Владимир, Сын Волка 4

Глава первая. Горе побеждённым

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, зал заседаний Верховного Совета СССР, 22 июля 1991 года*

— Также я с гордостью сообщаю вам, дорогие товарищи народные депутаты, что граница окончательно под замком, — продолжал свой доклад Владимир Жириновский. — С конца января нынешнего года Пограничные войска КГБ Советского Союза предотвратили тысячу восемьсот семнадцать попыток перевозки наркотических средств! При четырнадцати попытках были применены животные, в которых заживо вшивали пакеты с наркотиками! Вы видите, товарищи народные депутаты?! Они готовы на всё, чтобы травить наших граждан этой дрянью!

На фоне проектор демонстрирует фотографии с овцами, брюха которых зашиты грубой нитью.

Турецкие наркоторговцы попытались перевезти в этих овцах шестьсот пятьдесят килограмм чистейшего героина, который предполагалось разбавить втрое в подпольных лабораториях в Грузинской ССР, чтобы потом распространить по всему Союзу.

— Но я сказал лишь о попытках провоза по суше! — продолжил Жириновский. — Было пресечено также двести шестьдесят шесть попыток прорыва на гражданских судах практически во всех акваториях! Они пытаются провезти наркотики даже через Охотское море! На наших южных границах за эти полгода сбиты целых четыре иностранных летательных аппарата, перевозивших, суммарно, три тонны наркотических веществ! Но они ухищряются — отправляют в нашу сторону метеозонды, гружённые наркотиками, в надежде, что мы не увидим, но увидят их сообщники, живущие среди нас! Идёт война, товарищи народные депутаты! Война международных наркоторговцев против Советского Союза!

Какая-то часть наркотрафика, неизбежно, просачивается, потому что наркоманы до сих пор находят где-то, чем уколоться или вмазаться… (1)

Происходящее совершенно не похоже на то, что наблюдал Директор в своей прошлой жизни в 90-е годы — нет подъездов, полных наркоманов, на теплотрассах не сидят бесчисленные бомжи, а на улицах не видно коммерсантов, торгующих всем, чем можно и нельзя.

С алкоголем, правда, ситуация непростая, потому что горбачёвский «Сухой закон» официально отменён, ввиду его неэффективности, из-за чего официальное потребление алкогольной продукции начало стремительно расти.

Министерство социальной защиты и труда бьёт тревогу, ведь показатели ухудшаются, но Жириновский спокоен.

Он знает, что сейчас активно закупаются те, кто раньше стабильно пил собственный продукт, нередко приводивший к отравлениям, иногда со смертельным исходом.

Только вот нелицензионное производство алкоголя, по-прежнему, запрещено и теперь крайне сурово карается законом — штрафами до 1000 рублей, а при рецидивах — сроком до 5 лет.

Водка, с помпой и шиком вернувшаяся в продажу, имеет цветущее многообразие форм — есть «Кооперативная», «Русская», «Столичная», «Кубанская», «Московская», «Посольская» и прочие виды. Все виды, без исключения, отпускаются по цене в диапазоне от 8 до 10 рублей.

Это дорого, но зато все желающие могут купить её в любом гастрономе с 9 утра до 10 вечера.

Пусть Жириновский и боролся с соблазном решить часть проблем с бюджетом очень простым способом — понижение отпускной цены до 4 рублей позволит быстро пополнять бюджет примерно 16 миллиардами рублей ежегодно, но цена за это слишком высока.

Уже видно, что рождаемость начала расти задолго до материального стимулирования — это напрямую связано с тем, что отдельные категории граждан стали гораздо меньше пить.

Возвращение прежних цен на алкоголь приведёт к тому, что рождаемость вновь просядет, а Владимир не готов идти на это.

— В связи с обострившей ситуацией, как лидер СДПСС, предлагаю ужесточить наказания за участие в незаконном обороте наркотических веществ! — продолжил он. — Для этого я считаю необходимым учредить специальную комиссию при Верховном Совете СССР, которая и займётся этим вопросом! Выставляю этот вопрос на голосование.

На съезде Верховного Совета СССР остались только три доминирующие партии: СДПСС, Народный фронт СССР, а также Советское единство.

