Владыка голубого кристалла III

Глава 1

Гедеон не нападал, но увеличивал градус опасности, то и дело сгущая мрак и выстреливая им точно стрелой в сторону Дария. И вроде бы он не торопился, не скрывал своих маневров, но Дарий едва успевал отскакивать в сторону, чувствуя, как в затылок и спину попадают осколки разбитого камня.

Глава ордена отступников натянул невидимый лук, в центре которого образовалась черная стрела. Настолько темная, что даже смотреть на нее было проблематично. Истинная форма обиды несла смерть любому, кто посмеет относиться к темной силе с пренебрежением. Стрела клубилась, пыталась распасться на витки черного дыма, а потом вдруг сгустилась до блеска отточенного металла и устремилась к Дарию. Парнишка едва успел отпрыгнуть, но даже так стрела царапнула его руку. С легкостью разодрала ткань черной рубахи.

«Хозяин, позвольте мне вступить в бой», — молил Див.

Дарий не ответил. Во-первых, это была его тренировка, а Див и так все умеет. Во-вторых, он хранил дыхание, а еще не хотел давать Гедеону пищу к размышлению. Глава ордена Радоницы только догадывается о даре номинального ученика, не стоит показывать ему свое свободное общение с кристаллами. Достаточно его осведомленности о способности Дария принимать в тело другие кристаллы, забирать чужую силу, пусть и исключительно темную.

Дальше так продолжаться не могло. Зная, что Гедеон не сможет вот так сразу пустить новую стрелу, Дарий побежал на мужчину. В издевку чистого, спокойного, не запыхавшегося.

Парнишка следил за движением рук и ног противника, никак не ожидая, что атака придет сверху. Он скорее почувствовал надвигающуюся на голову глыбу, чем увидел. Больших трудов Дарию стоило не только затормозить, но и качнуться назад. Глыба из обиды без определенной формы, просто ком с острыми сколами, пронеслась прямо у носа молодого колдуна. Врезалась в каменный пол, преградила Дарию путь к противнику.

Не придумав ничего лучше, парнишка зарычал и коснулся тьмы. Ладонь обожгло не то кипятком, не то пробирающим до костей холодом. Дарий попытался перехватить контроль над сгустком, но Гедеон предупредил его действия. С щелчком его пальцев глыба потеряла плотность и быстро распалась.

Взмыленный, бесящийся с капель едкого пота на лбу, Дарий подчинился инстинкту. Усилием воли выпустил Дива и, формируя из него кнут, собрался захватить правую руку Гедеона. В идеале в капкан должна попасть шея, но старый хитрец точно успеет позаботиться о защите, так что лучше сразу метить в руку. Менее очевидно, больше шансов застать противника врасплох.

Уподобившись ядовитой змее, кнут устремился к цели. Дарий задержал дыхание. Сосредоточился. И вдруг его оружие распалось, перестало держать форму. Образовав темное облако.

— Див? — беззвучно двинул губами младший сын Вацлава.

Ответа не последовало. Начало печь лицо.

Опять потерялась связь.

Выругавшись в сердцах, Дарий почти сразу же сменил тактику. Вместо кнута он сам устремился вперед. Обхватил ручку короткого посоха двумя руками, пригнулся, ушел от очевидной атаки кулака и уже занес импровизированное оружие, точно булаву, но то попало не по скуле Гедеона, а по щиту из темной ткани. По крайней мере, такой она показалась, настолько тонким сталось полотно.

Дарий не отступил. Попытался напасть по новой, но и в области колена наткнулся на щит. Защита Гедеона поражала своей надежностью, а его удары по-прежнему тяжелы и мощны. Даром, что его закат ближе рассвета, и от молодости уже ничего не осталось, кулак у Гедеона остался крепким. Дарий выплюнул весь воздух, когда тот пришелся ему под дых.

Парнишка отлетел к стене округлого зала без видимых дверей и окон. Мог врезаться, но смог затормозить, сбивая пятки мягких, высоких сапог.

Див вернулся в навершие посоха: «Простите, хозяин!».

Несмотря на занятость Лима, Дарий собрался было призвать его себе на помощь, но Гедеон поднял руку.

— Довольно, — его зычный голос эхом отскочил от высоких стен.

Дарий остановился. Покачнулся и опустил руки, чудом удерживая посох. Темные волосы прилипли ко лбу и щекам. Щеки припекало отнюдь не из-за схватки, скорее из-за способа ее ведения.

Через силу разгибая спину, Дарий потер поясницу. Уставился в невероятно высокий, каменный потолок, а после скосил взгляд в сторону наставника.

— Мы можем продолжить, — даже голос парнишки звучал устало.

Гедеон залихватски хмыкнул, мановением руки приказал камню зала восстановиться, после чего подошел к ученику. Смотрел на него без сочувствия, но с интересом.

— Ты сумел дважды приблизиться и отделался всего двумя царапинами. Это прогресс.

Дарий неаккуратным жестом снял с лица соленый, быстро остывающий пот и сбросил его на пол, как нечто противное.

— Я лишь приблизился, — заметил Дарий без удовольствия.

— Не забывай о разнице в опыте.

— Не жалейте меня, — верхняя губа молодого колдуна дернулась в намеке на оскал.

— И не собирался, — пропустил выпад Гедеон, по-простецки разводя руками. — Не пытайся догнать лошадь, Данияр. За полгода ты добился поразительного прогресса. Я еще ни у кого не видел такого таланта.

— А у всех талантливых в момент атаки пропадает контроль над мраком? — съязвил парнишка, зная, что подобное ему простят, даже не обратят внимания. Он поплелся за Гедеоном к руне выхода. Ноги горели от напряжения. Хотелось присесть, хотелось лечь прямо здесь на прохладном полу, но на выходе из зала Дарий заставил себя расправить плечи и поправить немного отросшие с последней стрижки волосы.

— Ты знаешь, почему ты теряешь контроль, — журя номинального ученика, напомнил Гедеон. Заворачивая направо, он сверху вниз, но с натуральной теплотой посмотрел на вытянувшегося парнишку. — Не хочу тебя перехваливать, но даже с печатью Агидель, ты делаешь поразительные успехи.

— Много тренируюсь, — все же немного смутился Дарий, касаясь подушечками пальцев, рассеченных глубокими царапинами золотых рун под глазами.

— Надумал ее снять? — поинтересовался Гедеон, заметив движение номинального ученика.

— Не знаю, — повел плечом парнишка. — С одной стороны, мне не стоит предавать богиню, с другой, эти черточки начинают раздражать. Будет паршиво, если они ограничат меня в момент встречи с ведьмой. Кстати, есть ли о ней какие-нибудь новости?

— Нет, — качнул головой глава темного ордена, направляясь к своему кабинету. Дарий давно выучил сей путь. И раз его не гнали отдыхать, значит, стоит пройти витиеватыми коридорами до самых дверей. — Члены ордена охраняют сохранившиеся уезды. С тех пор аристократы не потеряли ни одного человека, но вот вылазки на зараженные территории не приносят успехов. Помощники погибают, а людей я туда посылать не собираюсь. По крайней мере, не сейчас.

Дарий кивнул. Ничего нового. С одной стороны, это плохо, ведьма из Нави набирается сил, с другой, молодой колдун тоже не сидит без дела.

Гедеон коснулся руны замка, и дверь в кабинет открылась перед хозяином. Глава ордена пропустил вперед номинального ученика, после чего вошел сам. Этот маленький нюанс выдал намерения Гедеона. Дарий не сомневался, сейчас на него снова начнут давить, скорее требовать, чем просить вступления в орден Радоницы, пусть и завуалированно.

Дарий не в первый раз разглядывал стены этого кабинета. Дивился количеству книг на полках и прочим, явно непростым, вещичкам, о чьих свойствах лучше не спрашивать. Молодой колдун прошел к одному из кресел, выточенных из красного дерева предметов уюта с не самым удобным сидением, зато очень красивыми ножками. Гедеон занял место за большим, т-образным столом. За таким, наверняка, проводились целые совещания, в которых Дарий не имел права принимать участия и не сильно об этом печалился.

— Прошло почти шесть месяцев, как тебе в ордене? — как и подозревал Дарий, Гедеон раз в пятидесятый задал заученный вопрос.

— Конечно, обладатели радужных кристаллов назовут его мрачным, но мне здесь хорошо, — все тот же ответ, который заставил Гедеона усмехнуться в кулак. — И все же я не могу вступить в ряды членов ордена.

— Почему? — уже не смеялся Гедеон.

— Вы знаете ответ, — кладя уставшие руки на деревянные подлокотники, вздохнул Дарий.

— Я не стану держать тебя на привязи. Мы ведь уже все это обсуждали. Захочешь выйти в мир, никто не станет тебя останавливать, — складывая пальцы домиком у подбородка, со вздохом, словно повторяя ребенку, почему два плюс два будет четыре, пояснил Гедеон.

— Если я стану вашим учеником, то попросту не смогу выйти за пределы скалы. Гора не выпустит наследника, пока тот не готов к опасностям мира, — поднимая указательный палец, уточник Дарий.

— Да, если я не дам тебе задания.

— А Марфу вы их давали?

Гедеон скривил губы и отмахнулся:

— Марф вырос внутри скалы, он до сих пор не знает мира, поэтому выпускать его опасно даже для существования ордена. Ты дело другое. — Гедеон углядел недовольное лицо номинального ученика и быстро сменил тему. — Ладно, если тебе нужно время все обдумать, я не собираюсь тебя торопить. И не собираюсь отказываться от твоего обучения. Однако я попрошу тебя не затягивать с решением. Ты должен будешь либо принять предложение, либо отказаться.

— И уйти?

— Конечно, — кивнул Гедеон. — А пока давай обсудим печать на твоем лице. Она явно тебе мешает, — глава ордена поднял ладонь, предупреждая слова парнишки. — Я не знаю, зачем славная Агидель ее поставила, но ты уже нарушил ее строй, так что нам осталось только закончить твою работу.

Дарий молчал, не глядя, выводя пальцем узор на лакированном подлокотнике.

— Понимаю твои сомнения, — смягчился глава ордена, — однако, я считаю, что пора. Если ведьма пойдет в атаку, ты должен быть готов. Хотя бы ради своих родных.

А вот это удар под дых. Дарий бросил на крепкого старика резкий взгляд и тут же его опустил.

— Вы правы, — сообщил Дарий тихо. Настолько, что сперва Гедеон его не расслышал. Пришлось повторить. — Печать нужно снять.

Брови Гедеона поползли вверх. Мужчина несколько раз кивнул.

— Очень хорошо. Отлично! Тогда я все подготовлю. Мы выдавим из тебя весь свет, силы перестанут конфликтовать и тебе будет проще тренироваться, — Гедеон замолчал, точно не знал, стоит ли продолжать. — А еще очернение твое родного кристалла пройдет в разы быстрее. И вскоре ты сможешь пользоваться им наравне с остальными кристаллами.

— Думаете?

— Уверен.

Гедеон поднялся из-за стола. Дарий поднялся с кресла, радуясь тому, что встреча, наконец-то, закончилась. Маленькая уступка немало воодушевила главу ордена.

— Отправляйся к себе и отдохни. Дочитал ли ты книги, которые я велел тебе принести?

— Да, я почерпнул для себя много нового.

— Хорошо, я велю забрать те и принести тебе новые. Есть пожелания? — проходя к двери, которую только ему под силу отпереть, вежливо поинтересовался Гедеон.

— Доверюсь вашему плану, — Дарий прошмыгнул в открытую дверь, поклонился и поспешил удалиться. Гедеон был к нему неоправданно добр, оттого утомлял своим обществом. Особенно после того, как разносил его на очередной тренировке. Дарию уже снилось, как он не просто подходит ближе, а наносит сокрушительный удар и валит противника. Обязательно с самодовольной ухмылкой.

«Если бы вы меня выпустили, то давно бы исполнили свою мечту», — немного обиженно заметил Див.

— Не-а, — спокойно ответил Дарий, не чувствуя поблизости никого живого, — его бы победил ты, а не я.

«Но мы одно целое».

— Конечно, но я чувствую, что должен сделать это сам.

«Возможно, у тебя получится до него добраться, когда будет снята печать», — подал голос Лим.

— Снятие печати, правда, поможет Вику?

«Безусловно, — кратко сообщил Лим, — он слишком долго пробыл на пограничье».

— Почему ты не сказал об этом раньше? — нахмурился Дарий, проходя широкими, хорошо знакомыми коридорами и редкими залами. На пути ему так никто и не попался. Во-первых, потому что в ордене находилось не так много колдунов, во-вторых, никому из здесь живущих нечего делать близ кабинета Гедеона.

«Вик взял с меня клятву», — осторожно пояснил Лим, словно пойманный на проказе первоклассник.

— Это какую? — начинал злиться Дарий.

«Я не хотел, чтобы ты вступил в орден или снял печать исключительно из-за меня», — слабо заговорил Вик, отчего у Дария сжалось сердце. Он не хотел, чтобы родной кристалл Данияра мучился.

«Это не страшно, кристаллы — помощники, не более», — смиренно заявил Вик, подсмотрев чужие мысли.

— Так не пойдет, — хмыкнул Дарий. — О чем еще вы молчите?

Кристаллы не торопились выдавать свои тайны и шокировать носителя признаниями.

— Вы мне не доверяете? — прищурился молодой колдун. Пот окончательно остыл, и тонкая ткань рубашки прилипла к спине. Одежда требовала стирки, а тело — горячей воды и жесткой мочалки.

«Конечно, доверяем, хозяин, — без паники, но с некой торопливостью заговорил Див. — Поймите нас правильно, здесь все как—то странно. Годимир был темным магом, плохо кончил, но даже от него никогда не несло таким мраком».

— Это как? Он был не таким злым, как Гедеон, так получается?

«Нет, — спокойно опроверг Див, — Годимир был по-настоящему озлобленным созданием, ничем не уступал Гедеону. Просто стены ордена пропитаны обидой, мрак циркулирует в скале, словно кровь по венам в человеческом теле. Все здесь дышит тьмой. В том числе и люди».

— Вы хотите уйти?

«Нет, — на этот раз слово взял Лим, — именно это нам сейчас и нужно. Вик должен стать темным, а ты должен научиться работать с нами как должно».

— Тогда, что не так? — запутался Дарий.

«Нам здесь неуютно», — ответил за товарищей Вик.

— Тогда после снятия печати, давайте съездим в уезд? Проведаем Соля.

«Почему бы и нет», — согласился Лим.

«Проверим дела уезда», — не выказал протеста Див.

Вик же предпочел промолчать. За последние полгода он произнес не так много слов, меньше, чем за первую неделю их знакомства. Тревожная перемена в характере. Дарий имел смелость надеяться, что рано или поздно ситуация переменится к лучшему.

Дарий почувствовал холодный ветер. Увидел долетевшую до носка одного из его сапог крупную снежинку. Парнишка безжалостно наступил на произведение искусства молчаливой природы и пошел дальше. К свету. К выходу на открытую площадку, которая соединяла несколько коридоров, а еще имела поразительной красоты вид на одну из вершин темной скалы.

Не побоявшись холода и льда, Дарий прошагал к круглой площадке. По привычке взглянул наверх, туда, где вершину украшают каменные башни. И тут же охнул, потому что ему в живот попал снежок.

Брови Дария поползли на лоб. Он медленно перевел взгляд на того, кто посмел обстрелять пусть номинального, но все же ученика Гедеона, уже собрался проучить негодяя, но тут же передумал, увидев хорошо знакомое нежное лицо с покрасневшим носом и щеками.

Яркая улыбка слетела с лица проказника, когда ему в щеку прилетел белый вражеский снаряд.

— Получи! — задиристо захохотал противник.

— Да я тебе! — тут же забыв о Дарие, мальчишка принялся нагребать руками снег.

— Отставить битву, — посмеялся молодой колдун, кивая Лизару, но подходя к Киру, сыну кузнеца, который куда быстрее стал адептом ордена отступников, чем его барин. — У тебя нет занятий?

— Кончились, теперь только после обеда, — шмыгнул носом мальчонка, все еще формируя снаряд.

— Твоя мама прислала письмо, — немного тише сообщил молодой колдун. — Хочет, чтобы ты приехал домой хотя бы на неделю.

Снежок застыл в розовых пальчиках Кира. Мальчик не поднял головы, а выражение его лица скрыла великоватая, теплая шапка из соболиного меха.

— Не поеду. Не сейчас.

Дарий не успел сказать: «хорошо», — как младший адепт поднял голову, поправил сползшую на глаза шапку и поразил барина серьезностью взгляда.

— Если я сейчас поеду к ним, то меня выпорют и запрут.

— А если со мной?

— Нет, рано.

Дарий только пожал плечами и собрался пройти в нужный коридор, как заметил, что оттуда выходят Марф и его извечный заботливый наставник Давид.

Тут же делая вид, что никуда не торопится, Дарий потрепал Кира по голове, напрочь сбивая ему шапку, и уставился на выточенное в камне пророчество. Делал все, чтобы не встречаться взглядом с Марфом, который спит и видит, как бы вызвать соперника на дуэль.

В тени знамен, расшитых мертвой нитью,

Восстанет тот, чье имя шепчет прах.

Владыка мрака, посеет в душах смертных бесконечный страх.

Дарий кожей чувствовал испепеляющий взгляд Марфа. Слышал, как шелестят теплые плащи опального наследника и его наставника. Ждал. Уже трижды прочитал послание древних, не вкладывая в слова пророчества какой—либо серьезный смысл, подозревал, что такового в них нет вовсе.

— Знаешь, что!.. — не сдержался и рыкнул Марф.

— Что? — медленно переводя взгляд на озлобленного парня, прищурился Дарий.

Глава 2

Давид тут же схватил воспитанника за локоть. Сжал, пытаясь обратить на себя внимание, усмирить внезапно вспыхнувший гнев, но Марф не обернулся в его сторону. Все его внимание сосредоточилось на Дарие, который уже начал подмерзать на открытой площадке и хотел вернуться в коридор, где скала буквально грелась изнутри.

— Это не для тебя написано! — указывая на так называемое пророчество основателя ордена, выкрикнул Марф с красными от недосыпа глазами.

Дарий промолчал, только осторожно подтолкнул Кира к одному из входов. Лизар оказался более сообразительным, направился к нему сам.

— Хочешь сказать, для тебя? — Дарий знал, что давит на больное, но отчего-то не смог отказать себе в маленьком садистском удовольствии. За что, кстати говоря, получил порицающий взгляд Давида. Но повлиять на что-либо миротворец остался не в силах.

— Меня растили… — начал было Марф, но его перебил зычный голос Давида.

— Довольно! — хотя Дарию показалось, что он услышал в этой фразе: «оно того не стоит».

Марф бросил на покровителя быстрый взгляд, но и его сталось достаточно для того, чтобы взвившийся гнев поутих и освободил место здравой мысли. Мафр перестал пыхтеть. Дарий ничего не сказал, он замерз, и склока с потерявшим влияние и статус наследником ни капли его не интересовала. Парнишка отвернулся от мужчин, направился к нужной арке-проему.

— Берегись! — выкрикнул Кир.

Не спрашивая разрешения хозяина, Див сорвался с навершия и отбил бесчестную атаку в спину. Взвился снег, отлетая в разные стороны. Открывая прямую дорожку меж противниками.

Дарий оскалился и развернулся. Вовремя. Давид не успел предупредить атаку подопечного. Марф сорвался с цепи, сгустил черные сабли и бросился на Дария с воинственным криком.

Явно чем-то взвинченный, он просто решил спустить пар на первом подвернувшемся человеке, оттого действовать неаккуратно. Дарий без труда увидел четыре, никак незащищенные точки, попадание в которые грозило бы Марфу если не смертью, то серьезной травмой, но бить по ним не стал. Марф, безусловно, клоп надоедливый, но слишком жалкий, чтобы воспринимать его всерьез.

Оставив Дива отбивать дальние атаки, Дарий позволил Марфу подобраться поближе, увернулся от выпада и с большим удовольствием вмазал ему кулаком по челюсти. Неплохо время от времени прибегнуть к грубой силе. Неплохо, наконец-то, добраться до врага. Марф не Гедеон. В его действиях не чувствуется опыта и подводных камней. Если он нападает, то как есть.

Вздорный противник отшатнулся, потерял равновесие, но пока не падал. Дарий перехватил контроль над Дивом и ткнул зарвавшегося противника в лоб. Не ударил, а скорее ткнул, заставив повалиться на припорошенный снегом камень.

Давид моментально оказался рядом. Коршуном навис над воспитанником, собираясь того защищать, но Див уже вернулся в посох, а Дарий не торопился наступать. Молодой колдун бросил на противника снисходительный взгляд, после чего, назло, еще раз демонстративно прочел строки пророчества и все-таки отправился в коридор. А когда его уже точно никто не мог видеть, принялся растирать озябшие плечи.

— Вот гад, сам-то в теплом плаще выхаживает, — возмутился парнишка. И натурально подпрыгнул, когда ему ответили смехом.

Дарий обернулся и увидел мальчишек, которые решили проводить своего героя.

— Не смешно, — шутливо оскорбился барин.

— Еще как смешно, — прищурился Кир, поправляя, но не снимая шапки. Он с толикой зависти взглянул на посох в руках старшего, но быстро в чем-то себя убедив, выбросил неправильные мысли из головы.

— Не злись на него, Данияр, — более мирно, нежели товарищ по играм, заговорил Лизар, но смотрел он не на Кира, а туда, где остался переживать свое поражение Марф.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — качнул головой молодой колдун, жестом предлагая мальчишкам поговорить по пути.

— Сегодня закончился его испытательный срок, но Гедеон не вернул ему привилегий, оставил младшим адептом, — пояснил Лизар.

Гедеон не шутил, когда сказал, что Марф лишится всего за драку в том сером пространстве. Полгода Марф терпел унижения от всех, кого когда-то унижал сам, надеялся, что наказание не будет вечным, а оно вон как обернулось.

Дарий через плечо глянул в сторону площадки. Теперь понятно, отчего Марф такой злой. Однако это никак не извиняет его нападения на барина из уезда Агидель. Сам во всем виноват, капризный петух.

— Марф сильный, он все еще может пройти испытание на адепта средней руки, а потом и на старшего, — фыркнул Кир, давно определившись с лагерем. — Дурак он.

— Ты ведь не был на его месте, — Лизар смотрел на ситуацию чуточку проще и в каком-то смысле мудрее. Дарию одновременно нравился и не нравился его подход.

— Не он один на свете столкнулся с проблемами, — напомнил Дарий, — и не один срывается на посторонних.

— Думаешь, он сам во всем виноват? — засомневался в собственных суждениях Лизар.

— Отчасти его толкнули к обрыву, но спрыгнул в пропасть он исключительно по собственному желанию.

— А как бы ты поступил на его месте? — все-таки снял шапку Кир. В глубине горы никогда не было жарко, но и никогда не было холодно.

— Не знаю, — пожал плечами молодой колдун, — меня никогда не растили, как избранного.

— А сейчас ты избранный? — на полном серьезе спросил Лизар.

— Нет, я даже не адепт, — не раздумывая, заявил Дарий.

Жители черной горы дошли до развилки. Мальчишки поклонились старшему и были таковы. Им еще требовалось умыться и привести себя в порядок перед послеобеденными занятиями. Дарий же пошел в другую сторону, к блоку, где жили адепты средней руки, где никому ни до кого не было дела. Каждый занимался своими изысканиями и не видел смысла общения с тем или иным соседом.

«В каком-то смысле, вы избранный», — подал голос Див, когда Дарий вошел в свою комнату и запер дверь руной.

— Нет, — откладывая посох на стол да стягивая рубаху, строго парировал Дарий. — Не нужно мне никакой избранности, я хочу завести семью, сытно кушать и хорошо спать, все.

«Звучит так, словно ты хочешь жить, как боров», — столь наглое замечание не стоило ожидать ни от кого, кроме Лима.

Дарий замер со шнурком в руках. Он никогда не думал о своих отнюдь не простых желаниях с этой стороны, но вот так сразу сдаваться перед своими кристаллами не собирался.

— Почему бы и нет, ешь да спи, чем плоха такая жизнь?

