Владыка голубого кристалла II

Глава 1

Из огромного, начертанного на каменном полу сигила вырос монстр в пять метров в высоту. Развел огромные, бугрящиеся даже на предплечьях, ручищи, переступил с лапы на лапу и заревел. Порыв ветра пронесся по круглому каменному залу. Шесть человек в благородных темных одеждах, да с суровыми лицами, что стояли на смотровой площадке почти под самым потолком, даже не пошевелились. Зато зашевелился человек близ монстра. Молодой человек с русым высоким хвостом и в куда более легкой, но не менее благородной, чем у наблюдателей, одеждой, шумно выдохнул и развел руки, в которых появилось две широкие сабли. Темные, как и родовой кристалл, что заменил воину правую руку, они блестели от мелких разрядов фиолетового света.

Монстр раскрыл длинную, узкую пасть и нашел алыми, лишенными зрачков, глазами наглого человека. В голове у твари что-то щелкнуло. Она встала на четыре лапы и прыгнула на бойца. Молодой человек легко и даже элегантно увернулся, отбежал подальше. После чего, пока монстр не успел подняться, разбежался и, поддерживая себя темным порогом, запрыгнул ему на спину. Бросился к шее, но призванное чудовище с длинной, блестящей от густоты шерстью, резко распрямился. Боец не сдавался, но гравитация победила. Свалившись с монстра, воин лишь раз и вскользь ударил его саблей.

Чудовище заревело злее прежнего. Резко развернулось и попыталось ударить обидчика передней лапой. Боец перекатился и нанес удар, срезал клон шерсти. Пустил монстру кровь. Заставив того изогнуться в спине и закричать с новой силой.

Один из наблюдателей, тот, что стоял посередине, отличаясь более глубокими морщинами и аккуратно остриженной бородой, с двумя ровными седыми полосами на оной, покачал головой и уже собрался уйти, но рядом стоящий мужчина аккуратно коснулся его руки. Привлекая внимание более старшего товарища, он вопрошающе изогнул бровь, и обладатель бороды тяжело вздохнул. Остался.

Боец на арене внизу, видимо, решил измотать монстра. И они вместе нарезали круги по огромному залу. Но догонялся, к удовольствию наблюдателей, продлились совсем недолго. Молодой боец резко развернулся, побежал прямо на монстра. Проскочил под его челюстью и сразу двумя саблями нанес удар по сухожильям левой передней лапы. Монстр начал заваливаться, но скорее от боли, чем от неспособности двинуть конечностью. И резко поднялся на задние лапы, на которых тоже вполне спокойно передвигался.

Его рев эхом отскакивал от темного камня, из которого состояли стены далеко не маленького помещения. Молодой боец вошел в раж, шнырял меж лапами, пытался дотянуться до сухожилий нижних конечностей, но монстр уверенно те оберегал, то сбивал и отбрасывал назойливую мошку хвостом-метелкой, то наклонялся и пытался поймать человека дееспособной лапой. Или сбить той, что частично просто висела.

Сообразив, что здесь уже ничего не сделать, боец создал темный диск и, вскочив на него, полетел к чудовищу. Устремился к самой его морде, обогнул клацающую, источающую смрад мертвой плоти, пасть и вонзил саблю в один алый глаз. Резко отлетел назад, пока монстр бесновался, после чего стрелой устремился ко второму глазу. И пока монстр ревел от дикой боли, собрал сабли в копье и метнул его в шею потустороннему чудовищу. Тьма пронзила плоть, точно нож подтаявшее масло, после чего рассеялась и вновь собралась у молодого бойца в руках.

Монстр рухнул, захлебываясь собственной кровью. Вместе с ним на каменный пол спланировал и воин. Дождавшись, пока чудовище окончательно сгинет и начнет черными клоками растворяться в воздухе, боец задрал голову и с вызовом посмотрел на наблюдателей. Но никто не стал ему аплодировать. Одобрительно кивнул, но только один.

Самый старший, тот, что собирался уйти посреди битвы, взмахнул рукой. Из четырех его пальцев, на месте мизинца остался обрубок, вырвались темные ленты. Спланировав вниз в причудливом танце, из четырех они собрались в две и легли на камень двумя новыми сигилами. Единственная женщина на смотровой площадке, не став дожидаться указаний, сделала пас, и две темные стрелы ударили в середины причудливых начертаний. Каменный зал дрогнул, а из сигилов начали расти новые, куда более сильные и могущественные монстры. На морде у одного из них болталось шесть длинных щупалец, а у другого совсем не было шерсти, но серая, почти черная кожа, сложившись складками, блестела, точно алмаз.

Молодой воин нахмурился. Кивнул собственным мыслям и бросился на чудовищ, пока те не успели сообразить, куда это их и зачем притащили.

— Неплохо ведь двигается? — Обратился один из мужчин к коллегам наблюдающим. Его волевой подбородок был чуть вздернут, а широко посаженные друг от друга глаза блестели гордостью.

— У него хороший контроль, — согласился один из рядом стоящих, единственный, кто не соизволил стянуть с головы капюшон и показать свое лицо.

— И отточенный стиль фехтования, — согласилась женщина, чей голос оказался на порядок ниже, чем у некоторых мужчин. — Но этого недостаточно. Он слишком долго боролся с одним-единственным, далеко не самым опасным монстром Нави. А они никогда не нападают одни.

— Как будто ты в его возрасте спокойно справлялась с армией чудовищ, — фыркнул первый заговоривший.

— В его возрасте у меня не было такой необходимости, — не менее резко парировала женщина и, отведя взгляд от молодого воина, который все еще примирялся к чудовищам, пока просто лавируя меж их гневными атаками, обратила взгляд на мужчину с широко посаженными глазами. — Ты сам, как думаешь, а, Давид?

— Я думаю, что, тренируясь исключительно под нашим контролем, он никогда не добьется успеха, но у него есть все задатки для его получения. Война кует характер, лучшее время для проявления героизма.

— Ничего другого я от тебя и не ожидала, — не сменила гнев на милость представительница нежного пола. — Благо, что решать его судьбу не в твоей компетенции.

Тот, кого назвали Давидом, прося, посмотрел на старшего в группе. Обладатель бороды все это время наблюдал исключительно за молодым человеком. Задумчиво щурился.

— Дея права, мальчик не готов. Рано показывать его таланты публике.

Глаза Давида широко распахнулись. Он взглянул на воспитанника, потом на коллегу и его лицо покрылось алыми пятнами, благодаря которым можно было прочесть и его смущение, и гнев.

— Только не говорите, что всерьез рассчитываете поставить на того отступника? Когда это орден стал серьезно относиться к самоучкам?! Не шутите так, Гедеон, это ни капли не смешно.

Обладатель бороды скосил суровый взгляд на коллегу:

— Тот отступник, как ты выражаешься, стал героем целого уезда. И слава о нем распространилась на всех, кто отчаянно обороняется от нападок баламутки—колдуньи. Его отступничество скорее наш, чем его недосмотр. Давно требовалось пригласить его в орден.

Давид демонстративно фыркнул, возмутился. Сложил руки на груди.

— Марф запросто его превзойдет! Он избранный нашего поколения!

— Может быть, но пока тот мальчик сражается на передовой и одерживает победы, наш не может справиться с парочкой монстров.

— Говорю же, нужно выпустить его в поле! — Уцепился за лазейку Давид, вновь оборачиваясь к старшему. — Почему бы не взять его в столицу? Пусть хотя бы на людей посмотрит! Как еще он научится с ними общаться?

— Выпусти мы его в поле, и Марф погибнет, — чуть более мягко заметила Дея. — Ты этого хочешь, Давид? Хочешь его смерти?

— В столице нас не поджидают никакие опасности, — отмахнулся мужчина.

— Кто знает, — заметил Гедеон, нахмурившись. И резко добавил. — Мальчик не справляется.

Наблюдатели тут же закончили спор и устремили взоры на площадку. На ней Марф попал под атаку одного из щупалец и, не успев сориентироваться, влетел в стену. Послышался его болезненный стон. Звери Нави, наоборот, зарычали и бросились в атаку, собираясь добить молодого воина.

Выругавшись, Давид с готовностью взволнованного отца, перемахнул через парапет и, собрав в воздухе огромное копье, древко которого и сам бы не смог обхватить руками, направил грандиозное оружие на одного из чудовищ. И когда того прошило, оставив в теле смертельную дыру, обратил копье против второго неприятеля.

Давид мягко спланировал на арену и побежал к осевшему воину. Взволнованно позвал его по имени и почти улыбнулся, когда ему ответили. Давид помог поникшему молодому человеку подняться, позволил опереться на свое плечо. Монстры начали растворяться в воздухе. С ними пропадали и сигилы.

Марф печально глянул на их остатки, после чего совсем осунулся.

— С тобой все в порядке? Может быть, отвести тебя к лекарю?

Молодой человек мотнул головой и аккуратно отказался от поддержки.

— Я в порядке. Просто спиной ударился.

Давид посмотрел на воина с сочувствием, но не осуждением. А тот обратил взгляд к смотровой площадке, стараясь быстро подготовиться к тому, что сейчас услышит.

— Твои навыки сгущения и управления обидой выросли, — начал с хорошего Гедеон. На этот раз говорил он громко, отчего казалось, что властно, точно все в мире должны были услышать его вердикт. — Однако ты не прошел испытания, на котором так настаивал. Тебе еще есть чему учиться. Сегодня отдохни, а завтра принимайся за новые тренировки.

Гедеон чинно развернулся и собрался покинуть площадку, но вдруг услышал уверенное и дерзкое:

— Я могу сражаться! И сейчас, когда идет война, не могу рассиживаться под защитой стен ордена! Сделайте исключение!

Гедеон остановился, немного подумал и покачал головой:

— Нет.

Засим обладатель бороды ушел, за ним потянулись и остальные, оставив в зале только Давида и Марфа. Фыркнув с досады, молодой воин пнул один из камушков, который остался после боя. Давид смотрел на воспитанника молча, ждал, когда тот вернет разуму спокойствие.

— Третье! Проваливаю уже третье испытание! — Пнув еще один, на этот раз больший камень, досадливо выкрикнул Марф и обернулся к Давиду. — Разве я не избранный? Почему же я терплю поражение за поражением? Наверное, все это… тому мальчишке…

Давид глубоко вздохнул и спрятал руки в широких рукавах своей темной, украшенной холодным серебром защитных рун мантии. Заговорил жестко, резко, праведно:

— Разве его принесли к нашему порогу в младенчестве? Разве он родился с черным родовым кристаллом? Нет, Марф, выскочка не может быть избранным.

— Но он там! Получает славу, мою славу! — Указал куда-то в сторону рукой молодой воин. — А я здесь, не могу даже выйти на улицу.

— Он расходный материал, а ты важен, поэтому орден тебя бережет.

Марф скривил губы:

— Герои показывают себя, а не сидят под защитой.

— Героям нечего делать в мелких уездах, они спасают мир, — парировал Давид.

— С уездов начинается наш мир, — жестко перебил его воспитанник и направился к стене, где коснулся парочки с виду неприметных мест, но руны загорелись от его прикосновений, и стена спокойно пропустила воина, после чего вернула себе прежнюю плотность. Давид только и успел, что крикнуть его в спину.

— Не вздумай сбегать! — После чего тяжело вздохнул, оглядел зал и, шевельнув пальцами, заставил каждый выдранный из пола или из стен камешек вернуться на свое место, закрепиться, словно здесь ничего не произошло.

Тем временем Гедеон прошел последний заградительный кордон, где ему почтительно кивнули стражи, и вышел на вершину одной из скал длинной горной системы. Сильный порыв ветра ударил ему в лицо, грозя сдуть с вершины. Колдун без лишних движений окружил себя щитом и двинулся дальше по узкой тропе в сторону однотипных башен. Выточенные из камня самой горы, они упорно противостояли непогоде и холоду. Лишь у крыш и подножий покрываясь инеем. Позже, когда снег укроет шпили своими шапками, они будут смотреться мягче, но пока вид древних построек внушал только первобытный ужас, истинный страх.

Гедеон прошел к самой дальней и без препятствий прошел прямо через стену, предварительно коснувшись парочки рун. Не особенно высокая, всего метров в шесть высотой, башня встретила его запахом нечистот, тлена и пыли. Мужчина чихнул и растер узкий нос, после чего посмотрел на крутую, узкую лестницу, которая могла вместить лишь одного человека, и решительно шагнул на первую ступеньку.

За стеной завывал ветер, точно злился за то, что не мог пробраться к людям. Гедеон прошел ступени и встал перед обозначенной в стене дверью, в которую прошел тем же способом, каким получил доступ в башню.

