Владыка аномальных мест 3

Глава 1

И я увидел лицо, которое не ожидал увидеть здесь и сейчас.

Алина Соколова.

Её черты были такими же острыми и утончёнными, волосы, цвета воронова крыла, убраны в строгую, но изящную причёску. На ней была не простая дорожная мантия, а роскошное одеяние из темно-синего бархата, отделанное серебряной нитью, на плечи была наброшена горностаевая пелерина. Неслыханная роскошь для этих земель.

На мгновение наши взгляды встретились. В её глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее... удовлетворение от подтверждения догадки.

— Леандр, — её голос, чистый и звонкий, легко преодолел расстояние между нами. В нем не было ни дружелюбия, ни открытой вражды. Только холодная вежливость. — Давно не виделись.

Я позволил себе лёгкий, почти незаметный кивок. Мой собственный голос прозвучал ровно и сухо, без тени волнения.

— Архимаг Соколова. Вы сменили гардероб. И... свиту.

Лёгкая, едва заметная улыбка тронула уголки её губ.

— Обстоятельства изменились. А я всегда считала, что внешний вид должен им соответствовать. Не находишь?

— Нахожу, — ответил я. — Хотя иногда скромность — лучшая броня.

— Для беглеца — возможно, — парировала она. — Для посланника — нет. Впрочем, ты и сам, я вижу, не сидел сложа руки.

Её взгляд скользнул по строю моих солдат, по укреплённым стенам, по деловитой суете, что кипела на валах, несмотря происходящий разговор между нами. — Позвольте предположить, что столь... радушным приёмом удостоены многие, а не только моя персона?

— Протокол, Алина, — я слегка пожал плечами. — Когда к твоим воротам подходит неизвестный военный конвой с существами, способными разорвать быка на части, гостеприимство диктует быть начеку. Мы ведь ценим порядок, не так ли?

— Безусловно, — она кивнула, и в её глазах загорелись искорки интереса. — В таком случае, давай соблюдать его и дальше. Я прибыла с визитом. Сугубо дипломатическим. Без враждебных намерений. Пока что.

Последние два слова повисли в воздухе. Чёткое, недвусмысленное предупреждение.

— В таком случае, — я сделал широкий приглашающий жест рукой, — милости прошу в крепость. Ваши... спутники, полагаю, подождут снаружи. Наши помещения не столь вместительны.

Я видел, как один из рыцарей, массивный детина в латах, шевельнулся, но Алина лишь, не оглядываясь, подняла руку, и он замер.

— Разумеется. Капитан, оставайтесь здесь. Вести себя... прилично.

Она легко соскользнула с седла — её движения были полны изящной, кошачьей грации — и пошла ко мне, оставив позади себя свою внушительную свиту. Я спрыгнул с коня и пошёл навстречу. Мы встретились ровно посередине, между двумя силами: её демонстративной мощью и моей сдержанной готовностью.

— Пройдём? — я уступил даме дорогу, остановившись и указав рукой в сторону открытых ворот.

— С удовольствием, — ответила она, и мы двинулись через строй моих солдат.

И тут произошло неожиданное. Строй солдат дрогнул. Но не от страха. Суровые лица внезапно посветлели. Один из ветеранов, старый Гаврила, с лицом, исполосованным шрамами, неуверенно улыбнулся и коротко кивнул.

— Леди Алина, — прошептал он. — Вы вернулись...

Алина повернула голову, и её холодная маска на мгновение растаяла, сменившись тёплой, узнающей улыбкой.

— Гаврила. Рада видеть тебя целым и невредимым. Как твоя старая рана? Не беспокоит?

— Никак нет, леди! — просиял старый солдат. — После вашей мази я как новенький!

Мы пошли дальше, и люди её встречали не как чужеродную угрозу, а как старую знакомую. Молодой стражник Пётр вытянулся в струнку, сияя: «Леди Алина!» Она кивнула ему: «Пётр, я слышала, ты теперь в дозоре? Поздравляю». Девушка-служанка Катя, пронося мимо корзину с бельём, вспыхнула и сделала реверанс. «Катя, платье тебе идёт», — мягко сказала Алина, и та убежала, сияя от счастья.

— Любопытно, — произнесла она, обращаясь уже ко мне, но её взгляд все ещё скользил по знакомым лицам. — В прошлый раз это было просто укрепление, пусть и неплохое. А теперь... — Она кивнула в сторону нового, почти достроенного склада. — ...здесь кипит работа. Настоящая работа. Организация Системы. Я чувствую ритм. И он... сильнее, чем был.

— Выживание — лучший мотиватор, Алина, — ответил я, направляясь к «Центру». — А система — его инструмент.

— Выживание? — она мягко усмехнулась, глядя, как мимо нас, с инструментами в руках, пробегает один из учеников Гордея. — Васька, не урони молоток на землю! Закаливать придётся заново! — Мальчишка смущённо кивнул и побежал дальше. Алина снова посмотрела на меня. — Милый Леандр, то, что я вижу, больше похоже не на выживание, а на рост. Крепость основательно изменилась. — Она указала тонким пальцем в перчатке на группу рабочих, которые под руководством Прохора укладывали новый фундамент. — Прохор, я вижу, ты наконец-то нашёл тот песчаник, о котором мы говорили? — крикнула она.

Старый каменщик оглянулся, и его вечно хмурое лицо расплылось в улыбке.

— Так точно, леди! Как вы и говорили — в старом русле. Идёт на ура!

— Я же говорила, — удовлетворённо кивнула Алина и снова перевела взгляд на меня. — Видишь? У тебя не просто гарнизон, Леандр. У тебя... хозяйство. Община.

— Крепость нуждается не только в стенах, но и в прочном фундаменте, — парировал я. — В том числе и человеческом.

Мы подошли к зданию «Центра». Алина остановилась, окидывая его оценивающим взглядом.

— И это... твоё новое детище? Проект мастера Гильема?

— Проект эффективности, — поправил я её, открывая тяжёлую дубовую дверь. — Каждый должен иметь своё место. И каждый должен знать своё дело.

Мы вошли внутрь. Прохожие слуги и чиновники не замирали в страхе, они улыбались и кланялись.

— Леди Алина! Добро пожаловать домой!

— Марфа, твои пироги до сих пор мне снятся! — ответила та, и служанка засияла ещё ярче.

Алина шла по коридорам, и её глаза замечали каждую мелочь: новую перекладину на лестнице, более удобные столы в канцелярии.

— Поразительно, — удивлённо прошептала она, говоря это, скорее, сама себе, а потом посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— За такие короткие сроки... Ты не просто отстроился, Леандр. Ты построил нечто... новое. Механизм, как ты любишь говорить. И, судя по всему, он работает. И работает лучше, чем, когда я уезжала.

— Он работает, потому что у людей есть цель, — сказал я, подходя к дверям Зала Переговоров. — И уверенность в завтрашнем дне. И... хорошие воспоминания.

Я распахнул дверь и пропустил девушку вперёд.

— Прошу. Теперь мы можем поговорить без лишних... свидетелей.

Алина переступила порог, и её плечи на мгновение расслабились. Маска посланника уступила место выражению усталого, но искреннего любопытства.

— Признаться, я не ожидала такого... прогресса. Когда я уезжала, здесь был лишь очаг сопротивления. Теперь же... теперь я вижу зародыш государства. И, что самое поразительное, люди верят в него. Очень любопытно, Леандр. Очень.

Дверь Зала Переговоров закрылась, отсекая внешний мир. Гул крепости стал приглушенным, почти не слышным. В помещении, освещённом ровным светом из высоких окон, воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Алина прошла к столу, сбросила с плеч роскошную горностаевую пелерину и небрежно бросила её на спинку стула. Её движения снова обрели ту самую естественность, что была у неё, пока она жила здесь.

— Ну, вот мы и одни, — сказала она, обводя взглядом знакомую обстановку. — Можно, наконец, перестать изображать из себя двух марионеток на церемонии.

Я занял своё место во главе стола, сложив руки перед собой.

— Дипломатия — это тоже своего рода война, Алина. Просто эта война ведётся другими средствами, применяется совершенно иное оружие.

— О, не напоминай, — она с отвращением поморщилась, садясь напротив. Первые несколько минут мы обменивались дежурными фразами, зондируя почву. Она говорила о «новых возможностях», я же о «необходимости стабильности на границах». Это был изнурительный танец, где каждое слово имело двойное дно.

И вдруг её терпению пришёл конец. Она откинулась на спинку стула с таким драматическим вздохом, что это было бы неуместно для кого угодно, кроме неё.

— О, Боги, да, когда же это закончится! — воскликнула она, закатив глаза. — Леандр, ты просто не представляешь! Дни напролёт — эти бесконечные приёмы, где все улыбаются и строят из себя павлинов, только вот в их глазах одни лишь ненависть да расчёт. Речи, где в каждом произносимом «высокочтимый» слышится «ублюдок», а в каждом «благородный» — подразумевается «скотина». Эти старые пергаментные мешки в Совете, которые только тем и заняты, что плетут интриги и подсиживают друг друга, пока империя по швам трещит! Я уже во сне вижу их самодовольные рожи!

Она встала и начала расхаживать по залу, её бархатное платье шелестело по каменному полу.

— Мне уже поперёк горла эта позолота, этот пафос, эта вечная ложь под маской благовоспитанности! Говорить то, что не думаешь, улыбаться тем, кого презираешь, заключать союзы с теми, кого мечтаешь придушить! Я за недели, что провела здесь, среди твоих грубоватых, но честных рубак и мастеров, отдохнула душой больше, чем за все проведённые при дворе годы! Здесь хоть знаешь, где друг, а где враг. А там... там все враги, Леандр. Все. Просто некоторые пока ещё полезны.

Я наблюдал за её всплеском эмоций с лёгкой улыбкой. Это была та самая Алина, которую я помнил: умная, язвительная и до отчаяния уставшая от лицемерия.

— Я всегда считал, что прямая угроза честнее замаскированной, — заметил я. — По крайней мере, ты знаешь, откуда ждать удара.

— Именно! — она обернулась ко мне, её глаза горели. — Так давай, ради всех святых, хотя бы здесь, в этих стенах, будем говорить прямо. Как раньше. Без этих придворных ужимок. Я больше не вынесу ни одного «ваша светлость» или «многоуважаемый архимаг». Обещаешь?

— Обещаю, — я кивнул. Искренне. Мне и самому этот спектакль уже порядком надоел. — Говори, как есть. Что привело тебя сюда в таком... импозантном окружении?

Она глубоко вздохнула, вернулась к столу и уставилась на меня в упор.

— Хорошо. Говорю, как есть. Император вызывает тебя в столицу.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я не шелохнулся, но внутри меня все замерло.

— Вызывает? — я поднял бровь. — Столь любезное приглашение от того, чьи легионы ещё несколько месяцев назад с удовольствием стёрли бы нас с лица земли? Чьи шпионы до сих пор шныряют у наших границ? Прости, но моё доверие к гостеприимству Империи несколько пошатнулось.

— Понимаю, — Алина не стала спорить. — Но ситуация изменилась. Ты уничтожил цитадель Безликих Торговцев... это заставило многие головы повернуться в твою сторону. Из досадной соринки в глазу ты превратился в... нечто иное. В фактор. Возможно, полезный. Возможно, опасный. Но игнорировать тебя больше нельзя.

— И что же? Они хотят разобраться с этим «фактором» лично? Заманить в ловушку? — мои пальцы непроизвольно постучали по столу.

— Нет, — она покачала головой, и в её глазах не было лжи. — Слишком много глаз. Слишком много ушей. Убийство правителя, пусть и окраинного, но успешно обороняющего свои земли — это плохой прецедент. Слишком много охотников до чужих территорий может возмутиться. Это приглашение — демонстрация. Империя показывает, что признает в тебе силу. И предлагает... диалог.

— Диалог, в ходе которого мне мягко намекнут, что пора бы и честь знать, и принести вассальную присягу? — я усмехнулся.

— Возможно, — она не стала отрицать. — Но это шанс, Леандр. Шанс легализовать свою власть. Получить официальный титул. Открыть торговые пути. Гарантии. Или... ты хочешь вечно сидеть здесь, в своей крепости, ожидая, когда на тебя нападёт очередной орк-титан или, что хуже, полноценный имперский легион?

— Я предпочитаю иметь дело с известными угрозами, — парировал я. — А поездка в столицу — это прыжок в туман. Я не знаю тамошних правил игры. И у меня нет там союзников.

— Неправда, не оглядываясь быстро сказала Алина. — Союзник у тебя есть. Я. И я не просто так приехала в сопровождении этого цирка. — Алина кивком указала на дверь, за которой в ожидании томилась её свита. — Мой статус советника и ранг архимага, и... некоторые оказанные мною услуги... придают мне значимости и влиятельности. Я гарантирую тебе личную неприкосновенность. Императорская охранная грамота будет выдана лично, с приложением печати. Это не просто бумажка — это вопрос престижа. Нарушить её — значит нанести прямое оскорбление трону.

Я молчал, оценивая предложение. Алина увидела моё колебание и пошла в атаку.

— И это ещё не все. Ты поедешь не один. Я лично буду твоим официальным сопровождающим. Кроме того, тебя будет сопровождать эскорт... мой эскорт. — Она кивнула в сторону окна, за которым был виден её конвой. — Пятьдесят рыцарей моего личного дома — не имперских, а моих, Соколовых. А также десять магов моей школы. И два саблезуба. Это не просто охрана, Леандр. Это демонстрация силы. Показ того, что у тебя есть могущественные покровители. На тебя не будут смотреть, как на очередного провинциального выскочку. На тебя будут смотреть как на равного. Или, по крайней мере, как на того, кого нельзя тронуть и не иметь после этого последствий.

Это был серьёзный аргумент. Личная охрана предоставляемая однимдним из знатных домов — это был ясный сигнал ко всему двору: «Этот человек под моей защитой. Тронешь его — будешь иметь дело со мной».

— А что насчёт моей крепости? — спросил я. — Оставить её без правителя, как раз, когда мы нашли железную руду и начинаем масштабные работы?

— Фёдор и Марат, — без запинки ответила Алина. — Эти двое справятся. Они уже доказали это. А твоё отсутствие... оно может быть недолгим. Месяц. Полтора. И ты вернёшься с официальным статусом, который обезопасит крепость куда лучше, чем любые стены.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Риск был колоссальным. Но и потенциальная выгода... Признание Империи. Легализация. Открытие торговли. Защита от прямого нападения. Это был шанс перевести своё растущее государство из разряда «бандитов» в разряд «вассалов», получив при этом реальную автономию и время на развитие.

Алина наблюдала за мной, затаив дыхание. Она сделала свою ставку.

— Хорошо, — наконец сказал я, встречая её взгляд. — Я поеду. Но на моих условиях. Грамота должна быть вручена мне до въезда в город. Мой эскорт — твои люди — подчиняется мне на время пути в вопросах безопасности. И если я почую хоть малейший намёк на ловушку... я развернусь и уеду. И тогда, клянусь, Империя получит на своих границах не вассала, а нового, куда более опасного врага.

На лице Алины расцвела широкая, искренняя улыбка, какой я не видел у неё с момента её возвращения.

— Договорились. Как все честные люди. — Она протянула мне руку через стол, не для поцелуя, а для рукопожатия. Старомодный, прямой жест.

Я пожал её прохладные пальцы.

— Договорились.

Наше рукопожатие затянулось на секунду дольше необходимого. Деловой разговор был окончен, договорённости достигнуты, но в воздухе повисло нечто невысказанное, тяжёлое и сладкое одновременно. Алина не отпустила мою руку сразу, её пальцы слегка сжали мои.

