Владимир, Сын Волка 5

Глава первая. Рациональные резоны

*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-7, дача Жириновского, 1 октября 1993 года*

Владимир посмотрел на заходящее Солнце, скрывшееся за розовато-серыми облаками, тяжело вздохнул и вновь взялся за пульт управления.

Танк Т-80УД-2, вернее, миниатюрная версия танка, обошедшаяся ему в 75 рублей и 30 копеек, оснащённая радиоуправлением и механизмом поворота башни, зарычал из встроенного динамика и поехал по дорожке из брусчатки.

Он проехал полтора десятка метров, на предел своей дальности, а затем Жириновский нажал на кнопку имитации выстрела.

Игорь, жарящий шашлыки у мангала, повернулся к отцу, а тот подал танк чуть вперёд и сразу же остановил его.

Сын кивнул и поставил на крышу танка блюдо с готовым шашлыком на шампурах.

Жириновский-старший развернул танк на месте и повёл его в обратный путь.

— До чего дошёл прогресс… — изрёк Геннадий Орлов, сидящий за столом напротив Владимира, и стряхнул пепел в урну справа от лавки.

— То ли ещё будет, — сказал на это Жириновский и поставил блюдо с шашлыком на стол. — Теперь надо за пивом сходить…

— Я схожу, — предложил Герман.

Герман Сергеевич Долматов — это старый знакомый Жириновского. Они примерно в одно время воевали в Афганистане, вместе вернулись в Москву, а затем Долматов стал завсегдатаем Дома воинов-интернационалистов, а оттуда попал в кооперативное движение.

В определённый период, он управлял региональным отделом Организации в Латвийской ССР, а затем заведовал всей Прибалтикой.

Но когда Прибалтика себя полностью исчерпала, Штерн посчитал необходимым направить Долматова в Афганистан, где он всё это время помогал наладить работу местной Организации.

Со своей задачей он справился, а теперь нужно решить, что с ним делать дальше.

— Не нужно, — дёрнув головой, ответил ему Владимир. — Сейчас сам схожу…

Он вновь развернул танк и съехал с брусчатки на траву.

Его планом было добраться до двери, ведущей на кухню, и обстрелять её, чтобы привлечь внимание жены, которая и передаст пиво из холодильника через танк.

Но Т-80УД-2 подвёл своего хозяина примерно через семь метров — судя по всему, окончательно села батарея.

— Да когда же они научатся делать нормальные батареи?! — раздражённо вопросил Жириновский у небес. — Товарищ гвардии старшина…

— Я быстро, — сказал тот, встав из-за стола.

Герман ушёл к дому, а Орлов потушил бычок об землю и бросил его в урну.

— Ты бы пепельницу здесь предусмотрел, что ли… — произнёс врио председателя КГБ.

— Да была, но разбилась, — ответил Жириновский, вилкой счищая мясо с шампура на тарелку. — То ли ветер снёс, то ли соседская кошка скинула — поди разберись теперь.

— Где-то я видел этого парня, — произнёс нахмурившийся Орлов.

— В Афгане, — убеждённо ответил ему Владимир. — Больше негде — он из десантников, служил в 103-й гвардейской. Ну, или в доме воинов — только ты же практически не захаживал.

— Возможно… — сказал Геннадий. — И что думаешь на его счёт?

— Да вот, думаю, что надо его в Таджикскую ССР отправить, — ответил Жириновский. — Нужен компетентный руководитель для республиканского координационного узла ГКО. Скоро будет начата интеграция афганской экономики в общесоюзную — через Таджикистан, конечно же. Будет хорошо, если в этом поучаствует человек, не понаслышке знающий, как всё устроено в ДРА.

«Интеграция» — это слишком громкое слово, чтобы обозначить то, что будет происходить, но в Совмине СССР этот процесс именуют именно интеграцией.

Реально же будет осуществлено присоединение отчётной системы Организации ДРА к общесоюзной системе, сугубо для того, чтобы ГКО лучше знала, что именно творится в афганской экономике.

В настоящий момент, у ГКО есть только примерное представление, а после «интеграции» будет ограниченное представление — Афганистан всё ещё проходит тяжёлый процесс цифровизации экономики.

Управление афганской экономикой осуществляется с помощью советских компьютеров, массово завозимых в рамках экономического обмена — Ватанджар мог бы закупать западные образцы, но тогда бы он был вынужден самостоятельно заниматься налаживанием всей структуры.

На такое президент Афганистана пойти не мог, поэтому согласился на советские решения, которые пусть и существенно отстают от западных аналогов, но имеют передовое, без шуток, программное обеспечение.

Советское программное обеспечение разрабатывается очень давно, при участии, суммарно, двух с лишним тысяч высококлассных программистов со всего Союза — возможно, сейчас это лучшее ПО для управления предприятиями.

Оно обладает потрясающей отказоустойчивостью и сравнительно богатым функционалом, а также низкими системными требованиями, что позволяет настроить его почти под любой компьютер, а также почти под любое производственное предприятие.

В этом аспекте Запад уже существенно отстаёт от СССР — решения ведущих компаний, вроде Microsoft или Corel Corporation, могут примерно 30-35% от того, что уже сравнительно давно есть в советских решениях.

Это достигнуто благодаря тому, что Жириновский ещё в 1989 году выделил в Организации специальную группу программистов, которые начали работать над комплексным программным обеспечением под будущую операционную систему.

И теперь, через четыре года интенсивной и непрерывной работы тысяч программистов, результат распространяется по сотням тысяч персональных компьютеров, то есть, по всем предприятиям Союза и не только.

На Западе советское программное обеспечение интереса не вызвало — его купили лишь четыре частные компании, и у Владимира есть подозрение, что это были подставные компании ЦРУ или реальные компании, работавшие по заказу ЦРУ…

Только вот Запад — это практически параллельный мир, в котором индустрия информационных технологий идёт своим уникальным путём.

Советское программное обеспечение разрабатывалось и разрабатывается не для коммерческих задач, а для задач, тесно связанных с планированием и управлением ресурсами.

На масштабах даже крупной частной компании эффект неочевиден, поэтому сложно понять, что это не ординарные программы для управления основными ресурсами предприятия, а компоненты чего-то большего, грандиозного и пугающего своими масштабами.

Никто на Западе не собирается превращать свою экономику в колосса из стали и планирования, поэтому значительная часть возможностей советского ПО там так и останется невостребованной.

«И пусть так остаётся — нам не нужны конкуренты», — с улыбкой подумал Жириновский.

Наконец, Герман Долматов принёс запотевшие стеклянные бутылки с тёмным пивом, а также три кружки.

— Мы, как раз, говорили о тебе, Герман, — сказал Владимир.

Он распечатал бутылку и начал наливать пиво в кружку.

Это пиво с низким содержанием алкоголя — не более 3%, поэтому напиться им почти вдвое сложнее, чем обычным, но даже им Жириновский старается не злоупотреблять.

Впереди слишком много работы — её хватит на десятилетия, а чтобы выполнить её до конца, нужно оставаться здоровым и в трезвом уме.

Алкоголизм не способствует ни тому, ни другому, поэтому Жириновский ограничивает употребление не только крепких напитков, но даже слабоалкогольных.

«Но иногда хочется…» — подумал он, посмотрев на оседающую белую пену.

— По поводу моего назначения в Таджикскую ССР? — уточнил Долматов.

— А ты уже знаешь? — слегка удивился Жириновский.

— Со Штерном беседовал накануне, — ответил Герман. — Он сказал, что там нужна моя поддержка в грядущей интеграции. Но я не думаю, что моё присутствие обязательно — ещё в Афганистане я взаимодействовал с ребятами из таджикистанского узла и там все отлично справляются со своей работой.

— Петрович доверяет тебе, — сказал Жириновский. — И хочет, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки. Но как закончишь там, будь готов вернуться в Москву, на должность в одном из комитетов в ГКО.

— Было бы хорошо, если в Москву, — улыбнувшись, произнёс Герман. — В Афгане было приятно вспомнить старые времена, но тамошний климат мне никогда не нравился.

— Больше тебя никуда дёргать не будут, обещаю, — пообещал ему Жириновский.

— Спасибо, — поблагодарил его Долматов.

— Ну, думаю, можно начинать есть, — решил сменить тематику Владимир. — Мясо лично мариновал. Сынок! Дожаривай партию и дуй к нам, а то так и не поешь!

Жуя высококлассную баранину, сочащуюся жиром, он запивал её пивом и думал о том, что будет делать в понедельник.

«В мире, как и всегда, не происходит ничего хорошего», — подумал он с сожалением.

В Югославии снова срыв переговоров — на этот раз виноват не Слободан Милошевич, который сейчас тише воды и ниже травы, а Алия Изетбегович, президент Боснии и Герцеговины.

Алия не хочет этой непонятной смеси федерации и конфедерации, предложенной ООН.

Жириновский предложил бескомпромиссный вариант — сделать человеческую федерацию, с общими войсками, единой экономикой и федеральным правительством, но на Совбезе ООН это даже не стали рассматривать всерьёз.

Изетбеговичу эта идея нравится, поэтому он торпедирует переговоры, пока не будет поставлено на повестку советское предложение, но все понимают, что тогда возмутится Радован Караджич, президент Республики Сербской, которому нравится та непонятная форма от ООН.

Генсек ООН Бутрос-Гали хочет, чтобы всё это закончилось поскорее, потому что он устал.

«Возможно, ему надоело, что его заставляют работать и выполнять единственную реальную функцию ООН, которой она лишится со временем…» — мысленно предположил Жириновский.

На самом деле, все хотят договориться, но на своих условиях, без каких-либо значимых компромиссов.

Владимиру это тоже очень сильно надоело, но бросить это дело он не может, потому что международный престиж.

Миротворческая операция в Югославии очень сильно поправила международную репутацию СССР, так как всё больше и больше различных экспертов начали высоко оценивать роль советского миротворческого контингента в снижении уровня насилия против мирного населения.

В основном эти высокие оценки начали появляться после развёрнутого интервью генсека Бутроса Бутрос-Гали на французском телеканале «France 2».

Ведущий задал ему прямой вопрос: «Как вы оцениваете неоднозначные действия советского миротворческого контингента в Югославии?»

Бутрос-Гали дал прямой ответ: «Возможно, только благодаря жёстким действиям советского контингента, нам удалось избежать ещё больших жертв среди мирного населения».

Генсек ООН помнит, что это именно Жириновский настаивал на расширении мандата миротворцам и на вводе их с тяжёлым вооружением и правом на его применение против незаконных бандформирований.

А ещё он должен отчётливо помнить, что склонялся ко вводу миротворцев с крайне ограниченным мандатом, который предполагал только ответный огонь и только в случае прямой агрессии против личного состава.

И нетрудно догадаться, что было бы, введи он контингент на таких условиях — насилие бы как продолжалось, так бы и продолжилось, а ещё были бы позорные потери среди миротворцев, так как им фактически запрещено было бы эффективно обороняться.

Бутрос-Гали, конечно же, осуждает жестокое уничтожение боевиков, в ходе которого советские миротворцы даже не изображают попыток взятия их в плен, но он вынужден признать, что такое обращение с боевиками работает и подталкивает все участвующие в войне стороны к дипломатическому разрешению конфликтов.

В беседку зашёл Игорь, который сразу же сел за стол и начал есть мясо.

— Ты же учишься сейчас? — спросил его Геннадий.

— Да, в МГУ, — ответил он.

— Уважаемо, — покивав, оценил Орлов. — Говорят, что это ты разработал «Кристаллы» — правда?

— Да, к сожалению, я… — подтвердил Игорь и закинул в рот кусочек шашлыка.

— Почему это «к сожалению»? — уточнил нахмурившийся Геннадий.

— Это абсолютно тупая игра с абсолютно тупым игровым процессом, — объяснил Игорь. — И я жалею, что потратил на её разработку полгода своей жизни.

— Но в неё ведь играет вся страна, — удивлённо произнёс Геннадий.

— Да, это самая тупая часть этой истории, — усмехнувшись, сказал Игорь. — Не хочу, чтобы меня запомнили как создателя этой игры…

Они с отцом условились, что никто не должен знать, что это отец подсказал ему серию перспективных идей. Владимир поставил условие, что если всё вскроется, то он вынудит Игоря перечислять все вырученные с игр деньги на счёт отца.

Поэтому-то Игорь и помалкивает.

— Хорошая же игра… — недоуменно похлопав глазами, сказал Орлов. — И не тупая — там думать надо, вообще-то…

— Да что там думать-то? — возразил ему Игорь. — Примитивная механика — собирай комбинацию из одноцветных кристаллов и взрывай её. Элементарно всё!

— Наверное, у нас в Комитете собрались сплошь тупые люди, раз устраивают по «Кристаллам» внутренний чемпионат… — сказал Орлов и улыбнулся. — Ты сам-то хоть играл в свою игру?

— Только когда тестировал, — ответил Игорь.

— А вот попробуй, как-нибудь, нормально поиграть, — попросил его Орлов. — Тогда и поймёшь, тупая или не тупая игра.

— Нет, Игорь прав, — вмешался в разговор Владимир. — Игра примитивная, но, тем не менее, вызывает зависимость. Десятки тысяч человеко-часов пропадают втуне из-за этой игры и я вижу в этом мощный потенциал…

— Да какой там потенциал? — с презрением в тоне спросил Игорь. — Клонов наклепали уже под две сотни — что там ещё можно придумать?

— Я вот иногда поигрываю и чувствую, будто чего-то не хватает… — начал Жириновский, вытирая руки салфеткой. — Чего-то эдакого, знаете…

Он, действительно, играл в «Кристаллы» и даже сумел набрать 4773 очка, что считается неплохим результатом для первой игры новичка.

Эта игра вызывает тяжёлую зависимость и Жириновский знает, почему — потому что в ней есть очень короткая дофаминовая петля «собрал комбинацию — получил награду».

Большинство людей просто не может сопротивляться такому подлому приёму и «залипает» в игре на часы.

— У кого-нибудь есть карандаш или ручка? — ненавязчиво поинтересовался Игорь, пододвигая к себе бумажную салфетку.

Долматов вытер руки и передал ему карандаш.

— Было бы неплохо ввести какие-нибудь штуки, даваемые в награду за набор очков, — продолжил Жириновский. — Допустим, набрал 5000 очков — получил особый кристалл, который взрывает все кристаллы по четырём сторонам, крестом. Или диагонально. Или в радиусе двух-трёх клеток. Это же можно сделать?

Игорь быстро записал всё услышанное на салфетку.

— Да! — поддержал Владимира Геннадий. — Вольфыч, ты гений! Вот бы было что-то такое в…

Он перевёл взгляд на Игоря.

— Ещё какие-нибудь идеи? — спросил тот у отца.

— Ну, это думать надо, — пожав плечами, ответил Жириновский. — О! Идеология! Ты же можешь сделать так, чтобы игра знала, какое сегодня число на компьютере? Пусть выдаёт по государственным праздникам поздравление и какой-нибудь бонус… Ну, придумаешь что-нибудь, Игорёк…

А сын тщательно запротоколировал идею и удовлетворённо кивнул.

— Да что за вечер сегодня такой?! — воскликнул Владимир. — Ещё идея! Можно сделать что-то вроде достижений. Ну, там, подряд семь раз взорвал семь красных комбинаций — получил достижение! Набрал 1000 очков — достижение, 5000 очков — ещё достижение и так далее. И эти достижения как-то почётно назвать, чтобы обладателя пробирала гордость за то, какой он отличный игрок! Ну?!

— Это очень хорошая идея, пап, — похвалил его Игорь.

— Есть ещё порох в пороховницах! — самодовольно заявил тот. — Есть ещё ягоды в ягодицах!

— Я верно понимаю, что это будет новая игра? — уточнил Орлов.

— Да, придётся разрабатывать новую, — подтвердил Игорь. — Её-то я запатентую нормально…

— Художников хороших найми, чтобы не получился тот же вырвиглаз, как сейчас, — попросил его Жириновский.

— У нас уже есть штатные художники, — ответил Игорь.

— «Абсолютно тупая игра», говорил он… — с усмешкой произнёс Владимир. — Тебя, сынок, запомнят именно за эти «Кристаллы», а не за что-то ещё — факт, что их разработал именно ты, уже не смыть и не стереть. А раз оно уже так и с этим ничего не поделать, то почему бы не усугубить всё многократно, выпустив ещё более удачную версию «Кристаллов»? Уничтожить миллионы человеко-часов по всему миру, Игорёк — кто ещё может похвастаться таким? Чума, война, голод и… Игорь! Ха-ха-ха!

Если представить, что эта игра в первый год поглотит 1 миллион человеко-часов, масштаб будет впечатляющим — даже если это будут исключительно неквалифицированные работники, то они смогут, за такое трудовое время, возвести грунтовую дорогу длиной примерно 40 километров или 400-500 метров Великой Китайской стены. При должной организации, конечно же.

Но человечество уже может позволить себе напрасно тратить десятки миллионов человеко-часов, потому что создаётся масса избыточного продовольствия, за счёт которого люди и могут часами сидеть за компьютерами и развлекаться, не сильно заботясь о том, что они будут есть завтра.

То есть, это не так уж и плохо, как выглядит на первый взгляд.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Орлов. — Хорошая шутка, Вольфыч! Ха-ха!

— Теперь мне не хочется разрабатывать эту игру… — признался Игорь.

— Не ты, так кто-то другой, — возразил ему Владимир. — Ящик Пандоры уже открыт — кто-то, рано или поздно, догадается об этих улучшениях. Да и не нужно воспринимать это, как что-то совсем уж плохое. Людей ведь никто не заставляет — они сами предпочитают провести пару часиков за игрой в «Кристаллы». И у нас уже есть пример другой «чумы» — знаменитый «Тетрис».

— Обещай мне, что разработаешь её, — потребовал Орлов.

— Шашлык закончился, — с сожалением отметил Владимир, посмотрев на пустое блюдо. — Сынок, лучше разработай нам ещё шашлыка, а об игре потом подумаешь.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Кремлёвский дворец съездов, 12 ноября 1993 года*

— … и, в связи с этим, я должен озвучить некоторую статистику, — продолжил Жириновский свою речь. — Не буду углубляться в детали и фокусироваться на тоннах масла, молока или зерна — эти значения, в отрыве от контекста, не говорят ничего. Лучше я скажу вам, что объёмы производства сельскохозяйственной продукции возросли настолько, что Совет министров СССР счёл возможным организацию экспорта отдельных наименований сельскохозяйственной продукции на международные рынки.

Агроблоки продолжают оказывать свой эффект на сельское хозяйство Союза — импорт продукции сократился до минимума, а теперь пришло время для экспорта.

— Не верите? Сомневаетесь? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — С подробной статистикой любой желающий сможет ознакомиться в статистическом сборнике, который выйдет в середине марта следующего года!

Съезд народных депутатов СССР проходит в обычной манере — повсюду камеры, на повестке накопившиеся за год проблемы, которые не может решить Верховный Совет СССР, а также тематика миротворческих операций.

Народ, судя по всему, очень не рад, что советские военнослужащие снова где-то воюют, поэтому народные депутаты выступают с призывами прекратить советское участие и вернуть всех домой.

Это тот самый пример «работающей демократии» — депутаты получили новые наказы от избирателей и теперь вынуждены исполнять их, чтобы не быть отозванными.

На случай отзыва депутатов, даже массового, предусмотрены особые механизмы, но они сработают пару-тройку раз, а потом люди начнут о чём-то догадываться.

Владимир дал гражданам иллюзию контроля, но этот контроль является иллюзорным не на 100%.

Сейчас, например, он неиллюзорно бьёт по планам Жириновского гаечным ключом…

Пропагандистские приёмы, к сожалению, не возымели должного эффекта — у общества ничего не откликается на трогательные речи об интернациональном долге и цивилизационной миссии Советского Союза.

Всё дело в деньгах — на обе миротворческие миссии СССР потратил, с момента их начала, 1,3 миллиарда рублей — это сумма за год.

Это очень дорого, учитывая то, насколько малочисленный контингент находится в этих двух странах, что и беспокоит советскую общественность.

Это стало проблемой из-за того, что Жириновский не сумел плавно свернуть перестроечный дискурс о том, что деньги нельзя тратить на всякую ерунду, вроде войн и так далее, а лучше вложить их во внутренние проекты.

Во время Перестройки так, конечно же, никто не делал, но все об этом много и громко говорили, и до сих пор говорят. Было вопросом времени, когда же в обществе начнётся диспут о том, надо ли тратить такие огромные деньги на миротворческий контингент в Югославии и ЮАР, когда их можно потратить на то же жилищное строительство?

— К вопросу миротворческих контингентов в Югославии и ЮАР! — решил высказаться на эту тему Жириновский. — Товарищи народные депутаты, выразившие сомнение о рациональности нашего участия в этих международных миротворческих операциях! Я развею ваши сомнения — это нерационально! Это трата огромных денег, без какого-либо их возврата!

Народные депутаты обескураженно замерли.

— Любые боевые действия — это трата денег, ресурсов и людских жизней! — продолжил Владимир. — Они не могут быть прибыльными для всего общества! Но для конкретных частных лиц — вполне могут! Только вот у нас, если мне не изменяет память, социализм — у нас нет таких конкретных частных лиц, зарабатывающих на производстве оружия, снарядов и техники, поставляемых сражающимся сторонам!

Это осознанный обман — социализм уже успешно сменён социал-шовинизмом, при котором интересы советского народа стоят выше интересов окружающих народов.

Пока что, приходится маскировать это, но только пока что — уже сейчас советский народ всерьёз негодует о том, что народные деньги тратятся на какие-то там миротворческие операции…

— Но вы ответьте на вопрос: «А как же мирные жители?» — потребовал Жириновский. — А как же люди? Что с ними? Вы что, возомнили себя какими-то Рокфеллерами и Морганами, готовыми удавиться, но не помочь страдающим от гражданских войн мирным жителям Югославии и ЮАР?!

Никто не посмел возразить ему, и он уставился в работающую камеру твёрдым взглядом.

— Миротворческие операции должны быть продолжены, — заявил он. — Ради мирных жителей — мужчин, женщин, детей и стариков, жизни которых мы ещё можем спасти, и спасаем каждый день! И пока я президент, я буду накладывать вето на любую инициативу Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, в которой будет выдвигаться требование прекратить миротворческие миссии!

Слишком велик военный смысл этой деятельности, слишком велик будет репутационный ущерб от выхода до завершения конфликтов, поэтому Жириновский, действительно, будет решительно накладывать вето, бесстыдно прикрываясь при этом мирными жителями.

«В конце концов, несмотря на то, что я исхожу из циничных соображений, люди-то, действительно, меньше гибнут», — подумал он, продолжая сверлить камеру взглядом. — «В мире от этого чуть меньше страданий, а у нас намного больше боевого опыта применения новейшей техники и новейшего вооружения. И всё это очень хорошо, а раз хорошо, то, следовательно, мы действуем правильно».

Глава вторая. Бесплатная братская помощь

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 10 января 1994 года*

Владимир Жириновский оторвал взгляд от очень интересного документа и поднял его на визитёра — к нему пришёл брать интервью от «Комсомольской правды» лично главный редактор, Владислав Фронин.

Жириновский ввёл месячные нормативы на интервью, чтобы всегда оставаться на слуху и системно доносить своё мнение по тому или иному вопросу политики или экономики.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — с нервной улыбкой приветствовал его Фронин.

— Здравствуйте, Владислав Александрович, — добродушным тоном ответил ему Жириновский, а затем посмотрел на часы. — Присаживайтесь и приступайте к интервью — у нас есть пятьдесят три минуты, а затем мне нужно готовиться к следующей встрече.

— Да, конечно, — сев напротив него, сказал главный редактор. — Итак, главная тематика, как мне сказали, вопрос международного терроризма.

— М-хм… — хмыкнул Владимир. — Что ж, спрашивайте.

— Я могу включить диктофон? — уточнил Фронин.

— Включайте, — разрешил ему президент.

— Кхм-кхм, — откашлялся журналист и включил кассетный диктофон. — Из недавних новостей нам известно, что несколько дней назад отечественными спецслужбами был захвачен ближайший сподвижник Аднана аль-Хамади, некий Расул Халид. Насколько значим этот захват?

— Очень значим, — ответил Жириновский. — Расул Халид может знать что-то о том, где скрывается аль-Хамади — это важнейший успех нашей внешней разведки, который уже ослабил террористическую группировку Джунд ат-Тавхид, а также сильно приблизил её полное уничтожение.

Расул Халид, первый заместитель Аднана аль-Хамади, имел глупость лично отправиться в Ливан, чтобы о чём-то договориться с представителями Хезболлы, но об этом стало известно КГБ, через ливанскую агентуру сирийской госбезопасности.

Когда Халид оказался в Бейруте, оперативники СГБ Сирии, совместно с СпН «Вымпел», произвели его захват — помимо Халида, им удалось вывезти из Бейрута ещё четверых важных функционеров, но не Джунд ат-Тавхид, а Хезболлы.

Хезболла, как известно, проиранская группировка, существующая на персидские деньги, поэтому она считается враждебной, несмотря на то, что противостоит Израилю, который враждебен интересам СССР на Ближнем Востоке. Это проявление случая, когда «враг моего врага — мой недруг».

Но об этих четверых пленниках распространяться не следует, поэтому Жириновский умолчал.

— Как вы считаете, Владимир Вольфович, следует ли ожидать других масштабных террористических актов от Джунд ат-Тавхид? — спросил Владислав Фронин.

— Именно от Джунд ат-Тавхид — вряд ли, — уверенно ответил Жириновский. — Любое их движение сразу же попадёт под пристальное внимание спецслужб всех стран. Даже их лидер, аль-Хамади, вынужден прятаться в какой-то сырой норе, потому что его голову хочет получить половина планеты. Единственное, что он может — это делать видеозаписи из своего подвала и пересылать их через четвёртые руки различным «нейтральным» СМИ. Но есть десятки других террористических группировок, возникших, как грибы после дождя — их вдохновил теракт на Олимпиаде в Барселоне и вот от них следует ожидать попыток повторения чего-то подобного.

— На территории СССР возможны теракты со стороны исламистов? — уточнил журналист.

— Практически исключено, — сразу же сказал Владимир. — Даже у западных спецслужб есть серьёзные проблемы с засылкой своей нелегальной агентуры, а уж какие-то там террористы… Нет, попытки предпринимаются систематически, но всё, на что хватает фантазии у террористов — это тайное пересечение границ. Увы, для них, советские границы находятся под надёжным замком — никто не пройдёт.

У американского ЦРУ, британского MI6 и французского DGSE проблемы с нелегальной агентурой, действительно, серьёзны — все традиционные каналы заброски уже перекрыты, благодаря радикальному изменению протоколов фильтрации убывающих и прибывающих граждан.

Единственный до сих пор работающий вариант — это физически забросить нелегального агента на территорию СССР, с дальнейшей легализацией его доступными методами.

Из-за низкой эффективности указанного метода, западные разведки делают ставку на вербовку сотрудников КГБ, ГРУ и МВО, но и там выработаны эффективные методы противодействия.

Класс внутренней безопасности значительно возрос, поэтому работа западных спецслужб многократно усложнилась и в течение последних четырёх лет они, постепенно, стали терять былую степень осведомлённости о происходящем в СССР.

Нельзя сказать, что раньше у них была высокая осведомлённость, но можно сказать, теперь она находится на историческом минимуме.

А дальше будет только хуже — цифровизация идёт полным ходом, поэтому не за горами находятся цифровые идентификационные документы, новые средства слежки и контроля, а также новые протоколы безопасности…

Советский Союз модернизируется технологически и его спецслужбы модернизируются вместе с ним.

— У нас границы оснащены высокотехнологичной защитой, сверхсекретной и очень эффективной, — поделился Жириновский с журналистом. — У них нет шансов — они просто не могут прорваться ни в каком месте, поэтому даже если они очень-очень захотят, у них не получится атаковать даже приграничные населённые пункты. Не думайте, что у нас в КГБ и МВД работают какие-то дегенераты, которые не подумали о том, что, буквально, напрашивается. Мы знаем, что исламисты объявили нас своими злейшими врагами, поэтому приняли все необходимые меры.

— Я понимаю, — кивнув, сказал на это журналист. — А вы что-нибудь знаете о том, что делают западные спецслужбы по проблеме Джунд ат-Тавхид?

— Кое-что мне известно, — улыбнувшись, ответил президент СССР. — Подробности рассказать не могу, но могу с уверенностью сказать, что они тоже очень пристрастно ищут духовного лидера Джунд ат-Тавхид и его приближённых. С переменным успехом.

Все заинтересованные лица знают, что аль-Хамади сейчас находится где-то в Пакистане, вероятно, на территории племён, расположенной на границе с ДРА. Там нет власти официального Исламабада, и есть только один закон — пуштунвали.

Его приютило племя Африди, контролирующее Хайберский проход, (1) поэтому пакистанцы очень успешно отрицают наличие аль-Хамади в их стране, а проверить это нельзя почти никак, потому что на территорию племён добровольно зайти захочет только самоубийца.

И тем не менее, ХАД разрабатывает специальную операцию по поиску и захвату аль-Хамади, но на это требуется время.

— В заключение я хочу сказать, что мы найдём и поймаем этого мерзавца, — заявил Жириновский. — На это брошены солидные материальные и кадровые ресурсы — аль-Хамади не удастся скрываться вечно.

— Это нас всех обнадёживает, — улыбнувшись, сказал Фронин.

— Я сам очень обнадёжен работой нашей разведки — вот о ком надо снимать фильмы… — произнёс Владимир.

— Тогда следующий вопрос, Владимир Вольфович, — сказал журналист, сверившись с блокнотом. — Недавно принятый закон об обязательной регистрации ДНК — не кажется ли вам, что это неоднозначная практика?

Материальная база к подобному ещё не готова, но Верховный Совет СССР уже принял закон, согласно которому начнётся последовательный процесс регистрации всех совершеннолетних граждан в единую базу ДНК.

Этот процесс начнётся в 1998 году и целью его является ускорение и упрощение идентификации разного рода преступников, что должно повысить среднюю раскрываемость преступлений.

Первыми базу пополнят люди с судимостями, чтобы облегчить расследование рецидивов, затем все госслужащие, а затем будет планово проводиться забор ДНК-образцов у каждого гражданина, достигшего 16 лет.

— Почему мне должно так казаться? — уточнил Владимир.

— Некоторые эксперты выражают мнение, что это неоднозначно с точки зрения этики — это вмешательство государства в личную жизнь, — ответил журналист.

— Чем это отличается от паспортизации? — спросил Жириновский.

— Не понимаю… — начал Фронин.

— Чем забор ДНК-образца отличается от паспортизации? — повторил вопрос Владимир. — Паспорт — это, так-то, неприкрытое вмешательство в личную жизнь человека. В ходе паспортизации делают фотографию — так государство узнаёт, как человек выглядит. А потом обязательно нужно сфотографироваться в 25 и в 45 лет, чтобы вклеить новые фотографии, в соответствии с вашим возрастом. Вас это не смущает? Это же выглядит так, будто государство вмешивается в вашу личную жизнь!

— Но это же другое, — не согласился Фронин.

— Принципиальных отличий нет, — заявил Жириновский. — Паспорт нужен для идентификации граждан, ДНК-образцы тоже нужны для идентификации граждан — это почти одно и то же.

В будущем, когда цифровизация достигнет необходимого уровня, в советский паспорт будет вшиваться чип, который будет содержать в себе всё ещё обсуждаемый объём идентификационной информации.

Обязательно будут данные о личности, такие как ФИО, адрес прописки, цифровое фото лица, сведения о паспорте, цифровую подпись МВД и КГБ, а также четыре отпечатка пальцев.

В связи с этим, придётся провести массовую замену паспортов, но до этого ещё долго, поэтому Владимир не забивает себе голову.

— Нормальным гражданам Советского Союза не о чем переживать, — произнёс он. — А вот преступникам, оставившим на местах своих преступлений следы… Да, им переживать уже нужно. Запомните, Владислав Александрович — это делается не ради какого-то тоталитарного гиперконтроля, а для общественной безопасности. Все остальные страны, в конце концов, придут к этому.

— Но западная пресса уже обвиняет советское руководство — в целом, и вас — в частности, в желании тоталитарного контроля… — сказал журналист.

— Сообщите мне что-то новое, — с усмешкой ответил на это Жириновский. — У них любое наше действие рассматривается через широко известную «негативную линзу», поэтому давно уже нужно перестать воспринимать их болтовню всерьёз. Это обыкновенная пропаганда — они с удовольствием уцепились за этот закон, чтобы в очередной раз обвинить нас в тоталитаризме. Но они повторяются — это уже скучно…

— Хорошо, я понял вашу точку зрения, — кивнув, сказал Фронин.

— Времени осталось мало, — произнёс Владимир, посмотрев на свои наручные часы.

— Последний вопрос? — попросил журналист.

— Давайте, — разрешил ему Жириновский.

— Что вы думаете о том, что начали транслировать по «Голосу Америки»? — спросил Фронин.

Пропагандистское вещание, около месяца назад, резко сменило формат — теперь транслируются исключительно «сухие и проверенные факты» о положении вещей в Советском Союзе, чтобы не давать поводов глумиться над подаваемым материалом.

Телевизионный «Голос Америки», в котором Трофим Лапо и Геннадий Барсуков поочерёдно глумятся над пропагандой, всё так же пользуется популярностью среди населения, потому что американцы проявили необычайное упорство и до недавнего времени не меняли программу.

Ошеломительные истории о том, «как плохо жить в СССР и как хорошо жить в США», «как Жириновский репрессирует диссидентов», «как лжёт советская статистика», перемежались с «реальной статистикой советской экономики в сравнении со статистикой экономики США», а также «Музыкой Америки».

Рубрику «Запрещённая в СССР литература» они тоже, до недавнего времени, не убирали, хотя КГБ и МВД больше таким не занимаются и разрешено читать и писать всё, что хочешь. С учётом «мягкой силы» — западную пропаганду никто просто не пустит в тираж, но писать её не запрещено.

Нельзя писать только радикальную религиозную литературу, а также пропаганду экстремизма — имеется отдельный список, в котором содержатся запрещённые по решению суда тематики. Например, нельзя восхвалять фашизм, национал-социализм, радикальный исламизм и прочее — общество, в целом, солидарно с государством в вопросе такого запрета.

Но теперь всё изменилось — добавлено больше музыки, запрещённая литература убрана, а также прекращены сравнения уровня жизни СССР и США.

И о последнем Владимир жалел больше всего: это был богатейший источник материалов для сценаристов выпусков «Голоса Америки», так как почти каждое утверждение западных оппонентов легко опровергалось реальными примерами из жизни США, с особым напором на то, что это может и быть частично правдой, но не для большинства населения. А если это не для всех, но для обеспеченных избранных — зачем оно Советскому Союзу?

Теперь же американцы всерьёз собирают данные об экономике СССР, мониторят происходящие события, а также делают публичными данные некоторых радиоперехватов — это значит, что за «Голос Америки» основательно взялось ЦРУ.

