Владыка аномальных мест 2

Глава 1

Я повернулся к нему.

– Говори, Кузьма. К чему?

Разведчик сглотнул, выпрямился, пытаясь взять себя в руки.

– Войско... Имперское войско... Видели в двух переходах от долины. Пехота, кавалерия, осадные машины... - Он сделал глубокий вдох. – Не менее пяти тысяч штыков. Будет здесь... самое позднее через два дня.

Рядом раздались звуки быстрых шагов по лестнице – Марат, не дожидаясь доклада, уже бежал ко мне.

Время на расспросы кончилось. Мой взгляд скользнул с запыхавшегося охотника к капитану.

– Кузьма, – мой резкий голос будто разрубил воздух. – Приведи кобылу. Самую быструю. И злаковье. Скажешь Алине, что это я прошу. Она поймёт.

Охотник, не успев перевести дух, лишь кивнул и тут же сорвался с места.

– Фёдор! Марат! – обернулся я к подбежавшим командирам. – Всех, кто находится сейчас за стенами вернуть внутрь. Немедленно. Готовьтесь к осаде. Запасы: еда, вода на две недели. Минимум. Луки, стрелы, кипяток, смола – всё, что горит и колет – приготовить для обороны.

Я сделал паузу, вкладывая в слова весь вес своего авторитета.

– Любую панику, любое возмущение подавлять на месте. Сейчас не время для дискуссий. Никаких переговоров с кем бы то ни было до моего возвращения. Если станет совсем жарко – Алина поможет. Она знает, что делать.

– Господин Леандр, куда вы? – выдохнул Фёдор, и в его глазах читалось неподдельное беспокойство.

Я уже разворачивался к лестнице.

– Убедить кое-кого, что ваша смерть в ближайшие дни сильно испортит все мои планы.

Пока я спускался вниз, двор крепости наполнился голосами Марата и Фёдора. Их команды, отточенные неделями тренировок, накладывались друг на друга, создавая симфонию организованного хаоса.

– Первый и третий взводы – к воротам! Принять всех с полей и загнать скот во внутренний двор! – рявкнул Марат.

– Второй взвод – к колодцам! Поднять все вёдра, что есть, начать заполнять все бочки и корыта! – тут же парировал Фёдор.

– Плотники и все свободные руки – бегом к складу! Разбирать запасные балки на древки для стрел! Охотники отправляются Кузьме изготавливать наконечники!

– Женщины и старшие дети – на кухню! Солить и коптить всё мясо, что не съедим за два дня! Макар, организуй работу!

– Каменщики, ко мне! Проверить запас чанов и бочек для кипятка и смолы на западной стене!

Возле ворот меня уже ждал Кузьма. В одной руке он сжимал небольшой мешочек с тем самым злаковьем, в другой – поводья вороного жеребца, уже осёдланного и укомплектованного всем необходимым для долгой и быстрой дороги. Конь бил копытом, чувствуя напряжённую атмосферу.

К воротам уже подбегали, запыхавшись, староста Семён Павлович, Алина и угрюмый Гордей. Время истекало.

– Слушайте все! – громко сказал я, чтобы слышали не только они, но и стоящая поблизости стража. – На время моего отсутствия командование переходит к Фёдору, Марату и Алине. Их приказы равноценны моим приказам. Невыполнение будет считаться изменой.

Я обвёл всех взглядом и на мгновение позволил себе короткую, холодную улыбку.

– Не волнуйтесь. Моё отсутствие продлится недолго. Вы даже соскучиться не успеете.

– Я поеду с тобой, – резко заявила Алина, её взгляд был твёрдым. – Твоя магия ещё слаба, а противник, судя по всему, серьёзный.

– Нет, – отрезал я, уже проверяя подпругу. – Если я вдруг не успею вернуться к приходу войска, твои навыки понадобятся здесь, чтобы крепость продержалась как можно дольше. Одна твоя атака стоит сотен стрел.

– Зачем? – в её голосе прозвучало не просто упрямство, а требование. – Куда ты мчишься один, почему оставляешь нас здесь, в осаде?

Правда была единственной разменной монетой, которая могла заставить их действовать без меня.

– Потому что сюда идёт не банда мародёров. Сюда движется огромная имперская армия. Без тебя это войско сметёт наши укрепления за считанные часы.

Воздух на мгновение застыл, и мои слова повисли в нём тяжёлым свинцом. Все понимали, что нам грозит не просто опасность, а тотальное уничтожение.

Лицо Семёна стало каменным. Он резко развернулся и закричал, перекрывая общий гул:

– Слышали?! Обозники, бросайте всё! Забирайте только инструменты и гоните скот к воротам! Кто замешкается и не успеет, тот останется за стеной!

Стража на конях уже вырывалась из ворот, мчась в сторону делянки и карьера поднимать людей.

Гордей, будто забыв про свою обычную угрюмость, рявкнул на подмастерьев, тыча пальцем в кузницу:

– Слышали, щенки?! Теперь не до подхалтурки! Все, кто умеет держать молот – ко мне! Делаем наконечники, шипы, скобы! Быстро!

Из толпы выступил один из старших каменщиков, его лицо было сосредоточенным.

– Господин Леандр, не беспокойся за стены. Пока вы в пути, мы что-нибудь придумаем. Зубья да когти им добавим.

Этого было достаточно. Доверие, подкреплённое страхом и расчётом – лучший катализатор. Я вскочил в седло, ощутив под собой мощную спину скакуна. Достал одно злаковье – твёрдое, отливающее металлом зерно – и дал ему. Конь фыркнул, затряс гривой, и через секунду его мускулы налились стальной силой.

Я посмотрел на них в последний раз – на своих командиров, на своих людей, на свою крепость.

– Продержитесь.

Жеребец рванул с места так, что у меня в ушах засвистел ветер. Вороной скакун, он понёс меня вперёд, оставляя за спиной гул готовящейся к войне крепости.

Мой конь мчался как проклятый, пожирая километр за километром. Лес по сторонам дороги превратился в сплошную зелёную стену. Но даже на такой скорости я не отключал Познание Сути. И правильно.

Впереди, за поворотом, дорога казалась чистой. Слишком чистой. Ни птиц, ни зверья. Пятнадцать тусклых, примитивных огоньков — даймов первого ранга — замерли в зарослях по обе стороны дороги. Орки. Обычная тактика — засада на перегоне. Но вот сама засада была необычной.

Я почувствовал слабое движение энергии под копытами коня. Не магия, а чистая механика. Они натянули трос в траве. Примитивно, но для путников, двигающихся на большой скорости — смертельно.

«Ловкость», прокаченная даймами, сработала рефлекторно. Я рванул поводья, заставив жеребца сделать невозможный скачок в сторону. Он взвился на дыбы, и пронёсся над тросом, едва задев его копытами. Раздался щелчок, и сзади, с оглушительным треском, на дорогу рухнула массивная сосна, которую орки, видимо, подпилили и держали на верёвках. Блокировка пути. Стандартно.

Но это была лишь первая ловушка. Пока мы с жеребцом уворачивались от дерева, из крон старых дубов слева тихо опустились сети с грузилами на концах. Не чтобы поймать, а чтобы опутать и сбросить всадника с коня. Практично.

Я не стал тормозить. Молниеносный рывок вперёд, и сети захлопнулись у меня за спиной, цепляясь за камзол. Жеребец, чувствуя опасность, прибавил ходу.

И тут с правой стороны, из кустов, используя нашу временную дезориентацию, выскочили они. Пятнадцать оркусов первого ранга, с дубинами и зазубренными клинками. Их вожак, который был чуть крупнее остальных оркусов и обладал даймом, почти достигшим второго ранга, уже заносил топор для удара.

Времени не было. Ни на бой, ни на увёртки. Каждая секунда стоила жизни крепости.

Мой кинжал очутился в руке, прежде чем я успел о нём подумать. Я не стал целиться в орков. Вместо этого быстро начал чертить в воздухе прямо перед скачущим конём узор. Получился безобразный, яростно пульсирующий узел. Не элегантный взрыв, а грубый, сфокусированный выброс кинетической энергии, направленный в одну точку — в область голов оркусов.

Узор «Черепной Разряд».

Он озарил воздух багровой вспышкой и рванул вперёд веером невидимых игл. Эффект был мгновенным и жутким.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Пятнадцать почти синхронных, приглушённых хлопков, похожих на лопающиеся перезрелые плоды. Орки замерли на бегу, их головы... исчезли в кровавом тумане и осколках костей. Тела орков, по инерции сделав ещё пару шагов, грузно повалились на дорогу, заливая её багровой жижей.

Я даже не сбавил скорость. Проносясь сквозь этот ад, я на скаку черкнул кинжалом ещё один простой узор — «Сфера Жатвы». Энергия тонкими фиолетовыми нитями брызнула из моей руки, впилась в грудные клетки убитых и вырвала оттуда пятнадцать тусклых даймов, которые, словно стая послушных светлячков, влетели в раскрытую котомку у седла.

Не оглядываясь на результаты своей работы, я вонзил пятки в бока коня. Жеребец, почуяв свободу и запах крови, рванул вперёд с новой силой.

Пять часов адской скачки. Пена на крупе вороного покрылась коркой льда, а лёгкие буквально выли от напряжения. Когда впереди показались знакомые скалы и донёсся запах дыма с серой, я выдохнул с облегчением.

Матабор уже ждал меня у входа в своё жилище, его мощная фигура с сединой в гриве выдавала напряжение.

— Леандр! — его голос прозвучал низко и хрипло. — Чёрт возьми, рад тебя видеть. Хотя по твоему лицу читаю — новости не из приятных.

— Время дороже имперского золота, старый друг, — я спрыгнул с седла, чувствуя, как дрожат от перенапряжения ноги. — Твой разведчик. Мне нужно знать всё, что он видел. Каждую деталь.

Матабор мрачно кивнул и жестом подозвал молодого кентавра с перевязанным боком.

— Рассказывай, Тарос. Всё, что видел. Не упусти ничего.

Кентавр-разведчик выступил вперёд, его глаза были полны не ужаса, а холодной ярости.

— Они идут строем, господин. Пять тысяч — это только регулярные части. А ещё у них обоз, состоящий из сотни повозок. И маги... — он сглотнул, — человек десять в багровых мантиях. Они несли хрустальный шар, от которого кровь стыла в жилах. Но самое страшное — осадные орудия. Шесть башен выше сосен, и катапульты, что бросают не камни, а горшки с зелёным пламенем.

Матабор со взохом положил руку мне на плечо, его ладонь была твёрдой, как камень.

— Слушай, Леандр. Пятьдесят наших лучших бойцов уже готовы. Удар во фланг, диверсии на их коммуникациях — мы можем выиграть для тебя неделю. Может, две.

Я посмотрел ему прямо в глаза, ощущая тяжесть этого решения.

— Нет, Матабор. Твои воины погибнут в первом же столкновении. Это не рыцарский турнир — это мясорубка. И это не ваша война. Ваша помощь — это уголь. А нашу крепость мы защитим сами. Другого выбора у меня нет.

Матабор долго смотрел на меня, и в его глазах читалось не только понимание, а ещё и глубокое уважение воина к воину.

— Понимаю. Гордость — дорогая цена за жизни моих сородичей. Но знай: если выстоите — следующие три поставки угля будут за мной. Твоя крепость — последний щит между этой армадой и моим племенем. — Он сжал моё плечо, и в этом жесте было больше, чем в любых клятвах. — Не подведи нас, Леандр.

— Не вступай с ними в бой, — повторил я, глядя прямо в глаза Матабору. — Это не доблесть. Это самоубийство. Сто пар копыт против пяти тысяч — даже твои лучшие воины ничего не добьются, лишь умрут красиво.

Матабор тяжело вздохнул, его могучая грудь поднялась и опустилась.

— Ты прав. Гордость — плохой советчик, когда на кону жизни моего народа. Мы уйдём с их пути. Спрячемся в высоких ущельях, пока эта буря не пронесётся мимо.

Я кивнул.

— Теперь скажи, где сейчас водятся Дикари?

Матабор указал копьём на далёкую зубчатую вершину.

— Там. На Гребне Утроба.

Я прищурился.

— И что они там забыли? Ни пастбищ, ни воды.

— Там есть пещеры, — пояснил Матабор. — Глубокие. Тепло от подземных источников, есть вода и грибы. Лакомый кусок. Но... — он хмыкнул, — место кишит тварями. И порталы там открываются часто.

В голове щёлкнуло.

— Спасибо. Дикарей монстры волнуют куда меньше, чем удобная стоянка. — Я потрепал шею вороного. — Дай ему отдохнуть, напои и накорми. Путь предстоит неблизкий.

Час спустя я вновь скакал вперёд. До горы мы с вороным добрались на исходе сил. Конь тяжело дышал, его бока ходили ходуном. Я спешился у подножия.

— Отдохни, друг.

Привязав поводья к дубу, я обнажил кинжал. Начертил защитный узор — «Сфера Безмолвного Отречения». Сфера вспыхнула бледно-голубым светом и скрыла коня от чужих глаз, создав защиту в виде силового поля.

— Никто не тронет тебя, пока я не вернусь.

Я начал подъём на гору. Камни осыпались из-под ног. Не успел я пройти и сотни шагов, как тропа вывела меня на скалистое плато.

Гребень горы встретил меня ледяным ветром и густым, слепящим туманом. Я двигался медленно, Познание Сути работало на пределе, прощупывая каждый камень. И не зря.

Из белой пелены передо мной выросли три фигуры. Лохматые, под три метра высотой, с длинными руками, волочившимися по земле, и светящимися жёлтыми глазами на плоских, безносых лицах. Ледяные Ветрогоны. Ранг 3.

Информация ударила в сознание:

Слабые стороны: Оглушающий звук, уязвимость в суставах, плохое зрение.

Сильные стороны: Сверхплотная шкура, невосприимчивость к холоду, способность создавать ледяные шипы, высокая физическая сила и выносливость.

Они не стали рычать или предупреждать, а тут же ринулись в атаку, двигаясь с неестественной для простого существа скоростью. Я едва успел отпрыгнуть в сторону, как место, где я стоял, пронзили десятки острых ледяных шипов, выросших из земли по мановению лап первого монстра.

Коготь был в моей руке. Простые узоры против их шкуры были бесполезны. Нужна была тактика.

Я отступил на узкий карниз, где Ветрогоны не могли атаковать меня все разом. Первый Ветрогон, тяжёлый и неумолимый, полез за мной. Вместо того чтобы встречать его удар, я быстро начертил Когтем узор «Резонанс» на скале прямо над головой монстра. Камень задрожал и обрушился градом осколков. Монстр взревел, закрывая голову лапами — не от боли, а от дезориентации. Этого было достаточно. Я ринулся вперёд и, используя Ловкость, запрыгнул ему на спину, вонзив Коготь в основание черепа — одно из немногих мест, где шкура была тоньше. Он рухнул, увлекая за собой каменную осыпь. Я успел извлечь кинжал, чтобы он не успел высосать энергию дайма.

Второй и третий напали одновременно. Один бил по мне ледяными шипами, другой, разбежавшись, пытался сбросить меня в пропасть. Я уворачивался, используя туман как прикрытие. Мои сапоги скользили по обледеневшим камням. Я заметил, что Ветрогоны не наступают на свежевыпавший снег, предпочитая твёрдый грунт.

Я отскочил на снежную поляну и провалился в снег по колено. Как я и надеялся, существа последовали за мной, несясь по голому льду. В последний момент, когда до меня оставалось всего метра два, я вычертил на снегу узор «Мгновенная Плазма». Лёд под их когтистыми лапами не просто растаял — он мгновенно испарился, превратившись в облако обжигающего пара. Монстры взвыли от неожиданной боли и на секунду замерли.

Этой секунды хватило. Я метнул Коготь в глаз ближайшему Ветрогону, а на второго обрушил всю мощь узора «Гравитационная Воронка», пригвоздив его к земле. Схватив валявшийся рядом острый обломок скалы, я размахнулся и, вложив все силы в удар, воткнул его в висок придавленного монстра. Треск был оглушительным.

Я стоял среди трёх мёртвых тел и тяжело дышал. Бой был коротким, но я выложился полностью. Без использования рельефа и их слабостей у меня не было бы ни единого шанса выжить.

Подойдя к каждому, я привычным движением вскрыл грудные клетки запасным ножом. Внутри каждого существа пульсировал дайм третьего ранга, и от каждого отходило по два тёмных, похожих на корни, отростка. Три дайма и шесть отростков.

Я не стал поглощать даймы — энергия была мне не нужна. Но отростки... Я сорвал с себя лёгкий кожаный доспех, покрытый тонкими металлическими пластинами. Приложив отростки к ткани, я провёл по ним Когтем, чертя узор сплетения. Отростки ожили, вплелись в материал, и пластины застыли, отливая тусклым, похожим на каменный, блеском. Броня не стала тяжелее, но я почувствовал, как она уплотнилась, готовая принять на себя удар, который раньше разорвал бы её в клочья.

Надев усиленный доспех, я почувствовал новую уверенность. Я посмотрел наверх, где туман редел, уступая место чёрному скальному пику.

И тут моё Познание Сути будто взбесилось.

Оно не просто почувствовало угрозу — оно забилось в истерике, заливая сознание адской какофонией сигналов. Не один мощный дайм, не десять. Сотни. Тысячи. Целая вселенная боли и ярости, спрессованная в одной точке пространства передо мной.

Воздух заструился, заколебался, и из него выползло... ЭТО.

Глава 2

Передо мной возникло Нечто. Оно выскользнуло из расщелины в скале — гигантская, бледная сороконожка длиной с боевого коня. Каждое из её бесчисленных колен было покрыто хитиновыми пластинами, отливающими маслянистой радугой. Пустые белые глаза-бусины смотрели на меня сразу со всех сторон.

Познание Сути сработало мгновенно, выжигая в сознании ужасающую информацию:

Имя: Хранитель Бездны. Ранг: 6.

Слабые стороны: Нет.

Сильные стороны:

1. Абсолютная магическая резистентность.

2. Броня, поглощающая и рассеивающая кинетическую энергию.

3. Кислотная кровь, разъедающая любую материю.

4. Ускоренная регенерация.

5. Ментальная атака, вызывающая панику и смятение разума.

Слабостей нет. Идеальный убийца. Мой желудок сжался в ледяной ком.

Коготь очутился в моей руке ещё до того, как я осознал это. Я сосредоточился и выписал в воздухе «Кинетический Клинок» — узор, что должен был сконцентрировать ударную силу в точке. Багровая вспышка ударила в хитиновый лоб монстра и рассыпалась блёстками, не оставив и царапины.

— Чёрт!

Я отпрыгнул от молниеносного удара хвоста, который раскрошил скалу, где я стоял мгновение назад. «Огненное Сердце» — мой самый мощный разрушительный узор — вырвался из лезвия и обрушился на тварь ослепительным солнцем. Пламя лизало её броню, но не могло прожечь. Оно просто текло по хитину, как вода по стеклу.

Безвыходная ситуация. Я не мог пробить защиту чудовища, а одно единственное попадание с его стороны — и от меня останется мокрое место. Моя «Ловкость» работала на пределе. Я уворачивался, отскакивал, петлял, чувствуя, как ветер от ударов её членистых конечностей свистел у моих ушей. Я метал узоры — «Ледяные Оковы», «Кислотный Туман», «Гравитационное Давление». Всё напрасно. Магия гасилась, не достигнув цели. Физические атаки были бесполезны. Мы кружили в смертельном танце, где никто не мог нанести решающий удар.