Демократы, монархисты, националисты, а также неолибералы, ранее имевшие депутатские мандаты, были, в большинстве своём, отозваны избирателями, потому что государственная пропаганда, наконец-то, начала оказывать видимый эффект.

Настроения общественности уже сильно отличаются от тех, которых она придерживалась несколько лет назад — социал-шовинизм, которым Жириновский кормит советских граждан, подсаживается очень легко и выглядит привлекательнее, чем та ложь, которую раньше рассказывали о Западе.

К этому прибавились и факты о либералах, спонсированных западными благотворительными фондами, с теперь всем очевидными целями, подробности о политике Горбачёва, а также об ошибках времён Хрущёва, Брежнева и Андропова.

Жириновский решил не жалеть номенклатурщиков и раскрыть всё, что не повредит государственной тайне — аккуратно рассекречиваются старые архивы КГБ, начинается процедура реабилитации политических заключённых, но не всех подряд, как начал Горбачёв, а путём тщательного изучения каждого дела.

Никакого конвейерного метода — каждое дело расследуется повторно, без спешки, с полной серьёзностью. Некоторые сомнительные реабилитации, проведённые при Горбачёве, возвращаются на дорасследование, потому что были обнаружены факты реабилитации уголовников.

Владимир бы и рад свернуть всё это, чтобы не тратить ресурсы, но это уже открытый ящик Пандоры, который нельзя закрыть без политических последствий. Но это не значит, что процесс нельзя организовать по-человечески, чтобы ни у кого больше не оставалось никаких вопросов.

«Старые большевики», вроде Зюганова, используют факт продолжения реабилитации политзаключённых, как аргумент в пользу того, что Жириновский — это такой же поганый номенклатурщик-либерал и тайный враг Советского Союза.

Сейчас уже можно говорить такое, потому что нет никакой статьи за оскорбление первого лица страны, милиция и КГБ больше не занимаются негласным отслеживанием политических высказываний граждан, поэтому «стало можно».

Жириновскому плевать, что о нём говорят сограждане.

«Если шутят и глумятся — пусть», — подумал он. — «Всё равно ничего не смогут поделать…»

Народные депутаты начали перешёптываться, а камеры операторов перевелись на зал, чтобы зрители могли посмотреть на их реакцию.

Вопрос с ужесточением наказаний за наркоторговлю уже решён — в ГКО две недели, как разработали проект изменений, который СДПСС представит «по итогам работы спецкомиссии».

Жириновский знает, из памяти Директора, что мирным методом проблему с наркотиками не решить, поэтому решать её в Советском Союзе будут репрессивными методами.

Хранение наркотических веществ из утверждённого списка массой свыше 50 грамм карается наказанием в виде исключительной меры, то есть, смертной казни.

За хранение наркотических веществ, например, героина, массой свыше 25 грамм, но менее 50 грамм — лишение свободы на срок 15-20 лет, с конфискацией имущества и принудительным трудом. В случае рецидива — 25 лет, без права на условно-досрочное освобождение.

За хранение наркотических веществ, например, того же героина, массой свыше 10 грамм, но менее 25 грамм — лишение свободы на срок 10-15 лет, с конфискацией имущества.

За хранение наркотических веществ массой свыше 2,5 грамм, но менее 10 грамм — лишение свободы на срок 8-10 лет, с конфискацией имущества.

А за хранение наркотических веществ массой свыше 0,5 грамм, но менее 2,5 грамм — лишение свободы на срок 5-8 лет, с лишением права занимать должности в государственных ведомствах на срок до 10 лет.

По другим наркотическим веществам предусмотрены другие градации, но все они, в целом, суровее, чем меры наказания, известные Директору по Уголовному кодексу Российской Федерации.

Но в Российской Федерации ко всему этому пришли уже сильно потом, только когда проблема начала приобретать эпидемический характер.

Владимир же посчитал, что всем станет лучше, если законодательство сразу станет нетерпимым к наркоторговле — возможно, это тысячи загубленных в колониях жизней, но миллионы спасённых.

А «снаружи» КГБ начинает заниматься борьбой с международными наркоторговцами, почему-то считающими, что СССР — это перспективный рынок. Но очень скоро у них выработается понимание, что этот рынок абсолютно бесперспективен и окровавленные руки тоталитарных КГБшников достанут любого и в любой точке планеты.

