Владимир, Сын Волка 8

Глава первая. Тактическая оборонительная инициатива

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 30 июля 2002 года*

— Опять два дополнительных человека в экипаж? — с недовольством спросил Жириновский, указав на дополнительные сидения на чертеже.

— Нет, это места для пассажиров, — ответил Юрий Павлович Семёнов. — Возможно, нам потребуется перемещать экипажи между станциями, поэтому лучше предусмотреть такую возможность.

В НПО «Энергия» почти все убеждены, что одной «Бури» и четырёх «Шквалов» будет слишком мало для всех задач, поэтому Семёнов настойчиво предлагает запустить четыре новых буксира.

Для того чтобы эту инициативу не отбраковали, как несвоевременную, Семёнов наладил контакты с МиГ и превратил новый орбитальный буксир в изделие двойного назначения.

В мирное время этот буксир, имеющий рабочее название МиГ.605, но неофициально прозванный «Пассатом», будет выполнять обычные задачи, присущие «Шквалам» и «Буре», а вот в военное время он станет носителем блоков новейших космических противоракет.

Это сразу же вызвало нездоровое возбуждение в Минобороны, где, как известно, просто обожают подобные решения, способствующие повышению защищённости Родины от вражеских ракет.

Маршал Варенников, всё никак не уходящий в отставку, прислал Жириновскому целую видеопрезентацию, составленную не без участия «Энергии» и МиГ, в которой развёрнуто объяснял, насколько сильно это всё обезопасит страну от ядерных ударов.

Согласно тактико-техническим характеристикам перспективного буксира, он сможет перевозить 72 противоракеты «космос-космос», способные сбивать как вражеские спутники, так и межконтинентальные баллистические ракеты.

Новейшая противоракета 78Т4, разработанная для орбитальных перехватчиков, обходится бюджету в 36 миллионов рублей, а вероятность перехвата межконтинентальной баллистической ракеты у неё составляет 85-90%, при условии своевременного запуска.

Предполагается, что подвесные блоки с ракетами будут храниться в орбитальном доке станции «Мир-3», а присоединять их к буксирам планируется только в случае эскалации конфликта.

Сбить 244-259 ядерных ракет, нацеленных на объекты в Советском Союзе — это очень соблазнительно, поэтому Жириновский тоже нездорово возбудился, и сейчас он склоняется к тому, чтобы одобрить инициативу.

В конце концов, противоракеты и новые буксиры очень быстро себя окупят, так как на орбите очень много работы.

Звено из трёх «Шквалов» на орбитальной станции «Мир-3» уже начало свою деятельность: идёт эвакуация повреждённых спутников, а также происходит систематическая замена охлаждающих цистерн на лазерных орбитальных платформах «Эгида-Л».

Всего на орбите сейчас четыре лазерные платформы, которые почти непрерывно нейтрализуют мусор из списка на уничтожение.

На их обеспечение работает массивная ферма радиаторов — к ней подключают нагретые цистерны, которые медленно отдают накопленное тепло.

Ещё шесть «Эгид-Л» уже построены и готовятся к запуску — пять из них поднимут на «Вулкане-Т», а одна взлетит на орбиту на «Тритоне».

Американцы знают о существовании лазерных орбитальных платформ, поэтому изо всех сил голосят о том, что это явная милитаризация космоса — даже созвали внеочередное заседание Совета безопасности ООН, которое закончилось ничем.

В отличие от противоракет, лазеры на орбите скрыть невозможно, поэтому американцы засекли их и подняли шум, причём не совсем напрасный, так как «Эгиды-Л» могут и будут использоваться для выведения из строя вражеских спутников, в случае начала полномасштабной войны.

Но аргументацию о расчистке орбиты от космического мусора они отвергнуть не могут — четыре платформы уже нейтрализовали около 7 тысяч обломков, постоянно угрожавших объектам на низкой околоземной орбите, поэтому в космосе стало чуточку безопаснее.

Десять платформ, согласно обновлённой оценке эффективности, смогут уничтожать по 13-14 тысяч единиц орбитального мусора в месяц, что просто потрясающе, так как, в перспективе, позволит полностью очистить низкую околоземную орбиту, а затем взяться за остальные. Пусть полная очистка от мусора займёт десятилетия, но это полностью оправданное занятие.

— Ладно, моё одобрение вы уже получили, — произнёс Владимир. — Варенников, наверняка, уже включил этот вопрос в повестку следующего дистанционного заседания ГКО, поэтому решится всё там.

Из-за режима чрезвычайного положения, больше не нужно согласовывать большую часть вопросов с Верховным Советом СССР, поэтому решения принимаются многократно быстрее, что всё существенно упрощает.

Основная масса решений принимается на заседаниях Государственного комитета обороны СССР, большая часть которых проводится в дистанционном формате, то есть, на видеоконференциях.

Из-за того, что больше не нужно тратить дополнительное время на лишнюю ходьбу по этажам, рабочего времени стало много, поэтому члены ГКО начали успевать выполнять гораздо больше задач за меньшее время.

Правда, это привело к тому, что задач стало значительно больше, поэтому весь рабочий день забивается полностью, но, справедливости ради, стал семичасовым, как у большинства советских граждан.

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил его Семёнов.

— Пожалуйста, Юрий Павлович, — ответил ему Жириновский. — Будут новые хорошие идеи — прорабатывайте и приносите.

— До свидания, Владимир Вольфович, — попрощался Семёнов.

— До свидания, Юрий Павлович, — ответил Владимир.

Директор НПО «Энергия» признательно кивнул и покинул кабинет, а Жириновский сразу же вернулся к рассмотрению доклада Гражданской обороны.

Системы метро, в качестве сколько-нибудь постоянных убежищ для гражданского населения, после тщательного изучения и моделирования различных сценариев, решено отвергнуть.

Изначальные проекты закладывают применение их в качестве постоянного решения, на случай нанесения массированных ударов конвенциональным вооружением, а вот в случае ядерных бомбардировок, к сожалению, они годятся для укрытия гражданских лиц лишь на срок до пяти суток.

Проблема в том, что ядерные удары вызовут частичное уничтожение подземной сети, поэтому в качестве не очень надёжных бомбоубежищ можно использовать только отдельные станции.

Это значит, что надежда есть только на специальные бомбоубежища, которые строятся массово, по всему Союзу, под каждым производственным предприятием и под иными важными учреждениями.

Десятки тысяч строек ведутся одновременно, десятки миллионов тонн цемента нагружают логистическую инфраструктуру страны — всё это вызывает нешуточное беспокойство у населения.

Все понимают, что шутки закончились, хотя никогда и не было никаких шуток — угроза ядерной войны висела Дамокловым мечом всё это время. Сейчас она лишь приблизилась и стала ощутимее.

«У американцев снова вошли в моду частные бомбоубежища», — припомнил Владимир серию свежих рекламных роликов из США. — «У кого есть деньги — тот спасётся, в случае чего».

А у советских граждан начало входить в устойчивую моду постоянное проживание на дачах, причём чем дальше дача от крупных населённых пунктов, тем предпочтительнее она становится.

Также, из свежих социальных изменений — внезапно, многие начали вспоминать, что они были сельскими жителями, поэтому в моду входят «репатриация» и дистанционная работа.

Жириновский думал, что для перехода части граждан на дистанционную работу потребуется что-то вроде свиного гриппа или Ковид-19, но получается, что угроза ядерной войны тоже годится…

Благодаря развитой Интерсети, многие граждане могут перейти на работу из дома, без снижения продуктивности и каких-либо ограничений, но все привыкли, что работа — это, обязательно, контора.

Как-либо мешать гражданам переезжать в малонаселённую местность ГКО не собирается, а, наоборот, способствует облегчению этого процесса.

С производственными профессиями такого не сделать, поэтому решением является размещение бомбоубежищ под каждым заводом.

«Агрокластеры…» — вспомнил Владимир.

В настоящий момент готовы только 126 из запланированных 240 агрокластеров, строительство которых осложнено тем, что строятся они в отдалённых местах, где инфраструктура далека от совершенства.

В следующем году начнётся закладка следующих 240, а через год ещё 240 агрокластеров — связано это с тем, что стали известны подробности новой ядерной доктрины США.

Согласно новой доктрине, принятой в ответ на интенсивное строительство защитных сооружений в СССР, поражаться ядерными ракетами будут все мало-мальски значимые объекты.

В ответ на это, по решению ГКО, разрабатывается новая ядерная доктрина СССР — аналогично, будут поражаться все объекты на территории стран НАТО, вне зависимости от их назначения.

Ракеты также нацелены на объекты на территории недружественных стран, таких как КНР, Пакистан, Иран, Канада, Австралия и другие.

Жириновский прочитал часть об эвакуационных мероприятиях — накапливаются запасы автобусов и грузовиков повышенной вместительности, которые пригодятся при эвакуации граждан на незаражённые территории.

Его начало расстраивать то, что он читает, поэтому, чтобы отвлечься, он включил видеостену.

Вторая программа ЦТ решила его не радовать, поэтому показывает трансляцию с Красной площади, на которой студенты митингуют против ядерной войны.

Переключив канал на первую программу ЦТ, Жириновский увидел интервью Орлова в телепередаче «9 студия».

— … я не вижу возможности прекращения эскалации, — услышал Владимир слова Геннадия.

Он сидит за трапециевидным чёрным столом, а рядом с ним сидит бессменный Валентин Сергеевич Зорин, автор и ведущий передачи.

— Почему вы считаете, что такой возможности нет? — спросил Зорин.

— Потому, что дело в экзистенциальной необходимости конфликта для противостоящей нам стороны, — ответил Орлов. — Раньше они просто отказывались верить в то, что мы уже превосходим их по доле создаваемого мирового ВВП, были уверены в том, что мы отбираем последнюю краюху хлеба у детей ради наших космической программы и армии. Теперь же они осмыслили поступающие разведданные и начали верить публикуемым нами данным — эти данные убедительно доказывают, что они уже в положении догоняющих. И с каждым годом разрыв будет всё больше и больше. Уж поверьте, Валентин Сергеевич — мы с большой радостью приняли бы инициативы по взаимному разоружению и возвращению к тому формату Холодной войны, в котором все мы были до принятия в США нового закона, ведущего к ускоренной милитаризации их экономики и эскалации этого конфликта.

— Вот вы сказали о «последней краюхе хлеба у детей», — произнёс Зорин. — До меня дошёл слух, будто бы у нас в стране искусственно занижены зарплаты.

— Это не слух, а факт, — ответил Орлов. — Мы всегда знали, что от Запада следует ожидать чего-то подобного, с самого момента учреждения НАТО, которая, как вы понимаете, учреждена специально против Советского Союза. В связи с этим, мы вынуждены были удерживать зарплаты, чтобы больше средств оставалось на развитие промышленности. К тому же, это совсем не то удерживание зарплат, что в капиталистических странах — в США, при номинально более высокой заработной плате, гражданин тратит часть зарплаты на выплаты по ипотеке, медицинские расходы, оплату дополнительного обучения детей, летние детские лагеря и прочее, тогда как у нас всё это, по умолчанию, бесплатно. Вернее, не бесплатно, а оплачивается из прибавочной стоимости, собираемой с труда всех советских трудящихся. В капиталистических странах значительная часть прибавочной стоимости, в конце концов, оседает в карманах предпринимателей, а у нас всё не так — мы пускаем её на модернизацию промышленности, на здравоохранение, образование, культурно-развлекательные мероприятия и так далее. Если начать считать то, что получает обычный советский гражданин не по голым числам, а с учётом всего вышеперечисленного, то средняя зарплата у нас гораздо выше, чем в любой капиталистической стране.

— То есть, если бы не вся эта ситуация с эскалацией, то возможно, со временем, зарплаты бы выросли? — уточнил ведущий.

— Не возможно, а уже выросли, — ответил Геннадий. — Сокращение рабочего дня до семи часов — это, по-вашему, что? Зарплаты не упали ни на копейку, а работают все по семь часов в день. Если бы не конфликт со странами НАТО, да, согласен, мы бы очень быстро сократили рабочий день до шести часов, по всему Союзу, для всех советских граждан, но такова уж реальность, что мы не можем. Не сейчас.

— Но есть ведь выходы из этой ситуации? — спросил Зорин.

— Возможно, они есть, только мы их не видим, — произнёс Орлов. — Проявление слабости, в настоящий момент, приведёт лишь к усилению эскалации, так как международная политика, к сожалению, напоминает мне песочницу, в которой дети играют без присмотра взрослых. В такой песочнице слабых бьют и отнимают у них лопаточки и ведёрки. Мы не готовы подвергать советских граждан унижению — то, что достигнуто нами, достигнуто общим и тяжёлым трудом, и наш долг — отстоять плоды этого труда…

Жириновский нажал на кнопку на пульте и выключил видеостену.

— Да-да, твою мать, — произнёс он. — Отстоять плоды — битва за урожай.

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-8, особняк Саддама Хусейна, 17 августа 2002 года*

Жириновский стоит перед мангалом и, время от времени, поворачивает шампуры с маринованной бараниной, потягивая электронный испаритель.

На задний двор выходит Саддам Хусейн, смолящий кубинскую сигару.

— Володь, надо поговорить, — сказал он, встав с противоположной стороны мангала.

— Давай, поговорим, — равнодушно ответил Жириновский.

— Мне нужно переехать, — произнёс Хусейн.

— Куда и зачем? — спросил Владимир.

— Тут я не чувствую себя в безопасности — сюда могут прилететь ядерные ракеты, — ответил Саддам. — Я уверен, что у тебя есть комфортабельный подземный бункер для первых лиц — можешь организовать мой переезд в один из них?

— Поменьше смотри телевизор, — посоветовал ему Владимир, а затем снял с мангала шампур и рассмотрел мясо на нём. — М-м-м, нет, ещё не готово…

— Международные СМИ говорят, что ядерная война практически неизбежна, а ваши СМИ им поддакивают! — воскликнул Хусейн. — Что ты собираешься делать с этим?

— Я уже делаю всё, что необходимо, — ответил Жириновский. — И поменьше верь во всякую ерунду — ядерной войны ещё можно избежать. Но готовиться к ней, тем не менее, следует. Западные СМИ же стараются выдавить как можно больше выгоды из этого информационного повода, а наши СМИ преследуют цель мобилизовать общество к возможной эскалации, чтобы никто не относился к этому пренебрежительно. Вот увидишь, когда СМИ получат с этого своё, всё плавно прекратится.

Сегодня утром он смотрел репортаж от CNN, освещавший массовое строительство частных подземных бомбоубежищ в США. Их строили там всегда, потому что различные миллиардеры всегда чувствовали смутную угрозу своему положению, исходящую с разных сторон, но сейчас это приобрело невиданный доселе масштаб.

Появились тысячи компаний, решивших нажиться на этом страхе, поэтому по всем Соединённым Штатам строятся бункеры разных типов — охвачены все ценовые сегменты, поэтому покупатель может получить бункер как в виде цистерны, закопанной на полметра, так и нечто в виде подземного комплекса, на глубине до 50 метров. Стоимость решений варьируется от 8 тысяч до 20 миллионов долларов.

Ворота открылись, и на задний двор особняка заехал бронелимузин с флагами Ирака.

— Заявился… — недовольным тоном проговорил Саддам.

У него очень сложные отношения с сыном, Кусеем, которого он не может простить за государственный переворот и высылку в Москву.

«Надеюсь, он уже понял, что не справился бы с той войной», — подумал Владимир. — «В победе есть немалая доля заслуг Кусея — он не терял голову и хладнокровно вёл эту длительную партию на людские потери, единственную, которая могла привести к победе».

Мирный договор заключён, выплаты через международные фонды осуществляются, а американцы, пока что, выполняют обязательства и позволяют Ираку наращивать нефтедобычу.

Нефть, правда, упала до 34 долларов за баррель, но это проблема нефтедобывающих стран, зависящих от этой цены — Ирак, например, постепенно, отходит от этой зависимости, за счёт бурной индустриализации. Бюджет его всё больше пополняется за счёт производств, а не нефтедобычи, поэтому новость о падении цен на нефть в стране восприняли спокойно.

— Здравствуй, отец! — приветствовал Кусей Саддама.

Но Саддам промолчал и отвернулся.

— Здравствуй, Владимир! — приветствовал Кусей Жириновского.

— Здравствуй, Кусей, — ответил ему Владимир. — Как добрался?

— Без особых сложностей, — сказал тот.

— Проходи в дом — поздоровайся с родными, — процедил Саддам.

— Хорошо, папа, — улыбнувшись, ответил ему Кусей.

Когда действующий президент Ирака ушёл в здание, Саддам, проводивший его тяжёлым взглядом, посмотрел на Жириновского.

— Ты можешь устроить мне комфортабельный бункер? — спросил он.

— Могу и устрою, раз он тебе нужен, — ответил Владимир. — Есть целый комплекс в Горно-Алтайской автономной области — переедешь туда. Правда, в случае войны, придётся делить эту жилплощадь с учёными и инженерами. И там не будет десятков комнат, в которые ты даже не будешь заходить. Максимум — апартаменты на 150 квадратных метров, как у всех.

— Телевидение, Интерсеть, удобства? — уточнил Хусейн.

— Естественно, — ответил Владимир. — Но я считаю, что зря ты переживаешь. Ядерная война не может начаться просто так, средь бела дня.

— Я не хочу рисковать — мне нужно убраться из-под открытого неба, — сказал Хусейн. — Я чувствую, как американцы следят за мной…

— Каким это образом? — спросил Жириновский.

— Со спутников, конечно же! — ответил Саддам. — Они хотят отомстить мне…

— Ты преувеличиваешь, — сказал ему Владимир. — Но, будь по твоему — я похлопочу о твоём переезде в Горно-Алтайскую АО.

Ворота вновь открылись, и во двор заехали два автомобиля.

— Наконец-то! — радостно воскликнул Саддам. — Гена, Костя — проходите!

— Здравствуй, Саддам! — приветствовал его Орлов.

Гаськов пожал Хусейну руку и кивнул.

Жириновский же снял партию шашлыка с мангала и заложил новую.

Хусейн сфокусировал своё внимание на Орлове, с которым сильно сдружился, и увёл его в дом.

— Как дела, Вольфыч? — спросил Гаськов, вставший у мангала и закуривший.

— Как сажа бела, — ответил Владимир. — Из-за этого ажиотажа вокруг ядерной войны у меня уже голова болит. Устроили чёрт знает что…

— Пройдёт, — с уверенностью заявил председатель КГБ.

Уж он-то знает, что реальный риск ядерной войны вырос не настолько сильно и не соответствует той панике, что развели СМИ всей планеты.

По всему миру студенты выходят на улицы с транспарантами, учёные охотно дают интервью, в которых объясняют, почему человечеству конец в случае ядерной войны, активисты собирают подписи под требованиями прекратить эскалацию и начать жить мирно, люди бегут из городов, строятся частные бункеры, религиозные организации зашибают безумные деньги на новых прихожанах, а в реальности ни одна из противоборствующих сторон всё так же не хочет начинать ядерную войну.

— Кстати, по поводу постановления ГКО… — произнёс Гаськов. — Всё ещё считаешь, что отпускать «тухлую рыбу» в свободное плаванье — это оптимальное решение?

— Рисковать мы больше не можем — программа и так дала нам больше, чем должна была, — ответил Жириновский.

ГКО постановил, что программа по «захоронению» денег с бирж в подставных компаниях, осуществляемая уже который год, должна быть свёрнута, а все учреждённые в её рамках компании должны быть либо закрыты, либо пущены в свободное плавание.

Закрывать компании с такими активами очень тяжело, поэтому в большинстве случаев будет создание управляющих советов из числа реальных американских граждан и выведение агентов КГБ из управления компаниями.

Если изучить документацию этих компаний, то там не обнаружится ничего предосудительного, так как они вели себя, как абсолютно нормальные «компании-зомби», аккумулирующие огромные деньги и не желающие с ними расставаться.

Крайне высока вероятность того, что все эти компании, владеющие десятками миллиардов долларов, начнут вести себя очень активно и тем самым оживят американскую экономику, но это уже ни на что не повлияет, так как Буш и Чейни уже нанесли ей почти непоправимый ущерб.

Из-за существенного повышения корпоративного налога, корпорации начали налоговую миграцию прочь из США, на что Буш и Чейни отреагировали реформой налоговой системы, которая только начала работать и очень многие компании «переехали» в страны Европы и страны поближе к КНР.

Это также усилило миграцию капитала в КНР, где председатель Цзян Цзэминь создал для него невиданные доселе условия, то есть, максимальное благоприятствование со стороны властей и трепетная забота о нуждах иностранного капитала со стороны партии.

Такого не было даже при Дэне Сяопине в начале 90-х годов — иностранцев с деньгами в КНР привечают, как родных людей, заботятся о том, чтобы у них никогда не возникало проблем с приобретением земли и наймом рабочей силы, лишь бы они привозили с собой деньги и технологии.

Буш и Чейни не могут остановить этот процесс, хотя раньше переток денег в КНР происходил при одобрении федеральных властей. Проводить новые законы через Конгресс слишком долго, а ещё они не хотят портить отношения с КНР, поэтому Буш тормозит бегство капитала через указы, разбирая каждый отдельный случай.

Это неэффективно, поэтому капитал продолжает утекать через все имеющиеся щели, лишь бы не платить огромные поборы ради всеобщего блага капиталистического мира.

Жириновского больше всего удивляет именно это — отдельные капиталисты совершенно не настроены платить в пользу дела, которое обещает спасти их.

Ситуация не новая: с ней столкнулся даже сам верховный правитель Колчак, которого, по большому счёту, так и не поддержали торгово-промышленные круги, хотя он воевал против Советской России, которая, суть — природный враг торгово-промышленных кругов. Но плевать они хотели на Колчака, на Деникина, на Краснова, на всех остальных борцов за капиталистическую Россию, потому что своя рубашка ближе к телу.

У Колчака, конечно же, были золотой запас Российской империи и поддержка со стороны стран Антанты, поэтому проиграл он не по причине дефицита денежных средств, а по причине серии крупных военных просчётов, полного отсутствия поддержки в тылу, а также административного хаоса, коррупции и практически никакого контроля регионов.

И всё же, случай показателен — американские держатели капитала не готовы раскошеливаться, на сколько угодно благое дело по спасению США от становления КША, потому что их рубашки, сшитые из дорогих сортов шёлка, гораздо ближе к телу, чем Буш, Чейни и «солидарный высший класс».

— Вы же сделали резервы? — уточнил Владимир, перевернув шампуры.

— Разумеется, сделали, — ответил Константин. — Четыре миллиарда долларов США — этого должно хватить на десятилетия оперативной деятельности.

КГБ копил эти деньги в течение многих лет, поэтому у него достаточно средств для финансирования подрывной деятельности на территории Соединённых Штатов…

— Вот и хорошо, — сказал Владимир. — Давай, докуривай, и пойдём в дом.

Глава вторая. Глубокая конспирация

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 сентября 2002 года*

Владимир сошёл с беговой дорожки и вытер пот полотенцем — рабочий день закончится через два с половиной часа, но сейчас обед, который он решил потратить на поддержание формы.

Быстро надев перчатки, он начал дубасить боксёрский мешок, отрабатывая серии ударов, которые узнал у инструкторов ССО СССР.

Сегодня последний день перед выходом в отпуск — завтра он полностью погрузится в подготовку к поединку против американского студента, посмевшего бросить ему вызов.

«Это тёмная лошадка, но и пусть — тем интереснее будет», — подумал Владимир и провёл серию ударов.

После избиения боксёрского мешка, он совершил короткую пробежку по тренажёрному залу, после чего принял душ и облачился в свой костюм.

К моменту завершения обеденного времени, он уже сидел в своём кабинете и изучал очередной отчёт от ЦНИИточмаша.

А у точмашевцев наметился прорыв с новым промежуточным патроном — всё-таки, перспективным оказался патрон 6,5×39 миллиметров, с более тяжёлой пулей, весящей 5,2 грамма.

Заводские испытания показывают, что он превосходит ускоренную версию патрона калибра 5,45×39 миллиметров по целому ряду характеристик, в том числе и по силе отдачи, но уступает в настильности. Последнее вполне ожидаемо, так как начальная скорость новой пули равна 810 метрам в секунду, против 1040 метров в секунду у уже принятого на вооружение 7Н27.

Дульная энергия у нового патрона равна 1705 Джоулям, что должно упростить задачу конструкторам-оружейникам — этот патрон более похож на малоимпульсный, если сравнивать его с форсированным патроном 5,45×39 миллиметров.

Бронепробитие плиты IV-го класса у перспективного патрона уверенно случается на дистанции до 350 метров, ресурс ствола пуля «съедает» существенно медленнее, а высокое бронепробитие достигается за счёт особой формы самой пули и применяемых в ней сплавов.

Но есть один жирный недостаток, из-за которого ГКО и Минобороны не хотят новый патрон — под него обязательно нужно новое оружие.

Конструктор Никонов, печально известный тяжёлой судьбой почти всех своих изобретений, за исключением карабинов НК-94 и НК-94М, только переделал свой АН-01 под усиленный патрон калибра 5,45×39 миллиметров, поэтому Владимир, чисто по человечески, не хочет подвергать его и других конструкторов очередному хождению по мукам с разработкой нового оружия под новый патрон.

А ещё сейчас совсем не время для массового перевооружения, поэтому Жириновский склонен принять следующее решение: разработку и доработку нового патрона не прекращать, для чего финансирование проекта оставить на прежнем уровне, и ждать изменения ситуации.

Всем прекрасно понятно, что из калибра 5,45×39 миллиметров, на сегодняшний день, выжато всё, что в нём было — модернизационный потенциал исчерпан полностью, поэтому форсированный патрон стал его лебединой песней. Но эта песня ещё не спета, поэтому на следующие лет пятнадцать о переходе на новый промежуточный патрон можно забыть.

«А потом НИИ Стали выкатит на всеобщее обозрение бронепластину какого-нибудь VII-го класса, которую можно будет пробить только из «Утёса» — и что делать будем?» — подумал Владимир с недовольством.

НАТО, согласно данным разведки, уже переходит на американские противоосколочные костюмы — стоят они по 25 тысяч долларов за единицу, но НАТО не экономит, так как знает, что в Советской армии таким типом снаряжения экипированы все военнослужащие.

Исследовательский центр солдатского снаряжения армии США разработал TAPS, то есть, Tactical Anti-Fragment Protection System, по дизайну повторяющий советский 6БК6 «Вымпел», разработанный для применения подразделениями СпН. Советская армия же применяет 6БК5 «Сапфир», более тяжёлый и дающий чуть большую противоосколочную защиту.

«Если уж воровать, то спецназовское…» — подумал Владимир. — «Только вот «Вымпел» предназначен для СпН не просто так — нужна особая подготовка пользователя».

Но решение ИЦССА США он не осуждает, на месте американских конструкторов он бы не стал изобретать велосипед, а вместо этого использовал уже проверенное кем-то другим решение. Это здорово экономит средства на НИОКР — им оставалось только удостовериться в качестве работы советских конструкторов, которые поместили каждый бронепакет именно туда, куда нужно, а не куда удобно.

«Наверное, это было увлекательно — поднимать статистику ранений, чтобы понять, что конкретное расположение пакета защищает от наиболее статистически частых ранений вот в эту область», — подумал Владимир и усмехнулся своим мыслям.

Помимо уже разработанных и производимых противоосколочных костюмов TAPS, прямо сейчас тот же исследовательский центр разрабатывает общевойсковой бронежилет IARV — Improved Anti-Rifle Vest, с амбициозной целью — добиться защиты от бронебойной пули калибра 7,62×54 миллиметра и стандартной пули калибра 6×49 миллиметров.

Защиту от бронебойной пули калибра 6×49 миллиметров, как американцы уже удостоверились, навесить на человека можно, только вот ходить он с нею будет тяжело и недолго.

Всю информацию о происходящем сообщил бригадный генерал Джеймс Кеннон, около двух месяцев назад покинувший пост командующего ИЦССА США.

Его завербовал Рамон Гарсиа, то есть, Роберт Ханссен, который, в настоящий момент, занимает пост начальника советского отдела в контрразведывательном дивизионе ФБР.

Работа с Ханссеном ведётся по той же схеме, что и с Олдричем Эймсом: разведданные он передаёт исключительно через Интернет, а вознаграждение получает за счёт игр на бирже — его состояние оценивается в 31 миллион долларов США, абсолютно официальные.

Бригадного генерала Кеннона он завербовал по приказу кураторов, как потенциально полезного КГБ, на свои деньги, но успех оправдал все расходы — после успешной вербовки генерала, он получил наводку на портфель, принёсший ему 4,9 миллиона долларов.

По подсчётам Гаськова, Ханссен уже полностью оправдал себя: он передал свыше 23 тысяч документов, преимущественно о ядерных исследованиях США.

А Эймс, в настоящий момент, вынужденно прекратил какую-либо активность.

Проблемой стал образ жизни Олдрича, который распустил руки там, где не следует, с той, с кем не следует. Он облапал задницу внучки влиятельного конгрессмена, поэтому Джордж Тенет, директор ЦРУ, был вынужден начать служебное расследование и направить Эймса на курс переподготовки и психологической коррекции на «Ферму».

«Ферма» — это секретный учебный центр Кэмп Пири, в штате Вирджиния, где Тенет и решил «спрятать» Эймса, пока всё не утихнет.

Только вот Тенет уже завербован и работает по модели Эймса — он повязан суммой в 43 миллиона долларов, выигранных на бирже по наводке КГБ, причём так получилось, что он невольно «замазал» в этом целых семнадцать своих друзей и коллег, которым посоветовал закупить портфель акций по его списку…

Если его сольют, а его сольют, если он откажется сотрудничать, его карьере и свободе конец, и не только его, если кто-то из друзей и коллег не сможет доказать, что не был с ним в сговоре.

«Надо осмотрительнее относиться к тем, кто даёт тебе деньги или возможность заработать — такое очень редко делается по доброте душевной», — подумал Владимир. — «А Эймс — он не из тех людей, кто может поделиться возможностью заработать за просто так».

Эймс уже не так ценен, как Тенет, но всё ещё ценен, поэтому за его судьбой пристально следят кураторы, а всю основную деятельность ведёт Тенет, у которого, не так давно, был впечатливший всех успех — он раскрыл часть глубоко законспирированной агентурной сети СГБ Сирии.

Но Тенет — это человек совсем другого склада, нежели Эймс. Олдрич работает мелко, довольствуясь малым, а вот Джордж, когда осознал, что назад дороги нет, начал играть на бирже по-крупному: каждую наводку он реализует на все 100%, закупая акции на миллионы долларов.

И возможностей у директора ЦРУ многократно больше, чем у Эймса, поэтому разведданные от него поступают пусть и очень редко, но всегда по-крупному, со сведениями стратегической важности.

Он даже сумел нарыть данные о координатах новых ракетных шахт, среди которых целых две были неизвестны КГБ и ГРУ.

За раскрытие настолько секретных данных предусматривается смертная казнь, что в США, что в СССР, поэтому Тенет очень глубоко увяз во всём этом и у него есть только одна надежда — заработать как можно больше, как можно быстрее, и бесследно раствориться в закате. Возможно, для этого ему придётся инсценировать свою смерть, так как его не отпустит ни ЦРУ, ни КГБ.

«Люди гибнут за металл…»», — подумал Владимир. — «Надо, кстати, поскорее избавляться от металла… и бумаги».

Электронные рубли, в испытательном режиме, введены в Новосибирске, где достаточно многочисленное население, чтобы увидеть процесс денежного оборота целиком и выявить все имеющиеся у системы изъяны.

Пока что, применяются расчётные портативные терминалы, подключённые к Интерсети — все магазины Новосибирска подключены к единой платёжной системе, поэтому принимают как наличные, так и электронные рубли.

Для того чтобы граждане-испытатели активнее пользовались электронной платёжной системой и вносили наличные средства в специальные банкоматы, с помощью которых наличка выводится из обращения, установлена 10% скидка на товары, покупаемые за электронные рубли.

ГКО сразу же почувствовал разницу: он получил полный надзорный контроль над денежными потоками, пусть и, пока что, в рамках одного города-миллионника, начал выстраивать структуру потребления и региональные дисбалансы в режиме реального времени, по-новому взглянул на поведенческие паттерны населения, а также начал изучать информацию о том, сколько людей продолжают держать наличность и почему.

Жители Новосибирска тоже кое-что почувствовали: сначала выгоду от 10% скидки на все виды товаров, затем удобство платежей, не только в магазинах, но и налогов, коммунальных платежей и прочего, что осуществляется с персонального компьютера, а после — очень быстрое восполнение популярных позиций в магазинах.

Испытания на Новосибирске позволили ГКО подтянуть техническую часть портативных терминалов и электронных касс, а также отточить математические модели, применяемые для учёта спроса, предложения и контроля денежных потоков.

Информации из Новосибирска так много, что на её обработку Штерн выделил двенадцать экономических НИИ, вместо восьми изначальных.

«Вроде бы незамысловатая, на первый взгляд, вещь — для рядовых граждан изменилось не очень многое», — подумал Владимир. — «А в ГКО что? Революция!»

Штерн, на одном из дистанционных заседаний ГКО, порывался форсировать внедрение цифровых рублей по всему Союзу и даже выставил вопрос на голосование, но потом всё обдумал и сам отменил это голосование, как преждевременное.

«Нет, быстро такое внедрять нельзя», — почесав всё ещё влажный после душа затылок, подумал Владимир. — «Нужно выявить все подводные камни, провести тест нагрузкой, а уже потом…»

Следующий этап испытаний, запланированный на январь следующего года, в Новосибирске — это трёхмесячное применение только электронных рублей.

«Новосибирску, в последнее время, очень везёт — и электронный рубль он испытал первым, и 68 новых станций метро он в этом году получит…» — припомнил Жириновский недавнюю новость.

Из-за того, что город очень сильно разросся за последние десять лет, с 1,5 миллионов человек в 1992 году, до 3,3 миллионов человек в 2002 году, под такую массу людей потребовалось серьёзно расширить метрополитен. ГКО начала реагировать ещё в 1998 году, а к концу этого года будет закончена последняя, на данный момент, линия, что доведёт количество линий до семи, а количество станций до 81 единицы.

Бригады метростроевцев, как только закончат работу в Новосибирске, отправятся в Ташкент, чтобы расширить тамошнее метро под возросшее население — в прошлом году оно преодолело отметку в четыре миллиона.

Массовое строительство метрополитенов в СССР — это не прихоть Жириновского и не демонстрация богатства, а насущная необходимость, так как практически все крупные города столкнулись с одной и той же проблемой, имя которой — автомобили.

Личные автомобили стали настолько доступны, что даже выпали из «советской мечты», так как перестали быть заветной целью, из-за массового производства автомобилей различных типов.

Но это создало ожидаемую проблему перенасыщенного дорожного трафика. Автомобильные пробки — это теперь обычное дело и избавиться от них нельзя, так как машин слишком много, перестройка городских улиц обойдётся в безумные, даже для Советского Союза, деньги, и решения этой проблеме нет.

Решить её невозможно, зато вполне возможно ослабить, что достигается с помощью общественного транспорта, включающего в себя и метро, которое способно принять на себя основную массу пассажирского трафика.

Помимо этого, по всем советским городам строятся выделенные автобусные линии, что ускоряет общественный транспорт и делает личные автомобили не очень-то быстрым способом добраться до пункта назначения.

Жириновский-то думал, что население получит долгожданное изобилие личного автотранспорта, побалуется и перебесится, но автолюбители упорно продолжают ездить на своих машинах на работу и по делам, несмотря на то, что это невыгодно по времени и трудозатратам.

Он, наконец-то, дочитал отчёт ЦНИИточмаша и, к этому моменту, окончательно выработал своё мнение по вопросу промежуточного патрона калибра 6,5×39 миллиметров — пусть продолжают, пусть проводят войсковые испытания и даже принимают на вооружение, но в серию он, в ближайшие лет десять, точно не пойдёт.

*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*

Жириновский посмотрел в окно и недовольно поморщился.

— Чем ты недоволен, Владимир? — поинтересовался Эгон Кренц.

— Я не ожидал, что ты превратишь это в событие национального масштаба, — ответил Владимир. — Как-то многовато народу, не думаешь?

— Я никого не звал — все эти люди собрались, чтобы поддержать тебя, — разведя руками, сказал на это Кренц. — Народ Германии любит тебя даже чуть больше, чем Хонеккера и уж, тем более, больше, чем меня. Особенно молодёжь.

Жириновский коротко кивнул, ещё раз взглянув на многотысячную толпу, скандирующую что-то. Что именно — не разобрать, так как звукоизоляция у Дворца Республики практически абсолютная.

Дворец Республики был полностью снесён и заново построен в 1995-м году, после того, как в ГДР были введены новые строительные нормы — при строительстве предыдущего здания широко использовался асбест, поэтому, по новым санитарным нормам, эксплуатировать такое здание было запрещено.