И в этот момент с горных троп послышался топот. Громкий, тяжёлый, ритмичный. Из-за поворота появились они — Дикари. Десять кентавров с землисто-серой шкурой и горящими яростью глазами. Их вожак, матёрый самец со шрамом через всю морду, издал гортанный крик.

Монстр на мгновение замер, его внимание разделилось между мной и новой угрозой.

Вожак Дикарей не стал бросаться в атаку. Вместо этого он издал серию низких, булькающих звуков, похожих на перекатывание камней под землёй. Это не было языком, как таковым. Это было... общение на другом уровне.

И Хранитель Бездны отреагировал. Его гигантское тело дрогнуло, белые глазки уставились на кентавров. Постояв ещё буквально мгновение, он беззвучно попятился и скользнул обратно в свою расщелину, словно его и не было.

Я стоял, тяжело дыша, с Когтём наготове, не в силах поверить в произошедшее. Вожак Дикарей повернул свою мощную голову ко мне. Его взгляд был по-прежнему диким, но в нём была не враждебность, а понимание.

Он коротко кивнул мне и, развернувшись, повёл своё племя прочь. Их копыта отбивали размеренный ритм по камням. Они не напали. Они не помогли в бою. Они... отозвали его. Словно приручённого пса.

Я не опустил Коготь, наблюдая, как Дикари бесшумно окружают меня. Воздух трещал от их первобытной энергии.

— Собачка у вас, что надо, — сказал я, кивнув в сторону расщелины, где исчез монстр. — Дрессировка явно отняла много сил.

Вожак Дикарей издал хриплый звук, похожий на каменную дрожь. Это был смех.

— Пришлось повозиться, — прорычал он. — Сложно собрать тварь, которая игнорирует и сталь, и заклятья. Зато теперь нас не тревожат мелкие хищники.

Его горящий взгляд упёрся в меня.

— Зачем пришёл, Леандр? Наше племя не любит гостей.

— Вы дали слово. Один раз встать на мою сторону. Я пришёл за долгом.

Другой дикарь, помоложе, ударил копытом о камень.

— Слово было: если пути пересекутся! Ты пришёл к нам, это не встреча!

— Клин клином вышибают, — парировал я, не отводя взгляда от вожака. — К вам идёт армия. Пять тысяч закалённых воинов с магами и осадными орудиями. Они сметут ваши пещеры, как ураган сметает сухие листья. Ваш ручной монстр не остановит легион.

Я сделал паузу, давая им осознать сказанное мною.

— Но если мы ударим вместе... Ваша ярость и моя стратегия... Мы сможем не просто остановить их. Мы разобьём их так, что никто больше не посмеет сунуться в эти горы. Вы получите не только безопасность. Вы получите страх, который будет охранять ваши земли лучше любой стены.

Дикари зашептались между собой. Их язык был грубым, полным щелчков и гортанных звуков. Вожак наклонил голову.

— Как срочно?

— Сейчас, — мой голос прозвучал жёстко, как удар стали о камень. — Они уже у моих ворот. Через день-два крепость падёт. И тогда их путь ляжет прямо сюда.

Вожак медленно покачал своей массивной головой, и в его горящих глазах читалось непонимание и презрение.

— Твои слова — пустой звук, — прохрипел он. — «Стратегия». «Страх». Это не для нас. Мы сильные. Мы берём то, что хотим. Чужая война нас не интересует. Твоя крепость далеко. Наша земля здесь. Уходи, Леандр.

Его сородичи заворчали в знак согласия, сжимая в руках свои тяжёлые дубины. Я видел, что никакие логические доводы на них не подействуют. Их мир был простым: сила, добыча, территория. Нужно было говорить на их языке.

Я не стал спорить. Вместо этого я медленно, чтобы не спровоцировать атаку, опустил Коготь и сделал шаг вперёд, глядя вожаку прямо в глаза.

— Вы правы. Мои слова ничего не стоят. — Я выдержал паузу, давая тишине стать весомее. — Но я предлагаю не просто помощь. Я предлагаю игру. Охоту.

Я указал рукой в сторону, откуда должен был появиться враг.

— Сюда идут не просто воины. Идут те, кто считает себя хозяевами этого мира. Они придут и сюда. Они будут строить свои форты на ваших землях, рубить ваши леса, устанавливать свои законы. Их нельзя прогнать, как одного зверя. Их стадо нужно перебить. Убить всех до последнего. И разве этого вы хотели, когда были Глухими Духами? Чтобы снова стать рабами? Что ж, - я театрально промолчал. – Ваш выбор.

В их глазах загорелся огонь — не просто ярость, а интерес хищников, учуявших добычу.

— Вы сильны, — продолжал я, — но вы никогда не охотились на такую дичь. Пять тысяч голов. Это вызов. Испытание для сильнейших. Я дам вам эту охоту. Я покажу, где и когда бить, чтобы добыча не разбежалась. А в награду... — я обвёл взглядом их мощные фигуры, — ...вы заберёте всё: их сталь, все их доспехи и оружие. Вы станете не просто сильными. Вы станете непобедимыми. И все, от подножия гор до великой реки, будут бояться вашего имени.

Вожак замер, его ноздри расширились, словно он уже чуял запах крови и страха. Он медленно повернулся к своим воинам. Между ними происходил бессловесный диалог, состоящий из взглядов, рычаний и щелчков. Атмосфера из враждебной стала напряжённо-заинтересованной.

Наконец вожак развернулся ко мне. В его глазах горел тот самый первобытный огонь, на который я и рассчитывал.

— Хорошо, Леандр. Мы придём. Мы покажем этим двуногим муравьям, что такое настоящая охота. — Он ударил себя кулаком в грудь. — Мы будем у твоей крепости до того, как их боевые барабаны заглушат пение ветра. Пусть твоё сердце не знает тревоги.

Я кивнул, чувствуя холодное удовлетворение. План сработал. Я протянул руку. Вожак после мгновенного замешательства с силой сжал моё запястье своим мозолистыми пальцами. Его рукопожатие могло переломить кости, но сейчас в нем была не злоба, а договорённость.

Спуск с гор давался легче, но каждая мышца ныла от усталости. Я уже почти достиг рощицы, где оставил коня, как вдруг услышал яростный рёв и увидел вспышки голубого света сквозь деревья. Я бросился вперёд.

Мой вороной, запертый в Сфере Безмолвного Отречения, бешено бился внутри неё, а снаружи трёхметровый грифон с орлиной головой и львиным телом яростно атаковал барьер. Его когти и клюв отскакивали от силового поля, но на нём уже виднелись трещины. Познание Сути сработало мгновенно:

Имя: Скальный Гром. Ранг: 3.

Слабые стороны: Чувствительные мембраны на крыльях, уязвимость глаз, неповоротливость на земле.

Сильные стороны: Прочная чешуя, способность создавать звуковые волны, оглушающие жертву, смертельная хватка когтями.

Грифон был сосредоточен на добыче и заметил меня слишком поздно. Вместо того чтобы его атаковать, я метнул Коготь. Клинок, послушный моей воле, вонзился в скалу над головой чудовища, образовав в ней гигантскую трещину. Я мысленно приказал клинку вернуться, клинок резко вылетел из скалы и уже через мгновение оказался в моей руке, а на спину грифона обрушился град каменных осколков. Тварь взревела, отвлекаясь от коня.

Пока грифон тряс головой, я начертил в воздухе узор «Шёпот Пустоты». Грифон издал свой оглушающий рёв, но звуковая волна, которая являлась его главным оружием, потеряла фокус и рассеялась, не причинив мне вреда.

Скальный Гром ринулся на меня, тяжёло и неуклюже передвигаясь по земле. Я использовал его медлительность, уворачиваясь от когтей. Снова метнул Коготь – на этот раз в основание мощного крыла. Клинок прошил перепонку и по моему зову вернулся в ладонь, оставив в крыле зияющую рану. Грифон взвыл от боли и рухнул. Он издавал громкие отрывистые звуки и пытался подняться, опираясь на повреждённое крыло.

Решающий момент наступил, когда он встал и в ярости распахнул крылья, приготовившись к прыжку. Я не стал опять бросать в него клинок, а вместо этого сделал рывок вперёд и, используя «Ловкость», вскочил ему на спину. Одной рукой вцепившись в гриву, другой я нанёс точный удар Когтем в самое уязвимое место у основания черепа.

Тело грифона дёрнулось и замерло. Я спрыгнул на землю, приказав клинку вернуться, затем вынул запасной нож, который Кузьма сунул мне в сумку. Простой, но острый клинок идеально подходил для грубой работы. Я принялся вскрывать грудную клетку, чтобы извлечь дайм.

И тут я заметил слабое шевеление в нижней части живота твари. Осторожно, чтобы не повредить содержимое, я разрезал плотную шкуру.

Внутри, в тёплой полости, лежал детёныш. Он был размером с крупную собаку, покрытый мягким сероватым пухом, с огромными, не по-детски умными глазами-янтарями и крошечными, ещё не окрепшими крыльями. Он съёжился от потока холодного воздуха и смотрел на меня не со страхом, а с настороженным, глубоким любопытством. Его крошечный дайм пульсировал ровным, чистым светом. Нулевой ранг. Абсолютное начало.

Я смотрел на детёныша, и в голове молниеносно пронеслись варианты. Оставить — значит обречь на медленную смерть. Убить… Нет. Это было бы бессмысленной жестокостью. В его глазах читался не животный ужас, а зарождающийся интеллект, и что-то во мне восстало против мысли уничтожить это существо.

«Значит, так, — мысленно вздохнул я. — Ты едешь со мной».

Аккуратно, чтобы не задеть плоть, я ножом перерезал пуповину, соединяющую малыша с телом матери. Он слабо пискнул. Сняв с седла свой плотный дорожный плащ, я бережно завернул в него дрожащий комочек, оставив небольшую щель для воздуха. Малыш устроился на сгибе моей левой руки, его тепло проникало сквозь ткань.

Путь обратно превратился в череду бесконечных остановок. Семь раз за следующие сутки я был вынужден спешиваться. Малыш требовал пищи, и мне приходилось разводить маленький костёр, чтобы подогреть воду и растереть в ней вяленое мясо в подобие кашицы. Я кормил его с пальца, и он жадно слизывал питательную пасту, его маленький клюв щекотал кожу. Конь, верный вороной, использовал эти передышки, чтобы отдышаться и пощипать жухлую траву.

Во время одной из таких остановок, когда я как раз заканчивал кормить птенца грифона, моё Познание Сути засекло два примитивных дайма первого ранга. Два оркуса-мародёра, привлечённые дымом от костра, крались к нашей стоянке через кустарник. В их тупых глазах читалась надежда на лёгкую добычу — уставший путник с ребёнком.

У меня не было ни времени, ни желания, чтобы вступать в затяжную схватку. Пока один орк поднимал свой зазубренный клинок, мой Коготь был уже в воздухе. Я метнул его в глотку первому, и прежде чем тот рухнул, мысленным приказом вернул клинок в руку и тем же движением швырнул его в грудную клетку второго. Раздалось два хрипа, последовавших один за другим, и воцарилась тишина. Я подошёл к телам, быстрыми движениями извлёк два тусклых дайма и сунул их в котомку. Ничего особенного, но каждая капля энергии могла пригодиться.

Завернув в плащ снова уснувшего малыша, я вскочил в седло. Конь, отдохнувший за эти полчаса, бодро рванул вперёд. Я прижал свёрток с детёнышем к груди, защищая его от ветра.

Мы скакали вдоль реки, когда моё Познание Сути снова забило тревогу. Не два-три огонька. Целый рой. Я замедлил ход, скрывшись в придорожных зарослях.

На противоположном берегу к водопою вышло стадо клыкастых тварей, напоминающих гиен с бронированными пластинами на спине. Гнилостные Гончие. Ранг 3. Их было не меньше дюжины. В обычной ситуации я бы нашёл способ выманить двух или трёх Гончих и забрать их даймы. Но сейчас... Я посмотрел на свёрток у себя на груди, откуда доносилось ровное сопение, и на взмыленного коня. Риск был слишком велик. Одна ошибка, одно прорванное заклятье, и малыша не спасти. А без коня я не успею к крепости.

«Не сегодня», — холодно констатировал я и, развернув скакуна, поскакал в обход, теряя драгоценные часы, но сохраняя то, что сейчас было важнее любой добычи.

Через несколько часов, когда солнце уже клонилось к закату, я наконец увидел её. Армия. Она растянулась по долине, будто живая металлическая река. Десятки знамён, стройные когорты пехоты, а в центре — осадные орудия. Те самые башни и катапульты, о которых говорил разведчик. Они были уже здесь. У самых стен.

Я вонзил пятки в бока коня, и он, собрав последние силы, понёсся вперёд, к спасительным воротам. Но вражеские маги уже заметили одинокого всадника. С их позиций взметнулись сгустки магического огня и копья из голубого льда.

У меня не было времени на сложные узоры. Прижимая малыша к груди, я вытянул руку с Когтем и начал чертить узор прямо перед собой, не останавливая скакуна. Это был не мощный щит, а быстрый, подвижный «Вихревой барьер» — узор, создающий вращающуюся воронку, которая должна была отклонять и рассеивать атаки. Огненные шары взрывались, не долетев, ледяные копья крошились о невидимую преграду. Один из снарядов прорвался и опалил мне плечо, но этого стоило ожидать. Динамические защиты никогда не славились постоянной прочностью.

Ворота крепости были уже близко. Я увидел на стенах знакомые лица — Фёдора, Марата, Алину. Они махали мне, кричали что-то. С грохотом начали открываться тяжёлые створки. Ещё рывок...

И в этот момент из вражеского стана выехала группа всадников под белым флагом. Во главе её был не солдат, а человек в дорогих, но практичных одеждах, с умным, жестоким лицом. Он поднял руку, и его голос, усиленный магией, пророкотал над полем, достигая моих ушей и, несомненно, стен крепости:

— Леандр! Владелец этой груды камней! Империя предлагает тебе и твоим людям почётную капитуляцию! Сложи оружие, открой ворота, и мы гарантируем жизнь всем, кто в них находится! Более того... — он сделал театральную паузу, — Империя признаёт твои права на эти земли и жалует тебе титул маркграфа для защиты наших новых восточных рубежей! Ты получишь всё, о чём мечтаешь: законную власть, ресурсы, солдат! Тебе не нужно умирать сегодня! Просто прими наш дар!

Я проскакал последние метры и влетел во двор, пока захлопывались ворота. Конь рухнул на камни, издав последний хриплый вздох. Я стоял, тяжело дыша, с безжизненным телом скакуна у ног и тёплым свёртком на руках, а в ушах звучало это чудовищное, гениальное предложение. Они не предлагали уничтожить. Они предлагали предать. И это было в тысячу раз опаснее.

Глава 3

Я отдал завёрнутого в плащ грифёнка Любе. Травница, увидев, что в свёртке, улыбнулась и, словно собственного ребёнка, понесла его в дом.

- Накорми и всё-такое, - бросил я ей в след, и та кивнула.

Я встал, прислонившись к холодной каменной стене, и посмотрел на Алину. Она была бледна, но держалась с привычным высокомерием, будто вовсе не над нами всеми сейчас нависла угроза уничтожения.

— Перспективы, скажем прямо, печальные, — её голос был ровным, но в глазах стояла тревога. — Пять тысяч профессиональных солдат, маги, осадные орудия... Наши стены не выдержат и дня. Мы все умрём.

— Тогда почему они до сих пор не разобрали эту крепость на камни? — спросил я, пристально глядя на неё. — Что их сдерживает? Вежливость?

Алина отвела взгляд, и по её лицу пробежала тень.

— Всё дело во мне. Они знают, что я здесь. И боятся немилости императора, если со мной что-то случится. Моя смерть... вызовет вопросы, которые им не нужны.

Вот оно. Не щит, не армия, а придворные интриги. Хлипкая защита, но пока что единственная.

— Значит, нужно поговорить, — сказал я, отталкиваясь от стены. — Я выйду к ним и предложу сделку. Возможно, удастся избежать кровопролития.

— Это самоубийство! — резко возразил Фёдор, сжимая рукоять меча. — Они не станут слушать. Увидят тебя и тут же прикажут лучникам стрелять. Ты не успеешь и слова сказать.

— Фёдор прав, — поддержала Алина, её взгляд стал твёрже. — Генерал Максим не станет вести переговоры с предводителем разбойников. Для него ты — мятежник, а с мятежниками у Империи один разговор.

В этот момент вперёд шагнул Марат. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было серьёзным.

— Позвольте мне высказаться. Я служил под началом генерала Максима. Я знаю его. Он... человек принципа. И один из его принципов — избегать напрасной гибели гражданских. Если есть шанс решить дело миром, он его даст. Он может выслушать. — Марат посмотрел прямо на меня. — Риск огромен, да. Но это не гарантированная смерть. У тебя будет шанс сказать своё слово.

Я кивнул, обдумывая его слова. Солдатская честь... Хрупкая надежда, но другой у нас не было.

— Тогда решено. Готовьте крепость к обороне на случай, если переговоры провалятся. А я... поговорю с генералом.

Фёдор сделал шаг вперёд.

— Хорошо, — сказал я, ловя на себе взгляд Марата. — Но пойдёшь со мной не ты, Фёдор. Пойдёт Марат.

«Капитан Империи. Его лояльность — сомнительная монета в такой игре. Оставить его здесь, в крепости, с моими людьми, пока я буду вести переговоры с его бывшими командирами? Слишком большой риск. Глупость, а не стратегия. Лучше держать его перед глазами».

Фёдор хотел было возразить, но я остановил его жестом.

— Твоё место здесь, на стенах. Ты нужен здесь, — мои слова не допускали возражений. — А капитан Марат, с его знанием уставов и... прошлыми заслугами, будет куда полезнее на переговорах.

— И я пойду с вами, — твёрдо заявила Алина, выходя вперёд. — Моя персона — единственная гарантия, что по вам не откроют огонь, как только вы выйдете за ворота. Пока я с вами, у вас есть иммунитет. Они не посмеют атаковать.

Я кивнул, принимая её довод. Это было разумно.

— Без силы наши шансы что-то решить минимальны, — продолжила она, и в её голосе прозвучала привычная нота превосходства. — Сейчас они видят лишь слабость. Без демонстрации моей магии...

— Мудрый правитель, — перебил я её, глядя прямо в её глаза, — всегда просчитывает на несколько шагов вперёд. Сила не всегда в открытом противостоянии. Иногда она в том, чтобы противник поверил, что у тебя есть козырь, о котором он не знает.

Я чуть заметно подмигнул ей, играя в эту игру. Алина на мгновение замерла, затем её губы тронула едва заметная, холодная улыбка. Она сделала вид, что поверила. Как и я сделал вид, что верю в её полную неприкосновенность. Мы оба понимали, что идём на риск, прикрываясь друг другом. Но иного выхода не было.

— Время на исходе, — мой голос прозвучал громко, разрезая тревожную тишину двора. Все взоры были прикованы ко мне. — Пока мы будем вести переговоры, крепость должна быть готова ко всему. Фёдор!

Старший командир выступил вперёд, его поза была собранной и готовой к бою.

