными глазами и пускал пузыри.

– Старший Надзиратель Угулук, какое задание дал тебе Великий волшебник Саруман? – лицо старого гнома сразу стало строгим и каким-то злым, я бы сказал.

– Я не Старший Надзиратель, я раб. Старшим Надзирателем Саруман сделал Ургаша, за то, что он должен был убить меня, – голос урук-хая звучал, как из могилы.

– Так, хорошо. А какое задание Саруман дал Первой сотне?

– Никакого. Предатель Саруман хотел подстроить так, чтобы Первая сотня убила всех рабов. Но конкретного задания не давал.

– Прекрасно! До какого предела ты готов пойти за нашим отрядом под руководством Искиндара.

– До самого конца, мне нравится Искиндар. Я бы хотел себе такого предводителя.

– А твои воины?

– Мои воины пойдут со мной, потому что мы все связаны Кровавой клятвой.

– Ну вот и славно. А теперь, товарищ Угулук, через несколько минут ты очнёшься, но ничего не будешь помнить из нашего разговора. Прости меня, товарищ Искиндар, за это испытание для твоей совести и чести. Но так было нужно. Кстати, это колдовское зелье когда-то давно мне дала бабушка Гуни, вернее, Гунары.

– Так ты всё знал про Гуню, Двалин?!

– Конечно, неужели ты думаешь, что я, знававший старую шаманку довольно хорошо, не узнаю и её названную внучку. Я много прожил рядом с гоблинами и для меня не все они на одно лицо, как для эльфов или людей. Но не переживай, эту тайну от меня не услышат. А насчёт Угулука и его сотни, если бы я дал команду, то парни Гвалина начали резать часовых и потом всех спящих урук-хаев. Ибо, завтра мы выходим отсюда в тайный проход, о котором НИКТО не должен знать из посторонних. Потому что только в нём наше спасение. Поэтому, прости меня ещё раз.

– Гха… Кхм…, – раздалось из бочки Угулука, – а забористая штука этот твой «горлодёр», товарищ Двалин. И такая подлая. С пары глотков вырубила меня, ничего не помню. Только башка вдруг затрещала.

– А ты пил что-либо крепче пива в своей жизни? – лицо Двалина опять озарила радостная улыбка.

– Нееет. Такого, по крайней мере, никогда.

– И наверняка ещё не ужинал?

– Я хотел сделать это после ванны.

– Ну вот и всё объяснение. Пустой желудок, горячая вода, крепкий «горлодёр»… по молодости лет этот напиток и меня валил с ног при таких условиях, – улыбка старого гнома стала ещё шире.

Какой он всё-таки прекрасный актёр. Но как меня развели… А если бы Искиндару было меньше пятидесяти. Я бы тоже сейчас чирикал не хуже Угулука. Нееет, с пьянками нужно заканчивать в любой форме. Мало ли, подсунут «эликсир правды» для тех кому не меньше ста. И всё! В крайнем случае, подумают, что я спятил. А если тоже во враги запишут.

– Ну ладно, товарищи. Что-то и на меня эта адская смесь из голодного желудка, горячей воды и «Гномьего горлодёра» подействовала. Видимо, стар становлюсь.

С этими словами Двалин выбрался из бочки и побрёл одеваться. Следом за ним выбрался и Угулук, что-то бормоча о необходимости проверить посты. Их шаги затихли. Я решил ещё понежиться в тепле. Неизвестно, когда в дальнейшем выпадет подобная счастливая случайность полностью помыться с мылом.

Видимо, разнежившись в тёплой воде, я задремал. Меня разбудил шорох снимаемой одежды и шлёпанье босых ног. Возле бочки, где мылся Угулук, раздевался… Гуня?!

– Что ты здесь делаешь, Гуня?!

– Товарищ Гуня, с вашего позволения. Я собираюсь мыться, товарищ Искиндар.

– Но буквально пару часов назад ты отбрыкивался от гномьих женщин, пытавшихся стянуть с тебя одежду. А теперь без стеснения раздеваешься передо мной! Как же так?!

– Они не знали, что я женщина, а ты знаешь.

– Но я же мужчина!

– Для всех остальных, кроме тебя, я тоже мужского пола. Поэтому, ничего странного в моих действиях никто не обнаружит, – произнёс Гуня, заныривая в бочку Угулука.

Я на мгновение зажмурился.

– А ты сам… сама, разве не стесняешься?

– Говори со мной, как с мужчиной, чтобы ненароком не выдать нашей тайны. Нет, не стесняюсь. Мы, гоблины спокойно относимся к наготе. Это вы, люди, да ещё эльфы, боитесь своих тел. Понапридумывали себе условностей и запинаетесь об них на каждом шагу. Вон, гномы, тоже не боятся своей наготы. Как ты думаешь, почему полторы сотни людей и эльфов мылись дольше, чем почти тысяча гномов? Да потому что сперва мыли Анвен, потом пару эльфийских девчонок-подростков, потом намывались три не известно как попавшие в рабство эльфийские старухи. Следом плескались мужчины-эльфы, хвала небу, они хоть все вместе помылись. Далее, та же история происходила с людьми. А гномы как набились сюда толпой все, так и мылись. Один гном вышел, другой зашёл. А мужчина это, или женщина, разницы для них нет. Так и у нас.

– Ааа… анатомические различия друг друга вас разве не приводят в возбуждение?

– Ты говоришь про ту штуку, которая болтается между твоих ног и про дырку между моих? Неее… Совершенно не возбуждает. Тем более что, на мой взгляд, твоя кожа слишком бледная, сам ты слишком длинный и волос на твоём теле слишком много. Не в моём вкусе.

От таких слов меня бросило в жар.

– Нууу… Я имел в виду не наши с тобой взаимоотношения, а гоблинов с гоблинами.

– Ты не забыл, моё племя по приказу их шамана хотело убить меня? Так что к гоблинам-мужчинам у меня ещё меньше желания. Да и моя бабушка учила меня не верить никому в этом плане. Особенно, соплеменникам… А вот урук-хаи, это дааа… Особенно Угулук, – мечтательно произнесла Гунара.

От удивления я чуть не хлебнул мыльной воды. Влюблённая в Угулука гоблинша – это нечто.

– Ладно, товарищ Искиндар, вылезай из бочки, я отвернусь. А то я буду сейчас стираться, бегая нагишом. Не хочу, чтобы у тебя веки свело. Будешь потом походить на желтолицых людей из далёкой страны Син, что восточнее Мордора.

Я выбрался из воды, благо, набедренная повязка была на мне, и побрёл к своей одежде. Одеться решил, когда немного обсохну у сложенного перед входом очага. Возле очага сидел Двалин и перебирал тлеющие уголья своим мечом.

– Ну что, товарищ Искиндар, получил от нашей Гунары?

– Нууу… Я привык, что гоблин Гуня такой стеснительный и робкий. Но вот гоблинша Гунара совсем на него не похожа. Хотя это одно и то же существо.

– Так иногда бывает. Годами Гуне приходилось притворяться, чтобы не раскрыть своей тайны. И характер робкого гоблина Гуни прилепился к его образу. А вот когда появляется Гунара, тогда и выходит вперёд её настоящий характер. Даже не знаю, чего мне больше хочется, чтобы Гуня подольше был Гуней. Или чтобы все, наконец, узнали про Гунару. Ибо неизвестно, что вырвется наружу, если Гунара сломает Гуню.

– А ты что здесь делаешь, возле очага?

– Охраняю тайну Гуни… Мало ли, кому приспичит сюда ночью.

Утром наш большой лагерь собрался быстро. Вещей ни у кого не было, кроме просохшей за ночь одежды. А немногочисленные продукты были распределены заранее по группам. Возле выделяющихся закрытых дверей, которые находились напротив рухнувшей Запирающей скалы на другой стороне большого зала, выстроилась в боевом порядке Первая сотня. Угулук подошёл к Двалину и сказал: – Я думаю, урук-хаям следует выйти первыми. Мало ли, кто поджидает нас с той стороны.

– Я тоже так считаю, но твои воины выстроились не возле выхода.

– Что же тогда это за двери?

– А это и не двери вовсе, это картинка на стене. На тот случай, если упёртые орки всё-таки разломают Запирающую скалу. Потом они ломанутся крушить видимую для всех дверь. И потеряют уйму времени, пока до них дойдёт, что это камень. А настоящая дверь совсем в другом месте.

И старый гном вошёл в бывший склад, ставший туалетом и баней. Из тёмного проёма послышались звуки двигаемых камней, и рядом со складской дверью, буквально в паре метров от неё, открылся ещё один широкий и довольно высокий проём.

– Вот настоящая дверь, – сказал, вышедший из склада, Двалин. – А теперь, давайте все в темпе выметаемся отсюда!!! Первая сотня, как и условились, вперёд! Следом, латники Гвалина, за ними лучники. Потом двигается основная масса. А я должен закрыть за собой дверь, когда все отойдут подальше внутрь коридора.

Все так и сделали. Двалин, вошедший в коридор последним, потребовал, чтобы все отошли ещё дальше, и закрыл широкую створку. Раздался громкий щелчок, и гном со всей прыти побежал к нам. Через несколько мгновений перед закрытой дверью у него за спиной рухнула ещё одна Запирающая скала. Наше путешествие началось.

Не буду описывать весь наш путь до Хельмовой пади, длившийся несколько недель. Движение в полумраке пещер, освещаемых только фонарём Гуни да несколькими факелами, было нудным и монотонным. От склада к складу двигались мы по проёму. Только однажды наше однообразие было нарушено неожиданным происшествием. На четвёртый день разведчики из Первой сотни, высылаемые Угулуком далеко вперёд, вернулись с сообщением. Примерно в часе ходьбы на неизвестно как оказавшейся посреди прохода куче камней лежал гном и уже не пел, а хрипел известный гимн Мории. И главное, что нам поведали разведчики, на этом гноме были такие же доспехи, как на латниках Гвалина и на мне. Что тут началось. Латники загалдели все разом, порываясь тут же отправиться на спасение своего товарища. Крагхак с Угулуком уговаривали их не делать этого, так как неизвестно, почему пропавший в пламени печи Торин оказался в тайном для всех гномов коридоре. Наконец из основной массы выбрался Двалин, послушал крики гномов и уговоры урук-хаев и сказал: – Угулук и Крагхак правы, мы не знаем, как Торин оказался в том месте. Поэтому, несколько разведчиков идут туда и проходят по коридору дальше того места, где находится наш собрат. Если это засада, то они нас успеют предупредить. А мы тихонько подойдём к Торину и эвакуируем его.

Так и решили поступить. Наконец, с большими предосторожностями, потерянный и вновь найденный гном был возвращён к своим. Около него тут же собрались его соратники и начали радостно тормошить.

Торин, наконец, открыл глаза и тихо прохрипел: – Ааа… Братья, хвала Дурину, вы нашли меня. Теперь и помирать можно.

– Ну уж нет!!! – Гвалин приподнял лежащего родственника на руки. – Позовите скорее Гуню, пускай проведёт свой обряд лечения.

– С твоего позволения, товарища Гуню, – пробормотал наш шаман уже известную всем фразу, вынырнув из темноты прохода.

Угулук подозвал к себе Крагхака и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и, привлекая внимание своей сотни к себе, несколькими жестами отдал приказ. Вся сотня сразу исчезла в темноте в той стороне, откуда принесли Торина.

– Я послал их устроить засаду в коридоре, на всякий случай, – сказал он мне тихо, – мало ли что.

Я согласно кивнул.

– Товарищи, – заговорил вдруг Гуня, – мне нужна капля крови Торина для обряда, а на нём доспехи, которые не пробьет ни один меч. Что делать?

Гномы бросились снимать доспех, да не тут-то было. Доспех мог снять только сам хозяин. А Торин как раз вновь потерял сознание. Мдааа, проблема. И как её решить?

– Я вспомнил, – вскричал Бамбо, сын Бифура, – я читал про такую ситуацию в наших хрониках! Доспех с бессознательного воина в случае необходимости может снять только кровный родич или близкий.

К толпе гномов тотчас пробралась Дора и, склонившись над братом, прикоснулась к его груди. Мгновенно доспех сложился в серебристый пояс, и Гуня добыл каплю крови из пальца гнома. В следующий миг десяток гномов протянули руки к ножу шамана. Гуня опешил, не зная, что делать. И тогда Дора, растолкав всех, вышла вперёд.

– Я почти похоронила своего брата и теперь не хочу потерять его ещё раз!

– Но дорогая, – Гвалин выступил вперёд, – это мужское дело, проливать кровь! Не лезь в это.

– Знаешь что, муж мой, если я потеряю тебя или сына, то у меня ещё может быть муж и сын! А если я потеряю брата, то больше его у меня не будет. И всё, на этом разговор закончен! А нето дам кулаком в глаз и не посмотрю, что ты правитель Мории!!!

– Ну хватит препираться, – заворчал Гуня, – время уходит!

– Ааа… Поступайте, как хотите, – Гвалин махнул рукой.

Быстренько проткнув палец Доре, потом себе, Гуня затянул заклинание. Уже знакомо полыхнуло в чаше, и Торин очнулся. На его обожжённом лице топорщилась седая, опалённая местами, борода.

– Попить бы водички. Да и поесть не помешает, несколько дней не ел.

– В дороге и попьёшь, и поешь, – произнёс стоявший рядом Двалин. – Ну что там разведка, засада есть?

– Пока всё тихо, сигнала об опасности нет, – ответил ему Угулук.

– Тогда выдвигаемся, до ближайшего склада не долго осталось.

И мы продолжили свой путь

Вечером, когда мы разбили возле опустошённого склада очередной лагерь, выставили по обе стороны коридора посты и накормили всех женщин, детей и стариков, все желающие собрались возле костра. Подкрепившийся Торин, набравшись сил, начал свой рассказ.

Глава 13

История Торина.

– Когда парни бросились в пролом в стене за печью, что мы пробили для побега, я остался прикрывать их отход. На грохот падающих камней сбежались охранники и начали в меня бросать свои копья и метать стрелы. Но великолепные доспехи отражали их, да так, что копья и стрелы не просто отскакивали, а разлетались в пыль. Пока количество охранников было небольшим, я справлялся. Но со временем на шум сбежались все, кто был в казармах, и меня просто завалили бы телами. Тогда я начал крушить печь мечом, надеясь, что мои братья отбежали достаточно далеко и выплеснувшийся металл их не заденет. О том, что погибну сам, как-то не думалось. Очень уж желал отомстить за сына. Хотелось только побольше прихватить врагов с собой за Порог. Когда металл хлынул, я подумал, что всё, мне конец. Но я стоял по пояс в жидкой стали и не чувствовал жара. Тогда я решил натянуть маску, и огонь перестал обжигать мне и лицо. Наверное, мне это следовало сделать раньше, тогда вся борода была бы цела. Врагов смыло волной огня, и я нырнул в пролом, стараясь выскочить на свободное от расплавленного металла место. Ведь если б сталь застыла, то я оказался бы в ловушке. Теперь Саруману долго ещё не удастся начать выплавлять металл. Ибо, одна печь разрушена, а во второй получился изрядный «козёл» из недоваренной стали.

Коридор, в который я вышел, в своё время вёл к шахтам. Дождавшись, когда всё немного успокоится, я подобрался к шахтному провалу. Сверху свисала цепь, поднимавшаяся высоко под потолок. Вот по ней я и решил подняться на несколько уровней вверх, справедливо полагая, что никто меня в темноте на ней не заметит. Поднимался долго, наверное, уровней пять или шесть, пока не увидел отдельно отстоящую ото всех штольню. Раскачавшись, запрыгнул в неё, несколько раз перекувыркнувшись по проходу. Думал, голову себе разобью или рёбра переломаю. Но нет, доспехи смягчали все удары. Я потом специально посмотрел, ни одного синяка.

Штольня вела в направлении Главного зала, что находился возле усыпальницы Балина, под самим Карадрасом. Наверное, это была одна из технических штолен-переходов. Я шёл по ней несколько часов в полной темноте. Хвала Дурину, она была пуста. Я, конечно, не боялся падений, с такими-то доспехами. Но, всё равно, запинаться на каждом шагу, то ещё удовольствие. Наконец, в конце коридора забрезжил слабый свет, который внезапно окрасился багряным. Неожиданно в проём забежали несколько гоблинов, с которыми я быстро разделался. Ну, да это и неудивительно, заскочив со свету в тёмный коридор, они меня не видели. И главное, гоблины были чем-то страшно напуганы. Тогда я рискнул высунуться из проёма наружу, чтобы узнать, что же это было. То, что я там увидел, напугало меня не меньше. Наверняка мои борода и волосы поседели ещё раз. Я увидел там… БАЛРОГА ОГНЕДЫШАЩЕГО!!! Древнего демона, которого ТОТ Искиндар запер в морийских подземельях. И он кого-то гнал в сторону моста Кхазад-Дула. Шмыгнув обратно, я решил переждать некоторое время. Немного погодя услышал шум далёкой битвы, неясные слова какого-то заклинания, увидел яркую белую вспышку, и раздался грохот рушащихся конструкций. По-моему, древнего моста больше нет.

Подождав ещё примерно с час, не без основания опасаясь возвращения демона в свою берлогу, я всё же решился высунуться наружу. Гоблинов не страшился, после Балрога они не вылезут из своих нор несколько дней. Пройдя по радиальным переходам на противоположную сторону зала, я увидел трещину в стене. Довольно широкую, чтобы мне протиснуться. Оттуда тянуло свежим воздухом. Тогда я решил проверить, куда она ведёт. Оказывается, трещина вела наружу, к самой вершине Карадраса, куда я и выбрался. Но вершины не было, ибо какое-то ужасное землетрясение откололо её изрядный кусок. Подойдя к обрыву, я увидел, что отколовшаяся часть воткнулась в землю у подножия. Как раз в том месте, где предположительно проходил тайный проход. Испугавшись, что отколовшаяся скала могла пробить в своде прохода дыру, я начал спускаться, чтобы проверить. Спускался пару дней. Еды не было, приходилось жевать снег, чтоб утолить хотя бы жажду. Ночевал тоже в снегу. Доспехи и тут помогали – холод не чувствовался. Когда спустился, обнаружил, что кусок скалы действительно пробил дыру в наш проход. Я не знал, прошли ли вы этим проходом или ещё идёте. Но в одном я был уверен, что должен сделать всё, чтобы как-то закрыть пролом, чтобы ни один враг не мог напасть на ваш след. И начал действовать. Орудуя мечом как лопатой, сделал подкопы. Потом обстругал саму скалу, как морковку, приготовив из неё этакую пробку для бутылки. Осталось только закупорить горлышко. Несколькими ударами я мог бы выбить поддерживающие камни, чтобы тысячестоуновая пробка стала на место, но тогда я остался бы снаружи. Тогда я решил пробраться в пролом и опустить скалу изнутри. Вонзив меч в камень, я повис на рукояти и ногами начал выбивать подпорины. Две выломал, а последнюю не удавалось. Тогда, взявшись рукой за выступ в камне, я рубанул мечом. Каменная пробка закупорила пролом, но стряхнула меня вниз на камни. Там меня и нашли разведчики Угулука.

Какой шум поднялся сразу после рассказа!!! Женщины начали орать, что сейчас нападут орки, которые пробрались в пролом. Латники Гвалина хлопали Торина по спине, поздравляя с удачным спасением. Дора рыдала на плече брата, переживая его приключения. Гномьи дети галдели, примеряя на себя его подвиги.

– ТИХООО!!! – рявкнул, не выдержавший такого шума, Двалин. – Если орки пробрались сюда, то ором мы быстрее привлечём к себе внимание! Гвалин, приведи к порядку своих латников, мало ли что! Лучники, изготовиться к внезапной стрельбе! Товарищ Угулук, как далеко твои воины могут пробежать за час?

– Пару лиг, туда и обратно.

– Тогда отряди десяток с заданием. Пускай бегут в течение часа вперёд по коридору, а потом станут лагерем на ночь. И всю ночь по двое проходят тоже в течение часа туда и обратно. Так до тех пор, пока все мы не подойдём к их лагерю. В случае опасности, двое гонцов бегом возвращаются назад, пока остальные сдерживают натиск.

Тут Торин что-то шепнул Двалину на ухо. Тот кивнул и произнёс: – Командиры подразделений, есть секретная информация. Требуется провести общий совет. Рекомендую отойти немного назад за посты. Товарищ Анвен, тебе придётся проехаться на чьих-либо руках до места проведения совета. Ибо твои телохранители участвовать в совете не могут. Так как, товарищ Гуня маленький, то он отпадает. Остаются товарищи Гвалин, Угулук, Искиндар и я. Кого ты выбираешь?

Анвен задумалась, покраснела, потом сердито тряхнула головой и произнесла: – Пускай это будет товарищ Искиндар. Должен же и он немного поработать, не всё ему командовать.

И с вызовом посмотрела мне в глаза. При этих словах Угулук хмыкнул и глумливо мне подмигнул. Ну погоди, будет и на моей улице праздник! Подхватив лучницу на руки, как носят детей, я удивился лёгкости её тела, несмотря на довольно высокий рост. Сперва Анвен была напряжена. Но поняв, что так мне её нести неудобно, расслабилась, обняла меня за плечи, и мой шаг стал уверенней.

Выйдя за посты, Угулук дал часовым команду никого не подпускать к месту совета. Отойдя от лагеря ещё немного, мы обнаружили каменные скамьи по обе стороны коридора. Как пояснил Двалин, они были вырублены специально для того, чтобы наиболее уставшие могли отдохнуть. Лучшего места для закрытого совещания, по общему согласию, найти было трудно. И воткнув факел посреди коридора, все расселись на скамьях. Анвен, Гуня и я сели на одной, а Двалин, Гвалин и Угулук на противоположной стороне. Торин остался стоять.

– Товарищ Торин, расскажи нам, что ты видел в Главном зале, – начал Двалин.

– Я не рассказал при всех, но я видел тех, за кем гнался Балрог. Их было десятеро, и среди них находился Гендальф – Серый странник. Так же там было двое людей, один гном, один эльф и четверо полуросликов. Причём, все бежали так, как будто охраняли одного из полуросликов. Черноволосого парня, у которого в руках был интересный, даже не меч, а скорее, большой кинжал, горевший синим пламенем. И этот кинжал тебе знаком, Двалин. Именно такой был у одного известного тебе хоббита. Ты знаешь, о ком я говорю.

– Бильбо Беггинс… – удивлённо пробормотал Двалин, – и меч этот называется «Жало». Но этого не может быть! Бильбо сейчас должно быть больше ста лет. А хоббиты, если и доживают до таких годов, то в путешествия точно не отправляются.

– Я слышала, ещё до своего пленения, как Гендальф собирался отправиться в некую страну, под названием Шир, – заговорила вдруг Анвен. – Причём, как раз для отмечания дня рождения какого-то своего старинного друга.

– А в Шире у него мог быть только один старинный друг – наш Бильбо, – добавил Двалин. – Но так долго он не мог прожить.

– Я знаю существо, которое прожило долго, – вмешался в разговор Гуня, – это голлум. Я слышал это от своей бабушки. По её словам, голлум всё время таскал при себе какое-то кольцо. Не могло ли это их долголетие зависеть от него?

– Но лишь волшебные кольца способны продлевать жизнь, и только одно кольцо из волшебных было потеряно. Кольцо Власти, принадлежавшее Саурону, – заключил Двалин.

– Однажды Саруман вызвал меня и спросил, не смогу ли я напасть на Ривендел со своей сотней, – вступил Угулук. – По его словам, там будет проходить какой-то тайный совет, должный обсудить судьбу некоего кольца. Я ответил, что будь у меня десять тысяч воинов, я бы не рискнул напасть на королевство эльфов. После этого Саруман приказал забыть мне о разговоре.

– Значит, на этом совете было принято какое-то решение и назначены исполнители, – опять сказал Двалин.

– А исполнители могли быть назначены только для одного, для уничтожения Кольца Власти, – опять вмешался Гуня. – И, по словам бабушки, сделать это можно только в Мордоре, в жерле вулкана Роковой горы. И эти десятеро наверняка направляются как раз туда.

– А ты почему молчишь, товарищ Искиндар? – спросил меня Двалин.

Что я мог ему ответить? Что то, о чём они пытаются гадать, сопоставляя разрозненные факты, я знаю наверняка? Тогда, откуда у меня эти знания… Я решил воспользоваться лазейкой, которую совсем упустил из виду – своим беспамятством.

– Товарищи, – заговорил я, – как вы все прекрасно знаете, совсем недавно я потерял память. И хотя я выгляжу и говорю нормально, но прошлое ко мне не вернулось. Поэтому, прошу простить меня, я не знаю, о чём вы толкуете. НО!!! Я знаю, как поступит Саруман! Он нападёт на Рохан, ибо, для своей армии ему будут нужны лошади. А лошади есть только у коневодов. Почему я это знаю? Да потому что те луки, которые имеются у орков, слабые и бьют только на короткое расстояние. Зато они лёгкие и скорострельные. Вспомни, товарищ Анвен, как вы расстреливали орков из их же луков. Получалось в два раза быстрее.

Анвен согласно кивнула.

– Так вот, – продолжил я, – если лучников посадить на коней, то пеший строй с длинными луками не устоит. Да и вообще, любая пехота не устоит перед маневренной армией, могущей поразить на расстоянии и, в случае опасности, быстро отойти. А всадники Рохана, как я знаю, сражаются только копьями. И лучшее средство против конной лавы, это тоже копья, только гораздо длиннее. И на эти копья не нужны наконечники, достаточно просто заострённых концов. Товарищ Угулук, ты нигде не видел на складах Сарумана большого количества длинных жердей?

– Видел, меня ещё поразило то, что большинство этих жердей не очень прямые. То есть, метать такие копья будет неудобно.

– Зато удобно держать строй, ощетинившись, как ёж. Такой строй не возьмёт никакая конница. И как только армия Сарумана вторгнется в Рохан, его правителю ничего не останется, как бежать в Хельмову падь. В свою великую крепость, где он может отсидеться. И мы со своим беглецами туда ИДЁМ!!!

Молчание, которое после этого возникло, длилось около минуты. Все пытались осознать сказанное мной.

– Выходит, мы из огня да в полымя попадём? – выдавил наконец из себя Двалин.

– Выходит так, – кивнул я. – Но если мы предложим осаждённым помощь, то и у нас, и у роханцев будет шанс уцелеть в той бойне. Ибо, кто предупреждён, тот вооружён.

– И что же ты предлагаешь? – заговорил, молчавший до этого, Гвалин.

– Я предлагаю сейчас не гадать, потому что у нас мало информации об обстановке в Хельмовой пади, а выслать разведку. Товарищ Угулук, ты наиболее полно представляешь состав бывших рабов. Не было ли среди них роханцев?

– Знаешь, товарищ Искиндар, а ты можешь оказаться не так уж неправ насчёт своего предположения о планах Сарумана. Я припоминаю, что как-то нам привели семью одного роханского пастуха-коневода. Старика продержали недолго, всего пару дней, а потом куда-то увели. Скорее всего, следить за лошадьми. А вот его жена и сын-подросток оставались среди рабов. Если они выжили, то можно их поспрашивать.

– Да, товарищ Угулук, вместе с этим пастухом и его семьёй дикари, по заказу Сарумана, пригнали небольшой табун лошадей, – вмешался в разговор Гуня. – Я тогда относил ему твой отчёт о выпущенном оружии и доспехах.

– Вот и хорошо, – сказал я, – тогда нужно найти сына этого пастуха и привести сюда. У меня есть к нему вопросы.

Внезапно со стороны поста донёсся какой-то шум и крики. Угулук быстро ушёл в ту сторону и немного погодя привёл связанного эльфа из носильщиков-телохранителей Анвен. Нууу… того, у которого голова размером с кулак Доры. Его звали Лоримэль

– В чём дело, Лоримэль, почему ты связан? – спросила Анвен.

– Эти грязные урук-хаи не хотели меня пропускать к вам, моя госпожа, вот и связали, – ответил эльф. И тут же получил тычок в бок от Угулука.

– Здесь господ нет, здесь только товарищи. Так, а скажи мне, Лоримэль. Когда ты стоишь на посту, и к тебе подходят неизвестные, что ты будешь делать?

– Я буду стрелять без предупреждения.

– Вот видишь, а тебя просто связали. Так чем ты недоволен?

– Но они же видели, что мы тебя сопровождаем повсюду. Должны были пропустить.

– Ответь мне, когда какой-либо повелитель идёт проверять посты, или по другим тайным делам, то за ним всегда следует гвардия?

– Нннееет…, – неуверенно проблеял тот, – но вас долго не было, госпожа Анвен. И я подумал, уж не случилось ли с вами что-нибудь.

– Ещё раз, Лоримэль! Прости… товарищ Лоримэль. Здесь ВСЕ друг другу товарищи. А что может со мной случиться в кругу товарищей?

– Но здесь же нет ни одного чистокровного! Только Искиндар на четверть эльф.

– ТОВАРИЩ Искиндар!!! – уже закипая, произнесла Анвен. – И если до тебя ещё это не дошло, то тебе нечего делать в моём отряде! А теперь пойди прочь с моих глаз! Развяжи его, товарищ Угулук и прими извинения за недостойное поведение моего подчинённого.

– Извинения приняты, товарищ Анвен.

– Кстати, товарищ Лоримэль, – вмешался я (при этих словах эльф поморщился), – ты не знаешь, среди вашего отряда нет ли молодого парня из роханцев?

– Да, есть такой. Он, наверное, неплохой коневод, но отвратительный лучник, – с некоторым презрением в голосе ответил тот.

– Тогда покажешь его товарищу Угулуку. А ты, товарищ Угулук, приведи его на совет. У меня есть для него задание.

Через некоторое время урук-хай привёл невысокого крепко сбитого парня с соломенными волосами, конопатым носом и мозолистыми крестьянскими руками.

– Как твоё имя, парень? – спросил я его.

– Эохан, сын Эофолда, господин.

– Здесь нет господ, Эохан, сын Эофолда. Здесь все товарищи. Если хочешь обратиться ко мне, то говори «товарищ Искиндар». Так же желательно обращаться и к остальным. Разве только к друзьям можно обращаться просто по именам. Ты понял?

– Да, гос… простите, товарищ Искиндар.

– Хорошо, ты говорят, неплохой коневод.

– Да… но мой отец гораздо лучше меня в мастерстве выращивания и выездки лошадей. Но его убили орки.

– Я склонен предполагать, что твой отец жив. Ибо, Саруману нужен как раз такой человек, как он.

– Правда? – парень с надеждой посмотрел на меня.

– Да. И он будет жив до тех пор, пока у Сарумана не появится обученная конница. По крайней мере, я на это надеюсь. И в твоей власти попытаться нам помочь спасти его. Ты хочешь этого?

– Да, гос… товарищ Искиндар.

– Тогда у меня для тебя задание. Ты должен будешь предупредить своих в Хельмовой пади, что Саруман скоро на неё нападёт. Пусть приготовятся к обороне.

Честно говоря, их бы нужно оповестить о том, что король скоро отдаст приказ всем роханцам переселяться туда. Но кто мне поверит.

– И ещё, товарищ Эохан. Тебе придётся сказать там, в Хельмовой пади, что у Рохана в битве с Саруманом будут неожиданные союзники. Но вот кто эти союзники, лучше будет умолчать. По крайней мере, про Первую сотню урук-хаев. Про остальных, надеюсь, рассказать будет можно. Впрочем, когда орды Сарумана приступят к стенам крепости, роханцам не придётся привередничать. Вот это и будет твоим заданием. Товарищ Угулук, тебе нужно будет выделить для охраны нашего гонца четверых самых сильных своих воинов. Потому что им придётся нести необычный груз – нашего посланника.

– Да зачем, я и сам умею ходить, – попытался возразить Эохан.

– Умеешь ты бежать целые сутки, не переставая?

– Нннееет…

– А урук-хаи умеют. И вам придётся бежать до самой крепости. Кого бы отправить с вами ещё, чтобы мог подтвердить твои слова? Ибо, если ты появишься там в сопровождении воинов Первой сотни, то вас всех наверняка попытаются убить, а потом будут допрашивать ваши трупы.

– Я могу пойти с ними, – включился в разговор, стоявший всё это время в стороне, Торин. – однажды я был в Хельмовой пади по делам. Мы устанавливали решётку на воротах по заказу Эркенбранда, наместника Теодена в тех землях. После моего рассказа, надеюсь, люди мне поверят. Да и бежать я могу наравне с урук-хаями.

– А ты успел восстановить свои силы?

– Да, после лечения, проведённого товарищем Гуней, я чувствую себя, как новый.

– Тогда так и решим. Только, Торин, ты тоже не рассказывай там обо ВСЕХ предполагаемых союзниках. Не зачем раньше времени пугать людей нашей Первой сотней. Это мы к ним уже начинаем привыкать, хотя далеко не все. А роханцы наверняка перепугаются до смерти.

– Я расскажу им только про тех, кто бежал из рабства.

– А пока будут переговоры, товарищ Угулук, пускай твои воины осмотрят тамошние близлежащие скалы на предмет устройства засад. Ибо, как я понимаю из названия, сама крепость находится в глубине ущелья, а перед внешней стеной имеется площадка, со всех сторон окружённая горами. И когда войска Сарумана подойдут к стене для штурма, то с боков от них будут скалы, на которых можно будет поставить стрелков.

– Но эта площадка очень большая, скорее даже поле. На нём поместится несколько десятков тысяч воинов, – заговорил вновь Торин, – и ущерб от лучников с флангов будет минимальный. Достаточно перестроить армию, как стрелы просто не будут долетать.

– А кто тебе сказал, что это будут лучники? Это будут совсем другие стрелки и их стрелы смогут пересекать поле от края до края. Но об этом поговорим, когда вы вернётесь из своего похода.

Я вспомнил, что Гердальф использовал в своих увеселениях фейерверки и значит порох или, что там у него имелось, уже здесь изобрели. Почему бы не стать законодателем в новом способе ведения войн. Тем более, что в моём распоряжении находилось целое племя знатных мастеров по металлу. Пушки и ружья я, конечно, делать не собирался. Незачем давать идею ОМП в мире, где сильна магия. Мало ли какой результат будет, если соединить снаряд с заклинанием. А вот простейшие бомбы попробовать можно. И то, если осторожно.

Глава 14.

Внутренние разногласия.

После совещания мы все вернулись к месту временной стоянки. Угулук, Торин и Эохан ушли готовиться к походу. Гвалин и Двалин вернулись к своим обязанностям правителей гномьего народа. А я понёс Анвен к отряду лучников, где уже был установлен для неё шатёр, изготовленный с тщательной грациозностью. И где только умудрились так быстро приготовить необходимое. Всё-таки эльфы, не смотря на своё высокомерие и снобизм, великолепные мастера. Выскочивший из шатра мне на встречу уже знакомый мне Лоримэль, попытался было принять Анвен на свои руки, но эльфийка остановила его. Я пронёс девушку в шатёр и положил на носилки.