— Я думаю, что стало скучнее, — произнёс Жириновский. — Но они большие молодцы, что стали давать больше музыки. Так советским гражданам пришлось бы покупать кассеты, чтобы послушать новинки западной музыкальной индустрии, но Госдеп США позаботился о том, чтобы наши граждане могли слушать зарубежную музыку бесплатно. Так, потихоньку, научим наших западных «друзей» социализму…

Западная музыкальная продукция официально покупается у крупных компаний, обожающих валюту, по нетвёрдым ценам, а затем размножается на десятках заводов и свободно реализуется гражданам.

Никаких запретов на музыку нет, поэтому население слушает всё, что удаётся купить — западная музыка больше не дефицит, а источник солидного дохода для государства.

«И никто ещё от этого не умер, небеса не рухнули на головы советских граждан», — мимолётно подумал Жириновский.

— Ха-ха-ха! — засмеялся журналист. — Это очень хороший ответ, Владимир Вольфович!

Владимир же лишь пожал плечами и развёл руками.

— Всё, время, — сказал он. — Был рад побеседовать с вами, Владислав Александрович.

— Я тоже очень рад, что эта беседа состоялась, — улыбнувшись, ответил ему Фронин. — До свидания, Владимир Вольфович.

— До свидания, — попрощался с ним Жириновский.

Главный редактор «Комсомольской правды» ушёл, а Владимир включил монитор компьютера и вернулся к изучению очередного рапорта о ходе реформы Советской армии.

«Нет, надо устроить перекур», — решил он.

Выйдя из кабинета, Владимир кивнул секретарю и направился в курилку. А там уже засели Григорий Кондратов, его водитель, и Захар Веригин, его ассистент. Они встали, в знак приветствия.

— Сидите, — сказал Владимир, махнув рукой.

Он прошёл к массажному креслу, сел на него и включил массаж спины средней интенсивности.

Вытащив из пачки сигарету, он закурил и уставился на потолочную вытяжку.

«Эти подонки дорого заплатят за то, что годами компостировали нам мозги», — подумал он. — «Вот запустим новый „Горизонт“ — тогда-то и начнётся самое весёлое…»

НПО прикладной механики почти довело до ума новую модификацию спутника «Горизонт», имеющую рабочее название «Горизонт-РВ».

Разработана эта модификация для Кубы, якобы исключительно для вещания кубинских телеканалов и радиовещания по всей стране и значительной части Латинской Америки.

Но основное назначение — это вещание радиостанции «Voice of the Soviet Union» на США.

По предварительным расчётам, когда спутник встанет на геостационарную орбиту на 80-м меридиане западной долготы, хорошее покрытие будет почти по всей территории США. На Западном побережье сигнал будет слабым, а до Гавайев вообще не добьёт.

Но большинство населения США, если захочет, сможет послушать советское вещание, в котором основным содержанием, конечно же, будут развлечения и советская музыка.

Фиделю Кастро эта идея очень понравилась, ведь это позволит ему вещать на всю Латинскую Америку, где у него очень много сочувствующих.

Правда, для того, чтобы в США кто-то мог послушать вещание «Voice of the Soviet Union», этому желающему нужно будет приобрести спутниковую тарелку подходящего размера.

Но для этого будет налажено производство тарелок для реализации в Латинской Америке и Мексике, а оттуда будет осуществляться завоз тарелок в США.

Напрямую из СССР завозить спутниковые тарелки решительно невозможно, потому что это сразу же запретят на федеральном уровне и будут правы.

Жириновский уже знает, что в США набрал популярность стендап, поэтому в Министерстве науки, образования и культуры сформирован Комитет пропаганды, в котором собрали самых лучших юмористов Союза, чтобы они начали писать программы для вещания.

Идея заключается в том, чтобы создать приятный и ненавязчивый канал вещания, который американцы сами захотят слушать время от времени.

Также в Комитете пропаганды МНОК сформированы специальные группы из авторов и композиторов, чтобы писать песни для англоязычной и испаноязычной аудитории.

Владимир не хочет гнать американцам пропаганду, даже завуалированную, но хочет создать устойчивый канал для культурного влияния, а также установить неистребимый раздражитель для властей США.

Если они будут пытаться бороться с «Voice of the Soviet Union», это будет тяжёлым идеологическим ударом, поэтому перед Клинтоном и его командой будет стоять дилемма — либо давать слушать советское радио, либо глушить его и запрещать приобретение спутниковых тарелок, что будет неоправданно дорого экономически и политически.

В любом случае, траты Советского Союза на эту «братскую помощь» Кубе оправдаются.

Претензии США на то, что спутник создан для трансляции пропаганды на Северную Америку, легко отметаются тем, что «Voice of the Soviet Union» будет транслироваться на двух языках, распространённых в Центральной и Латинской Америках — то есть, якобы, целевая аудитория для трансляции находится не в США.

— Гриша, завтра с утра поедем в Шереметьево — я лечу в Берлин, — сообщил Жириновский своему штатному шофёру. — Захар — ты тоже летишь.

— Буду готов, Владимир Вольфович, — ответил Кондратов.

— Я тоже буду готов, Владимир Вольфович, — ответил Веригин.

Эгон Кренц пригласил Жириновского в Берлин, чтобы он поучаствовал в открытии Мемориала памяти жертв теракта на Олимпиаде в Барселоне.

Над ГДР тоже планируется разместить спутник. Но это будет «Горизонт-ТРВ», то есть, предусматривающий телерадиовещание. Это будет спутниковое телевидение и радио на немецком языке, на территорию ГДР и, будто бы по случайному совпадению, ФРГ.

Распространение спутниковых тарелок, в этом случае, будет очень несложным занятием, так как торговое взаимодействие между двумя Германиями развито очень широко.

«Вот так вот, от всего сердца, со всего размаха, помогаем братским народам…» — подумал Жириновский и усмехнулся. — «Даже на их соседей наша помощь осыпается…»

Аналогичный проект, в ближайшем будущем, запланирован и для Афганистана — на геостационарную орбиту встанет свой спутник «Горизонт-ТРВ», с которого будет вещание на дари, пушту, урду и английском.

— Эх, не время отдыхать… — произнёс Жириновский и выключил массажное кресло.

Вернувшись в кабинет, он собрался с духом и, всё-таки, приступил к изучению рапорта о ходе реформы Советской армии.

Сокращение численности войск уже завершено — в настоящий момент в действующей армии находятся 2 400 000 человек. Из них профессиональная компонента — 720 000 человек, то есть, ровно 30%. Реальные значения не такие ровные, но Жириновский видел их в предыдущих рапортах, поэтому помнит сугубо ориентировочно.

Нынешний же рапорт касается другого — сокращения численности генералов.

Для такой небольшой армии генералов слишком много, поэтому сейчас Минобороны СССР ведёт напряжённую кадровую чистку, с целью отправить как можно больше генералов в отставку. Кого-то отправляют в почётную отставку, а кого-то комиссуют по состоянию здоровья или увольняют из-за служебного несоответствия.

Генеральских погонов сейчас лишиться очень легко, поэтому высшие эшелоны командования испуганно и тихо бурлят, суетливо мечась в желании выслужиться перед начальством доступными способами. Например, очень многие просятся в миротворческий контингент или военным советником в Анголу — ходит слух, что «боевиков» чистка не касается.

Как только генерал-полковник Варенников закончит эту работу, реформа армии завершится полностью и он получит звание маршала, за блестящее исполнение решений Верховного Совета СССР.

А он проделал огромную работу, ведь профессиональная часть Советской армии отличается наивысшей боеспособностью, так как в гвардейские подразделения произведён отбор лучших — пусть спрос там очень высок, зато военное довольствие кратно выше, чем в призывной части.

Лучшее вооружение, лучшая подготовка, лучшее командование — профессионалами уже можно гордиться, что подтвердилось на прошедших с июля по август прошлого года оперативно-тактических учениях «Восток-93».

Отрабатывались меры по оборонительным действиям на случай вторжения НАТО на тихоокеанское побережье СССР, а также отражение вторжения со стороны КНР.

Учения выявили огромные дыры в обороне, которые никто не устранял десятилетиями — ранее они считались несущественными, так как со стороны КНР угроза оценивалась, как пониженная.

Но Владимир ведь всё видит — в КНР вкачивают десятки миллиардов долларов и, в связи с этим, индустриализация идёт полным ходом. А ещё идёт реформа армии — расширяется неформальное военное сотрудничество с США, что раньше было просто неслыханно.

Официально — эмбарго на военные товары и товары двойного назначения, наложенное за Тяньаньмэнь 1989 года, всё ещё действует, потому что Клинтон не хочет злить Конгресс и общественность.

Но ГРУ передало сведения, что через Израиль завозятся противотанковые ракеты, ПВО средней дальности, авиационные двигатели, радарные системы, а через некоторые европейские страны поставляются авионика, радары, компьютеры, станки с ЧПУ, композитные материалы, двигатели для истребителей, то есть, товары двойного назначения.

И будто этого мало, китайские офицеры массово едут на стажировку в США и Западную Европу, а также участвуют в совместных семинарах и конференциях на тему СССР.

Это ещё не установлено наверняка, но логично предположить, что НАТО также делится с КНР данными спутниковой разведки и известной им информацией о советских войсках.

Процесс накачки Китая идёт с 70-х годов, потому что США сделали на него ставку, как на единственный континентальный противовес СССР, но с приходом к власти Жириновского это всё приняло колоссальный масштаб.

Всё выглядит так, будто война уже завтра и США очень торопятся…

«Ладно, нечего раскручивать себя», — решил Жириновский, после чего сфокусировался на документе. — «Кого там опять по здоровью комиссовали?»

Примечания:

1 — Хайберский проход — и в эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь?!» — это очень интересная локация на афгано-пакистанской границе, с крайне богатой историей. По сути, это важнейший маршрут для торговли и сообщения между Центральной и Южной Азией, причём не только в наши времена, но и в древности. Сам Александр Филиппыч Македонский проходил через него, чтобы попасть в Индию. После него, по-крупному использовали этот проход кушаны, завладевшие Центральной Азией и решившие, что теперь им этого мало и нужно в Индию — успешно. После кушанов услугами Хайберского прохода воспользовался тимурид Бабур, смывшийся в Афганистан от хана Мохаммеда Шейбани и решивший, что, раз уж он уже здесь, то почему бы не пранкануть и не захватить себе кусочек Индии… Но пранк вышел из-под контроля, поэтому из этой затеи выросла Империя Великих Моголов. Только вот моголы пали под натиском поддерживаемых британцами князей из маратхов, а потом и маратхи попали в ректальную зависимость от британской Ост-Индской компании и, в конце концов, всем начали заправлять британцы. А уже британцам очень быстро стало мало только Индии, поэтому они начали воевать против Афганистана, в какой-то период активно используя Хайберский проход, но уже в другую сторону. Нет, на самом деле, британцев больше беспокоила угроза расширения влияния Российской империи на Центральную Азию, из которой потом, по проверенной методике, по Хайберскому проходу… ну, уважаемый читатель, ты уже понял, как оно там принято испокон веку. Впрочем, нельзя сказать, что они делали это только для защиты жемчужины в британской короне, то есть, Индии. Ещё у них было острое желание самим зайти в Центральную Азию, чтобы угрожать Российской империи прямо в области уязвимого «подбрюшья». Но, видимо, стрелочка в Хайберском проходе не поворачивается, поэтому у них ничего не получилось. И тем не менее, они пытались. Но Британская империя рухнула, произошло разделение на Индию и Пакистан, а затем Хайберский проход, всё так же удачно расположенный на границе, использовался во время Афганской войны. Войска через него особо не проходили, но проходили беженцы, оружие, боеприпасы и наркотики. Ну и этот проход до сих пор примечателен обитанием в нём творцов, прямо по Айн Рэнд — там издавна сидят мастера-оружейники, клепающие копии коммерчески выгодных образцов вооружения. Естественно, получается у них полное дерьмо, изготавливаемое из неправильных марок стали, почти без термообработки и имеющее с оригиналами только внешнее сходство. До Афганской войны они клепали копии винтовок и карабинов Мартини-Генри, Ли-Энфилд и прочей старины, но затем к ним начал поступать совсем уж импорт — ТТ, ППШ-41, АКМ, АК-74 и даже западные образцы вооружения. Важно понимать, что хайберские атланты, в подавляющем большинстве своём, ставят целью обеспечить максимально возможное внешнее сходство, а стрелковые качества оружия их не особо волнуют, поэтому не надо удивляться, когда внешне идентичный натуральному АКМ не способен прицельно стрелять на дистанцию свыше 50 метров, а ещё постоянно заклинивает или даже взрывается при первом выстреле — и это прямо с «завода», в состоянии «мухи не садились». Такое оружие — это национальное унижение бывшего советского народа, плевок в лицо нашей идентичности, нашему образу жизни и нашим традиционным ценностям. Но, увы, с этим ничего не поделать: что для нас — национальное унижение, то для них — красивый и прибыльный обычай.

Глава третья. Окровавленные перья

*СССР, РСФСР, Московская область, город Калининград, НПО «Энергия», 8 февраля 1994 года*

— Сто девяносто тонн, говорите? — с сомнением спросил Жириновский. — Но в проекте ведь было двести тонн ровно…

Борис Иванович Губанов поморщился, но затем черты его лица разгладились.

— В проектной документации мы обозначили примерную полезную массу, высчитанную теоретическими расчётами, — объяснил он. — Но в ходе разработки нам удалось добиться чуть большего.

— Я не осуждаю, — улыбнувшись, сказал Жириновский. — Наоборот — я рад, что удалось остаться близко к проектному значению!

Он посмотрел на макет ракеты-носителя «Вулкан», тяжёлой модификации «Энергии» с восемью боковыми блоками, которая станет важнейшим компонентом проекта «Салют-9», под названием которого скрывается орбитальная станция «Мир-2».

В рамках второй половины этого года, «Вулкан» будет испытан — с его помощью запустят на геостационарную орбиту новый военный спутник-ретранслятор «Звено». Его масса составит 39 тонн, и он будет обладать мощными солнечными панелями и огромным запасом топлива для коррекции орбиты, достаточным для существования в течение 15-20 лет.

Благодаря «Звену», будет обеспечена надёжная связь с подводными лодками, стратегической авиацией и наземными частями над Атлантикой.

Затем, по ходу испытаний «Вулкана», будут запущены ещё три «Звена», которые войдут в состав геостационарного компонента военной связи.

Но сами по себе «Звенья» глобальную защищённую военную связь обеспечить не смогут, поэтому на высокоэллиптических орбитах будут находиться шесть «Молний». Впрочем, даже без «Молний» все эти «Звенья» обеспечат связь в трёх огромных частях планеты.

А после «Звеньев», примерно в середине 1995 года, на геостационарную орбиту будут подняты спутники РЭБ «Парселена».

Спутник РЭБ «Парселена», согласно проекту, будет иметь массу 45 тонн и оснащаться солнечными панелями на 350 кВт и четырьмя ядерными энергетическими установками «Топаз-2» по 15 кВт каждая, а также четырьмя развёртываемыми на орбите фазированными решётками длиной 24 метра.

Одна «Парселена», установленная над Европой, позволит точечно заглушать военную связь противника, но только в случае начала реальной войны.

В мирное время «Парселена» будет пребывать в свёрнутом состоянии, питаясь исключительно за счёт «Топазов-2».

А вот если начнётся война, «Парселена» оставит НАТО без связи и навигации, и для этого не нужны будут фантастические орбитальные платформы с лазерными установками.

По расчётам аналитиков, НАТО потребуется до полутора недель, чтобы справиться с потерей и перейти на наземную связь. Этого времени вполне достаточно, чтобы сделать с вражескими наземными и воздушными силами всякое, а потом принимать последствия…

Но «Парселена» будет не одна — этих даже в проекте очень дорогих штуковин планируется разместить ещё три штуки, чтобы, при необходимости, глушить связь на любом интересующем участке планеты.

Это секретное оружие, которое увеличит шансы Советской армии, но не гарантирует победу в войне.

— Я верно понимаю, что «Вулкан» всё сильно ускорит? — уточнил Жириновский.

— Не думаю, — покачав головой, ответил Борис Иванович. — Юрий Павлович вновь переутвердил проект «Салюта-9», поэтому его снова начинают перерабатывать под новые вводные.

Юрий Павлович Семёнов — директор НПО «Энергия», когда-то давно, в 1987 году, из-за успешной разработки ракеты-носителя «Энергия», утвердил новый проект базового модуля «Мира-2», в связи с возросшими возможностями.

Теперь, когда ракета-носитель «Вулкан» почти готова, видимо, конструкторы увидели возможность сделать базовый модуль ещё больше, а также увеличить размеры орбитального дока, что должно увеличить количество дополнительных модулей.

— То есть, станция должна стать ещё больше? — с надеждой спросил Жириновский.

— Я думаю, это ясно из контекста, — слабо улыбнувшись, ответил Губанов. — Но за подробностями лучше обратиться к Юрию Павловичу.

Юрий Павлович Семёнов принимает стратегические решения по всем имеющимся и будущим проектам, в том числе и по «Салюту-9».

— Я обращусь к нему, — кивнув, сказал Владимир.

Он старается держать руку на пульсе всех ведущихся разработок, потому что алчность застила ему глаза — он видит перед собой только монструозную орбитальную станцию «Мир-2», облепленную со всех сторон производственными модулями…

— С метаном есть какой-нибудь прогресс? — поинтересовался он, разглядывая модель «Вулкана».

— Разработка нового двигателя только началась, — ответил Губанов, разведя руками.

Жидкий водород, применяемый в «Энергии», превосходен по удельному импульсу и наголову разбивает в этом аспекте и керосин, и метан, впрочем, как и по чистоте горения, но во всём остальном он очень плох.

Недостатками водорода являются непомерная стоимость его производства, крайняя сложность его хранения, а также его очень низкая плотность.

Метановое топливо же гораздо дешевле, чем даже керосин, не говоря уже о водороде, поэтому, если есть потребность в снижении стоимости запусков, альтернатив метану просто нет.

Но это очень сложная задача, требующая огромных ресурсов — эти ресурсы уже выделены.

— И по этому вопросу, кстати говоря, лучше обратиться к другому человеку, — произнёс Губанов. — Разработкой двигателей занимается воронежское КБХА. Вам к Горохову.

Виктор Дмитриевич Горохов — это сравнительно новый главный конструктор КБХА, вступивший в должность меньше двух месяцев назад.

До него главным конструктором был Александр Дмитриевич Конопатов, но он теперь советник главного конструктора, так как вышел на пенсию.

— Тогда я запрошу информацию о статусе нового двигателя напрямую у КБХА, — решил Жириновский.

Топливо — это самый очевидный и эффективный способ удешевить запуски, потому что расчёты показывают удешевление запуска «Энергии» в 1,6-1,8 раз, что в перспективе сэкономит миллиарды рублей.

Но с топливом придётся ждать, так как двигатель ещё разрабатывается, а вот с чем ждать не придётся — это с частично многоразовыми элементами ракет.

Последний запуск «Энергии», которая, в очередной раз, успешно подняла на низкую околоземную орбиту космический корабль «Буран», показал работоспособность разработанной парашютно-ракетной системы возвращения боковых блоков.

Из четырёх боковых блоков благополучно приземлились только три, а четвёртый вдребезги разбился об казахстанскую степь, но это можно считать успехом, потому что конструкторы давали 80% вероятность успешного возвращения блоков.

Каждый боковой блок стоит по 96 миллионов рублей — раньше стоили по 173 миллиона, но это уже восьмой запуск и серийное производство всех компонентов позволило снизить их стоимость в интервале от 35 до 60%.

Если удастся возвращать все четыре боковых блока, то экономия составит, с учётом средств, затрачиваемых на ремонт возвращённых блоков, около 120-130 миллионов рублей за запуск.

Зрелищные действа, вроде управляемой посадки блоков на место взлёта, в настоящий момент, невозможны, поэтому эвакуационным командам приходится ездить по степи на тяжёлой спецтехнике и собирать приземлившиеся блоки.

Центральный блок «Энергии» возвращать не представляется возможным, так как над этим никто не работает.

Сейчас ведутся работы над «Энергией II» более известной в узких круга, как «Ураган».

Это будет полностью возвращаемый ракетоплан, центральный блок которого будет выходить на орбиту, выполнять там все задачи и возвращаться, как «Буран», путём посадки на специальный аэродром.

В процессе разработки «Урагана» применяются все инновации, испытываемые на «Энергии» и «Буране», а также будут применяться те инновации, которые ещё испытают на «Вулкане».

Параллельно с «Ураганом» разрабатывается «Марс» — продолжение «Вулкана», полностью возвращаемая ракета, со схожей грузоподъёмность.

— Что ж, тогда продолжайте работу и держите меня в курсе, — сказал Жириновский. — Будут какие-то проблемы — звоните или пишите на электронную почту.

— Если будут — позвоню или напишу, Владимир Вольфович, — пообещал Борис Иванович.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 9 мая 1994 года*

«Каждый год всё зрелищнее и зрелищнее…» — подумал Владимир, стоя на Мавзолее и глядя на парадные колонны.

С целью укрепления народного единства, в соответствии с давно принятым решением, военные парады в честь Дня Победы проводятся ежегодно, с размахом, какой обычно бывал только на знаковые годовщины.

— И вот они пошли… — тихо произнёс Владимир.

Сегодня первый показ ОТРК «Таруса», дальнейшего развития ОТРК «Ока-УН». Дальнобойность нового ракетного комплекса составляет 750 километров, а круговое вероятное отклонение — всего 5-7 метров, при массе осколочно-фугасной боевой части в 560 килограмм. В качестве взрывчатого вещества применяется состав А-IX-2, поэтому мощь боевой части в тротиловом эквиваленте — 830 килограмм.

Характеристики «Тарусы» уже известны США, поэтому посол Роберт Страусс передал предупреждение — Клинтон говорит, что распространение новых ракетных комплексов среди союзных СССР стран крайне нежелательно и чревато серьёзными дипломатическими последствиями.

«Но я и так не собираюсь ни с кем делиться моей „Воблей“, подонки вы и дегенераты…» — подумал Жириновский с недовольством.

Советская армия только недавно завершила получение пусковых установок ОТРК «Ока-УН», а промышленность выполнила заказ по ракетам серии 9М853 лишь на треть — запасы формируются сразу под большую войну, поэтому заказ непомерно огромен.

По Красной площади поехали ожидаемые Жириновским ОТРК — для них разработали новую самоходную пусковую установку, которую решили делать не плавающей, потому что перспектива форсирования водных преград для такой машины выглядит сомнительным занятием.

В отличие от массовой «Оки-УН», ставшей основным оружием доминирования над вражескими войсками, «Таруса» получилась дорогой, поэтому её планируется произвести ограниченным тиражом — пятнадцать пусковых установок и триста ракет.

По мнению Генштаба ВС СССР, даже «Ока-УН» избыточна для задач, стоящих перед армией, но Владимир считает иначе, поэтому настаивает на накоплении стратегических запасов ракет к этому ОТРК.

Гораздо приятнее иметь тысячи ракет, предназначенных для непрерывного выноса вражеских штабов, логистических узлов и мест скопления бронетехники и живой силы, чем не иметь их и горько сожалеть об этом…

Новая доктрина Советской армии, выработанная при непосредственном участии Жириновского, нацелена не на глубокие прорывы и молниеносную нейтрализацию противника, как во времена второй половины Великой Отечественной, а на его обезглавливание и дезорганизацию.

Когда противник просто не может наладить координацию войск, ввиду того, что ему нечем и некем это делать, наступление на него идёт куда веселее — степень влияния штабного мастерства сразу же понижается и суть противостояния сводится к координации окружения дезориентированных подразделений.

ОТРК и «Парселена» должны уничтожить узлы управления и сделать координацию крайне затруднительной, нивелировав сетецентрическую доктрину НАТО, как минимум, на неделю, а все современные средства вооружения и новая организационно-штатная структура Советской армии помогут нанести молниеносные удары, в рамках этой самой недели.

Эта неделя и определит, кто победит в этой войне.

Для этого Жириновский и педалирует дальнейшее развитие новых танков и БМПТ, а также штурмовой авиации — их невероятная огневая мощь будет способствовать стремительному наступлению, пока противник справляется с дезорганизацией и протягивает провода.

Но это очень и очень рискованная доктрина, так как слишком многое может пойти не так, а ещё к ней можно разработать меры противодействия.

Ну и надо понимать, что это 100% гарантия ядерной войны — правда, риск её начала от этого не меняется, ведь сам факт начала полномасштабных боевых действий делает риск инициации ядерной фазы максимальным.

Из этого следует, что не очень-то важно, применит ли СССР свою новую доктрину, или не применит — ядерная эскалация неизбежна.

А если нет разницы, то Жириновский склонен применить её — она даёт шанс.

В случае затяжной войны, никаких шансов не будет — НАТО имеет больше ресурсов и новая война позволит мобилизовать их, чтобы победить в войне экономик.

Значит, нужно сделать так, чтобы НАТО пережила сокрушительный разгром в первую неделю, а дальше действовать по ситуации.

«Я чувствую по изменению их риторики, что они не намерены терпеть наше существование — они не рады тому, как обстоят дела в нашей экономике», — подумал Жириновский с нарастающей злостью. — «Я отдал им большую часть планеты — уступил солидную часть советской сферы влияния, оставив себе только несколько стран, но они восприняли это, как должное, поэтому теперь им слишком мало».

Восточная Европа была поразительно быстро переварена западными компаниями — западноевропейские и американские компании нарастили своё присутствие даже в Румынии и Польше, начисто устранив народившиеся местные компании.

Парад идёт своим чередом — после техники пошли парадные колонны союзных государств, ведь их теперь тоже приглашают каждый год.

«Зато приехали все лидеры и можно хорошенько поговорить с Саддамом и Хафезом…» — подумал Жириновский.

Леонов докладывает о том, что реформа сирийской армии идёт по плану, но требуется дополнительное финансирование, так как сирийской экономике уже не по карману такая армия.

Сирийская Организация, подконтрольная ГКО, ещё не достигла запланированного ускорения экономики, а советско-сирийские проекты ещё не влияют положительно на сирийский ВВП, поэтому Жириновский склонен уговорить Верховный Совет СССР раскошелиться и поддержать аль-Асада.

Зато с Ираком всё просто отлично — ввиду масштабного расширения нефтедобычи, 80% доля СССР существенно увеличилась в валютном исчислении дохода, поэтому хватает не только на модернизацию иракских армии и экономики, но и кое-что остаётся на потребности Советского Союза…

Что Хусейн, что аль-Асад, поначалу встревоженные настолько радикальным включением в сферу советского влияния, видя происходящие изменения, такие как резкое увеличение внутренней безопасности и усиление боевой мощи армии, расслабились и отпустили ситуацию.

«У Хафеза был выбор», — подумал Жириновский, глянув на сирийского президента. — «А вот Саддам был загнан в угол и не имел даже иллюзии выбора».

Хусейн ещё не заводит разговоров о пересмотре долей в иракской нефтяной отрасли, но видно, что ему мало 20% — солидную долю он перегоняет на счета в швейцарских банках, а на остальное живёт в Ираке. Смысл перегона денег в Швейцарию от Жириновского ускользает, потому что он прекрасно знает, что если США надавят, то все эти деньги будут заморожены, а затем реквизированы в пользу «жертв режима Саддама Хусейна».

Ещё он перегоняет деньги в Лихтенштейн, Панаму, Багамы, Японию и ФРГ, что тоже очень глупо. Пусть из Панамы и Багам, известных офшоров, выдачи нет, но Лихтенштейн, Япония и ФРГ с удовольствием заморозят обнаруженные активы и передадут их США.

«До сих пор непонятно, США закончили с Ираком или ещё нет…» — подумал Жириновский, помахав рукой фотографирующим его журналистам. — «По их поведению ничего не ясно, а хотелось бы прояснить их позицию».

После успеха «Бури в пустыне» и наложения дополнительных экономических санкций, американские СМИ почти прекратили освещать происходящее в Ираке, будто это больше никому не интересно.

И это очень подозрительно — не похоже на то, что они увидели, как Жириновский взял у Хусейна заложников и по локоть залез в его страну, из-за чего отступились от всех своих планов.

«Клинтон — это не тот человек, который может забояться и отступиться», — убеждённо решил Владимир.

Возможно, действия СССР, всё же, оказали своё влияние — межэтнические конфликты в Ираке, большей частью, устранены, за счёт политики уступок и давления.

ЦРУ довольно быстро поняло, что раскачать режим Хусейна через внутренние межэтнические противоречия не удастся, поэтому сейчас, с высокой степенью вероятности, вырабатывает новую стратегию.

— Владимир Вольфович… — тихо обратился к задумавшемуся Жириновскому ассистент. — Речь…

— Ах, да… — опомнившись, ответил ему тот и принял микрофон. — Кхм-кхм… Дорогие соотечественники…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 13 июня 1994 года*

Слободан Милошевич посмотрел на Владимира Жириновского, как на врага народа — это, явно, личная неприязнь.

Во дворце собрались делегации пяти сторон, участвующих в Югославской войне, а также делегация ООН, во главе с генсеком Бутросом Бутрос-Гали.

Место проведения финальных переговоров одобрил именно генсек ООН, несмотря на то, что предлагались разные локации, включая Нью-Йорк, Лондон и Париж.

Клинтон не стал возражать против Москвы, хоть сам и не прилетел, прислав вместо себя госсекретаря Уоррена Кристофера.

В течение следующих троих суток будет подписано Московское соглашение, проект которого, предварительно, принят всеми сторонами.

Но Милошевич, тем не менее, несмотря на согласие с условиями соглашения и прибытие в Москву, испытывает стойкую неприязнь к Жириновскому, которого и винит во всех бедах Югославии.

— По Федерации Боснии и Герцеговины, — продолжил Владимир. — Господин Алия Изетбегович, господин Радован Караджич, ознакомьтесь с окончательной версией и, если вы согласны с её условиями — ставьте свои подписи.

По условиям Московского соглашения 1994 года будет сформирована Федерация Боснии и Герцеговины, но не то невнятное нечто, предложенное ООН и США, а нечто однозначное — с федеральным правительством, едиными вооружёнными силами, правда, лишь дополняющими республиканские войска, а также парламентом с пропорциональным численности населения представительством.

Также республикам предоставляется весьма широкая автономия, в точности как в СФРЮ, до прихода к власти Милошевича.

Изетбегович и Караджич неспешно изучили дополнение к соглашению, а затем поставили свои подписи. Бутрос-Гали принял их экземпляры и расписался в каждом.

«Фух, хотя бы это решили…» — с облегчением подумал Жириновский.

На этом Боснийская война, официально, закончена — Югославии больше некого поддерживать, так как Республика Сербская добровольно вошла в состав Федерации Боснии и Герцеговины, в связи с чем не имеет претензий к Боснийской республике.

В прошлую пятницу был решён вопрос с Республикой Сербской Краиной и Хорватской республикой — Сербская Краина вошла в состав Хорватской республики, как автономная провинция.

Тем не менее, местные сербы не стали ждать от хорватских властей ничего хорошего, поэтому начали эвакуацию в Сербию, по коридорам, организованным миротворцами ООН.

Хорватские боевики, по сообщению от Объединённого командования, увидели в этом шанс нанести побольше ущерба бегущим сербам, поэтому предприняли серию попыток нападения.

Сегодня утром штаб советского миротворческого контингента рапортовал о шестидесяти восьми убитых и двухстах тринадцати пленных боевиках.

«У них, наверное, память, как у рыбок — со временем, они забывают, что советские миротворцы совсем не мирные», — подумал Жириновский.

Ни один беженец не погиб в ходе отражения нападений боевиков, но без раненых не обошлось. Владимир не хотел такого развития событий, но ожидал чего-то подобного, впрочем, как и новоиспечённый генерал-полковник Лев Рохлин.

Миротворцы также предоставили беженцам транспорт, питание и медицинскую помощь — исход сербского населения продолжается, а в зонах контроля международного миротворческого контингента идут бои.

«Вся эта ненависть — это воспитанный национализм», — продолжил Жириновский размышлять об этом. — «На это потребовались какие-то годы…»

Изетбегович и Караджич пожали друг другу руки — приняв неизбежное, они наладили сотрудничество и только время покажет, не вспыхнет ли эта гражданская война снова.

— Теперь к вопросу международного миротворческого контингента, — перешёл Жириновский к следующей теме. — Я, как представитель советской стороны, считаю, что конфликт исчерпан и необходимости в присутствии советского контингента больше нет. Есть у кого-нибудь возражения?

Ему надоело платить огромные деньги, которые вместо этого можно было потратить на дополнительные запуски «Энергии», за содержание непомерно дорогого контингента в Югославии.

Участвующие в конфликте стороны точно не будут возражать, ведь основной ущерб они понесли именно от советского миротворческого контингента — согласно подсчётам поголовья убитых боевиков всех наций, советские миротворцы уничтожили 5719 человек. Пленными, находящимися сейчас в СССР, потери всех сторон составили 868 человек — их предполагается вернуть обратно в скором времени.

Националисты балканских стран считают убитых, но Жириновский считает спасённых — десятки тысяч человек, которых не изнасиловали и не убили. Боевикам, почему-то, особенно нравится убивать женщин и детей — у Владимира есть объяснение этому, но понимать и принимать это объяснение он не хочет.

В Афганистане он не воевал против женщин, детей и стариков — он воевал против душманов. А местные боевики…

— Раз возражений нет, то советский контингент передаст свои зоны контроля остальным контингентам и покинет Югославию в течение следующих двух месяцев, — заключил Жириновский.

Он посчитал свою задачу выполненной — общие потери среди мирного населения в ходе Югославских войн, на данный момент, согласно подсчёту специальной комиссии ООН, составляют чуть более 27 тысяч человек.

«Ещё не вечер», — посетила его отрезвляющая мысль. — «Но теперь войны будут проходить более или менее традиционно, с армиями новообразованных стран. А в Боснии и Герцеговине, будто бы, больше нет причин воевать — найден устраивающий всех компромисс».

Только вот чутьё подсказывает ему, что все стороны сейчас согласны на всё, лишь бы миротворцы убрались подальше и больше не мешали решать наболевшие проблемы самыми эффективными методами…

«По крайней мере, мы здорово сократили буйное поголовье любителей насиловать и убивать», — решил для себя Жириновский.

— Хочу, от имени всех наций, состоящих в ООН, выразить вам, Владимир, искреннюю благодарность, — взял слово генсек Бутрос-Гали. — Если бы не ваше своевременное и решительное вмешательство…

Жириновский медленно кивал, слушая его речь, а сам думал о второй проблеме — советском миротворческом контингенте в ЮАР.

Там всё сложнее, по причине родо-племенного устройства «общества».

Африканеры бы и рады сесть за стол переговоров, чтобы это всё поскорее закончилось, но у племён есть своё мнение на этот счёт.

Жириновскому хотелось бы назначить одного разжигателя войны, но кого-то одного вычленить трудно — все племена, в той или иной степени, желают, чтобы гражданская война продолжилась.