Стоило ему появиться в круглой комнатке, с единственным узким, находящимся под самым потолком окном, в нос ударил запах немытого тела. Обладатель аккуратной бороды скривился, но лишь на мгновение, после чего нашел взглядом обитательницу неуютного жилища.

Женщина, на вид молодая, но кто уж разберет за паклей длинных немытых волос и наросшей на кожу грязи, зло посмотрела на гостя исподлобья.

— Добрый день, — едва заметно улыбнувшись, Гедеон расправил плечи. — Как тебе здесь живется?

Женщина не ответила, но хищницей не спускала взгляда с мужчины.

— Ты подумала над моими словами?

— Радуюсь каждый раз, как ты приходишь с этим вопросом, — болезненно прохрипела женщина. И с уголка ее потрескавшихся губ потянулась нить кровавой слюны.

Гедеон скривился, но не стал мерить шагами комнатку. Только бросил взгляд на обледенелые крепления, которые надежно удерживали спускающиеся к рукам и ногам пленницы цепи.

— Я ведь все равно найду способ, — покачал головой мужчина. — К тому времени у твоей дочурки, наверняка, подрастут дети. И только тебе решать, каким способом их вернут в наш мир. Я могу запереть их здесь, рядом с тобой, чтобы ты наблюдала за их мучениями, а могу привести в орден как будущих владык.

— Твои увещевания тут не сработают, глава ордена, — насколько возможно жестко ответила женщина. — Был бы ты добр, я бы здесь не сидела.

— Ты сидишь здесь только потому, что противишься естественному ходу вещей, — постарался говорить мягче Гедеон. — Ну, какой в том толк? То, что принадлежит нашему миру, всегда возвращается. Ты лишь пытаешься оттянуть предрешенное. Ты лишила свою дочь всего, чего она была достойна. Она стала бы новым витком развития ордена. Стала бы великой.

— Не видать тебе моих потомков, Гедеон, — зло посмеялась пленница и зашлась болезненным, сотрясающим все ее хрупкое тело кашлем. — Рано или поздно, но твой проклятый орден вымрет. И все, что вы там все задумали, никогда не сбудется! Проклиная тебя! Твои мысли! Всех твоих помощников! Сдохнете в мучениях!

— Слишком много на себя берешь, Ерга, — зло прошипел глава ордена. — Пока гниешь в мучениях здесь только ты.

— Хватит, я развлеклась, теперь проваливай! — Женщина дернула руками, отчего жутко скрипнули сковывающее ее цепи.

— Мне нет никакого удовольствия видеть твои мучения, Ерга.

— А мне весело наблюдать за тем, как ты бьешься о стену! Когда уже голову расшибешь, неясно?

Гедеон, стараясь не дышать глубоко, вынул из глубокого кармана теплой мантии несколько черных кристаллов и бросил их к ногам пленницы. Светлые, точно лед глаза, Егри вперились в темные камни, а руки задрожали. Женщина сжала их в кулаки, сопротивляясь желанию. Гедеон ждал. И дождался. Пленница оголодавшим зверем бросилась на камни, жадно забрасывая их в рот, разгрызая и проглатывая острые осколки.

Чем больше она ела, тем выше рос кристалл на ее правой ноге. Совсем по чуть-чуть, но все равно заметно. Подбирался к внутренней стороне бедра. Гедеон ухмыльнулся и покинул пропахшую нечистотами комнатку, а затем и башню. Уже на улице вдохнул полной грудью, прогоняя вонь.

С высоты горы открывался поразительной красоты вид. Отсюда не разглядеть людей, только земли, большие осенние желто-красные острова леса. Гедеон мечтательно улыбнулся и направился к далекому входу в недра холодного, мрачного великана. Щит спасал мужчину от ветра, но не от царящего на вершине холода. Он начинал подмерзать.

Глава 2

Натужено пыхтя, мальчишка важно прищурился, зажал меж губами кончик розового языка и, раскрутив кнут, попытался сбить им одну из фигурок на бревне. Даже среднего размера они стали настоящим испытанием для детишек главного дома уезда. Млад и Милан, самые младшие сыновья Вацлава, пробормотали что-то на выдуманном им самими языке и захихикали. Дарий искоса на них глянул, и близнецы затихли. Встали поближе к старшему брату, скорее намерено копируя его позу.

По выбранной фигурке медведя мальчишка не попал, сбил поодаль стоящую игрушку зайца, отчего сильно расстроился. Аж нижняя губа задрожала. И он с такой мольбой посмотрел на молодого отступника, что тот не мог не улыбнуться.

— Сегодня ты не попал по нужной фигурке, зато как научился раскручивать кнут! — Дарий сделал шаг к ребенку и потрепал того по голове. — Не все сразу. Не распускай сопли. Ты ведь мужчина.

— А мы попали!

— Да, попали! — Щебетали Млад и Милан.

— Да, молодцы, — несколько безучастно отозвался Дарий, искоса посмотрев на близнецов, намекая, что знает, как те выбираются во двор по ночам, чтобы тренироваться до мыла на щеках и плечах. — А не хвастались бы попусту, были бы еще большими молодцами.

Легонько похлопав промахнувшегося мальчишку по плечу, Дарий забрал у него довольно тяжелый, тренировочный кнут и передал снаряд следующему в очереди на попытку. Отошел в сторону, чтобы не попасть под неумелый огонь и не получить еще один шрам на многострадальном лице.

Глянул на ораву детишек, не больше шести-семи лет отроду. И с первого взгляда понял, кто в их маленьких группах заводилы, кто приближенные, а кто и вовсе старался держаться от всего этого поодаль. Признаться, Дарий до сих пор терялся в общении с ними. Но отец дал указание: до отъезда обучать малышню. А те только рады повисеть на колдуне да поспрашивать у него всякое.

Млад и Милан всегда с гордостью стояли рядом с Дарием. Не изменили своей новой привычке и сейчас, как бы отделяя себя от детей дворовых работников. Парнишка их не прогонял, но откровенно терялся, когда те пытались с ним сблизиться. И если быть до конца честным, беспокоили Дария не они, а младший сын кузнеца, который тоже захотел научиться управляться с кнутом и присоединился к группе позже всех. Он не пытался ни с кем разговаривать, не пытался завести друзей, волком смотрел на тех, кто смеялся рядом с ним. Мать никогда не выпускала его из дому непричесанным или небрежно одетым. Так что дети его сторонились. Он как-то совсем уж сильно от них отличался.

Очередной мальчишка не попал по фигурке медведя. Дарий подбодрил его добрым словом и забрал кнут.

— Кир, может быть, попробуешь?

Дети тут же оглянулись на мрачного ребенка, посторонились, точно он мог чем-то их заразить. Мальчик очень тихо, почти неслышно подошел к отметке и осторожно принял кнут. Погладил толстую рукоятку большим пальцем и искоса посмотрел на резного медведя. Приценился. Прицелился. И встал в стойку, принявшись раскручивать кнут. Кажется, тот малость перевешивал его худенькую фигуру, потому что мальца мотало из стороны в сторону. Налицо несовершенство техники.

Момент истины.

Кир сбил медведя и позволил себе краткий миг торжества. Обратил довольный, требующий похвалы взгляд на Дария, а у того аж сердце защемило. Нет, не в отношении ребенка, а потому что слишком уж тот походил на Дария в детстве. У колдуна в те годы тоже было мало поводов для искренней улыбки.

— Молодец! — Решил не обманывать детских ожиданий колдун. Млад и Милан посмотрели на старшего брата, на мальчика, что-то для себя решили и жестом предложили встать рядом с ними. Кир отчего-то испугался. Настолько, что улыбка быстро сменилась сжатыми в ниточку губами.

Дарий осторожно подтолкнул его младшим братьям, а сам предупреждающе на тех глянул. С ума сойти, еще утро не успело завершиться, а он уже вымотался. И как Злат выдерживает ежедневное общение с этими шалопаями?

— Хороший результат, но не идеальный. Ты сбил медведя, но если бы кто-то захотел свалить тебя, пока ты примерялся, у него с легкостью бы это получилось. Смотри внимательно, остальные тоже, — прикрикнул Дарий, сам вставая у отметки, расставляя ноги, обратил детское внимание на то, как правильно переносить вес, где должен быть упор. — Вопросы?

— А вы всему нас научите? — Загорелись глаза Кира.

— По крайней мере, тому, что понимаю сам, — улыбнулся колдун.

— Значит, и темным искусствам тоже?

Дарий замер от удивления. И пришла пора пугаться ему, потому что дети с большим любопытством ожидали ответа. Смотрели на него так, будто отказ может стоить парнишке жизни. Как минимум мирной. Дарий медленно встал прямо и оглядел восторженные детские лица.

— Темные искусства — не то, во что стоит лезть человеку, — отступник пытался говорить, как можно серьезнее. Хотел достучаться до ребятни. Он предвидел такой момент, когда слава о его деяниях на смотре и границе стали достоянием общественности, а люди начали богато их приукрашивать самыми разными героическими подробностями. Видели бы они то, что осталось от Таисия и как именно он сгинул, вряд ли столь же охотно звали бы Дария решить их домашние проблемы.

— Но вы ведь их освоили, — с большим сомнением заговорил Кир, который, судя по всему, присоединился к группе, чтобы сблизиться с колдуном и пойти по его стопам. По крайней мере, Дарию так показалось в этот момент.

— У меня не было выбора.

— И стали героем, — все еще настаивал Кир.

— Нет, не стал, — легко парировал Дарий. — И не собираюсь им становиться. Просто делаю то, что должен и в моих силах. Дети, послушайте меня внимательно, не стоит романтизировать войну, в ней нет ничего хорошего. Многие пожертвовали своими жизнями для того, чтобы сейчас мы стояли здесь живыми и вели этот разговор. И еще неясно, скольким придется их отдать, чтобы опасность окончательно миновала. Не рвитесь туда, где нет места радости.

— Предлагаете нам всю жизнь железки таскать да воду? — Выкрикнул Кир и нахмурился. Обратил взор на свои тонкие пальчики, которыми перебирал край добротной рубахи. — Мешать свинячий навоз?

По гладким, кровь с молоком, щекам мальчика потекли слезы.

— Я не согласен! — Выкрикнул сын кузнеца и сорвался с места, убегая к воротам, вряд ли домой, но, наверняка, в свое тайное место, где никто не помешает ему заниматься самобичеванием. Дарий был не настолько жесток, чтобы последовать за ребенком или послать за ним кого-либо, кто станет свидетелем его горя.

Дети посмотрели беглецу вслед. Об этом они точно расскажут сегодня родителям. И отношение к мальчику изменится навсегда. Дарий отчасти хотел ему помочь, но еще больше не хотел во все это вмешиваться. Он устал. Он не хочет общаться с этими шумными детьми, людьми.

— То есть, учить колдовству вы нас не будете? — Не все мальчишки отличались чувством такта.

— Нет, не буду.

— Я тоже хочу быть героем, — вдруг расстроился один из мальчиков, один из самых рослых.

— И я…

— Темные искусства не сделают вас героями.

Дети откровенно расстроились, а Дарию захотелось каждому из них раздать по подзатыльнику. Молодой колдун глубоко и с чувством вздохнул, попытался сосчитать до десяти, намерено игнорируя нарастающий гул разговоров расстроенных детей.

— Чего это вы тут развели? — Дело спас вовремя появившийся рядом Злат. — Герои не распускают нюни. А ну-ка, быстро пробежали десять кругов вокруг двора и взяли тренировочные мечи! Тоже мне герои, ха.

Спорить со Златом было себе дороже. Так что дети, даже того не желая, побежали к воротам. Вскоре ни одного из них не осталось рядом, Дарий вздохнул.

— Да не бойся ты их, они ж просто дети, — посмеялся Злат, у которого на поясе висела все та же тренировочная болванка с обернутой тканью ручкой.

— Ты пробовал поговорить с отцом? Меня он даже слушать не хочет, — искоса посмотрев на брата, Дарий зашагал к уверенно стоящему, украшенному резьбой по наличникам сараю, где хранились тренировочные мечи, луки, теперь еще и кнуты. Там он подобрал посох, который не хотел выпускать хотя бы из виду.

— Отец считает, что тебе нужно провести время с обычными людьми, — пожаловался Злат.

— А ты сам также считаешь? — Малость язвительно поинтересовался новый герой уезда, прямо, с вызовом посмотрев на брата.

Злат потупил взгляд и потянулся к затылку, который всегда чешет в моменты растерянности. Дарий не стал на него давить, только усмехнулся и тоже направился к воротам. Братья, отец, главы великих домов и просто выжившие во время смотра видели колдуна во всем его темном великолепии. Они смогли прочувствовать нависшую над головами опасность. И если бы дело не касалось войны и богини, которая точно прочитала им проповедь о любви к ближним своим, Дария уже выгнали бы из уезда. Дарий, если честно, не особенно бы сопротивлялся. Иначе бы его сделка с Агидель не касалась кое-чего другого.