– Но госпожа Анвен, этому квартерону нечего делать в шатре чистокровных эльфов, – голос Лоримэля был наполнен праведного негодования.

– Этого человека следует называть «товарищ Искиндар»! И он избранный руководитель нашего войска. Следовательно, мой, а так же твой, начальник.

Голосом Анвен, казалось, можно было морозить лёд. А металл, сквозивший в нём, был прочнее моего доспеха.

– Меня, кстати, тоже теперь следует называть не госпожа, а товарищ Анвен. А если вы до сих пор не поняли этого, то повторюсь – вам не место в моём отряде. Я, кажется, уже ясно давала это понять ещё на совете. На который вы, товарищ Лоримэль, так бесцеремонно пытались вломиться.

Неееет, моя бабушка всё же была права, когда произносила известную восточную мудрость про то, что «слова это ключи, которыми можно открыть любое сердце и заткнуть любой рот».

– Но гос… эээ… товарищ Анвен, здесь всё-таки эльфийский лагерь. И в нём не место другим расам.

– А куда делись те лучники из людей, которые состоят в МОЁМ отряде?

– Они расположились неподалёку от нас, но всё же за периметром лагеря.

Я высунул голову из шатра и оглядел стоянку. И действительно место, где расположился отряд эльфийских лучников, было огорожено. И по его периметру находились часовые из эльфов. Немногочисленные лучники из людей скучковались возле нескольких костров немного поодаль, но всё равно за периметром эльфийского лагеря. Интересные дела творятся. Не успели мы все избежать общей опасности, как тут же начался проявляться расизм в самой отвратительной его форме. И главное, кто был его распространителем? Мудрые и высокообразованные эльфы. Нужно было срочно обсудить эту проблему в узком кругу нашего генералитета, БЕЗ участия Анвен.

– С вашего позволения, товарищ Анвен, у меня внезапно образовались неотложные дела, которые требуют моего незамедлительного вмешательства, надеюсь, вы извините мне моё срочное исчезновение.

Лицо эльфийки вспыхнуло, потом закаменело и, пробормотав что-то извинительное, она так посмотрела сузившимися глазами на своего телохранителя, что мне стало жаль парня. Хотяяя… пускай она сама разбирается со своими подчинёнными. Как говорил мой дед: «Если командир пытается контролировать каждую мелочь в своём подразделении, это хреновый командир, ибо его времени не хватит на реальные дела». Я склонен с ним согласиться в этом вопросе.

Наскоро извинившись, я быстро выскочил из шатра и направился к тому месту, где раздавался глухой рокот голоса Двалина. Моего рукава коснулась чья-то рука. Это была одна из эльфийских старух, хотя назвать её старухой язык не поворачивался. Это была женщина, как говорили на Земле, «сильно бальзаковского возраста», всё ещё сохранившая свою привлекательность. Но годы, наложившие отпечаток на её взгляд, смотрели на меня из глубоких омутов глаз эльфийки. Да что там годы… века, ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ!!!

– Товарищ Искиндар, не уделите мне некоторое время для приватной беседы?

– Ровно столько, сколько его будет, пока я иду к своему товарищу гному.

– Вы так невежливы с пожилой женщиной…

– Мне незачем быть вежливым с народом, который постоянно создаёт проблемы ВСЕМ членам нашего огромного отряда. Как будто у нас их итак недостаток.

– Именно поэтому поводу я и хотела с вами переговорить.

– Хорошо, но разговор будет в присутствии всего командного состава.

– Эээ… мне бы не хотелось выносить некоторые щекотливые темы на всеобщее обсуждение.

– Значит разговор не состоится…

Я начал злиться, меня задолбали уже эти высокородные своим снобизмом.

– Хорошо, я согласна. Наверное, вы правы, товарищ Искиндар. Тем более, что речь действительно может идти о безопасности всех.

В этот момент мы подошли к месту, где находились Гвалин и Двалин в окружении их мини-хирда, за исключением Торина. Я попросил проходящего мимо урук-хая пригласить к нашему костру Угулука. Эльфийка, при этом недовольно поморщилась. Я проигнорировал её гримасу. Спустя короткое время к нам подошли командир Первой сотни со своим бывшим писарем. Движением бровей я спросил его о посланниках. Угулук еле заметно кивнул, дескать, всё в порядке.

– Ну, уважаемая, извините, не знаю вашего имени. Что вы хотели нам поведать?

– Ах дааа… Простите мне моё невежество. Меня зовут Малинорна. Малинорна Ундомиэль.

Гвалин при этих словах вытаращил глаза, Двалин удивлённо присвистнул, а Гуня восторженно уставился на старушку. Только Угулук остался равнодушен к её словам.

– Нооо… как мне кажется, так называют дерево.

– Сомнительный комплимент даме, но я извиняю ваше незнание в силу вашей молодости. По правде говоря, это дерево было названо в честь меня. Так его назвал мой покойный муж, когда вывел породу этих деревьев. Мои волосы в то время были как раз того золотисто-медового цвета, как листья этих деревьев по осени.

– Но тогда вам должно быть несколько тысяч лет, – пробормотал я.

– Вы удивительно бестактны сегодня, молодой человек. То я у вас дерево, то глубокая старуха.

– Извините, госпожа Малинорна.

– Вы же вроде называете друг друга словом «товарищ».

– Это звание ещё нужно заслужить, сударыня. И, как мне помнится, мы сейчас здесь собрались, чтобы выяснить, кто из товарищей в нашем отряде нам совсем не товарищ. Простите за каламбур.

– Именно это я и пришла с вами обсудить. Вернее, прояснить те неясности, которые возникли между эльфами и остальными членами нашего многочисленного отряда. Только мне не хотелось бы, чтобы мой рассказ был услышан посторонними ушами.

– Нууу… эту-то трудность мы можем решить и не удаляясь на дальнее расстояние для секретного разговора, – произнёс Двалин. – Нам просто достаточно, чтобы наш маленький хирд активировал свои доспехи и окружил место разговора. – Но ведь они тоже услышат то, что я хотела бы скрыть ото всех.

– Нет, если они развернутся к нам спиной.

– Интересные свойства у этих доспехов, – я заинтересованно уставился на Двалина, – а что они ещё могут?

– Я точно не помню, тебе лучше расспросить у Бамбо. Он у нас знаток этих древностей.

– Хорошо, созовите латников-гномов.

Подозвав наших «броненосцев», Двалин объяснил им ситуацию. Те согласно кивнули и активировав свои латы, окружили нашу группу, развернувшись лицами наружу.

– Чтож, теперь все условия секретности соблюдены, госпожа Малинорна, и мы хотели бы услышать, что вы хотели нам сказать.

– Как самая эээ… старшая среди эльфов, я ещё раз приношу извинения за поведение некоторой молодёжи в отношении остальных членов отряда. Но у них есть оправдание. Дело в том, что наша Анвен – особа королевской крови. Она внебрачная дочь Элронда, владыки Ривендела. И эта тайна охранялась сильнее, чем сам Ривендел. Поэтому телохранители Анвен так себя и ведут. Ибо им поручено охранять её, как принцессу.

– Если это такая тайна, то зачем об этом рассказывать вашей молодёжи? Ведь вы же знаете, что молодёжь всех рас не выдержана на язык, – проговорил я.

– А они об этом и не знают. Просто им было приказано охранять своего командира ЛЮБОЙ ценой.

– Тогда зачем вы нам об этом рассказали.

– Потому что только я знаю эту тайну из оставшихся живых эльфов. Теперь и вы тоже.

– А Элронд разве не знает об этом?

– Конечно, знает. Но он ни разу её не видел. Только мне известно, как она выглядит.

– Так зачем вы всё это нам рассказали, какую цель вы преследуете?

– Чтобы вы все поняли, что Анвен нужно доставить в Ривендел любыми способами.

– А вы понимаете, что наша задача заключается совсем в другом? – заговорил Гвалин. – Мы должны сберечь как можно больше СВОИХ соплеменников-гномов. И по правде говоря, чем меньше в отряде членов, тем проще его сохранить. А ваши эльфы своим поведением отнюдь не способствуют этому. Ибо их высокомерие раздражает наших товарищей из урук-хаев, которые совсем недавно видели в них своих рабов. А преодолеть некоторые привычки бывает ооочень трудно. Хорошо ещё, что авторитет товарища Угулука, как командира Первой сотни, достаточно высок, а дисциплина в его отряде гораздо выше, чем среди эльфийских лучников.

– Да, я прекрасно это понимаю, поэтому ещё раз приношу извинения. Со своей стороны обещаю повлиять на нашу молодёжь, чтобы избежать дальнейших неприятностей.

– А у вас разве есть влияние на ваш народ? – спросил я.

– Молодой человек, как вы правильно заметили, я живу достаточно долго и научилась за те тысячелетия влиять на умы эльфийских юношей, – произнесла Малинорна, загадочно мне улыбнувшись, – и не юношей тоже.

А она достаточно привлекательная женщина и неплохо было быыы… Но что это я, ей же по крайней мере несколько тысяч лет, да там же… эээ… Короче, старая она для меня.

– Договорились, – я протянул ей свою руку, – товарищ Малинорна.

Она немного помедлила, удивлённо глядя на меня, потом протянула свою.

– Договорились…

После рукопожатия мы разорвали «круг молчания» и начали расходиться по своим делам.

– Погоди немного, товарищ Искиндар, – моего плеча коснулась рука Двалина, – ты кажется хотел узнать о некоторых свойствах своих доспехов.

– А до другого раза подождать это не может, товарищ Двалин. Я бы хотел отдохнуть, день сегодня выдался длинный.

– ЭТО не может, так как информация, полученная от Малинорны убеждает меня в том, что ты находишься в опасности. И тебе срочно необходимо как можно больше узнать о свойствах своей брони. Бамбо, старый друг, – Двалин окликнул одного из гномов, – пойдём с нами, ты научишь товарища Искиндара пользоваться его доспехами.

И гномий старейшина уверенным шагом направился в тот коридор, в котором происходило наше секретное совещание «генералитета» отряда. Бамбо последовал за ним. Мне осталось только подчиниться.

Дойдя до уже знакомых скамей, Двалин опять попросил Бамбо активировать свой доспех и встать к нам спиной, чтобы создать «молчаливую завесу». Тот подчинился без вопросов, авторитет старейшины был непререкаем.

– А теперь ты активируй свои доспехи, став лицом ко мне. Так меня услышишь только ты.

– И как я это сделаю. Раньше ведь броня трансформировалась только в случае явной опасности, а сейчас опасности нет.

– Ты можешь активировать её простым желанием, произнеся лишь слово «броня» в своей голове. Ну, или скажи его вслух.

– Броня!!!

Мгновенно меня окутал металлический кокон.

– Вот видишь. А теперь слушай, что я тебе скажу. Не нравится мне эта эльфийская старушка Малинорна.

– Это почему вдруг, достаточно милое создание? Вежливая, обходительная, хочет помочь нам избежать неприятностей со своими. Да и тайна, которую она нам открыла тоже что-то да значит.

– Эээ… да ты, гляжу, уже попал под её чары. Сильнааа… А ты знаешь, что родовое имя Ундомиель принадлежит роду Элронда. Правителя Ривендела.

– То-то оно показалось мне знакомым.

– Вот именно! И я сильно подозреваю, что те пятнадцать эльфийских стариков-смертников отдали свои жизни по её приказу, а отнюдь не по своей воле. Скорее всего, резко сократив количество знающих тайну происхождения Анвен. А тут вдруг ни с того, ни с сего она посвящает тебя, двух гномов, урук-хая и гоблина в то, за что отдали жизни ПЯТНАДЦАТЬ эльфов. Ничего не кажется странным?

– Дддааа… с этой точки зрения выглядит странновато.

– Более того, у меня складывается ощущение, что и Анвен, и, тем более, Элронд являются её прямыми потомками.

– И чем это нам грозит?

– Всем посвящённым точно грозит смерть. Потому что, Высшие эльфы вообще ни с кем не считаются. Даже если для своих планов им придётся положить кучу разного народа. А судя по оговорке о своём муже, Малинорна из Высших. Ибо живёт непомерно долго. Я вообще считаю, что она знала ТОГО Искиндара.

– А что, кстати, случилось с ним и теми его соратниками? А то все носятся с этой историей, а чем она закончилась, никто не знает.

– Вот именно… НИКТО!!! После победы над Балрогом всю информацию как отрезало. Что с ними случилось, куда они все подевались? Ничего! И ещё, товарищ Искиндар, заимей полезную привычку ВСЕГДА ходить в активированной броне. Она, конечно, в случае опасности и сама активируется, но кто знает, на что способны Высшие эльфы. А ты для нас наиболее ценен. Да и нравишься ты мне, хоть и остроухий полукровка.

При этих словах он ткнул меня пальцем в живот и сморщился от боли.

– Вот демон, забыл, что на тебе броня, чуть палец не сломал. Ладно, идём назад, пора спать. Сегодня, действительно, был длинный день.

Глава 15

Второй Странный сон.

По возвращении я завалился на своё место и мигом провалился в темноту. Во сне я увидел свою матушку (хммм… я уже считаю её своей). Она шла ко мне по поляне от нашего дома, вытянув руки. Такая молодая… А я бежал ей на встречу и был гораааздо меньше её. Что это, неужели я ещё ребёнок? Точно, ведь в жизни она была на голову ниже. Я подбежал, подпрыгнул, и мама подхватила меня, смеясь. Украшение, в видечетырёхлистного клевера сверкнуло на её шее. Внезапно мать напряглась, прижала меня к своей груди и испуганно оглянулась в сторону опушки рядом расположенного леса. Оттуда выскользнули несколько коричнево-зелёных фигур в плащах и с луками. Их уши были вытянуты и заострены. Но это совсем её не успокоило и мать побежала к дому. Из дверей которого вышел высокий мужчина в простой человеческой одежде, но уши его ТОЖЕ БЫЛИ ВЫТЯНУТЫМИ. В руках он держал длинный лук, а из-за правого плеча выставлялся колчан со стрелами. Одна стрела уже была наложена на тетиву…

Я внезапно проснулся. Лагерь жил своей ночной жизнью. Рядом сопел раскинувшийся Двалин. Часовые из Первой сотни стояли по периметру зала. Внутри эльфийского отряда тоже были расставлены посты. Судя по всему, до подъёма ещё далеко.

Ещё один сон-воспоминание из памяти реального Искиндара взволновал мне душу и начал гонять мысли в голове. Что это? Просто воспоминания из жизни тела-донора? Или настоящий Искиндар притаился в глубине моего сознания? А может он пытается донести до меня что-то? Ведь прошлый сон так же приснился мне перед тем, как события понеслись вскачь. С этими думами я опять провалился в сон.

…Эльф-полукровка в крестьянской одежде начал стрелять по приближающимся фигурам. В ответ те тоже открыли стрельбу. Но странное дело, мужчина вдруг размазался в пространстве. Казалось, его фигура превратилась в тень, которая была повсюду. Одновременно он уворачивался от стрел и стрелял в ответ. Вдруг от опушки выступила высокая фигура в таком же плаще и с накинутым капюшоном, как и остальные, с луком в руках. Лук поднялся, и стрела с наконечником, горящим ядовито-зелёным светом, взлетела по широкой дуге и пронзила тень. Вернее, это тень наделась на стрелу. Сигнал подъема разбудил меня окончательно.

Глава 16

Хельмова падь.

Последние несколько дней наш отряд медленно продвигался в сторону Хельмовой пади. Эльфы больше не создавали нам трудностей, мгновенно став предупредительными и вежливыми. Было видно, что делают они это с трудом, но мне было плевать. Главное, чтобы конфликтов не было, а что переживают по этому поводу остроухие снобы, безразлично. Как говорится, проблемы индейцев шерифа не волнуют. На третий день Угулук доложил, что приближаются посланники, возвращающиеся из Хельмовой пади. Я потребовал, чтобы их привели ко мне, как только они хоть немного отдохнут. А так же попросил созвать наш «тайный совет», который опять следует закрыть «кругом молчания» наших волшебных доспехов. Только вместе с Анвен попросил прийти ещё и Малинорну.

– Зачем тебе эта старая эльфийская ведьма, – проворчал стоящий рядом Двалин, – не забыл, как она чуть не заморочила тебе мозги?

– Тогда я просто не был готов к тому, что она может очаровать меня. Теперь же другое дело. Я знаю, на что она способна и буду сопротивляться.

– Но в тебе есть эльфийская кровь, на которую её чары будут действовать.

– И ещё больше человеческой.

– Тогда активируй доспех, он ослабит действие любых чар, направленных против тебя.

– А вот это добрый совет, спасибо, друг.

Через некоторое время Малинорна подвела Анвен, поддерживая её под руку. Та уже пару дней, как пыталась ходить. Всё-таки эльфийская регенерация протекает намного быстрее и лучше, чем у людей. Да и Гуня великолепно справился со своей ролью шамана-лекаря, так что командир лучников уже не морщилась от боли во время ходьбы. Хотя шагала ещё не так уверенно, как прежде. Ну, будем надеяться, что к битве при Хельмовой пади она приобретёт свою настоящую подвижность. Так как у меня есть на неё и её лучников планы.

Подошли так же Торин и Крагхак. Так вот кого Угулук посылал в качестве одного из разведчиков. Чтож, мудрое решение. Чем опытнее военачальник, тем лучше он сможет оценить преимущества и недостатки места предстоящей битвы.

– Все начальники подразделений собрались? – я взял слово.

– Сейчас, вот только товарищ Гуня подойдёт. А, вот он уже здесь, – Двалин втолкнул в круг засмущавшегося внезапно Гуню.

– Хорошо, все заинтересованные здесь, пускай латники замкнут «круг молчания» и начнём.

– Позвольте сразу вопрос, – Анвен заговорила первой, – а почему мы на сегодняшнем совете не уходим подальше ото всех, как в прошлый раз?

– Потому что нам открылось одно интересное свойство наших волшебных доспехов. Оказывается, активированный доспех может сохранять не только жизнь его владельца, но и тайны. А в таком расположении латников есть преимущество не оказаться внезапно посещёнными незваными гостями. Как это произошло в случае с Лоримэлем.

– А зачем нам на совете товарищ Малинорна, ведь она не является каким-либо руководителем? Иии… кстати, мне бы хотелось узнать содержание разговора, который произошёл в таком же кругу в день со случаем Лоримэля, с участием товарища Малинорны, но в моё отсутствие. Почему от меня его скрывают?

Ого! Что это, ревности?! Тогда к чему? К тому, что Малинорна тоже в совете или здесь что-то другое? И кто объект ревности, неужели я? Нет, конечно, Анвен привлекательная девушка, но я не рассматривал её в качестве объекта своего интереса. Как-то не до этого было всё время. Хотяяя… почему бы и нет. Если мне достаточно лет, то вполне вероятно, пора заводить подругу. Тогда почему бы и не Анвен? И плевать, что она принцесса. Только вот, как бы ни случилось, что это синдром «принца на белом коне». Ведь по эльфийским меркам, мы с Анвен как раз в поре юношеской влюблённости. А я абсолютно ничего не знаю об этой стороне их взаимоотношений. И спросить не у кого, не Малинорну же спрашивать. Да она такого насоветует, что потом буду в рот заглядывать или той, или этой.

Пока эти мысли проносились в моей голове, пожилая эльфийка начала отвечать.

– Дорогая Анвен, я просто попросила в тот момент прощения у членов совета за поведение нашей молодёжи. Ведь не в присутствии же всего лагеря это было делать. И предложила им свою помощь в разрешении могущих возникнуть конфликтов, на что товарищ Искиндар любезно согласился. Но если совет захочет, чтобы я его покинула…

Лукавый взгляд в мою сторону. Всё-таки эта женщина достаточно привлекательна. Но ей ведь несколько тысяч лет и наверняка у неё всё… эээ… Бррр!!! Ну нафиг подобные мысли!

– Ты ошибаешься, товарищ Анвен, – я опять взял слово, – товарищ Малинорна с сегодняшнего дня является руководителем подразделения. Видя, как умело она разрешила все конфликтные ситуации с участием эльфов и урук-хаев, я хочу предложить ей должность переговорщика. Если, конечно вы, сударыня, согласитесь её принять.

Учтивый кивок в сторону старухи. Теперь её очередь удивляться.

– Эээ… но я не думала ни о какой должности в вашем совете.

– Судя по всему, наши разведчики принесли нам новости из Хельмовой пади. И новости эти неутешительные. А мы как раз туда движемся. Так что, товарищ Малинорна, вы в качестве переговорщика подходите нам лучше всего. Ведь в нашем отряде Первая сотня урук-хаев. А в войске Сарумана большинство воинов урук-хаи. И нам нужно будет убедить защитников Хорнбурга, что НАШИ урук-хаи очень сильно отличаются от тех.

– Что же, в таком случае, я согласна с этими доводами.

Ещё один взгляд в мою сторону, но уже с оттенком глубокой заинтересованности. А что вы хотели, бабуля, в универе нам преподавали управление кадрами. Так что мы тоже не лыком шиты. Правда, знать вам об этом совсем не нужно.

– А теперь, наконец-то давайте перейдём к тому, зачем мы все собрались. Кто первый начнёт?

– Наверное, я, – вперёд выступил Торин.

– Хорошо, – я кивнул, – начинай.

– Когда мы вышли в пещеры, которые ведут в замок Хорнбурга, то Эохан и я пошли к наместнику Эркенбранду, а Крагхак со своими разведчиками проследовали к выходу из ущелья. Я показал им дорогу. Наместника не оказалось в замке, нас привели к его заместителю, начальнику замковой стражи Гамлингу. Когда мы рассказали о том, что скоро на него нападёт войско Сарумана, тот сильно переполошился. Ведь наместник Эркенбранд увёл основное количество защитников к Изен. Там, вроде бы, произошло какое-то нападение урук-хаев.

– Мать Земля, ну что за безмозглые воины! – Угулук покачал головой. – Ведь это стандартная тактика отвлекающего манёвра.

– Я сказал нечто подобное Гамлингу, только в более мягкой форме. Ибо, тот совсем отчаялся, прослышав об основном войске Сарумана. Зато, когда я рассказал о том, что целая тысяча союзников следует к ним на помощь, то он несколько обрадовался. Правда, я умолчал, что среди этой тысячи всего сотня настоящих воинов и те урук-хаи, да полторы сотни лучников из эльфов и людей. Пускай лучше готовятся принять союзников в битве, чем нахлебников в осаде. Да и наш маленький хирд в волшебных доспехах что-то да стоит. Наверняка не меньше полутысячи простых латников.

– Ты поступил мудро, дорогой Торин, – произнёс Гвалин, – да и некоторые наши женщины не уступят мужчинам в битве. Я даже знаю, кто их поведёт в бой. Моя жена и твоя сестра Дора.

– Дааа… сестричка у меня что надо, любому воину-гному фору даст.

– Вот это-то меня и беспокоит, кто будет смотреть за нашим сыном, если, не приведи Дурин, мы оба погибнем в той битве?

– Нууу… у нас есть несколько десятков настоящих мифриловых кольчуг, – вмешался в разговор Двалин, – и около сотни простых доспехов, но усиленных мифрилом. Да и никто не собирается ставить женщин на самом опасном направлении удара. А вот в узких коридорах их помощь будет незаменима.

– Хорошо, – опять заговорил я, – у тебя всё, товарищ Торин?

– Нет, под Белыми Горами, что возле Хельмовой пади, находятся старые заброшенные самоцветные шахты. И там имеются старые же кузни и плавильные печи. В них, правда, давным-давно никто ничего не выплавлял. Да и плавили в них, в основном, золото, чтобы делать драгоценности из тех самоцветов, что добывали неподалёку. Но вот в кузницах можно по быстрому что-нибудь починить или поправить из доспехов. А то, я гляжу, у нашей Первой сотни щиты немного аляповатые. Да и мелковаты для таких крупных воинов, как урук-хаи. А вот если склепать навершиями два гномьих треугольных щита, то получится в самый раз для того, чтобы прикрыть целого урук-хая от головы до колена.

– Это было бы неплохо, товарищ Торин, – сказал Угулук одобрительно, – а вы успеете за пару дней, или, сколько у нас там будет времени, сделать сто щитов?

– Должны постараться, откровенно говоря, нам сами щиты ковать ведь не придётся. Мы просто скрепим уже готовые. После совета подойдёшь со мной к оружейному складу, там есть несколько подходящих по размеру. Попробуем прикинуть, что и как.

– Хорошо, так и сделаем.

– Теперь, наверное, выскажется товарищ Крагхак, – снова взял бразды правления советом я, – что ты можешь сказать по поводу поля предполагаемой битвы?

– Нууу… само ущелье довольно узкое и достаточно извилистое, а вот площадка перед воротами, сразу за валом, расширяется примерно до мили. Хотя от защитного вала до ворот Хельма не больше двух фарлонгов. Кто так строил защиту Хорнбурга? – в этот момент Крагхак взглянул на Торина, – руки бы ему пообрывал.

– Не смотри на меня так, мы ставили только решётку на ворота, а сам Хорнбург и все прилегающие постройки выстроены давно. Ещё нуменорцами в дни расцвета Гондора.

– Знаю, знаю… ты мне уже говорил это в дороге. Так вот, продолжаю. Хорнбург огибает небольшая река, которая вытекает из ущелья и тоже является естественной преградой. Через неё перекинут подвесной мост к воротам. От замка до выхода из ущелья тянется стена с галереей. Её патрулируют защитники. Скалы над выходом из ущелья достаточно круты и могут простреливаться лучниками крест-накрест. Но если начинать обстрел ещё до того, как основные силы врага займут площадку перед Хорнбургом, то они попытаются взобраться на скалы на входе в ущелье и могут занять господствующие высоты. Тогда немногочисленные лучники обречены. Поэтому, предлагаю расставить лучников по обе стороны над выходом из ущелья. И когда армия Сарумана начнёт атаку на мост и ворота, то стрелки могут внести сумятицу в её ряды с тыла. И в случае опасности спокойно отступят. Следующее… из основного коридора пещер есть несколько тайных проходов и внутрь замкового донжона, и к скальным выступам. Там мы обнаружили несколько лазутчиков Сарумана из мелких гоблинов и орков. Все уничтожены. Трое моих воинов, которые сопровождали нас в пути, оставлены там для того, чтобы пресекать дальнейшую разведку. Они получили строгий приказ не попадаться на глаза защитникам крепости. Кстати, то, что мы из урук-хаев помогает уничтожать разведку колдуна. Ибо лазутчики не знают, что мы теперь на противоположной стороне. Далее, в скалах над рекой есть несколько площадок, соединённых одним коридором, так же выходящим из пещер. Там тоже можно расставить стрелков, которые будут стрелять уже по фронту противника. И, наконец, имеется несколько выходов из пещер уже на саму площадку, но они столь узкие, что три-четыре воина смогут сдерживать достаточную толпу врагов. Так что, если своевременно менять уставших бойцов на свежих, то ни один противник не сможет попасть в пещеры. А из них и в замок. Только вот у меня вызывает сомнение сама стена. Если каким-либо образом разрушить её в любой части. Например, с помощью «ползучего огня Ортханка», который есть у Сарумана. То проникнуть в галерею, ведущую в замок, будет проще простого.

– Так, что ещё за «ползучий огонь Ортханка»? – забеспокоился я. Ну не помню я дословно весь текст Толкиена.

– Это зелье такое, недавно придуманное Саруманом. Страшной разрушительной силы. Выглядит как мыло, в огне просто горит. В горячей воде тает, как жир. А вот если маленький кусочек плотно завернуть в бумагу и обвязав нитками, поджечь с помощью фитиля, то он взрывается с разрушительной силой и страшным грохотом. На испытаниях одному неуклюжему орку руку оторвало таким кусочком. А Саруман такого зелья приготовил столько, что пять больших полых чугунных ядер заполнили.

Оппа-на! Это что, Саруман здесь уже и TNT изобрёл?! Я тут пытаюсь отказаться от оружия массового поражения, а оно вот что! Срочно нужно изобрести что-нибудь аналогичное!

– Так, Гуня… – начал было я.

– С вашего позволения, товарищ Гуня.

– Да, прости, товарищ Гуня. Ты можешь изготовить нам нечто подобное?

– Я не знаю, моя наставница и учительница как-то рассказывала мне о чём-то таком. Только я не помню сейчас формулу. Нужно будет посмотреть в своей книге заклинаний. Но я бы не рисковал. Заклинания огня очень нестабильны, как и сам огонь. Правда, есть более простой способ. Нужно просто смешать древесный уголь, серу и соли, выпаренные из свиного навоза. Только, этот состав можно лишь для шутих и фейерверков использовать. Слабый довольно. Чтобы камень раздробить, его много надо.

– Ничего, нам не камень дробить. Нам живую плоть врага рвать на куски.

– Тогда, возможно, смогу несколько фунтов приготовить.

– Да что там твои несколько фунтов, когда у врага в каждом ядре не меньше пяти стоунов зелья заложено! – воскликнул Крагхак.

– Не спеши, товарищ Крагхак, – вступился я за Гуню, – ты знаешь, как выглядят те ядра?

– Знаю, да что толку! Это оружие охраняется так, что нам к нему не подобраться и на несколько шагов. Однажды какой-то нерадивый гоблин подошёл к этим ядрам с горящим факелом в руке. Так Саруман его мгновенно превратил в лужу зелёной слизи, в которой этот факел и погас.

– Да, я понимаю, что ТАКОЕ оружие должно очень сильно охраняться. Только нам не понадобится близко к нему подходить. Ведь если к стреле привязать полфунта нашего зелья, сделанного товарищем Гуней, зажечь фитиль и выпустить в ту сторону, то можно взорвать ядра на большом расстоянии. Безопасном для нас. А если этих стрел будет много, например, десять, то вероятность подрыва вражеского оружия возрастёт в десять раз.

– Да, в твоих словах есть резон, товарищ Искиндар.

– Тем более, как мне кажется, если просто привалить эти ядра к стене, то стена не разрушится. Или разрушится слабо. А им нужно сломать стену. Поэтому, сперва будут делать подкоп, чтобы туда и уложить заряды. И вот это-то место нам и нужно будет определить заранее, чтобы знать, когда заряд поднесут, но ещё не заложат. Чтобы и стена не была разрушена, и воинов Сарумана погибло изрядно от их же взрыва.

– Да ты просто военный гений, товарищ Искиндар, – воскликнул Угулук, – я рад, что служу под твоим командованием!

Аххха, гений. Этого гения мне мой дед через задницу вколотил, когда узнал однажды, что мы с пацанами пытались «падзарвать» бутылку с карбидом. То был единственный раз, когда он отшлёпал меня ремнём. А потом целый вечер рассказывал о взрывах и травмах, ими причиняемых. Уж ему-то об этом мнооого было известно.

– Мне кажется, – вступила в разговор Анвен, – нам нужно поставить наших лучников по всей длине стены, ведь эльфов люди не боятся. Тогда наши стрелки очень хорошо смогут проредить сарумановы орды. Я сама возглавлю их отряд.

– Нет! Лучше назначь кого-нибудь из своих лучших стрелков на это место, – возразил я. – Ты мне понадобишься для того, чтобы уничтожить зелье Сарумана.

«Вообще-то я просто хочу, чтобы ты была рядом со мной», – мелькнула в голове мысль. Но вслух я её не высказал.

– Но товарищ Искиндар, никто не может отнять у меня месть! Я хочу уничтожить их как можно больше, за все те унижения, что я перенесла в плену этих проклятых орков.

– Но, дорогая моя, мне кажется, что товарищ Искиндар прав, – заговорила внезапно Малинорна, – не много я знаю лучников в нашем отряде, которые справятся с этим заданием. По правде сказать, только он и ты можете это сделать. А что касается мести оркам, то представь, сколько их погибнет от всего лишь одного твоего удачного выстрела. Не многие эльфы смогут похвастаться, что одним выстрелом из лука уничтожили несколько десятков врагов. Правда, я сильно подозреваю, что эта честь всё-таки достанется товарищу Искиндару.

При этих словах Малинорна подмигнула мне.

– Это мы ещё посмотрим, – произнесла Анвен, горделиво вскидывая подбородок и раздувая свои тонкие ноздри.

– Ну вот и прекрасно, – улыбнулся я, – тогда кто попадёт и уничтожит эти ядра с зельем, тот победитель. И он может загадывать любое желание. А проигравший должен будет его выполнить.

– Любое? – хитро посмотрела на меня Анвен.

– Кроме заведомо невыполнимых, – тут же пошёл я на попятный.

– А теперь задание для вас, уважаемая Малинорна, – повернулся к древней эльфийке.

– Я внимательно слушаю, товарищ Искиндар.

– Я прошу вас поскорее добраться в Хорнбург и убедительно рассказать тамошним людям о том, какая помощь к ним последует. И что потребуется нам от них, чтобы оказать эту помощь наиболее эффективно. С вами пойдёт, пожалуй, Двалин. Он более точно сможет оценить потенциал оставшегося в шахтах оборудования и помощи, выделенной нам людьми. И ещё Крагхак тоже идёт с вами. Поскольку, передвигаться придётся всё время бегом, а вы у нас дама в возрасте, то он сможет нести вас некоторое время. Да и пост разведчиков там нужно будет проверить. Ты как, товарищ Крагхак, справишься?

– Она не тяжелее Эохана, так что донесу, в случае необходимости.

– Ах, Искиндар, Искиндар, плохой мальчик, – погрозила мне пальцем эльфийка, – ты в который уже раз тыкаешь меня носом в мой возраст. И почему я не могу на тебя всерьёз рассердиться, наверное, потому, что ты мне нравишься. Будь мне на пару тысяч лет поменьше, я смогла бы тебя охмурить.

При этих словах Анвен нахмурилась.

– Ну раз начались шутки, – я решил заканчивать совет, – то всё серьёзное уже обсудили. Пора действовать. Ибо, боюсь, у нас мало времени, чтобы как следует подготовиться. Расходимся по делам. Товарищ Двалин, а тебя я попрошу остаться. Нам нужно обсудить, на что тебе следует обратить внимание при оценке оборудования.

Все вышли из «круга молчания», и Двалин сходу набросился на меня с упрёками.

– Ты спятил, эта эльфийская старуха итак может создать нам кучу неприятностей!!! А ты, вдобавок, вводишь её в совет! Она теперь будет в курсе всех наших действий. И зачем, скажи на милость, мне сопровождать их до Хорнбурга, когда и здесь дел полно?