— … я видел ваши методы спорными, но теперь, когда мы успешно подписали мирное соглашение… — продолжал генеральный секретарь ООН.

Владимир бы с большим удовольствием покинул ЮАР, но это будет выглядеть, как бегство, которое обесценит все усилия.

Люди будут погибать, международной репутации СССР будет нанесён урон, а все понесённые материальные и людские жертвы окажутся напрасными.

Но есть обнадёживающие тенденции — Капской республике быть, вопреки желанию остальных квазигосударственных образований, участвующих в гражданской войне.

По согласованию с Бутросом-Гали, международный миротворческий контингент формирует армию Капской республики, вооружает и оснащает её за счёт СССР и США, которые стали генеральными поставщиками вооружений, а также формирует правоохранительные органы.

Гражданские государственные органы формируются силами ООН — в течение следующих двух месяцев будут проведены всенародные выборы, которые и сформируют правительство и госаппарат.

Все страны-участницы ООН признают Капскую республику, а там не за горами будет и вступление в ООН.

Это не первый подобный случай. По иронии судьбы, подобным образом была образована Намибия, освобождённая из-под оккупации ЮАР. Под надзором и при участии ООН формировалась государственная администрация, армия, полиция, проводились выборы и принималась конституция.

Намибия будет иметь общую границу с новообразованной Капской республикой, а это дополнительный канал для поставок советского вооружения марксистам Криса Хани, активно формирующего Народную Демократическую Республику Коса на основе бантустанов Сискей, Транскей и контролируемых территорий, захваченных в ходе гражданской войны.

Но это независимые процессы, так как все проходившие переговоры уже прекращены и противоборствующие стороны сидят на своих территориях и ждут, пока миротворцам не надоест куковать в пекле Африки…

Генсек Бутрос-Гали ожидает, что прецедент Капской республики побудит остальных заняться оформлением государственности, чтобы не остаться в дураках.

Крис Хани, внимательно слушающий Москву, уже занимается этим, так как ему объяснили, к чему всё идёт, а вот остальные участники конфликта медлят и не идут на контакт с ООН.

— … на этом основании, я хочу предложить выдвинуть кандидатуру президента Владимира Жириновского на присуждение Нобелевской премии мира, — закончил свою речь Бутрос Бутрос-Гали.

— Да ну… — поражённо изрёк Владимир в повисшей тишине.

Глава четвёртая. Козни Запада

*СССР, РСФСР, Москва, Белеутово-7, дача Жириновского, 14 июня 1994 года*

— Слободан, я же могу обращаться к тебе по имени? — спросил Владимир и поднял свою рюмку.

Президент Милошевич, одновременно с ним, залпом выпил рюмку водки и поставил её на стол.

— Можешь, Владимир, — твёрдым тоном ответил он, даже не поморщившись.

Жириновский же поморщился и нюхнул маринованный огурец.

Он пьёт впервые за год — сейчас та ситуация, когда не пить нельзя, иначе не поймут.

— Ты, Слободан, не подумай, что я что-то личное питаю к Югославии, — произнёс он и взял тлеющую сигарету с пепельницы. — Но сценария, в котором можно было бы сохранить страну, без крови, просто не было. А тебе разве нужны были все эти жертвы?

— Никто не хотел жертв, — ответил Милошевич.

— Но ты посмотри правде в глаза, Слободан! — воззвал к нему Жириновский. — Как ты всё это видел? ООН ведь даже не признала новую Югославию правопреемницей СФРЮ! Рассказать тебе, как я вижу, что было бы дальше, не вмешайся я в эту паршивую историю?!

Слободан посмотрел на него нахмуренным взглядом.

— Расскажи, Владимир, — решил он.

— Прояви я пассивность, НАТО бы восприняла это, как разрешение к действию, — начал излагать свою точку зрения Жириновский. — В конце концов, всё дошло бы до того, что НАТО начала бы бомбить Белград — уверяю тебя! Я бы, наверное, мог бы наложить вето в ООН, но это бы значило лишь то, что НАТО всё же бомбила бы твою страну, просто без международной санкции! Им не нужна единая Югославия — они бы всё сделали, чтобы она не восстановилась!

Он говорит лишь то, что хочет услышать Милошевич, с которым ему нужно налаживать контакт.

На самом деле, Владимир считает, что сохранение Югославии стало невозможно ровно в момент начала этнических чисток, в которых также ограниченно поучаствовали солдаты ЮНА. До этого были призрачные шансы на дипломатическое урегулирование, но после — эти шансы развеялись, как дым.

А основная причина невозможности сохранения Югославии — это рыночные реформы и быстро сформировавшиеся на этой почве национальные капиталы в национальных республиках.

Национальные капиталы проявляют потрясающую договороспособность внутри этноса и не менее потрясающую неспособность договариваться с другими этносами.

Те банды боевиков, стремившиеся «очистить» территории от «неправильных» этносов, ведь кто-то снаряжал и содержал — это были люди с деньгами и влиянием.

Вся их проблема была в том, что к 1992 году они достигли этапа, когда экстенсивное развитие стало невозможно, так как всё, что можно было приватизировать, было уже приватизировано, а все ниши в национальной республике были заняты.

Интенсивное развитие же требует капиталовложений и мышления, а они уже привыкли, что можно бездумно приватизировать, сытно кормясь с предприятий, не давая ничего взамен.

Между собой, по причине этнического родства, они договорились, что «брат не посягает на частную собственность брата», но эта договорённость не касалась частной собственности «небратских» этносов.

И для продолжения экстенсивного развития были выбраны «небратские» этносы, вернее, их собственность — а это дело гораздо легче проходит, когда есть морально-этическое обоснование.

Так, очевидным образом, в сугубо материальную сферу включается сфера идеологическая — национальность и религия.

Но усугубилось всё тем, что в передел собственности включились армия, госбезопасность и милиция.

По поводу участия Милошевича в приватизации у Жириновского сведений нет, но вот его приближенные генералы в ней участвовали с нездоровой активностью. Именно так ЮНА перестала быть наднациональной армией — офицерский состав у неё был преимущественно сербский и черногорский…

— Ещё по одной, — сказал Жириновский и разлил алкоголь по рюмкам.

В условиях рыночного передела, с сильной примесью противоборства национальных капиталов, вновь вспыхнувших застарелых межэтнических конфликтов, сохранение Югославии не представлялось возможным — это было просто невозможно.

Но и роль Запада в этом тоже есть. Правда, она факультативна — он активно кредитовал Югославию, усугубляя экономический кризис, в условиях которого всё и обострилось радикально.

— Кхм! — кашлянул Владимир и понюхал огурец. — Запад бы не оставил тебя в покое, даже если бы у тебя всё получилось. Ты был в очень уязвимом положении, а им была совсем не нужна сильная Югославия. Я пытался объяснить тебе это ещё тогда — но ты не пожелал меня слушать, Слободан! Поговори мы с тобой нормально, сейчас всё было бы совсем иначе!

Кардинально иного исхода бы всё равно не было — это Жириновский может гарантировать. Но Югославия получила бы чуть лучшие, чем сейчас, условия.

Сейчас Милошевича пытаются притянуть за некие военные преступления — вряд ли он их реально совершал, но на Западе это никого не волнует, ведь СМИ интенсивно раздувают резонанс.

— Но ещё можно исправить очень многое, — произнёс Жириновский. — Я готов забыть всё то, что ты обо мне рассказывал — я не злопамятный. Хотя мне было обидно…

Милошевич опустил взгляд и смолчал.

— Но, ко старо спомене, око да му избижемо… — улыбнувшись, сказал Владимир.

Президент СРЮ удивлённо приподнял правую бровь.

— Теперь к важной теме, — вновь заговорил Жириновский. — Советский Союз готов инвестировать в экономику Югославии солидные средства. Советско-югославские предприятия — ты мог слышать об аналогах в Афганистане, Южном Йемене, Сирии, Ираке, Анголе, Конго, на Мадагаскаре и на Кубе. Это обоюдовыгодные предприятия, которые помогут тебе, Слободан, сравнительно быстро выкарабкаться из экономического кризиса.

— А взамен? — нахмурившись, спросил Милошевич.

— Взамен нам нужна военно-морская база в Тивате, — ответил Жириновский. — А также расширенное военно-политическое сотрудничество.

Во времена Тито, в порт Тивата частенько заходили советские военные корабли, но постоянное базирование было невозможно, так как этому препятствовала политика неприсоединения — с её помощью Тито очень успешно балансировал между противоборствующими военно-политическими блоками.

Но теперь осколок Югославии, оставшийся после завершения гражданской войны, обречён пасть в объятия Советского Союза, так как Европа уже от него отвернулась…

Словения, Хорватия, а также Босния и Герцеговина, по умолчанию, уходят к НАТО — там сильно влияние альянса, поэтому с этим уже ничего не поделать.

Но Союзное государство Югославия к НАТО уйти не может, потому что Клинтон уже имел неосторожность высказаться о том, что Черногория и Косово — это не естественные территории Югославии и их народы имеют право на самоопределение.

Что-то с этим делать Клинтон точно не будет, не сейчас, но почва уже создаётся…

— То есть, ты предлагаешь мне сделать Югославию верной собачкой СССР, как перечисленные тобою страны? — уточнил Милошевич.

— Если ты видишь это так — ладно, — разведя руками, ответил Жириновский. — Но на Балканах очень опасно оставаться в одиночестве. Когда они придут за тобой, я умою руки и отвернусь, чтобы не смотреть на то, что будет дальше…

Слободан задумался.

— Пойми одно — придётся выбрать чью-то сторону, — продолжил Владимир.

Он видит в Югославии небольшой противовес НАТО на Балканах.

НАТО расширится на бывшие югославские республики, за вычетом самой Югославии, а она станет противовесом им, а также постоянным беспокоящим фактором для Италии, члена НАТО.

Военно-морская база в Черногории, в порту Тивата, будет контролировать Адриатическое море — не прямо контролировать, но, в случае чего, иметь возможность парализовать региональную логистику.

— Ах, да… — вспомнил Владимир. — Ещё нам нужна будет часть территории аэропорта Тиват. Мы обязуемся на свои средства построить военный аэродром.

НАТО это очень сильно не понравится, она будет возмущаться и осуждать действия Советского Союза, но Жириновскому плевать — всё-таки, он «безумный президент».

Но это будет «ценой» за благоприятный для Запада исход Югославских войн…

Всё-таки, Запад уже не так воинственен, как раньше — берёт своё «зрелый капитализм», а также уже идущая глобализация.

Глобализация — это генеральная линия развития, которая напрашивается давно и обещает решить назревающие проблемы Запада.

В этот процесс активно включается КНР, которая чуть ли не лопается от обилия товаров, требующих сбыта на мировых рынках.

Эскалация конфликта с СССР — это плохо для вожделенной глобализации, а значит — это совсем не нужно.

— У нас есть долги перед западными кредиторами… — произнёс Милошевич.

Жириновский довольно заулыбался.

Он точно знает, сколько именно должна Югославия — 9,5 миллиардов долларов США, если в пересчёте со всех валют, в которых брал долги ещё Тито.

Это примерно 80% от ВВП Югославии, но ещё сильно повезло, что долг не стали вешать на одну только Югославию — его разделили между бывшими республиками, пропорционально доле республик в численности населения.

Как бывшие югославские республики будут выплачивать свои части — это десятое дело. Жириновскому было очень интересно, как Милошевич будет платить по счетам и он попросил ГКО подсчитать, как Югославия могла бы справиться с этим.

Долг размером в 80% от ВВП страны, гиперинфляция, отрицательный рост ВВП, примерно минус 20% в прошлом году — это классическая долговая спираль, (1) по которой Югославия катится в пропасть.

Дефолт неизбежен, и Милошевич уже начал готовиться к этому.

— А вот это уже другой разговор, Слободан… — произнёс Владимир. — Советский Союз может помочь тебе справиться с кризисом, но будут особые условия и требования.

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Слободан.

— Мы возьмём на себя твой долг, — ответил Жириновский. — Часть выплатим, за часть выступим гарантом, с постепенным погашением за наш счёт, но взамен мы требуем глубоких реформ, а также полной лояльности. Нам нужен «маленький СССР» на Балканах, то есть, надёжный форпост, экономика которого будет процветать, а армия будет очень сильна и довольно-таки многочисленна. Никакой внешнеполитической самостоятельности, естественно, не будет. Советский Союз скажет бежать — Югославия бежит, Советский Союз скажет стоять — Югославия стоит. Полное внешнеполитическое и внутриполитическое подчинение. Тебе лично я гарантирую власть в Югославии, пока тебе не надоест или ты не помрёшь от старости. Эта власть будет гарантирована, но ограничена.

— Власть верной собачки СССР, — констатировал Милошевич.

— А как ты хотел? — задал Владимир риторический вопрос. — Не я создал эти условия — вы сами их создали. Запад хочет уничтожить Югославию, чтобы плотно контролировать Балканы, а Советский Союз хочет не позволить этому случиться. И запомни одно, Слободан: я могу дождаться твоего свержения и договориться с кем-то, кто придёт после. Я прекрасно знаю, какую политику будет вести Запад в отношении Югославии, поэтому мне нужно лишь подождать. Но я хочу помочь тебе сохранить страну и гордость сербского народа. От твоего решения зависит то, будет ли у Сербии, которая останется от Югославии после действий Запада, «потерянное десятилетие» или она просуществует всё это время в стабильности и благополучии. Тебе решать, Слободан. Я могу ждать очень долго. А ты можешь?

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 4 июля 1994 года*

— Мы можем себе это позволить, — утвердительно произнёс Жириновский.

— Да, это не является проблемой, — ответил ему Виктор Штерн. — Мы готовы к чему-то подобному, поэтому просто выделим средства из резерва.

Слободан Милошевич, тщательно изучив и оценив состояние своей экономики, пришёл к выводу, что дефолт его власть может и не перенести, поэтому решил, что предложение Жириновского не такое уж плохое.

Владимир знает, что положение Югославии не такое плохое, каким могло бы быть, продлись эта война хотя бы на пару лет дольше, но долговая спираль уже стала самоподдерживающейся, поэтому дефолт неизбежен.

ГАУ КГБ оценило риски дезинтеграции режима Милошевича в случае дефолта в 60-70%.

— И военно-морскую базу? — уточнил Жириновский.

— И военно-морскую базу, — кивнув, ответил Штерн. — Мы потратим на всё это не более 20% наших валютных резервов. Полное восполнение их произойдёт в течение следующих семи лет. Но повторять подобные действия нежелательно — это не было предусмотрено годовым планом.

— Да, пока что, достаточно авантюр, — согласился с ним Владимир.

Несмотря на то, что схема с биржей, постепенно, прекращается, то есть, КГБ планово сокращает вывод средств через подставные компании и фонды, за рубежом, в нелегальных хранилищах, всё ещё хранятся сотни миллионов долларов в разных валютах.

Часть их конвертируется в золото, которое потом скрытно ввозится в СССР, после чего переплавляется в советские слитки и помещается в резерв.

Благодаря этому стабильному пополнению золотого резерва, Советский Союз более уверенно продаёт золото за валюту и потом расплачивается ею по своим займам или тратит её на различные проекты.

Но совсем необязательно тратить на такое золото — западные страны готовы кредитовать СССР, так как он показал устойчивый и хороший годовой рост ВВП. А если ВВП растёт, то это, в большинстве случаев, значит, что дела у страны идут хорошо и она способна вовремя платить по процентам.

1992 год закончился нулевой отметкой роста ВВП — это было грандиозное событие, которое Жириновский праздновал тихо, чтобы население ничего не заподозрило.

Это было тихим праздником потому, что в 1990-м году рост ВВП был отрицательным — минус 3,5% в год.

Население ведь до сих пор пребывает в иллюзии, будто с экономикой всё всегда было хорошо, даже при Горбачёве, а сейчас просто стало сильно лучше…

Реальность же была такова, что Союз находился на грани экономического коллапса.

За два тяжелейших года, полных тяжёлых решений, удалось остановить падение, а уже 1993-й год закончился со значением целых 2,7% роста ВВП.

Главная заслуга в таком росте принадлежит кумулятивному эффекту от модернизации и оптимизации тяжёлой и лёгкой промышленности, а также сельского хозяйства.

В частности, 73% всей тяжёлой промышленности переведены на природный газ — до цели в 90% ещё далеко, но положительный эффект на экономику уже оказывается.

Вот это Жириновский называет интенсивным ростом — народное хозяйство начало устойчиво расти, поэтому «подкормка» в виде нелегальных денег с американской биржи уже не сильно-то нужна.

Но «Ифрит» продолжает приносить прибыль, отсеивая значительную часть гарантированно, но неочевидно, убыточных портфелей.

С этими деньгами нужно что-то делать, ведь при достижении определённой критической массы, они будут вызывать подозрения у федеральных органов.

Есть два способа решения проблемы: либо осознанно «сжигать» избыточный доход в заведомо провальных портфелях, либо концентрировать средства в крупные компании, для которых естественно, когда их активы лежат мёртвым грузом и почти не участвуют в экономике.

Первый способ рискован и сложен, потому что чем больше активности, тем сложнее ею управлять и тем больше риск разоблачения, но зато и ущерб американской экономике больше.

Ущерб наносится краткосрочный, но зато серьёзный — умышленно понесённые убытки сотен компаний вносят искажение на рынок, что увеличивает его общую непредсказуемость и ломает выработанные инвестиционными фондами стратегии.

Капитал ведь — это не просто цифры на счёте. Это реальные ресурсы: труд людей, материалы, энергия, время и технологии.

Эти деньги будут израсходованы на зарплаты сотрудников, которые не сделают ничего полезного, на аренду офисов для этих бесполезных сотрудников, на закупленное оборудование, которое потом придётся продать за копейки или утилизировать за деньги, и на прочие накладные расходы.

Это значит, что деньги не уйдут кому-то другому, более приспособленному, а будут уничтожены безвозвратно.

Такой способ рискован, потому что люди всё видят.

Можно долго делать вид, что это просто «плохие инвестиции», но такого рода инвестиции тщательно изучаются тысячами специалистов, которые эмпирически накапливают информацию о том, «как делать не надо», то есть, каждое действие сотен подставных компаний будет под пристальным вниманием со стороны рынка.

И, рано или поздно, кто-то обнаружит подозрительно похожие паттерны поведения у сотен компаний, которые кидаются в самоубийственные атаки на слишком рискованные портфели.

А там этим может заинтересоваться Агентство национальной безопасности США…

Но зато второй способ значительно менее рискован, потому что крупные компании, «не любящие сорить деньгами на бирже» — это абсолютно нормально, но ущерб от их деятельности лишь чуть выше среднего.

Зато характер ущерба долгосрочный и системный — крупные компании способны превратить и превращают деньги на своих счетах в «мёртвый груз», который никак не участвует в экономике, потому что эти компании почти не ведут активную деятельность.

Эти компании держат огромные суммы на счетах, в низкодоходных облигациях или просто «паркуют» деньги, почти не инвестируя их в производство, исследования и разработки, и, само собой, не создают новых рабочих мест.

Таким образом, происходит подрыв основной функции бирж — аллокации капитала: перераспределения денег от тех, у кого они есть, к тем, кто может их эффективно использовать. В теории всё это просто прекрасно, но происходит всё это по мановениям «невидимой руки рынка», то есть, непредсказуемо и без строгой привязки к логике, поэтому неотъемлемой частью этой системы являются финансовые пузыри.

Компании, возникающие при помощи КГБ, будут «парковать» капитал, занимая собой места на рынке — из-за них какие-то реально эффективные компании не смогут получить финансирование, ресурсы будут распределяться менее оптимально, что будет неизбежно замедлять рост экономики, при мнимом благополучии.

И вся прелесть в том, что такие «консервативные» компании и так существуют на рынке США и остальных капиталистических стран, поэтому их существование абсолютно нормально и не вызывает никаких подозрений.

Бизнес в США любит консерваторов, напоминающих своим существованием о старых славных временах, поэтому консервативная инвестиционная политика компании воспринимается как «надёжность» и «взвешенность».

— Кстати, а как наши дела на бирже? — поинтересовался Жириновский, задумчиво прокручивая сигарету между пальцами.

— Конкретнее, Владимир Вольфович, — попросил Штерн. — Речь об американской бирже или азиатской?

— Американской, конечно же, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Если вас беспокоит избыток ликвидности, то на совещании ГКО и ГАУ решено, что часть денег придётся «сжечь», — ответил на это Виктор Петрович. — Но только часть — злоупотреблять методом мы не будем, чтобы избежать лишних рисков. Это позволит выиграть время для КГБ. А Комитет воспользуется этим временем, чтобы подготовить надёжную инфраструктуру для будущих компаний.

В США заброшены сотни нелегальных разведчиков КГБ, получивших полноценное профильное образование — кто-то под чужими личностями, а кто-то под настоящими именами.

Последние — это, преимущественно, израильская агентура. Там очень много как «спящих», так и вполне активных агентов КГБ.

Программа репатриации в Израиль — это идеальный способ заброски агентуры разного назначения, через который КГБ и ГРУ до сих пор забрасывают по 100-150 качественно подготовленных агентов в год. (2)

К евреям-финансистам в США даже больше доверия, поэтому натурализовать таких нелегалов будет легко.

А ещё в престижных вузах США, на соответствующие профессии, всерьёз учатся сравнительно молодые нелегалы, которые используют полученные знания в подставных компаниях.

— Это «сжигание» ведь не спровоцирует кризис? — уточнил Жириновский.

— Кризис крайне маловероятен, — ответил Штерн. — Сумма маленькая — 120 миллионов, равномерно распределённые по всем сегментам биржи. Она даже ничего не почувствует. К тому же, «сжигание» будет происходить постепенно. А пока оно будет идти, уже будут готовы к формированию будущие крупные компании.

— Замечательно, — улыбнувшись, сказал Владимир. — Хоть какие-то хорошие новости…

На самом деле, хороших новостей всегда много, но иногда бывают очень плохие, которые перекрывают весь положительный фон.

К примеру, девять дней назад произошёл неудачный запуск «Энергии», в результате которого ракета сгорела в атмосфере, оставив в качестве утешительного приза два боковых блока, плавно приземлившихся в степи.

Ракета-носитель должна была поднять на низкую околоземную орбиту очередной макет орбитальной платформы «Скиф-ДМ», но затея потерпела крах и макет сгорел вместе с ракетой.

597 миллионов рублей, буквально, сгорели, из-за чего Владимиру нестерпимо больно до сих пор — боль не утихла даже от очень хорошей новости об успешной реструктуризации долга Югославии перед Лондонским клубом коммерческих банков.

СССР гарантировал выплаты Югославии, что позволило банкирам переоценить риски и «пойти навстречу Жириновскому». Они знают, что у СССР точно не будет дефолта и долг будет гарантированно выплачен, поэтому срезали по 6-7% вознаграждения с югославских займов, а также пересмотрели сроки.

Переговоры с банкирами начались ещё до того, как Милошевич принял предложение, от которого просто невозможно отказаться, но закончились только сегодня утром, когда Милошевич уже попал в советский карман.

Также ведутся переговоры с Парижским клубом — советские дипломаты стараются выбить лучшие условия для погашения югославских долгов на сумму 3,5 миллиарда долларов США.

Жириновский не питает иллюзий насчёт Слободана Милошевича, поэтому в течение месяца на постоянное проживание в Москву переедут Марко и Мария Милошевичи, дети президента.

Кто-то говорит, что это средневековые методы, что неформальные заложники — это ненадёжно, но у Владимира есть своё мнение на этот счёт.

Ни Саддам Хусейн, ни Хафез аль-Асад, ни разу не возражали против решений Жириновского и ответственных лиц, в вопросах направления развития их стран.

Все понимают, что Жириновский не станет убивать их детей, но понимать и чувствовать — это разное.

«Концепция с благородными заложниками работала тысячи лет — с чего вообще возникло убеждение, будто она перестала работать?» — подумал он с лёгким недоумением.

Но это мера, необходимая только на «переходный период», когда Хусейн, аль-Асад или Милошевич могут взбрыкнуть и попытаться остановить происходящие в их странах процессы, имея на это реальные шансы. Через 3-4 года их дети больше не будут нужны Жириновскому, и он выпроводит их из Москвы.

— Ну, всё, что хотел, я узнал, — встав из-за стола, произнёс Владимир. — Жду отчёт о ходе третьей фазы «Электроники-90» к концу месяца.

— Да, пожалуй, пора возвращаться к работе, — кивнув, ответил Виктор Штерн. — До встречи, Владимир Вольфович…

Примечания:

1 — Долговая спираль — это финансовое состояние, когда заёмщик вынужден брать новые займы, чтобы обеспечивать погашение процентов и основного долга, но только усугубляет всё, вызывая лавинообразное увеличение обязательств. Эта спираль необязательно приводит к дефолту, но при совпадении ряда условий, дефолт становится неизбежен. В случае с сильно задолжавшими государствами, бывает ситуация, когда руководство начинает соблюдать строгую финансовую дисциплину и больше ни грамма в рот, ни сантиметра в ж… то есть, перестаёт брать новые займы. Это выглядит, как путь к решению проблемы — перетерпеть, жёстко экономить и, в конце концов, выплатить всё, но тут в дело вступает долговая дефляция. Долговая дефляция возникает, когда при резком прекращении заимствований и жёсткой экономии заёмщик начинает сокращать расходы, инвестиции и выплаты, что сжимает общий спрос в экономике. Вслед за этим падают доходы, прибыль, занятость и нередко цены, тогда как сам долг остаётся фиксированным в номинальном выражении. В итоге, реальные доходы уменьшаются быстрее, чем сокращается долг, и его относительная тяжесть растёт — например, государственный долг к ВВП может увеличиваться даже без новых займов, если ВВП падает. То есть, новых займов нет, но тяжесть старых растёт, что делает соблазн кредитнуться просто невыносимым. А ведь новые займы, в условиях падения ВВП, социально-экономической нестабильности и прочих сопутствующих факторов, дадут только под очень высокий процент, потому что очень высокие риски для кредиторов. Кстати, в случае с Югославией, долговая дефляция не возникла, потому что Югославия продолжала брать в долг через теневые схемы, под очень высокие ставки, параллельно сокращая государственные расходы и печатая ничем не обеспеченные деньги. Расходы сокращались, в основном, за счёт населения, но не оборонки, а власти продолжили печатать деньги, потому что не могли иначе — страну охватила гиперинфляция, которая «съедала» часть номинального долга, но ценой разрушения экономики и падения уровня жизни населения. Инфляционный коллапс, в конце концов, и прикончил Югославию 90-х годов, усугубив эффект вызванного войной критического падения ВВП и экономических санкций. И последнее — очень интересный момент: именно на Милошевиче и Югославии на Западе окончательно уверовали, что с помощью санкций можно «разорвать в клочья» почти любую экономику.

2 — О нелегальных евреях — в 90-е годы, после серии сливов секретки КГБ и ГРУ, Шин-Бет (это не онлайн-казино, а израильская контрразведка) разоблачил десятки нелегалов, действовавших на территории Израиля. Это только те, кто не поехал дальше. «Русская алия», действительно, была идеальным каналом заброски нелегалов, транзитом через Израиль. Израиль знал о том, что такая зараза происходит, поэтому старался фильтровать прибывающих репатриантов, только вот ежегодно прибывало от нескольких тысяч до десятков тысяч человек, каждый из которых мог оказаться агентом КГБ или ГРУ. И засылали их далеко не дураки, поэтому агент легко мог задержаться в Израиле хоть на пять лет, честно работая и платя налоги, чтобы окончательно усыпить бдительность Шин-Бета (ставки на хасидский хоккей!) и потом обстряпывать порученные ему делишки, сразу после переезда в США, Канаду или куда-нибудь ещё. А как его отследить дальше, если многие евреи уезжали дальше в течение 3-5 лет и попробуй разберись, кто из них ищет счастья на чужбине, а кто едет собирать разведданные для своих тайных товарищей? В общем, это классическая история о том, как делать лимонад из подбрасываемых судьбой лимонов. СССР был вынужден отпускать евреев, но КГБ нашёл в этом положительный момент…

Глава пятая. Научно-политический прогресс

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 30 июля 1994 года*

— Так-так-так-так-так… — пробурчал Жириновский, открывая долгожданный документ.

Программа «Электроника-90», важнейшая из проводимых сейчас всесоюзных программ, близка к завершению третьей фазы — стабильный технологический процесс получен и отработан, но массовое производство ещё не налажено, так как не пущены в эксплуатацию все новые заводы.

Главным условием программы является то, что всё должно быть своё, без исключений, поэтому заводы строятся на 100% из советских материалов, с советскими станками и советскими профессиональными кадрами.

Первая фаза предполагала подготовку инфраструктуры и кадров для второй фазы, а вторая фаза предполагала налаживание производства полупроводников нужного качества и подготовку инфраструктуры и кадров для третьей фазы.

А третья фаза — это, непосредственно, производство процессоров на нужном технологическом процессе, то есть, 1 микрометр.

Обнадёживает то, что опытный завод в Зеленограде уже начал производство установочной серии и, по её итогам, будут выявлены все недочёты и неисправности.

Но дальше начнётся длительный этап запуска остальных заводов: инфраструктура и кадры для которых уже готовы, но осталось их достроить, оснастить и запустить.

«Счастье уже так близко…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Наше, отечественное…»

Он не сдержался и закурил прямо в кабинете, выбрав в качестве пепельницы пластиковый кофейный стакан коричневого цвета с характерной чёрной крышкой.

Проблем с «Электроникой-90» было много и есть много новых, но эта программа полностью под ответственностью Штерна, который прекрасно осознаёт, насколько велико её значение и занимается ею почти всё рабочее время.

Но никто и не ждал, что это будет безболезненный процесс, потому что освоение нового техпроцесса — это крайне болезненно даже для западных компаний.

А тут ещё и вмешивается запланированный масштаб производства, который требует напряжения ГКО и, через неё, всего Совмина СССР.

«Зато выхлоп какой мощный!» — подумал Жириновский, бегло читая раздел с перечнем и описанием выявленных неисправностей.

Когда стало ясно, что серийные процессоры техпроцесса 1 микрометр точно будут, началось бурление в целом каскаде НИИ.

Для «Бурана» разрабатывают новую бортовую цифровую вычислительную машину «Бисер-5», что должно крайне положительно сказаться на системе управления полётом, точности навигации, системе автоматической стыковки, системе жизнеобеспечения и телеметрии. Разработчики обещают прирост эффективности на десятки процентов, что очень хорошо.

С «Энергией» же уже есть первый результат: в относительно недавно взорвавшейся ракете была применена система телеметрии на новых процессорах, и во время аварии было передано кратно больше информации, до самого момента детонации всего топлива. Благодаря этому, удалось узнать о причинах аварии гораздо больше, чем ожидалось.

Следующий запуск отложен почти на полгода, потому что разрабатываются новые системы, на более мощных процессорах и с более совершенными программами, под возросшую вычислительную мощность.

Так как причиной аварии был отказ одного из боковых блоков, разрабатывается новая бортовая цифровая вычислительная машина, которая получит возможность более оперативно перераспределять мощность, что позволит спасать ракеты с более высокой вероятностью.

Ну и НПО «Энергия» обещает увеличение полезной нагрузки на значение в пределах 7-9%, за счёт лучшей корректировки — это, пока что, только аналитика, поэтому значение приблизительное.

Также это должно сказаться на «Вулкане», который тоже получит новую БЦВМ и более совершенное программное обеспечение — возможно, конструкторам удастся увеличить полезную нагрузку до проектных 200 тонн…

Но больше всех от этого наращивания вычислительной мощности выигрывает, конечно же, оборонка: военные спутники разного назначения станут существенно легче, так как электронная вычислительная часть станет миниатюрнее и мощнее, новые спутники ГЛОНАСС станут чуть точнее и группировку можно будет уменьшить на несколько спутников, а проектные спутники вообще решили полностью переделывать.

Вожделенная Жириновским «Парселена», которую он ждёт — не дождётся, обещает стать ещё опаснее, потому что возросшая вычислительная мощность и новые алгоритмы глушения позволят увеличить количество одновременно заглушаемых целей с 2-4 до 12-16. Качество заглушения тоже обещает вырасти — примерно на 30-40%.

Также новые спутники будут лучше корректировать орбиту и эффективнее расходовать топливо для корректировки, что должно увеличить срок их активности на 1,5-2 года.

Это не революция, но что-то близкое — в течение следующих четырёх лет будет произведён отказ от значительной части устаревших элементов, что обеспечит качественный скачок во всех аспектах оборонной промышленности.

Даже для бронетехники и авиации разрабатываются новые СУО, которые должны существенно повысить их боевую эффективность без радикальных изменений в конструкции, а лишь за счёт замены СУО.

Гражданский же сектор ждёт резкое увеличение доступности компьютерной техники — отечественные изделия станут дешевле, а отставания от Запада никто из потребителей не заметит, так как КОКОМ позволил закупать технику заданной вычислительной мощности, аналогичной той, которую скоро начнут производить в СССР из отечественных компонентов.

«И сотовые телефоны, наконец-то…» — с удовлетворением вспомнил Жириновский.

Инфраструктура под отечественную мобильную связь начала закладываться в ходе выполнения всесоюзной программы «Сеть-91».

По результатам исполнения этой программы Единая Всесоюзная Информационная Сеть «Интерсеть» охватила 100% промышленных предприятий, 100% агроблоков, а также 100% школ. А в настоящий момент идёт ползучее наступление «Интерсети» на дома и квартиры.

С мобильной связью обстановка чуть сложнее — инфраструктура-то развёрнута во всех крупных городах Союза и в значительной части средних, но связь, пока что, только служебная.

Для нужд КГБ и МВД СССР, а также руководства страны и крупных предприятий, разработан мобильный телефон «Урал-19», представляющий собой чудовище Франкенштейна, собранное из различных западных комплектующих. Отечественным в «Урале-19» является только корпус, антенна, кнопки, экран и батарея.

«Чудом выжившая жертва аборта — уродливый результат нечестивого соития советской и западной промышленности…» — подумал Жириновский, посмотрев на лежащий на столе мобильник.

Этот телефон весит 1,7 килограмм, зато батарея позволяет ему держаться почти неделю в режиме ожидания и три с половиной часа в режиме разговора. Доступна только голосовая связь, но зато почти по всей стране.

«Урал-19» — это решение, которому осталось существовать не более 1,5 лет, потому что в НИИсчётмаш, разработавшем это изделие, уже проходит стадию испытаний «Сибирь-1».

Мобильный телефон «Сибирь-1» — это уже нечто, более похожее на мобильник, так как весит он всего 320 грамм, батареи хватает на двое суток в режиме ожидания, а в режиме разговора телефон продержится около 1,5 часов.

Эту версию будут производить серийно, для реализации среди населения, по цене в пределах 400-500 рублей за единицу, с абонентской платой за связь в 25 рублей в месяц.

Стоимость минуты разговора внутри сети решено назначить в 5 копеек, а связь между городами — 12 копеек в минуту.