— Ты куда? — Торопливо поинтересовался Злат.

— На прогулку, — решил не вдаваться в подробности парнишка. Ему не нравится, как на него смотрят, а раз Вацлав не дает ему засесть за книги, Дарий пойдет в лес: в тишину и прохладу, где никто не станет задавать ему глупых вопросов.

Останавливать Дария никто не стал. Пусть попробовали бы. Правда, это не распространялось на ту, что позабыла обо всех своих горестях. И теперь не видит разницы меж Дарием и Данияром. Таково предъявленное Дарием условие, которое Агидель без труда выполнила. Лишь шоковое состояние позволило парнишке так смело общаться с богиней. Как вспомнит, так до сих пор по коже мурашки пробегают. Повезло, что она не раздавила его за наглость.

— Сынок, куда ты? Если на обход, возьми с собой людей, не ходи один, я волнуюсь, — выкрикнула Вея с широкого крыльца главного дома, где занималась шитьем вместе с супругами старших братьев.

Дарию не хотелось оборачиваться и видеть чуть взволнованную улыбку той, кто считала его своим любимым сыном. Вея вернулась к прежней себе, была мила с детьми, вновь стала помогать мужу, не забыла о беде, что надвигается не только на их уезд, но ее совершенно перестало что-либо волновать. Дарию хотелось сохранить ее такой, только это желание не заглушало крика совести. Парнишка знал, что не заслуживает ее привязанности. Он будто бы ей ее навязал.

Собравшись с духом, Дарий обернулся и вымучил из себя улыбку:

— Все в порядке, я просто прогуляюсь и скоро вернусь.

На порог дома вышел Свят. Вот кто в должной мере прочувствовал ситуацию и относился к колдуну, как должно. Дарий случайно встретился с ним взглядом. Сдержанно кивнул, дождался кивка в ответ, развернулся и решительно покинул территорию богатого двора. Хотелось побежать, но за перемещением Дария следило слишком много человек, приходилось сдерживать порыв. Он будто не домой, а в тюрьму вернулся, где нужно постоянно следить за тем, что говоришь и делаешь.

Лишь войдя под тень желто-красных крон, Дарий с облегчением выдохнул. Отправился к поляне, где впервые поднял мертвецов.

«Вацлав заботится о тебе. Уверен, все эти разговоры о героизме получили распространение с его подачи», — заговорил Вик. Дарий был рад его слышать. Преображение родового кристалла еще не завершилось, и желание пообщаться у него резко пропало. Однако он напоминал о себе в некоторые, особенно важные моменты.

— Я понимаю, но это неправильно. Люди начали придумывать образы, которым я никогда не смогу соответствовать. И потом, когда я сделаю что-нибудь не так, они почувствуют себя обманутыми, и всё их восхищение обратится гневом. Меня возненавидят, а то и вовсе попытаются вздернуть.

«Отец выиграл для вас время, хозяин», — подал голос Див.

«Как будто мы позволим тебя вздернуть», — фыркнул Лим, который стал весьма кровожаднее и наглее, когда с него сняли все печати.

Добравшись до поляны, Дарий стянул сюртук, положил на него посох и подошел к излюбленному дереву, низкие, но крепкие ветки, которого служили ему турником.

«Пока противник не повержен, никто не станет тебя гнать», — рассудил Вик.

— Только пока я полезен в борьбе против нее, а если стану опаснее, они быстро запишут меня в список врагов, — физическая нагрузка расслабляла и прочищала голову. Дарий решил подтягиваться, пока руки не начнут отваливаться. — Еще не ясно, что случится на собрании в столице.

«Взволнованные люди случатся, будут кричать, требовать, бояться, — с пренебрежением отозвался Див. — Ничего нового. Переживем».

Дарий даже усмехнулся с его замечания, продолжив однотипное упражнение, которое заставляло его кровь быстрее бежать по жилам. Но Дарий все никак не мог избавиться от воспоминаний о своей схватке с Таисием. Тогда его серьезно занесло, но разум очистился. Он был собой настоящим. Куда более решительным, импульсивным, но настоящим. Действовал так, как хотел действовать. Отбросил всю шелуху и был счастлив в моменте. Он хотел, чтобы его боялись. И запомнил страх в глазах Вацлава. Пожинает его плоды, потому что теперь вынужден сдерживаться.

Соскочив с дерева и шумно вздохнув, Дарий не мог не коснуться маленьких, чуть выпуклых золотых рун, что теперь украшали его лицо. Надписи расположились строчкой на лбу и под глазами. Печать самой Агидель. Доказывающая, что богам тоже хочется, чтобы он сдерживался. Инструмент. Так сказал Свят во время очередной ссоры. Однако боги этого и не скрывали, а Дарий не особенно противился. Не уничтожили и на том спасибо.

— Еле тебя нашла, — раздался недовольный, но хорошо знакомый Дарию голос. Парнишка обернулся и улыбнулся пробирающейся через заросли лекарке. — Честное слово, еще раз так уйдешь, и я повешу на тебя пучок самой вонючей на свете травы, чтобы через поле определять, где ты.

Молодой колдун рассмеялся и предложил девушке руку. Зара самую чуточку смутилась, но руку приняла, а Дарий провел ее к поваленному бревну, что служило ему здесь скамейкой.

Чтобы девушка не смущалась так сильно, Дарий присел рядом и вытянул ноги.

— Что-то случилось? Зачем ты меня искала?

Зара тяжело вздохнула, схватила избранника за подбородок, заставив на себя посмотреть, после чего принялась разглядывать его явно нечеловеческие глаза. Не касалась кристаллов, но ощупывала шрамы вокруг Лима. Внедрение темного камня не прошло бесследно.

— Я долго рылась в книгах, — предупреждая вопрос колдуна, девушка добавила, — да, не только у тебя они есть, возможно, мне удастся отыскать способ очистить твои кристаллы. Чудо, что ты вообще смог их принять. Любое внедрение до рождения грозит человеку смертью, но, думаю, раз у тебя получилось, нам просто потребуется чуть больше времени на их очищение.

Дарий изогнул бровь, но не попытался оттолкнуть лекарку. Очень уж приятны стались ее нежные, аккуратные прикосновения к коже.

— Не смотри на меня так, — раздраженно выпалила Зара. — Я много читала. Колдовство сводит людей с ума. Я не хочу, чтобы так случилось с тобой. Глава уезда уже одобрил мое начинание. Он возьмет меня с собой в столицу. Там я встречусь с наставником, возможно, у него найдутся труды или хотя бы записи о схожих процедурах.

— Хочешь прожить со мной долгую и счастливую жизнь? — Хихикнул Дарий, откровенно наслаждаясь вниманием избранницы.

Зара на мгновение широко распахнула глаза, после чего глубоко нахмурилась, отчего стала лишь симпатичнее.

— Ты в курсе, что колдуны не могут зачать детей?

— В самом деле? — Удивился Дарий, этого он не знал.

— В самом деле, — малость передразнила его Зара. Тяжело вздохнула и опустила руки. — Я хочу большую семью. Да и что люди скажут, если я не смогу понести от барского сына.

— Ты слишком далеко заглядываешь.

— Я продумываю заранее, — отмахнулась лекарка. — И да, я хочу долгую и счастливую жизнь. С мужем. И раз уж в моих силах позаботиться хотя бы о твоем рассудке…

Девушка поникла. Дарий без толики усмешки взглянул на лекарку, взял ее за руку, обнял и позволил положить голову себе на плечо.

— Если найдешь способ, попробуем. Разрешаю себя связать, если буду противиться.

— Вечно ты шутишь.

— Не шучу, — Дарий прижал девушку к себе, поцеловал в висок. Она подняла голову. И колдун воспользовался моментом, наконец-то, решился попробовать вкус ее губ.

Глава 3

— Почему бы мне просто не поехать с тобой? — Возмутился Соль, сложив на груди крепкие руки. По ощущениям он стал выше или просто так на него падал свет. Что бы там ни было, а Дарий почувствовал себя каким-то особенно мелким рядом с лесным братом.

— Потому что тогда тебе придется выйти за пределы уезда, а еще наши земли останутся без присмотра. Вожди местных племен доверяют тебе даже больше, чем мне, так что кому еще оставаться на месте? — Вопрос не требовал ответа. Дарий перебирал скудные, даже не свои, пожитки из сундука. Отыскал мешочек с трофеями в виде чужих кристаллов, который решил спрятать в карман. Все, что нужно для дальней поездки в крытые повозки погрузили работники, части из которых также отправится в столицу. И им, словно избранным, соседи поручали маршруты до тех или иных лавок. Так что Дарий почти не сомневался, к обратной дороге повозок прибавится. Повезло им, что Вацлав добрый и понимающий человек.

— Тогда пусть с тобой поедет кто-нибудь из вождей.

— В этом нет необходимости.

— Нет? — Широко распахнулись и без того большие глаза бургомистра, который волею судьбы стал непровозглашенным адъютантом молодого колдуна. — После этого вашего смотра, тебя разве что не заперли в этом доме. Моим братьям и сестрам не по нраву такое решение. Ты защитил этих людей, а в итоге тебя же они и опасаются.

Дарий пожал плечами и принялся закрывать ставни, но не потому, что боялся чрезмерно любопытных, которые все равно не нашли бы здесь ничего кроме кровати и стола, а потому что не хотел увидеть по возвращении слой пыли или мокрых луж от дождя. В последнее время тот стал постоянным спутником ночи и ранних сумерек.

— В любом случае, ты и остальные нужны мне на границе. Пусть на время моего отъезда патрули отчитываются тебе, а ты, если случится что-то из ряда вон выходящее, всегда сможешь связаться со мной через мертвеца. Кстати, можешь попробовать поработать с Симоном. Тем альбиносом, он весьма лоялен к разного рода странностям и готов защищать границу.

Соль отчасти забавно насупился. Дарию пришлось постараться, чтобы сдержать смешок. Не сказать, что нынешнее положение его самого особенно радовало, но ничего поделать он с ним не мог. Убегать обратно в лес, когда на улице стало заметно прохладнее, а сырость грозит забраться под теплую одежду, совсем не хотелось. Но если придется…

— Люди могут подготовить ловушку, — наконец-то, признался в своих страхах леший.

— Тогда я их убью, — весьма серьезно заявил молодой колдун, тут же почувствовав, как золотые руны не то чтобы дрогнули или загорелись, скорее припекли, точно их вырезали на коже грязным ножом и теперь ранки периодически нагнивают. Не больно, просто неприятно. Дарий начинал видеть в этих надписях не столько возможность не сбиться, так сказать, с правильного пути, сколько ошейник, эдакое устройство слежения, но не за перемещениями, а за мыслями и поступками. Отчасти стало интересно, что ждет его за серьезный проступок.

— Отправить с тобой Лиску или того другого?

— Другого.

Дарий не стал возражать, только на мгновение прикрыл глаза, отправляя послушного мертвеца к кромке леса, где его без труда найдет Соль.

— Я чую опасность, ей сам воздух пропитался. Тебе не стоит ехать в столицу.

— Я бы тоже не хотел, но Вацлав настаивает. Думает, что так нужно. Да и никто не оставит меня без присмотра в доме.

Леший скривил губы. Дарий похлопал его по плечу и предложил первому выйти из комнаты. Все равно мало кто видит лесного брата, так что молодой колдун решил не гонять друга через окно, а дал право входить и выходить через парадный вход.

Уже на выходе, в сенях Дарий скорее случайно встретился со Святом, который хотел без свидетелей попрощаться с супругой и детьми. Странно, что он сделал это не в комнате, но Дарий дал ему несколько минут, а не пошел напролом. И только когда Варна с девочками вышла на улицу, сам перешагнул порог.

— Не высовывайся на собрании. Если люди захотят твоей смерти, тебя не спасет даже красноречие отца, — не глядя на младшего брата, сообщил наследник уезда, который словно ждал возможности поговорить с Дарием один на один.

— Не говори лишнего, иначе его красноречие не спасет уже тебя, — в тон молодому человеку ответил Дарий и вышел на крыльцо. За спиной зарычали. Правда, неясно кто, Соль или сам Свят. После всего, что они успели сказать друг другу за этот месяц, странно пытаться сохранять иллюзию хороших отношений.

Во дворе перед воротами работники проверяли содержимое повозок, о чем-то спорили. Конюшие затягивали на животах коней ремешки седел, прилаживали сумки. От гула не самых тихих разговоров у Дария вновь разболелась голова. Он провел с армией лесных не одну неделю и теперь может с уверенностью сказать, те, несмотря на свой нрав, ведут себя куда тише, чем горстка людей.