– Мой вспыльчивый друг, – я принял в разговоре менторский тон, – один полководец сказал как-то: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Если Малинорна нам друг, то её помощь будет неоценима. А если враг, то чем ближе она будет находиться от наших глаз, тем больше ошибок мы сможем заметить в её предательских действиях. Именно поэтому я и отправляю тебя с ними. Ведь, как мы знаем, Саруман вывел урук-хаев с помощью эльфийской крови. По правде говоря, этот народ наполовину эльфы, а наполовину орки. И Малинорна это тоже знает, поэтому не преминет воспользоваться случаем испытать свои чары на Крагхаке. Вот тут-то ты и будешь наблюдать за её поведением. Да и странно будет, если она одна выйдет из пещеры, по которым, как известно, эльфы не передвигаются. Ведь урук-хай вместе с эльфом рядом – для людей это будет то ещё зрелище. А тут ты вывел её из подземелья. Тем более, что вас будут расспрашивать вместе, и ты сможешь услышать все слова старой эльфийки.

– Да, извини, друг. Об этом я как-то не подумал.

– Ну хорошо, давай прощаться. Вон, Крагхак и Малинорна уже подготовились к выходу. Значит, и тебе пора.

Мы пожали друг другу руки и разорвали «круг молчания». Двалин поспешил за удаляющимися по коридору спутниками. Гномы-латники во главе с Гвалином отправились по своим делам. И я остался один со своими мыслями. Правда, ненадолго. Ко мне тут же подкатилась Гунара, которая «товарищ Гуня» и хитро улыбаясь, подёргала меня за рукав.

– Товарищ Искиндар, я тут поглядел в своих записях и обнаружил интересное заклинание, которое поможет вызывать огонь. Этот огонь горит разными цветами, но сжигает плоть, на которую попадает, до кости.

– Очень интересно, и ты можешь вызывать подобный огонь?

– Наверное, да. Только мне потребуется драгоценный камень гранат. Именно он отвечает за вызывание огня.

Хммм… не потому ли в нашем мире как раз «гранатами» и назвали одно из грозных оружий ближнего боя.

– Хорошо, пойдём к Гвалину. Как я понимаю, пещеры под Белыми Горами раньше славились самоцветами. Быть может, там и гранаты имеются?

Гвалин нянчился со своим карапузом, когда мы подошли. Маленький гном угукал, пускал пузыри. При нашем появлении он громко пукнул и счастливо захихикал. Громогласный хохот Гвалина был поддержан и нами. Вообще, я заметил, что властитель Мории совсем не походил на грозного воина и владыку, каким я увидел его впервые после своего попаданства. Всё своё время он проводил в окружении семьи, умело тетёшкая сына, пока Дора занималась своими делами или командовала гномьими женщинами во время приготовления пищи или стирки.

– А где твоя Дора? – спросил я своего друга.

– Да вон она, неподалёку. Гоняет свой «бабий хирд», – рассмеялся Гвалин. – Как узнала от меня по возвращении с совета, что мы хотим вооружить и часть женщин для защиты нашего отряда, так и кинула мне сына. Дескать «пора и им потренироваться, пока битва не началась».

Я прислушался. И вправду, возле временного лагеря раздавался лязг оружия и громкое уханье в такт ритмичным движениям.

– Что вы двигаетесь, как беременные Олифанты!!! Твёрже шаг! Резче замах! В ваших руках боевое оружие, а не хлопушки для тараканов! Докажем нашим мужьям, что мы достойны их! – командовала супруга морийского короля.

– А она у тебя очень боевая, не похожа на замужнюю женщину и новоиспечённую мать.

– Эээ… друг Искиндар! Ты её в молодости не видел. Торин не раз жаловался, что терпел от неё побои в детстве. Хотя он намного старше Доры. Но, в общем-то, я за это её и выбрал, несмотря на то, что гном всё-таки достаточно уравновешенный. Нууу… по нашим меркам. А Дора меня дополняет своим задором. Да и за нашего сына я спокоен. Случись со мной что.

Тут Гуня потеребил меня за рукав, напоминая о цели нашего визита.

– Ах дааа… товарищ Гвалин. Мы зачем к тебе пожаловали. Тут товарищ Гуня обнаружил заклинание для обсуждавшегося на совете оружия, – я старался говорить завуалировано, – так вот, нам требуется камень гранат. Нет ли в самоцветных шахтах Белых Гор таких?

– Не могу сказать, я в тех краях ни разу не был. Быть может и имеется. А большой ли камень нужен?

Он повернулся к Гуне с вопросом.

– Да нет, размером с ноготь большого пальца, – ответил тот.

Странные у них тут понятия о самоцветах. Как-то на Земле мы делали рекламу для одного ювелирного дома. Так вот, натуральные драгоценные камни чистой воды показанного гоблином размера считались ооочень большими и стоили немереных денег. А здесь это мелочь, практически валяющаяся под ногами. По крайней мере, те самоцветы, что Гвалин отдавал покойному Вонючке во время нашего пленения были гораздо крупнее.

– А если крупнее будет? Просто таких маленьких гранатов я ещё не встречал.

Ну вот, что я говорил…

– Я не знаю, может и подойдёт. Правда, опасаюсь, что он будет слишком крупный. Это ведь не рубин, наполненный жизненной силой. Тут заклинание внутреннюю энергию освобождает.

– Ладно, – я хлопнул Гуню по плечу, – будет день, будет и пища. Потом разберёшься, когда камень найдём. А сейчас нужно сворачивать лагерь и двигаться в сторону Хельмовой пади. Неизвестно, когда Саруман со своим войском подойдёт. Не опоздать бы.

Тут же зазвучали команды общего построения, и лагерь начал собираться в походную колонну. Остался ещё один, последний переход до Хорнбурга. Как-то там нас встретят? Всё-таки, вместо войска мы приведём, по большому счёту, тех, кого самих требуется защищать. Хотяяя… Первая сотня урук-хаев и отряд эльфийских лучников – это тебе не баран чихнул. И группу латников Гвалина, и «бабий хирд» Доры тоже не нужно сбрасывать со счетов.

К вечеру добрались до выхода из тайного коридора в пещеры Белых Гор. Как ни странно, ворота из коридора были распахнуты, но возле них на посту стоял один из урук-хаев. Удивлённый Гвалин направился к нему, я поспешил следом.

– А почему Двалин ворота не запер? – спросил он у часового.

– Когда товарищ Двалин и товарищ Крагхак вытащили эту эльфийскую старуху из тайного коридора, – начал говорить тот, – то я уже был здесь в пещере. Меня поставили, чтобы оркские лазутчики случайно здесь не появились во время открывания дверей и не могли застать выходящих врасплох. Гном подошёл ко мне и сказал, что ворота оставляет открытыми, чтобы та ведьма не увидела места, где они будут находиться. Нууу… в целях сохранения тайны. Сказал, что товарищ Гвалин знает как закрыть.

– А так место разве нельзя запомнить? – спросил я у своего друга.

– Неее… эльфы плохо ориентируются под землёй. Как и гномы в лесу. Это только ты на удивление быстро научился ходить по пещерам. И то, после того, как камнем по башке получил, – хмыкнул Гвалин, – как будто тем камнем тебе гномьи мозги вставило. А так тебя тоже долгонько по коридорам за руку приходилось водить.

Ну ещё бы, диггерский опыт даже после контузии не пропадёт.

– Ладно, товарищ Искиндар, пускай этот воин сопроводит вас в мастерские. Надеюсь, он знает куда.

Урук-хай кивнул.

– А я пока действительно закрою ворота, да насторожу ловушки. Ждите меня там. Нам нужно будет ещё изготовить для Первой сотни как можно больше щитов. Желательно всю сотню.

Дааа… Угулук ведь у нас уже пару дней форсит с новым щитом, который является предметом зависти остальных урук-хаев. Торин, как знатный оружейник, склепал его из двух гномьих треугольных щитов, соединив навершиями друг с другом. Всё-таки гномы знатные мастера, ибо щит Угулука был изготовлен буквально на коленке. Теперь он выглядел, как нечто среднее между шестигранным кельтским и овальным италийским. И закрывал довольно высокого командира Первой сотни от головы до середины голени. Конечно, построение «черепаха», как это можно было сделать с древнеримскими скутумами, здесь не получалось. Но довольно стройную стену можно было соорудить. Правда, пока я не заморачивался с советами по этому поводу, так как сомневался, что можно было бы объяснить мои идеи на примере одного щита. Но вот когда появится хотя бы с десяток таких, то мой «военный гений» проявится в полную силу. Всё-таки реконструкторские тусовки не прошли даром, кое-что отложилось в голове.

Так, за разнообразными мыслями я не заметил, как наш отряд втянулся в большую пещеру. Стены которой были явно обтёсаны умелыми каменщиками и представляли собой настоящее произведение искусства. Там нас ожидали Двалин, Крагхак и, как ни странно, Малинорна. Я подошёл к ним.

– Не ожидал увидеть вас здесь, сударыня. Неужто нахождение в подземелье для вас привычно? Я полагал, что лишняя минута для вас под этими сводами причиняет достаточно неприятных ощущений.

– Так оно и есть, молодой человек. Я просто хотела дождаться здесь нашу Анвен и остальных эльфов, чтобы проводить их в любезно предоставленные здешними хозяевами покои. А неужели вас, товарищ Искиндар, не угнетает лишнее время, проведённое вдали от солнечного света и свежего воздуха? Ведь для вас тоже приготовили покои наверху.

– Это так, я скучаю по солнцу, зелени травы и свежему воздуху. Но я ещё и избранный предводитель всего этого отряда, собранного из разных рас. И моё место среди моего народа, как бы плохо я себя ни чувствовал. Ибо, что я за вождь, если побегу искать покоя душе, не позаботившись как следует о каждом члене своей общины.

Двалин при этих словах удовлетворённо крякнул, а Угулук что-то пробурчал одобрительно себе под нос.

– Но ваш народ, это эльфы!

– Я эльф только на четверть.

– Тогда люди!

– И человек я только на две трети.

– Всё равно, по моему мнению, вам не место в подземелье среди гномов и урук-хаев. Да не обидятся они на меня. Просто я беспокоюсь о вашем здоровье, так как живу долго и знаю, что для эльфа длительное нахождение вне солнечного света так же губительно, как свет солнца губителен для большинства подземных народов. Такова их природа и с этим ничего не поделать. Да и вам, молодой человек, обязательно придётся участвовать в общем военном совете вместе с защитниками Хорнбурга.

– На совете я обязательно появлюсь.

– Но нашим союзникам из урук-хаев, к сожалению, не придётся там присутствовать. Здешние люди так напуганы нападением орд Сарумана на эти земли, что я просто не осмелилась рассказать им о тех, кто спас нас из плена. Надеюсь, товарищи урук-хаи простят меня за то, что я не смогла поведать людям про героев, которым мы обязаны жизнью.

– Ничего, как-нибудь воины Первой сотни переживут эту неприятность, – произнёс Угулук. – А моё присутствие вовсе и не обязательно. Всё равно, ту систему обороны Хельмовой пади, какую мы собираемся использовать, люди не примут. Она для них слишком жестокая, как по отношению к себе, так и по отношению к врагам. Да и чем дольше о нас не будут знать в крепости, тем больший сюрприз мы устроим врагам. Неужели вы думаете, что в Хорнбурге нет шпионов Сарумана?

– К сожалению, мы упустили из виду, – заговорил вновь я, привлекая внимание собеседников, – что информация всё равно распространится. Кто-нибудь из освобождённых людей рано или поздно расскажет об урук-хаях. Нельзя столько ртов заставить молчать. Как говорится в одной мудрой поговорке «что знают двое, то знает и свинья».

– Что-то я не слышала такой поговорки, – засмеялась Малинорна, – не смотря на мой жизненный опыт. Но она мне нравится.

Внезапно к нам подошла Анвен, её ноздри раздувались от гнева, а глаза готовы были метать молнии.

– Товарищ Малинорна, по какому праву и кто позволил вам решать, где я должна находиться во время битвы?!

– С чего вы взяли, милое дитя, что я позволю себе решать за кого-то его судьбу.

– Я вам не милое дитя!!!

– К сожалению для меня, все те, кто находится рядом, даже этот седой гном, в моём понимании милые дети. Потому как я прожила столько лет, что утратила больше знаний, чем все окружающие получили за свою жизнь. Но всё же, поделись со мной, Анвен, что тебя так разгневало?

– Ко мне подошёл этот несносный Лоримэль и передал ПРИКАЗ от вашего имени, что я обязана подняться наверх, в выделенные мне покои и ждать там, когда меня пригласят на военный совет.

– Не будьте так строги к нему, дорогая. Наверное, он немного ошалел от радости, что наши злоключения закончились, вот его и понесло. Я всего лишь попросила сопроводить тебя до выделенных нам покоев, чтобы ты смогла немного отдохнуть и привести себя в порядок перед советом. Признайся, когда совет происходит в походных условиях, это одно, тут не до церемоний. И совсем другое, когда нас приглашают в пышные палаты. Негоже командиру эльфийских лучников вонять немытым телом и дымом костра. Особенно, если этот командир привлекательная девушка. Да и твоя одежда несколько истрепалась, так что нескромным взорам видны некоторые интимности. Но я сделаю Лоримэлю выговор за его неподобающее поведение.

Анвен вспыхнула и завернулась в плащ, который был на её плечах.

Интересно было бы посмотреть своим нескромным взором на эти интимности.

– Ааа… товарищ Искиндар будет на совете? – Анвен попыталась справиться со смущением, переведя разговор в другое русло.

– Всенепременно, – поспешил заверить я, – ведь я, как-никак, предводитель всего воинства. В чьём подчинении находятся и ваши стрелки. Так что, товарищ Анвен, ты спокойно можешь идти наверх и приводить себя в порядок перед советом. Я там скоро появлюсь.

Глава 17

Большой совет.

Некоторое время спустя все эльфы и большая часть освобождённых нами людей поднялись в замок. Но небольшое их количество, в основном старики, вдовы с детьми и совсем круглые сироты, остались. Почти абсолютно лысый старик с пегой клочковатой бородой в лохмотьях отошёл от сбившихся в кучу крестьян и приблизился ко мне.

– Господин Искиндар?..

– Кто ты, человек?

– Меня зовут Эорик, сын Йомунда.

– Давай определимся сразу, Эорик, сын Йомунда. Здесь господ нет. Есть только друзья или товарищи по общему делу. Так что, обращайся ко мне – товарищ Искиндар. Запомнил, товарищ Эорик?

– Ддда, гос… товарищ Искиндар.

– Так что ты хотел сказать, старик?

– Вы позволите нам остаться в вашем отряде? Так как нам всем некуда идти.

– А почему вы вдруг решили остаться? Вы нам ничем не обязаны и вольны пойти куда угодно. Разве вам всем не хочется вернуться к людям?

По правде говоря, это мы им не были ничем обязаны, а лишняя обуза в виде самых бесполезных членов отряда нам была ни к чему.

– Мы все из одной деревни на окраине Вестфолда. Нас захватили не урук-хаи, а дунгарские дикари. Они продали нас Саруману в качестве рабов. А теперь, после освобождения, нам некуда пойти. Наши земли под властью Изенгарда.

– Но когда король Теоден освободит ваши земли, вы сможете вернуться.

– И что мы будем делать на разорённых войной пустошах? Пытаться выжить? Уж если король Теоден не смог или не захотел защитить нас в мирное время, то как он сможет сделать это во время войны? Я не хочу иметь такого короля и готов присягнуть вам, товарищ Искиндар. И эти люди, что остались со мной, тоже.

– Нууу… вы можете переселиться в другое место своей страны.

– И кому мы будем там нужны? А здесь в отряде к нам относятся по справедливости. Даже урук-хаи после освобождения изменили к нам своё отношение.

– Кстати, о справедливости. Как ты правильно заметил, товарищ Эорик, здесь соблюдается принцип «от каждого по возможностям, каждому по труду».

– Я уже это понял, и мы не будем бесполезной обузой. Наша деревня занималась не только коневодством. Мы разводили и овец. А так же занимались переработкой того, что выращивали. Так что все взрослые знакомы с тяжёлой работой. Да и дети тоже, по мере сил. Вдобавок ко всему, я неплохо разбираюсь в породах лошадей. И с первого взгляда могу определить качества любого коня. И, что более важно, могу сказать о жеребёнке, какой конь из него выйдет. Так что вы сможете ещё и сэкономить на том, что не будете бесполезно тратить деньги.

– Это ценное качество для коневода. Хорошо, я оставляю вас в нашем отряде. Вы поступаете в распоряжение товарища Гвалина. А вот и он подошёл.

Я повернулся к приблизившемуся гному и произнёс: – Друг мой, определи этих людей в своём лагере.

– И зачем они нам, пускай уходят к своим?

– Они хотят остаться с нами. И поверь мне, от этих людей в будущем будет польза. Например, ты разбираешься в лошадях?

– Откуда? Да и незачем мне это.

– Вооот. А товарищ Эорик разбирается. И лошади нам в скором времени могут понадобиться. Да и другой скот тоже. А так же выделанные шкуры для шитья одежды. Вы прекрасные оружейники и горняки, великолепные воины и ювелиры. Но что касается сельского хозяйства, тут, извини меня, гномы полные профаны. А разбирающиеся в этом деле люди нам пригодятся.

– Хорошо, мой остроухий друг, ты меня убедил. Пойдём, старик… я покажу вам место в мастерских, где вы сможете временно расположиться. И вам дадут еды.

– И позови мне товарища Двалина, – крикнул я ему в след, – нам пора на военный совет с людьми и эльфами!

Пройдя с гномом извилистыми коридорами, мы вышли во двор Хорнбургского донжона. Там нас встретила стража и сопроводила с зал совета. В нём уже находились Анвен, Малинорна и местные военачальники из людей. Во главе стола заседал крупный воин в доспехах с соломенного цвета волосами и такой же бородой. Судя по всему, это и был заместитель наместника Эркенбранда, начальник замковой стражи Гамлинг.

– Я Гамлинг, начальник стражи Хорнбурга. Можете обращаться ко мне «сэр Гамлинг» или «рыцарь Гамлинг». А как мне обращаться к вам, господа? Представьтесь, пожалуйста. Хотя, гнома Двалина я уже видел.

Его густой бас соответствовал внешности.

Я выступил вперёд.

– Меня зовут Искиндар и я предводитель отряда, пришедшего вам на помощь.

– Да, госпожа Малинорна рассказала мне, кто вы. Вы беглецы из плена Сарумана. Интересно, какую помощь нам могут оказать беспомощные беженцы, в массе своей состоящие из стариков, женщин и детей?

– Эти, как вы выразились, сэр Гамлинг, «беспомощные беженцы» сумели отбиться от полчищ врагов практически без оружия сами и смогли освободить из плена полторы сотни эльфийских лучников. А так же некоторое количество ВАШИХ людей. Командир этих лучников, товарищ Анвен, сейчас восседает рядом с вами.

Анвен согласно наклонила голову.

– Но мне доложили, что в вашем отряде находятся орки и урук-хаи. Как это понимать?

Вот чёрт, знает уже. Ну да ладно, сразу было понятно, что тайна продержится не долго.

– Так и понимать, что это мои воины, которые по моему приказу будут защищать замок от других урук-хаев.

– Но этого не может быть! Орки всегда были нашими врагами! И мы всегда с ними воевали!

– Всегда?!

– Да!!!

– И больше ни с кем?

– Орки постоянно пытаются захватить земли людей!

– Странно… а мне, например, известно, что некоторые приграничные земли Вестфолда захвачены дунгарцами.

– Но это дикие племена, они никак не могут забыть, что сотни лет назад изгнали их оттуда. И постоянно пытаются раз за разом вернуть эту территорию себе!

– То есть, вы хотите сказать, сэр рыцарь, что много лет назад именно ваши люди выгнали тех, как вы выразились, «дикарей» из их домов, а не орки?

– Эээ… да! Но они же дикари, ходят в шкурах, не моются, едят сырое мясо.

– И теперь эти дикари отвоевали у цивилизованных людей назад свои земли и шествуют по ним сюда. Чтобы отвоевать ваши. Я ничего не напутал?

Гамлинг несколько раз порывался что-то сказать, открывая и закрывая рот. Наконец он выдавил.

– Но это совсем другое дело! То люди, служащие Саруману и являющиеся врагами Рохана. А здесь вы привели урук-хаев, которые…

– Служат мне и являются врагами Изенгарда!!! И вообще, сударь, быть может, перестанем попусту тратить драгоценное время и перейдём к тому, как нам с помощью людей, эльфов, гномов и урук-хаев защитить то, что вам доверил король Теоден.

– Простите меня, господин Искиндар. Я согласен с вами.

– В отряде ко мне обращаются «товарищ Искиндар». Думаю, что вам, рыцарь Гамлинг, не трудно будет делать то же самое.

– Хорошо, да будет так.

Военный совет начался. Обсудив расстановку сил на галерее стены и над воротами, перешли к обороне коридоров и проходов, могущих привести врагов внутрь крепости. Тут я указал на слабости в этой системе. Так как через разломы в Хельмовом ущелье сарумановы орды могли просочиться в пещеры под Белыми Горами. А оттуда уже и в саму крепость Хорна. Но наши разведчики из гномов и урук-хаев выяснили большинство крупных проходов. Некоторые гномы завалили, обрушив своды почти на всём их протяжении. Оставили пару не очень широких. Их собирался защищать «бабий хирд» Доры. Про латников в волшебных доспехах я умолчал, оставив этих воинов в качестве личного резерва для особо опасных прорывов. Также я умолчал про ползучий огонь Ортханка. Незачем пугать людей заранее. Всё-таки, моральный дух воинов много значит.

Удивление вызвала моя просьба привезти несколько телег лежалого свиного навоза к нам в пещеры. На все расспросы Гамлинга, я отшучивался тем, что хочу сбрасывать его на головы противника.

Глава 18

БАБУШКА!!!

После совета мы с Двалином отправились в мастерские. Нам нужно сделать ещё уйму дел, пока на спинах всадников Теодена (как я помню из книги) в ущелье не ворвались урук-хаи, орки и дикари Сарумана. А это может произойти в любой момент. С нами испросила разрешение пойти Анвен и (куда же без неё) Малинорна. Войдя в пещеры и пройдя к мастерским, мы увидели в одном из гротов пахучую кучу сырья для нашего пороха. Эльфийки при этом сморщили свои носики и прикрылись рукавами платьев, выделенных им придворными дамами (свои удобные костюмы рейнджеров, по-видимому, они отдали в ремонт и стирку). А вы как хотели, девочки. Всё-таки любимые вами растения ооочень хорошо растут от того, что вам сейчас так пахнет. И вообще, знали бы вы, что запах гм-гм, того, что мы производим в своих кишечниках и запах жасмина – это одно и то же, только в разной концентрации (чего только не приходится знать, работая в рекламе).

В кузнице стоял стук кузнечных молотов. Наши мастера срочно изготавливали щиты для Первой сотни. Тут же в углу, возле большой глыбы зеленоватого змеевика, неизвестно как попавшего в мастерскую, сидел возле кучки древесного угля Гуня. Он вертел в руках какую-то кривую узловатую палку, привязывая к ней нечто красное.

– Ааа… товарищ Искиндар, ты как раз во время.

Он повертел перед моим носом своим посохом, к навершию которого был прикручен на серебряную проволоку довольно большой гранат.

– Сейчас я попытаюсь зажечь эту кучку угля с помощью заклинания.

И наш «шаман» забормотал себе под нос: «Наур ан эдрайт ам…»

– Гунара, дрянная девчонка!!! Ты хочешь разнести здесь всё к балроговой матери!!! – произнесла глыба змеевика громким голосом, сделала шаг от стены и преобразилась в довольно толстую гоблиншу.

От неожиданности мы с Гуней подпрыгнули на месте.

– БАБУШКААА!!! Где ты так долго пропадала?!

Вопль Гуни, или уже Гунары, бросившейся на шею старой шаманки, казалось, мог обрушить своды пещеры.

–В основном, пряталась от шаманов нашего племени. Которые почему-то внезапно захотели меня видеть. Причём, все сразу.

На крик Гунары из мастерской выглянул Двалин и несказанно удивился новому лицу, внезапно проявившемуся в пещере.

– Гаруна – «Пьющая кровь»! Ты ещё жива, старая ведьма? А я думал, что тебя уничтожили под шумок орки Сарумана, когда захватили Морию.

– Да и ты, гляжу, здравствуешь, юный развратник. Хотя твоя голова голая, как попка младенца. Это не по той ли причине, по которой ты обращался ко мне за зельем после приключения с гномихой с Железных Холмов? Правда, в этом случае твоя борода должна была тоже вылезти.

После этой фразы испытанный воин так покраснел, что кучку угля, приготовленного Гуней, можно было поджигать гномьим носом.

– Ну, ты не очень-то распространяйся по этому поводу, колдунья, – проворчал он.

– Гляди-ка, а старый бродяга и герой Эребора не разучился стесняться. Это вселяет надежду, что Мория может возродиться.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор добрых друзей, но не могли бы вы объяснить, что здесь происходит, – прервал я их милую пикировку.

– А кто этот милый мальчик? – взгляд Гуниной бабушки повернулся ко мне, – Двалин, дружище, представь нас пожалуйста.

– Это наш друг и предводитель, товарищ Искиндар, – проговорил Двалин.

– Кааак, тот самый?! Но он так молод!

– Нет, это другой. И прошу тебя, Гаруна. Имей уважение к тому, кто смог объединить в одном отряде гномов, эльфов, людей и урук-хаев. Даже твоя внучка подчиняется его приказам.

– Это правда, Гунара, – взгляд шаманки построжел, – ты исполняешь приказы этого человека с примесью эльфийской крови?

– Да, потому что он не отдаёт таких приказов, которые были бы противны моей натуре, – вздёрнула гордо свой нос Гунара, – или от выполнения которых ты меня предостерегала.

– Какой интересный молодой человек…

– Да хватит тыкать мне в нос моей молодостью! То стар… эээ… изрядно взрослая эльфийка с солидным жизненным опытом, теперь вот шаманка-гоблинша. Между прочим, молодость тот недостаток, который быстро проходит. Причём, проходит бесследно.

– Браво, Искиндар! – подошедшая Малинорна похлопала в ладоши, – туше.

– Ааа… и ты здесь, глава клана Ундомиэль? Странно видеть тебя спокойно стоящей под сводами подземелья. А кто это рядом с тобой, так похожий на тебя в молодости?

При этих словах эльфийка попыталась задвинуть Анвен себе за спину.

– Прошу тебя, Гаруна, не при всех…

– А что такое? Ты вдруг застеснялась своих родственных связей? Но я ведь не стесняюсь своей внучки.

Ласково потрепала она по голове Гуню.

Я понял, что нужно перехватывать инициативу в свои руки, пока невыдержанная на язык гоблинша не брякнула чего лишнего.

– Так, друзья мои, давайте проведём срочный совет «генералитета», на котором нам бабушка Гунары расскажет свою историю, а мы просветим её о том, что сейчас творится в Средиземье. Нужно только пригласить Гвалина и Угулука.

Когда подошли вышеназванные товарищи, нам с Гвалином вдвоём пришлось соорудить «полог молчания», чтобы не отвлекать остальных гвардейцев от насущных дел, и Гунина бабушка начала свой рассказ.

– Через некоторое время, после того, как я удачно отправила Гунару в облике гоблинского мальчишки учиться на писаря в только что образованную Саруманом школу для одарённой оркской и гоблинской молодёжи, ко мне припожаловали несколько оркских шаманов с предложением послужить вышеупомянутому волшебнику в той же школе в качестве учителя магии. Мне дали несколько дней на размышление. И, судя по всему, в случае моего отказа оставлять в покое не намеревались. Потому что у тех шаманов был очень сильный амулет, наверняка заряженный самим Саруманом. И с помощью этого амулета, да ещё все вместе, они, наверное, смогли быподчинить меня своей воле и привести под власть Сарумана. А как я уже сказала, моя внучка отправилась учиться в ту школу. И я опасалась, что попади я под власть мага, она не выдержит и выдаст себя. И тогда мне не удастся ничего сделать, чтобы что либо противопоставить ему. Я слишком люблю Гунару, поэтому не хотела давать рычаг давления на меня с помощью угрозы для моей внучки. Ибо полагаю, что обучать своё воинство магии шаманов Саруману нужно было для каких-то целей, которые мне могут не понравиться. Ведь если воина обучить паре несложных заклинаний или дать ему небольшой амулет заряженным волшебным заклинанием, то несколько десятков, а то и сотен подобных воинов при ударе в определённый момент смогут переломить ход сражения в свою пользу. Поэтому я, как только приглашавшие меня шаманы ушли, быстро собрала свои вещи и покинула своё жилище. Благо, вещей у меня немного. Всего одна старая книга с заклинаниями, да несколько мощно заряженных камней. Правда, Белый колдун не так прост, как оказалось. Он оставил наблюдать за мной одного из шаманов с тем самым подчиняющим амулетом. Но один не самый сильный шаман и группа шаманов, это разные вещи. С ним я управилась довольно быстро. И вместе с амулетом у меня появился ещё один весомый аргумент за то, чтобы спрятаться от взора Сарумана. Я вспомнила, как правитель Мории начал закладывать тайные склады продуктов и прокапывать секретные проходы под горами. Тогда я двинулась одним из этих проходов в сторону Хельмовой Пади.

– А откуда ты узнала, как попасть в этот коридор? – нахмурившись, спросил Двалин, – Кто выдал тебе тайну прохода?

– Никто, – гоблинша обезоруживающе улыбнулась скалозубым оскалом, – я отвела взор вашим квартирьерам и просто проследовала за ними до этого места. А потом, когда все ушли, пробралась в мастерскую и наложила на себя заклятие окаменения. Так как понимала, что ждать придётся долго, может быть несколько лет, прежде чем здесь кто-либо появится. А в таком состоянии не требуется есть и пить. Так оно и вышло… Когда я собиралась в свой поход, Мория была ещё свободна, а судя по тому, что остатки гномов морийского племени здесь, то подземное королевство захвачено. А с того времени прошло чуть более двух лет.

– Но ведь такое заклинание опасно тем, что можно окаменеть навечно, – это уже Малинорна вставила свою реплику, – ведь это боевое плетение.

– Да, неопытному колдуну или шаману лучше не использовать его в отношении себя. Но я прикрепила к плетению небольшое настораживающее заклинание из эльфийского арсенала, которым пользуются ваши разведчики для перекрывания троп и дорог. И достаточно было просто пройти около меня вашему отряду, как я пробудилась. А уж когда Гунара начала возле меня с помощью граната пытаться воспламенить кучку угля, то мне пришло срочно вмешаться. Ты, глупая девчонка, разве не знаешь, что с помощью граната этакой величины можно было высвободить такое количество энергии, что разнесло бы в клочки всю мастерскую?! Вместе со всеми, кто здесь находятся.

При этих словах старая шаманка отвесила крепкий подзатыльник своей внучке, которая всё это время прижималась к своей бабушке.

– То заклинание, которое ты хотела использовать, само воспламеняет любой горючий предмет. А ты захотела усилить его камнем, да ещё такого размера.

– Я боялась, что у меня не получится. Очень не хотелось опростоволоситься перед товарищем Искиндаром.

– И ты захотела просто всех тут угробить! Какое первое правило волшбы я втолковывала тебе на занятиях?

– Не колдуй, если не уверена в своих силах… Но я то в своих силах уверена, просто хотелось улучшить результат.

– Ндааа… улучшила бы ты его знатно. Хотяяя… если посмотреть трезво, ещё никто не пытался это сделать и по здравому размышлению, это тоже можно использовать в бою, чтобы уничтожать большие группы противника. Правда, я не знаю окончательных последствий такого усиления. Нужно будет попробовать с небольшим камушком.

– Получается, что Гунара изобрела новый вид заклинания, – вмешался я, – значит, теперь мы сможем использовать его в качестве последнего аргумента в намечающейся битве.

– Я бы не хотела убивать своих соплеменников с помощью магии. Мне хватает и того, что я сейчас буду помогать вам.

– То есть, вы хотите сказать, госпожа Гаруна, что в этом сражении будете на нашей стороне?

– Да, ради своей внучки я пойду против своих. Поэтому, буду с вами. Иии… мне понравилось ваше обращение «товарищ» при разговорах друг с другом. Так что, прошу и ко мне обращаться подобным образом.

– Ну чтож, тогда добро пожаловать в наш отряд, товарищ Гаруна Пьющая кровь.

Я протянул ей свою руку.

Ведьма с удивлением пожала её.

– Странно видеть подобный ритуал от эльфа, подобным образом приветствуют друг друга только люди.

– Нууу… эльф-то я только на одну четверть, так что этот ритуал мне тоже нравится.

– Кстати, про эльфов, – старая шаманка несколько замялась, – я бы хотела задать несколько вопросов про то, откуда в вашем гномьем отряде появились эльфы, которые спокойно находятся под землёй.

– Я могу рассказать тебе об этом, – опять вмешалась Малинорна, – причём с такими подробностями, которые никто не знает. Наедине… не отвлекая остальных от насущных дел. Дитя моё, – эльфийка обратилась к Анвен, – пожалуйста, поднимись наверх в покои дворца. Тебе всё-таки желательно отдохнуть перед битвой.

И она погладила командира наших лучников по щеке. Анвен вздрогнула и, согласно кивнув, удалилась.

– Да, я бы послушала этот рассказ, – вновь заговорила Гаруна, – только вот эльфы, наподобие тебя, Ундомиэль, очень хорошо умеют плести словесные кружева. Так что, произнеся много слов и ни разу не солгав, вы не скажете и грана правды. И я предлагаю, чтобы при нашем разговоре присутствовал товарищ Искиндар.

– Зачем отвлекать главу нашего войска от важных дел такими пустяками, как беседа двух старых сплетниц?

Этой фразой Малинорна насторожила меня, и я опять подключился к беседе. – Я совсем не так занят, чтобы пропустить подобное. Тем более, поскольку вы обе не являетесь лучшими подругами, мне бы хотелось поучаствовать в качестве громоотвода. Если вы не против…

– Ооо… для меня это был бы отличный вариант, – произнесла обрадовано гоблинша.

Эльфийка поморщилась, но возражать не стала.

– Вот и славно, – сказал я, – тем более, что «полог молчания» для нашего приватного разговора кроме меня сделать некому.

– Нууу… мне-то подобные ухищрения не нужны, – шаманка опять усмехнулась своей «шикарной» улыбкой, – я и сама могу сплести хорошее укрывающее заклинание. Да и госпожа Ундомиэль не последняя в магии.

– Тогда сделайте это и начнём уже…

Колдунья пробормотала что-то себе под нос, и нас накрыл полупрозрачный купол, переливающийся серебристыми искрами. Эльфийка тут же перешла в наступление на старую ведьму.

– Послушай, Гаруна, ты своими невыдержанными высказываниями про нашу похожесть с Анвен чуть не выдала тайну, которую мы с товарищем Искиндаром договорились скрывать до поры, до времени, пока она не окажется в безопасности. Дело в том, что немногие знают, что Анвен приходится дочерью моему сыну Элронду. Анвен точно этого не знает, для её же безопасности. А твои слова могут породить в её голове ненужные мысли и вопросы.