Строительство нового здания было завершено в 1997-м году, и оно, с огромным гербом ГДР на фронтальной стороне фасада, стало заметным элементом Восточного Берлина.

«А Берлинская стена всё стоит и стоит…» — подумал Владимир.

Кренц показал себя, как человек не без чувства юмора, поэтому на каждое Рождество стена покрывается рождественскими украшениями, а военнослужащие ННА ГДР, на это время, надевают парадную форму.

Это довольно-таки провокационная шутка, но Кренц может себе позволить это, так как режим держится очень крепко, а граждане ГДР уже не горят желанием покидать страну. Наоборот, восточные немцы проявляют озабоченность тем, что всё больше и больше людей переезжают из ФРГ и занимают ограниченные рабочие места.

С работой в ГДР ситуация почти такая же, как в СССР — введён семичасовой рабочий день, при сохранении тех же зарплат, автоматизация почти достигла советского уровня, а местами даже преодолела его, поэтому работа ещё есть, но её уже сильно меньше, чем раньше.

Ещё больше восточным немцам не нравятся те западные немцы, которые «навсегда» переезжают в ГДР, чтобы получить медицинскую помощь или высшее образование бесплатно, а затем отказаться от гражданства и вернуться в ФРГ по программам репатриации.

Кренц намеренно не закрывает эту лазейку, так как прекрасно понимает, что эти западные немцы делают хуже только себе. Пожив и поработав в ГДР, где установлена почти абсолютная стабильность жизни, с товарным изобилием, низкими ценами, приличными зарплатами, семичасовым рабочим днём, а также крайне низким уровнем преступности, возвращаться в ФРГ — это издевательство над организмом.

Пусть вся промышленность ГДР на 45% работает на удовлетворение потребностей СССР, пусть тут зарплаты не такие высокие, как в ФРГ, зато в ГДР успешно достигнут тот самый развитой социализм, о котором когда-то говорил Брежнев.

К тому же, те 55% от всей промышленности ГДР занимаются не только удовлетворением всех потребностей собственного населения, но и довольно-таки внушительным экспортом.

«У нас, всё равно, совсем не тот социализм — да и не социализм это никакой, а напомаженный гипергоскапитализм», — подумал Владимир. — «Будь у нас реальный социализм, средняя зарплата уже была бы около 3000 рублей, а абсолютно вся промышленность работала бы на удовлетворение потребностей населения».

Но в СССР сейчас почти вся промышленность работает на удовлетворение потребностей лишь трёх отраслей: собственно промышленности, на модернизацию которой уходит львиная доля ВВП, на космос, и на вооружённые силы.

Владимир, конечно же, прекрасно осознаёт, что это всё не от хорошей жизни, а от объективных обстоятельств, в виде враждебного окружения, в котором даже тот, кто должен быть другом — КНР — является врагом.

Штерн и Гаськов, в вопросе определения типа устройства СССР, резко не согласны с Жириновским — они считают, что нынешнее устройство вернее называть социализмом мобилизационного типа, а не напомаженным гипергоскапитализмом. Мотивируют они свою позицию тем, что да, пусть на социальную часть тратится не так много ресурсов, как могло бы тратиться, но по уровню жизни СССР превосходит большую часть стран мира, включая даже некоторые страны Западной Европы…

— Здравствуйте, мистер президент, — раздался за спиной Владимира тонкий голосок.

Он развернулся и увидел парня довольно-таки спортивного телосложения. Ростом он под метр восемьдесят, светловолос, голубоглаз, одет в слегка рваные джинсы, куртку-бомбер поверх футболки в цветах государственного флага США, а обут в брендовые кроссовки. На глазах у него очки-хамелеоны, а в правой руке он держит советский ЭИ-15, вернее, его местную версию.

— Здравствуй, Стенли Шмидт, — приветствовал его Жириновский.

Зал быстро наполнился толпой журналистов с камерами и микрофонами — они вышли из соседнего помещения, вслед за американцем.

— Приношу свои извинения за формулировки, которые использовал, чтобы вызвать вас на поединок, — извинился Шмидт.

— Это тебе не поможет, — усмехнувшись, ответил ему Владимир. — Но извинения принимаются.

Играть они будут в формате «Лучший из тринадцати», на картах из «германского набора», по настоянию Эгона Кренца, как организатора турнира.

Кренц тоже продвигает киберспорт, так как знает, что нет ничего лучше для успокоения детей и подростков, чем компьютерные игры — так они меньше шастают по переулкам и подворотням, и им в полупустые головы приходит меньше дурных мыслей. Это очень выгодно государству, поэтому Эгон не только часто организует турниры по разным играм, но и вкладывает серьёзные средства в развитие отечественной игровой индустрии.

Из недавних событий — восточногерманская студия «VEB Kolosseum» выпустила игру «Panzerschlacht», являющуюся симулятором танковых боёв времён Второй мировой войны.

По словам разработчиков, на создание этой игры их вдохновила игра «Rot-41», на территории СССР известная, как «Красный-41», а именно миссия, в которой нужно было стрелять из автопушки Pz.Kpfw. II.

Жириновский в эту игру ещё не играл, несмотря на то, что она вышла почти две недели назад — он уже купил её советское издание, локализованное, как «Битва танков», но у него на то была веская причина. Он готовился к сегодняшнему дню и даже ел за домашним компьютером.

«Да я только выиграю от этого — разработчики накатят обновления, устранят все отловленные баги и сделают игру лучше», — подумал Владимир. — «В Сети жалуются на не очень хорошую оптимизацию и часто встречающиеся баги».

— Я хочу сказать, что это большая честь для меня, — сказал Стенли. — Я уже вошёл в историю, хотя бы потому, что буду играть против вас, мистер президент.

— Может, завтра ты войдёшь в историю как человек, который проиграл мне, а? — усмехнувшись, спросил Жириновский.

— Это нам и предстоит выяснить, — ответил Шмидт.

— Вот и выясним, — произнёс Жириновский, а затем перевёл взгляд на толпу ждущих чего-то журналистов. — Ладно! Журналисты — в зал для пресс-конференций! За мной!

Глава третья. Цифровая резня

*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*

— Давайте, не затягивайте — задавайте конкретные вопросы! — потребовал Жириновский. — Кто, что, с кем, зачем, почему — без философии! Вы!

Он указал на блондинку с микрофоном, помеченным надписью «Fox News». Это прореспубликанский канал, поэтому вопросы следует ожидать прореспубликанские, в пользу Буша и Чейни.

— Владимир, расскажите, почему вы не желаете идти по пути деэскалации? — спросила она. — Неужели вы не понимаете, что ваши действия ведут к гибели планеты?

— Я бы сейчас рассмеялся, потому что мне показалось, что вы шутите, но, судя по вашему лицу, вы не шутите, — произнёс Жириновский. — Это я-то не иду по пути деэскалации? МВО недавно предлагало вашим хозяевам справедливый договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности. Но ваши хозяева отказались, так как это противоречит новой доктрине армии США. Я прекрасно знаю, где именно они почерпнули эту идею — все знают…

Согласно свежайшим разведданным, Армия США приняла новую доктрину войны — массированное применение высокоточных ракет, без всякого размена на мелочь вроде корректируемых снарядов и высокоточных бомб.

Доктрина имеет рациональное зерно — они сами очень сильно пострадали от иракских ракетных обстрелов, которые были беспрецедентно массированными. В высшем военном командовании США даже доминирует мнение, что именно эти два массированных ракетных обстрела сделали операцию «Трепет пустыни» невыполнимой.

Высшее военное командование СССР почти полностью разделяет эту точку зрения — без катастрофического урона, в первую очередь, логистике сил Коалиции, не могло бы идти даже речи ни о каких-либо контратаках Иракской армии.

— И всё же, вы позиционируете себя как мирный президент — согласно вашему же заявлению, при вас СССР не вступил ни в одну войну, — возразила журналистка. — Почему бы вам, как мирному президенту, не принять мирную инициативу?

— Во-первых, ваши хозяева уже начали предпринимать агрессивные действия, — сказал на это Жириновский. — Отвечать на них мирными инициативами — это проявлять слабость и подставлять шею этим кровожадным зверям…

— Вы считаете, что США управляют кровожадные звери? — сразу же спросила журналистка.

— Капиталистические кровожадные звери, — ответил Владимир. — Они ни за что на свете не пойдут на снижение собственного уровня потребления и никогда не пойдут на принятие новой геостратегической реальности. Что мы сделали такого, чтобы США посчитали оправданием для начала интенсивной милитаризации? Может, мы захватили какую-то страну? Нет! Может, мы начали притеснять американских граждан по всему миру? Нет! Мы не сделали ничего, что могло бы, даже теоретически, оправдать такую реакцию США. Из этого следует, что разжигателем войны выступают именно США — нас полностью устраивала та международная ситуация, что имела место до начала американской милитаризации. И вы тут сидите передо мной, абсолютно убеждённая в своей правоте, и недоумеваете, чего это Советский Союз не выступает с мирными инициативами! Вы с ума сошли?! Следующий вопрос. Вы!

— Товарищ Жириновский, как вы оцениваете военно-политическую обстановку в Восточной Европе? — задал вопрос ГДРовский журналист, от первой программы Германского телевидения. — И насколько, по вашему мнению, велик риск начала конфликта против НАТО?

— Военно-политическая обстановка в Восточной Европе, по моей оценке, стабильная, — ответил Владимир после недолгой паузы. — Да и стал бы я приезжать в Берлин, будь всё иначе? А по поводу риска начала конфликта против НАТО — это целиком под ответственностью самой НАТО. Советский Союз никогда не откроет огонь первым — такова наша военная доктрина. НАТО играет с огнём, когда затевает подобное, когда стягивает войска поближе к нашим границам, когда её самолёты «случайно» залетают в наше воздушное пространство… Это не может довести до добра. Но будьте уверены — мы не будем стрелять первыми. А вот вторыми — в этом можете даже не сомневаться. Следующий вопрос…

Ни один следующий вопрос, как и предыдущие, не касался непосредственно поединка в «Эпоху империй», поэтому Стенли Шмидт, сидящий слева от Жириновского, заскучал.

— … поэтому шестичасовой рабочий день точно будет введён, но, возможно, уже не при мне — я, к этому моменту, уйду на пенсию, — закончил Владимир ответ. — У кого-нибудь есть вопросы поближе к теме? О стратегиях на поединок, например? Нет? Тогда заканчиваем пресс-конференцию и начинаем уже поединок!

Он встал из-за стола и направился на арену, специальный павильон, построенный для поединка Жириновский-Шмидт.

Оформлено тут всё в древнегреческом стиле — по словам Кренца, изначально он видел древнеримское или древнегерманское оформление, но римские орлы и древнегерманские руны были сочтены политически некорректными, поэтому был выбран более нейтральный стиль.

Владимир сел за свой компьютер, настроил высоту кресла и положение мыши с клавиатурой, после чего вошёл в специально созданную для поединка учётную запись, без какого-либо рейтинга и какой-либо предыстории.

Играть ему предстоит за древних германцев, а Шмидт будет играть за древних римлян. Это идея Кренца — придать этому событию определённую долю символизма.

Цивилизации были известны почти с самого начала, поэтому Владимир приготовился к противостоянию римлянам — во всём игровом сообществе существует очень мало игроков, которые знают уязвимости этой цивилизации так же хорошо, как он. Тем не менее, цивилизация считается сильнейшей в игре, благодаря универсальности.

А древние германцы — это средняя цивилизация, не хватающая звёзд с неба, но не лишённая своих уникальных особенностей, помогающих побеждать.

Спустя несколько минут, когда американец объявил о готовности, поединок начался.

Первой картой выпал Тевтобургский лес, а это значит, что условных древних германцев, за которых играет Жириновский, можно считать херусками.

Владимир сразу же приступил к реализации четвёртого экономического ордера — это его личная нумерация, о которой никто не знает, так как свои стратегии он хранит в голове и никому о них не рассказывает.

Конный разведчик показал, что Шмидт решил играть от обороны, поэтому начал строить частокол, а это указывает на его намерение победить экономически, возможно, в Замковой эпохе.

«До Имперской эпохи дело лучше не доводить», — подумал Владимир. — «И надо сбить ему ритм, чтобы не зазнавался».

После перехода в Феодальную эпоху он набрал отряд из четырёх ополченцев, которых прикрыл двумя застрельщиками, и направил их беспокоить противника.

Из-за особенностей карты, есть целых четыре прохода через лес, которые противник вынужден был закрыть частоколом — пробить его можно, пусть это и займёт время.

Пока его войско долбило секцию частокола, Владимир продолжил придерживаться экономического ордера, который приведёт его к созданию мощных берсерков, уязвимых к стрелам, но очень стойких в ближнем бою. Эти топористы в медвежьих шкурах являются отличной пехотой ближнего боя, эффективной как против пехоты, так и против кавалерии, но они совершенно не проблема для конных лучников.

Чтобы противодействовать конным лучникам, Жириновский заложил производство баллист, а также начал исследования по улучшению застрельщиков, которые пусть и не могут пересилить конных лучников, но могут испортить им жизнь.

Примерно через десяток минут, уже в Замковой эпохе, произошла стычка легионеров и берсерков, закончившаяся тем, что Шмидт вынужден был отступать под прикрытие каструма.

Владимир воспользовался плодами тактической победы и отправил своих жрецов за святынями. Стенли знает, что такое допускать никак нельзя, поэтому направляет уже набранных конных лучников по координатам обнаруженных его разведчиком святынь, но Жириновский принял меры — жрецы идут под прикрытием баллист.

Пока берсерки гибли под стенами базы противника, жрецы утащили четыре святыни из пяти, что дало Жириновскому экономическое преимущество, до сих пор сильно недооцениваемое большинством профессиональных игроков.

Владимир объясняет себе эту непонятную недооценку тем, что очень многие профессиональные игроки, равно как и любители, всё ещё считают «Эпоху империй» военной стратегией. Но это, в первую очередь, экономическая стратегия, и она всегда ею была, а в экономических стратегиях ключевое значение имеют экономические преимущества.

Ему не удалось захватить пятую реликвию, за которую развернулась короткая битва, закончившаяся разгромом отряда из двух жрецов и четырёх баллист — выигравший Шмидт утащил реликвию в свой храм.

Тут стало очевидно преимущество студента в микроконтроле: реакция у Жириновского уже не та, что раньше, поэтому он не может также быстро и точно управлять войсками.

«Нужно брать стратегией», — решил Владимир. — «Что толку от микроконтроля, если у тебя гораздо меньше солдат?»

Его оппонент молниеносно переключился на набор масс конных лучников, визуальная модель которых имитирует сарматов — разработчики так отсылают на исторический факт о том, что римляне нанимали во вспомогательные подразделения конных сагиттариев наёмников из кочевых племён.

В ответ на появление конных лучников, у Жириновского уже были набраны застрельщики и баллисты, которые были введены им в бой, что позволило отбить первый натиск Шмидта, а затем контратаковать берсерками, пошедшими под прикрытием массы застрельщиков.

Для пробоя стен Владимир взял два тарана, в которые загрузил по шесть берсерков. Не так давно игроки обнаружили, что тараны и осадные башни являются неожиданно эффективной контрой против всех типов лучников, так как помещённая в осадные машины пехота ускоряет их скорость перемещения, что позволяет догонять лучников, пребывая, при этом, под защитой от стрел.

Разработчики уже устранили эту проблему: пехота больше не ускоряет осадные башни, которые стали бесполезны почти полностью, тараны тоже больше не ускоряются, но зато добавление пехоты увеличивает урон по зданиям и укреплениям, по 3% за каждого пехотинца.

Первый штурм провалился — у Шмидта было много конных лучников, которые пересилили и перебили застрельщиков, а затем засыпали стрелами тараны, но расплатились за это почти половиной отряда.

А через две минуты, туда же, к той же секции стены, подошёл новый отряд, почти в том же составе — берсерки в таранах и застрельщики, но теперь к ним добавились четыре баллисты, ждавшие их прихода в одной из просек.

Шмидт сумел восполнить лишь четверть потерянных конных лучников, на которых работает вся его экономика, и этого хватило для отражения второго штурма.

Жириновский снова потерпел тактическое поражение, но это входит в его стратегию — третий штурмовой отряд в полутора минутах от стены…

И третий штурм показал экономическое истощение Шмидта, который не смог выставить достаточное количество конных лучников, из-за чего стена была пробита, и варвары проникли на его базу.

Владимир загнал в пролом анахронических гусар, для охоты на крестьян, а также снёс уцелевшим тараном защитную башню, прикрывавшую пашню, но Стенли решил не сдаваться и играть до конца.

Возможно, американец рассчитывает на психическое истощение Жириновского, который устанет от серии тяжёлых матчей, но Владимир, после того, как убил около тридцати вражеских крестьян, сразу же расслабился и начал методичное уничтожение подорванной экономики врага.

Шмидт набирает пехоту и кавалерию, копит силы для контрудара, но Жириновского это уже не волнует, так как он точно знает, что нужно делать, когда противник проявил слабость.

В течение следующих пяти с половиной минут враг потерял около пятидесяти крестьян, что низвергло его шансы на возвращение и победу до околонулевых значений.

Это конец, но Стенли отказывается принимать его, продолжая умело использовать остатки своей экономики для отчаянной обороны.

Владимир же почти полностью отключил мозг и дожимал оппонента в полуавтономном режиме, теряя много солдат, но неуклонно сокращая количество вражеских крестьян.

А потом у Стенли закончились ресурсы, но он спрятал нескольких крестьян на карте, чтобы затянуть всё подольше.

Жириновский лишь пожал плечами и начал массовое строительство дозорных вышек, в конце концов, сделав видимой всю карту, что позволило обнаружить абсолютно всех вражеских крестьян, которые прожили, после этого, очень недолго.

После тотальной победы, очень редкой в рейтинговых матчах, Владимир изучил статистику — за матч он потерял 451 подразделение, тогда как враг потерял всего 219 подразделений, но это не особо важно, так как победа списывает всё.

— Это было неспортивно, Стенли, — сказал он своему оппоненту.

— Это война, — пожав плечами, ответил тот.

— Значит, ты хочешь войны? — спросил Жириновский. — Что ж, ты сам этого захотел…

Есть неписаные правила, соблюдаемые даже на турнирах: не воровать диких животных у противника, не воровать его овец, не резать вражеских животных боевыми подразделениями, не застраивать вражеские ресурсы стенами, а также не затягивать уже проигранный матч. Это считается нарушением игрового этикета, а также неспортивным поведением, хотя игромеханически всё это разрешено.

Следующий матч Жириновский играл грязно — он просто вырезал конным разведчиком всех овец, оленей и зайцев, а также увёл одного из двух вепрей. Все эти животные находились на вражеской половине карты, поэтому произошедшее, несомненно, негативно скажется на экономическом ордере его оппонента.

Своих зверей и овец он нашёл с помощью крестьян, которые это время не занимались производством, что чуть ослабило его. Но враг от этого потерял гораздо больше, поэтому Жириновский получил больше, чем потерял.

Второго вепря врага Владимир банально убил конным разведчиком — Стенли всё прекрасно понял и уже вёл животное к ратуше, но произошёл филигранный перехват.

Да, это лишило Жириновского конного разведчика, которого он не смог вовремя отвести и тот погиб от ножа крестьянина, но зато противник лишился 450 единиц еды.

Далее, в рамках стратегии «выжженной земли», Владимир отправил двоих крестьян, которые застроили частоколом ресурсы на нейтральной территории, что обещает затруднить противнику игру ближе к середине матча.

Закончив с пакостями, Жириновский продолжил реализацию того же четвёртого экономического ордера, который уже показал себя очень хорошо. Это не самый лучший ордер из разработанных, но Шмидт не смог с ним ничего поделать, поэтому Жириновский посчитал, что рационально будет выжать из ордера максимум.

Выйдя в Замковую эпоху, он начал «экологическое зонирование» территории противника, что тоже очень неспортивное поведение — группами крестьян он заблокировал все три водоёма, что есть на карте, а также перекрыл частоколом удобную для добычи древесины рощу.

Всё это можно преодолеть, ведь частоколы разрушаемы, но это отнимает у врага самый ценный ресурс этой игры — время…

Стенли тоже пытался вредить Владимиру, как может, но получались у него значительно хуже, так как ему, параллельно с вредительством, пришлось перестраивать свой экономический ордер под острый дефицит еды на раннем этапе матча.

Закончив измываться над экономикой противника, Жириновский спокойно собрал первый штурмовой отряд из берсерков, застрельщиков, таранов и баллист, а Стенли, ожидавший повторения стратегии, заблаговременно подготовил конных лучников.

На этот раз, благодаря грязной игре, оппонент сумел успешно отразить только первый штурм, после чего благополучно посыпался на втором штурме.

Есть люди, которые играют грязно всегда, каждый рейтинговый матч, но на форумах их покрывают матами, а также сразу же выходят из лобби, если видят их псевдонимы из «чёрного списка игроков».

«Никто не любит подонков», — подумал Владимир, выкашивая вражеских крестьян гусарами, всё такими же анахроничными. — «Поэтому им живётся очень несладко».

Матч закончился полным разгромом Шмидта и Жириновский даже не стал изучать статистику, так как она мало что ему даст — он играл грязно.

— Всё ещё хочешь «войны» или будем играть нормально? — спросил Владимир. — Я могу продолжать и заберу все оставшиеся матчи.

— Ладно, — сказал раздражённый Шмидт. — Давайте играть спортивно.

— Вот и отлично, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Мне нужен перерыв на пятнадцать минут, — сообщил оппонент.

— Как пожелаешь, — согласился Владимир и встал из-за компьютерного стола.

Он сел за барную стойку и заказал себе газировку «Вита-Кола». Это местный напиток, являющийся аналогом западной «Кока-Колы» — его ограниченно экспортируют в СССР, где он ценится любителями иностранных напитков.

У газировки выраженный цитрусовый вкус, она менее сладкая, чем западная «Кока-Кола», а консистенция слегка гуще — Жириновскому она, в целом, понравилась.

Толпа зрителей внимательно наблюдает за повторами самых ярких моментов двух прошедших матчей, под быструю речь комментаторов, которые пытаются объяснить, почему именно Жириновский выиграл, несмотря на то, что проиграл почти все важные боестолкновения, кроме самых последних.

Для не разбирающихся людей оба матча выглядят так, будто Жириновский безальтернативно проигрывал, а затем, «внезапно», начал побеждать…

Это ему всё предельно понятно, так как это особенности его стратегии — со стороны всё может выглядеть не очень однозначно.

«Разочарование…» — подумал Владимир, посмотрев на американца. — «Возомнил о себе невесть что, а теперь, когда столкнулся с суровой реальностью…»

Стенли Шмидт советуется с командой своих друзей, прилетевших вместе с ним — наверняка, это лучшие игроки США, которые теперь пытаются посоветовать ему хоть что-то.

А Жириновскому советчики не нужны, так как он сам может насоветовать по этой игре очень многое.

Рядом с ним сел Эгон Кренц, очень довольный ходом матча.

— Метрики показывают, что по всему миру нас смотрят примерно 220 миллионов человек, — сообщил он. — Это не считая соцстраны. В ГДР, прямо сейчас, трансляцию смотрит 21 миллион человек, а по СССР у меня нет данных.

Обычных жителей планеты мало волнует какая-то там компьютерная игра, но всех волнует персона Жириновского, поэтому зрителей очень много — наверняка, немалую роль в этом сыграла его пресс-конференция.

Но в СССР всё иначе. Его уже нарекли родиной киберспорта, так как больше нигде в мире киберспорту не уделяется столько времени, а для ГКО это вопрос имиджа — в деле пропаганды надо биться не за сердца стариков, а за сердца молодёжи.

В конце концов, спустя десятилетия, нынешние старики умрут, а нынешняя молодёжь постареет, но сохранит в своих сердцах наиболее яркие события прошедшей жизни. И среди этих событий будут грандиозные киберспортивные турниры, проводимые Советским Союзом.

Старики не понимают или понимают это не до конца, а вот Жириновский всё это не просто понимает, а использует в пропаганде.

Киберспорт — это будущее, а за будущее нужно сражаться. И СССР побеждает в этом сражении.

Для стариков это какая-то шутка или какое-то баловство, а для Жириновского всё серьёзно и поэтому он всегда будет резонировать с молодёжью, которая чувствует, что он говорит с ней на одном языке.

Но это лишь один из компонентов советской пропаганды, которая намеренно, кирпичик за кирпичиком, выстраивает образ страны будущего — цифрового, автоматизированного, изобильного и светлого…

— Уже начал считать денежки? — поинтересовался Владимир.

— Ещё слишком рано, — ответил Кренц. — Подсчитаем по итогам.

Большую часть денег за права на трансляцию госбюджет ГДР уже получил, но теперь нужно дождаться итоговых метрик, чтобы подсчитать процент отчислений от количества зрителей.

«Ещё пять раз подряд раздолбать этого Стенли — а потом можно лететь домой», — подумал Владимир.

У него была надежда на конкурентный поединок, как с Заболотным и несколькими другими игроками на турнире «Великое переселение народов», но Шмидт не сумел показать конкуренцию.

Физические показатели у него на высоте, особенно микроконтроль, но пространственно-временное мышление лишь чуть выше среднего.

— Как оцениваешь Шмидта? — спросил Эгон. — Хороший игрок?

— Хороший, — ответил Жириновский, глядя на дно стакана. — Но этого недостаточно, чтобы победить. Надо быть лучшим, а он не лучший.

— Но зато как быстро он нажимает на кнопки… — произнёс Кренц.

— Да, очень быстро, — согласился с ним Владимир. — Но этого тоже недостаточно. Это стратегия, а не стрелялка.

— Я слышал, что Орлов тоже отлично играет, — сказал Эгон. — Может, устроим товарищеский турнир между ним и тобой?

— Он довольно-таки посредственный игрок в «Эпоху империй», — покачав головой, ответил Жириновский. — Рейтинг у него высокий, но он мыслит слишком шаблонно. Зрелище будет неинтересным, и он очень расстроится. Лучше не надо.

— Я просто предложил, — сказал на это Кренц. — Но мне, неожиданно, понравилось устраивать такое — я задумываюсь сейчас о большом турнире по «Эпохе империй», а также о турнире по «Counter-Strike».

— Ещё бы тебе не понравилось, Эгон, — усмехнувшись, произнёс Владимир, а затем посмотрел на часы. — Всё, время.

Глава четвёртая. Атомное земледелие

*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*

«Расчёт Стенли не оправдался», — с удовлетворением подумал Владимир.

Американец продул ему шесть матчей подряд, что портит ситуацию Эгону Кренцу, который ожидал, что битва будет хотя бы близкой и удастся оставить что-то на завтра — сегодня предполагалось провести только семь матчей.

Шмидт точно рассчитывал, что старичок начнёт сдуваться и терять концентрацию через три-четыре матча, но он сильно недооценил Жириновского, который каждый вечер играет по 15-20 рейтинговых матчей подряд. А последний месяц он вообще играл по 50-60 рейтинговых матчей в сутки, требуя от оппонентов, чтобы они выкладывались на максимум.

Благодаря таким напряжённым тренировкам, Жириновский чувствует себя очень хорошо и готов был отыграть все матчи до тотального разгрома, то есть, до последнего крестьянина, если бы это не было так скучно.

Сейчас же идёт потенциально последний матч этого поединка, в котором Владимир применил стратегию «мусорной волны» — он набирает исключительно стандартные подразделения, не стоящие золота. Для их набора нужны только древесина и еда, но они слабее, чем «золотые» подразделения.

И пусть они слабее, всё меняется, когда их очень много.

В этот раз снова выпал Тевтобургский лес и Жириновский уже выдавил противника на его половину карты. Все взятые под контроль ресурсы теперь добываются, что увеличивает размер экономики и масштаб «мусорной волны».

Против таких сонмов паршивого качества застрельщиков, алебардистов и гусар не могут устоять даже полностью усовершенствованные конные лучники, которые стоят золота, которого всегда мало.

А Владимир тратит всё добываемое золото на исследования, строительство осадных машин и покупку камня — последний необходим ему для строительства замков.

Стенли, конечно, нашёл способ противодействовать «мусорным» подразделениям: у него есть полностью усовершенствованные легионеры, которые сильнее алебардистов и гусар, но они пасуют перед многочисленными арбалетчиками и превосходством в численности.

Боестолкновения не прекращаются ни на секунду, потому что Владимир выбрал стратегию непрерывного давления, чтобы Стенли не мог сделать и вдоха, не расплатившись за это потерями в личном составе.

Шаткое равновесие длилось примерно пятнадцать минут, а затем Жириновский закончил исследование на ускорение набора пехоты на 15%, что сразу же усилило его присутствие на карте.

Фронт сместился ближе к базе Шмидта, а тот продемонстрировал, что борется не из последних сил, а всё это время выделяет ресурсы на подготовку обороны — он построил две линии стен, которые защитил двумя замками и четырьмя башнями.

Жириновский ответил на это шестью требушетами, которые ждали своего часа в тылу. В левый каструм полетели пылающие камни, на что Шмидт был вынужден отреагировать вылазкой конных лучников.

Оппонент рассчитывал, что удастся проскочить мимо алебардистов и расстрелять требушеты, но конные лучники завязли в широком строю и бесславно погибли.

Из мастерской осадных орудий выехали сразу четыре тарана, в которые Жириновский посадил алебардистов — это нужно для пробития стен и развития прорыва.

Первый каструм пал, несмотря на все попытки компенсирующего ремонта, а затем эта участь постигла и второй каструм. Башни Жириновский игнорирует, так как они вносят незначительный вклад в общий получаемый его подразделениями ущерб, но их время придёт, когда ему будет нужно развивать наступление к вражеской базе.

Шмидт отчаянно сопротивляется, ведь он понимает, что если проиграет сейчас, то поединок закончится его полным разгромом, со счётом 7:0, но у него нет рецептов против настолько тупой и топорной стратегии, в которой экономика проявляет себя лучше всего.

После падения каструмов и формирования трёх проломов в крепостной стене, орда варваров Жириновского проникла внутрь, начав формировать плацдарм для штурма базы врага.

На образованном плацдарме сразу же были поставлены три замка, перекрывшие проход, а на Шмидта всё так же продолжали давить всё новые и новые отряды из «мусорных» подразделений.

В конце концов, бой переполз под стены базы, которую уже начали обстреливать требушеты.

Для проникновения на вражескую базу, Жириновский решил применить две осадные башни, которые практически бессмысленны, но, тем не менее, существуют в этой игре.

Игорь обещал всему миру, что в «Эпохе империй II» у осадных башен появится смысл существования, так как они будут примыкать к стенам и служить полноценным подъёмом на стену.

Вообще, «Эпоха империй II» должна стать какой-то другой игрой, в которой бои будут вестись по другим механикам, с учётом изменяющегося рельефа, неразрушимых объектов, а также чуть более усложнённой военной экономики.

Гусары, тем временем, начали резню вражеских крестьян, а Шмидт предпринял попытку огородиться уже внутри базы, чтобы выиграть своей экономике хоть немного времени.

Но стены не являются препятствием, когда у тебя есть достаточное количество требушетов — у Жириновского их уже восемь…

Через восемь минут всё было кончено: у Шмидта оставалась какая-то армия, но экономики уже не было, поэтому он, осознав бесперспективность сопротивления, сдался.

— Спасибо за игру, — сказал он сухим тоном.

— Пожалуйста, — ответил ему Жириновский и положил наушники на стол.

Он не испытал от этого поединка никакого удовольствия и даже не ожидал, что оно будет, ведь сам этот поединок нужен исключительно для пиара — с этой точки зрения он удался великолепно.

— В чём секрет? — спросил Стенли Шмидт.

— А может, тебе ещё и коды доступа от ядерных ракет рассказать? — спросил Жириновский в ответ. — У тебя доступ к записям и голова на плечах — посиди, посмотри видео, затем поработай головой и подумай, как же так получилось.

* СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 21 октября 2002 года*

— Снова зафиксирован скачок продаж «Эпохи империй», — сказал Александр Бессмертных. — Игорь пожелал пожертвовать все выручаемые с новых продаж средства в космическую отрасль.

— Это он правильно пожелал, — ответил на это Жириновский. — Сколько?

— Пока что, 4,6 миллиона рублей, — сообщил министр внешних отношений. — Но мы считаем, что это ещё не пик продаж, поэтому прогнозируем около 10-12 миллионов рублей выручки.

— Почти два запуска «Союза-2»… — произнёс задумавшийся Владимир.

Около трёх месяцев назад ГКО пришёл к выводу, что сделать запуски «Союза-2» ещё дешевле, на данном этапе, уже практически невозможно, поэтому принято решение прекратить программу удешевления этой ракеты — стоимость запуска застыла на отметке 6,9 миллионов рублей.

Такая стоимость вполне устраивает ГКО, хотя изначально ожидалось, что запуск будет стоить около 6,5 миллионов рублей.

В любом случае, дешевле нет ни у кого — «Союз-2» может поднимать на орбиту 8,5 тонн полезной массы, что означает очень низкую стоимость одного килограмма, поднятого на орбиту — один килограмм стоит всего 811 рублей и 77 копеек.

Ракета-носитель «Тритон» поднимает на орбиту 38 тонн полезной нагрузки, но каждый запуск обходится бюджету в 18,8 миллионов рублей. Это значит, что один килограмм полезной нагрузки, поднятый на орбиту, стоит 494 рублей и 74 копейки, что абсолютно беспрецедентно в человеческой истории.

Настолько низкая стоимость обусловлена не только кислородно-метановыми двигателями, но также и почти полной возвращаемостью ракеты-носителя.

Боковые блоки возвращаются самостоятельно и приземляются на специальный аэродром «по-самолётному», а две ступени тоже возвращаются, но путём торможения основными двигателями, на остаточном топливе.

БЦВМ сами управляют падением ступеней и, в нужный момент, снижают их скорость, выравнивают положение, после чего активируют торможение — после этого включаются маневровые двигатели. Это позволяет аккуратно посадить ракету на специальную посадочную площадку. Круговое вероятное отклонение при посадке равно трём-четырём метрам, что вообще не проблема, так как площадки имеют радиус десять с половиной метров.

Третья ступень, в которой содержатся топливо на космическую часть пути и полезная нагрузка, расстаётся с грузом, после чего разворачивается к Земле и активирует двигатель в последний раз. Далее она сгорает в атмосфере — это выгоднее всего, так как повторное применение не предусмотрено.

— Игорь молодец, — произнёс Жириновский. — Мне тоже, наверное, нужно вложиться в космос…

Он всё ещё получает солидные патентные отчисления, поступающие на его счёт ежемесячно — особенно сильно его поддерживают силиконовые кухонные лопаточки и прочая кухонная утварь.

Космическая отрасль ещё не «оправилась» после резкого увеличения бюджета, поэтому дальнейшее увеличение финансирования повлияет на что-то только на горизонте нескольких лет. И всё же, жест Игоря очень красив и Владимир начал гордиться сыном ещё сильнее.

— Александр Александрович, я слышал, что с Вьетнамом есть какие-то подвижки, — произнёс Жириновский. — У вас есть какие-нибудь подробности?

— Генеральный секретарь Нгуен Фу Чонг практически сдался, — ответил министр внешних отношений. — Хамидулин ведёт переговоры о парке, и сообщает о готовности вьетнамской стороны принять наши условия. Генсек Нгуен, судя по всему, переоценил позицию своего предшественника и начал считать, что тотальный экономический упадок — это гораздо хуже, чем интеграция в нашу экономику.

Рашит Хамидулин — это чрезвычайный и полномочный посол СССР во Вьетнаме, работающий там с 1990-го года. Он специализируется на Юго-Восточной Азии и в иностранных делах трудится с 1960-го года — это очень крепкий профессионал, хорошо знающий, что происходит в регионе, в целом, и во Вьетнаме, в частности. И, судя по всему, он начал «дожимать» нового вьетнамского генсека, склоняя его к плавной интеграции.

ГКО нужны вьетнамские рабочие руки, ему нужна форсированная индустриализация во Вьетнаме, к которой уже есть все предпосылки — компартия, несмотря на последствия катастрофически тяжёлой войны, занималась подготовкой экономического плацдарма.

— Это же отличные новости! — обрадованно воскликнул Жириновский. — Значит, и за космодромом дело не заржавеет?

— Пока что, лучше не обнадёживаться, — покачав головой, произнёс Бессмертных. — Генсек Нгуен может воспринять это совсем не так, как можно ожидать. Вьетнамское общество сильно отличается от нашего и люди там готовы сколько угодно долго жить плохо, но зато независимо. Это закрытое общество и к нему требуется особый подход.

— Так Хамидулин там на что? — спросил Жириновский. — Пусть аккуратно пощупает почву и добьётся для нас строительства космодрома. Да Вьетнам о таком и мечтать не мог! Кто ещё, пребывая в своём уме, откажется от бесплатного космодрома и собственной космической программы?