Она обвела взглядом огромный, пустой Зал Переговоров, будто проверяя каждый угол. Пламя в камине отбрасывало танцующие тени на её лицо, делая его выражение неуловимым.

— Ты точно уверен, что нас никто не прервёт? — её голос прозвучал тихо и даже немного интимно, растеряв все следы официальности. — Никакие срочные доклады, никакой Фёдор с новостями о запасах угля, ничто и никто нас не побеспокоит?

Я почувствовал, как что-то сжимается внутри. Этот тон, этот взгляд... они будили воспоминания, которые я старательно держал под замком.

— Я приказал не беспокоить, — так же тихо ответил я. — Пока мы здесь, этот зал неприкосновенен. Никто сюда не войдёт.

Она медленно кивнула, её взгляд скользнул с моих глаз на губы, а затем она... нарушила все протоколы. Легким, почти невесомым движением она присела на край массивного дубового стола прямо рядом с моим креслом. Бархат её платья шёл вразрез с грубой обработанной древесиной.

— Это хорошо, — прошептала она. — Потому что вся эта болтовня о политике и императорах... она была лишь ширмой. Причиной, чтобы увидеть тебя.

Она наклонилась чуть ближе.

— Я говорила правду, — продолжала она, её губы были в сантиметрах от моих. — Я устала от этой игры. Но больше всего... Леандр, я соскучилась. По этому месту. По... тебе.

И прежде чем я успел что-либо ответить, что-либо обдумать, проанализировать риски и последствия, она совершила окончательный и бесповоротный прорыв через все преграды и дистанции, что были между нами. Она легко соскользнула со стола и опустилась ко мне на колени, обвив мою шею руками. Её движение было стремительным и уверенным, не оставляющим места для сомнений.

И затем её губы встретились с моими…

Глава 2

Следующее утро началось не с тихих размышлений, а с решительных действий. Той же ночью, после того как Алина удалилась в отведённые ей покои, я провёл несколько часов за картами и чертежами, выверяя каждый шаг. Недоверчивость к Империи никуда не делась, но теперь у меня был веский стимул вернуться. И этим стимулом было нечто большее, чем крепость.

С первыми лучами солнца я велел собрать всех бригадиров и командиров в Зале Переговоров. Люди вошли, ещё не зная о грядущих переменах, но видя решимость на моем лице.

— Моё отсутствие продлится примерно месяц, — начал я без преамбул, и в зале повисла напряжённая тишина. — Я еду в столицу.

Фёдор мрачно хмыкнул, Марат поднял бровь, Семён Павлович беспокойно перебирал свои бумаги.

— Пока меня не будет, руководство возлагается на троих: Фёдор отвечает за оборону и безопасность, Марат — за разведку и внутренний порядок, Семён Павлович — за все хозяйственные вопросы и логистику. Все спорные моменты решаете большинством голосов.

Я обвёл взглядом собравшихся, давая понять, что обсуждений не будет.

— К моему возвращению я хочу увидеть результаты. Игнат, дрова должны быть заготовлены в полном объёме. Все склады заполнить под завязку. Прохор, то же касается и камня для дальнейшего строительства. Я хочу увидеть запасы, а не выслушивать объяснения и обещания. Семён, нужно построить общественную баню, чтобы в ней могли мыться за раз человек двадцать. Если возникнут вопросы, то смело обращайся к мастеру Гильему. Скоро наступят холода, и купаться в речке будет уже не так комфортно.

— Уголь, — буркнул Гордей, не дожидаясь очереди. — Без угля я хоть трава не расти. Инструменты тупятся, металл не плавится.

— Уголь в приоритете, — подтвердил я. — Кузьма, твои люди продолжают разведку и охрану района шахты. Добыча руды начинается немедленно, но без лишнего шума. Сплав по реке пока осуществляйте на плотах. Нужно отработать маршрут.

Семён Павлович поднял палец.

— Вопрос хранения, ваша светлость. Такие объёмы... Нужно надёжное место. Чтобы ни пожар, ни паводок, ни... чужие глаза.

— Именно, — я кивнул. — Ищите место. Удалённое, защищённое, желательно, подземное. Все основные ресурсы нужно обезопасить.

Тут в разговор вступил мастер Гильем, до этого молча стоявший в стороне.

— Систему хранения... можно позаимствовать у виноделов. Но в иных масштабах. Глубокие погреба, вырубленные в скальном основании. С системой вентиляции и стоков. Температура постоянная. Ни огонь не возьмёт, ни вода не зальёт. И место скрытное, лишь вход можно замаскировать.

Мысль была гениальной в своей простоте.

— Одобряю, — сказал я. — Берите людей, начинайте работу немедленно. Это теперь главный ваш объект.

— И отопление, — добавил я, обращаясь к Прохору и Гильему. — Если успеете настроить систему в крупных зданиях — казармах, госпитале, мастерских — сделайте это. Зима не будет ждать.

— Постараемся, — кивнул инженер, его глаза уже загорелись азартом новой технической задачи.

Гордей, не выдержав, снова встрял в разговор, ударив кулаком по столу.

— А доспехи? Оружие? Ты говоришь об обороне, Фёдор! А чем наши ребята обороняться будут? Топорами деревянными? Всему гарнизону нужны новые кирасы, мечи, щиты! А рабочим просто необходим инструмент! Без топоров и пил ни дров, ни руды не будет!

— Справедливо, — я не стал спорить. — Кузница и плавильня не должны нуждаться в угле и руде. В первую очередь обеспечивать именно эти объекты. Гордей, ты сначала все силы бросаешь на изготовление инструментов для лесорубов и шахтёров, потом сразу же принимаешься за оружие и доспехи для гарнизона. Задействуй всех своих мастеров. Фёдор, составь с Гордеем список всего необходимого по экипировке, грамотно расставь приоритеты, что важнее и необходимее всего.

Фёдор мрачно кивнул.

— Разберёмся.

Я встал, давая понять, что совещание окончено.

— Запомните. Во время моего отсутствия вы не должны останавливать наше развитие. Я уезжаю, чтобы мы получили возможность двигаться вперёд быстрее. Каждый из вас знает свою задачу. Не подведите.

Последние приказы были отданы, и Зал Переговоров постепенно опустел, наполняясь лишь гулом отдалённой работы и треском поленьев в камине. Я оставался стоять у карты, мысленно прокручивая каждый отданный приказ, проверяя логистические цепочки на прочность. Вдруг знакомый низкий звук рога, доносящийся с вала, прервал мои размышления. Сигнал «дружественные силы» — кентавры.

Я вышел во двор как раз в тот момент, когда отряд из шести могучих кентавров во главе с Матабором входил в ворота. Мощные зады полулюдей-полулошадей были нагружены тюками с выделанными шкурами редких горных хищников, связками их знаменитых луков, выделанных из жил горных козлов и мешками с редкими горными травами. Грубая бурая шерсть Матабора, испещрённая боевыми шрамами, поблёскивала в утреннем свете. За кентаврами стояли телеги, набитые рудой и углём. Всё, как и договаривались.

— Леандр, —голос Матабора, похожий на грохот обвалов в горах, прозвучал без лишних церемоний. — Мы принесли дань по договору о крови и стали.

— Матабор, — я кивнул в ответ, соблюдая их обычай. — Крепость всегда рад видеть своих союзников. Ваши шкуры согреют наших солдат, а луки усилят наши дозоры.

— Следующая поставка будет через два полных цикла луны, — продолжил Матабор, его тёмные глаза изучали меня. — Но она будет втрое больше. Зима в горах не спрашивает, готовы ли к ней дети равнин. Нам нужно запасать больше, чем обычно.

Я понимающе склонил голову. Их суровый мир диктовал свои, ещё более жёсткие правила.

— Зима — общий враг для всех, кто живёт в этих землях. Она не различает людей и кентавров. Делай, что должен, Матабор. Наш договор от этого не станет слабее.

— Хорошо, — коротко бросил вождь. — Но и наши нужды растут. Нам нужна ваша сталь. Не на украшения, а на прочные топоры для валки леса на высоких плато. Дерево там словно камень. И лекарства в тех лесах... травы, которые не растут среди скал. И ещё нам нужно... — он немного замялся, что было несвойственно его прямой натуре, — несколько ваших коротких копий. Для охоты в узких скальных ущельях, где нашим длинным копьям не развернуться. Волки в тех местах стали умнее, забираются в расщелины.

В этот момент из дверей «Центра» вышла Алина, её появление было подобно появлению редкого экзотического цветка в суровой крепостной действительности. Появление кентавров вызвало мгновенную реакцию среди её рыцарей, стоявших в стороне в идеальном строю. Я видел, как их позы стали ещё более напряжёнными, а латные перчатки с хрустом сжали рукояти мечей. Они видели перед собой мифических существ, которых в Империи считали не более чем дикими чудовищами, и вид этих «чудовищ», мирно разгружающих тюки в самом сердце человеческой крепости, явно не укладывался в их картину мира.

— Кажется, я пропустила начало переговоров, — тихо произнесла Алина, подходя ко мне. Её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по могучим фигурам кентавров. — И, судя по всему, мне есть чему поучиться в твоих методах дипломатии, Леандр.

— Некоторые союзы скрепляются не на званых приёмах, а на поле боя, действуя плечом к плечу, — так же тихо ответил я. — Это прочнее, чем любые клятвы, данные под давлением или за золото.

Пока Семён Павлович, получив мой кивок, отдавал распоряжения о подготовке к перевозке ответного груза: ящиков со слитками стали, тюков с целебными травами из запасов Любы и отборного оружия из арсенала, — Алина наклонилась ко мне, её губы почти касались моего уха.

— Говоря о полях битв и твоих... методах, — произнесла она шёпотом, чтобы её не услышали ни кентавры, ни её собственная охрана. — Мои разведчики, те, что следят за восточными рубежами, неделю назад видели того самого орка-титана. Титана Крови.

Я не подал вида, но все моё существо насторожилось.

— И?

— И он жив, — выдохнула она. — Более того, судя по всему, он собирает новую орду. Более многочисленную. Говорят, он в ярости, ищет кого-то. Будь крайне осторожен. Такой враг не прощает обид.

Я медленно повернул голову и встретился с её взглядом. На мои губы легла холодная, безрадостная улыбка, в которой не было ни капли веселья.

— Можешь передать своим разведчикам, чтобы они вычеркнули его из списка угроз. Не тратили понапрасну силы.

Алина отшатнулась, её глаза расширились, выдавая испытываемый ею шок, который она тут же попыталась подавить, но безуспешно. Архимаг прекрасно знала, о каком противнике идёт речь. Орк седьмого ранга, Титан Крови, был живой легендой, силой, способной в одиночку выжечь долину и разогнать целую армию.

— Вычеркнуть? Леандр, ты не понимаешь... Я видела отчёты! Его магия давления... его сила...

— С Титаном Крови... все покончено, — перебил я её, мой ответ прозвучал ровно и окончательно. — Раз и навсегда.

— Но... как? — в её голосе прозвучало неподдельное, почти детское изумление. — Один? После всего, что было?

— Я не один, Алина, — я сделал широкий жест рукой, указывая на стены, на людей, на саму крепость вокруг нас. — У меня есть крепость. И иногда... всего один верный удар, нанесённый в нужный момент, когда враг ослеплён собственной гордыней и смотрит в другую сторону, стоит целой битвы.

В это время обмен ресурсами был завершён. Кентавры, погрузив в телеги ящики со сталью и связки отборного оружия, развернулись. Матабор в последний раз кивнул мне.

— До следующих двух лун, Леандр. Да хранит тебя дух гор.

— И тебя, Матабор. Пусть ваши запасы будут полными, а очаги — горячими.

Кентавры двинулись прочь, их копыта отбивали размеренный ритм по камню мостовой. Их визит был так же стремителен, деловит и лишён сантиментов, как и всё в их природе.

Я обернулся к Макару, который наблюдал за происходящим, укрывшись в дверях своей кухни.

— Макар! — крикнул я. — Накорми Горга. Основательно. Ему предстоит долгий путь, а лететь на пустой желудок — вредно.

— Сию минуту, Господин! — повар кивнул с подобострастием и бросился обратно в кухню, откуда вскоре донёсся запах жареного мяса.

Алина, все ещё обдумывающая новость об орке-титане, с любопытством посмотрела на меня.

— Горг? — переспросила она. — Ты не только с кентаврами договорился и титана победил, ты ещё и питомца успел завести? — её взгляд упал на подросшего детёныша грифона, который с врождённым достоинством проследовал за Макаром, ведя клюв за запахом, доносящимся из кухни. — Ты умеешь удивлять.

Я наблюдал за тем, как Горг начинает поглощать свою щедрую порцию, издавая довольные урчащие звуки.

— Питомец... — задумчиво произнёс я, поворачиваясь к Алине. В моем голосе, к моему собственному удивлению появилось что-то, отдалённо напоминающее теплоту. — Вряд ли это слово точно передаёт суть. Этот грифон не слуга и не зверь для забав. Скорее... — я сделал паузу, подбирая слова. — Можно сказать, что это мой сын.

На этот раз Алина не смогла сдержать удивления. Её брови взлетели так высоко, что, казалось, вот-вот скроются в волосах, а губы приоткрылись в немом изумлении. Она снова посмотрела на Горга, который, наевшись, облизывался с видом полного удовлетворения, затем на меня, потом снова на Горга.

— Твой... сын? — наконец выдохнула она. — Леандр, иногда ты способен удивлять так, как не удивлял ни один артефакт, ни одно заклинание за всю мою долгую жизнь. Грифон... сын?

— В этом мире, Алина, — ответил я, пожимая плечами, — нужно уметь ценить тех, кто проявляет к тебе искреннюю преданность, не требуя ничего взамен. Вне зависимости от их вида, происхождения или ранга.

Я стоял на каменных ступенях, совершая последний мысленный осмотр крепости.

Первым подошёл Макар. Его лицо, обычно хмурое и озабоченное, сейчас выражало почти отеческую заботу. В руках он держал прочную дорожную котомку из плотной кожи и деревянную флягу, обитую медью.

— Господин, — он протянул мне свёрток. — Здесь копчёная оленина, хлеб, сыр и немного сухофруктов. На первые дни пути, пока не разобьёте постоянный лагерь. И вода из нашего родника. Чтоб... чтоб не болела голова от чужой водицы.

Я взял котомку, ощутив её немалый вес. Так выражал свою заботу человек, который отвечал за жизнь сотен ртов внутри крепости и сейчас выделил лучшую часть припасов лично для меня.

— Спасибо, Макар. Твоё мастерство всегда было нашей надёжной опорой.

— Возвращайтесь с попутным ветром, Господин, — кивнул он и, смущённо отдав честь, поспешил обратно к своим котлам.

Следующим появился Семён Павлович. Он вёл под уздцы моего вороного жеребца. Конь, которого я назвал Ночью, был великолепен. Его шкура лоснилась, мускулы играли под ней, а глаза горели умом и огнём. Староста протянул мне поводья.

— Осёдлан, подкован, накормлен. Полный комплект подков и сбруи в тороках. Не подведёт.

Алина, уже сидевшая на своём изящном белом иноходце, с интересом наблюдала. Её взгляд скользнул по могучему коню, и на её лице появилась лёгкая, узнающая улыбка.

— Боги, да это же тот самый жеребец? Тот, что был на волоске от смерти, когда ты его чуть до смерти не загнал? Я помню, Люба потом долго не отходила от него, выхаживала, поила какими-то отварами и шептала заклинания. Я думала, бедняга не выживет. А посмотри на него теперь! Настоящий король среди коней!

Я похлопал Ночь по мощной шее, чувствуя, как он напрягается под рукой, готовый к движению.