– И с каких это пор эльфы стыдятся своего родства?!

– С тех самых, как гоблины и орки по приказу Сарумана начали охотиться за нами, чтобы вывести новую породу воинов. Ты уже видела их… Командир Первой сотни Угулук из урук-хаев, да и вся Первая сотня тоже. Потому что для выведения своих новых воинов Белый колдун использует не только магию, но и кровь эльфов. А мне бы не хотелось, чтобы наша с Анвен кровь участвовала в сражениях против нашего же народа! Слишком она благородна, чтобы проливаться.

– Да-да-да… я в курсе того, как вы носитесь со своим благородством. Ваше высокомерие по отношению к остальным народам Средиземья уже вошло в легенды.

– Да вы просто завидуете нашему долголетию, уму и красоте…

– Долголетие досталось вам от Создателей, а ум вытекает из долголетия. Не всякий дурак может прожить несколько тысяч лет. Просто потому, что он дурак, и его дурость обязательно приведёт его к гибели. А насчёт красоты, тут я бы поспорила. У всякого народа она своя. Ваши манерные мужчинки слишком худы и тощи, чтобы как следует обработать настоящую женщину.

– Да после твоей скалозубой улыбки, Гаруна, ни один мужчина не захочет тебя «обрабатывать», сколько бы гномьего самогона в него не заливай. Просто не сможет…

– Да…

– Дамы, дамы, – мне срочно пришлось вмешаться в разгорающийся спор, – вы не забыли, зачем мы здесь собрались? Нам нужно прояснить, для чего уважаемая глава рода Ундомиэль скрывает тайну происхождения Анвен. Иии… кстати, мне интересно было бы узнать, почему от меня скрыли, что товарищ Малинорна является главой рода?

– Нууу… это ненужная информация, – эльфийка несколько замялась, – она касается только нашего народа.

– Нет, сударыня, теперь, когда мы ВСЕ находимся, образно говоря, в одной лодке, ненужной информацию могу признать только я. Как глава всего похода.

– Понимаете, товарищ Искиндар, если Саруману станет известно, что мы с Анвен принадлежим к правящему роду, то он не остановится ни перед чем, чтобы завладеть нашей кровью. Ибо тогда он сможет создать ещё более мощных воинов. Да ещё и наделённых магией, так как наш род Ундомиэль очень силён в эльфийском колдовстве. И я опасалась, что товарищ Угулук со своими воинами может похитить меня и Анвен, чтобы заработать себе прощение.

– А откуда вам известно, что Саруман уже не обладает этой информацией? – я гневно посмотрел на эту интриганку. – Ведь вас держали отдельно от остальных пленников, значит, на вас уже имелись свои планы. А если бы товарищ Гаруна не выдала ваш секрет, то я бы ломал голову, отчего это вдруг в битве толпы сарумановых отродий атакуют не основные силы, а не считаясь с потерями, пытаются захватить двух эльфийских женщин. Такой вариант не приходил вам в вашу прекрасную головку?

– Ну-ну… молодой человек, не сверкайте так на меня глазами. Дыру прожжёте.

– А ведь он прав, эльфийка, – старая гоблинша вновь заговорила, – ты раскрыла им тайну происхождения Анвен. А вот то, что ты сама являешься для неё бабушкой, об этом почему-то умолчала.

– Я просто не подумала, что эти знания могут быть опасны для нашего отряда. Я только хотела спасти свою внучку.

– Ну хорошо, – опять заговорил я, – раз сегодня день воссоединения бабушек с внучками, то, наверное, на этом закончим нашу тайную беседу. А то на нас уже оглядываются наши соратники, и Лоримэль мнётся возле нашего купола, как возле занятого отхожего места. Наверное, какие-то новости принёс из замка. Снимайте купол, товарищ Гаруна и пойдём заниматься делами.

– Госпожа Малинорна, – тут же начал молодой лучник, – сэр Гамлинг приказал товарищу Искиндару срочно прибыть в зал Совета и попросил Вас проследовать туда же. У него какие-то новости. Я вызвался доставить этот приказ и просьбу, хоть мне и нелегко было сделать это. Стены подземелья угнетают НАСТОЯЩЕГО эльфа.

Похоже, что сей манерный недоносок почему-то записал меня в свои враги и всячески пытается показать это. Чтож, не будем его разочаровывать, тем более, что показательная порка для поднятия дисциплины в отряде давно назрела (как меня учил мой дед). Почему бы не начать с него, всё равно я ему нравиться не собираюсь.

– Товарищ Лоримэль, когда подчинённый передаёт сообщение своему командиру, то он обращается лично. А не как Вы, через передаточное звено. И более того, приказ для своего командира он может передать только от вышестоящего начальника. А поскольку у МЕНЯ здесь начальников нет, то сэр Гамлинг мог передать через Вас только просьбу. Это первое. Второе, Вы подали мне отличную идею. Мне действительно назрела необходимость завести личного порученца. А поскольку в армии инициатива наказуема, то своей властью назначаю Вас на эту должность. Теперь Вы ВСЕГДА будете находиться рядом, чтобы в случае чего Ваши быстрые ноги доставили мои слова до нужных ушей.

– Но я состою в отряде госпожи Анвен, и тебе, полукровка, не подчиняюсь.

Ошибаешься, остроухий сноб…

– В моём войске мне подчиняются все! Или неподчинившийся вылетает из него, как пробка из бутылки с шипучкой.

– Но я должен предупредить госпожу Анвен о своём назначении.

Ага, щаззз… Так я тебе и дал возможность нажаловаться.

– Я сам извещу ТОВАРИЩА Анвен о Вашем назначении.

– Но…

– Мой юный друг Лоримэль, – старая эльфийка решила разрядить накаляющуюся обстановку, – товарищ Искиндар оказал тебе большую честь. Не всякому эльфу суждено в течении короткого времени вырасти от состояния раба до личного голоса вождя в столь короткий срок. Цени это.

И она лёгким движением поправила воротник куртки новоиспечённого денщика. О, чудо… его напряжённые черты лица расслабились, взгляд замаслянел. Короче, парень поплыл. Интересно, а на меня её чары так же будут действовать?

– Хорошо, госпожа, я подчинюсь приказу.

– И ещё, раз в нашем отряде принято обращение «товарищ», то тебе, юный Лоримэль, следует обращаться ко всем именно так. Но наедине я разрешаю обращаться ко мне как привычно. Понятно?

– Да, гос... простите, товарищ Малинорна.

– Ну а раз тебе всё понятно, – я опять перехватил нить разговора, – то приказываю проследовать к товарищу Гуне. Пускай разъяснит твои обязанности, ведь она долгое время была писарем у товарища Угулука. А обязанности писаря и личного порученца во многом схожи. И старайся не задирать никого своим высокомерием. Всё-таки, мы пока делаем одно общее дело – сражаемся за свободу Средиземья.

Эльф сверкнул глазами и раздув тонкие ноздри, вздёрнул подбородок. Но потом, взглянув на Малинорну, ответил согласным кивком головы и резко развернувшись, убежал в указанном направлении.

Малинорна подхватила меня под левую руку, и мы последовали в зал Советов.

– Товарищ Искиндар, мне кажется, что вы несколько жестоко обошлись с юным Лоримэлем. Для столь юного эльфа длительное нахождение в подземелье действительно тяжело. Ведь он воин, а не мальчик на побегушках.

– Жизни вообще штука жестокая, если вы заметили, сударыня… Тем более, что воин обязан стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, – закончил я известным изречением, часто слышанным от деда, несколько перефразировав его.

– Меня удивляет, откуда вам известны все эти изречения и словечки, которыми изобилует ваша речь, товарищ Искиндар. Меня просто в жар бросает. Так что я, наверное, просто перебегу дорогу своей внучке, постаравшись отбить вас у неё.

– Но я-я-я ничего такого не предполагал в отношении Анвен…

Старой перечнице всё-таки удалось меня смутить.

– Полно, Искиндар, не стоит отрицать очевидное. Взгляды, которые вы бросаете друг на друга, для меня всё равно, что раскрытая книга. Тем более, что я собираюсь украсть вас не навсегда, а всего лишь на пару ночей.

И она так зыркнула на меня своими сиреневыми очами, что моё сердце пропустило удар.

Тааак, нужно держаться. Ведь я же не эльф-полукровка, а несчастный попаданец в его теле. Хотя тело эльфа начало реагировать вполне себе по-мужски на понравившуюся ему женщину.

Сзади по коридору послышался топот ног. Мы с эльфийкой оглянулись, нас догонял Двалин.

– Пойду с вами, нужно же узнать, где расставлять своих гномов, – проговорил он, запыхаясь от бега, и внимательно посмотрел мне в глаза.

Глава 19

Битва за Хельмову падь.

В зале Совета Хорнбурга во главе стола сидел седой уже человек в золотой короне. По-видимому, король Теоден. По правую от него руку находился уже знакомый мне сэр Гамлинг, а по левую какой-то оборванец. Наверное Арагорн собственной персоной. Что-то смутно знакомое почудилось мне в его лице, какие-то известные мне черты. Хотя я был стопроцентно уверен, что никогда не видел его. Он тоже удивлённо вперился в меня своим взглядом. Нас представили королю, и мы все расселись по предложенным местам.

– Я слышал, что в вашем войске, господин Искиндар, находятся наши враги – урук-хаи, – начал Теоден. – Это правда?

– Да, это так, – ответил я, – а так же гномы, эльфы и люди. Все, кого удалось освободить из плена Сарумана. Я думаю, вам сейчас пригодятся ЛЮБЫЕ руки, способные держать оружие против орд Белого мага, не так ли?

– Да, но мне стало известно, что некоторая часть моих людей содержится в подземелье. Вам нужно освободить их.

– Они свободны, просто эти люди приняли самостоятельное решение остаться в нашем отряде.

– Но нам нужно больше людей на стенах, а среди них имеется несколько молодых парней, способных держать оружие. Урук-хаев слишком много.

– Господин Теоден, мои дети и старики не встанут на стены, чтобы защищать вашу крепость.

– Но это же мои люди, которых ты освободил из плена!

– Вот именно, я их освободил. И они приняли самостоятельное решение отойти под мою руку.

– Как ты разговариваешь с королём, бежавший раб! – из за плеча Теодена выступил молодой воин.

– Господин Теоден не мой король, и я уже не раб. Как и ваши люди, право на жизни которых Рохан потерял после того, как бросил их в плену. Тем более, что взамен десятка безусых юнцов и седых стариков я предоставлю до тысячи опытных воинов из гномов, эльфов и урук-хаев.

– Кстати, про урук-хаев, откуда нам знать, что в решающий момент они не повернут оружие против нас? – не унимался тот. – Да и твои гномы и эльфы тоже не вызывают доверия после плена.

– Йомер, племянник мой, – Теоден примирительно поднял руки, успокаивая парня, – нам не стоитотказываться от любой помощи. Тем более, что на стороне Сарумана тоже воюют люди из дунганцев.

– Но это же дикари, подкупленные Саруманом!

– А мои урук-хаи из Первой сотни – преданные Саруманом. А предательства никто не любит. Тем более, что в моём отряде есть воин, в чьём героизме никто не посмеет сомневаться, – я решил немного подсластить пилюлю, – этот воин Двалин. Один из Тринадцати героев Эребора, воевавших рука об руку с самим Торином-Дубощитом за своё королевство. И уж если он поверил урук-хаям, то вам тем более не пристало им не доверять.

– И в дополнение к сказанному товарищем Искиндаром, – заговорила Малинорна, – я представляю вам сотню эльфийских лучников, глава которых Анвен присутствует на этом совете. И они уже сражались рука об руку со своими бывшими противниками. Да вообще, если бы не урук-хаи из Первой сотни, то я бы с вами и не разговаривала. Нас бы просто разделали, как дичь, в мрачных подвалах Изенгарда.

– И в добавок, – опять начал я, – мои урук-хаи не будут сражаться на стенах крепости. Они ударят в тыл врага, зайдя со стороны ущелья. Для войск Сарумана это будет неприятным сюрпризом.

– А зачем вам навоз, который вы выпросили у Гамлинга, – спросил король, – неужто и вправду будете сбрасывать на головы противника.

– Нееет, просто это будет ещё одним сюрпризом. Но пока ничего не получилось, не буду раскрывать всей тайны.

В зал вбежал запыхавшийся воин.

– Мой король, сарумановы орды вошли в ущелье и приближаются к крепости.

– Чтож, – Теоден встал с кресла, – пора на бой!

Мы с Анвен, Двалином и десятком эльфов-охранников побежали в мастерские Белых гор, чтобы отдать последние приказания перед битвой. Когда мы появились в мастерских, то Первая сотня Угулука уже была выстроена в боевой порядок. С удивлением я увидел в руках урук-хаев не только подобия древнеримских скутумов, так же взамен своих кривых ятаганов каждый получил по гномьему биденхандеру – двуручному мечу великолепной работы. Зная, как гномы ревностно относятся к своему оружию, это был необыкновенный поступок. Правда, в руках великанов двуручники низкорослых гномов выглядели, как обычные удлиненные гладиусы, зато сходство с древнеримской центурией (как я помнил её по реконструкциям) было практически полным. Не хватало только штандарта с символом легиона. Нужно будет как-то продумать этот вопрос в последующем. Если мы переживём эту битву.

Угулук, –обратился я к командиру, – ты побывал во многих сражениях. Не мне тебя учить, как воевать. Только помни, вы будете сражаться не с низкорослыми гномами и людьми. Ваш противник равен вам по силе. Поэтому прошу, сделайте так, чтобы ваш удар оказался завершающим во всей битве. Другими словами, постарайся подгадать момент, когда противник будет основательно потрёпан, но ещё сохранит достаточно сил. В этом случае ваше выступление принесёт наибольший эффект.

– Интересно, откуда эльфийский лучник знает тактику боя в пешем строю? – поинтересовался у меня Угулук, – этот приём я вычитал в одной из книг Сарумана, и сам хотел предложить его тебе.

Знал бы ты, дружище, что этот приём с засадным полком давно не нов. Его с успехом использовали ещё в древние времена моего мира. Но ничего по этому поводу я Угулуку не сказал, пускай думает, что я такой супер-пупер тактический гений.

– Хорошо, товарищ Угулук, выдвигайтесь на позицию (а дед мне всё-таки вбил в голову некоторые военные понятия). Да пребудет удача на вашей стороне. Если понял меня, то вскинь два пальца правой руки к обрезу шлема. Пускай это будет вашим отличительным сигналом. Ну иии… какой-то знак, что приказ понят и готов к исполнению.

Я вспомнил, что в русской армии до определённого времени к козырьку вскидывали именно два пальца, а не ладонь. В знак того, что победа будет за нами.

Угулук некоторое время поразмышлял, потом улыбнулся и отдал честь предложенным образом. Подозреваю, что скоро Первая сотня поголовно приобретёт эту привычку.

Командир урук-хаев убежал исполнять приказ, а его место занял Двалин.

– Друг Искиндар, гномы для выступления в бой выстроены. Скажи и им что-нибудь ободряющее, всё-таки ты наш предводитель.

Меня провели в самый большой зал мастерских, где выстроились все участвующие в битве гномы, Анвен с десятком своих телохранителей и примкнувшим к ним Лоримэлем, а так же те немногие люди, присоединившиеся к нашему войску. Все гномы были поделены на четыре разновеликих отряда. Девять воинов гвардии в волшебных доспехах под управлением Гвалина. Довольно большая группа гномов-подростков и совсем уж глубоких стариков сотни в полторы под командой героя Эребора Двалина. «Бабий хирд» Доры. И ещё одна странно одетая группа гномьих женщин, во главе которых стояла довольно крупная гномиха очень выразительно похожая на старую одесскую еврейку (как их описывают в литературе). На её смуглом мужеподобном лице растительности было гораздо больше, чем у Доры. А одета она была, впрочем, как и вся группа, в кожаные широкие штаны, кроваво-красную рубаху навыпуск, подпоясанную кушаком и мягкие сапоги без каблуков. Волосы были распущены и перевязаны по лбу широкой чёрной лентой. В руках у каждой было по два меча.

– А что это за живописная группа? – спросил я у Двалина.

– Это Красные вдовы…

– Что ещё за вдовы, и почему красные?

– В древности у гномов был такой обычай. Когда все мужчины в гномьей семье погибали в бою, то оставшиеся женщины объединялись в особый отряд. Они не носили никакой брони, только мечи. А красными их прозвали из-за рубах. На такой одежде практически не заметно крови от ран. Такие женщины-воины являлись последним аргументом в битве, ибо сражались с особой яростью и всегда погибали. Если на поле боя среди павших было много Красных вдов, значит можно считать, что этот род гномов уничтожен. Никого не осталось в живых.

– И что, ты предлагаешь мне выставить женщин против сарумановых полчищ?

– Я не предлагаю. Ада, их руководительница, сама собрала своё воинство. И где только выискала этот обычай, мы его не использовали в битвах уже несколько веков. Но ни один из гномьих королей так и не удосужился отменить его официально. Поэтому ничего не можем сделать, тебе просто придётся принять ситуацию.

– А почему «бабий хирд» в доспехах, а не в красном?

– Так они умирать и не собираются. Дора со своими женщинами просто будет сдерживать натиск врага в узких проходах с низкими потолками. И то, если дело дойдёт до драки. Там, обычно, никто не погибает, так, разве оцарапает кого. А Красные вдовы, это атакующий отряд. Они вымирают полностью.

Вот ты ж камикадце в юбках, этого мне ещё не хватало. Мдяяя… Никогда не предполагал, что придётся с напутствием отправлять на смерть женщин, когда сам буду находиться в относительной безопасности. Всё-таки тяжела доля командира. Хорошо, придётся посылать их всех в бой. И я заговорил.

– Товарищи и друзья, враг у порога дома. И хотя своего дома у нас нет, а стены этого не принадлежат нам, мы будем его защищать. Ибо, если враг победит, то вероятность того, что у нас появится свой дом, будет равна нулю. Так как здесь мы воюем не за свои дома, а за то, чтобы остаться в живых. Просто в живых… А дома – дело наживное, найдём свою землю, построим крепкие дома. Вспашем тучные пастбища. Посадим густые леса и сады. Чтобы каждому живущему нашлось место по душе. Да будет так. А теперь в бой, мои соратники. И, по возможности, берегите свои жизни, если только в этом не будет позора.

– Добрые слова, мой друг, – Двалин хлопнул меня по плечу, – после такого напутствия, и биться хорошо, и умирать не страшно. По местам, гномы, в бой за Морию!

– Товарищ Искиндар!!! Товарищ Искиндар!!!

Сквозь строй гномов ко мне пробивалась Гуня. За ней по пятам следовала её грозная бабушка.

– Гунара, мерзкая непослушная девчонка! Ты не пойдёшь с Первой сотней! – голос старой ведьмы громыхал, как набат. – Не дело женщинам впутываться в мужские игры!

– Но бабушка, как ты не понимаешь, там же будут раненые среди наших! Кто им будет помогать? Да и новое оружие нужно будет испытать.

– Внученька, если ты испытаешь в той битве новое оружие, то раненых там не будет. Ни среди наших, ни среди врагов. Будут одни мёртвые. И хорошо, если в более или менее целом состоянии. Так что даже если ты и уговоришь меня оживить твоего Угулука с помощью некромантии, то сомневаюсь, что тот обрубок будет тебе за это благодарен. Поэтому, давай мы просто будем использовать те горшки с зельем, которые я наготовила по просьбе товарища Искиндара. Это и безопаснее, и колдовать почти не нужно. Даже такая неопытная шаманка сможет поджечь фитиль на горшке.

– Так, что у вас за шум, а драки нет? – я присоединился к спору Гаруны со своей внучкой.

– Товарищ Искиндар, бабушка не отпускает меня сражаться вместе с Первой сотней! Я могла бы там помочь, ведь раненные же будут!

– Это она таким способом пытается оказаться поближе к своему разлюбезному Угулуку.

– И вовсе он не мой, откуда ты это взяла?

– А то я не видела, как ты вздыхаешь, когда он проходит рядом.

– Ну бааа… не при всех же.

– А чего скрывать? Парень он видный, мне нравится. Только вот до недавнего времени он видел в тебе кого угодно, но не женщину. Пускай пройдёт немного времени. Тем более, что я предпочитаю, чтобы бегали за мной, а не от меня. И тебе советую поступать так же.

– Я полностью поддерживаю твою бабушку в этом вопросе. На войне не место крутить шуры-муры. А если хочешь реально помочь нашим воинам, то предлагаю пойти с нами на галерею, где будем стоять мы с Анвен и лучниками. Это самая высокая точка над полем битвы. Оттуда будет видно всю площадку перед Хорнбургом и выход в ущелье. Из которого и случится атака Первой сотни в тыл врага. А вот когда это произойдёт, тогда мы и будем кидать горшки с огненным зельем в противника, чтобы паника в его рядах стала максимальной. Надеюсь, ты сможешь поджигать фитили точно над головами сарумановых войск, чтобы взрывами уничтожить их больше всего. Такой вариант тебе подходит, товарищ Гуня?

– Подходит…

– Вот и договорились. А теперь уже по местам, битва вот-вот начнётся.

– Товарищ Искиндар, – старая шаманка придержала меня за рукав. – Вот тебе колчан со стрелами. Это особые стрелы. Их наконечники взрываются при ударе о цель. Так что ползучий огонь Ортханка можно будет поджечь раньше, чем заряды будут уложены в стену. Да и просто попав во вражеского воина, взрыв вырвет из него приличный кусок мяса. Что никак не сочетается с жизнью. Это тебе в дополнение к тому зелью, что я наготовила. Иии… товарищ Искиндар, береги мою внучку. Иначе от моего гнева тебя не спасут ни волшебные доспехи, ни амулет твоей матери.

Хочется сделать небольшое отступление по поводу заявленного пороха, заготовки для которого мы начали. Помните навоз. Этот ингредиент был нужен для выделения селитры, а сера и древесный уголь всегда имелись в кузнях гномов. Так вот, поскольку события после совета понеслись вскачь, то я просто не успел организовать производство наших бомб и ракет. Но старая ведьма всё же молодчина. Когда она увидела кучи навоза, угля и серы в одном месте, то сразу поняла, для чего это нужно. И быстренько организовала женщин и детей разных народов на производство. Так что для Сарумана будет небольшой подарок. Не всё же ему огнём баловаться. И мы тоже кое-чего могём. А вообще-то следует внимательно присмотреться к старухе. Такой ценный кадр для развёртывания химлаборатории. Тут тебе и лекарства, и оружие, и всякое прочее. Технологии нашего мира (те, которые я могу вспомнить), да магия здешнего – это такой мощный сплав для послевоенного экономического рывка. Который позволит моему народу заработать столько золота, чтобы просто купить себе новые земли. Так что Средиземье пускай готовится к появлению нового государства, если, конечно, мы все переживём эту битву.

Так я думал, поднимаясь на галерею в сопровождении Анвен с её лучниками. Ну и Лоримэль...

Парень, похоже, был несказанно счастлив, когда понял, что быть моим порученцем – это значит находиться рядом с предметом своего обожания. Ведь Анвен практически выперла его из отряда. А тут он на законных основаниях находился поблизости, и она ничего не могла с этим поделать.

Когда мы вышли наверх, перед нами открылось широкое поле, усеянное шевелящейся массой чёрных тел саруманова воинства. Сердце моё непроизвольно дрогнуло. Я, конечно, подозревал, что врагов реально будет много. Но чтоб такооое количество. Я ведь не служил в армии и об организации войск знаю только по рассказам деда. А здесь, действительно, море тел. И все хотят тебя убить. Хотя Толкиен и написал в своей книге, что люди победили. Только вот про наш отряд там нет ни слова. Так что, вполне вероятно, нас тут всех и прикончили. А чтобы не заморачиваться с «неполиткорректным» войском, рассказ про нас и упустили из повествования.

Закатные сумерки усугубились набежавшими тучами. Засверкали молнии, и хлынул дождь. Прямо, настоящий ливень. Отец, после одного из своих приездов из какой-то арабской страны, рассказывал мне маленькому, что на мусульманском Востоке считается счастливым предзнаменованием начинать любое дело в дождь. Особенно, битву. Тогда как раз началась гроза, и я, пятилетний пацан, испугавшись, забрался в родительскую постель. Странно, лица своих родителей я уже не помню, а вот этот случай врезался в память.

Как я уже говорил, наша галерея была в наивысшей точке и господствовала над полем битвы. Под нами был отвесный обрыв и горная река, вытекавшая из крепости. Так что захватить нас врасплох не представлялось возможным. По другую сторону поля следовал крепостной вал высотой метров двадцать. На нём выстроились полторы сотни эльфийских лучников под предводительством, как это ни странно, Малинорны. В её руках находился довольно большой для женщины лук. А старушка-то ещё вполне себе ничего, раз не отсиживается в пещерах с женщинами и детьми. Рядом с ней приплясывал незнакомый блондинистый эльф, наверное, Леголас. Бродяга Арагорн стоял рядом. Так, а где Гимли, сын Глоина? Наверное, за парапетом не видно.

Но вот затрубили трубы и горны орков, противник пошёл в атаку на крепость. Мы начали стрелять в разные стороны навесом и настильно. Со стороны крепостного вала нам навстречу отряд эльфийских лучников тоже собирал свою жатву смерти. Мощные длинные эльфийские луки почти полностью перекрывали поле битвы. Так что неуязвимыми для наших стрел была только узенькая полоса шириной метров сто. Урук-хаи быстро это поняли и начали жаться к ней, ломая строй. С удивлением я заметил в толпе дунгарских дикарей обшитый сверху кожей грубо сколоченный сарай на колёсах. Наверняка это был таран. Вот тебе и дикари, раз у кого-то из них сработала инженерная мысль. Ведь сарумановым урук-хаям хватило мозгов только на длинные лестницы. Как это ни странно, таран поехал не к воротам, а к водостоку. А вот к воротам вдруг побежала толпа урук-хаев с огромным бревном наперевес и острым навершием. Причём, эта толпа прикрывалась щитами в построении классической черепахи. На них тотчас же посыпались камни и стрелы, без особого, впрочем, успеха. Всё-таки, черепаха есть черепаха. Она может выдержать даже удар конницы.

Что же задумал Саруман? За каким чёртом ему понадобилось долбить камень, когда дерево гораздо податливее? И тут меня осенило. Вот где спрятаны снаряды Белого колдуна.

– Анвен, берите стрелы из моего колчана, они особые. При попадании в цель взрываются. Нужно уничтожить вон тот сарай. Мне кажется, что ползучий огонь Ортханка находится там. Товарищ Лоримэль, быстро передай мой приказ Гвалину. Пускай заткнут брешь в стене возле водостока, пока люди не спрячутся в крепости донжона. Парень кивнул головой и уметнулся с поручением.

Я тогда не знал, КТО будет затыкать эту брешь…

Мы с эльфийкой начали попеременно стрелять в домик тарана, но особые стрелы не причиняли ему существенных повреждений. Так, только мелкие разрывы в кожаной крыше да несколько выпавших трупов. А нам нужен был взрыв ещё не заложенной взрывчатки, пока уплотнение заряда не достигло должного уровня. Так есть вероятность, что крепостная стена над водостоком выдержит. Наконец, рыжая валькирия углядела что-то в один из разрывов (вот что значит стопроцентное эльфийское зрение) и послала туда стрелу. Раздался мощный взрыв, таран разметало вместе с его обитателями (а как вы хотели, ребята, вас, наверное, не предупредили об опасности взрыва в замкнутом пространстве). Но, к сожалению, целостность стены была нарушена. В ней появился небольшой пролом, к которому тут же устремились урук-хаи. Неширокий ручеёк вражеского войска начал заполнять внутренний двор Хорнбурга.

Но тут из пролома с жутким криком «Барук Казад!» буквально выпрыгнула Ада с мечами в обеих руках. «Казад аи-мену!» вторили её боевые подруги, вылетая следом. «Дубекааар!!!» рявкнули они уже все вместе. И пошла такая месиловка, что просто не было возможности заметить отдельных деталей боя. Было видно только несколько серебристых сверкающих сфер с размытыми фигурами гномьих женщин внутри. И когда волны вражеского воинства ударялись об эти сферы, то от них отлетали уже части орочьих тел в брызгах чёрной крови. И что самое страшное, пролом за спинами «красных вдов» начал зарастать, отрезая им путь к спасению. Это МОЯ гвардия в нерушимых доспехах наскоро заваливала пролом, пока женщины танцевали свой последний «танец с саблями».

– Ну чего замерла, дура! – крикнул я зачарованно застывшей Анвен. – Стреляй давай!!! И вы стреляйте, олухи!!! Там же женщины гибнут, НАШИ ЖЕНЩИНЫ!!!

Эльфийка опомнилась и начала посылать свои смертоносные стрелы одну за другой. Я же начал опустошать свой особый колчан, стараясь попасть в глаза вражеских воинов. Головы таких разрывало, как перезрелые тыквы. Но врагов, окруживших «красных вдов» было намного больше. Урук-хаи Сарумана оставили попытки завалить их телами, а просто истыкали этих низкорослых валькирий стрелами и железными пиками. Когда упала на землю последняя, а это была Ада, то в её теле торчало не меньше пяти копий и около десятка стрел. Но стена вновь приобрела свой первозданный вид.

Наконец, мои стрелы закончились. Закончились вообще все стрелы на нашей галерее. Нам следовало сделать передышку. Я начал затравленно озираться, оглядывая своих соратников. Эльфы пристыжено отводили взгляд. Даже Анвен не смогла выдержать его дольше нескольких мгновений. Тут я увидел возле кучки горшков с порохом скукожившуюся Гунару, которая испуганно глядела на меня.

– Что случилось, Гуня? Кто тебя так напугал?

– Ты, товарищ Искиндар…

– И чем же, интересно?

– Своим взглядом. Такой взгляд я видела только однажды. Когда памятный тебе Вонючка обожрался грибов и вломился в мою комнату. Я тогда чуть не обмочила от страха свои штаны.

– Дааа… взгляд у тебя, товарищ Искиндар, в этот момент был что надо, – подключилась к беседе Анвен. – Мне кажется, что если тебя в таком состоянии выпустить одного на всех этих врагов, то они бы просто убежали от страха.

А в это время таран под «черепахой» всё-таки проломил древесину замковых ворот напротив запирающей балки, и урук-хаи Изенгарда принялись рубить её с остервенением.

– Так, товарищ Лоримэль, бери Гуню и бегите к Гвалину. Сейчас его группа будет важнее всего здесь. Скоро рассвет и мне кажется, король Теоден предпримет отчаянную попытку конной атаки. По крайней мере, я бы на его месте так и сделал. Когда обуянные страхом враги побегут, тогда и должна будет ударить наша Первая сотня. В этот момент мы и будем кидать приготовленные горшки с огненным зельем. Вернее, гномы будут кидать, а Гуня будет в воздухе поджигать фитили.

– С вашего позволения, товарищ Гуня.

– Да-да, товарищ Гуня. Да прихватите там стрел побольше, для того вас и посылаю вместе. Одна нога здесь, другая там. И наоборот!

Оба посыльных исчезли в глубине коридора. Некоторое время спустя из темноты раздался топот многих ног, и на площадку галереи высыпала вся гвардейская девятка во главе с Гвалином, сопровождаемая Гуней и Лоримэлем. У каждого, кроме Гуни, было по паре набитых стрелами колчана. Зато Гуня несла колчан с особыми стрелами. Всё-таки старая шаманка молодец, не сидела без дела, пока мы сражались. Я быстро разъяснил прибывшим гномам их задачу. Им требовалось кидать горшки с зельем, а Гуня должна будет их взрывать.

– Ты хоть сможешь быстро произносить заклятье? – спросил я нашу юную шаманку.

– А мне это и не нужно, у меня вот что есть, – гордо произнесла она, продемонстрировав мне маленькую палочку с красной искоркой на конце. – Это бабушка мне приготовила такую штуку. Нужно будет просто направить палочку на летящий горшок и произнести слово «Огонь». Заклятье само вырвется. Их там около десятка. Да и вы тоже своими стрелами можете зажигать горшки с зельем, не мне же одной всю работу делать, – при этом Гуня хитро улыбнулась и подмигнула нам с Анвен.

Эльфийка задорно расхохоталась, гномы её поддержали своим басом. Даже Лоримэль попытался выдавить из себя подобие улыбки.

Небо посерело, на востоке заалел рассвет. Битва продолжалась уже во дворе Хорнбурга, но донжон ещё держался. Наши эльфы расстреляли уже по одному колчану. Внезапно в глубине двора донжона раздался звук горна и крик «Вперёд эорлинги!». «Рохиррим!!!» - подхватила сотня глоток. Через некоторое время из разбитых ворот крепости в обратную сторону начали откатываться орды вражеского войска. За ними стройными рядами скакали всадники с длинными пиками в руках. Удар человеческой конницы был страшен. Враги не выдержали и побежали в панике, направляясь к выходу из ущелья. Однако со стороны ущелья раздался другой вопль.

– Искиндааар!!! – кричали наши урук-хаи из Первой сотни.

– Огонь! – подал я команду, совершенно не задумываясь о его смысле, так как здесь давали команду «стреляй».

Но, как ни странно, меня поняли. Гномы начали кидать горшки с зельем в сторону выхода из ущелья. Всё-таки, сила у них невероятная, и пятифунтовые горшки с огненным зельем летели очень далеко.

– Огонь, огонь, огонь… – подавала команды своему жезлу Гуня.

Да и мы с Анвен не отставали от неё, расстреливая наши бомбы зажигательными стрелами. Взрывы раздавались один за другим, выкашивая врагов огнём и осколками. Паника в их рядах усилилась. Смерть собирала свою жатву со всех сторон, и деваться им было некогда.

– Барук казад! – вскричал вдруг Гвалин и прыгнул с галереи вниз.

– Казад аи-мену – вторили ему гвардейцы в волшебных доспехах и прыгали следом.

Дааа… всё-таки доспехи гномов действительно защищали их от всяческих травм. В том числе и от падения с большой высоты. Перелетев неширокую горную речку, гномы приземлились во вражеской толпе. И началась резня почище, чем устроили Красные вдовы. Так как моя гвардия была поистине, неуязвима. Паника усилилась ещё больше.

Внезапно меня посетила мысль, что если у противника не будет выхода, то они смогут организоваться и дать отпор. А их было ещё слишком много, чтобы наши объединённые войска смогли уничтожить всех. Ибо, загнанная в угол крыса бросается на врага. И вместо победы мы могли бы получить разгромное поражение.

– Товарищ Лоримэль, – обратился я к своему ординарцу, – передайте мой приказ командиру Первой сотни Угулуку. Пускай предложит тем, кто захочет, сложить оружие и сдаться на милость победителя. В противном случае, все несогласившиеся будут уничтожены.