Вьетнам — это, пожалуй, лучшая страна Социалистического блока, в которой можно построить космодром. Строить её лучше неподалёку от военной базы Камрань, расположенной на 11°57’ северной широты. Байконур расположен на 45°37′ северной широты, что не очень хорошо, но терпимо.

Всё дело в линейной скорости вращения Земли, максимальное значение которой достигается на экваторе. На широте Байконура линейная скорость вращения Земли равна 323 метрам в секунду, а на широте гипотетического космодрома во Вьетнаме она будет равна 455 метрам в секунду.

При запуске ракеты на восток, она получит чуть больше «бесплатного» импульса, что позволит либо повысить полезную нагрузку, либо потратить меньше топлива, что, в любом случае, ведёт к удешевлению запусков.

Учитывая масштабы советской космической программы, ей очень нужен космодром где-то на экваторе или как можно ближе к нему, а логистика — это решаемая проблема.

В Южном Йемене, например, уже строится космодром Аден, будущая национальная гордость йеменцев. Там построен новый аэродром, длина взлётно-посадочной полосы которого равна пяти с половиной километрам.

Этот аэродром необходим для принятия самолётов Ан-225, коих уже построено шесть единиц, специально под будущие задачи. Они регулярно летают в Южный Йемен, доставляя туда крупногабаритные грузы и вызывая восторг у местных жителей, которые никогда не видели таких гигантских самолётов.

Космодром Аден тоже неплох, так как он находится на 12°51′ северной широты, что сильно лучше, чем в Байконуре, но Южный Йемен выбрали только из-за того, что с Вьетнамом всё никак не получалось.

В НДРЙ к власти пришёл новый президент и генсек — Омар Халед аль-Гахваши, а Али Салем аль-Бейд мирно ушёл на пенсию. Обновлённое руководство санкционировано Москвой, поэтому политический курс Южного Йемена почти не изменился. Единственное, аль-Гахваши начал переговоры с Северным Йеменом, от которых упорно отказывался аль-Бейд.

У йеменцев давно есть национальная идея об объединении, но Али Салем аль-Бейд опасался за свою власть, как и Али Абдалла Салех, всё так же возглавляющий Северный Йемен. И только Омар Халед готов двигать это дело с мёртвой точки, так как объединение стран даст больше рабочих рук, больше природных ресурсов и, что самое главное, увеличит полезность Йемена в глазах Москвы.

В настоящий момент, товары из Южного Йемена составляют около 1,9% от советского импорта, который, по последним данным, равен 761 миллиарду рублей, то есть, доля Южного Йемена составляет 14,5 миллиардов рублей.

Это свидетельствует о том, что Южный Йемен стал флагманом промышленности Аравийского полуострова — его ВВП за прошлый год равен 72 миллиардам рублей, из которых 20% являются экспортом в СССР.

Экономика НДРЙ, де-факто, работает на обеспечение СССР и основная масса предприятий являются советско-йеменскими, полностью подконтрольными ГКО, но зато эти предприятия, в конце следующего десятилетия, станут исключительно йеменскими, когда СССР полностью отобьёт свои инвестиции.

Договора, в конце концов, истекут, а высокоразвитая и автоматизированная промышленность останется — именно этого и добивается Жириновский. Ему нужны индустриализированные союзники, которые могут на равных побороться с некоторыми европейскими странами.

ГДР — это лучший пример такого подхода, так как у неё изначально была очень развитая промышленность, которая была доведена до пика своей мощи. ФРГ больше, более плотно населена и пользуется привилегиями Евросоюза, но в ГДР уже выше уровень жизни, что напрямую связано со степенью развития промышленности.

— Всё-таки, Вьетнам — это сложная страна, — произнёс Бессмертных. — Хамидулин честно предупредил меня, что это лишь первый шаг и он не может ничего гарантировать, даже по тематическому парку развлечений.

— Если Нгуен откажется, то он сам дурак, — заявил Жириновский. — Уже надо определяться — отсидеться в стороне не получится. Столько времени потеряли зря и до сих пор колеблются…

За прошедшие годы Вьетнам мог стать очень важной фабрикой по производству товаров народного потребления, как Южный Йемен или Сирия, а к сегодняшнему дню, возможно, уже началось бы производство чего-то высокотехнологического, так как подобное рассматривалось ГКО.

Но предыдущий вьетнамский генсек предпочёл быть «независимым», при этом продолжая брать у СССР кредиты и покупать советские товары, ставя свою страну в ещё большую экономическую зависимость, только без каких-либо привилегий.

Если соглашения будут достигнуты, то Вьетнам, с учётом будущего объёма инвестиций, будет расплачиваться по своим долгам до 40-х годов этого столетия, что просто огромный срок.

— Хамидулин довёл до него эту информацию, мягко, — произнёс Бессмертных. — Но решение за Нгуеном, поэтому посмотрим, что он скажет.

— Возможно, их отпугивает опыт Ирака… — проговорил крепко задумавшийся Владимир.

Со стороны всё выглядит так, будто Жириновский специально подготовил Ирак и подставил его под удар Коалиции, чтобы нанести ей максимум ущерба, в первую очередь, США.

В международной политике нет безусловных друзей, но зато есть безусловные враги, и всё же, категории дружественных и недружественных поступков существуют.

И, согласно этим категориям, то, что случилось с Ираком, выглядит очень неоднозначно — он понёс колоссальный экономический ущерб, от которого ему восстанавливаться следующие несколько лет, а США понесли сокрушительный политический ущерб и потеряли очень много денег. Из этого следует, что единственным выгодоприобретателем, в этой ситуации, является СССР, который очень серьёзно вложился деньгами и заставил своего противника потерять очень многое.

У Вьетнама был подобный опыт, когда США захотели не допустить экспорта революции и начали войну против партизан Южного Вьетнама, а СССР, в это время, помогал Северному Вьетнаму, который, в свою очередь, помогал южновьетнамскому Вьетконгу, что привело к кровопролитной и долгой войне, в которой США проиграли.

Вьетнам всё ещё не оправился от этой давно закончившейся войны, но уже мог бы, прими его руководство предложение Жириновского…

— Ладно, посмотрим, — сказал Владимир. — Японский парк уже у нас в кармане. Гоминьдановцы молчат?

— Молчат, — ответил министр внешних отношений. — Очень похоже, что они получили прямой запрет со стороны США.

— И чёрт с ними — не очень-то хотелось, — махнув рукой, сказал Жириновский. — Венесуэла? Ливия?

— Чавес дал однозначный ответ — да, — сообщил Бессмертных. — Каддафи тоже согласен и даже готов вложиться из личных средств.

— Пусть Муаммар не выпендривается, — раздражённо потребовал Владимир. — В Ливии всё должно быть организовано на общих основаниях.

ГКО планирует вытащить из франшизы «Гарри Поттер» максимум прибыли, поэтому разработан и принят к исполнению генеральный план.

Согласно этому плану, каждый регион получит свой тематический парк развлечений, который будет обслуживать всё население региона, без привязки к странам.

Венесуэла будет ориентирована на население всей Латинской Америки, Ливия займётся Северной Африкой, Вьетнам, если согласится, будет обслуживать население Юго-Восточной Азии, ГДР возьмёт на себя всю Европу, Капская республика будет обслуживать Южную Африку, Афганистан будет ориентирован на собственное население, а Южный Йемен возьмётся за Аравийский полуостров и страны Ближнего Востока.

Джоан Роулинг получила авансом семьдесят миллионов фунтов стерлингов и сейчас сидит дома, иногда вылетая в разные страны мира, так как теперь она должна прописать лор для всех упомянутых тематических парков, с местными культурными и географическими особенностями.

Лор для Лейпцигского парка уже готов и прошёл специальную комиссию Государственного совета ГДР, которая должна была проследить, чтобы не было нанесено урона чести и достоинству германской культуры.

ГКО уже всё давно посчитал: после выхода всех парков на плановую мощность, ожидается чистая прибыль 6-7 миллиардов рублей в год, причём солидная часть этой прибыли будет в валюте.

— Мы не отступим со своих позиций, — произнёс Бессмертных. — Все цели генерального плана будут выполнены до конца.

— Если Муаммар будет что-то выкидывать — связывайте его со мной, — велел Жириновский. — Я сразу же вправлю ему мозги на место — он нам очень сильно должен.

В Ливии сейчас работают 25 тысяч советских специалистов, реализующих проект «Великой рукотворной реки», задуманный и частично реализованный Каддафи.

Также советские специалисты из атомного сектора строят на побережье Ливии четыре атомных опреснителя по два энергоблока, суммарной плановой мощностью в 3 миллиона кубометров пресной воды в сутки.

Проектная мощность «Великой рукотворной реки» — 6,5 миллионов кубометров ископаемой воды, но нынешняя её мощность — 2,5 миллиона кубометров.

Главная проблема замысла Каддафи — это то, что вода является ископаемой, поэтому она конечна и её хватит, максимум, на 100 лет, что кажется очень большим сроком, но, по мере исчерпания подземных запасов, мощность будет падать. А атомные опреснители никогда не смогут опреснить всю воду из Средиземного моря, поэтому источник воды можно считать бесконечным.

Муаммар Каддафи всё это полноценно осознаёт, поэтому просто не смог отказаться от предложения, сделанного Жириновским — атомные опреснители строятся и будут закончены ближе к концу 2006-го года.

В Северной Африке всегда остро стоит проблема воды, поэтому Каддафи очень сильно должен Жириновскому и попал в необоримую зависимость от Советского Союза.

«Ещё это престиж…» — подумал Владимир. — «Советским гражданам приятно знать, что где-то в Ливии миллионы людей будут получать пресную воду благодаря Советскому Союзу — это создаёт чувство сопричастности».

Технологии опреснения воды атомной установкой уже отработаны в Казахской ССР: сначала была проверена атомная опреснительная установка в городе Шевченко, на 120 тысяч кубометров воды в сутки, а затем построена новая установка, дающая 750 тысяч кубометров пресной воды в сутки.

Ещё две такие же установки сооружены в Красноводске, в Туркменской ССР, чтобы сократить забор воды из Амударьи.

Всё это делается не просто потому, что позволяет промышленность, а для спасения Аральского моря, которое сильно страдает от забора воды из Сырдарьи и Амударьи.

С этим нужно было что-то делать, так как сокращаются посевные площади вокруг этого водоёма, и Жириновский сделал всё, что мог.

В рамках модернизации сельского хозяйства, было потрачено сорок с лишним миллиардов на строительство обширной сети водоснабжения хлопковых полей в Узбекской и Туркменской ССР, в которых, как оказалось, около 50% воды банально испарялось или уходило в землю в процессе перемещения по старым и примитивным арыкам.

Теперь забираемая из рек вода практически не испаряется и не просачивается в толщу земли, а поступает на орошаемые поля — потери сокращены до 11%, что уже сократило общий объём забора воды. Экономия составила целых 32 миллиона кубометров воды в год, что, ожидаемо, улучшило общую ситуацию.

Правда, для восстановления моря до уровня 60-х годов необходимо обеспечить поступление в него примерно 45 миллионов кубометров воды в год, а сейчас туда поступают только 38 миллионов кубометров — восполнение объёмов обещает затянуться на многие десятилетия…

Переход на менее влаголюбивые сорта хлопка, что позволит выиграть ещё пару-тройку миллионов кубометров воды в год, уже осуществляется и будет полностью реализован в течение следующих четырёх-пяти лет.

Также, в этом деле может очень сильно помочь АФСР — Ватанджар готов обсудить совместный проект по модернизации сельского хозяйства Белуджистанской АССР и расширению выращивания хлопка. Но там опять нужно строительство опреснителей на берегу Аравийского моря, так как Белуджистан очень беден на пресную воду…

«Ну, Мохаммад, хотя бы, готов вложиться в это деньгами и ресурсами», — подумал Владимир. — «Зато, если реализуем проект, то сможем сократить масштабы выращивания хлопка в Туркменской и Узбекской ССР, что выиграет нам ещё несколько миллионов кубов воды в год. А там уже и воды начнёт поступать достаточно, и мы расширим объём пашен в Казахской ССР, что даст нам ещё больше продовольствия. Так победим».

Глава пятая. Революция

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 ноября 2002 года*

— Спрашивают, что делать? — переспросил Жириновский. — А вы что ответили?

Он сидит за своим рабочим столом и отстукивает тревожную дробь на какой-то кнопке.

— А что мы могли ответить? — задал Гаськов риторический вопрос. — Мы ответили, что необходимо прекратить всё это, немедленно.

— Не послушают, — убеждённо произнёс Владимир.

— Не послушают, — согласился с ним председатель КГБ.

В Турции, на почве результатов прошедших выборов и того, что происходило незадолго до них, происходят масштабные народные волнения.

Сначала, 1 ноября, неизвестные расстреляли машину Ибрагима Озтюрка, лидера марксистской ячейки в иле Чанаккале — вместе с ним погибли его жена и двое малолетних детей.

В тот же день погибли ещё девятнадцать лидеров марксистских ячеек, организовывавших агитацию и призывавших избирателей голосовать за компартию, которую побоялись отстранять от участия в выборах, но запомнились всем именно Озтюрк с семьёй.

Уже тогда на улицы в провинциях начали выходить люди, но их очень быстро подавили специальными отрядами полиции, которые сработали оперативно и грамотно.

Жириновский даже подумал, что миновало и пронесло, но не тут-то было…

В ночь с 3 на 4 ноября были обнародованы результаты голосования и, как это ни удивительно, выиграла не эрдогановская Партия справедливости и развития, как ожидал Жириновский, а байкаловская Республиканская народная партия.

Владимир сразу понял, что турецкие правящие круги решили, таким образом, бросить народу кость — дать что-то удобоваримое, но не коммунистическое.

«Скорее всего, у Дениза Байкала есть особая программа», — мысленно предположил Жириновский, — «с социальными гарантиями, льготами для пенсионеров, инвалидов, сирот, а также грандиозными планами по строительству школ, больниц, детских садов и общественных парков».

Но результаты выборов совсем не устроили большинство избирателей, так как оно, явно, голосовало не за Байкала с его РНП, а за Кемаля Окуяна с его КПТ.

4, 5 и 6 ноября ничего не происходило, за вычетом отдельных народных выступлений, всё так же оперативно и качественно подавленных полицией.

Но вот 7 ноября, поздним вечером, когда Жириновский был в Ленинграде и смотрел, как крейсер «Аврора» даёт холостой залп, в честь 85-летия Октябрьской революции, всё началось.

Турецкие коммунисты подняли народ на вооружённое восстание, в чём их поддержали турецкие курды, а точнее, Рабочая партия Курдистана.

Произошли массовые захваты арсеналов, в ходе которых пролилась большая кровь, а затем к восставшим начали присоединяться оперативно среагировавшие военные, поднявшие оружие на прежнюю власть…

Стамбул до сих пор охвачен пламенем — на улицах идут кровопролитные бои, но центр города взят восставшими, в руки которых попали Реджеп Тайип Эрдоган и президент Ахмет Недждет Сезер.

Сезера уже расстреляли, а Эрдогана забрали себе курды и увезли в неизвестном направлении.

— Кстати, а Эрдоган уже всплывал? — поинтересовался Жириновский.

— Всплыл уже, — ответил Гаськов. — Его обменяли на Абдуллу Оджалана — РПК связалась с гарнизоном тюрьмы на острове Имралы, и там комендантом оказался сторонник Эрдогана — он согласился выдать Оджалана только взамен за Эрдогана. И курды успели только чудом — его через час должны были поставить к стенке.

— И где он теперь? — спросил Владимир.

— Гарнизон эвакуировался в Грецию, откуда Эрдогана отправили в Брюссель, — ответил председатель КГБ.

— Неудивительно… — произнёс Жириновский. — И что теперь? Каков статус восстания?

— Это больше не восстание — это уже революция, — поправил его Гаськов. — Американцы осознали, что их контингент не готов воевать против всей Турции, поэтому начата эвакуация. Подразделения турецкой армии переходят на сторону революции и разоружают нелояльных офицеров и сержантов — военное давление на курдов прекратилось полностью, чего и добивалась РПК. Я не вижу возможностей немедленной реставрации прежнего режима — при всём нашем желании, мы не сможем.

А Жириновскому очень бы хотелось, чтобы реставрация прежнего режима произошла хотя бы завтра, потому что он пытается найти хоть одну положительную сторону в произошедшем, но на ум ему приходят только плохие.

— Вот суки… — яростно процедил Жириновский. — Как можно было так обосраться-то, а?!

— А я предупреждал тебя, что ситуация в Турции обострена почти до предела, — сказал на это Гаськов. — Все признаки революционной ситуации, точно по Ленину, были налицо…

— Все признаки революционной ситуации, — раздражённым тоном передразнил его Владимир. — А кто тогда говорил, полгода назад, что всё в Турции нормально?!

— Полгода назад в Турции всё и было нормально, — ответил председатель КГБ. — Но за эти полгода произошло очень много событий, которые обострили противоречия и подготовили почву для формирования революционной ситуации.

— Но не могли же турецкие коммунисты сами всё это закрутить! — воскликнул Жириновский. — За этим точно кто-то стоит!

— Мы всё проверили и перепроверили, — покачав головой, сказал генерал армии Гаськов. — Это Окуян и его единомышленники верно уловили момент. (1) Деятельности иностранных спецслужб нами не зафиксировано.

— Ленин опять оказался прав? — спросил Владимир. — Да как же вы меня все заколебали! Ты же понимаешь, что всё это значит?!

— Конечно, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

Это очередной шаг к эскалации Холодной войны, потому что страна-член НАТО, только что, на глазах у всего мира, совершила социалистическую революцию.

«Такое могло бы резко привести к невиданной доселе эскалации в относительно спокойные 70-е, а уж теперь…» — обречённо подумал Жириновский.

Зазвонил стационарный телефон.

— Да? — спросил поднявший трубку Владимир.

— Владимир Вольфович, вас срочно просит посол США, — сообщила Екатерина Георгиевна.

— Ох, вашу мать… — прошептал Жириновский. — Скажи, чтобы ждал. Когда он будет?

— Готов приехать через десять минут, — сказала секретарь.

— Ладно, пусть заходит сразу же, как приедет, — велел Жириновский и положил трубку.

— Будет спрашивать, как так получилось и, причём здесь мы? — спросил улыбнувшийся Гаськов.

— А ты чего ухмыляешься, Эдуардыч? — раздражённо спросил Жириновский. — Мы в заднице! В полной заднице! До 7 ноября у меня была надежда, что проскочим! Но не проскочили!

— Но мы ведь не несём ответственности за произошедшее, — сказал на это председатель КГБ. — Я готов предоставить США всю имеющуюся у нас документацию по Турции — последовательность событий и роль тех или иных лиц.

— Да кто ж тебе поверит-то?! — спросил Жириновский. — Первая же мысль, которая появится в их куриных мозгах — академик Гаськов, мастер психологических игрищ, всё сфабриковал! Как бы хуже не стало — они ведь могут подумать, что мы держим их за дебилов, и обидятся ещё сильнее!

— А что делать тогда? — недоуменно уставившись на него, спросил Гаськов.

— А я, по-твоему, знаю?! — воскликнул Владимир. — Я не знаю!

Он вскочил с кресла и прошёл к шкафу для документов, в котором замаскирован большой сейф. Набрав код, он открыл дверцу и вытащил из сейфа пачку «Ростова Президентского».

Лихорадочными движениями распечатав пачку, он вытащил сигарету и взял с полки сейфа зажигалку.

— Сука!!! — рявкнул он, когда зажигалка выпала из его нервно дрожащих рук.

— Успокойся, Вольфыч, — попросил его Гаськов. — Ты же, вроде бы, давно не куришь?

— Теперь курю, етить твою мать! — раздражённым тоном ответил ему Владимир и подобрал зажигалку. — Скоро приедет этот костюмированный мудак, поэтому…

Прикурив сигарету, он сделал глубокую затяжку и надсадно закашлял. Замахав рукой в сторону двери, он выпроводил Гаськова из кабинета и с силой потушил сигарету в пепельнице.

Вывалив содержимое пепельницы в урну, он достал из мини-холодильника минералку и залпом выпил полбутылки.

— Фу-у-х… — облегчённо выдохнул он. — Надо собраться…

Паника отступила, а в голове появилась некоторая ясность мысли.

Взяв со стола электронный испаритель, он сделал несколько затяжек, а затем вернулся за стол и включил вытяжку. Воздух в кабинете быстро сменился свежим, без запаха дыма и груши с апельсином.

Жириновский включил телевизор и сразу же попал на Первую программу ЦТ. А там идёт репортаж с места главных событий — военный корреспондент стоит на площади Султанахмед и на его фоне виден Обелиск Феодосия, на самом деле, являющийся обелиском фараона Тутмоса III, вывезенный римлянами и поставленный в Константинополе.

Военный корреспондент, известный на весь Союз — Александр Сладков, который успел осветить практически все военные конфликты, происходившие в 90-е годы.

— … бои, судя по всему, завершились! — продолжал журналист, а затем посмотрел куда-то в сторону. — Нам сообщают, что на Галатской башне поднят красный флаг — революция победила!

— Чему ты радуешься, дурачок?! — гневно спросил Владимир у видеостены.

Тут его посетила тревожная мысль об американских ядерных ракетах в Турции — они их завезли неофициально, в начале этого года, поэтому о них, будто бы, никто не знает.

Жириновский, когда ему доложили об этом, решил не разводить шумиху, чтобы не участвовать в этой явной провокации. Эти ракеты не меняли, в наиболее вероятном сценарии тотальной ядерной войны, практически ничего, как ничего не меняют «Парселены», висящие сейчас на геостационарной орбите.

К тому же, США официально хранят на территории Турции до 90 единиц термоядерных бомб, поэтому Владимиру без разницы, сколько там ракет и что это за ракеты.

Он переключился на Вторую программу ЦТ, но там идёт повтор видеозаписи артобстрела военными одного из районов Стамбула. Уже известно, кто именно стрелял, но до сих пор не очень понятно, по кому и зачем.

Вновь зазвонил стационарный телефон.

— Запускайте, — приказал Жириновский, подняв трубку.

Спустя десяток секунд, дверь отворилась и в кабинет вошёл Александр Рассел Вершбоу, посол США в СССР, специально выбранный для того, чтобы давить и угрожать. Он уже успел отметиться в Совете национальной безопасности США, а затем побыл послом США в НАТО, где публично требовал от европейских стран-участниц увеличивать военные расходы, а незадолго до этого он фестивалил в Югославии, требуя более жёстких действий.

Это явный антисоветчик, который ненавидит СССР — Буш и Чейни прислали совсем не того человека.

— Посол Вершбоу, — сказал Жириновский. — Присаживайтесь.

— Воздержусь, — ответил посол вместо приветствия и встал посреди кабинета. — Как понимать происходящее в Турции?!

— Голос на четыре тона ниже! — рявкнул на него Владимир. — Забыли, где находитесь?! Сесть в кресло!

Посол отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

— Я сказал вам, чтобы вы сели в кресло, — твёрдым тоном повторил Жириновский.

Вершбоу поправил галстук, хмыкнул и сел, но не на предложенное кресло, а на диван.

— Вы понимаете, что сейчас на кону, посол Вершбоу? — спросил Владимир, смягчив тон.

— Я даю себе в этом полный отчёт, — ответил посол США. — Но у нас были договорённости. И вы их нарушили?

Существует негласная договорённость между двумя блоками — никакой борьбы за страны-участницы противоположного блока. И пусть ОВД давно нет, есть фактический Восточный блок.

Что-то безобидное вполне допустимо, но прямая подрывная деятельность — это уже за гранью.

— Мы? — спросил Жириновский. — А при чём здесь мы? Проверяйте всё досконально — ни одна из разведок нашего блока не занималась подготовкой революции.

— Я ожидал, что вы будете всё яростно отрицать, — произнёс посол.

— Проведите полную проверку, — ответил на это Владимир. — Мы никоим образом не поддерживали турецких коммунистов, так как революция в Турции — это слишком очевидный шаг к эскалации.

— Даже если так, в чём я сильно сомневаюсь, это не отменяет произошедшего, — сказал Александр Вершбоу. — Региональный баланс нарушен — архитектура безопасности требует пересмотра.

— Что именно вы под этим понимаете? — уточнил Жириновский.

— Мы считаем себя обязанными расширить контингент войск НАТО в Европе, — ответил Вершбоу. — Также мы требуем, чтобы вы признали власть мятежников нелегитимной, а также оказали на них давление, чтобы они не препятствовали вывозу наших вооружений.

— Контингент — расширяйте, — разрешил Владимир. — А вот танцевать под вашу дудку мы не будем. Мы сами решим, кого нам признавать, а кого не признавать. С мятежниками и вывозом вооружений — для этого нам придётся войти с ними в контакт.

— Мистер президент, умоляю вас, хватит играть в эту игру… — попросил посол. — Делайте, что хотите, но наши требования должны быть выполнены — иначе это приведёт…

— Вы что, угрожаете мне? — перебил его Жириновский вопросом. — Звучит так, будто вы держите пистолет у моего виска и диктуете какие-то требования. Вы забыли, что ядерные ракеты есть не только у вас? США тоже рискуют сгореть в термоядерном пламени, поэтому не надо брать меня на «слабо» — я воевал и уже знаком со смертью в лицо.

Вершбоу стиснул зубы и уставился на него пристальным взглядом, будто готовится начать драку. Но это лишь психологический приём.

— Итак, мы готовы пойти навстречу лишь по двум пунктам, — вновь заговорил Владимир. — Можете расширять свой контингент настолько, насколько вам захочется. Также мы готовы наладить контакт с новой властью в Турции и сделать всё возможное, чтобы вы могли эвакуировать свой личный состав.

Ядерные ракеты и бомбы уже покинули территорию Турции — американцы применили для этого спецподразделения и специальную авиацию, предназначенные для подобных сценариев.

Но на военных базах в Турции остался личный состав при технике и вооружении. Если учесть, что большая часть турецкой армии перешла на сторону революции, то могут быть применены средства ПВО, что США очень хотят исключить.

Буш и Чейни, конечно, не несут прямой ответственности за катастрофу в Ираке, но каждый потерянный американский солдат воспринимается американским обществом крайне болезненно.

Их цель — избежать людских потерь, поэтому они и хотят, чтобы Жириновский поспособствовал их безопасному выводу.

— Это меньшее, что вы можете сделать, — сказал посол.

— Вот именно, — согласился с ним Владимир. — Это лишь микроскопическая крупица от всех наших возможностей.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 16 ноября 2002 года*

— М-да… — протянул Орлов, прикуривший сигарету.

Вытяжка прямо над диваном, на котором он сидит, и Жириновский видит, как табачный дым сразу же начало тянуть в щели между потолочными панелями.

Сам Владимир агрессивно и часто затягивается электронным испарителем, в который установлена смесь с повышенным содержанием никотина.

— Да! — воскликнул он. — Теперь всё будет очень плохо!

США вывели личный состав со своих баз, что было осуществлено при дипломатическом участии СССР, который вступил в официальный контакт с новыми властями Турции и договорился о запрете препятствования выводу американских сил в Грецию и другие страны-члены НАТО.

Буш и Чейни использовали это для пропаганды — теперь факт дипломатических взаимодействий СССР с турецкими коммунистами используется в качестве доказательства участия КГБ в перевороте.

Также эти двое уже сделали заявление о том, что увеличивают численность американского контингента в Европе с 400 тысяч до 750 тысяч человек.

Армии других стран НАТО насчитывают, суммарно, 1,6 миллиона человек, с тенденцией увеличения штата до 2 миллионов и более, из-за растущей угрозы войны.

Жириновскому не очень-то понятно, на что они рассчитывают, так как у СССР 7,5 миллионов военнослужащих — НАТО просто не может победить в возможной полномасштабной войне, по умолчанию.

Для относительно успешной обороны от наступающей Советской армии, НАТО нужны, минимум, 3,7 миллионов личного состава, иначе будет просто некем затыкать все направления, но даже нынешняя численность лежит на Западе тяжёлым бременем.

Но Жириновский не собирается ни на кого нападать, потому что это невыгодно Советскому Союзу — ему, как и раньше, очень нравится нынешняя диспозиция в Восточной Европе, которую он, точно так же, как и раньше, считает своим главным детищем и очень им гордится…

— ГАУ оценивает вероятность начала тотальной ядерной войны в 1,4% — оценка на следующие пять лет, с учётом всех имеющихся, на данный момент, факторов, — поделился статистикой генерал армии Гаськов.

Он сидит в кресле для посетителей и крутит в руках личный терминал, в народе прозванный «кошельком». Конкретно этот терминал подарили Жириновскому, и он может расплачиваться им только в Новосибирске.

— Очень оптимистично, — произнёс Владимир. — А по моим ощущениям — вероятность начала ядерной войны равна 70-80%.

— Никто не станет добровольно расставаться с жизнью, — сказал председатель КГБ. — Они хотят избежать ядерной войны точно так же, как мы — потери будут неприемлемыми.

— Что делать-то? — спросил Орлов.

— Нужно не допустить революций в других странах, — ответил на это Жириновский. — Эдуардыч, поработай по своей линии со всеми активистами — сейчас вообще нельзя возбуждать Запад ещё сильнее!

У него достаточно поводов опасаться такого развития событий, так как международное коммунистическое движение набрало невиданную силу — Турция просто оказалась наиболее нестабильной.

«Если бы эти идиоты не назначили досрочные выборы, всего этого не было бы!» — подумал Жириновский о предыдущих властях Турции. — «Не было бы повсюду так много идиотов, у нас было бы гораздо меньше проблем…»

Страна находилась в глубоком финансовом кризисе, правительство допустило очень большой дефицит бюджета, а инвесторы, от которых очень сильно зависела турецкая экономика, начали спешно уходить, так как потеряли уверенность в надёжности инвестиций.

Усугублялось всё это правительственным кризисом, вызванным конфликтом президента Сезера и премьер-министра Эджевита, у которых дело даже доходило до потасовки в зале заседаний.

Разрешить это должны были досрочные парламентские выборы — также они должны были снизить градус социального протеста, ведь всё было решено заранее и у Дениза Байкала, действительно, была новая политическая программа, имеющая беспрецедентную социальную ориентацию.

Но избиратели уже слишком сильно радикализировались, что не сумели верно оценить ни президент, ни правящая партия, ни кто-либо ещё — все считали, почему-то, что программы Байкала хватит с лихвой, а явную фальсификацию выборов народ, как всегда, проглотит.

Местоположение премьер-министра Эджевита до сих пор не установлено — считается, что он уже мёртв, но новые власти ничего об этом не заявляли.

Сейчас, пока Жириновский потеет от ужаса, по всей Турции учреждаются Советы народных депутатов, которые должны будут взять страну под полное управление и провести Съезд народных депутатов, на котором они собираются учредить Турецкую Народную Республику.

В это же время, представители правящих кругов бегут из страны, со своим движимым имуществом, хотя для этого нет веских причин — генсек Кемаль Окуян собирается провести национализацию, с выкупом предприятий по рыночным ценам.

Для этого он очень просит в долг у СССР — ГКО рассматривает возможность оплатить все долги Турции перед МВФ и дать деньги на проведение полной национализации.

Политика политикой, а такой шанс ГКО упускать не собирается: если уж непоправимое уже произошло, то нужно извлекать из этого пользу. Отменить революцию и выход Турции из состава НАТО уже нельзя, поэтому на заседании ГКО было постановлено, что новая страна будет не только признана, но и получит очень серьёзную финансовую помощь.

Это, несомненно, будет воспринято Западом, как враждебные действия: Турцию уже обложили огромным перечнем экономических санкций, войска НАТО переброшены к её западным границам, то есть, в Грецию и Болгарию, а ВМФ США отправил авианосную ударную группу в Средиземное море.

Впрочем, это уже неспособно накалить ситуацию ещё сильнее, так как отношения СССР и НАТО находятся в исторически низшей точке. Похожая ситуация была во время Карибского кризиса, хотя отличием является реальная экзистенциальная угроза для Запада, обусловленная просто существованием Советского Союза.

— А что делают курды? — спросил вдруг Орлов.

Жириновскому тоже стало интересно услышать ответ на этот вопрос, поэтому он перевёл взгляд на председателя КГБ.

— Занимаются своими Советами и готовятся к образованию Курдской АССР в составе ТНР, — ответил Гаськов. — Абдулла Оджалан, как генсек Рабочей партии Курдистана, сейчас в Стамбуле — согласовывает нюансы.

Генсек Окуян, как известно, опёрся на курдов, которые дали марксистам вооружение, кое-какую технику, а также помогли с формированием отрядов будущей Красной гвардии, поэтому просто так отмахнуться от Оджалана, как от мавра, сделавшего своё дело, Окуян не мог.

Много кому в Турции не понравилась идея автономии курдов, так как турецкий народ, последнее десятилетие, подвергался интенсивной националистической пропаганде, но коммунисты сейчас на пике популярности и никто не рискует выступать против них.

Западная пропаганда говорит о терроре, проводимом новой властью, но Окуян просто не такой человек, поэтому он даже публично простил убийц агитаторов, предварительно побеседовав с родственниками их жертв.

— Как бы у них не полыхнуло… — произнёс Жириновский. — Насколько я знаю, Оджалан видит Курдистан несколько иначе, чем Окуян…

— Нет, у них уже достигнут консенсус, — ответил на это генерал армии Гаськов. — Их обоих устраивает модель Советов, в которых будут представлены все народы Турции.

Модель Советов нравится очень многим, ведь именно с нею многие эксперты связывают экономические успехи СССР. Но это эталонный пример эффективности работы советской пропаганды, ведь Советы, сами по себе, не оказывают почти никакого прямого влияния на экономическую эффективность государства.

Жириновскому Советы были и до сих пор нужны только для перекладывания ответственности за местное управление на рядовых граждан, а экономическая эффективность и взрывной рост экономики, которые переживает СССР, связаны с ГКО, а также с тотальными автоматизацией и цифровизацией.

При таком уровне автоматизации и цифровизации, не очень-то важно, есть Советы или вместо них работают назначаемые сверху функционеры, но это важно для Жириновского, который сделал всё это для снятия бюрократической нагрузки.

Госаппарат уже давно не получает никаких жалоб на некачественное благоустройство, на какие-либо неполадки и отсутствие чего-либо в каких-то конкретных районах: раньше граждане, по привычке, писали жалобы, но все их переадресовывали в местные Советы, задачей которых и является решение подобных проблем.

Это оказалось очень удобным механизмом, так как все, кто любит пожаловаться, внезапно для себя, столкнулись с суровой реальностью — с настоящей демократией. Это они сами выбирают народных депутатов в районные и сельские советы, а это значит, что если что-то в районе или в селе идёт не так, то это их ответственность, а не Жириновского, так как выбирали они сами и только у них есть инструменты для исправления ситуации.