«Тем, что рано или поздно владелец польстится на ваш жир и мясистые бока», — сурово подытожил Див, не только закончив, но и выиграв спор.

Дарий скинул пропитавшуюся потом одежду в украшенную вензелями трубу, туда, где все постирают, погладят и вернут в лучшем виде, после чего схватил со стула полотенце и прямо так отравился в купальни. В маленький, узкий коридор, где потом сочилась сама гора, а дышать становилось трудно из-за густого пара.

В помещении с большим бассейном не оказалось никого лишнего, хотя купальня была общей для всех адептов средней руки. Дарий порадовался случаю побыть в одиночестве и сразу же вошел в горячую воду. Натурально простонал от восторга и аккуратно сел на дно каменного бассейна. Положил голову на бортик. Прикрыл глаза, позволяя горячей воде творить свою магию.

— Надо будет найти горячий источник в уезде, — рассуждая вслух, блаженствовал молодой колдун.

«Ты думаешь, нам будут там рады?» — осторожно поинтересовался Лим. Он лучше всех знает, как в уезде Агидель относятся к отступникам.

— Не знаю, — раскрыл глаза парнишка, вспоминая все нападки Свята и молчаливое снисхождение Вацлава. — Но что нам остается?

«Остаться здесь, — в порядке обсуждения предложил Див. — Гедеон, конечно, не лучший человек, да и остальные жители горы скорее странные, чем нормальные, но здесь никого не смущают темные кристаллы».

«Нет, мы должны вернуться!» — возмутился Вик.

— Мы обязательно съездим к родным. Проведаем уезд и Соля, — заверил его Дарий.

«Я не о том, мы должны вернуться! Здесь мы учимся, а там наш дом!».

Дарий не ответил. Без сомнений, он привязался к уезду и хочет вновь увидеть Зару, от которой за все время ему пришло всего два письма, но назвать уезд домом Дарий все-таки не может. Скорее он чувствует за него ответственность.

«Вы со мной не согласны?» — встревожился Вик, не получив ни от кого ответа.

«Просто ты еще не знаешь, как на самом деле люди относятся к колдунам, — осторожно пояснил Лим. — Ты ведь знаешь, что стало с моим прошлым хозяином, а он всего лишь хотел защитить уезд».

«Нам не обязательно навсегда оставаться в ордене, но в уезде нас точно не ждет ничего хорошего, — примирительно заметил Див. — В любом случае, решать хозяину».

Дарий не торопился с ответом. В целом он разделял мысли Дива и Лима, но не хотел обижать Вика с его идеалистическими понятиями о жизни.

— Рано пока что-то решать, мы еще не выучились всему, что должны знать и уметь, — подобрал правильные слова молодой колдун, вновь закрывая глаза и позволяя воде качать его на своих маленьких волнах.

Размышления о доме привели его к ведьме из Нави. В тот последний раз она как будто его узнала, а он как будто узнал ее. Жаль, что им не дали чуть больше времени на разговор.

Нет, не может это быть она. Ведьма появилась, куда раньше Дария в междумирье, а он прекрасно помнит свою маму. Да, не совсем здоровую, но явно живую.

Мысли сделали оборот и окрасились в оттенки печали.

Дарий попытался очистить разум. Избавиться от лишних и противоречивых мыслей. Сам не заметил, как задремал, успокоился и вдруг встрепенулся, глупо махнув руками, точно пытаясь взлететь. Черные брови сошлись на переносице, парнишка взялся оглядываться, всматривался в углы немаленькой купальни, прислушивался к нишам проходов, каждый из которых вел к той или иной комнате. Правда, пройти ты все равно можешь только по-своему. Воровство в ордене не приветствуется. Гора не пустит постороннего в чужие покои.

«Иди ко мне…»

Плечи Дария заметно дрогнули. Ласковый, протяжный голос, словно бы царапнул его по затылку. Парнишка тяжело вздохнул и, зажав нос, с головой опустился под воду. Приятный жар обжег лицо. Дарий вынырнул и по-собачьи тряхнул головой.

«Я жду тебя…» — повторился зов.

Дарий зажал уши ладонями, но зов усиливался, он проникал внутрь, добирался до костей, пытался заставить их вибрировать. Ласковый шепот быстро превратился в пронзительный крик. Некто требовал от него явиться, вопрос, куда и зачем.

Дарий зажмурился, стараясь глубже дышать и не зацикливаться на зове. Старался пропустить его через себя, боялся того, что он может задержаться внутри и доставить массу проблем.

Голос отзывался болью во всем теле. Кричал, орал, злился, а потом начал стихать. С ним уходила и боль вибрации.

«Это ужас какой-то!» — отозвался Вик, когда все закончилось.

— Согласен, — тяжело дышал Дарий, пока не особенно доверяя своим дрожащим рукам.

«Сколько можно?!» — не унимался младший кристалл.

«А может, нам просто сходить и проверить, кто там?» — справедливо предложил Лим, пока Дарий умывался.

— Нет, там явно не может быть ничего хорошего. Кроме того, я даже не адепт, чтобы совать нос в дела ордена.

«Хочешь и дальше вот так мучиться? — не принял капитуляции Лим. — Рано или поздно зов застанет нас в неподходящий момент».

— В следующий раз я обязательно спрошу у Гедеона, что это такое, — вылезая из бассейна и заворачиваясь в полотенце, Дарий решил поторопиться с возвращением в комнату.

«Не спросишь, — с укоризной парировал Лим. — Полгода прошло, а ты еще ни разу не завел тему».

Дарий только вздохнул. Вернулся в комнату, хотя, скорее целую трехкомнатную квартиру в глубине горы и, вместо того, чтобы одеться, рухнул на софу и положил руку на лоб, силясь прогнать остатки боли.

«Почему бы все-таки не проверить?» — ввязался в разговор Див.

— Мы ведь даже не знаем, откуда начинать поиски. Куда идти?

Никто не знал ответа.

«Спросим у голоса?» — как самый наивный член компании, предложил Вик. Сегодня он куда более разговорчив. Дарий даже рад. И все же идея не пришлась ему по вкусу. По-хорошему, он просто больше не хотел слышать этого странного, ни мужского, ни женского требовательного голоса, который точно добавит проблем.

«В целом, недурная идея», — неожиданно согласился Див.

— Если мы влезем, куда не стоит, то нас вышвырнут с горы или, чего хуже, в чем-нибудь обвинять и казнят.

«Думается мне, что любимчику Гедеона простят маленькую шалость. В крайнем случае, скажешь, что заблудился», — коварно предложил Лим.

— Почему вы раньше ничего такого не предлагали?

«Думали, что вы сами разберетесь с проблемой, а не спустите все на тормозах», — хмыкнул Див. За эти полгода он стал немного проще в общении, однако, в отличие от остальных кристаллов, никак не мог заставить себя обращаться к Дарию на «ты».

— Посмотрим, — окончательно избавляясь от гула в голове, дал самый расплывчатый из возможных ответов Дарий.

Словно бы подсматривая и подслушивая, обладатель голоса вновь обрушил на парнишку свой немилосердный зов. Обошелся без шепота, сразу перешел на крик. Дарий только успел подняться, сесть, а через мгновение схватился за голову и повалился обратно.

«Я жду! Иди ко мне! Я тут! Я рядом! Иди ко мне!».

Молодой колдун свернулся на софе, до треска сжал зубы.

— Замолчи! Заткнись! Оставь… ладно, говори куда!

Зов моментально смолк, зато появилось ощущение чужого присутствия. Дарий осторожно сел. Шумно втянул носом воздух, а затем увидел, что ему на полотенце падают капли крови.

— Да чтоб тебя, — выругавшись, Дарий взялся промокать нос.

«Иди ко мне», — не унимался голос.

— Сейчас, дай одеться, — пребывая ни в лучшем расположении духа, вновь покрывшийся потом, на этот раз от резкой боли, Дарий отправился в спальню за свежей одеждой, а на выходе из комнаты не забыл захватить теплый плащ, взять с собой посох, после чего рискнул довериться зову, позволил ему себя вести.

Не успевшие просохнуть волосы роняли капли на скулы и меховой ворот плаща. Однако заболеть Дарий не боялся. Не сейчас, когда ему приходилось то и дело стирать кровь под носом. Кто бы там его ни звал, а Дарий не оставит обиду без ответа. Пусть он всего лишь ученик, опыта в убийстве всяких тварей у него предостаточно!

Голос не направлял в привычном понимании. Не говорил, куда свернуть, скорее он тянул Дария все дальше по коридорам, заставляя проходить по открытым площадкам и полупустым залам, заставлял пробираться все выше и выше к снежным шапкам.

— Не нравится мне все это, — пыхтел молодой колдун, уже понимая, что голос ведет его наверх, к тем самым башням на вершине горы. К тому-то, кто там живет. В противном случае, некто должен лежать ледышкой среди вечного снега.

«Туда нам нельзя…» — оробел Вик, припоминая одно из основных правил ордена.

— Именно, — с раздражением согласился Дарий, продолжая шагать.

«Может, не стоит?» — совсем тихо пошел на попятную Вик.

— Уже не получится, — Дария тянуло наверх. Некто спешил встретиться с гостем ордена.

Дарий вышел на еще одну открытую площадку. К удивлению парнишки, вычищенную от снега, ту самую, которая вела в последний перед вершиной коридор. Молодого колдуна немного вело, но даже так он разглядел дверь и двух суровых стражей. Они с толикой интереса взглянули на Дария, которого попросту не могли не узнать. Слишком уж много слухов ходит о номинальном ученике Гедеона.

— Сюда нельзя, уважаемый гость, — сдержанно, даже вежливо, заговорил один из стражей. Кто-то из старших, постоянно проживающих на территории ордена, адептов.

— Просим вас покинуть площадку, — вторил ему второй. Однако пока никто из них не схватился за оружие и не попытался сгустить обиду.

— Кажется, я заблудился, — Дарий вновь снял кровь рукавом, припоминая глупую отговорку, столь любезно предоставленную ему кристаллом.

— С вами все в порядке? — нахмурился страж, тот, у которого был глубокий голос и близко посаженные глаза.

— Не знаю, — признался Дарий, нервно хихикая. Некто все еще звал его к себе. Дарий мог поклясться, что чувствует его радость скорой встрече. Он поднял голову и посмотрел на ряд не особенно высоких, одиноких башен. С этой площадки становились очевидны их настоящие размеры. Значит, кто-то из там живущих настаивает на встрече, но при этом не собирается спускаться. Если ему так угодно, пришел бы сам. Разве так не проще?

— Позвать лекаря? — обеспокоился второй страж.

Едва сопротивляясь ощущению чужого присутствия, Дарий привалился плечом к стене.

— Пожалуй, — хлюпнув носом, Дарий вновь утер тот ладонью и увидел, что вся его рука в крови.

Один из стражей бросился в коридор, отравился вглубь горы, в то время как оставшийся, помог Дарию пройти к одной из двух каменных скамеек. Он точно что-то говорил, но в голове у молодого колдуна гудело. Некто остался недоволен промедлением и начинал злиться.

— Скажи, пожалуйста, кто живет в тех башнях? — рискнул спросить Дарий у стража.

Лицо старшего адепта вытянулось в неподдельном удивлении.

— Это тюрьма, — через минуту, не меньше, соизволил дать ответ мужчина. — Там содержат самых опасных отступников.

— Ого, — только и смог выдавить из себя парнишка, после чего уткнулся носом в колени и стал ждать помощи. Надеясь, что ему все-таки смогут ее оказать.

Как он и предчувствовал, от этого зова не стоит ждать ничего хорошего.

Глава 3

Темно. Злат пытался как можно шире распахнуть глаза. Углядеть хотя бы лучик света, но тщетно. Темнота окружила его со всех сторон, она топила его, поглощала, как топь забирает себе неосторожного путника. Второй сын Вацлава пытался выбраться, махал руками, в надежде хоть за что-то зацепиться, но руки хватали пустоту. Темнота издевалась над его потугами. Смеялась над его стараниями.

А потом вдруг резко расступилась с тем самым немым воплем ужаса, который пугал лучше, чем обычный крик. Злату стало легче дышать. Кроме того, наконец-то, он увидел свет. Золотистый. Теплый. Согревающий саму душу.

Злат понял, что стоит. Понял, что свет исходит от его фигуры, и опустил голову. Тут же углядел в руке меч. Большой, широкий, золотой, искрящийся. Злат на пробу махнул мечом. Тьма издала новый немой вопль, который чувствуешь скорее душой, нежели слышишь ушами. Она боялась золотого света. Меч ранил ее. Наносил все больше бескровных, но крайне болезненных ран.

Напитываясь силой золотого меча, Злат перестал бояться, почувствовал опору под ногами и двинулся в выбранном наугад направлении. Предполагал, что когда-нибудь тьма отступит, и он выберется куда-нибудь. Туда, где на него не будут пытаться напасть.

Злат все шел и шел, иногда взмахивая и разя невидимого соперника. Тьма сопротивлялась, становилась гуще, пыталась остановить воина, но оказалась не в силах противостоять золотому мечу, который становился все ярче и ярче. Не только питал Злата, но и напитывался его силой.

Вновь взмахнув и рубанув тьму, Злат с кристальной ясностью понял: пора. Правда, не понял, чего такого «пора», однако вновь занес меч. Рассекал, разил, и вдруг тьма расступилась. Совсем на чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы разглядеть еще одного гостя непонятного пространства.

Немного озадаченная, но в целом счастливая улыбка украсила лицо Злата. Он махнул рукой, призывая брата подойти ближе, но Данияр не сделал шага, смотрел на него с настороженностью. Щурился, с опаской поглядывал на золотой меч.

— Эй, я ведь ничего тебе не сделаю, — округлив глаза, принялся оправдываться Злат перед Данияром, но тот не поверил. Развернулся и направился прочь. — Эй?!

С праведным возмущением Злат побежал за младшим братом, желая узнать, как тот здесь оказался. Все бежал и бежал, только Данияр уходил быстрее. Он стал заметно выше, чем Злат его запомнил. Шире в плечах. Начал обретать фамильную воинскую массивность зрелого мужчины.

— Данияр! Данияр! — старался бежать быстрее Злат. — Да стой же ты!

Брат не обернулся, словно не услышал. Злат подумал, что это из-за меча, поэтому постарался его выбросить. Бросил его раз. Не получилось. Бросил во второй раз, но на этот раз оружие даже не отошло от его руки. Осталось в ладони.

И тут Злат остановился. Он вспомнил. Это ему уже снилось. И сейчас он тоже спит.

Второй молодой барин тяжело вздохнул, быстро взглянул на меч, от которого больше не пытался избавиться, после чего обратил взор к Данияру. Злат уже знал, что сейчас увидит, не хотел на это смотреть, но все равно не мог отвернуться.

На его глазах, кафтан Данияра из сине-голубого окрасился в черный цвет. Только в этот момент он остановился, посмотрел куда-то вверх, затем медленно обернулся. Невидящим взором мазнул по Злату, словно бы совсем его не увидел, после чего его глаза широко распахнулись. Данияр попытался отступить, закрыться, но чей-то черный меч легко, словно в подтопленный смалец, вошел ему в живот.

Злат скривил губы. Начало жечь глаза и щипать в носу.

Данияр схватился за лезвие, порезал руки. С уголков его губ потянулись нити алой крови. Колдун посмотрел на невидимого врага с такой ненавистью, что на того точно пало проклятие. Но это, к сожалению, единственное, на что хватило младшего сына главы уезда Агидель.

Меч покинул тело. Данияр покачнулся. Медленно осел на колени. Одной рукой он уперся в пол, другой зажимал несовместимую с жизнью рану. Двинул губами, что-то неслышно говоря, после чего повалился без намека на дыхание.

Только теперь Злат смог сойти со своего места. Смог догнать брата. Данияр уже не шевелился, а под ним росла лужа густой крови.

Скупые, горячие слезы обожгли глаза и щеки Злата. Он наклонился к брату, собираясь коснуться его плеча, наконец-то, забрать домой, к родным, но тут сон оборвался.

Злат открыл глаза и привычно смахнул слезы. Плакал он по-настоящему. Еще и нос забился. Пришлось шмыгнуть, чтобы освободить путь воздуху.

— Опять? — участливо спросила Лиля, зашевелившись рядом.

— Да, — голос заметно осип.

— Мне так жаль, — супруга придвинулась поближе и обняла мужа. Сонная, она казалась такой уютной, была теплее обычного. Злат обнял супругу, но не поцеловал в макушку. Он все смотрел в балки потолка, силясь подавить рыдания.

Лиля с полминуты вслушивалась в страдания Злата, после чего приподнялась на локте и заглянула ему в глаза. Второй молодой барин видел, как она переживает, хотел бы отмахнуться от предчувствия беды и успокоить возлюбленную, но никак не мог заставить себя вымолвить хоть слово. Боялся, что не сдержится.

— Ты говорил об этом с барином? — гладя супруга по голове, снимая пряди волос с его лба, шепотом спросила Лиля.

— Пытался, — буркнул и шмыгнул носом Злат. Не сдержался и, заставив кровать скрипеть, сел. До боли растер влажные веки и по-мужски утер нос. — Он говорит, что Данияру там хорошо, раз он до сих пор не вернулся домой.

Лиля тоже села. Протянула тонкую руку, собираясь коснуться широкой, голой спины мужа, но передумала, когда увидела, как дрожат плечи возлюбленного.

— Сколько раз?

— Что? — не понял Злат.

— Сколько раз тебе уже снится этот сон? — до сих пор шептала Лиля, словно боялась прогнать тишину ночи.

— Много, — повесил голову Злат.

— Может быть, ты просто скучаешь по брату?

— Нет, то есть, да, конечно, скучаю, но это что-то другое. Меня словно предупреждают, а я ничего не делаю, и предупреждение становится навязчивым. Я уверен, там в ордене, Данияру грозит опасность.

Лиля не торопилась с ответом. Посмотрела в окно, на ясный месяц растущей луны. А потом вдруг бросилась к мужу с объятиями, горячо зашептала ему в спину:

— Не ходи за ним. Куда ты против колдовства? Данияр сильный. Он справится. Пошли ему письмо. Предупреди. Но не ходи. Не надо!

Злат рывком выпутался из объятий любимой. Буквально соскочил с кровати и обернулся к жене с широко распахнутыми глазами, что поймали отблеск месяца и на несколько мгновений обрели нечеловеческое сияние.

— Ты чего такое говоришь? — больше не шептал Злат. — А если бы Данияру приснилось, что я в опасности, он, по-твоему, обошелся письмом?

— Может, и обошелся бы! — в тон ему ответила супруга. — Он колдун, Злат! Самый настоящий и живет среди своих. Может, ему там плохо, но так лучше. Неужели ты не понимаешь?

Злат скривил губы, махнул рукой и вышел из спальни. Вышел в широкий коридор, что перетекал в один из залов. Ныне темных и пустынных. Второму молодому барину перестало хватать воздуха, и он направился на улицу, во двор.

Руку все еще оттягивал вес золотого меча. Злат несколько раз глянул на собственную ладонь, убеждаясь в отсутствии чудесного оружия, после чего едва ли не пробкой выскочил во двор, в ночную прохладу. Проскочил ступени и вдохнул полной грудью.

Через пару часов начнется рассвет, так что притомившиеся охранники дремали прямо на копьях, которые воткнули в землю. Что один, что второй охранник приоткрыли по одному глазу, обнаружили барина, после чего вернулись к просмотру зыбких снов. Злат только усмехнулся их выучке, но тут же сжал губы в тонкую нить. Сжал кулаки, вспоминая, на что пришлось пойти младшему брату, чтобы сегодняшняя ночь сталась спокойной.

Будь Злат уверен, что следующие полгода пройдут также спокойно, то прямо сейчас вывел бы лошадь и отправился на поиски ордена Радоницы. Хотя бы проведал Данияра, сказал бы ему, что дома его очень и очень ждут.

Нет, то была бы ложь.

Он бы сказал ему вернуться и занять свое место дома. Сказал бы, что все, рано или поздно, привыкнут к его особенности. Напомнил бы всем остальным, что именно благодаря Данияру их уезд все еще подвластен людям, а не злобной ведьме.

Решив не стоять на месте, Злат повернул к тропе, собрался обойти двор. И за углом сразу же наткнулся на Свята. Старший брат сидел на скамейке и смотрел в небо, считал звезды. Так глубоко задумался, что даже не заметил Злата.

— Не спится? — тихо поинтересовался Злат, не столько желая получить очевидный ответ, сколько не собираясь пугать старшего брата своим внезапным появлением.

— Как и тебе, — все еще смотрел в небо Свят, очевидно, давно заметив брата, просто не собираясь с ним беседовать, но уже потихоньку изменяя мимолетному капризу. — Снова тот сон?

— Угу, — Злат подошел к скамье у дома, на которую с ногами забрался Свят. — А ты чего?

— Не знаю, — повел плечом наследник уезда. — Тревожно мне. Кажется, что вот сейчас засну, и проснуться уже не получится.

— Вряд ли на нас сегодня нападут, — нахмурился Злат, как и брат, срывая длинную травинку да отправляя ее в рот.

— Откуда такая уверенность? — Свят, наконец-то, перевел на Злата взгляд и того передернуло. Стало интересно, сколько наследник уезда уже не спит? Которая это ночь?

— Не знаю, просто так чувствую.

— А я вот чувствую, что стоит мне расслабиться, и наш уезд исчезнет по воле ведьмы. И чье предчувствие сильнее? — хрипел Свят.

— Надеюсь, что мое, — не торопился присаживаться на скамейку Злат.

— А если мое? Что нам тогда делать? — вновь уставившись в черно-фиолетовое небо, вздохнул Свят, взяв рассуждать вслух. — На колдунов я не надеюсь, за полгода они не сделали ничего полезного, только ходят по уезду да людей пугают, а случить чего страшного, так первые же бегут.

— Почему бегут?

— Не знаю, просто смотрю на них и вижу, что сбегут.

— Думаю, ты ошибаешься.

— Надеюсь, — опустил голову Свят и посмотрел на собственные ладони. — А я сам? Что я смогу сделать? Колдовству учиться я не собираюсь. Да у меня и не получится, вряд ли есть предрасположенность. Как мне защитить дом, а?

Злат знал, что не должен озвучивать следующее предложение, но рот уже открылся, а язык зашевелился.

— Тогда, почему бы нам не вернуть Данияра домой? В прошлый раз он…

— Нет! Он полгода уже о нас не вспоминает, так с чего нам о нем беспокоиться? Забудь уже. Он колдун! — строго прервал брата Свят. Немного подумал и заговорил мягче прежнего. — Не стоит. Вряд ли здесь ему будет лучше, чем там.

— Не хочешь его видеть?

Свят посмотрел на Злата так, словно видел его впервые:

— Как будто ты ни капли его не боишься!

Злат покривит душой, если скажет, что совсем не испытывает страха, но того все-таки недостаточно, чтобы отказаться от родственных чувств.

— И что? Так и будем сидеть и бояться? — начинал злиться Злат. Но не столько на старшего брата, сколько на ситуацию в целом. Данияру точно грозит опасность, а все будто ждут его смерти, собираясь избавиться от колдуна чужими руками. Выдумывают всякие отговорки про то, что там ему лучше и прочее. А ведь он им нужен, хотя бы из-за своих сил.

— Не нужно сидеть и бояться, — вмешался третий голос. Молодые люди взялись оглядываться, но никого поблизости не заметили. По спине Злата пробежали мурашки, а потом он кое-что вспомнил и поспешил посмотреть на мир через кристалл, который хоронил в кармане.

Как он и подозревал, во двор явился леший. Тот самый, о котором говорил Данияр. Зеленоватая кожа, большие, нечеловеческие глаза и острые зубы. Злату до сих пор сложно представить, что Данияр всегда видел нечисть вот так без всяких прикрас, да еще и с раннего детства. Стыдно признать, но когда-то Злат пытался заставить младшего брата перебороть свой страх, третировал его, но получилось все не так, как задумывал средний отпрыск Вацлава. Но к худшему ли?

— Что ты имеешь в виду? — Свят, казалось, совсем не удивился гостю. Посмотрел на того через кристалл, который запасливо хоронил на веревочке, как кулон, собственно, как и прочие многие в уезде.