— Ты — главнокомандующий обороной. Все приказы отдаются через тебя. Любое неподчинение — измена. — Я обвёл взглядом собравшихся бойцов и ремесленников. — Стрелы, кипяток, смола — всё должно быть на позициях. Ни один дюйм стены не должен остаться без защиты. Если переговоры провалятся, вы должны держаться до последнего. Понятно?

— Понял, — коротко и ясно ответил Фёдор, в его глазах горела решимость. — Мы не подведём.

Я кивнул, передавая ему всю полноту власти в вопросе обороны крепости. Затем я повернулся к Марату и Алине.

— Мы идём.

По пути к воротам меня провожали взгляды, полные надежды, страха и веры. Староста Семён Павлович, лицо которого было испещрено морщинами беспокойства, коротко поклонился:

— Удачи вам, господин Леандр. Возвращайтесь с миром.

— Принесите нам чудо, — прошептал кто-то из толпы.

Я не стал ничего отвечать, лишь молча кивнул, обведя взглядом своих людей. Чуда они не дождутся. Их ждала только холодная расчётливость и готовность к любому исходу. Ворота с грохотом начали открываться, пропуская нас в серую зону между стенами крепости и армией Империи.

Мы вышли на нейтральную полосу — вытоптанное поле между нашими стенами и стальным строем Империи. Воздух звенел от напряжения. С противоположной стороны к нам навстречу двинулась группа всадников. Впереди группы — два переговорщика.

Мой взгляд скользнул по ним, и Познание Сути выдало поток необходимой информации.

Генерал Максим.

Классы: Ратник (4), Адепт (2).

Сильные стороны: Непробиваемая воля, тактический гений, усиленная физиология, мастерское владение любым оружием.

Слабые стороны: Плохая врождённая защита от ментальных атак и тонких магических воздействий. Излишняя прямолинейность.

Граф Боротов.

Классы: Монарх (5), Неофит (1).

Сильные стороны: Блестящий оратор, мастер политических интриг, огромные ресурсы, харизма лидера.

Слабые стороны: Хилое телосложение, нулевая боевая подготовка, полное отсутствие магической защиты, патологическая трусость.

Маг-Пиромант (3).

Сильные стороны: Мощные атакующие заклинания огня, создание огненных барьеров.

Слабые стороны: Хрупкое телосложение, долгая перезарядка между сложными заклинаниями, уязвимость к внезапным атакам вблизи.

Маг-Геомант (3).

Сильные стороны: Управление камнем и землёй, создание укреплений и ловушек, высокая личная защита.

Слабые стороны: Ограниченная мобильность, слабые атакующие заклинания на дистанции, зависимость от окружающего ландшафта.

Интересный состав. Генерал — молот. Граф — яд. А маги — щит и кувалда. Предстоящая беседа обещала быть увлекательной.

Граф Боротов, щегольски одетый в парчовый камзол, который кричаще выделялся на фоне латной брони генерала, выехал на полкорпуса вперёд. Его улыбка была ядовито-сладкой.

— Ну что ж, какое трогательное воссоединение, — его голос, хорошо поставленный и плавный, легко достиг наших ушей. — Капитан Марат, леди Алина... и, собственно, причина нашего визита. Леандр, если не ошибаюсь? Вы создали себе довольно уютное гнёздышко из грязи и камней. Жаль, что нам придётся его разорить. Империя не потерпит самоуправства на своих границах. Сдача крепости и ваша безоговорочная капитуляция — единственное, что спасёт жизни тех, кого вы втянули в своё безнадёжное дело.

Генерал Максим, сидевший в седле неподвижно, словно изваяние, чуть повернул голову.

— Успокойся, Боротов. Они запросили встречу. Дадим им сказать.

Но граф не унимался. Его взгляд, острый и надменный, впился в меня с новой силой.

— Знаешь, я всё присматриваюсь к тебе... И черты лица, и эта юношеская дерзость... До боли знакомы. Как две капли воды похож на того юнца, чей род вырезали под корень. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом. — Чтобы избежать лишних проблем и не оставлять хвостов, думаю, нам стоит просто здесь и сейчас покончить с этим. Окончательно.

Я почувствовал, как Марат рядом со мной замер. Он смотрел на меня теперь совершенно иначе — не как на предводителя повстанцев, а как на цель. На разгадку, которая всё это время была у него под носом.

— Капитан, — Боротов обратился к Марату с лёгкой усмешкой. — Полагаю, настал момент завершить ваше задание. Прикончите этого последнего отпрыска. Здесь и сейчас.

Я не отвёл взгляда от Марта.

— Ты, — моё слово повисло в воздухе холодным лезвием. — Ты причастен к убийству моего рода?

Марат держал свою саблю наготове, но его взгляд был тяжёлым.

— Нет. Мне было приказано найти и доставить последнего наследника живым. Только найти и доставить. — Познание Сути, как холодная игла, подтвердило: он говорит правду. В его энергии не было фальши, лишь тяжёлое бремя приказа.

— А кто убил? Ты знаешь?

— Нет, — ответил он твёрдо, и снова — чистая правда. — Это было сделано до моего прибытия. Я лишь... убирал последствия.

Так. Значит, Марат — не убийца, а всего лишь охотник. И он не знает, кто настоящий заказчик. Это меняло дело. Но не отменяло того, что сейчас он был обязан меня убить.

— Давайте разойдёмся по-хорошему, — сказал я, обращаясь скорее к генералу, чем к графу. — Я и мои люди не поднимали меча на Империю. Мы взяли заброшенную крепость, кишащую чудовищами, и сделали её оплотом порядка на ваших же границах. Каждый человек за этими стенами находится там по своей воле, защищая свой дом. За что штурм? За что виселица?

Граф Боротов фыркнул, и его надменное лицо исказилось гримасой презрения.

— Ты — пыль, — прошипел он, тыча в мою сторону изящным пальцем в перчатке. — Мерзкая заноза в самом неудобном месте! Ты публично унизил моего сына! Осмелился выставить его трусом и некомпетентным правителем перед его же людьми! В Империи за такое платят кровью. Твоя публичная казнь станет отличным уроком для всех, кто посмеет думать, что может безнаказанно бросать вызов знати!

Я покачал головой, делая вид, что не понимаю всей глубины его истерики.

— Если твой сын считает себя оскорблённым, пусть выйдет сюда. С мечом в руках. Мы решим этот спор здесь и сейчас, как это делают воины, а не придворные интриганы.

Граф Боротов залился ядовитым, неестественным смехом.

— Ты? Диктовать условия мне? Мой сын не станет мараться о такую грязь, как ты! — Его лицо побагровело от бессильной ярости. Он резко развернулся к генералу. — Максим! Кончай этот фарс! Отдавай приказ о штурме! А этих троих — взять и повесить на их же воротах для острастки! Немедленно!

Генерал Максим оставался невозмутимым, но его рука легла на эфес меча. Маги, стоящие по бокам, приготовились к бою. Ситуация стремительно катилась в пропасть, и слова уже были бессильны.

— Граф Боротов! — Голос Алины прозвучал, как удар хлыста, холодно и властно, заставив всех замолчать. — За одну только угрозу казни члена Тайного совета без суда и следствия император лично отдаст приказ повесить вас на центральной площади столицы! И ваша родословная не спасёт вас от петли!

Она сделала шаг вперёд, её осанка и взгляд излучали такую непререкаемую власть, что даже Боротов на мгновение отступил.

— Легко прятаться за спинами солдат и говорить императивным тоном, граф, — продолжала она, и её слова обрушились на него, словно обломки скал. — Но помните, с кем вы разговариваете. Я — Алина Соколова, советница Тайного совета, и моё слово имеет вес при дворе. И я заявляю, что действия Леандра по очистке этих земель от нечисти и установлению порядка — это большее служение Империи, чем все ваши интриги, вместе взятые!

Она повернулась к генералу, её тон стал жёстче, но в нём звучали нотки разочарования.

— Генерал Максим, я ожидала от вас большего. Вы, человек чести, готовы стать орудием в руках этого... обиженного аристократа, чьё эго важнее благополучия границы?

Генерал Максим, до этого хранивший молчание, встретил её взгляд. Его лицо оставалось каменным, однако в глазах отражалась внутренняя борьба.

— Леди Соколова, — его голос был низким, как грохот камнепада. — Я действую согласно приказу. Прямому приказу, скреплённому личной печатью императора. В нём чётко сказано: «Уничтожить укреплённое поселение у Солёного ручья и казнить его предводителя, узурпатора Леандра, дабы другим не повадно было сеять смуту на землях Империи». — Он снова посмотрел на меня. — Мои личные симпатии здесь ни при чём. Я всего лишь солдат.

— Этот «узурпатор»! — Алина не сдавалась, её щёки покраснели от гнева. — Он защищает людей! Он наладил поставки ресурсов! Он держит под контролем аномальную зону, которую ваша драгоценная Империя годами предпочитала игнорировать, пока оттуда не начали выходить твари! И вы хотите его казнить? За что? За то, что он сделал вашу работу?!

— Он оскорбил представителя знатного рода! — встрял Боротов, его лицо исказилось злобой. — И он должен ответить за это!

— О, заткнитесь же наконец, Боротов! — резко оборвала его Алина, даже не глядя в его сторону. — Речь идёт о судьбе сотен людей и безопасности региона, а вы тут трындите о своей уязвлённой гордости! Генерал, образумьтесь!

Ситуация висела на волоске. С одной стороны — неоспоримый императорский указ. С другой — железная логика и авторитет Алины. И между ними — я, ради спасения которого она сейчас рисковала всем, вступая в открытую конфронтацию с военной машиной Империи.

Я слушал этот спор — пустой, бесплодный, полный амбиций и политиканства. Слова Алины были стальным щитом, но против слепого приказа и уязвлённого тщеславия он был бесполезен. Логика? Справедливость? Этим людям было на них плевать. Они понимали только один язык — язык силы.

И тут я услышал их. Глухой, нарастающий гул, исходящий не от армии, а из леса за нами. Приближался гром тяжёлых копыт. Я позволил себе холодную, уверенную улыбку и поднял руку, останавливая словесную перепалку Алины и генерала.

— Тише, — сказал я, и в моём голосе прозвучала такая непоколебимая уверенность, что все замолчали, глядя на меня. — Было бы глупо приходить сюда и пытаться договориться, не имея за спиной чего-то весомее, чем просто слова. Даже самые правильные.

Пока граф и генерал обменивались недоуменными взглядами, из лесной чащи один за другим стали выходить Дикари. Пятьдесят землянисто-серых гигантов с горящими глазами и плечами, заросшими колючей гривой. Они выстроились полукругом позади нас, и от их молчаливой мощи воздух стал густым, как смола.

Вперёд вышел их вожак. Он даже не смотрел на генерала или графа. Его взгляд, полный древней, нечеловеческой ярости, был прикован ко мне.

— Мы пришли, — его голос напоминал скрежет валунов, перемалывающих друг друга. — Как и договаривались.

Затем он медленно повернул голову к имперскому строю, и его глаза сузились.

— Мы — Дети Камня. Каждый из нас имеет седьмой ранг. — Он сделал паузу, дав этим словам врезаться в сознание слушавших. — Наши тела — это оружие. Наша кожа не боится вашей стали. Наши кости ломают ваши клинки. Наши навыки... — он оскалился, и его клыки блеснули на солнце, — ...все до единого — тёмные. Мы можем выжечь душу, не коснувшись тела. Мы можем наслать чуму, что превратит вашу армию в гниющее месиво, прежде чем вы успеете натянуть тетиву. Мы можем призвать тени, которые будут рвать ваших солдат на куски, и они не смогут нанести теням ответный удар.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его копытом содрогнулась.

— Пять тысяч солдат? Для нас это не армия. Это стадо. И мы пришли на охоту. Уничтожить вашу армию мы сможем голыми руками. Никто из вас даже не успеет взмахнуть мечом или произнести заклинание.

Граф Боротов, слушая это, резко побледнел. Его надменное выражение лица сменилось маской животного страха. Он сглотнул, и слышно было, как сухо щёлкнуло его горло. Он смотрел на кентавров, как кролик на удава.

Генерал Максим не дрогнул, но его рука, лежавшая на эфесе меча, медленно разжалась и опустилась. Он был солдатом. Он видел силу. И он понимал — старый вожак не хвастался. Он констатировал факт. Против пятидесяти существ седьмого ранга, обладающих иммунитетом к физическому урону и смертоносной магии, его армия не имела ни единого шанса. Это была бы не битва, а бойня.

Наступила тягучая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием кентавров. Генерал Максим молча оценивал ситуацию, его взгляд скользил по нашим лицам, затем по незыблемому строю его легионов и снова возвращался к дикарям. Расчёт был безрадостным.

Именно тогда главный кентавр нарушил молчание. Его голос, грубый, как скрежет камня, прозвучал спокойно, но властно:

— Есть старый обычай. Когда сталкиваются две силы и кровопролитие сулит гибель многим, вожди выставляют своих лучших бойцов. Поединок. Воля богов. Победитель решает судьбу проигравшего. Так избегали великих войн.

Это предложение повисло в воздухе. И тут граф Боротов, будто ужаленный, выпрямился в седле. Его страх перед кентаврами мгновенно сменился привычной наглостью, когда он почувствовал лазейку.

— Превосходно! — воскликнул он, снова обретая свой напыщенный тон. — Империя всегда ценила благородные традиции! Но условия будут наши! Если наш воин победит, — он мерзко улыбнулся, — я лично прикажу казнить каждого жителя этой вонючей крепости! Их головы посадят на колья вдоль дороги, чтобы все видели цену неповиновения! А этого выскочку, — он ткнул пальцем в мою сторону, — мы будем пытать три дня, прежде чем отправить к предкам!

Он так увлёкся, что, казалось, забыл, с кем разговаривает. Главный кентавр медленно повернул к нему свою мощную голову. В его глазах не было ни злости, ни раздражения — лишь холодное, безразличное презрение, словно он смотрел на назойливого жука.

— Человечишка, — прорычал он, и его тихий голос прозвучал громче любого крика. — Ты туп, как воробушек, клюющий коровье говно. Ты не видишь дальше своего обиженного носа. Ты думаешь, что диктуешь условия? — Кентавр оскалился, обнажая ряд коротких, толстых клыков. — Если твой боец проиграет, я сам лично насажу твою пустую голову на самый высокий кол. Чтобы все вороны Империи знали, какая глупость сидела в ней. Может, тогда твои сородичи поумнеют.

Граф побледнел, его рот беспомощно открылся и закрылся. Генерал Максим, не глядя на него, коротко кивнул.

— Я согласен на поединок. Условия... будут обсуждаться после. — Он явно отмежёвывался от истерики графа.

Я тоже кивнул, встречая взгляд генерала.

— Я не против. Давайте определим условия, — сказал я. — Обоюдные. Чтобы ни у кого не возникло соблазна нарушить слово.

Глава 4

Генерал Максим медленно кивнул, его взгляд скользнул по кентаврам за моей спиной.

— Справедливо. Тогда слушайте моё предложение. Если ваш боец победит, армия уходит. Но... — он посмотрел на Алину, — вам придётся отдать леди Соколову. Императору нужно то, что она знает. И если я вернусь не с пустыми руками, его величество будет благодарен не только мне, но и вам за содействие.

Я почувствовал, как Алина напряглась рядом, но не подал виду. Это был разумный ход — получить хоть что-то при поражении.

— Принимаю, — ответил я. — Но с дополнением. В случае нашей победы вы отдадите графа Боротова Дикарям. Пусть решают его судьбу.

— Тогда в случае нашей победы мы немедленно казним капитана Марата как предателя Империи.

Марат вздрогнул, его рука инстинктивно сжала эфес меча.

— На каком основании? — вырвалось у него.

— На основании того, — слова генерала повисли в воздухе холодными лезвиями, — что наши шпионы уже передали мне информацию. Капитан Марат уже несколько недель действует не по приказу, скрывая местонахождение цели. Империя объявила его в розыск.

Граф ахнул, его лицо исказилось в маске чистого ужаса. Он залопотал, обращаясь к генералу:

— Максим, вы не можете... это же...

Генерал холодно посмотрел на него. Выбор между жизнью пяти тысяч солдат и одним высокородным интриганом был прост.

— Согласен, — прозвучало его железное слово.

— Прекрасно, — кивнул я. — Теперь мои условия на случай вашей победы.

Все уставились на меня с недоумением. Обычно проигравший не диктует условий.

— Если ваш боец победит, — сказал я чётко, — я сдаюсь и ухожу с вами в качестве пленника. Крепость со всеми запасами переходит под владение графа Боротова.

— Принимаю ваши условия, — сказал я, глядя прямо в глаза генералу.

Максим молча кивнул, и мы пожали руки. Его рукопожатие было твёрдым, как сталь, но без лишнего давления. Рука Боротова, когда я протянул свою, была влажной и дрожащей.

Главный кентавр, наблюдавший за всей сценой с каменным лицом, сделал шаг вперёд.

— Хорошо. Тогда я буду судьёй. — Его горящий взгляд скользнул по нашим лицам, но остановился на генерале и его свите. — И знайте... если какая-то из сторон нарушит условия поединка или попытается изменить правила уже после... — он оскалился, и его клыки блеснули в солнечном свете, — ...мы с ребятами с огромным удовольствием перебьём всех, кто окажется на этом поле. Начиная с вашей армии.

Он не угрожал. Он просто констатировал факт. И по тому, как напряглись маги и как побледнел даже непоколебимый Максим, все прекрасно поняли — эти пятьдесят кентавров были не просто союзниками. Они были гильотиной, нависшей над шеей каждой из сторон, готовой опуститься при первом же признаке нарушения слова.

Поле для поединка было очищено. Теперь всё зависело от одного боя.

С противоположной стороны строя шагнул вперёд сам генерал Максим. Он снял свой плащ, оставаясь в латах, и вытащил длинный, тяжёлый меч, клинок которого отсвечивал холодной сталью. Он был олицетворением мощи Империи — незыблемый и грозный.

Я сделал шаг вперёд, чтобы встретить его.

— Леандр, нет! — резко сказал Марат, хватая меня за рукав. — Позволь мне. Это моя работа. Ты — правитель. Твоё дело — командовать.

Я мягко, но твёрдо высвободил руку.

— Правитель, капитан, должен уметь защищать свой народ и свои интересы не только словами, но и клинком. Иначе его власть ничего не стоит. Это мой дом. Мой бой.

Марат, не говоря ни слова, протянул мне свой собственный, испытанный в боях меч. Жест был полон уважения и отчаяния.

Я покачал головой.

— У капитана всегда должен быть меч. Ты можешь понадобиться своим людям. — Я посмотрел на его эфес. — И твой клинок не должен быть запятнан, если мне суждено проиграть.

В этот момент главный кентавр, наблюдавший за нашей короткой перепалкой, издал низкое ворчание. Он шагнул вперёд и, не говоря ни слова, воткнул в землю передо мной своё собственное оружие. Это был не меч в человеческом понимании. Скорее, нечто среднее между огромным тесаком и ритуальным клинком, выкованным из тёмного, почти чёрного металла, испещрённого рунами, которые слабо светились багровым светом.

— Бери, — прорычал он. — Но только на этот бой. Он зовётся «Голод Предков». Он не режет плоть... он пьёт душу противника с каждого удара. Ослабляет волю. Замедляет рефлексы. Чем дольше бой, тем слабее становится твой враг.