Жириновский дал приказ — истреблять лидеров картелей и мафий, рассматривающих СССР как рынок сбыта. Цель — сформировать убеждение, что лучше заниматься наркоторговлей в таких безопасных странах как КНР, КНДР или Сингапур.

— Голосуем, товарищи народные депутаты! — призвал Жириновский.

Результаты предсказуемы — депутатов «подогревали» в течение последних двух месяцев, косвенными методами в виде поднятия темы в СМИ и выступлениями инициативных депутатов, всерьёз озаботившихся этим вызовом перед советской общественностью.

Из 1249 народных депутатов за инициативу проголосовали 906 человек.

«Как и ожидалось», — с удовлетворением подумал Жириновский.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 8 августа 1991 года*

— А вот послушался бы меня, Саддам… — пригрозил Жириновский пальцем президенту Ирака, а затем вернулся к поеданию карамелизированной утки.

Торжественный обед проходит за закрытыми дверями и за длинным столом-«кораблём» сидят двое — Жириновский и Хусейн.

Последний был встречен, как полагается, но выглядит сейчас, как бедный родственник, прибывший, чтобы просить.

Саддам взял со стола рюмку, приподнял её на уровень глаз, и выпил залпом. Поморщившись от вкуса дорогостоящей водки, он умелым движением занюхал горечь маринованным огурцом из блюдца.

— Это был провал, Саддам, — произнёс Владимир, запив кусочек утки советским «Буратино». — Ты презрительно отмахивался от моего предложения, а я предлагал тебе — я говорил тебе, что твоя армия срочно нуждается в реформе, потому что в том виде она была неспособна отразить вторжение сил НАТО! Говорил я тебе, но не послушался! Так и получилось, как говорил я тебе…

— Владимир, я признаю, что ты был прав, — ответил на это президент Хусейн, дождавшийся, когда официант вновь наполнит рюмку. — Но ты подтолкнул меня к этому! С твоими ЗРК, переданными просто так, я обрёл уверенность — не снимай с себя этой части вины.

— Всё было совсем не так… — произнёс Жириновский, опустивший вилку с долькой помидора. — Хотя, это уже неважно. Теперь тебе нужно думать, как быть дальше. Мне известно из некоторых источников, что в Ираке скоро начнётся голод — эту проблему я возьму на себя, целиком и полностью. Но не за просто так.

Несмотря на вето СССР, наложенное на экономические санкции ООН, страны Запада наложили отдельные санкции, а также оказали давление на ряд других стран, которые вынуждены были присоединиться к ним.

Ирак теперь «отключён» от почти что половины планеты и у него остался только один «настоящий друг».

— Чего ты хочешь, Владимир? — спросил Хусейн.

Он уже прошёл через все стадии принятия, ещё до того, как завершилась операция «Буря в пустыне», поэтому готов к продуктивному разговору. За этим он и прилетел в Москву — чтобы просить.

А «Буря в пустыне» уже вошла в ряды самых успешных военных операций в истории — несмотря на серьёзные потери в авиации, из-за которых в Пентагоне сейчас разворачивается закулисный скандал, благодаря катастрофическому разгрому иракской армии, эффект был смазан и в западных СМИ больше говорят о «шоссе смерти». (2)

Хусейн смотрит на Жириновского, ожидая ответа — это самая важная часть этой будто бы ни к чему не обязывающей обеденной беседы…

— Твоя армия ужасна — в плохом смысле, — произнёс Владимир. — Будь на её месте армия Афганистана, американцы бы умылись кровью, а то, что показали твои ребята — это позор. Это национальное унижение иракского народа.

— Ты хочешь использовать этот разговор, чтобы поглумиться надо мной? — напрягся президент Ирака.

— Нет, я хочу использовать его, чтобы ты понял — твоя армия, в современном конфликте, практически небоеспособна, — ответил ему Жириновский. — Афганистан — нищая горная страна, практически без каких-либо ценных ископаемых в недрах, сумела построить высококлассную систему ПВО — как, по-твоему, это было сделано?