«Ох, не о том думаю», — с беспокойством подумал Владимир. — «Надо форсировать строительство бомбоубежищ до уровня военного времени, а также расширять производство припасов долговременного хранения…»

Примечания:

1 — О революционной ситуации — в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — в народе бытует расхожее мнение, которое я слышу, пожалуй, слишком часто, будто бы это в мирно спящий Петроград, вдруг, откуда ни возьмись, заявились рэволюционэры, которые начали качать народ и провоцировать его на восстание против легальной власти, после чего всё и завертелось. Но, увы, всё это работает совсем не так. Революционная ситуация, которая может перерасти в полноценное вооружённое восстание и, чем чёрт не шутит, в революцию, формируется, как бы, сама — в результате непримиримой борьбы противоречий. То есть, нельзя просто так взять и рассказать недоумевающим прохожим о классовой борьбе, воззвать: «Нам нечего терять, кроме наших оков!», а потом свергнуть власть и установить диктатуру пролетариата. Даже Ленин признавал, что создание революционной ситуации — это нечто, непосильное для человека или даже для группы лиц. Обстановка в стране сама должна прийти к формуле: «Верхи не могут, а низы не хотят». То есть, верхи уже не могут управлять по-старому, а низы уже не хотят жить по-старому, в результате чего растёт политическая активность масс, до которых, наконец-то, доходит, что правящая верхушка уже не изменится и будет жать на привычные рычаги, чтобы сохранить свою власть, любой ценой. И вот эти активные массы, выходящие на демонстрации и захватывающие арсеналы — это то, что необходимо для революции. Если у тебя, уважаемый читатель, возник скепсис, то вот тебе исторический пример: в Февральскую революцию, 26 февраля 1917 года, генерал Хабалов, командующий Петроградским военным округом, дал приказ открывать огонь по демонстрантам. Но это ничего не изменило — демонстранты всё так же выступали на улицах, точно зная, что по ним будут стрелять. Вот именно это, я считаю, отличает массовые беспорядки от революции — когда люди доведены до такого состояния, что возврат в свой невыносимый быт ощущается хуже, чем ходьба под пулемётами. Ну и дополнительным маркером служит то, что к демонстрантам массово присоединялись солдаты, которые тоже, кстати говоря, не в инкубаторах выращены, а набраны из народа. Можно ли было с кондачка заагитировать все эти массы и мобилизовать их, чтобы они выходили на улицы и требовали что-то у властей? Да как в такое можно поверить? Это кто всех этих людей заагитировал в Феврале? Керенский? Князь Львов? Родзянко? Конечно, современным монархистам выгодно выставлять всё так, будто это отряды пьяных матросов устроили переворот, а так, в стране всё было просто круто, но это логический капкан. Если режим можно свергнуть отрядами пьяных матросов, то, может, ну его, такой режим? Может, он заслужил такой участи? В любом случае, побасенки об отрядах пьяных матросов — это бред. Революция была массовой, так как нашла поддержку практически у всех слоёв населения, кроме высшего. Кстати! В обществе, где всё более или менее окей, люди абсолютно глухи к разным видам политической агитации, не льющей укладывающийся в приемлемые рамки формат. Марксисты, социалисты, социал-демократы, анархисты — плевать всем, кто и что говорит. Когда на столе стоит хлеб, а рядом с ним лежат НОРМАЛЬНЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ яйца, когда руку холодит бутылочка пива, а на журнальном столике блюдце с чипсами, когда ипотека платится и даже какие-то деньги остаются — ну, камон, какие ещё рэволюции?.. А вот когда дела в обществе начинают идти не очень, внезапно, желающих послушать всё это опасное и провокационное становится больше. Слова о классовой борьбе, прибавочной стоимости и прочем, уже не кажутся давно неактуальным бредом, потому что… потому что, что? А потому что противоречия начинают обостряться, а такое уже видно невооружённым глазом — до этого, всё это было заретушировано сладкими сказками о невероятных возможностях для каждого, исключительной нетакусечности каждого индивида, бизнесе, который надо просто начать и всё само заколосится, об американской мечте, которая уже вот-вот, и так далее, но обострённые противоречия этим, увы, не замаскировать. Официальные СМИ, в таком случае, не могут дать адекватного и исчерпывающего объяснения, а предпочитают беспорядочно валить всё на какой-то конкретный слой общества или на ошибки предшественников, но чаще на предыдущий режим. А людям ведь нужно объяснение, которое доходчиво объяснит им всё про их плохую жизнь! Но надо всегда держать в голове, что революционная ситуация не означает, по умолчанию, поворот влево — легко может произойти поворот вправо. Буржуазным правящим кругам даже самый отпетый фашист классово ближе и роднее, чем даже самый умеренный коммунист, который уже и не совсем коммунист, так как одной ногой стоит за чертой социал-демократии, поэтому выбора-то тут и нет. И такие правящие круги склонны заводить ручных фашистов, чтобы канализировать через них народное недовольство — у фашистов-то всегда есть очень правдоподобное объяснение происходящему. Потом, конечно, фашисты могут из ручных превратиться в совсем диких и независимых… И вот тут, именно тут, наступает ключевой момент. Вот здесь, в раскалённом добела обществе, и начинает действовать политическая агитация. Верхи уже не могут, низы уже не хотят, но то, как пойдёт революция, напрямую зависит от конкретных партий и их политических программ. Обществу, в конце концов, придётся выбирать между фашистами и коммунистами — верхи-то уже не могут, поэтому в этом фестивале будут поддерживать фашистов, всеми доступными средствами, а низы уже не хотят, поэтому им лучше что угодно, лишь бы не так, как сейчас. Да, поначалу может показаться, что выбор будет из более чем двух вариантов, но если покопаться в сути всех предложенных альтернатив, то можно будет легко и справедливо разделить это множество на те же два лагеря. Я очень во многом не согласен с Розой Люксембург, но её крылатую фразу разделяю полностью: «Социализм или варварство». Третьего пути нет — его искали больше ста лет, но так и не нашли.

Глава шестая. Демократический выброс

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 27 ноября 2002 года*

— Американцы, действительно, перебрасывают войска в Европу, — сообщил Жириновскому маршал Варенников. — Мы никак не реагируем?

— Вообще никак, — ответил тот. — Я согласовал с послом США усиление американского контингента — пусть перебросят нужное количество своих солдат и заткнутся хоть ненадолго. Это не имеет никакого значения.

Даже если США откуда-то достанут хоть десять миллионов человек личного состава и перебросят их в Европу, это не отменит главное достижение дипломатии Жириновского — договор о нейтралитете Польши и Румынии.

Этим гипотетическим десяти миллионам солдат США придётся наступать по фронту, имеющему протяжённость в 129 километров, а Советской армии предстоит повторить подвиг трёхсот спартанцев, но с опорой на линии эшелонированной обороны и при полной поддержке авиации, артиллерии и БПЛА.

Есть сценарий попытки захвата ГДР, но ГДР и ГСВГ, в советском плане коллективной обороны, предполагается обороняться изо всех сил, до тех пор, пока Советской армией не будут прорваны укрепрайоны Чехословакии и Венгрии. Целью является создание сухопутного сообщения, минуя нейтральную Польшу, а дальше всё определит ход наступательной кампании Советской армии и ННА ГДР.

Это очевидный недостаток дипломатического достижения Жириновского — ГДР на передовой, без прямого сухопутного сообщения с СССР, поэтому ННА и ГСВГ будет очень тяжело обороняться от возможного вторжения стран НАТО. А СССР придётся упорно штурмовать очень узкий фронт на границе Украинской ССР, Чехословакии и Венгрии.

Но у Владимира есть уверенность, что у них всё получится, в случае чего, так как на секретные склады начали поступать дроны-камикадзе «Казарка-М» и «Рисса-М», получившие усовершенствованную и унифицированную систему управления, предусматривающую наличие полётного помощника.

Полётный помощник — это устройство, собирающее информацию с барометра, акселерометра и гироскопа, а также с установленного на борту ГЛОНАСС, и помогающее оператору осуществлять управление БПЛА гораздо легче.

УПП-1, полётный помощник, устанавливаемый на «Казарку-М» и «Риссу-М», сам стабилизирует БПЛА во время полёта, удерживает заданную высоту, а также предусматривает возможность автоматического полёта по заданным координатам, с ручным построением маршрута.

Также, помимо УПП-1, на них устанавливаются более совершенные тепловизионные камеры «Осина-А», которые удорожают каждое изделие на 8400 рублей.

Разрешение матрицы у этого тепловизора равно 384×288 пикселей, при практически полном отсутствии «шумов», поэтому новые БПЛА могут очень быстро обнаруживать цели — испытания показали, что от них не способны скрыться даже лучшие подразделения ССО СССР.

Стоящих или идущих людей видно на дистанции до 3 километров, а отчётливому распознаванию они поддаются на дистанции до 1,5 километров, окопавшихся людей видно на дистанции 1,5 километров, но для отчётливого распознавания придётся подлететь на дистанцию до 800 метров.

Лёгкую бронетехнику и танки видно на дистанции до 5-6 километров, а подготовленные артиллерийские позиции обнаруживаются на дистанции до 4 километров.

Это значит, что оператор дрона-камикадзе может не только уничтожить что-то, но и провести разведку, что ещё сильнее повышает уязвимость вражеской пехоты и бронетехники.

«Оленка-М», новая версия сверхлёгкого БПЛА-камикадзе, всё ещё находится в разработке — есть проблемы с миниатюризацией тепловизора и УПП-1.

Армия хочет, чтобы каждый БПЛА-камикадзе оснащался исключительно тепловизором, так как обычная камера не даёт безальтернативного обнаружения целей.

Противник ещё не сталкивался ни с чем подобным, поэтому есть очень высокие шансы, что он будет быстро деморализован и дезорганизован, благодаря массовому применению нового оружия — это приведёт к сравнительно быстрому выведению Чехословакии и Венгрии из войны, что даст сравнительно безопасные маршруты для военного снабжения ГСВГ и ННА ГДР.

А дальше, по плану Жириновского, будут мирные переговоры, которые МВО должно навязать НАТО, под угрозой контрнаступления в ФРГ — так можно будет выиграть дополнительное время. Противник, в любом случае, не сможет догнать СССР в вопросе передового вооружения, поэтому военное преимущество будет сохраняться годами, а возможно, что и десятилетиями.

В секретных НИИ параллельно разрабатываются десятки моделей дронов-камикадзе, включая и совсем дикие варианты, предназначенные для сбивания летательных аппаратов. И это только дроны-камикадзе, а есть ведь сотни НИИ к КБ, занимающиеся другим вооружением.

«С каждым годом они будут становиться только лучше», — подумал Жириновский. — «А у НАТО, в этом вопросе, ещё даже конь не валялся».

Это значит, что быстрое перемирие, в случае войны с НАТО, выгодно для СССР — возможно, в ходе мирных переговоров удастся договориться о создании в Европе новой архитектуры безопасности, что позволит сохранить мир на следующий десяток лет.

Правда, военные аналитики оценивают шансы на перемирие как очень низкие, так как основная часть армии НАТО не будет выведена из строя и Пентагон, скорее всего, будет убеждён, что ещё может победить.

Но компьютерное моделирование возможной войны показывает, что шансы НАТО на победу, как в сценарии вторжения в ГДР, так и в сценарии атаки на Украинскую ССР, стремятся к нулю, по совокупности факторов.

— Мы будем наблюдать за их действиями и не будем делать резких движений, — сказал Жириновский. — Всё-таки, потеря Турции — это очень тяжёлый удар для НАТО. Их ядерные ракеты могли попасть в чужие руки, если бы среди турецких военных нашлись достаточно смелые и организованные командиры. Но таких, к счастью, не нашлось, поэтому нам всем очень повезло.

— Я тебя понял, Владимир Вольфович, — сказал Валентин Иванович. — Но, может, стоит провести внеплановые учения на западной границе? Считаю, что нам нужно продемонстрировать мощь, чтобы они не забывали, с какой армией им придётся иметь дело, если они рискнут с нами связываться.

— Вот этого нам делать точно не следует, — возразил Жириновский. — Сейчас нужно сидеть тихо и ждать, пока не осядет пыль. Ещё даже месяца не прошло со дня революции, у американцев полыхают задницы, и тут мы начинаем учения — да они решат, что мы собираемся напасть на них! Нет, учений точно не будет — вообще никаких. Сидим, наблюдаем, анализируем.

— Всё-таки, надо поднять этот вопрос на заседании Совета обороны, — сказал маршал Варенников.

— Да поднимай, Валентин Иванович, на здоровье! — разрешил Владимир. — Поговорим об этом со Штерном, Бессмертных и остальными — посмотрим, что скажут! Ладно, эта тема исчерпана. Что у нас с боеготовностью Дальневосточного военного округа? Есть какие-нибудь подвижки?

Группа генеральных инспекторов, всё ещё функционирующая и выполняющая задачи, вменённые ею в ходе военной реформы Жириновского, посетила ДальВО и обнаружила низкую боеготовность части личного состава, неисправность четырёх образцов бронетехники, а также неуставные отношения среди личного состава одной из авиабаз.

За такой комплекс нарушений, генерал-полковник Новожилов, командующий войсками ДВО, был снят с должности и отправлен в отставку, а весь высший офицерский состав подвергли тщательным проверкам, по итогам которых была проведена масштабная ротация.

— Согласно рапорту, все выявленные группой генеральных инспекторов замечания уже устранены, — ответил маршал. — В произвольный день, в течение двух-трёх месяцев, я отправлю крупную комиссию — удостоверимся во всём. Я даже лично поеду, чтобы самому посмотреть, что за бардак они там развели.

— Это хорошо, что устранили, — произнёс Жириновский. — Обстановка, Валентин Иванович, сам знаешь какая — китайцы что-то затевают…

Ему очень не нравятся шевеления на советско-китайской границе, участившиеся за последние полгода. Китайцы, в максимально ненавязчивом режиме, строят инфраструктуру, а также насыщают границу дополнительными подразделениями пограничников.

Объясняют они это плановым усилением государственных рубежей, а также сугубо оборонительными намерениями, но спутники насчитали там 431 новый танк, среди которых есть даже новейшие американские М1А3 АТАС, оснащённые европейскими 140-миллиметрового калибра орудиями NPzK.

Китайцам не понравилось 155-миллиметрового калибра орудие М304, поэтому они заключили договор на поставку танков М1А5 «Янцзы», с участием компании «Рейнметалл», которая производит башенно-орудийный комплекс целиком, и ставит его на шасси американского танка М1А3.

М1А5 «Янцзы» легче американской версии на 5,5 тонн, что позволило китайцам навесить на танк свою новую динамическую защиту FY-3, согласно разведданным, дающую некоторую степень защиты от кинетических снарядов.

«С танками, в целом, что-то всё не слава богу…» — подумал Жириновский с раздражением.

Есть разведданные, сообщившие, что у американцев произошёл какой-то прорыв с метательными порохами, что увеличило энергию выстрела орудия на 21-25%, а это привело к тому, что теперь М1А3 ATAC ещё сильнее превосходит советское 152-миллиметрового калибра орудие по бронепробитию.

Это значит, что советский Т-90 снова под угрозой, так как нет никаких гарантий, что усовершенствованные американские снаряды не пробивают его лобовую броню.

Следствием стал старт разработки модификации Т-90А, которая должна получить более толстую лобовую броню, более мощный газотурбинный двигатель, а также более совершенную СУО с последними, на данный момент, тепловизионными прицелами.

Но, в целом, новые метательные пороха, разработанные в США, могут произвести системный эффект на их армию — если статистика увеличения мощности верна, то это скажется на полевой и самоходной артиллерии, в сторону увеличения дальности стрельбы или увеличения массы снаряда.

«В любом случае, это очень плохо», — решил Владимир. — «Тоже, мерзавцы, не сидят на месте и проводят изыскания».

В СССР тоже ведётся работа над новыми порохами для артиллерии, но никаких оглушительных прорывов, пока что, не совершено — если прорывы и бывают, то они улучшают рецептуру на 2-3%, что тоже неплохо, но звучит не так громко, как увеличение мощности на 21-25%.

— Ревизию всех войск готовите? — спросил Жириновский.

— Всё почти готово, — ответил маршал Варенников. — Направим комиссии в один из произвольных дней, после середины января следующего года.

— Проверяйте особо тщательно — нам нужны максимально боеготовые войска, — приказал Владимир. — Случиться может всё, что угодно, поэтому пристальное внимание уделить гвардейским частям. Если случится то, чего мы опасаемся, то им первым вступать в бой.

— Так точно, товарищ президент, — ответил маршал и козырнул.

— Можешь идти, Валентин Иванович, — сказал Жириновский, увидев загоревшуюся на столе красную лампочку.

Эта лампочка свидетельствует о том, что через пять минут будет следующий посетитель.

— До встречи, Владимир Вольфович, — попрощался маршал и покинул кабинет.

Жириновский же взял со стола испаритель и сделал три мощные затяжки.

Следующим визитёром значится Анастасия Кирилловна Мирошева, министр социальной защиты и труда.

— Здравствуйте, Анастасия Кирилловна, — приветствовал её Владимир. — Присаживайте и выкладывайте, с чем пожаловали.

Он посмотрел на панель управления и нажал на кнопку, подписанную, как «Чай и десерты».

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответила ему министр. — Хочу передать вам свежие новости с орбиты.

— С орбиты? — переспросил Жириновский. — А-а-а, из фарммодулей!

— Да, — подтвердила Мирошева. — Получены очередные вариации вакцины от гепатита типа С — среди них обнаружена та, что может стать решением. Сейчас она проходит испытания на гуманизированных мышах (1) и мы получаем очень обнадёживающие результаты.

— Значит, мы можем покончить с гепатитом С? — с надеждой спросил напрягшийся Владимир.

— Если данные подтвердятся, то, вероятно, да, — ответила министр.

— Перспективы массового производства? — сразу же спросил Жириновский.

Кто-то видит спасение жизней миллионов людей, а он видит миллиарды долларов, фунтов, марок, франков и рублей, которые можно выручить с патентов и прямых продаж советской фармацевтической продукции.

— Погодите-ка, Анастасия Кирилловна, — подняв правую руку в останавливающем жесте, сказал он. — А это профилактическая или терапевтическая вакцина?

Он всегда глубоко погружается в сферы, которые способны приносить десятки миллиардов долларов, поэтому в орбитальной фармацевтике он по самые уши. Один только орбитальный инсулин приносит, с каждым годом, всё больше и больше денег…

Терапевтическая вакцина — это средство для лечения уже больных людей, а профилактическая — для формирования иммунитета к конкретной болезни у ещё здоровых людей.

— К счастью, нам повезло — это профилактическая вакцина, — улыбнувшись, ответила министр Мирошева.

— Да! — воскликнул обрадованный Жириновский. — Нет, терапевтическая, конечно, тоже хорошо, но…

— Это успех — в любом случае, товарищ президент, — сказала министр. — Если всё подтвердится, то мы сможем вакцинировать всё население и победить гепатит С на всесоюзном уровне. А терапевтическая вакцина, я думаю, будет неизбежно разработана — исследования и эксперименты ведутся непрерывно, на орбите и на Земле.

Сейчас настал тот период в истории советской медицины, когда инвестиции в медицинскую науку, усиленную орбитальными мощностями, наконец-то, начинают давать результаты.

В феврале этого года, без особой помпы, но с освещением в СМИ, Советский Союз представил миру универсальную вакцину от гриппа, охватывающую существенную часть существующих штаммов.

Вакцинированным от гриппа людям всё ещё может не повезти наткнуться на не охватываемый вакциной штамм, но самые популярные штаммы охвачены, и заболеваемость гриппом начала сокращаться.

Испытания на животных и людях уже проведены, поэтому, с июня этого года, проводится массовое вакцинирование населения по всему Союзу. В связи с этим, в начале осени стартовали подробные исследования заболеваемости гриппом в советской популяции — охваченные штаммы у больных практически не встречаются.

Полностью искоренить популярные штаммы не удастся, так как у гриппа есть «резервуары» в виде животных, но Жириновскому обещали, что, при условии тотальной вакцинации, удастся вывести некоторые штаммы из игры на два-три года, а также очень сильно снизить смертность от гриппа.

Но настоящим хитом стал Цефалоспорин-V, антибиотик пятого поколения, с усиленной защитой от ферментов бактерий, а также со значительно ослабленными побочными эффектами.

Его разработали ещё в середине прошлого года, но испытания были завершены только в августе этого года — тогда же и было начато массовое производство в фармакологическом производственном модуле «Янтарь-4», установленном на орбитальной станции «Мир-3».

На поверхности Земли этот новый антибиотик, теоретически, производить можно, но ещё нет такой технологии, поэтому его производят только на орбите.

Пока многие учёные мира осторожно заговаривают о постантибиотиковой эре, (2) пока западные фармкомпании занимаются чем угодно, кроме разработки новых поколений антибиотиков, в СССР разработано новое поколение антибиотиков, к которому бактерии адаптируются очень нескоро.

Вложенные в разработку и производство средства это окупит нескоро, но, в конце концов, окупит — жизнями и здоровьем людей.

Но есть ещё один препарат, уже разработанный и доказавший эффективность, но ещё проходящий испытания — Липидин, препарат, подавляющий фермент LpxC, о котором Жириновский узнал только то, что он очень важен для биосинтеза липида А, ключевого компонента мембраны грамотрицательных бактерий. Без этого липида А они не могут строить нормальную мембрану, становятся уязвимыми и, неизбежно, гибнут.

У человека фермента LpxC нет, поэтому «дружественного огня» точно не будет, а ещё структура этого фермента довольно-таки консервативна и не сильно меняется при мутациях, что делает препарат крайне перспективным.

Ожидается, что он станет главным калибром в борьбе против грамотрицательных супербактерий, которые устойчивы к большинству антибиотиков. И Владимир с нетерпением ждёт, когда удастся продемонстрировать его всему миру…

— Если эта вакцина окажется действенной, то как быстро мы сможем искоренить гепатит С по всему Союзу? — спросил Жириновский.

— От двадцати до пятидесяти лет, — ответила министр.

— Сколько?! — спросил поражённый Владимир.

— Не нужно паниковать, товарищ президент, — попросила его Мирошева. — В течение пяти лет с момента тотальной вакцинации всех граждан, будет достигнуто резкое снижение новых заражений. А через пятнадцать-двадцать лет, по нашим прогнозам, гепатит С перестанет быть проблемой для советского общественного здравоохранения. Но полное исчезновение вируса с территории Советского Союза потребует не менее тридцати лет.

— Я не могу ждать так долго! — возмущённо воскликнул Жириновский. — Что нужно сделать, чтобы ускорить процесс?

— Для начала, нам нужна терапевтическая вакцина, которой ещё не существует в природе, пока, — начала министр. — Но мы уже можем начать обязательное тестирование граждан на гепатит С — с периодичностью, например, раз в пять лет. Также необходимо принять одно неоднозначное решение…

Она замялась и замолкла.

— Какое? — сразу же спросил Владимир.

— Обязательное тестирование прибывающих в страну иностранных граждан, — ответила Анастасия Кирилловна. — Таким образом будет исключён завоз вируса извне, что прибавит смысла активной борьбе с вирусом внутри страны. Ещё одно сомнительное решение — это принудительное лечение граждан от гепатита С. Но это нужно будет начинать только после появления терапевтической вакцины. Она облегчит и удешевит лечение, а также существенно снизит количество и тяжесть побочных эффектов. До этого лечить людей имеющимися препаратами я считаю неэтичным.

— И насколько это сократит время до полного уничтожения вируса на территории Советского Союза? — спросил Жириновский.

— Сложно сказать, — призналась Мирошева. — Но это точно будет происходить гораздо быстрее.

А Владимир, в этот момент, подумал о том, что одновременно с обязательным тестом на гепатит С можно собирать ДНК иностранцев, что позволит сформировать отдельную базу данных…

— Ладно, профилактическая вакцина — это просто великолепная новость, — подытожил он. — Буду, периодически, скрещивать пальцы, чтобы у вас всё получилось!

— Я тоже, — улыбнувшись, ответила на это министр.

— Вот всегда бы такие хорошие новости! — воскликнул довольный Жириновский. — А то я слышу, в последние недели, только: американцы угрожают тем-то, западные немцы выдворяют советского посла, турки требуют у Бельгии выдать им Эрдогана…

— Вот об этом я хотела вас спросить, Владимир Вольфович, — начала Мирошева.

— Об Эрдогане? — нахмурившись, уточнил он. — Вам-то он зачем сдался?

— Нет, не об Эрдогане, — мотнув головой, ответила министр. — Об общей обстановке. Насколько высок риск ядерной войны? Мы очень многое делаем по подготовке к ней — у меня складывается ощущение, будто она неизбежна.

— Ну, вероятность… — произнёс Жириновский и ненадолго задумался. — Полмесяца назад вероятность оценивалась как 1,4%, а сейчас её переоценили и она равна 5,7%.

Произошёл ряд событий, повлиявших на оценку аналитиков ГАУ КГБ.

Во-первых, 10-я авианосная ударная группа ВМФ США прибыла к берегам Турции. Там авианосец «Джордж Вашингтон», четыре крейсера, две подводные лодки, а также шесть эсминцев. 10-я АУГ ходит близко к турецкому берегу и поднимает в небо самолёты — так Буш-младший играет мускулами, чтобы запугать новую власть.

По логике, этим должна была заниматься 12-я АУГ, но её авианосец, «Теодор Рузвельт», лежит на дне Ормузского пролива, поэтому его группа выведена в США и не может ни в чём участвовать.

Зафиксировано некоторое радиоактивное заражение дна пролива, но взрыва реакторов не произошло, так как их заблаговременно отключили — всё же, что-то попало в воду, поэтому там начала дохнуть рыба.

Во-вторых, вопреки попыткам президента США запугать новую турецкую власть, был проведён Съезд народных депутатов, который учредил Турецкую Народную Республику, утвердил Конституцию ТНР, а также учредил Верховный Совет ТНР и избрал в него первых депутатов. Это очень не понравилось властям США и ЕС, поэтому на Турцию наложили новый пакет санкций, запрещающий вообще всё.

В-третьих, сразу после пакета санкций на Турцию, был наложен пакет санкций на СССР, в качестве наказания за поддержку «незаконной и нелегитимной власти», захватившей члена НАТО.

В-четвёртых, согласно разведданным, в Пентагоне начали прорабатывать план по вторжению в Турцию, с целью возвращения законной власти. Само по себе это ничего не значит, ведь в Генштабе ВС СССР регулярно разрабатываются и прорабатываются планы по морскому вторжению в США, планы по наступлению к Ла-Маншу и так далее. Просто эта подготовка вторжения в Турцию имеет слишком свежий контекст, что повышает нервозность Жириновского.

В общем-то, радоваться ему особо нечему, даже тому факту, что начавший работать Верховный Совет ТНР, первым же декретом, полностью открыл Босфорский пролив для СССР, предоставив ему неограниченный доступ и предложив поставить военную базу, где удобно…

С одной стороны, Турция практически предоставила СССР полный доступ к Средиземному морю, что позволяет ему гораздо больше влиять на Ближний Восток, а с другой, ценой этому стал масштабный военно-политический кризис, который закончится никто не знает чем.

— 5,7% — это же немного… — произнесла Мирошева.

— Когда на кону миллиарды жизней, все вероятности выше 0% — это слишком много, — ответил на это Владимир. — Если вы ищете поводы, чтобы лихорадочно посуетиться и поработать очень нервно — вот вам очень веский повод, Анастасия Кирилловна.

Примечания:

1 — Гуманизированные мыши — это лабораторные иммунодефицитные мыши, которым пересаживают клетки человека, естественно, не просто ради прикола, а для испытания воздействия различных препаратов, бактерий и вирусов, к которым обычные мыши не чувствительны, но вот человеческие клетки вполне на них реагируют. В случае с гепатитом С применяются мыши с вживлёнными в них человеческими клетками печени. Резон тут в том, что к гепатиту С чувствительны только люди и шимпанзе, но на испытания не напасёшься ни людей, ни шимпанзе, поэтому гуманизированные мыши — это дешёвое и элегантное решение.

2 — Постантибиотиковая эра — это такая гипотеза, о которой лично я читал ещё в конце 00-х годов, в каком-то отечественном издании, но популяризацию она получила только с 10-х годов, после доклада очень важного британского учёного-медика, который спрогнозировал, что к 2050-му году в мире ежегодно, от обычных инфекций, будут умирать по 10 миллионов человек. В чём суть гипотезы? Да в том, что антибиотики у нас разрабатываются сильно медленнее, чем эволюционируют бактерии — это, кстати, настоящее интернациональное унижение, так как косвенно указывает на то, что мы конченые дегенераты, как вид, потому что наука есть, деньги есть, даже рентабельность новых антибиотиков, как бы, почти гарантирована, но вот не разрабатывают или разрабатывают практически за пачку крекеров и пакетик джема. Также, в связи с вышеописанным аргументом, рутинные операции, такие как аппендэктомия, кесарево сечение или замена суставов, грозят стать более опасными, как и сейчас контролируемые и излечимые болезни типа пневмонии, инфекций мочевыводящих путей, туберкулёза или гонореи. Страшно даже представить какую-нибудь супергонорею, которая ультимативно убивает человека за то, что он совал куда попало… Экономический ущерб, в таком случае, ожидается колоссальным — триллионы долларов СэШэА, теряемые из-за потери трудоспособности и роста расходов на здравоохранение. Бактерии — они ведь как артиллерийские снаряды, то есть, не только убивают кого-то наповал, но и оставляют кучу покалеченных. В общем, резистентность бактерий к антибиотикам неуклонно растёт и, согласно данным из одной статейки из журнала Lancet, в 2019 году от антибиотикорезистентных бактерий умерло около 1,27 миллиона человек напрямую и ещё несколько миллионов человек умерли косвенно. Косвенно — это те самые покалеченные антибиотикорезистентными бактериями, которые, с ослабевшим иммунитетом, умирали от каких-то других инфекционных заболеваний. За последние 30 с лишним лет новых антибиотиков появилось очень мало, потому что фармкомпании неохотно вкладываются в их разработку, потому что это пусть и рентабельно, но в долгосрочной перспективе, так как разрабатываются они долго, дорого, ну и пожинать плоды этого труда будут уже какие-то другие инвесторы. А если прибыль не здесь и сейчас, то нафига оно тогда нужно вообще, да? Подытоживая: если никто не будет всерьёз заниматься этим вопросом, то к 2050-му году мы придём к ситуации, когда очень многие операции станут высокорисковыми, врачам придётся применять комбинации антибиотиков, переходить на более токсичные препараты или вообще, по олдскулу, заниматься хирургической санацией очагов инфекции. В «развивающихся» странах эффект будет катастрофическим — там всё станет как в доантибиотиковую эру, когда инфекции косили людей, как Мрачный Жнец и надежда была только на крепость собственного организма. Единственный вариант, который позволит нам избежать этого ужасного будущего, это начать вкладывать сотни миллиардов долларов СэШэА в разработку новых поколений антибиотиков, а ещё лучше, вдобавок к этому, вложить пару триллионов долларов СэШэА в строительство орбитальной станции, которая будет заниматься исследованиями, в том числе, новых антибиотиков — это всё очень сильно ускорит и упростит. Но, увы, всё перечисленное либо низкорентабельно, либо вообще не рентабельно, поэтому, при нынешнем социально-экономическом устройстве, никому не нужно. Я тебе говорю, уважаемый читатель, что эта гипотеза уже подтверждается эмпирическими данными, прогноз верно выявил тенденцию и указал на неё, и уже прошло больше 10 лет с момента публикации и бурного обсуждения, а никто даже не почесался.

Глава седьмая. Советские реки

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 декабря 2002 года*

— Значит, принимаем на вооружение Советской армии — тут и думать нечего, — сказал Владимир.

— Но цена… — начал Штерн.

— Да плевать на цену, — ответил на это Жириновский. — Нам нужно самое лучшее — качество сейчас напрямую связано с нашими шансами.

Сергей Павлович Непобедимый, генеральный директор НПО «Двигателестроение», лишь улыбнулся.

Раньше он был генеральным конструктором КБ машиностроения, но затем было учреждено научно-производственное объединение, включившее в себя чуть меньше шести десятков НИИ, КБ и заводов, которое окрестили «Двигателестроением» и сфокусировали на разработке ОТРК и ракет средней дальности.

Он прибыл, чтобы озвучить итоги испытаний БРСД «Вишера», которая официально стала гиперзвуковой ракетой, развивающей скорость 9 Махов на конечном участке полёта.

Максимальная дальность у неё 3500 километров, поэтому её хотели отдать в ведение РВСН, но Минобороны решило, что пусть будет у Советской армии, в качестве более мощной и дальнобойной альтернативы «Оке-УН» и «Тарусе».

Новая ракета способна забрасывать на указанную дистанцию 1200 килограммов полезного веса и ему не требуется находиться близко к театру военных действий, то есть, подвижные грунтовые ракетные комплексы будут находиться в глубоком тылу и наносить удары практически безнаказанно.

Ядерные боеголовки для «Вишеры» разработаны и будут произведены в нужных количествах, но в войска они не поступят, так как это прерогатива РВСН — там уже не очень-то довольны тем, что армия получила ракету средней дальности, которые, традиционно, всегда находились в их ведении. Это был компромисс, на который все легко пошли ещё до войсковых испытаний новой ракеты, которая обещает стать весомым средством доминирования на поле боя.

Эту ракету, в настоящий момент, невозможно сбить даже новейшими советскими ЗРК, которые разрабатываются, в том числе, с учётом существования гиперзвукового оружия.

Круговое вероятное отклонение новой ракеты составляет всего 3-4 метра, хотя техзаданием допускались 5-7 метров, позволяющие считать оружие высокоточным.

Из-за того, что Непобедимому не удалось реализовать возможность маневрирования ракеты на конечном участке, теоретически, можно разработать ракету ПВО, которая перехватит цель, но разработка такого средства потребует времени.

Принято считать, что потенциальный противник точно не сможет уверенно сбивать новые ракеты, а это значит, что Советская армия получит практически неотразимое средство для поражения целей не только на театре боевых действий, но и далеко за его пределами — такого, в настоящий момент, нет ни у одной армии мира.

— Это двенадцать миллионов рублей за ракету, — напомнил Штерн. — Вместе с пусковой установкой это будет стоить 45 миллионов рублей — это очень дорого даже для нас.

Нецелесообразно тратить настолько дорогие ракеты на цели вроде танков и личного состава противника, но Жириновский знает статистику — при массовом производстве стоимость одной ракеты существенно снизится. Ожидается, что в крупной серии ракета подешевеет до шести-восьми миллионов рублей за единицу, что всё ещё очень дорого, но уже не по цене двух запусков «Союза-2».

— А если война? — спросил Владимир. — Бюджет позволяет — производим и передаём в войска.

— Поддерживаю, — сказал генерал армии Гаськов.

— Поддерживаю, — отреагировал маршал Варенников.

Бессмертных и остальные члены ГКО воздержались.

— Что ж, если вы так считаете, — разведя руками, произнёс Штерн, а затем посмотрел на секретаря. — Внесите в протокол — принятие БРСД «Вишера» с одноимённым ПГРК на вооружение Советской армии одобрено.

Секретарь вписал эти данные в бумажную версию протокола заседания. Протокол заседания — это один из немногих бумажных документов, оставшихся в госструктурах.

Доверить настолько важную вещь сколько угодно защищённой электронной системе они не могут, потому что по этим протоколам можно понять, что волнует высшее руководство СССР и что им, в данный момент, движет.

— И всё же, должен напомнить вам, товарищи, что мы и так очень много тратим на ракеты, — сказал Виктор Штерн. — Перевооружение РВСН обходится нам в 15 миллиардов рублей ежемесячно…

РВСН получили целых три гиперзвуковые ракеты, разработанные Московским институтом теплотехники: «Марха» — с дальностью 8000 километров, «Зея» — с дальностью 12 000 километров и «Селенга» — с дальностью 16 000 километров.

Все три ракеты имеют планирующие боевые блоки, на конечном участке пути развивающие скорость 11 Махов, что делает их крайне сложными целями для перехвата любыми современными ПРО.

У этих ракет есть модификации для разного типа базирования, которые корректно было бы назвать новыми ракетами, если бы не полное соответствие характеристик. «Марха» и «Зея» имеют наземную, авиационную и морские подводную и надводную версии, а «Селенга» имеет наземную, шахтную и морскую подводную версии.

Все три ракеты успешно прошли войсковые испытания и были, немедленно, приняты на вооружение, после чего началось их серийное производство — ГКО решил провести перевооружение 55% РВСН на гиперзвуковые ракеты, что обходится в 180 миллиардов рублей в год, но оправданно, так как обеспечит значительно более высокую вероятность прорыва вражеской ПРО.

Главным преимуществом новых гиперзвуковых ракет считается реализация разделяемых боевых блоков. У «Мархи» их всего два, с боевыми частями по 750 килотонн, у «Зеи» их четыре, с боевыми частями аналогичной мощности, а у «Селенги» их целых десять, с боевыми частями по 500 килотонн.

Каждый планирующий боевой блок получает индивидуальную цель, на которую наводится в процессе маневрирования — это позволит накрыть сразу много целей, с высокой вероятностью.

Точность у них ниже, чем у классических боеголовок, но круговое вероятное отклонение в 500-800 метров не играет особой роли, когда мощность боевой части равна 500 или 750 килотоннам.

Современные межконтинентальные баллистические ракеты, стоящие на вооружении РВСН, имеют круговое вероятное отклонение 40-90 метров, поэтому практически гарантируют уничтожение ракетных шахт и взрывозащищённых объектов.

А гиперзвуковые планирующие боевые блоки обладают дополнительным поражающим фактором — они способны проникнуть в грунт на глубину до 45 метров, что позволяет реализовать сейсмический эффект термоядерного заряда, который эффективно уничтожит ракетные шахты и укреплённые подземные бункеры.

Жириновский прекрасно владеет ситуацией в США и Европе, и система раннего предупреждения узнаёт даже об артиллерийских выстрелах и начавшихся пожарах на наблюдаемой территории.

У Советской армии тоже есть спутники, похожие на спутники раннего предупреждения — их испытали ещё во время Иракской войны, поэтому Иракская армия очень оперативно узнавала обо всех стреляющих батареях сил Коалиции. Благодаря этому преимуществу, Иракская армия почти всегда побеждала в артиллерийских дуэлях и собрала статистику аномально частого уничтожения батарей сил Коалиции.

Эту информацию также проанализировали в Пентагоне, но до истинных причин там не дошли и пришли к выводу, что всё дело в БПЛА-разведчиках, по-настоящему дебютировавших только на этой войне.

— Да не очень-то важно, сколько именно мы тратим на это — мы уже забрали у экономики прорву денег и направили её на оборону, — произнёс Жириновский. — Нам нужно сделать всё качественно, чтобы эти мерзавцы получили сполна, если посмеют ударить по нам.

— Хотелось бы избежать этого сценария, — сказал Штерн.

— Мне тоже очень хотелось бы, чтобы всё это прекратилось, немедленно, а мы вернулись к мирной жизни, но обстоятельства диктуют, — ответил на это Владимир. — Нам нельзя сплоховать — мы должны быть готовы ко всему. Товарищ Непобедимый — предполагается ли аналог «Злодейки-М», но на базе «Висеры»?