Найдя взглядом Злата, Дарий не стал махать ему рукой, а подошел сам. Соль все это время следовал за колдуном. Видимо, решив, если уж не провожать его до самой границы уезда, то хотя бы составить компанию во время отъезда. Слова наследника немалого надела только подтвердили его опасения. Дарий побоялся вспышки чужого гнева и все же его отослал. Бургомистру лучше заняться делами, а не бесцельно бродить за парнишкой. После чего заговорил со Златом.

— Раз ты остаешься в доме, идем, я хочу кое-что тебе показать, — стараясь не шептать, но и не говорить громко, Дарий кивнул в сторону заднего двора, к месту за конюшнями, где собирали перегной для барского огорода.

— Сейчас? — Злат руководил проверкой и последними приготовлениями. И отвлекаться от своего занятия ему совсем не хотелось.

— Да, сейчас.

— Ладно, — крикнув мужикам, чтобы еще раз проверили копыта у тяговых, широкобоких тяжеловозов, Злат позволил младшему брату отвести себя подальше от суеты проводов.

Чем ближе они подходили к большой яме, тем сильнее хотелось зажать нос.

— Почему сюда?

— Потому что здесь не заметить ее запаха, — Дарий ногой сгреб с Лиски валяющиеся без дела пустые мешки. Злат отшатнулся при виде давно мертвого тела, которому осталось совсем недолго ходить в качестве помощника молодого колдуна. Разложение шло быстрее, чем хотелось бы Дарию, так что он решил найти женщине замену, как только вернется из столицы. — Поднимись.

Помощница уверенно встала на ноги, взирая на молодых людей совсем уже мутным взглядом. Ее губы давно почернели, а нос стал проваливаться. При жизни отравительницу еще можно было посчитать за симпатичную, но сейчас, если бы не грудь и волосы, вряд ли бы кто-то узнал в трупе женщину.

— Зачем ты притащил ее во двор?! Кто это? — По тому, как побелело лицо второго барского сына, можно судить, что соседство с трупом ни капли его не обрадовало.

— Та, что пришла за вашими со Святом головами, — спокойно пояснил Дарий. — Как бы там ни было, теперь она у меня на службе. И пока меня не будет рядом, если в доме случится что-то плохое, найди ее здесь и прикажи связаться со мной. Ответить я тебе не смогу, но услышу все, что ты мне скажешь.

Злат недоверчиво оглядел женщину, посмотрел на колдуна, снова на женщину.

— Разве это так уж необходимо? — Он старался держаться с Дарием на доброй ноге, но больше не пытался сблизиться. В целом их отношения стали в разы прохладнее, но Дарий хотя бы не ожидал от него ножа в спину. Неясно, правда, отношение Злата продиктовано родственными чувствами или он просто не понимает, настолько теперь опасен младший брат? Или, наоборот, понимает слишком хорошо?

— Мне нет, но если что-то случится, я передам вести отцу, и он сможет отбыть раньше, а может, привести с собой армию.

— Звучит неплохо, конечно, но способ… — Злат шагнул к мертвой, словно собирался проверить, не укусит ли она его. Лиска повернула голову, уставившись прямо на второго барского сына. Та резко повернула голову, что он вновь отшатнулся. — Что это с ней?

— Смотрит, ты же ее рассматриваешь, — спокойно пояснил Дарий. Его мертвые помощники имели редкую привычку демонстрировать почти человеческое поведение.

— Так она живая?!

— Не глупи. Просто скажи, что понял, и я отправлю ее обратно под мешки.

— А ее обязательно держать здесь? Может, лучше пусть ждет где-нибудь в лесу?

— Хочешь сказать, что если в доме случится беда, ты побежишь в лес? — Упрекнул старшего брата Дарий.

— Ладно, — со вздохом сдался Злат, — но только на время отъезда, как вернешься, уводи ее отсюда. Если узнает Свят…

— А ты ему не говори, и он не узнает, — с легкой усмешкой рассуждал молодой колдун. Уже собравшись отправить помощницу обратно под мешки, но та, смотря исключительно на Злата, робко к нему шагнула. И медленно, очень медленно, точно страждущий при виде спасителя, потянула к нему руки.

Злат, если испугался, то сумел это скрыть. Только сделал шаг назад и вопрошающе посмотрел на брата.

— Вернись под мешки, — решил произнести приказ вслух колдун.

Лиска не послушалась. Упала на колени и продолжила тянуться к Злату.

— Да что это с ней?

— Если бы я знал, — Дарий обошел мертвую, встал меж ней и старшим братом. — Возвращайся!

Женщина посмотрела на своего хозяина. И Дарий мог поклясться, что впервые с момента смерти отравительницы, увидел в них эмоции. Женщина раскрыла черный рот. Уголки ее губ заметно дрожали.

— Чего она хочет? — Выглядывал из-за плеча колдуна Злат.

Дарий повернул голову и посмотрел на брата. Мертвая тянулась именно к нему. Но почему?

Лиска, видимо, уяснив, что подобраться к человеку ей не позволят, мешком упала на землю и протянула гнилые руки к сапогам Злата. Дарий нахмурился, но отступил, решив понаблюдать за странным поведением мертвой помощницы. Сильно удивился, когда та заплакала. Нет, слез в привычном понимании у нее быть не могло, но нечто мутное потекло из больших глаз.

Злат опустил голову, в немом шоке наблюдая за мертвой женщиной, которая с вполне человеческим отчаянием пыталась до него дотянуться. И тут выражение его лица мягчилось. Он присел на корточки и протянул мертвой руку. Та едва не ожила, задергалась увереннее, потянулась в ответ на доброту. Лиска не попыталась вложить свою руку в чужую, хотя могла. Лишь коснулась теплых кончиков пальцев и тут же обмякла.

Дарий застыл. Злат сглотнул. Труп лежал без движения. Молодому колдуну не требовалось отдавать ей пробных приказов, чтобы понять — помощницы больше нет. Оборвалась связь. Он больше ее не чувствовал.

— Что я сделал? — Посмотрел на Дария Злат.

Парнишка не знал, что сказать. С не меньшим удивлением посмотрел на брата.

— Лишил нас средства связи, — и не думал шутить колдун. Тело хоть и вынужденной, но отравительницы больше не имело никакой ценности.

— Слушай, я не специально, я сам не ничего не понял, — Злат поднялся и попытался коснуться плеча опального барского сына, но Дарий отшатнулся. Сделал это быстрее, чем успел подумать, поставил их обоих в неловкое положение. Злат замялся. Отступил, но хоть руки за спину прятать не стал.

Теперь они оба смотрели на труп.

— Наверное, нужно ее похоронить? Не в яму же сбрасывать.

«Хозяин, — это тело успело пропитаться обидой, если позволите, я его заберу».

Ни слова не говоря, Дарий направил посох на тело. Див быстро скрыл останки черной пеленой, ничего от них не оставив. Дарий наблюдал за происходящим без интереса, перед его внутренним взором прокручивалась картина случившегося. Мертвая обрела разум! Может, только его остатки, но они позволили ей что-то увидеть в Злате. Что-то такое, что отпустило остатки ее духа.

— Если что-то случится, попробуй связаться с лесными, они день и ночь патрулируют окрестности, — растерев пальцами лоб, Дарий развернулся и направился обратно к воротам. В поездке у него будет время обдумать случившееся.

— Эй, постой, я, правда, не хотел! Честное слово, я ничего не понял даже! — Внезапно забеспокоился Злат.

Дарий посмотрел на него через плечо. Пытался уловить то, к чему отчаянно тянулась Лиска, но Злат не отличался от себя прежнего. Дарий не чувствовал в нем врага или каких-то новых, исключительных сил. Но ведь то, что сейчас случилось, ему не привиделось.

— Данияр! — Продолжительное молчание колдуна не порадовало Злата.

— Я знаю, что не нарочно, — Дарий решил сказать то, что от него сейчас хотят услышать. — Все в порядке. Граница хорошо охраняется, надеюсь, дома ничего не случится.

— Ты ведь не записал меня во враги, правда? — Нервно усмехнулся второй барский сын. И настроение Дария окончательно свалилось за отрицательную отметку.

— Не записал, можешь спать спокойно, — колдун вновь зашагал к воротам, еще на подходе заметив, что младшая из дочурок Свята, кажется, Гата, слишком близко подошла к крупу лошади. — Эй? Отойди от нее! — Колдун прибавил шагу.

Девчушка всего пяти лет отроду если и услышала предупреждение, то явно не поняла, что оно обращено к ней.

— Ты! Эй! — Решил докричаться до ближайшего работника Дарий, срываясь на бег. Тот отозвался хоть и небыстро, но все-таки понял, что зовут его. Дарий указал на Гату. — Убери девочку!

Девчушку привлек длинный хост животного, который она решила во что бы то ни стало поймать. Лошадь забила копытом. У Дария сердце в пятки ушло. Мужик тоже не торопился. Пытался подозвать девочку, а не схватить ее за руку и вытянуть из-под задней ноги готового к скачке, возбужденного сборами, животного. В принципе, действовал верно, испугайся он, испугается и лошадь, но почему-то все равно захотелось оторвать мужику голову.

Понимая, что не успеет добежать, Дарий протянул руку, собираясь перенести Гату темной силой. Мгновение. Второе. Сила ему не подчинилась. Что-то помешало ей выйти.

— Див!

И вновь нет ответа.

Говорят, что время замедляется в особенно опасные для жизни моменты. Дарий смог испытать это на собственном опыте. Откуда-то издалека он услышал взволнованный вскрик Злата. Увидел, как лошадь заносит копыто, которое если не убьет, то определенно покалечит ребенка. Колдун практически пролетел, в два широких шага подбираясь к лошади. Схватил племянницу, прижав ее к своей груди, и нырнул с ней под лошадь. А когда та начала серьезно волноваться, подгадал момент и выкатился из-под копыт. Мужик сработал хотя бы в этот раз, схватив зверя под узду да принявшись успокаивать, чтобы тот перестал брыкаться.

Опасный маневр Дария привлек внимание собравшихся. Люди далеко не сразу поняли, что произошло. Отмерли, только когда надежно спрятанная в руках колдуна девочка горько заплакала. Свят первым узнал голос дочери, подлетел к младшему брату, схватил за шиворот и рывком поднял на ноги. Дарий чудом успел отпустить, почти выронил заливающуюся слезами племянницу.

— Такого я от тебя не ожидал! — Взревел Свят. Его кулак устремился к челюсти колдуна. Дарий больше не ловил мух, разрывая ворот рубахи, пригнулся и заехал брату под дых. А тот изловчился и ударил Дария локтем по спине.

Мужики и без приказа хозяина уезда принялись разнимать барских детей.

— Господин наследник, господин наследник, — успокоив лошадь, вышел вперед побелевший от испуга мужик, тот, что не смог вытянуть девочку из-под лошади. — Он Гату вашу от лошади… он ее того… она б ее…

Дар красноречия либо отказал, либо никогда и не навещал работника. Пояснить тот ничего не смог. Это сделал Злат, который лишь сейчас добежал до места. И, что не удивительно, прекрасно видел все, что успело произойти.

Вацлав пришел на шум. Варна, наконец-то, появилась на месте и подхватила плачущую дочь на руки. Как и супруг, на Дария она поглядывала с опаской.

Выяснив, что произошло, Свят с толикой сомнения посмотрел на Дария. Парнишка ответил ему не менее раздраженным взглядом.

— Спасибо, — выдавил из себя наследник, точно бросил надоедливой собаке кость.

— Не за что, — в той же манере ответил Дарий, после чего выпутался из рук мужиков и отправился в дом, чтобы сменить рубашку. Не ехать же ему в рваной. Злат что-то сказал старшему брату и пошел за младшим, нагнав его на выходе из сеней.

— Слушай, он не со зла.

Дарий глубоко вдохнул. Он мог сказать многое, но не хотел. Так что ограничившись простым: «Ага», — ушел в дом.

«Хозяин! Хозяин! Вы меня слышите?! Скажите хоть что-нибудь!». — Не только Див, остальные кристаллы тоже звали Дария, моля его подать голос.

— Слышу. Что случилось? Почему связь оборвалась?

«Не знаю. Я пытался до вас докричаться, но ничего не вышло. Неужели это из-за печати богини?».

Дарий коснулся лица, бугорков рун:

— Не знаю, но нужно найти способ от них избавиться.

«Агидель рассердится», — тревожно предупредил Вик.

— Агидель не нужен бесполезный инструмент.

Глава 4

Никто не пытался послать коней в галоп. Широкая дорога, на которой Дарий не бывал раньше, вмещала весь немалый караван. Вместе с представителями главной семьи уезда, в столицу отправился Бор со старшим сыном, тем прыщавым, и еще парочка посланников из великих домов, которые потом быстро разнесут решения совета по землям Агидель. Несмотря на тепло осеннего ветерка и приятно припекающее лица солнце, люди предпочитали молчать. Так что тишину не такого уж и мирного дня нарушали только скрип колес тяжелых повозок да редкое ржание лошадей.