Это коммерческий проект, поэтому ожидается, что он окупит все вложения в течение следующих 10-12 лет, а затем начнёт приносить государству прибыль, которую оно будет направлять на совершенствование инфраструктуры и другие задачи.

Для КГБ, МВД и администрации разрабатывается телефон «Сибирь-1М», который будет весить примерно 450 грамм и содержать в себе систему шифрования, а также более ёмкую батарею.

Никакого особого разнообразия телефонов, пока что, не планируется, потому что это лишено практического смысла — сейчас это кусок металла и пластика, способный только звонить и, в будущем, отправлять малые текстовые сообщения.

Для обеспечения хотя бы частичного разнообразия была предложена сменная обшивка, что напомнило Жириновскому о чехлах на телефоны будущего. Из-за этого от сменной обшивки отказались, чтобы не понижать надёжность изделия и не усложнять его, а вместо этого предусмотрели производство цветущего многообразия чехлов.

А в будущем, когда у телефонов появится новый функционал, смысл в разнообразии решений появится и тогда ГКО озадачится проблемой, с целью создания 5-7 вариантов одной модели телефона.

«Это-то здесь зачем?» — задумался Жириновский, читая предпоследний раздел.

Составители отчёта ГКО по «Электронике-90» пишут в этом разделе о прогрессе в технологическом процессе на 0,8 микрометров.

Сообщается, что Центр информатики и электроники нащупал верный путь и есть целых четыре перспективных направления, одно из которых может привести к рабочему и воспроизводимому процессу.

Владимиру было бы приятно получить техпроцесс на 0,8 микрометров, но он не готов торопиться и вносить разлад в план ради призрачной надежды, что удастся быстро перескочить этап.

У него одна надежда — на «Мир-2», который снова, теперь уже по причине усиления вычислительной мощности, переписывают заново.

На новой орбитальной станции всё будет цифровым, более совершенным и мощным, а это требует пересмотра подходов.

«Всё только начинается…» — подумал Жириновский с предвкушением. — «Хрущёв, подонок, хотел показать кузькину мать, а я покажу кузькиного отца! С вот таким вот…»

Ход его мыслей прервала трель мобильного телефона.

— Жириновский у аппарата! — ответил он на вызов.

— На перекур пойдёшь? — спросил Орлов. — Я у сенатского.

— Сейчас выйду, — ответил ему Владимир. — Конец связи!

Нажав на тугую кнопку прекращения звонка, он положил «кирпич» обратно на стол и встал из-за стола.

Облачившись в пиджак, он проверил наличие в кармане сигарет и зажигалки, после чего направился на выход.

— Я на перекур, — сообщил он секретарю.

Идя по коридору, он размышлял о том, что косвенно относится к станции «Мир-2» — эксперименты на «Буране».

Необходимо отработать технологию выращивания кристаллов в условиях невесомости, для чего и подходит, почти идеально, ракетоплан «Буран».

Следующий его полёт будет беспилотным, чтобы он мог провести на орбите до недели, для проведения всего комплекса экспериментов.

Предполагается, что орбитальная лаборатория-фабрика, за время нахождения на орбите, произведёт около 200 килограмм высококачественных кристаллов кремния, но это просто малозначимый бонус, который не оправдает затрат, а лишь позволит произвести более качественные процессоры для космической отрасли.

Ожидается, что удастся получить около 60-70% годного для производства материала — в любом случае, это усилит космическую отрасль.

— Здоров, Вольфыч, — приветствовал Жириновского Геннадий Орлов.

— Здоров, Гена, — пожав ему руку, ответил Владимир. — Какими судьбами?

— На встречу с Виктором Михайловичем приехал, — сообщил ему Геннадий. — Он скоро должен подъехать.

Чебриков всё так же возглавляет Управление безопасности ГКО и в ус не дует. УБ ГКО взаимодействует с КГБ по вопросам контрразведки, поэтому встречи руководителей происходят очень часто, в рабочем порядке.

— Ну, а пока он не подъехал, я решил перекурить и поговорить с тобой, — добавил Орлов.

— Лучше тогда идём во внутреннюю курилку, — сказал Жириновский. — Сейчас такие времена и такие технологии…

О внутренних помещениях Кремля можно не беспокоиться, так как целая бригада специалистов занимается их проверкой на наличие жучков и прочих средств слежения.

Они вошли в Сенатский дворец и поднялись на третий этаж, где расположена любимая курилка Владимира.

— Ну, о чём хочешь поговорить? — спросил он, прикуривая сигарету.

— Да так, просто давно не виделись, — пожав плечами, ответил Геннадий. — Да и накопились темы. Например, когда уже вернётся Эдуардыч? Я согласился на врио председателя только временно. Скоро год будет, как я на должности!

— Да, это проблема… — согласился с ним Владимир. — Но нужно потерпеть ещё около месяца и всё решится. Сам же знаешь, какие дела в Ираке. Или ты хочешь на его место в Багдаде?

— Знаю, какие там дела, — сказал Орлов. — Поэтому и не хочу. Ещё месяц продержать — хорошо. Но гораздо лучше будет, если Эдуардыч точно вернётся, а не как в прошлый раз.

В Ираке вновь состоялось восстание курдов, подзуживаемых Западом — по воле Клинтона, ЦРУ всё это время тайно снабжало их оружием, боеприпасами и деньгами, и подбивало к восстанию против Хусейна.

Клинтон готов предложить им очень многое, поэтому они не смогли устоять и начали вооружённое восстание на западе Ирака.

Но о том, что это восстание готовится, было известно уже давно, поэтому генерал Гаськов не мог уехать и передать дела кому-то менее опытному.

Важно ведь не просто победить курдов, а победить их так, чтобы сохранилась возможность мирного сосуществования в будущем.

С курдскими элитами велись переговоры — им оказалось решительно недостаточно пропорционального доле в численности населения представительства в официальной власти, поэтому их основным требованием стало предоставление части нефтяных доходов.

И тут проблема даже не с Саддамом Хусейном, который скоро перестанет что-либо решать в Ираке, а во Владимире Жириновском, который скоро станет решать в Ираке абсолютно всё.

Нефтяные сверхдоходы с иракской нефти — это очень важный компонент советского благополучия, так как в том числе и с них финансируются роскошные научно-технические проекты, сулящие стране грандиозный экономический успех.

ГКО провела анализ ситуации и предоставила результаты Совету обороны СССР — там решили, что вооружённый конфликт обойдётся гораздо дешевле, чем уступки курдам.

Многим это напоминает криптоколониализм, но Жириновский не питает иллюзий — это он и есть, ведь несмотря на то, что нефтяные сверхдоходы теперь распределяются эффективнее, из-за чего благосостояние иракского населения начало неуверенно расти, солидная доля уходит СССР.

То есть, если представить ситуацию, в которой Саддам Хусейн самостоятельно проводит реформы, понизившие коррупцию до беспрецедентного для Ирака минимума, а эффективность администрации повысившие до исторического максимума, народ Ирака мог бы жить ещё лучше и быстрее бы достиг высшего на Ближнем Востоке благосостояния.

Только вот ничего такого Хусейн проводить бы не стал и даже бы не смог, потому что Ирак сейчас на 95% зависит от СССР.

Саддам Хусейн фактически в заложниках у Жириновского, который в любой момент может перекрыть краник снабжения, и тогда режим Хусейна опрокинут лояльные Советскому Союзу военные, подготовленные в советских военных училищах, которым поможет интеллигенция, выученная в советских университетах и институтах.

В этом деле им помогут рабочие и крестьяне, которые видели надвигающийся голод, от которого их всех спас СССР.

Население Ирака настроено просоветски, иракские спецслужбы и армия — плоть от плоти КГБ и Советской армии, а интеллигенция хочет видеть дальнейшее расширение сотрудничества.

Четыре года напряжённой работы дали такой замысловатый плод и всё это можно поставить в заслугу одного человека — генерала армии Гаськова.

В Сирийской Арабской Республике дела обстоят не совсем так, но очень похоже.

В целом, обе эти ближневосточные страны сейчас сильно напоминают Демократическую Республику Афганистан — им стала присуща почти абсолютная лояльность Москве, которую заботливо и бережно пестовал Жириновский…

Южный Йемен тоже идёт к этому, но он изначально более уязвим и это всё значительно ускорено.

Владимиру жаль, что Эфиопия была потеряна, но ещё не всё кончено — есть Джибути и Эритрея.

В Джибути идёт гражданская война, в которой Советский Союз поддерживает правительство, так как оно уже уверенно побеждает. Это даст немного преференций, в основном, наоборот, придётся вкладываться, чтобы получить что-то в будущем…

А вот Эритрея вообще считается настоящей удачей советской дипломатии, так как Эфиопия вынуждена была признать эту страну под дипломатическим давлением США и СССР, оказанным с совершенно разными целями.

США преследовали цель отделить Эфиопию от выхода к морю, а СССР хотел взять реванш за потерю Эфиопии.

Теперь Эритрея обязана СССР и США, но последние не готовы раскошеливаться, чтобы перебить уже анонсированные советские вложения в инфраструктуру этой неразвитой и переживающей экономический кризис страны.

В контексте контроля части западного побережья Красного моря, Эфиопия больше не нужна, поэтому СССР не нужно тащить всю её на своей спине, а достаточно ограничиться Эритреей, в качестве бонуса взяв под своё крыло Джибути.

Когда две эти страны попадут в стойкую экономическую зависимость от Советского Союза, советское влияние в регионе кратно усилится — Владимир не собирается просто давать что-то, не требуя ничего взамен.

И Южный Йемен, и Джибути, и Эритрея — все они должны будут Советскому Союзу очень много и заплатят за всё не деньгами, но ресурсами и местами под военные базы.

В случае большого вооружённого конфликта против Запада, Владимир перекроет наглухо Баб-аль-Мандабский пролив, при помощи сравнительно небольшого количества морских мин.

Судоходная часть пролива — всего три километра с небольшим, поэтому можно сделать очень плотную минную расстановку, а ещё никто не мешает усеять минами стандартные маршруты по Красному морю, чтобы быстрое разминирование стало невозможно.

Но это, опять же, составная часть мер, которые Советскому Союзу придётся применить, чтобы увеличить свои шансы на победу в войне против НАТО.

— Эдуардыч вернётся только тогда, когда будет уверен, что курдский кризис успешно разрешён, — произнёс Жириновский, прикуривая вторую сигарету. — А до тех пор — неси на себе этот крест председательства в Комитете — тем более, ты прекрасно справляешься.

— Мне это не нравится, — покачав головой, сказал на это Орлов.

— Поэтому это называется службой, а не работой, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Работа может нравиться, от работы можно получать удовольствие, а вот служба… Думаешь, Эдуардычу в удовольствие куковать в Ираке и лично следить, чтобы тамошние госбезопасники и армейцы не устроили геноцид курдов? Они ведь могут — только одно осмысленное слово Эдуардыча отделяет их от этого.

Благодаря радикальной реформе, боеспособность иракской армии, а вернее, армейского «Баирума» и гвардейского «Редума», доведена до уровня Вооружённых Сил ДРА.

Новейшие вооружение и техника, произведённые на оборонных заводах СССР, прошедшие строжайший отбор офицеры и сержанты, беспрецедентно низкая коррупция в армии и оборонной промышленности, а также общество, в котором культивируют реваншизм — Ирак почти готов к войне.

У курдской автономии, если армии разрешат действовать решительно, нет ни единого шанса — ополченцам просто нечего противопоставить армии, созданной по образу и подобию Советской армии.

Владимиру известно, что Клинтон раздосадован результатами санкционной политики, а также эффективностью ЦРУ, которое должно было трепать Ирак внутренними восстаниями.

— А что у тебя, кстати, с Нобелевской премией? — поинтересовался Орлов.

— Да не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — ООН подала меня в кандидаты, а теперь комиссия будет решать. Я конкурирую с Ясиром Арафатом, Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином — неизвестно, кому присудят, в итоге…

— А если выберут не тебя? — спросил Геннадий.

— Наверное, насильственно выдворю миротворцев из стран бывшей Югославии и заставлю всех вновь воевать и совершать военные преступления, — сказал Владимир. — Ха-ха-ха! Нет, мне всё равно. Нобелевская премия мира — это самая политизированная награда из всех. Сахарову за что дали? За то, что он был полезен в деле разложения СССР — и он, действительно, внёс в это немалый вклад. Дураком был, пусть и учёным…

— Исходя из этого, если тебе дадут эту премию, то это будет означать, что ты вносишь немалый вклад в дело разложения Союза? — насмешливо заулыбавшись, уточнил Орлов.

— А разве нет? — поддержав шутку, спросил Владимир. — Из-за меня миллиарды рублей тратятся на космос, хотя лучше бы пенсионерам раздавали! Давно бы могли вторую Америку тут построить, трать мы деньги не на оборону и космос! Вот Горбачёв и его ублюдки бы показали, при успехе переворота, как надо правильно управлять страной!

Перед серийным расстрелом заговорщиков, естественно, было тщательно проведено следствие, в ходе которого выяснилось, что блок заговорщиков был не так един, как казалось изначально.

Почти все председатели республиканских Верховных Советов планировали приватизировать свои республики и не слушаться Центра, потому что давно уже сами с усами — никто из них заведомо не собирался пускать к себе «приватизаторов» из Центра и других республик.

И многие из них отчётливо понимали, что гражданская война практически неизбежна, но отказываться от потрясающей возможности получить почти абсолютную власть никто из них не собирался.

— Да, уж они бы показали… — согласился Орлов. — А когда будет вручение премии?

— В декабре, — ответил Жириновский, уже разузнавший всё.

Нобелевская премия мира, вопреки тому, что он говорит на публике, чтобы минимизировать возможный провал, способна сильно потешить его самолюбие.

Очевидно, что Бутрос-Гали, таким образом, желает побудить Жириновского активнее вкладываться в миротворческие операции, но Владимир готов вкладываться только в те операции, которые сулят ему выгоду.

После поражения Милошевича в Югославской войне, он упал в карман Жириновскому, вместе с Союзной Республикой Югославия, а в ЮАР всё ещё не очень понятно, но уже видно, что минимум две новообразованные страны будут расположены к СССР.

Капская республика и Народная Демократическая Республика Коса образуются под прямой протекцией Советского Союза, а остальные участники миротворческой операции «разобрали» себе остальные страны.

Война в ЮАР заканчивается выгодно для СССР, потому что в КР и НДРК есть ценные природные ресурсы, а также достаточное количество рабочей силы.

В Сомали же лезть не было ни политического, ни экономического смысла — Владимир не полез туда поэтому, а не потому, что США отнеслись к этому отрицательно.

Причины, почему сами США влезли в эту провальную миротворческую операцию, не только экономические, но и политические: общественность требовала вмешательства, так как по новостным каналам сутками напролёт транслировали ужасы гражданской войны в Сомали, наряду с ужасами других гражданских войн, а ещё Жириновский по локти залез в Йемен.

Военная операция в Могадишо, закончившаяся полным провалом, отрезвила военное командование и заставила их действовать осторожнее, но политики требуют свернуть миссию, чтобы не допускать потерь среди американских солдат.

Эта операция имела последствия и для ООН — мировая пресса винит не Клинтона, а Бутроса-Гали, смысл чего ускользает от Владимира.

Ну и Бутрос-Гали, в связи с этим, имеет естественное желание сфокусировать внимание общественности на успехе, а не на неудаче — отсюда и громкое предложение о Нобелевской премии мира Жириновскому.

«Инфоповод он создал удачный», — подумал Владимир, вспомнив последние новостные заголовки.

— Владимир, Геннадий, — произнёс зашедший в курилку Чебриков. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович, — встал с кресла Орлов.

— Здравствуй, Виктор Михайлович, — также встал Жириновский.

— Геннадий, нам нужно уложиться в пятьдесят минут — затем мне нужно выезжать в аэропорт, — сказал Чебриков.

— Тогда не будем мешкать, — улыбнувшись, ответил на это Орлов. — Вольфыч, рад был поговорить. И я надеюсь, что ты не будешь держать Эдуардыча в Ираке до морковкина заговения.

— Постараюсь, Гена, — сказал Жириновский и тяжело вздохнул. — До встречи.

Глава шестая. Охота в буше

*ЮАР, территория бантустана Транскей, на берегу реки Оранжевая, 17 августа 1994 года*

— А тогда нахрена ты снова полез в миротворцы? — спросил старший сержант Егор Даньшин. — Всех денег, вообще-то, не заработаешь…

Деньги тут платят очень хорошие — чуть больше, чем платили в Югославии.

— Да я не ради денег… — ответил ему старшина Варенцов.

Он и сам не знал точного ответа, зачем снова полез в миротворческую кампанию — просто в один день ему надоело сидеть в полупустой квартире, в ожидании непонятно чего.

Раньше он был женат, но развёлся за два года до миротворческой операции в Югославии.

Его жена, Анастасия, совсем чокнулась и решила, что надо родить ещё «всего» троих детей и получить привилегии от государства — большую квартиру в престижном районе Москвы, баснословные денежные выплаты за каждого ребёнка, а также сокращение рабочего дня на два часа и повышение пенсии лично для неё.

Иван бывал дома у Володи, одноклассника и «счастливого отца-героина» — в Мытищах, где его жене выдали квартиру, как матери-героине, не протолкнуться от детей, поэтому почти постоянно во дворах царит гвалт, оравы детворы носятся туда-сюда, а ещё там полно беременных женщин.

Не самое хорошее место для спокойной жизни, но Анастасию это не волновало — там ведь будет огромная квартира, а на выплаты за каждого ребёнка можно будет купить очень хорошую дачу, ну и на новую машину отложить какие-то деньги…

Ивану всё это было не надо, он говорил ей об этом открыто, поэтому у них не сложилось.

Был развод, она забрала детей себе, а затем выскочила замуж за своего коллегу по НИИ, Андрея.

— Ну, смотри, — произнёс Даньшин. — Я здесь уже год и не знаю, как там у вас в Югославии было, но точно знаю, что здесь всё совсем иначе.

Варенцов же не мог перестать думать о бывшей жене и том, что лично сделал президент Жириновский, чтобы разрушить его личную жизнь.

Президента он видел вживую — даже руку ему пожал и услышал слова благодарности, при награждении орденом «Красного Знамени».

Иван не винит лично его в том, что поссорился с женой, но ему обидно, что ей вообще взбрело в голову стать многодетной матерью из-за всесоюзной программы, которую приняли с подачи Жириновского.

Но так происходит по всему Союзу: в столицах всех республик идут массовые стройки, с применением всей строительной мощи сверхдержавы, чтобы предвосхитить спрос — тысячи семей ежедневно получают обещанное Жириновским комфортабельное жильё.

В Москве, где Варенцов жил в выделенной ему комнате общежития, на улицах полно беременных женщин — люди усиленно работают над улучшением своего материального благополучия.

«Но какие квартиры выдают — роскошь…» — вспомнил Иван хоромы Володьки.

Четырёхкомнатная квартира с большими комнатами, двумя балконами и двумя санузлами, с ремонтом, как у высшей номенклатуры КПСС — видно было, что денег на это государство не пожалело.

— Ладно, мне приказано, чтобы я посвятил тебя в курс дела, — вновь заговорил старший сержант Даньшин. — Эта речка-вонючка зовётся Оранжевой. Название из разряда «Что вижу — о том пою». (1)

Они сидят в качественно оборудованном блиндаже, тщательно замаскированном среди джунглей.

Зона контроля, как уже понял Варенцов, идёт вдоль реки Оранжевая.

«Может у оранжевой речки, там уже грустят человечки…» — вспомнились ему слова песни.

— Вот тут мы, понимаешь, контролируем территорию, — провёл Даньшин пальцем вдоль реки до жирной красной черты. — Вот здесь наша зона контроля кончается и начинается зона контроля португальских салаг. Тебе повезёт, если твою роту поставят сторожить мост. Это самое лафовое место, потому что мы отучили чёрных духов лезть к мостам. Но как адаптируетесь и нанюхаетесь местного воздуха, будете заступать на боевое дежурство в группу быстрого реагирования. Там придётся ходить в зелёнку, ловить чёрных духов — опасное дело… Среди вас же нет зелёных?

— Ни одного, — ответил Варенцов. — У меня почти тот же состав, с которым я в Югославии командировался.

— Значит, не будет, как у соседей, — с удовлетворением произнёс старший сержант. — Португальцы прислали зелёных салаг, которые учатся на ходу — духи им уже семерых замочили.

— А что нужно духам-то? — поинтересовался Иван.

— Они тут за правое дело бьются, — ответил Даньшин и криво усмехнулся. — Есть тут один перец, Крис Хани — политик, но из военных и воевать умеет. Он выбил чёрных и белых духов с их земель, прямо за эту речку-вонючку, на которой мы стоим. Они разобижались и хотят вернуть потерянные земли любой ценой. Но ООН ввела нас и распределила зоны по фактически занимаемым всеми этими непримиримыми борцами территориям. Вот и получилось, что стоим мы между совсем уж чёрным Ватанджаром и чёрно-белыми духами…

— А почему чёрно-белыми? — спросил недоумевающий Варенцов.

— Да за этой вонючкой не только чёрные, но и белые живут, — объяснил старший сержант. — И белые духи — самые опасные, потому что просто так, на авось, через реку не лезут. Они хорошо планируют операции и тщательно разведывают всю обстановку. Поэтому детишек и баб всяких к себе лучше не подпускать — они все тут докладывают о чём угодно и кому угодно, но за деньги. Если белым духам покажется, что именно здесь у нас изъян, то жди ночных гостей…

— Понятно… — кивнув, ответил на это Иван.

— Есть непрошенный, но ценный совет: противоосколок не снимай и подчинённым снимать не разрешай, — посоветовал Даньшин. — Миномётные обстрелы из-за вонючки не редкость, а тут духота и соблазн ходить налегке. Не надо — четырёх хороших пацанов двухсотыми уже отправили…

Противоосколочные костюмы выдали новые — чуть более тяжелые, чем предыдущие, но, по словам интенданта, лучше подходящие к местному климату.

— И пшикалкой пшикайся по расписанию, — дал ещё один совет старший сержант. — Комарьё местное разносит заразу, что не сильно лучше СПИДа — как сляжешь, так и уедешь в Ист-Лондон. О-о-очень неприятная вещь — лихорадит, знобит, тошнит, голова жутко болит и суставы ломит, сознание путается и не всегда понимаешь, где находишься и что говоришь. Я сам не болел, но полчан делился ощущениями. Его, кстати, комиссовали из-за тяжёлой формы малярии, и он сейчас дома — чай пьёт. Поэтому всегда помни, что это тебе не надо и пшикайся постоянно, но экономно. Условия тут — как говно, что в этой речке плавает, но зато платят хорошо… А теперь пойдём, покажу твой участок и на месте опишу круг обязанностей.

Они покинули блиндаж и сели в грязную гражданскую иномарку.

— Ещё у них много снайперов, — поделился старший сержант Даньшин, заведя машину. — В наших знаках различия они, до сих пор, не разобрались, поэтому стреляют во всех, кто как-то отличается от остальных. Если есть ордена и медали — не носи, а то они подумают, что ты какой-то важный птиц. Если не будешь вообще никак отличаться от рядовых — будет очень здорово.

— По тяжёлому вооружению здесь так же? — спросил Варенцов.

— Так же, — подтвердил Даньшин, ведя машину по грунтовой дороге. — Но на боевом дежурстве есть звено «крокодилов», (2) поэтому, если станет совсем душно, можно вызывать их по души духов, ха-ха…

Эта новость порадовала Ивана, потому что в Югославии им не разрешили никакой авиации, что существенно ограничило их возможности.

В основном всех раздражало то, что нельзя насылать на базы боевиков «Грачей» (3) или «Крокодилов», чтобы отменять заход диверсионно-разведывательных групп в советскую зону контроля.

— Вот тут твоя зона ответственности, — остановив машину, сказал Даньшин. — Распределишь секторы огня, познакомишься с соседями — но это ты уже со своим ротным, без нас.

Батальон Даньшина возвращается домой, из-за истечения предельного срока командировки, а на смену прибыл батальон подполковника Лазаренко, в котором и служит Варенцов.

— Часто тут пальба? — спросил Иван.

— Ну, смотря с чем сравнивать, — пожав плечами, ответил Даньшин. — В Афгане было чаще. В Югославии не был, но наслышан. Наверное, почаще, чем в Югославии, но пореже, чем в Панджшере во времена Масуда.

Варенцов бывал в Панджшере, как раз во времена Шаха Масуда, поэтому он представил себе примерную степень накала местной обстановки — терпимая.

— Ладно, показывай, что тут есть интересного или полезного… — попросил Иван. — Карты минирования есть?

— Все карты получишь у своего начальства, а что-то интересное я покажу прямо сейчас, — усмехнувшись, ответил старший сержант. — Вон там мост, видишь? За ним густые джунгли — мы их не стали выжигать или срубать, чтобы духи сами пёрли туда, так как это выглядит, как отличная позиция для огневого давления на эту сторону вонючки. Но они ещё не знают, что сапёры замаскировали на той стороне двенадцать МОН-90. Провод под водой, а пульт лежит на наблюдательном пункте.

— Это интересно… — произнёс впечатлённый Варенцов.

— Дело ещё не доходило до применения МОНок, потому что мы их вышибали с берега миномётами и артиллерией, но, возможно, тебе повезёт, — сказал Даньшин. — По-крупному духи не наступают уже давно и мы думаем, что они копят силы и технику.

— А они тут не охренели? — с недоумением спросил Иван. — Что об этом думает командование?

— Запомни — тут тебе не Босния, не Сербия и не Хорватия, — потребовал Даньшин. — Чёрно-белые духи идут сюда из Оранжевого свободного государства, которое официально не признаёт никто — даже Трансвааль, хотя белые у власти и там, и там. И с ООН у этих чёрно-белых разговор короткий: они вообще не признают миротворческую миссию, Бутроса-Гали они вертели на детородном органе, вместе с руководителями всех стран-участниц. Они будут драться до конца — до полной победы над остальными и восстановления единой ЮАР. Да, они тут охренели и поэтому постоянно атакуют границы бантустанов, Капской республики, а также совершают набеги на Лесото. Возможно, Бутрос-Гали потеряет терпение и расширит наши полномочия — тогда придётся тебе, вместе с остальными, по-миротворчески наступать, ха-ха-ха…

На инструктажах во время двухнедельной подготовки перед отправкой сообщалась диспозиция: многие бантустаны друг друга взаимно признают, часть бантустанов признаётся Трансваалем, единственным официальным преемником уже почившей ЮАР, а признанные бантустаны признают Трансвааль в ответ.

Лесото, вообще другая страна, по судьбоносному несчастью расположенная посреди ЮАР, подвергается нападкам почти со всех сторон — на неё не нападает только НДРК, потому что Крис Хани строит из себя цивилизованного правителя, а также Капская республика, которая не может атаковать из-за географических ограничений.

Официальная позиция СССР гласит, что Лесото — это главный пострадавший в этой гражданской войне, поэтому Жириновский в ООН требует расширения миротворческого контингента для защиты Лесото, которую охраняет только её собственная армия, слишком слабая для войны на три фронта…

Оранжевым свободным государством управляет генерал-лейтенант Констанд Фильюн, но до недавнего времени там всем заправлял некий Эжен Тербланш, который, как говорят, был неонацистом и поджимал чернокожих.

Потом случился переворот Фильюна, который чуть ли не лично застрелил Тербланша, а затем объявил в Оранжевом свободном государстве военное управление на время гражданской войны.

Ещё Варенцов слышал, что у этого Фильюна есть брат-близнец, который выступает за чёрных и к которому генерал прислушивается.

Благодаря этому им удалось сформировать коалицию из чёрных и белых, которые теперь сражаются вместе, против всех.

И ещё Варенцову сказали, что все участники войны хотят улучшить свои границы до тех пор, пока не будут начаты и закончены мирные переговоры. Но ему никто не сказал, что они готовы нападать ради этого на миротворческий контингент…

— Что, только сейчас понял, куда попал, да? — усмехнувшись, спросил Даньшин.

— Я с самого начала знал, что еду на войну, — ответил Иван, покачав головой. — Здесь всё так же, как и везде.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец 9 сентября 1994 года*

— Ты, сынок, не зацикливайся на самих эпохах, прошу тебя, — попросил Владимир. — Но важно обеспечить сбалансированный переход между ними, чтобы каждый этап существенно усиливал цивилизацию — у игроков должен быть стимул переходить, иначе в этом не будет никакого смысла. И четырёх эпох вполне достаточно — я убеждён, что этого точно хватит и больше не нужно. Это идеальный баланс.

— Я обдумаю это и обсужу с остальными — склоняюсь к решению, что не надо трогать то, что и так работает, — пообещал Игорь. — Всё. У меня скоро пары начинаются, пап. Мне пора.

— Хорошо, — ответил ему Жириновский. — До встречи вечером.

Сын завершил вызов и Владимир положил мобильник «Урал-19» обратно на стол.

Игорь позвонил ему с такого же «Урала-19», но гражданского, поступившего в ограниченную продажу. Всего на рынок было поставлено 40 000 единиц, каждая из которых обошлась конечному покупателю в 4,5 тысячи рублей.

Для большинства граждан такой телефон совершенно неподъёмен по бюджету, ведь есть ещё и абонентская плата в 30 рублей в месяц, а также 13 копеек за каждую минуту разговора.

Но Игорь может себе позволить такое, ведь ему приносят сверхдоходы гонорары за игры, покупаемые внутри СССР, а ещё он очень богат за счёт реализации за рубежом некоторых его особенно удачных игр.

Остальному населению придётся терпеливо ждать массового производства «Сибири-1» — она обещает стать народным телефоном.

Владимиру же этот уродливый агрегат, необоснованно названный гордым именем Урала, выдали по служебной надобности, поэтому он не платит за его обслуживание ни копейки.

«Надеюсь, Игорёк домучает «Эпоху империй» и я поиграю во что-то нормальное», — с надеждой подумал он.

Директор, когда-то, любил эту игру, в которую играл с 1997 года. Вторая часть ему чем-то сразу не понравилась, поэтому он навсегда остался верным фанатом первой «Эпохи империи».

У Жириновского же с играми, в целом, не сложилось: когда он сравнивает игры с тем, что видел Директор, всё кажется каким-то ущербным и примитивным, не заслуживающим затрачиваемого времени. То, что вызывает восторг у народившегося и множащегося игрового сообщества, вызывает у него лишь презрение и раздражение, поэтому он терпеливо выжидает, пока технологии сделают достаточное количество шагов.

В ноябре прошлого года вышла игра «Красный-41» — шутер, очень похожий на «Doom», который вышел на месяц позже.

По сюжету, главный герой, рядовой красноармеец, оказывается в окружении, в тылу Вермахта — ему необходимо нанести максимальный ущерб противнику, в чём ему помогут все существовавшие на тот момент образцы вооружения, вроде ППД-38, СВТ-40, винтовки Мосина, ДП-27, Нагана, ТТ, MP40, MP38, MG34, пистолета Люгера, пистолета Вальтера и так далее.

В нескольких миссиях есть возможность занять пулемётную точку с ДШК и танк Pz.Kpfw. II, правда, последний не может ездить и доступна только его башня, что сюжетно обусловлено повреждением гусеницы.

Как и ожидалось, «Красный-41», более известный на Западе как «Red-41», укладывает «Doom» на обе лопатки, потому что более богат нарративно, так как повествует о целой истории противостояния немецко-фашистским захватчикам, а ещё у него очень богат игровой процесс.

Но больше всего игроков подкупила механика стрельбы из крупнокалиберного пулемёта и малокалиберной танковой автопушки, разрывающих фашистов на части.

Жириновский поиграл в эту игру несколько часов, но его она не захватила — ему больше нравятся стратегии в реальном времени…

Права на «Красного-41» удалось продать издателю «Midway Games Inc», по иронии судьбы, также участвующему в издании игры «Doom».

Обошёлся «Красный-41» издателю в 4,5 миллиона долларов, с обязательством выпустить два продолжения, которые будут стоить издателю столько же.

В США продажам игры сильно помог возникший резонанс — некие неравнодушные граждане начали призывать бойкотировать выпуск игры и не покупать «коммунистическую пропаганду».

Это событие попало не только в национальные, но и в международные СМИ — интерес к игре был подогрет, что крайне положительно сказалось на продажах.

Только вот что станет с игрой дальше, ГКО волнует не очень-то сильно, потому что контракт на два сиквела уже подписан, поэтому государственный ИТ-кооператив, ответственный за успех, приступил к разработке игры «Красный-42», в котором события будут происходить в Сталинграде.

Чтобы мотивировать разработчиков, Жириновский приказал премировать каждого причастного личными автомобилями — ГАЗ-3102.

«Хана вашим независимым кооперативам, айтишники», — мысленно припечатал он. — «У нас такие гиганты в кооперативах ГКО трудятся, мы такие ресурсы в это вкладываем…»

Из-за доступности импортных компьютеров, сравнительно дешёвых из-за государственного субсидирования, влиться в информационные технологии стало очень легко, поэтому по всей стране открылись тысячи независимых ИТ-кооперативов, в которых команды разработчиков пытаются разработать уникальное и прорывное программное обеспечение или коммерчески успешную игру.

Получается это далеко не у всех, но есть десятки кооперативов, которые разрабатывают что-то стоящее и заколачивают на этом отличные деньги, что сильно не нравится ГКО, которой удобнее, если в стране не будет никаких миллионеров.

Но официальные миллионеры есть, и они не сидят на месте — они склонны незаконно ссужать средства перспективным группам людей, на открытие кооперативов разного профиля.

На Западе это называют венчурным инвестированием — по уже раскрытым схемам понятно, что если кооператив «выстреливает», «меценат» начинает получать часть чистой прибыли предприятия, согласно заключённому неофициальному договору.

Тут, конечно же, нашлось место криминалу — некоторые миллионеры нанимают уголовников, чтобы обеспечивать соблюдение достигнутых соглашений или вернуть деньги.

Советское законодательство, а именно «Закон о кооперации в СССР», не разрешает никаких видов частных инвестиций, поэтому таким способом преумножать капитал запрещено.

Миллионерам такое положение дел, естественно, не нравится, поэтому они и организуют незаконные схемы, в результате которых отправляются бороться с крупной реликтовой флорой на востоке Союза…

Дальше положение дел с деньгами будет ещё хуже — как только ГКО будет уверена, что полная цифровизация народного хозяйства завершена, а это ожидается к 1999 году, стартует проработка программы «Экономика-2000».

Эта программа должна будет привести к созданию электронного рубля, который охватит всё народное хозяйство, а бумажки оставит для населения и мелких предприятий.

По сути, ничего революционного не произойдёт: уже давно существующая «двухконтурная система», с расчётными единицами, которыми расплачиваются между собой советские предприятия, просто переедет в «цифру», ускорив все процессы движения денег стократно, с обеспечением контроля над этим движением для Госбанка СССР, ГКО и КГБ.

Это увеличит точность планирования до заоблачных значений — ГКО будет получать данные обо всей советской экономике в режиме реального времени, а Госбанк и КГБ будут наблюдать за движением денег и смотреть на подозрительные процессы.