Авиационный ракетный комплекс «Злодейка-М» принят на вооружение меньше года назад и зарекомендовал себя крайне положительно.

Ракета развивает обещанные когда-то давно 8 Махов на конечном отрезке пути, а дальность её составила 3200 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК.

— Она слишком большая для истребителя, — произнёс конструктор. — Мы сотрудничаем с ОКБ Туполева и прорабатываем версию ракеты для Ту-2000Б.

Этот многострадальный проект воздушно-космического бомбардировщика, стараниями Орлова, так и не был закрыт, несмотря на неистовое желание Жириновского покончить с этим.

Выделенные на разработку деньги были потрачены, поэтому отменять что-то уже было поздно, и это привело к созданию воздушного, но не космического бомбардировщика-ракетоносца, способного разогнаться до скорости 2,9-3,1 Маха, с крейсерской скоростью 2,4 Маха.

Боевой радиус у нового бомбардировщика равен 11 000 километров, с полной боевой загрузкой, равной 26 тоннам.

Всего он должен везти шесть ядерных ракет или 16 крылатых ракет Х-202.

— Вы ведь посчитали, сколько ракет сможет взять на борт Ту-2000? — уточнил Владимир.

— «Висера» укладывается в габариты для штатного барабана Ту-2000Б, поэтому он сможет взять шесть ракет, по три в отсек, — ответил Непобедимый. — Это позволит АРК «Индигирка» поражать цели практически в любой точке планеты.

— Да-да… — тихо произнёс Жириновский.

Один Ту-2000Б обходится госбюджету в 1,8 миллиардов рублей, что делает его самым дорогим самолётом в истории СССР, а всего их предполагается 120 единиц, так как его назначили одним из компонентов советского ядерного щита.

Теоретически, эти ракетоносцы будут способны доставить до противника 720 ядерных ракет, включая также авиационные версии гиперзвуковых ракет, несущих невероятный разрушительный потенциал.

И эти самолёты будут работать до последнего, совершая рейс за рейсом, не долетая до территории противника тысячи километров, но делая залп за залпом, до тех пор, пока будут целы аэродромы, которых построено великое множество — гораздо больше, чем необходимо для мирного времени.

— Опыт у вас есть, поэтому все мы ждём новый АРК, — сказал Жириновский. — Можете быть свободны, товарищ Непобедимый.

— До встречи, товарищи, — попрощался конструктор и покинул зал заседаний ГКО.

— Петрович, ты с возрастом стал совсем уж завзятым куркулём, — сказал Жириновский и достал из внутреннего кармана пиджака испаритель. — У нас оборона во главе угла — какие ещё «слишком дорого»? Ладно бы это была какая-нибудь лазерная установка для сбивания ядерных ракет, заведомо невозможная, но тут же ракета, которая, действительно, имеет выдающиеся характеристики!

Появись что-то подобное у США, они бы были решительно готовы переплатить втрое или вчетверо, но набить этим свои арсеналы, как можно быстрее.

Есть надёжные разведданные, указывающие на то, что США начали разработку гиперзвукового оружия, в рамках расширенного финансирования, но они только в начале это длинного и сложного пути.

— Но надо же знать меру! — воскликнул раздражённый председатель ГКО. — Дело даже не в деньгах, а в сложности производства — это не вам перераспределять мощности и раздвигать производственные графики для новой ракеты… Опять придётся в чём-то ужиматься, чтобы не пострадали другие проекты. А мы ведь и так работаем почти на пределе!

— Это нужно, — убеждённо заявил Жириновский. — Точно так же, как и строительство бомбоубежищ.

— «Висеры» почти никак не повлияют на уничтожение ракетных шахт и комплексов второй волны, — возразил Штерн. — В этом смысле, они абсолютно бесполезны.

— Но зато они помогут гораздо качественнее вывести из строя командные пункты и прочее, — парировал Владимир.

— Это-то меня и беспокоит больше всего — как бы мы не перестарались с качеством выведения армии противника из строя… — сказал на это Виктор Петрович. — А если они увидят, что поражение неминуемо?

— Это дискуссионный вопрос, — произнёс маршал Варенников. — В случае агрессии со стороны НАТО, мы не можем бить вполсилы и жертвовать жизнями наших бойцов, лишь бы не перепугать руководство НАТО — это контрлогично!

— У нас и так есть целый комплекс серьёзных преимуществ перед силами стран НАТО, — возразил председатель Штерн. — «Висера» тут — это лишь дополнительный фактор, ещё одно преимущество, вдобавок к имеющемуся. И я не говорю о том, что надо бить вполсилы и жертвовать солдатами ради спокойствия НАТО. Я говорю о том, что при совокупности всех преимуществ нам станет легче утратить контроль над эскалацией. Понимаете разницу?

— Не очень, — ответил маршал. — У нас есть военная логика, которая говорит: если у тебя есть преимущество перед противником, то используй его, а не отказывайся от него ради того, чтобы он не расстраивался. Вы видите риски потери контроля, а я уже вижу статистику потерь, которая будет расти из-за того, что мы не используем эти ракеты. К тому же, эти ракеты конвенциональны и их применять не запрещено…

— Речь не об этичности применения этих ракет! — воскликнул Штерн. — Речь о том, что мы и так заготовили слишком много всего, что способно полностью дезорганизовать и уничтожить армии НАТО! Если они почувствуют себя загнанными в угол…

— Это война, — сказал на это маршал Варенников. — Я жизнями бойцов торговать не намерен — поэтому я использую всё из дозволенного, чтобы сохранить их! Пусть лучше солдаты НАТО гибнут, как мухи, чем погибнет хоть один советский боец!

— Кхм-кхм, — кашлянул Жириновский. — Товарищи. Предлагаю вернуться к повестке. Что у нас дальше? Ах, да, бомбоубежища.

— Да, кстати! — вступил в беседу Константин Эдуардович Гаськов. — Что будем делать с нашей агентурой, в случае этого самого?

Он имеет в виду огромное количество нелегальных агентов, внедрённых в страны потенциального противника — если случится тотальная ядерная война, они будут в такой же опасности, как и остальные граждане этих стран.

— Это проблема… — произнёс Жириновский и крепко задумался.

— Эвакуация? — предложил маршал Варенников.

— Как вы это себе представляете? — спросил Гаськов.

— Ну, срочно уехать в сопредельные страны, которые точно не подвергнутся ударам, — пожав плечами, ответил министр обороны.

— Вместе с миллионами граждан, которые забьют своими машинами все трассы? — уточнил председатель КГБ.

— Тогда я не знаю, — сказал Варенников.

В зале заседаний повисла тишина.

— Я знаю, — нарушил её заговоривший Бессмертных.

— Выкладывай, Сан Саныч, — попросил его Гаськов.

— Вы же видели репортажи о том, что миллиардеры и прочие строят частные бомбоубежища? — спросил министр внешних отношений. — Почему бы вам, на имеющиеся за рубежом средства, не построить что-то подобное, но для агентуры? Я получал рекламные буклеты, купленные моими сотрудниками в США и Великобритании — есть решения для долговременного обитания, с автономностью до пяти-шести лет.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Гаськов.

— В этом что-то есть, — сказал Жириновский. — Денег у Комитета много — ты можешь озадачить этот сегмент частного строительства сотнями бомбоубежищ…

— Да, это звучит, как адекватный план по сохранению агентуры, — произнёс председатель КГБ. — Сколько стоят бомбоубежища?

— Смотря какие, — ответил на это Бессмертных. — Я видел буклет от фирмы «Фредерикс Шелтерс» — самые дешёвые стоят от 80 тысяч долларов, а самые дорогие обойдутся покупателю в 50 миллионов долларов. Но последнее — это трёхэтажный комплекс с мощным генератором, запасом топлива на 10 лет, пятиступенчатой фильтрацией воздуха и многими другими функциями.

— Маркетинг, — сказал на это Жириновский. — Каким образом они защитят топливо от деградации? За десять лет даже дизель расслоится, и ничего ты с этим не сделаешь.

— Можно закачать в герметичные цистерны особый сорт дизеля, а также обеспечить его постоянную циркуляцию через специальные очистные фильтры, — возразил ему Штерн. — Тогда десятилетний срок хранения вполне реален — у нас, в некоторых убежищах, дизель хранят в таких условиях.

— Чтобы такое проворачивали американские частники? — со скепсисом спросил Владимир. — Нет, им достаточно просто сказать, что меры принимаются, а дальше уж…

— За такие деньги же должны предусмотреть всё, — сказал Варенников.

— Это всё не очень-то важно, товарищи, — произнёс Гаськов. — Мы найдём устраивающие нас фирмы, чтобы построили частные убежища, в которые мы оперативно эвакуируем всех нелегалов — если такая потребность возникнет. У них же бум строительства убежищ, поэтому наши заказы легко потеряются среди тысяч подобных.

Жириновскому докладывали, что в инфополе видны только богатые, которые строят себе бункеры за безумные деньги, а вот вне поля зрения остаются люди без денег, которые самостоятельно роют себе бомбоубежища, с большой натяжкой подходящие под III-ю категорию, способную защитить только от отдалённого взрыва, но не от радиации.

В США, впервые с 60-х годов, началось массовое частное строительство бомбоубежищ для состоятельных граждан, а в Европе, тоже впервые за долгое время, расконсервируют старые бомбоубежища и приводят их в функциональное состояние.

Все боятся ядерной войны, но никто, почему-то, не хочет делать никаких шагов по деэскалации — все говорят об этом, но никто не делает вообще ничего.

Граждане во многих странах устраивают демонстрации во имя мира, пытаясь повлиять на свои власти, а власти рассказывают о смертельной угрозе, исходящей от СССР, и о том, что он собирается уничтожить мир.

— Мне нравится эта идея — надо использовать их же мощности для защиты нашей агентуры, — сказал Жириновский. — Если всё пойдёт по худшему сценарию из возможных, то на территории США, спустя годы после ядерной войны, на выжженную пустошь выйдут только миллиардеры и агенты КГБ…

— Ха-ха-ха! — засмеялся Гаськов.

Но остальным членам ГКО шутка не понравилась.

— Не надо шутить о таком, товарищ президент, — попросил маршал Варенников.

— А чего такого? — спросил Жириновский с недоумением. — Ответственность за исход этого конфликта лежит на нас лишь частично — никто здесь не хочет ядерной войны. Никто ведь её не хочет?

На его вопрос никто не ответил, но по лицам было понятно, что желающих ядерной войны среди присутствующих нет.

— А это значит, что мяч на стороне Запада, — сказал Владимир. — Эх, мы снова отвлеклись от повестки заседания. Переходим к вопросу строительства долговременных бомбоубежищ категории I-Ф. Все вы ознакомились с проектом, предложенным Гражданской обороной, поэтому хочу услышать ваши соображения.

— Избыточно дорого, — поделился своим мнением Варенников. — К тому же, такие цели будут приоритетными для вражеских ракет. Идея с использованием старых шахт, конечно, интересная, но мне не до конца понятна цель таких бомбоубежищ. Да, они предлагают долговременные бомбоубежища с автономностью проживания до 10 лет, но что это нам даст? Какой выхлоп от этого?

— Я согласен, — поддержал его Штерн. — Лучше эти ресурсы направить на строительство нормальных бомбоубежищ для полноценного охвата как можно большего населения. В этих убежищах нет никакого смысла. В ГО утверждают, что есть вероятность превращения территории Советского Союза в полностью непригодную для жизни пустошь, но эта вероятность крайне мала.

— Согласен, — кивнув, сказал на это Жириновский. — И лучше подумать о расширении производства строительных комплектов. Если нам всем очень не повезёт, то они понадобятся.

ЦНИИ Гражданской обороны получило все наработки по Лунной программе, в основном, в сфере строительства герметичных модулей для постоянного обитания космонавтов на Луне.

Большая часть наработок оказалась бесполезной, но некоторые пригодились и ЦНИИГО разработал концепцию и типовые модели сборного модульного жилья, которое можно будет возвести на территориях, подвергшихся наименьшему заражению радиацией.

— И нужно больше мощностей перевести на производство модульных теплиц, — добавил Владимир. — Запасы продовольствия не бесконечны, поэтому нам нужно заранее подумать, чем будут питаться уцелевшие граждане в дальнейшем.

— По-вашему, это нормально, что мы всерьёз обсуждаем то, как будем жить после ядерной войны? — спросил напряжённый генерал-полковник Диков, молчавший всё это время.

— Сергей Алексеевич, мы работаем с вероятностями, — произнёс Штерн. — Вероятность ядерной войны не равна нулю, поэтому мы не можем её игнорировать. Последние события сильно повысили степень эскалации и, несмотря на все наши усилия, эта степень не понизилась. Это не значит, что мы считаем эту войну неизбежной, но значит, что мы должны быть к ней готовы.

— Мы не можем позволить им обратить всё прахом, — добавил к этому Жириновский. — Нельзя допустить, чтобы труд целых поколений советских граждан стал напрасным.

— Всё равно, вы говорите об этом так, будто война состоится неизбежно, — сказал недовольный генерал-полковник. — Это деморализует.

— Смягчать формулировки ради вашего лучшего самочувствия мы не будем, — ответил ему Штерн. — Нужно относиться ко всему этому предельно серьёзно. Если минует — все вместе посмеёмся над этим. А если нет…

— Надеюсь, что минует, — произнёс Диков.

— Мы все надеемся, — кивнув, сказа Штерн. — А теперь голосуем — кто за то, чтобы начать строительство убежищ категории I-Ф?

Глава восьмая. Почти бесплатная верёвка

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 18 декабря 2002 года*

— Если это невозможно в Британии или в другой стране, то я хочу это в СССР, — сказала Роулинг. — Вы ведь можете устроить это там, куда точно не упадут ракеты и бомбы?

— Зависит от… — произнёс Жириновский и отпил из стакана гранатовый сок.

— Сколько вы хотите? — сразу же задала вопрос Роулинг.

— Я — нисколько, — ответил ей Владимир. — А вот государственный бюджет Советского Союза хочет получить двести двадцать миллионов фунтов стерлингов.

— Вам не кажется, что это слишком дорого для бомбоубежища? — спросила Джоан.

— Нам придётся отвлечь на это строительство, бесполезное для нас, но очень полезное для вас, немало ресурсов и рабочей силы, — объяснил Жириновский. — Это требует обоснования — нам выгоднее построить больше бомбоубежищ для собственных граждан. Сразу скажу, что торга не будет, так как мы всё посчитали сразу после того, как получили от вас техзадание.

Роулинг уставилась на него тяжёлым взглядом.

— Вы можете умерить свои аппетиты или же придётся платить полную стоимость, — сказал Владимир. — Доли в компаниях и права на франшизу нас больше не интересуют — нам нужны только деньги.

Роулинг обратилась в посольство СССР в Швеции с предложением сделки о строительстве частного бомбоубежища длительной автономности в Испании или в Италии, с техническим заданием, составленным британскими специалистами.

Гражданскую оборону, которая и будет выполнять этот иностранный заказ, в случае согласия Роулинг, такой проект не устроил, поэтому был разработан новый проект, более подробный и продуманный — у ГО гораздо больше опыта в строительстве подземных комплексов, чем у британских специалистов.

— Изучите вот этот документ, — сказал Жириновский и подвинул папку. — Это проект, разработанный нашими специалистами. Изучив его, вы лучше поймёте, за что отдаёте такие деньги.

Роулинг раскрыла папку и начала внимательно вчитываться в документ.

Назвали его «ПКДА-40», то есть, «подземный комплекс длительной автономности на 40 человек». Общая площадь комплекса — 5500 квадратных метров, но из них только 2200 квадратных метров полезной жилой площади. Автономность — 25 лет, а затем начнут выходить из строя основные узлы.

У комплекса четыре уровня:

1-й уровень — технический, с входной группой из трёх гермозатворов, с системой дезактивации, вентиляционной системой с многоступенчатой очисткой воздуха, системой регенерации воздуха и запасными дизельными электрогенераторами, с запасом топлива со сроком хранения до 15 лет.

2-й уровень — жилой, с апартаментами хозяйки на 300 квадратных метров, а также жилыми модулями для друзей, охраны и технического персонала. На этом же уровне располагаются медблок, спортзал, бассейн и сауна.

3-й уровень — производственный и складской, с аэропонной фермой на 1000 квадратных метров, складом продовольствия длительного хранения, системой очистки и рециркуляции воды, мастерской и складом запчастей.

4-й уровень — энергетический и резервный, с двумя ядерными реакторами, совокупной мощностью 8 МВт, и складами с запчастями для механизмов и электроники, работающих в комплексе.

Расположить комплекс предполагается на глубине 120 метров, что должно надёжно защитить его от воздействия сейсмических эффектов от ядерных ударов.

Внешние стены комплекса предполагаются шестиметровой толщины, из композитных материалов, сложной формы, предназначенной для отражения ударных волн и защиты от ударной деформации.

Такое бомбоубежище способно перенести близкую детонацию боеголовки мощностью до 1,5 мегатонн или же прямое попадание боеголовки мощностью до 700 килотонн.

— За двести двадцать миллионов? — переспросила Роулинг.

— Да, за двести двадцать миллионов фунтов стерлингов, — подтвердил Жириновский. — Принимаем наличные и чеки.

— Это огромная сумма — мне потребуется время, чтобы собрать её, — сказала британская писательница. — А ядерные реакторы — это точно безопасно?

— Это безопасно, уверяю, — ответил ей улыбнувшийся Жириновский. — В ядерной энергетике мы ушли гораздо дальше, чем страны Запада, поэтому у нас есть безопасные реакторы, предназначенные для длительной эксплуатации. Все механизмы этого комплекса выйдут из строя гораздо раньше, чем оба реактора. Через двадцать пять лет вам, к сожалению, придётся выйти на поверхность, и лучше при этом не забыть отключить реакторы…

— О нём же никто не узнает? — спросила Роулинг.

— Никто, если вы не будете распространяться об этом, — сказал Владимир. — ЦРУ, MI6 и остальные, конечно же, всё выведают, но я не думаю, что они захотят тратить на вас целую ядерную ракету. Слишком уж у нас много более соблазнительных объектов…

— Кого я смогу взять с собой? — задала Джоан следующий вопрос.

— Кого захотите, но не более тридцати человек, — ответил Жириновский. — Каждый человек, сверх указанного лимита, будет сокращать максимальную автономность. Десять человек будут обслуживать реактор и оборудование — когда придёт время, вы сами выберете себе персонал из предложенных вариантов. Или же, вы можете доплатить ещё 250 миллионов фунтов стерлингов и получить «ПКДА-90» — в этом случае обязательного персонала будет только шестнадцать человек.

Он подвинул к ней другую папку.

Этот комплекс представляет собой увеличенную вдвое версию предыдущего комплекса, в котором ферма имеет существенно больший размер, а системы фильтрации и циркуляции воды и воздуха рассчитаны на 90 человек.

Роулинг внимательно прочитала содержимое папки и кивнула каким-то своим выводам.

— То есть, за вот эту версию нужно будет заплатить 470 миллионов фунтов стерлингов? — спросила она.

— Там так и написано, — подтвердил улыбнувшийся Жириновский. — Американские миллиардеры тратят миллиарды долларов на всякую ерунду, строящуюся не самыми компетентными, зато очень предприимчивыми, людьми. Мы же предлагаем вам плод работы десятков научно-исследовательских институтов, которые занимались разработкой различных типов убежищ десятилетиями.

На самом деле, это сильно модернизированная версия убежища категории I-Ф, которой занялись исключительно с коммерческими целями.

По расчётам ГКО, продажа лишь одного ПКДА-40 оправдает все вложенные в проект затраты на его разработку.

Но одним комплексом дело уже не обошлось — Роулинг, несмотря на её тесные связи с СССР, прилетела далеко не первой.

Стивен Спилберг, Дэвид Геффен и Джеффри Катценберг уже заказали себе ПКДА-90 в Куйбышевской области РСФСР — они скинулись на убежище и уже перевели первый транш, поэтому строительство начато. Сейчас эти трое занимаются вопросами гражданства.

Руперт Мёрдок, австралийский и американский медиамагнат, тоже заказал себе ПКДА-90, но решил переплатить за него втрое, из-за строительства в Австралии, под Мельбурном. Ему это обходится в два миллиарда сто девяносто миллионов долларов, из которых он заплатил, пока что, один миллиард.

Проект комплекса Мёрдока будет отличаться от остальных, так как он затребовал ангар для техники, с подъёмным лифтом, а также систему защиты от желающих проникнуть внутрь.

Жириновскому известно, что Мёрдок — параноик, так как слишком много знает об этом мире и имеет доступ к данным, недоступным простым гражданам.

«Это беспокоит меня», — подумал Владимир.

Также сейчас идут переговоры с Полом Алленом, который разочаровался в американских частниках, предлагающих всякую ерунду — вся проблема в том, что он хочет убежище в США, но это невозможно, по политическим причинам.

Переезжать в СССР он не желает, так как не до конца верит в перспективу ядерной войны, но он позвонил в советское посольство одним из первых, когда было объявлено, что Советский Союз предлагает собственные решения в области убежищ…

— Где именно, на вашей территории, вы можете построить убежище? — спросила обдумавшая всё Роулинг.

— Есть девять локаций, — ответил Владимир, а затем встал из-за стола и подошёл к настенной карте СССР. — Рекомендую Иркутскую область. Вот это — озеро Байкал. Природа там просто замечательная…

Он считает все эти действия миллиардеров полной профанацией, так как думать надо не о постоянном убежище, а о чём-то временном, на пару-тройку лет. А ещё надо думать о том, чтобы предусмотреть связь и спецтранспорт, чтобы держать контакт с властями и потом поехать в относительно чистую от радиации местность.

Жить в бетонной коробке двадцать пять лет подряд — это вредно для здоровья, несмотря на наличие в этой коробке комнаты для УФ-облучения и большого запаса витаминов. Вредно это, в первую очередь, для психики, поэтому Жириновский не хотел бы себе такой участи.

— Я могу привлечь дополнительных людей для оплаты убежища? — спросила Роулинг.

— Разумеется! — улыбнувшись, подтвердил Владимир.

— А если ничего не случится? — спросила писательница.

— А если случится? — задал Жириновский встречный вопрос.

— Верно… — тихо произнесла Джоан. — Когда мне следует переезжать в СССР?

— Как только осуществите последний платёж, — ответил Владимир. — Можно переехать в Москву, но не советую. Советую переехать в отдельный дом, недалеко от места строительства ПКДА, какой бы вы ни выбрали. Там будут созданы все условия, чтобы вы чувствовали себя комфортно, даже доступ в сеть Интернет.

— У вас же нет интернета… — настороженно произнесла Роулинг.

— Официально — нет, — подтвердил Владимир. — Но неофициально — можно всё устроить.

Отдельные линии существуют уже давно — есть соглашения с Японией, которая предоставляет СССР доступ к собственному сегменту Интернета, а уже оттуда нетрудно выйти в мировую сеть.

«Но какие же наивные дурачки эти богатенькие Буратино…» — подумал Владимир.

ГКО СССР злостно эксплуатирует страх миллиардеров, которые больше всего боятся умереть — чтобы избавиться от этого страха, они готовы заплатить любые деньги.

А каждый доллар, фунт и франк сразу же расписывается — ГКО не копит валюту, а тут же расходует её, покупая у третьих стран продукцию, сырьё или технологии.

Крупнейшей статьёй расходов валюты является Япония, которая страдает от частичного разрыва экономических связей с Западом.

— Я ведь могу наблюдать за ходом строительства? — спросила Роулинг.

— Конечно же, да! — ответил Жириновский. — Жанна Петровна, я для этого и советую переехать поближе к комплексу! На конечном этапе строительства вы даже сможете выбрать дизайн каждого жилого помещения!

— Хорошо, комрад Жириновский, вы меня убедили, — улыбнувшись, сказала Роулинг. — Я склоняюсь к варианту ПКДА-40, но мне нужно побеседовать кое с кем и, возможно, я выберу ПКДА-90.

— Ваша безопасность в ваших руках, — ответил на это Владимир.

— Мне пора, — произнесла вставшая из кресла Роулинг. — Рада была побеседовать с вами, комрад Жириновский — до скорой встречи.

— Взаимно, Жанна Петровна, — ответил заулыбавшийся Владимир. — До скорой встречи.

Роулинг покинула его кабинет, а он взял со стола новенький «Урал-3010» и набрал номер Бессмертных.

— Сан Саныч, клиент уже тёпленький! — заявил он. — Похоже, что она хочет договориться с кем-то о совместной покупке ПКДА-90. Если у неё не получится, то подключи свои контакты и найди других желающих приобрести убежище в складчину. Да, ей очень понравился ПКДА-40, и она может его себе позволить, но ей хочется большего — ты же знаешь этих миллиардеров… Ага, всё, работаем. До связи.

Положив телефон на стол, Владимир нажал на кнопку на селекторе.

— Екатерина Георгиевна, через десять минут выезжаю, — сказал он. — Скажи Грише, чтобы готовил машину.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Жириновскому нужно съездить в московское отделение ленинградского ЦНИИ робототехники и технической кибернетики, чтобы посмотреть на новую универсальную роботизированную платформу УРП-10, имеющую как военное, так и гражданское назначение.

Идея УРП-10 в том, чтобы создать колёсного робота, который сможет выполнять сложные задачи — разгребать завалы, манипулировать пожарным шлангом и так далее.

Такие роботы особо актуальны, когда нужно проводить дезактивацию заражённых радиацией помещений, эвакуацию раненых и так далее.

Люди тоже могут выполнять подобные задачи, но они получают дозу облучения, что быстро выводит их из строя — теперь уже нужно думать о таких задачах, поэтому Владимир держит руку на пульсе этого направления технического прогресса.

— Владимир Вольфович, к вам товарищи Гаськов и Орлов, — раздался из динамика, встроенного в стол, голос секретаря.

— Запускайте, — велел Жириновский.

Дверь отворилась, и в президентский кабинет вошли двое его очень старых друзей.

— Выезжаем? — спросил генерал армии Гаськов.

— Да, скоро выезжаем, — подтвердил Владимир. — Минут через пять спустимся на парковку.

— У лифта мы встретились с самой Джоан Роулинг — она от тебя? — спросил Орлов, севший на диван и закуривший.

Владимир нажал на кнопку на своей «приборной панели» и включилась вытяжка.

— Нет, это она из бухгалтерии шла — получку забирала, ха-ха-ха! — ответил ему Жириновский и рассмеялся. — Гена! Конечно же, от меня — хочет сделать самую большую покупку в своей жизни.

— ПКДА-90? — уточнил Гаськов, севший в кресло напротив него.

Он тоже закурил.

— Возможно, — сказал Владимир, поморщившись от табачного дыма. — Надо подождать и послушать, что скажет — ей, явно, не хватает средств на ПКДА-90, поэтому она будет искать себе подельников. Сан Саныч в курсе, поэтому поможет ей в этом нелёгком деле. Что-то стало ясно с США и Европой?

— Кое-что уже прояснилось, — ответил Константин. — Начато строительство ста двадцати комплексов, на сумму 5,7 миллиардов долларов.

— По 47,5 миллионов за единицу? — спросил Жириновский. — Не дороговато?

— Можем себе позволить, — усмехнувшись, ответил председатель КГБ. — Ради конспирации всё это делается через сотню компаний, которых сейчас в США и Европе, как блох на Бобике… Заселять в них мы будем только благонадёжную агентуру, после тщательных проверок.

Если ядерная война всё же произойдёт, то после её завершения ничего не закончится. Советская нелегальная агентура, которой в странах потенциального противника просто неприлично много, должна будет продолжать подрывную деятельность, но уже в ином масштабе и с совершенно иным характером.

КГБ и ГРУ разработан совместный план, предусматривающий обнаружение и уничтожение самых крупных убежищ различных властных структур, а также миллиардеров, которые строят свои бункеры не только ради выживания, но и ради принципиально нового уровня доминирования на уже постапокалиптической местности.

Такие планы есть даже у Руперта Мёрдока, который, по некоторым данным, хочет приобрести разрешённые к продаже виды бронетехники и рассматривает возможность формирования боевого отряда из надёжных людей.

То есть, почти у каждого из них есть какой-то план, который не заканчивается на запирании себя в железобетонной коробке на глубине полутора сотен метров…

ГКО решил, что нельзя давать им такой возможности, если уж худший сценарий воплотится в жизнь. В связи с этим, нелегальная агентура займётся каждым бункером и каждым «преппером». (1)

— Всё осложняется «патриотическим актом», — сказал Гаськов. — Схвачены уже десятки агентов…

Конгресс США, в ноябре этого года, принял новый закон, с подачи Буша и Чейни, позволяющий проводить массовую прослушку на территории США. АНБ, ФБР и ЦРУ и так этим занимались, но теперь у них появились официальные полномочия — ЦРУ вообще нельзя было проводить какие-либо операции на территории США, но теперь ему стало можно и оно начало интенсивную работу, с дополнительными ресурсами и расширенным содействием местных властей.

Агентуре КГБ и ГРУ сразу же стало тяжело, так как теперь слушают всех, за всеми следят через интернет, а ещё ЦРУ получило доступ к расширенному мониторингу банковских операций и так далее.

Свободой и неприкосновенностью частной жизни в США больше и не пахнет, но это работает — Джордж Тенет, всё ещё находящийся вне подозрений, передаёт данные о разоблачённых агентах, поэтому КГБ всегда знает, кто из них теперь ведёт двойную игру.

— Всё, поехали, — сказал Владимир, посмотрев на часы. — По дороге поговорим.

*США, штат Мэриленд, округ Фредерик, Кэмп-Дэвид, 26 декабря 2002 года*

Визит председателя КНР Цзяна Цзэминя в США — это событие, которое вызвало у рядовых американских граждан лёгкое недоумение, а у консервативных американских граждан оно вызвало фрустрацию, так как в их глазах председатель Цзян является коммунистом и другом Жириновского.

— Это можно устроить, — произнёс Дик Чейни. — Я слышал, что в китайском языке слово «кризис» состоит из двух иероглифов, означающих «опасность» и «возможность»…

— Это известное заблуждение, — ответил на это председатель Цзян. — Но это неважно — изречение хорошее. Значит, вы не только признаёте единство Китая, но и готовы поспособствовать интеграции Тайваня?

— Именно так я и сказал — эту интеграцию вполне возможно устроить, — кивнув, сказал Чейни.

В условиях существования экстремально опасного СССР, сгодятся любые союзники, согласные выступить против него, и ради них можно пойти на любые уступки.

Для КНР Советский Союз является экзистенциальным противником как по географическим, так и по политическим причинам — дискуссия о лидерстве в блоке социалистических стран была завершена совсем не в пользу КНР. Более того, КНР была вынуждена, фактически, покинуть этот блок, так как СССР заполнил собой всё свободное пространство в рамках этого самого блока и не позволяет КНР расширяться ни экономически, ни политически.

Советский Союз душит и остальные страны — за последние двенадцать лет доля его вклада в мировой ВВП выросла с 13-15% до 35-50%, по имеющимся у Чейни оценкам специалистов, чего он достиг за счёт беспрецедентной по масштабам автоматизации и почти тотальной цифровизации.

Всё это делает его товары качественнее и дешевле, но это не главные их свойства — главным свойством является масштаб их производства. Он поставляет невероятно много товаров во все страны мира, согласные с ним торговать.

И эти товары не только замещают американские, но и негативно влияют на норму прибыли, падение которой катастрофически ускорилось.

Сильное давление ощущают практически все отрасли промышленности, которые Советский Союз выбрал в качестве основных: тяжёлая промышленность всех стран Запада уже неконкурентоспособна, химическая промышленность решительно уступает позиции, в электронной промышленности намечено отставание, автомобильная промышленность всё ещё лидирует, но неуклонно теряет прибыль, а вот где происходит настоящая катастрофа — это фармацевтическая промышленность.

Две очень большие орбитальные станции, «Мир-2» и «Мир-3», производят неопределённое количество медицинских препаратов, которые просто невозможно получить на Земле, то есть, аналогов им нет и, в ближайшее время, не будет.

Запад лидирует только в сфере финансов и услуг, потому что Советский Союз отрезан от этих сфер, в сфере премиум-товаров, а также в сфере информационных технологии. В случае последней, вернее будет сказать, что ЦРУ не располагает подробными данными о развитии информационных технологий в Советском Союзе, так как доступ к его Интерсети сильно ограничен. И всё же, это сфера, от которой он отрезан почти полностью, так как она перекрыта экономическими санкциями и пошлинами.

Норма прибыли стремительно снижается, так как давление массовыми и дешёвыми товарами, качеством не уступающими продукции западных компаний, вынуждает производителей понижать цены, чтобы оставаться конкурентоспособными на рынке.

Советское МВО ведёт необъявленную торговую войну против западных компаний — оно заключает контракты с третьими странами, которым поставляет некоторые подсанкционные наименования товаров с дисконтом до 75%, подталкивая их к реэкспорту в страны Запада.

Вводить вторичные санкции нельзя, потому что это верный путь к переводу нейтральных стран на советскую орбиту — СССР слишком большой и практически не зависит от экспорта в западные страны, чтобы его можно было придушить санкциями, поэтому Чейни вынужден мириться с тем, что санкции не работают.

— Но мы не готовы делать это просто так, — произнёс вице-президент. — Я могу быть предельно откровенен, председатель Цзян?

— Я думал, вы пригласили меня для предельно откровенного разговора, — сказал на это Цзян Цзэминь. — Разве не для таких разговоров вы используете эту резиденцию?

У КНР тоже очень большие проблемы с СССР — она испытывает то же товарное и технологическое давление, но в большем масштабе.

Западные инвестиции дают результат, индустриализация идёт стремительными темпами, но уже давно и отчётливо видно, что добиться уровня промышленной мощи СССР Китаю не удастся.

Руководство КНР взяло направление на автоматизацию и цифровизацию, что осуществляется при помощи западных компаний, которым важна прибыль здесь и сейчас — никто в этих компаниях не хочет думать о том, чем всё происходящее сейчас аукнется через десяток лет…

Но время уже упущено — в сфере автоматизации и цифровизации СССР уже не догнать, потому что он не будет стоять на месте и терпеливо ждать КНР.

Чейни, примерно год назад, начал очень внимательно и регулярно смотреть «The Voice of Soviet Union» — это способствует лучшему пониманию того, что происходит в СССР.

На прошлой неделе он посмотрел тематический выпуск новостей, который вызвал у него дрожь — этот выпуск был посвящён линейке новых роботизированных рук РММ-2070К «Кобот», экспорт которых СССР начал субсидировать.

Коллаборативная роботизированная рука, согласно заявлениям ведущих передачи «Советская техника», предназначена для совместной и безопасной работы с людьми — на ней есть множество датчиков, которые не позволяют руке нанести ущерб рабочему, что позволяет частично автоматизировать процессы в производственных цехах.

РММ-2070К разработали специально для тех производителей, которые психологически не готовы полностью автоматизировать свои производства, но хотят удешевления своей продукции. Это целенаправленная работа МВО по внедрению автоматизации, всеми правдами и неправдами.

Помимо непосредственно роботизированных рук, МВО предлагает программное обеспечение и систему управления, обучение и техническую поддержку, а также «пакеты», то есть, готовые рабочие места, которые можно интегрировать в собственное производство без особых усилий.

МВО СССР Чейни считает второй организацией по степени опасности для Америки — оно занимается экспортом автоматизации во все страны мира. МВО совершенно плевать, кто и как наживётся на этом, но ему очень важно, чтобы автоматизация продолжалась по всему миру.

Действия этого министерства наносят системный ущерб американской экономике, так как соседние страны стремительно наводняются очень дешёвыми промышленными роботами, среди которых РММ-2070К «Кобот» далеко не единственный и не самый совершенный, и высокотехнологичными станками, что ведёт к удешевлению производства товаров, а уже это повышает товарное давление.

— Тогда я буду говорить откровенно, — произнёс Чейни. — Мы уже проигрываем промышленную войну. Мы с вами. По оценкам наших специалистов, нам осталось восемь-двенадцать лет. Станция «Фридом» не поможет, станция «Тяньгун» тоже не поможет — это лишь ненадолго отложит неизбежное. Через три-четыре года мы утратим экономическое лидерство, а потом, как метко выразился господин президент, СССР останется лишь «доесть» нас…

Джордж Буш-младший, сидящий у камина, отсалютовал им стаканом с виски.

-… что он сделает с большим удовольствием, — продолжил вице-президент.

— В Пекине царят схожие настроения, — произнёс председатель Цзян. — Если ничего не делать, то СССР просто поглотит нас — экономически и политически.