Каждый из участников поездки понимал, что опасность еще не миновала, и в столице их ждут не развлечения. Дарию было тревожно покидать уезд. Он надеялся, что чокнутая колдунья не воспользуется его отсутствием. Надеялся, что она еще оправляется после поражения и пока зализывает раны гордыни.

Близ Дария ехала Зара. Девушка уверенно держалась в седле, гордо держала спину. И так глубоко задумалась о чем-то своем, что Дарий посчитал кощунством сейчас ее беспокоить. Признаться, ему и самому было о чем подумать. Впервые он потерял связь со своими кристаллами и не смог воспользоваться накопленной обидой, призвать на помощь тьму. А его лишенная воли помощница смогла освободиться от своей невеселой участи. Ушла в самый неподходящий для этого момент. И это пугало. Дарий будто на мгновение всех чувств лишился, настолько его это дезориентировало. Хорошо, что он попросту не замер там в растерянности, а все-таки сделал дело.

«Сейчас все в порядке», — откликаясь на немой вопрос молодого колдуна, сообщил Див.

Дарий вздохнул. Ныло плечо, которым он ударился, когда чудом проскочил под лошадь, хорошо, что перед ним был рыжий тяжеловоз, создание весьма широкое. Более резвая и легкая кобылка, мало того, что не вместила бы под собой парнишку, да и быстро затоптала бы его своими копытами. Хорошо, что все обошлось. И Гата отделалась легким испугом. Варна, наверняка, хорошенько ее отчитает. То, как отреагировал на ситуацию Свят, Дария не удивило, только подтвердило новую парадигму их отношений. С таким наследником в будущем Дарию будет нечего делать в уезде Агидель. Придется озаботиться другим домом, если он, конечно, выживет в этой войне. Страшно представить, что случится, если сила откажет ему в самый ответственный момент.

«Силы пропали после общения со Златом. Да и Лиску он смог отпустить лишь кратким прикосновением. Вряд ли эти события не связаны друг с другом», — решил порассуждать вслух Лим.

Конечно, Дарий заметил странность сего совпадения, но оно рождало куда больше вопросов, нежели ответов. Когда это Злат обрел такое могущество и почему он его прячет? Это такой заговор семьи? Когда они перестанут в нем нуждаться, Злат выйдет вперед и уничтожит его одним прикосновением? Все-таки они плетут против него интриги? Они собираются его убить? Лучше бы им тогда постараться, потому что второго шанса у них не будет.

«Хозяин, успокойтесь. Вас опять заносит».

Дарий шумно вздохнул. И еще разок, медленно возвращая свои мысли под контроль. Почему чем сильнее он становится, тем больше боится так называемых родных? Должно ведь случиться наоборот, разве нет?

Вдруг Дария взяли за руку. Он поднял голову и встретился взглядом с Зарой. Та чуточку склонила набок голову. Дарий ответил легким кивком. Ему начинало нравиться их молчаливое взаимопонимание. Интересно, отправится ли Зара с ним в другой уезд? За пределы каких-либо уездов?

«Хозяин», — вновь одернул Див.

«А что, если богиня и со Златом заключила какую-нибудь сделку?» — Предложил идею Лим.

«Может быть, и такое, — справедливо заметил Вик. — Однако мне так не кажется. Злат отличный фехтовальщик, неплохо ладит с детьми, но он жестокий человек, пусть этого и не видно в последнее время. Злат не особенно умен, и я бы не ждал от него благородных поступков. Он часто издевается над теми, кто ему не нравится. Супруга немного его смягчила, но в целом, если богиня и заключила с кем-то еще один договор, то явно не с ним».

«Но с хозяином же заключила, а он колдун», — напомнил Див.

«Дарий добрый человек. И во тьму пошел из благородных побуждений», — поставил точку Вик.

Кристаллы озвучивали мысли Дария быстрее, чем те успевали оформиться у него в голове. Получалось очень и очень интересно. Дарий будто сам с собой разговаривал. И его собственные внутренние голоса не всегда с ним соглашались, иногда выдавали такое, о чем он сам никогда бы не подумал. Кажется, это и называют шизофренией.

Дарий давил улыбку, которая казалась неуместной в этой торжественной и мрачной атмосфере. Повезло, что он едет одним из первых, и никто не видит его странного выражения лица.

Пейзаж перед глазами почти не менялся. Лес и поле сменяли друг друга. Изредка вдалеке можно было увидеть крыши очередных деревень. Хотя нет, почти городов, настолько большими они казались. Огороженные, они представляли собой несколько колец, одно скрывало другое, точно два, а то и три рубежа. Почему деревни в уезде не устроены по тому же принципу? Это ведь всяко безопаснее.

Не успел Дарий спросить Вацлава, как заметил, что из-за холма одной из таких хорошо укрепленных деревень выезжает ярко разукрашенная повозка. И даже со своего места Дарий мог разглядеть яркий наряд сидящего за поводьями человека, его занятную шляпу и яркий сюртук, разглядел и полуголых женщин, загорающих на крыше более походившей на вагончик повозки.

— Хех, теперь и ехать будет не так скучно, — усмехнулся Бор.

Артисты, — догадался Дарий. И очень удивился существованию таких в межмирье. Почему он раньше не видел таких вот вольных служителей музы? Как бы там ни было, а артисты немало заинтересовали парнишку. Караван сбавил ход, остановиться, решив дождаться разноцветных весельчаков. Те тоже приметили людей. Женщины с ловкостью кошек соскочили со своих мест, прямо на ходу запрыгивая внутрь повозки через окошки. Мужчина с поводьями, в высокой яркой шляпе, чуть подбодрил сонных лошадей, заставив их быстрее перебирать копытами.

Так что встреча состоялась относительно быстро.

— Куда столь важные господа держат путь? — Поинтересовался мужчина в высокой шляпе. Его цепкий взгляд отметил богатую одежду на людях, дорогих, упитанных, ухоженных коней и благородную осанку всадников.

— В столицу, — решил говорить Бор. Встреча порадовала его больше всех остальных. По крайней мере, тех, кого видел сам Дарий. Работники, наверняка, затаили дыхание, надеясь, что бары не прогонят артистов. Вряд ли у них в деревне много развлечений.

— Неужели пришло время сбора? — Удивился, видимо, главный в бродячей труппе мужчина. — Как быстро, однако, летят годы. Но если так, то нам по пути.

Из повозки, раскрыв скрипучую дверцу, выскочило сразу три человека. Две весьма вольно одетые женщины. Широкое декольте их ярких платьев привлекали внимание мужчин. С момента перемещения своей души, Дарий впервые видел, как кто-то в межмирье использует косметику. И очень сладко пахнущую пудру, а может, то были духи, но ему все равно захотелось чихать.

Вместе с ними вышел юнец, почти мальчишка, долговязый, с ярко растертыми алой краской щеками. Рукава на его легкой рубахе были куда длиннее положенного, доходили до колен, а на шее висела дудочка.

— Ай, наши нарядные бары, составить вам компанию? С нами скучать не придется, — стрельнула глазками дама, обращаясь в первую очередь к Бору. Судя по всему, решив, что именно он главный в их группе.

— Лишним не будет, — ответил за толстяка Вацлав.

Мужик в шляпе поднялся на козлах и весьма занятно поклонился, снял шляпу, махнув ей на манер французских аристократов Яви, но так как шляпа была очень высокой и жесткой, вышло не столько элегантно, сколько комично.

— Зовите меня Лукой.

Вацлав вынул из притаившегося во внутреннем кармане кошелька пару монет и ловко перебросил их мужчине. Неловкости не случилось. Артист поймал монетки, с приятным удивлением на них глянул, быстро спрятал и расплылся в куда более радушной улыбке.

— Что ж, бары дорогие, у меня есть для вас самые лучшие песни, а вечером на привале мои сестры-красавицы и удальцы-братья покажут вам лучшее во всем мире представление, — он глянул на своих работников, вряд ли родных, но женщины быстро заняли место на крыше повозки, а долговязый мальчишка схватился за дудочку.

Караван, пополнившись на одну повозку, тронулся, но теперь от гнетущей тишины не осталось ни следа. Женщины просто, но красиво пели. В основном то были сказки, песни о героях и важных событиях межмирья. Возможно, вымышленных, но Дарий прислушивался к каждому слову.

С удовольствием послушал длинную балладу о герое, что отправился за моря ради своей возлюбленной, которая не дождалась его с войны, утопилась, стала водяным духом и ушла в далекие земли. В песне боги сжалились над возлюбленными и когда они вновь обрели друг друга, сделали их деревцами, которые росли не один год и переплелись стволами. Узнал и о мече-кладенце, которым уже другой герой сражал прорвавшихся в мир созданий Нави. Слушал и слушал, про себя отмечая, что межмирье куда больше, чем просто уезды, что есть в нем моря, далекие земли с разными устоями, что расположилось межмирье как бы выше по стволу, над Явью, и в то же время перемешавшись с ним. Дарий так и не понял, как это возможно, жаль никого попросить нарисовать схему. Но это вполне объясняет, почему в кабинете Вацлава не найти достойных карт. Если Явь и межмирье перемешиваются, то ландшафт может меняться.

После третьей баллады, скакавший рядом дудочник, дал себе передышку, сорвал несколько цветочков и подарил их Заре. Лекарка приняла их с легкой, ничем не обязывающей улыбкой, но все равно покосилась на Дария, не зная, как он на это отреагирует. Колдун только подмигнул избраннице. Не настолько уж он в себе не уверен, чтобы злиться на какого-то там уличного артиста.

Поездка, и правда, стала веселее. При этом никто так и не заговорил друг с другом. Даже когда они останавливались, чтобы немного размяться. Так и проехали до самого вечера. К тому времени веселые дамы уже развлекали попутчиков не песнями, а шутками, задавали загадки. И громко, очень громко смеялись, когда кто-то давал неверный ответ. Дарий даже на мгновение пожалел о том, что они встретились им на пути. Если такой шум будет на протяжении всего пути в столицу, он начнет искать местный эквивалент наушников или берушей.

Лагерь на ночь решили разбить недалеко от дороги. Почти не зашли в лес. Да и судя по ямам для костров да расчищенной поляне, где почти не росла трава, становилось ясно, — это место не в первый раз используется людьми, как место стоянки. Работники быстро разделили меж собой обязанности, принялись разбивать лагерь: собирать дрова, разводить костры, разгоняя дымом мелких жужжащих комаров и прочих противных гадов, ставить палатки, готовить обильный ужин. Дарий растерялся, обычно он работал вместе со всеми, поэтому хотел помочь, но вовремя себя одернул: решил не мешать слаженной работе и не смущать простых людей.

Делать сталось нечего, колдун присел на один из вынесенных табуретов. Вацлав о чем-то беседовал с Бором. Свят разминался, подшучивал над прыщавым сыном толстяка. Зара, пользуясь светом костра, открыла какую-то книгу, сосредоточилась на чтении, а Дарий так и не захотел вступить с кем-то в разговор. Все равно ему нечего было сказать.

Артист в высокой шапке решил развлечь случайных нанимателей. Достал из вагончика домру и ударил по струнам. Судя по некоторым взглядам, не только Дарий устал от постоянного веселья. Сейчас колдуну хотелось посидеть в тишине и насладиться прохладой вечера. Подумать о далеких землях межмирья, их чудесах, но нет. Лука решил стать звездой вечера и отработать ужин для себя и своей труппы.

— Специально для вас, щедрые бары, я спою новую, еще никем неслышимую песню. Я написал ее для одного суаре в столице, но думаю, вам она тоже понравится.

Дождавшись, когда хотя бы половина господ посмотрит в его сторону, Лука затянул песню. Очередную балладу. Дарию начало казаться, что в ходу у местных музыкантов одна мелодия на разные лады. Нот всего семь, но почему нужно использовать всего две? Это какой-то местный закон?

Во мраке ночи, мелькнула свеча,

Это колдун шептал молитвы звездам.

Он знал, что зло не остановить никак,

Со смелым сердцем решил познать противный богам способ.

Люди, не только господа, начали оглядываться на одухотворенно запевшего артиста. Он решил, что их зацепила удачная рифма, поэтому прошел вглубь лагеря, так, чтобы всем было хорошо его видно, а главное — слышно.

Сквозь бурю ненастий и ненависть людей,

Он вызвал огонь, заблудших спасая…

Взгляды рабочих и вынужденных путешественников обратились к Дарию, которому неожиданно захотелось провалиться под землю. Отправиться к корням великого древа и остаться там жить. Уши загорелись так, что захотелось их оторвать, как минимум, облить ледяной водой, чтобы не воспламенились.