Таким образом, планируется полностью исключить всё ещё не до конца искоренённые схемы «обнала», а также сделает почти невозможным венчурное инвестирование, так как каждый рубль миллионера, сколотившего состояние на успешном кооперативе, будет под бдительным контролем.

Жириновский, полностью упразднивший ОБХСС в 1992 году, про себя называет это «ОБХСС 2.0», ведь функция ровно такая же.

«Государственный капитализм — это когда капиталом владеет и распоряжается только государство!» — подумал он.

Но для того, чтобы это сделать, необходимо полностью завершить цифровизацию, а это небыстрый процесс.

К тому же, Владимир собирается завершать цифровизацию уже на отечественных мощностях, потому что КОКОМ начал что-то подозревать и потихоньку чинит препятствия компаниям, экспортирующим компьютерную технику в СССР.

Пока что, ничего серьёзного не происходит, но Жириновский всё чаще возвращается к мысли о том, что ГДР, всё-таки, остро нуждается в ОТРК «Ока-УН»…

«Нет, обострять отношения сейчас нельзя, поэтому лучше просто побеседовать с Клинтоном и прояснить, что всё это значит», — решил он. — «А если этот любитель служебных минетов скажет, что сделка больше недействительна, то Кренц получит свои ракеты».

На Западе боятся «Оку-УН» за характеристики, но никто ещё не видел её в реальном бою.

У американцев теперь точно есть обычная «Ока», которую они получили от независимых словаков, продавших её за доллары США.

Это значит, что НАТО имеет представление о предыдущей версии ОТРК, но может лишь догадываться о боевых качествах «Оки-УН» и «Тарусы».

«А Непобедимый, тем временем, упорно разрабатывает новую ракету — Вишеру…» — вспомнил Жириновский.

Предложенная им концептуально «Злодейка» уже готовится к первым испытаниям — будут запускать её с МиГ-31МК, чтобы оценить весь потенциал и понять, жизнеспособна ли идея Жириновского на практике.

Конструкторы говорят, что всё рассчитано и смоделировано, поэтому ракета должна будет достичь заявленных характеристик.

АРК «Злодейка» — это не полностью заново разработанная ракета, а версия «Тарусы» для воздушного базирования. Ожидается, что будет обеспечена максимальная дальность до 2500 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК, а скорость ракеты на конечном отрезке составит целых 5 Махов, что снижает риск перехвата современными средствами ПВО почти до нуля.

Непобедимый обещает, что следующая версия «Злодейки», которую планируется окрестить «Злодейкой-М», сможет преодолеть рубеж в 8 Махов. Правда, есть ряд фундаментальных проблем, которые нужно решить — в связи с этим, разработка следующей модификации обещает затянуться на четыре-пять лет.

Но Владимир очень рад имеющейся «Злодейке», которой осталось только успешно пройти испытания, а затем поступить на вооружение.

Носителем её выступает МиГ-31МК — версия меньше года назад пущенного в серию МиГ-31М, знаменитого единственной в мире гиперзвуковой ракетой класса «воздух-воздух» Р-37.

Эта ракета недавно поставила мировой рекорд дальности поражения воздушной цели и сбила самолёт-мишень Ла-17 на дистанции 307 километров. Максимально на МиГ-31М устанавливаются шесть таких ракет.

Это прорывная технология, потому что Р-37, на конечном отрезке, развивает скорость в 6 Махов — уверенный гиперзвук, почти неуязвимый для средств ПВО.

Новая ракета, уже принятая на вооружение Советской армией, идеально укладывается в доктрину «обезглавливания» — под смертельной угрозой теперь западные самолёты ДРЛО и ДРЛОиУ, которые можно будет поразить с большой дистанции, практически безнаказанно. А без этих самолётов ухудшится качество обнаружения и наведения имеющихся у НАТО средств поражения на советскую боевую авиацию.

А вот МиГ-31МК не имеет почти ничего общего с базовой версией, потому что из него выкорчевали практически всю «начинку» и оснастили системой управления АРК «Злодейка».

Это будет оперативно-тактические оружие воздушного базирования, способное наносить удары на огромные дистанции, с круговым вероятным отклонением 5-7 метров, что не очень важно для боевой части массой 600 килограмм.

Но ещё до первого пуска замечена проблема — ракета слишком тяжела для самолёта, что снижает его боевой радиус и замедляет время подъёма на необходимую высоту.

Это несмертельно и военные не видят в этом серьёзной проблемы, но ГКО видит, поэтому в ОКБ МиГ начата разработка новой модификации МиГ-31, с более мощными двигателями и более прочным фюзеляжем.

«Да, к 2000-2001-му году у нас на каждое НАТОвское средство будет убедительное контрсредство, чтобы спустить этих подонков на землю и заставить биться с нами в грязи», — подумал Жириновский с удовлетворением. — «Даже не знаю, что бы стал делать на их месте… Наверное, начал бы вкладывать десятки миллиардов долларов в оборонный сектор?»

Примечания:

1 — Оранжевая река — назвали так эту реку не в честь её оранжевого цвета, а в честь принца Вильгельма V Оранского, который, в тот момент, был правителем Голландии, которой и служил шотландец Роберт Гордон. Когда название «Orange River» переводили на русский язык, никто не подумал о принце Вильгельме V Оранском, а подумали об оранжевом цвете. Так и повелось с тех пор, что речка Оранжевая. А в песне «Ты да я, да мы с тобой» речь идёт не об этой реке в ЮАР, а о некой неизвестной, буквально, оранжевой реке на Марсе. Но «Кьюриосити» по Марсу блуждал — рек не видал…

2 — «Крокодил» — неофициальное название советского ударного вертолёта Ми-24. НАТО имеет своё видение, как надо называть советскую технику, поэтому в западной классификации нашего «Крокодила» называют Hind, то есть, «Лань».

3 — «Грач» — неофициальное название советского дозвукового штурмовика Су-25. Тут тоже не обошлось без авторского видения НАТО — в западной классификации наш «Грач» называется Frogfoot, то есть, «Лягушачья лапа».

Глава седьмая. Ракеты мира

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Ивановская площадь, 7 октября 1994 года*

Жириновскому, под конец рабочего дня, надоело сидеть в кабинете, поэтому последнюю, на сегодня, встречу, он решил провести в прогулке.

— Герберт Александрович указывает в своём отчёте, что мощности загружены на 100%, — сообщил Виктор Штерн, идущий рядом. — У нас не бывает простоев. Выделить больше мощностей для «Оникса-М» они не могут — придётся чем-то жертвовать.

— Ладно, — поморщившись, ответил на это Жириновский.

НПО машиностроения, возглавляемое Гербертом Ефремовым, разрабатывает целый ряд важнейших для обороноспособности страны изделий, среди которых наиболее важным Владимир считает «Оникс-М», сверхзвуковую противокорабельную ракету, которая очень нужна ВМФ СССР.

Стоящая сейчас на вооружении П-800 «Оникс» уже давно не удовлетворяет запросов флота, в основном, по максимальной дистанции. В связи с этим обстоятельством, разрабатывается модификация «Оникс-М», с более совершенной электронной частью, а также максимальной дальностью в 500 километров. То есть, на 200 километров дальности превосходящую свою предшественницу.

Но десятилетий на вооружении у «Оникса-М» точно не будет, так как у ВМФ США появился комплекс средств, увеличивающий шанс перехвата сверхзвуковых ПКР до 65%, что неприемлемо.

На флоте тоже нужны гиперзвуковые ракеты, но сухопутные варианты не годятся, потому что речь идёт о высокомобильных целях, что усложняет задачу наведения. Это гарантирует, что разработка гиперзвуковых противокорабельных ракет будет идти очень долго и болезненно, обязательно, с периодическим столкновением с технологическими барьерами.

Поэтому-то Жириновский и хочет получить лучшую версию «Оникса» как можно быстрее, чтобы появилась временная «заглушка» — в обычной версии уверенности больше нет…

Только вот загруженность НПО машиностроения уже давно достигла 100%, а если сравнивать с 1989 годом, то перевалила за 250%. Такое стало возможным благодаря тому, что штат был планомерно увеличен в три раза, а занимаемая площадь в четыре раза, сразу под потенциальное увеличение мощности.

Подобное качественное и количественное расширение коснулось очень многих НИИ и НПО, занимающихся стратегически важными исследованиями.

Жириновский решил продолжить делать ставку не на «догнать и перегнать», а на устранении имеющихся уязвимостей с помощью асимметричных ответов.

Например, ракета Р-37 — это устранение уязвимости перед западными ДРЛОиУ, (1), а именно E-3 Sentry и E-2 Hawkeye, которые существенно понижают шансы советской авиации в прямом противостоянии.

Симметричным ответом было бы создание аналога ДРЛОиУ, но это значит начать участвовать в гонке с оппонентом, у которого есть существенная фора. А гиперзвуковая Р-37 — это асимметричный ответ из области ракетостроения, который не позволит НАТО полноценно воспользоваться своим преимуществом в ДРЛОиУ.

Аналогично, бронетехника НАТО полагается на эффективность систем управления огнём, что должно обеспечить превосходство в бою против советской бронетехники. Асимметричный ответ: 152-миллиметрового калибра орудия, делающие вражеские танки крайне уязвимыми на всех действительных дистанциях боя.

Также НАТО, в целом, полагается на сетецентрическую доктрину, на спутники, на цифровую связь между подразделениями и так далее. Асимметричный ответ: обезглавливающие удары высокоточными ракетами и спутники РЭБ «Парселена», способные временно возвращать уровень развития связи в начало 1910-х годов, то есть, к проводным телефонам.

— Ладно-ладно… — повторил Жириновский. — В следующем году нужно найти средства, чтобы дополнительно расширить НПО машиностроения. Мы сможем втиснуть это в бюджет?

— Вряд ли, — покачав головой, ответил Штерн. — Мы заходим в следующий год с очередным дефицитом бюджета, который будем закрывать очередными займами. Владимир Вольфович, мы реализуем одновременно десятки амбициозных проектов — ГКО близка к пределу пропускной способности.

На республиканском уровне то, что Жириновский стабильно наращивает внешний долг, не нравится никому, но всех чуть-чуть успокаивает то, что это не долговая спираль, а тщательно обдуманные займы, с чётким планом, как и за счёт чего они будут отдаваться.

— Значит, нам нужно сделать так, чтобы пропускная способность увеличилась, — сказал Владимир. — Виктор Петрович, у меня есть мечта: я хочу, чтобы в новое тысячелетие мы вошли полностью готовыми к любому внешнему вызову.

СССР готовится к возможной войне против НАТО, потому что очевидно — никого не устраивает то, что Советский Союз вновь начал демонстрировать экономический рост. Причём не ту приписочную ерунду, которую выдавали за экономический рост при Горбачёве, а реальный рост, с соответствующим увеличением объёмов экспорта.

— Мы делаем всё, что можем, — заверил Штерн. — Вычислительные мощности ГКО беспрецедентны по масштабу — никто в мире больше не обрабатывает такие объёмы информации, но мы близки к технологическому пределу. Нам нужен качественный скачок — он обещан учёными, но на это нужно время. Есть основания полагать, что в следующем году всё уже будет совершенно иначе. И мы надеемся, что проект «Чертополох» оправдает наши ожидания и ГКО достанется хоть что-то.

Проект «Чертополох» — это производство процессоров на техпроцессе 1 микрометр, но из сырья, которое будет получено на лаборатории в «Буране», который проведёт на орбите примерно неделю.

Космическая отрасль очень сильно рассчитывает на это, так как сверхчистый материал позволит производить мощные и стойкие процессоры, которые кратно увеличат надёжность и производительность аппаратуры.

Жириновскому объяснили, что есть такое явление, как «одиночные сбои» и «защёлкивания», вызванные тем, что по схеме бьёт тяжёлый ион, протон или высокоэнергетический электрон.

Если этот удар приходится по чувствительному узлу транзистора, то происходит изменение значения бита с 0 на 1 или наоборот, что приводит к ошибке — это «одиночный сбой».

Но бывает, что этот эффект идёт дальше и вызывает короткое замыкание, способное сжечь чип полностью, если вовремя не выключить питание — это называют «защёлкиванием».

Проблема полупроводников, выращенных на Земле в том, что в них много дислокаций, вакансий и микропримесей (2) — они работают, как ловушки или усилители заряда, сильно увеличивающих риск описанных сбоев.

Решение проблемы: полупроводники, выращенные на орбите, в условиях микрогравитации. В них на несколько порядков меньше дислокаций, вакансий и микропримесей, поэтому когда тяжёлая частица пролетает через чип, генерируется значительно меньше свободного заряда, поэтому с высокой степенью вероятности ничего не происходит.

Учёные, разжёвывавшие Владимиру суть явления, уверяют, что процессоры на сверхчистых полупроводниках, в условиях космоса, будут давать сбои в 10-20 раз реже, чем обычные. Точное значение будет зависеть от качества производства процессоров, но прирост надёжности будет очень большим.

Но это только стойкость к радиации, малозаметная на Земле, а есть ведь у сверхчистых полупроводников два очень важных показателя, один из которых вызывает стойкое неравнодушие у ГКО и КГБ: увеличение частоты процессоров на значение в пределах 25-40%, а также тепловыделение процессоров обещает быть ниже на 15-25%, при той же частоте.

Тепловыделение — это никого вне космической отрасли особо не волнует, потому что проблема решаемая, но вот прирост частоты волнует абсолютно всех.

В настоящий момент, вычислительную мощность ГКО и ГАУ КГБ наращивают экстенсивно, за счёт увеличения количества ЭВМ — другого выхода нет, так как производство суперкомпьютеров идёт медленно, сами они не такие уж и мощные, а масштаб задач непрерывно увеличивается, за счёт непрерывного роста цифровизации народного хозяйства.

Это создаёт сложности в виде растущей армии программистов, занятой написанием параллельного кода для тысяч машин, растущих расходов на электроэнергию, охлаждение и усложняющуюся инфраструктуру, а также увеличивающихся последствий от эпизодических сбоев, способных «уложить» целую группу ЭВМ.

Предполагается, что проблему можно решить с помощью новых суперкомпьютеров на процессорах, изготовленных из орбитального сырья. И если окажется, что новинки, действительно, будут иметь на 40% более высокую частоту, то это существенно облегчит работу что ГКО, что ГАУ КГБ. ЭВМ будут мощнее и их потребуется меньше — к этому и стремятся ГКО и КГБ.

Но приоритет, конечно же, на космической отрасли — там сверхчистые полупроводники важнее, так как они ускорят все процессы, ведущие к строительству орбитальной станции «Мир-2».

— Всё это так дорого… — пробурчал недовольный Владимир. — Мы могли бы пустить всю эту прорву средств на социальную сферу, на товары народного потребления, чтобы дать нашему населению настоящее благоденствие…

— Но мы не можем, — сказал на это Штерн. — Что толку от десятка лет благоденствия, если, в конце концов, всё это рухнет?

Жириновский и был бы рад бросить оборонку и начать перевод всей экономики на мирные рельсы, но это была бы самая глупая ошибка в истории Советского Союза — это навсегда цементирует технологическое и ускорит экономическое отставание.

Запад всё ещё генерирует 78% мирового ВВП, а СССР — 14,8%, по состоянию на конец 1993 года. Это значит, что на весь остальной мир приходится 7,2% мирового ВВП.

СССР, конечно, вторая экономика мира, после США, но нельзя рассматривать США отдельно от остальных западных стран. Можно с уверенностью сказать, что сейчас идёт борьба 14,8% мирового ВВП против 78% мирового ВВП.

КНР, благодаря беспрецедентно мощным инвестициям, отъедает себе долю — у него уже 2,9% от мирового ВВП, с тенденцией к увеличению. Жириновский не может сказать, что это хорошо — это, однозначно, плохо.

Но если вычесть КНР, которая станет проблемой через десятилетие-полтора, то на остальной мир приходится 4,3% ВВП, за которые вяло борются СССР и Запад.

— Никакого толка, — согласился Владимир. — Поэтому мы будем тратить все эти средства и ресурсы, ради общественной безопасности.

В конце концов, никогда ещё СССР не тратил так много на социальное обеспечение — предыдущий уровень трат на здравоохранение, социальное обеспечение и мирное строительство давно и надёжно преодолён.

Советские граждане потому и поддерживают Жириновского, что только при нём началось беспрецедентно агрессивное жилищное строительство, преследующее, конечно же, корыстные цели, но дающее благородные плоды.

Дошло до того, что строительная отрасль оттягивает на себя ощутимую часть рабочих рук, потому что зарплаты там очень хорошие, а профессия рабочего стала ещё более почётной, так как усиливается эффект государственной пропаганды, стимулирующей перераспределение рабочих рук.

По состоянию на конец 1990 года в СССР было всего 4,57 миллиардов квадратных метров жилья в пользовании, а по состоянию на начало 1994 года — 5,30 миллиарда квадратных метров.

И остановить это нельзя, даже если очень захочется — маховик государственной машины набрал обороты и остановка обойдётся слишком дорого.

Владимир приказал прекратить использовать масштабы советского жилищного строительства в качестве инструмента пропаганды — об этом уже перестали кричать из каждого утюга.

Резон простой: советские граждане об этом и так всё знают, поэтому их не удивить, а иностранные граждане в это не верят, потому что иностранная пропаганда утверждает, что в СССР до сих пор живут в шалашах и едят крыс.

— Ох, ты бы только знал, Виктор Петрович, как же я жду следующего запуска «Бурана»… — произнёс Жириновский.

— Даже больше, чем вручения Нобелевской премии мира? — с усмешкой поинтересовался Штерн.

— Да я этого вообще не жду! — ответил Владимир, пренебрежительно отмахнувшись. — Вряд ли дадут — я же диктатор и тиран!

Шанс, конечно же, есть, потому что Нобелевская премия ещё не так аффилирована с США, а «западный мир» ещё не настолько монолитен, но Жириновский не сильно надеется.

— Кстати о диктаторстве и тирании, — произнёс Штерн. — Ты уже думаешь о предвыборной кампании?

— Ещё не думаю, — ответил Владимир. — Время есть.

Его президентский срок подходит к концу в конце 1995 года.

Избраться на второй срок ему не мешает никто, Конституция СССР позволяет подобное, но он ещё не уверен, что ему это нужно.

— Но не будем об этом, — попросил он. — У нас имеются более актуальные задачи — нам нужно сделать так, чтобы эксперимент на «Буране» прошёл успешно…

*Королевство Норвегия, город Осло, городская ратуша, 10 декабря 1994 года*

— Я приношу свои извинения за то, что вы увидели по дороге сюда… — произнёс король Харальд V.

«Они думают, что я был удивлён?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Но я был вообще не удивлён».

Как только он прибыл в Норвегию, вместе с семьёй, их встретила масса протестующих, специально приехавших, чтобы оскорбить его.

КГБ уже заранее знал, кто купил билеты в Осло — разного рода правозащитники, антикоммунисты, много прибалтийских активистов, истово ненавидящих персонально Жириновского, а также некоторое количество граждан практически бывшей ЮАР.

Все эти люди, как только увидели президентский кортеж, начали неразборчиво вопить и размахивать транспарантами, содержащими надписи: «Премия мира — убийце демократии!», «Нет убийству африканцев!», «Свободу Украине!», «Свободу Беларуси!», «Свободу России!», «Руки прочь от ЮАР!» и так далее.

Естественно, всё на английском языке, а не на русском — это логично, ведь западный зритель не поймёт…

— Ничего страшного, Ваше Величество, — снисходительным тоном ответил Владимир.

Король уже вручил ему медаль, диплом и, самое главное, чек на сумму 1 миллион долларов с копейками, в кронах.

Теперь осталось только прочитать речь, которая у Жириновского уже подготовлена.

Владимир встал за кафедру и окинул пристальным и твёрдым взглядом весь зал.

За столом в первом ряду сидит его семья — жена и сын, а за столом по соседству с ними сидят маршал Язов, министр Бессмертных, а также генералы Орлов и Рохлин.

— Уважаемые члены Нобелевского комитета, Ваше Величество, дамы и господа, — заговорил Жириновский. — Меня называют агрессором за то, что я вывел советские войска из бывших социалистических стран Восточной Европы, меня называют разжигателем войны за то, что я построил новую архитектуру коллективной безопасности в Европе, меня называют грабителем за то, что я выстраиваю честные партнёрские взаимоотношения с союзными странами. А сегодня меня называют миротворцем за то, что я сделал то, что должен был. И это удивительно!

Начало его речи вызвало нешуточное удивление почти у всех слушателей. Наверняка, большинство ожидало, что он использует положенные ему 35 минут на пропаганду, но он умнее, чем они думают. Вместо этого он хочет рассказать всем, кто будет смотреть его выступление, о реальной политике.

— Я заявляю вам, что мир — это не отсутствие войны! — продолжил он свою речь. — Мир — это состояние, когда война невыгодна. Я руководствовался именно этим, когда планировал миротворческую операцию в Югославии. Пока все испуганно совещались и увещевали тогда ещё не до конца определённые стороны разгорающегося конфликта, я отчётливо осознавал, что просто увещевания не остановят убийц. Убийц останавливает только вооружённая воля — чтобы осознать это, всем потребовались месяцы. И пока все осознавали это, я призывал к действию, я предлагал план, но от него отмахивались. Те люди, которые говорили, что мои действия приведут к эскалации и нужно выждать, пока конфликт сам не утихнет — на их совести десятки тысяч жизней! Надеюсь, что им хорошо спится по ночам…

Снова он сделал паузу, чтобы посмотреть в одну из камер тяжёлым взглядом.

— Чтобы добиться мира, нужно сделать войну невыгодной, — повторил он свой тезис. — Мы сделали войну в Югославии невыгодной — мы перекрыли границы республик и остановили всех нарушителей, пытавшихся пересечь её с целью насилия. Все вы видели записи, транслируемые СМИ — сожжённую технику и ряды мертвецов, оставшиеся после столкновений местных бандформирований и миротворцев. Такова была цена — либо мы не пропускаем никого и делаем эту войну невыгодной, в результате чего она прекращается, либо пропускаем всех и тогда насилие продолжается. Мы выбрали путь, приведший к окончанию войны. В связи с этим я хочу выразить особую признательность генеральному секретарю ООН, Бутросу Бутрос-Гали!

Он указал на сидящего в зале генсека и зааплодировал. Все присутствующие поддержали его.

Генсек ООН смущённо заулыбался и кивнул Жириновскому, приложив руку к сердцу.

— Если бы не этот человек, война в Югославии бы продолжалась! — заявил Жириновский, когда аплодисменты стихли. — И без его железной воли в ЮАР, где, к сожалению, всё ещё проливается кровь, всё было бы в тысячу раз хуже! Генеральный секретарь Бутрос-Гали — спаситель сотен тысяч жизней! Никто не знает, сколькие могли бы погибнуть, без почти своевременного международного вмешательства, но лично я считаю, что счёт легко мог пойти на сотни тысяч человек! Спасибо вам, товарищ Бутрос-Гали, за то, что вы делаете для мира!

Он отвесил поклон генсеку и вновь зааплодировал.

— Советский Союз всегда стоял и всегда будет стоять на стороне мирных инициатив! — продолжил Владимир, когда аплодисменты утихли. — Мы не хотим войны. Мы слишком дорого заплатили за мир в прошлом, чтобы желать новой войны. Мы готовы к честному диалогу. Мы готовы к совместной работе над проблемами, которые стоят перед всем человечеством. Но мы никогда не согласимся на тот «мир», в котором нас пытаются поставить на колени. Мы никогда не примем «мир», в котором сильного заставляют стать слабым. Настоящий мир — это когда сильные уважают друг друга, а слабые находятся под надёжной защитой!

Он не стал растягивать свою речь на положенные 35 минут, поэтому, сказав, что хотел, отступил от кафедры и вернулся за стол.

— Отличная речь, пап… — шепнул ему Игорь.

— Спасибо, сынок… — ответил Владимир и приложился к стакану с гранатовым соком.

После завершения церемонии, все делегации и организаторы отправились в «Гранд Отель Осло», где начался банкет.

— Владимир, поздравляю вас с премией, — сказал подошедший к Жириновскому Франсуа Миттеран, президент Франции.

— Благодарю вас, господин президент, — поблагодарил его Владимир.

— Какой же я господин, если я товарищ? — с улыбкой спросил Миттеран.

Он считается социалистом, потому что избрался от Социалистической партии Франции, но социализм для него — это фасад, а реальная политика, скорее, социал-либеральная или, с большой натяжкой, социал-демократическая.

— Да, как скажете, — равнодушно ответил Жириновский.

— Хочу сказать, что я первым поддержал вашу инициативу по расширению мандата миротворцев, — сказал Миттеран.

Владимиру очень хорошо известно, что французский президент сделал это сразу после того, как стало ясно, что США не имеют ничего против и им тоже нравится идея о расширенном контингенте с тяжёлым вооружением в Югославии…

— Мне приятно, что на Западе ещё есть трезвомыслящие люди, — ответил Жириновский. — К сожалению, я вынужден отлучиться. Прошу прощения, господин Миттеран…

Он направился в туалет, где сделал все свои дела.

— Товарищ Жириновский! — встретил его у выхода из туалета человек, известный общественности как Авул Пакир Джайнулабдин Абдул Калам. — Здравствуйте!

Это советник министра обороны Индии по науке и руководитель Департамента оборонных исследований.

Жириновскому известно, что у него есть мечта — сделать Индию полноценной космической державой, не хуже США и СССР. Мечта амбициозная, но вполне осуществимая.

— Здравствуйте, товарищ Абдул Калам, — приветствовал его Владимир. — Рад встрече.

— Я тоже рад, товарищ президент, — доброжелательно улыбнувшись, ответил Абдул Калам. — У вас есть время на недолгий разговор?

— Разумеется, — согласился Владимир. — Пройдёмте во двор.

Они вышли во внутренний двор отеля, после чего прошествовали к ближайшему месту для курения, где Жириновский вытащил пачку «Ростов Президентский».

Ростовская табачная фабрика, выпускающая сигареты «Ростов», зная о том, что это любимые сигареты Жириновского, начал выпуск марки высшего качества, которая отпускается не по 1 рублю, как обычная марка, а по 2 рубля 55 копеек.

Владимир был одним из первых «испытателей» и высоко оценил новинку, но всё равно остался верен привычному «Ростову», премиум-версию приобретая только по особым случаям.

— О чём вы хотели бы поговорить, товарищ? — спросил он, пыхнув дымом.

— Я уже третий месяц пытаюсь убедить товарища Бессмертных в необходимости создания совместного предприятия по разработке и производству противокорабельных ракет, — сразу же перешёл к делу Абдул Карим. — Это выгодное предложение, потому что Индия готова участвовать деньгами — это вопрос стратегической безопасности.

Жириновский рассмотрел его оценивающим взглядом.

— В чём же дело? — спросил он.

— Товарищ Бессмертных раз за разом говорит мне, что подобное совместное предприятие экономически нецелесообразно, — ответил Абдул Карим.

Это значит, что Бессмертных отказала ГКО, которая не усмотрела практическую выгоду от суеты и возни, которые неизбежно возникнут при разработке этого ракетного комплекса.

— А что мешает вам купить у нас новые ракеты? — спросил Жириновский. — Я думаю об этом и не вижу препятствий. Индия дружественна СССР, поэтому мы заинтересованы в поддержании крепких дружеских отношений между нашими странами.

— Нас не интересуют экспортные модификации, товарищ президент, — покачав головой, ответил Абдул Карим. — Также нас не интересует перспектива покупки — нам нужно собственное производство. И чтобы удовлетворить наши взаимные интересы, мы предлагаем построить совместное производственное предприятие новой ракеты.

— Я не могу дать однозначного ответа, пока не получу подробную информацию о положении дел в отрасли, — произнёс Жириновский. — Предлагаю вам, товарищ Абдул Карим, посетить Москву, когда у вас появится такая возможность — я соберу комиссию из ответственных людей и мы рассмотрим вопрос со всех сторон. Могу обещать, что, в любом из исходов, будет дан окончательный ответ.

— Это больше, чем-то, на что я рассчитывал, — заулыбавшись, сказал Абдул Карим. — Благодарю вас, товарищ Жириновский. И поздравляю с наградой.

Примечания:

1 — ДРЛОиУ — эта аббревиатура расшифровывается как «дальнее радиолокационное обнаружение и управление», на Западе такое явление обозначают как AEW& C — airborne early warning and control — «раннее предупреждение и управление в воздухе». По сути, это самолёт, напичканный специализированным оборудованием, предназначенным для раннего обнаружения воздушных целей и управления их уничтожением с помощью имеющейся авиации. Отличительной особенность таких самолётов является мощный радиолокатор, являющийся одновременно силой и слабостью. Сила его в том, что он позволяет обнаруживать и сопровождать цели на значительных дистанциях, а слабость — для вражеских радаров такой самолёт светится, как столичная новогодняя ёлка. Без плотного прикрытия ПВО и авиации самолёты ДРЛОиУ применять нельзя, потому что они, закономерно, являются приоритетными целями, так как без них вражеская авиационная группировка, если не слепнет, то значительно теряет остроту зрения. СССР в этом направлении существенно уступал НАТО — то, что советские ДРЛОиУ А-50 применяются до сих пор, совсем не значит, что они крутые и лучше не надо, это значит что-то другое. Но в СССР прекрасно осознавали эту уязвимость и выработали решение — гиперзвуковые ракеты класса «воздух-воздух» Р-37, разрабатываемые с 1983 года. Ты, уважаемый читатель, не подумай, что я исполняю перед тобой хип-хоп и сочиняю какую-то ерунду по ТТХ. Ракета Р-37 была реальна, и в 1994 году, уже в Российской Федерации, её успешно испытали и добились результата в виде поражения самолёта-мишени на дистанции 304 километра — наш, понимаешь, любимый алкаш, Борис Ельцин, приезжал лично поздравлять конструкторов. Но это был излёт советской оборонной промышленности, поэтому ракета поступила на вооружение только через 20 лет, в 2014 году. И чтобы ты хорошо всё понимал, у США аналога не было, и нет до сих пор. В июле 2024 года (есть ошибочное мнение, будто в 2021 году, но тогда это были только испытания) была принята на вооружение ракета AIM-174B Gunslinger, способная поражать цели на дистанциях 400-480 километров. Круто, без шуток, но это сверхзвуковая ракета, с максимальной скоростью до 3,5 Мах, тогда как гиперзвуковая Р-37 на терминальном участке маршрута разгоняется до 6 Мах. То есть, ни у кого на Западе ещё нет адекватного гиперзвука в направлении «воздух-воздух», несмотря на то, что прошло уже просто неприлично много лет. Когда я думаю об условиях, в которых КБ «Вымпел» готовило Р-37 к испытаниям в 1994 году, мне невольно вспоминается фильм «Железный человек». «Тони Старк собрал гиперзвуковую ракету Р-37, сидя в яме! Из металлолома!»

2 — Дислокация, вакансия и микропримесь — это дефекты, возникающие при производстве полупроводников. Дислокация — это нарушение кристаллической решётки. Вакансия — пустое место в кристаллической решётке. Микропримесь — примесь кислорода, углерода или какого-либо металла. Всё это негативно влияет не только на устойчивость к радиации, но и на тактовую частоту и тепловыделение процессора, поэтому важно не только в космосе. Собственно, вся проблематика полупроводников именно в этом — надо как-то делать как можно более чистые кристаллы, без дислокаций, вакансий и микропримесей, но бессердечная гравитация всё портит, из-за чего на Земле приходится прибегать к изощрённым и дорогим ухищрениям.

Глава восьмая. Нефтеносные решения

*СССР, РСФСР, Москва, школа № 57, 4 февраля 1995 года*

— … и я бы попросил вас не воспринимать это, как какую-то там пропаганду, — продолжал Жириновский свою лекцию, — но система образования в ФРГ во многих аспектах уступает нашей.

Актовый зал полон детей — руководство собрало всех учеников, сняв их с занятий. Президент СССР приезжает далеко не каждый день, поэтому важность мероприятию придана высшая.

Изначально, это был обычный визит ветеранов Афганской войны — такие мероприятия проводятся официально, чтобы мотивировать учащихся вербоваться в Советскую армию и воспитывать патриотический дух.

Жириновский решил, что тоже надо сходить как-нибудь, но всё это быстро превратилось в торжественное мероприятие, с культурно-творческой самодеятельностью школьников, Аллой Пугачёвой, которая бесплатно выступила в самом начале мероприятия.

Владимир искренне удивился, когда узнал, что Пугачёва лично вызвалась исполнить несколько песен — видимо, ей остро не хватает привилегий, которыми её осыпали номенклатурщики, поэтому она решила вернуть утраченные позиции…

Но ему как-то всё равно — весь Союз убеждён, что Жириновский — это идейный рокер, а также немного, совсем чуть-чуть, панк, но точно не поклонник эстрады.

«Да и чего ей жаловаться-то?» — подумал он. — «Деньги она гребёт лопатой, как всегда и мечтала…»

Больше всех от «Жириновской оттепели» выиграла эстрада — пусть больше нет протекции и особого отношения со стороны номенклатуры, зато можно устраивать всесоюзные туры, заколачивать целые состояния, монетизируя наработанную в прошлом популярность, ну и жить припеваючи.

ОБХСС больше не придёт, не спросит «откуда деньги?», но придёт налоговая, с тем же вопросом, правда, по другому поводу.

— Из информации, которую я сообщу вам сейчас, никто в ФРГ не делает особой тайны, но вопрос стараются не поднимать, чтобы не дискредитировать национальную систему образования, — вновь заговорил Жириновский. — Если бы вы жили в ФРГ, а я уверен, некоторые из вас о таком мечтают, то вы бы с раннего детства столкнулись с одной проблемой. Но чтобы понять, что это за проблема, нужно погрузиться в контекст…

Он сделал жест, и на белом полотне, растянутом специально для проектора, появился текст.

— В ФРГ по-настоящему общеобразовательными являются только первые четыре класса, — продолжил Жириновский. — Это называют грундшуле, то есть, начальная школа. И с четвёртого класса, примерно с десяти лет, происходит селекция по успеваемости, рекомендациям учителя и социальному происхождению ученика. Перед учеником появляются три пути — гауптшуле, реалшуле или гимназиум. Престижным считается гимназиум, затем идёт менее престижная реалшуле, а после и непрестижная гауптшуле. И если в гимназиуме дают полноценное и всестороннее образование, а в реалшуле дают образование попроще, но всё ещё очень приличное, то гауптшуле — это коллектор для «непригодных» детей. Образование в гауптшуле гораздо проще, с большим акцентом на трудовое обучение, домоводство, основы профессий.

Новый жест, и кадр проектора переключился на следующий.

— Я не просто так сказал, что при распределении после начальной школы значение имеет социальное происхождение ученика, — произнёс Владимир. — По странному стечению обстоятельств, при равном набранном балле, учителя предпочитают рекомендовать в гимназиум детей, родители которых занимают более высокое социальное положение. А в гауптшуле предпочитают отправлять детей из низших социальных слоёв. Это, естественным образом, цементирует социальное неравенство, царящее в западногерманском обществе. Мы же привыкли слышать восторженные отзывы о западногерманском образовании, о его качестве — но оно, как и всё на Западе, не для всех!