— Мне приятно, что в этом у нас с вами есть полное взаимопонимание, — слабо улыбнувшись, сказал Дик Чейни. — Я предлагаю вам, председатель Цзян, вступить в военно-политический блок. Я предлагаю создать Тихоокеанский альянс, целью которого будет сдерживание советской экспансии в регионе…

Примечания:

1 — Преппер — от англ. to be prepared — «быть готовым» — в наших палестинах таких людей называют выживальщиками. По сути, преппер — это человек, который постоянно готовится к различным чрезвычайным ситуациям, таким как глобальные стихийные бедствия, тяжёлые экономические кризисы, техногенные катастрофы и ядерные войны. Они склонны создавать запасы продовольствия, воды, медикаментов, оружия и боеприпасов, а также либо укреплять свои жилища, либо строить отдельное убежище, а иногда, если средства позволяют, реализовывать оба варианта. Явлению этому подвержены люди разных классов, без привязки к уровню достатка, поэтому в рядах препперов встречаются совершенно разные личности. Из наиболее известных — Самуил Альтман, отзывающийся на имя Сэм, один из основателей компании Open AI. У него есть огромные запасы оружия, золота, продовольствия, медикаментов и прочего, а ещё он постоянно носит с собой синий рюкзак, в котором есть всё необходимое для выживания в случае чего. А Марк Цукерберг, основатель экстремистской и террористической организации Meta, запрещённой на территории Российской Федерации, построил на Гавайях бункер стоимостью 100 миллионов долларов СэШэА, если верить новостям. И в этом вся проблема этих миллиардеров-«препперов». Только вот слишком много людей, практически весь интернет, знают, у кого именно из миллиардеров дома надо будет поработать фомкой, чтобы получить сектор «Приз» на барабане, ну или пару десятков пуль в неказённое тело. Великому полководцу Александру Васильевичу Суворову приписывают крылатую фразу: «Тот уже не хитрый, о ком все говорят, что он хитёр». Это учит нас, что настоящий преппер должен выглядеть так, будто он не долбанутый на всю голову и у него ничего нет — только так можно гарантировать, что к твоему «сверхсекретному» убежищу не придёт толпа любителей вкусно, сытно и долго кушать…

Глава девятая. Третий мир

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 января 2003 года*

— Володь, ты с ума сошёл? — спросил напрягшийся Виктор Штерн.

— А чего такого-то?! — возмущённо спросил в ответ Владимир Жириновский.

Он встал из-за стола и прошёл к мини-холодильнику, из которого вытащил четыре бутылки газированного лимонада «Буратино». Эти бутылки он раздал присутствующим, а затем взял из того же мини-холодильника бутылку гранатового сока.

— Идеологически — в этом что-то есть, — заговорил Александр Бессмертных, открывший бутылку лимонада.

— Это нанесёт очень серьёзный ущерб экономике! — заявил Штерн.

— А может, ввести частично? — предложил Геннадий Орлов, после того, как отпил лимонад из своей бутылки.

— Как именно ты это видишь? — спросил Владимир Жириновский.

— Возможно, имеет смысл начать перевод на шестичасовой рабочий день работников умственного труда, но не всех, а отдельные категории, — объяснил Геннадий. — Ты же сам когда-то говорил, Виктор Петрович, что всякие бухгалтера и счетоводы давно уже прохлаждаются и чаи гоняют минимум два-три часа от своего рабочего времени!

— Но это не то… — поморщившись, проговорил Владимир. — Нам нужно сделать сильный жест — всесоюзное сокращение рабочего дня до шести часов!

Мировая общественность ещё не отошла от семичасового рабочего дня, внедрённого по всему СССР — стремительный рост уровня жизни в Советском Союзе не произвёл такого эффекта на граждан других стран, как сокращение продолжительности рабочего дня всего на час.

— Постепенный переход — на это я ещё готов пойти, — сказал Штерн. — Действительно, отдельные категории трудящихся уже давно могут перейти даже на пятичасовой рабочий день. Но для всех — нет. Володь, если ты попробуешь протащить это на заседании, то я воспользуюсь правом вето.

— Ладно-ладно… — проговорил поморщившийся Жириновский и раздражённо махнул рукой. — Хорошо — частичный перевод! Надо согласовать категории трудящихся, но обязательно пообещать, что, в конце концов, на шестичасовой рабочий день перейдут все!

— В конце концов, все, — согласился с ним председатель ГКО. — Это и так есть в десятилетнем плане, но, пока что, рано.

— А как же справедливость? — спросил Константин Гаськов.

— Да где ты её видел вообще? — вместо ответа, спросил у него Жириновский. — Всё будет нормально. Нормально всё будет, Эдуардыч! Самое главное, мы начнём — объясним всё это интересами советской экономики! Плавный и постепенный переход, без рывков и перегибов! Тем более, демографическая яма уже почти преодолена и скоро новых рабочих будет больше, чем убывающих. А вообще, Петрович, можно же уже начинать реализацию нашего старинного плана — время, думаю, пришло.

— Ты об упрощении получения гражданства? — уточнил Штерн.

В далёком 1993-м году, когда советская экономика была близка к схлопыванию, из-за сильных дисбалансов, созданных ещё при Хрущёве, зацементированных при Брежневе и расширенных при Горбачёве, СССР страдал от катастрофической нехватки рабочих рук, что усугубляло общую тяжесть ситуации.

И тогда в голову Жириновскому пришла идея — упростить получение советского гражданства лицам из союзных стран.

— Вольфыч, ты же говорил, что это больше не нужно! — возмущённо воскликнул Орлов.

— Да, не было нужно, в тот момент, — произнёс Жириновский.

От идеи отказались, хотя она пережила почти двухлетнюю проработку — советской экономике удалось перетерпеть этот кризис и обойтись без радикальных мер.

— Но сейчас, в свете грядущего сокращения рабочего дня, — заявил Владимир, — можно вытрясти из союзных стран рабочую силу, чтобы экономика не почувствовала почти ничего, кроме роста общей производительности труда! Есть же последняя редакция плана! Ну-ка!

Он подёргал компьютерную мышь и вывел монитор из спящего режима. Далее он открыл хранилище ГКО и вбил в поиск «План об упрощ». Поисковик выдал девятнадцать результатов, среди которых Владимир нашёл нужный, за 1995-й год.

— Вот! — сказал он, открыв документ. — Читаем! Критерии: владение одним из государственных языков Советского Союза, оконченное высшее или среднеспециальное образование, обязательное прохождение воинской службы — опционально, отсутствие судимости, а также общий опыт трудовой деятельности не менее пяти лет!

Образовательные стандарты в союзных странах уже давно одинаковые, идентичные советскому, поэтому о признании или непризнании дипломов речи уже не идёт, что, чисто технически, позволяет гражданам из союзных стран работать на советских предприятиях.

Была у Владимира идея предложить Афганистану вступить в СССР, на правах союзной республики, но потом произошло присоединение Белуджистана, после чего он отказался от этой идеи. И тем не менее, работа по привитию единых стандартов внутри Восточного блока велась непрерывно, с прицелом на интеграцию в будущем.

— А ты не думал о том, что это может испортить отношения с союзными странами? — спросил Бессмертных.

— Да им-то чего расстраиваться? — задал Жириновский резонный вопрос. — Чем лучше пойдут дела у нас, тем лучше пойдут дела у них. Мы и так сделали для них гораздо больше, чем они для нас! А если опасаешься последствий, то можем заключить с ними отдельные договора — мы списываем им какую-то часть долга, а они не препятствуют переезду своих граждан, удовлетворяющих нашим критериям.

— Звучит крайне сомнительно… — произнёс Бессмертных.

— И это не может решить нашу проблему с падением масштабов производства, которое обязательно будет, когда мы сократим рабочий день, — сказал Штерн. — Нам нужно прожить хотя бы ещё пять лет, прежде чем этот переход станет безболезненным.

— У меня есть идея, — произнёс поднявший руку генерал армии Гаськов.

— Так выкладывай! — потребовал Владимир.

— Начать переход на шестичасовой рабочий день, естественно, с работников умственного труда, — сказал председатель КГБ. — Также начать переход на предприятиях, где автоматизация достигла пиковых показателей. И, одновременно с этим, жёстко увязать сокращение часов с производительностью. Если производительность ниже определённого значения, которое будет нетрудно подсчитать ГКО, то перехода не будет.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Виктор Штерн.

— Эдуардыч, тебе академика уже мало! — воскликнул Жириновский. — Не помещаешься ты уже в эти узкие рамки! Тебя надо объявлять генералиссимусом АН СССР! Петрович, это же то, что нужно, я прав?!

— Это звучит, как конкретное и оптимальное решение, — сказал на это председатель ГКО. — И уже это можно обсуждать на следующем заседании.

— Сначала лучше провести экспериментальный переход на передовых производствах, — посоветовал Гаськов. — Всё испытать, апробировать, а уже потом, с полным осознанием всех последствий, осуществлять переход. Так ведь у самих работников появится дополнительная мотивация принуждать заводское руководство более активно внедрять автоматизацию. Ну и ответственные НИИ, я думаю, надо дополнительно мотивировать, имеющимися средствами, чтобы ускоряли работу.

— Да куда уж её дальше ускорять? — спросил Штерн. — Мы и так выжимаем из них максимум и масштабирование уже не даст адекватного ускорения.

— Товарищи, сегодня вы меня вдохновили! — признался Жириновский. — Можете же, когда вас потеребишь, выдавать рабочие решения!

*СССР, РСФСР, Москва, Сталинградский район, 23 февраля 2003 года*

— И как на работе восприняли? — спросил Иван.

— Мандраж и ажиотаж, — ответила Ирина. — Все ждут конца месяца — нам уже объявили, что будем переходить.

Прошлым летом она сдала выпускные экзамены в Московском политехе и получила диплом инженера-программиста, после чего очень быстро устроилась на швейную фабрику имени маршала Язова.

— Ха-ха, это отлично, — улыбнувшись, сказал Иван и завёл двигатель.

Его этот переход на шестичасовой рабочий день тоже коснётся — Минобороны сообщало, что военнослужащие — это тоже граждане Советского Союза, то есть, тоже люди, но с ограниченными конституционными правами, то есть, всё же, не совсем люди, поэтому придётся чуть подождать. И сразу после этого поступило предупреждение, что в случае войны режим работы станет ненормированным.

Но Варенцов, всё же, очень рад происходящим изменениям, особенно он рад за работников умственного труда, которые первыми перейдут на новый режим.

«Если шестичасовой рабочий день, то это значит, что в девять приходишь, работаешь до тринадцати ноль-ноль, а потом на обед», — начал Иван прикидывать. — «А после обеда потом два часа дорабатываешь и домой, что ли? В шестнадцать дня!»

Ему показалось, что это как-то нерационально, поэтому логичнее будет сделать обед с двенадцати до тринадцати часов, чтобы разделить рабочий день на две равные части.

— Вы об обеденном времени уже думали? — спросил Иван, сворачивая на парковку кинотеатра «Вулкан».

— Руководство уже подумало, — ответила Ирина. — Профсоюз будет устраивать голосование — есть идея перенести обед на двенадцать. Убирать обед запрещают, так как противоречит гигиеническим нормам, хотя многие выступают за отмену обеда, чтобы можно было уходить домой в три часа. Я тоже бы хотела уходить в три, поэтому уже написала своему нардепу и потребовала, чтобы она подняла вопрос на уровне райсовета.

У Ивана тоже есть свой нардеп, вернее, нардепка Элеонора Семёновна Борисоглебская, но он с ней вообще никогда не общался и ничего ей не писал, так как его всё устраивает. А так, если что-то не устраивает, то можно написать в группу избирательного участка в Сети.

— Вы же ещё и дня в таком режиме не проработали… — сказал на это Варенцов.

— Необязательно работать в таком режиме годами, чтобы понять, что можно улучшить, — возразила на это Ирина. — Ты, кстати, сколько раз смотрел выступление Вольфовича на «Экране»?

— Я по телевизору один раз посмотрел, в части, и всё, — признался Иван.

— А я уже девятнадцать раз посмотрела фрагмент, — сообщила Ирина. — На «Экране» ролик с выступлением Вольфовича уже набрал чуть больше 97 миллионов просмотров — утром заметила.

На «Экране» Ивана интересуют только ролики по «Эпохе империй», по «Халф-Лайф», а также военная тематика — его однополчанин, Юрий Цой, начал вести свой канал, на котором обозревает экипировку, оружие и военную технику.

Цой потерял в Ираке левую ступню, но сейчас ходит на протезе из титана и силикона. Работать ему острой необходимости нет, поэтому он развлекается, записывая ролики — он консультант в ЦССО СССР, поэтому имеет доступ к оружию и технике, которую и снимает, по разрешению командования.

Но у Юры ролики редко набирают 1,5 миллиона просмотров, поэтому 97 миллионов — это рекорд.

— Ничего себе… — произнёс Варенцов и припарковал машину на свободном месте.

— Сейчас уже больше, наверное, — сказала Ирина. — Идём?

— Идём, — кивнув, ответил Иван и посмотрел на часы. — Успеваем поесть. Ну, если получится.

Они вышли из машины и направились в кинотеатр, возле которого, как всегда, полно народа — время вечернее, дома никто сидеть не хочет, поэтому одним из рабочих вариантов развлечения является ближайший кинотеатр.

Сегодня разом две премьеры, но Иван и Ирина пришли сюда не за премьерами, как и очень многие в этой толпе. Они пришли ради повторного просмотра фильма «Гарри Поттер и узник Азкабана».

Вышел он в конце декабря, как раз, под Новый год, в соответствии с устоявшейся традицией, но народ продолжает упорно идти на него, потому что это какая-то аномалия, а не фильм, впрочем, как и оба предыдущих.

При первом просмотре Иван сидел с приоткрытым ртом, в полном восторге, воспринимая происходящее на экране фрагментами. А вот при втором просмотре он усвоил гораздо больше, но решил, что надо выждать пару месяцев, чтобы всё уложилось и подзабылось.

И вот, сегодня этот день — они с Ириной снова идут на фильм, чтобы полноценно насладиться им и хорошо провести вечер.

— Подержи место, я куплю всё, — сказал он Ирине, когда нашёл свободный стол в кинотеатральном ресторане. — Тебе что взять?

— Кебаб с курицей и колу, — попросила она. — И картошку фри!

— Всё, возьму, — кивнув, ответил Иван и направился к кассе.

Отстояв очередь, он купил то, что просила Ирина и взял себе кебаб с говядиной, стакан кефира и пачку кислого мармелада.

— Нет, всё-таки, я рад за всех вас, — сказал Варенцов, проглотив первый кусок кебаба.

— Спасибо, — улыбнувшись, ответила Ирина. — Вас же тоже это ждёт?

— Обещали, — произнёс Иван и пожал плечами.

— Ну, раз обещали, то сделают, наверное, — сказала Ирина. — Кстати, об обещаниях…

— Сегодня вечером заявку подам, — сразу ответил Варенцов. — Фамилию возьмёшь?

— Конечно! — сказала Ирина, пока что, Нефёдова. — Мне же надо будет подтвердить заявку в своей учётной записи?

— Да, — ответил Иван. — И цифровую подпись поставить.

Регистрацию брака, как и его расторжение, упростили до безобразия — всё делается через Интерсеть. Но в случае развода всё просто только в том случае, если нет совместных детей. Если есть совместные дети, то только через суд, на котором решится, с кем они останутся.

— Я прослежу, чтобы ты не забыл, — сказала Ирина.

— Да не забуду, — вздохнув, ответил Варенцов, а затем посмотрел на часы. — Ещё одиннадцать минут — надо купить попкорн и напитки.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 5 марта 2003 года*

— Ну? — спросил Орлов. — Как тебе?

— Да тихо ты… — попросил его Жириновский.

На видеостене в его кабинете идёт прямая трансляция запуска ракеты-носителя «Вулкан-Т», на борту которой находится 250-тонный модуль для орбитальной станции «Мир-3».

Это модуль «Циркон-2», брат-близнец модуля «Циркон-1» — оба они предназначены для производства аморфных сплавов на совсем ином качественном уровне.

Суммарная мощностью двух модулей — до 18 тонн аморфных сплавов в сутки, отливаемых в формы в автоматическом режиме, без присутствия человека в производственной зоне.

На станции «Мир-2» производство исчислялось сотнями килограммов в сутки, с пиковым производством в одну тонну, поэтому можно сказать, что произошла революция в орбитальной металлургии.

Модуль «Циркон-1» работает уже четыре месяца и выдал за это время 839 тонн аморфных сплавов, а скоро, когда «Циркон-2» будет пристыкован и начнёт работу, выход сплавов удвоится.

За время своей работы, «Циркон-1» начал уверенно решать проблему с трансформаторами — его продукция, в виде лент аморфной стали, имеющих толщину 30 микрон, идёт и продолжит идти на производство сердечников для трансформаторов.

Советские учёные уже давно знали, что аморфные сплавы очень плохо проводят электричество, так как у них нет кристаллической решётки, поэтому являются почти идеальным материалом для сердечников трансформаторов и электродвигателей.

Эксперименты показали, что сердечник из аморфной стали сокращает энергопотери трансформатора до 70-72%, при том, что доля потерь на холостом ходу равна, в среднем, 1,3%, то есть, потери сокращаются до 0,39%.

ГКО, в начале этого года, произвёл перерасчёт экономии электроэнергии при полном переходе на трансформаторы с сердечниками из аморфной стали.

Согласно его расчётам, экономия, если это сделать в этом году, составит 79,5 ТВт·ч в год. Такого объёма достаточно, чтобы обеспечить электричеством примерно 16 миллионов человек в течение целого года. А в деньгах это, примерно, 2 миллиарда рублей экономии в год. И такая экономия будет каждый год, просто потому, что в трансформаторах новые сердечники.

Пусть замена сердечников, буквально, космическим металлом, обходится очень дорого, но стратегически это очень выгодно, так как у сердечников из аморфной стали ещё и ресурс гораздо выше, чем у электротехнической стали, так как они практически не магнитятся и гораздо меньше нагреваются.

Обычные сердечники из электротехнической стали имеют срок службы 25-30 лет, а сердечники из аморфной стали обещают исправно служить 35-40 лет, что даёт экономию на сниженной частоте замены сердечников.

«Сплошные плюсы, если бы не одно «но» — производство на орбите…» — подумал Владимир.

С электродвигателями это тоже решает некоторые проблемы, но эффект не такой уж значительный, чтобы имело смысл затевать суету — КПД электродвигателя можно повысить на значение до 3%.

В масштабах страны это много, но не настолько много, чтобы сэкономить объём энергии, достаточный для снабжения ею 16 миллионов человек, поэтому приоритетом являются трансформаторы.

Тем временем, МиГ-31МК, оснащённый комплексом камер, потерял «Вулкан-Т» из поля зрения и направился на аэродром, поэтому трансляция с истребителя прекратилась, но её «подхватил» спутник-разведчик «Вирга-13К», успевший заснять момент выхода третьей ступени на низкую околоземную орбиту.

Это сложная инженерная задача — задействованы восемь «Вирг», следивших за точно рассчитанной областью, в которой и появился «Вулкан-Т».

Именно этот запуск является особенным, поэтому его разрекламировали как по ЦТ, так и по «The Voice of Soviet Union» и по другим советским спутниковым каналам — запуски показывают сравнительно редко, так как это давно уже рядовое событие, поэтому эта трансляция вызвала пристальный интерес у мировой аудитории.

А особенность этого запуска состоит в том, что он доставит на орбиту последний модуль к станции «Мир-3». После этого, станция будет официально завершена, так как больше к ней ничего не пристыковать.

Когда «Вирга-13К» пролетела, настал черёд «Шквала», который находится поблизости и один из членов экипажа запустил съёмку с наружной камеры.

Всё это — это грандиозное представление для всего мира, с целью окончательно забетонировать советское доминирование в космосе.

Согласно опросам, 99% граждан Советского Союза считают, что Советский Союз уже победил в космической гонке, причём уже давно, в тот день, когда поднял на орбиту «Мир-2», поэтому сегодняшнее событие никого не удивит и ни в чём не переубедит. Но вот в остальном мире есть много людей, которые ещё питают напрасные иллюзии, поэтому сегодняшние трансляции ведутся именно для них.

Камера на «Шквале» показала третью ступень «Вулкана-Т», которая сбросила носовой обтекатель и начала выпускать модуль «Циркон-2», который выехал наружу и активировал собственные маневровые двигатели, которые, в автоматическом режиме, скорректировали его положение.

А третья ступень «Вулкана-Т» развернулась в направлении Земли и активировала свой основной двигатель, в котором ещё остался определённый запас топлива. Очень скоро эта ступень полностью сгорит в атмосфере…

Самый сложный этап только что миновал, всё попало на камеры и было показано всему миру, в прямом эфире, а то, что будет происходить дальше, мировая общественность не увидит.

А дальше будет чуть менее сложный, но не менее ответственный этап — стыковка модуля со станцией.

— Да-а-а уж… — проговорил Жириновский. — Эта эпопея почти закончилась…

— Теперь что? — спросил Геннадий. — «Мир-4»? Или уже переиграли?

— «Мир-4» будет, но потом, — ответил Владимир. — Наши потребности в орбитальной продукции удовлетворяются в полной мере, а массового экспорта мы не планируем, поэтому лучше подождать дальнейшего развития технологий и строить уже что-то по-настоящему грандиозное и передовое.

Насколько потенциально опасно продавать орбитальные материалы на сторону уже продемонстрировали японцы, создавшие свои чипы на орбитальном полупроводниковом сырье.

Их процессоры, по оценкам советских экспертов, имеют тактовую частоту, которую на земных полупроводниках ожидается получить ближе к 2010-му или даже к 2012-му году.

Пусть большую часть этих процессоров Япония продаёт СССР, из-за лёгкого давления, оказанного МВО, но меньшая часть идёт на внутренний рынок, а какая-то часть этого объёма идёт на экспорт в западные страны. Пусть это жалкие крохи, которых не хватит почти ни на что, но факт есть факт — европейцы и американцы получают мощные японские процессоры для своих малых надобностей.

Зато в СССР появились целых двенадцать вычислительных центров, работающих на передовых японских процессорах, специально адаптированных для формирования суперкомпьютеров.

Да, под них пришлось адаптировать актуальные математические модели, но зато они выдают втрое большую, чем у лучших советских процессоров, вычислительную мощность, что позволяет выполнять имеющиеся задачи значительно быстрее.

Японцы, получив эти весьма специфические заказы, поняли всё верно, поэтому уже есть сведения о том, что они строят один большой вычислительный центр — задачи для такого учреждения не кончатся никогда, поэтому они точно не прогадали.

А в Японии традиционно сильно ЦРУ, поэтому американцы тоже получили представление о том, какими вычислительными мощностями «теперь» располагает СССР — эти двенадцать центров, конечно, дали существенный прирост общей вычислительной мощности, но не такой большой, как может показаться со стороны.

Жириновский знает, что прирост составил только 3,1%, так как остальные вычислительные центры никуда не делись и продолжают свою методичную работу.

«Но японцы только глубже нанизались на наш крючок», — подумал он и удовлетворённо улыбнулся.

Расширение квот на продажу орбитального сырья для Японии возможно только под обязательство продать СССР значительную часть процессоров, произведённых специально ради экспорта, поэтому ситуация двоякая.

Технологии производства процессоров техпроцесса на 0,130 микрометров из орбитального сырья нет больше ни у кого, кроме японцев, ни у СССР, ни у США, ни у Нидерландов, ни у, уж тем более, Тайваня. Это их эксклюзивная технология, которую они берегут пуще зеницы ока, так как это их единственная надежда — для них, да и для всех, очевидно, что только с её помощью они могут выбраться из пучины медленного коллапса экономики.

А Жириновскому выгодно, что они, стараясь выпутаться из почти безвыходной ситуации, всё больше и больше отдаляются от США.

В этом году завершится вывод американских войск, также, уже совсем скоро, Япония собирается отойти от договора «Плаза», вынуждающего её укреплять свою йену, что и превратило 90-е годы в «потерянное десятилетие».

У Владимира нет уверенности, что отказ от договора сильно поможет Японии, так как это ломает многие годами работающие схемы, но это, определённо, шаг к увеличению независимости и, в каком-то смысле, к желаемой японскими социал-демократами нейтральности в международных отношениях.

Американцам это сильно не нравится: Буш-младший уже несколько раз называл японцев предателями, а некоторые сенаторы-республиканцы активно бросаются эпитетами в духе «коммунистические подстилки» и «японские милитаристы».

Но у Японии очень ограниченный выбор. Либо оставить всё, как есть, и получить массированный удар советскими ядерными ракетами, в случае начала Третьей мировой, либо выпроводить американцев и разорвать с ними экономические связи, чтобы СССР не подумал, что японцы до сих пор поддерживают США и перестал рассматривать их, как цель для своих ракет.

Правда, есть ещё один вариант развития событий: США могут посчитать, что совокупность недружественных действий со стороны Японии позволяет рассматривать её, как враждебную страну, которая выступает на советской стороне конфликта, поэтому в неё, всё равно, полетят ракеты.

Зазвонил стационарный телефон. Жириновский подошёл к столу и поднял трубку.

— Точно вышел на заданную орбиту? — переспросил он. — Тогда поздравляю вас, Юрий Павлович — это блестящая работа. Это ваша вторая орбитальная станция — кто ещё на планете может похвастаться, что управлял процессом строительства и запуска целых двух орбитальных станций? Верно, никто! Вы один такой у нас и на всей планете — придёт время и вы сможете выполнить орбитальный хет-трик. Нет, индийская станция не считается. Как это, почему? Она же индийская, ещё и малюсенькая, по нашим-то меркам! Вот когда запустим «Мир-4» и достроим его, тогда и будет ваш орбитальный хет-трик. Ещё раз поздравляю вас с триумфом, товарищ Семёнов — передайте мои сердечные поздравления всему коллективу. До связи.

Глава десятая. Новости мира

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 20 марта 2003 года*

Жириновский вошёл в свой кабинет, повесил пальто в шкаф, после чего взял из мини-холодильника бутылку гранатового сока, сел за рабочий стол и включил компьютер.

Хрустнув жестяной крышкой, он открыл бутылку и налил сок в гранёный стакан, а затем с удовольствием приложился к нему, выпив сок до дна.

— Кхек… — удовлетворённо изрёк он и сразу же наполнил стакан снова.

Компьютер загрузился, и Владимир вошёл в обозреватель, на котором открыл закладку с сетевым ресурсом ТАСС.

Страница ТАСС разделена на тематические блоки, позволяющие пользователю получать интересующие его подборки новостей. Например, тут есть «Мировые новости», «Советские новости», «Наука», «Космос», «Сельское хозяйство», «Образование», «Промышленность» и так далее.

Распределение новостей происходит с помощью ярлыков, как в СССР называют теги, что упрощает формирование подборок — можно было сделать на странице поиск по ярлыкам, но в ТАСС работают не дураки и понимают, что часть пользователей не сможет справиться с поисковой строкой, поэтому решено было реализовать это максимально дружелюбно.

Многие пожилые до сих пор с недоумением смотрят на компьютеры и имеют лишь общее представление об Интерсети, но вот все остальные в Интерсети уже по самые уши.

Открыв раздел «Мировые новости», Владимир начал внимательно читать все имеющиеся сведения.

Сообщается, что в Турецкой Народной Республике вчера был завершён референдум на тему курдского вопроса.

Было три вопроса:

«Поддерживаете ли вы предоставление культурной и политической автономии Курдскому региону в составе единой Турецкой Народной Республики?»

«Согласны ли вы с созданием федеративного устройства Турецкой Народной Республики с автономией Курдистана?»

«Поддерживаете ли вы полное равноправие курдского языка и культуры на всей территории республики?»

71,4% проголосовавших положительно ответил на все три вопроса, поэтому правительство Кемаля Окуяна начало процесс юридического закрепления нового официального статуса курдов.

Верховный Совет ТНР выдвигает инициативу об изменениях в Конституцию, которую должен будет принять Съезд Народных Депутатов ТНР.

Кемаль Окуян очень осмотрительный человек, поэтому не принимает никаких судьбоносных для страны решений без одобрения населения, которое активно влилось в политику через Советы.

Примеры того, как это должно работать, у них есть — достаточно посмотреть несколько заседаний Советов в СССР, регулярно транслируемых по спутниковому «Голосу Советского Союза» в рамках политической рубрики.

Жириновский, изначально, считал, что это блажь и слишком топорно, поэтому никто не будет смотреть заседания Советов разных уровней, транслируемых через спутник, но оказалось, что интерес к такому имеет место.

Особый интерес, как показывает статистика, иностранные зрители проявляют к заседаниям случайных городских Советов, которые решают внутригородские проблемы — депутаты выступают, спорят, предлагают альтернативы и голосуют, при этом, заранее не зная, что запись именно их заседания попадёт на трансляцию.

Из-за этого бывают накладки, когда депутаты начинают ругаться друг с другом, из-за принципиально противоположных взглядов по тому или иному вопросу, но это лишь добавляет драматизма, а также вводит элемент «неподдельности», что цепляет зрителей.

В связи с этим особым интересом, Мосфильм занялся производством сериала «Горсовет», сценарий которого предполагает эксплуатацию тематики заседаний, решений Советов, депутатские интриги, проблематику именно таких героев повествования и так далее.

Это обещает стать культурным продуктом, который будет интересен не только зарубежному зрителю, но и отечественному.

Владимир, конечно, удивлён всем этим, потому что самому ему очень скучно сидеть на заседаниях Верховного Совета или Съезда Народных Депутатов СССР, возможно, из-за того, что он делает это всю свою политическую карьеру, но зрители сами выбирают, что именно смотреть…

В конце новости о референдуме журналист сообщает, что Окуян планирует провести референдум о признании геноцида армян, что необходимо ему для дальнейшего улучшения отношений с СССР.

Верховный Совет Армянской ССР уже сделал официальное заявление, что не будет требовать никакой компенсации, так как считает, что нынешние власти Турции не несут ответственности за геноцид 1915-го года, но он ожидает, что его признают.

Президент Окуян сильно рискует, так как признание геноцида нанесёт удар по турецкому национальному самосознанию, но сделать он это должен, так как Армянская ССР уже сделала заявление.

Да и международная политика диктует: Ватикан, неожиданно для всех, рассекретил архивные данные, свидетельствующие в пользу подтверждения факта геноцида армян.

Теперь, когда Турция больше не член НАТО, у западных стран не осталось причин хранить какие-либо секреты, поэтому поток «внезапно обнаруженных» архивных данных не иссякает, что и пытается купировать Окуян.

Окуяну, по большому счёту, всё равно, ведь он не имеет никакого идеологического отношения к младотуркам и даже к Ататюрку, а строго придерживается позиций марксизма-ленинизма, поэтому он с готовностью признаёт этот геноцид и заявляет о намерении углубления добрососедских отношений с СССР и всеми его народами.

А ГКО, со своей стороны, уже решил финансовые проблемы Турции и начал процесс её форсированной индустриализации.

КГБ и МВД СССР занимаются там своей работой, то есть, налаживают национальную безопасность и устанавливают систему поддержания правопорядка, с опорой на местные органы, поэтому националистическое и исламистское подполье проявляет всё меньше и меньше активности.

Не пройдёт и пары лет, как ТНР вольётся в советскую экономическую систему, став очень важным её компонентом, производящим товары народного потребления для нужд СССР.

Окуян прилетал в Москву две недели назад и очень вдохновился после разговора с Жириновским — Владимир обозначил ему намерение Советского Союза превратить ТНР в очень важный компонент советской экономики, со всеми вытекающими последствиями.

Уже началось строительство железнодорожной и автомобильной магистралей, ведущих из Грузинской и Армянской ССР в Сирию и Ирак, что углубит экономическую интеграцию не только с этими двумя странами, но и с ТНР.

Самое главное, что от этого получает Советский Союз — сухопутный маршрут к Персидскому заливу. Флоты НАТО больше не смогут парализовать логистику, как это было во время вторжения США в Ирак, что закрепляет расширенное советское влияние на регион.

Это не только военно-стратегическая выгода, но сугубо экономическая — параллельно магистралям строится трубопровод, который позволит транспортировать ближневосточные нефть и газ в СССР и союзные страны, что удешевит логистику энергоресурсов и сделает торговлю топливом более выгодной.

«Что-то от Ирана ничего не слышно…» — задумался Жириновский и нашёл в списке ярлыков «Иран».

Новости по Ирану есть, но их немного — режим аятоллы сидит очень тихо и старается не отсвечивать, так как положение его очень шаткое.

Последняя новость датируется 3 марта этого года — аятолла Али Хаменеи принял решение о введении шестичасового рабочего дня по всему Ирану, обосновав всё это святым писанием.

Это демонстрация страха перед СССР, который в его проповедях стал Большим сатаной, вырвав этот «почётный» статус из когтистых лап США, которые теперь вообще не сатана, но и не друг, не товарищ и не брат, а просто временный попутчик.

Титул Меньшего сатаны, пока что, вакантен, потому что аятолла не желает портить отношения с какой-либо страной — положение очень шаткое, так как Иран окружён Большим сатаной со всех сторон.

«С севера Больший сатана, с запада военные базы и хороший друг Большего сатаны, с востока лучший друг Большего сатаны, а с юга его сатанинский военно-морской флот», — подумал Владимир и усмехнулся. — «В случае войны, сатанинские войска будут атаковать со всех направлений на 360 градусов — настолько опасные ситуации случаются очень нечасто».

Сокращение рабочего времени даёт колоссальный внешнеполитический эффект, особенно после революции в Турции, где третьим декретом Верховного Совета ТНР стал декрет о сокращении рабочего дня до семи часов.

В Европе почти все страны вынужденно перешли на семичасовой рабочий день, из страха дестабилизации. Исключением стали страны Прибалтики, где до сих пор глубокий кризис, Португалия, Великобритания, Венгрия и Польша.

Из-за этого в не принявших законы странах намечена серьёзная проблема — благодаря Шенгенской зоне, граждане свободно переезжают в более благоприятные страны, где можно заработать примерно те же деньги, но работая в день на один час меньше.

Лишь вопрос времени, пока остальные не примут соответствующие законы, иначе они рискуют получить экономические проблемы из-за потери рабочей силы. Можно, конечно, повысить зарплаты, чтобы удерживать людей, но это снизит норму прибыли, не решит проблему полностью и, в конце концов, замедлит экономический рост.

И это был лишь первый подлый удар, который Жириновский нанёс по их экономикам, а вторым ударом стало последовательное сокращение рабочего дня до шести часов.

Пусть этот процесс идёт медленно, с элементами болезненности, так как кое-где все рабочие прямо очень хотят, но не получается по техническим причинам, но он идёт — передовые производства уже полностью перешли и наслаждаются новыми условиями, а работники умственного труда перешли на шестичасовой рабочий день в полном составе.

Но международный эффект даже от такого постепенного и болезненного перехода был выше ожидаемого. Страны Соцблока тоже начали постепенный переход, в точности по модели Советского Союза, а в остальном мире начался вой о том, что это такой способ ведения войны и это всё изощрённый обман со стороны Жириновского и КГБ.

Несмотря на поднятый коллективный вой, в Швейцарии, Люксембурге, Монако, Швеции, Дании и Норвегии сразу же начали разрабатывать законопроекты, которые должны юридически оформить переход на шестичасовой рабочий день, с оглядкой на возможные последствия.

Вся подлость этого удара, нанесённого Жириновским коллективному Западу, заключается в том, что отказ от перехода на шестичасовой рабочий день будет иметь очень тяжёлые политические и идеологические последствия, а переход на него, неизбежно, повлечёт очень тяжёлые экономические последствия.

Это классический цугцванг, в который он загнал буржуазные страны, так как не выбирать ничего они не могут, ведь время идёт.

Да, Советский Союз тоже кое-что теряет от этого, в контексте экономических последствий, но приобретает гораздо больше, так как что бы ни выбрали потенциальные противники, это будет плохо для них.

«Штерн, конечно, недоволен, но даже он прекрасно всё понимает», — подумал Владимир.

Соцопросы в различных странах указывают на то, что симпатии рядовых граждан склоняются в пользу Советского Союза, так как он, постепенно, превращается в страну развитого социализма, несмотря на то, что Жириновский и ГКО не ставили перед собой такой цели.

Если бы у них была цель превратить СССР в рай на земле, он бы сейчас был совершенно другой страной, с совершенно другим уровнем жизни. Но ценой бы стало ослабление оборонительного потенциала, а также сокращение сильных позиций на международной арене.

Например, если бы они вообще никак не поддерживали союзные страны, это позволило бы направить все высвобожденные средства на социальное обеспечение, что дало бы значительный прирост уровня жизни.

А если бы все средства, ежегодно расходуемые на самую дорогую армию в мире, отправлялись на социальное обеспечение, то уровень жизни вырос бы просто катастрофически.

Всё это можно было бы сделать, не будь жизнь на планете настолько опасной.

«Единственная причина, почему они до сих пор не напали — им страшно сталкиваться с Советской армией», — подумал Владимир. — «И наивны те глупцы, что искренне считают, будто Запад сдерживают только ядерные ракеты».