— То, что мои братья день и ночь охраняют границу, как и велел человек.

— И вы вот так просто его слушаетесь? — в вопросе Свята слышалась не то ревность, не то отвращение.

Злат испугался, что леший оскорбится, но Соль, если и заметил странность, то решил не обращать на нее внимания.

— Данияр доказал свою силу, так что да, мы его слушаемся. А еще мы понимаем, что на вас, людей, надежды нет, и защищаем свой дом, — все-таки Соль заметил оскорбление, иначе не стал бы выражаться столь резко. Наверное. Злат не уверен.

— Есть ли новости от нашего брата? — переводя разговор в более мирное русло, поинтересовался средний сын Вацлава у лешего.

Соль моргнул и стал выглядеть еще более хмурым и взволнованным, чего до вопроса.

— Нет, но я чувствую, что он жив. Однако пришел я не поэтому.

— Тогда почему? — общество лешего раздражало Свята, а еще подтверждало его дурные опасения.

— Зараженные и одержимые все еще пытаются пробиться через границу, но как-то вяло, словно по привычке. Это странно. Уезд не мог вот так просто перестать интересовать ведьму, а значит, сейчас она занята чем-то другим. И на нас у нее просто не осталось сил и времени.

— Чем же она так занята? — насторожился Свят. Кристалл подрагивал в его пальцах.

— Не знаю, но боюсь, когда она с этим закончит, то вновь примется за нас. Лесные хотят собрать совет, а для этого нам нужен Данияр, — вот теперь понятно, для чего леший явился к людям. — Кто-нибудь из вас должен с ним связаться. Сказать, чтобы он приехал.

— А без него не сможете найти свои места? — съязвил Свят.

— Нет, — парировал Соль. — Он наш.

Леший смотрел то на одного человека, то на другого. Ждал, пока один из них отреагирует и согласится на его просьбу.

— Я пошлю ему письмо, передам твои слова, — поспешил откликнуться Злат.

— Хорошо, — кивнул Соль, собираясь отправиться к своим. Сентиментальностью в отношении людей лесной не страдал. Двигался быстро. Стремительно пробирался к пропускающему знаку, который оставил для него Данияр.

— Постой! — Злат успел нагнать лешего только на дальней границе двора.

Соль резко остановился и обернулся через плечо, явно не понимая, отчего человек решил его задержать.

— Скажи, есть ли у кого-нибудь из лестных связь с нечистью других уездов? Можете выяснить, где находится орден Радоницы?

— Мы и так это знаем, — после мгновения раздумий, кивнул Соль и развернулся лицом к Злату. — Но подойти к нему не можем. Там ядовитая земля и растения. Мы там не выживем.

— А провести туда в состоянии?

— Зачем? — свел кустистые брови к высокой переносице леший. Сложил руки на груди, внимательно вглядываясь в светлое, человеческое лицо.

— У меня дурное предчувствие… — видя, что Соль внимательно его слушает, воспринимает каждое слово, Злат пересказал ему свой из раза в раз повторяющийся сон с печальной концовкой. Рассказал о своих тревогах и желании защитить брата, даже если остальные не разделают его беспокойства.

Леший не перебивал. Не кивал. Он как-то совсем уж неестественно замер, отчего Злату стало не совсем уютно.

— Почему раньше со мной не связался? — поинтересовался Соль.

— Не подумал.

— Тогда собирайся, отправимся в земли ордена, по крайней мере, к ним я смогу тебя провести.

— Что? — изумился Злат. — Я не могу вот так сразу.

— Почему? Границу охраняют мои братья, твой дом не бедствует, кроме того, ты не старший. Не тебе принимать важные решения. Или ты не хочешь ехать? — последнее Соль спросил с осторожностью, будто бы только додумавшись, что такое в принципе возможно.

— Хочу, но не сейчас.

— Зачем тянуть?

Злат почувствовал себя завистливым рыбаком, который только взбаламутил воду, испортил все остальным, а сам сбежал.

— Сперва я напишу Данияру письмо. Сделаю, как договаривались, а если уж он не ответит, тогда да, ты проведешь меня к ордену.

Соля расклад не устроил. Он с откровенным презрением оценил человека, оглядел с головы до ног, после чего пожал плечами.

— Как знаешь, — представитель нечисти, не прощаясь, прошел через знак. Не сказал связаться с ним, не пожелал узнать, ответит ли Данияр, кажется, он вообще вычеркнул людей сего двора из списка союзников. Наверное, с позиции лесных люди выглядят робкими и нерешительными, чересчур шебутными, но по факту ничего не делающими.

Разрываемый противоречивыми эмоциями, Злат вернулся к брату. Тот уже убрал кристалл и вновь смотрел на звезды.

— Ну как, нажаловался на всех нас? — спросил Свят грубо.

— Я ведь и вмазать могу, — предупредил Злат.

Старший брат только повел плечом. Злат сплюнул и отправился исполнять обещание — писать письмо. Отправит его с рассветом!

Глава 4

«Волнуетесь?» — вкрадчиво поинтересовался Див.

Дарий лизнул палец и перевернул страницу толстой, давящей на живот книги. Нахмурился и быстро вернулся к прошлой странице, осознав, что ничего с нее не запомнил.

— Ничуть, — нагло соврал молодой колдун, намеренно ложась на софу чуточку вольготнее, нежели мгновение назад.

«У тебя руки дрожат», — с намеком на усмешку заметил Лим.

— Тебе кажется, — не сдался Дарий, силясь сосредоточиться на информации новой главы о концепции баланса энергии в междумирье. О тонком понятии равновесия. Не новой для Дария концепции инь и ян, но все равно интересно.

«Отстаньте от него. Конечно, ему страшно, а вам не было бы? — вступился за своего носителя Вик. И тут же тише добавил. — Мне начинает казаться, что зря мы на это согласились».

— Не зря, — заложив закладку, Дарий все-таки закрыл и отложил на пол тяжелую книгу. Решил пока не мучить важную главу своим пристальным, но безрезультатным вниманием. — Печать не дает нам развиваться. Ты не можешь принять тьму, а я рискую остаться без сил прямо посреди боя.

«Но ведь богиня не зря наложила на нас свое слово, — неуверенно напомнил младший кристалл. — Вдруг, сняв печать, мы сделаем неверный выбор и окончательно свалимся во тьму?».

На этот раз Дарий не ответил. Уставился в потолок и положил на лоб руку. Стучал пальцами по собственной груди, словно издевался над быстро колотящимся сердцем.

«Что не так?» — сильнее прежнего забеспокоился Вик.

«Именно этого мы и добиваемся, — милостиво пояснил Див без намека на высокомерие. — Только изгнав свет, хозяин сможет в должной мере овладеть тьмой. Сейчас же в его теле конфликт сил. Идет борьба, которая ни капли нам всем не полезна».

«Но, что если мы…» — громко начал и почти прошептал конец фразы Вик, так ее и не закончив.

— Я не сойду с ума, — решительно успокоил его Дарий.

«Звучишь уверенно», — не особенно весело усмехнулся Вик.

— Потому что уверен, ничего страшного не случится. Судьба сама толкает меня во тьму, так что пора взять управление повозкой и самому решать, в какую сторону сворачивать. Мне надоело, что кто-то постоянно решает за меня, — скорее убеждая себя, чем остальных, с бравадой произнес Дарий.

«Но ведь сейчас за тебя решил Гедеон», — напомнил Вик.

— Он только предложил, решился я все-таки сам, — поправил друга Дарий.

«Тогда почему ты так волнуешься? Не отнекивайся, я же чувствую».

— Давай не будем об этом, — Дарий перевернулся набок и положил под щеку ладони, поджал к груди ноги, словно пытался спрятаться от всех забот и опасностей мира.

«Мы не позволим случиться ничему страшному, хозяин», — поддержал парнишку Див.

— Надеюсь на вас, — согласился молодой колдун.

Внутри горы время чувствовалось где-то на уровне подсознания. Вот и сейчас Дарий знал, что у него еще не меньше трех с половиной часов до ритуала. Гедеон выбрал верных ордену и его интересам людей. Постарался держать факт подготовки к ритуалу втайне от большинства, но в таком маленьком пространстве слухи расходятся быстро. В низине горы кто-то неаккуратно шепнул, наверху уже прокричали, да еще и с новыми фактами, чаще выдумками.

Так что в последние две недели на парнишку смотрели, как на смелого, но очень глупого сумасброда. Кир шепнул, что среди младших адептов его считают едва ли не героем, который добровольно отказывается от света во имя силы. Мелкие, они еще грезят о величии и мнят, что для этого нужна колоссальная сила. Чтобы все боялись, а значит, уважали!

Желудок требовал пищи, но голова не давала ходу важному делу. Дарий чувствовал, что его стошнит даже от маленького кусочка съестного. Поэтому он решил подумать о чем-нибудь другом. Например, о преступнике, что отчаянно зовет его на встречу.

С того неудачливого похода зов повторится раза три. Зов требовательный, не понимающий, почему Дарий тянет. А Дарий даже близко не подходит к вершине горной системы. Ему хватило того удара, от которого по настоянию лекаря пришлось лежать добрых пару дней. Да и вряд ли преступник зовет его по какому-нибудь достойному поводу. Так что пусть зовет себе на здоровье, скоро ему надоест, и он выберет другую, обделенную разумом, жертву.

«Мне кажется, Гедеон темнит. Помните, как его передернуло, когда Дарий заговорил о зове из башен?» — обратился Лим ко всем сразу.

«Конечно, он темнит, — согласился Див. — Он всегда о чем-то недоговаривает. Ему никогда не было доверия».

— Но пока он нам нужен, — напомнил Дарий, вновь переворачиваясь, на этот раз лицом к спинке софы, намеренно ограничивая свой угол зрения. Оставаясь наедине с собой и кристаллами, которые давно стали частью его сущности.

Дарий не обманывался. Он знал, что зачем-то нужен Гедеону. И теперь тот прикармливает парнишку, как волка, хотя, скорее, овцу, чтобы та послушно пошла за ним. Вопрос в том, что именно нужно главе ордена отступников? Вариантов слишком много, в один момент, ни один из них не кажется вероятным, в другой, слишком все они начинали казаться реальными. Сам же Гедеон слишком осторожен, чтобы дать своему номинальному ученику хоть какую-то подсказку.

Гедеон тоже не дурак. Он понимает, что Дарий возится с ним, только пока тот дает знания и, может быть, полезен. Так что поток знаний не прекращается, а всякого рода уступки беспокоят Давида и раздражают Марфа.

Пропускающая руна мигнула, и по апартаментам Дария пронесся легкий, щекочущий горло, гул. Парнишка резко поднялся и уставился на темный камень скалы. По незнанию никто и никогда не принял бы его за поход.

Дарий поднялся и прошел к руне, коснулся ее ладонью, и через камень тут же прошел Гедеон. Молодой колдун не удивился, он уже почувствовал присутствие его духа.

Глава ордена столь придирчиво оглядел главную комнату, словно находился здесь впервые. Отметил лежащий у софы том о балансе энергии и, наконец-то, остановил взгляд на жителе комнат.

— На тебе лица нет! — брови Гедеона поползли на лоб. — Неужели, настолько волнуешься? Или тебе нездоровится? Хочешь все отменить или перенести?

— Все в порядке, — глубоко, с чувством вздохнул Дарий. — Переносить ничего не нужно. — Перед смертью ведь не надышишься. — Но да, я волнуюсь.

Гедеон похлопал парнишку по плечу.

— Не бойся, я лично выбрал старших, что помогут мне провести ритуал. Тебе ничего не грозит.

— И безумие? — по настоянию Вика, что тяжело вздохнул в сознании парнишки, уточнил Дарий.

Гедеон прошел к широкому, заваленному книгами и конспектами столу, провел по гладкой поверхности лака пальцами.

— Мы живем в скале, которая пропитана обидой, — заговорил он, не глядя на номинального ученика, — конечно, как только свет будет изгнан, в тебя войдет колоссальное количество темной энергии. Уверен, тебя поведет, возможно, ты захочешь броситься на тех, кто тебе помогает, но все к этому готовы.

— В самом деле? — Дарий лениво наблюдал за тем, как Гедеон оглядывает его нескромную вотчину.

— Конечно, — кивнул Гедеон, переводя на парнишку взгляд. — Я распорядился о мерах предосторожности, так что ты не навредишь ни рядом стоящим, ни самому себе, а вот вернешься ли ты к нам, зависит только от тебя.

— Я понимаю.

— Эй, выше нос! Мы не делаем ничего из ряда вон выходящего. Не ты первый, не ты последний. И если уж у остальных получилось вернуться, то ты точно сможешь.

— А у кого-нибудь не получалось? — сглотнул Дарий, ощущая волнение младшего кристалла.

— Не буду тебя обманывать, мой мальчик, бывало и такое, — кивая, явно обращаясь воспоминаниями к тем неприятным моментам, Гедеон вернулся к так называемой двери. — А теперь идем.

— Куда?

— На ритуал.

— Но ведь еще…

Гедеон залихватски посмеялся, быстро сбрасывая с себя мимолетную грусть:

— Чтобы сохранить хотя бы подобие тайны в этой маленькой деревне, нужно в последний момент менять планы. Хотя бы время.

Дарий вдохнул и не выдохнул. Предчувствие беды взволновало его, заставило обтереть о кафтан вспотевшие ладони.

— Точно не хочешь ничего отменить? — замечая панику ученика, еще раз поинтересовался Гедеон. Предложил отступить. Кинул веревку попавшему в шторм путешественнику на шлюпке, словно говорил: я твой единственный шанс на спасение. Доверяй мне. Здесь только я могу о тебе позаботиться.

— Нет, — наконец-то выдохнул Дарий, — идемте.

Гедеон еще раз похлопал его по плечу. Дарий подхватил посох и коснулся пропускающей руны. Вышли они вместе. Глава ордена молчал. Дарий тоже не торопился заводить беседы, шел за мужчиной, с которым почти поравнялся ростом, и силился успокоить быстро бьющееся сердце, говорил себе, что все в порядке, что ничего страшного не произойдет. В конце концов, он уже сделал столько куда более страшного и опасного, что какой-то ритуал не должен выбить его из колеи.

— Кстати, забыл сказать, свежие следы ведьмы были обнаружены на окраине столицы. Я уже распорядился усилить охрану и выяснить, сможет ли куда-нибудь увести нас эта ниточка, — тихо, зная, что его все равно услышат, выдал информацию Гедеон, не потрудившись обернуться.

Дарий дернул головой, уставившись в спину наставника, моментально отвлекаясь от прочих страхов.

— Я бы хотел участвовать в расследовании.

— Как только будешь к этому готов, — не стал напрямую отказывать глава ордена. — Иначе станешь для нее легкой добычей.

В этом Гедеон не ошибался. Сейчас Дарий ей не соперник. В лучшем случае, отчасти опасная помеха, в мыслях и воспоминаниях которой ведьма успела, как следует покопаться. Однако участвовать в расследовании Дарий хочет не только для того, чтобы сразить сумасшедшую чудачку, но и для того, чтобы найти ответы на все сомнительные вопросы.

— Будь спокоен и не потеряй собственное я, — напутствовал глава ордена, прежде чем провел его в зал, тот самый, где они нередко тренировались без посторонних, без назойливых свидетелей.

На высоких балконах уже стояли старшие адепты и несколько старейшин. Все с серьезными лицами, которые с позиции Дария виделись лишь бежевыми пятнами.

— Проходи в центр и ничего не бойся. Я заблокировал все входы и выходы. Никто не сможет проникнуть в зал, никто не сможет из него выйти, пока ты не будешь к этому готов, — со стороны могло показаться, что Гедеон в самом деле беспокоится о временном воспитаннике, и Дарий очень хотел ему верить. По крайней мере, в этот самый момент сковывающего мышцы напряжения.

Гедеон коснулся еще одной руны и через минуту оказался на одном из балконов. Дарий с легкостью нашел его взглядом, кивнул и подошел к центру площадки. Его кристаллы мрачно молчали, точно экономили силы перед сложным испытанием.

Не раз слушая о нюансах ритуала, Дарий приблизительно понимал, что его ждет, так что отчасти был готов к той давящей боли, что обрушилась на него сверху, как только Гедеон и остальные затянули первые ноты мрачной песни на незнакомом языке.

Дарий пошатнулся, шире расставил ноги, стараясь удержаться на своих двоих, но с каждым новым слогом давление только росло. Начало гудеть в голове, опустились плечи, спина, казалось, вот-вот переломится, оставит Дария инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Давление росло. Дарий не выдержал и упал на колено. Он будто скалу на себе держал, а какой-то гад еще сверху наваливает камней. Песня старших адептов и старейшин становилась все громче. Она ввинчивалась в уши, пробиралась в голову и тело, начиная давить изнутри, но действовала не против невидимой глыбы, а становилась ее помощником.

«Расслабьтесь, хозяин. Так вы только себе вредите», — напомнил Див.

Чувствуя, как во рту скапливается кровь, Дарий раскрыл губы и выплюнул отдающий железом комок. Рискуя, но зная, что по-другому никак, парнишка собрался с силами и заставил себя не сопротивляться давлению. Позволил тому заполнить себя.

Ноги тут же перестали его удерживать. Дария буквально вдавило в черный камень. Печать была сформирована, пол начал светиться, позволяя голубоватым линиям пройти по себе, образовать узор.

Без сопротивления давление перестало особенно сильно терзать парнишку. Оно вошло в его тело и отчасти сравнялось. Дарий уже было решил, что вполне способен пережить слабеющую муку, как вдруг внутри него началась борьба. Точно два маленьких человечка избрали его внутренности полем своего жестокого, разрушительного боя.

Дария скрутило, а затем выгнуло. Он выронил посох и потянулся к груди, словно собираясь ее разодрать и выпустить негодяев. Нечто резало, уничтожало его изнутри. Лицо в области печати не просто горело, а пылало, как после раскаленного тавра.

Ритуальная песня стала ритмичнее. Напомнила переселенцу песнопения африканцев, которые намеренно отказываются от цивилизации.

Дарий хотел бы закричать, хотя бы проскулить, чтобы немного облегчить боль, но сейчас каждый вдох давался с большим трудом. Не стоило тратить его на бесполезные крики.

То, что давило на Дария сверху, наконец-то, полностью проникло внутрь. Молодой колдун покрылся холодной испариной. В глазах стоял красный свет, намекая, что парнишка плачет, но отнюдь не простыми слезами. Изо рта тоже текло и, скорее всего, не слюна.

Отчасти Дарий понимал, что не прошло и пары-тройки минут с начала ритуала, но для него прошла не просто вечность, а все время мира. Мальчишка мечтал о том, чтобы все поскорее закончилось, и начал вытягивать из камня горы обиду. Призывал к себе тьму, стараясь помочь песне выдавить из себя свет.

«Больно…» — проговорился Вик.

«Тише!» — тут же прервал его Лим. Но даже в его голосе слышалась натуга. Ему, давно очерненному, тоже было не по себе, что уж говорить о Вике.

Дарий сочувствовал кристаллу Данияра, но ничем не мог ему помочь. Лишь мысленно просил камень не сопротивляться и принять то, что им уготовано.

Тьма откликнулась на призыв, окружила парнишку, а затем вошла в него через рот и поры тела. Густо заполнила его собой, отчего сразу почувствовалось место скопления света. Где-то в области груди и клочками в голове. Едва терпя муку, Дарий направил тьму к свету, скорее прося, чем требуя от последнего уйти.

Свет сопротивлялся, но силы были не равны. Тьма все прибывала. Гора щедро делилась своими накоплениями с потенциальным наследником. Свет уплотнился, для него не оставалось места. Песня контролировала процесс, в противном случае, Дарий не сомневался, вместе со светом обида вытеснила бы и его органы.

— Нет! — песня не прервалась, но стала неровной. Гедеон закричал на всю силу легких. С высоты послышались крики и взволнованные шепотки.

И тут, прямо рядом с Дарием, упал мужчина. Высота не пощадила его тела. Голова несчастного раскололась, а изнутри донесся противный хруст костей. Дарий уставился в единственный уцелевший глаз трупа, где-то на отдалении слыша торопливые приказы Гедеона.

— Возобновить песню. Немедленно восстановить контроль!

Взгляд Дария скользнул к блестящей штучке, которая оказалась набалдашником кинжальной ручки. Лезвие полностью вошло в живот бедняги. Неужели, он сам?..

Додумать мысль Дарий не смог. Контроль песни стих, тьма рекой ломанулась к молодому колдуну. Темный морок обиды вышел даже из трупа. Желание Дария вытеснить свет под сухую выжало мертвеца, обратив его неприглядной мумией.

Тьма пульсировала внутри, входя в каждую клеточку тела, роднясь с ним. И убивая.

Свет больше не мог сопротивляться, он не растворился, но вышел, проигрывая с достоинством, только тьма все прибывала, словно дорвалась до сосуда, который согласился принять всё в горе накопленное.

— Держись! Я сейчас! — выкрикнул Гедеон.

«Хозяин, я попробую пожрать остальное!» — сообщил Див.

«И я!» — отозвался Лим.

Вик промолчал. Возможно, он не мог говорить от боли и шока.

Дарий знал, Гедеон не успеет. Тьма вытеснила не только свет, она начала вытеснять его жизнь. Заменяла собой его сущность. И что особенно жутко, боль начала отступать, подсказывая, что болеть уже нечему.

Дарий выплюнул кровь с какими-то комочками, которые не собирался рассматривать. Он почувствовал прикосновение Гедеона. Опытный колдун попытался влить в тело мальчишки свою энергию, пытался взять чужую силу под контроль, но тьма вытолкнула его, как непрошеного гостя. Отбросила к стене зала.

Дария начало трясти. То была агония последних минут. Дыхание смерти ощущалось четче, чем хотелось бы. Парнишка перевернулся на спину, раскинулся звездой. И именно потому увидел, как прямо с купола потолка к нему вылетела темная стрела. Но не та, которая прекратила бы его муки, а та, что вошла в его грудь без раны. Принесла уже знакомый голос того, кто постоянно зовет Дария на снежную вершину.

«Не смей умирать, пока мы не встретились!».

Глава 5

В какой-то момент боль от прилива темной силы стала настолько сильной, что разум не отключился, он начал в ней растворяться. И только широкая стрела неизвестного стрелка помогла сохранить его остатки, схватив и спрятав их от шипящей, бурлящей реки темной обиды.

Все потухло. Дарий на несколько мгновений отключился. Выпал из всех возможных реальностей, не ощущая ни себя, ничего вокруг. Больше не чувствуя неумолимого хода времени.

Не осознавая собственного тела, Дарий на пробу двинул рукой и услышал звук натягивающейся цепи. Двинул неожиданно затекшими ногами и почуял неладное. Неужели Гедеон заковал его в цепи? Парнишка поспешил открыть глаза и нашел себя в небольшой, круглой комнате с высоким потолком, единственной дверью и издевательски высоким окном.

Дарий попытался встать. И сразу же чуть не задохнулся. Оглядеть себя сталось непросто. О наличии металлического ошейника вовсе сообщил холод и ощущение удушения. Его сковали по рукам и ногам.

Молодой колдун не стал паниковать. Сел на припорошенный снегом холодный пол и с силой, расправляя грудь да легкие, вздохнул.

Итак, что он имеет.

Ритуал пошел не по плану. Один из старших учеников прямо во время песни покончил с собой и нарушил строй. Тьма вырвалась из—под контроля и нашла подходящий, сам зовущий ее, сосуд. Наверное, парнишка сошел с ума, взбесился, раз Гедеон решил его запереть. Но теперь все в порядке, да?

— Вик? Лим? Див? — кристаллы должны знать больше.

— Здесь только мы, — раздался грубый, но определенно женский голос, от резких звуков которого Дарий невольно вздрогнул и отодвинулся к стене. Обратил взор ко второму человеку, которого отчего-то не смог заметить раньше.

Женщина не в лучшем своем состоянии, большую часть тела которой забрал черный кристалл, смотрела на такого же, как она, скованного пленника без паники, даже с интересом. К чему-то принюхивалась. Иногда дергалась, как почуявшая лимон собака.

— Как тебя зовут?

— Где мои кристаллы? — сперва она ответит на его вопросы, а потом, если Дарий будет в настроении, неизвестная получит ответы на свои.