— Сила не только передаётся по рождению, Алина. Иногда она находится в воле к жизни. И в правильном уходе.

— О, не сомневаюсь, — она усмехнулась. — Похоже, это твой главный талант, Леандр — находить силу в самых неожиданных местах и взращивать её.

В этот момент из кузницы, гремя металлом, появился Гордей. В его закопчённых руках я ожидал увидеть оружие: меч или топор, однако кузнец преподнёс мне набор доспехов. Но это были не тяжёлые латные доспехи, а лёгкие и в тоже время прочные: кираса из чернёной стали с едва заметным матовым узором, наплечники, наручи и наголенники. Все было отполировано до блеска и идеально подогнано по моей фигуре.

— Держите, Господин, — кузнец протянул мне доспехи, его голос был хриплым, но в глазах читалось странное для него удовлетворение. — Лёгкие. Не стесняют движений. Но защитят от стрелы и от удара поперёк. Сталь особая, я её... переплавил с добавлением той руды, что Кузьма нашёл. Должна держать удар.

Я с удивлением взял доспехи, они были необычайно лёгкими.

— Гордей, я не приказывал... Когда ты успел?

Кузнец хмыкнул, вытирая ладонью пот со лба.

— Приказывать не надо. Я не слепой. Вижу, когда правитель собирается в дорогу. Вижу по тому, как он смотрит на карты и как отдаёт приказы. Сделал вместе с учениками. Ночью. Знали, что понадобятся.

Это была блестящая работа. Это было предвосхищение моих мыслей. Понимание нужд своего лидера без лишних слов. Я встретился с мастером взглядом и кивнул. Никаких благодарностей. Он бы их все равно не принял. Простой кивок, который говорил: «Я ценю твою проницательность и твой труд».

— Они идеальны, — сказал я, и это была чистая правда.

Я уже было собрался облачаться в доспехи, как увидел, что ко мне решительной походкой идёт Фёдор. В его руках была знакомая сумка из плотной, просмолённой кожи — та самая, в которой я хранил самые ценные даймы — сферы энергии, добытые в боях. Те, что я приберегал для критических ситуаций или для прорывов в собственном развитии.

Фёдор остановился передо мной, его лицо было суровым, как всегда.

— Бери, — он протянул сумку. Из сумки раздавался тихий, едва уловимый звон от соприкосновения сфер друг с другом.

Я взял её. Сумка была полной.

— Фёдор, это мой личный запас. Ты не должен был...

— Должен, — перебил он меня. Его взгляд был прямым и честным. — Там, куда ты едешь, твоя сила — наш главный козырь. И наша единственная гарантия, что ты вернёшься. Пусть будут, пригодятся. На всякий случай.

Он не говорил «на удачу». Фёдор не верил в удачу. Он верил в подготовку и в силу. И он отдавал мне часть нашей общей силы, чтобы я мог вернуться. Это был самый красноречивый жест за всё утро.

Я перекинул сумку через плечо, повесив её рядом с котомкой Макара. Теперь я был готов. Облачившись в доспехи Гордея, я почувствовал их удобную тяжесть. Взглянул на Алину.

— Готовы?

— Всегда, — она улыбнулась.

В этот момент к нам подбежал Горг. Он уже успел позавтракать и теперь смотрел на меня умоляющими глазами, явно не желая оставаться. Я свистнул, и он, взметнув облачко пыли, взлетел и устроился у меня на плече, вцепившись когтями за специальную упряжь на кирасе.

Мы направились к воротам. Путь лежал через весь двор, где выстроились те, кто пришёл проводить нас. Не парадный строй, а простые работяги и солдаты. Они стояли и молча смотрели на нас. И в их взглядах не было страха или неуверенности. Была решимость и тихая, суровая вера.

Фёдор, Марат и Семён Павлович стояли у самых ворот.

— Не подведите, — ещё раз сказал я им, уже не как правитель, а как человек, доверяющий свой дом самым надёжным рукам.

— Не подведём, — хором ответили они. Фёдор сжал кулак и прижал его к груди специальным, понятном только жителям крепости, жестом.

Я вскочил в седло. Ночь беспокойно переступил с ноги на ногу, чувствуя моё настроение. Алина, грациозно восседая на своём жеребце, заняла место рядом со мной. Её рыцари и маги замкнули строй позади нас.

— В путь! — скомандовала она, и её голос, чистый и властный, пронёсся над двором.

Ворота с грохотом распахнулись, открывая дорогу на запад. Я бросил последний взгляд на стены крепости, на знакомые лица, на дымок, поднимающийся над кузницей Гордея. Затем я повернул Ночь и выехал за ворота. Алина ехала рядом, её белый конь казался призраком рядом с моим вороным. За нами грозной тенью двигался её эскорт.

Глава 3

Шёл третий день пути. Имперский тракт, вопреки своему громкому названию, оказался всего лишь разбитой колеёй, петляющей среди холмов и редких перелесков. Мы двигались неторопливо — скорость каравана определяли пешие слуги, которые присоединились к нам недалеко от крепости, и тяжёлые повозки с припасами для свиты Алины. К вечеру мы разбили лагерь на берегу неширокой, но быстрой речушки.

Теперь, когда солнце село и лагерь погрузился в полусон, я сидел у отдельного небольшого костра, разведённого в стороне от основных палаток. Рыцари несли дозор, маги медитировали, слуги дремали после долгого перехода. Алина вышла из своей походной палатки. Она сменила свой парадный бархат на простой, но качественный дорожный кафтан. Девушка подошла, молча опустилась на разостланный у огня плащ и устроилась рядом со мной. Горг, свернувшись у моих ног, лишь приоткрыл один глаз, оценил её и снова задремал.

Некоторое время мы молчали, глядя на языки пламени, пожиравшие сухие сучья. Тишину нарушал лишь треск огня, отдалённый храп коней и шёпот реки.

Первой нарушила молчание Алина. Её голос прозвучал тихо, без привычной придворной сладости, деловито и устало.

— Завтра к полудню будем на переправе через Чёрную Протоку. Там уже имперская застава. Первая проверка документов. Ничего сложного, но твою охранную грамоту будут изучать особенно тщательно.

— Ожидаемо, — кивнул я, не отрывая взгляда от огня. — Наличие такого документа у правителя ничейной крепости само по себе вызовет вопросы.

— Вопросы уже есть, — она повернулась ко мне, и свет пламени заиграл на её острых скулах. — Герцог Боротов. Ты о нём что-нибудь слышал?

Я мысленно перебрал досье, составленное, по обрывочным сведениям, и по архивам из библиотеки крепости.

— Один из самых влиятельных герцогов при дворе. Богат, амбициозен. Имеет виды на приграничные земли. В том числе и на мои.

— Именно, — Алина кивнула. — И у него есть личный, а оттого очень веский повод тебя ненавидеть. Его младший брат, граф Эдгар Боротов, возглавлял тот самый отряд «добровольцев», что не так давно попытался прибрать твою крепость к рукам. Тот самый, кого ты... уступил кентаврам в обмен на союз.

В её голосе прозвучала лёгкая, почти неощутимая усмешка. Она прекрасно знала, что «уступил» было крайне мягким эвфемизмом для того, что случилось с Боротовым, попавшим в плен к Дикарям.

— Я помню, — спокойно ответил я. — Они пришли с мечами, ожидая найти слабого и испуганного мальчишку. Нашли то, что нашли. А кентавры... они ценят сильных воинов. Даже мёртвых. Их обычаи суровы.

— Боротов не простил этого, — предупредила Алина. — Гибель брата — это одно. Но то, что его тело не было предано земле по имперскому обычаю, а стало... частью кентаврийских ритуалов... он считает это личным оскорблением. Он будет твоим врагом. Открытым и непримиримым.

— У меня нет друзей при дворе, Алина, — я наклонился, подкинул в костёр ещё одну ветку. — Так что появление ещё одного врага — лишь вопрос статистики. Спасибо, что предупредила.

Она смотрела на меня со странным выражением: на её лице отразилось как восхищение, так и лёгкое раздражение.

— Тебя действительно ничто не пугает? Ни герцоги, ни перспектива оказаться в пасти у придворных, вечно плетущих интриги?

— Меня пугает бездействие, — ответил я, глядя на неё. — А битву, будь то на поле боя или в тронном зале, я воспринимаю как сложную, но решаемую задачу. Со своими переменными, рисками и оптимальными путями к победе.

Разговор с политики начал смещаться на более нейтральные темы, а потом наступила пауза, глубокая и личная. Алина отвернулась, уставившись на огонь, её пальцы бессознательно гладили грубую шерсть плаща.

— Иногда я завидую этой твоей простоте, — тихо произнесла она. — У меня... не было выбора. Родиться в доме Соколовых — значит с пелёнок быть пешкой в большой игре. Моё первое убийство... — она ненадолго замолчала, и я увидел, как сжимаются её кулаки. — Мне было двенадцать лет. Это был агент дома Боротовых, который подкупил мою кормилицу, чтобы та подливала мне медленный яд. Я почуяла его в чае. Не магией... просто почуяла что-то не то. Я вылила содержимое чашки в вазу с цветами. Они завяли за минуту. А ночью я прокралась в его покои... именно с тем кинжалом, что он подарил кормилице в качестве платы.

Алина замолчала, давая мне представить эту картину: девочка-аристократка, ночью, с кинжалом в дрожащей руке...

— Я не помню, как ударила. Помню только его широко раскрытые глаза и то, как было трудно отмыть руки. Утром отец похлопал меня по плечу и сказал: «Молодец. Ты стала взрослой». Больше мы никогда об этом не говорили.

В её голосе не было ни жалости к себе, ни гордости, а только холодная, выстраданная констатация факта. Это была цена выживания в её мире.

Я слушал, и во мне отзывалось что-то старое, давно забытое. Не та же боль, но та же горечь предательства и тяжесть необходимого выбора.

— Я знал одного правителя, — начал я рассказ о прошлом, тщательно подбирая слова. Мои глаза были прикованы к пламени, но я видел не его, а пылающие башни другой крепости, в другой жизни. — Он был силён. Умён. Он построил нечто великое из ничего. Но допустил одну ошибку. Правитель доверился человеку, которого считал братом. Доверил ему свои тылы, свои планы, тайные ходы в цитадели. Он думал, что их связывает нечто большее, чем власть — дружба, проверенная годами.

Я почувствовал, как Алина замерла, слушая.

— А этот... брат? — тихо спросила она.

— Он открыл ворота врагу в самую трудную минуту, — мой голос прозвучал плоско и без эмоций, будто я рассказывал чужую историю. — Не из-за страха. И не за золото. А из зависти. Из гордыни. Он считал, что тоже достоин трона, что его недооценили. И он предпочёл уничтожить всё, что они строили вместе, лишь бы доказать своё превосходство. Правитель погиб. А его империя пала, оставив после себя лишь пепел и урок в назидание следующим поколениям.

Я наконец посмотрел на Алину. Её глаза были устремлены на меня, в них читалось понимание и боль, как будто он переживала сейчас её вместе со мной.

— И каков же урок, Леандр? — прошептала она.

— Урок в том, — сказал я, и в моем голосе впервые зазвучала сталь, та самая, что ковалась в руинах моей прошлой жизни, — что доверие — это роскошь, которую правитель не может себе позволить. Что нужно видеть не только сильные стороны людей, но и их слабости. Их тайные амбиции. И никогда, ни при каких обстоятельствах, не давать им того, что они могут обратить против тебя. Даже если это твой самый близкий союзник.

Алина долго смотрела на меня, а потом медленно кивнула. В тусклом свете костра её лицо казалось уставшим и невероятно старым, будто на нём лежала тяжесть не только её прожитых лет, но и моих.

— Жестокий урок, — сказала она наконец.

— Но единственный, который гарантирует, что ты не повторишь чужих ошибок, — закончил я.

Утро четвёртого дня пути встретило нас пронзительной свежестью. Воздух был чист и прозрачен, а солнце, ещё не набравшее силу, золотило росу на траве. Лагерь сворачивался с уже привычной для него слаженностью: слуги гасили костры, оруженосцы седлали коней, а рыцари занимали свои места в колонне.

Я уже сидел в седле, наблюдая за последними приготовлениями, когда Алина подъехала ко мне на своём белом иноходце. На ней снова была дорожная одежда, но сегодня её взгляд был светлым и сосредоточенным, словно она о чём-то размышляла всю ночь.

— Ну что, Правитель, — начала она, и в её голосе слышался лёгкий, почти неуловимый подтекст после нашего вчерашнего разговора. — Готов к новым знаниям? Или твой мозг, как и твоя магия, предпочитает оставаться в удобных рамках?

Я усмехнулся, глядя на дорогу, уходящую вперёд.

— Мой мозг, как и я сам, ценит практическую пользу. Покажи мне, как с помощью теории снести стену быстрее, и я буду слушать внимательно.

— Со стенами, как я вижу, у тебя и так проблем нет, — парировала она. — Давай начнём с малого. Скажи, что ты чувствуешь, когда пытаешься использовать магию? Не что видишь, а что чувствуешь внутри.

Я нахмурился. Вопрос был неожиданным.

— Чувствую? Я... концентрируюсь. Представляю себе результат. А энергия... она просто идёт.

— «Просто идёт», — передразнила она меня, качая головой. — Вот это и есть проблема всех самоучек. Вы как дикари, которые научились добывать огонь трением, но понятия не имеют о химии горения. Ты черпаешь силу из своего средоточия, верно?

— Так его называют маги с образованием, да, — кивнул я.

— Так вот, представь, что твоё средоточие — это не просто резервуар, а... сердце, — она приложила ладонь к своей груди. — А магия — кровь. Ты можешь просто выплеснуть её наружу, и она свернётся бесформенной лужей. А можешь направить её по сосудам — каналам, которые существуют в тебе самом и в мире вокруг. Твои заклинания... они как раз и являются этими искусственными, мгновенно создаваемыми каналами. Гениально, конечно, но чертовски расточительно.

— Расточительно? — я поднял бровь. — Мои «каналы» творят вполне конкретные дела.

— И сжигают при этом втрое больше энергии, чем требуется магу, использующему готовые, отточенные веками ментальные конструкции! — воскликнула она. — Ты как кузнец, который для каждого гвоздя сначала строит новую кузницу. Эффективно? Да. Практично? Нет.

Она помолчала, давая мне усвоить информацию.

— Академическая магия — это не просто зазубренные слова и жесты. Это создание энергетического каркаса заклинания ВНУТРИ себя, используя собственные каналы. Жест или слово — лишь последний толчок, спусковой крючок, который выталкивает готовую структуру наружу. Это экономит силы и позволяет удерживать заклинание в «подготовленном» состоянии, не тратя ману постоянно.

— Как-то сложно, — заметил я. — И долго. Пока ты будешь строить свой «каркас», враг десять раз успеет тебя проколоть.

— Сначала — да, — согласилась Алина. — Но с опытом это происходит на уровне инстинкта, быстрее, чем ты успеваешь поднять руку для своего узора. Более того... — она снизила голос, и в нем прозвучала настоящая страсть исследователя. — ...на высоких уровнях маги учатся обходиться без жестов и слов вообще. Только мысль. Мгновенное воплощение. Сил тратится в разы меньше, а контроль... контроль становится абсолютным.

Я представил себе такую мощь. Не нужно разводить руками в воздухе, привлекая внимание. Одна лишь мысль, и враг охвачен пламенем или скован льдом.

— И как же мне, «дикарю», постичь эти премудрости? — спросил я, и в моем голосе теперь звучал неподдельный интерес.