— Ты знаешь это лучше, чем я, — произнёс Хусейн и вновь залпом выпил рюмку водки. — Кхм! Кхм! Это всё вы — вы дали им это!

— Во-о-о-от! — заулыбался Владимир. — При моей посильной помощи, за какие-то годы был построен современный Афганистан — сильная страна, которой не на шутку боится Пакистан.

Мохаммад Ватанджар гораздо умнее, чем Хафизулла Амин, поэтому никогда не произносит вслух слова о «Великом Афганистане» и пересмотре крайне неоднозначной линии Дюранда.

Но вопрос висит в воздухе, что вызывает опасение у Пакистана — каждый афганский пуштун знает, что граница, установленная в результате соглашения эмира Абдур-Рахмана и секретаря индийской колониальной администрации Мортимера Дюранда, несправедлива и требует немедленного пересмотра.

Британской администрации в Индии больше нет, но есть некий Пакистан, которого, если спросить любого пуштуна, «ещё вчера тут не было», поэтому нужно вернуть утраченные территории силой, при первой же возможности.

Это практически неисчерпаемый локальный конфликт на сотни лет вперёд, в духе британской дипломатии, поэтому всегда есть опасность эскалации, ведь речь идёт о территориальной целостности Пакистана, а усугубляет всё то, что пакистанские власти считают, что вполне уместно пробовать расширить территорию дальше на север…

— Мне нужно, Саддам, чтобы ты позволил помочь тебе, — вновь заговорил Владимир. — Иракское общество должно реформироваться, иначе тебя сметут. Американцы попробовали твою кровь на вкус и нашли её сладкой. Следующее вторжение, по надуманному предлогу, практически неизбежно — они придут за тобой и ты должен быть готовым к этому. Ты веришь мне, Саддам?

— Я тебе верю, Владимир, — без раздумий ответил президент Ирака. — Но как я смогу? Я должен огромные деньги Саудовской Аравии и Кувейту — я не могу позволить себе реформы!

— Можешь, — улыбнулся Жириновский. — Я помогу тебе, а взамен попрошу сущую мелочь… Примерно 80% от общей нефтедобычи на следующие десять лет.

— Сколько?! — воскликнул Хусейн.

— Суровое время требует суровых решений, — развёл руками Владимир. — Зато взамен я обещаю тебе, что твой народ не будет голодать, твоя власть окрепнет, а армия станет настолько могущественной, что сможет достойно встретить американцев, когда они придут в следующий раз. Да и 20% от доходов с нефтедобычи — это достаточно, чтобы существовать безбедно. К тому же, это лишь жалкие десять лет — глазом моргнуть не успеешь, как они пройдут…

— Почему так много?! — спросил поражённый Саддам.

— Ты, наверное, думаешь, что я хочу нажиться на тебе, да? — с усмешкой предположил Жириновский. — Нет, значительная часть доходов с этой доли твоей нефти пойдёт на модернизацию твоей страны и армии, но более эффективно. Только вот это ещё не всё, Саддам. Мне нужно больше — мы будем открывать совместные советско-иракские предприятия, тяжёлой и лёгкой промышленности, чтобы провести полноценную индустриализацию, через которую ты получишь настоящую армию, а не то сборище военнопленных.

— Ты хочешь ограбить Ирак! — воскликнул Хусейн.

— Да, даже монголо-татары столько данью никогда не брали, — согласился Владимир. — Но американцы, когда придут к тебе в следующий раз, заберут всё. А я предлагаю лишь временную передачу части нефтедобычи — это ведь всего лишь десять лет, Саддам! Ты даже сильно постареть не успеешь! Зато я обещаю тебе, что при полной поддержке реформы, аналогичной той, которую мы получили в Афганистане, через десять лет ты проснёшься в могущественной державе, с самой сильной армией на всём Ближнем Востоке!

— Никто не может дать гарантий, что всё получится! — ответил на это Хусейн. — Я не могу пойти на это!