— Прошу, не стоит. Песня… — Дарий поспешил подняться со стула и шагнул к бродячему артисту. — Хороша, но лучше сохраните ее для более достойных ушей.

Артист оборвал мелодию, наконец-то, заметив странность. Оглядел людей, среди которых стались даже замершие за своими занятиями, работники. Заметил на поясе молодого барина темный посох, на мгновение удивился, но попытался скрыть свое изумление кашлем.

— Думаете, нужно еще над текстом поработать? — Вполне серьезно поинтересовался Лука.

— Скорее над мелодией, — решил подыграть Дарий, поражаясь чувству такта артиста. У того, наверняка, немалый опыт попадания в сомнительные ситуации.

— И над достоверностью, — весьма зло усмехнулся Свят, за что получил недобрый взгляд от младшего брата.

— Святослав! — Одернул его Вацлав.

Дарий начинал уставать от постоянных нападок брата. С правом наследования тот стал попросту невыносим. Пусть боится, пусть сторонится, нападать-то зачем? Дарий и без него понимает, не забудет, насколько ему теперь не рады в обществе.

— А в чем я неправ? — Внутри у молодого человека все кипело, и усталость за день только подогревала котел ярости. — Ему давно пора…

— Не понимаю, чего ты от меня хочешь? — Решение промолчать пропало вместе с невысказанным обвинением. Дарий шагнул к брату, собираясь если, не драться, то, как минимум, защитить себя.

— Извинений! — Выпалил Свят, взмахивая рукой. И работники поспешили ретироваться, кто за водой, кто за хворостом, кто просто за повозки, решив именно в этот момент что-нибудь в них поискать.

Дарий опешил. Вопрошающе смотря на первого сына главы уезда.

— Ты даже не понимаешь за что, да? — Нервно усмехнулся наследник. — Ты чуть отца не убил! Ты направил на него свой проклятый посох, ты знал, что делал! Я видел твой взгляд! Я рядом стоял! И не нужно оправдываться, словно ты был не в себе, ты все прекрасно понимал. Ты хотел нашей смерти! И теперь, когда тебя вытащили, не дали совершить грех, ты ведешь себя так, будто ничего не случилось! Я хочу от тебя извинений, слышишь?

— Я…

— Святослав! — Строже повторил Вацлав. Бор же смотрел исключительно на Дария, следил за его движениями, жестом приказывая прыщавому отпрыску ретироваться от спорщиков.

— Я хочу, чтобы он понял, что чуть не совершил! Хочу, чтобы хорошенько об этом подумал и понял, насколько перед нами виноват. — И не думал умолкать Свят. — Ты хоть сам понимаешь, что если бы не вмешательство богини, тебя бы уже здесь не стояло? Он хотел тебя убить!

— Потому что боялся, — раздалось чинно и спокойно со стороны дороги. Дарий обернулся и увидел приближающегося к лагерю мужчину в летах. В темном походном костюме, украшенном серебром, которое притаилось и в его ухоженной бороде. Мужчина вышел под теплый свет самого большого костра и многозначительно взглянул на Дария. — Боится и сейчас. Вы же, как псы, готовы разорвать его только за то, что он отличается.

— Гедеон, — нахмурился Вацлав, не обрадовавшись встрече.

— И тебе здравствуй, глава уезда и первый почитатель великой Агидель. Я получил твое письмо.

— Зачем делать такой крюк? Орден ближе к столице, чем к этим землям.

— Мы сами решаем, какими тропами ходить, — все так же спокойно сообщил незнакомец. А за ним появилось еще пять человеческих фигур.

Глава 5

Повисла давящая тишина. Посланники великих домов потупили взгляды. Бор побелел лицом, давя из себя дерганую улыбку, все дальше заталкивая за себя растерянного сына, который нет да и выглядывал из-за широкого отцовского плеча, с любопытством разглядывая на господ в добротных темных костюмах.

Дарий покосился на мужчину в летах и отошел на пару шагов, когда заметил, что тот поглядывает на него с теплой, почти отеческой, покровительственной улыбкой. По спине пробежали мурашки. Все-таки привычнее, когда на него смотрят с опаской.

— Вы еще кто? — С вызовом поинтересовался Свят, хмурясь глубже прежнего.

— Как сказал ваш батюшка, мое имя Гедеон, — начал мужчина вежливо.

— Это глава ордена Радоницы, побольше уважения, — вышел вперед рослый молодой человек с высоким, длинным хвостом и чуть раскосыми глазами. Сложив на груди крепкие руки в кожаных, ловящих отблески костра наручах, он с осуждением посмотрел на Свята. И куда агрессивнее на Дария. Парнишка изогнул бровь. Он-то чем успел ему не угодить? Молчанием?

Со Свята тут же слетел весь апломб. Кажется, впервые Дарий заметил в его взгляде страх.

— Не нужно так грубо, Марф, мы сами пришли без приглашения, — жестко осадил парня Гедеон. Даже улыбка не смягчила его слов. Выскочка еще раз злобно глянул на Дария, совсем того запутав, после чего потупил взгляд и смиренно отошел на шаг.

Вацлав вышел вперед, обошел старшего сына и приблизился к важному гостю. На мгновение даже сверчки перестали стрекотать. Вацлав спокойно улыбнулся и протянул мужчине руку. А когда ее пожали в ответ, все в лагере вновь начали дышать.

— Каким бы тропами вы там ни ходили, а я рад тебя видеть, — посмеялся глава уезда.

— Это более чем взаимно, старый друг, — широко и тепло улыбнулся Гедеон. Этих двоих, очевидно, связывало старое знакомство, но ни один из них не был рад встрече, несмотря на то, что показать пытались обратное. Дарий заметил настороженность их приветствия, услышал странность интонации. Также здоровались с мамой, когда та вроде была в себе, но люди уже слишком хорошо знали, чего от нее можно ждать. Крайне неловкие моменты, прямо как этот.

Вацлав похлопал гостя по плечу и обернулся к остальным:

— Поздоровайтесь с моим добрым другом Гедеоном, — и вновь обратился к нему. — Решил с нами до столицы проехаться?

— Да, решил, что нам есть, что обсудить в узком кругу.

— Утром, Гедеон, утром, сейчас время поесть, отдохнуть и познакомиться. Это мой старший, Святослав, наследник уезда по решению самой Агидель, — указал раскрытой ладонью на сына Вацлав. — А этот один из моих младших, Данияр. Весьма многообещающий молодой человек.

— Наслышаны, — а вот парень под именем Марф своего неудовольствия не скрывал, даже не пытался.

— Здравствуйте, думал, мы встретимся только в столице, — подошел и протянул руку Свят.

— Очень рад с вами познакомиться, юноша, — Гедеон сердечно обхватил чужую ладонь двумя, размашисто ими качнув. — В столице нам будет не до приличного знакомства.

— Добрый вечер, — не стал подходить ближе Дарий, но весьма уважительно кивнул новому знакомому, к которому еще не понял, как относиться. Пока Вацлав проявляет лишь внешнее, можно сказать, обязательное дружелюбие, Дарий скорее отнесется к гостям с настороженностью, чем с радушием.

— Добрый, несомненно, добрый — тепло улыбнулся мужчина. И пристально посмотрел в глаза молодого отступника. Ничего странного, но мужчина дернулся и замер, так и не отведя взгляда. Настолько пристального, что впору было смутиться. Дарий решил выдержать это испытание. Глава темного ордена все смотрел, смотрел, а потом его глаза широко распахнулись, и он едва ли не побежал к Дарию. В мгновение ока оказался подле парнишки и схватил того за плечи, наклонился, и не моргая, принялся разглядывать его лицо, в особенности необычные глаза. Смотрел сперва в один, затем в другой, и так по очереди.

— Прошу прощения? — нахмурился Дарий, кладя руки на чужие ладони, намеренно их сжимая. Если он хотя бы почувствует намек на опасность, то возьмется за посох.

Предводитель, так сказать, правильных колдунов моргнул, залился краской и отпустил плечи Дария. Кашлянул да отступил на шаг.

— Извини, ты мне кое-кого напомнил.

Дарий не поверил отговорке, но спорить не стал. Не при свидетелях. Только кивнул в ответ, как бы извиняя, но сам решил держаться от колдуна подальше. Чтобы тот не увидел в парнишке, пусть оставит это при себе.

Необычное поведение Гедеона заставило присутствующих изумиться. Теперь они смотрели то на него, то на отступника. Дарий даже мог предположить, что промелькнуло в их головах: если уж сам глава ордена Радоницы увидел в опальном барине что-то странное, лучше держаться от него подальше.

Положение спас Вацлав, попросив Гедеона представить своих спутников, среди которых оказался мужчина средних лет Давид, весьма сурового вида Дея с пересекающим лицо шрамом, крайне миловидный юноша Михаил, и чуть слышно постукивающий ногой Марф. Последний выделялся одеждой бойца: удобной, прочной, легкой. Но меча при нем не нашлось. Не увидел Дарий и посоха, а потом вспомнил, что оставленный Годимиром подарок есть не у каждого ступивший на темный путь искателя силы.

Вацлав пригласил гостей погреться у огня и разделить с ними ужин, познакомил с Бором, который к тому времени смог взять себя в руки. В целом лагерь оживился. Все здоровались, общались, осторожно подбирали вопросы и ответы. Дарий наблюдал за оживлением из тени. Когда про него все забыли, парнишка с облегчением выдохнул и вернулся на свой стул.

Он мог поразмышлять о высказанных в пылу словах брата, о странном поведении Гедеона, который определенно увидел в его глазах нечто необычное, но предпочел гнать от себя заботы дня, решил оставить их на утро. Усталость и с ним могла сыграть невеселую шутку, обернув размышления в неприятную сторону, лишить такого нужно в походе сна. Достаточно и того, что на душе остался донельзя неприятный осадок. Он пытался развеять его, рассматривая закат, фиолетово-синие с розовым оттенком облака над темным холмистым горизонтом. Первые звезды показались на небесном своде. Такие далекие. Интересно, отличается ли небо Яви от неба межмирья? Даже жаль, что раньше Дарий не интересовался астрономией хотя бы поверхностно, сейчас сравнил бы.

На плечо мягко положили руку. Дарию не требовалось оборачиваться, чтобы понять, кто решил составить ему компанию. Он поднял руку и аккуратно сжал тонкую девичью ладонь, а после и вовсе поднес ту к своим губам, целуя.

— Не принимай слова наследника близко к сердцу, — прошептала Зара, тоже предпочитая любоваться закатом. — Уверена, он…

— Он во всем прав. В тот момент я собирался убить всех, — без тени притворства заговорил молодой отступник. — И не думал, что поступаю плохо. Даже сейчас я без раздумий сделаю то, что должен, если почувствую опасность с их стороны.

Зара некоторое время молчала, но руку не убирала, а затем и вовсе наклонилась да обняла избранника за шею, зашептав у самого уха:

— Я никогда не была на твоем месте, поэтому не возьмусь судить о правильном и неправильном. Но тебе все же придется понять отца, братьев и остальных. Не только тебе не хватило времени смириться с новой реальностью. Они тоже в растерянности. Им проще обвинить тебя, чтобы удержать свои представления о мире. Позже, когда они свыкнутся, привыкнут и перестанут так реагировать.

— А тебе самой не страшно? — Вторил ее тону молодой отступник.

— Немного, — чуть крепче обняла избранника Зара. — Но боюсь я не тебя, а тех нас, которым придется поступить своими убеждениями и моралью, чтобы сразиться с колдуньей из Нави.

— Ты слишком умна для этого общества, — улыбнулся парнишка, скосив взгляд на лицо лекарки. Он поднялся со стула, взял девушку за руку и предложил немного погулять перед ужином. Несколько работников кивнуло им вслед, артист в высокой шапке многозначительно изогнул бровь, но не выкрикнул ничего, что смутило бы молодых людей.

Дарий решил не уходить далеко, держался в пределах слышимости разговоров оставшихся у костров людей. Но даже так ему удалось остаться с Зарой наедине. Немного пофлиртовать, пошутить, развеять не только ее, но и свои страхи. Хотя бы отчасти, чтобы спасти этот полный на неприятные сюрпризы вечер.

— Как думаешь, почему люди из ордена решили сделать крюк и проехать до столицы с нами? — Все же спросила Зара, когда они в обнимку присели на выкаченное к дороге старое бревно, видимо, для тех, кто решал немного передохнуть в пути.

— Их глава хотел поговорить с нашим, Гедеон сам об этом сказал, разве нет? — Начинать тему Дарию не хотелось, но раз уж лекарке захотелось ее обсудить, он поддержит.

— А мне кажется, они перехватили нас из-за тебя.

— Я не настолько самовлюблен, чтобы в это поверить, — фыркнул колдун.