Далеко не каждый конфликт ведёт к применению ядерного оружия, и не так уж и трудно, как показал опыт с Афганистаном, создать локальный конфликт, в котором ядерное решение невозможно и неприемлемо.

Западные профильные специалисты хорошо умеют создавать такие конфликты с сопредельными странами, поэтому никак нельзя иметь слабую армию, когда знаешь о подобной квалификации оппонентов…

Жириновский закрыл вкладку с новостями по теме «Иран» и переключился на «Советские новости».

На глаза ему сразу попалась закреплённая новость с репортажем о тематическом парке развлечений в Крыму — билеты раскуплены на полгода вперёд, граждане специально планируют отпуска, чтобы поехать в Крым с семьёй и посетить парк именно тогда, когда в нём дают театральные представления оригинальные актёры из фильма.

У Владимира есть данные об окупаемости парка — если интерес не будет спадать, то в следующем году он полностью окупится, так как спрос был сильно недооценён.

«Всё-таки, есть у нас излишек денег у людей на руках», — подумал он. — «Очень уж легко они с ними расстаются».

По последним данным, поездка в тематический парк развлечений обходится средней семье примерно в полторы тысячи рублей, так как почти никто не едет туда на два-три дня, как ожидалось ГКО. В среднем, туристы остаются в Крыму до полутора недель.

А такой длительный срок предполагает съём номеров в гостинице, езду в парк, питание в парковых ресторанах, а кто-то вообще снимает номера в парковых гостиницах, оформленных под тематику «Гарри Поттера», что стоит очень дорого, ну и немалую долю бюджета туристы расходуют на тематические товары вроде палочек, шляп, мантий, фигурок персонажей и чудовищ, а также на книги.

Сборник из трёх книг «Гарри Поттера», подписанный самой Роулинг, стоит 2500 рублей и желающих купить такой просто полно.

Осложняется всё тем, что ГКО был недооценён реальный спрос на парк — вместо ожидаемых восьми миллионов туристов в год, он подвергся нагрузке в тринадцать миллионов туристов.

Инфраструктуру построили с запасом, на десять миллионов посетителей в год, но этого решительно не хватает, поэтому были срочно, в авральном режиме, построены дополнительные гостиницы, кафе, рестораны, а также обслуживающие сооружения вроде больниц, медпунктов и зданий МВД, что спасло ситуацию.

И всё же, в крымском парке сейчас не протолкнуться от туристов, которые с готовностью разбазаривают кровные средства ради получения незабываемого опыта.

Жириновский ещё не ездил в парк, потому что ему не хочется ходить там и толкаться среди туристов со всего Союза — он намерен посетить его осенью, когда ажиотаж спадёт, до выхода следующего фильма.

«Вот можно же снимать хорошо!» — подумал он и заулыбался. — «Сняли на века — куда там этим Кристоферам Коламбусам!»

Судьба «Гарри Поттера» сложилась почти так же, как у «Шерлока Холмса» — в Советском Союзе сняли, объективно, лучше. Правда, знает это только Жириновский, потому что Голливуд не имеет права ничего снимать на эту тему.

Но Голливуд не оставил всё это просто так и сейчас усиленно снимает некие «Хроники Нарнии», про шкаф, колдунью и льва-мусульманина.

«Аслан — это же мусульманское имя или кавказское?» — задумался Владимир.

Обещано, что грядущий фильм станет самым дорогим в истории, так как снимает его группа студий, с предположительным производственным бюджетом около 500 миллионов долларов США.

«Скорее всего, это станет кинособытием — если все деньги будут на экране, конечно же», — подумал Жириновский. — «Но уже не очень-то важно, что они там снимут — мы уже сняли «Гарри Поттера» и срезали основной жир с жанра».

Фильмы, в конце концов, закончатся, но вот парки останутся и будут приносить стабильную прибыль, так как фильмы не дают такую же степень погружения в воображаемый магический мир.

Парк в Лейпциге тоже уже достроен и начал принимать посетителей со всего мира — Эгон Кренц, наконец-то, открыл границу и, вопреки опасениям многих, граждане ГДР не повалили массово за американской мечтой, а отнеслись ко всему очень спокойно.

Правда, с той стороны границы внутрь хлынули массы спекулянтов, скупающих ГДРовские товары и вывозящих их в страны Европы, но их оперативно устранили с помощью таможенных ограничений — теперь нельзя вывозить с собой товаров стоимостью свыше 1500 марок.

Какая-то часть спекулянтов здорово наварилась, но лавочка уже закрылась, хотя всегда есть соблазн заняться контрабандой, а борьба с контрабандой находится в ведении Народной полиции ГДР и Штази.

Лейпцигский парк освещает специально созданный Роулинг канон восточногерманского магического мира, который отделился от западногерманского после Второй мировой войны, Гриндевальда и прочего.

По требованию Кренца и специальной комиссии, Роулинг подчеркнула социалистический путь развития общества магов ГДР, что Жириновский считает ошибкой, так как это явное замешивание политики. Но Роулинг согласилась с мнением Кренца, так как посчитала, что мир маглов не мог не повлиять на магический мир, находящийся очень близко.

«Проблем Эгон создал себе кучу, зато теперь наваривается валютой на иностранных туристах», — подумал Владимир.

Парк во Вьетнаме ещё не готов, но открытие планируется в декабре этого года, как раз, к премьере следующего фильма, съёмки которого уже завершены и сейчас идёт производство спецэффектов.

Зато парк в Японии официально откроется 1 июня этого года — Роулинг развернулась на этом поприще и создала изолированный, самобытный и уникальный японский мир магии, с магическими тварями из местного фольклора, японским национальным колоритом, а также особой школой магии.

Жириновский опасается только одного — всё это может сильно повлиять на пишущийся ею «Гарри Поттер и Кубок огня»…

«Лучше даже не пытаться вмешиваться в процесс — напишет, что напишет», — решил он. — «А что там у нас с космосом?»

Он перешёл в раздел «Космос» и начал читать новостные статьи.

В статье «Орбитальные перевозки» он прочитал то, что и так знал — освещена главная головная боль советской космической программы.

Доставка готового продукта с орбитальных станций на Землю — это особая проблема.

Решить её удалось единственным доступным способом: на орбиту поднимаются многоразовые спускаемые грузовые аппараты, которые пристыковываются к орбитальному доку, наполняются продукцией станции, после чего, в нужный момент, отстыковываются и направляются на Землю.

Каждый спускаемый грузовой аппарат способен взять на борт до девяти тонн полезного груза, что сильно меньше, чем хотелось бы Жириновскому, но сочтено оптимумом.

Приземляются аппараты на специальные площадки в Чёрном море, с круговым вероятным отклонением 6-8 метров, с применением тормозного и маневровых двигателей.

Статистика насчитала уже одиннадцать разбившихся аппаратов, в которых что-то вышло из строя в процессе прохождения сквозь атмосферу. Но запусков и спусков производится очень много, по три-четыре в сутки, поэтому статистика аварий укладывается в пределы приемлемых потерь.

И всё же, Жириновский считает, что нужен какой-то универсальный орбитальный корабль ракетоплан, который сможет тягать грузы с орбиты на Землю с меньшим числом запусков.

«Ураган», увы, сочтён нерентабельным, так как максимальный объём спускаемой на нём продукции, определённо, не оправдывает стоимость запуска.

Многоразовые спускаемые грузовые аппараты обходятся гораздо дешевле, но ради них пришлось изощряться и строить морскую платформу, чтобы минимизировать риски для населённых пунктов и инфраструктуры космодрома Байконур.

«Нужен какой-то технологический рывок, чтобы сделать спуски грузов дешёвыми и стабильными», — подумал Владимир. — «Пока что, адекватного решения не видится — возможно, в будущем…»

Зазвонил стационарный телефон.

— Жириновский у аппарата, — ответил Владимир.

— Владимир Вольфович, заседание послеобеденное Совета обороны откладывается минимум на два часа — маршал Варенников не успевает вернуться из Ирака, — сообщила Екатерина Георгиевна. — Но он уже в небе.

— Понятно, — сказал Жириновский. — А чего не по селектору?

— А я не в приёмной, — ответила секретарь. — Я в столовой, Владимир Вольфович. Звоню с мобильного.

Жириновский посмотрел на часы — время пробило полдень.

— Ладно, — сказал он. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — поблагодарила его Екатерина Георгиевна.

Владимир положил трубку и уставился на экран компьютера.

— Вот и посмотрел утренние новости… — пробурчал он недовольно.

На обед идти не хотелось, поэтому он решил пропустить его и сделать то, чем он должен был заниматься с самого утра — изучить доклад о результатах НИОКР активного экзоскелета ЭА-1П.

«Чего они носятся с ним, как с писаной торбой?» — спросил себя Жириновский. — «Всё равно у нас нет адекватного источника энергии, чтобы этот экзоскелет имел военный смысл».

Глава одиннадцатая. Стратегическая надобность

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 5 апреля 2003 года*

Жириновский оторвал взгляд от экрана компьютера и посмотрел на видеостену, на которую ведётся трансляция съёмки с реактивного БПЛА-разведчика «Трутень-2УС», оснащённого камерой высокого разрешения и спутниковым лазерным управлением.

«Трутень» летит над будущим местоположением базы ВМФ СССР, на высоте 7500 метров — хорошо видно залив Искендерун, а также одноимённый турецкий город.

Несмотря на то, что база ВМФ СССР есть в сирийском Тартусе, расположенном недалеко, имеет место смысл в двух дополнительных базах, в Искендеруне и в Мерсине, что, по замыслу Минобороны, должно создать более устойчивый комплекс военно-морских баз, что усилит советское военное влияние на регион.

База в Искендеруне должна стать основной для Средиземноморского флота СССР, а база в Мерсине станет логистической. Базе в Тартусе уготована судьба так и остаться пунктом материально‑технического обеспечения.

Средиземноморский флот был создан после того, как ТНР полностью открыла доступ через пролив, и в его состав вошли: атомные тяжёлые авианесущие крейсеры проекта 1143.7 — «Ульяновск» и «Ереван», атомные тяжёлые ракетные крейсеры проекта 1187.2 — «Адмирал Сенявин» и «Адмирал Истомин», четыре ракетных крейсера проекта 1164 «Атлант», десять больших противолодочных кораблей проекта 1155.1 типа «Адмирал Чабаненко», одиннадцать атомных подводных лодок с крылатыми ракетами проекта 861 «Мако», восемь дизельных подводных лодок проекта 877 «Палтус», три больших десантных катера проекта 1174 «Носорог», четыре больших десантных корабля проекта 775, а также четыре десантных корабля на воздушной подушке проекта 12322 «Зубр». Также в составе флота находится множество вспомогательных и обслуживающих судов.

Это очень дорогой флот, но он очень нужен для защиты союзных стран на Ближнем Востоке, а также для защиты ТНР — теперь НАТО точно не захочет наращивать эскалацию в регионе, так как это чревато неприемлемыми последствиями.

А просто присутствие Средиземноморского флота создаёт крайне серьёзную уязвимость Израиля и повышенную уязвимость Египта — в случае явной общей эскалации, к флоту присоединятся корабли проекта 2001.4 «Пилохвост», являющиеся носителями БПЛА-камикадзе.

Конструкция у «Пилохвостов» незамысловатая: выглядят они как большие корабли ПВО, из-за обилия зенитных ракет и противоракет на борту, но истинное их назначение в другом — под палубой в каждом таком корабле находятся по 1000 БПЛА-камикадзе «Герат-4М», а на палубе устанавливаются сразу пять десятков пусковых направляющих.

БПЛА-камикадзе «Герат-4М» — это морская версия реактивного БПЛА-камикадзе «Герат-4», слишком дорогого для массового применения, из-за двигателя, зато отлично подходящего для прорыва ПВО и адресного поражения кораблей вражеского флота.

Несёт в себе этот БПЛА всего 35 килограммов взрывчатки на основе флегматизированного октогена и развивает максимальную скорость до 775 километров в час, что сильно затрудняет его перехват.

Для управления этими БПЛА на «Пилохвостах» предусмотрены поднимаемые стратостаты с системой лазерной связи, что позволяет манипулировать ими на дистанции до 1200 километров, в зависимости от погоды. Если погода не допускает обеспечения устойчивой связи, то БПЛА могут управляться с палубных самолётов ДРЛОиУ из состава флота.

Но, пока что, «Пилохвосты» не включаются в состав ни одного из флотов, так как являются сверхсекретным оружием.

Жириновский очень не хочет дальнейшей эскалации, но понимает, что они уже не остановятся и будут развивать её дальше, поэтому и реализует «Пятилетку», которая ещё далека от завершения.

«Почему они не могут просто признать, что уже проиграли?» — спросил он себя.

Ему известно, что происходит в правящих кругах США — они разделились на две условные группировки, имеющие полярные взгляды на происходящее.

Первая группировка, представляющая интересы отдельных представителей высшего класса, желает деэскалации и мирного сосуществования с СССР, так как прекрасно понимает, что Третья мировая война легко может стать последней для всего мира.

Но вторая группировка, представляющая интересы остального высшего класса, заинтересована в эскалации, так как нынешние траты на военно-промышленный комплекс беспрецедентны в масштабе — сотни миллиардов долларов вкладываются в оборонку и оседают в карманах миллиардеров, готовящихся стать мультимиллиардерами.

Второй группировке тоже невыгодно устраивать Третью мировую войну, но ей выгодна подготовка к ней, поэтому никто из числа на что-то реально влияющих в этой группировке людей не желает полной деэскалации и ничего, в этом направлении, не делает.

«Местность, наверное хорошая», — подумал Владимир, рассмотрев пустынную территорию на видеостене.

Этой видеостене осталось быть тут недолго, так как уже готовится к серийному производству новая линейка жидкокристаллических экранов, имеющих максимальную диагональ 80 сантиметров и разрешение 1920х1200, а также скорость отклика в 12 миллисекунд, что делает её лучшей в мире.

Новую видеостену должны изготовить на основе таких ЖК-экранов, а чуть раньше неё в кабинет Жириновского установят ЖК-монитор для его рабочего компьютера, из первой серии.

Производство этих ЖК-экранов зависит от станций «Мир-2» и «Мир-3», поэтому стоимость каждой произведённой модели можно выразить не только в рублях, но и в пролитом космонавтами поте.

Представители нового поколения космонавтов стали первыми в истории космическими рабочими, так как полёты на орбиту стали рутиной, а деятельность в орбитальных станциях можно назвать тяжёлым и монотонным производством.

Отбор в космонавты всё такой же строгий, с особым акцентом даже не на физическую пригодность, хотя это тоже очень важно, а на психическую устойчивость. Работа на орбите очень тяжела, она истощает психические силы человека, поэтому нужны психически стойкие люди, способные выдержать такие нагрузки.

Жириновскому неловко от того, что при его участии орбита была превращена в потогонку, которая позиционируется, как особая честь, поэтому он позаботился о том, чтобы каждый космонавт, вернувшийся из орбитальной командировки, вдобавок к званию Героя Советского Союза, получал звание Героя Социалистического Труда.

«Только благодаря орбитальным станциям мы можем позволить себе все эти передовые технологии», — подумал Владимир, взглянув на свой компьютер. — «Отсеки нас от орбиты — сразу же начнём отставать».

Это известная уязвимость, которую они частично устранили — на боевом дежурстве находятся специальные космические ракеты, а лазерные платформы могут быть использованы для обороны станций от атак, но этого, по мнению Жириновского, решительно недостаточно.

Ему представляется возможным сценарий, в котором США разрабатывают тяжёлый космический брандер, (1) специально предназначенный для уничтожения станций. Это крайне радикальный сценарий, но он возможен, и противоракетами такой брандер не остановить, поэтому целый ряд профильных НИИ занимается разработкой адекватного решения для нейтрализации возможной угрозы.

Пока что, реальным видится размещение на обеих станциях лазеров высокой мощности, способных ослепить космический брандер, чтобы вражеский пункт управления не мог осуществить наведение на станцию.

Также ведётся разработка специальных разнесённых экранов, которыми предполагается обвешать обе станции. Это «сандвич» из четырёх слоёв: тонкий внешний слой из аморфного титана, первый средний слой из металлокерамики, второй средний слой из СВМПЭ, а также толстый слой из аморфной стали.

Компьютерное моделирование показывает, что такие многослойные экраны смогут остановить мелкие и средние обломки, то есть, диаметром менее трёх сантиметров, а вот всё, что больше — только замедлить, что тоже неплохо.

Металлокерамические бронеплиты и пакеты СВМПЭ доставят с Земли, а вот аморфные компоненты уже начали отливать на станции «Мир-3».

«В крайнем случае, если они решатся на отправку брандера и его не удастся остановить, ему навстречу будет направлен один из «Шквалов» или «Буря», в беспилотном режиме», — подумал Владимир.

Если ядерная война всё же произойдёт, то обе станции необходимо сохранить, любой ценой, так как прогнозы показывают, что людские и материальные потери будут настолько катастрофическими, что Советский Союз больше не потянет строительство орбитальной станции.

Дверь кабинета отворилась, и в дверном проёме показался Гаськов.

— Заходи, Эдуардыч, — позвал его Жириновский. — Смотри, что мне тут показывают!

На видеостене, тем временем, идёт демонстрация кораблей Средиземноморского флота — на борту «Ульяновска» находится адмирал флота Игорь Владимирович Касатонов, Главнокомандующий ВМФ СССР.

— Здравствуй, Вольфыч, — приветствовал Жириновского председатель КГБ. — Что это?

— Место будущей базы ВМФ на юге ТНР, — ответил Владимир. — Будем ставить сразу две — одна будет основной, а другая логистической.

— А на каком из заседаний ГКО мы постановили, что будем игнорировать предупреждения Штерна о риске эскалации? — поинтересовался Гаськов.

— Он сам не возражает, — ответил на это Жириновский. — Тут уже так сложилось, что нам нужно защищать нашу ближневосточную сферу влияния — в случае сам знаешь чего, Шестой флот ВМФ США будет бить по Сирии, Турции и Ираку прямо из Средиземного моря. Надо поменьше летать по своим научным конференциям.

— Сам знаешь, я не мог её пропустить, — сказал Гаськов. — В Осло прилетели сотни людей — только ради того, чтобы послушать моё выступление.

Его научная карьера живёт обособленно от карьеры комитетчика, потому что в международном научном сообществе был достигнут консенсус — Гаськов-академик не равен Гаськову-чекисту и последний не должен упоминаться в рамках научных дискуссий. То есть, учёные решили упорно игнорировать тот факт, что Гаськов является председателем КГБ.

Из-за поездки в Осло он пропустил целую серию заседаний ГКО, поэтому не посвящён в детали принятого решения о строительстве баз ВМФ.

— Ну, ладно, — произнёс Жириновский. — Чего пришёл-то?

— Хочу сказать, что ЦРУ взяло одного нашего нелегала, — ответил Гаськов. — Это был один из «Вячеславов», отвечающих за транспортировку наличных денежных средств по Восточному побережью. Через этого «Вячеслава» они вышли на одну из «Татьян», а та навела ЦРУ на крупное хранилище. Мы потеряли около ста миллионов долларов. И есть риск, что по деньгам они выйдут на некоторые наши подставные компании.

Только мексиканские картели могут сравниться с КГБ по объёмам транспортируемых и отмываемых, теми или иными способами, денег…

— Можно установить, на какие именно компании они могут выйти? — уточнил Владимир.

— Уже установили и обрубаем все хвосты, — ответил председатель КГБ. — Кое-кому придётся срочно бежать в Латинскую Америку, а оттуда в новый дом, так как ЦРУ может найти на них убедительные материалы.

— Сто миллионов? — переспросил Жириновский. — Ладно, чёрт с ними.

Это деньги, выигранные на бирже, за счёт «Ифрита» — он не видит в них особой ценности.

— А вы разве не должны были избавиться от всей «тухлой рыбы»? — спросил Владимир.

— От «тухлой рыбы» мы уже давно избавились, — ответил Константин. — Это другие компании — для оперативной деятельности. Сбор информации, вербовка агентуры, создание долговременных запасов продовольствия, боеприпасы покупаем, оружие…

КГБ тоже готовится к возможной ядерной войне, вернее, к той её части, что произойдёт сильно после обмена ракетами.

— С криминалом работаете или сами? — уточнил Жириновский.

— Криминал слишком ненадёжен, поэтому сами, — сказал Гаськов. — В Штатах сравнительно нетрудно добыть автоматическое оружие и без привлечения криминала.

— Поправка Хьюза? — спросил Жириновский.

В 1986-м году в США запретили свободную продажу автоматического оружия, такого как пулемёты и автоматы, но этот запрет не коснулся оружия, что было зарегистрировано до вступления поправки в силу, поэтому это оружие можно продавать.

Есть множество ограничений, есть проверка от ФБР, но всё это вполне решаемо, если имеется достаточно денег.

— Она, — подтвердил Гаськов. — Агентура официально покупает оружие у владельцев — мы почти заполнили арсеналы. Но основной план — это сброс оружия, боеприпасов и экипировки уже, кхм-кхм, после…

Это тоже известный Владимиру план — у КГБ есть специальные аэродромы и военно-транспортные самолёты, которые должны будут сбросить спецгрузы в указанные локации на территории США.

Помимо грузов, будут высажены нелегалы, которые должны будут доставить грузы в бомбоубежища, контролируемые советской агентурой.

— Надеюсь, этот день никогда не наступит, — не испытывая особой надежды, произнёс Жириновский, а затем решил вернуть тему в изначальное русло. — Значит, федеральная казна получит в своё распоряжение около сотни миллионов долларов?

— И есть риск, что получит гораздо больше, если разоблачит других «Вячеславов» и «Татьян», — ответил на это председатель КГБ.

— А как их вообще разоблачили? — поинтересовался Владимир.

— Цифровая слежка, — ответил Гаськов. — Они ввели новый протокол слежения и задействовали новый суперкомпьютер, который начал лопатить цифровые следы интересующих ЦРУ граждан. Но этого «Вячеслава» взяли на несовпадениях в легенде — он из старых забросов, по линии репатриантов.

— Он хоть настоящий еврей? — уточнил Жириновский.

— Не совсем, — покачав головой, сказал Гаськов. — Вернее, совсем не. Мы уже сделали всё необходимое, чтобы исключить подобные случаи — старая агентура с ненадёжными легендами экстренно эвакуируется.

— Да, чем меньше у них шпионов для обмена, тем лучше, — произнёс Жириновский. — Значит, ЦРУ, ФБР и АНБ наконец-то, начали ловить мышей?

— Они всегда их хорошо ловили, — сказал на это председатель КГБ. — Но теперь у них стало значительно больше полномочий и ловить стало легче. К счастью, поимка отдельных нелегалов не сильно угрожает всей сети.

Благодаря Интернету, работа с агентурой значительно упростилась и ускорилась, поэтому никто уже давно не закладывает микроплёнку и документы в тайники, личные встречи больше не происходят, а всё делается в цифровой среде.

И сеть максимально децентрализована, поэтому пойманные нелегалы ничего не знают об остальных и могут выдать сведения только в пределах исполнявшихся ими функций, весьма ограниченных.

ЦРУ уже обладает частью сведений о том, как производится оплата услуг завербованных агентов — она приходит по почте, с подставных адресов, и отслеживать такие посылки практически невозможно. Через эту зацепку ни на кого не выйти.

А вот крупная рыба получает гонорары в виде наводок на портфели акций, но ни ЦРУ, ни АНБ, ни ФБР ещё не ловили по-настоящему крупных рыб, о которых даже в Союзе знает очень ограниченный круг лиц.

На все США есть всего девять человек, получающих гонорары за предательство таким образом, поэтому шансы на их разоблачение очень низки, ведь они никогда не рискуют и передают только те сведения, которые получают максимально безопасными способами.

— А у нас как обстановка с контрразведкой? — спросил Жириновский.

— Стабильно, — ответил председатель КГБ. — ЦРУ прекратило попытки засылки агентуры, а вместо этого усиленно занимается вербовкой. Вчерашний рапорт читал?

— Нет ещё, — признался Владимир. — Ещё не видел.

— Там прочитаешь подробности попытки проникновения во внутренний контур, — сообщил Гаськов. — Американцы и британцы совершенствуют методы проникновения в систему и даже начали обучать завербованную агентуру взлому компьютеров. У них уже разработано программное обеспечение для подмены идентификаторов, но и мы не спим. Это даже хорошо, что они пытаются — держат Семнадцатое в тонусе.

Семнадцатое Главное Управление КГБ СССР отвечает за кибербезопасность и кибератаки. Оно тоже является важным компонентом возможной Третьей мировой, так как будет заниматься атаками на вражескую цифровую инфраструктуру и защитой отечественной цифровой инфраструктуры от вражеских атак.

Это ответственный участок, потому что на Западе начали масштабную цифровизацию госаппаратов, что должно увеличить качество и быстродействие их работы.

В Японии социал-демократы уже перешли на цифровое управление госаппаратом и внедряют цифровое управление промышленностью, потому что у них перед глазами есть пример успеха.

Только вот в СССР цифровизация уже зрелая, так как ею всерьёз занимаются с 1991-го года, а другие страны только начали переход, причём в срочном порядке.

О безопасности они тоже подумали, но стандартизация протоколов безопасности, особенно при взаимодействии с частными подрядчиками, пока что, хромает на обе ноги.

— Есть какие-нибудь успехи у Семнадцатого? — спросил Жириновский. — В сфере кибератак — в первую очередь.

— Есть, — подтвердил Константин. — Получен доступ к цифровой среде госаппарата Италии. Только вот ключи и пароли добыла нелегальная агентура, но взломщики использовали это, и добыли массу ценной информации. В США, пока что, удалось ненадолго проникнуть на внутреннюю «кухню» компании «Нортроп-Грумман». До проектов добраться не удалось, зато взломщики выкачали примерно треть архива отдела кадров. Есть подробные личные дела на действующих и выбывших сотрудников, включая кое-кого из главного офиса. Это открывает возможности для вербовки. Но это всё текущие дела, а крупных прорывов, пока что, нет. Я думаю, они ждут нас в будущем.

— Обязательно, — уверенно заявил Жириновский. — Они сами подставляются — им бы прекратить борьбу и оставить такие сложные вещи, как цифровизация, тем, кто в этом разбирается…

— Кстати! — воскликнул вспомнивший что-то Гаськов. — Забыл сказать перед вылетом в Осло — нам удалось приблизиться к NASA. Ракета-носитель «Магнум» очень близка к первому запуску.

— Ну и пускай, — пренебрежительно махнув рукой, сказал Жириновский. — Нас они уже не догонят.

— Но ты разве не удивлён тем, как быстро оно начало работать? — спросил Гаськов. — Аналитики ведь говорили, что первый запуск состоится не раньше 2004-го, а кое-кто из них твёрдо стоял на том, что ничего не будет до 2005-го года.

— Ты что-то накопал? — спросил Владимир.

— Да, кое-что удалось выяснить, — ответил Константин, кивнув. — Во-первых, нашему Орлану больше не доверяют — он не имеет доступа к NASA, которое ушло под протекцию АНБ. Буш и Чейни больше доверяют генералу Хайдену — он стал чаще посещать Белый дом. Во-вторых, в NASA были проведены некие масштабные реформы, включая внедрение моей методики для предварительной проверки пригодности кандидатов.

— Ты, наверное, очень гордишься этим? — спросил Жириновский.

— Это тебе следует гордиться, — возразил Гаськов. — Методика-то твоя.

— Основа — моя, а всё остальное — твоё, — не согласился с ним Владимир. — Я же так, дал импульс…

От его изначальной методики осталось очень мало, так как за эти годы над нею поработали тысячи профильных специалистов, сделавших её более точной в определении конкретных когнитивных качеств человека.

Теперь тесты позволяют более точно определять склонности человека — частота ошибок сильно снизилась, а система научилась определять скрытые таланты человека.

На Западе, почему-то, многие до сих пор считают, что это какой-то тест IQ, но это не он — методика Гаськова работает шире и глубже, а также менее категорична в оценках.

Методика Директора имела итоговый балл, а методика Гаськова давно уже от него отказалась — Директор во многом ошибался и, ввиду узости его задач, отсеивал не соответствующих им кандидатов, но реальность оказалась сложнее.

Абсолютно бесталанных людей не бывает — кто-то в чём-то да хорош, поэтому методика Гаськова, после серии значительных мутаций и модернизаций, обрела способность обнаруживать широкий диапазон этих склонностей, путём серии тестов и испытаний.

Методология не так совершенна, как всем хотелось бы, поэтому над её улучшением работают профильные НИИ, проводящие фундаментальные исследования, связанные с когнитивными способностями человека, и это даёт обнадёживающие результаты.

«А на Западе видят в этом улучшенный тест IQ» — подумал Владимир. — «Немножко обидно за академика Гаськова».

— Ещё мы узнали, что они провели полную цифровизацию агентства, причём по замкнутому циклу, — продолжил председатель КГБ. — Доступа в Интернет в пределах NASA нет, они даже мобильные телефоны сдают на проходной, совсем как у нас на режимных объектах. АНБ развело строжайшую секретность и усилило бдительность. Ну и вся внедрённая нами агентура, как ты понимаешь, уже разоблачена — агенты шлют дезинформацию, сквозь которую проскальзывает мысль, будто в NASA не происходит ничего необычного.

— Учатся, подонки… — произнёс недовольный Жириновский.

— Учатся, — согласился с ним Гаськов. — Я ещё думаю, но у меня складывается ощущение, будто надо вытаскивать Орлана. Буш и Чейни ему больше не доверяют — возможно, его уже разрабатывают.

— Кто? — уточнил Владимир.

— Точно не ФБР, иначе мы бы уже знали, — сказал Гаськов. — Полагаю, что то же АНБ и разрабатывает его. Генерал Хайден, как я уже говорил, много времени проводит в Белом доме — это «жу-жу» неспроста.

— Тогда надо вытаскивать Орлана и Людмилу, чтобы не выдали остальных завербованных, — сказал Владимир. — Алкоголичку, к тому же, надо лечить — может, станет человеком?

Тенет и Эймс уже полностью окупили время и ресурсы, на них потраченные, а ещё Тенет помог КГБ подобраться к возможным претендентам на пост директора ЦРУ.

— Да, склоняюсь к этому решению, — кивнув, произнёс Гаськов. — Будем вытаскивать.

Примечания:

1 — Брандер — от нем. brand — «пожар, горение» — судно, начинённое взрывчаткой или зажигательным веществом, используемое для уничтожения вражеской материальной части путём её подрыва. Можно сказать, что это судно-камикадзе, так как оно не предусматривает многоразового применения. Применялись брандеры незамысловато: экипаж подводил судно поближе к цели, наводил судно на цель, поджигал огнепроводные трубки или шнуры, после чего эвакуировался на шлюпке. Целью брандеров необязательно были корабли, хотя против них их, в основном, и применяли, но также и порты. Применительно к теоретической войне на низкой околоземной орбите, концепция брандеров будет очень эффективна, так как подрыв поднятого на орбиту баркаса неподалёку от условной орбитальной станции, с готовыми поражающими элементами, позволит снести её гарантированно. Только вот последствия от применения такого брандера будут не для отдельной страны, а для всего человечества — с вероятностью 100% проявится, так называемый, синдром Кесслера, когда ближний космос засран мусором настолько сильно, что орбита стала непригодной для использования. И такая ситуация может сохраняться на орбите десятилетиями, потому что всё, что будет запущено на орбиту, неизбежно будет раздолбано мусором. Космический мусор — это реальная проблема, о которой говорят с конца 60-х годов, но всерьёз этим ещё никто не занимается, не очень понятно почему. Возможно, всё дело в том, что это насквозь убыточное мероприятие, которое будет давать стабильные и высокие расходы, а выгода выглядит очень косвенной, так как уничтожение спутников и станций космическим мусором, в настоящий момент — это вероятность, а не гарантия. Я полагаю, интенсивно чесаться по этому поводу начнут только тогда, когда спутники начнут систематически гибнуть из-за столкновений с мусором. А отговорки, «почему нельзя», уже придуманы: опасение милитаризации космоса, юридические риски, так как почти весь мусор на орбите чей-то, отсутствие единого заказчика и так далее, и тому подобное.

Глава двенадцатая. Цена за господство

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатская площадь, 18 апреля 2003 года*

— Так чего ты прилетел, Слободан? — поинтересовался Жириновский. — Лучше сразу к делу — после этой прогулки нас ждёт Косой переулок!

— Зачем нам туда? — спросил президент Югославии.

— Ты же там никогда не бывал! — ответил ему Владимир. — В Европе только и разговоров, что о московском Косом переулке! Вот вернёшься ты в Белград, а тебя спросят: ты побывал в Косом переулке? Ты ответишь, что нет, не побывал. Да тебя сразу же окрестят лохом и не будут с тобой даже за руку здороваться!

Косой переулок, расположенный в Киевском районе, примыкает к проспекту Кутузовскому, недалеко от Киевского вокзала. Переулок полностью воспроизводит тот, что был в фильмах о Гарри Поттере, и там с утра до вечера трудятся актёры, развлекающие посетителей, поток которых не иссякает.

Туристы со всего Союза и союзных стран прибывают в Москву, чтобы посетить, в том числе, и Косой переулок, в котором можно не только поесть в кафе-мороженом Флориана Фортескью, но и выпить сливочного пива. Эти мороженое и пиво имеют свои ГОСТы и продаются по всему Союзу, и не только, поэтому всё отличие только в том, что в Косом переулке их можно купить втрое дороже…

«Вымогатели из ГКО сдирают с наивных туристов по три шкуры», — подумал Жириновский. — «Ох, я ведь и сам в ГКО… Тогда, выходит, что мудрые руководители из ГКО обоснованно берут дополнительную плату за атмосферу волшебства и незабываемые впечатления».

Тематические атрибуты в Косом переулке тоже стоят дороже, но их, справедливости ради, можно купить либо там, либо в тематическом парке.

— Владимир, мне сейчас не до шуток, — произнёс Милошевич. — Хорваты устраивают провокации на границе — шесть обстрелов пограничников, но, к счастью, без жертв. Если будут жертвы, то я буду вынужден реагировать. Косовары тоже не сидят спокойно и сеют смуту. И ты, наверное, уже слышал, как на это реагируют на Западе — требуют, чтобы Югославия дала косоварам возможность реализовать своё право на самоопределение.

— Слободан, ты же уже давно в политике, — произнёс Владимир, вытащив из кармана испаритель. — Хотят отделяться — пусть. Но есть долг Югославии перед СССР. Очень большой долг. Пусть берут его часть на себя и убираются прочь. Мне всё равно, кто именно будет платить — если они, то я лишь пожму плечами. Но если не будут… У меня есть много способов по повышению сговорчивости.

— Но я не могу позволить косоварам отделиться! — воскликнул Милошевич.

— Похоже, ты меня не понимаешь, — ненадолго прикрыв глаза, сказал Жириновский. — Сколько Югославия должна СССР? Сто тридцать четыре миллиарда рублей, если не ошибаюсь?

Он очень существенно вложился в Югославию, которая, фактически, является союзом Сербии и Черногории — были потрачены безумные деньги, но зато была проведена масштабная индустриализация, с автоматизацией и цифровизацией. В результате, доля Югославии в советском импорте достигла 4,6%.

— Верно… — подтвердил напрягшийся Милошевич.

— Населения у тебя сколько? Десять миллионов с чем-то? — спросил Жириновский. — А косоваров сколько? Около одного миллиона восемьсот тысяч, так? Вот и считай.

— Что считать? — уточнил не понявший его Слободан.

— 1,8 миллиона человек — это 18% от населения Югославии, — произнёс нахмурившийся Владимир. — Долг ведь будет справедливо разделить по населению, правильно? 18% от 134 миллиардов — это 24 миллиарда 120 миллионов рублей. Вроде бы, верно посчитал… Это значит, что косовары могут спокойно выходить из состава Югославии, вместе со своими Косово. Но они должны принять на себя абсолютно справедливую часть общего долга Югославии перед СССР — названную мною сумму.

— А если они согласятся? — спросил Милошевич.

— Баба с возу — кобыле легче, — ответил на это Жириновский. — Но я уверен, что не согласятся. Чем будут платить ежегодные платежи? Европа с ними? Европа им поможет? У Европы и так дела идут, откровенно говоря, плохо, поэтому надежды на неё нет. Значит, косовары очень быстро поймут, что платить по счетам придётся самостоятельно. Больно дорогая независимость выходит, не думаешь? Я бы даже сказал, что это неподъёмно дорогая независимость.

— Звучит слишком рискованно, — произнёс президент Югославии.

— Рискованнее, чем боевые действия, в которых Косово будет поддерживать НАТО? — уточнил Владимир. — Да уйдут — пусть уходят. Но также пусть платят. А то были у меня такие хлюздины — захотели уйти просто так, не оплатив счета…

Страны Прибалтики до сих пор пребывают в глубоком кризисе, так как ЕС уже больше не видит в них перспективу.