Я взял рукоять. Металл был тёплым, почти живым на ощупь, и я почувствовал, как голодный трепет прошёл по моей руке. Это было ужасное оружие. Идеальное для того, чтобы сокрушить непоколебимого генерала.

— Спасибо, — сказал я, проверяя баланс невероятно тяжёлого клинка.

Мы сошлись в центре очищенного поля. Генерал Максим стоял в своей латной броне, его длинный меч был поднят в классической стойке. Я чувствовал тяжесть «Голода Предков» в своей руке — клинок словно жил своей собственной тёмной жизнью.

— Генерал, — сказал я, и мой голос прозвучал чётко, разносясь в наступившей тишине. — Мы оба — адепты второго круга. Бросаться друг в друга огненными шарами и ледяными иглами... Это не бой. Это цирковое представление для зрителей. — Я повернул голову, бросая взгляд на его солдат и на своих людей за спиной. — Давай покажем им настоящий бой. Только сталь. Только мастерство. Никакой магии.

Максим на мгновение задумался, его взгляд скользнул по моему странному оружию, затем встретился с моим. В его глазах читалось не презрение, а уважение воина. Он понимал логику. Магическая дуэль между двумя адептами низкого уровня действительно была бы непредсказуемой и неуклюжей.

— Согласен, —пророкотал он низким басом и сделал кивок. — Только сталь.

Мы обменялись оценивающими взглядами и отошли на положенное расстояние, чтобы приготовиться к схватке. Главный кентавр, исполняющий роль судьи, тяжело ступил вперёд, его мощная фигура доминировала над полем боя.

— Правила просты! — его рык заставил многих вздрогнуть. — Бой ведётся до смерти, тяжёлого ранения или потери сознания одного из бойцов! Победит сильнейший! Нарушитель условий будет немедленно уничтожен!

С нашей стороны Алина, стиснув руки, прошептала:

— Пусть удача будет на твоей стороне, Леандр.

Марат, стоя по стойке смирно, коротко кивнул мне, и в его глазах читалась сложная смесь надежды и вины.

А с другой стороны поля пять тысяч глоток взорвались оглушающим криком, который покатился по их колоннам, как гром. Они скандировали:

— МАКС! МАКС! МАКС! ПО-БЕ-ДИТ!

Их рёв был физической силой, давящей на плечи. Но я заглушил его. Всё моё существо сосредоточилось на фигуре генерала, который принял боевую стойку. В его глазах я видел не ненависть, а холодную решимость солдата, выполняющего свой долг. И это делало его в тысячу раз опаснее.

Воздух между нами застыл, напрягшись до предела. Первым двинулся Максим — не яростным броском, а тяжёлым, неумолимым шагом. Его меч описал короткую дугу и нацелился в моё плечо. Удар был быстрым и точным, рассчитанным на то, чтобы вывести из строя, а не убить.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого я встретил его клинок «Голодом Предков». Звук удара — не звон, а глухой, тяжёлый скрежет, будто рубили камень. Я почувствовал, как тёмный металл моего оружия жадно впитывает часть силы удара. Меч Максима отскочил, а по его руке пробежала лёгкая судорога.

Так начался наш танец.

Максим был подобен урагану — мощный, методичный, его атаки следовали одна за другой, буквально образуя вокруг меня невидимую сеть. Он рубил, колол, пытался зайти с фланга. Но каждый его удар я встречал своим клинком. «Голод Предков» работал, как я и ожидал. С каждым столкновением движения генерала становились чуть тяжелее, его знаменитая выносливость начала давать сбои. На его лбу выступил пот, а в глазах, на смену холодной уверенности, пришло изумление. Он не мог понять, почему его силы иссякают так быстро.

Я же почти не атаковал. Я парировал, уклонялся, отступал и снова принимал удары на свой чёрный клинок. Я изучал его стиль, его привычки, слабые места в его, казалось бы, безупречной защите. Я видел, как он чуть задерживает меч после серии боковых рубящих ударов, прежде чем перейти к колющему выпаду.

И когда он, разозлённый моей обороной, в очередной раз поднял меч для мощного вертикального удара, я начал дейсвовать.

Вместо того чтобы отразить удар, я сделал резкий шаг вперёд и влево. Мой собственный клинок, накопивший украденную энергию, просвистел в воздухе с неестественной скоростью. Я не целился в генерала. Я ударил по слабому месту его собственного меча — в основание клинка, чуть выше гарды.

Раздался оглушительный хруст. Меч Максима — великолепное оружие имперских кузнецов, разлетелся на две части. Осколки стали брызнули во все стороны.

Генерал замер на мгновение, ошеломлённо глядя на обломок в своей руке. Этого мгновения мне хватило. Я сделал ещё один шаг вперёд и нанёс мощный удар ногой в его кирасу. Отточенный удар, усиленный всей массой тела и инерцией, заставил его отлететь на несколько шагов назад и тяжело рухнуть на землю.

Прежде чем он успел подняться или объявить капитуляцию, я оказался над ним. «Голод Предков» с коротким свистом вонзился в плечо генерала, чуть ниже латного наплечника, и пригвоздил его к земле. Максим ахнул от боли, но не закричал.

Я склонился над ним.

— Не шевелись. Твоя регенерация Ратника справится с этим. Кость не задета, сухожилия целы. Через пару недель будешь как новенький. Бой окончен.

Я отступил, давая ему пространство. Генерал, стиснув зубы, зажал рану, его взгляд, полный боли от поражения, был прикован ко мне. На поле воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь его тяжёлым дыханием. Имперская армия замерла, их победные крики застряли в глотках.

Гробовая тишина, повисшая над полем, была нарушена тяжёлыми шагами главного кентавра. Он подошёл к нам, его горящий взгляд скользнул по пригвождённому к земле генералу, а затем уставился на меня.

— Бой окончен, — его голос, грубый и неоспоримый, пророкотал над полем. — Победил Леандр. Условия должны быть соблюдены.

Я выдернул «Голод Предков» из плеча генерала и отступил на шаг. Максим, стиснув зубы от боли, с трудом поднялся на ноги, всё ещё сжимая окровавленное плечо. Его лицо было бледным, но взгляд оставался ясным. Он посмотрел на меня, потом на кентавра, и медленно, с солдатской прямотой, кивнул.

— Слово генерала Империи нерушимо, — выдохнул он, и его голос, хоть и ослабленный, был твёрдым. — Условия приняты. Армия отступает.

Затем его взгляд упал на графа Боротова. Тот, увидев это, забеспокоился, как загнанный зверь.

— Нет! — взвизгнул граф, его голос сорвался на фальцет. — Вы не можете! Я знатного рода! У меня связи! Император узнает! Это беззаконие!

— Граф Боротов, — холодно произнёс Максим, не глядя на него. — Вы — часть условий.

По знаку главного кентавра двое его сородичей направились к графу. Тот отчаянно затоптался на месте, его глаза бешено бегали.

— Не смейте прикасаться ко мне, твари! Грязь копытная! Я вас всех в рабство продам! Ваши шкуры пойдут на ковры! Я... А-аррх!

Один из кентавров, не тратя слов, нанёс ему короткий, но сокрушительный удар под дых. Воздух с шипом вырвался из лёгких графа, он сложился пополам, его лицо посинело. Второй кентавр просто перекинул его безвольное тело через своё могучее плечо, как мешок с зерном.

— С ним мы разберёмся, — равнодушно бросил вожак, наблюдая, как его воин уносит потерявшего дар речи графа в сторону леса. — По-своему.

Генерал Максим молча наблюдал за этим, его лицо оставалось каменной маской. Он отдал честь — сначала мне, потом Алине.

— Леди Соколова. Леандр. На этом наша миссия завершена. — Он развернулся и, пошатываясь, но с непоколебимой выправкой, направился к своим войскам, чтобы отдать приказ об отходе.

Алина медленно подошла ко мне. В её глазах смешались облегчение, грусть и уверенность, что всегда отличала её.

— Ну, вот и всё, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Пора. Император ждёт моего доклада. — Она сделала паузу, глядя в сторону уходящей армии. — Думаю, после этой истории меня едва ли снова пошлют советницей на окраины. Буду коротать дни в столице, в пыли архивов и при дворе.

Она посмотрела прямо мне в глаза, и в её взгляде было что-то большее, чем просто прощание союзников.

— Когда будешь в столице... найди меня. Полагаю, тебе придётся туда явиться, рано или поздно. Спроси обо мне в канцелярии Тайного совета. Или... просто спроси Алину Соколову. Все меня знают.

Я кивнул, сохраняя на лице привычную невозмутимость. Её слова были приглашением, нитью, протянутой в будущее, где наши пути могли снова пересечься. Но сейчас я не мог позволить себе показать, что эта нить для меня что-то значит.

— Удачи тебе, советница, — сказал я без эмоций. — Передай императору, что на его восточных границах теперь царит порядок.

В этот момент к нам подошёл генерал Максим, уже перевязанный. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым.

— Леди Соколова будет доставлена в столицу в полной безопасности и со всеми подобающими её статусу удобствами, — заверил он меня. Затем его взгляд стал оценивающим. — Вы дрались честно. И умело. Таких достойных противников я давно не встречал. — В его голосе звучало не принижение собственного поражения, а уважение воина к мастерству.

Не ожидая ответа, он коротко кивнул и, развернувшись, отдал тихий приказ.

— Мы останемся здесь на пару дней, — заявил главный кентавр, подходя ко мне. Его тёмные глаза были прикованы к пылевому шлейфу, оставляемому уходящей армией. — Нужно убедиться, что они действительно ушли, а не затаились за первым холмом. И... присмотреть за нашим новым приобретением, — он кивнул в сторону леса, откуда доносились приглушённые ругательства графа.

— Гости всегда кстати, — ответил я. — Вам будут рады.

Пока кентавры организовывали свой временный лагерь у стен, ко мне подошёл Марат. Он стоял по стойке смирно, но в его глазах читалась не служба, а нечто иное — признательность.

— Спасибо, — сказал он просто. — За то, что сохранили мне жизнь. И... за то, что не проиграли.

Я посмотрел на него, оценивая.

— Так бы поступил каждый на моём месте, — ответил я, и в моих словах прозвучал невысказанный подтекст: «И теперь ты мой должник». — Твои навыки ещё пригодятся. Говоришь, что больше не служишь Императору?

— Нет, — твёрдо ответил Марат. — Отныне я свободный человек. И моя сабля... в поисках нового места службы.

Мы вместе с ним и группой кентавров направились к воротам крепости. Едва мы переступили порог, нас встретил оглушительный гул. Все жители — солдаты, ремесленники, женщины, дети — высыпали во двор. Их лица, ещё недавно искажённые страхом, теперь сияли облегчением и восторгом.

— Леандр! Леандр! Леандр! — скандировали они, и их крики были искреннее и громче любых имперских славословий.

Я поднял руку, и воцарилась тишина.

— Угроза миновала. Сегодня у нас отдых. Празднуйте. Но завтра, — я обвёл взглядом толпу, — снова за работу. Наша крепость должна стать ещё сильнее.

Под одобрительный гул я прошёл сквозь толпу, пожимая протянутые руки, кивая в ответ на благодарности. Но внутри была лишь ледяная пустота. Адреналин схлынул, оставив после себя тяжёлую усталость и груз принятых решений.

Я направился не в свои покои, а в библиотеку. В дальнем углу, за стопками книг, я отыскал небольшой потайной шкафчик. Внутри стояли три пыльные бутылки выдержанного красного вина — трофей из покоев предыдущего хозяина крепости. Я не стал искать бокал. Отломив горлышко первой бутылки, я сделал долгий глоток. Терпкая влага обожгла горло, но не смогла прогнать холод внутри.

Я пил, сидя в кресле и глядя в потолок. Вскоре дверь скрипнула, и вошёл Фёдор. Он молча постоял на пороге, глядя на меня и на пустую бутылку у моих ног.

— Леандр... — начал он осторожно. — Всё позади. Мы выстояли. Ты спас всех нас. Не нужно этого... — он махнул рукой в сторону второй бутылки.

— Что не нужно, Фёдор? — мой голос прозвучал глухо. — Отдыха? Или забытья?

— Самобичевания, — прямо сказал он, подходя ближе. — Я видел, как ты смотрел ей вслед. И слышал, что ты сказал капитану. Ты взвалил на себя всё. Но ты не один. Мы здесь. Я здесь.

— Чтобы что? — я отпил из второй бутылки, глядя на Фёдора поверх горлышка. — Чтобы поддержать меня? Пожать плечом? Сказать, что всё будет хорошо? Не трать силы, старый солдат. Мне не нужна поддержка. Мне нужен результат. А сегодня результат таков: армия ушла, но мы потеряли ценный актив. И я напиваюсь. Это мой выбор.

Фёдор покачал головой, и в его глазах читалась не обида, а упрямая преданность.

— Ладно. Не буду мешать твоему... выбору. Но знай, — он повернулся к выходу, — если передумаешь и захочешь побить кого-нибудь на тренировочном дворе или просто помолчать с бутылкой не в одиночку... я всегда рядом.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я допил вторую бутылку и потянулся за третьей, но рука не поднялась. Алкоголь тяжёлым туманом застилал сознание. Голова упала на сложенные на столе руки, и тёмные воды забытья накрыли меня с головой, прежде чем я успел добраться до последней бутылки.

Глава 5

Сознание возвращалось ко мне медленно и неохотно, принося с собой тяжёлую, пульсирующую боль в висках и медный привкус во рту. Я сидел на кресле в холодной библиотеке, склонившись над столом, моя голова покоилась на сложенных на столе руках. Назойливый солнечный луч бил в глаза сквозь щель в ставне.

Дверь скрипнула, и в комнату осторожно вошла Люба. В руках у неё был поднос.

— Господин Леандр? — её голос прозвучал тихо, но настойчиво. — Вам пора вставать.

Я с трудом поднял голову, чувствуя, как каждый мускул протестует против движения и машинально провёл ладонью по лицу, сгоняя остатки сна и пытаясь вернуть себе хоть толику собранности.

— Что случилось? — мой голос звучал хрипло.

— С вами хотят поговорить кентавры, — пояснила она, ставя передо мной поднос. На нём дымилась тарелка густой овсяной каши с вяленым мясом, рядом стояла кружка крепкого чая. — Их вожак ждёт у ворот. — Она немного помолчала, пока я делал первый глоток горячего чая, и добавила: — Люди уже все на работах. Командовал Фёдор. Сразу после рассвета всех поднял и распределил задачи.

— Это хорошо, — отрезал я, заставляя себя съесть ложку каши. Организм сопротивлялся, но я понимал, что поесть необходимо.

Люба переминалась с ноги на ногу, явно что-то обдумывая.

— А вы... вы не будете злиться на командира? Что он взял на себя командование без вашего приказа?

Я посмотрел на неё, и она слегка смутилась под моим взглядом.

— Фёдор ничего не брал на себя. Он выполняет свои обязанности. Одна из его главных функций — заменять меня, когда меня нет на месте. Он поступил абсолютно правильно.

Травница кивнула, видимо, успокоившись. Когда я закончил завтракать, она протянула мне небольшую деревянную чашу с мутной зеленоватой жидкостью.

— Это от похмелья. Выпейте, должно помочь. Горькая, но эффективная.

Я без лишних слов принял чашу и одним движением опрокинул её содержимое в горло. Настойка и правда была отвратительной на вкус, зато действенной — буквально через несколько секунд по телу разлилось ощущение прохлады, пульсирующая боль в висках отступила, а сознание прояснилось, будто его протёрли влажной тряпкой.

— Благодарю, Люба, — сказал я, чувствуя, как сила возвращается в мышцы. — Передай кентаврам, что я сейчас подойду.

Я встал с кресла и вышел во внутренний двор. Утреннее солнце слепило глаза, а в висках далёким эхом всё ещё отдавалось вчерашнее вино, но настойка Любы делала своё дело — я мог думать и двигаться.

— Доброго утра, господин Леандр!

— Здравствуйте, Леандр!

Люди, занятые работой — кто-то чинил стену, кто-то таскал брёвна — бросали на меня приветственные взгляды и кланялись. Я отвечал кивками, не сбавляя шага. Издалека я заметил Фёдора, который, увидев меня, тут же направился в мою сторону, вероятно, чтобы доложить о ходе работ. Но я поднял руку, останавливая его, и жестом указал на группу кентавров у главных ворот. Фёдор мгновенно понял, кивнул и вернулся к надзору за каменщиками.

Главный кентавр стоял, прислонившись к массивной стене, его могучая фигура казалась неотъемлемой частью крепости. Он наблюдал за суетой людей с видом снисходительного любопытства.

— Леандр, — произнёс он в качестве приветствия, когда я подошёл.

— Вожак, — кивнул я в ответ.

— Предлагаю пройтись, — сказал он, отталкиваясь от стены и делая несколько шагов вдоль внутренней стены. — Мне есть что сказать.

Мы зашагали рядом, его мощные копыта отбивали мерный ритм, ступая по земле.

— Когда мы были духами и накладывали щит, — начал он без предисловий, — мы ощутили истинные границы этого места. Вы же используете... от силы десятую часть от всей площади крепости. Даже меньше.

Я не стал отрицать.

— Эта часть — самая огороженная и безопасная. Её проще оборонять. Остальное... — я махнул рукой в сторону глухой, заросшей плющом каменной стены, отделявшей наш двор от остальной территории крепости, — ...сейчас для нас закрыто.

Кентавр хмыкнул, и в его голосе прозвучала насмешка.

— Закрыто? Или захвачено?

— Разницы нет, — холодно парировал я. — За той стеной не руины. Там гнездятся монстры. Орды тварей, для которых эти развалины стали идеальным логовом. И это не просто орки-нулёвки. Среди них есть минимум десять монстров шестого ранга. Возможно, больше.

Я посмотрел прямо на него.

— У меня нет ни ресурсов, ни сил, чтобы очистить территорию от этих монстров. Пока я не могу позволить себе такую роскошь, как восстановление всей крепости. Сначала нужно выжить. Потом будем думать о расширении.

Вожак замедлил шаг, его взгляд скользнул по неприступной стене, за которой скрывалась неизвестность.

— Десять существ шестого ранга... — он протяжно прорычал. — Да, это серьёзный аргумент. Понимаю твою осторожность. Но помни — настоящая сила этой твердыни скрыта там, — он ткнул копытом в сторону стены. — И рано или поздно тебе придётся это признать.

Кентавр издал низкое, похожее на камнепад ворчание. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, на который я рассчитывал, предлагая им охоту на армию.

— Мои братья недовольны, — прорычал он, бросая взгляд на своих сородичей, которые нетерпеливо переминались у ворот. — Они жаждали боя, а получили лишь роль угрозы в твоих переговорах. Их руки чешутся размять кости. Дай им то, что ты обещал. Дай им охоту.

Мысль пронеслась в сознании, холодная и ясная. Рискнуть своими людьми в зачистке или использовать неукротимую ярость дикарей, направив её в нужное русло? Выбор был очевиден.

— Хорошо, — сказал я, встречая его горящий взгляд. — Охота открыта. Вся территория крепости за этой стеной — ваши угодья.

Усмешка кентавра стала шире, обнажая ряды коротких толстых клыков.