— Начни с малого, — улыбнулась она. — Закрой глаза. Не пытайся ничего «сделать». Просто почувствуй поток энергии внутри себя. Не твою силу, а именно поток. Как он движется? Где он быстрый, где замедляется? Найди эти «реки» внутри себя.

Я послушно закрыл глаза, отбросив на время свой скепсис. Сначала ничего не происходило. Затем я начал различать едва уловимое движение, похожее на ток крови, но более тёплое и... осознанное. Оно текло по определённым путям, которые я раньше не замечал, воспринимая свою магию как единый, однородный ком энергии.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — Я... чувствую.

— Отлично! — её голос прозвучал одобрительно. — Теперь попробуй не «выплеснуть» силу, а... направить этот поток по тому же пути. Но внутри себя. Создай каркас. Не спеши.

Это было невероятно сложно. Мой разум привык к мгновенному действию. Сейчас же требовалась тончайшая работа, похожая на ювелирное искусство. Я чувствовал, как пот со лба стекает по виску. Но через нескольких минут упорных попыток я ощутил нечто новое. Внутри меня, словно из света, сложилась простая структура — каркас заклинания, того самого, который позволял зажечь свечку.

Я открыл глаза и щёлкнул пальцами. Маленькая яркая искра вспыхнула и погасла в воздухе.

Но я потратил на это почти вдесятеро меньше сил, чем обычно.

Я посмотрел на Алину. Она улыбалась, и в её глазах светилось удовлетворение учителя, увидевшего прорыв у своего ученика.

— Ну? Как ощущения, одарённый самоучка?

— Как будто мне всю жизнь предлагали таскать воду в решете, а ты только что дала мне кружку, — честно признался я.

Она рассмеялась, и этот смех был чистым и искренним.

— Это только начало, Леандр. Академия магии учит этому годами. Но у тебя есть преимущество — ты уже мощный источник. Тебе нужно лишь научиться направлять поток, а не выливать его ушатами. Думаю, того времени, что мы потратим на дорогу до столицы, нам хватит, чтобы ты перестал быть... гениальным дикарём.

— Обещаю прилежно учиться, о мудрая Архимаг, — я склонил голову в преувеличенном почтении, и она снова рассмеялась.

Алина улыбнулась, в её глазах светилось удовлетворение ментора.

— Рада, что мой «академический» подход нашёл отклик у такого сурового практика. Но это лишь азы. Магия — это не только сила внутри тебя. Она есть во всём, что тебя окружает. В земле под копытами коня, в воздухе, который мы вдыхаем, в воде той речушки... и даже в них. — Она указала рукой на стаю мелких певчих птиц, которые с щебетом перелетали с куста на куст перед нашим отрядом.

Я последовал за её жестом, и мой взгляд, отточенный годами выживания, автоматически зафиксировал детали.

— Коноплянки, — сказал я. — Самец и три самки. Они нервничают.

— Коноплянки? — Алина подняла бровь. — Ты знаешь птиц?

— Знать среду — значит уметь выживать в ней, — пожал я плечами. — Эти птицы... смотри. Они перелетают не просто так. Они перемещаются рывками, от куста к кусту, но не кормятся. Их щебет слишком отрывистый, тревожный. И самец постоянно вертит головой в ту сторону, — я кивнул на заросший бурьяном склон справа от нас. — Они не улетают, потому что там, в той гуще, у них гнездо с птенцами. А нервничают они потому, что чуют опасность. Но эта опасность исходит не от нас — мы для них слишком крупные и шумные. Их тревожит что-то намного мельче, чем мы. Возможно, лиса или хорёк, который крадётся по их следу.

Я говорил, не задумываясь, для меня всё то, о чём я говорил, было так же естественно, как дышать. Алина слушала со всё возрастающим интересом.

— Итак, великий следопыт, — улыбнулась она. — И что нам с этой информацией делать? Останавливать караван из-за потенциального хорька?

— Нет, — я покачал головой. — Но эта информация — часть общей картины. Она говорит о том, что в радиусе их видимости нет других, более серьёзных угроз. Никаких крупных хищников, никаких людей. Иначе они бы либо замолчали, либо улетели. Их поведение — это маленький индикатор спокойствия на нашем фланге. Мелочь, но складывая такие мелочи, можно составить точную карту местности без единого заклинания.

Алина смотрела на меня задумчиво.

— Поразительно... Ты воспринимаешь мир как единую систему, где все взаимосвязано. Большинство магов, даже сильных, видят лишь потоки маны. Они различают ауру живого существа, но не замечают его сути. — Она снова посмотрела на птиц. — А ведь некоторые из них... они не просто живут в магическом потоке. Они — его часть. Проводники.

Теперь заинтересовался я.

— Проводники?

— Да, — кивая, сказала она. — Есть целые школы магии, основанные на этом. Ворона, например. Или сокол. Их сознание... оно иное. Более острое, более восприимчивое к определённым вибрациям магии. Древние маги умели устанавливать с ними ментальную связь, видеть их глазами, слышать их ушами на расстоянии многих лиг. Говорят, лучшие разведчики Империи — не люди, а приручённые кречеты, связанные с магами-сокольничими.

Познание Сути тут же обработало эту информацию, открывая новые ветки возможностей. Я посмотрел на Горга, который, устав летать, устроился у меня на плече и принялся чистить перья.

— А грифоны? Они из таких?

Алина последовала за моим взглядом и рассмеялась.

— Грифоны? О нет. Грифоны... они не проводники. Они — источники. Самодостаточные, мощные. Установить с ними ментальную связь... это всё равно что попытаться подключить ручей к океану. Ты не установишь связь, ты в нём просто утонешь. С грифонами можно только дружить. Или подчинять силой, что практически невозможно. Твой «сын», — она снова улыбнулась, — когда вырастет, будет обладать собственной, врождённой магией, скорее всего, связанной с воздухом и, возможно, землёй. Но использовать его как проводника... вряд ли.

Мы продолжали двигаться вперёд, и я с новым интересом вглядывался в окружающий мир. Теперь я видел не просто птиц — я видел потенциальных разведчиков. В зверях же я видел источники угрозы или, наоборот, индикаторы спокойствия. Магия Алины добавляла этому миру ещё одно, невидимое ранее измерение.

— Значит, чтобы стать по-настоящему сильным, — заключил я, глядя на горизонт, — недостаточно просто накапливать силу внутри себя. Нужно научиться видеть и использовать те нити, что связывают всё в этом мире. От потока маны в собственном теле... до тревожного щебета коноплянки.

— Именно, — кивнула Алина. Её взгляд стал серьёзным. — Сила в одиночку делает тебя мощным орудием. Но понимание системы... оно делает тебя тем, кто это орудие направляет. Ты инстинктивно это чувствуешь. Большинству магов, чтобы постичь это, требуется провести десятилетия в башнях, засыпанных пыльными фолиантами.

Она помолчала, а затем добавила с лёгкой иронией:

— Может, тебе всё-таки стоило потратить пару лет в Академии? Одолел бы основы, а потом уже принялся крушить цитадели и заводить нетривиальных питомцев.

Я усмехнулся.

— Сомневаюсь, что в Академии меня научили бы тому, чему научила жизнь. И уж точно не рассказали бы, как по щебету птиц определить засаду. Нет, я доволен своим путём. Просто теперь... у меня есть отличный репетитор, чтобы заполнить пробелы.

— Лесть, Леандр? — она подняла бровь, но было видно, что ей приятно.

— Констатация факта, — парировал я. — Эффективность, как ты сама говоришь, превыше всего.

Глава 4

Пятый день пути. Мы углубились в холмистую местность, изрезанную оврагами и поросшую низким колючим кустарником. Дорога здесь почти исчезла, превратившись в сеть тропинок, и наша колонна то и дело замедляла ход, чтобы не растягиваться. Я ехал рядом с Алиной, мы по-прежнему обсуждали магию — на сей раз тонкости стабилизации энергетического каркаса, — когда к нам впритык подъехал капитан её охраны.

Познание Сути сработало мгновенно, выдавая досье, которое я мысленно собирал с момента нашей встречи.

Имя: Александр.

Возраст: ~35 лет.

Статус: Капитан личной гвардии Дома Соколовых.

Ранг: Воин 4 (Ратник).

Навыки: Мастерское владение двуручным мечом, тактика малых отрядов, верховая езда.

— Леди Алина, — его голос, глубокий и хорошо поставленный, прозвучал с безупречной, но ледяной почтительностью. Он сидел в седле с врождённой грацией профессионального кавалериста. — Разрешите доложить: разведдозор доложил о свежих следах разбойничьего отряда в полукилометре отсюда. Я рекомендую усилить бдительность и, возможно, сменить маршрут. Для вашей безопасности.

Он намеренно не смотрел на меня, но я чувствовал его напряжение. Для него я был не просто «выскочкой-провинциалом». Я был мужчиной, который позволил себе то, о чём он сам не смел и мечтать, — близость с его госпожой.

Алина слегка нахмурилась.

— Спасибо, капитан Александр. Я учту. А что скажет наша карта? — она повернулась ко мне. — Леандр?

Александр издал короткий, сдержанный звук, похожий на покашливание. Его пальцы сжали поводья.

— Сомневаюсь, что у правителя... столь отдалённых земель есть сколь-нибудь точные карты этих мест. Мы полагаемся на имперские карты и отчёты дозоров.

Я не удостоил его взглядом. Мои глаза были прикованы к холмистой гряде впереди.

— Карты — это бумага, капитан. А местность — это реальность. И реальность такова, что рекомендованный вами обход удлинит путь на три часа и выведет нас к Болотистому ручью, где колёса повозок гарантированно увязнут. Следы, которые видел ваш дозор, старые, им уже дня три, как минимум.

— И как вы это определили? — в голосе Александра зазвенела сдержанная, но отчётливая насмешка. Он коснулся шрама на подбородке.

Наконец я повернул голову и встретился с ним взглядом. Его глаза, холодные и серые, как сталь, смотрели на меня с высокомерным презрением, за которым угадывалась жгучая ревность.

— По тому, как края отпечатков осыпались после ночных рос, и по тому, что в них уже успели прорасти побеги полыни. Ваши разведчики смотрят под ноги, но не видят земли. Кроме того, — я указал рукой на стаю ворон, кружившую в отдалении, — птицы спокойны. Будь в овраге засада, они бы вспорхнули. И последнее: ветер дует с востока, прямо на нас. Никакая засада не станет занимать позицию, выдавая себя запахом и звуками.

Я говорил спокойно, без тени эмоций, просто констатируя факты. Лицо Александра стало каменным. Он был солдатом, привыкшим к тактике построений и штурмам укреплений, а не к чтению следов и языка природы. И каждый мой логичный аргумент был ударом по его самолюбию не только как воина, но и как мужчины, пытающегося защитить свою даму.

— Мы продолжим движение прямо, — спокойно сказала Алина, но в уголках её губ играла едва заметная улыбка. Она считала подтекст поведения своего капитана и, казалось, получала от происходящего удовольствие. — Спасибо за бдительность, капитан. Можете идти.

Александр, с трудом скрывая ярость и, что хуже, уязвлённую гордость, кивнул и, с безупречной выучкой развернув коня, отъехал к голове колонны. Его спина была прямой как клинок.

— Ты мог бы быть... помягче в выражениях, — тихо заметила Алина, когда он скрылся из виду. — Капитан Александр служит моей семье с детства. Он... преданный воин. И его чувства... несколько сложнее простой верности.

— Его чувства ослепляют его, — так же тихо парировал я. — Он видит во мне не угрозу твоей безопасности, а соперника. Это мешает его суждениям. На войне, а мы, по сути, и находимся на ней, это смертельный недостаток. Я не собираюсь играть в его рыцарские романы, рискуя безопасностью всего отряда. И твоей, в первую очередь.

— О, я знаю, — она вздохнула, но улыбка не покидала её лица. — Просто... будь готов, что при дворе такое прямое указание на чью-то некомпетентность, да ещё и на фоне личных мотивов, сочтут смертельным оскорблением.

— При дворе, — я пожал плечами, — я, судя по всему, и так буду считаться оскорблением, просто по факту своего существования. Так что не вижу смысла церемониться.

Ситуация повторилась вечером, при разбивке лагеря. Капитан Александр распорядился поставить палатки на открытом месте, обосновав свой выбор тем, что место подойдёт «для лучшего обзора». Я молча обошёл предполагаемый периметр и вернулся к Алине.

— Капитан снова ошибается, — сказал я, не глядя на Александра, который стоял неподалёку, отдавая приказы. — Это место — естественная ветровая труба. Ночью температура упадёт, и мы все замёрзнем. Кроме того, грунт здесь каменистый, колья для палаток не войдут. Но вон там, под прикрытием скального выступа, и ветра меньше, и земля мягче. Там надо расположиться

Александр замер. Он медленно повернулся, и я увидел, как его челюсть напряглась. Он сделал шаг ко мне.

— Я командую охраной! Я несу ответственность за безопасность леди Алины!

— И именно поэтому вы должны слушать того, кто знает местность лучше вас, — холодно перебил я его. — Или вы готовы нести ответственность за обмороженных солдат и сорванный из-за усталости людей график? Безопасность — это не только отражение атаки. Это и сохранение боеспособности.

Он не нашёл, что мне ответить. Алина, не говоря ни слова, кивнула слугам, указывая на то место, что я предложил. Лагерь начали разбивать там. Александр стоял, словно вкопанный, его пальцы вновь потянулись к шраму.

Позже, когда палатки были поставлены и костры разожжены, капитан Александр подошёл к Алине, которая сидела рядом со мной у огня. Капитан принёс ей изысканный серебряный кубок с вином, и его движение было преисполнено рыцарским ритуалом.

— Леди Алина, я принёс вам вина из наших запасов. После трудного дня... — он снова попытался проигнорировать моё присутствие, но его взгляд скользнул по мне, полный немого вызова.

— Капитан, — я обратился к нему, прежде чем Алина успела что-то сказать. Он нехотя повернул ко мне голову, и в его глазах вспыхнула ненависть. — Вы проверяли эту партию вина на яды?

Он остолбенел. Это был удар ниже пояса, и капитан это понял.

— Что? Это же вино из наших, Соколиных, погребов! Оно прошло все проверки перед отправкой!

— Именно поэтому его могли подменить ещё до отправления, — невозмутимо продолжил я. — Или в пути. Уверены, что все ваши люди столь же преданы, как и вы? В крепости любая еда и питье, поступающие ко мне, проверяются как минимум двумя независимыми способами. Это не паранойя, капитан. Это базовый протокол безопасности для правителя, у которого есть враги. Которых, как я понимаю, у леди Алины тоже немало. Ваша преданность не должна заменять бдительность.

Я не предлагал проверить вино. Я просто озвучил правило, которое сделало его жест глупым, безответственным и, что хуже всего, потенциально опасным для той, кого он любил. Александр стоял, сжимая кубок так, что пальцы в латных перчатках побелели. На его обычно непроницаемом лице читалась смесь ярости, стыда и боли.

Алина спасла его, мягко взяв кубок из его дрожащих рук.

— Спасибо, капитан. Твоя забота тронула. — Она демонстративно отпила маленький глоток, и Александр, побледнев, отступил, не в силах больше выносить этого зрелища.

Когда он ушёл, Алина покачала головой, но в её глазах плескалась странная смесь веселья и лёгкой грусти.

— Ты просто невыносим. Ты знаешь это? Ты бьёшь аккурат в больное место.

— Эффективность редко бывает удобной или доброй, — отпил я из своей поясной фляги. — Но он теперь десять раз подумает, прежде чем проявить «заботу» или оспорить моё решение. Его ревность опасна. Я же лишаю её почвы, демонстрируя его некомпетентность в вопросах, которые действительно важны для твоей безопасности. Он может ненавидеть меня сколько угодно, но он больше не рискнёт ставить под сомнение мои слова, когда речь идёт о деле. Я не играю в его игры, Алина. Я меняю правила.