— Там же где и всегда, — не стала злиться женщина.

Дарий изогнул бровь.

— Постойте…

— Ты все еще в зале. Лежишь и умираешь на полу, — безжалостно, точно наждачной бумагой по затылку, сообщила женщина. — Я отстрочила момент твоей гибели.

— Так это ты постоянно меня зовешь?!

— А ты не приходишь, — вроде бы пленница его обвиняла, но как—то вяло. — Кто ты? Почему я постоянно чую твой аромат?

— Не знаю, — насторожился Дарий. — Я вроде себя не запускаю.

— Не тела, души! — раздраженно дернула цепями женщина. Ее лицо на мгновение исказилось жуткой, нечеловеческой гримасой. — Отвечай мне честно, мальчик, иначе я сразу же верну твое сознание в тело, и ты умрешь.

— А как ты поймешь, соврал ли я? — Дарий сам не знал почему, но он просто не чувствовал страха перед этой женщиной. Хотя все вокруг и сама ситуация намекали на обратное чувство. Наверное, так на него влияло ощущение эдакой нереальности происходящего. Кто ж всерьез воспримет собственную предсмертную галлюцинацию?

— Можешь не сомневаться, я это почувствую. И вот тебе маленькая пища к размышлению, если ты скажешь мне правду, я смогу спасти тебя от гибели.

— Да ну?

— Ну да, — передразнила парнишку пленница, — смогла же я спрятать тебя здесь. — Кажется, она заразилась настроением гостя своей камеры и стала чуточку свободнее с ним разговаривать. И все же, успев познакомиться с по-настоящему жестокими созданиями междумирья, Дарий почти не сомневался, женщина может поступить с ним так, как он сам вряд ли сможет представить заранее.

Зачем-то взглянув на свою руку, ладонь и пальцы, кончики которых успели побелеть и теперь заметно синели, Дарий несколько раз сжал и разжал кулак, не почувствовал, как бегает по телу кровь, и вдруг заговорил. Начал свой рассказ с той злополучной ночи маминого обострения, рассказал о своих страхах, о которых старался забыть, о своих переживаниях и вопросах, не веря, что делится всем этим непонятно с кем и непонятно зачем. Молодой колдун вроде бы хотел остановиться, с самого начала собирался соврать, ни капли не поверив в сомнительное обещание, но женщина внимательно слушала, кивала, и Дарий продолжал. И чем дольше он говорил, тем страшнее ему становилось. Он совсем себя не контролировал!

А что, если он находится в обмороке и просто бормочет? Что, если ему все это только кажется, и он выдает свои сокровенные тайны тому, кого даже не видит? Кто там в реальности его слышит? Кто поймет, о чем он говорит?

Дарий пытался закрыть рот. Пытался прикусить себе язык. Без толку.

Он решил поднять руки и накрыть рот, так сказать, с посторонней помощью. Руки вроде бы начали подниматься, приближаться ко рту и тут же упали на пол, повисли вдоль тела, словно толстые веревки.

Дарий с ужасом уставился на пленницу холодной и на удивление светлой камеры. У него пересохло во рту, а он всё говорил и говорил, пока не дошел упавшего рядом с ним тела во время ритуала. И только теперь нечто позволило ему замолчать. Парнишка глубоко, до боли в груди вздохнул и исподлобья посмотрел на женщину.

— Зачем спрашивала, если с самого начала собиралась применить силу? — зло поинтересовался молодой колдун, отчасти понимая, почему перед своим поразительным откровением почувствовал легкость и намек на эйфорию. Да его облапошили, как младенца! Позор! Тут даже не оправдаться, ведь он об этом читал. Знает, что первая встреча колдунов обозначится ментальным сражением, где один отступник попытается забраться в разум другого, попытается доказать свое превосходство, попутно разведывая чужие тайны. Единственное, что может сделать начинающий и менее сведущий в науках колдун — это закрыться от влияния более сильного.

— Хотела проверить, насколько ты наивен.

Дарий скривил губы, прекрасно осознавая, что, пройдя одну проверку, он тут же провалился при шаге на вторую ступень знакомства.

— Не нужно так кривиться, у тебя не было ни шанса, — садясь к стене, едва ли не копируя позу гостя, женщина очень тихо вздохнула и поправила то, что с большой натяжкой можно называть платьем или женской тюремной робой. Если бы большую часть тела пленницы не пожрал кристалл, она бы давно замерзла и умерла.

— Ладно, я честно тебе ответил, выполняй свою часть сделки, — хмуро напомнил Дарий, о том, что женщина думает о его не совсем обычном монологе, парнишка спрашивать не собирался.

Женщина весело рассмеялась и поправила длинные, свалявшиеся волосы, убирая их на спину.

— Сразу видно, что ты прибыл из Яви, только там живут настолько простые и смешные люди.

Походило на оскорбление, но Дарий промолчал. В конце концов, он, правда, вырос в другом месте, при других порядках.

— Так и быть, я тебя спасу, но сперва, раз ты мне проиграл, поклянешься исполнить одно обещание. Ты как можно скорее придешь ко мне в башню.

— В башнях заперты преступники, даже если Гедеон мне позволит, зачем мне к тебе приходить?

— Откровение за откровение, мальчик, — опасно прищурилась женщина, — не доверяй Гедеону и ни за что не рассказывай ему о нашей беседе.

Дарий и так не собирался:

— Почему?

— Потому что в противном случае в ближайшее время окажешься в соседней башне, ну или через одну. В общем, разделишь мою судьбу, а этого я даже врагу не пожелаю, не то что тебе.

Масса вопросов возникла в голове парнишки, которые начали спорить о своей срочности и очередности попадания на язык, но женщина подняла руку.

— Все потом, при личной встрече. Я помогу тебе отсюда сбежать.

— А если я не собираюсь сбегать? — на самом деле слова женщины немного обрадовали Дария. Гедеон постоянно находит отговорки, которые заставляют его остаться внутри горы. Парнишка давно не получает полных новостей из внешнего мира, хотя вроде бы и находится в курсе происходящего, опять же, благодаря благосклонности Гедеона.

— Только пока не знаешь правды, — безапелляционно заявила женщина. — Ладно, тебе пора. Как только поправишься, не задерживайся, я буду тебя ждать.

— Как тебя зовут?

— Пока тебе опасно его знать. Просто знай, что в ордене Радоницы я твоя единственная союзница, все остальные враги.

— Громко сказано, — интуиция подсказывала, что женщина не врет, подтверждает все то, о чем Дарий порой думал сам, оттого ему не понравились ее слова.

— Зато правда, до встречи, Дарий, — настоящее имя молодого колдуна прозвучало до того тепло и трепетно, что у парнишки сжалось сердце. Он по—новому посмотрел на странную, уже не совсем живую женщину, пока его зрение затуманивалось, а сознание возвращалось в переполненное тьмой тело.

Реальность встретила Дария болью. Не какой-то конкретной, а просто болью. Ныла каждая клеточка тела. Звенело в ушах, во рту собралась кровь. Взгляд не хотел фокусироваться. Вопили кристаллы. Возились рядом старейшины. Они успели спуститься со своих балконов, окружили Дария и пели так называемую «стоп-песню», которая способна удержать душу в родном теле.

Дарий выплюнул начавшую сворачиваться кровь. Его стошнило. Воздух с трудом проходил в легкие.

«Сбрось лишнюю тьму, она всех нас разъест», — перекрикивая даже старейшин, советовал Лим.

Если бы он мог…

«Не обязательно, просто дайте себе время ее усвоить», — с куда меньшей паникой отозвался Див.

«Мы думали, что ты умер», — казалось, плакал Вик.

Дарий и сам думал, что здесь закончатся его пусть яркие, но незавидные приключения.

— Живой! — это кричал Гедеон. Дарий с трудом поднял голову и посмотрел на своего номинального учителя. Тот махал руками, призывая завершить песню. И как только ровные звуки стихли, бросился к ученику, помог Дарию немного приподняться и перевернуться на спину. Кажется, он немного подрагивал, словно бы испугался за номинального ученика. Хотя, может, так оно и есть. Дарий тоже пугался, когда у него начинал тормозить и глохнуть компьютер. — Мы во всем разберемся, слышишь меня? Кто бы за этим ни стоял, он за это поплатится.

Дарий не кивнул, но моргнул.

Гедеон тяжело вздохнул и немного успокоился.

— Не засыпай, пока не придет лекарь. Я буду с тобой разговаривать, слушай меня. Сосредоточься на голосе.

Дарий вроде как понимал, чего от него хотят, да только не нашел в себе сил дождаться лекаря в сознании. В последнее время часто он с ним встречается — плохая тенденция. Надо становиться сильнее. Или в самом деле валить из треклятого ордена.

***

— По крайней мере, мы добились своего. От печати Агидель ничего не осталось, — сказал Гедеон, когда заметил, что его номинальный ученик очнулся.

Дарий вяло огляделся и обнаружил себя в собственной спальне. Не в лекарской комнате, значит, все с ним в порядке. Насколько это, конечно, возможно.

— Это радует, — звуки собственного голоса ни капли не обрадовали молодого колдуна. — Сколько я уже провалялся?

— Достаточно для того, чтобы я начал расследование, — не оборачиваясь, проводя пальцем по корешку одной из стопки книги, глухо сообщил глава ордена.

— Я так понимаю, результаты пока неутешительные? — что-то Дарий пока не разобрался, насколько сильно хочет сказать «спасибо» виновнику своей очередной встречи с лекарем.

— Отнюдь, но проводил я его тайно. Наказать этого человека, я могу только, если ты станешь адептом ордена. На посторонних наши законы не распространяются.

— Тогда я сам его найду и накажу по своему разумению, — Дарий давно не попадет ловушку ограничения «либо — либо». Не стоит сомневаться, тобой пытаются манипулировать, когда ставят на шаткий мост двух крайностей. — Или орден будет его защищать?

— Не будет, — все-таки обернулся Гедеон. — Однако не проще ли вступить в орден? Ты все равно тут живешь и обучаешься.

— На самом деле, я не против, — на пробу немного приподнимаясь, садясь, опираясь на подушки, Дарий положил руки поверх теплого одеяла. Вскользь оглядел кончики своих пальцев, которые больше не пытались посинеть, даже наоборот, словно бы распаренные, приобрели здоровый розовый оттенок. — Но сперва я бы хотел наведаться в родной уезд.

— Похвально волноваться о родных, но в уезде Агидель все тихо. В противном случае, мне бы уже об этом доложили, — немного взволнованно заговорил Гедеон. И тут же добавил. — Кроме того, я бы не рекомендовал тебе покидать гору. По крайней мере, в ближайшее время. Мы не знаем, зачем ты понадобился ведьме, но уверены, она продолжит охоту. Здесь ты под моей защитой, а там ты поставишь под удар своих родных.

Звучало отчасти правдиво, но Дарий уже несколько раз давал ведьме по носу, с чего бы ему не справиться с ней и в этот раз? В конце концов, не только она готовится к будущей, можно сказать, неминуемой встрече.

— А если я все равно поеду? — впервые в этом вопросе Дарий пошел на спор, чем, если судить по взгляду удивил и насторожил Гедеона.

— Тогда я поеду с тобой. Не в моих интересах содействовать ведьме, — решительно заявил глава отступников.

С одной стороны, его речи звучали благородно и даже проникновенно, с другой, он как бы намекал, что Дарию ни за что не скрыться от его глаз. Надо было все же спросить у пленницы, почему он тоже должен попасть к ней в качестве соседа и зачем Гедеону такие, как он, люди. Видимо, все это он выяснит, когда придумает способ обойти охрану и оказаться на вершине, если придумает.

Гедеон ждал следующий слов подопечного, а Дарий пытался понять, вступление в орден поможет его планам или, наоборот, затруднит их исполнение.

— Хорошо, думаю, время пришло, — он все равно не отступится, а так пусть думает, что Дарий все еще у него на поводке. Хотя, если немного глубже об этом подумать, так оно и есть. Молодой колдун еще не дорос до того, чтобы что-то за себя решать. Что-то по-настоящему стоящее.

Гедеон чудом сдержал улыбку. Потер одну руку о другую. Прошел к постели и присел на ее край, вгляделся в лицо подопечного.

— Ты все еще бледен. Я пришлю к тебе лекаря.

— Не нужно, я хорошо себя чувствую, — по крайней мере, лучше, чем во время ритуала. В сравнении с тем состоянием, все что угодно будет лучше.

— Поверь, в этом деле лучше все несколько раз перепроверить. Все-таки ты немало выпил из горы. Да еще и та стрела. У тебя появился покровитель, — на этих словах Гедеон постарался незаметно впитать реакцию Дария.

— Стрела? — удивился парнишка и тут же нахмурился. Не в первый раз он врет главе ордена. — Не помню.

Гедеон выждал еще одно долгое мгновение и сдался.

— Не удивительно. Ладно, будем разбираться с проблемами по порядку. Главное, помни, орден сплочен скорее от безысходности, но мне ты точно можешь доверять. И пока не распространяйся о своем решении вступить в орден. Пусть виновник саботажа думает, что ему все сойдет с рук.

— Вы уже выяснили его имя?

— Думаю, да, но мне нужно все еще несколько раз проверить. Ведь наказание грядет суровое. Будет печально, если человек понесет его зазря.

Дарий кивнул. Гедеон спешно попрощался, напомнил о скором визите лекаря и поспешил вернуться к своим делам. Молодой колдун выдохнул и посмотрел в потолок, только когда перестал чувствовать присутствие так называемого наставника в своих апартаментах.

— Как вы?

«Хорошо, обида быстро оказалась питательной и быстро усваивается. Чувствую, как становлюсь сильнее», — отчитался Лим.

«Мы больше переживали за вас, хозяин, — с облегчением вступил в разговор Див. — Проверяли и следили, как тьма воздействует на ваше тело. Она вас укрепляет. Она быстро признала в вас хозяина».

— Вик? — вот о ком Дарий беспокоился больше всех.

Кристалл ответил не сразу. Лим и Див молчали, не пытались сказать за него, не пытались ничего объяснить. И в душе молодого колдуна вспыхнул страх.

«Во мне больше нет воды», — печально сообщил Вик спустя почти полминуты.

Дарий сжал кулаки.

«Но оно ведь к лучшему, да?» — прозвучало совсем печально.

— Тебе больно?

«Нет, это не боль».

— А что?

«Пока не понял, но теперь, мы можем попробовать сгущать тьму, как это делает Марф».

Дарий не ответил. Только вздохнул. Вик прав, это к лучшему. И они все еще к этому привыкнут.

В апартаменты вошли. Однако не лекарь, а его помощница, которая быстро провела осмотр, спросила о жалобах, сказала о диете, порекомендовала отдых и была такова. Судя по всему, у нее в списке еще немало дел. И осмотр гостя ордена не стоит в графе важных.

Дарий не стал вставать. Боялся, что у него не получится. Голова все еще казалась тяжелой, а тело легким. Пусть тьма делает его сильнее, к ее количеству еще нужно привыкнуть.

Парнишка вновь лег, и только тогда ему под руку попалась аккуратно свернутая записка. Не собираясь подниматься, он поднял бумажку на уровень глаз и развернул.

«Пророчества не существует. Если хочешь узнать больше, через три дня, в ночь почти полной луны приходи на заброшенную восточную площадку. Поговорим.

Твой друг!».

Дарий несколько раз перечитал аккуратное послание, после чего смял бумагу, и та рассыпалась пеплом, мелкими черными перьями улетела на пол.

С чего это вдруг все стали набиваться ему в друзья?

Глава 6

Дарий развернулся и за мгновение сформировал в руке кнут. Тело грозного оружия стало продолжением руки молодого колдуна. Силой выпада и мысли оно устремилось к одной из ваз, и буквально ее пробило. Ваза разлетелась на мелкие части, словно ее взорвали изнутри. Мелкая острая крошка разлетелась по комнате.

«Вот это да! Это я так сделал? Я? Правда?» — обрадовался Вик.

«Да, это ты сделал ты», — покровительственно одобрил маневр Див.

Дарий же поднес крут к глазам. Коснулся мягкого тела, которое по желанию могло стать плотнее. Могло исказиться под любым углом, как потребует того хозяин. Словно змея на выгуле, кнут почти ожил. Откликался и точно что-то чувствовал. Точнее, не он, а обида, густая тьма, из которой он состоял. Тьма словно бы радовалась быть Дарию и его кристаллам полезной. Она натурально к нему льнула, наконец-то, признавая за своего.

— Поразительно, — прошептал молодой колдун.

«Вы стали заметно сильнее», — подтвердил Див.

«Если бы не печать Агидель, к этому моменту ты был бы куда сильнее, чем сейчас», — немного капризно заметил Лим.

— Если бы не печать, я бы уничтожил собственный уезд, — справедливо напомнил Дарий, все еще разглядывая кнут. Плотный, гладкий. Такой красивый. Определенно надежный. Надежнее, чем тот, который они с Виком формировали из воды. Теперь Дарию не понадобится подарок от отца, что ранее помогал удерживать форму воды. Ему вообще ничего не понадобится, кроме самой тьмы. А там, где есть жизнь, там есть и обида.

Еще немного поигравшись с кнутом. Заставив его изогнуться сперва в одну, затем в другую сторону, Дарий позволил грозному оружию распасться на дымные завитки, после чего, зачем-то тут же сформировал его вновь. Сама себе соврал, что просто играется, проигнорировал момент собственного спокойствия, когда оружие в руке.

Парнишка подошел к похожему на срез большого кристалла зеркалу и еще раз оглядел собственное лицо, а именно кристаллы в глазах. Раньше они переливались мелкими гранями, ловили солнечные блики, теперь же кристаллы стали гладкими и настолько плотными, что казались созданием каких-то других веселенных. Интересно, как они поведут себя на свету?

Тьма заполнила и борозды от когтей. Затерла шрамы от вхождения Лима. Дарий осторожно протянул руку и коснулся собственной кожи. Гладкой на ощупь, мягкой, словно бы ни разу не раненой, но из голубоватого зеркала на парнишку смотрел демон. По крайней мере, встреть он такого в своем настоящем теле, то уверовал во все паранормальное, если бы, конечно, выжил после сердечного приступа. Тьма не просто залечила его раны, она буквально слилась с телом, заставляя задуматься о последствиях такого симбиоза.

«Здесь вы никого этим не напугаете, хозяин», — попытался утешить его Див.

— Думаешь? Что-то я не наблюдал подобной раскраски на остальных адептах, — к слову, большинство из живущих в темной горе ничем не отличается от людей. Те же кристаллы имеет всего треть. А все потому, что для работы с тьмой не обязательно принадлежать к аристократическому роду и быть носителем радужного кристалла.

«Кстати, об этом, зачем вы дали добро на вступление в орден?».

«Да, зачем оно нам?» — фыркнул, оставшийся верный уезду Агидель, Вик.

— Вопрос не во вступлении в орден, а то, как мы к этому относимся. Клятвы ведь никто никакой не приносит.

«Кое-какая все же приносится», — напомнил Лим.

— Не та, которая затруднит наши передвижения, а сдавать место темной горы оголтелой толпе я не собирался даже без клятвы, — тьмы кнута потеряла форму и вернулась в тело молодого колдуна. Восстановила и без того свои колоссальные запасы. Видимо, сейчас это его лимит по времени. Недурно, почти два часа.

Дарий отошел от зеркала, и ему попалась на глаза книга о балансе тьмы и света в междумирье, та самая, которую он не успел дочитать, а следовало бы, потому что, кажется, Дарий уловил в тексте особенную идею.

Он уже было пошел к книге. К софе, на которой так удобно читать, как вдруг на стене вспыхнула руна. Кто-то жаждет поздороваться с молодым колдуном. Дарий спокойно сменил направление и вскоре обнаружил, что его нежданный гость всего лишь посыльный, точнее, один из адептов, который сегодня исполнял обязанности мальчика на побегушках. Кажется, они менялись раз в несколько дней, пока не пройдет полный круг.

Посыльный молча кивнул и двумя руками передал Дарию плотный, запечатанный сургучом конверт.

— Спасибо, — отозвался молодой колдун, когда посыльный уже уходил, после чего вернулся в апартаменты.

«Это оттиск уезда Агидель! — обрадовался Вик. — Я ведь говорил, что о нас не забыли! Ну, говорил же!».

Тихо посмеявшись с восторгов младшего из кристаллов, Дарий и сам почувствовал себя немного радостнее. Сорвал сургучную печать и вытащил объемное, на три страницы послание. Взгляд парнишки побежал по немного скошенным строчкам. Верный признак того, что письмо писал Злат.

«Нет… быть такого не может», — быстро истаяло счастье Вика.

«Этого следовало ожидать», — мрачно отозвался Лим, ни капли не удивленный. Он успел столкнуться с ненавистью и прочими предрассудками, пока жил в теле Годимира.

Дарий смял и бросил письмо в угол комнаты. Посмотрел на него с такой ненавистью, что начал дымиться торчащий кончик одной из страниц. Только спустя несколько долгих мгновений парнишка понял, что не дышит, и шумно втянул носом воздух.

«Что там такое?» — осторожно поинтересовался Див.

— Вацлав вычеркнул мое имя из списка семьи, так, словно бы я уже умер. Люди и аристократы уезда отказываются от помощи отступников. Решили полагаться только на свою богиню. А еще, — до этого пулей выстреливая тезисами, Дарий запнулся и позволил себе набрать в грудь побольше воздуха. — Зара решила выйти за другого.

«Но ведь Злат закончил письмо на доброй ноте, может, он что-то перепутал?» — боялся потерять надежду Вик.

— Он попросил не держать на семью зла и найти свой путь в жизни, это, по-твоему, добрая нота? — прорычал молодой колдун, быстро вернулся к письму, поднял, расправил страницы и еще раз бегло его перечитал. — Да, все так. Они решили откреститься от того, кто на них непохож. От того, кого они не могут контролировать. И плевать, что все это время я постоянно им помогал!

Гул пронесся по апартаментам. Все, что стояло на полках, с дребезгом повалилось на пол. Хрустнуло и пошло трещинами зеркало.

Кристаллы стихли, будто бы испугались неожиданной бесконтрольной вспышки сил. Ни капли не сокрушаясь, Дарий посмотрел на зеркало. Даже в осколках он прекрасно видел все те изменения, что произошли в его внешности. Всё то, что еще больше отдаляет его от людей. Предстань он таким перед братьями и Зарой, то получил бы ту же самую реакцию. От него поспешили бы отказаться. Лим прав, ничего удивительного. Если бы ортодоксы могли сосуществовать с колдунами на мирной ноте, то это случилось бы куда раньше, нежели с появлением Дария в междумирье.

«Не сочтите за грубость, хозяин, но чего вы от них ожидали? Поклонения? Благодарности?».

— Не знаю, по крайней мере, не агрессии.

«Не печалься, — меланхолично, очевидно, вспоминая все те ужасы через которые успел пройти со своим прошлым хозяином, отозвался Лим, — в конце концов, у нас все еще есть орден».

«Есть ли?» — сомневался Див.

«Отсюда нас, по крайней мере, никто не гонит», — кажется, Лим расстроился больше всех остальных. И теперь пытался зацепиться хоть за что-то, что помогло бы ему не свалиться в яму печали. Дарий постарался окружить его теплом своей поддержки.

«И что же? Мы больше не будем защищать уезд?» — встревожился Вик.

— Вычеркнули меня из рода или нет, не имеет значения. В уезде Агидель граница зараженной области, а еще там Соль, с которым у меня пока нет связи. Ведьма остается нашим врагом. С ней и будем бороться, а все остальное потом.

«Может быть, Зара еще передумает?..» — посыпал солью на самую болезненную рану Вик.

Дарий не стал ничего отвечать, только решительно подумал: «все равно моей будет!». Ведь в уезд он еще наведается. Не к людям, так к лесным, которые несут бремя защиты границы. И может быть, посмотрит в глаза всем этим так называемым родичам. Заставит их извиниться… он их… он их!

«Дарий, остановись! — закричал Вик. — Ты хоть понимаешь, о чем ты сейчас подумал?!».

— Понимаю, не паникуй, я просто подумал, — он обижен и имеет право немного позлиться.

«Агидель наградила нас печатью не просто так».