– Но зачем, – удивился эльф, – не проще ли перестрелять всех? Ведь там, в подвалах Сарумана рабов никто не миловал. С чего бы нам быть к ним милосердными. Я отказываюсь выполнять такой приказ.

Тааак… бунт на корабле. А вот такие выкрутасы следует пресекать жёстко и быстро. Я активировал полный доспех и, в буквальном смысле, железной рукой схватил своего взбунтовавшегося порученца за горло. Другой рукой я приставил к нему кинжал.

– Согласно закону, в военное время я имею право казнить любого своего воина, отказавшегося выполнить приказ, – прошипел я в лицо побледневшего эльфа.

Наверное, в этот момент я действительно был страшен.

– И я бы сделал это, если бы мне не претило бессмысленное убийство. Но я оставлю тебя в живых с условием, что ты будешь исполнять любые другие мои приказы беспрекословно. Если же мне не понравится даже выражение твоего лица после получения приказа, то я казню тебя на месте по праву командира. Даже если в этот момент будет мир. Ибо казнь будет просто отложена на неопределённое время. Помни это ВСЕГДА! А теперь бегом исполняй полученный приказ!!!

– А можно, я с ним, – Гуня аж подпрыгивала от нетерпения, – можно? Мне ведь сейчас всё равно нечего здесь делать. А там я могу помочь кому-либо из наших воинов.

– Хорошо, иди с ним, – я согласно кивнул, – заодно покажешь дорогу. Так как эльфы всё же плохо ориентируются под землёй. Но если тебя убьют, то лучше не возвращайся. Так как я попрошу твою бабушку воскресить тебя и убью ещё раз.

Гуня радостно хихикнула, и они убежали в темноту коридора.

– Зачем, товарищ Искиндар? – спросила эльфийка.

– Затем, что приказы командира не обсуждаются, товарищ Анвен.

– Я не об этом, Лоримэль, действительно, в этом случае достоин наказания. Тут я тебя не осуждаю. Мне непонятно, зачем оставлять в живых эти грязные отродья Сарумана? Ведь они смогут потом опять обратиться против нас, когда попадут на свободу.

– А кто сказал, что они попадут на свободу? Нам будут нужны сильные руки для работы в шахтах. А эти пленные смогут делать чёрную работу, на которую мы не будем отвлекать мастеровых гномов. Тем более, что мы сможем продать их услуги королю Теодену по восстановлению его крепости. А нам очень будут нужны некоторые товары, которых у нас нет. Например, семена, лошади, скот, лес. Ведь гномы хорошие мастеровые, но плохие пахари и хлеборобы.

– Ты хочешь стать рабовладельцем, товарищ Искиндар? – удивилась Анвен.

– Это не рабы, это военнопленные, которые будут зарабатывать себе свободу. Через определённое время, те, кто сможет её заработать, будут отпущены на волю. А те, кто захочет остаться, смогут присоединиться к нам. Я не собираюсь разбрасываться самым ценным ресурсом – рабочими руками. Да и воины, как я подозреваю, нам тоже могут пригодиться. Иии… тем более, почему тебя вдруг волнует судьба тех, за кого я отвечаю? Ведь после победы вы, эльфы, ничем не будете нам обязаны. И сможете уйти в свои леса.

– А ты, товарищ Искиндар? Разве ты не хочешь поселиться в эльфийских лесах?

– Меня никто не ждёт в этих лесах. Мой отец погиб давно, а мать я недавно похоронил по древнему обряду. Мне нечего делать там, где меня воспринимают, как грязного полукровку. Да и за свой народ, который теперь состоит из гномов, урук-хаев и людей, я отвечаю. Они сами выбрали меня своим предводителем, и негоже бросать их в трудную минуту.

В этот момент я обратил внимание на тишину, которая установилась на поле боя. Посмотрев туда, я заметил, что в узком проходе Хельмова ущелья стоят, ощетинившись пиками, воины Сарумана. Перед ними около десятка заколотых лошадей и их всадников. Мдяяя… конная атака захлебнулась. И теперь сходу их уже не взять. Наверняка с той стороны такая же картина. Первая сотня блокирует выход из ущелья, а урук-хаи Белого колдуна не пускают их внутрь. Ситуация, как при Фермопилах. Только в роли персов выступаем мы, а «спартанцев» намнооого больше трёхсот. Не дай Бог, у них появится свой царь Леонид. И если он сорганизует войска, то сможет, или перебив нашу Первую сотню, вырваться на оперативный простор, где организованно отступит в Изенгард, или уничтожит жалкую горстку роханских всадников. При этом заняв Хорнбург. Ситуация патовая и нужно что-то быстро предпринять.

В этот момент из тёмного коридора выскочил Лоримэль, а следом за ним запыхавшийся Двалин.

– Товарищ Искиндар, – обратился ко мне мой ординарец, – командир Первой сотни призывает вас к себе. Там сложилось хрупкое перемирие, он пока ведёт переговоры со старшим из вражеского войска. Но ситуация шаткая, и товарищ Угулук опасается внезапной контратаки.

Ну вот всё, как я и предполагал.

– Так, товарищ Анвен, вы со своими лучниками контролируйте ситуацию сверху. Мало ли что, вдруг они и с этой стороны решатся контратаковать.

– Но я хотела бы пойти с вами, товарищ Искиндар. Здесь ведь нам уже больше делать нечего.

Ага, сейчас, да Малинорна меня со свету сживёт за свою внучку. Да и мести Элронда наше воинство не выдержит, буде он захочет отомстить за свою кровиночку. И что-то мне подсказывает, что в этом случае месть не задержится. А нам ещё своё королевство строить.

– Нет, товарищ Анвен. Ситуация не стабильная. Видите, с той стороны поля, на галерее ваши лучники тоже стоят в готовности стрелять.

– Хорошо, я подчинюсь приказу. Тем более, что мне не хочется быть казнённой за его невыполнение, – эльфийка улыбнулась.

– Так, теперь ты, старый дружище, – я обернулся к гному, – спустись к королю и передай им мою просьбу не атаковать врага в тыл, когда они оставят ущелье. Я хочу решить всё миром. Не задавай вопросов, нам нужны будут рабочие руки. Причём, чем больше, тем лучше. Чтобы восстановить наше жильё.

Старый воин сходу врубился в ситуацию. Вот что значит, жизненный опыт.

Глава 20

Смертельный поединок.

Спустившись с галереи в проход, ведущий к выходу из ущелья, мы с Лоримэлем пробежали узким коридором. Походу миновали заслон из гномьих подростков и стариков, которым командовал Двалин. Нас приветствовали радостными криками. Выбежав из коридора на воздух, проследовали к устью ущелья. Там Угулук переругивался с огромным, даже по меркам урук-хаев, воином. За ним в железном порядке была выстроена Первая сотня. Причём, построение напоминало «черепаху», только недоделанную. Щиты были составлены так, чтобы закрывать фронт построения и часть верха. Такой способ, кстати, не давал врагу рассмотреть количество войска за щитами. Первая сотня уже не была сотней. Немного поодаль Гуня хлопотала возле раненных, навевая на них свои чары. Около раненных лежала группа погибших, около двух десятков. Чтож, даже гномьи доспехи не всегда помогают.

Я прошёл сквозь строй наших урук-хаев и подошёл к Угулуку

– Ну что тут у вас? – спросил я его.

– Этот урук-хай, его зовут Йог, – Угулук показал на переговорщика от врагов, – является их командиром. Единственным, оставшимся в живых. Поэтому он может отдавать приказы другим сотням. И эти сотни исполнят его, каким бы он ни был. Только у нас проблема, он является заместителем уже известного тебе Ургаша. Помнишь, это его мы принесли в жертву. Они из одной кладки. Так вот этот Йог совсем не хочет сдаваться, он хочет отомстить лично мне. Как он утверждает, за предательство Саруману. И вообще, всем нам.

– Хорошо, дай мне поговорить с ним. Может мне удастся уладить всё миром.

– Эй, военачальник по имени Йог! Это я, Искиндар, обращаюсь к тебе. Что ты хочешь за свободу своим воинам.

– Твою жизнь, эльфийский ублюдок! – прорычал Йог.

– Это невозможно. Но я предлагаю тебе выход – поединок чести. Мой воин против твоего. Если одержит победу мой воин, то вы складываете оружие и сдаётесь в плен. Вам придётся тяжело работать, чтобы заслужить свою свободу. Но клянусь честью, со временем те, кто выживут, будут отпущены на волю. Если твой воин победит, то вас выпустят с оружием. При условии, что вы тут же не повернёте его против нас. Такой вариант тебе подходит?

Командир врагов подумал немного и кивнул.

– Хорошо, только у меня есть своё условие. Иначе поединка не будет.

– Какое?

– Я сам выберу себе соперника.

– То есть, ты предлагаешь со своей стороны именно себя?

– Да!!!

– Хорошо, если твой соперник будет тебе равным по силе. Ибо нет чести воину убить в поединке заведомо слабого противника.

– Не волнуйся, Искиндар. Я желаю сражаться с Угулуком, так как сердце моё пылает местью за принесённого вами в жертву Ургаша. А именно его я считаю виновным в этом. Если бы не предательство Первой сотни, то мой побратим был бы жив.

– У меня другой взгляд на это, но я не буду спорить с тобой. Я согласен… А теперь поклянись, что твои воины исполнят всё так, как мы договорились. Со своей стороны я клянусь, что будет так, как обещал.

– И я клянусь в том, что мои воины сдержат данное мной слово, если я проиграю.

– Да будет так. Освободите площадку для поединка.

Мои урук-хаи быстро разошлись в стороны, образуя круг. Я подошёл к Угулуку.

– Ты точно уверен, что сможешь победить? – спросил я своего генерала.

– Мне ничего больше не остаётся, так как он обязательно постарается меня убить.

– Да уж, выглядит твой соперник необыкновенно здоровым. Может быть, пускай Гуня немного колданёт, чтобы снять с тебя усталость?

– Тогда поединок не будет честным, ведь Йог тоже сражался сегодня. Причём, целую ночь, в отличие от меня.

– Да, действительно, тебя по праву называют справедливым. Чтож, это твой выбор. Но сражаться ты будешь привычным тебе оружием, а не подобным тому, какое у твоего врага. Это мой приказ и он не обсуждается. Мне не хочется потерять такого командира из-за пустяка.

– Эй, Йог, поскольку ты бросил вызов моему воину, то право выбора оружия остаётся за ним. Поэтому, он будет сражаться своим привычным оружием. Желаешь ли ты поменять своё на на то, которое у Угулука?

– Ни один достойный урук-хай не опустится до того, чтобы использовать в бою оружие врага.

– Это твой выбор, да будет так. Начинайте.

И поединок начался. Йог набросился на Угулука без предварительной разведки его возможностей. С одной стороны, такая тактика вражеского воина была на пользу, ведь Угулук мог изучить его сильные и слабые стороны. Но с другой, любая случайность могла привести к поражению. Так как соперник был необычайно здоров. После нескольких особо яростных ударов, которые Угулук еле сдержал только за счёт более качественного оружия, я уже склонялся к мысли, а не поторопились ли мы со своей клятвой. Потому что, в случае гибели своего командира, я буду вынужден отпустить несколько тысяч вражеских воинов. Причём, с оружием. А значит, у Сарумана появится войско, знакомое с театром военных действий (дедушкины словечки). И имеющее опыт сражения на нём. А вот союзниками Рохана мы перестанем быть ровно в ту минуту, как последний урук-хай покинет поле боя с оружием в руках. А где-то ведь ещё Гендальф со своими шагающими деревьями. А эти-то противники нам совсем здесь не нужны. Как я понимаю, безмозглые деревяхи не будут разбираться – кто здесь друг, а кто враг. Покрошат всех скопом, и наших, и ненаших. И тогда мне придётся просто зарезаться нафиг. Так как такого позора точно не переживу.

А в это время ситуация с поединком складывалась следующим образом. Пока я предавался самоедству, Угулук постепенно начал переламывать ход боя в свою пользу. Всё-таки тупые, хоть и мощные, удары Йога не смогли пробить предварительную защиту моего воина. А вот Угулук начал выстраивать свою линию. Его клинок перестал сшибаться с клинком врага, наш урук-хай просто ловил его меч на свой щит и тут же наносил режущий или колющий удар в доспехи противника. Хотя они ещё выдерживали, но здоровья это не прибавляло. Тем более, что Угулук нанёс несколько глубоких резаных ран по незащищённым ногам. А это постепенно склоняло чашу весов в нашу пользу. Йог со временем начал чаще разрывать дистанцию, пытаясь перевести дух. Угулук ему в этом не препятствовал. Было видно, что мой товарищ уже придумал, как закончить бой. И вот, когда после очередной неудавшейся атаки Йог опять попытался сделать шаг назад, чтобы разорвать дистанцию, Угулук резко придвинулся к нему и ошеломил своего врага ударом щита в голову. Одновременно круговым движением, как в танце, заходя за спину соперника, он нанёс страшный по силе удар по шее, срубая её. Йог сделал два шага вперёд, запнулся за то, что было у него на плечах мгновение назад, и рухнул, как подрубленное дерево. Всё, поединок закончен.

Угулук, шатаясь, подошёл к своему заместителю.

– Крагхак, сними с меня щит. Кажется, у меня сломана левая рука.

Действительно, левая рука моего чемпиона была неестественно согнута и сильно распухла. Тут же к нему подскочила Гуня, кудахча что-то по-бабьи. Угулук попытался от неё отмахнуться, и тогда наша шаманка ударила его в грудь, прокричав при этом какое-то заклинание. Воин с грохотом упал.

– Ты что наделала, дура?! – Крагхак надвинулся на нашего лекаря.

– Не ори, он всего лишь спит! Иначе его никак не уговорить пройти лечение. А теперь помогите мне отнести его к остальным раненым и пошлите за моей бабушкой. Её помощь мне сейчас понадобится.

– Да как ты смеешь мной командовать, мелочь зеленокожая!

– А вот и смею, так как я старше тебя по должности. Исполняй приказ!

– И вправду, Крагхак, – вмешался уже я, – если ты хочешь, чтобы твой друг и командир побыстрее выздоровел, то лучше её слушаться в этом вопросе.

Заместитель командира Первой сотни поражённо хмыкнул и кивнул подчинённым, чтобы потребованное выполнили.

Тем временем из ущелья начали выходить наши пленники и складывать оружие в кучу, отходя к одной из стен ущелья. Крагхак тут же приказал своим воинам охранять их. Во избежание различных эксцессов. Всё-таки служака он исправный, нужно будет его поощрить как-нибудь.

Постепенно светлело, на востоке, со стороны полей поднималось солнце, освещая вход в ущелье. Туман, появившийся после ночной грозы, начал рассеиваться. И нашему взору открылся лес. Ну вот, сейчас и Гендальф должен пожаловать. Вместе с наместником Вестфолла Эркенбрандом. А это ещё около тысячи всадников, не утомлённых ночным сражением. Так и есть, зазвучал рог, и в нашу со стороны новоявленного леса сторону радостно поскакали, размахивая мечами и копьями толпы воинов во главе с Гендальфом и мощным мужиком в латах и с красным щитом. По счастью, в это время из ущелья выехали всадники Теодена, сопровождаемые гномами с Двалином и эльфами с Анвен и Малинорной. Вся эта толпа направилась к нам. Я стал впереди Первой сотни, напряжённо сжимая лук. Доспехи активировались уже автоматически. Гвардия Гвалина и Двалин забежали мне за спину, создавая обороняющую шеренгу. Анвен молча подошла ко мне и стала рядом по левую руку, нервно теребя тетиву своего лука. Её телохранители и Лоримэль остановились поблизости. От группы раненых приковыляла Гаруна с каким-то узловатым посохом, в навершии которого я с удивлением увидел тот самый гранат, который Гвалин презентовал Гуне. На мой удивлённый взгляд гоблинша ободряюще осклабилась и качнула посохом вправо-влево. Похоже, старушка приготовила всем сюрприз большой мощности. Значит, ещё поживём. Теоден, Йомер, Арагорн и Леголас с Гимли остановились несколько поодаль в окружении всадников.

Гендальф и Эркенбранд подъехали к королю со товарищи, видимо, для доклада. Через некоторое время от них отделился рыцарь Гамлинг и направился в нашу сторону.

– Господин Искиндар, король Теоден приказывает вам явиться перед ним, а так же приглашает госпожу Анвен и господина Двалина проследовать туда же для важного разговора.

– Эх, сэр Гамлинг, – я подпустил в свой голос горечь разочарования, – за неполные сутки вы дважды повторяете одну и ту же ошибку. Мне никто не может приказать, просто потому, что я не являюсь вассалом никого из тех, кто выстроился поодаль от нас. Невежливо восседая на лошадях в то время, как я и мои воины стоим перед вами на ногах. Езжайте назад и передайте королю мои слова. Пускай он пришлёт другое приглашение.

На эти мои слова гномы за моей спиной одобрительно загудели, а Анвен легко пожала моё запястье сжимающей лук левой руки.

Гамлинг вспыхнул, как юноша, застигнутый за просмотром порнухи, резко развернул коня и ускакал прочь. Через некоторое время, он, уже спешившись, проследовал в нашу сторону.

– Товарищ Искиндар, король Теоден приносит вам свои извинения за первую неловкость и просит вас, а так же товарищей Анвен и Двалина присоединиться к нам для переговоров.

– Благодарю за приглашение, – не стал чиниться я.

И мы с вышеупомянутыми лицами проследовали в сторону короля Теодена. При нашем приближении король соскочил с коня и выступил вперёд.

– Приношу свои извинения за ту неловкость, которая произошла ранее. На своих землях я привык повелевать. Но здесь я забыл, кому мы в большей степени обязаны нашей общей победе.

– Извинения приняты, – я благосклонно кивнул королю.

– Но ради всего святого, товарищ Искиндар, скажите, зачем вы оставили в живых несколько тысяч врагов? Ведь они могут восстать против нас, как только почувствуют слабину. Неужели ваша ненависть так велика, что вы в отместку решили превратить в рабов этих урук-хаев и дунгарцев. Поистине, милосерднее было бы их всех уничтожить.

– Странные у вас понятия о милосердии, ваше величество. Но нет, я не собираюсь делать их всех рабами. Они мои военнопленные, а нам придётся восстанавливать мастерские в Белых горах. Так вот, чтобы не отвлекать великолепных мастеров из гномов и людей на тяжёлую черновую работу, мы намерены привлечь к ней пленных. Со временем, те, которые смогут оправдать доверие, будут освобождены. И смогут или покинуть нас, или остаться в нашей среде уже на правах вольного народа. Как это произошло с теми урук-хаями из Первой сотни. Вы сами видели, как они сражались за нас. Да и во время побега и путешествия сюда были незаменимы. Так что я надеюсь на ту вероятность, которая позволит нам приобрести полноправных членов нашей разнородной общины.

В этот момент к нам проследовали Гендальф с Малинорной под ручку.

– Ооо… товарищ Малинорна, представьте нам вашего спутника, – обратился я к ней.

– Ты прекрасно знаешь меня, юный Искиндар. Я неоднократно бывал в вашем доме на окраине Лориена. Только, может быть не помнишь, ты был ещё малым ребёнком. Да и старина Двалин наверняка меня не забыл со времени битвы за Одинокую гору с драконом Смаугом.

Двалин важно кивнул и пожал протянутую руку волшебника.

– А вот этой юной леди я бы хотел быть представлен.

– Это Анвен из клана Ундомиэль, – быстро вступила Малинорна, видимо опасаясь непроизвольной выдачи своей тайны.

– Я её опекунша. Когда гоблины Сарумана захватили нас, мы собирались проследовать в Ривендел, чтобы быть представленными моему сыну и главе клана.

При этих словах Гендальф удивлённо повёл бровью, но ничего не сказал.

– А товарищ Искиндар со своими воинами освободили нас из плена колдуна Сарумана, – продолжила старая эльфийка, – где нас ждала незавидная судьба стать сырьём в его мерзких опытах по выведению новой породы орков – урук-хаев.

– Хорошо, – продолжил Гендальф, – Искиндар, дружище, расскажи нам, для чего ты оставил в живых несколько тысяч пленных?

– Господин колдун, – я решил немного пощупать Гендальфа на предмет его планов, – я уже высказал свои соображения королю Теодену по поводу использования пленных в восстановлении порушенного хозяйства.

– Кстати, ваше величество, – я обратился вновь к королю, – в знак доброй воли передаю вам тех пленных из дунгарцев, которых мы захватили вместе с урук-хаями. Они хоть и враги нам, но всё же люди. Так что можете делать с ними, всё что захотите. Но, мне кажется, лучше всего их использовать на восстановлении разрушений, причинённых ими же на окраине Вестфолда. Да и воспитательный эффект другим дикарям тоже необходим. Быть может, они подумают, прежде чем вновь решатся напасть на Рохан. И ещё, среди них имеются довольно сообразительные экземпляры. Например, товарищ Анвен уничтожила довольно неплохой таран, хотя и грубой работы. Тогда как у урук-хаев были только лестницы. А это значит, что головы у некоторых дунгарцев соображают. И ещё, я бы хотел предложить вам, ваше величество, арендовать руки наших пленных. Естественно, не бесплатно. А поскольку, вашему королевству самому понадобится золото, то в качестве оплаты мы могли бы брать скот, лошадей, семена и лес. Ну и разное по мелочи, в чём обнаружится нужда, но сами мы не сможем это добыть или приобрести.

– А не могли бы вы продать нам то оружие, которое так хорошо изготавливают ваши мастеровые гномы.

Ну вот, началось. Не успела закончиться эта война, как люди готовятся к следующей.

– У меня к вам есть встречное предложение, ваше величество. Мы предоставим вам оружие бесплатно. Но на определённых условиях. Мы вооружим ТОЛЬКО гарнизон Хорнбурга. Как вы знаете, на защите вашего замка погиб отряд Красных вдов.

При этих моих словах Гендальф опять удивлённо вытаращил глаза.

– Так вот, – продолжил я, – мы хотим установить мемориал на месте их гибели. Естественно, укрепив ту стену, пролом в которой они защищали. И пока люди будут ухаживать за памятником и могилами героинь, гарнизон замка всегда будет вооружён лучшим гномьим оружием. Как вам моё предложение, король Теоден?

– Это очень щедрое предложение, товарищ Искиндар. И я с благодарностью принимаю его. Но мне бы хотелось вооружить всю свою армию, а не только здешний гарнизон.

– Чтож, по этому поводу возражений не имею. Только о цене за это оружие вы будете договариваться с моим заместителем по хозяйственным делам, – и я указал рукой на Двалина.

При этих словах Теоден скорчил недовольное выражение лица. А как ты хотел, величество, что мы позволим себя грабить только потому, что нам некуда податься. Не выйдет…

– Браво, товарищ Искиндар, – Малинорна опять зааплодировала, – ты торгуешься, как купец из царства Сион. Даже лучше. Одним махом превратившись из бедняка с помощью своих пленников в довольно обеспеченного правителя. Так не всякий может.

– А теперь позвольте откланяться, – опять заговорил я, – нам нужно разобраться с пленниками. И вообще, сегодня у всех довольно много дел.

И мы с гномом и Анвен повернули в сторону нашего временного лагеря.

– Анвен, детка, – голос старой эльфийки донёсся со спины, – а ты разве не идёшь с нами в замок.

– Нет, так как моё место рядом со своим командиром, – голос рыжеволосой воительницы наполнился металлом, – и я вам не детка, товарищ Малинорна. Запомните это, пожалуйста, раз и навсегда.

Глава 21

История Шак-Каруката.

Втроём мы подошли к нашему войску. Двалин начал рассказывать соплеменникам, что произошло при том разговоре, Анвен пошла строить своих, а меня потянула в сторону старая гоблинша.

– Пойдём, товарищ Искиндар, кое-кто очень хочет поговорить с тобой перед смертью.

– А что, вылечить его нет уже никакой возможности? – я удивлённо уставился на ведьму. – Вроде бы даже у Гуни получалось замедлить смерть, а потом и вылечить любую рану. А тут такая опытная колдунья не может ничего сделать.

– Ты меня ещё поучи, – вспылила мгновенно старуха, – впрочем, извини, но моей вины в том, что он умрёт, нету. Если кто-то не хочет жить, то ему никакая магия не поможет. Кроме некромантии. Но там уже и не жизнь получается, а так, существование без души.

– Да кто умрёт-то, скажи толком?! Неужели Угулук?

– Сейчас сам увидишь…

Мы подошли к отдельно стоящим носилкам. На них я с удивлением увидел орка. Это был Шак-Карукат. В последнее время я как-то совсем забыл о его существовании. Дела нашей общины полностью отняли моё время, а он и не напоминал о себе. А ведь орк не урук-хай, очень сильно от них отличается. А вот за то время, что мы находимся здесь, потомок ханского рода ни разу не попал мне на глаза.

– Спасибо тебе, Гаруна Пьющая кровь, – произнёс он. – А теперь оставь нас и перед уходом накрой куполом. Нам нужно поговорить без лишних ушей.

К моему удивлению, строптивая старуха молча кивнула головой и пробормотала заклинание. Нас тут же окутало знакомое серебристое дрожание воздуха купола.

– Я попросил позвать тебя, Искандер, чтобы сказать нечто важное.

При звуках своего настоящего имени я вздрогнул.

– Ты заговариваешься, Шак-Карукат, меня зовут Искиндар. Но ничего, сейчас колдунья поможет тебе. Ты выздоровеешь и сможешь уйти в своё стойбище к Чёрным вратам.

– Тебя зовут Искандер, а не Искиндар, человек. Так же, как меня зовут не Шак-Карукат. Моё настоящее имя Темуджин. Слышал когда-нибудь такое там, откуда ты родом? А вот я твоё слышал. Искандер Зулькарнай – это великое имя великого человека.

Сказать, что меня поразила немота изумления, это ничего не сказать. Теперь я знаю, как выглядела знаменитая сцена в гоголевском «Ревизоре» и по себе.

– Я вижу, ты несказанно удивлён, Искандер. Но я действительно пришёл из того места, которое мы называли Земля. Вернее, не пришёл, а моя душа перенеслась из моего тела в тело этого орка.

– Да, я слышал это имя, – с большим трудом мне удалось преодолеть своё удивление, – но я не тот Искандер, про которого ты сказал. Я вообще жил намнооого позже знаменитого Искандера. И даже задолго после Темуджина. Но как ты оказался в теле этого орка?

– Так же, как и ты в теле Искиндара. Когда родной дядя продал меня в рабство после смерти отца, я бежал. С колодками на руках и на шее бежать было трудно, но я бежал. Бежал до тех пор, пока не заблудился в джунглях. Несколько дней бродил я по ним и, в конце концов, набрёл на заброшенный древний город. Девятилетний мальчишка, голодный, оборванный и напуганный. Но я хотел жить и поэтому выжил. Когда начался ливень, я забрёл в пещеру, чтобы не мокнуть. К тому времени я уже избавился от своих колодок и руки мои были свободны. Как ни странно, но в пещере не было полной темноты. Только серые сумерки, как перед рассветом. Пол в пещере начал опускаться. Детское любопытство преодолело страх, и я пошёл вглубь, чтобы узнать, что там. Через некоторое время набрёл на круглый грот, посередине которого был колодец. Мне очень хотелось пить, и я подумал, что там вода. Подойдя к колодцу, я заглянул в него. К моему разочарованию, воды в нем не было. Там были звёзды, причём не наши звёзды. Уж сыну-то степняка это было известно. Внезапно меня что-то дёрнуло и я начал падать. От страха я потерял сознание, думая, что умираю. А когда очнулся, то увидел над собой маску шамана. В нашем стойбище на Земле тоже был шаман, поэтому я не очень испугался. Но следующее склонившееся надо мной лицо повергло меня в такой ужас, что я начал орать, что есть мочи. Надо мной склонилось лицо молодого орка. Нет, на невольничьем рынке Земли, куда меня привезли продавать, я видел много разных людей, поэтому это лицо не так сильно напугало меня. Меня напугало то, что я находился в теле грудного ребёнка. И этот орк, а это был отец того ребёнка, подхватил меня на руки, подбросил в воздух и радостно захохотал. От страха я тут же обмочил ему лицо, что привело его в ещё более весёлое настроение. Тогда он прижал меня к груди и поблагодарил шамана за спасение своего сына. Это был незнакомый язык, но я его понимал. Если бы не испуг и неразвитое тельце младенца, то я бы заговорил с первой минуты. Хвала небесному Отцу Куюк-Тенгре, я не сделал этого. Тогда наверняка меня бы просто сразу убили, как нечто непонятное и пугающее. Когда я окинул взглядом жилище кочевников, в котором мы все находились, то увидел на ложе из шкур оркскую женщину с распоротым животом. Как я потом узнал, когда подрос, то была моя мать. Она умерла во время родов, не успев произвести меня на свет. И шаман просто вспорол её, чтобы достать меня из чрева. Меня назвали Шак-Карукат, что означает «Не умерший».

Шло время, я начал осваиваться в стойбище. Ведь жизнь в нём почти ничем не отличалась от моей прежней. И там, и тут я был сыном хана. Но, поскольку в теле грудничка находился дух девятилетнего мальчишки, то развиваться и умнеть я начал рано. К сожалению, лошадей в стойбище орков не было. Зато были такие довольно крупные ящерицы, бегающие не как на Земле, на четырёх лапах, а на двух. А поскольку и там, и здесь я был сыном степняка, то такой вид транспорта освоил быстро. Меня угнетало только одно, я не мог видеть солнце. Так как наше стойбище находилось возле Роковой горы, и пепел из вулкана закрывал небо на многие переходы вокруг.

Прошло несколько лет, я вырос и превратился в оркского юношу. Но, поскольку был почти на десять лет старше, то разума у меня было, как у зрелого мужа. И я постоянно учился, учился всему, чтобы выжить. Однажды ночью в стойбище раздались крики. В мою палатку ворвался отец с торчащей из груди стрелой.

– Сынок, – сказал он мне, – беги. Беги из стойбища на Запад. Там, в лесах Изенгарда живёт колдун, который нанимает к себе на работу таких, как мы. Ты сможешь там обучиться всему, чтобы стать правителем более великим, чем Искиндар – Объединитель народов. Я знаю, что ты необычное дитя. И вот ещё, держи, – и он передал мне золотую пластину, – это тамга. Если ты когда-либо вернёшься сюда, то покажи это любому степному орку. Он обязан будет выполнить любой твой приказ, ибо ты истинный потомок Великого хана степной орды

– Но отец, почему тогда ты не прикажешь тем, кто напал на нас, уйти отсюда?! Раз эта тамга такая могущественная.

– Потому что, на нас напали воины нынешнего Великого хана. А они не степные орки, они наёмники, которые за золото готовы на всё. Но я знаю, что придёт время, когда золото у хана кончится. Ведь всё имеет свойство кончаться. Тогда и наступит твой час возвращения. А сейчас беги, в зарослях возле реки тебя ждёт ездовой ящер. И постарайся выжить, во что бы то ни стало. Чтобы те жизни, которые сейчас отдают твои соплеменники, защищая нашу беседу, не были напрасными.

Я выбежал из палатки и спрятался в зарослях речного тростника. Приказ отца был неоднозначным, но я не мог просто так покинуть его, бросив на растерзание. В палатку кто-то забежал. Оттуда раздались звуки ударов, стоны и кто-то на ломаном орочьем языке начал задавать вопросы моему отцу.

– Где твой щенок, отвечай, оркская собака?! Куда ты его дел?! И где золотая пластина-тамга?!

– Мой сын ещё вчера уехал на охоту в степь. Когда вернётся, не знаю. А про тамгу я слышал, ещё от своего отца. Но никогда не видел её. А разве она не у Великого хана? Ведь только он может держать её у себя, как символ власти. А раз тамги у Великого хана нет, то, значит, он не Великий хан, а самозванец.

Снова раздались звуки ударов и стоны.

– Я заставлю тебя всё рассказать мне, черномазый урод. Ты даже выложишь мне имена всех своих наложниц, которых когда-либо поимел.

– Да, ты сделаешь это, только если сможешь вернуть меня с того света.

Вдруг раздался хрип и бульканье.

– Демоны бездны, этот черномазый орк перерезал себе глотку!

Из палатки кто-то вышел и прокричал.

– Сотник, ко мне!

К нему подбежала фигура с факелом.

– Да, мой господин!

– Уничтожьте здесь всё и обыщите окрестности. Быть может, щенок где-то прячется. Не думаю, что малолетний орочий мальчишка сможет укрыться от опытных воинов.

Внезапно свет факела упал на фигуру отдававшего приказ. На нём имелись железные доспехи, из тех какими орки никогда не пользовались. А на голове был шлем, на котором сверкали серебром крылья чайки.

Уже потом, пробираясь к своему ящеру, я вспомнил, что между собой напавшие на наше стойбище воины разговаривали на человеческом языке Гондора. Его я не изучал, но почему-то понимал.

Меня искали всю ночь, оглашая окрестности криками и освещая светом факелов. Но наши ездовые ящеры, в отличие человеческих лошадей, не травоядные. Они ночные хищники. Поэтому могут бегать бесшумно, видеть в ночной темноте без света и передвигаться на большие расстояния.

Через некоторое время я добрался до Изенгарда и нанялся к Саруману в качестве охранника. Там я научился читать и писать. Это было нужно мне, чтобы узнать всё о золотой тамге, Великом хане и об Искиндаре – Объединителе народов. Я не много узнал о нём, только то, что это эльфийское имя. И ещё, что в последнее время эльфы никого из своих детей так не называют. А когда я вдруг случайно услышал, что в каменоломнях появился раб с таким именем, то специально напросился туда охранником. Вот так вот мы с тобой и познакомились.

– А когда ты понял, что я не Искиндар, а Искандер? И тоже с Земли…

– Тогда, когда ты не убил меня, хотя была такая возможность. В здешнем мире жизнь существа другой расы ничего не стоит. НИКТО не будет беспокоиться о том, чтобы попытаться привлечь на свою сторону единомышленника не твоего народа. А ты за короткое время собрал вокруг себя представителей разных рас, и все они служат тебе с удовольствием. Я подозреваю, что и тот, первый Искиндар, явился сюда так же, как мы с тобой.

– А я вот подозреваю, дружище, что сюда в Средиземье заявилось гораздо больше народу, чем мы можем предполагать. Потому что я все, что здесь происходит, знаю наперёд. Так как уже читал об этом там, у себя. Только это был не научный труд, а легенда. Сказка… И мне очень хочется автора этой сказки найти.

– Тогда ты должен будешь пройти свой путь до конца. А для этого тебе как раз и пригодится моя золотая тамга.

С этими словами Шак-Карукат вложил в мою руку нечто плоское и относительно тяжёлое. Я посмотрел на пластину. На ней был изображён пикирующий дракон.

– Если ты когда-нибудь окажешься в степи возле Чёрных врат, то любой тамошний орк будет подчиняться тебе, если покажешь ему вот это. И запомни, Искиндар-Искандер, эту пластину нельзя уничтожить никаким способом. Этим она и отличается от поддельной.