***

Шестой день пути выдался особенно тяжёлым. Непрерывно моросящий дождь превратил дорогу в липкую, скрипучую грязь, которая налипала на колёса повозок и ноги коней. Настроение в отряде заметно ухудшилось. Именно в такие моменты внутренние трещины проявляются ярче всего.

Во время очередного привала, под редким навесом из полузасохших сосен, я занимался конём, проверяя, не натёр ли он ногу. Рядом Горг с отвращением отряхивался от капель, при этом громко фыркая. Алина укрылась в своей палатке, чтобы привести в порядок промокшие карты. Капитан Александр, как тень, стоял у входа в её палатку, его мрачная фигура была воплощением дождя и недовольства.

Именно тогда ко мне подошли двое рыцарей. Один — седовласый мужчина с лицом, испещрённым шрамами, которого я уже видел и отметил про себя — Сергей, если верить гербу на его потёртом плаще. Второй — помоложе, с твёрдым, спокойным взглядом. Оба были из тех, кто с первого дня смотрел на меня не с презрением, а с холодным, профессиональным интересом.

— Правитель, — произнёс Сергей, его голос был хриплым, но твёрдым. Он не использовал «ваша светлость», но в его тоне было уважение. — Хотим выразить признательность. За место для лагеря, выбранное вами прошлой ночью. Ребята не продрогли, выспались. Умное решение.

— Просто логика, — я кивнул, продолжая чистить щёткой круп Ночи. — Мокрый и уставший солдат — плохой защитник.

— Это далеко не все воспринимают как логику, — вступил второй рыцарь, представившийся как Иван. — Некоторые предпочитают геройствовать и мёрзнуть. Мы слышали истории. Про цитадель. Поначалу не верилось. Теперь... глядя на вас, верится.

Я понимающе молчал. Они проверяли меня. Не как аристократы, а как солдаты, оценивающие нового командира.

— Цитадель была лишь камнем, — сказал я, наконец оторвавшись от работы. — А победа, — я внимательно посмотрел на них — это умение найти правильный рычаг, чтобы этот камень сдвинуть. Сила — лишь часть уравнения.

Сергей хмыкнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Мудро. Жаль, не все это понимают.

Его взгляд скользнул в сторону группы молодых рыцарей, которые, укрывшись под другим деревом, о чем-то громко и насмешливо переговаривались, бросая в нашу сторону явно недружелюбные взгляды. Их лидером был стройный юноша с надменным лицом и идеально уложенными, несмотря на дождь, волосами — рыцарь по имени Родерик, из младшей ветви какого-то знатного дома.

Как по сигналу, Родерик оттолкнулся от дерева и направился к нам, двое его приспешников последовали следом за ним.

— Сергей, Иван, — начал он, нарочито игнорируя моё присутствие. — Не слишком ли вы сдружились с... местными? Капитан Александр не одобрит.

Сергей медленно повернулся к нему.

— Мы здесь не на балу, Родерик. Делим один лагерь, одну дорогу и одни угрозы. А с теми, кто делит с тобой тяготы пути, либо говорят уважительно, либо не говорят вовсе.

— Тяготы? — фыркнул Родерик. — Из-за этих его «тягот» мы теперь шлёпаем по грязи, как какие-то крестьяне, вместо того чтобы быть уже в тёплых покоях постоялого двора! Или ты тоже поверил в россказни про единоличный разгром цитадели? — Он наконец посмотрел на меня, и его взгляд был полон ядовитого презрения. — Сомневаюсь, что кто-то, кто возится с лошадьми и непонятными птицами, способен на такое.

Воздух натянулся, как струна. Спутники юного задиры ехидно ухмыльнулись. Сергей сжал кулаки, Иван положил руку на рукоять меча. Капитан Александр с другого конца поляны наблюдал за происходящим с каменным лицом, не вмешиваясь.

Я спокойно закончил с конём, похлопал его по шее и сделал шаг вперёд, оказываясь между ветеранами и молодыми аристократами.

— Родерик, верно? — спросил я, и мой голос прозвучал ровно, без гнева. — Твоё неверие меня не беспокоит. Но вот твоя глупость — беда для всех.

Он вспыхнул.

— Как ты смеешь?!

— Я смею, потому что твои слова доказывают лишь одно: ты не понимаешь, где находишься, — я обвёл взглядом мокрый лес вокруг. — Это не парк для прогулок у твоего родового поместья. Здесь нет тёплых покоев, которые появляются по твоему желанию. Здесь есть только дорога, враги и необходимость выжить. А тот, кто «возится с лошадьми», понимает, что боевой конь — это не транспорт, а товарищ. Тот, кто наблюдает за «непонятными птицами», получает информацию, которая может спасти тебе жизнь. А тот, кто в подобных условиях тратит силы на пустые споры и демонстрацию своего превосходства... — я сделал многозначительную паузу, давая понять наглецу их смысл, — ...является обузой для всего отряда. И самым слабым его звеном.

Я не повышал голос, но каждое моё слово падало в тишину, как камень. Родерик стоял, багровея, его рука дрожала у эфеса шпаги.

— Ты... ты вызываешь меня на поединок? — прошипел он.

Сергей и Иван обменялись тревожными взглядами. Дуэль в походных условиях — чистое безумие.

Я усмехнулся. Холодно и беззвучно.

— Поединок? Зачем? Чтобы доказать что-то тебе? Твоя самооценка меня не интересует. Я здесь для того, чтобы леди Алина благополучно добралась до столицы. А ты... ты часть её эскорта. Пока что. Но если твоё поведение продолжит создавать ненужные трения и подрывать дисциплину, я буду вынужден поставить вопрос о твоей полезности в этом предприятии перед капитаном. И, уверяю тебя, мои аргументы будут куда весомее твоих амбиций.

Это был удар ниже пояса, но не физический, а политический. Я не угрожал ему мечом. Я угрожал лишить его статуса, его положения в отряде, его возможности быть приближённым к леди Алине. Его лицо побелело.

В этот момент из палатки вышла Алина. Она слышала всё или, по крайней мере, последнюю часть разговора.

— В моем эскорте не место дуэлям, — сказала она холодно, её взгляд скользнул по Родерику, а затем по мне. — И не место личным оскорблениям. Капитан Александр, проследите, чтобы подобное не повторялось.

Её слова были обращены ко всем, но укоряющий взгляд она бросила именно Родерику. Тот, сжав губы, с ненавистью глянул на меня и, бормоча что-то под нос, отошёл со своими приятелями в сторону.

Сергей кивнул мне, и в его глазах читалось уважение. Я не полез в драку. Я использовал слова и статус, чтобы обезвредить угрозу, не обнажая клинка. Именно так и должен был поступить правитель.

— Спасибо, — тихо сказал Иван, когда Алина ушла обратно в палатку. — Он горячий парень, но его заносит. Вы поставили его на место... изящно.

— Я просто указал на слабое звено в цепи, — пожал я плечами. — Цепь должна быть прочной. Иначе она порвётся в самый неподходящий момент.

— И всё же, как вы в одиночку разнесли цитадель? – спросил Иван, оглядываясь и делая вид, что никто не слышит, но все услышали.

— Тактика, - улыбнулся я. – Ты бы тоже смог и твои друзья. Любой бы смог. Главное знать, как.

— Не скажу, что кто-то из нас сможет штурмовать цитадель и остаться в живых.

— Откуда вообще информация, что я в одиночку штурмовал цитадель? – якобы с интересом спросил я. – Может, вам врут. Хотят испытать на прочность. Проверить, верите ли в подобную чушь или нет. Иван, сначала найди источник информации и задай ему прямой вопрос, а потом подходи ко мне. Если каждый будет подходить ко мне с подобными вопросами, то моя голова разбухнет, - улыбнулся я.

— Так все говорят, - пожал плечами Иван. – Ходят слухи, что юный правитель крепости, что в аномальной зоне, смог в одиночку уничтожить целую цитадель, которую, на минуточку, охраняли маги. А я точно знаю, что означает маг на стене.

— И ты в это веришь?

— Пока не знаю. Чудеса могут случаться. Ещё ходили слухи, что кто-то смог расправиться с четырьмя оркусами пятого и седьмого ранга.

— Ну это точно миф, - рассмеялся я. – В эту чушь даже я не поверю…

Глава 5

Седьмой день пути принёс долгожданное солнце и новые испытания. После вчерашнего конфликта с рыцарями напряжение в отряде не спало, а лишь сменило форму. Теперь оно исходило от другой группы — магов.

Их было десять человек, все в одинаковых синих мантиях с капюшонами, но даже я, с моим ограниченным опытом в магических делах, видел существующую у них иерархию. Большинство держалось позади, а вперёд всегда выходил один — маг по имени Кассиан. Он был не стар, всего лет тридцати пяти, но его лицо уже обрело надменную, брезгливую маску человека, уверенного в своём интеллектуальном превосходстве. Его ранг, как позже сообщила мне Алина, был «Маг» — третий, что для его возраста считалось весьма достойно.

Маги с первого дня смотрели на меня как на диковинного зверя. Их взгляды, полные холодного любопытства и скрытого пренебрежения, буквально ощущались на коже. Мои беседы с Алиной о магии, судя по всему, доставляли им особый дискомфорт. Я был выскочкой, который осмелился обсуждать высокие материи с Архимагом, минуя все академические ступени.

Вечером мы разбили лагерь на опушке леса. Алину вызвали для совета капитаны обоза, и она отошла. Я же устроился у своего скромного костра, пытаясь на практике применить утренний урок Алины — создать каркас заклинания Ледяной иглы внутри себя, не прибегая к помощи «Когтя». Это требовало невероятной концентрации.

Именно в этот момент ко мне подошёл Кассиан. Его мантия была безупречно чистой, словно он не провёл семь дней в дороге.

— Правитель Леандр, — его голос был гладким и сладким, как сироп, но в нем слышалась сталь. — Мы с коллегами не можем не заметить ваш... интерес к магическим дисциплинам. Для человека, не имеющего академической подготовки, это весьма похвально.

Я поднял на него взгляд, не прерывая внутренней работы. Познание Сути сработало мгновенно.

Имя: Кассиан.

Ранг: Маг (3).

— Знания — это инструмент, — ответил я нейтрально. — А хороший правитель должен разбираться во всех инструментах, имеющихся в его распоряжении.

— Без сомнения, — он снисходительно улыбнулся. — Но магия — это не топор или пила. Это тонкая наука. Без должного фундамента любые эксперименты могут быть... опасны. Как для самого экспериментатора, так и для окружающих.

Кассиан сделал паузу, оглядывая лагерь. Некоторые из его коллег и несколько рыцарей, включая Родерика, наблюдали за нашей беседой с явным интересом.

— Может, продемонстрируете нам своё понимание? Безобидный тест. Я создам простой барьер, — он небрежным жестом провёл рукой в воздухе, и перед ним вспыхнул полупрозрачный сияющий щит размером с человека, — а вы попробуйте его пробить. Любым известным вам способом. Так мы все сможем оценить глубину ваших... познаний.

Это была ловушка. Если я откажусь, он объявит меня трусом или шарлатаном. Если я попробую и потерплю неудачу, что было наиболее вероятно против мага третьего ранга, он публично унизит меня. Если я использую «Коготь» и сложный узор, я раскрою свою главную тактическую карту — Чертёжника.

Все взгляды были прикованы ко мне. Алина ещё не вернулась. Капитан Александр наблюдал за мной с каменным лицом.

Я медленно поднялся. Внутри меня уже был готов каркас Ледяной иглы, но я понимал, что его силы не хватит. Мне нужно было что-то другое. Что-то, что выглядело бы как грубая сила, но было основано на знании.

— Барьер... интересно, — сказал я, делая вид, что изучаю сияющую стену. Мой взгляд скользнул по краям щита, и Познание Сути выдало новую информацию:

Объект: Магический барьер (Щит Отражения).

Уровень: 3.

Свойства: Поглощает и рассеивает кинетическую и энергетическую атаку низкого и среднего уровня.

Слабое место: Точка стабилизации в нижнем правом квадранте. Энергетический поток там минимален для поддержания целостности структуры.

У меня родился план.

— Я не маг, Кассиан, — сказал я громко, чтобы все слышали. — Я не буду бросаться в вас огненными шарами. Но я кое-что понимаю в давлении.

Я не стал делать никаких эффектных жестов, а просто сосредоточился. Внутри себя я не стал создавать узор для атаки. Вместо этого, используя принципы, которым научила меня Алина, я мысленно создал микроскопический, но невероятно плотный каркас узора Гравитационной воронки. Не для того, чтобы придавить кого-то, а для того, чтобы создать точечный, сконцентрированный импульс давления. Целью была не вся плоскость щита, а та самая точка стабилизации размером с монету.

Для внешнего наблюдателя это выглядело так: я просто стоял и смотрел на барьер. Ни вспышек света, ни взмахов руками. Кассиан уже начал ухмыляться, готовый объявить фарс оконченным.

И тогда раздался резкий звук, словно лопнуло большое стекло. Идеально ровный щит Кассиана вдруг покрылся паутиной трещин, исходящих из одной точки внизу справа, и рассыпался на тысячи сверкающих осколков, которые тут же испарились в воздухе. Барьер исчез, как будто его и не было.

Тишина в лагере была оглушительной.

Кассиан стоял с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Его уверенность разбилась вдребезги вместе с его барьером. Он не почувствовал никакого выброса маны, не услышал никакого заклинания. Просто произошло... разрушение.

— Как...? — это было всё, что он смог выжать из себя.

— Вы сказали, магия — тонкая наука, — ответил я, мой голос прозвучал так же ровно, как и до испытания. — Иногда достаточно найти слабое место и приложить точечное усилие. Не так ли?

Я повернулся и снова сел у своего костра, как будто секунду назад не совершил нечто, что с точки зрения магов было если не невозможным, то крайне маловероятным.

В этот момент вернулась Алина. Она сразу почувствовала напряжённую атмосферу и увидела бледное лицо Кассиана.

— Что здесь произошло? — спросила она, её взгляд скользнул по мне, затем по магу.

— Ничего существенного, леди Алина, — быстро сказал Кассиан, стараясь вернуть себе самообладание. — Просто... обмен мнениями о магической теории.

Он кивнул мне — короткий, вымученный кивок — и поспешил назад к своим коллегам, которые столпились вокруг него, засыпая вопросами.

Алина подошла ко мне и присела рядом.

— И что это было, Леандр? Кассиан выглядит так, будто видел призрака.

— Он предложил проверить мои познания, — пожал я плечами. — Я их проверил.

— И? — она смотрела на меня с новым, нескрываемым интересом. — Ты парировал заклинание мага третьего ранга? Без жестов? Без видимого заклинания?

— Я не парировал, — честно сказал я. — Я нашёл изъян в его конструкции и ткнул в него пальцем. В переносном смысле.

Она долго смотрела на меня, и в её глазах я видел смесь восхищения, недоумения и лёгкой тревоги.

— Ты постоянно удивляешь меня, Леандр. Маги годами учатся находить слабые точки в чужих заклинаниях. Ты... ты делаешь это как будто интуитивно.

— Я просто вижу то, что вижу, — ответил я. — И использую то, что знаю.

С этого вечера отношение ко мне со стороны магов изменилось. Презрение сменилось настороженным, даже пугливым уважением. Они не понимали, что я сделал, но они видели результат. А в мире магии результат — единственное, что имеет значение.