— Поздно горевать над пролитым молоком.

«Но…».

«Не нужно, Вик», — наставительно повысил голос Див.

Дарий шумно фыркнул и, наконец-то, добрался до софы. Взял в руки книгу, текст которой должен помочь ему отвлечься от последних новостей. Теперь главное — разрешить себе на ней сосредоточиться.

Итак, баланс. Ничего особенного. О чем-то подобном писалось в книгах и Яви. Но там это всего лишь теория, здесь же жестокая реальность. Дарий заставлял себя вчитываться в каждое предложение, заставлял его запоминать и обдумывать. И тут у него зашевелились волосы на затылке, а брови поползли на лоб.

Чем больше сил получает тьма, тем активнее свет пытается восполнить свои потери. Но если баланс не будет восстановлен, граница меж Явью и Навью будет разрушена. Междумирье перестанет существовать и ярусам мира придется слиться.

Парнишка оторвал взгляд от желтоватой страницы и несколько раз моргнул. Если междумирье само будет пытаться сохранить баланс сил, то у него два варианта, либо ослабить самих колдунов, либо увеличить силы носителей кристаллов, а то и создать каких-нибудь своих воинов света.

Ведьма уже пошатнула баланс. Она перетянула на свою сторону гамаюнов, уничтожает носителей кристаллов. Поражает природу и лесных созданий своим существованием. Она всеми силами пытается нарушить баланс. Как и говорила прежде, она хочет прорваться в Явь!

Дарий подскочил на месте. Книга скатилась с его живота и плюхнулась на софу. С мягким хлопком закрылась.

Он должен немедленно поговорить об этом с Гедеоном! Ведь теперь ясно, что она собирается делать и в чем логика всех ее нападений! Даже если Дарий ошибается, что вряд ли, он должен обсудить свою догадку хоть с кем-нибудь знающим и опытным. В любом случае, это не станет лишним.

Не успел Дарий покинуть апартаменты. Не успел даже взять накидку с меховым воротом и капюшоном, как вдруг понял, отчего славная Агидель наложила на него печать. Она не только пыталась спасти уезд от помешательства Дария, но и пыталась сохранить баланс.

Едва Дарий додумался до казалось бы очевидного вывода, как вдруг в памяти вспыхнуло то, чего раньше молодой колдун не мог вспомнить, сколько ни старался. В тот раз, когда светлая богиня воды снизошла до ничтожного человека, когда обняла его и сохранила его разум, они разговаривали. Совсем немного, но все-таки.

Агидель просила его очистить родной кристалл. Хотела, чтобы он совместил в себе ее благословение и силу темной обиды. Хотела, чтобы он олицетворял баланс междумирья.

Дарий нахмурился. Если это было так важно, почему он об этом забыл? Из-за шока или было что-то еще? Да кто мог знать о тайном разговоре, значит, Дарий забыл о нем сам. И теперь он, пополнивший ряды самых настоящих отступников, темных колдунов, шагнул на одну из чаш весов. Помог ведьма сместить баланс. Ведь теперь он при всем желании не сможет вывести тьму из Вика.

«Этого и не нужно, — подсветив мысли носителя, заговорил Вик. — Даже если я навсегда останусь темным, ты встал на этот путь, чтобы защитить людей и междумирье от ведьмы. Мне думается, что баланс, пусть и не совсем очевидным способом, соблюден».

— Думаешь?

«Могу только предположить».

— Ладно, идем, в любом случае, об этом нужно поговорить в Гедеоном. Попробую настоять на том, чтобы больше колдунов прошло в живые уезды. Больше нельзя позволять ведьме захватывать территории и людей.

Тяжелая накидка отрезвляющим грузом легла на плечи. Дарий неожиданно понял, что не должен нести на себе груз столь великой ответственности. Кто он, в конце концов, такой? Не избранный. Не самый сильный. Отнюдь не самый опытный. Он делает все, что может, а о балансе должны думать боги и вообще все люди междумирья, каким бы высшим силам они ни поклонялись. Если так подумать, Дарий уже сделал больше, чем от него требовалось. И вот к чему это привело. От него отказалась семья, от него ушла девушка.

Именно об этом размышлял Дарий, проходя залами да коридорами, направляясь в кабинет Гедеона, надеясь, что он окажется у себя.

«Тебя опять клонит не в ту сторону», — выступил говорящей совестью Вик.

— Может быть, впервые по-настоящему в ту, — прошептал молодой колдун под нос. Надоели они ему все, вообще все. И Гедеон со своими тайнами и так называемые братья со своими страхами. Всеволод был в чем-то прав, когда выбрал жизнь в одиночестве. Наверняка, иногда ему было одиноко, зато в разы спокойнее.

По пути Дарию встретилась одна из девушек того же, что и он крыла. Судя по связке книг, возвращалась она из общей библиотеки. Темные, словно сама ночь, глаза не задержались на соседе, а вот Дарий пригляделся к узкой, стянутой широким поясом талии и строгости черт белого лица.

Красивая, но мрачная. Зара куда лучше.

Молодой колдун сжал кулаки. Как могла она вот так просто променять его, после того, как приняла его венок? Неужели решила, что колдун ей не подходит? И это именно тогда, когда ему нужно постигать темную науку у единственного, кто способен и хочет его обучать? Нечестно!

Злость закипала котлом смолы. Чаном, который мог опрокинуться на первого, кто решится приблизиться к крепости тела.

Не повезло Марфу. Хотя, судя по выражению его лица, он и сам был не против подраться. Дарий приготовился отбивать якобы внезапную, но по-настоящему неслабую атаку, но Марф не напал. Лишь сглотнул и упал перед молодым колдуном на колени. Парнишка столь сильно опешил, что даже ничего не сказал. Только моргнул, начиная думать, что сцена ему чудится.

— Помоги Давиду, — коротко и совсем не жалко, скорее требовательно заявил Марф.

— Зачем?

По лицу задиристого адепта пробежала судорога.

— Если поможешь, я поклянусь стать твоим вечным верным слугой.

— Что там у вас успело случиться? — спросил то, что следовало спросить сразу Дарий.

— Если ты не поможешь, его осудят и убьют, — не поднимая глаз и не вдаваясь в подробности, скупо сообщил Марф.

— Только не говори, что… — нахмурился Дарий, начиная догадываться.

— Молю.

— И ты решил обратиться к тому, простив кого был заговор?! — взбесился молодой колдун, ногой толкая Марфа на каменный пол, заставляя упасть и растянуться. — Я чуть не умер!

— Но ведь не умер, — все еще пытался торговаться Марф, вновь вставая на колени.

Дарий плюнул ему под колени, обошел и вскоре вышел на одну из открытых площадок, где промерзшие скамейки были припорошены снегом, и извечно царствовала зима.

— Я буду твоим слугой! — догнал парнишку Марф, хватая за плечо, заставляя развернуться.

Дарий не отказал себе в удовольствии и с размаху вмазал завистливому оболтусу по челюсти. Да так, что тот отступил на несколько шагов, принявшись глупо мотать головой и выпучивать глаза.

— На кой ляд мне такой слуга? — вскрикнул молодой колдун, подходя и беря Марфа за грудки. В бешенстве заглядывая в его глаза, надеясь, увидеть там насмешку или презрение, чтобы зацепиться за них и избить обидчика до полусмерти. — Это ты желал мне смерти, а Давид хотел угодить своему птенчику. Я поговорю с Гедеоном, чтобы наказание понес не только он, но и ты. Вы оба допустили большую ошибку. И теперь за нее поплатитесь!

— Да я завидовал, но я не просил! — выпалил Марф, позволяя припереть себя к холодной стене. Он был выше Дария, но умел смотреть затравленным мальчиком даже сверху вниз. — Он мне как отец.

— Ну, так возьми на себя его вину, — зло ухмыльнулся Дарий, отчасти веря в невиновность Марфа. Этот ублюдок хоть и злобен, но не настолько умен, чтобы подготовить столь беспощадный заговор. — А-а, ты боишься. — Вид сконфуженного лица так называемого врага намекал на страх и растерянность. — Кто надоумил тебя обратиться ко мне?

Марф сглотнул и отвел взгляд.

— Говори, — прошипел Дарий.

— Давид, — выдавил из себя опальный наследник темного ордена. — Сказал, что готов поделиться любой информацией. Сказал, что тебя это заинтересует.

Дарий поджал губы и ослабил хватку. В этом Давид не ошибся. Кое-что парнишке в самом деле нужно. Только сможет ли он доверять этому человеку?

Тяжело вздохнув и отпустив противника, Дарий мельком глянул на башни, что с этой площадки казались не просто маленькими, а крохотными, после чего сурово посмотрел на Марфа.

— Если Давид сможет рассказать мне о том, кто сидит в башнях, и какие ходы к ним существуют, я подумаю о его защите.

Глава 7

Дарий несколько раз перечитал восстановленную по памяти записку, ту самую, что передала ему помощница лекаря. При взгляде на текст, ему, как оказалось, проще думать.

Тот факт, что пророчество ордена надумано, ни капли его не удивило, в конце концов, любому обществу требуется какая-то религия, будь то культ личности или восхваление мифического существа, якобы глубокомысленные слова тоже отлично для этого подходят. И все же, с чего кто-то решил, что Дарию интересно разбираться в этом деле? Он никогда не стремился к титулу избранного. Это ж какая ответственность! У него без того достаточно проблем!

Однако интуиция кричала о необходимости разобраться в вопросе. Как будто он что-то упустит, если проигнорирует сей момент. Молодой колдун пытался понять, откуда это ощущение и старался рассуждать здраво: в ордене много тайн, старшие плетут многолетние интриги и продвигают своих протеже, а информация лишней не бывает. Пора бы Дарию, если он хочет задержаться в ордене, во все это начать вникать, ведь нигде больше его не ждут, и ждать не желают.

С этой мыслью Дарий вновь взглянул на некогда смятое, а теперь плохо расправленное письмо от Злата. Он решил сохранить его в качестве отрезвления от всяких-разных мыслей. Но факт остается фактом.

Да, его не ждут. Но это не значит, что он не наведается. Ему уже хочется смутить братьев своим появлением. Хочется посмотреть им в глаза, посмотреть, как они будут опускать головы, как будут вымучивать из себя улыбки. Пусть это по-детски, Дарий обижен и хочет отомстить. Хотя бы так, хотя бы по мелочи.

Да, он еще обязательно наведается в уезд святой Агидель, но сперва усвоит всю ту полученную тьму, а еще разберется с навязчивой женщиной из башни. По крайней мере, поблагодарит ее за спасение жизни.

«…Твой друг!», — перечитал краткий финал записки Дарий и поднес ее к одной из свеч на столе. Воздух у стола тут же наполнился тонким ароматом паленой бумаги. Пористой и желтой. Совсем непохожей на ту, которую парнишка использовал в Яви.

Дарий безучастно наблюдал за тем, как желтый огонек поедает аккуратно выведенные слова, но сдул пламя до того, как то очернит последний уголок записки. Получился красивый такой уголок, который парнишка рассматривал то с одной, то с другой стороны. Рассматривал просто так, чтобы чем-то занять руки и глаза.

«Вы пойдете на встречу?» — отважился спросить Див.

— Думаю, да, — внутри горы молодой колдун отлично чувствовал время, знал, что оно еще не подошло, а еще хотел немного опоздать. Если это какая-нибудь ловушка, то пусть заговорщики немного понервничают.

«Если опасность все же возникнет, прошу вас, не пренебрегайте моей силой, — немного помолчав, Див добавил, — мы с вами одно целое, и я всего лишь продолжение вашей воли».

«Мы вообще часть твоего тела», — напомнил Вик, намекая на себя и Лима.

Дарий скромно улыбнулся.

— Я никогда не преуменьшал ценности вашей помощи. И одно дело тренироваться, другое — выживать, так что мой ответ очевиден, — мирно подытожил парнишка.

Ждать, всегда самое неприятное, но отступать от плана не стоит. Если Дарий придет на заброшенную площадку раньше заявленного времени, то кому-то может показаться, что он слишком уж заинтересован в этом дурацком пророчестве.

Дарий уже было потянулся к книгам, как вдруг услышал гул руны. Кто решил наведаться к парнишке в столь позднее время? И пусть орден никогда не спит, ночью активность в горе не особенно высокая.

Молодой колдун пропустил гостя в апартаменты и изогнул бровь, когда угадал в нем Марфа.

— С чем пожаловал? — склонил голову набок парнишка, когда понял, что опальный задира не собирается первым начинать разговор. Наверное, ждал, что его пригласят присесть. Глупо с его стороны, в конце концов, зависть Марфа чуть не стоила Дарию жизни.

Малость сконфуженный, Марф попытался взять себя в руки, расправил плечи, поднял голову, но под взглядом Дария быстро сдулся и все же сказал:

— О пленниках башен Давид знает немного. Разве что туда попадают только те, кто не угождал тому или иному главе ордена. Двое пропали на его памяти: мужчина и женщина. Женщина была его ровесницей и имела необычайные способности. Давид до сих пор не знает, чем она не угодила Гедеону. Скорее всего, она уже умерла, но после объявления ее предательницей не было ни суда, ни какого другого разбирательства, Давид больше ее не видел. И ничего о ней не слышал.

Марф шмыгнул носом и стер пальцем пот с верхней губы. Его быстрый взгляд на молодого колдуна пылал насилу сдерживаемой злобой. Дарий чуть не рассмеялся. Он последний шанс Марфового наставника, а зависть продолжает жрать парня изнутри. Кажется, Дарий нажил себе назойливого врага.

— Если ты ему поможешь, он проведет расследование.

— Как? — вряд ли у осужденного будет доступ к документам, вряд ли он сможет беспрепятственно бродить по коридорам ордена.

— По миру ходит немало тех, кто знает больше. Давид обещает их найти, — вновь осторожно глянул на Дария опальный завистник.

— Прямо обещает? — изогнул бровь Дарий. Сложил руки на груди.

«А прикажи ему встать на колени, — хихикнул Лим, — интересно, встанет ли».

«Не думаю, Марф — гордый петух», — нелестно высказался Вик.

«Важнее та информация, что он дает. Проверить достоверность информации мы еще найдем способ, но если Давид честен, то нам не помешает шпион вовне», — как всегда, здраво рассудил Див.

И он прав. Гедеон не хочет выпускать Дария, так почему бы не заиметь снаружи своего человека? Если, конечно, Давид в состоянии таким стать.

— Хорошо, — вздохнул молодой колдун. От него не убудет. В крайнем случае, он всегда может по-тихому расправиться с Давидом и его протеже.

— Ты поможешь? — воодушевился Марф.

— Если получится, — отмахнулся парнишка, чувствуя, что подходит время встречи и пришла пора выпроваживать нежданного гостя. — Если это все, уходи.

Столь пренебрежительное отношение явно не понравилось Марфу. Он привык, что все ему льстят и хотят угодить. Дарий даже заинтересовался: взорвется ли завистник. Прошло несколько долгих мгновений, после которых Марф удивил парнишку легким поклоном и спокойно вышел.

«Это что-то новенькое», — присвистнул Лим.

«Поклон дался ему немалой кровью», — не меньше товарища удивился Вик.

Дарий выждал не меньше пяти или десяти минут, после чего накинул на плечи теплую накидку и направился к заброшенной площадке. Несмотря на внешнее спокойствие, на деле Дарий неслабо нервничал. Постоянно касался черного кристалла в навершие посоха. Отвлекался на его ровное, приятное тепло.

«Если не хотите, то и не нужно туда ходить», — несмотря на свою строгость, первым, как обычно, над парнишкой сжалился Див.

— Нет, нам это надо. Если это ловушка, то пусть лучше думают, что меня вот так просто обмануть и заманить.

Див больше ничего не сказал. Вик и Лим тоже молчали. Иногда Дарию казалось, что кристаллы в его глазах научились общаться без ведома своего носителя. И теперь у них там своя коалиция из ехидных, местами наивных мальчишек, которые успели пережить слишком много нехорошего на своем веку.

Без труда отыскав нужную площадку, часть проходов к которой были завалены камнями, Дарий задержался в темном коридоре.

Насколько парнишке известно, один неудачный ритуал привел к серьезному землетрясению, последствия которого не стали устранять, как память и предупреждение остальным. Как следствие, площадка, доступ к которой значительно усложнился, осталась заброшенной. Почти заброшенной. Изредка здесь встречались ведомые страстью молодые люди, а еще мелкие заговорщики. Все-таки везде и всюду одни группы дружат против других.

Наверное, если бы не зверский холод горной вершины, площадку посещали бы чаще, но сейчас ее накрыл толстый, снежный ковер, а по краям собрались полутораметровые сугробы.

Продолжая поглаживать навершие посоха, Дарий вгляделся в густые тени площадки, надеясь отыскать там только одну человеческую фигуру. Сердце бешено стучало в висках. Ощущение опасности буквально витало в воздухе. А уж ее вкус Дарий успел распробовать и запомнить.

На площадке никого не оказалось, но молодой колдун не поверил глазам. В конце концов, призвавший его неизвестный мог накинуть на себя морок, а с остальным справилась ночь.

И все же парнишка остался в тени, старался громко не дышать и вообще ничем себя не выдавать. А затем неожиданно подумал, с чего бы? В следующую секунду, Дарий выпустил Дива, позволил ему расшириться и сдуть большую часть снега. Полностью освободить площадку от сугробов и наносов. В воздух поднялась снежная крошка, которую Див с легкостью направил к вершине, а площадка приобрела вполне цивильный вид.

Справившись с заданием, Див вернулся в навершие посоха, а Дарий вышел под яркие звезды.

— Эффектно, хоть и бесполезно, — отозвались с другого прохода, второго не заваленного.

Дарий обернулся на голос и увидел довольно высокого мужчину в длинной, тяжелой верхней одежде без намека на мех. Незнакомец предпочел скрыть лицо не только тенью капюшона, но и причудливой, выточенной из дерева маской, которая не имела никакого узора, лишь узкие прорези для рта и глаз. Маска делала лицо мужчины комично-вытянутым.

Но не на это обратил внимание Дарий. Увидел он не только вышедшего из тени мужчину, но и оставшуюся во мраке девушку. Ту самую, которую успел разок сравнить с Зарой. Черноокая молчунья, если и узнала о своем обнаружении, виду не подала. Осталась стоять со спрятанными в муфту руками.

Получается, она не просто так тогда прошла мимо? А сколько раз она проходила мимо, а Дарий ее не замечал? Как, оказывается, плохо он знает болото, в котором ему предстоит провести немало времени.

— Это ты осмелился назвать себя моим другом? — с намеком на вызов поинтересовался молодой колдун, не сразу, но все же научившись ставить себя выше собеседника.

— Скоро ты сам с этим согласишься, — из-за маски не видно, но Дарий не сомневался, — незнакомец улыбнулся. В его воображении гаденько так, противно. Дружить с неизвестным сразу же расхотелось, но парнишка остался на месте, продолжая поглаживать темный кристалл в навершие. Он скорее почувствовал, нежели увидел, как так называемый друг наблюдает за его пальцами. Об этом говорило и едва заметное движение плечами. Незнакомец побаивался Дива.

Двое с минуту оценили друг друга.

— Так что там о пророчестве?

— Не так быстро, уважаемый, сперва ответь на парочку моих вопросов, — хмыкнул неизвестный, нравоучительно покачав указательным пальцем. Белым и отовсюду порезанным, а значит, в иерархии ордена этот человек занимает невысокую позицию, часто режется, оттого, что постоянно работает руками. Возможно, даже на кухне.

— Не собираюсь, — решительно отказался Дарий. И тут же заметил, что спрятавшийся за маской интриган, нет да и поглядывает на девушку в коридоре. Точно спрашивает, что ему делать дальше. — Если это все, я пойду, здесь холодно. — С этими словами Дарий развернулся и собрался уходить. Знал, что его окликнут, поэтому намеренно широко и где-то даже лениво зашагал к первому незаваленному коридору.

— Постой! — как он и подозревал.

Дарий посмотрел на мужчину через плечо.

— Хорошо, — сдулся неизвестный. — Я отвечу на твои вопросы, но и тебе нужно будет ответить на мои.

— Если я не сочту их оскорбительными или провокационными, — предупредил молодой колдун, намеренно зля так называемого друга, в надежде, что он поддастся чувствам и ляпнет лишнего. Еще ему хотелось выставить незнакомца глупцом, чтобы из тени вышла девушка. Явно же, что из них двоих она тут главная.

Так называемый друг опешил, замер, а потом тихо, скромно посмеялся.

— Ничего такого не будет.

— Это уже мне решать, — не смягчился Дарий. — Итак, что там с пророчеством?

— Если коротко, то тебе грозит большая опасность.

Для парнишки это не новость. Вопрос лишь в том — это известная опасность или еще тайная?

— А подробнее?

Незнакомец вздохнул. Больше он не улыбался.

— Со всеми, о ком говорили, как об избранном, рано или поздно случалось несчастье, а сейчас сам глава ордена потворствует этим разговорам. Так что мы сочли своим долгом тебя предупредить.

— Кто это «мы»? — тут же зацепился за нужное слово Дарий.

Так называемый друг понял, что прокололся, и тут же сделал это снова, когда слишком уж явно посмотрел на девушку в тени.

— Может, я лучше сразу с ней поговорю?

Незнакомец поправил соскальзывающую маску. И в это мгновение ощущение опасности сильно возросло. Дарий скорее на рефлексе отпрыгнул от незнакомца. А тот, так и не успев ничего понять, был охвачен густой тьмой и за время нескольких вдохов обратился грудой обглоданных костей в ворохе одежд и маске.

С навершия тут же соскочил Див. Он скрыл молодого хозяина щитом, ожидал атаки, но той так и не случилось. Дарий тоже не мог понять, откуда пришла опасность. Взялся оглядываться по сторонам, краем глаза замечая, что черноокая девица спешно ретируется.

Как следует подкрепившись человечиной, тьма устремилась вверх, к снежной шапке, из-за которой вскоре вышли Гедеон и несколько его верных последователей. Грудь главы ордена широко раздулась, мужчина глубоко, с чувством вздохнул да медленно моргнул.

Дария пробрало мурашками.

В свете полумесяца и звезд, облаченный в черное, Гедеон выглядел не просто величественным, а всесильным. Могучим, смелым. Он без труда уничтожил человека, не оставив от него даже крошки праха. Дарий понятия не имел, может ли также, но чувствовал, что вряд ли. Не столь велик его контроль над темной обидой.

Гедеон с несколько секунд сурово смотрел на парнишку, после чего вернулся к своему немного шутливому выражению лица и, как ни в чем небывало, усмехнулся.

— Кажется, я успел вовремя, — не переживая о суставах, зная, что тьма поддержит своего верного последователя, мужчина в расцвете сил, спрыгнул на площадку. За ним последовали и помощники, но они не задержались на площадке, а бросились каждый в свой коридор. Значит, девушку они не приметили.

— Вы за мной следили, — сложил два и два молодой колдун, хмурясь.

— Был вынужден, — развел руками колдун. — Теперь, когда прошел слух о том, что ты присоединился к ордену, и скоро официально станешь моим учеником, зашевелились прочие силы. Они будут пытаться смутить твой разум. Приложат все усилия для того, чтобы отвадить тебя от ордена.

Даже несмотря на кучу костей, совсем не переживая об убийстве адепта, невинно пояснил Гедеон. Дарий не стал спрашивать мужчину о правдивости слов незнакомца, и без того ясно, глава ордена будет все отрицать.

— Вам стоило меня предупредить, — Дарий вдруг понял, что до сего момента слишком вольно и где-то даже нагло общался со стариком. Если так подумать, то парнишка еще ни разу не видел истинной мощи главы ордена. Должно быть, тот относится к Дарию, как к нерадивому птенцу, раз столько спускает с рук.

В других обстоятельствах, Дарий приложил бы немало усилий, действовал всеми правдами и неправдами, чтобы стать учеником такого человека. Ныне же, варясь в том, что есть, парнишка одновременно хочет стать настолько мощным и боится предупреждения незнакомца. Конечно, тот мог солгать, вырыть под ногами Дария ловушку, но все та же интуиция подсказывала: обладатель маски сказал правду.

— Может быть, уже снимешь защиту?