Проектор продемонстрировал серию фотографий из западногерманских школ.

— Совершенно иначе дело обстоит в ГДР, где устроена общеобразовательная система, как у нас — все дети имеют равный доступ к школьному образованию, — заявил Жириновский. — Как дети используют эту равную доступность — их личное дело, но долг государства — дать это каждому ребёнку. И председатель Эгон Кренц, в отличие от властей заклятых западных братьев, обеспечивает этот доступ. Вот и думайте, товарищи школьники…

Какой-то мальчик поднял руку. На этого мальчика посмотрел страшными глазами директор школы.

— Спрашивай! — разрешил Владимир.

— А у нас? — спросил мальчик.

— А у нас тоже общеобразовательные школы, с равным доступом для каждого ребёнка! — ответил ему Жириновский. — Кто-то говорит, что у нас лучшее в мире школьное образование, но я более осторожен в суждениях, поэтому считаю, что у нас оно одно из лучших. И как государство, наш Советский Союз даёт равный доступ детям к бесплатному школьному образованию. Советую ценить это, потому что даже в ФРГ всё не так. У них, почему-то, до сих пор сильно убеждение, будто в десятилетнем возрасте уже можно однозначно утверждать, будет ли из ребёнка толк или нет. Считаю, что это заблуждение, которое отсеивает уйму талантливых детей, которые могли бы раскрыться чуть позже, но им не позволят. Это напрасная растрата человеческого потенциала, да…

Он сделал паузу, чтобы оценить, насколько школьники вовлечены в его лекцию. Вовлечённость им оценена как высокая.

— Что ж, на этом мне придётся закончить эту лекцию и перейти к основной тематике сегодняшнего мероприятия, — заключил Жириновский. — Итак, задавайте вопросы. Кого и что интересует о том, как я выполнял свой интернациональный долг в Афганистане?

Были подняты десятки рук.

— Ты, девочка, — выбрал он.

— Марина, 6Б, — спросила она. — А вам приходилось убивать там?

«Они слишком буквально восприняли разрешение спрашивать о чём угодно», — констатировал Владимир.

Он даже немного растерялся от такого вопроса в лоб.

— Да, приходилось, — наконец, ответил он. — Но это было в горячке боя, под огнём, в атмосфере паники и отчаяния. Героизма в этом нет — зато есть страх, который навсегда поселился в моём сердце. Не нужно романтизировать войну, товарищи — это всегда бесконечный ужас, потому что умирать не хочет никто, но всегда есть приказы. Боевики лгут — вот что вы должны запомнить.

— А зачем вы тогда воевали? — спросила Марина из 6Б.

— Затем, что я чувствовал за собой долг, — ответил Владимир. — Это был мой долг перед Отечеством. Отечеству было нужно, чтобы в Афганистане воцарились мир и порядок. Я сделал всё, что от меня зависит, чтобы добиться этого. Не мы начали ту войну — когда мы пришли, она уже шла. Но мы закончили её и Афганистан теперь живёт мирно.

Он не стал рассказывать школьникам о том, что на афгано-пакистанской границе систематически происходят стычки и взаимные обстрелы.

— Следующий вопрос, — сказал он. — Ты, мальчик.

— Павел, 9А, — представился школьник. — А правда, что скоро будут продавать сотовые телефоны, как в Америке?

— Насколько мне известно — да, — ответил Жириновский. — Следующий вопрос. И желательно, поближе к тематике…

Покинуть школьный актовый зал ему удалось только спустя долгих полтора часа.

Вопросов у детей было много — в основном их интересовали подробности того, как ему жилось в Афганистане, как к ОКСВА относились местные жители и так далее. Чувствовалось, что большинство вопросов были выработаны не без участия учителей и руководства школы, но были и искренние вопросы.

Из школы он сразу поехал в Кремль, потому что рабочий день ещё не закончен, и предстоит сделать очень многое.

— Алло, — ответил он на вызов мобильника. — Гена, ты? Что случилось?

— Да ничего не случилось, Вольфыч, — ответил Орлов. — На перекур пойдёшь?

— Я бы с радостью, но я в дороге, — сказал Жириновский. — Ты где сейчас?

— Да вот, скоро в Кремль выезжаю, — сообщил Геннадий. — Ты откуда едешь?

— Из 57-й школы, — ответил ему Владимир. — Как приедешь, подожди во дворе.

На проспекте Маркса возникла небольшая пробка, поэтому пришлось ждать, пока она рассосётся.

Справа от лимузина Жириновского встал чёрный ВАЗ-3101, за рулём которого сидит какой-то парень лет двадцати.

Машина выпускается по-настоящему массово, а государственные субсидии делают своё дело, поэтому встретить новые машины можно по всему Союзу, но в Москве люди живут богаче, поэтому тут их по-настоящему много.

Сейчас к серии готовится ВАЗ-3102, на основе базовой модели, но в типе кузова «универсал», крайне востребованный на внутреннем рынке, как показали опросы.

«Впрочем, до сих пор крайне востребован любой легковой автомобиль…» — подумал Жириновский. — «Полностью насытить рынок удастся только к концу десятилетия…»

Модернизация автомобильных заводов продолжается в плановом порядке, но это слабо помогает решить проблему дефицита автомобилей — желающих и способных купить их гораздо больше, чем может производить индустрия, но пройдёт время и проблема будет устранена.

ГАЗ уже успешно прошёл реорганизацию и сейчас переоснащается современным оборудованием, чтобы начать производство новой модели — массового автомобиля ГАЗ-4101.

Конструкторы постарались сохранить преемственность с предыдущими моделями, но получилось это у них плохо — машина больше похожа внешне на американский Форд Крон Виктория, хотя это не считается недостатком.

Разработка новой «Волги» шла долго — все модели, разрабатываемые с конца 80-х, были отменены, а ответственные конструкторы полностью сфокусировались на конструировании и доведении до совершенства единственной модели, которая должна стать основной.

Произведённые прототипы, как уже заведено, отправились на физическое изнасилование войсковыми испытаниями, что, конечно, дорого, но зато оправдано.

ВАЗ-3101 уже успел заработать репутацию практически неубиваемой машины, для выхода из строя которой нужно создавать особые условия — такое вызывает уважение у населения.

Но автомобиль обзавёлся такой репутацией не только в Союзе, а ещё и за рубежом — в странах Латинской Америки и Восточной Европы, куда Союз официально сбывает малую часть машин, за валюту, были приятно удивлены резко возросшим качеством.

Наконец, автомобильная пробка рассосалась, а ЗИЛ-41053М заехал на территорию Кремля.

— Что-то ты долго, — сказал встретивший Владимира Геннадий.

— Пробки… — ответил Жириновский. — Идём.

В Сенатском дворце они заняли курилку на третьем этаже, где Жириновский уселся на кресло-массажёр новой модели — КМ-1011.

От предыдущей модели отличие только в том, что применены ребристые валики с силиконовым покрытием, а кресло разделено на три секции, гнущиеся под углом до 20 градусов. Теперь стало возможным полноценное регулирование кресла под себя, что очень удобно.

Владимир включил «режим 0», то есть, массажа всего тела, и с наслаждением закурил.

— Читал в газете, что массажем лучше не злоупотреблять, — сообщил Орлов, закурив импортную сигарету.

— Пусть газетчики в задницу себе затолкают такие утверждения… — сказал Владимир, выпустив табачный дым из лёгких. — Злоупотреблял и буду злоупотреблять…

Он «подсел» на массаж, поэтому даже раз в неделю посещает центральную больницу, в которой записался на лечебный массаж.

— Что новенького, Гена? — спросил он.

— Тухлую крупную рыбу уже запустили, — ответил Орлов. — Начинаем планово накачивать её средствами.

«Тухлая крупная рыба» — это подставные компании, которые должны стать очень большими игроками на рынке, но сколь большими, столь же и пассивными.

— Как назвали хоть? — поинтересовался Жириновский.

— «Bregman Inc», — сказал Геннадий. — По фамилии официального основателя. Будем плавно концентрировать деньги, а потом займёмся «почкованием». Должно получиться неподозрительно — модель реалистично неэффективной организационной структуры уже разработана, будем работать по ней. Жить «Bregman Inc» будет за счёт игры на бирже, с небольшими, но многочисленными и зачастую провальными проектами развития бизнеса. Она будет пробовать всё и понемногу, будто бы в поиске чего-то прибыльного. Суеты создастся много, но подозрений это не вызовет — так делают многие.

— Вы же собирались «хоронить» деньги в таких тухлых рыбах? — нахмурившись, уточнил Жириновский.

— Собирались и будем, — кивнув, ответил Орлов. — Но компания должна заниматься чем-то, потому что полное бездействие вызовет подозрения, рано или поздно.

— Да, пусть ведёт себя так, как обычно ведут себя их компании, — сказал Владимир. — Людей поставили надёжных?

— Разумеется, — ответил ему Геннадий. — Это самые надёжные «евреи» из тех, что успешно работали в Израиле, Канаде и США. Раньше они играли на бирже врозь, но теперь объединили капиталы, якобы чтобы торговать эффективнее. Всё идёт по плану.

— Это радует, Гена, — кивнув, произнёс Жириновский. — Кстати, благая весть для тебя — Эдуардыч вернётся в этом месяце.

— Неужели? — с недоверием спросил Орлов.

— Кризис разрешился — нашлось решение, — ответил Владимир. — Неидеальное и ненадёжное, но решение. Придётся постоянно тратить средства из бюджета на проекты в Иракском Курдистане…

Ирак постепенно, против своей воли, превращается в советскую республику, потому что там уже ходят рубли, а большая часть гражданских товаров имеет надпись «Сделано в СССР» на шильдике или бирке.

Экономические санкции со стороны Запада, наложенные на Ирак, имеют одну, безусловно, положительную для СССР сторону — это позволило на 100% заместить все западные товары советскими.

Благодаря тому, что ситуацию в экономике удалось стабилизировать, последние опросы показывают, что Хусейна в народе любят не на обычные 95%, а на солидные 98%…

Правда, ВВП Ирака всё ещё растёт слишком медленно, на 1,13% в год — но сам факт роста можно считать грандиозным успехом, ведь это происходит в условиях санкций, а также при важном обстоятельстве в виде стабильного изъятия части нефтяных доходов в пользу СССР.

«Жаль, что в Йемене и Югославии нет таких же запасов нефти…» — мысленно посетовал Жириновский.

ГКО иногда глубоко залезает в иракскую статью сверхдоходов, чтобы компенсировать нехватку бюджета, как правило, вызываемую очередной невзгодой на нефтяном рынке или неурожаем, но такое происходило всего два раза — в конце прошлого и начале этого года.

Теперь такое уже можно проворачивать, потому что местные силы неспособны сопротивляться, ведь иракская Организация — это орган, де-факто подчинённый ГКО СССР, а де-юре эти действия были оформлены как краткосрочные займы, которое СССР вернёт Ираку дополнительной военной техникой и товарами народного потребления.

Это внешнее управление, в чистом виде, а Саддам Хусейн — это руководитель компрадорского режима…

В начале следующего года сыновья Хусейна вернутся в Ирак.

Удей Хусейн будет отпущен в свободное плаванье, хоть в Европу, хоть в США, а вот Кусей Хусейн возглавит иракскую Организацию.

Младший сын Саддама станет фактическим правителем Ирака, несмотря на то, что никогда не станет президентом.

КГБ позаботился о формировании у Кусея лояльности к СССР, а также дал ему необходимое образование, чтобы он мог с высокой эффективностью управлять Организацией и решать возникающие проблемы.

— Значит, я смогу вернуться в аналитику и, наконец-то, отдохнуть? — спросил Орлов.

— Возможно… — ответил ему Жириновский. — А возможно, что отдохнуть не получится — у меня на тебя есть грандиозные планы. И если ты согласишься, то тебе придётся навсегда оставить КГБ…

— Что у тебя за планы? — напрягшись, спросил Геннадий.

— А ты никогда не мечтал побороться за президентское кресло? — выключив кресло-массажёр, задал Жириновский вопрос.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 13 марта 1995 года*

— Ты уверен в этом, Вольфыч? — ещё раз спросил Гаськов.

Он благополучно вернулся из Багдада и всем бросается в глаза его загар — при первом взгляде на него понятно, что человек провёл много времени в южной стране.

— Абсолютно уверен, — ответил Жириновский, с задумчивым видом крутя сигарету между пальцами. — Гена не подведёт — будет ездить на официальные мероприятия, зачитывать речи с серьёзным видом, а также поздравлять граждан Союза с новым годом и так далее. Всё это отнимает у меня уйму времени, которую я мог бы потратить на что-то более полезное. У меня есть мечта — я хочу написать «Воспоминания об Афганской войне»…

— И ты так просто отдашь такую власть? — спросил Константин Эдуардович.

— Нет, ты меня не понимаешь, — покачав головой, произнёс Владимир. — Должность президента, в нынешней политической обстановке — это фикция. Говорящая голова. Всё решают Верховный Совет и ГКО СССР. Я рассчитываю на пост какого-нибудь по счёту заместителя Штерна в ГКО, чтобы держать руку на пульсе, а Орлов пусть побегает. А вот и он…

В курилку вошёл Геннадий, вопреки обыкновению, одетый сегодня в форму КГБ.

— Здравия желаю, Эдуардыч, — приветствовал он Гаськова. — Вольфыч, виделись.

— Здравствуй, Гена, — ответил ему председатель КГБ.

— А мы как раз о тебе говорили, — сказал Жириновский. — Сдаёшь дела?

— Сдаю… — ответил Орлов. — Ты уверен, что я подхожу на должность президента?

— Подходишь! — уверенно заявил Владимир. — Работа-то — не бей лежачего! Главное, на красную кнопку в особом чемодане нажимать нельзя, а то сначала дотла выгорят Европа и США, а потом и мы…

— Но ответственность-то огромная, — произнёс Геннадий.

— Да какая там ответственность?! — возмущённо спросил Жириновский. — Думаешь, я тут много за что отвечаю? Штерн отвечает головой, Эдуардыч отвечает, весь Совмин отвечает, ты, в данный момент, отвечаешь головой за свою сферу, а я…, а я вообще ни за что не отвечаю! Указы издаю, но они же согласовываются с Верховным Советом и ГКО — ни слова поперёк! Некоторые люди, почему-то, слушаются меня, хотя я всего лишь президент! Это лучшая работа в мире!

Со стороны может показаться, будто Владимир управляет страной в авторитарном режиме, но это не соответствует действительности.

Реально управляет страной ГКО, но она подчинена Верховному Совету СССР, а в нём большинство у СДПСС, а в СДПСС большинство у ветеранов Афгана, а неформальный лидер ветеранов Афгана — это Жириновский.

Ветераны лояльны ему и останутся лояльными, потому что у них хорошая память и они будут помнить, кто именно поддерживал их с самого начала, а потом обеспечил 100% удовлетворение потребности в жилье, личном транспорте и социальных благах.

А ещё Жириновский, после завершения президентского срока, собирается вернуться к заведованию Домами воинов-интернационалистов, которыми сейчас занимается ГКО.

«Можно ещё в университетах с лекциями выступать…» — подумал он.

— То есть, мне можно будет отбыть президентский срок и вернуться в ГАУ? — спросил Геннадий.

— Такое, обычно, не практикуют, — задумчиво произнёс Владимир, а затем заулыбался. — Но кто тебя остановит?

— Тогда я согласен, — решил Орлов.

— А твоего согласия изначально даже не спрашивалось, Гена, — сказал на это Жириновский. — Стране нужен сильный лидер, со статью, мужественной и серьёзной мордой лица, обязательно гладко выбритой, с опытом ответственной работы — человек из Системы. Ты, Гена. Избирательную кампанию начнёшь сразу после того, как уволишься из Комитета.

— А если не проголосуют? — спросил генерал Гаськов.

— Проголосуют, — уверенно ответил Жириновский. — Кандидаты от других партий будут, объективно, слабее. А в худшем случае, я лично поддержу в ходе избирательной кампании.

Ему баллотироваться нельзя, потому что предварительные опросы показывают, что 89% избирателей готовы проголосовать за него.

Второй срок тянуть ему очень не хочется — ему больше хочется иметь свободное время и заниматься реальной работой.

К тому же, он будет входить в Совет обороны СССР, имеющий нешуточную власть, но в очень узком спектре.

— А какая будет избирательная кампания? — спросил вновь напрягшийся Орлов.

— Специалисты есть — разберутся, — пренебрежительно махнув рукой, ответил Жириновский. — Скорее всего, будешь обещать сократить рабочий день на 1 час — ближе к 98-му или 99-му году это уже можно будет провернуть, в ряде отраслей промышленности…

Нехватка рабочих рук всё ещё болезненно постукивает по голове советской экономике, поэтому быстро начать сокращение рабочих часов невозможно.

А вот ближе к концу тысячелетия это устроить будет возможно — ударная модернизация промышленности, к тому моменту, будет завершена, после чего начнётся плановая модернизация, без рывков и превозмогания.

Сейчас, пока они сидят в курилке и обсуждают игры в демократию, стахановскими темпами идёт автоматизация и роботизация.

Ежегодно сокращаются сотни тысяч рабочих мест, чего не хватает для перекрытия естественной убыли, но к 2000-му году демографическая яма должна закончиться, поэтому начнётся естественная прибыль рабочих рук, и с этим придётся что-то делать.

Примерно тогда же будет сокращаться программа поддержки матерей-героинь — это окно в прекрасную жизнь ненавязчиво сузится, потому что причина старта программы, то есть, демографический дисбаланс, вызванный потерями в Великой Отечественной войне, нивелируется.

В 2010-е годы в репродуктивный возраст войдёт поколение девяностых годов — тогда-то и станут видны результаты сегодняшних трудов Жириновского в области увеличения рождаемости…

— Ещё можно будет показать тебя президентом нового поколения — прогрессивным, рука об руку с новыми технологиями, компьютерами там и так далее, — добавил Жириновский. — Не переживай! Хорошо всё будет, Гена!

Глава девятая. Полупроводниковое благополучие

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 110, 28 марта 1995 года*

— Красота… — прошептала Галина, зачарованным взглядом смотрящая на пусковой стол.

— Да, красота… — согласился с ней Владимир.

Ракетоплан «Буран» установлен на ракете «Энергия» и готов к запуску — полёт будет без экипажа, потому что ракетоплан превращён в опытно-производственную лабораторию и живые люди на борту создали бы ненужные сложности.

Эту ОПЛ разработали в рекордные сроки и испытали десятки раз на Земле — кристаллы выращиваются приемлемого качества, со стандартным количеством дефектов.

Но на орбите, где «Буран» проведёт целых полторы недели, вместо изначально запланированной одной недели, качество выращиваемых кристаллов должно улучшиться на несколько порядков и это должно стать прорывом.

Конструкторы предусматривают выработку 170 килограммов полупроводникового сырья, а также проведения 62 эксперимента.

В итоге должны быть получены 9 крупных монокристаллов кремния, из которых ожидается получить 450-700 тысяч кремниевых процессоров высшего качества, и 6 крупных слитков арсенида галлия, из которых учёные надеются получить 50-70 тысяч специальных процессоров. А ещё будет неопределённое количество экспериментального материала из фосфида индия, теллурида кадмия и германия.

Если всё завершится благополучно, промышленности потребуются 5-6 месяцев на резку, полировку, эпитаксию, фотолитографию и тестирование такого объёма материала, но это будет рывком в будущее сразу в ряде областей.

«И это только 160-170 килограмм, а ведь обязательно будет „Мир-2“ с производственными модулями на годовую выработку 8-9 тонн!» — подумал Жириновский, беря со столика кусочек хлеба с чёрной икрой.

— Скоро старт, — предупредил его Юрий Павлович Семёнов, генеральный директор НПО «Энергия».

Рядом с ним стоит Вахтанг Дмитриевич Вачнадзе, до 1991 года возглавлявший НПО «Энергия» и руководивший работами над программой «Энергия-Буран».

Сейчас он возглавляет Экспериментальный отдел Центра информатики и электроники, ответственный за ОПЛ на «Буране» — в ГКО решили, что для таких задач лучше человека просто не найти.

— М-хм… — хмыкнул Жириновский, погружённый в свои мысли.

Через полтора месяца «Вулкан» поднимет на геостационарную орбиту спутник-ретранслятор «Звено», для связи с подводными лодками и кораблями в акватории Тихого океана.

Однако, после этого запуска у «Вулканов» намечается пауза, но то, наступит ли она, зависит от итогов сегодняшнего пуска.

Если пуск будет успешен и проект «Чертополох» планово реализуется, то есть, «Буран» с ОПЛ благополучно вернётся с наработанным материалом, то пуски «Вулканов» и «Энергий» прекратятся минимум на год, а может и на полтора.

Связана эта остановка будет с тем, что вся космическая отрасль перейдёт на новую электронную базу — новые процессоры позволят осуществить сравнительно дешёвый технологический скачок, благодаря чему удастся сэкономить миллиарды рублей на запусках.

Но временное прекращение пусков коснётся только «Энергии» и «Вулкана», потому что их будут полностью переводить на новую электронную базу, а «Протон», «Союз-У» и «Зенит-2» продолжат работу в штатном режиме.

Правда, с определённого момента, поднимаемые на орбиту спутники будут нести в себе новую электронику, которая позволит им более точно корректировать орбиту и «жить» дольше, что существенно сократит общее количество космических запусков, а это позволит сэкономить бюджетные средства.

«Американцы обязательно узнают о том, что произойдёт сегодня», — подумал Жириновский, не очень внимательно наблюдая за начавшейся суетой. — «И они вынюхают всё, что можно — тогда-то и начнётся возня в Белом доме…»

ГРУ накопало сведения об одном из свежих пусков проекта «Спейс шаттл»: 25 июня 1992 года космический челнок «Колумбия» вышел в космос и провёл серию экспериментов в многоразовой лаборатории «Spacelab».

НАСА не засекречивало цель миссии — это было выращивание кристаллов кремния и арсенида галлия в условиях микрогравитации, но подробности об объёмах выработки утаила. ГРУ удалось узнать, что речь идёт не о килограммах, а о десятках граммов.

Это эксперименты, которые США вынуждены проводить таким экстравагантным способом, тогда как у СССР есть станция «Мир», где проведён целый перечень экспериментов по выращиванию кристаллов в микрогравитации — ОПЛ в «Буране» конструировалась на основе этих данных.

Собственно, модуль «Кристалл», (1) пристыкованный к станции «Мир» 10 июня 1990 года, все эти годы занимался экспериментами, которые сделали возможным сегодняшний день.

Можно было бы разработать новый модуль для «Мира», чтобы производить всё в нём, но есть технические ограничения, снижающие общий объём выработки, а сырьё для процессоров нужно уже сейчас, чтобы не тормозилась вся космическая отрасль, поэтому от модуля «Кристалл-2» отказались.

Постоянное производство в условиях микрогравитации будет уже на станции «Мир-2», но для этого нужно сделать очень многое — как минимум, отработать запуски «Вулканов».

Жириновский взял со стола бокал с гранатовым соком и отсалютовал им штатному фотографу, сразу же сделавшему серию снимков, после чего выпил его залпом.

— Нервничаете, Юрий Павлович? — спросил он у генерального директора НПО «Энергия».

— Нервничаю, — признался тот.

— Даже если сегодня будет провал, это лишь, на время, отложит прогресс, но не остановит его, — произнёс Владимир. — Мы, в любом случае, должны сделать это — Советский Союз остро нуждается в этих полупроводниках.

— Начинается финальный отсчёт, — спокойно произнёс ведущий пуска по громкой связи. — T минус десять минут.

От ракеты окончательно отошли последние кабели и трубы наземных коммуникаций. «Энергия» перешла на полностью автономное бортовое питание.

— Перешли на внутренние источники, — тихо сказал Семёнов, не отрывая глаз от главного экрана. — Если что-то пойдёт не так сейчас — уже не исправим.

На центральных мониторах побежали строки телеметрии. Жириновский заметил сообщение о том, что бортовая цифровая вычислительная машина «Бисер-5» начала финальную самодиагностику.

— Расчёт, доклад о готовности систем! — чётко произнёс Семёнов.

Ведущий пуска немедленно продублировал команду по громкой связи на весь стартовый комплекс:

— Внимание всем службам! Докладывать по готовности!

Один за другим пошли доклады:

— Заправочная система — готово!

— Система управления — готова!

— Двигательная установка — готова!

— «Буран» — к полёту готов!

Когда все службы доложились, Семёнов выдержал короткую паузу и произнёс:

— Команда «Готовность к пуску»!

— Команда «Готовность к пуску»! — громко повторил ведущий пуска.

— Система управления ракеты перешла в режим «Предстарт», — тихо пояснил Семёнов Жириновскому. — Давление в баках стабилизировано, гироскопы раскручены, программа полёта загружена. Теперь только ждём команды на зажигание.

На пульте ведущего пуска загорелась надпись: «Все системы — ГОТОВНОСТЬ».

— Синхронизация времени! — скомандовал Семёнов.

— Синхронизация времени! — продублировал ведущий.

Как известно Владимиру, это значит, что все бортовые часы ракеты, «Бурана» и наземных комплексов синхронизированы с точностью до миллисекунды.

— Ключ на старт! — произнёс Семёнов уже тише, но твёрдо.

— Ключ на старт! — продублировал ведущий пуска.

В бункере повисла абсолютная тишина.

Через несколько секунд на экранах появилось сообщение: «Пиротехнические воспламенители включены».

В 06:00:00 по московскому времени одновременно вспыхнули двигатели центрального блока. Ещё через полторы секунды сработали все четыре мощнейших РД-170 на боковых блоках.

Огненный ураган ударил вниз. Ракета массой более двух с половиной тысяч тонн начала медленно и величественно отрываться от стартового стола, окутанного густым белым дымом.

— Отрыв подтверждён, — доложил ведущий пуска. — Полёт нормальный.

Ракета уверенно набирает высоту, а Семёнов осторожно выдыхает.

Гигантская ракета, всё ещё окутанная пламенем, начала плавно наклоняться, ложась на расчётную траекторию. На экранах телеметрия показывает идеальные параметры.

— Идёт разворот по тангажу, — прокомментировал Семёнов. — Всё штатно. Самый опасный участок впереди — максимальный динамический напор.

Галина не отрывает взгляда от экрана. Владимир же стоит неподвижно, сцепив руки за спиной, и смотрит так, будто пытается силой воли заставить ракету лететь ровно.

— Проходим максимум скоростного напора, — доложил ведущий пуска.

В бункере повисла тишина.

Жириновский знает, что сейчас аэродинамическая нагрузка на конструкцию максимальна, поэтому, если хоть что-то даст слабину, ракета разрушится.

— Отделение боковых блоков! — громко и с явным облегчением объявил ведущий пуска.

На главном экране отчётливо видно, как четыре огромных боковых блока, отработавших своё, плавно отошли в стороны, продолжая полёт по баллистической траектории. А центральный блок «Энергии», тем временем, продолжает уверенно нести «Буран» с ОПЛ дальше, в космос.

— Вашу мать… — схватившись за сердце, прошептал Жириновский. — Фух…

— Боковые ушли штатно, — с удовлетворённым выражением лица сообщил Семёнов. — Полёт продолжается.

— Всё же, да? — спросила слегка недоумевающая Галина.

— Нет, ещё не всё, — покачав головой, ответил Юрий Павлович.

— Центральный блок работает нормально, - доложил ведущий пуска. - Параметры тяги в норме. Перегрузка 1,8 g.

Жириновский же не отрывает взгляда от экрана. Теперь вся надежда на четыре водородно-кислородных двигателя РД-0120 центрального блока — самых сложных и капризных в этой связке.

— Высота 85 километров, скорость 3,2 километра в секунду, — продолжал ведущий. — Идём по расчётной траектории.

— Самый ответственный участок позади, — сообщил Семёнов. — Теперь главное — чтобы центральный блок отработал до конца без замечаний.

Ведущий пуска внезапно повысил голос:

— Команда на выключение двигателей центрального блока!

Через мгновение на экранах появилось подтверждение: «Двигатели центрального блока выключены».

— Отделение центрального блока! — выкрикнул ведущий пуска.

На главном экране отлично видно, как огромный центральный блок, уже отработавший своё, плавно отделился от «Бурана» и начал уходить вниз по баллистической траектории. Теперь ракетоплан с опытно-производственной лабораторией летел самостоятельно.

— Включение двигателей объединённой двигательной установки «Бурана»! — вновь воскликнул ведущий.

Два основных двигателя «Бурана» заработали, придавая аппарату последнее необходимое ускорение для выхода на опорную орбиту.

Все присутствующие в бункере вперили свои взгляды в экраны с телеметрией.

Большая часть отображающихся на экранах данных Жириновскому решительно непонятна, но уведомления о сбоях помечаются красной подсветкой, что должно быть интуитивно понятно.

Время идёт, напряжение растёт, частота сердечных сокращений Жириновского достигает пика.

— Отделение от центрального блока подтверждено! — наконец, выдал ведущий долгожданные слова. — «Буран» вышел на расчётную орбиту! Полёт проходит штатно!

— Фу-у-у-ух… — облегчённо выдохнул Владимир и залпом выпил второй стакан сока. — Что за день! Праздничный день! Поздравляю вас всех, товарищи!

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил его Юрий Павлович.

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 2, Оперативный зал управления полётом «Бурана», 28 марта 1995 года*

— М-м-м, это досадно… — произнёс болезненно скривившийся Жириновский. — Причина установлена?

— В настоящий момент, мы не можем установить причину, — ответил Вахтанг Дмитриевич. — Мы узнаем всё только по возвращении «Бурана».

Печь для экспериментальных плавок фосфида индия, по неустановленной причине, обесточена, и из-за этого перечень экспериментов сократился на четыре пункта.

Была надежда получить около 12 килограммов сверхчистого фосфида индия, который очень нужен для радаров, тепловизоров, спутниковой связи и, что самое главное, для РЭБ, а именно — для «Парселены», но теперь этой надежды нет.

В случае с «Парселеной», применение фосфида индия при производстве монолитных интегральных схем, позволило бы увеличить частоту до 100-150 ГГц, тогда как изначально предполагалась частота 60-80 ГГц.

А в области радаров применение сверхчистого фосфида индия обещало прирост на 60-70% по дальности и разрешающей способности радаров с АФАР.

Из-за этого провала, проект «Парселена» вновь задержится, потому что Владимиру не нужен спутник РЭБ приемлемых характеристик — ему нужен спутник РЭБ предельных характеристик.

Также, из-за этого, задержится перспективный многоцелевой истребитель Су-37, потому что разработка нового радара с АФАР для него сильно замедлится без необходимых материалов с орбиты.

«Зато печи для экспериментальных плавок теллурида кадмия и германия работают…» — пришла в голову Жириновского утешительная мысль.

14-16 килограммов теллурида кадмия с орбиты — это немного, поэтому они будут использованы в производстве спутников-шпионов и спутников раннего обнаружения пусков. Но кое-что будет направлено на экспериментальные образцы тепловизоров для авиации и бронетехники, чтобы конструкторы могли понять, с чем имеют дело.

11-13 килограмм германия, произведённые на орбите, тоже будут использованы на спутниках, но не только в сфере ИК-датчиков, а ещё и в качестве подложки для солнечных панелей, что должно увеличить их КПД в пределах 15-20%.

— Остальные экспериментальные печи ведь работают исправно? — на всякий случай, уточнил Жириновский.

— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Вахтанг Дмитриевич. — Выработка идёт штатно.

«Эх, почему мы до сих пор не запустили „Мир-2“, а?» — с досадой спросил себя Жириновский.

Производство, исчисляемое в тоннах в год, позволит применять получаемый материал не только в критически важных отраслях, но и в менее приоритетных.

Например, те же тепловизоры для бронетехники и авиации: профильные специалисты, имевшие дело с экспериментальными образцами с «Кристалла», утверждают, что применение таких материалов будет означать переход в следующее поколение тепловизоров.

Лучшие французские танковые тепловизоры позволяют обнаруживать танки на дистанции 5-7 километров, а те, которые можно разработать с применением орбитальных материалов, будут позволять обнаруживать танки на дистанции 8-11 километров.

Обещано увеличение разрешения до 640х480, а частоты кадров до 50-60 Гц, тогда как на Западе только переходят к 320х240 при частоте кадров 25-30 Гц.

Жириновский видит в таких тепловизорах не только превосходство Советской армии в бою, но и великолепный экспортный товар. Это продукт высокого передела, который не сможет повторить никто — а это значит, что купить его можно будет только в одном месте…

— А, в целом, как всё продвигается? — спросил он, посмотрев на экран.

Камера транслирует происходящее внутри опытно-производственной лаборатории на борту «Бурана» — ничего не происходит или происходит, но Владимир не понимает, что именно.

— Процесс проходит штатно, Владимир Вольфович, — ответил ему Вачнадзе. — Если не будет нештатных ситуаций, план будет выполнен в срок.

— Это замечательно, — удовлетворённо кивнув, сказал Жириновский. — Надеюсь на лучший исход.

Процесс производства будет идти следующие десять с половиной суток, непрерывно, в автоматическом режиме, поэтому специалистам в зале управления полётом остаётся только наблюдать и надеяться, что в алгоритмах нет ошибок и всё пройдёт гладко.

Некоторое время, на раннем этапе, рассматривался вариант с двумя членами экипажа, которые смогут устранить возможные неисправности, но от этого варианта отказались, предпочтя сделать более мощный модуль отведения тепла.

Больше здесь делать ему нечего, потому что он увидел всё, что хотел.

— Что ж, тогда я оставлю вас — мне пора возвращаться в Москву, — сказал Жириновский. — До свидания, товарищи!

*СССР, РСФСР, Кремль, Сенатский дворец, 6 апреля 1995 года*

— Опять началось… — с раздражением произнёс Жириновский, читая утреннюю сводку международных новостей.

Ему приносят особую сводку, собираемую на основе сведений от КГБ, ГРУ и МВО. Она отличается актуальностью и наличием аналитического блока по всему перечню новостей.

В Секторе Газа произошла серия терактов, в ходе которых погибли не менее 43 человек, включая двоих иностранцев.

Эскалация напрашивалась все эти месяцы, поэтому Нобелевский комитет сделал правильный выбор, когда вручил премию мира Жириновскому, а не Арафату, Пересу и Рабину, так как им, по итогам вчерашнего дня, ничего полагаться не может, ведь деэскалация продлилась меньше полугода.

У Владимира есть опасение, что и его миротворческая деятельность не возымеет долгосрочного эффекта, но он следит за ситуацией на Балканах — никто из замирённых им участников завершённой войны не спешит нарушать соглашения и снова воевать.

А в ЮАР, после зимнего обострения, началось весеннее затишье.

«Нет, она же в южном полушарии», — задумался Жириновский. — «У них, климатически, только-только закончилось лето и началась осень. Значит, затишье осеннее».