— Ладно, — не стал спорить Жириновский. — Насильно мил не будешь. Не хочешь — как хочешь. Когда голодные люди, чьи дети умерли, начнут собираться у твоего дворца, а вместе с ними будет часть твоей голодной и обескровленной армии, сразу же звони мне — мы организуем тебе эвакуацию по румынскому сценарию. Николашка, кстати, напрашивался на эту встречу, но я не разрешил — разговор слишком серьёзен…

У него в Москве собирается коллекция из бывших лидеров социалистических стран, уехавших или бежавших, чтобы не подвергнуться «демократическим репрессиям» — много денег на их содержание не расходуется, а проблем они не создают.

Владимир вернулся к поеданию деликатесной карамелизированной утки, запечённой с апельсинами. К такому, по его мнению, уместнее всего водка, но просто так он не пьёт — он взял за правило, что пить уместно только когда иначе нельзя.

— 25, — сделал предложение Хусейн, после долгой паузы, потраченной на рюмку водки и обдумывание.

— Сойдёмся на 65? — предложил Жириновский, решивший не тратить время на торг. — Меньше уже не имеет смысла, так как реформы и индустриализация будут идти слишком медленно.

Саддаму такое предложение не понравилось.

— 35? — спросил он.

— 65, — покачав головой, ответил Владимир. — Или ищи другого генерального спонсора, который оплатит твой личный стратегический просчёт.

При самом благоприятном сценарии, СССР получит от всего этого, при 80%, не более 3,5 миллиардов долларов США в год. Всё остальное, в том или ином виде, пойдёт на индустриализацию и реформы в Ираке.

Но это затеяно Жириновским совсем не ради того, чтобы получить какие-то жалкие деньги, ведь это лишь незначительный бонус.

Главная цель — появление на Ближнем Востоке по-настоящему лояльной страны, которая изменит баланс сил в пользу Советского Союза.

Второстепенная цель — появление на Ближнем Востоке отличного рынка сбыта для советских товаров, которых, в скором будущем, появится очень много. В Ираке, в настоящий момент, проживает около 19,5 миллионов человек, что эквивалентно крепкой союзной республике.

Третьестепенная цель — усилить безопасность Сирии, а также создать постоянную опасность Израилю, любимой игрушке США на Ближнем Востоке, а также Ирану, с которым дружить никак не получится, потому что теперь он сотрудничает с США.

План по снабжению Ирака уже проработан и нужна лишь отмашка от высшего руководства Союза: поставки пойдут через дружественную Сирию, что существенно сократит логистическое плечо. Облегчающим весь процесс фактором служит медленно мелеющая, но всё ещё судоходная, река Евфрат, ведущая из Сирии в Ирак и пригодная для транспортировки огромных объёмов грузов — что продовольствия, что нефти…

Но Жириновский не спешит давать отмашку, потому что ему нужно согласие Саддама, закреплённое письменно.

А дальше Советский Союз зайдёт в Ирак экономически, начав строить совместные предприятия, реформировать правительство, силовые ведомства и армию.

— Мне нужно подумать, — произнёс Хусейн. — Это не тот вопрос, который можно решить в одиночку. Мне нужно всё посчитать.

— Пожалуйста, — улыбнулся Жириновский. — У тебя полно времени, чтобы всё взвесить и принять обдуманное решение.

*СССР, РСФСР, город Москва, площадь Дзержинского, 20 августа 1991 года*

— Ещё раз поздравляю с потрясающим успехом, товарищ Мукимьяр, — протянул Жириновский руку афганскому генералу.

Оказалось, что генерал-лейтенант получил лёгкое ранение в ходе бомбардировки его пункта управления, в самый последний день активности ПВО «дорогих друзей».

— Благодарю вас, товарищ президент, — с улыбкой ответил на рукопожатие Махмуд Мукимьяр.

Жириновский вспомнил недавно, что утверждал его в штаб ПВО ВС ДРА осенью 1986 года. Мукимьяру всего тридцать четыре года, начинал он в рядах правительственных войск, в звании старшего лейтенанта, но за прошедшие годы взмыл в стратосферу — генерал-майора он получил в 1989 году, а генерал-лейтенанта за полгода до командировки в Ирак.

Это объективное подтверждение того, что в Афганистане твёрдо установилась меритократия — Мукимьяр, по когнитивным способностям, находится в «отличниках», в верхней страте. Таких на весь Афганистан не более 1,5-2%.