— При чём здесь это? — Потираясь носом о шею избранника, проговорила Зара утробно, так что по затылку Дария пробежали мурашки. — Этот их Гедеон так тебя рассматривал, что мне даже мне стало не по себе. Что, если он пригласит тебя в орден? Он ведь их глава, имеет право.

— Вот если пригласит, тогда и обсудим, — не сказать, что Дарий сам всего этого не понимал, просто ему уже не хотелось сегодня ни о чем думать. Кто мог знать, что тихая дорога и целый день бездействия могут так утомить?

Зара отодвинулась от Дария и серьезно посмотрела тому в глаза:

— Не ходи. Даже если позовут, не ходит. Даже если так решит глава уезда, не надо.

— И не собирался. Оттуда я никак не смогу помочь уезду.

Зара покачала головой, видимо, не посчитав мотивацию сильной, но продолжать тему не стала. Решила, что им пора возвращаться к людям. И оказалась права, работники уже расставили длинные столы, накрыли их скатертями и принялись расставлять посуду. Сами работники поедят без лишней помпы. Возьмут по тарелке, ложке, ломтю хлеба и тем будут довольны. Дария и самого такое устроило, но статус барского сына обязывал пользоваться неуместными на природе, неудобными роскошествами.

Как один из сыновей главы уезда, Дарий занял место за самым длинным, первым столом, который, конечно, состоял из нескольких вместе поставленных блоков. Вацлав взглядом приказал молодому отступнику сесть рядом со Святом. И те, не сговариваясь, решили не замечать друг друга.

По левую руку от Вацлава должен был сидеть Бор, но теперь его место занимали гости из ордена Радоницы. А Дарий стал ловить на себе заинтересованные взгляды Гедеона, Давида и Деи. Особенно первого. Не стоило сомневаться, прибыл он именно из-за Дария. И теперь искал удобного случая, чтобы с тем переговорить. Отступник старался не встречаться с ним взглядом, чтобы не давать поводов начать щекотливую беседу. Не хотелось ему придумывать вежливые ответы и отвлекаться от сытного ужина. Наваристый суп и кусочки солонины оказались донельзя хороши.

— Как тихо среди бар проходят вечера, — взял слово Марф, за что получил ободрительный взгляд от Давида и порицающий от Гедеона. — Мне всегда казалось, что простые люди не представляют свою беззаботную жизнь без развлечений.

Люди замерли с наполненными супом ложками.

— Если так хочется потанцевать на столе, милости просим, но выбери тот, за которым никто не ест, — мрачно парировал Дарий. — А мы, простые люди, посмотрим.

— Данияр! — Возмутился Вацлав.

— Марф! — В тон ему прикрикнул Гедеон. И шикнул Давиду, который покорно кивнул, протянул руку и похлопал Марфа по плечу. Разговор как-то не заладился с самого начала. И большинство хотело просто поесть да разойтись по палаткам.

— Потрясающий суп, моя благодарность вашим поварам, — решила сгладить ситуацию Дея. Шрам уродовал ее лицо, но она никак не пыталась его скрыть. Не смущалась, когда кто-нибудь его разглядывал. Относилась, как к драгоценности. А вот голос у нее оказался очень и очень низкий. Бор даже стал искать взглядом на ее шее кадык. Но объемная грудь точно говорила о том, к какому лагерю принадлежит колдунья. — Может быть, отправить наших к вашим на обучение?

— Согласен, — поддержал Гедеон с улыбкой.

— С удовольствием выпишу вам одного, чтобы навел порядок на кухне ордена, — милостиво согласился Вацлав.

— Это стоит обсудить, — поддержал идею Гедеон, вскользь посмотрел на Дария и добавил. — И не только это.

Видя его заинтересованность, Вацлав как бы невзначай сказал, что эту тему обсуждать слишком рано. Они начали завуалированный спор, не называли имен, мест, но все за столом и без этого понимали, о ком идет речь. Дарий не хотел вклиниваться, чтобы не испортить Вацлаву игру, спокойно ел, но ему не дали спокойно поужинать.

— Не думаю, что отступнику есть место в ордене. Таких, как он, нельзя допускать к знаниям предков, — с большей сдержанностью, подражая речи Гедеона, вклинился в беседу Марф. Хотел звучать рассудительно, но только вновь показал свое неумение вести беседы. Дарий посмотрел на него с откровенным непониманием. Вроде рослый, едва ли младше Свята, но высказывания достойны трехлетнего ребенка. Даже Гата более сообразительна, чем этот персонаж. Либо он в самом деле настолько глуп, либо внутри него все кипит и он уже не может сдерживаться. В любом случае, странный парень. Лучше держаться от него подальше.

Дарий проигнорировал направленное на него высказывание.

— Марф, выйди из-за стола и подумай над своим поведением, — жестко высказался Гедеон.

— Но!..

— Быстро, — от холода приказного тона поежился даже толстокожий Бор. Гедеон дождался, пока Марф, а за ним и Давид, исчезнут из поля зрения, капризно скроются в лесу, после чего оглядел трапезничающих и заговорил с более человечной интонацией. — Прошу за него прощения, этот мальчик редко покидал стены ордена, ему еще учиться и учиться вести себя в обществе. Надеюсь, ты, Данияр, не принял его слова близко к сердцу? Знай, что в ордене тебе будут очень даже рады. Я бы не стал называть того, кто самостоятельно вступил на темный путь ради защиты близких, отступником. Думаю, мои коллеги согласятся с тем, что твои самостоятельные успехи вызывают скорее восхищение, чем порицание.

Дарий промокнул салфеткой губы, делал это нарочито медленно, давая себе время подобрать слова.

— Мне лестно ваше отношение, но позвольте говорить прямо: пока граница уезда в опасности, а колдунья из Нави имеет наглость величать себя богиней, я не смогу примкнуть к вашим рядам.

Гедеон не возмутился, не обиделся. Только его улыбка стала чуточку теплее, а во взгляде появился намек на понимание и даже поддержку. Дарию не понравилось. Либо Гедеон сам по себе такой добрый человек, либо очень хочется понравиться молодому отступнику. И если первое более чем сомнительно, то второе вызывает опасение.

— Ты, наверное, ничегошеньки и не знаешь об ордене? Если позволишь, завтра я расскажу тебе, как у нас все устроено.

— Думаю, это не станет лишним, — ответил за младшего брата Свят. — Данияру нужен кто-то более опытный.

Дарий предпочел не смотреть на Свята, который успел все обдумать и, видимо, решил, что нечаянная встреча будет отличной возможностью сплавить опасного родственника. Парнишке стало лениво его осуждать. Или язвить в ответ. На его месте, Дарий, наверняка, действовал так же. Сперва сделал бы все, чтобы человек не чувствовал себя уютно в том или ином месте, а затем нашел предлог отвадить от компании.

— Да, мне будет интересно послушать, — решил подтвердить слова Свята Дарий.

Вацлав не стал спорить, но после ужина жестом предложил Святу отойти в сторону. Артисты, получив свое угощение, попросили всех собраться для представления, для которого уже расставляли реквизит. Дарий, который хотел тишины, ушел в лес. Подальше от лагеря. Решил немного побродить, а потом залезть в свою палатку, в которой для него заботливо разложат постель.

Шагал Дарий тихо. Молчал и сам. Кристаллы тоже молчали, давая человеку отдых. Проведя некоторое время в тишине, Дарий услышал, как кто-то бьет кусты. Именно бьет, слишком уж агрессивно шелестела листва. Прежде чем в голове оформился вопрос, парнишка услышал и голос зачинщика беспорядка.

— Чем он лучше? Почему Гедеон так на него смотрит? Зачем он нам в ордене? Просто выскочка!

— Задирая его, ты ничего никому не докажешь, — немного пожурил кто—то второй.

— А где на дороге я себя проявлю? Героические события требуют серьезной опасности, а здесь?.. — Прозвучало совсем уж по-детски обиженно.

Дарий неслышно пошел на звук голосов. Темнота спрятала его фигуру от посторонних глаз. Парнишка спрятался за деревом и увидел Марфа, которого узнал по капризным интонациям. А еще Давида, который не успел ничем отличиться в новой компании.

— Всему свое время, мой мальчик.

— Он не избранный! Я избранный! Я это докажу! — Рыкнул Марф, вновь напав на куст с подобранной палкой. — Какой-то самоучка не может быть лучше меня.

— Только не делай глупостей, — вздохнул Давид.

Дарий еще никогда так не удивлялся. Брови отступника поползли на лоб. Такого он, признаться, не ожидал. Теперь понятно, отчего он так не понравился Марфу. Парень видит в отступнике угрозу своему положению. И пока они не разберутся с этой ситуацией, придется обходить его стороной.

«Мальчишка добавит проблем», — согласился Див.

Нужно его убить, — вот о чем сразу подумал Дарий. Мотнул головой, развернулся и отправился к лагерю. Хватит с него сегодня прогулок.

Глава 6

— Надеюсь, ты не думаешь, что я пытаюсь навязать тебе орден или свое общество? — Плавно покачиваясь в седле, весело поинтересовался Гедеон.

— Ничуть, — безучастно ответил Дарий. Глава ордена Радоницы оказался менее приятным соседом по утомительному путешествию, нежели Зара. Но сегодня его дорогая избранница нашла себе собеседника в виде Деи, которая, как выяснилось, тоже изучает лекарское дело. И они решили ехать в конце каравана, чтобы никто не помешал важному обсуждению. Дарий слышал начало этого разговора и, не распознав большую часть слов, пожелал Заре приятного дня.

— И, надеюсь, что не смутил тебя своей первой фразой в вашем обществе?

Дарий искоса посмотрел на соседа. Странно такое говорить, но солнечные лучи не красили облик таинственного главы темного ордена. В свете дня он казался простым, достойно встречающим, старость мужчиной. И черный цвет его одежд сразу приобретал коричневатый оттенок. Пропадала вся мистика, но обреталась человечность.

Это наводило на очевидную мысль: колдуны простые люди. Не совсем простые, конечно, но куда проще, чем о них принято говорить. Хотя, почему должно быть иначе? Дарий сам ввязался в темные искусства и не сказать, что встал на голову выше братьев или отца. Не сравнился с богами.

— Нет, не смутили. Думаю, в этом случае именно вы и такие, как вы, должны были меня понять.

— Отчасти, но не такие как вы, а такие, как мы. В ордене ты или нет, мы одной масти. Орден — это не какое-то тайное сообщество, в котором мы под светом луны режем коров или общаемся с тонким миром.

— А мне говорили другое, — пошутил молодой отступник.

— Ах, если бы, нет, мы скучное собрание молчаливых, обряженных в темные балахоны стариков, — посмеялся Гедеон. — поэтому мы с такой радостью принимаем молодую кровь.

— Если бы вы были сообществом простых стариков, вас бы так не боялись, — день только начинался, поэтому Дарий решил дать крепкому старику время разогнаться и сплясать свой танец «хорошего человека». — Если вы, правда, хотите заинтересовать меня, то лучше расскажите, почему орден еще не вступил в борьбу против колдуньи из Нави? Только не говорите, что не получали новостей. И не говорите, что не успели. Потому что от дома моего отца до ордена не меньше трех месяцев езды, а сейчас вы оказались здесь за пару недель, с момента отправки Вацлавом письма.

— Вот поэтому никто не любит колдунов, мы более честны с собой и остальными, даже если это кажется неудобным, — с меньшим воодушевлением посмеялся Гедеон.

— Ответьте на вопрос, — не отступил Дарий.

— Хочешь честного ответа?

— Если он не будет честным, наш дальнейший разговор не состоится.

Гедеон впервые посмотрел на Дария без притворной теплоты, но с большим уважением. И вот это парнишке понравилось.

— Мы редко интересуемся мирскими делами, хоть и стараемся следить за каждым, даже самым незначительным. К примеру, о твоем рождении я узнал уже через три дня после счастливого события. В конце концов, ты, как и твои братья, дети первого в уезде дома. Такие, как вы, творят историю нашего мира. Но это дело с колдуньей показалось нам не столько незначительным, сколько нас не касающимся. Не буду скрывать, нас не любят, ты прав, нас боятся, нас сторонятся, и мы тоже не особенно жалуем посторонних. Орден — самодостаточная закрытая община. И пока мы не поняли, что опасность угрожает всем без исключения людям, вмешиваться не собирались, даже если бы нас попросили. Я ответил на твой вопрос?

Дарий посмотрел вдаль, насчитал два поворота. Очень скучных поворота. Хотя бы речушка вдалеке какая маячила или деревенька. Не на чем сосредоточить взгляд. Только и приходится, что щуриться от солнца.

— Да, вы ответили.

— И ответ тебе не понравился?