Но, несмотря на затишье, обстановка в ЮАР всё ещё тяжелая, так как Оранжевое свободное государство копит силы для массированного наступления, при неофициальной материально-технической поддержке Трансвааля.

Одновременно с этой подготовкой эскалации, Оранжевое свободное государство проявляет удивительную дипломатическую покладистость и выражает готовность к мирному решению, но Жириновский всё видит и понимает, что это отвлекающие пассы руками.

Бутрос-Гали говорит, что не хочет эскалации, поэтому отвергает предложенный Владимиром план «принуждения к миру», то есть, вторжения международного миротворческого контингента в Оранжевое свободное государство, с целью смены режима на более миролюбивый.

Но основная причина отказа — США и Великобритания, желающие, чтобы эта гражданская война затянулась, так как, по их мнению, текущие границы будущих государств не очень справедливы.

Резоны их Владимир прекрасно понимает: если Гражданская война в ЮАР официально закончится и все стороны сложат оружие, то реанимировать этот конфликт позже может и не получиться, поэтому лучше не рисковать и сделать так, чтобы африканеры и зулусы потеснили цветных и коммунистов прямо сейчас.

У Трансвааля ресурсы армии ЮАР, которыми он охотно делится с Оранжевым государством, поэтому миротворческому контингенту приходится несладко — накладываются и поганый климат, и местные болезни, а также компетенция местных боевиков.

«Родезийцы, подонки — вы-то куда лезете?!» — подумал Жириновский с раздражением.

Уже подтверждено, что на фронте появились бывшие члены родезийских коммандос, настоящие знатоки партизанской тактики. Это осложняет задачу миротворцам, потому что сопротивление имеет высокий организационный уровень, с тщательно разработанными операциями, скрытным проникновением в тыл, а также применением лёгких вертолётов для молниеносных рейдов.

Противоборствующие миротворцам силы в ЮАР, в отличие от югославских боевиков, не ограничивают себя — в Югославии все стороны, зная, что за человек Владимир Жириновский, старались не применять тяжёлую технику и исключили из этого конфликта авиацию. Всё-таки, в Восточной Европе крепки воспоминания о Венгерском восстании, об операции «Дунай» и о том, как может отреагировать Советский Союз, если начать его раздражать…

А в ЮАР слабо представляют, на что способен СССР, поэтому бьют в полную силу, считая, что нынешние действия советского миротворческого контингента — это всё, на что он способен.

Советский контингент удерживает фактическую границу между Оранжевым свободным государством и Народной Демократической Республикой Коса, а также часть границы между Лесото и тем же Оранжевым свободным государством.

Оранжевое свободное государство также воюет против Капской республики, за город Кимберли — там ещё есть какое-то количество алмазов, ради которых, определённо, стоит «улучшать границу».

Но интереснее всего то, что Оранжевое свободное государство не воюет против Королевства зулусов, пользующегося неформальной протекцией США. Официальное объявление войны было — племенной вождь Мангосуту Бутелези провёл положенные ритуалы, но боевые действия не ведутся.

Это может значить только одно — они уже договорились закулисно и теперь дружат против Капской республики и НДРК.

Зная о таком положении вещей, Жириновский приказал МВО, чтобы была начата проработка возможности заключения союза между НДРК и Капской республикой, потому что миротворцы, в конце концов, уйдут, оставив всех заклятых братьев наедине.

«Возможно, в будущем, Хани сумеет договориться об объединении — его ведь любят чернокожие и цветные по всей бывшей ЮАР», — подумал Владимир. — «Но в этот противоестественный тандем из африканеров и зулусов нужно внести раскол…»

Ему надо думать уже не просто о миротворческой миссии, а о том, что будет после неё. Терять НДРК и Капскую республику ему не хочется, слишком уж сильно он прикипел к ним, а вернее, к геостратегическим преимуществам, которые они дают.

Экономическая ситуация в СССР уже существенно выправилась и ГКО оценивает положение, как стабильное — уже можно полноценно возвращаться в «игру».

«Да чёрт с ними, с международными отношениями подонков и мерзавцев», — решил он. — «Что там с моими полупроводниками?!»

Он взял со стола нелюбимый им «Урал-19», уродливый, но надёжный, и набрал номер Семёнова.

— Юрий Павлович, здравствуйте! — сказал он, когда установилась связь.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответил гендиректор НПО «Энергия».

— Как обстановка с «Бураном»? — спросил Жириновский.

— Десять минут назад всё было штатно, — ответил Семёнов.

— А процесс идёт? — спросил Владимир.

— Да, идёт, — ответил Семёнов. — А что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось, — сказал Жириновский. — Просто очень хочется знать, что у нас всё хорошо. У нас ведь всё хорошо?

— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Семёнов. — Согласно телеметрии, у нас всё хорошо.

— Ну и слава всем богам! — облегчённо ответил Владимир.

Примечания:

1 — Модуль «Кристалл» — в этом модуле, действительно, проводились эксперименты с полупроводниками. Имелись печи Кратер-5 и Оптизон-1, а также кристаллизатор КСК-1 — оборудование для опытного производства полупроводников. Только вот «Кристалл» начинал не с нуля, а развивал эксперименты, начатые ещё в астрофизическом модуле «Квант-1», пристыкованном к станции «Мир» 9 апреля 1987 года. И программа «Энергия-Буран» была предназначена, в первую очередь, для строительства станции «Мир-2», на которой планировалось реализовать серьёзное производство полупроводников. То есть, мы видим последовательность действий по преодолению отставания от Запада в области полупроводников — амбициозное, но ультимативное, в случае успеха. Это был бы асимметричный ответ — согласно типичной для позднего СССР стратегии. Параллельно с этим строили Центр информатики и электроники, чтобы ускорить развитие производства процессоров — недостроенные корпуса, в конце концов, снесли и теперь там активно строятся человейники. Если ты ещё не понял, уважаемый читатель, я тут пишу не научную фантастику о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра, а то, как могло бы быть, продолжись выполнение всех принятых программ. И, исходя из того, с каким упорством Союз выполнял эти программы, жертвуя менее приоритетными проектами в пользу «Энергии» и почти до последнего держась за «Мир-2», я делаю вывод, что руководство СССР отчётливо понимало экзистенциальную важность сокращения отставания от Запада именно в этой сфере. Но после 1991 года всё это было распилено на компоненты и задёшево распродано — те, кто делали это тогда, поддавшись своим животным инстинктам, распилили и продали наше будущее.

Глава десятая. На оранжевой речке

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 251, аэродром «Юбилейный», 8 апреля 1995 года*

В этот раз Владимир прилетел на Байконур без жены — возвращение «Бурана» имеет уже совсем не тот эффект, что его запуск. Зато с ним прилетели Орлов и Штерн, желающие увидеть, как с низкой околоземной орбиты спустится научно-техническая революция.

— Я горько жалею о том, что не смог прилететь на запуск, — поделился Штерн. — Ну, хотя бы посмотрел запись…

Запуск транслировался на весь Союз, по Центральному телевидению, ради чего заблаговременно сделали окно в эфире. На случай, если будет авария или перенос запуска, были сделаны записи программ — на телевидении из-за этого была суета.

Но всё прошло благополучно, поэтому большая часть телезрителей увидела запуск «Бурана» в прямом эфире.

— Американцы, кстати, перехватили почти всю телеметрию с «Бурана», — произнёс Орлов. — Только непонятно, как они будут её расшифровывать…

— У нас же всё хорошо с криптографией? — поинтересовался Жириновский.

— Настолько, насколько это возможно, — ответил на это Геннадий. — Взаимодействуем с «Молнией» по криптостойкости «Бурана» — американцы и европейцы могут расшифровать перехваченный сигнал, но без ключей им потребуются десятилетия…

НПО «Молния» — это предприятие, создавшее орбитальный корабль-ракетоплан «Буран». Возглавляет его Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, также являющийся ведущим разработчиком «Бурана».

— Главное, чтобы эти мерзавцы не узнали, сколько и чего мы наработали на орбите, — сказал Владимир. — Пусть теряются в догадках и паникуют, и плохо спят по ночам, гадая, что это был за запуск и что «Буран» так долго делал на орбите…

В командно-наблюдательном пункте началась напряжённая суета — к Жириновскому подошли Семёнов, генеральный директор «Энергии» и Вачнадзе, руководитель Экспериментального отдела ЦИЭ.

— Сейчас будет трансляция с МиГ-25, — сообщил Семёнов.

На большом экране началась прямая трансляция со специальной камеры в подвесном модуле истребителя — качество изображения низкое, но зато можно с задержкой в пару секунд увидеть, как «Буран» снижается.

Сегодня низкая облачность, поэтому «Буран» видно непрерывно — его полёт становится всё медленнее и медленнее, а затем МиГ-25 обгоняет его и прерывает трансляцию.

— Подключаются наземные наблюдатели, — сказал Семёнов.

На том же экране началась трансляция с наземной камеры, с высоким качеством изображения — «Буран» сначала был маленькой чёрной точкой на фоне голубого неба, а затем становился всё крупнее, пока не стало видно его очертания.

Он осуществляет посадку в автоматическом режиме, без корректировок со стороны ЦУПа — алгоритмы усовершенствованы почти до предела, поэтому сегодня ожидается, что отклонение от осевой линии составит меньше 15 сантиметров.

Наконец, «Буран» начал заход на посадку.

За этим наблюдает весь Советский Союз — идёт прямая трансляция по всем каналам Центрального телевидения.

Большая часть граждан СССР, за исключением тех, которые хотели бы, чтобы всё раздали пенсионерам, гордится советской космической программой. И пусть почти никто из граждан не знает, какие именно цели преследует «Энергия-Буран», а также что именно сейчас везёт на борту этот конкретный орбитальный корабль-ракетоплан, гордости за страну это не уменьшает.

Раньше такого ажиотажа вокруг взлёта и посадки «Бурана» не организовывалось, но Жириновский решил, что нужно провести психологическую игру с Западом.

Факт, что он не будет баллотироваться на грядущих выборах, ещё не обнародован, поэтому ему хочется, чтобы все подумали, будто бы он пытается заработать дополнительные политические очки за счёт успехов в космосе.

И если поверят все, то поверят и на Западе — там должны начать фокусировать внимание на президентской гонке, а не на самом «Буране», который должен стать в этой игре будто бы отвлекающим фактором, используемым Жириновским.

Так ЦРУ, MI6 и остальные западные спецслужбы начнут больше думать о предвыборной кампании Жириновского и меньше внимания уделять «Бурану» и тому, чем он там занимался на низкой околоземной орбите…

Орбитальный корабль-ракетоплан, несущий в себе сверхценный груз, делящий историю СССР на «до» и «после», тем временем, коснулся взлётно-посадочной полосы.

— Касание ровно в центре расчётного ромба, — поделился информацией Семёнов.

— Что это значит? — тихо спросил Штерн у Жириновского.

— Это значит, что всё идёт по плану, — так же тихо ответил тот.

На «Буране» активировались тормозные парашюты, которые быстро выполнили свою работу и отцепились, а затем в дело вступили тормоза в шасси.

Спустя примерно полторы минуты, «Буран» остановился.

Почти сразу после остановки началась процедура обеспечения безопасности: к кораблю подъехала специальная команда в костюмах химической защиты, сделавшая замеры токсичных веществ и уровня радиации, а также подключившая к «Бурану» внешнее охлаждение и вентиляцию.

На весь комплекс действий потребовались двадцать минут с небольшим.

— Команда даёт «зелёный свет», — сообщил Семёнов. — Можно ехать к кораблю.

Жириновский, Семёнов, Вачнадзе, Орлов, Штерн и штатный фотограф Борисов покинули командно-наблюдательный пункт и погрузились в ЗИЛ-41053М, за руль которого сел сам Владимир, оттеснив шофёра на переднее пассажирское сиденье.

— Будет, что рассказать внукам, — произнёс Семёнов. — Мало того, что я ездил на президентском ЗИЛе, так ещё и вёз меня сам президент…

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жириновский. — Гриша, узнай, с химией там точно всё в порядке? А то знаю я про эти гидразины и азотные тетраоксиды…

Шофёр связался с химической командой, занимающейся осмотром «Бурана».

— Химическая служба – чисто, — сообщил он. - Уровень токсичных компонентов в зоне корабля в норме. Разрешают подход высшему руководству.

— Тогда подъезжаем, — решил Жириновский.

«Буран» стоит на полосе — огромный, обожжённый, ещё слегка дымящий перегретой теплозащитой. Над кораблём висит марево из горячего воздуха.

В голове Владимира с трудом укладывается мысль, что эта штука меньше тридцати минут назад была в космосе.

Он вышел первым.

Ветер сразу ударил в лицо запахом горелого абляционного покрытия и керосина. Корабль возвышается над ним, как белый утёс, покрытый чёрными подпалинами — величественная картина.

К нему подошёл начальник смены обеспечения посадки в защитном костюме.

— Товарищ президент, — заговорил он, — корабль остыл до безопасной температуры. Люки можно открывать. Грузовая кабина в норме, давление стабильное.

Жириновский сдержанно кивнул ему и медленно пошёл к трапу. За ним последовали Орлов, Семёнов, Вачнадзе, Штерн и фотограф.

Поднявшись по трапу, он остановился у открытого грузового люка ОПЛ — изнутри тянет лёгким металлическим запахом и озоном. В глубине видны огромные печи-кристаллизаторы, уже остывшие.

Владимир примерно минуту рассматривал внутреннее пространство, а затем изрёк:

— Ну, вот и прилетел.

Семёнов, стоявший рядом, не выдержал и спросил:

— Прикажете начинать выгрузку материала прямо сейчас?

Жириновский повернулся к нему, и в его глазах впервые за весь день, появился настоящий, жадный блеск.

— Немедленно! — приказал он. — Я хочу увидеть первые слитки своими глазами!

Семёнов коротко кивнул и поднял правую руку.

Из рации на поясе боевого охранения раздалось:

«Группа обеспечения выгрузки — к кораблю. Начать процедуру допуска».

К «Бурану» медленно подъехали сразу три спецмашины.

Первая — тяжёлый автомобиль химической службы в ярко-оранжевой окраске с надписью «Токсичная опасность». Из него вышли шесть человек в полном защитном комплекте: костюмы Л-1 и противогазы. Они сразу же вытащили портативные газоанализаторы и понесли их к кораблю.

Вторая машина — мобильный кран с удлинённой стрелой и мягкими захватами, специально переоборудованный для работы с «Бураном».

А третья машина — низкорамный транспортёр с амортизированными платформами и герметичными контейнерами для перевозки материала.

«Кремлёвская делегация» отошла от корабля на несколько десятков метров.

— Что происходит? — осведомился Штерн.

— Проверяют грузовой отсек — там могли скопиться токсичные вещества, — пояснил Семёнов.

К ним подошёл начальник смены обеспечения, майор химических войск.

— Товарищ президент, разрешите начать проверку! — обратился он к Владимиру.

— Действуйте, — коротко ответил тот.

Шесть химиков поднялись по уже установленному трапу и исчезли внутри грузовой кабины. Несколько минут стояла напряжённая тишина.

Наконец, старший группы вышел и поднял руку.

— Химическая обстановка чистая! — сообщил он. — Можно открывать грузовые люки и начинать выгрузку!

Семёнов посмотрел на Жириновского, а тот едва заметно кивнул в ответ.

Два инженера НПО «Энергия», в белых комбинезонах и защитных очках, поднялись внутрь. Через минуту открылись оба больших грузовых люка ОПЛ.

Первым на платформу крана осторожно опустили большой цилиндрический контейнер из нержавеющей стали. На его боку была нанесена ярко-красная маркировка, которая ничего не сказала Жириновскому, но многое сказала Вачнадзе.

— Это кремний… — сообщил он.

Кран плавно опустил контейнер на специальную амортизированную тележку. Два человека в белых комбинезонах тут же закрепили его страховочными ремнями и накрыли специальным чехлом.

Со 100% вероятностью, происходящее фотографируется американским спутником-шпионом, но толку от этого мало, потому что содержимое контейнеров с орбиты не определить. Даже сами контейнеры различить будет очень тяжело — современной технике не хватает разрешающей способности для такого.

Контейнеры пошли, один за другим.

Их бережно спускали на амортизированные тележки с мягким подкладом, после чего сразу же закатывали на низкорамный транспортёр, где фиксировали в специальных ложементах.

Владимир не выдержал, забрался на транспортёр и внимательно рассмотрел контейнеры

— Это что такое? — спросил Жириновский, указав на один из них.

Через кварцевое окошко в контейнере видно слиток, имеющий глубокий тёмно-серый цвет с выраженным красновато-коричневым оттенком.

— Это теллурид кадмия, Владимир Вольфович, — посмотрев на маркировку, ответил Вачнадзе.

— Красота… — довольно произнёс Жириновский. — Что теперь?

— Повезём в лабораторию, — ответил Вахтанг Дмитриевич.

— А «Буран» отправим в ангар, где будем разбираться, почему одна из печей дала сбой, — добавил Юрий Павлович.

— Можете что-то сказать о том, получилось у нас или нет? — спросил Владимир.

— Ясно станет только в лаборатории, — покачав головой, ответил Вачнадзе, разглядывающий продукты многомиллионного труда через кварцевые окошки.

Для страны, подчиняющейся неолиберальной рыночной экономике, такой способ получения сверхчистых полупроводников показался бы нецелесообразным, потому что слишком дорого и оборонные компании с этого почти ничего не поимеют.

Но когда ЦРУ поймёт, что с советским оборудованием что-то стало сильно не так и разберётся во всём, США придётся включаться в эту безумную гонку за орбитальными полупроводниками.

— Что ж, тогда будем ждать результатов, — сказал Жириновский.

Его охватило полузабытое ощущение нетерпения, которое ему удалось с трудом сдержать и подавить.

«В голове никак не укладывается, как это всё здесь оказалось», — подумал он, посмотрев на стальные контейнеры. — «Автоматическая система запекла всё это в печи, находясь на орбите Земли, а теперь это здесь — как такое можно уложить в голове?»

Перед ним лежат новые бортовые компьютеры для «Бурана» и будущего «Урагана», новые суперкомпьютеры для ГКО и ГАУ КГБ, а также новые спутники, превосходящие предыдущие модели в 2-3 раза почти по всем характеристикам — в перспективе, всё это сэкономит миллиарды рублей, что окупит программу «Энергия-Буран» и все сопутствующие программы в горизонте следующих пяти лет.

От перспектив захватывает дух, поэтому Жириновский испытал эмоциональный подъём — осталось только окончательно удостовериться, что кристаллы и слитки полностью соответствуют требованиям и пригодны для обработки.

— Что ж, тогда чего же мы ждём? — спросил он. — Когда можно ждать результатов из лаборатории?

— Первые выводы, можно ли вообще использовать материал для производства процессоров, мы дадим через десять-двенадцать дней, Владимир Вольфович, — ответил Вахтанг Дмитриевич. — А полный комплексный анализ займёт пять-семь недель. Это минимальные сроки, если работать в три смены и подключить все лаборатории Зеленограда и Ленинграда.

— Нет, не надо мне тут стахановские подвиги совершать, — покачав головой, потребовал Жириновский. — Нужно максимально бережно, без ненужной спешки, тщательно исследовать материал и дать вдумчивый и окончательный ответ.

— Мы пришлём вам развёрнутый отчёт с предварительными результатами через две с половиной недели, — уверенно ответил Вачнадзе.

— Тогда я жду с нетерпением, — улыбнувшись, сказал Владимир.

*Оранжевое свободное государство, зона контроля советского миротворческого контингента, 23 апреля 1995 года*

— У сэ мполаэ, хлэ! — с мольбой в глазах проскулил чернокожий.

Он лежит на каменистой земле и вытягивает руки в сторону старшины Варенцова. Рядом лежит автомат FN FAL, с деревянными цевьём, рукоятью и прикладом. Это свидетельствует о том, что автомат очень стар, что дополнительно подтверждает потрёпанность древесины.

Это оружие здорово осложняет жизнь советским миротворцам, так как FN FAL питается НАТОвским патроном 7,62×51 миллиметров, который лишь незначительно уступает характеристикам советского патрона 7,62×54 миллиметра.

Штатные бронежилеты практически не способны удержать такую пулю, а ещё FN FAL позволяет прицельно стрелять одиночными на дистанцию до 600-800 метров, хотя говорят, что среди белых духов встречаются мастера, умеющие доставать бойцов и с 1000 метров.

Иван посмотрел на приклад. У чёрных духов возникла традиция делать зарубки в память о каждом убитом враге. У этого на прикладе восемь зарубок. Сколько среди них советских миротворцев?

— Неа… — покачав головой, произнёс старшина и выстрелил в лицо несостоявшемуся военнопленному.

На фоне ещё грохочет пушками БМПТ, а в небе ревут миномётные снаряды из «Василька».

— Собрать оружие и боеприпасы! — приказал Иван. — Трёхсотых духов задвухсотить!

Бойцы его взвода занялись сбором оружия и боеприпасов и добиванием выживших.

— Геворкыч, разведай, что там впереди, — приказал Варенцов, когда всё было кончено. — Что-то они как-то быстро поплыли…

Белые духи сравнительно быстро смекнули, что непонятные БПЛА, летающие в небе, обычно, к миномётному или орудийному дождю, поэтому сразу же отступают, когда увидят «Насекомое», а чёрные духи не такие сообразительные, поэтому продолжают переть в зону контроля, несмотря ни на что.

А потом отряд чёрных духов накрывает артиллерия, они отступают или рассеиваются по местности, а на зачистку недобитков отправляется нужное количество мотострелков.

Отделение сержанта Байрамяна отправилось на разведку, а остальной взвод привычно занял оборону.

— Чисто, — коротко сообщил сержант Байрамян.

— Взвод — вперёд! — приказал Варенцов.

БМПТ поехали дальше, чтобы догнать рвущий вперёд танк, а мотострелки, оставившие БТРы позади, пошли пешком, чтобы прочесать местность на предмет притаившихся духов.

На спинах бойцов висят сразу по несколько поднятых автоматов и винтовок — они выбили сегодня больше трёх десятков духов.

Объединённое командование велит брать сдающихся в плен живьём, но генерал Рохлин, возглавивший советский контингент, дал неформальное указание, что не надо сильно морочить себе голову — особенно когда речь о белых духах.

К белым духам у советских миротворцев сформировалась особая нелюбовь, потому что они сражаются значительно лучше чёрных духов, а ещё, через одного, являются мастерами партизанской войны.

В это вносит немалую лепту то, что среди белых духов немало бывших родезийских военных, которые очень эффективно сражались против зимбабвийских партизан.

«Вертолётчики хреновы…» — с неодобрением подумал Иван, идя по бушу.

У белых духов есть особое подразделение — коммандос.

Эти обожают отправляться в скоротечные тыловые рейды на вертолётах. У каждого такого боевика по единому пулемёту, который он бросает сразу же, как заканчиваются боеприпасы к нему — это позволяет создавать невероятную огневую мощь при первом контакте.

Летают они отделениями, на нескольких лёгких вертолётах: высаживаются, обстреливают целевое поселение или автоколонну, подрывают ключевые объекты или машины, а затем улетают.

Несколько раз их ловили с помощью «Шилок», но они адаптировались — теперь атакуют только тогда, когда разведка подтвердит отсутствие зениток по пути следования.

Из-за этой дурной привычки коммандос, каждая автоколонна, отвечающая за снабжение миротворцев, включает в состав «Шилку» или установленную на МТ-ЛБ ЗСУ-23-2. На такие колонны коммандос не нападают, поэтому с логистикой, в данный момент, нет никаких проблем.

«Это тебе не душманы — воевать умеют», — подумал Варенцов.

В Афганистане, в этом отношении, ему было гораздо легче — свирепым воином среди душманов был каждый первый, а компетентных было критически мало, из-за чего они и проигрывали в 99 сражениях из 100.

А тут в роли душманов выступают чёрные, с небольшим отличием в виде того факта, что они ни разу не свирепые.

Белые же воюют с умением, поэтому обращаться с ними нужно осторожно — они и стреляют хорошо, и тактическая подготовка у них на достойном уровне, но подкачивает техническое оснащение.

«Хотя надо пожаловаться командованию, что FN FAL имеет ряд неожиданных преимуществ в буше…» — подумал Иван, почувствовав ноющую боль в области печени.

Чуть больше недели назад он поймал в бронежилет пулю из такой штурмовой винтовки — рёбра не сломало, но печени стало нехорошо и гематома получилась объёмная.

Того стрелка достал взводный снайпер с новой винтовкой СВК.

Винтовка уже хорошо известна в войсках, но её всё ещё считают новой, потому что принята она на вооружение только два года назад. Снайперам она очень нравится, так как её патрон, 6×49 миллиметров, обладает очень высокой скоростью, что здорово упрощает внесение поправок в прицел.

Пулемётчики тоже получили обновку — единый пулемёт ПКС, под тот же патрон, что и СВК. По ощущениям Варенцова, пулемётчики начали накрывать цели гораздо чаще, причём на большей дистанции, чем раньше.

«Против такого лома нет приёма», — подумал Иван. — «Кроме другого такого же лома».

Обделёнными, как оно обычно и бывает, остались обычные мотострелки, воюющие с АК-74М и обещанием Минобороны о разработке некоего нового патрона, под который будет разработан новый автомат.

«А если патрон ещё не разработан, то это очень долгая история», — давно решил для себя Варенцов. — «Сначала патрон будут рожать в муках, затем автомат, а там уже и новое тысячелетие, новые требования — уже и не надо будет…»

Поправив ремень поднятой с мертвеца FN FAL, он снял с пояса фляжку и сделал из неё несколько небольших глотков.

С водой тут такие же проблемы, что и в Афганистане, поэтому нужно экономить, если нет желания пить хлорку. (1)

Спереди раздался грохот — это отстрелялся танк. К нему почти сразу же присоединились БМПТ, открывшие огонь из 30-миллиметровых автоматических пушек и 40-миллиметровых автоматических гранатомётов.

Из-за того, что в каждой БМПТ по два автоматических гранатомёта, в экипаже находятся два их наводчика, но по итогам испытаний в Анголе, Югославии и тут, в ЮАР, наверху решили, что гранатомёты лишние и обещано, что новая версия БМПТ-80 будет уже без них.

По мнению Варенцова, гранатомёты — это очень ситуативная вещь. Бывают моменты, когда без них никуда, но в большинстве боевых ситуаций они совершенно не нужны, а это ведь два дополнительных члена экипажа, которые сидят в БМПТ постоянно и занимают пространство.

Его мнения, конечно, никто не спрашивал, поэтому он держит его при себе, но, видимо, не он один так считает, поэтому в новой модификации БМПТ членов экипажа будет всего три.

— К бою! — скомандовал старшина, когда услышал характерный звук.

Все члены его взвода залегли на месте.

А звуком был пуск ПТУР — возможно, с одного из БМПТ. Если это так, то у противника замечена бронетехника, что гарантирует танковый бой.

Встречаться с танками Ивану не хотелось, поэтому он всегда готов оставить это танкистам.

Он увидел, что лежащий в четырёх метрах от него радист что-то внимательно слушает.

— Сергеич, кэп на проводе! — сообщил радист. — Приказал отходить на исходные! Впереди бронетехника — духи наступают по-крупному!

Значит, сбылись опасения Объединённого командования — белые духи давно замышляли мощный удар, с целью оттеснения миротворцев за Оранжевую реку.

— Взвод! — гаркнул Варенцов. — Отходим!

Примечания:

1 — Хлорка — так воины-интернационалисты называли воду, дезинфицированную с помощью препарата пантоцид. В одной таблетке пантоцида содержатся 3 миллиграмма активного хлора, который и отвечает за геноцид всего живого в воде, но ценой за это служил выраженный хлорный привкус.

Глава одиннадцатая. Космическая революция

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 24 апреля 1995 года*

— Как слышите меня, товарищ Бутрос-Гали? — спросил Жириновский.

— Слышу вас хорошо, господин Жириновский, — ответил генсек ООН.

Эскалация в бывшей ЮАР застигла Жириновского на даче в Белеутово-7, а Бутроса-Гали в отеле, в Женеве.

Лететь куда-то, чтобы посовещаться, времени не было, поэтому Жириновский предложил генсеку поговорить по защищённому каналу связи в советском генеральном консульстве.

— Итак, сразу перейдём к делу, — сказал Владимир. — Наступление сил ОСГ и Трансвааля на НДРК и Капскую республику — это очередное свидетельство того, что каждую нашу мирную инициативу агрессоры воспринимают, как слабость и используют в своих интересах. Высокие потери, понесённые контингентом — это плевок в лицо самой идее ООН! А сожжённые деревни в зоне контроля миротворцев — это геноцид мирного населения! Вы готовы терпеть это и продолжать бессмысленно взывать к продолжению переговоров?!

Советский миротворческий контингент, по состоянию на сегодняшнее утро, потерял тринадцать человек убитыми и тридцать восемь человек ранеными. Точные потери остальных контингентов Жириновскому ещё неизвестны, но есть сведения, что они тоже тяжелы.

— Я понимаю, к чему вы клоните, Владимир, — произнёс генсек ООН. — Вы хотите убедить меня в необходимости расширить миротворческий контингент в ЮАР и подготовить контрнаступление для принуждения ОСГ и Трансвааля к миру.

— Дайте хотя бы разрешение на применение авиации! — попросил Жириновский. — Контингент несёт потери из-за того, что вынужден ограничиваться, а ОСГ и Трансвааль бьют в полную силу!

— Этот вопрос необходимо обсуждать на заседании Совета безопасности… — начал отвечать Бутрос-Гали.

— Мы это обязательно обсудим, — согласился с ним Жириновский. — Но мне нужно, чтобы вы рекомендовали расширение мандата. Если это предложу я, то США обязательно наложат вето.

— Они, в любом случае, наложат вето на это предложение, — сказал на это Бутрос-Гали.

— Но попробовать вы должны, — потребовал Владимир. — Тогда никто не скажет, что вы не сделали всё, что могли.

— Хорошо, Владимир, — произнёс Бутрос-Гали. — Так тому и быть — я выдвину предложение.

— А я поддержу его со своей стороны, — ответил на это Жириновский. — До встречи, товарищ Бутрос-Гали.

— До встречи, господин Жириновский, — попрощался с ним генсек ООН.

Владимир положил трубку и посмотрел сначала на Александра Александровича Бессмертных, а затем на Константина Эдуардовича Гаськова.

— Ну? — спросил он. — Что будем делать?

В ЮАР всё оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Столетиями копившиеся противоречия разом выплеснулись, что само по себе очень плохо, но всё осложнилось тем, что страна стала ареной для грызни между сверхдержавами.

— Подразделения капской армии завершат подготовку только через два месяца, — сообщил Гаськов. — Я запросил сведения у ГРУ — раньше завершить никак нельзя, иначе будет недостаточное качество.

В СССР, в тренировочные лагеря в Узбекской ССР, прибыли шесть с половиной тысяч добровольцев из Капской республики — их передали под опеку 15-й отдельной бригады специального назначения, которая занялась превращением гражданских лиц в квалифицированных солдат.

Климатические условия в Узбекистане несколько иные, но более близкого к ЮАР климата в пределах СССР, с наличием там подходящей инфраструктуры, не нашлось.

Африканцы из цветных, вызвавшиеся добровольно вступить в Вооружённые Силы Капской республики, проходят подготовку там же, где когда-то готовился к отправке в Афганистан сам Жириновский — он до сих пор с ностальгией вспоминает те времена.

Офицеров и сержантов готовят по ускоренной программе, что создало определённые проблемы, так как пришлось отбирать англоговорящих добровольцев и готовить англоязычную программу подготовки.

Все понимают, что миротворцы, в конечном счёте, уйдут, поэтому срочно нужны полноценные армии для Капской республики и НДРК, чтобы им было, чем защищать территориальную целостность новой страны и поэтому ведётся подготовка кадров для всех родов войск.

Отдельно готовят 4000 добровольцев из народа коса — набрали только тех, кто говорит на английском и африкаансе. Последний выбрали потому, что он очень похож на голландский, а специалистов по голландскому языку в СССР хватает.

Правда, сложность в том, что военных переводчиков оказалось недостаточно, поэтому пришлось нанимать на полную ставку гражданских, владеющих голландским, и применять их в качестве переводчиков.

— Нет, ситуация ещё не настолько отчаянная, чтобы бросать в бой недоучек, — сказал Жириновский. — Потерпим нужное время, а затем начнём «капизацию» и «косизацию» войны…

— Есть рапорт от аналитиков, — сообщил Гаськов и положил на стол папку. — Предложенное решение с авиацией трудноосуществимо, так как повлечёт эскалацию.

У Владимира как-то возникла гениальная идея — тайно перебросить ограниченное количество самолётов и вертолётов в Капскую республику и НДРК, параллельно подготовив для них лётчиков из местных кадров, и таким образом обойти ограничения мандата ООН.

— Риск, что США начнут снабжать ОСГ и Трансвааль вооружением, увеличится слишком сильно, — продолжил председатель КГБ. — Сейчас всё обходится лёгким вооружением и боеприпасами, но если мы дадим самолёты и вертолёты, то они ответят зеркально. И тогда у их протеже появится преимущество.

В начале войны сложилось так, что военную авиацию либо уничтожили на аэродромах, либо эвакуировали на контролируемые армией ЮАР аэродромы. То есть, к моменту установления границ новых государств, вся имеющаяся авиация находилась в руках Трансвааля и Оранжевого свободного государства. Остальным не досталось ничего летающего и взрывающего, что является острой проблемой.

— Понятно, — сказал Жириновский. — Плохо.

— Зато наши каналы снабжения увеличили пропускную способность, — сообщил Гаськов. — В сутки ввозим по пять-шесть тонн боеприпасов и оружия. Пока что, всё это находится на охраняемых складах, но когда придёт время, в НДРК и КР не будет оружейного и патронного голода, какое-то время.

— К тому моменту, когда уйдут миротворцы, мы начнём официальное снабжение, — произнёс Жириновский. — Но продолжайте ввозить — потом будет меньше суеты и ажиотажа.

Когда всё только начиналось, он не видел особой ценности в поддержке Криса Хани и его марксистского дела, потому что перспективы были неопределёнными.

Но в ходе гражданской войны всё изменилось: теперь в поддержке НДР Коса и Капской республики появился геостратегический смысл.

В Анголе и Мозамбике просоветские режимы, что дало СССР порты и места для военно-морских баз на побережье Юго-Восточной и Юго-Западной Африки, что хорошо, но недостаточно.

Для полного счастья Жириновскому не хватает только одного — военно-морской базы в Кейптауне, стерегущем Мыс Доброй Надежды.

Мыс Доброй Надежды — это главный морской узел континента, через который проходит около 30% нефтяных перевозок из Персидского залива в США и Европу. Блокирование маршрута, в совокупности с блокадой Красного моря, способно почти полностью парализовать промышленность США и Европы, так как почти не будет ни нефти, ни газа, ни каких-либо других товаров.