В Литве ситуация чуть получше, но вот в Латвии и Эстонии экономику до сих пор лихорадит от слишком резкой потери такой доли трудоспособного населения, произошедшей в начале 90-х годов, из-за массовой репатриации советских граждан. Оправиться от такого невозможно, а ЕС вливал в Прибалтику очень ограниченные объёмы денег, основная часть которых ушла на погашение долгов перед СССР.

Прибалтика нужна Жириновскому именно в нынешнем виде, для того, чтобы больше никто не вздумал предпринимать попытки к выходу из Союза. Для этого же он поддерживает невероятно высокий внешний долг, необходимый уровень которого определяется по сложной методике, учитывающей экономическое состояние союзных республик.

Риски сепаратизма и без того крайне малы, из-за мощи экономики, беспрецедентно высокого уровня жизни, могущественной и престижной армии, национальной гордости советского народа, а также работы МВД и КГБ СССР в сфере национализма, но Жириновский принимает дополнительные меры, чтобы сделать сепаратизм невозможным.

— А вот Хорватия — это плохо, — сказал он. — Что говорят хорваты?

— Говорят, что это провокации с нашей стороны, а они вынуждены отвечать, — ответил Слободан. — Я могу рассчитывать на твою поддержку, Владимир? Югославия ведь часть Восточного блока?

— Да, это так, — произнёс Жириновский. — Но поддержать я тебя могу только деньгами, оружием, техникой и боеприпасами. У тебя и так всё очень неплохо с армией, поэтому Хорватия очень сильно рискует.

Югославская армия оснащена всем тем, что снято с вооружения Советской армии: танки Т-64 всех модификаций, Т-72 всех модификаций, ранние Т-80, боевые машины пехоты БМП-1 всех модификаций, ранние модификации БМП-2, все модификации бронетранспортёров БТР-80/82, БМД-2, самолёты МиГ-23, МиГ-27, Су-17, Су-24 ранних модификаций, Су-25 ранних модификаций, Ту-16 и Ту-22, вертолёты Ми-8 ранних модификаций, ранние Ми-24, ранние Ка-25 и Ка-27, системы ПВО С-200 ранних модификаций, БМ-21 «Град» и так далее.

Вся снятая с вооружения Советской армии техника распределяется между союзными странами последние четыре года, по мере замещения новой техникой.

Югославия уже может позволить себе содержать мощную армию — современная её экономика очень мало напоминает ту, которую оставлял после себя Тито, поэтому вся номенклатура полученных вооружений поддерживается и не страдает от нехватки финансирования.

В Хорватии, стране-члене НАТО, должны располагать последними разведданными и знать, что у Югославии есть мощная армия, способная быстро уничтожить армии всех своих соседей, если возникнет такая надобность.

Но Хорватия устраивает провокации, а это значит, что кто-то готовит почву для локального конфликта на Балканах — Владимир уверен, что не обошлось без американцев, которые окончательно мобилизовались и намерены устроить серию прокси-войн.

Жириновский располагает сведениями о том, что США давят на Иран и ведут с ним какие-то тайные переговоры — возможно, ищут возможность дестабилизировать регион. Помимо этого, есть данные об американских переговорах с Египтом, Израилем, Иорданией, а также аравийскими странами.

Также у него есть сведения, что ЦРУ работает в Индонезии, возможно, по теме дестабилизации Юго-Восточной Азии, через конфликт Индонезии и Тимора.

Согласно данным от ГРУ, в Южной Африке отмечается повышенная активность ЦРУ — возможно, оно хочет договориться с Трансваалем, Оранжевой республикой и Королевством зулусов о политическом давлении на Капскую республику и НДР Коса.

В Латинской Америке ЦРУ разводит активность вокруг просоветской Венесуэлы, а в Карибском бассейне США ужесточают санкции против Кубы, хотя там уже практически нечего ужесточать.

Всё это части единой картины, в которой США наращивают давление на Социалистический блок — пока непонятно, всерьёз ли они рассчитывают истощить советскую экономику множеством прокси-войн, или просто делают это ради процесса, но тенденция беспокоит Жириновского.

— Советую прекратить переживать, Слободан, — сказал Владимир. — В случае, если Хорватия рискнёт связаться с Югославией, ты получишь максимальную материальную и дипломатическую поддержку. Но сам ничего не начинай — поддержка будет оказана только в случае, если ты будешь обороняющейся стороной. Начнёшь что-то первым… категорически не советую.

— Я хочу избежать эскалации, — заверил его Милошевич. — Мне не нужны никакие территориальные приобретения — у меня всё и так хорошо! Но эти провокации…

— Нужно отвечать на провокации, — предупредил его Жириновский. — Но ограниченно, со строгой дозировкой применяемой силы.

Не отвечать на такое нельзя, так как игнорирование ведёт, как это ни парадоксально, к усилению эскалации. Объясняется это тем, что всякая пограничная провокация — это ощупывание границ дозволенного, буквально и фигурально. И когда очередное такое ощупывание не встречает реакции, то это служит поводом для расширения границ дозволенного.

— Мы подвинем несколько спутников на югославско-хорватскую границу, — сказал Владимир. — Если Хорватия начнёт концентрацию сил — ты узнаешь об этом сразу после меня. Меньше волнуйся, Слободан, но готовься — мировое напряжение достигло уровня, сопоставимого с последней четвертью межвоенного периода перед Второй мировой.

Ему с самого начала было понятно, что на Балканах ничего не закончилось, несмотря на блестяще проведённую миротворческую операцию. Это было перемирие, которому, судя по ряду признаков, осталось очень недолго.

У НАТО есть стратегическая цель на Балканах — устранить советское влияние. Это сильно осложнилось революцией в Турции, но цель от этого никуда не делась.

Наоборот, теперь НАТО стало ещё важнее получить полный контроль над Балканами, так как просоветская Югославия стоит, как кость в горле. В Тивате военно-морская база ВМФ СССР, на которой дислоцируются два полка морской пехоты, а её ещё и собираются расширять, в связи с открытием проливов и новыми стратегическими возможностями.

Идеально для НАТО было бы взять Югославию под контроль и соединить разделённые балканские страны-члены НАТО по суше, чтобы они смогли стоять единым фронтом против ТНР.

— Я понял тебя, Владимир, — сказал Слободан Милошевич. — Буду готовиться и надеяться на лучшее.

— Всегда помни, что ты не один, — произнёс Жириновский. — Мы поддержим тебя в обороне от любого противника — хоть против всей НАТО. А теперь, раз уж мы всё обговорили, поехали в Косой переулок. Сразу предупрежу, что сливочное пиво — это приторное говно без единого градуса и я не советую его никому, но детям нравится. А вот мороженое хорошее. Поехали.

*США, округ Колумбия, город Вашингтон, Белый дом, кабинет вице-президента, 1 мая 2003 года*

Вице-президент Дик Чейни вошёл в свой кабинет, повесил пальто в шкаф и уселся в своё любимое кожаное кресло, которое он доставил сюда из дома.

В последние полгода он больше времени проводит на работе, чем дома, хотя выходные он, обязательно, проводит с семьёй.

Включив рабочий компьютер, он вставил в него CD-диск, полученный от NASA, и открыл программу-дешифратор.

Параноидальный уровень безопасности внедрён не просто так, а в ответ на секретный доклад генерал-лейтенанта ВВС Майкла Хайдена, директора АНБ.

Согласно этому секретному докладу, советские КГБ и ГРУ очень глубоко проникли в структуры власти, благодаря чему получают необычайно подробные разведданные, что позволяет им оперативно реагировать на все действия ЦРУ и ФБР, а также на научно-технические инновации оборонного характера.

Прямых подтверждений этому нет, но просто полно косвенных.

Например, КГБ как-то узнает о планируемых ЦРУ кибероперациях, преследующих целью проникновение во внутренний контур советской Интерсети.

Или тот факт, что за последние десять лет не было ни одного разоблачения кого-то по-настоящему крупного, а все разоблачённые нелегалы являются мелкими сошками.

Под подозрением находится Джордж Тенет, директор ЦРУ, который стал подозрительно богат — сейчас АНБ проводит проверку источника всех этих денег, а также изучает подробности того, как Тенет играл на бирже.

Это привело к тому, что АНБ напало на след Олдрича Эймса, необычайно талантливого контрразведчика, который прославился отловом всякой мелочовки. Но знаменит Эймс не только этим, а ещё и тем, что он отлично играет на бирже.

Подозрения к Тенету появились давно, но пристальный интерес АНБ к нему появился после журналистского расследования Джеффа Герта, работающего на «Нью-Йорк Таймс».

Герт не нравится Чейни — он писал критические статьи о «временном патриотическом налоге», в которых раскрыл реальную схему, на которую согласились парни из Локхид, Нортроп и остальных компаний, то есть, проследил эту несложную схему, в которой почти весь налоговый доход идёт на оплату работы оборонных компаний.

Но всё же, и он оказался полезен: в серии статей Герта о нечистоплотности государственных функционеров указывается, что Джордж Тенет, по-видимому, пользуется инсайдами, (1) получаемыми с помощью служебных полномочий, для игры на бирже.

Изначально расследование было нацелено на коррупцию в Министерстве обороны — журналист копал именно в этом направлении, а затем он узнал от своих источников о том, что Тенет очень успешно играет на бирже, что его заинтересовало. Испытывая праздное любопытство, он решил рассмотреть всё это подробнее и наткнулся на взрывной материал.

В первых двух статьях журналист обосновал статистическую невозможность настолько стабильных выигрышей, а также осветил меры, которые Тенет применяет, чтобы замаскировать нереалистичность своих выигрышей — согласно собранной Гертом статистике, директор ЦРУ ежемесячно намеренно проигрывает от 300 тысяч до 2,6 миллионов долларов, чтобы всё выглядело так, будто он тоже, иногда, ошибается.

Также он активно применяет, для маскировки, своих родственников и друзей, которые выигрывали и проигрывали для него деньги — всё это нужно было, чтобы запутать следы.

В следующих статьях Герт сообщил о существовании минимум тринадцати персон, которые в разное время покупали те же портфели акций, что и Тенет, причём большинство этих людей — его друзья, а остальные — это государственные функционеры из разных ведомств.

Также он заметил, что «проигрышные» акции, которые Тенет покупал для маскировки, никто из его сообщников не приобретал, что дополнительно подтверждает их истинное назначение.

АНБ провело секретное расследование по биржевой игре Тенета и прислало Чейни отчёт, в котором указано, что директор ЦРУ не может получать данные, которые могут помочь собирать настолько беспроигрышные портфели.

Из этого следует, что Тенет получает эти данные откуда-то ещё — журналисту не хватило осведомлённости, чтобы прийти к правильному выводу, поэтому он пришёл к объяснению происходящего исключительно некими служебными инсайдами, которых не существует в реальности.

А вот у Чейни и АНБ есть достаточная осведомлённость, чтобы понять всё верно.

У КГБ есть мощные суперкомпьютеры — это известно давно. Догадка Чейни о том, что можно разработать математическую модель, которая будет предсказывать события на бирже, подтверждена экспертами.

Вывод может быть только один — КГБ использует суперкомпьютеры для формирования прибыльных портфелей, которые потом передаются завербованным агентам в качестве вознаграждения за переданную информацию.

Данные АНБ и ЦРУ об известных «сливах» информации были проанализированы и сравнены с датами покупок Тенетом акций — установлена нечёткая корреляция.

Чейни уже абсолютно убеждён, что Тенет завербован, как и Эймс, но прямых доказательств их работы на КГБ или ГРУ нет, поэтому организована специальная операция АНБ, которая должна вынудить этих двоих раскрыться.

АНБ завербовало в ЦРУ группу надёжных сотрудников, через которых в управление заносится дезинформация, которая может показаться ценной Тенету и Эймсу. Как только кто-то из них заглотит наживку, их обоих возьмут и заставят выложить всё, что они знают.

«Но какие же они сволочи», — подумал Чейни, думая о КГБ. — «Использовать суперкомпьютеры для игры на бирже — кто этот извращённый ум, что додумался до такого?»

Насколько ему известно, работа над компьютерным моделированием биржевых процессов сейчас находится в зачаточном состоянии — этим только начали заниматься в «Vanguard» и «State Street».

А у КГБ, судя по тому, что он выплачивает предателям очень крупные вознаграждения, есть высокоразвитые математические модели, учитывающие десятки тысяч переменных и позволяющие прогнозировать судьбу портфелей с очень высокой точностью.

За Тенетом и Эймсом внимательно следят, чтобы понять, как они выходят на связь со своими кураторами. Их телефоны прослушиваются, к компьютерам установлено скрытое соединение, и целый отдел занимается обработкой скачанной информации.

Пока что, есть гипотеза, что связь осуществляется через Интернет, с левых компьютеров, поэтому их сложно поймать за руку. Сложно, но можно — они не смогут ускользнуть от круглосуточной слежки.

«Это лишь подтверждает то, что я и так знаю — враг очень опасен и проник глубоко в наши госструктуры», — подумал Чейни, ожидая, пока завершится расшифровка. — «Я сразу почувствовал, что с Тенетом что-то не так, при первой же встрече».

Раскрытие Тенета и Эймса — это самое лучшее, что происходило за последние полгода, а все остальные события были одно хуже другого.

ЦРУ, несмотря на то, что возглавляется предателем, собирает информацию о союзниках СССР — поступили сведения о том, что Югославия получит полторы сотни истребителей Як-147, считающиеся истребителями пятого поколения.

Договорённости Жириновского и Милошевича предусматривают и другие поставки, но достоверно узнать удалось только об истребителях.

Это значит, что избранная Чейни стратегия действенна, и СССР уже вынужден реагировать на тормошение его союзников.

Сегодня он тратит деньги и ресурсы на Югославию, завтра будет вынужден потратить их на Тимор и Сирию, а послезавтра ему придётся вкладываться в защиту Мозамбика и Анголы.

И это не говоря о Кубе, с которой вынужденно прекратили торговать оставшиеся латиноамериканские страны, кроме Венесуэлы. Но и Венесуэла тоже под давлением, поэтому СССР компенсирует потери и Кубе, и Венесуэле.

Пусть удары маленькие и слабые, но их очень много. Они не смогут разрушить экономику СССР, которую можно считать несокрушимой, но это трата ресурсов и распыление внимания.

Наконец, дешифровка завершилась, и Чейни открыл первый документ.

В документе содержится подробный отчёт о ходе работ над ракетой-носителем «Магнум II» — это ракета на базе предыдущей модели, но масштабированная и способная поднимать на низкую околоземную орбиту до 140 тонн полезной массы.

Она нужна ещё вчера, но появится не раньше 2005-го года, несмотря на выделение огромных средств.

Назначение «Магнум II» — строительство орбитальной станции «Либерти», второй из двух запланированных, с более объёмным и массивным базовым модулем, который позволит пристыковать больше производственных модулей.

Читая сухие числа и изучая статус компонентов, Чейни испытывал спокойное удовлетворение. Связано это с тем, что в NASA, после завершения реформ О’Кифа, установился образцовый порядок, который ускорил работу в несколько раз, а также существенно повысил её качество.

«Спейс Шаттлы» запускаются вдвое чаще, ради получения орбитального сырья, но до сих пор не было ни одного инцидента — раньше они были чуть ли не в порядке вещей, согласно отчётам О’Кифа, тщательно изучившего всю кухню космического агентства.

Из этого следует, что генерал армии Гаськов открыл всему миру свою методику, которая, действительно, работает и демонстрирует выдающиеся результаты.

Оставшись удовлетворённым отчётом о «Магнуме II», Чейни открыл следующий документ, касающийся статуса строительства модулей станции «Фридом».

Проект станции подвергся значительной переделке, поэтому итоговый вариант ничем не напоминает то видение станции, что устоялось в 90-е годы. Изначально её проектировали в качестве ответа на станцию «Мир», но такая станция больше не нужна Соединённым Штатам.

Новая орбитальная станция «Фридом», модули которой завершены на 74%, будет в полтора раза меньше «Мира-2», что означает меньшее количество производственных модулей.

Но это будет полноценное орбитальное производство, которое сможет прервать советскую монополию на орбитальное сырьё для электронной промышленности — ради этого и расходуются такие огромные средства.

Если верить отчёту, строительство идёт по графику, и к моменту завершения подготовки ракеты-носителя «Магнум» базовый модуль уже будет завершён.

«Только вот Жириновский заявлял о том, что собирается строить четвёртую станцию…» — вспомнил Чейни. — «Ничего страшного — пусть строит. Когда мы получим достаточно полупроводникового сырья, мы вернём отрыв в мощности процессоров и всё снова вернётся на круги своя. Правда, для этого придётся провести глубокие реформы госаппарата и управления промышленностью, но это очень малая цена за возвращение господства».

Примечания:

1 — Инсайд — от англ. inside — «внутри» — ещё неопубликованная или конфиденциальная информация о какой-либо организации, которая становится известна узкому кругу лиц. Этот узкий круг лиц может использовать эту информацию для личной наживы или удара по оппонентам — всё зависит от характера инсайда и организации.

Глава тринадцатая. Солидарность

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 мая 2003 года*

Владимир перешёл на страницу «Экрана» и рассмотрел предложенную подборку видеороликов.

Команда разработчиков непрерывно полирует алгоритмы, чтобы «Экран» наилучшим образом отвечал предпочтениям зрителя, учитывая его возраст, профессию, место жительства, а также ранее просмотренные ролики.

Каждый пользователь «Экрана» подписал отдельное пользовательское соглашение, в котором жирным шрифтом выделено, какие именно данные собирает ресурс и зачем он это делает.

Жириновский тоже подписывал это соглашение, поэтому его данные тоже собираются — он проследил за тем, чтобы за разработчиками внимательно следил КГБ, что должно снизить риски злоупотреблений.

Согласно статистике, на «Экран» загрузили уже 47 миллионов видеороликов разной длительности, что объясняется тем, что он стал культурным феноменом. Аудитория его равна примерно 180 миллионам зарегистрированных пользователей и это значение растёт каждый день, как и количество ежедневно загружаемых роликов.

Вся эта статистика исключительно внутрисоюзная, так как Интерсеть замкнута и недоступна иностранцам.

Основная масса роликов — это, как ни удивительно, семейные видеозаписи: свадьбы, юбилеи, дни рождения, дети, отпуска и так далее. Это примерно 35% всего контента на «Экране».

Объясняется это тем, что все 90-е годы граждане просто обожали записывать всё это на видеоплёнку, поэтому почти в каждом доме хранятся коробки с видеокассетами, содержащими записи памятных событий. Переход в цифровую среду произошёл спонтанно, а потом началась ещё и оцифровка видеокассет…

Следующим по популярности видом роликов является то, что можно назвать «Сделай сам»: как починить вышедшую из строя бытовую технику, как сделать какое-то «очень нужное в хозяйстве» приспособление и всё в этом духе. Это, по данным от разработчиков, примерно 25% от всего контента.

Третьим по популярности контентом является «Музыка и развлечения»: музыкальные клипы, фильмы, записи КВН, выступления юмористов, пародии, любительские клипы и каверы, выступления уличных музыкантов и прочее. По статистике, это примерно 18% контента.

Затем идёт «Кулинария»: рецепты, наглядный процесс приготовления, кулинарные эксперименты и тому подобное. Это «отъедает» 7%.

Оставшиеся 15% роликов — это путешествия, образование и наука, ностальгия и ретро, компьютерные игры, охота и рыбалка, садоводство и дача, военная тематика, а также, само собой, «выживальщики».

В свете нарастания мировой напряжённости, появились люди, очень сильно переживающие за собственную судьбу в условиях ядерной войны — держать в себе беспокойство невыносимо, поэтому они снимают ролики и выкладывают их на «Экран».

Позавчера Жириновский получил на почту доклад с процентной разбивкой роликов на тематики и там были сотни категорий, но он запомнил только основные. А так, снимают практически обо всём.

Его на «Экране» интересует только одна тематика роликов — «Эпоха империй». Авторы специально ищут интереснейшие матчи, чтобы показать их своим подписчикам и набрать как можно больше просмотров.

Владимир посчитал, что это очень ценный материал, который помогает лучше понять, как думают другие игроки и какие типичные ошибки совершают. Поняв психологию других игроков, он сможет улучшить качество собственной игры, поэтому просмотр роликов не бесполезен.

Но сегодня он будет смотреть не ролики по «Эпохе империй», а прямую трансляцию с орбитальной станции «Мир-2», устроенную космонавтом Евгением Чихоткиным.

Чихоткин из четвёртого поколения космонавтов, которое специально готовили для производственной работы на орбите. Он не лётчик, служил только срочную службу, а в космос отправился из НИИ минералогии уральского отделения АН СССР. Его подготовили для Лунной программы — он специалист по реголиту.

Только вот трансляцию он ведёт не потому, что учёный, а потому, что пришёлся по душе советскому зрителю. Возможно, виновата природная харизма, а может, людям нравится его лицо, но серия роликов, которую он снял в жилом отсеке станции, набрала солидные просмотры.

ГКО отреагировал оперативно: «завирусившегося» космонавта нужно было срочно использовать, поэтому через десять минут начнётся прямая трансляция из производственного модуля «Янтарь-1», который производит орбитальный инсулин, уже спасший миллионы жизней по всему миру.

Советский инсулин, в научном обществе называемый «инсулином человеческим орбитального синтеза», а широкой общественности известный как «Орбитин», поставляется в сто двадцать семь стран мира, включая США — ни одна из наложенных ими экономических санкций не касается фармацевтических товаров.

Торговля орбитальным инсулином ежегодно приносит стабильные 6,3 миллиарда долларов чистой прибыли, потому что советский инсулин занимает 24% премиум-сегмента, то есть, теснит лучшие западные препараты.

В США не могло обойтись без спекуляции, поэтому инсулином торгуют на фьючерсных рынках — дошло до того, что некоторые больничные сети торгуют контрактами на будущие поставки советского инсулина.

А на низовом уровне в США советский инсулин и вовсе живёт своей жизнью, так как товар дефицитный, поэтому им активно спекулируют.

Жириновский смотрел по Первой программе ЦТ документальный фильм, созданный при поддержке ГРУ и КГБ, в котором освещалась эта проблема. В США и без того непростая ситуация с инсулином, а теперь всё усугубилось тем, что на рынке появились орбитальный инсулин и его подделки, что поддерживает высокий уровень ажиотажа.

В Европе обстановка с «Орбитином» спокойнее, так как там преобладают государственные системы здравоохранения, более или менее равномерно распределяющие фармацевтический товар между больными, а излишек распродающие в аптеках. Но без спекуляции не обошлось и тут — из США прибывают «челноки», скупающие весь инсулин, чтобы навариться на нём у себя на рынке.

«Есть ли хоть что-то, что они ещё не опошлили своей жаждой наживы?» — задался Владимир вопросом.

Ему всё равно, что происходит с инсулином после того, как за него поступает оплата и он отгружается заказчику, но он наблюдает за общей ситуацией в западных странах и ему неприятно видеть то, что он видит.

Орбитальный интерферон, известный миру как «Интерферон-К», тоже стал предметом спекуляции, так как это премиумный препарат, имеющий значительно меньше побочных эффектов, хранящийся дольше, несравнимо более стабильный от партии к партии, а также имеющий более длительное действие, что сокращает частоту инъекций.

И это, не говоря об орбитальных вакцинах, антибиотиках и прочих препаратов — на Западе всё это можно «достать» у перекупщиков, без каких-либо гарантий.

Жириновский открыл трансляцию и увидел таймер обратного отсчёта, сообщивший, что до старта осталось полторы минуты.

«Весь мир впервые увидит производственный модуль изнутри», — подумал он. — «Иностранные разведки и так имеют представление о том, какова производственная мощность обеих наших станций, но теперь они увидят кое-какие подробности».

На заседании ГКО было решено, что надо что-то показать, для повышения международного престижа — «Янтарь-1» на «Мире-2», в любом случае, будет отстыкован примерно через полгода, а на замену ему на орбиту будет поднят «Янтарь-1М», модернизированная версия производственного модуля.

По плану ГКО СССР, модули предполагается обновлять при накоплении достаточного количества инноваций. «Янтарь-1М», например, получит более совершенные камеры кристаллизации — модуль не повысит объёмы суточной выработки, но повысит качество продукта примерно на 17-20%, за счёт более высокой точности контроля температуры и давления, а также благодаря более совершенным методикам выращивания кристаллов.

Наконец, трансляция стартовала.

— Привет, земляне! — улыбнувшись на все тридцать два зуба, приветствовал зрителей трансляции космонавт Евгений Чихоткин. — С вами Женя Чихоткин и сегодня у нас первая прямая трансляция со станции «Мир-2»! Ого, я вижу, что трансляцию сейчас смотрят семьдесят три миллиона человек!

Он отдалился от камеры и выполнил книксен, а также изобразил, что снимает невидимую шляпу, после чего вновь приблизился к камере.

— Это жилой отсек, товарищи земляне, — сказал он, показав большим пальцем себе за плечо. — Но очень скоро мы отправимся в производственный модуль «Янтарь-1». Нужно лишь немного подождать — мои коллеги должны прибраться в модуле. Протереть пыль, помыть окна…

— Трупы инопланетян прибрали, и почти закончили заделывать пробоины от бластеров… — тихо сказал кто-то.

— Т-с-с! — шикнул на него Чихоткин, приложив указательный палец к губам.

Тут, откуда-то справа, в поле зрения камеры заплыл сгусток зелёной жидкости, а затем мимо пролетел крутящийся вокруг своей оси предмет, похожий на футуристический пистолет.

— Вот за это его и любят! — воскликнул заулыбавшийся Жириновский.

— Кхм-кхм! — кашлянул космонавт и взял камеру в руки. — Мне сообщают, что модуль приведён в образцовый порядок и теперь его можно показывать землянам — прошу за мной!

Он оттолкнулся от стены и поплыл по жилому модулю. Когда он достиг кухонного отсека, в кадр попали двое космонавтов, Васильева и Асхабов, заталкивающие связанного «инопланетянина» в один из шкафов. На «инопланетянине» зелёная маска с фасетчатыми глазами и ушами в виде хоботков, а одет он в футуристичного вида глянцевый костюм, имитирующий инопланетный скафандр.

— Свободу Нибиру!!! — прокричал «инопланетянин», ненадолго вырвавшийся из шкафа.

— Мы почти на месте, товарищи земляне! — стараясь сохранять серьёзность, продолжил Чихоткин, доплывший до входа в производственный модуль. — Внимание, это первый показ модуля «Янтарь-1» — до этого момента его видели очень немногие…

Он повернул камеру и показал внутренне пространство модуля, в котором стоят камеры кристаллизации, смесители, над которыми размещаются системы добавления стабилизаторов и консерваторов, а вдалеке видна фасовочно-упаковочная линия, на которой готовый инсулин запаивают в специальные баллоны, предназначенные для отправки на Землю.

— Вот тут я и провожу часть своего времени на орбите, — сообщил космонавт Чихоткин и подплыл к консоли управления. — Работа сложная, но я её просто обожаю! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всему советскому народу — за то, что он удостоил меня чести стать советским космонавтом! Осознание, что наша тяжёлая работа каждый день спасает тысячи жизней — это величайшая награда, какой только может удостоиться простой человек!

Он легонько оттолкнулся от стенки и проплыл к ближайшей камере кристаллизации.

Камера имеет диаметр 120 сантиметров и длину 300 сантиметров, а корпус её исполнен из сплава титана, сверху покрытого толстой теплоизоляцией и тяжёлой антирадиационной защитой. Она опутана трубками и проводами, а на разных уровнях у неё размещены три многослойных окна диаметром 25 сантиметров, нужные для визуального наблюдения за ходом роста кристаллов.

— Всё волшебство происходит внутри — идём, посмотрим, — сказал космонавт и подплыл к центральному окну. — Видите? Это специальный раствор, в котором и растут кристаллы. Не знаю, видно ли вам, но эти полупрозрачные штуки — это и есть кристаллы орбитального инсулина.

Видны подложки, на которых и растут полупрозрачные кристаллы, для которых созданы оптимальные условия.

— К сожалению, время трансляции ограничено, поэтому я не могу показать вам, как растут кристаллы, но просто поверьте — если бы у меня было на это достаточно времени, я бы смотрел на это часами! — сказал Чихоткин. — Пока что, это всё, что я могу показать, но в будущем обязательно состоится трансляция с демонстрацией производственного модуля «Изумруд-1»!

— А-а-а-р-р! — раздался рёв.

Космонавт развернул камеру и навёл её на входной проём, в котором показался «инопланетянин», вооружённый футуристичным боевым топором, лезвие которого светится неоном.

— На этом всё, дорогие товарищи! — воскликнул Чихоткин, вновь развернувший камеру к себе. — До скорых встреч!

Трансляция завершилась, и Владимир успел заметить, что число её зрителей достигло 103 миллионов человек.

— Вот дают… — произнёс он. — Ну, Чихоткин…

У него сложилось ощущение, что у Чихоткина уже состоялась карьера блогера, так как теперь на его основной канал подпишутся миллионы, а возможно и десятки миллионов.

Мобильный телефон Жириновского начал исполнять гимн Советского Союза.

— Алло, — ответил он на вызов от Орлова.

— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Геннадий. — Видел?!

— Конечно! — ответил Жириновский. — Это было впечатляюще — ребята поработали на славу.

— Отправь меня на «Мир-3»! — попросил Орлов.

— Это не я решаю, Гена, — сказал Владимир. — Приходи на следующее заседание ГКО — выработаем решение. Да и зачем тебе туда? Чихоткина уже не переплюнешь — его видел весь мир.

Трансляция велась также и по всем советским спутниковым каналам и официальным каналам союзных стран, с синхронным переводом — точно не известно, сколько у неё было зрителей, но ожидалось, что будет около сотни миллионов дополнительно.

— Да и бог с ним, с Чихоткиным, — ответил Орлов. — Посмотрев трансляцию, я понял, что скучаю по орбите.

— Ну, посмотрим, что получится сделать, — произнёс Жириновский. — Если ГКО одобрит и пройдёшь по здоровью — почему нет? Лично я не возражаю. А жена что об этом думает?

— С ней я уж как-нибудь договорюсь, — сказал Геннадий.

— Ладно, хорошо, — ответил на это Жириновский. — Ты где сейчас?

— Дома, — сообщил Орлов.

— Если не занят, то приезжай к Дому Правительства — я скоро выеду, — попросил Владимир. — Возможно, поймаем Штерна и обсудим с ним твою просьбу.

— Замётано! — обрадованно воскликнул Геннадий. — Я выезжаю! До встречи!

— До встречи, Гена, — сказал Жириновский и завершил вызов.

Стоило ему положить телефон на стол, как он снова начал исполнять гимн.

— Алло, — ответил он на вызов от маршала Язова. — Здравствуй, Дмитрий Тимофеевич…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 31 мая 2003 года*

— Так, они это серьёзно? — спросил Владимир. — Референдум?

— Организация выглядит очень серьёзно, — ответил Гаськов. — Они перешли от болтовни к делу.

— Вот подонки… — произнёс Жириновский и включил видеостену.

Первая программа ЦТ уже показывает кадры из Варшавы — на улицах польских городов митинги, собравшие сотни тысяч людей, а кое-где уже начались беспорядки.

— … требуют от властей проведение референдума о выходе из договора о нейтралитете, — продолжала Екатерина Андреева освещать происходящее. — Напоминаю, что договор был подписан польской и советской сторонами 11 февраля 1991-го года — он закрепляет нейтральный и внеблоковый статус Польской Республики. Наиболее ярыми противниками договора были сторонники и члены профсоюза «Солидарность», пытавшиеся организовать референдум…

Польские националисты говорят о необходимости выхода из договора о нейтралитете уже десятый год подряд, но дальше разговоров дело никогда не уходило. До прошлой недели.

Профсоюз «Солидарность», который уже давно наводнён националистами разного толка, обрёл особую популярность в последние три года, на фоне экономического спада Польши.

В 90-е годы он отметился серией массовых забастовок, призванных повлиять на правительство, но после перехода на рыночную экономику польские финансовые круги планомерно снижали влияние «Солидарности», так как это инструмент, которым не должен обладать никто.

Но дискурс сменился, поэтому «Солидарность» вновь на коне и теперь успешно раскачивает народ.

— Они всё так же рассказывают всем о наших экспансионистских планах? — уточнил Жириновский.

— Разумеется, — подтвердил Гаськов.

В Восточной Европе сейчас очень популярна теория, что СССР никуда не ушёл, а лишь взял время на передышку и всё указывает на то, что он уже передохнул.

Обоснование у этой теории интересное: за советской экономикой пристально следит весь мир, поэтому всем известно, что СССР активно индустриализирует союзные страны, которые потом экспортируют необходимые ему товары, что указывает на то, что он уже исчерпал пространство для интенсивного развития.

Это значит, что у него осталась только одна опция — экстенсивное развитие. А для экстенсивного развития нужны новые территории.

Согласно теории, Советский Союз вот-вот «доест» союзные страны, что практически гарантирует вторжение в страны Восточной Европы, так как они являются логичной и легкодоступной целью. А это возвращение коммунизма, плановой экономики, Маркса, Энгельса, Ленина и, возможно, Сталина — этим-то и стращают своё население местные элиты.

В Минобороны СССР, конечно, есть планы по вторжению в страны Восточной Европы, но реализовывать их никто не собирается, ведь теоретики-конспирологи, случайно или намеренно, упускают очень важный момент — экономика СССР, в этом году, обещает вырасти на 12,7%, то есть, потенциал интенсивного развития очень далёк от исчерпания. Это значит, что вторжение лишено какого-либо экономического и политического смысла.

А ещё они отказываются понимать, что именно Советский Союз делает в союзных странах и ради чего — индустриализация и перевод производства части товаров в союзные страны не являются признаками империализма, так как СССР делает это для высвобождения части своих производственных мощностей для более важных проектов. Будь это вывозом капитала, всё выглядело бы совершенно иначе — ни один капиталист не будет проводить полноценную индустриализацию стран, в которые вывозит свой капитал.

Но эта теория слишком выгодна правящим элитам Польши, Румынии, Чехословакии и прочих стран, так как очень красиво и почти непротиворечиво рисует картину неминуемого советского вторжения.

Профсоюз «Солидарность» ведёт свою агитацию, опираясь именно на эту теорию — этим он мотивирует жизненную необходимость присоединения Польши к НАТО.

— Нужно предупредить их, что вступление в НАТО будет иметь тяжёлые последствия, — сказал Жириновский и перевёл взгляд на министра внешних отношений. — Александр Александрович, нужно отправить Польше ноту. Они не понимают, насколько опасную игру затеяли.

— Отправим в течение часа, — ответил Бессмертных.

— У нас есть план действий на случай выхода Польши из договора? — спросил Виктор Штерн.

Жириновский перевёл изображение с компьютера на видеостену и открыл серверное хранилище документов. Он ввёл в поисковую строку ключевые слова «Польша» и «НАТО». Нашлись четыре документа, оказавшиеся редакциями одного плана. Владимир выбрал самый последний по дате — от 8 июля 1997 года.

— Так, у нас есть план, — заговорил он, начав читать документ. — Сценарий с референдумом мы допускали, поэтому смотрим раздел С. Вот он. В случае, если они начнут организацию референдума, то мы собирались отправить ноту с предупреждением — сделали. После этого никаких действий — ни в коем случае нельзя пытаться останавливать референдум, так как это не только подстегнёт желание его провести, но и нанесёт ущерб нашей репутации. А вот дальше есть два варианта развития событий. Первый — референдум не подтверждает желания граждан Польши выходить из договора. В таком случае, мы просто облегчённо выдыхаем и живём дальше. Второй — референдум завершается успехом. Наши действия: нужно начинать переговоры с НАТО и договариваться о том, что Польша никуда не вступает и никакие силы НАТО не будут дислоцироваться на её территории.

— А что будет, если не удастся договориться? — спросил маршал Варенников.

— Если не удастся договориться… — произнёс Жириновский. — В таком случае, мы предусматриваем экономическое давление на Польшу — будем вводить санкции и работать с местными силами, что стремятся к нейтралитету. Всё это при условии, что они начнут переговоры о вступлении в НАТО.

У него есть стойко подозрение, что профсоюз «Солидарность» тесно сотрудничает с западными некоммерческими организациями, которых в Польше сейчас великое множество. Договор о нейтралитете не запрещает гражданское сотрудничество, поэтому воспрепятствовать появлению всех этих USAID и прочих сомнительных контор было нельзя.

И вот, десятилетие покоя и стабильности на западной границе подошло к концу.

— А если не поможет? — спросил Варенников.

— Если не поможет, то проведём военные учения в Белорусской и Украинской ССР, — ответил Владимир, продолжая читать документ. — Нам нельзя, чтобы эти подонки разрушили построенную мною архитектуру безопасности — это недопустимо.

— Но что делать, если и это не поможет? — спросил министр обороны. — НАТО, очевидно, хочет отыграться за Турцию, поэтому я не сомневаюсь в её решимости.

— Вот этот момент тоже прописан, — сказал Жириновский. — Правда, он не понравится никому…