– Но я не могу принять такой дар, да и Гаруна всё-таки может тебя вылечить.

– Не нужно, чувствую я, что мне пора возвращаться на Землю. Скажи мне напоследок, что ты слышал о Темуджине?

– О Темуджине я слышал не многое. Только то, что в детстве он стал рабом и потом бежал из рабства. А вот о Чингисхане, которым стал этот беглый раб, до сих пор слагают на Земле легенды. Это был великий полководец и достойный правитель. Его царство простиралось от моря Синдов на Востоке до земель руссов на Западе.

– А это много? Больше, чем моя степь?

– Это больше, чем всё Средиземье.

– Чтож, теперь и здесь умирать не страшно. Отец мой небесный Куюк-Тенгре, я иду…

Внезапно Шак-Карукат вытянулся и замер.

Глава 22

Рабочие будни.

Когда я поднялся на ноги и вышел за оберегающий полог, вокруг столпились все мои нынешние соратники.

– Похороните его в отдельном гроте, он заслужил, – я смахнул предательскую слезу.

– Чем это, интересно? – спросил Двалин.

– Тем, что я дал вам надежду на возрождение вашего царства, а он дал мне уверенность в этом.

– Да, товарищ Искиндар, – вперёд выступил Гвалин, – мы благодарны тебе за то, что ты позаботился об увековечении памяти Ады и её Красных вдов.

– Не за что, это то немногое, что я мог сделать. И ещё, если я ещё раз в своей жизни услышу выражение Красные вдовы в виде боевого подразделения, то клянусь всем святым, лично убью любого, кто это скажет. Другими словами, больше женщины для ТАКИХ целей не используются.

– Нууу… дружище, – протянул Двалин, – ты теперь наш предводитель. И, согласно нашим законам, можешь просто запретить такое.

– А чего же этот обряд не запретил ни один из гномьих королей?

– Да как-то все забыли об этом. А Ада вот вспомнила. И поскольку запрета на подобное не существовало, то мы просто не могли их отговорить. Они были в своём праве.

– Чтож, раз вы признали меня своим предводителем, то первым своим указом я запрещаю ритуал Красные вдовы. Наказание за его нарушение – смерть.

– Да будет так!!! – прокричали разом все присутствующие здесь гномы.

– А теперь давайте уже пойдём в наши мастерские. Иии… Двалин, как придём на место, поднимись во дворец. Король Теоден кажется обещал, что за наше оружие он будет снабжать нас всем необходимым. А нам сейчас понадобится много еды. Так как едоков прибавилось на несколько тысяч. Сколько, кстати, пленников мы захватили?

– Три тысячи пятьсот сорок урук-хаев. А если бы ты, товарищ Искиндар не был слишком щедр, то ещё около полутора тысяч дикарей-дунгарцев. А это лишние руки, которые нам не помешают в восстановлении. Тем более, что люди едят меньше урук-хаев.

– Но и силы у них тоже меньше. Не жадничай, скопидом. Я оставил одних урук-хаев по причине, что они знакомы с воинской дисциплиной. И отвечают за слова, данные их начальниками. А дикари, как я понял, всегда сами по себе. С дисциплиной у них совсем плохо. И как правильно сказал на совете сэр Гамлинг, они не моются. А, следовательно, воняют неимоверно. Пускай у короля теперь голова болит. И ещё, насколько я знаю человеческую природу, друг друга они могут уничтожать как угодно. Но попробуй ты сделать то же самое в отношении, да вот хоть тех же дунгарцев, сразу получишь обвинения в человеконенавистничестве.

– Дааа… что верно, то верно, – согласился со мной гном, – только ведь и ты, по большей части, человек. За что же ты людей-то так не любишь?

– Ну почему же не люблю, очень даже люблю… хорошо прожаренных.

И увидев, как от удивления вытянулось лицо друга, я расхохотался.

– Ну и шуточки у тебя, Искиндар. Я уж подумал, что до пленения ты там у себя в лесу человечинкой баловался, как какой-нибудь орк.

– Нееет, нам с матерью и дичи тамошней для еды хватало. Кстати, раз сегодня у нас вроде как День Победы, то не устроить ли по этому поводу праздник? Помянем павших, порадуем живых, отдохнём от забот жизненных. А назавтра снова за работу.

– Только вот с продуктами пока не густо, – проговорил Двалин, – солонина с сухарями уже надоела, а ничего путного пока не заработали.

– Так ведь у нас же эльфы есть. Отрядим их в лес, что тут возле ущелья за одну ночь вырос. Они знатные охотники, быстро настреляют. Надо будет только с Анвен поговорить.

– А кстати, Искиндар, откуда вдруг лес здесь появился.

– Не знаю, Гендальф, наверное, наколдовал.

– Дааа… он это может. Вот помню, когда мы с Торином Дубощитом…

Так за разговорами мы и пришли в наши, ставшие уже родными, мастерские под Белыми горами. Быстро распределив обязанности, я разыскал Анвен. Она, в отличие от других эльфов, не стала подниматься в покои Хорнбурга, а начала помогать Доре и прочим женщинам по хозяйству. Ну и никуда не девшийся Лоримэль ошивался поблизости. Ладно, в честь праздника не буду давать ему взбучку за манкирование обязанностями. Всё-таки он мой личный порученец, а не Ромео Лориенского уезда.

– Товарищ Анвен, можно вас попросить об одной услуге?

Эльфийка мгновенно появилась рядом. А Лоримэль тут же стал за моей спиной (ладно, вроде как по правилам).

– Слушаю вас, товарищ Искиндар, – произнесла она.

– Мы сегодня вроде как собрались устроить небольшой праздник по случаю нашей первой победы.

– Да, я знаю. Мне Дора уже рассказала. Мы как раз готовили посуду и разное прочее.

– Думаю, без вашей помощи здесь могут управиться. А вот без хорошей закуски к столу никак не обойтись.

– Но где нам взять эту закуску. Из мяса только солонина. Женщины итак чудеса творят с едой.

– Я заметил. Как заметил и то, что возле Хельмовой пади появился за одну ночь великолепный лес. А в лесу, как вы знаете, всегда имеется свежая дичь. Олени там разные, косули и прочие съедобные животные. Так вот, предлагаю ради общего блага сходить поохотиться. И вы привычным делом займётесь, и нашему народу разнообразие в пище хоть на сегодняшний праздничный день. Ну как, согласны?

– Дддааа… только, – Анвен неуверенно посмотрела мне в глаза, – нас всегда учили, что лес и животных эльфы должны оберегать. Мы ведь, полагаю, не одну косулю убьём? А это уже похоже на массовое истребление.

– Да, тут я с вами согласен. Дичи нам понадобится много. Только вот про истребление я бы не говорил. Ответьте мне, Анвен, во время лесных пожаров или моровых поветрий разве животные не гибнут в массовом порядке.

– Гибнут…

– Но в этом случае никто никого не обвиняет.

– Конечно, ведь гибель произошла по естественным причинам.

– И какова польза от этих естественных причин? Кто выигрывает от этого.

– Нууу… лес. Ведь подобные случаи подстёгивают воспроизводство лесных животных. И их становится несколько больше.

– Прааавильно, вот мы и станем этакой естественной причиной для подстёгивания воспроизводства. Тем более, что подобное произойдёт всего один раз. Так как я тоже не любитель уничтожать что либо без особой необходимости. Ну так как, пойдёте?

– Да, ради праздника и если только один раз, то конечно.

– Осмелюсь заметить, товарищ Искиндар, – раздался за моей спиной голос Лоримэля, – что товарищ Малинорна запретила охранникам отпускать товарища Анвен куда-либо одну.

– Ааа… товарищ Лоримэль, – я оглянулся назад, – совсем про вас забыл. Как кстати. Раз госпожа Малинорна приказала охранникам оберегать Анвен, то вот вы-то и сходите за ними. Только, чтобы не терять времени, обратно не возвращайтесь, а сразу следуйте к опушке леса через ущелье Хельмовой пади. А мы с товарищем Анвен пройдём подземным переходом.

– Но там может быть опасно, вы не подождёте нас возле леса?

– Какая опасность может поджидать эльфа в лесу Фангорна? Если на опушке нас не будет, то разыщете в чаще. А чтобы вам с Малинорной совсем было спокойно, мы возьмём несколько воинов Угулука. В лес им нельзя, так хоть потом добычу назад принесут. Идите, Лоримэль, не задерживайтесь.

Мой ординарец быстро испарился выполнять приказ. По-моему, даже гораздо быстрее, чем исполнял любые другие. Наверное, хочет догнать нас ещё на опушке, чтобы не оставлять наедине.

Я выпросил у своего сотника пару охранников для спокойствия, и мы отправились на охоту.

Зайдя в лес, мы решили особо не разделяться. Просто я пошёл по земле, а Анвен, как чистокровная эльфийка, побежала по веткам деревьев. Неее, я, конечно, смог бы так же перемещаться. В сознании иногда мелькали картинки прошлого, принадлежащего реальному Искиндару, где я делал то же самое. Но хочется пока по земле пройтись. Тем более, что настоящего леса я давно не видел и успел по нему соскучиться.

Внезапно передо мной возникла Анвен, так что я невольно вздрогнул.

– Как ты меня напугала, откуда ты взялась?

– Спрыгнула с ветки, что у тебя над головой, товарищ Искиндар. Разве ты не слышал меня?

– Нет, я задумался. И вообще, давай в неофициальной обстановке обращаться друг к другу просто по имени, как друзья.

– Давай, – легко согласилась Анвен, – так что, Искиндар, неужели тебя можно напугать?

– Напугать можно кого угодно. Неужели тебе никогда не было страшно?

– Было… Сегодня ночью, во время битвы. Когда ты приказал расстреливать урук-хаев, набросившихся на отряд Красных вдов. Ой, – Анвен быстро зажала рот ладошкой, – ты сейчас, верно, убивать меня будешь?

– За что это? – вытаращился я на неё удивлённо.

– Нууу… я же заговорила о них. А ты сегодня поклялся убить всякого, кто про них заговорит.

– Ты не поняла, – рассмеялся я, – я имел в виду, не конкретно этих женщин, а сам ритуал, согласно которому появляются Красные вдовы. По гномьим законам, если у женщины погибли все родственники, то она может отдать свою жизнь в последней битве, желая отомстить врагам за своих родных.

– Но ведь Дора тоже сегодня командовала женским отрядом, да и среди эльфийских воинов довольно много разведчиц и прекрасных лучниц. Ты сам только что в этом убедился.

– То другое… Вы ведь защищаетесь, и смерть не обязательно может вас постигнуть. А Ада со своими подругами пошли умирать СПЕЦИАЛЬНО. А это не правильно. Женщина вообще не должна никого лишать жизни, даже себя, пускай и таким героическим способом. Она должна давать жизнь.

– А ты странный эльф, Искиндар. Обычные эльфы вообще равнодушны к чужим жизням.

– А я и не эльф, строго говоря, я квартерон. Во мне всего одна четверть эльфийской крови. И вообще мы пришли сюда охотиться, а не разговоры разговаривать. Вот будет смешно, когда нас найдёт Лоримэль с твоими охранниками, а у нас ещё ничего не поймано.

– Так я и спрыгнула с ветки перед тобой, чтобы как раз сказать, что неподалёку пасётся довольно большое стадо лесных буйволов.

– Ну и чего мы ждём, веди.

– Есть, командир, – и Анвен задорно вскинула два пальца правой руки к голове.

– Кстати, а откуда ты взяла этот жест?

– Да я увидела, что так делали урук-хаи Угулука, когда получили от него приказ. Нууу… мне этот жест понравился. А что, не нужно было так делать.

– Ну почему, тем более, что я сам научил их этому. Ведь нужен же какой-то сигнал, что воин понял приказ командира.

– А что он обозначает?

Я поднял руку и растопырил указательный и средний пальцы, прижав безымянный и мизинец большим.

– Что тебе это напоминает?

– Первую букву в эльфийском слове «победа».

– А так же силу и мощь.

За разговором мы вышли на край огромной поляны. Действительно, стадо было довольно большим. Причём я заметил, что большинство буйволов были самцами. Что неплохо, всё равно основная их часть погибнет во время схватки с вожаком за обладание стадом. Но вот вожак был практически необъятным. Это была гора мяса в буквальном смысле.

– Анвен, быстро на деревья. Когда вся эта толпа побежит за мной, постарайся настрелять как можно больше самцов. Надеюсь, с одного выстрела у тебя это получится.

– Да, если стрелять в затылок. Но как же ты? Ведь если они тебя догонят, то просто размажут по земле.

– Будем надеяться, не размажут. Запрыгивай быстро на ветки, а я пошёл.

Выйдя из-за дерева, я громко крикнул. Животные насторожились и уставились на меня. Вожак стада тоже повернул свою голову. Увидев меня, он даже не замычал, он ЗАРЕВЕЛ во всю мощь своих огромных лёгких и побежал в мою сторону. Сперва медленно, потом всё быстрее и быстрее, набирая темп. Остальные двинулись за ним. И если на Земле есть шутка про носорога и его зрение, то она сейчас очень уместна. Правда, «носорогов» тут целая толпа и рогов у каждого по две штуки.

– Искандер, беги, чего же ты ждёшь?! – вскричала Анвен с дерева.

– Если я побегу и затеряюсь в лесу, они меня просто потеряют и остановятся. А мне нужно, чтобы они бежали за мной до тех пор, пока ты не настреляешь достаточно для праздника.

– У меня складывается впечатление, что я зря согласилась на твоё безумное предложение.

– Тогда выстрели вожаку в нос, и я сразу побегу. Так как он будет считать именно меня причиной своей боли, то долго не остановится.

– Хорошо, но если он тебя догонит, то я убью вас обоих.

– Договорились, стреляй.

Буйвол коротко рявкнул, так как на его морде появилась в самой мягкой части носа эльфийская стрела.

И тогда я побежал, а побежал я в сторону выхода из леса. Нууу, чтобы парням не пришлось вытаскивать добычу из чащи.

Когда добрались до опушки, я повернул параллельно ей. За спиной послышались короткие жалобные взрыки падающих под стрелами быков. Молодец, девочка, с ходу поняла мою идею.

– Искиндар, достаточно, заворачивай стадо обратно в лес и отрывайся на деревьях! – крикнула Анвен.

Я так и сделал. Пробежав некоторое время по густому лесу, запрыгнул на ближайшее дерево. И тут случилась неприятность, которая всегда случается по закону Мёрфи. Я наступил ногой на сухой сук и с лязгом своих волшебных доспехов грохнулся прямо перед мордой разъярённого вожака. Он радостно заревел, и я ощутил себя в зорбе, скачущему по Большому каньону. Доспехи, конечно, смягчали все удары и падения, но внутренностям от этого было не лучше. Так как от внутренней болтанки доспехи защитить не могут. Я подлетал, падал, ударялся о деревья и землю, по мне пробегала толпа ног. Мои кишки, наверное, завязались и развязались раз двадцать. Пока, наконец, мой мозг, устав стукаться о черепную коробку изнутри, не отключился окончательно.

Очнулся я от того, что меня гладили по щеке. Интересно, а кто это деактивировал мой шлем? Ведь живых кровных родственников у меня нет, а женат я никогда не был. Я открыл глаза, надо мной склонилось зарёванное лицо Анвен, а голова моя лежала у неё на коленях.

– Привет, а где бык? Убежал? – задал я идиотский вопрос.

– Нет, я его убила. Три стрелы вонзила ему в затылок, пока он не упал.

– Жалко, покапоявится новый вожак стада такой же по мощи, много буйволов погибнет.

– Да, жалко…

– Это что, выходит, ты меня спасла?

– Выходит так.

– Значит теперь я, как порядочный эльф, обязан на тебе жениться?

– Не шути так, Искиндар…

– Извини, я, наверное, ещё не пришёл в себя. А кто шлем деактивировал?

– Когда я положила твою голову себе на колени, он сам деактивировался.

– Угу, а давно мы здесь?

– Скоро закат.

– Так чего я лежу, праздник ведь! Пошли?

– Пошли.

И мы пошли. Меня конкретно шатало, но Анвен крепко держала, закинув мою руку себе на плечо. Так мы и вышли.

Возле леса кипела работа. Охранники Анвен вытаскивали добычу из лесу, а урук-хаи уносили её в пещеры. Причём, четверо эльфов с трудом выносили одного быка, а двое урук-хаев с лёгкостью его забирали. Почти вся Первая сотня была здесь, кроме, наверное, часовых и охранников. Командовал всем Двалин. Когда мы с Анвен подошли, он набросился на меня с упрёками.

– Ты, товарищ Искиндар, в своём уме?! Какой демон тебя понёс в ту чащу?! Настреляли, сколько надо и хватит! Так нееет, вожака захотелось взять!

– Я не сказала ему, что ты попал под копыта буйвола, – прошептала мне Анвен на ухо

– Когда не сказала? – так же тихо спросил я.

– Когда на мгновение выскочила, чтобы отдать всем распоряжения относительно добычи. А потом вернулась обратно. Там же ты лежал совсем без сознания.

– А как ты объяснила ситуацию?

– Я сказала, что ты сорвался с дерева, когда спускался, чтобы добить раненого тобою быка. Сучок не выдержал. И при падении ты ударился головой БЕЗ ШЛЕМА о крепкий лоб буйвола, тем более, что наполовину это правда.

– Но ведь это же ты убила всех быков.

– Ааа… мне и остальных хватит, – отмахнулась она, – а вот вождю полагается убить вожака.

– О чём это вы там шепчетесь? – с подозрением поглядев на нас, спросил Двалин.

– Да так, ни о чём, просто Анвен выговаривает мне за мою жадность.

Из ущелья выбежал Лоримэль, следом за ним торопилась Малинорна. За ними поспешали два десятка эльфийских лучников.

– Ради всего святого, кто-нибудь может мне объяснить, что здесь произошло?! – с ходу принялась за допрос бабушка Анвен. – Я уже не та молоденькая лучница, которой была тыс… эээ… много лет назад! Анвен, что случилось?

– Охота здесь случилась, товарищ Малинорна, – ответил я вместо Анвен, – обыкновенная охота. И можете гордиться своей воспитанницей, всех этих животных пристрелила она.

– Кроме вожака, – тут же вставила своё слово рыжая бестия, – вожака убил товарищ Искиндар.

– Ага, своим чугунным лбом, когда свалился на него с дерева, – вмешался Двалин и гулко захохотал.

– Анвен, ты не пострадала, моя девочка? А то Лоримэль прибежал испуганный, говорил что-то про опасность, угрожающую тебе.

– Ничего мне не угрожало, товарищ Малинорна, – буркнула новоявленная Артемида, явно недовольная повышенным к себе вниманием.

– Так что же ты воду мутишь… – набросилась было на моего ординарца старая эльфийка.

– Простите моему порученцу его невыдержанную горячность, – вступился теперь за молодого эльфа я, – скорее всего, Лоримэль не разобрался в ситуации. Вполне вероятно, Анвен послала его за подмогой для меня. Так как я был несколько без сознания после столкновения с буйволом.

– И как же вы с ним столкнулись, товарищ Искиндар?

– Подо мной подломился сук, и я рухнул прямо в объятья быка. Но мне извинительна подобная неловкость, всё-таки я эльф только на четверть. Поэтому многие умения чистокровных эльфов мне не подвластны. Например, такие, как бег по веткам деревьев. Зато бы вы видели, как это проделывает Анвен. Если бы мне не пришлось исполнять роль загонщика, то я бы просто остановился, чтоб полюбоваться. Это был настоящий танец.

– Как же вы в одиночку, товарищ Искиндар, загнали целое стадо диких лесных буйволов?

– Нууу… я разозлил вожака, а потом убегал от них, пока Анвен в этот момент охотилась. Но довольно об охоте. Гляжу, мои воины унесли всю пойманную добычу, сегодня мы намерены праздновать победу. И вы, товарищ Малинорна, вовремя появились с подмогой. Я предлагаю вам именно того быка, который был вожаком стада.

В этот момент из ущелья выехала группа всадников во главе с Гендальфом и королём Теоденом. Их сопровождали Арагорн, Леголас с Гимли, Йомер и двадцать воинов в лёгких доспехах. С удивлением в глазах они подъехали к нам.

– Что здесь происходит? – спросил король.

– Здесь происходит охота, ваше величество, – ответил я за всех, – мы заготавливаем для себя пищу. Надеюсь, это не покажется вам невежливым. Так как формально это ваши земли, а мы охотимся без разрешения.

– Да, почему вы охотитесь без разрешения на землях моего дяди?! – высунулся вперёд Йомер.

– Дорогой племянник, – Теоден попытался успокоить юношу, – сегодня мы с товарищем Искандером обо всём договорились. А поскольку я совсем упустил из виду, что продукты их отряду нужны уже сегодня, да и весь день у нас был занят погребением наших павших, то ничего страшного в том, что наши спасители сами решили этот вопрос.

Йомер пробормотал себе что-то под нос на тему гусей, товарищей и где он видел таких спасителей, но заткнулся.

– А чтобы загладить нашу невежливость, – заговорил я, – то в качестве отступного предлагаю вам от своего имени этого буйвола, который был вожаком в своём стаде.

В этот момент три десятка эльфийских лучников на полусогнутых ногах еле вытащили тушу быка на импровизированных носилках.

– Если это не будет тайной, то позвольте узнать, куда вы направляетесь после заката?

Хотя я прекрасно знал, куда это они поехали, но вежливость превыше всего.

– К сожалению, мы не можем этого сказать, – вступил в разговор Гендальф, – а зачем вы интересуетесь, Искиндар?

– В одной далёкой стране говорят – «утро вечера мудреней». И я не уверен, что у Сарумана закончились воины. Как я понял из общения с ним, он неплохой полководец. Не смотря на то, что маг. Поэтому, ночная поездка может быть опасна.

– Ты угрожаешь нам? – опять встрял Йомер. – Да как ты смеешь!

– Отнюдь, просто нарваться на ночную засаду тех же орков или гоблинов – самый лучший способ превратить победу в поражение. Даже наличие мага в вашем отряде не гарантирует безопасности. Орки и гоблины опасны именно количеством. И ночью видят очень хорошо, в отличие от людей. Так что я осмелюсь дать совет вашему величеству. Поверните коней назад, прошу вас. А следующим утром вы сможете поехать с усиленным отрядом. Я дам вам своих гвардейцев в необычных доспехах и с необычным оружием. А уже знакомый всем Двалин будет их главой. Как вам такое предложение?

– А вы очень интересный молодой человек, Искиндар, – произнёс Гендальф.

– Спасибо, за два дня я слышу это уже от третьего лица.

– Чтож, вы были очень убедительны, Искиндар. Пожалуй, мы вернёмся, как ты думаешь, Теоден?

Король согласно кивнул головой.

– Тогда не проявите ли ещё одну щедрость, ваше величество. Для празднества нам требуется вино, нельзя ли доставить в пещеры Агларонда несколько бочек?

Король ещё раз кивнул, думая о чём-то своём, и кавалькада отправилась обратно в Хорнбург.

– Девочка моя, – обратилась старая эльфийка к Анвен, – пойдём и мы. Сегодня праздник, тебе нужно приготовиться, чтобы достойно выглядеть на королевском пиру.

– Я не собираюсь никак выглядеть на королевском пиру, – возразила та, – моё место среди тех, кто стоял со мной плечом к плечу против вражеских орд и кто спас нас из саруманова рабства. А вы, товарищ Малинорна, можете как раз достойно выглядеть на королевском пиру. В качества, так сказать, представителя от нашей стороны.

– Но Анвен, что ты будешь делать одна среди, пусть храбрых и доблестных, но всё же, грубоватых воинов? Коими являются урук-хаи. Мало ли как они поведут себя после вина. А я не могу просить твоих охранников находиться рядом с тобой ещё одну ночь. Даже им требуется отдых.

– Не беспокойтесь, – вмешался я, – товарищ Анвен постоянно будет находиться рядом со мной. А после праздника я лично провожу её в предоставленные вам покои.

Малинорнана пристально смотрела на меня некоторое время, потом согласно кивнула.

– Хорошо, пусть так. Тем более, что молодой девушке, действительно, нужно иногда находиться без назойливой опеки старших. Так что развлекайтесь, но не долго. Иии… Искиндар, приведите мою воспитанницу хотя бы до рассвета. Чтобы, когда я поутру проснусь, она находилась в своей комнате.

– Всенепременно…

Когда мы вернулись в свой лагерь, то подготовка к празднику была почти закончена. Нас встретили радостными криками. Все старались пожать руки Анвен, даже Угулук подошёл.

– Раньше между нами было недопонимание, но после сегодняшней охоты я убедился, что ты настоящая воительница. Горжусь, что мы с тобой на одной стороне. Надеюсь, что так оно и будет в дальнейшем, – и протянул свою широкую ладонь.

Эльфийка, немного помедлив, пожала протянутую руку урук-хая.

Весь наш генералитет расположился за одним столом, во главе которого посадили нас с Анвен. Налили вина в кубки, которые, к моему удивлению, были изготовлены из золота. Вообще, вся посуда на столах была, если не драгоценной, то сделанной с великим тщанием. А уж на генеральском столе всё было золотое. На мой удивлённый вопрос по этому поводу, сидевший по правую руку Двалин, ответил, что это из старых ещё запасов. И является собственностью не отдельного гномьего рода, а этого места. Первую чашу подняли за погибших воинов и воительниц. Гвалин в памятной речи поблагодарил меня за заботу о памяти Красных вдов и сказал, что памятник в их честь будет достоин королей. В ответной речи я сказал, что памятник будет напоминанием о героизме всех погибших в этой битве. Со временем все расслабились и разбились на компании, как это бывает с большими застольями. Появились музыкальные инструменты. Старый Эорик, оказывается, неплохо играет на флейте, а один молодой парень из их же деревни на дудочке. Всё-таки флейты и дудочки – профессиональный инструмент пастухов. Несколько солдат из Первой сотни присоединились к ним, отбивая ритм на столе, как на барабане. Какой-то совсем старый гном вытащил нечто похожее на шотландскую волынку. И даже Гуня присоединилась к импровизированному оркестру с бубном.

– Эх, жаль, здесь нет моей арфы, – прошептала мне на ухо Анвен, – уж я бы сыграла.

– А ты умеешь играть на арфе?

– Конечно, порядочной эльфийской девушке полагается уметь играть на арфе, вышивать и танцевать.

– Сыграешь когда-нибудь для меня?

– Обязательно, только арфы нет.

– Мы закажем нашим гномам.

– Хорошо. А пока арфы нет, я приглашаю тебя на танец, товарищ Искиндар.

Мы встали из-за стола, церемонно раскланялись друг другу и вышли в центр зала, держась за руки. Танцевали мы танец, похожий на земной менуэт. Причём, вела в нём эльфийка, подсказывая мне, что делать. По счастью, я немного помню из земных фильмов, как его танцевали. Да и врождённая эльфийская пластика помогала. Так что я не выглядел на фоне своей боевой подруги полным ничтожеством. Когда грянуло нечто разухабистое, и гномы обоих полов выскочили в центр «танцплощадки», мы с Анвен прошли к своим местам. В этот момент я услышал голос Двалина.

– … тут из зарослей выпрыгивает Анвен. Глаза горят, ноздри раздуваются, в руках лук с наложенной стрелой. И она кааак зарычит на этого мальчишку Лоримэля, что тот дунул в Хорнбург, даже пятки засверкали.

– Дааа, – вторил ему один из урук-хаев, что был с нами на охоте, – меня трудно испугать после вчерашней битвы. Но товарищу Анвен в тот момент это удалось. Я бы не рискнул встретиться с ней, если бы на мне даже были доспехи, выкованные гномами.

И за столами раздался громогласный хохот всех, кто слушал эту историю.

Я посмотрел на засмущавшуюся Анвен, и волна необъяснимого приятного тепла обдала моё сердце. Я готов был в этот момент голыми руками растерзать того вожака буйволового стада. Что это, неужели я влюбился? Я, человек, который и в своём мире не обращал особого внимания на привлекательных женщин (не хочу сказать, что был монахом в общении с ними, но всё же), здесь, в чужом теле, чувствую привязанность к женщине неизвестного мне народа.

В этот момент эльфийка взглянула на меня своими большими глазами, и я пропал окончательно. Всё-таки Анвен была внучкой Малинорны, а старая эльфийка обладала поистине могучими чарами, влияющими на сознание. Интересно, если отцом Анвен, как я понимаю, был эльфийский правитель Элронд, то кто была её мать. Нужно будет аккуратно поспрашивать мою подругу на эту тему. Вполне возможно, что здесь кроется какая-то тайна, если у Элронда имеется две дочери. Причём, если одна, по имени Арвен, является вполне публичной личностью и невестой Арагонрна. Будущего короля Гондора. То Анвен почему-то удалена от отца и находится на попечении бабушки, которая всё же является официальным главой рода. Хотяяя… может от того, что она незаконнорождённая. Обалдеть, как тут всё запутано. И что самое главное, мне эти непонятки ооочень не нравятся. Нужно будет посоветоваться с Двалином, возможно он присоветует что-нибудь дельное. Но это не сегодня, сегодня у нас праздник.

– О чём задумался, товарищ Искиндар? – голос Анвен вернул меня к действительности, – у тебя было такое отрешённое лицо, как будто ты не здесь находишься. Ведь сегодня праздник, а ты всё ещё о чём-то беспокоишься. Расслабься.

– Да так, ни о чём я не беспокоюсь. Просто нахлынуло что-то. И вообще, товарищ Анвен, мы же по-моему договорились, что в неофициальной обстановке будем обращаться друг к другу просто по имени. Ведь мы друзья. Или, по крайней мере, боевые товарищи, прошедшие вместе уже не одну битву. И вообще, дорогая моя Анвен, уже несколько поздно. Народ начал расходиться. Так что придётся выполнить обещание, данное Малинорне и отвести тебя в твои покои наверху. Ибо мне не хочется испытать на себе её неудовольствие.

Действительно, застолье постепенно угасало. Угулук приказал своим расходиться. Люди и гномы тоже начали покидать праздничную залу. Женщины всех мастей убирали посуду и объедки. Старого Эорика, немного перебравшего вина, внуки увели спать.

– Да, ты прав, Искиндар… нам пора. Хоть мы, эльфы, и выносливый народ, но даже у нас есть свой предел. А событий за последнее время произошло немало.

Мы вышли из-за стола и отправились по слабо освещённым коридорам в Хорнбургский замок. Эльфийка взяла меня под руку с левой стороны, и мы шли, как какие-нибудь влюблённые на первом свидании.

– Послушай, Анвен, ты никогда не рассказывала мне про своих родителей. Кто они?

– Как мне говорила товарищ Малинорна, мой отец весьма влиятельная фигура в эльфийском сообществе. Поэтому, в целях моей безопасности, меня с самого детства отослали подальше. Чтобы враги не могли влиять на решения отца, угрожая моей жизни. Меня воспитывали те старые эльфы, которые погибли в день нашего побега. И Малинорна, конечно

– Нууу… судя по всему, это не особенно помогло. Ты всё-таки попала в плен. Вместе со всеми своими воспитателями.

– Но ведь никто не знал, что я важная персона в эльфийском сообществе.

– Так уж и никто? Как я подозреваю, Саруман прекрасно знал, кто ты. Ведь тебя содержали отдельно ото всех остальных эльфов. Вместе с женой и сыном Гвалина. А он является правителем Мории.

– А ведь и правда… я как-то не обращала на это внимание! Даже Малинорну сперва удалили от меня. Лишь спустя некоторое время её поместили в наше узилище.

– Вот это-то и странно. Как я понял логику Сарумана, он ничего не делает просто так. Все его действия очень продуманы и последовательны. Если он сперва убрал Малинорну от тебя, а потом поместил рядом, значит, ему это было выгодно.

– Ты хочешь сказать, что этот проклятый колдун заключил сделку с моей наставницей?

– Я хочу сказать, что это Малинорна заключила сделку с Саруманом. А вот что она предложила в обеспечение этой сделки, для меня загадка. И если мы её разгадаем, то многие действия наших врагов будут предсказуемы.

– Ты рассуждаешь, как умудрённый опытом правитель, друг Искиндар. А ведь мы с тобой ещё достаточно молоды, по эльфийским меркам.

– Я рассуждаю, милая Анвен, как правитель, который обязан заботиться обо всех своих подданных. Кем бы они не являлись. А кстати, дорогая подруга, что ты можешь рассказать о своей матери?

– Вот о ней я не могу рассказать ничего. На все мои вопросы Малинорна давала один ответ. Что моя мать умерла при родах. Больше никакой информации от неё добиться не удавалось.

Так за разговорами мы с Анвен добрались до её покоев.

– Ну чтож, товарищ Анвен. Вот я и выполнил своё обещание перед твоей наставницей. Пора прощаться.

– Искиндар, – Анвен взяла мою руку в свои ладони, – спасибо за приятный вечер.

При этом опять так глянула на меня своими колдовскими глазищами, что я практически поплыл. А эльфийка легко прикоснулась своими губами к моим. И пока я приходил в себя от нахлынувших чувств, она исчезла за дверью. Очнуться от сладких грёз меня заставил шорох за спиной. Мгновенно активировав доспех, я резко обернулся. Напротив двери Анвен по коридору находилась такая же дверь. И я, по-моему, увидел в проёме резко захлопнувшейся двери лицо Лоримэля. Интересно, что он делает на женской половине покоев? Наверняка охмуряет одну из служанок, приставленных к моей эльфийке. Правда, при этом он сохнет по Анвен. Впрочем, чего это я морализаторствую. Как говорится, кто сам без греха, пусть первым бросит камень.

Глава 23

Третий странный сон.

Вернувшись в свою клетушку в мастерских, я быстро лёг и мгновенно отрубился. Мне опять снился сон… Причём, этот сон был продолжением предыдущего. Я снова был мальчишкой и снова видел, как стрела с ядовито-зелёным наконечником пронзает мгновенно передвигающуюся тень. Из этой тени материализуется фигура моего отца и медленно, как в замедленном кино, падает на траву. Я посмотрел на фигуру в капюшоне, сидевшую на лошади на опушке леса. Почувствовав мой взгляд, эта фигура повернула ко мне свою голову, и под капюшоном я увидел надменное лицо высшего эльфа. Этот эльф поднял к своим губам рог и подал сигнал. Остальные эльфы по этой команде начали подбирать павших и отходить к лесу. Тут ко мне подбежала матушка и подняла меня на руки. На её глазах выступили слёзы, а губы шептали. Я прислушался. Она говорила: «…за что, я же выполнила все условия, я даже родила другого сына, как вы и требовали».

В этот момент хлёсткая пощёчина сбросила меня с постели, бесцеремонным образом вырвав из лап Морфея. Надо мной склонилась Малинорна. Лицо её пылало гневом, лиловые глаза сверкали, как два аметиста. Ноздри хищно раздуты.