— Мы вырежем всех тварей, что осмелились поселиться в твоей крепости. Даймы оставим тебе. Наша сила в наших телах, а не в блестящих камушках. — Он замолчал, и в его взгляде появилась деловая хватка. — В качестве оплаты за работу мы заберём одну десятую часть всех запасов и ценностей, что найдём в тех руинах. Согласен?

Я не стал торговаться. Цена была более чем справедливой. Десятая часть потенциальной добычи в обмен на полную зачистку территории от монстров и все их даймы.

— Согласен, — кивнул я. — Одна десятая найденного ваша. Остальное и все даймы — моё.

— Договорились, — проревел вожак и, развернувшись, издал оглушительный боевой клич, от которого задрожали стены. Его сородичи подхватили его, и через мгновение пятьдесят кентавров, как один, ринулись к запертым воротам, ведущим в неисследованную часть крепости. Они не стали их открывать — один из дикарей просто разбежался и вынес их сокрушительным ударом плеча.

Я не стал оставаться в безопасности. Кентавры ворвались в пролом, а я последовал за ними, держа Коготь наготове. Мне нужно было видеть их в деле своими глазами. Оценить их тактику, их слабости и их истинную силу. Будущее непредсказуемо, и знание о сильных и слабых сторонах нынешних союзников, которые могут стать врагами попросту необходимо.

То, что открылось моим глазам, было великолепным и ужасающим хаосом.

Пространство за стеной оказалось лабиринтом из полуразрушенных зданий, заросших дворов и обрушенных галерей. И из каждого угла, из каждой щели тут же начали выползать потревоженные внезапным появлением кентавров твари.

Пара трёхметровых скорпионоподобных существ с бронированными панцирями (4 ранг) устремилась на ближайших кентавров. Те даже не обнажили оружия. Два дикаря просто рванули скорпионам навстречу, и их мощные тела с грохотом столкнулись с чудовищами. Послышался оглушительный хруст хитина, и скорпионы были смяты, раздавлены одной лишь физической силой.

Сверху, с обвалившихся башен, на кентавров пикировали стаи крылатых гадов с кожистыми крыльями и ядовитыми жалами (3 ранг). Один из кентавров, стоя в центре двора, поднял руки. Воздух вокруг него сгустился, почернел, и из этой тьмы вырвались десятки теневых шипов, которые пронзили летунов с идеальной точностью. Трупы посыпались дождём.

Другой кентавр, столкнувшись с существом, покрытым каменной бронёй (5 ранг), использовал своё копьё. Но это не было простым ударом. Оружие вспыхнуло багровым светом, и в момент его касания броня монстра не раскололась, а... рассыпалась в песок, обнажая уязвимую плоть, которую следующий удар рассёк надвое.

Это был не бой. Это была демонстрация абсолютного превосходства. Каждый кентавр был живым оружием, идеально сочетающим в себе грубую силу, смертоносную магию и нечеловеческую тактику.

Два призрачных волка (1 ранг), привлечённые шумом, выскочили из-за груды камней прямо на меня. Пока кентавры расправлялись с серьёзными угрозами, я решил не оставаться в стороне. Коготь в моей руке описал быструю дугу. Я не использовал узоры — это была проверка моих базовых навыков. Первому волку я встречным ударом перерезал глотку, второму в прыжке вонзил клинок в основание черепа. Два быстрых, точных движения, и два тусклых дайма пополнили мою коллекцию. Мелочь, но приятная.

Я стоял среди руин, наблюдая, как кентавры методично и с невероятной эффективностью очищают территорию. Они не просто убивали — они доминировали. И я понимал, что заключил сделку с силами, которые в любой момент могли обратиться против меня. Но пока что эта сила работала на меня. И это было всё, что имело значение.

Час. Именно столько потребовалось пятидесяти кентаврам, чтобы превратить кишащее монстрами сердце крепости в безмолвное кладбище. Последние отголоски битвы стихли, и дикари, уставшие, но довольные, с громкими возгласами поскакали в открытое поле, чтобы всласть порезвиться и смыть с себя кровь и пыль.

Их вожак подошёл ко мне. На его обычно суровом лице читалось странное выражение — нечто среднее между удовлетворением и задумчивостью.

— Теперь ты можешь спать спокойно, — прорычал он. — Твоё логово очищено. — Он помолчал, глядя на своих сородичей, которые с диким рёвом носились по лугу. — Сегодня мы впервые по-настоящему почувствовали, что значит жить. Когда мы были духами... не было ничего. Ни ярости боя, ни усталости в мышцах, ни радости после победы. Ни страха. Теперь... теперь есть. И ради этого стоит сражаться.

Затем его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Ты можешь применить свой узор. Собрать все даймы разом. Я знаю о твоём... особом даре. — В его голосе прозвучало нечто, похожее на благоговейный ужас. — Таким навыком не владеют даже древние духи. Это удел истинных королей мёртвых или самых древних чудовищ. Я до сих пор не понимаю, как твоё смертное тело и разум выдерживают сам отзвук таких знаний, не будучи разорваными в клочья.

— Я и сам не знаю ответа на этот вопрос, — честно признался я. — Но я не могу собрать все даймы сразу. Узор, который призывает энергию, не различает живых и мёртвых. Он притянет не только даймы монстров, но и... — я обернулся и кивнул в сторону шумного двора моей крепости, где кипела жизнь, — ...искры живых. Риск слишком велик.

Вожак с одобрением хмыкнул.

— Ты — отличный правитель. Думаю, таким же был и в прошлой жизни. Заботишься о своём стаде. — Он сделал паузу, а затем его голос стал тише и многозначительнее. — Тебе нужно найти Библиотеку Высших.

Я насторожился. Это название я слышал впервые.

— Библиотеку?

— Да. Там хранятся знания не только о магии, — он презрительно фыркнул, — а о её истоках. Там ты сможешь научиться не только контролировать свою магическую природу, — он кивнул в сторону моего средоточия, — но и по-настоящему овладеть своими узорами. Я видел, как ты чертишь их своим клинком. Скорость... она неестественна. Ты тратишь на сложный узор меньше времени, чем заурядный маг на простое заклинание. В Библиотеке ты поймёшь почему. И узнаешь, на что ты на самом деле способен.

— И ещё кое-что, — добавил кентавр, уже почти повернувшись, чтобы уйти. Его взгляд упал на Коготь, зажатый в моей руке. — Твой клинок... он голоден. И ещё... ты используешь самую малую часть его истинной силы. Клинок можно улучшить.

Это заявление заставило меня насторожиться. Коготь и так был невероятным артефактом, созданным Глухим Духом.

— Как? — спросил я прямо.

Вожак покачал своей массивной головой.

— Не мы. Сейчас мы — плоть и кровь, а не духи. Наша природа иная. Тебе нужен либо могущественный дух, способный переплести саму суть металла... либо кузнец. Но не простой. Кузнец седьмого ранга. — Он сделал многозначительную паузу, чтобы я осознал, чем владею. — А ещё материалы... Кузнецу потребуется как минимум три дайма седьмого ранга и десять даймов шестого ранга. Меньшее просто сгорит в плавильном тигле, не оставив и следа.

Мысленно я оценил масштаб задачи. Найти мастера седьмого ранга — это всё равно что отыскать иголку в стоге сена, а собрать такие даймы... это означало победить существ, каждое из которых могло быть угрозой для целого города.

— Мы остаёмся ещё на три дня, — неожиданно заявил кентавр, меняя тему. Его взгляд стал острым, боевым. — Армия имперцев уходит слишком медленно. Они скрылись из видимости, но не ушли. Я чувствую их на границе своих владений. Они ждут, когда мы уйдём. Потом вернутся. Уже без переговоров и предложений. Только меч.

— Генерал Максим дал слово, — возразил я, хотя и сам допускал такую возможность. — Он человек принципа.

— Принципы, — кентавр фыркнул, и в его звуке слышалось презрение к наивности. — Иногда приказ бывает выше принципов. Выполнить полученный приказ — его долг. А как именно... это уже детали.

Я обдумал его слова. Его подозрения были логичны. Не прислушаться сейчас к вожаку кентавров было бы верхом глупости.

— Хорошо. Оставайтесь. Но, — я посмотрел ему прямо в глаза, — ваше племя должно уважать наши законы. Никаких конфликтов с моими людьми.

Вожак кивнул с тем же холодным пониманием, что и я.

— Мои братья не тронут ни одного твоего подданного. Более того, — его губы растянулись в подобие улыбки, — они помогут. Сила — это не только разрушение. Мы можем быть... полезными. Пока нам это не наскучит.

— И чем именно они смогут помочь? — поинтересовался я, глядя на его удаляющуюся спину.

Кентавр обернулся, и в его глазах читалась уже не ярость охотника, а спокойная уверенность мастера.

— Я говорил с твоим старшим мастером... Гильем его имя, кажется. Он мечтает прорыть канал от реки к крепости, чтобы не таскать воду вёдрами. Среди моих братьев есть те, кто чувствует камень и землю не хуже, чем твои ремесленники. Они сделают это.

Идея была более чем разумной. Постоянный источник воды внутри стен решил бы массу проблем.

— Канал нужно копать долго. Это не одна-две траншеи, — заметил я, оценивая масштаб работ.

Вожак лишь усмехнулся, и в его улыбке была вся мощь его племени.

— Для нас это не проблема. Мы выроем твой канал за день. Но... — он сделал паузу, — стенки и дно нужно укрепить, чтобы они не осыпались. Камнем.

— Именно, — кивнул я. — И на это ушли бы недели.

— И это мы сделаем, — без тени сомнения заявил кентавр. — Земля послушается нас. Камень ляжет ровно. Лучше займись своими делами в крепости. Оставь землю нам.

Он был настолько уверен, что спорить не имело смысла. Я кивнул в знак согласия и, развернувшись, увидел в отдалении Марата, который наблюдал за нашим разговором. Я подозвал его жестом.

Капитан быстро подошёл ко мне, будто только и ждал от меня сигнала. Он был серьёзен, собран и готов к выполнению приказа.

— Созови всех бригадиров, — сказал я, не теряя ни секунды. — Фёдора, старосту Семёна, Гордея, Прохора, Гильема. Через двадцать минут жду их у входа во внутреннюю крепость. Скажи им, что мы начинаем инвентаризацию и планирование. Теперь у нас есть всё пространство крепости, и мы должны использовать его с умом.

Марат коротко кивнул.

— Будет сделано.

Он развернулся и зашагал прочь, его голос, отдающий приказы помощникам, вскоре разнёсся по двору.

Глава 6

Я стоял в центре двора, ощущая под ногами грубый камень. Холодный ветер гулял по крепости, но я не обращал на него внимания, я был полностью сосредоточен на планах предстоящих работ. Мой голос прозвучал ровно и чётко, расставляя приоритеты.

— Кузьма. Собрать все даймы с павших тварей. Без исключений. Твоих охотников будет прикрывать стража. Марат, это твоя функция. Не подведи.

Охотник, чей взгляд всегда блуждал где-то за стенами, быстро посмотрел на меня и коротко кивнул. Я перевёл взгляд на группу ремесленников.

— Прохор, Семён, Семён Павлович, Гордей. Ваша задача — крепость. Тщательно осмотреть, от подвала до зубцов. Найти всё: каждую трещину, каждый скрипящий механизм, каждый складской закром. Посчитать все запасы. Камень, дерево, металл, провиант. Все люди крепости в вашем распоряжении. Сегодня никаких других работ.

Семён тяжело вздохнул, его выражение лица казалось воплощением рассудительности.

— Основательно, Господин... Ладно, разберём по косточкам, — пророкотал он, и его мозолистые пальцы сомкнулись в замок.

Игнат, стоявший поодаль, ехидно хмыкнул.

— Смотри, каменщик, свои стены не развали, пока щупаешь.

Прохор, не удостоив его взглядом, уверенно произнёс, глядя на меня:

— Понял, Господин. Будет сделано. Камень не обманет. Он покажет все слабости.

Именно тогда Фёдор, до этого молча наблюдавший за собравшимися с присущей ему солдатской выдержкой, сделал шаг вперёд. Его глаза были прищурены, в них читалась не оппозиция, но тактическая озабоченность.

— Господин. Есть вопрос. Как мы будем охранять периметр, если все люди внутри? Оставить стены пустыми? Это риск.

Я повернулся к нему, встречая его взгляд. Именно за эту способность видеть угрозы я и ценил его.

— Верно, Фёдор. Но сейчас у нас есть уникальное окно. — Я коротким жестом указал в сторону лагеря кентавров. — Они остаются на три дня. По договору. И мы используем эту возможность по максимуму. Пока их копья и луки — наш щит, мы должны полностью укрепиться и подготовиться к новой атаке. — Мой голос стал тише, но оттого лишь весомее. — Кентавры обязуются защищать крепость. От всего.

Фёдор замер на секунду. Я видел, как в его глазах борются солдатская подозрительность и безупречная логика моего приказа. Использовать сильного союзника для прикрытия своих слабостей — это был единственно верный ход.

— Так точно, Господин. Понял. Исполню, — отрывисто кивнул он.

Мой взгляд скользнул по стоящим рядом со мной людям. План выстраивался в голове сам собой, я лишь озвучивал его звенья.

— Кузьма, Макар, Гордей. Надо разобраться с монстрами. Рассортировать. — Я по пунктам перечислил всё, что надо сделать, отсекая любое недопонимание. — Первое: определить, чьё мясо можно есть, затем разделать его и пустить в котёл. Второе: собрать шкуры, кости и когти, которые сгодятся на доспехи и оружие. Всё остальное сжечь. Лучше не разводить здесь болезней.

Кузнец Гордей молча кивнул, его взгляд уже оценивающе скользнул по груде тел, выискивая пригодный к работе рог или кость. Повар Макар хмуро обдумывал будущее меню.

И тут шаг вперёд сделала Люба. Рыжие волосы девушки взъерошились на ветру, в её глазах горел вызов.

— Господин, — её голос был чётким и властным, ни намёка на робость. — Среди этой падали есть твари, чьи желчь, железы и даже яды являются ценными. Это компоненты для лекарств, антидотов, усиливающих отваров. Выбрасывать их — расточительство.

Для себя я отметил её напор и компетентность. Верно. Я упустил ресурс. Недопустимо.

— Внесёшь в список всё необходимое. Присоединяешься к ним. Отвечаешь за медицинские компоненты. Всё, что найдёшь, поступает в твоё распоряжение.

Она коротко кивнула, удовлетворённая, и сразу направилась к грудам тел, её ловкие пальцы уже будто ощупывали воздух в поисках добычи.

Я повернулся к Фёдору.

— Фёдор. Твои солдаты на подхвате. Пусть помогают с переноской туш, шкур, всего, что окажется тяжёлым. Рабочих рук не хватает.

Фёдор выпрямился.

— Так точно, Господин.

Я обвёл взглядом всех собравшихся, давя на самый важный рычаг — время.

— У нас три дня. Всего три дня, пока кентавры охраняют периметр. За это время мы должны всё убрать, всё укрепить и подготовиться к осени. Потом такой возможности не будет. Всем всё понятно?

В ответ последовали лишь согласные кивки и короткие взгляды, полные решимости. Никаких лишних слов.

Когда двор превратился в муравейник, где каждый был занят своим делом, я отступил в тень. Тактический расчёт был завершён, механизм запущен. Теперь наступало время личной прокачки. Самым слабым звеном в этой цепи был я. Тело Адепт, ранг 2. Позор.

Библиотека крепости встретила меня запахом пыли и старого пергамента. Алина ушла, и теперь некому мне было объяснить дурацкие азы. Всё-таки магия здесь была... другой. Более грубой, что ли, менее отзывчивой. В прошлой жизни я чувствовал её, как продолжение своей нервной системы. Здесь же она была чужим, непослушным мускулом.

На столе стояли два глиняных стакана с водой и огарок свечи. Рядом лежала груда фолиантов с заумными терминами, которые сводились к одному: «Представь. Сосредоточься. Прикажи».

Я приказал.

«Воспламенись».

Ничего. Свеча стояла, как немой укор.

«Перелейся».

Вода оставалась неподвижной.

Я пробовал ещё и ещё. Менял интонации мысленных команд, представлял потоки маны, волевым усилием пытался сдвинуть эту чёртову воду. После пятидесятой попытки я просто тупо смотрел на стаканы, чувствуя, как пульсирует в висках от напряжения. Это было унизительно. Я — тот, кто командовал армиями, кто переиграл титана, сейчас не мог зажечь дурацкую свечку.

«Может, хватит?» — шептал голос усталости. «Вернись к тактике, к чертежам. Это не твоё».

Я сжал кулаки. Нет. Моё. Если этот мир работает на магии, я стану её мастером. Пусть это займёт тысячу попыток.

Я закрыл глаза, отбросив всё: злость, нетерпение, воспоминания о прошлой силе. Осталось только намерение. Не приказ, а... просьба? Взаимодействие. Я представил не поток силы, а крошечную искру, рождающуюся на кончике фитиля. Не движение воды, а её тихое перетекание из одного сосуда в другой, как само собой разумеющееся.

Открыл глаза. Сделал вдох.

И на сотый раз, когда сознание уже почти отключилось от монотонности, фитиль дрогнул и вспыхнул слабым, но уверенным огоньком.

Я тут же перевёл взгляд на стаканы. Без мысленной команды, просто удерживая то самое состояние «взаимодействия», я увидел, как вода из одного стакана тонкой струйкой поднялась в воздух, изогнулась и плавно влилась во второй.

Успех. Никакой вспышки силы, лишь крошечная, но полная победа над непослушной реальностью. Уголок моего рта дрогнул в подобии улыбки.

Идиотизм. Я потратил полдня на фокусы для ярмарочного фокусника. Но это был мой первый, самый важный бой в этом мире. И я его выиграл.

Лёгкое головокружение от первой магической победы ещё не успело рассеяться, как дверь в библиотеку скрипнула. На пороге стоял Фёдор. Его лицо было каменным, но в глазах читалось напряжённое удовлетворение. Он молча подошёл к столу и положил на него окровавленную сумку из грубой кожи. Она глухо шлёпнулась между свечой и стаканами с водой.

— Господин. Шпионы. Четверо, — его голос был ровным и чеканным. — Пытались подобраться с северного склона, со стороны старого обрыва. Видимо, рассчитывали на скрытность. Но вместо нашего дозора их встретили выжившие в сегодняшней мясорубке твари. Разобрались с ними без нашего участия.

Я отодвинул фолиант. Усталость как рукой сняло.

— Профессия шпиона сама по себе опасна, — заметил я, глядя на сумку. — Но если они ещё и дураки, то уровень риска возрастает многократно. Лезть через аномалию, не проведя разведку... Смотрели, что внутри?

— Никак нет, Господин, — чётко отбрил Фёдор. — Вскрывать не стали. Принесли как есть.

Вот за это я его и ценил. Дисциплина.

— Садись, — кивнул я на стул, стоящий напротив. — Посмотрим, за что они так глупо умерли.

Расстегнул завязки. Внутри сумки пахло кровью, потом и чем-то едким. Я вытащил несколько свитков. Развернул первый. И еле сдержался, чтобы не усмехнуться. Ирония судьбы была изумительной.

— Смотри, — я положил свиток перед Фёдором. — Это... детальный отчёт о слабостях нашей крепости.