И когда я встретился взглядом с капитаном Александром, я увидел в его глазах не только ненависть и ревность, но и нечто новое — щепотку того же самого уважения, приправленную здоровой долей страха. Я был непредсказуем. А непредсказуемого врага, или союзника, всегда боятся больше всего.

***

Восьмой день пути. Мы спустились с холмов и вышли на широкую, поросшую жёсткой травой равнину. Небо было ясным, ветер гнал по нему редкие пушистые облака. Именно здесь, на открытом пространстве, свита Алины дала волю своим самым впечатляющим боевым единицам — саблезубым тиграм.

Обычно их держали на магических привязях ближе к обозу, но сегодня, видимо, решили дать им размяться. Два исполинских зверя, чьи клыки напоминали изогнутые кинжалы, а мускулы перекатывались под полосатой шкурой, с глухим рычанием носились по равнине, выплёскивая накопившуюся энергию. Их рык был низким и вибрирующим, от него закладывало уши и сжималось сердце. Даже кони, привыкшие к их запаху, нервно переступали и косились в их сторону.

Горг, до этого сидевший у меня на седле и с интересом наблюдавший за всем, вдруг оживился. Его хищная природа взяла верх над детской неуклюжестью. С громким, пронзительным криком, больше похожим на клёкот орла, он взмыл в воздух и принялся описывать круги над головами тигров, явно дразня их.

Сначала тигры лишь с любопытством смотрели на эту шумную пушистую мелочь. Но когда Горг, набравшись смелости, спикировал и пролетел так низко, что чуть не задел крылом одного из них, ситуация изменилась.

Более крупный тигр, самец, издал оглушительный рёв, в котором ясно слышалось оскорблённое достоинство и пробудившийся охотничий инстинкт. Зверь сделал мощный прыжок, его огромные лапы с когтями, способными распороть броню, взметнули клочья дёрна. Горг, испугавшись, резко рванул вверх, но второй тигр уже перекрывал ему путь, отрезая пространство для манёвра.

В лагере все замерли. Рыцари вскочили на ноги, маги приготовили посохи, но никто не решался применить силу — рисковать жизнью детёныша грифона или разъярить магических зверей было опасно. Капитан Александр скомандовал: «Стрелы наготове!», но в его голосе слышалась неуверенность.

Алина, сидевшая рядом со мной, вскрикнула: «Горг!» и сделала движение, чтобы встать, но я был уже на ногах.

Я не побежал, что было бы ожидаемо. Вместо этого я спокойно пошёл. Идя неторопливым, размеренным шагом, я вышел на открытое пространство, прямо на линию между взмывающим в панике Горгом и двумя разъярёнными тиграми.

— Леандр, нет! — крикнула Алина, но я уже был вне зоны досягаемости.

Воздух вибрировал от рыка. Тигры, увидев новую, более крупную цель, на мгновение замерли, оценивая меня. Их жёлтые глаза были прикованы к моей фигуре. Я чувствовал их магическую ярость, их желание разорвать меня на куски. Я остановился в десяти шагах от них. Горг, увидев меня, с облегчённым щебетом спикировал мне за спину, уцепившись когтями за плечо.

Я не обнажил «Коготь». Я не стал готовить сложный узор. Вместо этого я сделал то, что делал всегда, когда имел дело с дикими зверями — я посмотрел им в глаза. Но на этот раз я вложил во взгляд всю свою волю, весь свой авторитет правителя, который не привык к тому, чтобы ему перечили. И одновременно, используя новый навык, я мысленно, совсем незаметно для других, создал и активировал простейший узор.

Узор Подавления. Не такой мощный, как у орка-титана, а точечный. Я не пытался сломить волю животных, но я послал им чёткий, невербальный сигнал, импульс, наполненный одним-единственным посылом: СТОП.

Я не кричал и не угрожал. Я просто стоял и смотрел, а волевой импульс, усиленный магией, расходился от меня волной. Это был приказ. Холодный, безэмоциональный и не терпящий возражений.

Тигры замерли. Их рык затих в горле, превратившись в низкое, недоуменное ворчание. Они почувствовали это. Они почувствовали не грубую силу, которую можно было оспорить, а нечто иное: абсолютную, незыблемую власть. Власть, против которой их инстинкты были бессильны.

Более крупный самец опустил голову, его взгляд уже не был полным ярости. Теперь в нём были замешательство и конфликт. Он сделал шаг назад. Затем ещё один. Второй тигр, видя это, тоже отступил, испустив короткий, фыркающий звук.

Я не двигался, продолжая удерживать их взглядом и волей. Прошло тридцать секунд, показавшихся мне вечностью. Затем тигры, ещё раз фыркнув, развернулись и, виляя хвостами, как побитые котята, пошли прочь.

Тишина в лагере была абсолютной. Я обернулся и тем же спокойным шагом пошёл назад. Горг, дрожа от возбуждения, прижимался к моей шее.

Я подошёл к Алине. Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался шок, облегчение и что-то ещё, более глубокое.

— Как... Как ты это сделал? — прошептала она. — Они... они подчинились. Без единого слова. Без магии... я не почувствовала магии!

— Была магия, — тихо ответил я. — Просто очень тихая. И не только магия. Они почувствовали, что я не боюсь их. И что я сильнее.

В этот момент ко мне подошёл старый рыцарь Сергей. Он снял свою латную перчатку и протянул мне руку для рукопожатия — жест глубокого уважения среди воинов.

— Правитель, — его голос был хриплым и искренним. — Я видел многое. Но чтобы человек в одиночку, без оружия, усмирил двух разъярённых саблезубов... Этого я не видел никогда. Честь мне знать такого человека.

За ним подошёл Иван и другие ветераны. Они молча кивали, их взгляды говорили красноречивее любых слов. Даже некоторые из молодых аристократов, включая Родерика, смотрели на меня теперь не с презрением, а с суеверным страхом.

Капитан Александр стоял поодаль. Он не подошёл, не сказал ни слова. Но он видел. И в его глазах, рядом с привычной ненавистью, теперь жил холодный, расчётливый ужас. Он понял, что имеет дело не просто с хитрым правителем или удачливым воином. Он понял, что имеет дело с чем-то, что превосходит его понимание.

Алина все ещё смотрела на меня.

— Ты постоянно заставляешь меня пересматривать границы возможного, Леандр, — сказала она наконец. Её голос дрожал. — Сначала цитадель, теперь это...

— Все в этом мире подчиняется силе, Алина, — ответил я, глядя на удаляющихся тигров. — Просто сила бывает разной. Иногда — это меч. Иногда — магия. А иногда — просто воля. Неукротимая воля, которая не знает страха.

Я сел обратно на своё место, и Горг, наконец успокоившись, устроился у моих ног.

***

Десятый день пути. Мы двигались по краю обширного леса, дорога шла по невысокому гребню, слева от которого открывался вид на поросшую кустарником лощину, а справа темнел густой, старый лес. Воздух был напоен запахом хвои и влажной земли. Казалось, идеальный день для спокойного перехода.

Горг, сидевший у меня на седле, внезапно встрепенулся. Его голова резко повернулась в сторону леса, уши насторожились. С низким, тревожным ворчанием он взмыл в воздух и делая короткие нервные взмахи крыльями, направился к опушке.

— Горг! — крикнул я, но было поздно. Детёныш, движимый любопытством или каким-то звериным чутьём, скрылся среди деревьев.

Я грубо осадил Ночь, спрыгнул с седла и бросился за ним. Алина окликнула меня, но я уже влетел в прохладную, сумрачную чащу, ориентируясь на отдалённый, встревоженный крик грифона.

Пробежав с полсотни шагов, я замер. Горг сидел на нижней ветке старого дуба, его оперение было взъерошено, он смотрел вглубь леса. И тут до меня донеслись приглушенные звуки, которые уловил его острый слух: звуки издавали не птицы и не звери, это был сдержанный человеческий шёпот, лязг металла о металл и приглушенный смех.

Я медленно, используя каждое укрытие, продвинулся ещё на несколько метров. И увидел их. Эти люди не были профессиональными солдатами — доспехи были разношёрстными, позы слишком расслабленными. Но их было много. Человек пятьдесят, не меньше. Они стояли полукругом среди деревьев, явно поджидая кого-то. Видимо, наш обоз.

Я отступил так же бесшумно, как и пришел, схватил взволнованного Горга и побежал обратно. Выскочив из леса, я сразу направился к Алине и капитану Александру.

— Засада, — выдохнул я, ещё переводя дух. — В лесу, в полукилометре отсюда. Человек пятьдесят. Готовятся к нападению, когда мы начнём спуск в лощину.

Александр нахмурился, его рука автоматически легла на эфес меча.

— Вы уверены? Мои дозоры ничего...

— Я видел их своими глазами, — резко перебил я. — Они нападут на спуске. Готовьтесь.

Алина смотрела на меня с серьёзным лицом.

— Твои предложения, Леандр?

План сложился в голове мгновенно. Я не мог упомянуть Кузьму, но мог использовать других.

— Они клюнут на приманку. Капитан, прикажите создать видимость того, что хвост колонны отстал. Например, сломалась повозка, началась суета. Маги, — я повернулся к Кассиану, — вам нужно создать иллюзию, что головная часть уже ушла вперёд. Алина, нужна стена огня вдоль опушки, чтобы отрезать бегущим путь к отступлению, когда они выйдут. Рыцари капитана должны атаковать с фланга, как только огонь вспыхнет. Остальные пусть держат строй вокруг приманки.

Александр молча слушал, и на его лице боролись недоверие и понимание смертоносной эффективности плана.

— Хорошо, — на удивление коротко согласился он. — Будет исполнено.

Началась спешная подготовка. Пока все занимали позиции, я подошёл к одному из оруженосцев.

— Мой меч, — сказал я. — «Архонт».

Мне принесли клинок. Хотя я мог его призвать, но лучше держать козыри при себе. Я чувствовал его привычную сбалансированную тяжесть. Сегодня он не будет сверкать несокрушимой кромкой или поглощать магию. Сегодня он будет просто сталью. Как у всех.

Все произошло именно так, как я и предсказал. Увидев «уязвимый» хвост обоза, разбойники с дикими воплями высыпали из леса. Стена огня Алины взметнулась к небу, отрезая путь к отступлению. Рыцари Александра обрушились на них с фланга.

Я же стоял в центре щитовой стены, которую держали Сергей, Иван и другие ветераны. Ко мне на плечо вернулся Горг, притихший и испуганный. Я не стал его прогонять.

Первый разбойник, здоровенный детина с секирой, с рёвом прорвался через строй. Его взгляд упал на меня — молодого, без тяжёлых доспехов, казалось бы, лёгкую добычу.

Он занёс секиру для мощного удара. Однако я не стал уворачиваться, а вместо этого сделал короткий шаг вперёд, и «Архонт» в моей руке описал резкую дугу. Сейчас в деле была не магия, не сверхъестественная скорость, а только лишь точность и выверенная механика, отточенная часами тренировок с Фёдором. Мой клинок встретил древко секиры в самом слабом его месте (ближе к лезвию), сбил удар и, не останавливаясь, скользнул вперёд, оставив на руке противника глубокую, но не смертельную рану. Детина взревел от боли и удивления и отступил.

Ко мне бросились ещё двое. Я работал мечом, как привычным инструментом. Парировал, отступал, наносил короткие, контролируемые удары. Я не убивал, если можно было ранить и вывести из строя. Я чувствовал, как знакомые мышцы напрягаются и работают, как ловлю ритм боя. Это была не магия Чертёжника, не титаническая сила от зелий. Это было чистое мастерство, уровень которого был неожиданно высок для «провинциального правителя».

Сергей, прикрывавший мою спину, одобрительно крикнул: «Держимся!» Иван, отбросив одного из нападавших, кивнул мне. Они видели. Видели, что я не прячусь за их спинами, что я не полагаюсь на какую-то непонятную магию. Я стоял с ними в одном строю и сражался, как и они — сталью и умением.

Бой был жестоким, но коротким. Окружённые и деморализованные, разбойники были быстро перебиты либо сдались.

Когда всё стихло, я стоял, опершись на «Архонт» и переводил дыхание. Клинок был запачкан кровью, но на его лезвии не было ни единой зазубрины. Я чувствовал усталость в мышцах — настоящую, честную усталость воина.

Ко мне подошёл капитан Александр. Он окинул взглядом поле боя, затем посмотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым и оценивающим.

— Вы сказали, что видели их. Лично. И придумали этот план, — его голос был лишён привычной неприязни. — И вы... хорошо держитесь в строю. Для правителя.

Это было высшей похвалой, на которую он был способен.

— Спасибо, капитан, — я кивнул. — Мы все сегодня хорошо держались.

Сергей, протирая окровавленный клинок, хлопнул меня по плечу.

— Правитель, а вы фехтуете не хуже иного ветерана. Откуда?

— Практика, — уклонился я от ответа. — И хороший учитель.

Глава 6

Двенадцатый день пути привёл нас к границам так называемого «Вольного города» Вальтенбурга. На самом деле это было крупное, обнесённое стеной поселение, которым правил барон Отто фон Грофф — человек, чьи владения формально находились под юрисдикцией Империи, но который пользовался значительной автономией благодаря выгодному расположению на перекрёстке торговых путей.

Ещё на подъезде к городу нас встретил отряд городской стражи в потрёпанной, но функциональной униформе. Их капитан, толстяк с хитрыми глазками, преградил дорогу.

— Добро пожаловать в земли барона фон Гроффа, — произнёс он с подобострастной ухмылкой, не лишённой, однако, наглости. — Проход через его владения, равно как и пользование его дорогами, облагается пошлиной. С вас... — его взгляд скользнул по богатому обозу и рыцарям в сияющих доспехах, — ...пятьсот золотых крон.

Капитан Александр, ехавший впереди, нахмурился. Он был солдатом, привыкшим к силе, а не к торгу.

— Это грабёж! Мы следуем по имперскому тракту!

— На имперской земле — да, — парировал капитан стражи. — А вот эта дорога является землёй барона. Здесь работают его правила.

Алина наблюдала молча, давая ситуации развиваться. Я подъехал вперёд.

— Капитан, — обратился я к начальнику стражи, мой голос был спокоен и лишён эмоций. — Пятьсот крон — сумма, сопоставимая с годовым налогом с небольшой деревни. Вы действительно считаете, что проход одного отряда стоит таких денег?

— Таковы правила, — упёрся толстяк, но в его глазах мелькнула неуверенность. Он оценивал меня: молодого, без гербов и признаков знатности.

— Понимаю, — кивнул я. — Правила есть правила. В таком случае, мы, конечно, их соблюдём. — Я сделал паузу, давая ему почувствовать мимолётную победу. — Но, как человек, следующий имперским законам, я обязан буду подать подробный отчёт в канцелярию Наместника Имперских Дорог. С указанием суммы, имени барона фон Гроффа и описанием... состояния этого участка тракта. Уверен, Наместник с интересом изучит, на что именно идут такие значительные сборы. Возможно, он даже направит сюда инспекцию. Проверит бухгалтерию. — Я посмотрел на разбитую дорогу под копытами наших коней. — Думаю, ему будет любопытно.

Лицо капитана стражи побелело. Вольность Вальтенбурга держалась на том, что Империя закрывала на него глаза. Высокопоставленная проверка была последним, чего он и его барон хотели бы.

— Э-это не обязательно, — залепетал он. — Возможно, мы можем найти... компромисс.

— Компромисс — основа всякой дипломатии, — согласился я. — Я вижу, ваши люди несут нелёгкую службу. Пятьдесят крон на прокорм стражи, и мы забудем об этом инциденте. Вы получите свой бонус, а я избавлюсь от необходимости писать скучные отчёты. Все в выигрыше.