А ещё в Кейптауне один из лучших морских портов в мире, поэтому очень легко будет построить базу для подводных лодок, а также держать там солидную эскадру.

Советское присутствие в Южной Африке, благодаря всеобъемлющей поддержке Капской республики и НДР Коса, станет практически абсолютным и Клинтон ничего не сможет с этим поделать.

В Капской республике к власти, путём всенародных выборов, пришёл Аллан Обри Боесак, священнослужитель и борец с Апартеидом, являющийся умеренным христианским социалистом.

Крис Хани написал Жириновскому, что с Боесаком можно работать, так как они сотрудничали в 80-е.

Владимиру же плевать, каких взглядов придерживается этот Боесак и можно ли с ним работать — это Боесак будет работать с ним, чтобы иметь шансы сохранить новорожденную республику в целости.

Примечательно, что на выборах этот Боесак обошёл самого Нельсона Манделу на 6,2% голосов. Связывают это с тем, что Мандела — чёрный, Боесак — цветной, а в Капской республике большинство — цветные. Они проголосовали за «своего», потому что в ЮАР цветных одинаково не любят и чёрные, и белые, а те отвечают им взаимностью.

Манделу ещё уважают почти во всех осколках ЮАР — даже в Трансваале к нему прислушиваются, но он символизирует собой провал мирного перехода. А ещё из него получился отличный политик, но совсем никакой военный лидер — тот же Хани сделал в тысячу раз больше, чем Мандела, и люди всё это видят.

К слову, многие удивились тому, что Хани даже не думал баллотироваться в президенты Капской республики. Законы республики не запрещают баллотироваться в президенты любому гражданину ЮАР — это сделано на переходный период, до тех пор, пока не будет окончательно закреплена государственность.

А Хани, как оказалось, дал личное обещание Манделе, чтобы сохранить с ним хорошие отношения, что не будет баллотироваться в Капской республике — получилось очень неловко.

— У меня очень хорошие предчувствия насчёт всего этого, — произнёс Владимир, потерев руки. — Как закончится миротворческий период, сразу же начнём насыщать склады наших «дорогих друзей» оружием, бронетехникой и авиацией… И пусть победит сильнейший.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 мая 1995 года*

Весь Союз празднует Первомай, а Жириновский сидит в кабинете и скрупулёзно, с долей азарта, изучает отчёт от Экспериментального отдела ЦИЭ.

Материал получился высшего класса, чистота фантастическая, причём настолько, что в лабораториях даже не сразу поверили, что такое вообще возможно.

Исследование орбитального кремния показало, что дефектов, по советским меркам, практически нет, поэтому выход годных пластин оценён в 90%.

Из 98 килограмм кремния, с таким процентом годных пластин, можно получить около 130 тысяч мощных процессоров, около 400 тысяч процессоров средней мощности, а также около 1,5 миллионов процессоров малой мощности.

Эксперты, до получения материала с орбиты, придерживались консервативных оценок — они рассчитывали, что годных пластин будет не более 75-80%, а их чистота будет на порядок-полтора ниже.

Но микрогравитация разрушила их ожидания отбойным молотком, поэтому им пришлось переоценить свои мнения по этому вопросу.

Пробное изготовление процессоров из орбитального материала показало высокую тактовую частоту, низкое энергопотребление, а также выдающуюся устойчивость к радиации.

В ходе испытаний было доказано, что стандартный процессор К1890 на техпроцессе 1 микрометр, изготовленный из земного кремния, имеет тактовую частоту 38 МГц, а такой же К1890, но изготовленный из орбитального кремния, достиг тактовой частоты 77 МГц. Со снижением тепловыделения на 43% и повышением радиационной стойкости в 19 раз, что открывает потрясающие возможности в космической отрасли.

Высокомощный процессор К1880 на техпроцессе 1 микрометр и предназначенный для суперкомпьютеров ГКО и ГАУ КГБ, изготовленный из земного кремния, выдавал максимум в 60 МГц, а его копия из орбитального кремния выдала 105 МГц, с соответствующим снижением тепловыделения и повышением радиационной стойкости.

Правда, последнее не сильно-то волнует ГКО и ГАУ КГБ, потому что они видят суперкомпьютеры, работающие с массивами данных.

«Сэкономим на квадратуре занимаемых помещений и охлаждении», — подумал Жириновский и довольно улыбнулся.

Этот полёт «Бурана» полностью закрыл вопрос с вычислительными мощностями — когда будет налажено серийное производство «орбитальных» процессоров, произойдёт перевооружение ГКО и ГАУ КГБ, что решит давно набившую Жириновскому оскомину проблему хронической нехватки вычислительной мощности.

Гражданский потребитель не увидит компьютеры с «орбитальными» процессорами до налаживания массового производства на станции «Мир-2», а её ещё даже не подняли на орбиту, поэтому ждать потребителю ещё очень долго.

«И это только я о кремнии прочитал!» — подумал Жириновский и перелистнул страницу документа. — «Германий… не очень интересно, но почитаем…»

Германия вырастили 29 килограмм и это больше эксперимент, чем промышленное производство для надобностей оборонно-космического народного хозяйства.

С применением этого германия был произведён испытательный экземпляр универсального тепловизора «Прогресс-4М», показавший увеличение дальности обнаружения и распознавания цели на 45%.

«Это уже практически право первого выстрела, если речь идёт о танковой дуэли», — пришёл Жириновский к выводу. — «Хотя, на Западе, у французов или американцев, чёткость и дальность тепловизоров лучше, поэтому возможно, что у нас будет паритет».

Он записал этот вопрос в блокнот, чтобы обратиться потом к профильным специалистам, за уточнением.

Но на какие-то там танковые и вертолётные тепловизоры наработанный на орбите германий тратить не будут. Его планируется извести на перспективное направление — кремний-германиевые гетероструктуры, которые обещают значимое увеличение тактовой частоты процессоров, то есть, выжимание из освоенного техпроцесса дополнительной мощности.

Если это направление «выстрелит», то можно будет повысить мощность процессоров на значение в диапазоне от 30 до 70%. Советские учёные, пока что, не знают, насколько точно, а также не уверены, что у них вообще получится это, но Жириновский верит в них.

«Надо выжимать из того, что имеем, всё!» — с решимостью подумал он. — «До последней капли!»

Он вернулся к чтению отчёта и дошёл до 27 килограммов орбитального арсенида галлия, но там речь шла об СВЧ-транзисторах и монолитных интегральных схемах, как и в случае с бесславно не полученным фосфидом индия.

Причина, почему печь отключилась, была до боли обидной — сказался незамеченный дефект в проводке, питающей плавильную печь. Случилось короткое замыкание, компьютер автоматически обесточил печь, затем случилась программная ошибка и он не смог переключить питание на резерв, а на такой случай инструкций не было.

Из-за того, что с фосфидом индия случилась такая обидная накладка, планы на наработанный арсенид галлия были скорректированы — часть его перенаправят на спутники РЭБ «Парселена», что даст, конечно, не такие же характеристики, как орбитальный фосфид индия, но кратно лучше, чем земные аналоги.

Расплачиваться за это придётся радарами — планировалось нарастить мощность авиационных и наземных радаров примерно вдвое, но теперь ПВО и ВВС придётся ждать следующего запуска «Бурана» с ОПЛ…

И последними в документе освещаются 18 килограммов теллурида кадмия, которые точно будут пущены на производство инфракрасных матриц, которые пойдут на оснащение спутников-шпионов и спутники системы раннего предупреждения.

На эти же спутники, всё-таки, пойдёт часть орбитального германия — будут произведены высокомощные ИК-камеры.

В случае со спутниками-шпионами, дадут разрешение около 20 метров, что позволит обнаруживать перемещение вражеской бронетехники, чего не позволяют действующие спутники, имеющие разрешение в 50-70 метров.

А спутники системы раннего предупреждения позволят выиграть, оценочно, 40-50 секунд на лихорадочные размышления, в случае пуска потенциальным противником своих межконтинентальных баллистических ракет.

«Не сильно-то поможет, но зато ложных срабатываний будет значительно меньше», — осмыслил Жириновский прочитанный абзац. — «Ого, чувствительность к температуре обещают в пределах 2-6 градусов Цельсия, против 15-16 градусов в настоящий момент».

Общий вывод, который он сделал, исходя из прочитанного: это технологический прорыв в ряде отраслей.

Производство новых процессоров, монолитных интегральных схем, матриц, СВЧ-транзисторов и прочих вещей уже не остановить — ГКО взялась за работу и лишь вопрос времени, когда всё это начнёт радикальным образом менять Советский Союз.

У Жириновского возникло ощущение, будто он поймал Деда Мороза, приставил ему пистолет к виску и принудил к извлечению всех интересующих его подарков.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Орлов, — сообщила через селектор секретарь.

— Запускайте, Екатерина Георгиевна, — разрешил Жириновский. — Хотя, нет! Не запускайте, велите ждать!

— Слушаюсь, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Владимир заблокировал компьютер и пошёл на выход из кабинета, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку.

— Гена, идём в курилку, — сказал он Орлову, сидящему на диване в приёмной.

— Идём, — ответил тот.

В курилке Владимир встал у столика с пепельницей и закурил.

— Что у тебя? — спросил он.

— Да проконсультироваться хочу, — ответил Геннадий, прикуривая импортную сигарету. — Ты с молодёжью на короткой ноге — расскажи-ка, что надо делать на митингах с подрастающим поколением?

— Надо не строить из себя хмурого чекиста, побольше улыбаться, ну и канцелярщину из лексикона исключить напрочь, — охотно поделился с ним опытом Жириновский. — А ещё надо заранее узнать, какого возраста молодёжь будет на митинге и провести тщательную разведывательную работу. Обязательно нужно вербовать агентуру, желательно из разных категорий того же возрастного диапазона. У меня преимущество — сын вовлечён в эту молодёжную деятельность, поэтому и подсказал практически всё. Тебе же могу посоветовать лично посмотреть фильмы, которые смотрит молодёжь, послушать музыку, которую она слушает, о чём болтают на этих своих тусовках. Надо изучить своего, так сказать, врага, чтобы он стал для тебя открытой книгой. Но не поверхностно — если сработаешь поверхностно, то они почувствуют, что ты засланный казачок и верить тебе нельзя.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Орлов. — Ёмко.

— А как иначе-то, Гена? — спросил Владимир. — Я даже некоторые песни молодёжные помню. Как там было? Кровь за кровь! В том воля не людей, а богов! Смерть за смерть! Ты должен не роптать, а терпеть! Здесь твой ад! Ты знаешь — нет дороги назад! Пей свой яд! Пей, прокуратор Понтий Пилат!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Геннадий. — Это молодёжь сейчас слушает?

— Прямо сейчас — не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Но в 91-м слушала, и я слушал — в ногу со временем! Потому что я прогрессивный президент!

— Даёшь… — произнёс Орлов. — Значит, буду изучать тематику, чтобы внедриться в ряды молодёжи…

— Внедряться не надо — все ведь всё понимают, — сказал на это Владимир. — Но если они поймут, что тебе не всё равно, что тебе их чаяния не чужды и ты не очередной представительный дядя в пиджаке, который решил выхватить их голоса — будет тебе успех. Я такой и тебе советую!

— Учту, — пообещал Орлов.

— Как тебе, кстати, на гражданке? — поинтересовался Жириновский.

— Нервозно как-то, — признался Геннадий. — А если не получится ничего?

— Да всё получится — я сам тысячу раз так делал! — похлопав его по плечу, уверенно заявил Владимир. — Ну, не тысячу раз, но ты понимаешь — всё схвачено! Ты же тоже не пописать вышел — боевой офицер! Воевал в Афгане! Работал в Комитете, рос в званиях, по чему можно измерить твою полезность Отечеству! Ну и сейчас Расторгуев не так на слуху, как ты!

Орлова начали активно пиарить — часто приглашают его на телевидение, в различные программы, как генерала КГБ в отставке, чтобы опросить его по тематике.

Жириновский смотрел несколько передач с его участием — Геннадий хорошо смотрится на экране, а также не лезет в карман за словом.

Опросы телезрителей показывают, что Орлов, как минимум, привлекает внимание и производит впечатление серьёзного чекиста, который точно разбирается в обсуждаемых тематиках…

— Оппонентов мы тебе подобрали — серьёзные и грозные противники, — добавил Владимир. — Один, Пелевин, будет из либералов, но крепких и адекватных, хотя не уверен, что такие бывают… Выступишь против него в «Ангард!», расколупаешь его аргументацию, как выеденное яйцо и заработаешь себе уйму политических очков! Либералов у нас никто не любит. Жаль, конечно, Пелевина, но нечего посягать на президентское кресло!

Жириновскому знакома эта фамилия по воспоминаниям Директора, но он не уверен, что это тот самый Пелевин, которого смутно помнил Директор.

«Вроде бы, он был писателем или режиссёром?» — не очень уверенно спросил себя Владимир.

Это было неважно, поэтому он перестал размышлять на эту тему.

— Начало у тебя хорошее — интерес общественности есть, поэтому будем планомерно двигать тебя в массы! — заявил Жириновский. — Но надо быть искренним — тогда народ в тебя поверит. Пару-тройку раз какую-нибудь глупую и безобидную историю из детства расскажи, когда интервью будешь давать. Ещё о курсантской юности, если можно, тоже чего-нибудь ляпни — пусть увидят в тебе человека! А экранное время у тебя будет.

— Понял тебя, Вольфыч, — ответил на это Орлов. — Но это всё работа — ладно. В субботу на дачу своих привозить?

— Конечно! — воскликнул Жириновский.

Глава двенадцатая. Орудия труда

*Народная Демократическая Республика Коса, зона контроля советского миротворческого контингента, 21 мая 1995 года*

Небеса ревут реактивными снарядами, летящими к адресатам, расположенным в буше к северу от Оранжевой реки.

— А как хорошо день начинался… — тихо пробурчал старшина Варенцов, методично набивая магазин карабина НК-94 патронами.

Советские миротворцы считаются одновременно везучими и невезучими, по причине склонности верховного командования испытывать на них все новинки, принимаемые на вооружение Советской армии.

Очередной новинкой стали самозарядные карабины системы Никонова, которыми, как понял Иван, собираются полностью заменить всё ещё применяемые в войсках СКС.

НК-94 питается патроном калибра 6×49 миллиметров, имеет магазин на 25 патронов, а весит 4,3 килограмм, если без примкнутого магазина. В руководстве по эксплуатации написано, что дальность прямого выстрела по ростовой фигуре составляет аж 630 метров, что должно существенно упростить прицеливание.

А чтобы прицеливаться стало ещё проще, НК-94 штатно оснащается четырёхкратным бесподсветным коллиматорным прицелом СП-3, увеличивающим массу карабина на 410 грамм.

И если Варенцов верно всё понял, верховное командование хочет не только устранить преимущество противника в средней дистанции эффективной стрельбы, но и посмотреть, сможет ли карабин показать себя лучше, чем АК-74М.

Иван и без всяких испытаний может доходчиво объяснить, почему карабин нежизнеспособен в качестве стандартного стрелкового вооружения — боевая скорострельность низкая, потому что доступен только режим стрельбы одиночными. Подавить противника огнём из такого оружия затруднительно, а на взводный пулемёт рассчитывать нельзя, так как враг рассчитывает на плотность огня всего подразделения, за которой настоящее и будущее.

Командование это тоже понимает, поэтому выдало всего по три карабина на взвод, с приказом оснастить ими самых метких стрелков — видно, что в Москве уже всё насчёт этого оружия решили, но хотят удостовериться окончательно.

Варенцов взял один себе, чтобы просто понять, что собой представляет НК-94 в бою.

А представляет он собой довольно-таки серьёзное оружие, позволяющее уверенно поражать цели на дистанции до 600 метров, если хватает стрелковой квалификации и хладнокровия, конечно же.

Это не снайперская винтовка, но нечто близкое по характеристикам, поэтому меткие стрелки с НК-94 стали неожиданно востребованными в ходе стычек с чёрно-белыми духами.

Связано это, в основном, с тем, что южноафриканский буш — это полуоткрытая местность с боевыми дистанциями в диапазоне 250-550 метров, то есть, создаёт проблему, когда снайперская винтовка ещё не нужна, но нужен карабин.

Такая специфика местности объясняет то, что духи стараются вооружаться штурмовыми винтовками FN FAL или HK G3, которые объединяет используемый патрон — 7,62×51 миллиметр.

Среди местных белых фермеров очень много охотников, активно использующих мощные винтовки, поэтому средний уровень меткости у сил самообороны ОСГ довольно-таки высок, что создаёт проблемы, частично решающиеся с помощью пулемётов и ещё не до конца распробованных НК-94.

Набив магазин, старшина спрятал его в подсумке, после чего взялся за наполнение следующего.

«Если спросят, то жаловаться на карабин я не буду», — решил он для себя. — «Пыли и грязи не боится, духов часто сшибает наповал с одного попадания, а меткость значительно выше, чем у FAL’а и G3 — это ценные качества».

В боестолкновении, произошедшем менее часа назад, Иван пристрелил двоих чёрных духов, членов расчёта пулемёта MG3, прижимавшего его взвод к земле.

Задачу можно было решить с помощью взводного пулемёта или скоординированного огня всего взвода, но с НК-94 получилось быстрее и проще. А это снизило потери, потому что давно уже установлено, что за минуту под пулемётным обстрелом в условиях полуоткрытой местности риск потерь увеличивается с изначальных 20-30% до 70-80%.

То есть, кто-то обязательно будет ранен или убит, просто по закону статистики.

Поэтому очень важно уничтожать пулемётные расчёты как можно быстрее, в чём, в нынешних условиях, хорошо помогает НК-94.

Пока Иван наполнял опустевшие магазины, артиллерийская подготовка смолкла — вероятно, операторы «Насекомых» рапортовали об уничтожении вражеских САУ, подтянувшихся, чтобы помассировать постоянные укрепления миротворцев.

У ОСГ и Трансвааля нет ничего подобного на вооружении, поэтому они проигрывают 9 артиллерийских дуэлей из 10.

А ещё «Насекомые» умеют наводить корректируемые снаряды, что способствует выбиванию четверти-трети вражеской бронетехники ещё до непосредственного вступления в бой.

«При таких вводных, будь это нормальная война, а не цирк-шапито, мы бы уже давно пробили их линию обороны и дошли до Блюмфонтейна — нечем им нас тормозить», — подумал Варенцов с недовольством. — «Но это политика, поэтому не будет никакого наступления. И мы будем дальше отдавать инициативу в руки духам, раз за разом отбивая их наступления».

Сейчас происходит очередное отражение наступления чёрно-белых духов, начавшееся с того, что коммандос сумели проскочить в слепых зонах ПВО и ударить в тыл десантникам. Ничего хорошего у коммандос не получилось, потому что ПВО, пусть и упустила их, но её радары засекли все четыре Алуэт III.

Заблаговременно предупреждённые миротворцы-десантники, в местных реалиях используемые в качестве штурмовиков, встретили коммандос достойно, а те решили не задерживаться и эвакуировались на вертолётах. Только вот на обратном пути зенитчики срезали один из них, что стоило коммандос одного лётчика и шести бойцов.

Но это был отвлекающий манёвр, вернее, часть более масштабной атаки, предназначенная для отвлечения части сил — одновременно с этим был совершён молниеносный рывок бронетехники противника.

Использовали они только колёсные бронемашины, а точнее: боевые разведывательные машины «Ройкат», БМП «Ратель» и различные вариации бронеавтомобилей «Эланд».

Десантники понесли потери, линия обороны миротворцев была прорвана в одном месте, а этот успех подтолкнул духов начать новое наступление сразу на нескольких участках фронта.

Судя по тому, что они уже подкатили САУ, теперь безвозвратно уничтоженные, наступление вновь потерпело провал, и духи захотели нанести ущерб артиллерией, чтобы потом чувствовать себя лучше.

«И так каждый раз», — с сожалением подумал старшина Варенцов. — «ООН занимается болтологией, а мы несём потери, хотя давно могли бы раскатать армию оранжевых по бушу танками и артиллерией».

Зашипела рация.

— «Снегирь-1», «Снегирь-2» и «Снегирь-3», «Дрозд-3» на связи, — раздался голос командира роты. — Хватит загорать — возвращаемся на исходные.

Иван тяжело вздохнул.

— Константиныч, Мадиич — всё собрали? — спросил он по рации.

— Так точно, Сергеич, — ответил сержант Михалёв.

— Собрали всё, Сергеич, — вторил ему сержант Клычев.

— Тогда снимаемся, и на исходную, — приказал старшина Варенцов.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 июня 1995 года*

— Не о том думаете! — отмахнувшись, воскликнул Жириновский. — Пусть всё идёт своим чередом — у наших ребят отлично получается держать границу! После того, что случилось у американцев в Сомали, потери буров нам простят!

— Но потери растут, — произнёс маршал Язов. — И умом я понимаю, чего мы добиваемся, но у меня есть опасение, что общественность изменит мнение об этой миротворческой операции и вновь начнёт расти социальное напряжение…

В Южной Африке всё проходит не совсем так, как он планировал, но игра, определённо, стоит свеч, ведь на кону устойчивость режимов, которые останутся, когда миротворцы уйдут.

Советский миротворческий контингент, благодаря ряду уступок и манёвров на заседаниях Совета безопасности ООН, расширен до размера двух полков и в одиночку удерживает самые ответственные участки границы.

Клинтон пошёл на такое ради расширения своего присутствия на Ближнем Востоке — уже сложилось устойчивое положение во взаимоотношениях США и СССР, при котором Жириновского нельзя просто поставить перед фактом размещения дополнительных войск в Кувейте и Саудовской Аравии. Он ведь, как только узнал о таких планах, сразу предупредил, что в качестве ответных мер, Ираку и Сирии будут поставлены ОТРК «Ока-УН», в товарных количествах…

В ходе закулисных переговоров, Владимир согласился на расширение американского контингента на Ближнем Востоке, но взамен потребовал, чтобы США не мешали расширить миротворческий мандат.

На разрешение авиации Клинтон не согласился, поэтому Жириновский решил «взять» числом миротворцев, что дорого, но зато гарантирует, что никто не оттяпает от Капской республики и НДР Коса часть территорий.

— Это не продлится настолько долго, чтобы социальное напряжение стало значимым фактором, — с уверенностью заявил Жириновский. — Скоро в дело вступят местные войска — будем, постепенно, отдавать им участки границы и смотреть, как они справляются.

Первым этапом станет «капизация войны», потому что добровольцы из Капской республики прошли испытания и готовы к боевым действиям. В тренировочных лагерях в Узбекской ССР их разобрали и собрали заново, превратив в крепких солдат, готовых оборонять свою страну от возвращения Апартеида.

В Капской республике всё ещё царит бардак, вызванный разрывом экономических связей с остальными частями бывшей ЮАР, но с армией у неё всё будет в полном порядке — за это ручается СпН ГРУ.

С армией НДР Коса же до сих пор проблема, так как обучение идёт медленно и болезненно — в основном из-за языкового барьера.

— А откуда у вас уверенность, что национальные армии сумеют удержаться без помощи наших миротворцев? — поинтересовался маршал Язов.

— Дмитрий Тимофеевич… — произнёс Владимир. — ГКО выделяет очень большой бюджет на программу помощи нашим дорогим друзьям — если они выдержат первый натиск, то дальше всё пойдёт гораздо веселее. Так считают аналитики. В то же время, Клинтон хочет нанести нам максимум прямого экономического ущерба, поэтому побуждает буров атаковать почти непрерывно, суля им щедрые преференции в будущем. Но это стратегическая ошибка — наша экономика от этого не надорвётся, вопреки прогнозам западных аналитиков. И пока Клинтон без особого смысла истрачивает людские и материальные резервы своих пока ещё не очень дорогих друзей, наши дорогие друзья копят силы. Каждый убитый нашими миротворцами боец ОСГ — это маленькое облегчение для Хани и Боесака. Ещё полгода назад буры могли смести новые республики, как ветер рваную паутину, но в будущей войне силы будут примерно равны. Пусть всё идёт, как идёт — а там посмотрим…

На Западе бытует мнение, будто Жириновский просто замаскировал деструктивные тенденции в советской экономике — каждый месяц выходят статьи экономистов, утверждающие, что плановая экономика нежизнеспособна и просто не существует методов, которыми Владимир мог бы развернуть процесс экономического упадка вспять.

Только вот этот процесс уже давно развёрнут и советская экономика, согласно метрикам ГКО, не только жива, но и пышет здоровьем.

Всё это было достигнуто благодаря цифровизации и модернизации, а также совершенствованию механизмов планирования.

Дошло до того, что ключевые производства передают данные в ГКО в режиме реального времени, с задержкой в секунды.

И все эти данные обрабатываются вычислительными центрами, сокращая задержку в принятии решений с недель и кварталов, как при Горбачёве, до часов и дней.

По сравнению с тем, как экономикой управляет Жириновский, Горбачёв практически ничем не управлял — с такой задержкой принятые решения нередко успевали состариться и утратить актуальность, что подтачивало систему.

Теперь же в ГКО принимают решения быстрее, чем во всех странах мира — «невидимая рука рынка», конечно, делает это быстрее, но с куда большим процентом ошибок и погрешностей.

В публикуемые ГКО экономические отчёты на Западе никто не верит, потому что они, по их мнению, слишком сильно похожи на «рисовку» Горбачёва — только вот, Жириновский готов поручиться за эти отчёты своей печенью…

— Останусь при своём мнении, — сказал маршал Язов. — И подниму этот вопрос на заседании Совета.

— Как пожелаете, — равнодушным тоном ответил Жириновский.

— До встречи, — попрощался с ним маршал.

Он ушёл, а Жириновский вернулся к прерванному процессу изучения квартального отчёта по положению дел в сельском хозяйстве.

Агроблоки успешно «прижились», и на территории Советского Союза, по состоянию на сегодняшний день, не осталось ни одного колхоза и совхоза.

Теперь сельским хозяйством управляют крупные аграрные чудовища, по всем признакам напоминающие небольшие Организации — с соответствующей степенью микроконтроля.

Когда-то Организация, с мизерными, по нынешним временам, вычислительными мощностями, осуществляла управление тысячами кооперативов.

«Да какие там были вычислительные мощности-то? Разве это мощности?» — спросил себя Жириновский. — «Это были не мощности, а сплошные вычислительные слабости — значительную часть расчётов проводили вручную, как в Госплане…»

Агроблоки же полностью цифровизованы и имеют в своём распоряжении солидные парки ЭВМ, несущие на себе все тяготы расчётов, поэтому управление сельским хозяйством полностью подчинено планированию, и в результате был выкопан грандиозный потенциал советского сельского хозяйства…

Ключевым признаком их эффективности является то, что СССР начал масштабный экспорт ряда наименований сельхозпродукции в страны Восточной Европы, Юго-Восточной Азии, Африки, Японию, а также в бурно растущую на западных инвестициях КНР.

С КНР, правда, ГКО действует очень осторожно, потому что это явный геополитический противник, поэтому чрезмерно раскармливать его нельзя. Потребление в КНР растёт стремительными темпами, из-за взрывного роста экономики, но превращаться в «продовольственный придаток» Китая в планах СССР нет, а к этому всё и может прийти, если безмерно продавать излишки продовольствия за валюту.

Вместо этого Жириновский, с одобрения ГКО и Совета обороны СССР, готовит для Орлова, будущего президента СССР, серию значимых популистских шагов.

Цена за килограмм мяса не менялась с 1961 года: говядина — 2 рубля, свинина и баранина — 2 рубля 10 копеек.

Настало время изменить это, но уже не при Владимире — ГКО видит возможным снижение государственной цены на говядину до 1 рубля 50 копеек, а на свинину и баранину до 1 рубля 60 копеек.

Также давно есть возможность снизить цену на хлеб: за один килограмм чёрного ржаного с 16 до 10 копеек, а за один килограмм белого с 28 до 20 копеек.

Проект, который Жириновский читал около года назад, содержит в себе десятки наименований продуктов, которые можно удешевить для населения — в совокупности, получалось очень существенное удешевление жизни во всём Союзе.

Но, несмотря на то, что это можно было сделать давно, Владимир приберегал такой мощный популизм на неоднозначные законы и решения, которые возможны в недалёком будущем.

Теперь же это можно использовать для укрепления легитимности Орлова, который будет проводить внутреннюю политику, исходя из амплуа «сурового, но справедливого чекиста» — законы ужесточит, но цены на продовольствие понизит…

Всё это будет подаваться под соусом тончайших приёмов из области политтехнологий, но суть сводится именно к простому уравновешиванию «плохого» и «хорошего».

«В то время, пока на Западе с нетерпением ждут, когда же мы рухнем…» — подумал он и гадливо улыбнулся. — «Нужен перекур».

Зайдя в курилку, он обнаружил там Захара, своего не очень нужного ассистента, который играет роль носильщика папок и факультативного открывателя дверей, и Григория, штатного шофёра.

— Курите, прохлаждаетесь? — спросил нахмурившийся Жириновский. — Захар, каково состояние презентации для Верховного Совета?

Владимир, обычно, занимает ассистента рутинными задачами, чтобы не сидел без дела, но презентации — это исключение. Захар очень хорош в этом, что и оправдывает его оклад.

— Завтра утром, Владимир Вольфович, покажу черновой вариант, — ответил ассистент.

— Крайний срок сдачи — послезавтра, — напомнил ему Жириновский.

— Будет, Владимир Вольфович, — заверил его Захар.

— А ты? — спросил тот, переведя взгляд на личного шофёра. — Как идут тренировки с новой моделью?

— Подготовка идёт полным ходом, Владимир Вольфович, — ответил Григорий. — Ещё восемь дней практики и экзамен.

ЗиЛ разработал новую модель бронелимузина — ЗИЛ-5102.

Это абсолютно новый автомобиль, уникальный для советского автопрома: размером он с микроавтобус, с пневматической подвеской, изначально рассчитанной под тяжёлую броню, с двигателем, расположенным сзади, в отдельной бронекапсуле, а также комфортабельным салоном на шесть человек.

Под тонкой наружной обшивкой нового бронелимузина предусматриваются плиты встроенной динамической защиты «Премьер», обеспечивающие защиту от попадания гранаты ПГ-7В. За ВДЗ размещены 25-миллиметровые бронеплиты из металлокерамики, а после них идут 20 миллиметров СВМП.

ЗИЛ-5102 имеет больше общего с тяжёлым БТР, чем с гражданским автомобилем — как минимум, тем, что он весит 14,7 тонн. БТР-80, например, весит всего 13,6 тонн.

А вот степенью защищённости бронелимузин превосходит БТР-80, так как корпус ЗИЛ-5102 способен выдержать очередь из КПВ и уже упомянутый выстрел из РПГ-7.

В связи с возросшими габаритами и иными сильными отличиями от предыдущего бронелимузина, Григорию пришлось начать прохождение специального обучения вождению.

Зато Жириновский может быть спокоен по поводу всё ещё возможных покушений — из РПГ этот бронелимузин не пробить, пули ему вообще не страшны, как и зарытые в землю фугасы массой до 15 килограмм.

— Всегда держи в голове, Гриша, что ты один во всём Союзе будешь управлять такой машиной, — сказал Владимир. — Даже ЗИЛы, в конце концов, будут распроданы за рубеж.

Верховный Совет СССР постановил, что нечего должностным лицам ездить на престижных автомобилях, напоминающих населению о временах номенклатурщиков — вместо этого все пересаживаются на ВАЗ-3101. «Волги», «Чайки» и ЗИЛы больше нельзя, поэтому правительственные функционеры больше никак не выделяются в дорожном трафике.

А за рубежом, как оказалось, есть много желающих приобрести советские автомобили представительского класса — коллекционеры из Европы ищут возможность прикупить себе «Чайку» или «Волгу», обязательно из служебных, потому что их мало.

Но ЗИЛ-41053М, на котором сейчас перемещается Жириновский, в продажу не пойдёт — он уже пообещал подарить его Мохаммаду Ватанджару, гоняющему по Кабулу и окрестностям на «обычном» ЗИЛ-4105.

— Смотрите у меня! — пригрозив пальцем, предупредил Владимир. — Вдруг чуть что — глазом моргнуть не успеете, как будете помогать нашим капским товарищам поднимать южноафриканскую Целину…

Стряхнув пепел в урну, он вновь вернулся мыслями к отечественному автопрому.

Автозаводы работают в три смены, как в военное время, чтобы поставить точку с запятой в дефиците гражданских автомобилей — Жириновский хочет, чтобы рынок насытился — тогда расширится возможность экспорта.

Владимир целится в низший ценовой сегмент, который реально наводнить бессмертными, сравнительно безопасными и относительно комфортными машинами — это репутационный момент.

Спрос на простые, качественные и надёжные автомобили будет всегда, а СССР всегда будет стараться удовлетворить его максимально.

Реклама советского автопрома на иностранных автосалонах фокусируется именно на надёжности: демонстрируются видео с кадрами войсковых испытаний ВАЗ-3101, который прошёл сквозь ад и вернулся не таким, каким уходил, а также короткие клипы с описанием наработки на отказ конкретных узлов машины.

Параллельно с наращиванием масштаба производства главной советской машины, коей стал ВАЗ-3101, ведётся разработка ВАЗ-3103, который конструкторы собираются сделать ещё более живучим — целью заявлено довести моторесурс автомобиля до 650 000 километров до капитального ремонта.

В настоящий момент, среди массовых автомобилей, лидером по моторесурсу является Тойота Королла седьмого поколения, при должном обслуживании обеспечивающая моторесурс 450 000 километров до капитального ремонта.

ВАЗ-3101, ограниченно представленный на Западе, примерно равен ей по надёжности, но уступает во всём остальном, причём этот разрыв уже не преодолеть — в очередной раз, нужен асимметричный ответ.

Жириновский видит этот ответ в оснащении машин бортовым компьютером, который будет получать информацию от десятков датчиков — над разработкой такого БЦВМ трудятся в минском «Интеграле», с участием зеленоградского ЦИЭ.

Также, с завода, в ВАЗ-3103 будут устанавливаться стеклоподъёмники на все четыре двери, доводчики дверей, подогрев лобового и заднего окна, а также бортовой кондиционер.

Даже с учётом субсидирования, стоить ВАЗ-3101 будет дороже, чем предыдущая модель — 13 000 рублей против 6500 рублей, поэтому позволить его себе смогут далеко не все, но сотрудники ГКО, оборонных производств, НИИ, конструкторы, учёные, элитные представители рабочих профессий — им такая машина будет по карману.

Это не значит, что она заменит на конвейере ВАЗ-3101, но значит, что её будут производить на соседних линиях, в ограниченном количестве — не более 70 000 машин в год.

А ВАЗ-3101 модернизируется в процессе производства, с упором на повышение комфорта, поэтому потребителю рациональнее было бы подождать ещё пару-тройку лет, но он этого не знает, хотя некоторые люди уже заметили, что свежие экземпляры лучше предыдущих.

— Эх… — тяжело вздохнул Жириновский и встал с дивана. — Хорошо тут с вами, но трудовые подвиги не ждут…