Я водил пальцем по выцветшим чертежам и пометкам:

— Северная стена. Участок в двадцать шагов. Кладка сыплется, раствор выветрен. Идеальное место для подкопа или штурмовых крюков. Юго-восточный угол. Грунт просел после ливней, под основанием образовалась промоина. Можно попытаться сделать подкоп или просто ослабить фундамент. И... смотри, водосток. Старая дренажная труба, ведущая прямо внутрь. Забита мусором, но её можно прочистить и использовать как лаз. Очень грамотно. Жаль, что носители этого гениального плана оказались столь невезучи.

Я свернул свиток.

— Распорядись, чтобы завтра на рассвете Прохор и его каменщики занялись этим в первую очередь. Пусть начнут с промоины у фундамента. Надо закрыть эти дыры.

— Так точно, — Фёдор уже мысленно составлял список необходимых для работ материалов.

Я продолжил выкладывать содержимое сумки. Несколько стеклянных пузырьков с мутной жидкостью.

— Отрава? — предположил Фёдор.

— Скорее всего, — кивнул я. — На случай, если придётся травить колодцы или запасы. Выбрось это. Так, что там у нас дальше.

Следом на стол легли несколько кристаллов, отливавших маслянистым блеском.

— А это... мне знакомо, — я поднял один кристалл. — Гремучий огонь. Для поджогов и диверсий. Очень серьёзный аргумент.

Потом пошли инструменты: тонкие шилья, свёртки с иглами, угольники для черчения. Качество у всего было отменное.

— Эти инструменты отдай мастеру Гильему. Скажи, пусть использует. Ему нужнее.

Фёдор молча собрал их в отдельную кучку.

На дне сумки осталась последняя вещь. Подзорная труба. Дорогая, с оправой из чёрного дерева и латуни.

Я взял её в руки, почувствовал приятную тяжесть. Проверил линзы — чистейшее стекло, без единой царапины. Затем протянул её Фёдору.

— Это тебе. Для наблюдения за подступами. Тебе точно пригодится.

Фёдор взял трубу. В его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то вроде искры азарта. Солдат всегда ценит хороший инструмент.

— Благодарю, Господин.

— Не за что, — я откинулся на спинку стула, глядя на разложенные трофеи. — Они заплатили за это своими жизнями. Позаботься об укреплении точек, которые они так любезно нам указали.

Я как раз собирался отдать Фёдору новые распоряжения по укреплению стен, когда дверь в библиотеку снова открылась. На этот раз пришёл Марат. Капитан стоял на пороге, не решаясь шагнуть на ковёр. Его одежда пропахла дымом костров и свежей кровью.

— Господин, — голос у него был тихим, но чётким. — Кентавры. Их вождь... зовёт. Приглашают на охоту.

Охота. Не простая прогулка. Это разведка, демонстрация силы и, возможно, проверка нас. Проверка моей личной состоятельности. Отказаться — значит показать слабость.

— Понятно, — я медленно поднялся из-за стола. — Командуй, чтобы мне подготовили коня.

В голове тут же всплыл образ вороного жеребца, того самого, что едва не подох по дороге сюда, заваленный поклажей и измождённый до предела. Ценный ресурс, который я приказал спасти. Я повернулся к Фёдору, пока Марат скрывался за дверью, чтобы исполнить приказ.

— А что с тем вороным? Жив?

Фёдор, уже собиравший свитки и пузырьки со стола, кивнул, его суровое лицо не дрогнуло.

— Так точно, Господин. Госпожа Люба смогла выходить. Успела. Отпаивала какими-то отварами, растирала. Конь на ногах, отъедается. Сильным оказался конь, раз выжил.

— Хорошо, — сказал я, направляясь к выходу. — Значит, сегодня проверим другого коня. И посмотрим, на какую именно дичь зовут охотиться кентавры.

Мне привели гнедого мерина, с виду такого же крепкого как и вороной. Я вскочил в седло, и стражники у ворот расступились. За пределами стен меня уже ждал отряд кентавров во главе с вождём.

— Леандр! — его голос, низкий и густой, прокатился по ветру. — Решил присоединиться? Не зря.

— Вы звали, я приехал, — ответил я, подъезжая ближе. — На что сегодня охотимся?

— Оркусы, — коротко бросил он, и его глаза, похожие на угли, сверкнули. — Небольшое племя, что кочует к востоку отсюда. Но самое интересное... У них имеется стадо. Коровы, бараны, козы. — Он сделал драматическую паузу. — Голов две сотни. Не меньше.

Мой аналитический ум тут же начал раскладывать информацию по полочкам. Двести оркусов? Это уже серьёзный отряд.

— Уточню, — сказал я, сохраняя невозмутимость. — Две сотни оркусов? Или скотины?

Кентавр фыркнул, и его сородичи за ним издали хриплые, раскатистые звуки, похожие на смех.

— Ха! Скот, Леандр, скот! — Он широко улыбнулся, обнажая мощные зубы. — Оркусов... меньше. Гораздо веселее. Охота будет знатной! Мясо, шкуры... На всю зиму хватит. Не боишься испачкать свои белые ручки?

— Мои «белые ручки» сегодня уже зажигали свечи, — парировал я с лёгкой усмешкой. — Думаю, с парой десятков оркусов они справятся. Показывайте дорогу. Интересно посмотреть на это... стадо.

— Вот это я понимаю! — одобрительно рявкнул вождь и ленивым жестом взял своё массивное копье. — Увидишь такое, что дух захватит! За мной!

Он развернулся и рысью двинулся в сторону леса. Его сородичи последовали за ним, их мощные копыта отбивали дробный ритм в предвкушении славной охоты.

Я пришпорил коня, догоняя их. Да, охота обещала быть интересной. И прибыльной. Оставалось лишь выяснить, какую именно цену придётся за это заплатить.

Мы скакали долго. Лес сменился холмистой равниной, прорезанной сухими руслами. Кентавры не сбавляли хода, их могучие тела казались неиссякаемым источником энергии. Мой гнедой мерин уже был в мыле, но держался стойко.

Вожак на полном скаку внезапно взмахнул рукой, и весь отряд замер. Он указал вперёд, на долину, подёрнутую вечерней дымкой.

— Смотри, Леандр. Твоё стадо.

Я приподнялся в стременах. Он не врал. По долине бродило моё будущее стадо. Огромное, оно состояло из пёстрых коров, косматых баранов и юрких коз. Богатство, которого хватило бы на всю зиму.

Но мой взгляд, привыкший вычленять главную угрозу, скользнул мимо скота. Мимо оркусов-пастухов. Он упёрся в фигуру, которая даже на расстоянии подавляла своей массой.

Гигантский орк сидел на огромном кабане, у его ног лежал здоровенный боевой топор. Но дело было не в размере. Воздух вокруг него дрожал и искривлялся, как над раскалёнными камнями. От него исходила физически ощущаемая волна давления. Моё умение Познание Сути сработало само собой, и в сознании вспыхнула знакомая, как приговор, строка:

«Титан Крови | Ранг: 7. Угроза: Смертельная.»

Тот самый. Чудовище из ущелья, чей замысел о создании Аватара Бездны я когда-то разрушил. Чей взгляд, полный ненависти и обещания мести, я запомнил навсегда. И теперь он был здесь, в двух шагах от моей строящейся крепости.

Вождь обернулся ко мне. В его глазах не было страха, лишь холодная ярость и азарт.

— Ну что, Леандр? Интересная охота выдалась, да? Видишь того, что на кабане? Говорят, он после какого-то провала ещё злее стал. Его шкура будет лучшим трофеем. Такого надо брать хитростью… Которая, естественно, имеется.

Я медленно выдохнул, отрывая взгляд от орка-титана. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Это была не случайная встреча. Он шёл сюда. К нам.

— Вижу, — мой голос прозвучал до странности спокойно. — Очень интересная охота. Но менять план не будем. Наша цель — скот. Ты говорил, у вас есть хитрость? Или ты хочешь, чтобы мы сейчас пошли в лобовую на него?

Кентавр оскалился.

— Хитрость есть. Но смотри, Леандр. Он уже почуял нас.

Орк-титан медленно повернул голову в нашу сторону. Его глаза, похожие на две крошечные чёрные дыры, будто впились в меня. Он меня узнал. Я понял это по тому, как сжалась его челюсть, а рука с хрустом сжала рукоять топора. Это была не охота за скотом.

Глава 7

Главный кентавр оскалился, его рука сжимала копьё.

— Хитрость проста. Мы — приманка и молот. Ты — бритва, что режет горло, пока они смотрят на нас.

Он коротко протрубил в рог. Часть кентавров ринулась вниз по склону, чтобы отсечь орков от стада. Это был молот — яростный, громкий, отвлекающий.

Пока кентавры заняли основную массу орков боем, я сосредоточился. Выхватил Коготь. Но не для броска. Острый кончик артефакта стал моим пером, а воздух передо мной — холстом. Я почувствовал, как магия течёт через клинок, становясь острее, послушнее.

Я начал чертить. Кончик Когтя оставлял в воздухе не просто светящуюся линию, а плотный, почти осязаемый шлейф сизой энергии. Я вывел три вложенных друг в друга треугольника, пронзённых волнистой линией. [Узор Рвущейся Плоти], усиленный артефактом.

Узор на секунду завис и тут же взорвался, направившись в сторону оркского шамана. Светящаяся сетка сначала окутала его голову, а потом с резким хрустом схлопнулась, превратив её в кровавый мешок. Эффект был мгновенным и пугающе мощным.

Второй орк, с рёвом бросившийся на кентавра со спины, получил от меня спираль, закрученную вокруг точки — [Узор Гравитационной Ямы], начертанный Когтем. Точка метнулась к орку и впилась в пространство перед его грудью. Орка с грохотом вмяло в землю, будто гигантский молот ударил сверху. Кости треснули громко и отчётливо.

Но настоящая битва шла в центре, где орк-титан, даже не слезая с кабана, одной рукой парировал удары копий. Его чёрные глаза нашли меня на склоне. Он поднял свободную руку, и воздух сгустился.

— Рассыпаться! — крикнул я лучникам, но было поздно.

Титан использовал грубую магию давления. Трое кентавров, пытавшихся его окружить, были просто... сплющены. Кошмарный хруст, короткие взвизги, и от них остались лишь кровавые лепёшки, вмятые в землю.

Находящиеся в этом хаосе два уцелевших орка, видя гибель товарищей и мощь титана, дрогнули. Они бросились прочь от боя, в сторону чахлого леска. Бежали они врозь.

Я поднял Коготь. Пальцы сжали рукоять, и я почувствовал, как артефакт жаждет действия. Быстро, почти не глядя, я начертил узор для первого беглеца — [Узор Ледяной Иглы], и пропустил его через клинок. Сизый след в воздухе был гораздо гуще и ярче. На шее орка, находящегося в двадцати метрах от меня, мгновенно выросла не простая маленькая сосулька, а полноценная ледяная спица толщиной в палец. Она пронзила его насквозь, вылетев с другой стороны и унося за собой клочья плоти.

Со вторым узором я работал тщательнее. Коготь в моей руке двигался медленнее, выписывая сложную, многослойную [Сеть Удушья]. Узор был не просто светящимся — он казался живым, пульсирующим. Я направил его во второго беглеца. Сеть накрыла голову бегущего орка, воздух вокруг него словно превратился в камень, сдавив его гортань и лёгкие с такой силой, что они разорвались изнутри. Орк упал, изо рта хлынула пенящаяся кровь.

Главный кентавр с яростным рёвом бросился на титана, но тот лишь отшвырнул его ударом тыльной стороны лапы. Вождь отлетел на десять шагов.

И тогда титан снова посмотрел на меня. Его взгляд был по-прежнему полон холодной ненависти, но теперь в нём появилось и нечто новое — оценка. Он видел не просто мага. Он видел угрозу. Он видел артефакт.

Гигант что-то прорычал, пространство вокруг него задрожало, и за долю секунды до того, как копьё главного кентавра пронзило пустое место, орк-титан исчез.

Наступила тишина. Главный кентавр подошёл ко мне, вытирая кровь с губ. Его взгляд на мгновение задержался на Когте, который я всё ещё держал в руке.

— Ушёл. Но мы его запомним. И его стадо теперь наше.

Я опустил клинок, чувствуя лёгкое покалывание в пальцах — отзвук высвобожденной мощи.

«Он запомнил не только стадо, — подумал я. — Он запомнил клинок. И узоры, что я черчу его остриём. Хорошо. Пусть боится».

Мы вернулись в крепость на закате. Тучное, пахнущее пылью и шерстью стадо — наше богатство, мычало и блеяло у ворот крепости.

Едва мы показались, из ворот выбежал Семён Павлович. Его глаза расширились при виде разномастного рогатого гурта.

— Господин Леандр! Это же...

— Стадо, — отрезал я. — Твоя задача — немедленно найти, где его разместить. Используй все подходящие для этого помещения. Обеспечь скотину едой и водой.

Он кивнул, его взгляд уже бегал по двору, оценивая пространство.

— Будет сделано, господин. Разберёмся.

Пока он организовывал людей, я наблюдал за действиями кентавров. Их было пятеро. Они обступили пересохший котлован в центре двора — старую заброшенную выемку для сбора дождевой воды. Без лишних слов они встали в круг и упёрлись копытами в землю. Воздух загудел.

Их магия была грубой и неумолимой. Они не копали. Они заставили землю расступиться. Пласт грунта шириной в три шага сам пополз от котлована, углубляясь и формируя ровную траншею, которая устремилась прочь от крепости к далёкой реке. Это выглядело так, будто невидимый великан вёл борозду гигантским плугом.

Затем кетавры приступили к укреплению стенок канала. Обломки камня и щебень, лежавшие вокруг, пришли в движение. С грохотом и скрежетом они понеслись по воздуху и с силой впечатались в стенки свежего канала, формируя прочную, не уступающую по прочности бетону, облицовку. Всё заняло считанные минуты. Без суеты, без усилий. Как будто это была рутинная работа.

Я наблюдал, холодно оценивая возможности кентавров. Скорость. Мощь. Эффективность. Они не просто рыли канал. Они демонстрировали нам свой потенциал.

Пятёрка кентавров закончила работу, и их вождь подошёл ко мне, указывая мощной рукой на готовый канал.

— Леандр. Осталось пробить две стенки возле реки, и вода сделает своё дело.

Я кивнул, но мой взгляд уже анализировал новую угрозу.

— Канал — это и дорога для врага. Мне нужны две решётки. Прочные.

Главный кентавр хмыкнул.

— Кузнец есть, но металла — пыль. Временно можно поставить каменные решётки.. Тяжёлые плиты, что опускаются в пазы.

В этот момент к нам подошёл мастер. Он почтительно поклонился мне, а затем обратился к вождю кентавров. Его голос звучал не как приказ, а как просьба знающего человека к умелому соратнику.

— Прошу прощения, господин Леандр, почтенные воины. Позвольте внести мысль. Вместо глухих плит, которые будут мешать чистке канала, можно поставить затворы, что будут подниматься и опускаться. Так и воду по нужде перекрыть можно, и мусор убрать, и врага не пустить.

Он подобрал с земли щепку и начал ею чертить на земле схему.

— Смотрите. Если здесь, внутри стены, поставить ворот на оси, к нему приладить длинный рычаг... а к плитам прицепить верёвки из сыромятной кожи... то силой нескольких человек сможем поднимать и опускать эту каменную глыбу. — Он посмотрел на кентавров. — Ваша сила и знание камня были бы тут незаменимы. Сможете ли вы высечь две плиты и пробить в них проушины для крепления? И пазы в стенах канала сделать ровными, чтобы плита ходила в них, как поршень в гильзе?

Главный кентавр внимательно изучил наскоро нарисованную схему, затем кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение к замыслу.

— Сможем. Камень послушен нам. Сделаем плиты и пазы. Покажем, где вам ставить ваши «ворота».

— Благодарю, — мастер облегчённо кивнул. — Тогда я, с вашего позволения, займусь механизмом. Если вы будете так добры, ваши сильные руки помогут мне установить основную ось, когда я её подготовлю. Она будет тяжёлой.

— Поможем, — просто сказал кентавр.

И работа закипела с новой силой. Кентавры, чья магия идеально подходила для грубой работы, принялись вырезать из скальных выступов массивные, но идеально подогнанные каменные плиты-затворы. Мастер же, не теряя времени, с помощью кентавров начал собирать внутри стены простой, но надёжный механизм из брёвен, толстых кожаных ремней и каменных противовесов.

Я наблюдал за тем, как мастер, не командуя, а координируя, направлял усилия всех: «Воин, не мог бы ты придержать эту балку? Почтенный, плита должна заходить в паз без зазора, но и без трения, понимаете?». Это было грамотное руководство, где каждый делал то, что умел лучше всего. И вскоре прообраз шлюзовых ворот, управляемых изнутри крепости, начал обретать форму.

Когда последний рычаг был закреплён, а каменные плиты-затворы плавно заскользили в своих пазах, наступила решающая фаза. Все замерли в ожидании.

— Хорошо, — сказал я, оценивая работу. — Но прежде чем пускать реку, нужно сделать отводной карман на входе. Пусть сначала вода заполнит канал до конца, утопит всю грязь, а уже потом мы прорубим стенки окончательно. Иначе весь мусор осядет у нас на дне. Или река выбьется из русла, тогда будет худо.

Главный кентавр коротко кивнул, видя а моих словах логику.

— Здраво. — Он обернулся к своим воинам. — Слышали? Сначала делаем малый пролом. Пусть вода наберётся.

Кентавры вновь встали в круг. На сей раз их усилия были точечными. У самого уреза реки они пробили в каменной стенке канала небольшое, размером с бочку, отверстие. Вода с глухим рокотом хлынула в пустое русло, неся с собой взбаламученный ил, обломки веток и прошлогодние листья. Она медленно, но неумолимо поползла по каналу, превращая его в мутную, грязную ленту.

Мастер Гильем, стоял рядом и комментировал процесс с горящими глазами истинного инженера:

— Смотрите, господин, смотрите! Вода сама себя готовит! Она сейчас натащит всей грязи, поднимет её со дна... а мы, когда откроем путь полностью, дадим ей уйти вместе с течением. Природа сама сделает за нас чёрную работу! Гениально, просто гениально!

Когда вода, наконец, дошла до конца канала и заполнила его доверху, превратившись в стоячее мутное болото, главный кентавр взглянул на меня. Я кивнул.

— Теперь! — скомандовал он.

Мощные копыта вновь ударили о землю. Две оставшиеся каменные перемычки — и у входа, и в самом конце канала — одновременно рухнули под напором магии и воды.

И тут случилось то, о чём и говорил мастер. Река, наконец получившая прямой и укороченный путь, ринулась в канал с новой силой. Могучий поток подхватил всю накопившуюся грязь и понёс её прочь, прочищая дно и стенки. Мутная жижа уступала место хрустально-чистой холодной воде, которая уже без помех побежала к крепости.

— Вот! Видите? — не мог удержаться мастер, с восторгом глядя на струящийся поток. — Самоочищение! Течение всё вымело! Теперь у нас не просто канал, а чистая водная артерия! И всё это без применения человеческих рук, только сила течения и верный расчёт!

Я наблюдал за бегущей водой. Задача была решена. Крепость получила и воду, и защиту. И этот успех был рождён не грубой силой, но именно расчётом. Что, впрочем, было моим главным оружием в этом мире.

Мастер Гильем не отходил от канала, его взгляд блуждал по стремительному потоку, и в его глазах загорелся тот самый огонь, который я видел у него, когда он говорил о своих механизмах. Он обернулся ко мне, его голос дрожал от едва сдерживаемого возбуждения.