Он колебался всего секунду, жадно подсчитывая в уме свою долю с пятидесяти крон и сопоставляя её с риском полного краха.

— Согласен! Пятьдесят крон. — Он вырвал у капитана Александра кошелёк и махнул рукой своим людям. — Пропустить обоз!

Мы двинулись дальше. Александр бросил на меня удивлённый взгляд. Он был готов рубиться из-за оскорбления, а я решил вопрос парой фраз и горстью монет.

— Изящно, — тихо сказала Алина, когда мы поравнялись. — Ты играешь на их страхах, а не на их жадности. Большинство на твоём месте либо заплатили бы, либо начали бы угрожать силой.

— Угроза силой — это признак слабости, когда имеешь дело с мелкими хищниками, — ответил я. — Они понимают только два языка: силу и выгоду. Показать, что твоя сила слишком велика для них и предложить выгодный выход из ситуации — всегда эффективнее.

Второй инцидент произошёл днём позже, когда мы проходили мимо замка другого мелкого барона. Нас догнал его сын, юный и вспыльчивый рыцарь. За ним следовал десяток оруженосцев. Юнец потребовал «дань уважения» за проход по «его» землям, коими считал все окрестные поля.

На этот раз я даже не слез с коня.

— Ваш отец, барон, платит налоги Империи? — спросил я прямо.

— К-конечно! — выпалил юнец, сбитый с толку вопросом.

— Тогда знай, что эти земли — имперские, а вы — их управитель, а не владелец, — холодно парировал я. — Мы, как подданные Империи, имеем полное право свободного прохода. Ваше требование незаконно. Алине Соколовой, Архимагу, будет достаточно одного послания в столицу, чтобы ваш отец лишился своих прав на управление этими землями за вымогательство. Вы хотите этого?

Глаза молодого барона округлились от ужаса. Он что-то пробормотал про недоразумение и поспешно ретировался вместе со своей свитой.

Алина смотрела на меня, и в её глазах я видел растущее уважение.

— Ты читаешь их как открытые книги, Леандр. Ты видишь их главный страх — потерять то, что у них есть. И бьёшь точно в цель. Это... уровень придворного интригана высшей лиги.

— Это уровень выживания, Алина, — поправил я её. — Когда ты один, и у тебя нет легионов за спиной, ты учишься использовать слова как клинки. А страх и жадность — самые уязвимые места любой защиты.

К концу дня, когда мы уже разбивали лагерь, ко мне подошёл капитан Александр. Он молча постоял рядом, глядя на разводимый костёр.

— Вы сегодня... уберегли нас от двух ненужных стычек, — произнёс он наконец, с трудом выговаривая слова. — Спасибо.

Он повернулся и ушёл. Это было больше, чем я ожидал.

Лёжа в своей палатке, я анализировал прошедший день. Эти мелкие стычки были лишь репетицией. В столице все будет иначе. Там будут не жадные капитаны и глупые отпрыски мелких баронов, а хитрые, могущественные враги, у каждого из которых свои интересы, страхи и рычаги влияния. Но принцип оставался тем же: найти слабое место и надавить. Необходимо всегда находить слабое место.

***

Тринадцатый день пути привёл нас к поселению, которое на картах значилось как «Селение Ровное». На деле же это была жалкая кучка полуразрушенных домов у развалин старой крепостной стены. Но именно здесь, у ворот, заваленных хламом, нас поджидала настоящая проверка на прочность.

Дорогу преградила толпа вооружённых людей. Их было человек тридцать, и они не походили ни на стражу, ни на солдат. Это были самые настоящие бандиты: в разношёрстных доспехах, с грубыми лицами и наглыми ухмылками. Во главе стоял тот, кто, судя по всему, и был местным «правителем» — огромный детина с шрамом через глаз, в кольчуге, с которой свисали какие-то звериные клыки. Он сидел на кривом деревянном троне, вынесенном прямо к дороге.

— Стой! — его голос прозвучал как удар дубины. — Моя земля! За проход — плата!

Капитан Александр, наученный предыдущим опытом, на этот раз не стал лезть вперёд. Все взгляды обратились ко мне. Я подъехал к главарю.

— Какова ваша цена? — спросил я, не выражая ни страха, ни гнева.

Шрамоголовый усмехнулся, оскалив гнилые зубы. Его взгляд жадно скользнул по нашим коням, доспехам, повозкам.

— Вижу, народ вы богатый. Оставляйте всех коней, половину повозок и всё оружие. Ах, да, и девку вон ту, красивую, тоже надо бы оставить. Она вас догонит… Через неделю, - он указал на Алину. – Тогда, может, живыми пройдёте.

В толпе его головорезов раздался похабный хохот. Я почувствовал, как рыцари Алины сжимают рукояти мечей. Это была уже не попытка вымогательства, а открытый разбой и насилие.

— Вы понимаете, что нападаете на официальный эскорт под знамёнами Дома Соколовых и с охранной грамотой Императора? — спросил я все так же спокойно.

— Мне плевать на вашего императора и на ваши знамёна! — проревел самозванец, ударив кулаком по подлокотнику трона. — Здесь моя власть! Мои законы! Или платите, по-моему, или мои ребята перережут вам глотки и заберут всё сами!

Силовой вариант был бы кровавой баней. Да, мы бы выиграли, но потери были бы неизбежны. И это был бы провал моей миссии — привести отряд в столицу в целости. Угрожая имперским гневом от этого зверя ничего не добиться.

Нужно было атаковать не его, а основу его власти — страх, который он внушал своим же людям.

Я медленно слез с коня и сделал несколько шагов вперёд, намеренно подставляясь. Я видел, как Александр напрягся, но я поднял руку, останавливая его.

— Ты хочешь моего оружия? — я расстегнул ножны и вытащил «Архонт». Но не направил его на бандита. Вместо этого я воткнул клинок в землю перед собой. — Он твой. Бери.

Наступила гробовая тишина. Шрамоголовый смотрел на меня с глупым недоумением.

— Что?

— Я сказал, бери, — повторил я. — Ты сильный. Ты здесь главный. Ты всех здесь держишь в страхе. Докажи это. Подойди и возьми мой меч. Сам. Без своих псов.

Я обвёл взглядом его головорезов.

— Или ты боишься? Боишься подойти ко мне один на один? Может, твоя сила только в том, что за твоей спиной тридцать дубин? Может, без них ты — ничто? И твои люди это видят.

Это был прямой вызов. Удар по его самому больному месту — гордыне и имиджу сильного лидера. Главарь не мог отказаться, не потеряв лицо перед своей же бандой. Его лицо побагровело.

— Я тебя сейчас сам разорву! — зарычал он, срываясь с трона и вытаскивая свой огромный зазубренный меч.

Бандит был большим и сильным. Но грузным и неповоротливым. Он бросился на меня с дурацким рёвом, занеся меч для сокрушительного удара.

Я не стал ждать, пока удар достигнет меня. Вместо этого я рванул громиле навстречу, проскочив в его мёртвую зону, пока его меч был занесён. Я не стал наносить удар, а резко толкнул его в грудь, используя его же инерцию, и одновременно с этим подставил подножку.

Громила с грохотом рухнул на землю, его меч отлетел в сторону. Он вскочил и бросился на меня, но точный удар под дых, быстро вывел его из игры. Я не стал добивать поверженного. Я просто встал над ним и, глядя сверху вниз, обратился к его ошеломлённым головорезам.

— Вот и вся его сила, — сказал я громко и чётко. — Он лежит в грязи. Он не смог даже подойти, чтобы взять меч, который ему добровольно отдали. Он слаб. Его власть — иллюзия. Кто ещё из вас хочет попробовать? Или, может, кто-то из вас окажется умнее и предпочтёт служить тому, кто действительно силен?

Я посмотрел на нескольких самых трезвых бандитов, чьи лица выражали сомнение.

— Империя закрывала на это глаза, пока здесь был порядок. Теперь здесь беспредел. Сюда придёт карательная экспедиция. Те, кто останется с ним, — умрут. Те, кто разойдутся, — возможно, выживут.

Эффект был мгновенным. Уверенность банды, державшаяся на страхе, испарилась, как только их, казавшийся непобедимым, лидер оказался поверженным столь унизительным образом. Для членов банды это был не бой, а публичное развенчание. Несколько человек в задних рядах бросили оружие и растворились в переулках. Остальные стояли в нерешительности.

Я схватил свой меч с земли, отряхнул его и вложил в ножны. Затем посмотрел на поверженного самозванца.

— Ты проиграл. Твоя власть кончилась. Беги, пока тебя не растерзали твои же бывшие подданные.

Он, рыча от бессильной ярости и унижения, поднялся и, бросив на меня взгляд, полный животной ненависти, побежал прочь от селения.

Мы двинулись дальше, не заплатив ни гроша. На этот раз даже самые высокомерные из молодых рыцарей смотрели на меня с откровенным трепетом. Я никого не убил. Я не использовал магию. Я разрушил вражеский отряд словом и одним точным движением.

Алина ехала рядом, её лицо было задумчивым.

— Ты не просто нашёл его слабость, Леандр. Ты нашёл слабость всей его системы власти и обрушил её одним толчком. Этому не учат в академиях. Это... дар.

— Это необходимость, — поправил я её, глядя на дорогу. — Когда не можешь сломать стену, найди трещину в её фундаменте. Всегда есть трещина.

***

Четырнадцатый день пути. Мы оставили позади негостеприимные земли и двигались по благоустроенному имперскому тракту. Пейзаж сменился на ухоженные поля и аккуратные рощицы. Приближалась столица Империи, и вместе с этим росло напряжение. Вечером, разбив лагерь на берегу тихой реки, Алина наконец завела разговор, которого я ждал.

Она присела рядом со мной у костра, откинув капюшон. Пламя освещало её серьёзное лицо.

— Леандр, через три дня мы будем в столице. Пора тебе перестать быть слепцом. Придворная мышь знает больше о раскладе сил, чем ты сейчас. Слушай.

Я кивнул, отложив в сторону точильный камень и нож. Горг, свернувшись у моих ног, насторожил уши.

— Начнём с трона, — начала она. — Царь Всеволод III. Стар, болен подагрой, сентиментален. Правят от его имени два человека: его любимая дочь, царевна Анна, и Верховный Советник, князь Григорий Засекин. Анна умна, но неопытна и находится под сильным влиянием советника. Григорий... он — тень на стене. Никто не знает, чего он хочет на самом деле, но все ниточки сходятся к нему. Он не друг и не враг. Он — сила природы. С ним нужно быть осторожнее, чем с ядовитой змеёй.

Она сделала паузу, дав мне усвоить сказанное.

— Теперь о игроках. Ты уже знаешь о князе Боротове. Его клан — один из старейших и самых могущественных. Они контролируют горнорудные районы на востоке. Боротов — твой личный враг. Открытый и непримиримый. Он будет давить на тебя всеми способами.

— А его союзники? — спросил я.

— Формально он в коалиции с домом Витязевых, — продолжила Алина. — Князь Фёдор Витязев. Хитрый, как лис, и так же амбициозен. Он контролирует речные порты на Волге. Не доверяй ему. Он может улыбаться тебе в лицо, а сам в это же время точить нож. Его дочь, Софья, одна из приближенных царевны. Говорят, именно через неё Витязев влияет на Анну.

— А кто их противники?

— Главный противник Боротовых и Витязевых — дом Мстиславских. Княгиня Ирина Мстиславская, — в голосе Алины прозвучало неподдельное уважение. — Ей за шестьдесят, но ум её остр, как бритва. Она не носит корону, но её называют «Серым Кардиналом Севера». Её семья контролирует торговлю с северными землями и льняные мануфактуры. Она ненавидит Боротовых за старую вендетту, но её поддержку ещё нужно заслужить. Она не поддерживает слабых.

Я мысленно составлял карту, связывая имена, ресурсы и мотивы.

— А ваш дом, Соколовы? Где вы в этой схеме?

Её лицо омрачилось.

— Мы... были на вершине. Но после того, как я бежала от Глухих Душ, а отец не сумел предотвратить набег степняков на наши южные земли, наш авторитет пошатнулся. Сейчас мы балансируем. Формально мы сохраняем нейтралитет, но старые связи ещё живы. Мстиславские — наши давние союзники. Боротовы... — она усмехнулась, — ... сам знаешь.

— Так кто мой потенциальный союзник? Мстиславские?

— Возможно, — осторожно сказала Алина. — Но Ирина Мстиславская не станет связываться с нисходящей звездой. Тебе нужно будет доказать, что ты — звезда восходящая. Что у тебя есть сила, воля и, что самое главное, перспектива. Уничтожение цитадели — хорошая заявка, но недостаточная. Тебе понадобится ещё один громкий успех, уже при дворе. Или... — она посмотрела на меня пристально, — ...нужно найти на них рычаг давления. У всех есть скелеты в шкафу, Леандр. Даже у княгини Мстиславской.

— А что насчёт более... нейтральных партий? — спросил я. — Гильдии, магические ордена?

— Гильдия купцов хочет только стабильности и открытых торговых путей. Если ты убедишь их, что твоё правление на границе выгодно для бизнеса, они могут оказать тебе поддержку. Что касается магов... — она кивнула в сторону палаток, где жил Кассиан со своими людьми, — ...Волховской Круг, к которому они принадлежат, формально аполитичен. Но их Верховный Волхв, старец Мирон, имеет огромное влияние на императора. Он лечит его подагру. Если ты сможешь заинтересовать его... твоей уникальной магией, например... это будет сильнейшим ходом.

Она помолчала, а затем понизила голос до шёпота.

— И есть ещё один человек. Князь Василий Острожский. Он формально не входит в высший совет, но его слово имеет вес среди воевод и приграничных правителей, таких как ты. Он держит западные рубежи. Сильный, независимый, старомодных взглядов. Он предан Империи, но не дворцовой клике. Я доставила ему тайное сообщение от отца. Он... присматривается к тебе. Если ты произведёшь на него впечатление, его поддержка будет стоить дороже золота.

Я запомнил это имя — Василий Острожский. Приграничный князь, не испорченный двором. Возможно, самый ценный из всех потенциальных союзников.

— Запомни главное, Леандр, — закончила Алина. — При дворе нет друзей. Есть временные союзники и постоянные интересы. Не доверяй никому. Доверяй только фактам и своей способности видеть суть. И будь готов к тому, что первое же твоё появление вызовет бурю. Ты — неизвестная переменная. А неизвестного здесь боятся и ненавидят больше всего.

Я смотрел на огонь, мысленно расставляя каждое имя, каждый клан на шахматной доске предстоящей битвы. Боротов, Витязев, Мстиславская, Засекин, Острожский... Это была сложнейшая головоломка, где ставкой была, не только моя жизнь, но и будущее крепости.

— Спасибо, Алина, — сказал я наконец. — Эта информация... бесценна.

— Я верю в тебя, Леандр, — тихо ответила она. — Не заставляй меня пожалеть об этом.

Она ушла, оставив меня наедине с новыми знаниями. Я сидел и смотрел на звёзды. Столица была уже близко. И я теперь знал, что меня там ждёт не просто приём у императора. Меня ждало поле битвы, куда более опасное, чем любое сражение с орками. Но теперь у меня на руках была хорошая карта. И я был готов играть.

Глава 7

Семнадцатый день пути должен был стать последним перед въездом в столицу. Имперский тракт здесь был широким, как река, и вымощенным гладким булыжником. По обеим сторонам дороги тянулись ухоженные поместья с белёными стенами и черепичными крышами. Воздух был густым и сладким: пахло дымом очагов, спелыми яблоками и… деньгами. Деньгами и властью.