— Да, точно, извините, — Дарий попросил Дива вернуться в навершие и обрести плотную форму.

Гедеон пристально посмотрел на подопечного и тяжело, словно ничего другого и не ожидая, вздохнул:

— Теперь ты понимаешь, почему я настаивал на твоем вступлении в орден? Только так я могу тебя защитить.

И получить власть, — добавил про себя Дарий, но вслух, конечно же, только согласился с наставником. Надо бы ему стать аккуратнее в отношении главы. И пока не появится веское доказательство его скрытых мотивов, не делать глупостей. Ведь, кто знает, что в следующий момент взбредет старику в голову?

— Значит, я сработал наживкой? — прищурился молодой колдун.

— Весьма неплохой наживкой, — посмеявшись, Гедеон жестом предложил Дарию пройти в коридор. — Видишь ли, орден не так сплочен, как мне хотелось бы. Гора имеет свои подводные течения, некоторые из них не несут никакой опасности, а некоторые, точно ядовитые сорняки нужно выкорчевывать…

Гедеон пустился в рассуждения, а Дарий попытался восстановить в памяти лицо черноокой девицы. Позже, когда избавится от слежки, он обязательно ее отыщет, и они продолжат разговор.

Постойте! Если Гедеон следит за передвижениями номинального ученика, знает ли он об их договоренности с Марфом? Или это тоже подстроено, чтобы проверить лояльность парнишки?

«Кажется, мы вновь никому не можем доверять», — печально подытожил Вик.

«Как всегда», — согласился Лим, сам того не ведая, озвучивая ту усталость, с которой Дарий вынужден признать надвигающиеся неприятности.

Глава 8

Дарий с минуту рассматривал черную ленту на краю стола. Смотрел со страхом и сомнениями, точно то была не ткань, а голодная змея, что только притворилась мертвой ради удобства охоты. Ждал, когда она выдаст себя, двинет опаленным уголком, но змея замерла. Она была опытным хищником.

«Хозяин?» — осторожно позвал Див.

Дарий не ответил. Только поджал губы и, бросив вызов судьбе, схватился за ленту. Он ждал боли укуса, но лента оказалась просто лентой. И не ее ему следовало бояться, а того, что она значила.

Парнишка подвязал отросшие волосы и нехотя посмотрелся в зеркало, которое не стал менять после неожиданно прошедшей по нему трещины.

«Вам идет черный», — отозвался Див, которого отчасти пугала такая сосредоточенность молодого колдуна.

— Не без этого, — Дарий и сам видел, что идет. Он впервые облачился в полный костюм полноправного адепта ордена Радоницы и теперь не мог отделаться от чувства, что тот прирастает к нему, словно вторая кожа. Чешуя, которая сперва изменит его внешность, а затем и суть.

— Отвратное ощущение, — признался молодой колдун, отворачиваясь от зеркала и беря в руки посох. Родной, привычно легший в руку. — В последнее время мне чудится, что я уже ничего не решаю, что мной крутят, как хотят, а я добровольно заглатываю каждую кроху наживки.

«Было бы странно, если бы тебе так не казалось, особенно после того случая на площадке», — напомнил Лим.

«Не стоило нам приходить в орден», — печально отозвался Вик, которому с самого начала все это не нравилось.

«Стоило, — мягко поспорил с ним Див. — Без наставничества Гедеона хозяин никогда бы не смог так быстро тебя очернить. Не смог бы сломать печать Агидель. Темное колдовство — серьезная наука. Нам повезло попасть сюда, в ее колыбель».

— Одно и то же, — зло фыркнул Дарий, чем невольно заставил кристаллы затихнуть. И тут же испытал стыд от их запугивания. Они просто отражают его мысли и переживания. Их нерешительность — его неопределенность. — Больше мы не будем обсуждать, что правильно, а что нет. Мы уже здесь, Вик уже очернен, в нас прячется громадная сила, и мы в большой беде, из которой нужно будет придумать, как выпутаться.

«Конечно, хозяин, — мирно согласился Див. — Вам пора идти».

«Давайте станем настолько сильными, чтобы Гедеон нас боялся!» — попытался воодушевить колдуна Вик.

— Нет, этого как раз делать нельзя, — вздохнул Дарий. — Как только он поймет, что не может нас контролировать, то начнет действовать по-другому. Пусть думает, что мы у него в руках. Кроме того, так оно и есть.

«Мы найдем выход, хозяин», — решительно высказался Див.

— А куда мы денемся, — не особенно весело посмеялся новоявленный адепт ордена и вновь заглянул в зеркало. Оценил свой новый, довольно мрачный вид. Черное, правда, ему к лицу. Куда больше, чем голубой кафтан уезда Агидель.

Костюм адепта делал парнишку старше, но его кожа казалась бледнее, а черные глаза ярче. Теплый кафтан, серебряные нашивки отличия на рукавах и плечах, кожаный широкий пояс с мощной бляшкой, буквенным символом причастности к ордену. А таких удобных сапог Дарий не нашел бы и в Яви. По ощущениям их будто по его ноге шили.

Хмыкнув собственному отражению, парнишка вышел из апартаментов и через поворот темного коридора едва не налетел на Марфа. Тот уже хотел было накричать на того, кто посмел сбить его с пути, но признав во встреченном человеке Дария, промолчал. Однако все равно скривил губы.

— Суд сегодня, да? — оценивая внешний вид новоявленного адепта, Марф слышно скрипнул зубами.

— А тебя не позвали? — съязвил Дарий и тут же закрыл тему. — Есть новости?

— Касаемо описанной тобой девушки, то сейчас по горе бродит с десятой таких, — развел руками опальный наследник, несостоявшийся избранный. Брови Дария сошлись на переносице, и Марф поспешил поправиться. — Не с десяток, но трое полностью подходят под описание, однако подходить к ним я не стал.

— Этого я тебе и не приказывал, — вновь напомнив о положении младшего, многими презираемого адепта, Дарий обошел его по правую сторону и направился к залу суда, куда Гедеон лично пригласил своего ученика. Молодой колдун догадывался зачем, и милостиво согласился побыть сегодняшним трофеем главы темного ордена.

— Эй, не забывай о нашем договоре, — резко оборачиваясь, взволнованно и зло прикрикнул Марф.

Дарий не ответил, только выразительно глянул на подельника, после чего решительно пошел в сторону зала, который сегодня станет судебным. Специального места для разбирательств подобного рода в горе не предусмотрено. Не так часто здесь кого-нибудь наказывают, сказывается специфика рода занятий.

Еще на подходе Дарию начали попадаться приглашенные колдуны. В тяжелых накидках или кафтанах с отличительными знаками, они медленно шествовали на место будущей расправы, никак и ничем не выражая своего мрачного настроения. Дарий старался не думать о том, как они относятся к наказанию Давида, потому что не хотел узнавать, что они думают о нем самом.

Новоявленный адепт вошел в большой, выстроенный для больших собраний зал. Уже наполовину заполненный, он чем-то напоминал Колизей. Такой же круглый, с такими же ярусными трибунами и высокими, выделяющимися на общем фоне ложами.

Гедеон находился на одной из таких и торжественно кивал всем, кто встречался с ним взглядом. Глава ордена вел себя как местечковый император, что показалось Дарию малость комичным, только настроения смеяться парнишка в душе не нашел.

— Данияр, мальчик мой, иди сюда, — нарочито громко, даже слишком радостно улыбаясь, Гедеон позвал к себе ученика, чем обратил внимание остальных на его отныне нескромную персону. Теперь все углядели его новый наряд, а те, кто пришли на разбирательство парами или компаниями, взялись перешептываться.

Дарию не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться: пройтись по высокой, крутой лестнице мимо многочисленных зрительских рядов.

— Значит, теперь ты свой?

Дарий остановился и скосил взгляд на сидящего с краю зрителя. Мужчину едва ли старше Марфа, но куда более аккуратного внешне. Молодой колдун оценил его одеяния, отыскав на рукавах и плечах немало серебряной вышивки. Птица высокого полета. Не выше Гедеона или старейшин, но все—таки.

— Свой собственный.

Незнакомец по-щегольски пальцами зачесал короткие волосы, словно те ему как-то мешали. На его тонких губах показалась сардоническая улыбка. Дарий почти было возмутился такому отношению, но вовремя себя одернул и поспешил подняться к Гедеону.

— Садись, мой мальчик. Еще не все собрались, — глава ордена указал на свободное место по правую руку от себя. Дарию стало неуютно под взглядом остальных верховных старейшин, что также находились в длинной ложе, но занимали не настолько почетные места. Гедеон предпочитал сидеть один на первом из трех рядов.

— Разве это уместно?

— Более чем, — не уступил глава ордена.

Скромно глянув на остальных старейшин, отметив, что они молчат, не пытаются спорить, Дарий занял оставленное ему место. Чтобы не смотреть на довольного учителя, парнишка предпочел рассматривать прибывающих. Но сколько бы их ни было, они даже на треть не могли заполнить подземный Колизей. Либо раньше в ордене было больше колдунов, либо зал изначально строился с расчетом на увеличение числа адептов в черном.

— Я велел не пускать сюда Марфа, — отметил Гедеон.

— Почему? — это такой намек? Он знает о сговоре?

— Потому что еще неясно, чем всё сегодня закончится. Возможно, его тоже будут судить.

Дарий чуть было не спросил «за что», а потом понял, что кота в мешке не утаишь. Всем давно ясно, откуда растут ноги и кто повинен в саботаже ритуала. Зачем тогда этот суд? Затем, чтобы Давид взял на себя всю вину? Чем он помешал Гедеону?

Парнишка тяжело вздохнул.

— Не бойся, никто не уйдет безнаказанным, — поддержал его наставник.

Признаться, именно этого Дарий и боялся. Ведь каждый из них в чем-нибудь да повинен, а скольких еще можно обвинить в том, чего они не совершали.

Колдуны разных мастей прошли на места. О тишине в круглом зале можно было только мечтать. Каждый пытался сообщить соседу о том, что думает о Давиде. Что-то подсказывало Дарию, что среди адептов нашлось немало тех, кто злорадствовал над падением верховного старейшины.

Сам Дарий вовсе старался не думать о Давиде. Боялся рассердиться и лишиться помощников как внутри, так и снаружи. Как быстро Давид с Марфом переобулись. А вдруг они хотят выиграть время, чтобы подготовить новый план нападения? Все-таки они хотят избавиться от Дария.

Они хотят его убить. И у них почти это получилось!

Парнишка чуть не дал себе пощечину. Он ведь не хотел об этом думать, а тут начал и теперь хочет пережевать Давида собственными зубами. Так чтобы он хорошенько помучился перед смертью, так чтобы понял, каково это умирать.

И вновь не помешала бы пощечина.

Как минимум потому, что в зал ввели Давида. Под охраной из трех колдунов, осунувшийся, но не потерявший присутствия духа, он с намеком на сожаление посмотрел на Дария. Безошибочно отыскал его подле Гедеона и неслышно усмехнулся.

Молодой колдун сжал кулаки.

Недостаточно.

Этот человек страдает недостаточно!

Судить нужно не его, а Марфа. Сделать так, чтобы Давид наблюдал за мучением своего подопечного, не в силах ему помочь. Чтобы мучился от осознания того, что натворил. Чтобы видел, как за его неосторожные поступки страдает тот, кто ему, как сын!

«Хозяин, прошу, успокойтесь. Это в вас клокочет неусвоенная тьма», — постарался вразумить молодого колдуна Див, только на этот раз он не совсем прав. Возможно, вошедшая в него обида и сыграла некую роль, да только на этот раз Дарий злился сам. Никак не мог рассуждать хладнокровно, оттого что подсудимый его несостоявшийся убийца.

«Если так беспокоитесь о том, что он вновь попытается на вас напасть, обезоружьте. Чтобы заслужить доверие, Гедеон прислушается к вашим словам», — а вот теперь Див попал в точку, а Дарий впервые осознанно посмотрел на Гедеона, как на инструмент.

— Мои дорогие собратья, прошу вашего внимания, — Гедеон поднялся со своего места и положил руки на бортик. Недаром он выбрал самую высокую ложу. Отсюда всем видно его фигуру, но не выражение его лица. — Хочу сказать, что несказанно огорчен необходимостью сегодняшнего собрания, но обойтись без него мы не можем. Нам нельзя закрывать глаза на преступления против своих собратьев! Если мы…

— Позвольте, глава Гедеон, — возразили с нижних трибун.

Гедеон с таким апломбом посмотрел вниз, что по затылку Дария пробежал табун мурашек. А он точно сможет воспользоваться этим мужчиной в своих интересах?

— Что значит преступление против своих же? Данияр — гость ордена, а не его адепт. Он до сих пор является законным сыном главы уезда Агидель и может стать его наследником.

— Он уже начал изучать темные искусства и сменил цвет одежд, — парировал Гедеон.

— То, что он, без сомнений, показал некоторый талант и переоделся в цвета ордена, еще не сделало его адептом нашего общества. Ни я, ни мои братья не помним, чтобы Данияр отрекался от своей семьи. Пока он с ними, он не с нами! Чужой, а значит, и Давида судить не за что.

— Единственное, что мы можем предложить нашему гостю, это честный поединок, в котором он может попытаться за себя отомстить, — заговорили с трибуны на противоположной стороне.

Дарий нахмурился. Такого он не ожидал. Вновь Гедеон не сказал ему правду. Зачем? Хотя, это очевидно.

Парнишка глубоко и с чувством вздохнул.

«Дарий, не нужно, это ведь!..» — испугался Вик, но молодой колдун уже поднялся со своего места и набрал в грудь прохладного, обжигающего горло воздуха.

— Не знал, что из такой мелочи нужно делать церемонию, — молодой колдун мельком глянул на Гедеона, уловил его поддержку и одобрение, после чего продолжил. — Я отрекся от своей семьи, как только решил отправиться в орден.

— Свидетели? — судя по тону, ответ протестующему не понравился.

Гедеон обернулся к старейшинам. И те поднялись со своих мест, взявшись подтверждать небылицу. В этом была их ошибка. Слишком уж быстро и слажено они подчинились главе ордена. Все это подстроено. Но зачем тогда Гедеон позволил Давиду испортить ритуал? Или это Гедеон решил воспользоваться его оплошностью?

«Хозяин, вам придется…».

Дарий крепче сжал посох, как бы отвечая, что понимает.

«Не надо!» — взмолился Вик.

«Мы отомстим», — кровожадно отозвался Лим.

— Если так, то тебе будет несложно повторить слова отречения здесь, при всех, чтобы ни у кого не осталось сомнений в твоей верности ордену и необходимости добиваться справедливости.

— Несложно, — прорычал парнишка, слыша, как Гедеон берется нашептывать ему нужные слова.

Козел! Ублюдок! Негодяй!

«Отомстим…» — еще более зло прошипел Лим.

— Я, Данияр, из рода носителей голубых кристаллов, — в горле начал образовываться ком, но парнишка заставлял себя глубоко дышать, взял под контроль свой голос. — Не находясь под чьим-либо контролем. Абсолютно понимая последствия своих слов, — это ложь. Дарий до боли в пальцах сжал посох. — Говорю, что отрекаюсь от своего рода и племени, от родной крови и примыкаю к ордену Радоницы. Принимаю его ценности и правила. Как мои братья и сестры навечно облачаюсь в черное. Отныне я колдун!

Дарию захотелось броситься на Гедеона с кулаками. Ублюдок добился того, чего хотел. Его изначально номинальный ученик полноправно вошел в орден. Да с какой помпой.

— Кроме того, хочу сообщить всем присутствующим, что я сразу же принял Данияра в свои ученики, а значит, он ваш молодой господин и наследник. И Давида мы судим не просто за нападение на своего собрата, а за попытку уничтожения будущего ордена!

По залу прошелся взволнованный гул. Только он смог скрыть самый настоящий вздох горы. Боги услышали слова молодого колдуна. Приняли их к сведению. Занесли в одну из своих многочисленных книг.

Дарий всматривался во взволнованные, ошарашенные лица разновозрастных адептов. Слухи по ордену гуляли самые разные, но теперь они обрели подтверждение и произвели эффект разорвавшейся бомбы. У парнишки закружилась голова. Он опустил голову и случайно наткнулся на взгляд молодого незнакомца.

Новоявленный адепт не успел забыть его слова. И теперь углядел в них тайное послание. Это была угроза или предупреждение?

Дарий, как следует, всмотрелся в лицо парня. Запомнил каждую его черту, после чего, наконец-то, позволил своим ногам подломиться. Молодой колдун осел на прежнее место. Только сейчас он понял, что у него не только вспотели, но и дрожат руки. Волосы прилипли ко лбу и вискам.

Видимо, те слова имели больше смысла, чем изначально предполагалось.

«Годимир всегда боялся их произносить», — словно через зубы заговорил Лим, а вот Вик промолчал. Рожденный под защитой Агидель, теперь он лишился ее покровительства.

«Хозяин, не забудьте, зачем мы здесь», — сохранил хладнокровие Див.

Дарий сглотнул. Смахнул с лица пот и заставил себя поднять голову. Как это он пропустил начало разбирательства? Гедеон, судя по всему, уже зачитал официальное обвинение, и теперь люди начали вспоминать все прегрешения опального старейшины.

— Кто тебе помогал? — сурово поинтересовался тот самый молодой незнакомец. — Говори, кто решил лишить орден наследника?

— Я работал один! Никто мне не помогал.

— А мотив? — не унимался незнакомец. — Ты хотел уничтожить наследника из-за Марфа, верно? Твой подопечный лишился всех регалий. Кто бы ни обозлился, я правильно говорю?

Кроме того, как это никто не помогал? Один из твоих подчиненных пожертвовал собой во имя нарушение ритуала. Сколько еще ловушек ты оставил?

Это был не суд. Слова, словно камни, безжалостно летели Давиду в спину, в грудь, в лицо. А он терпел. Не противился, но и лишнего не говорил.

— Кто это? — указывая на говорливого незнакомца, поинтересовался Дарий у Гедеона, но ответил ему один из старейшин на следующем ряду.

— Мой ученик.

Дарий обернулся и увидел широкоплечего, начавшего приветствовать старость мужчину. Она отпечаталась сединой на его висках и в его густых бровях.

— Он любит поговорить, — улыбнулся мужчина.

— Да, я заметил.

— Если хочешь, позже, я вас познакомлю.

Как было бы просто сказать «да» или «не откажусь», но Дарий ничего не ответил. Отвернулся, вернув свое внимание самосуду, который происходил в зале.

— Довольно! — прокатился по сводам голос главы ордена, призывая собравшихся к тишине. — Давид, долгие годы мы были друзьями, я даю тебе возможность оправдаться. Говори, никто не станет тебя перебивать.

Давид попытался расправить плечи, вернуть себе прежний гордый вид, но потом резко передумал, сдулся, исподлобья посмотрел на Дария, будто бы пытался напомнить ему о сделке.

Подонок. Он и Марф. Если бы у них тогда все получилось…

— Я не стану оправдываться. Я хотел смерти Дан… наследника. Моя попытка не увенчалась успехом, и я готов за нее ответить.

— За попытку уничтожения будущего ордена полагается смерть, — торжественно напомнил Гедеон.

— Не тебе мне об этом напоминать.

— Раз так, — скривил губы Гедеон, — я, как глава ордена и наставник наследника…

— Нет! — резко выкрикнул Дарий, вновь поднимаясь со своего места. Мельком поймал взгляд говорливого незнакомца, но смотреть решил именно на Давида. Всем своим видом пытался сказать, что эта услуга оказывается не из добрых побуждений. — Смерть будет слишком простым для него наказанием.

— Жизнь за жизнь, — напомнил Гедеон.

— Но я не мертв, — парировал молодой колдун и вновь обратился к залу. — Раз именно я пострадал от его дел, то и мне решать его судьбу. Я хочу, чтобы его лишили кристалла и всех сил, а после изгнали в мир.

— Хочешь оставить его калекой?

— Хочу, чтобы он мучился.

— Да будет так, — хмыкнул Гедеон и махнул рукой, отдавая приказ немедленно привести приговор в исполнение.

Глава 9

Давид кричал так, что на несколько мгновений от него отвернулся сам Гедеон. Не ему одному оказалось сложно наблюдать за исполнением приговора. Большая часть собравшихся опустила головы, а кто-то особо чувствительный закрыл и уши.

В отличие от них Дарий не отводил от мученика взгляда. Но не потому, что наслаждался мучениями своего несостоявшегося убийцы, а потому что впитывал образ его искаженного агонией лица, как напоминание того, что может стать с тем, кто перешел дорогу Гедеону.

А если все это было спланировано, то так еще страшнее. Ведь глава ордена посмел вот так обойтись с союзником. И это сильно отличается от того, о чем Дария читал еще в Яви. В тех романах, что были скачены на компьютер или подарены в форме печатных книг, несли какую-то мораль. В них присутствовали рассуждения о чести. Говорилось о том, что даже у самого отъявленного злодея всегда есть достойная причина и как минимум один друг. Гедеон же, с какой стороны ни посмотри, не вписывался в роль классического злодея, но даже у него должен присутствовать мотив. Не из скуки ведь он творит столько всего.

Крик плавно стих. Давид больше не мог держать себя, медленно осел на пол, стал походить на кучу тряпья и немытых волос. Его кристалл с хрустальным звоном прокатился по каменному полу, ударился своим острым краем и вдруг рассыпался в крошку.

Такого Дарий не ожидал. Быстро посмотрел на того, кто называл себя его учителем, немо прося разъяснений. Гедеон скорее почувствовал, чем увидел его глаза, но ответить не успел. За него это сделал наставник говорливого зрителя.

— Давид родился без кристалла. Тьма сама создала его уже после того, как он начал постегать темные дисциплины.

Дарий обернулся к мужчине, который, как и сам наследник ордена, смотрел только на Давида. Только в этот момент верховный старейшина очнулся от подобия транса и перевел взгляд на молодого колдуна.

— Вне тела такой кристалл существовать не может. Тьма вернет себе одолженные силы.

Лишь отчасти понимая происходящее, Дарий нерешительно кивнул и отвернулся. Вновь обратил взор к Давиду, которого охранники и палачи в одном лице уже взяли под руки и рывком поставили на ноги. Мужчина не поднимал головы и сильно качался. В одно мгновение из грозного старейшины-интригана он превратился в ничтожество.

— А что, если он вновь его создаст? — вдруг вслух подумал Дарий.

— Не сможет, — на этот раз ответил Гедеон. — Тьма обидчива, раз подарив свою благосклонность, она скорее отомстит человеку, что от нее отказался, чем вновь его полюбит.

Молодой колдун невольно коснулся темных прожилок-шрамов на своем лице. Если все так, он уже никогда от них не избавится? Отныне он колдун. Наверное, хорошо, что Зара выбрала себе другого.

Глупая, болезненная мысль была быстро изгнана из головы.

Униженного и ослабшего Давида повели прочь из зала. Повели тем же скрытым путем, каким сюда и ввели.

— Если ни у кого больше нет вопросов для общего рассмотрения, — Гедеон выждал несколько секунд паузы, но никто не откликнулся, и он продолжил. — Засим объявляю собрание завершенным. Можете возвращаться к своим делам.

Колдуны разных мастей начали подниматься со своих мест и черной рекой тянуться к выходам. Гедеон провожал их равнодушным взглядом, после чего ожидающе посмотрел на подопечного.

— Наверное, тебе хочется о многом поговорить, идем в мой…

— Не сейчас, — тихо перебил его Дарий. — И даже не сегодня.

К его удивлению, глава ордена не стал настаивать, только похлопал ученика по плечу и направился прочь из ложи. У него, как и у всех остальных, накопились свои дела.

Дарий тоже больше не хотел оставаться в зале. После слов отречения у него все еще гудело в голове, и немного тряслись поджилки, а расслабиться он мог только наедине с кристаллами.

— Наверное, вы меня не помните, наследник, но мое имя Ведамир, я буду рад поговорить с вами за отваром из ягод, — заговорил учитель говорливого выскочки.

— Уверен, мы еще найдем на это время, старейшина, — наскребая в себе крохи вежливости, ответил Дарий и поспешил покинуть ложу. Единственное, что он отметил, так это дружелюбный нрав Ведамира, его желание поговорить наедине, а еще припомнил необычайную осведомленность его ученика. Но все позже. Сейчас нужно взять маленькую передышку и все осмыслить.