— Господин... такой силой пренебрегать — истинный грех! — Он указал на воду. — Посмотрите, какой напор! Этого хватит, чтобы крутить жернова. Настоящую мельницу можно поставить! Хлеб нам молоть свой. А если поставить передачу посложнее... — Он сделал вращательное движение рукой. — То можно и пилораму запустить. Брёвна распиливать не вручную, а водяной силой! И для кузни... меха для горна можно приспособить, чтобы дули без устали, день и ночь. Металл будет плавиться быстрее, уголь гореть жарче.

Он подбежал к только что созданному шлюзовому механизму и с любовью провёл рукой по бревну.

— Всё уже здесь есть! Основы! Эти рычаги, оси... их можно переделать. Не ломать, а... улучшить! Вращающиеся элементы — это же основа основ механики! Всё, что нужно — это направить силу воды на полезное дело.

Я слушал, мысленно примеряя его слова к нашей ситуации. Мельница — независимость от поставок муки. Пилорама — ускорение строительства и создание более сложных конструкций. Меха для кузницы — возможность ковать больше и качественнее. Каждый пункт был не простым желанием, а стратегическим усилением нашей базы.

— Здравая мысль, — согласился я, глядя на поток. — Но сейчас для нас важнее укрепление стен и жилья. Ты составишь планы. Детальные. По приоритетам: сначала то, что критично для выживания и обороны, затем то, что необходимо для развития.

— Так точно, господин! — лицо мастера просияло. — Я всё продумаю, всё расчерчу! Сила у нас теперь есть, осталось её обуздать и заставить на нас работать.

Он уже что-то бормотал себе под нос, доставая обломок угля из кармана, чтобы набросать первые схемы на ближайшем камне. Я наблюдал за ним.

Вода в канале ещё не устоялась, как к мне подошла делегация. Фёдор, Марат и все бригадиры. Они выстроились передо мной, и по их сосредоточенным лицам было ясно — они пришли доложить о результатах проведённого осмотра. Я кивнул, давая отмашку начинать.

Первым шагнул вперёд Фёдор.

— Господин. Крепость обследована, осмотрены все подходы и стены. Слабости, указанные шпионами, — чистая правда. Участок северной стены в двадцать шагов — там кладка сыпется. Промоина у юго-восточного угла — действительно глубокая, требует срочной заделки. Водосток забит, но прочистиь можно. Все точки под контролем.

Марат выдвинулся вперёд, его обычно невозмутимое лицо светилось от сдержанного возбуждения.

— Господин. Даймы... их оказалось куда больше, чем мы думали. Собрали абсолютно все. — Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость. — Даймов шестого ранга набралось десять штук. Пятого ранга — семь. Четвёртого — девять. Остальных больше сотни. Сложили в самой надёжной кладовой под арсеналом.

Игнат фыркнул, когда настала его очередь. Его отчёт был мрачным и прямолинейным.

— Господин. По жилью и дереву. Основные дома, что стоят за стеной — труха. Балки сгнили, стены покрылись плесенью по самую крышу. Чёрная плесень, ядовитая. Лечить бесполезно. — Отчеканил он, глядя мне в глаза. — Проще и быстрее всё выжечь дотла и строить заново. Строевого леса в развалинах много — старые, но крепкие балки. Но своего, свежего нужно будет нарубить. Много.

Семён лишь хмыкнул, подтверждая сказанное, сверившись со своими записями на вощёной дощечке.

Прохор, каменщик, отчитался обстоятельно:

— Господин. Камня в избытке. Целых плит больше сотни. И щебня целые горы. Извести три полных бочки. Но песка для раствора ничтожно мало. Нужен речной, и немало.

Гордей мрачно добавил:

— Металлолома — целый склад. Руда тоже есть, приличный запас. А вот угля... угля мало. Для постоянной работы горна прям в обрез.

Макар развёл руками:

— Провиант... Круп и муки, с учётом трофейной, хватит недели на три. Соли достаточно. Овощей мало, почти ничего нет. Мяса теперь много, но его нужно солить и коптить, а с дровами пока туго.

Люба, выступив последней, была категорична:

— Господин. Аптечные запасы прежних хозяев полностью сгнили или разграблены. Но я собрала ценные компоненты с туш. Этого хватит на изготовление первой партии зелий и ядов. Но мне срочно нужны грядки под лечебные травы и собственное чистое место для работы!

Я выслушал всех, складывая мозаику в уме. Мы сидели на золотой жиле даймов, но жили в трущобах, полных плесени. Имели горы камня, но не могли скрепить его должным раствором.

— Хорошо, — сказал я, и в моём голосе прозвучала сталь. — Игнат прав. Всё гнилое — в огонь. Завтра начинаем с расчистки и подготовки площадок под новое строительство. И с добычи песка. У нас есть сила, теперь нужен порядок, — сказал я, и в этот момент из-за спины Макара раздался приглушённый крик.

Его юный помощник, бледный как полотно, тыкал пальцем в только что пригнанное стадо. Одна из коров мычала от боли, а на её боку, прямо на шкуре, проступал кровавый дымящийся знак — стилизованное изображение оркского топора. Это было не клеймо, а магическая метка. И она означала лишь одно: стадо было не добычей, а сигнальным маяком. Орк-титан не отступил. Он сделал свой ход…

Глава 8

— Всё стадо немедленно осмотреть! — мой голос прозвучал резко, подстёгивая возникшую суету. — Тщательно проверить каждую особь. Ищите клейма, знаки, что-нибудь необычное. Животное с меткой тут же изолировать, не убивать. Это может быть ловушка.

Люба и её помощники тут же бросились к перепуганным животным. Главный кентавр, наблюдавший за этим, сделал несколько шагов ко мне.

— Твоя правота горька, Леандр, — его низкий голос был серьёзен. — Мои воины помогут. Наш взор острее видит искажения магии. — Он кивнул своим сородичам, и те, отложив копья, стали медленно обходить стадо, их глаза пристально вглядывались в каждую тушу.

Затем он повернулся ко мне, и в его взгляде читалась не тревога, но холодное понимание.

— Сбежавший титан теперь знает, где твоё логово. Он видел стены, видел нас. — Он сделал паузу, давая мне осознать всю серьёзность своих слов. — Рано или поздно он нашёл бы тебя сам. Но теперь... Если на скоте действительно есть его метка, то она не просто ведёт его сюда. Эта метка — его глаза. Через неё он может видеть и слышать. И он уже знает твои сильные стороны... и слабые тоже.

Я молча кивнул. Мысли уже роились у меня в голове, перебирая всевозможные варианты наших дальнейших действий. Это меняло всё. План обороны, расположение ресурсов — всё, что видело помеченное животное, могло быть скомпрометировано.

— Я и мои воины рады бы остаться, чтобы встретить его у твоих стен, — продолжил кентавр, и в его тоне я услышал не личное желание покинуть мою крепость, а неизбежность этого действия. — Но орк-титан не дурак. Он не пойдёт в лобовую атаку сразу. Он будет копить силы, собирать новое племя, ждать, когда ты расслабишься. И когда он придёт, его удар будет сокрушительным. Нам нельзя здесь оседать надолго, застыть на одном месте. Наши племена ждут вестей и добычи.

Он был прав. И его откровенность лишь подтверждала ценность нашего союза. Он не обещал невозможного, а трезво оценивал ситуацию.

— Я понимаю, — сказал я. — Ваша помощь уже неоценима. Делайте то, что должны. Мы используем оставшееся время с максимальной пользой.

Нашлась всего одна корова с меткой орка, и её пришлось отправить за стену. Я внимательно следил за ней и ждал атаки, но, увы, её не случилось. В итоге на корову напал медведь и уволок в лес. Вот и всё. Никаких взрывов или проклятий. Всё довольно просто.

Три дня. Семьдесят два часа, в которые мы вложили месяцы труда. Крепость гудела, как гигантский улей. Кентавры помогли завести все запасы дерева и камня в крепость. Игнат и Прохор не ругались, но по их лицам было видно, что они недовольны грубой силой помощников.

В середине третьего дня нас ждал неожиданный подарок.

День только-только начал сменяться вечером, когда вернулась разведгруппа Марата. И не с пустыми руками. Их повозка, скрипя от тяжести, была доверху нагружена чёрными, блестящими глыбами.

— Господин! — Марат, обычно сдержанный, не скрывал возбуждения. — В пяти километрах к северо-востоку, в старой осыпи... мы нашли выход угольного пласта! Небогатый, но зато близко! Теперь у нас есть уголь!

Это была новость, по значимости сравнимая с находкой даймов. Гордей, увидев повозку, пробормотал благодарность небесам и тут же принялся грузить драгоценное топливо в ненасытную утробу усовершенствованной кузницы.

Третий день непрекращающихся работ неумольмо подходил к концу. Уже на закате я пошёл обходить крепость, чтобы осмотреть результаты нашего труда. Плавильня, сложенная из тёмного камня, дышала совсем иным, куда более мощным жаром — благодаря углю. Стоящий рядом с ней мастер Гильем, с лицом, вымазанным сажей, счастливо докладывал:

— Господин, смотрите! Уголь даёт в разы больше жара! Теперь мы можем плавить не только руду, но и старый лом, чтобы получить качественную сталь! А этот блок с противовесом поднимает целые пласты из забоя!

Он показал пилораму и каменоломню, где водяные колёса и лифты работали без устали. Кентавры — наши мускулы и маги, помогали во всём: от переноски брёвен до укрепления стен. Вся гниль была вычищена и сожжена.

Также наконец-то достроили главный дом. Назвали его просто – Центр. Решили его открытие оставить на выходные, чтобы был повод для праздника. Отдых всегда должен быть, но если тому есть ещё и причина, то это вдвойне приятнее.

Вечером я и вождь кентавров стояли на стене.

— Стены стали крепче, — констатировал я. — Но умный враг найдёт способ их обойти.

— Нужно сделать так, чтобы толпа не дошла, — мрачно согласился вождь.

Родился план рва с водой.

— Ров — хорошо, — кивнул вождь. — Но воду нужно оживить. — Предлагаю запустить в ров яйца болотных щукорогов — агрессивных подводных хищников. И ещё можно запустить кликов… - он посмотрел на меня и понял, что я ничего не понял. – Щукороги — активные хищники, но им нужна еда. А вот как раз клики и будут для них кормом, так как это рыбы, которые быстро размножаются и питаются всем подряд: водорослями, травой, и даже можно в воду кидать объедки и сорняки — эти рыбы съедят всё. Получишь два в одном: и защиту, и переработку отходов.

— Одобряю, — ответил я. — Но это пассивная защита. — Я указал на зубцы стены. — Сделаем навесные бойницы для кипятка и поворотные балки с шипами против лестниц.

Вождь одобрительно хрипло рассмеялся.

— Хитро. Мы поможем выкопать ров. А яйца я доставлю на рассвете.

Вождь ушёл, а я стоял и смотрел на догорающие угли в кузнице. Найденная залежь была каплей в море. Угля нужно было много. Очень много. Для кузницы, для плавильни, для будущих паровых машин, чертежи которых уже рождались в голове мастера Гильема. Залежи в пяти километрах — это удача. Но мне нужен был свой источник, постоянный и обильный.

Новая стратегическая задача была ясна: найти и обустроить крупное месторождение угля. Без этого наш промышленный рывок мог захлебнуться. Враг копил силу. А наша сила отныне зависела от чёрного камня, горящего в разы жарче любых дров.

На четвёртый день, с первыми лучами солнца, кентавры были готовы к выходу. Все обитатели крепости от мала до велика выстроились у ворот.

Главный кентавр подошёл ко мне, его мощная рука сжала моё предплечье.

— Крепость стала более защищённой, Леандр. Но камень без воли — просто камень. Мы запомнили дорогу.

— Ваша помощь была бесценной, — ответил я. — И передайте, что здесь живут союзники.

Когда последний кентавр скрылся в утренней дымке, я повернулся к оставшимся.

— Бригадиры. Подробный отчёт. По всем фронтам.

Первым шагнул Фёдор:

— Оборона. Северная стена полностью переложена — кладка двойная, с каменным сердечником. Юго-восточная промоина забита бутом и залита известью. Ров глубиной в три роста человека выкопан на две трети периметра. В готовых участках уже плавают молодые щукороги — Люба ускорила их рост своими отварами.

Марат дополнил:

— Разведка. Установлено 47 ловушек на подступах: волчьи ямы с кольями, растяжки с костяными погремушками. Никаких следов новых меток. Даймы под тройной охраной в подвале главной башни.

Игнат отчеканил:

— Лес. Все гнилые строения снесены. Сожжено 12 возов заражённой древесины. Запасено 90 строевых брёвен, пилорама выдаёт по 50 досок в день. Хватит на первые бараки и укрепления.

Прохор доложил обстоятельно:

— Камень. Добыто 120 плит для будущих построек, 300 корзин щебня для отсыпки дорог. Извести осталось на месяц работ. Песчаный карьер в километре к югу — запасы достаточные.

Гордей хмуро доложил:

— Металл. Угля из первой залежи хватит на 8 дней работы горна. Выковано 120 подков, 70 топоров, 3 тысячи гвоздей. Без новой угольной жилы через неделю встанем.

Макар развёл руками:

— Провиант. Засолено 20 туш, прокопчено 15. Муки осталось на 25 дней. Соли — бочка. Овощей нет, только сушёные грибы и ягоды.

Люба выступала с горящими глазами:

— Аптека. Создано: 30 флаконов универсального антидота, 20 флаконов парализующей смазки для стрел, 5 склянок стимулятора регенерации. Но травяные запасы исчерпаны на 80%. Нужны свежие растения.

Кузьма робко продолжил после Любы:

— Нашли огромный запас шкур, что вполне хватит на зиму. Можно уже завтра отдать приказ женщинам шить тёплую одежду. Также кожа и ремни в избытке. Ещё нашли запасы алкоголя, - тут все оживились. – Я попросил Фёдора поставить туда охрану, — на этих словах все с огорчением охнули.

Мастер Гильем, перебивая других, начал свой доклад:

— Господин! Механизмы работают! Но сила одного водяного колеса ограничена. Я провёл расчёты. — Он развернул на земле чертёж. — Вот гидроударная машина! Принцип прост: вода по жёлобу падает с высоты в закрытую камеру, воздух внутри сжимается и с силой толкает поршень. Удар! Потом клапан сбрасывает давление, и снова удар! — Его голос дрожал от восторга. — Представляете? Не равномерное вращение, а мощные удары! Идеально для ковки крупных заготовок, для штамповки, для подъёма тяжелейших грузов! Это в разы мощнее текущих систем!

Внимательно выслушав каждого, я приказал собраться всем бригадирам не в новом Центре, а в старой библиотеке. Символично — мы начинали со знаний, ими же и продолжим. Когда все вошли и расселись на грубых скамьях, я поставил на стол дубовый ларец. Внутри лежали отобранные лично мной даймы — не самые мощные.

— У нас есть ресурс, — начал я, открывая ларец. Манящее свечение озарило суровые лица. — Я не буду повышать ваш ранг. Сила, к которой вы не готовы, убьёт вас быстрее вражеской стрелы. Вместо этого я могу помочь каждому из вас открыть один, максимум два, навыка. То, что пригодится не только вам, но и крепости. Мы с вами — это единый, хорошо отлаженный механизм, и ваши новые навыки усилят его.

Я обошёл собравшихся, останавливаясь перед каждым.

— Фёдор, твоя суть — защита. Дайм откроет навык «Инстинктивная Защита». В бою ты будешь подсознательно чувствовать направление главной угрозы. Твоё тело будет реагировать на опасность раньше сознания, ты сможешь блокировать стрелу, уворачиваться от удара. Станешь живым щитом, который невозможно обойти.

— Марат, ты — командный центр. Навык «Полевое Осознание» позволит мысленно видеть расположение твоих солдат в радиусе 500 шагов. Ты будешь знать, где находится каждый из бойцов и его состояние — готов ли он к бою, ранен или убит. Ни один участок обороны не останется без контроля.

— Кузьма, ты получишь два навыка. Первый — «Идеальная Карта». С ним ты будешь создавать в уме трёхмерные карты местности с точностью до шага. Второй — «Природный Компас». С ним ты разовьёшь чутьё к подземным ресурсам. Стоя на месте, ты сможешь определить глубину и богатство любой залежи.

— Игнат, навык «Быстрое Возрождение» изменит наше лесное хозяйство. Прикоснувшись к пню, ты ускоришь рост нового дерева. За год оно достигнет размера и прочности столетнего исполина. Мы получим неистощимый источник качественной древесины.

— Прохор, «Резчик Камня» превратит тебя из каменщика в ваятеля. Ты сможешь высекать сложные детали — шестерни для механизмов, украшения для укрепления духа войск, идеальные блоки для арок. Камень будет поддаваться тебе, как мягкая глина.

—Гордей, твой навык «Эффективная Ковка» изменит всё. Ты будешь видеть в металле линии внутреннего напряжения. Каждый удар молота будет попадать в идеальную точку, ты сможешь выковать меч за час вместо дня, а доспех — за одну смену вместо недели. Качество при этом будет только расти.

— Макар, «Экономная Разделка» — твой ключ к выживанию. Ты будешь видеть на продуктах линии идеального разреза. Из той же туши получишь на 30% больше мяса, а от чистки овощей будет оставаться минимум отходов. Наши запасы будут расходоваться в полтора раза экономнее.

— Люба, «Мгновенный Анализ» ускорит твою работу в разы. Одного прикосновения к растению хватит, чтобы узнать все его свойства — ядовитость, лекарственный эффект, питательность. Ты сможешь за день изучить столько растений, сколько раньше не изучила бы за месяц.

— Мастер Гильем, «Внутренний Проектор» позволит тебе мысленно собирать и тестировать любые механизмы. Ты увидишь точки трения, слабые места и ошибки конструкции до начала работы. Каждое твоё творение будет работать с первой попытки.

— Семён Павлович. Твоя задача — быть нервной системой всего нашего хозяйства. Поэтому твой навык будет называться «Единый Учёт». Ты всегда будешь знать, сколько осталось гвоздей у плотников, подходит ли к концу уголь в кузнице или сколько муки осталось в закромах. Ты сможешь видеть слабые места в наших запасах ещё до того, как они станут проблемой. Твои решения по распределению ресурсов станут безошибочными.

Я сделал небольшую паузу, давая ему осознать мощь предлагаемого мной инструмента.

— Раньше ты управлял хозяйством, полагаясь на опыт и доклады. Теперь ты будешь видеть всю картину целиком, в реальном времени. Ты станешь тем, кто не допустит сбоев в работе нашего механизма.

Я закрыл ларец.

— Эти навыки сделают каждого из вас мастером мирового уровня в своём деле. Используйте этот шанс, ибо от этого зависит будущее крепости. Кузьма покажет, как правильно применить дайм. Жду вас всех возле Центра через час.

Я подошёл к Центру ровно в назначенное время. Бригадиры уже ждали меня, и по их лицам было ясно — эксперимент с даймами удался. В глазах читалось не просто удовлетворение, а глубинное понимание своего дела. Они стали точнее, острее. Как отлаженные инструменты.

«Механизм получил новые шестерни, — холодно отметил я про себя. — Пора задать им правильное вращение».

Мой голос прозвучал ровно, без лишних эмоций, расставляя приоритеты с инженерной точностью.