Я медленно поднялся с пола и выпрямился во весь рост. Моя броня так же подчёркнуто медленно активировалась, как это показывают в фантастических американских фильмах.

– Потрудитесь объяснить своё поведение, госпожа. Что привело вас в столь неописуемое возбуждение, что вы ворвались в мою спальню и разбудили меня столь нетрадиционным способом?

– Тыыы… глупый мальчишка!!! Что ты такое наплёл моей Анвен, что она и слышать ничего не хочет о возвращении к отцу?! Эти прощальные поцелуи возле дверей! Как это понимать?! И всё происходит как раз напротив моей спальни.

Ааа… Так вот, значит, чья спальня там находилась, за чьей дверью я видел лицо Лоримэля. Нужно будет запомнить.

– Сударыня, – в моём голосе было столько же льда, сколько самой холодной зимой на вершине Одинокой горы, – во-первых, я ничего не наплёл вашей подопечной. Я просто проводил её до места, как вы и просили. Во-вторых, тот невинный поцелуй, которым меня одарила Анвен в благодарность за прекрасно проведённое время, и который так некстати увидел Лоримэль из-за дверей ВАШЕЙ СПАЛЬНИ, является только нашим делом.

Услышав это, старая эльфийка смутилась и мгновенно сбавила обороты. Всё-таки упоминание о Лоримэле в её спальне посреди ночи вернуло мысли Малинорны в конструктивное русло.

– Эээ… прошу прощения, товарищ Искиндар, за моё столь эмоциональное вторжение и нетрадиционную побудку. Я просто должна доставить Анвен к её отцу. Она сегодня утром заявила, что никуда не хочет ехать, а хочет остаться рядом с вами. Чтобы пройти свой путь до конца, каким бы он не был.

– По правде говоря, я бы не прочь прожить свою жизнь рядом с Анвен. И не вам решать, что делать двоим молодым в этой ситуации.

– Но ведь она эльфийская принцесса, а вы простой воин, который является эльфом только лишь на четверть.

– Да, это так. Только я рождён в полноценной семье, а Анвен бастард, незаконнорожденная. Хоть вы и пытаетесь скрывать этот факт ото всех. И более того, я тоже являюсь предводителем пускай маленькой, но уже сполчённой общины.

– Ненадолго, мой юный друг, ненадолго…

– Что такое, вы смеете угрожать мне среди моих воинов.

И вправду, за раскрытыми занавесями моей каморки стояли Гвалин, Угулук и Крагхак. Правда, досюда не доносились их слова, и они безуспешно долбились в невидимую преграду, перекрывшую проём. А ведь Гаруна предупреждала меня, что эльфийка тоже может колдовать.

– Отнюдь, товарищ Искиндар. Я совсем вам не угрожаю. Просто к нам сегодня прибыли посланники от моего сына. Мы собираемся уходить в Ривендел. Так что, эльфы из вашего отряда скоро исчезнут. Да и гномы тоже недолго пробудут в таком подвешенном состоянии. Они домоседы по природе, им нужна своя земля. И, желательно, подальше от других народов. Поэтому в вашем распоряжении останутся только урук-хаи и та небольшая горстка людей, которые не нашли себя в Рохане. Согласитесь, несколько сотен – это не то количество, чтобы даже такая незаурядная личность, как вы, называла себя правителем. Иии… вам придётся подыскивать себе другого порученца, Лоримэль пробудет на этом посту ещё не более двух-трёх дней. Он тоже уходит с нами.

– Кстати, хорошо, что вы напомнили, госпожа Малинорна. Если вам будет нетрудно, то пришлите его ко мне. Я постараюсь объяснить напоследок этому… этому… невыдержанному на язык молодому эльфу, что следует выставлять на общее обозрение из личных дел своего, пускай и временного, командира. А что требуется сохранять в тайне!!! Всё-таки, ПОКА он ещё мой порученец! И снимите, наконец, этот купол, чтобы мои воины не подумали невесть что!

Малинорна щёлкнула пальцами и выскочила наружу. А в каморку тут же ворвались мои генералы вместе с тем шумом и грохотом, который они учинили.

– Что здесь произошло?! – голос Гвалина рокотал, как приближающаяся гроза, – почему мы не могли попасть в твою комнату.

– Ничего страшного, мой друг, ничего страшного, – попытался я его успокоить, – просто госпожа Малинорна пришла сообщить мне, что эльфы нас покидают через пару дней. К ним прибыли гонцы из Ривендела. Ведь никто из них не клялся мне в верности до гробовой доски. Так что свои обязательства они считают выполненными. А почему двери были запечатаны, так это и правильно. Глава клана Ундомиеэль не знала, какую информацию я посчитаю нужным сообщить своим генералам. Мы пришли к мнению, что уход эльфийских лучников не нужно оставлять в тайне ото всех. Всё-таки, они наши товарищи по оружию, пускай и временные.

– Да, а мне проказалось из коридора, что вы там готовы поубивать друг друга.

– Гвалин, дружище, если на загородке олифанта ты видишь надпись «мул», не верь глазам своим, – попытался я разрядить накаляющуюся обстановку, – иии… где товарищ Двалин?

– Так ты же сам вчера назначил его вместе с нашими гвардейцами в сопровождение с Гендальфом, Теоденом и прочими в Изенгард!

– Да? Совсем вылетело из головы… Вот что значит, не иметь толкового помощника. Кстати, друзья мои, Лоримэль тоже нас покидает вместе с остальными эльфами. И у меня опять нет порученца. Подыщите, пожалуйста, кого-нибудь посмышлёней и попокладистей. А то я, по правде говоря, не очень доволен действиями прежнего. И поставьте, наконец, двери в моих покоях, хватит мне просыпаться от внезапных посещений!

– Если быть до конца откровенным, – начал Угулук, – то ты, товарищ Искиндар, чуть не стал виновником бунта среди моих воинов, когда неподумав назначил этого высокомерного выскочку на такой ответственный пост. Среди парней имеется несколько подходящих кандидатур. Правда, один из них недавно потерял левую руку, которую колдунья Гаруна не смогла обратно прирастить. Собственно, там нечего было приращивать. Солдат во время битвы в ущелье был на острие атаки, и ему случайным взрывом от наших же зарядов руку просто сожгло до локтя напрочь. А так-то он достаточно смышлён и храбр. Только вот в последнее время он ходит каким-то потерянным. Наверное, чувствует свою ненужность.

– Нууу… раз я послужил косвенной причиной его инвалидности, начав применять эти заряды без особой проверки, то и пришли мне его в качестве нового порученца. Да и твоим воинам будет проще выполнять приказы, переданные таким же урук-хаем, как и они.

– Он здесь, со мной пришёл. Я вначале просто хотел, чтобы ты с ним поговорил, успокоил и дал какое-нибудь не очень сложное, но нужное задание. А когда услышал, что эльфы собираются нас оставить, то подумал про нового порученца. Ведь Лоримэль с тобой точно не останется. Если только товарищ Анвен не откажется нас покидать. Но как я понимаю, эта старая эльфийка костьми ляжет, но её здесь не бросит на растерзание, цитирую, «этим ужасным урук-хаям».

– Ладно, зови уже своего кандидата.

– Куньяк, – рявкнул в коридор командир Первой сотни, – зайди к нам, тебя Повелитель Искиндар зовёт!

– Товарищ Искиндар, – поправил я Угулука.

– Товарищем ты являешься нам в обычной жизни и делах, а так мы признали тебя своим командиром и повелителем, – парировал он и вышел прочь.

Гномы тоже меня оставили. Вместо них в комнату зашёл довольно высокий урук-хай без доспехов, с левой рукой на перевязи.

– Тебя зовут Куньяк? – спросил я его, просто чтобы начать разговор.

– Да, Повелитель Искиндар.

– Товарищ Искиндар, до повелителя я ещё пока не дорос. У меня для тебя предложение. Как стало известно, эльфы намереваются нас покинуть. И я должен подыскивать себе нового порученца, взамен Лоримэля. Ты хочешь занять его место?

– Да, товарищ Искиндар.

– Хорошо, тогда сейчас он должен появиться, и ты официально примешь свою должность.

При этих словах Куньяк поморщился, видимо мой бывший порученец достал своим высокомением не только меня.

В этот момент к нам и вошёл вышеупомянутый эльф.

– Полукровка по имени Искиндар, – начал он заносчиво, – я пришёл сказать тебе, что с превеликим удовольствием покидаю эту стаю урук-хаев, чтобы, наконец, отправиться туда, где тебя никогда не увижу!

– Да как ты смеешь так разговаривать со своим командиром, – подключился находящийся тут же Куньяк, – не знал, что понятие дисциплины чуждо расе, которая живёт несколько тысяч лет! Теперь ясно, почему остальные народы хотят вас уничтожить. С таким самомнением, как вы ещё просуществовали такое количество времени.

– Не тебе учить меня дисциплине, саруманово отродье!..

– Так, замолчали оба, – прикрикнул я на спорщиков, – пока я здесь командир и решаю все вопросы!

– Ты мне не командир!!!

– Ошибаешься, остроухий задавака, я тебе командир до тех пор, пока не освободил от обязанностей!

В этот момент на шум заглянули Угулук с Крагхаком.

– Ооо, парни, вы как раз во время, – сказал я им, – задержите этого бунтаря и определите его куда-нибудь в закрывающееся помещение. Желательно связать и заткнуть рот кляпом, чтобы по дороге он не спровоцировал никого своим невыдержанным языком. Но постарайтесь ему ничего не повредить. Сегодня вечером его будут судить, как военного преступника.

Урук-хаи быстренько скрутили говоруна и куда-то уволокли.

– Теперь ты, Куньяк, – повернулся я к своему новоиспечённому порученцу, – поскольку спокойной и торжественной передачи обязанностей не получилось, просто объявляю тебя своим новым помощником. Теперь ты от моего имени должен передать приказ всем руководителям подразделений, что вечером состоится суд над преступником Лоримэлем. Пускай товарищ Гвалин организует помещение, а товарищи Угулук и Крагхак обеспечат охрану как подсудимого, так и места, где будет происходить сам суд.

– Слушаюсь, командир, – вскинул два пальца к виску Куньяк.

– К пустой голове руку не прикладывают, – ответил я знаменитой армейской присказкой, слышанной от деда.

– Она у меня не пустая, – опешил урук-хай.

– Я имел в виду, что когда вскидываешь руку к голове, желательно, чтобы на ней был шлем. Мне кажется, так будет правильней.

На самом деле, мне просто хотелось привнести в этот мир привычные по домашним временам правила, которые закрепил в моём мозгу ещё дед.

– Ааа… теперь понятно, – обрадовано протянул Куньяк.

– Ну, раз понятно, исполняй. Хотя, нет, подожди, у меня для тебя ещё одно задание. Передай лично Угулуку приказ отправить в Изенгард группу разведчиков с целью разыскать некоего коневода из людей по имени Эофолд. Возможно, тот ещё жив.

– Я помню его, товарищ Искиндар. Он учил нас ездить на лошадях, когда мы были ещё в сарумановом войске.

– Тогда на поиски и отправьте тех, кто учился ездить. И пускай будут осторожны, деревья Фангорна не станут разбираться, хорошие вы парни или плохие.

– Я думаю, что сейчас в Изенгард возвращается много недобитков после сражения здесь. Поэтому, группу разведчиков можно замаскировать под таких. Всё равно сейчас там разброд и парням будет легче вести поиски.

– Чтож, не возражаю, – я добрительно посмотрел на своего порученца, – а теперь исполняй.

Новоиспечённый порученец дёрнул рукой, желая вскинуть её ещё раз к голове, опомнился и, развернувшись, выскочил из моей комнаты.

А мне предстояло подняться в замок, чтобы передать это пренеприятнейшее известие эльфам, так как опасался, что если эту новость передаст им Куньяк, то они попробуют взять его в заложники. Чтобы потом обменять на своего. А так я оповещу Анвен и Малинорну, и пускай у них голова болит по этому поводу.

Глава 24

Суд.

Поднявшись в покои замка, выделенные для Анвен и Малинорны, я хотел уже постучать в двери своей подруги. В этот момент из комнаты донёсся громкий голос эльфийки.

– … А мне всё равно, что мой отец – повелитель эльфов!!! Где он был все эти годы?! Где он был, когда нас пленили?! Нас, к вашему сведению, освободили вовсе не воины моего так называемого отца! Нас освободили гномы и урук-хаи Искиндара! И я останусь с ним до скончания веков, даже в качестве простой лучницы!

В глубине голос Малинорны пробормотал что-то неразборчивое.

– Да, я люблю этого квартерона, хоть он и не обращает на меня внимание!

А вот это уже становится интересно. Чтобы меня не застукали подслушивающим, я быстро метнулся к двери коридора и громко постучал в неё. Потом так же шумно протопал к дверям комнаты Анвен. Голоса из-за двери стихли. Я ещё раз постучал и открыл дверь.

– Разрешите, товарищ Анвен? Ооо… и товарищ Малинорна здесь, тем лучше. Мне нужно с вами поговорить.

– А где ваш порученец, товарищ Искиндар, почему он не предупредил нас о вашем приходе. Я ведь приказала ему охранять наш покой.

– Вот об этом я и пришёл поговорить, товарищ Малинорна. К сожалению, товарищ Лоримэль не может исполнять ВАШИ приказы, до тех пор, пока он исполняет обязанности моего порученца. В моём войске жёсткая дисциплина, сами должны понимать. А поскольку он не понял своих обязанностей, то я сместил его с должности. Но, будучи ещё моим порученцем, товарищ Лоримэль совершил ещё более тяжкое преступление, он открыто нарушил мой приказ в боевой обстановке. Товарищ Анвен может вам подробно об этом поведать. Тогда я, чтобы не поднимать шума и не тратить драгоценного времени, отложил наказание провинившегося. С условием, что он больше ничего подобного не повторит. Но сегодня товарищ Лоримэль, оставаясь всё ещё моим порученцем, опять позволил себе ослушаться приказа. Более того, он открыто оскорбил своих боевых товарищей, которые, хоть и не принадлежат к его народу, но рука об руку сражались с ним вместе. А это тянет уже на ооочень серьёзные последствия. И я, как командир, просто обязан отреагировать на подобное. Поэтому, товарищ Лоримэль сейчас под стражей и дожидается моего суда. На который я и шёл вас пригласить.

На лице Малинорны отразилось беспокойство.

– Надеюсь, с мальчиком всё в порядке?

– Да, по крайней мере, когда я приказал задержать его, то урук-хаи с точностью выполнили мой приказ. Я даже велел завязать ему рот, чтобы он своими невыдержанными речами не спровоцировал моих воинов на бессмысленное убийство ещё неосуждённого преступника.

– Бедное дитя, это ранит ему сердце…

– Не благодарите, это меньшее, что я мог сделать в тех условиях.

– Я должна немедленно идти к нему, чтобы успокоить.

– К сожалению, товарищ Малинорна, вы не сможете этого сделать до суда. Но на сам суд вы в качестве руководителя моей службы по связям с общественностью должны прийти. Как и товарищ Анвен, которая всё ещё является командирам моих лучников.

– Нууу… это не на долго, – протянула старая эльфийка, – уже послезавтра мы покинем этот гостеприимный замок.

– Но сегодня вы всё ещё являетесь теми, кем я вас назначил. И до послезавтра исполняете МОИ приказы. Разрешите откланяться.

– Товарищ Искиндар, я могу пойти с вами?

– Не сейчас, товарищ Анвен. Но я бы попросил вас подойти несколько позднее. Так как мне бы хотелось, чтобы на суде товарища Лоримэля охраняли ваши лучники. Так будет более справедливо. Да и ненужную напряжённость снимет между разными народами. А теперь разрешите откланяться. Суд не самая приятная обязанность для правителя, но и её нужно выполнять.

И я покинул покои эльфов.

Вернувшись в наш подземный лагерь, я занялся вместе с Гвалином подготовкой самого суда. Залом судебных заседаний мы сделали помещение, где накануне проходило наше празднество. Мастеровые гномы быстренько сколотили трибуну для выступлений, огородили по моей подсказке место для скамьи подсудимого (как я помнил по советским ещё фильмам, смотренным в детстве) и поставили в центре зала большое кресло с высокой спинкой, практически трон, для меня. Так как судьёй, выносящим приговор, в этом мире всегда был правитель.

Женщины-гномы выделили мне из запасов хранившегося в подземельи имущества одежду. А человеческие женщины, быстренько подогнали её по моему размеру. Так как мои лохмотья, в которых я бежал, совсем не подходили для торжественных мероприятий. Всё-таки, старый Эорик не соврал. Люди Вестфолда умели эту одежду шить.

В момент переодевания в моей клетушке меня и подловила в очередной раз Малинорна.

– Вы позволите войти, товарищ Искиндар?

– Ооо… в этот раз вы решили проявить вежливость, госпожа, сегодня утром вы были более бесцеремонны, – поддел я старую эльфийку.

– Простите мне мою утреннюю невоздержанность, я несколько вспылила от того, что Анвен мне наплела про «остаться с вами под землёй». И я сочла вас виноватым в этом.

– Нууу… если удар по лицу спящего вы называете «невоздержанностью», то что, в вашем понимании является гневом, – не успокаивался я, так как меня уже откровенно достали эльфы со всем своим хвалёным благородством.

– Ещё раз извините. Но я пришла по поводу Лоримэля. Как рассказала мне Анвен, этот инцидент с невыполнением приказа не первый. И ему грозит смерть по нашим эльфийским законам. А мне бы не хотелось, чтобы мальчик погиб. Понимаете, – тут Малинорна несколько замялась, – я считаю себя ответственной за его судьбу. Так как его родители погибли в тот день, когда мы бежали из плена. Они были одними из первых, кто встал на пути догонявших нас преследователей. И теперь он всем сердцем ненавидит всех урук-хаев, считая их виновными в гибели родителей. Я пыталась утешить его, как могла. Даже провела с ним пару ночей, чтобы он забылся. Ведь одинокой женщине иногда тоже нужна поддержка.

Лицо Малинорны выражало крайнее смущение

Её слова были убедительны, и я почти поддался на уговоры. Но тут в моей голове мелькнула мысль, что родители Лоримэля погибли не сами по себе, кто-то отдал им приказ. И, скорее всего, этот приказ отдала им старая эльфийка. Вообще, у неё очень хорошо получается плести словесные кружева. Всё-таки, несколько тысяч лет быть главой эльфийского клана, это просто запредельный уровень управления кадрами. Да и магия местного мира тоже помогает.

– Понимаете, мне абсолютно безразлично, кто греет вашу одинокую постель. И я бы с превеликим удовольствием отпустил вашего подопечного. Но!!! Во-первых, он действительно нарушил эльфийские законы, по которым полагается смерть.

– Но ведь вы же не эльфы, зачем вам соблюдать их?

– В части соблюдения дисциплины я придерживаюсь жёстких правил, поэтому, такие законы мне нравятся. Во-вторых, Лоримэль необоснованно оскорбил своего командира, а так же сослуживца из урук-хаев. И меня не поймут, если я всё спущу на тормозах. И, в-третьих, откровенность за откровенность, он мне не нравится. Но я учту вашу просьбу и постараюсь что-либо сделать для его спасения. А теперь, покиньте моё жилище, мне нужно сосредоточиться перед судом.

Малинорна перед уходом вперила в меня свой взгляд, и я понял, что приобрёл опасного врага.

Когда я вышел из комнаты, перед входом стоял Куньяк.

– Товарищ Искиндар, всё для суда готово. Ждут только тебя и преступника. Иии… я бы поостерёгся этой старой ведьмы, поэтому, позволь совет. Назначь стражу возле своих покоев. Иначе, подозреваю, мы лишимся предводителя.

– Чтож, благодарю за совет. Я, наверное, им воспользуюсь. А теперь пошли, нехорошо заставлять ждать себя. Даже если ты правитель.

В зале суда, который накануне был пиршественным залом, всё заинтересованные уже собрались. Там даже был сэр Эркенбранд с рыцарем Гамлингом. На отдельно стоящей скамье сидели все руководители подразделений моей общины. Находящийся среди них Эорик, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке. Наверняка он впервые находится в качестве того, кто решает чью либо судьбу. Ничего, старик, то ли ещё будет. Если, конечно, у нас что-нибудь получится со своим государством.

Когда мы вошли с Куньяком в зал, Гвалин воскликнул: «Встать, суд идёт»!

По оставленному среди скамей проходу мы проследовали к моему креслу. Я сел, а мой порученец стал с правой от меня стороны.

– Прошу всех садиться, – начал я. – Сегодня мы собрались для не очень радостного события. По крайней мере, вчерашнее действо мне понравилось больше.

В зале раздались смешки и на лицах появились улыбки.

– К сожалению, сегодня мы судим одного из наших боевых товарищей. Введите подсудимого.

Двое рослых урук-хаев ввели Лоримэля и подвели его к скамье, возле которой уже стояли четверо эльфов, отряжённые Анвен из своих лучников. Я с удовлетворением отметил, что они были из того подразделения, что стояли вместе с нами на галерее. А значит, видели, как Лоримэль отказался от выполнения приказа в первый раз. Молодец, девочка, поняла свою задачу. Значит, не будет проблем в эмоциональном плане. Так как парни наверняка знают, что такое нарушение приказа в эльфийском войске.

– Поскольку я являюсь правителем нашей общины всего несколько недель, а с судами никого из народов я не сталкивался в своей жизни, то предлагаю поступить так, как это делается в эльфийском войске с нарушителями дисциплины во время боевых действий. А чтобы было понятно, какое преступление было совершено, то я просто вызываю в качестве свидетеля обвинения товарища Анвен. Прошу вас пройти на трибуну и рассказать, как было дело.

Анвен поднялась и заняла предложенное место.

– Я тоже до сей поры не участвовала в подобных действах, – начала она свою речь, – но знаю, что воин, нарушивший приказ командира во время боя не подлежит суду. Его убивают на месте… А поскольку тогда товарищ Искиндар оставил нарушителя в живых, руководствуясь своими соображениями, то теперь нам всем приходится участвовать в этом позорном для любого эльфа суде. Вынуждена признать, что я сама была свидетелем того, как товарищ Лоримэль отказался выполнить приказ командира в боевой обстановке. И тогда товарищ Искиндар пообещал нарушителю прощение, при условии, что тот больше ничего подобного не совершит. В противном случае, смерть настигнет того без промедления. И я удивляюсь, по какой причине преступник ещё жив.

– Благодарю вас, товарищ Анвен, за непредвзятое свидетельство, – вновь заговорил я, – но чтобы было понятно, почему мы все здесь собрались, поясню свои действия. Я не казнил Лоримэля на месте только потому, чтобы избежать ненужных пересудов со стороны. Так как во время утреннего происшествия свидетелями его были только я и мой нынешний порученец. А как понимаю, для чистокровных эльфов свидетельство эльфийского квартерона и урук-хая не являются бесспорным. Поэтому, эльф Лоримэль, прошу встать и рассказать всем, что вас сподвигло на те оскорбления, которые вы нанесли мне, как своему командиру, а так же своему боевому товарищу. Который, к тому же, ещё и стал инвалидом во время той битвы.

Лоримэль вскочил с места и заорал, сверкая очами.

– Ты, грязный полукровка, никогда не был моим командиром! А твои поганые урук-хаи, которые убили моих родителей, даже в кошмарном не стали бы моими боевыми друзьями! И вообще, мне надоел весь этот фарс! Так что кончайте меня поскорее, если уж вам так хочется пролить кровь чистокровного! Да незабудьте собрать её в сосуд, чтобы использовать в своих мерзких опытах. Тем более, что у вас имеется целых две орочьи шаманки, которым наверняка это не впервой!

Стражники из эльфов силой усадили говоруна на скамью, и тот заткнулся.

– Ну чтож, – опять заговорил я, – теперь и вы все стали свидетелями того, что товарищ Лоримэль подвергся суду не зря. Хотя, после того, что здесь наговорил, какой он теперь нам всем товарищ. Поэтому приговариваю эльфа Лоримэля к казни. НО!!! Поскольку мне было нанесено смертельное оскорбление, то обычную казнь я заменяю поединком до смерти. И пускай Высшие силы решают, кому из нас жить, а кому умереть. Я всё сказал, приговор окончательный. Каким оружием ты будешь драться, приговорённый?

Лоримэль вскинул голову и посмотрел на меня удивлённым взглядом. По-видимому, он не ожидал, что у него появился шанс выжить. И более того, появился шанс отомстить мне, как виновнику всех его несчастий.

– Мы будем стрелять друг в друга из луков, пока один из нас не умрёт, – проговорил он, – и это будет эльфийская дуэль.

– Да будет так, поединок назначаю на завтра с рассветом. А теперь уведите приговорённого туда, где он содержался, и разместите со всеми удобствами. Я не хочу, чтобы у кого-либо был повод сказать, что он погиб от того, что не выспался или ослаб от голода. Суд закончен, расходитесь по своим делам.

– Товарищ Искиндар, подождите минуту, – ко мне сквозь расходящуюся толпу приближалась Анвен, – мне бы хотелось поговорить с вами наедине! Где-нибудь в помещении с закрывающимися дверьми и охраной возле них. Мне нужно сказать вам что-то важное.

– Хорошо, пройдёмте в моё жилище, там как раз сегодня поставили двери.

В сопровождении Куньяка, следовавшем от нас на расстоянии нескольких шагов, мы прошли в мой временный дом.

– Какие будут ещё приказания, товарищ Искиндар? – спросил мой новый порученец.

– Пока никаких, хотяяя… передай командиру Первой сотни, чтобы снаружи поставили пост охраны. Чтобы впредь не было происшествий подобных утреннему.

– Слушаюсь, товарищ Искиндар, но позволь встречное предложение. Я пока сам поохраняю ваш разговор с товарищем Анвен, а уже позже передам приказ об организации поста.

– Договорились.

Куньяк вышел, плотно закрыв дверь, а я повернулся к Анвен.

– Теперь я понимаю, что эльфийская дисциплина – это баловство расшалившихся детей, – протянула она с задумчивостью в голосе.

– А разве может быть иначе, ведь от строгой дисциплины очень часто зависит результат боя. Но я полагаю, что вы сюда не за тем пришли, товарищ Анвен, чтобы обсуждать вопросы дисциплины.

– Нет, просто сегодня утром я узнала, что являюсь наследницей, хоть и незаконнорождённой, дома Ундомиэль, и завтра приедет пышная эльфийская делегация для сопровождения меня к отцу. Товарищ Малинорна рассказала мне об этом и попросила называть себя бабушкой. Конечно, в домашней обстановке. Иии… кстати, мы же уже договорились называть друг друга просто по имени, как друзья.

– Нууу… тогда ты ещё не была эльфийской принцессой официально. Хотя, откровенно говоря, я узнал об этом практически сразу после нашего побега. Малинорна рассказала.

– Тааак… и почему это тебе открыли такую тайну раньше, чем мне!? – ноздри моей подруги начали гневно раздуваться, а глаза засверкали.

– А вот об этом я и сам хотел бы узнать. И не нужно так сверкать на меня глазами, с меня взяли клятву не разглашать тайну до конца. Так это всё, что ты хотела мне сообщить?

– Нет, ещё Малинорна требует, чтобы я поехала с ней к моему отцу. А я не хочу этого, я хочу остаться в твоём отряде.

– И в качестве кого, если не секрет?

– Ну, если не в качестве боевой подруги, то хотя бы в качестве командира лучников.

– Эээ… а что ты подразумеваешь под словами «боевая подруга»? – я изумлённо уставился на Анвен.

– То и подразумеваю, что мы будем жить вместе. У эльфов ведь не обязательно связывать себя браком, чтобы просто быть рядом. В брак они вступают, чтобы зачать и воспитать совместного ребёнка. А мы пока молоды, чтоб создать семью.

– Кммм… признаюсь, я как-то не рассматривал наши с тобой взаимоотношения в такой плоскости.

– Ты хочешь сказать, Искиндар, что я тебе совсем не нравлюсь? – глаза эльфийки опять засверкали гневом.

– Ты мне очень нравишься, дорогая Анвен. Но я на три четверти человек, а ты чистокровная эльфийская принцесса, хоть и незаконнорождённая. Как ты думаешь, нам с тобой позволят вот так вот жить под одной крышей? Да я и сам предпочитаю более традиционные взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Например, такие, как брак. И не сверкай на меня так глазами, дыру проделаешь!

– А почему нет, вон Малинорна таскает же к себе этого несносного мальчишку Лоримэля по ночам. Чем я хуже её?!

– Ты тоже знаешь про них?

– Да, и уже давно. Но меня это не волнует. Так как, ты согласен быть моим другом?

– Но мы итак друзья…

– Ты понял, что я хотела сказать!

– Анвен! Я очень хочу стать твоим другом именно в том плане, как ты предлагаешь! Но не забывай – я по большей части человек. Меня с детства воспитывала мать. И воспитывала как человека. А это значит, что взаимоотношения между мужчиной и женщиной могут быть только в браке.

Хоть я и не сильно был уверен, в том, что говорил, но мне казалось, что настоящий Искиндар, в чьём теле находится моё сознание, думал бы точно так же.

– Поэтому, дорогая моя Анвен, давай просто не будем торопить события. Чтобы нам быть вместе, потребуется решить один вопрос – как добиться того, чтобы тебя просто забыли забрать из моего отряда. Ведь не думаешь же ты, что Малинорна оставит твоё желание без своего усиленного внимания? Как только решим эту проблему, так и будем думать о нас с тобой. Ты согласна с этим?

Анвен с минуту смотрела на меня с напряжённым лицом. Потом черты её разгладились и она рассмеялась.

– Извини, Искиндар. С самого детства мои желания исполнялись практически беспрекословно. И теперь я знаю, почему. Ведь я же принцесса. Но ты, безусловно, прав, всё-таки, тебя не зря избрали главой всего вашего отряда и гномы, и люди, и урук-хаи. Да и мои лучники тоже, в большинстве своём, считают тебя достойным командиром.

В этот момент эльфийка взяла в руки моё лицо и просто впилась своим поцелуем мне в губы. Да так, что у меня закружилась голова. Нет, реально, она сделала что-то такое, что я просто поплыл.

Внезапно за дверьми раздались голоса, которые со временем начали усиливаться. Мы с Анвен резко отстранились друг от друга, как застуканные любовники.

–… А я вам говорю, товарищ Малинорна, что не пропущу вас в покои своего командира без его дозволения! Даже если мне придётся лечь здесь костьми!

Голос моего поручителя гремел, как набат. В ответ ему раздавалось что-то невнятное

– Ну и что, что они с товарищем Анвен достаточно долго находятся наедине! Даже если товарищ Искиндар режет вашу подопечную на куски, дверь не откроется, пока он сам не откроет её изнутри! И вообще, там, скорее всего, решается вопрос охраны приговорённого и подготовка к завтрашнему поединку!

А Куньяк-то, оказывается, совсем не глуп, раз таким способом даёт мне понять, как нам стоит выкручиваться из щекотливой ситуации.

Успокоившись, я подошёл к двери и отпер её. Ну конечно же, пожилая эльфийка наседала на урук-хая, пытаясь прорваться к нам в комнату

– Что здесь происходит, отчего такой шум? Товарищ Малинорна, что вы здесь делаете? Я думал, вы готовитесь к отъезду, собираете свои наряды и пакуете сундуки с вещами.

Я не удержался, чтобы не уязвить старуху. Слишком часто она пытается контролировать как мои действия, так и действия Анвен.

– Мне нечего упаковывать. Как вы знаете, товарищ Искиндар, что из плена мы бежали практически голые. Так что, собирать нечего. Я просто потеряла свою Анвен. Что вы так долго делали там наедине?

– Мы с товарищем Анвен решали вопросы охраны Лоримэля и смену постов возле его узилища.

– И до чего вы дорешались?

– Вообще-то, вас это не касается. Но я, так и быть, отвечу. Я приказал товарищу Анвен разделить ночь не на две смены, а на четыре. Чтобы эльфам-охранникам не пришлось находиться под землёй лишнее время. Ведь я понимаю, что даже несколько минут под землёй причиняют неудобства народу, привыкшему к солнцу и воздуху. Хватит с них того времени, что они провели в плену.

Малинорна скривилась недовольно от моей отповеди, но сдержалась.

– Вот я и хотела предложить вам перевести Лоримэля из этого подземелья в тюремное помещение Хорнбурга. Чтобы охране из эльфов не было так неуютно. Я договорилась с наместником. Да и бедный мальчик сможет встретить свой, вероятно, последний рассвет в нормальных условиях.

– Благодарю вас, товарищ Малинорна. Вы, как никто, до конца исполняете свои обязанности. Но как вы изволили выразиться, «бедный мальчик» будет находиться там, где я ему определил. До самого конца. И дело не в недоверии к кому бы то ни было, а в том, что приказы командира не обсуждаются. Даже если они кажутся неправильными. Такова суть военной службы. А чтобы эльф Лоримэль не чувствовал себя несчастным, я попросил товарища Анвен ещё немного потерпеть подземное существование. И лично менять посты. Надеюсь, «бедный мальчик» будет рад этому обстоятельству.

Не знаю, как Лоримэль, а вот Анвен точно обрадовалась такому повороту. И я подозреваю, что знаю, где она проведёт время между сменами постов. Интересно, мне удастся сегодня выспаться? А завтра ведь мне стреляться.

– А вот вам, госпожа, желательно отдохнуть, и сделать это лучше в покоях наверху. Ибо, завтра вам придётся объяснять прибывшей эльфийской делегации, из-за чего пролилась эльфийская кровь.

– Вы хотите сказать, что уже уверены в том, что Лоримэль погибнет?

– Я хочу сказать, что кто бы ни погиб, эльфийская кровь всё равно прольётся. Не забывайте, что я хоть на четверть, но тоже эльф. Причём, по эльфийским понятиям, глава вольного народа, состоящего хоть и из странного скопления разных народностей, но всё-же единого народа. И вот это вам нужно будет объяснить прибывающим эльфам.

Откуда-то в моей голове выстроилась стройная система эльфийского единоначалия. Наверняка сознание моего донора опять помогает мне.

– Вы прогоняете меня?

– Нет, просто как избранный повелитель вышеупомянутого народа и как ваш, всё ещё, командир ПРИКАЗЫВАЮ вам отдыхать.

– Но уже послезавтра вы, товарищ Искиндар, перестанете быть моим командиром. Впрочем, как и командиром Анвен.

– Это произойдёт послезавтра, а сегодня ещё мои приказы исполняются БЕСПРЕКОСЛОВНО. И мне бы не хотелось среди ночи проводить ещё один суд по поводу нарушения дисциплины.

Малинорна вспыхнула, сверкнула глазами и выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Теперь я понимаю, почему гномы не ставят в своих жилищах деревянные двери. С их-то силищей и темпераметром это было бы разорительно.