— Мы рады были постоять за вашу честь, наследник, — вдруг поклонились Дарию несколько колдунов. Тот так удивился, что только кивнул в ответ. Поспешил выйти из зала, никак не ожидая, что там его будут ждать.

Многочисленные адепты темного ордена столпились в относительно узком коридоре. Большинство из них заискивающе улыбалось, кто-то постарался напомнить, что их комнаты находятся рядом и они всегда в распоряжении будущего главы ордена. Дарий уже не нашел сил на улыбку для быстро переобувшихся подхалимов, только кивал особенно громким и протискивался через толпу. К слову, колдуны хоть и не хотели так быстро отпускать новоявленного наследника из поля зрения, но и препятствий не чинили. Нехотя расступались перед молодым колдуном.

На самом краю толпы, даже немного поодаль, там, где тень скрывала лица, нашелся и Марф. Он немного зло, но больше ожидающе смотрел на сменившего его избранного. Хотел узнать вердикт. И как заметил Дарий, сжимал в руке кинжал, очевидно, собираясь сразу же довести заговор до конца, в случае смерти наставника.

— Он жив, — беззвучно, одними губами ответил молодой колдун, и Марф схватился за грудь. Отступил на полшага и заплакал. Давид, правда, много для него значит.

За Дарием все еще тянулись самые настырные подхалимы. Оно и не удивительно, каждый из них метит на место нового старейшины, а значит, им, во что бы то ни стало, требуется наладить отношения с будущим главой ордена.

«Думается мне, Гедеон надеется, что новое отношение вскружит вам голову», — заговорил Див, когда Дарий ввалился в апартаменты и упал на софу.

— Если так, то он по-настоящему глуп, — вяло поддержал начало разговора Дарий. — Почему Годимир не хотел произносить слов отречения?

«Наставница, конечно, ему предлагала, но он не пожелал отказываться от семьи и покровительства Агидель. Продолжал изучать темные искусства, но оставался под ее светлым началом», — ответил Лим.

— Как ему это помогло?

«Если честно, никак. Просто он не хотел полностью уходить от родной богини».

— Хм, а я? Получается, я ушел?

«Получается, что да. Теперь вашим покровителем статен тьма».

— А у тьмы есть бог? Кому теперь молиться? — последнее прозвучало с намеком на издевку.

«Нет, — неожиданно подал голос Вик. — У тьмы нет. Иначе бы он стал самым сильным».

— Как ты себя чувствуешь?

Вик не ответил.

— Просто скажи, что ты в порядке и можешь обижаться дальше.

И снова без ответа.

«Не сердитесь, хозяин, не только для него, для нас это тоже шок».

— Я не сержусь, — признался Дарий, кладя руку на глаза. Скрывая от глаз тусклое освещение. — Я тоже это ощущаю. Будто что-то потерял.

«Мы еще отомстим Гедеону», — зашипел Лим.

— За что? Если так подумать, он просто не дал нам соскочить с уже состоявшейся договоренности. Прижал нас к стенке при свидетелях.

«Он вынудил!..».

— Я сам согласился вступить в орден.

«И все равно он виноват!».

— А вот с этим согласен, — хмыкнул молодой колдун.

«Значит, будем мстить!».

— Со временем, обязательно.

Дарий начал провалиться в легкую дрему. Не то чтобы он хотел спать, просто так ему оказалось легче думать. Но размышлять было особенно не о чем. И все ниточки сводились к одной — парнишка должен узнать мотив своего врага. Ведь как только он понял, чего хочет ведьма, стали отчасти предсказуемы ее дальнейшие шаги.

— Почему не рассматриваешь побег?

Дарий резко открыл глаза и подпрыгнул на софе. По крайней мере, он думал, что все еще на ней находится, но нет. Молодой колдун обнаружил себя в маленькой, холодной камере, правда, уже без цепей. Избавилась от них и женщина.

Дарий несколько раз моргнул, не понимая, как она может двигаться и тем более стоять со своим искалеченным кристаллом телом. Она опять затянула его в свое пространство. Жуть! На этот раз парнишка не чувствовал зова.

— Не могу, мы ведь заключили договор, — не сразу ответил Дарий.

— Ну да, только ты все никак не приходишь, — вроде бы обиженно хмыкнула женщина и протянула молодому колдуну руку.

— Не могу, не знаю как, — помедлив лишь несколько мгновений, Дарий взялся за протянутую ладонь и поднялся, отчетливо услышав, как снег и тонкий лед хрустят под подошвами его сапог.

Женщина неожиданно дернула парнишку на себя, но не обняла, а схватилась руками за его быстро похолодевшие щеки. Заглянула ему в глаза. Ее прикосновение лишь сперва показалось теплым, кристаллу негде было нагреться, так что он обжигал холодом.

Выше на целую голову, женщина нависла над мальчишкой.

Дарий замер, не зная, как реагировать.

И тут она принялась трепать его за щеки да весело смеяться. Больно так, неприятно ущипнула.

— Эй!

— Прости, не сдержалась, — рассмеялась пленница холодной камеры, отпуская и отступая на несколько шагов. Даже несмотря на разрыв в силах, Дарий мог броситься на нее в попытке отомстить не только за этот, но и за прошлый раз, но едва знакомая женщина посмотрела на парнишку с теплотой и щемящей привязанностью, что всякое желание бунтовать сошло на нет.

— Зачем ты меня пригласила?

— А что, нельзя? — сегодня у женщины случилось игривое настроение.

— Не думаю, что ты делаешь что—то без причины.

— Ну, тут ты прав, — кивнула пленница и, словно устав стоять, села на пол прямо там, где стояла. Дарию стало неловко смотреть на нее сверху вниз, и он последовал дурному примеру. — Я некоторое время размышлял над твоим случаем и, кажется, поняла, почему ты все никак не можешь усвоить полученную тьму. Сперва тебе нужно отречься от покровительства светлой…

— Уже, — мрачно перебил ее Дарий.

— Что?

— Уже отрекся. Меньше часа назад.

— Ух ты, — хлопнула в ладоши пленница, — половина дела сделана. — Вмиг она перестала кривляться и посмотрела на молодого колдуна с решительной серьезностью. — А теперь тебе нужно умереть.

Дарий рефлекторно вскочил на ноги и отступил к покрытой тонкой коркой льда стене.

— Не нужно так реагировать. Умрешь ты под моим контролем. И быстро вернешься к жизни.

— Зачем тогда вообще умирать? — испугался молодой колдун, даже не столько предложения, сколько вероятности, что добиваться его разрешения никто не будет. Женщина вполне способна провернуть страшную задумку самостоятельно.

— Чтобы забрать это тело.

— Оно и так мое.

— Нет, — качнула головой пленница, — ты его занял, потому что смог, ты можешь им управлять, можешь его видоизменять, но не ты его хозяин. Ты появился на свет в другой коже, а когда ты умрешь и заново родишься, то это тело станет твоим. И тогда всякий конфликт согласованности пропадет, тебе станет проще усвоить тьму.

— Откуда такая уверенность? — не торопился приближаться Дарий. — Да и с чего мне тебе верить?

Казалось, женщину опечалил последний вопрос, но она быстро взяла себя в руки и снова улыбнулась.

— Ты прав, это лишь теория, но она видится мне наиболее правдоподобной. Без этого тебе не стать сильнее. А что касается доверия, пока только я здесь в горе спасаю тебе жизнь. И если уж ты мой последний ключ к свободе, то с чего бы мне тебя ломать?

— Так ты хочешь выбраться?

— А кто бы ни хотел? — развела руками-кристаллами женщина.

Дарий больше не мог мучиться острым любопытством. Отчасти его утоляя, отчасти проверяя, насколько простирается откровенность пленницы, парнишка все же спросил.

— Как ты такой стала?

Женщина безучастно посмотрела на свою искрящуюся ладонь, точно вспоминая, что отныне она такая.

— Это последствия эксперимента Гедеона. Я такая не одна, но пока мы только составляющие в его…

Вон оно, — обрадовался Дарий. Сейчас он узнает цель и мотив!

— Плане… — закончила женщина.

— Что за план?

— Будешь о нем знать, не сможешь перед ним притворяться и станешь очередной мишенью, — жестко отрезала единственная жительница камеры. — Хотя, ты уже на прицеле.

— Почему?

— Потому что ты здесь, а не в уезде Агидель.

Дарий почесал кончик носа. Верно. Глава ордена с особым усердием заманивал его в свою вотчину.

— Чего мне в первую очередь опасаться?

— Всего, — невесело хмыкнула пленница.

— Но тебе, значит, могу верить? — Дарий все же сел обратно, пусть и не так близко, как раньше.

— Либо мне, либо ему.

— Нет, — скривил губы парнишка. — Это не так работает. Есть еще варианты, например, верить себе.

— Будешь верить себе, когда войдешь в силу, а теперь давай мне руки.

— Я ведь могу отказаться, — не торопился исполнять указ парнишка.

— Конечно, но и о том, чтобы стать сильнее Гедеона тогда забудь. И лучше сразу беги из ордена.

Дарий притих. Женщина не пыталась его торопить. Еще бы, ей-то больше делать нечего. Это он тут отделился от своего тела, по крайней мере, сознанием.

— Как тебя зовут? — через несколько очень долгих минут спросил молодой колдун. — И не надо говорить, что это опасно. Я должен понимать, с кем имею дело.

— Мое имя тебе ничего не даст. И это, правда, опасное для тебя знание.

Они встретились взглядами. С половину минуты бодались, пока женщина со вздохом не произнесла: «Ерга».

— Никогда, слышишь, никогда не произноси моего имени перед Гедеоном или кем-нибудь еще!

— Хорошо, зато теперь я знаю, кого проклинать, если что-то пойдет не по плану, — Дарий протянул самую малость дрожащие руки. — Будет больно?

— Неприятно, — кивнула Ерга и схватилась за белые ладони. Ее прикосновение вновь обожгло, но на этот раз не только кожу, но и душу. Прошло какое-то краткое мгновение, а Дарию стало тяжелее дышать. В груди начало покалывать. Сперва легко и как-то неуверенно, но после сильнее. И низменный страх смерти начал пробираться в сознание, заставляя паниковать.

Дарий попытался вытянуть руки из хватки черных пальцев, но те капканом обвились вокруг его запястий. Вместе с тем дышать стало заметно тяжелее. Горло сдавило спазмом. Воздух не мог пройти в легкие. Сердце сперва забилось быстрее, а затем начало пропускать удары. Парнишка покрылся холодным потом.

Он в ужасе посмотрел на женщину, но та осталась спокойна. Именно этот ее вид вселил в парнишку немного уверенности, но не настолько, чтобы перестать биться за дыхание.

Дарий попытался встать, но смог только подняться на колени. Его начало качать. Он выл, силясь ухватить ртом холодный воздух. Он умирал. В самом деле, умирал. Тело переставало его слушаться, а перед глазами побежали черные точки.

Не только легкие, все внутри горело, не понимая, что случилось, почему вдруг стало так больно. Дарий скорее случайно рассмотрел несколько капель крови на полу, которые, судя по всему, вытекли из его носа, а может, изо рта.

— Все хорошо, не сопротивляйся, — словно бы из-под воды говорила женщина.

Сил противиться ледяным объятиям больше не оставалось. Дарий неуклюже рухнул на пол. Вроде бы сильно ударился лбом, но это последнее, что его сейчас волновало.

Вдруг ему стало так легко и безразлично. Он больше не чувствовал ни рук, ни ног, забыл собственное имя. Он воспарил над женщиной, которая сжимала руки какого-то мальчишки, но не даже не попытался о них подумать. Какая ему разница? Он уже вышел из этого бесконечного бега по кругу.

— Куда полетел, я тебя не отпускала! — задрала голову женщина, безошибочно посмотрев на него. И тут водоворот ощущений и воспоминаний вновь захватил сознание Дария. Он стал тяжелее и буквально рухнул на бездыханное тело, но не ударился об него, а вошел. Приземлился точно на родную перину.

Первый вдох обжог легкие. Дарий извернулся и зашелся кашлем. С губ полетели капли едва ли не черной крови. Его руки перестали удерживать. Молодой колдун согнулся, затем изогнулся. И вдруг понял, что упал. Перевернулся на спину и открыл глаза.

«Хозяин?!».

«Дарий?!».

Кристаллы. Он вновь их слышит. А упал он с софы, на которой умудрился прикорнуть. Неужели все это ему приснилось? Нет, не похоже. По ощущениям он умер. По—настоящему расстался с жизнью, а затем снова вошел в тело.

Парнишка перевернулся набок и обнял себя за плечи, поджал колени к груди и дышал, дышал, дышал.

«Что с тобой случилось?» — сколь бы ни был обижен Вик, волновался он натурально.

Дарий закусил губу. Страх перед тем, что ждет всех и каждого, все еще был явен и велик.

«Почему вы умерли, хозяин?» — не на шутку встревожился Див.

«Как ты смог вернуться к жизни? Что случилось?» — а это уже паниковал Лим.

Дарий не знал, что им ответить. Он посмотрел на собственные колени и, как бы для проверки, немного ими двинул. Слушаются. Если верить Ерге, теперь это тело будет слушаться только его. Или на кой ляд он прошел через этот ужас!

Глава 10

Темный, как сама ночь, хлыст просвистел в опасной близости от лица главы ордена. Не успей Гедеон отклониться, и на его щеке появилось бы глубокое рассечение, а за ним и шрам. Однако бой на этом не завершился. Двое, теперь уже официальные ученик и учитель, договорились тренироваться до первой крови, и теперь каждый пытался достать другого, почти не сдерживая сил.

— Неплохо, — весело ухмыльнулся мужчина, немного запыхавшись, и решительно сменил стиль следующей атаки, бросившись на Дария всем своим телом. Окутав себя тьмой и став напоминать рыцаря из проклятых легенд, Гедеон сгустил для себя длинный, широкий меч. Таким, при желании, можно разрубить человека на две части без особенных усилий.

Дарий крутанулся в сторону, даже со своей позиции слыша и чувствуя, как подвластная наставнику тьма требует крови противника, противного мальчишки, который смеет уклоняться. Меч, казалось бы, изогнулся, потянулся к новоявленному наследнику, но лишь на мгновение, словно вовремя вспомнил, что сейчас он должен быть твердым и подчиняться рубящим движениям хозяина.

Гедеон подставился, и Дарий на лету сгустил секиру. Длинную и тяжелую, которую мог опустить только в единственном замахе. Удар прошел по касательной. Срезал лишь несколько седеющих волос оппонента. Лезвие не успело коснуться каменного пола и вновь обратилось кнутом, собираясь зацепить противника налету. Но Гедеон выставил щит, о который острый кончик хлыста ударился, точно безвольная рыба о каменистый берег.

Парнишка сочно выругался и, пока Гедеон не успел убрать щит, прыгнул на него, навалился всем своим весом, повалил противника и, прежде чем тот успел что-либо предпринять, вогнал темным, поглощающий свет, кинжал близ мужской шеи. Намеренно зацепил лишь кожу, хотя мог вогнать черное лезвие прямо в кадык и тем самым освободить себе место под тусклым солнцем над троном темного ордена.

Тьма шептала, что еще не поздно, что Гедеон не успеет ничего сделать, что он не ожидает смертельного удара, но Дарий, тяжело дыша, опустил голову и удовлетворенно выдохнул: «Моя взяла!».

Гедеон, не менее растрепанный, чем ученик, глупо моргнул, скосил взгляд в сторону опасного кинжала и утробно рассмеялся.

— Вот это я понимаю, мой ученик.

Дарий спрыгнул со щита. Подвластная ему тьма рассеялась тонкими струйками дыма, частично вернулась в разгоряченное тело, частично ушла в темные стены тренировочного зала. Парнишка согнулся, упираясь руками в колени. Тренировочный бой с настолько сильным противником вытянул из него немало сил.

Гедеон тоже рассеял щит, меч и доспехи, но подниматься на ноги не торопился. Так и лежал на извечно прохладном полу, распластав руки да подергивая ногой. В жесте товарищества Дарий протянул ему руку. Гедеон взглянул на белую ладонь ученика с толикой сомнения, после чего все же принял помощь.

— Спасибо, что пощадили, — цыкнул Дарий, зачесывая пятерней взмокшие волосы. Зачем-то взялся оглядываться, хотя кроме так называемой элиты в зале никого больше не наблюдалось.

— Заметил, значит? — прищурился глава ордена.

Дарий смело посмотрел ему в глаза.

— Конечно.

Гедеон смахнул со лба крупные градины пота и невесело усмехнулся:

— Но выиграл ты честно, под финал я уже не сдерживался. Ты стал куда лучше управляться с тьмой. Видимо, когда ты отрекся от Агидель, она взяла тебя под свое крыло, — последнее мужчина произнес с намеком на отеческую гордость.

Дарий уклончиво кинул. Конечно, отречение сыграло в его нынешнем уровне роль, но куда больше помогли занятия с Ергой. Безжалостная женщина призывала его в свою темную камеру, как только появлялась возможность, и заставляла тренироваться. Не физически, духовно. Она заставляла подопечного дышать обидой и тьмой, которыми пропитана гора и едва ли не все междумирье. Особенно сейчас, когда ведьма уверенно нарушает равновесие.

Ох и натерпелся Дарий во время этих тренировок. Подзатыльники у Ерги оказались отнюдь не мифическими. Голова после каждого гудела не меньше нескольких минут.

— И все же, не думай возгордиться, пока ты на первых ступенях своей длинной лестницы.

— Конечно, — уже отдышавшись, согласился парнишка. Если быть до конца откровенным, то он не удовлетворится своей мощью, пока по его желанию и щелчку пальцев, Гедеон и ведьма не вывернутся наизнанку, но вряд ли тьма вообще способна помочь в сотворении такого чуда. Даже извечно светлым, по-настоящему сильным гамаюнам пришлось помахать крыльями да кулаками.

— И все же ты молодец, — касаясь не спешившего вставать коркой пореза на шее, кивнул Гедеон. — Достал-таки.

— Вы как будто этого не ожидали, — насторожился наследник темного ордена.

Гедеон оценивающе взглянул на парнишку и вновь коснулся шеи, растер попавшую на пальцы алую кровь:

— Ожидал, конечно, но не так скоро.

— Вы сами сказали, что я только в начале пути, так что было бы совсем печально, если бы ваш ученик оказался глуп и не смог пройти даже первые ступени в постижении темной науки, — новую манеру выражаться Дарий черпал не только из книг, но и из окружения. В какой-то момент все эти уважительные, прохладные обороты перестали резать ему слух и стали сами ложиться на язык. В одиночестве парнишка нередко смеялся над собой за быструю ассимиляцию. Смеялся горько и иронично.

— И то, правда, — согласился глава ордена, все еще рассматривая собственную кровь, точно та могла в любое мгновение ожить и сформировать, предсказывающий будущее, знак. — И все же ты выиграл, а значит, заслужил награду.

Дарий не стал спрашивать какую, только почувствовал неладное и нахмурился.

— Наверное, тебе кто-то уже рассказывал, но тренируемся мы не только друг с другом, нередко, чтобы не сдерживаться, мы призываем низших существ Нави. Теней.

— Наслышан, — наблюдая за тем, как Гедеон наклоняется и начинает чертить какой-то знак собственной кровью на полу, Дарий поджал губы и глубоко вздохнул. Принялся готовиться к новой схватке.

Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — так называемая награда на деле не более чем щелчок по носу победителю. Прямой намек на то, что Гедеон все еще главный в этих своеобразных отношениях ученика и учителя.

Дарий не сомневался в коварстве главы ордена и почти не удивился, когда прямо из пола вырос настоящий монстр. Высотой почти в три метра, с огромной волчьей головой и могучими, свисающими до самого пола ручищами, темный волк с круглыми горящими глазами, опасно прищурился, пытаясь понять, где он находится.

Тяжелый вздох застрял в горле. Дарий забыл, что должен хоть изредка моргать. Конечно, он и раньше встречался с разного рода тварями. И некоторые из них были гораздо страшнее, но этот волк-переросток вселял настоящий, заставляющий вспомнить все ошибки и радости жизни, ужас.

Проигнорировав Гедеона, монстр из Нави сосредоточился на Дарии. Знал, зараза, ради кого его вырвали из привычных мест обитания. Парнишка перенес вес на левую ногу и, задрав голову, следил за светящимися глазами чудовища. Пытался сообразить, какую тактику против него применить.

«Воспользуйтесь мной, хозяин!», — чуть было не сорвался с навершия посоха Див. В прошлом бою ему была отведена роль зрителя и в этой, судя по всему, тоже. Иначе урок Гедеона не достигнет цели, и глава ордена придумает более изощренную месть за маленький проигрыш.

— Оцени его размеры, прикинь силы и подумай, — наставлял Гедеон, стоя в стороне. Пусть он призвал чудовище, подвластно оно ему не стало. — Что бы ты предпринял изначально?

Дарий смотрел только на монстра. Да и сам монстр смотрел только на парнишку. Принюхивался. Скалился. Тоже оценивал. Значит, не так уж он и глуп.

— Я бы не дал ему себя коснуться, — стараясь ничем не спровоцировать сотканного из тени зверя, сухо ответил парнишка.

— Верно, но абстрактно, — тихо посмеялся глава ордена, как надеялся Дарий, ненамеренно раскрыв удовольствие в голосе.

Глаза монстра дернулись. Чудовище сорвалось с места. Дарий не успел сориентироваться. На него пахнуло мощью и гнилым запахом смерти. Парнишка накрыл голову руками и зажмурился, надеясь, что урок Гедеона не предполагает увечий.

Дарий упал. Но не оттого, что его попытались укусить. Нет, парнишку свалили прохладной, пушистой мордой, а не зубами. Уткнулись в грудь влажным носом.

Новоявленный наследник в ужасе распахнул глаза, опустил взгляд и увидел, что трехметровое чудовище ластится к нему, словно новорожденный щенок к мамке. Весь его недавний рык сменился жалостливым и где-то даже милым скулежом.

Дарий моргнул, боясь лишний раз пошевелиться.

Гедеон больше ничего не говорил.

Волк-переросток усиленно терся о грудь парнишки мордой, настойчиво толкался носом в руку. Уверенно требовал ласки. И чтобы его не разозлить, Дарий осторожно протянул руку, взялся гладить да почесывать волка за ушами. За настолько большими ушами, что в их раковину можно было с легкостью засунуть голову.

Волк так обрадовался, что начал поскуливать и подпрыгивать на задних лапах, а его хвост обратился метелкой. Метался туда-сюда.

Дарий осторожно сел, взявшись гладить волка уже двумя руками. Чудовище вело себя, как верный пес. Даже зубы не показывало, зато пыталось облизать парнишку.

— Ничего себе, — зарываясь пальцами в темный, весьма осязаемый, мех, Дарий почувствовал некоторую уверенность, почти без страха игрался с призванным чудовищем.

Волк радостно повизгивал, чудом соизмеряя силу игры.

Дарий осторожно глянул на Гедеона. Его наставник точно к полу ногами прирос. Не моргая, наблюдал за тем, как тень из Нави играется с его учеником, точно с любимым хозяином. Подобное явно не укладывалось в его картине мира. Вызывало не только шок, но и искреннее недоумение.

— Как?.. — только и смог выдавить из себя глава темного ордена.

— Не знаю, — сам терялся в догадках Дарий, отмечая, что мех у огромного зверя мягкий и приятный на ощупь. В такой было бы неплохо зарыться лицом.

Волк поглядывал на Дария с преданностью домашней собаки. Радовался крохам внимания и подвывал от восторга.

— Странно, — констатировал Гедеон и носком сапога стер часть печати призыва. Волк досадливо фыркнул и растворился темными нитями. Ушел туда, откуда его призвали.

Дарий остался сидеть на полу. Гедеон стоять с расправленной спиной. И оба смотрели друг на друга, не зная, как начать интригующий разговор.

«Он тебя, словно… за своего принял», — не менее людей, оказались шокированы и кристаллы.

— Попробуем еще раз, — решил за всех Гедеон, взявшись чертить новую печать подальше от прошлой, словно она была заразной. Дарий поднялся на ноги, более не зная, чего ожидать.