Мы двигались в плотном потоке других путешественников: купеческие караваны с тюками дорогих тканей, богатые крытые повозки знати, отряды наёмников, ищущих службы. Наш собственный эскорт с его рыцарями, магами и саблезубыми уже не выглядел чем-то исключительным. Здесь мы были просто одними из многих, стекающихся к подножию трона. Вокруг стоял шум, отовсюду слышались крики погонщиков, ржание лошадей, обрывочные фразы торговцев.

И именно в этот час пик, когда солнце начало клониться к западу, а длинные тени поползли по дороге, и произошла неожиданная встреча.

Впереди, на обочине, стояла роскошная, но странная карета. Она сияла богатством и была великолепным произведением искусства. Её тёмное дерево было инкрустировано перламутром, а дверцы украшал герб, который был мне не знаком: золотой ключ на лазурном поле. Карета явно сломалась: одно из задних колёс лежало рядом, а несколько слуг в дорогих, но практичных ливреях суетились вокруг, пытаясь починить ось. Рядом, под развёрнутым зонтом от солнца, стоял хозяин экипажа.

Он был одет не как воин и не как придворный щёголь. Его одежда из тёмно-серого камвольного сукна была безупречного покроя, но при этом лишена каких-либо вычурных украшений. На представителе знати не было ни шпаги, ни драгоценностей. Единственным признаком богатства была тяжёлая золотая цепь всё с тем же символом ключа на груди. Лет мужчине было около пятидесяти, его лицо было умным, спокойным и невероятно проницательным. Он наблюдал за работой слуг с видом человека, привыкшего, что все проблемы решаемы, просто нужно заплатить правильную цену.

Наш отряд, ведомый капитаном Александром, начал было объезжать препятствие, когда незнакомец сделал несколько шагов вперёд и поднял руку в изящном приветственном жесте. Его голос, когда он заговорил, был бархатным и убедительным, без тени подобострастия или высокомерия.

— Прошу прощения за беспокойство, добрые люди! — его слова легко перекрыли шум дороги. — Вижу, вы тоже спешите в столицу. Не найдётся ли среди ваших умельцев человека, сведущего в ремонте экипажей? Мои слуги, увы, более приспособлены для подсчёта монет, чем для столярного дела. Я бы щедро вознаградил за помощь.

Алина, ехавшая рядом со мной, нахмурилась. Она изучала незнакомца с явным интересом.

— Я не знаю этого герба, — тихо сказала она мне. — Золотой ключ… Это не один из великих домов.

Капитан Александр, верный своему долгу, ответил первым:

— Мы не ремонтная бригада, купец. У нас свой график. Раздвиньте свою повозку, мы проедем.

Незнакомец улыбнулся, и его улыбка была столь же проницательной, как и его взгляд.

— О, я не просто купец, добрый капитан. Я — Семён Ключев, старший управляющий Имперской Гильдии Банкиров и Ростовщиков. И моя сломанная карета, — он кивнул на свой экипаж, — задерживает не только меня, но и доставку… кое-каких финансовых документов, весьма ожидаемых в казначействе. Их задержка может вызвать определённые… неудобства для многих, включая, возможно, и ваш собственный двор. — Его взгляд скользнул по знамёнам Соколовых.

Это был мастерский ход. Он не просил помощи, а предлагал взаимовыгодную сделку, тонко намекая на последствия отказа. Игра началась.

Я слез с коня и подошёл к карете, игнорируя удивлённый взгляд Александра. Алина последовала за мной.

— Позвольте взглянуть, — сказал я, обращаясь к Ключеву.

Он оценивающе посмотрел на меня, его взгляд задержался на моём простом, но качественном дорожном плаще и мече «Архонт» за спиной.

— Конечно, молодой человек. Буду признателен за помощь.

Я обошёл карету. Проблема была очевидной — треснувшая ось. Но мой взгляд, привыкший видеть суть, заметил нечто иное. Сломанная древесина была не старой. На срезе виднелись следы, больше похожие на аккуратный пропил, чем на случайную трещину от удара об ухаб. Это была диверсия.

— Интересная поломка, — произнёс я спокойно и выпрямился. — Случилось всё неожиданно?

Ключев, не моргнув глазом, ответил:

— Дороги, знаете ли… даже имперские. Иногда преподносят сюрпризы.

— Иногда сюрпризы бывают тщательно подготовлены, — так же спокойно парировал я.

Наши взгляды встретились. Он понимал, что я понял. В его глазах мелькнуло не удивление, а уважение к наблюдательности.

— Бывает и такое, — согласился он. — В моем деле недоброжелателей, увы, больше, чем друзей.

В этот момент Алина, до этого молча изучавшая герб, тихо ахнула.

— Ключев… «Золотой Ключ». Вы… вы тот, кто ссужал деньгами дом Витязевых на прошлой неделе? И тот, кто внезапно отозвал все займы у дома Боротовых месяц назад?

Семён Ключев склонил голову в её сторону.

— Леди Соколова. Ваша осведомлённость делает вам честь. Да, гильдия сочла риски с Боротовыми… чрезмерными. А Витязевы показались нам более перспективными партнёрами. На данный момент.

Он только что признался, что его решение могло обрушить одного из самых могущественных князей Империи и возвысить другого. И сказал он это так, будто обсуждал погоду.

Я посмотрел на сломанную ось, затем на хозяина кареты.

— Вам нужна не только помощь с ремонтом. Вам необходима охрана, которая будет сопровождать вас до столицы. Вы знаете, кто устроил эту «поломку».

— Предполагаю, — кивнул Ключев. — У князя Боротова после некоторых наших… финансовых решений… осталась определённая обида. А он человек злопамятный. Я ожидал подвоха, но не настолько примитивного. В любом случае доказать я ничего не смогу. Сами понимаете.

— Боротов, — прошептала Алина, бросая на меня тревожный взгляд.

Это была прямая проверка. Помочь Ключеву — значит открыто встать против Боротова ещё до въезда в город. Отказать — потерять потенциально могущественного союзника, чьё слово в финансовых кругах значило больше, чем шпаги десятка рыцарей.

Я принял решение за долю секунды. Врага в лице Боротова я уже имел. А союзник, контролирующий кошельки Империи, был слишком ценным активом, чтобы им пренебрегать.

— Капитан Александр, — я повернулся к нему. — Мы помогаем господину Ключеву. Наши плотники помогут починить ось. Его карета продолжит путь в центре нашего строя. Удвоить бдительность.

Александр хотел было возразить, но один взгляд Алины заставил его замолчать. Он кивнул и отдал необходимые приказы.

Пока наши люди возились с осью, Ключев подошёл ко мне.

— Вы не спросили о вознаграждении, молодой человек. Это либо глупость, либо признак дальновидности. Учитывая вашу проницательность, склоняюсь ко второму.

— Вознаграждение — это ваша безопасность в столице и ваша благосклонность в будущем, — ответил я. — На текущий момент этого достаточно.

— Прагматично, — он улыбнулся. — Позвольте тогда предложить не вознаграждение, а аванс. Информацию. Слух из дворца. Князь Боротов готовит вам «тёплый» приём. Он намерен оспорить ваши права на крепость «Бастион» в Суде Десяти, объявив вас узурпатором и самозванцем. У него есть… свидетель.

У моей крепости есть название. Бастион. М-да. А я хотел по-другому назвать. Ладно, в любом случае, пока не стану официальным правителем, то с юридической стороны крепость не моя.

Это был удар ниже пояса, но именно такой, которого я ожидал.

— Свидетель? — переспросил я, не выражая удивления.

— Некто, утверждающий, что является выжившим членом прежней власти тех земель. Некий бродячий монах. Очень убедительный, я слышал.

— Лжесвидетель, — заключил я. — Спасибо за предупреждение.

— О, это ещё не все, — продолжил Ключев, наслаждаясь моментом. — Герцогиня… простите, княгиня Ирина Мстиславская проявляет к вам интерес. Она запрашивала о вас справки. И, что более интересно, князь Василий Острожский отклонил приглашение Боротова на охоту на следующей неделе. Вместо этого он, как я слышал, намерен присутствовать на вашей первой аудиенции.

Это была уже серьёзная информация. Мстиславская интересовалась мной, а Острожский демонстративно отказывался от общения с моим врагом.

— Почему вы мне это говорите? — спросил я прямо.

— Потому что стабильность на границах выгодна для торговли, — так же прямо ответил он. — А постоянные склоки и смещение приграничных правителей — нет. Вы… производите впечатление человека, который может обеспечить стабильность. И кроме того, — его глаза блеснули, — мне всегда нравилось делать ставки на тёмных лошадок. Это так азартно.

Карету починили. Мы тронулись дальше, теперь уже с роскошным экипажем Семёна Ключева в центре нашего построения. Он ехал с раскрытым окном, иногда обмениваясь с Алиной лёгкими, полными скрытого смысла фразами о придворных событиях.

Эта встреча стала для меня первым живым уроком столичной жизни. Здесь не было открытых битв. Здесь были сломанные оси, финансовые рычаги, лжесвидетели и информационные авансы. И самый опасный человек, которого я встретил на подходе к городу, был не воин с мечом, а немолодой банкир в скромном камзоле, чьё оружие было невесомым и смертоносным — информация и золото.

Когда на горизонте, наконец, показались золочёные купола столицы, сияющие в лучах заходящего солнца, я смотрел на них не с трепетом, а с холодной аналитической яростью. Я теперь знал игру. И у меня появились первые фигуры на доске. Предстоящая битва обещала быть интересной.

Величественный силуэт столицы вырастал перед нами с каждым шагом. Золочёные купола храмов, остроконечные шпили дворцов, бесконечная лента крепостных стен — все это должно было внушать благоговение. И, возможно, оно бы внушало, если бы не холодный комок анализа и подозрений, сжимавшийся у меня в груди. После встречи с Ключевым я видел не сказочный град, а гигантское логово, где за каждым окном мог прятаться враг, а каждый встречный взгляд был взвешен на невидимых весах выгоды и угрозы. И самое интересное, что для меня это не было чем-то новым и непривычным. Я жил в подобном, и это моя среда.

Я подъехал ближе к Алине, которая, казалось, была погружена в созерцание знакомых очертаний.

— Они всё знают, — тихо произнёс я, не глядя на неё. — Ключев знал, с кем говорит. Боротов готовит встречу. Мстиславская запрашивает справки. Я здесь ещё не был, а моё имя уже кочует из уст в уста, как имя странствующего барда. Как? Откуда? Я никто. Правитель захудалой крепости на краю света.

Алина повернула ко мне голову. Её глаза были наполнены горечью.

— Ты всё ещё не понимаешь масштаба того, что сделал, Леандр? — её голос был очень тихим, но каждое слово било точно в цель. — Ты не только уничтожил орков. Ты разрушил Цитадель Безликих Торговцев.

Она помолчала несколько секунд.

— Десятилетиями они были призраком. Мифом. Слишком могущественным, чтобы его бояться открыто, и слишком неуловимым, чтобы с ним бороться. Они держали в страхе целые королевства, их агенты проникали в самые защищённые дворцы, их яды находили своих жертв за неприступными стенами. Даже Империя, — она кивнула в сторону города, — с её легионами и магами, предпочитала делать вид, что их не существует. Закрывать глаза на их деятельность, потому что цена открытого противостояния была бы слишком высока. Война в тени, которую невозможно выиграть.

Я слушал, и леденящая правда её слов начала доходить до меня. Я всегда воспринимал Торговцев как мощного, но локального врага, угрозу для моего «Бастиона». Я не думал о них в масштабах континента.

— А потом появился ты, — её взгляд загорелся странным огнём — смесью восхищения и ужаса. — Никому не известный юнец, правитель кучки беженцев в разваливающейся крепости. И ты бросил им вызов. Ты отбил их атаки. Ты нашёл их логово. Их неуловимое, мифическое сердце. И ты стёр его с лица земли. Один. Без армии. Без поддержки великих домов.

— Я использовал оружие Торговцев против них же самих, — хмуро пробормотал я. — Их гордыню. Их уверенность в собственной неуязвимости.

— Неважно, КАК! — её голос дрогнул. — Важно, что ты это СДЕЛАЛ. Падение Цитадели Безликих Торговцев — это не локальная история, Леандр. Это событие, которое изменило расклад сил во всём регионе. Их сети пошатнулись. Их клиенты остались без поддержки. Их враги воспряли духом. Шпионы каждой мало-мальски значимой державы тут же доложили своим господам: «Цитадель пала. Её уничтожил некий Леандр из «Бастиона»». Твоё имя стало громом среди ясного неба. Одни тебя боятся. Другие ненавидят. Третьи видят в тебе инструмент. Но никто не может тебя игнорировать. Ты стал фактором.

Я смотрел на приближающиеся ворота, и теперь они казались мне не входом в город, а пастью гигантского зверя, уже успевшего обнюхать и оценить свою новую добычу.

— Значит, Безликие Торговцы… они здесь. Их агенты. Они не оставят произошедшее просто так.

Алина горько усмехнулась.

— О, будь уверен, они тебе ничего не простят. Ты нанёс им удар, от которого они, возможно, не оправятся. Но здесь, в столице, они не будут действовать так же прямолинейно, как в приграничье. Отравленное вино, удар кинжалом из-за угла, несчастный случай — всё это слишком просто, слишком очевидно. Убийство человека, чьё имя у всех на устах, накануне его аудиенции у императора? Это вызовет скандал, который им сейчас не нужен. Их сила в тени. А ты теперь находишься в самом центре света.

— Так как же они нанесут удар? — спросил я, чувствуя, как в уме начинают складываться контуры новой, более сложной угрозы.

— Они будут действовать тоньше, — сказала Алина, её лицо стало жёстким. — Они найдут способ опозорить тебя. Доказать, что ты вовсе не герой, а всего лишь удачливый мошенник. Подставят тебя. Могут стравить тебя с кем-то могущественным, чтобы он раздавил тебя вместо них. Будут использовать против тебя законы и интриги. Их лучшее оружие теперь — не яд, а ложь. Не кинжал, а перо доносчика. Твоя битва с ними, Леандр, только начинается. Но поле боя сместилось с открытого поля в бальные залы и канцелярии.

Мы уже подъезжали к воротам. Гигантские дубовые створки, обитые кованым железом, были распахнуты. Стража в сияющих латах с имперскими орлами на груди внимательно, с нескрываемым любопытством, разглядывала наш разношёрстный отряд. Они смотрели на меня. Все смотрели на меня.

Я посмотрел на Алину, и впервые за всю дорогу в моем голосе прозвучало нечто, отдалённо напоминающее сомнение.

— А ты уверена, что, приведя меня сюда, ты не привела волка в овчарню? Что они не станут моей добычей?

Она встретила мой взгляд, и в её глазах не было ни капли неуверенности.

— Нет. Я привела сюда охотника. Охотника на тварей, которые слишком долго прятались в тени и думали, что они будут всегда оставаться безнаказанными. — Она помолчала, а затем добавила с лёгкой улыбкой: — Просто не забывай, что в этой овчарне полно и других хищников. И у каждого имеются зубы.

Первый удар копыт о булыжник мостовой за воротами прозвучал как выстрел. Мы въехали в столицу. Воздух сгустился, наполненный гулом тысяч голосов, скрипом колёс, запахами пряностей, пота и власти.

Я выпрямился в седле. Сомнения ушли, сменившись холодной, привычной целеустремлённостью. Хорошо. Если это поле боя, то я на нём. Если они хотят войны в тени, использовать слова и интриги как оружие, что ж, у меня есть свои козыри. Познание Сути. Холодный расчёт. И воля, которая уже сломила одну цитадель.

Пусть попробуют.