— Кузьма. Твой «Природный Компас» должен получить первое применение. Сегодня же иди на поиски угля. Ищи крупную жилу. Найди уголь. Оцени запасы. С тобой пойдёт Фёдор с тремя бойцами. Ваша задача — разведка и безопасность.

Кузьма коротко кивнул, его взгляд был устремлён за стены, будто он уже чувствовал под ногами угольный пласт. Фёдор чётко ответил: «Так точно. Обеспечим прикрытие».

— Люба, Макар, Игнат. Для вас есть новая задача. Крепости нужны свои огороды и сады. Люба, своим знанием определишь места для посадки и культуры. Макар, ты подскажешь, что выгоднее выращивать. Игнат. — Я посмотрел на лесоруба. — Твоё умение теперь важнее топора. Там, где Люба укажет, используй «Быстрое Возрождение». Нам нужны фруктовые деревья. Яблони, груши. Чтобы к концу сезона были свои плоды. Если не хватит чернозёма, то берите лошадей и телегу, везите столько земли, сколько понадобится. Все лесорубы на сегодня переходят под начало Любы.

Игнат мрачно хмыкнул, но в глазах у него вспыхнул интерес. Люба, подбоченись, тут же начала что-то бормотать, составляя в уме список растений.

— Гордей. Ты продолжаешь ковать. Инструменты, гвозди, скобы. Всё для стройки. Наши производительность и темп теперь зависят от твоей скорости.

— Прохор. На тебе фундаменты. Осмотри старые и определи, какие можно восстановить, а где проще залить новые. Начинай делать разметку под первые дома. Камень и раствор у тебя есть.

— Мастер Гильем. — Я повернулся к инженеру. — Два задания. Первое: арбалеты. Увеличить дальность и скорость перезарядки. Подумай, как наши механизмы могут помочь. Второе: активная защита. Ров с щукорогами — пассивная защита. Мне нужны идеи. Поворотные балки с шипами? Что-то, что обрушится на штурмующих? Используй свой «Внутренний Проектор». Представь штурм крепости и придумай, как его остановить.

Мастер замер, его взгляд ушёл вглубь себя, где уже закрутились виртуальные шестерни. Он молча кивнул, полностью поглощённый задачей.

— Семён Павлович, Марат. Координируйте работы внутри. Следите, чтобы ресурсы подвозились вовремя, а люди не простаивали.

Не тратя больше ни секунды, бригадиры разошлись.

Глава 9

Мастер Гильем подошёл ко мне, его глаза горели тем самым огнём, который я видел только у одержимых своим делом. В руках он сжимал свиток с чертежами, испещрённый настолько плотно, что казалось, будто это не инженерные расчёты, а магические руны.

— Господин, — начал он, разворачивая свиток с почтительным трепетом. — Я проанализировал наши возможности. Улучшить стандартный арбалет — это полумера. Вместо этого предлагаю создать нечто большее. Многострельную баллисту.

Он указал пальцем на сложную схему.

— Основа — торсионный механизм. Но не из жил, а из сплетённых стальных жгутов, которые Гордей сможет выковать. Мы уже нашли несколько старых, но целых металлических деталей в развалинах кузницы предыдущих хозяев: пружины, оси, зубчатые колёса. Их можно переплавить. Не хватает только качественной стали для самих жгутов и… — он перевернул страницу, — вот этого.

На новом чертеже был изображён механизм с вращающимся блоком из шести луков, закреплённых на общей оси.

— Это система вращающихся плечей. Шесть луков, расположенных по кругу. Пока один стреляет, другие взводятся системой шестерён, которую будет приводить в движение наше водяное колесо. Или два сильных человека, если мы будем использовать её в поле. Скорострельность: до четырёх выстрелов в минуту. Простой арбалетчик столько не сделает и за десять.

— Разные снаряды? — уточнил я, сразу оценив тактическую гибкость.

— Именно! — он оживился ещё больше. — Короткие тяжёлые болты — для пробития доспехов на ближней дистанции. Длинные и лёгкие — для дальней стрельбы. Можно даже делать зажигательные наконечники, если Люба приготовит нужный состав. Или… — он понизил голос, — снаряды с полостью, которые можно заполнить ядовитым дымом. Один такой выстрел по скоплению врагов…

Он не договорил, но идея была ясна. Это было уже не просто метательное оружие, а тактическая система.

— Основная сложность — сталь для пружин и зубчатая передача, — продолжил мастер. — Нужен качественный металл и точность обработки. Но с моим новым навыком… — он с надеждой посмотрел на меня, — я могу мысленно отработать сборку и найти все слабые места до начала работы. Ошибок не будет. Ресурсов нужно не так уж и много, просто они должны быть правильными.

Я изучал чертежи. Это был прорыв. Настоящее инженерное превосходство, которое могло компенсировать нашу численность.

— Одобряю, — сказал я. — Начинай с прототипа. Используй лучшее, что у нас есть. Гордей получит приказ выполнять твои заказы первыми. Я хочу увидеть работающий образец через неделю.

Мастер Гильем кивнул с таким рвением, будто получил не приказ, а величайшую награду.

— Будет сделано, господин. Это изменит всё.

Да. Именно на это я и рассчитывал. В мире, где сила часто измерялась рангом и личным мастерством, я делал ставку на технологию. И первый шаг к нашему превосходству только что был сделан.

Мастер Гильем не ушёл. Его глаза снова загорелись, и он развернул передо мной другой чертёж.

— Господин, многострельная баллиста — это лишь первая идея. Пока Гордей будет ковать сталь для баллисты, мы можем создать другие механизмы для защиты. Простые, но эффективные. Мы сможем их сделать из того, что у нас есть.

Он указал на первую схему, где был изображён навес над стеной с системой желобов.

— Кипятильни. Мы устанавливаем на стенах медные котлы — несколько старых котлов мы уже нашли в заброшенных домах. Под ними обустраиваем очаги, которые непрерывно кипятят воду, которая, в свою очередь, подаётся в котлы из водяного колеса по жёлобу. В бою эту систему использовать легко: один поворот заслонки, и кипяток льётся на штурмующих. Дёшево, эффективно и не требует магии.

Он перевернул страницу, показав механизм, похожий на гигантские ножницы.

— Стенные косы. На выступающих балках за крепостной стеной подвешиваем заточенные стальные балки. С помощью простого рычага их можно раскачать и пустить вдоль стены. Они будут сметать штурмовые лестницы и первых взобравшихся. Гордею нужно будет выковать лишь режущие кромки, так как основу мы сделаем из брёвен.

Следующий чертёж был сложнее — система противовесов и рычагов у ворот.

— Падающая решётка. Не просто решётка, а целая секция стены с шипами. Если враг прорвётся к воротам, мы освобождаем противовес, и тонны камня и металла обрушатся на них. Для этого нужны только цепи, которые у нас есть, и каменные блоки, которые высечет Прохор.

— И последнее... — Мастер понизил голос. — Поющие камни. Это не оружие, но защита. Прохор высекает особые каменные трубы, которые мы размещаем по периметру. Ветер, проходя через них, создаёт гул. Но если настроить трубы правильно, они будут изменять звук, когда к стенам будет приближаться большая группа людей. Дешёвая система раннего предупреждения.

Я изучал чертежи. Всё это было гениально в своей простоте. Никакой магии, только наука и механика.

— Одобряю все четыре проекта, — сказал я. — Начни с кипятилен и стенных кос. Они нам необходимы в первую очередь. После можешь заняться падающей решёткой и поющими камнями.

Мастер кивнул, сворачивая чертежи с новым рвением.

— Кипятильни будут готовы через три дня. На стенные косы уйдёт около недели. К тому времени, как орки решатся на штурм, наша крепость будет ждать их во всеоружии.

Он ушёл, а я остался с мыслью, что самые простые решения часто оказываются самыми эффективными. Враги ждут магии и заклинаний. А получат кипяток и стальные косы.

Изучая магию, я просидел в библиотеке до вечера, и только когда глаза устали от бесконечной вереницы букв, решил прогуляться.

Я шёл через двор, прокручивая в уме расчёты по новым оборонительным системам, когда на меня с разбегу запрыгнул комок перьев, когтей и безмерной детской привязанности.

Это был тот самый детёныш грифона. Он вцепился в мою куртку передними лапами, а его орлиный клюв тянулся к моему лицу, щекоча мне щёку. Малыш грифон тщетно пытался издать рык, но это было больше похоже на кошачье мурлыканье. Я автоматически подхватил его, оценивая вес. «Не меньше мешка картошки, — холодно констатировал внутренний аналитик. — И растёт слишком быстро».

Из-за угла кузницы выбежала запыхавшаяся девушка-служка, с лицом, побагровевшим от усилий и ужаса.

— Господин! Простите, тысячу раз простите! — она чуть не плакала, пытаясь отцепить грифона от меня. — Он никогда так не делал! Все эти дни вёл себя спокойно, я клянусь!

Грифон, почувствовав, что его пытаются оторвать от своего «большого тёплого друга», лишь сильнее вцепился когтями, уютно устроившись у меня на руках, словно гигантская нелепая кошка.

— Ничего страшного, — сказал я, и в моём голосе не было ни гнева, ни раздражения. Был лишь расчёт. Это существо было действенным активом, а значит, требовало изучения. — Успокойся. Расскажи, как вы за ним ухаживаете. Подробно. Чем кормите, как поите.

Девушка, всё ещё тяжело дыша, поспешно закивала и сбивчиво начала докладывать:

— Так точно, господин! Кормим его, как вы и приказывали, свежим мясом. В основном козлятиной, которую Макар выделяет. Ест хорошо, с аппетитом. Поим чистой водой из колодца, он сам уже научился лакать. Выгуливаем два раза в день, чтобы... чтобы силы растрачивал. И... — она немного замялась, — он сам начал охотиться. На крыс. Ловит их мастерски.

Мой взгляд, до этого безучастно скользивший по двору, резко сфокусировался на девушке.

— Крыс? Откуда здесь крысы?

Служка испуганно заморгала.

— Из... из закрытой части крепости, господин. Из тех развалин, что у восточной стены. Там всегда были их норы, но сейчас крысы из них повылазили. Стали смелее, видимо, почуяв запах еды и людей. Грифон... он их ловит и съедает. Мы подумали, что это даже хорошо, он и пищу дополнительную получает, и пользу приносит...

Я продолжал держать на руках тёплый мурлыкающий комок. Грифон был ценностью. Но крысы, массово вылезающие из заброшенных участков крепости, о которых мы в спешке совсем позабыли... Они были угрозой. Переносчики болезней. Разведчики, которых можно не заметить. Или, что ещё хуже, крысы могут быть проводниками для кого-то пострашнее.

— Хорошо, — сказал я, глядя на грифона, который, наконец, успокоился и уткнулся клювом мне в плечо. — Ты хорошо о нём заботишься. Продолжай в том же духе. А насчёт крыс... — Я перевёл взгляд на восточную стену, где темнели провалы заброшенных казарм. — Это уже моя задача. Спасибо за информацию.

Мы подошли к той самой стене. Десятки нор, свежие погрызи на остатках деревянных балок, повсюду следы и специфический запах.

«Идиотизм, — холодно констатировал я сам для себя. — Все сосредоточились на внешних стенах, упустив угрозу под самым носом. Крысы. Они могли подтачивать фундамент».

Я опустил детёныша на землю. Он насторожился, его кошачьи уши прижались, а орлиный взгляд стал острым и хищным. И началось.

Его охота была странной смесью кошачьей грации и птичьей стремительности, доведённой до абсурда. Он не просто ловил крыс. Грифон устраивал представление.

Одна крыса пробежала прямо у него под носом и проникла в нору, но грифон не побежал за ней. Вместо этого он подпрыгнул, завис в воздухе на мгновение, благодаря своим крыльям-недоросткам, и с силой шлёпнул по земле прямо перед норой обеими передними лапами. От сотрясения испуганная крыса выскочила из норы и попала прямиком ему в пасть.

Другую он загнал в угол и начал… подбрасывать её в воздух, отбивая лапами, как мячик, пока та не перестала шевелиться. Третью же он подпустил совсем близко, сделав вид, что потерял к ней интерес, а затем резко кувыркнулся через голову, сметая её мощным ударом задних лап.

За неполные десять минут тридцать крыс перестали существовать. Он не просто убивал их. Он делал это с какой-то врождённой, жестокой артистичностью, словно отрабатывал боевые приёмы на живых тренажёрах.

Я повернулся к девушке, которая смотрела на это зрелище с открытым ртом.

— Твоя новая задача. Бери ещё двух человек. И вместе с ним, — я кивнул на грифона, который с довольным видом вытирал окровавленную морду о камень, — уничтожайте крыс. Всех, до единой. Если не справитесь или обнаружите что-то странное, то сразу зовите меня.

В этот момент со стороны главных ворот подбежал запыхавшийся Кузьма. Его лицо, обычно невозмутимое, было искажено смесью усталости и торжества.

— Господин! Нашли! Жила! Всего в четырёх километрах, под старым оползнем!

Уголь. Решение одной проблемы. И прямо у меня под ногами копошилась другая, которую только что с такой эффективностью начал решать мой пернатый питомец. Хорошо. Будем решать их все. По очереди.

Кузьма, всё ещё переводя дух, тыкал пальцем в нарисованную на земле карту.

— Господин! Жила! Прямо за рекой, в четырёх километрах! Но… есть проблема. — Он провёл линию. — Если обходить по старому броду, выйдет крюк в пятнадцать километров. А напрямик всего четыре. Но река глубокая и быстрая.

Я уже начал мысленно подсчитывать затраты времени на перевозку, но тут из-за угла появился мастер Гильем. Вид у него был такой, будто он подслушал наш разговор и уже всё решил.

— Проблема с переправой? У меня есть решение. Два в одном.

Он присел на корточки, стёр рукой карту, нарисованную Кузьмой, и начал чертить что-то своё.

— Во-первых, мост. Но не простой. — Он нарисовал две опоры и длинное бревно между ними. — Подъёмный мост. Его основание на вращающихся осях. С нашей стороны будет расположена система противовесов. В обычное время мост опущен. Но при угрозе его могут быстро поднять несколько человек, или даже одно водяное колесо. В итоге мост поднимается, и река снова становится преградой.

Идея была простой и гениальной. Но на этом мастер не остановился.

— Во-вторых… перевозка. Таскать уголь в корзинах — это слишком медленно. Нужны… рельсы.

Я поднял бровь. Слово было незнакомым, но концепция угадывалась.

— Рельсы? — переспросил я.

— Да! — он воодушевлённо нарисовал две параллельные линии, идущие от реки к крепости. — Это деревянные направляющие, обитые железом. По ним будут ходить вагонетки на колёсах с жёлобом. — Он быстро изобразил прямоугольник на колёсиках. — Одна лошадь сможет тянуть по таким дорогам груз вдесятеро тяжелее обычного! Или можно уголь переправлять рекой, но для этого нужны лодки… Проще положить рельсы. Мы проложим путь от моста прямо к складам. Скорость! Эффективность!

Я смотрел на его чертёж, мысленно достраивая картину. Деревянная железная дорога. Примитивно, но для наших нужд этого более чем достаточно. Данное изобретение решало главную проблему логистики.

— Мост и… рельсовый путь. Одобряю, — сказал я. — Приступай к расчётам. Кузьма, твои люди обеспечивают разведку и охрану места работ. Я хочу увидеть первый вагон с углём уже на этой неделе.

Я перевёл взгляд с воодушевлённого мастера на Кузьму. Уголь был критически важен, но разведчик, вернувшийся из дальнего похода, принёс куда больше информации.

— Уголь — это хорошо. Что ещё нашёл? Карту в голове держишь? Выкладывай.

Кузьма кивнул, его пальцы снова ожили, выводя на земле новые линии и отметки.

— Так точно, господин. — Он ткнул в точку к северо-востоку от угольной жилы. — Здесь, в предгорьях, выходы хорошей глины. Много. Для кирпичей и черепицы хватит на десятилетия. — Палец переместился западнее. — Тут, в старом русле, залежи песка. Чистого, крупного. Для стекла и раствора в самый раз. Проблема Прохора, считай, решена.

Он провёл длинную черту вдоль реки.

— По берегам имеются тростниковые заросли. Тростник плотный, высокий. На кровли для временных строений, на циновки. И… — он сделал ещё одну отметку, на сей раз ближе к горам, — нашёл залежи извести. Рядом с глиной. Всё для стройки находится в одном месте.

Это были отличные новости. Мы получали все ключевые ресурсы для масштабного строительства в относительной близости. Но затем лицо Кузьмы стало серьёзным. Он нарисовал далёкий круг, в полусотне километров от крепости.

— Я видел столб дыма. Я бы не сказал, что там разбили лагерь. Больше похоже на… печь.

Я оценил информацию. Дым. Неизвестный фактор. Вероятность враждебности. Предположить, что это оркусы, логичнее всего — их кланы кочуют. Но это могут быть и люди... Возможно, беженцы. Или разведотряд другого правителя. Что намного хуже.

— Лагерь орков был бы мобильнее, — вслух озвучил я первую догадку. — Этот дым постоянный. Значит, либо укреплённый лагерь, либо... поселение.

Кузьма молча кивнул. Его «Идеальная Карта» уже зафиксировала угрозу.

— Мастер Гильем, — повернулся я к инженеру. — Приоритеты меняются. Мост — второстепенная задача. Нужны мобильные баллисты на колёсах. И усиление стен башнями под твои механизмы.

Старик хмыкнул, его взгляд загорелся.

— Рельсовый путь для переброски грузов не отменяем, господин. Но чертежи мобильных платформ уже здесь. — Он постучал пальцем по виску. — Сниму их с «Внутреннего Проектора» к вечеру.

— Сделай. Кузьма, в разведку возьмёшь двух лучших следопытов. Ваша задача — наблюдение, не бой. Разузнать всё: ранг лидера, примерная численность, расположение постов. Вернётесь живыми — получите по дайму.

Охотник коротко кивнул, его лицо осталось невозмутимым, но в глазах вспыхнула искра. Дайм был серьёзной мотивацией.

Мастер и Кузьма отправились по своим делам, а я остался, глядя на пустое место, где только что была нарисована карта. В голове уже выстраивались схемы. Если там орки — необходимо готовить ловушки и усиливать гарнизон. Если люди... Возможно, получится заключить договор. Но для договора нужна сила. Или рычаги воздействия.

Через час ко мне в библиотеку вошёл Фёдор. Его лицо было напряжённым.

— Господин, дозор на западной стене докладывает. На горизонте... не просто дым. Видны вспышки. Оранжевые. Как будто горят факелы. Много.

Я подошёл к узкому бойничному окну. Да, на западе, в стороне, откуда шёл дым, небо подрагивало от далёкого зарева. Это был точно не костёр.

Расчёты смещались. Факелы могли означать то, что кто-то ведёт ночные работы. Или подготовку к походу.

— Поднять гарнизон по тревоге. Удвоить дозоры. И разбуди Мастера Гильема, — отдал я приказ, не отворачиваясь от зарева. — Скажи ему... все планы отменяются. Начинаем готовиться к войне.

Фёдор, не задавая лишних вопросов, развернулся и вышел. Я продолжал смотреть на мерцающий горизонт. Внутри всё застыло. Холодный расчёт диктовал один вариант.

Они шли к нам. И шли с огнём.