На этот раз печать призвала темных лис. Много лис, не меньше десятка. Все они оказались немного крупнее, своих лесных соотечественниц, но в целом мало чем от них отличались.

Сотканные из тьмы, звери, как и волк до них, взялись оглядываться. Одна недовольно тявкнула, другая зарычала на Гедеона, угадав, кто потревожил ее покой.

— Попробуй обратить на себя их внимание, — облизнулся мужчина.

Дарий в сердцах выругался. Урок пошел не по плану. И еще неясно, чем это теперь грозит парнишке. Однако ослушаться Дарий не мог. Он присел на колено и протянул руку ладонью вверх, ласковым шепотом привлекая внимание десятка лис.

«Пожалуйста, хозяин, будьте осторожнее!» — волновался Див. Как и все остальные, он тоже ничего не понимал.

Лисы обратили свои узкие морды к молодому колдуну. Взялись принюхиваться, о чем-то тявкать друг другу. Наконец, одна, видимо, старшая, решилась подойти к человеку. Двигалась осторожно, но не ощетинилась, что парнишка посчитал недурным знаком. Теневая лиса обнюхала ладонь Дария, после чего, как родному, положила морду на пальцы.

Парнишка осторожно ее почесал и обнял, когда лиса сама подошла ближе, ткнулась теплым лбом в грудь. Остальные призванные, уяснив, что опасности нет, бросились к Дарию, вновь валя его с ног. Они визжали и терлись о парнишку своими пушистыми хвостами, игриво прихватывали пальцы зубами. Опять же напомнили Дарию щенят. И на этот раз молодой колдун не сдержался и легко, радостно рассмеялся. Гладил всех, до кого дотягивался, кто попадался под руку.

На мгновение он даже забыл о Гедеоне, так увлекла его радость темных лис с горящими глазами. Без сомнений — они звери Нави, сотканные из обиды, едва разумные, действующие инстинктом, но к Дарию жались так, словно бы он их вырастил.

«Я никак не могу понять, это страшно или весело», — недоумевал Лим.

«Они милые», — робко отозвался Вик.

Дарий тоже ничего не понимал, но обижать или нападать на тех, кто вот так доверчиво к нему прижимается, попросту не мог.

Гедеон с несколько минут наблюдал за чудом, после чего, явно экспериментируя, сам стал приближаться к лисам. Хотел одну из них погладить, но тявкающая хищница, почувствовав приближение чужака, в прыжке развернулась и оскалилась. За ней также поступили и остальные. Они встали меж Дарием и Гедеоном темной, злой стеной.

— Не надо! — повинуясь первой мысли, обратился Дарий к лисам. И те немного присмирели. По крайней мере, перестали показывать зубы, но все еще порыкивали в сторону главы ордена. Иногда оглядывались на Дария, словно бы не понимали, с чего вдруг он отказывает им в удовольствии разорвать человека.

— Они тебя слушаются! — вся сила ушла из голоса главы ордена. — Слушаются! — в тоне начали проскальзывать истеричные тонки.

— Я бы так не сказал.

Гедеон отошел к печати и решительно стер ее подошвой сапога. Лисы испарились, словно их здесь никогда не было. Только одна успела ощутимо прихватить Дария за указательный палец. Не прокусила кожу, но оставила свой след.

Гедеон в глубокой задумчивости и откровенной настороженности посмотрел на ученика. Дарий не пытался с ним заговорить. Признаться, немного страшился тех умозаключений, которые могли прийти мужчине в голову.

— Это какая-то аномалия, — соизволил поделиться своими мыслями глава ордена. Дарий осторожно кивнул. — Я найду ответ, а ты пока никому об этом не рассказывай. — И точно в совете можно было углядеть что-то недоброе, добавил. — Будет скверно, если наследника посчитают ненормальным.

— Согласен, — почти искренне кивнул Дарий, успокаивая своего встревоженного наставника.

Не прощаясь, глава ордена подхватил свою верхнюю одежду и пулей вылетел из зала. Очевидно, спешил закопаться в книги, потому что советоваться ему не с кем.

Дарий проводил мужчину взглядом, после чего посмотрел на свой палец. След укуса говорил о том, что лисы и волк, правда, к нему жались, ластились и искали заботы. Что об этом думать, парнишка еще не понял. С чего это связано, не имел ни малейшего понятия. Он подошел к своему сваленному у стены сюртуку и набросил плотную, теплую ткань на плечи. Взял в руки посох, с которым предпочитал не расставаться надолго.

— Какие у вас идеи? — тихо обратился молодой колдун к кристаллам.

«Никаких», — первым сознался Лим.

«Никогда ни о чем подобном не слышал», — повинился Див.

«Может, ты просто им понравился?» — единственный предложил Вик.

— Занятно… — подытожил Дарий и покинул зал. Сейчас он мечтал о горячей воле купальни и старался не вспоминать растерянное лицо Гедеона. Тот хотел проучить мальчишку, а в итоге добавил себе поводов не только для раздумья, но и для опасений.

Неправильно все это. Дарию с самого начала не стоило пытаться выиграть в тренировочном спарринге. Пока он ничего не знает о мотивах главы ордена, слишком уж опасно того провоцировать. Может, тогда Дарию самому освоить печати призывов, чтобы в случае чего монстры встали на его защиту? Хотя бы выиграли для молодого колдуна немного времени!

«Только нужно удостовериться, что все звери Нави или хотя бы какая-то их часть питают к вам симпатию», — предупредил Див. Как и все прочие разы, Дарий не видел смысла с ним спорить.

С новыми мыслями и стремлениями Дарий решительно шагал в сторону своих апартаментов, как вдруг, в конце коридора показался знакомый силуэт. Девушка! Та самая, что была на заброшенной площадке, но не показала своего лица. Наверняка она.

— Постой!

Девица обернулась. С такого расстояния Дарий не мог разглядеть ее лица, только общие очертания. Но убедился в своей правоте, когда негодница, натурально с испугу подпрыгнув, сорвалась с места.

— Да чтоб тебя! — к боевой тренировке молодого колдуна неожиданно прибавился забег.

Глава 11

Яркий, переливающийся всеми цветами радуги, осколок, дразня, завис в воздухе. Но стоило тонкому пальцу потянуться к его глади, как осколок ожил и бросился прочь. Не хватало только издевательского смеха.

Женщина посмотрела на проказника без удовольствия, но с неким пониманием. Ничего не сказала, в отместку не захотела смотреть и на остальные, витающие вокруг нее, осколки, но против собственного желания всмотрелась в один, самый крупный, вечно норовящий проскочить мимо ее вытянутого, бледного лица.

Там, в его недосягаемой глубине, горели свечи на круглом праздничном торте, и маленький мальчик, совсем еще юный, робкий и, казалось, чем-то напуганный, завороженно смотрел на огоньки. Женщина рядом с ним жестом просила его задуть пять разноцветных свечей, но мальчик отчего-то не торопился. Поглядывал то на нее, то на мужчину по другую руку, поджимал губы, а затем раскрывал рот, что-то говорил.

Зрительница по эту сторону глади многое бы отдала за то, чтобы услышать, что говорит мальчик, но у нее не получалось. Как только осколок понимал, что почти раскрыл свой секрет, то тут же срывался с места и облетал вокруг стройной, обнаженной фигуры. Замирал все с той же картинкой. Предлагал посмотреть краткий отрывок истории заново, ровно до того же момента, что и раньше.

Женщина тяжело вздохнула и рукой отогнала неровные, большие и маленькие, со скошенными краями и острыми сколами, частички некогда большого зеркала ее собственной души. Воспоминаний, до которых теперь не дотянуться. Точно мошки, те юркнули ей за спину, а затем нагло стали кружить над головой.

Воевать с собственной памятью не имело никакого смысла. Женщина сглотнула безвкусную слюну и осторожно шагнула к большому, грузному дереву, чья кора навсегда пропиталась влагой и вонью черного болота. Под ногами плескалась вода. Черная, мутная, она была ядом для всех, кто имел неосторожность забрести на границу Нави и междумирья. Но женщина ее не боялась. Смело ступала в самые глубокие места, словно наслаждалась этим ласкающим кожу ощущением.

Длинные волосы тянулись за ней, словно тина. Густые пряди цеплялись за веточки низкорослых, лишенных листвы, кустарников. Казалось, они вот-вот запутаются в колючках, а затем происходило нечто из ряда вот выходящее: вместо того, чтобы запутаться, волосы становились тяжелее и ломали веточки.

Наконец-то, женщина дошла до дерева, коснулась его влажной коры ладонью, немного подумала, сделала то же самое бледными губами, после чего нашла себе место на одном из могучих корней. На том, которое имело наглость расти чуточку выше черного болота.

Подперев голову руками, женщина без удовольствия оглядела свои владения. Место, где нет жизни, но нет и смерти. Где все печально в своем мрачном однообразии: черная вода, сырые кочки, колючки, тяжелые деревья и вечные сумерки. Ничего интересного. Ничего примечательного. Место вечного уныния и сожалений.

Один маленький, упрямый осколок взялся маячить у женщины перед лицом. Метнется то к правой щеке, то к левому глазу. Дразнит, как бы говоря: посмотри на меня, если осмелишься. Если сможешь!

Женщина с несколько долгих минут игнорировала его существование, а потом резко, словно хищник, схватила надоедливую мошку. Та, конечно, попыталась вырваться, глубоко порезала ей пальцы, но женщина, словно бы не чувствуя боли, запихнула осколок в рот. Продемонстрировала болоту свои мощные, острые зубы и взялась пережевывать яркое стекло. Жутко им хрустеть.

Кровь показалась на ее губах, уверенными струями потекла по подбородку, каплями срываясь на пышную грудь. Женщина не обратила на это никакого внимания, продолжила жевать. И где-то через несколько мгновений ее мутные глаза озарились светом осколка. Всего на секунду, но в них появилась жизнь и намек на понимание.

— Стоит ли так себя изматывать, моя повелительница? — с одной из толстых веток дерева сорвался большой, просто огромный ворон. Он упал у ног женщины и тут же обратился человеком в длинных, безразмерных одеждах в цвет его крыла. Ни капли не щадя дорогой ткани, перевертыш взялся вытирать чужую кровь своим рукавом. Не отказал себе в удовольствии смахнуть пару капель пальцем, после чего тут же их слизал.

Женщина перевела на ворона тяжелый взгляд. Ее толстый, синий язык прошелся по губам, словно там могли остаться крошки осколка.

— По-другому они мне даются, — покаялась владелица осколков, кося взгляд в сторону остальных кусочков памяти, которые, опасаясь повторить участь своего недальновидного товарища, больше не пытались пролететь у женщины перед глазами.

— Они вернутся к вам, как только мы завершим план, — попытался успокоить женщину ворон. Он так старался походить на человека, что было в его облике нечто противоестественное. Слишком большой и острый нос, цепкий взгляд и губы тонкие, точно их вовсе не существовало. Вроде бы ничего необычного, но вместе эти черты выдавали необычную сущность потусторонней птицы.

— Это долго. Я хочу вспомнить сейчас, — отмахнулась обитательница черного болота.

— При всем уважении, моя повелительница, это невозможно, — качнул головой ворон, и на его щеке появилось несколько черных перьев, совсем маленьких. Словно черное пламя, они напугали и разозлили ворона. Он взялся хлопать по ним узкой ладонью. Перья не выдержали третьего по счету хлопка и снова спрятались за человеческой личиной.

Женщина скривила губы и, не смотря на собеседника, заявила:

— Отчего же? Вот сейчас я вспомнила, как он смотрел на меня, когда учительница повела его на первый урок.

— Куда? — не сдержал любопытства ворон.

— Не знаю, воспоминание оказалось маленьким. Я вспомнила только его взгляд.

Ворот понимающе опустил голову.

— Удалось выяснить, кто так отчаянно пытался призвать мою душу в междумирье? — быстро сменила тему женщина, переводя тяжелый, мутноватый взгляд на перевертыша.

— У воронов есть несколько идей, но сейчас мы собираем доказательства.

— Я это уже слышала! — оскалилась обитательница черного болота и поднялась с места, направилась к другому, растущему по левую руку дереву. — Мне нужны имена! Говори. Назови мне всех, кого подозреваешь!

— В том—то и дело, подозреваемых слишком много, — вздыхая, ворон пошел за своей повелительницей. Держался на два шага позади, двигался бесшумно, смиренно. — Нам бы выяснить, зачем вас настойчиво звали, тогда дело пошло бы быстрее.

Женщина более не пыталась настаивать на списке имен, она расправила руки и запела едва знакомую даже себе песенку. Но именно ее мелодия пришла обитательнице болота в голову при поглощении того краткого воспоминания.

— А мальчика? Вам удалось найти, где прячут мальчика? — резко стихла мелодия. Женщина обернулась.

— К сожалению, нет, моя повелительница. Его будто больше не существует в междумирье.

— Ну и какой с тебя толк, скажи мне? — скривила губы и попыталась поймать следующее воспоминание не то человек, не то нежить. — Мальчик может поглощать тьму. Он должен перейти на нашу сторону.

— Я понимаю… но…

— Никаких «но». Он прибыл оттуда, откуда же и я, просто он запутался, вот и не понимает, что для него благо. Найди его, как можно скорее найди.

— Как будет угодно, моя повелительница, — с этими словами ворон обратился упитанной птицей с блестящими перьями и умчался в темное, срытое тяжелыми, бурыми тучами небо.

Женщина не стала провожать его взглядом. Вместо этого она посмотрела на густую крону дерева, к которому продвигалась. С виду то был обычный для этих мест великан. Высокий, тяжелый, с толстыми корнями, но если приглядеться, то покрываешься мурашками от пугающих догадок, на которые наводят торчащие из темной листвы руки да ноги.

Обитательница черного болота подошла ближе и разглядела лицо одного из тех, кто висел мешком на дереве. Едва живой аристократ в сильно потрепанном алом сюртуке случайно встретился с женщиной взглядом. Не сразу, но он осознал, на кого смотрит, взялся вяло дрыгаться, точно пытался отползти от обитательницы болота.

Уползти пленнику не дали. Гамаюн прыгнул на ветку, схватил мужчину за подбородок и насильно влил в рот несколько капель темной воды. Кристалл в теле пленника блеснул и тут же стал мутнее. Он уже начал приобретать темный оттенок.

Губы женщины растянулись в ужасающе-широкой улыбке. И если то была гримаса радости, то лучше не видеть ее в момент злости.

***

Взмыленная, с красными от бьющего в лицо ветра щеками, Зара соскочила с лошади и, не глядя, передала поводья одному из работников большого двора. Несчастное травоядное возмущенно фыркнуло, когда лекарка бесцеремонно отстегнула сумку с его округлого бока, даже ударило копытом, когда вместо того, чтобы за ним поухаживать, хозяйка бросилась в большой дом хозяев уезда славной Агидель.

— Ты куда так летишь, где пожар? — попытался ухватить девушку за плечи Свят, что волею судьбы встал на пути Зары первой преградой.

— Где хозяин уезда? Где Вацлав? — нервно облизнула полопавшиеся губы девица.

— У себя, — нахмурился молодой мужчина, — а что случилось?

— Найди брата, и идите к отцу!

Святу никогда не нравилось панибратское отношение, особенно со стороны женщин. Он хотел было возразить, но вздрогнул под жестким взглядом лекарки и молча кивнул. Здраво рассудив, что дело, правда, может оказаться срочным, Свят решил проявить гордость наследника в какой-нибудь другой, менее срочный раз.

Прижимая к груди сумку с хрустящей бумагой, Зара отправилась вглубь дома. В горле у нее страшно пересохло, волосы растрепались, да и выглядела она, в лучшем случае, неважно, но в кабинет к барину ее упрямо вела необходимость немедленно доложить обо всем, что удалось узнать в архивах столицы. Нечто такое, чего она не могла передать в письме, опасаясь его перехвата.

Забыв постучать, Зара буквально ввалилась в кабинет барина, заставила его не только вздрогнуть, но и потянуться к оружию. Правда, лишь до момента, пока барин не узнал в растрепанной девице лекарку. Не успел он ничего спросить, как в широком проеме двери показалось встревоженное лицо его второго сына. Злат и Зара как-то особенно тревожно переглянулись, словно бы успели обменяться новостями. А вот Свят не заразился их трагизмом, спокойно прошел в отцовский кабинет и прикрыл за собой дверь.

— Так, и к чему…

— Данияра нужно немедленно вызволять из ордена Радоницы! — бесцеремонно перебила Зара старшего барина. Поняла, что ведет себя непочтительно, неправильно, но уже ничего не могла с собой поделать. Лекарка вытащила из сумки стопку листов и припечатала их к столешнице ладонью. Положила меж других, ныне не таких важных документов. — Если кратко, я выяснила, зачем Гедеону понадобился Данияр. И почему он так активно его зазывал.

— Если бы ему было там плохо, он уже вернулся бы, — заметил Свят, показывая собственную собранность и спокойствие, как образец поведения на нынешнем внезапном собрании.

— А если он не может? — побелел лицом Злат, взявшись обрывать несчастный заусенец на пальце.

Вацлав оценил лица поколения, на которое со временем оставив уезд, и обреченно потер пальцами переносицу.

— Прежде чем начнем обсуждать и спорить, сперва скажи нам, Зара, почему я должен призвать младшего сына домой?

— Не призвать, его придется вызволять!

Вацлав многозначительно нахмурился, и Зара сделала над собой колоссальное усилие: понизила голос и запретила себе дергаться.

— В столичных архивах мне удалось отыскать выкраденный из ордена Радоницы дневник второго главы. Дневник старый, не все страницы на месте, но из него все еще можно узнать, зачем орден вообще был создан и какова цель его существования. — Зара чуть не начала тараторить обо всем, что ей удалось узнать, но под строгим взглядом барина, девушка приказала себе быть спокойнее. — Если верить дневнику, первый глава ордена не был отступником. Зато таковым стал его брат. И пока могущество одного росло, второй страшно завидовал. Он стал путешествовать по миру, искать способ тоже стать отступником, экспериментировал. И в конце концов, нашел способ получить силу, но не свою собственную, а чужую. Ему удалось обратить нескольких отступников черными кристаллами, к силе которых, опять же, не сумел подобрать ключа. Он думал, что его дело зашло в тупик, а затем заметил, что некоторые создания пограничья способны поглощать людей-кристаллов. В силу размеров, их части.

Когда брат отступника понял, что у него слишком мало подопытных и искать их чересчур хлопотно, он напитал тьмой первую попавшуюся гору и объявил ее домом ордена колдунов. Чем больше расходилось слухов, тем больше отступников собиралось под каменной крышей. Создатель искал среди них способного поглощать чужие силы человека, но ему для этого не хватило всей жизни. Так что за дело взялся его приемник. Именно он додумался о селекции. Стал намеренно сводить наиболее подходящих для рождения нужного экземпляра колдунов.

— Но колдуны не могут иметь детей… — перебил лекарку Свят.

— В большинстве своем, но это не значит, что поветрие коснулось всех и каждого.

— Не отступай от темы, я пока не понимаю, к чему ты ведешь? — подперев голову рукой, внимательно вслушивался Вацлав.

Зара резко взглянула на старшего барина и, облизнувшись, выпалила:

— Пока одних отступников обращают кристаллами, каждый новый глава ищет того, кто смог бы их поглотить. Когда такое могущество соберется в одном человеке, от его сознания ничего не останется. Он станет оружием, которое способно не только уничтожить, но и поработить все междумирье. А Данияр… он ведь может… — беспокойство взяло вверх, речь Зары перестала походить на нечто связанное. — Сколько поколений уже существует орден? Скольких успели обратить в кристаллы? Данияр, нужно немедленно забрать Данияра из ордена… пока они его… пока он не стал…

— Злат, принеси Заре воды, — не поддался панике Вацлав, — а ты, девочка моя, дыши, успокаивайся. Ты уверена в своих выводах?

Злат вышел из кабинета, а Зара кивнула.

— Я прочла летописи других уездов, сопоставила факты. По всему выходит, что орден существует только во имя создания…

— Сосуда силы, — закончил за лекарку барин и обратил взор на старшего сына.

— Дневник второго главы столько лет хранился в архиве, и никто его не читал? Никто не забил тревогу?

— Согласна, выглядит подозрительно, — чудом сдержала гнев девица, — но ровно до прочтения летописей разных уездов. Испокон веков отступников уничтожали в их же уездах, сбежать в мир удавалось единицам. К нашему времени мы забыли, зачем это нужно, но ведь также поступили бы с Данияром, не напади на уезд ведьма, так?

— Не напади на уезд ведьма, он бы не стал отступником, — сообщил вернувшийся Злат.

— Ты, кажется, говорил, что получал от брата письма? — поинтересовался Свят.

— Письмо, одно, — передав Заре целый ковш воды, опустил взгляд Злат. — Не верю, что оно от него.

— Почему я его не видел? — изумился Вацлав.

— Потому что там ни слова правды. Данияр или кто-то за него написал, что теперь орден его дом, — нехотя сознался Злат.

— О таких вещах нужно сообщать сразу же! — повысил голос Вацлав. Казалось, еще секунда и он разразится отборной бранью, но барин только вздохнул и ушел в глубокие раздумья.

— Мы не можем вот так просто выдвинуть ордену Радоницы веские обвинения. Особенно сейчас, когда доверенные Гедеону колдуны патрулируют границы не только нашего уезда, — справедливо напомнил Свят. — И не нужно так на меня смотреть. Даже если сказанное Зарой правдиво, у нас не хватит ресурсов, да что там, собери мы все уезды, все равно не хватит сил выступить против ордена. Сейчас нам по-настоящему нужны их способности.

— И что теперь? Позволить Гедеону сделать из нашего брата оружие?! — возмутился Злат.

— Я лишь призываю не поддаваться панике и здраво все осмыслить! — не позволил обесценить свои слова старший барский сын.

— Я боюсь, что мы теряем сейчас время, Данияра нужно вытащить из ордена! — напомнила о проблеме Зара.

Трое начали бодаться. Пытались переубедить друг друга. Высказывали опасения, выдавали новые, все более весомые аргументы. И не сказать, что молодые люди были неправы, но никто не рассматривал проблему в целом, лишь со своей стороны. Вацлав молча вслушивался в слова каждого из присутствующих, но сам пока сохранял нейтралитет, то есть, молчал. Не выказывал ни одобрения, ни порицания.

— Да ты спишь и видишь, как бы избавиться от брата! — резко махнув рукой, зло выпалила Зара, обращаясь к Святу.

— Неправда! — зарычал Свят. — Но там ему будет лучше! Там никто не будет на него коситься.

— Даже если мои сны окажутся вещими? — встал на сторону лекарки Злат.

— Твои сны — это просто сны! Ты тревожишься — это нормально!

— Довольно, — низкий голос Вацлава резко оборвал опасный спор. Трое молодых и горячих обратили к барину требовательные и просящие взоры. — Святослав прав. Мы не можем вот так просто обвинить орден, тем более без реальных доказательств.

Зара не смогла вдохнуть. На глаза навернулись слезы.

— Отец!.. — задохнулся Злат.

— Я еще не закончил, — пробасил Вацлав. Злату пришлось закусить язык. — Однако Данияр все еще принадлежит ордену Агидель, а значит, я имею право призвать его обратно. Как минимум, послать делегацию, которая проведает моего сына и удостоверится в его безопасности. Собирайтесь, я пошлю Гедеону письмо. Как только он одобрит визит, вы выдвинетесь к нужному месту.

— Ты знаешь, где находится сердце ордена? — изогнул бровь Свят.

— Нет, — качнул головой Вацлав, — поэтому сперва нужно договориться.

— Не нужно, — вдруг уверенно заявил Злат.

И теперь уже отец посмотрел на сына вопрошающе.

— Я знаю того, кто знает и не обманет. Он нас проведет.

Вацлав огладил бороду. Его густые брови сошлись на переносице. Барин взвешивал все «за» и «против».

— В таком случае, собирайтесь. Лучше сделать и извинится, чем не сделать, а потом жалеть.

Не сдержав чувств, Зара все-таки расплакалась. Уронила почти опустевший ковш и, накрыв лицо ладонями, медленно осела на пол.