– А ты опасный человек, дорогой Искиндар, раз сумел поставить на место главу целого рода, завуалированно пригрозив ей смертью, – произнесла Анвен, задумчиво глядя на меня.

– Просто, радость моя, меня уже достал сегодня весь этот эльфийский гонор.

– Тогда и я пойду выполнять полученное приказание на счёт постов, пока мой командир и повелитель не решил и ко мне применить дисциплинарное взыскание. Но я ещё вернусь, ведь кроме как у тебя в жилище мне негде будет проводить время между сменами.

И эльфийская лучница выскользнула за дверь, предварительно чмокнув меня в щёку.

Ну вот, что я говорил на счёт сегодняшнего. Хотя, особого неудовольствия в своей душе не я наблюдал. Наоборот, мне было приятно, что прекрасная принцесса проведёт рядом со мной остаток ночи.

В дверь постучал и заглянул Куньяк.

– Командир, тут к тебе Двалин просится.

– Откуда он здесь взялся?

– Не знаю, говорит, что вся компания из похода на Изенгард уже вернулась.

– Да-а-а? Ну пускай проходит. Пост возле моего жилья выставлен?

– Да, товарищ Искиндар!

– Тогда можешь идти отдыхать. Ты сегодня славно поработал для первого дня на этой должности. Пригласи Двалина и передай часовым, чтобы товарища Анвен пускали ко мне беспрепятственно.

Куньяк вскинул два пальца к голове, на которой уже красовался шлем, открыл дверь, впуская гнома, и вышел, плотно закрывая за собой створки.

– Приветствую тебя, повелитель Искиндар.

– Ну зачем же так официально, дружище.

– А как же, если у дверей правителя стоит гвардия, то официальное обращение в самый раз.

– А не ты ли недавно настоятельно рекомендовал мне выставить охрану, вот я и последовал твоему совету.

– Да шучу я, не напрягайся, давно пора было это сделать. Твоя жизнь слишком важна для нас, чтобы быть беспечным. И кстати, что это за история с тем эльфийским мальчишкой, с которым ты завтра стреляешься? Тебя что, даже на день нельзя оставить, чтобы ты не вляпался?!

Мне пришлось рассказать своему контрразведчику всё от начала и до конца про наши трения с Лоримэлем. Вплоть до его ночёвок у Малинорны. Двалин выпотрошил из меня всю информацию, кроме наших взаимоотношений с Анвен.

– А теперь, мой друг и повелитель, – заговорил вновь старый гном, – я расскажу тебе, что мне удалось узнать в своей поездке. Когда мы вчера на рассвете выехали в поход к логову Сарумана, то я предполагал, что дорога займёт несколько дней. Но Гендальф, всё-таки, великий волшебник и наверняка умеет сокращать расстояния силой своего колдовства. Потому что, как только рассеялся утренний туман, необычайно густой, надо заметить, то мы увидели сверкающую вдали башню Ортханка. На опушке леса нас встретил странный страж в сопровождении двух маленьких полуросликов. Этот страж выглядел как дерево, только у него были руки и ноги. И что-то навроде головы, обрамлённой волосами и бородой из листьев. Гендальф представил его нам как онта и назвал Древобородом. Полурослики назвались сами – Мериадок и Перигрин. Они оказались из той деревни в Шире, из которой был старина Бильбо Беггинс. Нууу… помнишь, я тебе рассказывал на одном из привалов нашу историю с Торином Дубощитом. А Перигрин, или коротко Пиппин, воде как даже является дальним родственником Бильбо. К обеду мы подъехали к столице Изенгарда – Ортханку. Не буду утомлять тебя, Искиндар, пересказом той ругани и перепалки, которая произошла между Саруманом и остальными участниками похода (желающие узнать об этом, могут просто прочесть книгу «Две башни»; прим. авт.). А вот его обращение ко мне, как к твоему соратнику, показалось странным. Вот что он сказал, хотя, подозреваю, правды там не много.

– Приветствую тебя, Двалин – один из Тринадцати. У тебя наверняка имеются ко мне претензии по поводу твоего пленения, но я не буду просить прощения. Скажу лишь одно, неужели ты думал, что подготовка к побегу и сам побег прошли мимо моего внимания? Сейчас в тебе наверняка клокочет ненависть ко мне, но по прошествию времени ты многое поймёшь. И ещё… Передай Искиндару, что его родители живы и он скоро с ними увидится.

– Интересно, – проговорил задумчиво гном, – что имел в виду этот проклятый колдун. Если это завуалированная угроза, то почему родители живы. А если какое-то пророчество, то я сам видел, как тело твоей матери исчезло в печи.

– Вот и я хотел бы это узнать, – пробормотал я в недоумении.

У меня была догадка по поводу слов Сарумана, но к этому миру она отношения не имела. Да ладно, как там говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Если оно для меня наступит, это завтра.

– Кстати, дружище Двалин, не мог бы ты просветить меня по поводу эльфийской дуэли. А то до плена мне с этим сталкиваться не приходилось. Я был простым охотником на окраине Лихолесья и моя матушка не много рассказывала мне об эльфийских традициях. А отец, как ты знаешь, погиб, когда я был ещё ребёнком.

В этот момент в мою комнату вошла Анвен, которая наверняка слышала окончание нашего разговора.

– Я расскажу тебе о правилах эльфийской дуэли, – сказала она мне.

– Вот-вот, у нашей принцессы наверняка это лучше получится, – поддержал её гном, – а я пойду отдыхать. Хоть гномы и мало подвержены усталости, но два дня в седле безвылазно измотали меня изрядно. Только, Анвен, не забудь, что нашему повелителю перед дуэлью нужен отдых.

– Я помню об этом, Двалин, и сразу после инструктажа отправлю Искиндара спать.

– Ой, что-то я сомневаюсь, – ехидно ухмыльнулся мой контрразведчик, – и дело даже не в том, что ты не дашь Искиндару спать. А в том, что рядом с такой красоткой ни один нормальный мужчина заснуть не сможет.

– Ничего, я узнала, что прихожусь внучкой главе эльфийского клана и являюсь дочерью повелителя народа Ривендела. Так что и у меня имеются кое-какие колдовские навыки. По крайней мере, заставить забыться в лёгкой дремоте я нашего командира смогу.

– Ну-ну, – издевательски хмыкнул гном и вышел за дверь.

– Что он имел в виду своим хмыканьем? – спросила у меня Анвен.

– Понятия не имею, наверняка, что рассказ твой затянется, а рассвет уже близко. А я даже примерно не знаю, что значит эльфийская дуэль..

– Хорошо, если ты приляжешь на свою лежанку и расслабишься, то я смогу помассировать тебе голову, одновременно рассказывая о правилах дуэли.

Я улёгся так, как велела мне Анвен (прямо как на приёме у психотерапевта). Она села у меня в головах, положила свои ладони на виски и, тихонько поглаживая их, начала рассказывать правила.

– Основное отличие эльфийской дуэли от других боёв за честь в том, что это практически охота. И правила там такие же, как на охоте за опасным зверем – то есть, никаких правил. Главное, это убить соперника.

– То есть, ты хочешь сказать, что благородные эльфы могут резать друг друга, как свинок на праздник.

– Не совсем так… и вообще, не разговаривай. Иначе не сможешь отдохнуть. Просто слушай мой голос.

Я так и сделал, расслабился и отрешился от всех проблем. Постепенно массаж и монотонное бормотание эльфийки сделали своё дело. Я отрубился.

– Искиндар, Искиндар, очнись, – голос лучницы выдернул меня из забытья.

– А… что… – я вскинулся, быстро вскочив на ноги, – что произошло?

– Ничего, Искиндар, – ответила Анвен, – просто уже рассвет. Мне пора идти проверять посты. Как ты себя чувствуешь?

Я внутренне пробежался по своим ощущениям. Как ни странно, никаких проявлений усталости – ни физических, ни моральных. Такое впечатление, что я проспал целую ночь.

– Ты знаешь, подруга, я выспался так, как никогда до этого за последние несколько месяцев! Что это было?

– Ничего особенного, просто массаж головы и небольшое внушение.

А ведь и вправду, и у нас на Земле существовали такие технологии. Даже Штирлиц вон ими обладал, если судить по фильму.

Когда я привёл себя в порядок и вышел, то там меня уже ожидал Куньяк в сопровождении пары охранников, Двалин в гномьем боевом доспехе и Анвен. Такой толпой мы отправились к выходу из нашего подземного убежища.

Глава 25

Эльфийская дуэль.

Когда мы всей толпой заинтересованных лиц вывалили из подземелья в ущелье возле Хельмовой пади, то там уже стояла Первая сотня урук-хаев, десяток моей гвардии из гномов во главе с Гвалином в активированной броне, Гаруна с Гуней со своими довольно опасными жезлами, мой соперник Лоримэль в окружении охраны из эльфийских лучников, сэр Гамлинг с десятком рыцарей, почему-то все в полном доспехе и при оружии. Даже старик Эорик с дюжиной мальчишек сжимали в руках кто простой лук, кто дротики. Ну и конечно же Малинорна, куда без неё. По счастью, она была без оружия. И наличие всего этого количества народу несказанно меня удивило.

– И как понимать всю эту делегацию, да ещё и при оружии? – задал я закономерный вопрос, – насколько меня просветили в кодексе об эльфийской дуэли, дело это не быстрое и может длиться от нескольких минут до нескольких дней. И что, теперь вся ваша гм-гм… заинтересованная группа будет торчать здесь? А ведь, как я понимаю, эльфийская дуэльвещь сугубо интимная и касается только дуэлянтов.

– Прошу прощения, товарищ Искиндар, – заговорила первой Малинорна, – но сегодня перед рассветом прибыл гонец от моего сына Элронда. Их посольство прибудет сегодня втечении дня и привезёт восстановленный Андрил для Арагорна. Так что, наша миссия с сэром Гамлингом лишь дипломатическая. А все его рыцари здесь только для того, чтобы охранять встреченное посольство с его дарами. Да и попрощаться с Лоримэлем тоже бы не мешало, быть может, мы уже не увидим его живым сегодня

– А я как раз с утра решил провести внезапные учения для своей Первой сотни, – подхватил эстафету отмазок Угулук.

Дальнейшие расспросы показали, что и остальным именно сегодня на рассвете приспичило зяняться особенно неотложными делами в данном ущелье. Гаруна с Гуней пошли собирать лекарственные травы. Гвалин с гномами решили «пошастать по горам в поисках материала для памятника Красным вдовам». Даже старик Эорик с пацанами вознамерились «настрелять дичи, а то говядина надоела» (интересно, когда это, ведь наша с Анвен охота закончилась пару дней назад).

С Лоримэля сняли кандалы и отпустили. Малинорна подошла к нему, чмокнула в щёку и что-то быстро прошептала. Эльф кровожадно улыбнулся и обратился ко мне.

– Полукровка, я вижу на тебе волшебную броню, которую не смогут пробить мои стрелы. Полагаю, будет справедливым, если ты её снимешь. Ведь на мне нет вообще никакой брони, да и дуэльный кодекс запрещает пользоваться волшебным оружием.

Ага, щассс… когда последний раз меня развели на «слабо», я прыгнул с парашютом, который укладывали не мои руки. Тогда всё обошлось запасным, раскрывшимся в последний момент. С тех пор я осторожен во всём.

– Знаешь, что, Лоримэль. У тебя, конечно, было право оговорить все мелочи, поскольку вызов был с моей стороны, но нужно было делать это до начала дуэли. А теперь извини, лёд растаял. Да и кодекс запрещает пользоваться волшебным оружием, а вот волшебной бронёй нет.

– Но эльфы никогда не сражались на дуэлях в броне, это тяжело и неудобно. Тем более, что снижает площадь поражения.

– Вот и хорошо, значит, я не рискую получить стрелу в спину, а только в лицо или глаз.

– Но когда составлялся кодекс, эльфы не могли подумать, что появится броня, как у тебя. Ведь это гномий мифрил, а гномы НИКОГДА не продавали эльфам броню такого качества.

А ведь Анвен хорошо меня заинструктировала по поводу дуэльного кодекса эльфов под гипнозом. Теперь я знаю все лазейки и мелочи.

– Чтож, это проблема составителей кодекса и твоя. Или ты отказываешься от дуэли? Тогда я велю своим воинам отрубить тебе голову, как приговорённому к смерти преступнику. Хотяяя… я, пожалуй, могу и отпустить тебя на все четыре стороны. Если ты официально признаешь своё поражение.

При этих моих словах лицо Лоримэля исказалось ненавистью, а остальные эльфы, в том числе и Малинорна, выразили недоумение пополам с презрением. И это презрение было выражено не в мой адрес.

– Хорошо, полукровка, солнце уже восходит. Давай начинать.

Нам выдали по одинаковому луку и колчану стрел, и вперёд вышла Анвен с горном.

– Когда вы зайдёте в лес, я подожду десять минут, а потом подам сигнал. После него из леса живым выйдет только один.

И мы побежали к зарослям.

Сейчас это был не тот лес, что пару дней назад, когда мы там охотились вместе с моей эльфийской принцессой. Дикие деревья ушли восвояси, но большинство остальных, которые были перетащены сюда, то ли колдовством Гендальфа, то ли волей онтов, остались. И я надеялся, что тот дуб в центре рощи, откуда и началась наша охота на буйволов, всё же был обычным. Просто он находился посреди большой поляны, и в его кроне можно было устроить хорошую засаду. Я прекрасно понимал, что чисторождённый эльф имеет все преимущества против меня, эльфийского квартерона. Да хотя бы потому, что он чистокровный и его расовые навыки были гораздо выше моих. Но вот засада должна была установить паритет. Так учил меня рыбачить дед, с помощью лука, по-вьетнамски. Когда замираешь в прибрежных зарослях на берегу и долго ждёшь возможности выстрелить. Получался эдакий сплав рыбалки и охоты. И иногда неплохо получалось поохотиться

Звук горна раздался тогда, когда я был на середине пути к месту предполагаемой засады. Ускорившись, выбежал к краю поляны, оставаясь всё-же в тени деревьев. И в этот момент сознание моего донора решило, по видимому, ещё раз помочь мне. Я вдруг увидел такую же поляну с большим деревом в центре, которое окружил отряд в пять орков, высматривая кого-то в кроне. Но сам я находился на другом дереве, удобно расположившись в развилке ствола. И тут я начал стрелять, а картинка замедлилась, как при съёмке рапидом. Одна, две, три, четыре, пять… ПЯТЬ стрел находились одновременно в воздухе, направляясь каждая к своей цели. И вдруг всё оборвалось…

Вняв предупреждению, я решил избрать предложенную тактику и взобрался не на дуб в центре, а на разлапистую ель на краю поляны. Где и замер в ожидании. С точки зрения маскировки дуб со своей пышной кроной подходил лучше, но на ели можно было расположиться с большим удобством. А что до маскировки, то, как учил меня дед-диверсант, видно только движущуюся цель. Да и движущегося охотника тоже, по себе знаю. Сколько стрел было выпущено впустую от моего неловкого движения во время охоты-рыбалки, когда рыбина шустрым всплеском уходила с директриссы. Расположившись с относительным комфортом, я приготовился ждать сколько нужно. Всё равно мой соперник вынужден будет выйти сюда на поляну, даже если поначалу изберёт похожую тактику засады. Просто, в универе нам преподавали прикладную психологию (а как вы хотели, вся реклама построена на психологических приёмах), и я прекрасно осведомлён о четырёх характерах. Так вот, по моим прикидкам Лоримэль практически чистый холерик. Он просто не сможет долго высидеть на одном месте безрезультатно и бросится меня искать. И здесь важно, кто кого пересидит. А сидеть на одном месте я умею долго, это ещё из студенческих лет привычка. Когда основные знания зарабатывались обычным высиживанием в библиотеке за специальной литературой. Тут, пардон, чугунная задница важнее светлой головы.

Так за размышлениями и воспоминаниями о прежней жизни прошло несколько часов. Солнце давно перевалило за полдень, и скоро должно было начать клониться к закату. Даже моё тренированное тело эльфийского охотника начало испытывать неудобства. По счастью, активированные волшебные доспехи сглаживали их – ни жара, ни насекомые меня не донимали. Я только не надвинул щиток забрала на лицо. Хотя, признаюсь, меня посетила подленькая мысль воспользоваться им и выйти навстречу своему врагу, просто застрелив его, пока он будет пытаться меня продырявить. Ведь всё равно никто ничего не узнает. Правда, потом я со стыдом её отринул, потому что просто не смогу после этого себя уважать. Да и как говорил мой дед: «Любая подлость ВСЕГДА вылезет наружу, как ты её не прячь». А мне не хотелось бы потерять Анвен, так как наверняка она начнёт меня презирать после этого. Всё-таки эльфы щепетильны в вопросах чести между собой, хотя по отношению к другим народам они не так придирчивы. И если тот же Угулук всегда держит слово, данное врагу, то любой эльф по отношению к тому же урук-хаю навряд ли будет справедлив. Что поделать, высшая раса, а остальные для них пыль под ногами.

Прошла ещё пара часов, пока, наконец, я не почувствовал некоторые изменения в окружающей обстановке. Нет, это был не звук шагов, эльфийскую поступь не слышно даже другому эльфу. Просто птицы внезапно изменили ритм своих песнопений – он стал не таким, к какому я привык за несколько часов сидения. И вроде трели не были испуганными, и пернатые не перелетали с места на место, но изменения были налицо. Я понял, что дождался.

Лоримэль появился с той же стороны, с которой пришёл и я. Всё-таки расовые способности много значат, раз этот манерный эльф нашёл мои следы. А ведь я старался полагаться на мышечную память тела охотника (ой, что-то в последнее время опять начал осознавать себя не как один организм, хотя вроде за несколько месяцев привык к нему).

Мой противник, к моему неудовольствию, стал прямо под той елью, на которой я находился. Поэтому ни он, ни я не могли друг друга увидеть при всём желании, просто, ветви елей так устроены. И если эльф не обнаружит, что я забрался именно на это дерево, то у меня есть преимущество. Так как я знаю, что он здесь, а он про меня не подозревает. Осталось только ждать удобного случая, чтобы пустить стрелу.

Наконец Лоримэлю надоело стоять на месте, и я услышал, как он осторожно двинулся по кругу поляны. Через некоторое время противник попал в поле моего зрения. На его лук наложена стрела, движения осторожные, лицо напряжённо смотрит в сторону дерева в центре поляны, а сам эльф умело скрывается за деревьями. Так что его постоянно прикрывает то густая листва кустарника, то ствол дерева. И если бы я поддался первому порыву спрятаться на дубе, то чтобы выстрелить первым, мне пришлось держать лук в постоянном натяжении с наложенной на тетиву стрелой. В противном случае любое движение выдало бы меня. А находиться в таком положении без движения несколько часов плохо как для стрелка, так и для оружия.

Но вот соперник вышел на опушку и стал так, что мне можно было вступать в поединок. Какое-то движение привлекло моё внимание в лесу на противоположной стороне поляны. А нет, показалось… вероятно глаз замылился от напряжения.

Я решил всё же привлечь к себе внимание противника окриком, спрыгнул с ели и в этот момент пустил стрелу. Внезапно все движения замедлились, как и мой полёт, но сам я двигаться медленнее не стал. Моя собственная скорость осталась прежней, и я пустил ещё три стрелы. Теперь в грудь врага летел целый рой их, но и Лоримэль успел выстрелить в меня. Причём, он выстрелил не туда, откуда я спрыгнул, а туда, куда должен был преземлиться. Всё-же эльфы высококлассные стрелки, ибо мне пришлось наклонить голову, чтоб стрела попала не в лицо, а в броню. Больше ничего сделать я не успевал. И ещё… какая-то зелёная искра чиркнула меня по левой щеке, обжегши ледяным холодом. Щека сразу онемела, но сам я был в порядке. А вот из груди моего оппонента торчало ТРИ стрелы, один раз я промахнулся. Чтож, дело сделано, пора возвращаться.

Когда я вышел из леса, солнце уже скрылось за горами, хотя до реального заката было время. Первая сотня, моя гвардия, Гаруна с Гуней, даже Эорик с пацанами, ну и, конечно же, Анвен с моим порученцем – все были на месте. Такое ощущение, что никто не сдвинулся с места за весь день. А вот Малинорна и люди в составе странной процессии эльфов уже входили в устье Хельмовой пади.

Когда меня окружила радостная толпа друзей и близких, то все стали похлопывать и обнимать. Так что, если бы не всё ещё активированные доспехи, то счастливые урук-хаи во главе с Угулуком просто выдавили мне кишки.

– Товарищ Анвен, пошли своих лучников, чтоб забрали тело Лоримэля из леса и передали для погребения в замок. Всё-таки он погиб, как настоящий воин, так что достоин последних почестей.

Анвен отдала распоряжение, и несколько эльфов направились к лесу.

– А где Двалин? – спросил я у гномов.

– Его пригласили в замок, встречать эльфийскую делегацию, – ответил Гвалин, – тебя, кстати, тоже.

– Хммм… а откуда они узнали, что я выжил?

– Не знаю, лорд Элронд сказал, что когда ты вернёшься, то приглашает тебя к себе.

– Так и сказал, КОГДА вернусь, а не ЕСЛИ вернусь?

– Да…

– Больше ничего?

– Нууу… настаивали, чтоб я отправилась с ними немедля, – подключилась Анвен, – особенно Малинорна. Но я послала их подальше.

– Причём на гномьем языке, – хохотнул Гвалин.

Все присутствующие заржали, а эльфийка смутилась.

– Угу, как я полагаю, послание было сделано словами, которые не вставляют в летописи, – я хитро посмотрел на мою принцессу.

– Точно так, обычно подобные слова пишет неразумная молодёжь в отхожих местах, – Гвалин захохотал ещё задорнее.

Остальные его поддержали.

Внезапно моё тело скрутила жуткая боль, и я потерял сознание.

Глава 26

Клятва наместнику.

Когда я очнулся, то находился уже в своей комнате в подземелье. Надо мной склонилась Гаруна, а Анвен сидела у изголовья и прижимала свои ладони к моим вискам. Вся моя небольшая каморка была полна народу, а за её пределами шумел нестройный гул голосов.

– Что произошло? – спросил я старую шаманку.

– Откуда у тебя этот свежий шрам на щеке? – вопросом на вопрос ответила она.

– Не знаю, что-то зелёное ужалило, наверное, какой-нибудь рассерженный жук, которого мы потревожили своей дуэлью.

– Да нет, товарищ Искиндар, – покачала головой наша колдунья, – это след от эльфийской «Отравленной стрелы».

После этих слов Анвен испуганно охнула и прикрыла руками рот, словно боялась произнести что-то страшное.

– Мне это ни о чём не говорит, – произнёс я.

– Зато мне говорит о многом, – со злобой прошипела Гаруна.

В этот момент снаружи раздался трубный глас Двалина.

– Эй, дайте мне дорогу! Да пропустите же, у меня важные новости!!!

Когда запыхавшийся гном ворвался в помещение, то тут-же начал распоряжаться.

– Так, все, кому нечего здесь делать, пускай проваливают по своим делам!!!

– Эй, дружище, – осадил я его, – пока я здесь командир. Поэтому, не стоит обижать остальных подобными словами.

– Извини, товарищ Искиндар, но дело таково, что не терпит отлагательств, – повинился старый воин.

– Тогда нам следует собрать весь генералитет и устроить совещание в узком кругу.

– Да, а также нужно закрыть дверь, выставить усиленную охрану и наложить Полог молчания!

– Я согласна, тем более, что и у меня есть что сказать, – добавила свои пять копеек Гаруна.

– Хорошо, тогда успокойте остальных, а ещё лучше скажите им, что я в порядке. А также меня интересует вопрос, почему все бездельничают, так как моё недомогание не даёт права остальным расслабляться.

На лицах окружающих замелькали улыбки, и народ потянулся к выходу. Через некоторое время, когда все причастные собрались и приготовления закончились, мы начали своё секретное совещание.

– Друзья мои, я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить пренеприятное известие, – начал Двалин.

– Что, неужели к нам едет ревизор? – попытался пошутить я.

– Какой ревизор? Что значит, ревизор? Кто такой вообще – этот ревизор. Да и что это за слово такое непонятное?

– Извини, старый друг, это просто глупая шутка.

– Эээ… да ты, гляжу, дружище, после дуэли заговариваться начал. И немочь эта странная, что тебя поразила, что с тобой произошло?

– Он может себе это позволить, – вступилась за меня шаманка, – его поразила эльфийская «Отравленная стрела», и наш повелитель умирает.

– Да что за стрела такая?! – возмутился я, – Чего её все так боятся?! Тем более, что это всего лишь царапина.

– Которая убъёт тебя не сразу, а втечении нескольких дней, – ответила колдунья.

– Учтите все, я жил на окраине Лихолесья только с моей матерью. Поэтому, никаких эльфийских изобретений не знаю и слыхом о них не слыхивал. Так что, рассказывайте об этом подробнее.

– Если коротко, – продолжила Гаруна, то это такое изобретение высших эльфов, чтобы сражаться с демонами. Такие стрелы использовались давно для уничтожения Моргота. И чтобы её создать, требуется ооочень мощная магия. Это тебе не орочьи стрелы, отравленные змеиным ядом. Любая царапина от такой стрелы смертельна. И от неё практически нет спасения.

– Теперь мне понятны те полунамёки, которые я услышал в Хорнбурге, – вновь заговорил Двалин, – когда твой отец, Анвен, говорил о твоём возвращении домой после признания своей дочерью. Он уже отослал Арвен, свою старшую дочь, в Западные земли за морями.

– Но с чего все взяли, что я хочу куда-то ехать?! – возмутилась моя принцесса.

– С того, что по эльфийским законам жизнью принцессы до замужества распоряжается её родитель или глава клана, к которому она принадлежит. Ведь даже Арвен послушалась приказа отца, хотя, по слухам, она помолвлена с последним из рода человеческих королей Гондора. А тебя вообще никто спрашивать не будет. У тебя даже официального жениха нет.

– Но что-то же можно сделать?!

– Можно было дать вассальную клятву любому повелителю. Да вон хоть бы и Искиндару…

– Тогда я дам её прямо здесь!

– А вот тут и начинается самое интересное, так как мне прозрачно намекнули, что даже вассальная клятва Искиндару их остановит ненадолго. А когда я прибыл сюда, то обнаружил, что наш командир и повелитель умирает от яда «Отравленной стрелы».

– Так это значит, что мой так называемый отец и отравил Искиндара.

– Или это сделал Лоримэль во время дуэли, так как я подозреваю, что его старые родители были из высших эльфов. Почему бы им не снабдить свою кровиночку и последнюю надежду на возрождение рода убойным козырем в любом противостоянии. Сейчас все свидетели умерли, а подозрения к делу не пришьёшь.

– Но ведь можно же что-то сделать?! – Анвен с надеждой обвела нас взглядом.

В этот момент интересная мысль пронзила мой мозг.

– Так, Гаруна, ты сказала, что спасения от этой напасти нет практически, а теоретически?

– А теоретически есть только два варианта. Первый – это добровольное жертвоприношение.

– Сразу нет, я не буду спасать свою жизнь ценой другой жизни! Даже добровольно отданной.

– Тогда второй способ не очень нам подходит.

– Почему?

– Потому что я должна буду превратить тебя в камень. А в этом случае вассальная клятва тоже не действует. Как можно служить каменной статуе?

– Но я ведь фактически буду считаться живым?

– Да…

– А у живого повелителя, который не может исполнять свои обязанности, должен быть НАМЕСТНИК. А уж наместнику точно никто не сможет отдавать приказы, кроме его повелителя. Даже отец наместника.

– Но ты ведь больше не сможешь возродиться к жизни, Искиндар.

– Я верю в вас, вы что-нибудь придумаете. А сейчас не будем терять времени, нам нужно подготовить всё наше подвластное население к присяге наместнику. И чем быстрей, тем лучше. А то у меня нехорошее предчувствие.

И тут меня вновь скрутила невыносимая боль. Анвен бросилась ко мне, чтобы поддержать.

– Идите, готовьтесь к присяге, – оттолкнул я её, – нет времени!

Все резво зашевелились и отправились готовиться.

– Гуня, побудь со мной, – сказал я маленькой гоблинше, – у тебя всё равно нет подчинённых. А потом ты поможешь мне выйти к народу, а то что-то я совсем расклеился.

– Товарищ Гуня, с твоего позволения, повелитель Искиндар, – пробормотала моя зеленокожая подружка, зашмыгав носом.

Когда спустя час Гуня и Куньяк завели меня в уже знакомый зал, то там яблоку негде было упасть. Присутствовали все. Урук-хаи, гномы, люди, десяток эльфов из отряда Анвен, возле Гаруны толпилась кучка незнакомых мне гоблинов (наверное, из её племени). Из мебели был лишь уже знакомый мне стул-кресло, больше похожий на трон, находящийся под балдахином. И когда только успели?

Меня подвели к нему и усадили.

– Деактивируй доспех, – приказала мне подошедшая шаманка, – иначе заклинание не сработает. Всё-таки он тебя оберегает от всего. Потом активируешь обратно.

После того как я это сделал, Гаруна затянула заклинание под аккомпанемент бубнов и трещоток окруживших её гоблинов. Так вот зачем они ей – магическая поддержка. Чтож, тоже неплохо.

От заклинания мысли приобрели плавное, даже, замедленное течение. Зато боль, терзавшая меня всё утро, начала утихать.

– У тебя не больше пяти минут, – закончив волшбу, сказала мне колдунья, – так что поторопись.

В этот момент в недрах горы послышался удар и всё содрогнулось. Потом раздался приглушённый топот множества ног.

– Народ мой, – начал я своё выступление, – в трудное время вы выбрали меня своим предводителем и командиром, чтобы я помог вам освободиться. Совместными усилиями мы это сделали. Много было недопонимания между расами, пока мы двигались к этой свободе. Много пролилось крови, пока мы совместно за неё сражались. Да, у нас ещё нет своего дома и мы малочисленны, но главное у нас с вами уже есть. Это цель – цель построить свою страну, где всё будет по справедливости. Чтоб любой из народностей, населяющих Средиземье, будь то эльф, гном, человек, урук-хай, да кто угодно, не мог сказать, что он недоволен нами. К сожалению, я не могу больше править вами в силу определённых причин, но это не значит, что я вас оставлю. Это значит, что я дам вам нового предводителя и командира. Согласны ли вы на это?

– Дааа!!! Да, Искиндар!!! – раздался нестройный, но слаженный хор голосов.

– Тогда представляю вам моего наместника, Анвен, подойди.

Моя боевая подруга, да что там, моя любимая женщина, вышла вперёд и стала по левую руку.

– А теперь клянитесь, что будете исполнять её приказы, как если бы они исходили из моих уст.

– КЛЯНЕМСЯ!!!

В этот момент в зал вбежала толпа вооружённых эльфов и людей под предводительством племянника короля, Малинорны (куда ж без неё) и ещё одного высокого черноволосого эльфа. В котором я узнал лучника, убившего моего отца.

Уже из последних сил поднялся я на каменеюших ногах, протянул вперёд каменеющую руку с указующим перстом и каменеющими устами попытался прохрипеть: «Убийца». В этот момент медленно, как в американском боевике, самостоятельно активировалась моя броня.

– Я лорд Элронд, повелитель Ривендела, – заговорил высокий эльф, – и прибыл сюда, чтобы по праву отца забрать свою незамужнюю дочь и распоряжаться её жизнью по своему усмотрению. И у меня вопрос – что здесь происходит?

Анвен опустила щиток забрала мне на лицо и со злорадной улыбкой повернулась к вопрошающему.

– Здесь происходит присяга вольного народа Драу своему наместнику, – ответила она, – и здесь нет ничьей незамужней дочери. А посему у меня встречный вопрос, по какому праву вы вторглись с оружием на территорию вольного народа? А также помешали нашей церемонии?

Одновременно с этими словами эльфы охраны обступили принцессу, ощетинившись стрелами. Моя гвардия так же полностью активировала свою броню, обнажив своё оружие. А Первая сотня урук-хаев мгновенно перестроилась в боевой порядок, огородив невооружённую толпу наших от незваных посетителей неким подобием римской черепахи.

Но всё это я увидел уже на границе мутнеющего сознания…

Эпилог.

– Искандер! Да очнись же, Искандер, чёрт бы тебя побрал!!!

Сильные руки тормошили меня, и забытый уже голос НА РУССКОМ языке называл меня прежним именем.

Я застонал и попытался сесть, но почему-то руки и ноги плохо меня слушали. Ощущения такие, как будто я пробыл без движения несколько месяцев.

– Ну хвала Великому Будде, ты, наконец, очнулся!

– Ааа, капитан Нгуен, – вгляделся я расфокусированным взглядом в уже забывшийся образ моего вьетнамского проводника, – а что произошло?

– Не знаю, когда я тебя окликнул, ты обернулся и начал падать в колодец. Я еле успел тебя подхватить. А то дедушка бы меня расстрелял наверняка за гибель внука своего боевого товарища. Потом пытался тебя реанимировать.

– Как, реанимировать, я же живой?

– Да? А пять минут назад был совсем неживой. Сердце не билось, дыхания не было. Пришлось тебе закрытый массаж сердца с искусственным дыханием делать. Еле откачал…

– Ты это серьёзно?

– Да, так что, если кому-нибудь заикнёшся об этом, я снова тебя убью. Теперь уже навсегда.

– Да я не про наши с тобой целования, а про пять минут.

– Вполне…

– А такое ощущение, что на полгода в космос слетал. Вообще своё тело не чувствую, как будто все кости выдернули. А уж чего я в этом своём «космосе» видел, ни одному фантасту не придумать.

– Рассказывай.

– Только не здесь. Как я понимаю, сейчас сюда караульный наряд прибежит, а мой рассказ пятью минутами не обойдётся.

Так и случилось, буквально через пару минут прибежал наряд из трёх солдат в сопровождении довольно пожилого лейтенанта. Но что-то во внешности командира наряда капитану Нгуену не понравилось, и он выхватил свой штатный пистолет, взяв наряд на мушку. При этом Ван Цилинь начал отдавать громкие команды на своём гортанном языке.

К своему ужасу, я увидел, как солдаты и их командир тоже направили оружие на капитана. Я попятился назад, почти ко краю колодца. И тут в моей голове что-то произошло. Время замедлилось, и в моих руках оказался лук, а на плече висел колчан со стрелами. И это был ооочень знакомый мне лук – из этого оружия я убил Лоримэля! Но удивляться времени не было, на кону стояла моя жизнь и жизнь моего вьетнамского друга. В полёт отправились четыре стрелы, а я прыгнул на Нгуена, уводя его из под обстрела. Время опять приняло свой обычный ход, и мы покатились под грохот выстрелов и свист пуль.

Внезапно всё смолкло. Поднявшись на ноги, мы увидели четыре трупа. И в левом глазу каждого торчала эльфийская стрела...