— Отнюдь, чего-то такого я и ждал. Если бы уезды беспокоились о делах друг друга, люди Велесовского до сих пор были бы живы. Так что ваш орден ничем не отличается от остальных сообществ.

Гедеон хмыкнул, затем еще раз и вдруг рассмеялся по-настоящему. Громко и заливисто. Даже голову запрокинул. Смеялся так долго, что на их стороннюю компанию начали оборачиваться люди. Вацлав удивился. Свят нахмурился. Бор усмехнулся. Марф так крепко сжал зубы, что у него губы побелели. Вышло почти смешно.

— Ладно, хорошо, — смахнув с уголка глаза невидимую слезу, кивнул Гедеон. — Еще вопросы?

— Да, несколько. Во-первых, это отец попросил вас присмотреться к моей кандидатуре? Во-вторых, с кем это вы вчера меня спутали?

— Нет, Вацлав не просил меня к тебе присмотреться. Он вообще о тебе не писал, но я совру, если скажу, что совсем ничего не знаю о твоих подвигах. И мне хотелось с тобой познакомиться. Ну, и раз уж мы решили разговаривать откровенно, я ни с кем тебя не спутал, но меня заинтересовали твои глаза. Поразительно!

— Так значит...

— О нет, — подмигнул Гедеон, — теперь моя очередь.

— Хорошо, это будет справедливо, — позволил себе улыбку молодой отступник.

— Твои глаза — это два разных кристалла, как так вышло? — Гедеон аж облизнулся, настолько его интересовал этот нюанс, из которого Дарий не собирался делать тайны. Пусть само событие получения и присоединения кристалла Годимира не совсем то событие, которое парнишке хотелось часто вспоминать или вспоминать вообще, но держать злодеяния Всеволода в секрете отступник не хотел. Дарий не стал посвящать Гедеона в нюансы тайных историй своей семьи, лишь сообщил, что кристалл ему достался по наследству при печальных обстоятельствах. Сам он чудом при этом выжил и не сошел с ума.

Так и завязалась их неспешная беседа, которая плавно переходила с темы на тему. Гедеон оказался приятным собеседником, замечательным рассказчиком, любителем пошутить. Стянув маску величия и эдакой гордыни, Гедеон показался Дарию не таким противным. Общаться с ним оказалось легко.

— Ты не поверишь, но я был страшным неумехой, надо мной смеялись даже сестры. Вот однажды отец попросил меня присмотреть за свиньями, пока он будет чинить сарай. Казалось бы, что могло произойти не так: погожий день, ленивые свиньи, послушный пес на подмоге? Даже моя сестренка, что грызла семечки прямо из подсолнуха. А она свиньями повелевала, как личными ходячими.

В общем, все шло хорошо, пока пес не захотел семечек. Он у нас так высоко и забавно подпрыгивал, когда выпрашивал чего-нибудь со стола. И тот раз не стал исключением. Сестренка над ним хихикала, кидала шкурки. И у пса лопнуло терпение. Он попытался выхватить из рук Лили большой, сочный цветок, но та уклонилась, и пес схватил ее за косичку. Сильно потянул. Лиля заверещала. Подбросила подсолнух, который не успел стать легче. И тот угодил прямо на борова.

Теперь верещало двое. Свин так перепугался, что подскочил на ноги и бросился куда подальше. Я только и успел, что ухватить его за хвостик. До сих пор не знаю, зачем, ведь он с такой легкостью оторвал меня от земли, что башмак слетел.

Дарий силился не засмеяться до конца истории. Его губы уже подрагивали, а рот щекотало изнутри.

— Борова понесло в лес, но там что-то зашуршало в кустах, и он бросился к дороге, прямо к вывернувшим из-за поворота путешественникам. Очень важным, в дорогих одеждах. Я не успел выкрикнуть: «осторожнее!». Боров влетел под ноги одной лошади, опрокинув ту вместе с хозяином, напугал вторую так, что важный господин потерял управление и был сброшен, когда кобылка встала на дыбы. А свин, будь он неладен, продолжил бег. Ну и я вместе с ним, потому что куда больше боялся гнева отца за потерю производителя, чем сломать себе что-нибудь в этой безумной скачке. Но мне все равно досталось, — посмеялся Гедеон. — Сильно досталось.

Представляя эту сцену, Дарий не мог не посмеяться над абсурдностью ситуации.

— Так чем все закончилось?

Гедеон, смотря куда-то сквозь время, усмехнулся:

— Боров, в конце концов, остановился. Устал. Я смог отвести его обратно к дому, а там меня уже поджидали обиженные господа и красный от злости отец. Чтобы как-то компенсировать обиду, отец отдал меня им в качестве безвольного слуги. До сих пор интересно, жалеет ли он своем поспешном решении.

А вот это сталось совсем несмешно. Дарий видел пограничные деревни: бедные, блеклые, с суеверными людьми. В семьях таких нужны не столько любимые дети, сколько быстрорастущие, ответственные помощники.

— Уверен, он жалеет.

— Вряд ли он еще жив, но не думаю, что он жалел. Кроме того, его поспешное решение оказалось лучшим в моей жизни. Те господа оказались колдунами ордена. Несложно предположить, куда они, в конце концов, меня отвезли. И предупреждая твой следующий вопрос: да, в ордене, даже простой человек может заслужить звание главы.

— Следовали правилам? — Хитро поинтересовался Дарий.

— Ха! Нет, ничуть, по крайней мере, поначалу. Из каждого правила есть исключение. К примеру, ты знал, что члены ордена обязаны охотиться на отступников, что порочат наш образ? Должны либо приводить их в орден на, так сказать, перевоспитание, либо убивать за отказ?

— Поэтому по миру ходит так много отступников? — Прищурился Дарий.

— А ты многих встречал? — Хитро изогнул бровь Гедеон, после чего покачал головой. — Орден пренебрегает этим правилом, если отступник не творит совсем уж откровенного зла. И не мешает работе ордена.

— То есть, колдунья из Нави все-таки ваша забота?

— Теперь уже да. В столице на собрании Михаил запишет каждое обвинение, которое ей приписывают. И орден вынесет решение о том, что с ней делать. Однако уже сейчас могу сказать, за уничтожение целого уезда: ее ждет смерть.

— А если она захочет присоединиться к ордену?

— Мы не держим в своих стенах преступников. Орден со всем уважением относится не только к смерти, но и к жизни. Эта женщина слишком громко о себе заявила, чтобы вот так просто все ей простить.

— Получается, если я не захочу присоединиться к ордену, меня ждет смерть? — Прощупывал почву Дарий, ничуть не шутя.

Гедеон посмеялся и мотнул головой:

— Орден не обязывает своих адептов сидеть в четырех стенах. И ты скорее исключение из правил, но не буду скрывать, мне было бы крайне интересно взять тебя в ученики.

— Не думаю, что сейчас у меня есть время для обучения, — скромно отказал Дарий.

— Учиться можно и на практике, — пожал плечами Гедеон, немного наклонился в сторону парнишки и заговорщически прошептал. — Если хочешь, сможем поупражняться уже сегодня вечером? Посмотрим, на что ты способен, узнаешь парочку трюков.

Предложение Дария заинтересовало. Даже очень. Всеволод оказался не лучшим учителем, хотя, может быть, он просто не успел поделиться всем, что умеет. Книги дают скорее теорию, а кристаллы часто делятся информацией, только когда того требует ситуация, и действуют по собственному усмотрению. В чем-то Свят прав, Дарию необходим опытный наставник. Но…

— Если я соглашусь, то мне придется принять вас, как наставника и вступить в орден?

— Только если сам того пожелаешь. Я предлагаю размяться в дружеской атмосфере, не хочу наблюдать очередной спектакль от разукрашенных дамочек с чересчур высокими голосами. Пожалейте мои уши.

Дарий посмеялся и кивнул:

— В таком случае, я буду только рад.

— Значит, договорились.

Дарий давно ни с кем так свободно не разговаривал. Даже с Зарой ему приходилось подбирать темы и слова, а здесь и сейчас Гедеон сам оперировал такими сравнениями, которые мог понять только столкнувшийся с тьмой и густой обидой человек. И не вкладывал в них зловещий смысл. Просто понимал и упоминал. Глава темного ордена оказался приятным почти во всех отношениях человеком. Дарий даже почувствовал укол совести за то, что подумал о нем дурного. Да, Вацлав отнесся к Гедеону не особенно сердечно, но как еще он должен относиться к колдуну? Даже если они знакомы.

Вацлав скомандовал остановку каравана. Деревянные колеса телег натужено заскрипели. Мирно шагающие лошади замотали гривами. Резвым коням да кобылам хотелось скакать, а не плестись вместе с тяжеловозами, так что остановка скорее их расстроила. Дарий и Гедеон остановились вместе с остальными. Парнишка сладко потянулся. Пару раз присел, чтобы оживить ноги. К концу поездки у него набьется мозоль на попе.

Дарий позволил себе расслабиться, но не настолько, чтобы не парировать удар темной сабли. Выставленный посох задержал блестящее от плотности темное лезвие. Дарий не потерял ни единой секунды, парировал и тут же ударил противника ногой в живот. Не особенно элегантно, но весьма действенно.

Марф отшатнулся, сперва не понял, что такого с ним произошло, а потом с криком вновь бросился на Дария. Быстро и резво. Даже красиво, но совсем не защищаясь. Дарий даже тьму не стал призывать, уклонился от выпада, затем еще одного, после чего крутанулся и пнул обидчика в спину, заставив того рухнуть носом в полевые цветы и прочие блеклые сорняки с фиолетовыми колючками.

Путешественники, само собой, собрались на представление. Всегда в последнее время хмурый Свят не изменил выражению лица и в этот раз.

— Разнимите их, — обратился он к Гедеону.

— Зачем? — Не понял глава ордена. — Мальчишки выпускают пар.

— Разнимите, пока никто из них не пострадал!

— Но ведь твой брат выигрывает, — пожал плечами опытный колдун, наблюдая за детской схваткой с намеком на улыбку.

— Дело ведь не в этом…

— А в чем?

Свят промолчал, но взгляда от схватки не отводил. Давид же едва не подпрыгивал от волнения. Казалось, еще одно падение Марфа, и он сам бросится на помощь воспитаннику. Но тогда уже определенно вмешается Гедеон и не только он, а этого Давид не хотел.

Марф кувыркнулся, прыжком встал на ноги и возвел к небу руку. Над ним начала собираться туча. Потянуло свежестью грозы. Дарий скривил губы и дал команду Диву себя перенести, после чего со всей силы ударил зачинщика драки навершием в живот. Адепт ордена согнулся пополам и зашелся кашлем. Дарий не дал ему распрямиться, наотмашь врезал посохом по виску. Противник упал.

— Захочешь еще раз себя унизить, я всегда к твоим услугам, — Дарию хотелось плюнуть на Марфа, а еще лучше добить, чтобы баламут уже никогда не поднялся, но он не стал. Первое сталось бы недостойным поступком, за второе тот же Гедеон вряд ли погладит его по голове.

Выйдя из неожиданной разминки победителем, Дарий направился к людям, от которых они оба успели отойти.

— Почему ты его не добил? — Вдруг спросил глава темного ордена. Свят и Вацлав посмотрели на него с порицающим ужасом. Давид так резко повернулся к коллеге, что, казалось, у него чудом не хрустнула шея.

Дарий вопрошающе изогнул бровь.

— Он сам на тебя напал, без предупреждения. Собирался ранить. Убей ты его, и никто не стал бы тебя судить.

Дарий через плечо обернулся к пыхтящему от гнева Марфу.

— Может быть, в следующий раз.

— Как знаешь. Однако в моем понимании нахальных детишек нужно устранять, пока они не стали сильнее и не устроили серьезную подлянку. Не стоит недооценивать своих врагов.

— Не дорос он еще до врага, — нарочито громко высказался Дарий, не сомневаясь, что Марф его услышит и запишет на открывшийся счет. Отступник ждал, что парень взорвется и попытается ударить в спину. Хотел, чтобы Марф дал ему повод. И, возможно, так бы оно и случилось, если бы к обиженному проигрышем бойцу не побежал Давид.

— Как знаешь, — самодовольно хмыкнул Гедеон. И пошел в сторону. Дарий и сам не понял зачем, но пошел следом, чем порадовал главу ордена. — Поговорим о том, как ты сражался?

— Меня никто этому не учил, — скривил губы отступник.

— Это заметно. А еще заметно, что бьешь ты не для красоты, а чтобы убить.

Дарий так и не задал вопрос, хорошо ли это? А Гедеон на него не ответил. Все итак сталось понятно.

— Вечером покажу, как бить эффективнее.

— Он ведь ваш коллега. Воспитанник, наверное.

— И не испытывать угрызений совести, — усмехнулся глава темного ордена.