Но у него лёгкая форма обсессивно-компульсивного расстройства, выявленная при углубленном медицинском обследовании, обязательном для прохождения всем полковникам, представленным к генеральскому званию.

Военно-врачебная комиссия решила, что служить это не мешает, ведь форма даже не средняя, поэтому его пропустили дальше, но только потому, что он обладает превосходящими абсолютное большинство популяции когнитивными способностями.

— Ирак потерпел поражение в этом конфликте, но вы сделали его героическим, товарищ Мукимьяр, — произнёс Жириновский, зашагавший по площади.

На парадном кителе генерала выделяются медаль «Золотая звезда» и орден Ленина, вручаемые при присвоении звания «Герой Советского Союза» — это награждение, несомненно, уже замечено Западом, но на Западе и так знают, что Афганистан тоже участвовал в операции «Буря в пустыне»…

Пленные иракские солдаты выложили всё, что знают, но американцы не узнали от них ни одного имени, потому что афганцы дислоцировались обособленно, в контакт с солдатами из действующей армии не вступали, а охранение их обеспечивали элитные подразделения из Республиканской гвардии Ирака, не участвовавшие во вторжении в Кувейт.

Но агентура, которой Коалиция наводнила Ирак, уже обо всём доложила, поэтому на заседании Совета безопасности ООН представитель США выдвинул требование наложить санкции на ДРА, а Жириновский не стал накладывать на это предложение вето, потому что было очевидно, что члены Совбеза на это не пойдут.

И, как он и ожидал, на голосовании не набралось большинства и предложение отклонили. А генсек де Куэльяр выступил с заявлением, что предложение США политически мотивировано и предвзято.

А Хусейн ещё думает. И пока он думает, Владимир должен держать своё вето наготове. Если Хусейн откажет, то на следующее предложение об экономических санкциях против Ирака вето наложено не будет, а если согласится, то Жириновский заблокирует любую попытку задушить его пока ещё не очень дорогого друга…

— Я признателен вам за столь высокую оценку, — кивнул генерал Мукимьяр.

— Наверняка, в Кабуле вас ждёт триумф, — улыбнулся Жириновский. — И он абсолютно заслужен. Ирак проиграл, но Афганистан победил!

Примечания:

1 — Вмазаться — это слово из наркоманского сленга, сейчас означающее приём наркотиков в общем смысле, но в советское время, до 70-х годов, когда с инъекционными наркотиками дела обстояли очень тяжело, наркоманы употребляли опиум, который найти было возможно, потому что опиумный мак выращивался в Средней Азии и, в некоторой степени, просачивался на «потребительский рынок». Тот опиум, который могли достать советские наркожабы, практически не подходил для курения, а даже если бы подходил, то запах у опиума резкий и демаскирующий. Это сейчас почти всем плевать, когда у подъезда часами стоит «наблюдатель за дронами», а в советское время общественность следила и участвовала, поэтому такой «дозорный» быстро бы оказался в наркологии. В общем, курение опиума не прижилось не только потому, что доступные формы не подходили. И тогда эти жабы придумали альтернативный способ — вмазывать опиум в кожу, что даёт слабый, нестабильный и больше психосоматический наркотический эффект. Собственно, долгое время термин «вмазаться» имел буквальное значение, а потом, когда появились более удобные и реально работающие инъекционные наркотики, наркожабы дружно перешли на них. Сейчас традиционный опиум употребляют только на юге, например, в Таджикистане, Афганистане, Пакистане и, локально, Иране, но и там старые наркотики утрачивают популярность, потому что их вытесняет ещё более дешёвая в производстве синтетика. Наркобизнес, чтобы ты знал, уважаемый читатель — это, в первую очередь, бизнес, а уже потом нарко. И подчиняется он законам капитализма, как и любой другой бизнес. Там тоже свои инновации, периоды обвала нормы прибыли, а также научно-технические революции с вытеснением всех отстающих.

2 — «Шоссе смерти» — такое название западные журналисты дали эпизоду операции «Буря в пустыне», когда на двух шоссе, ведущих из Эль-Кувейта в Ирак, авиация Коалиции атаковала колонны различной техники, как военной, так и гражданской. В итоге авианалётов было уничтожено или брошено суммарно до 1800 единиц техники, преимущественно гражданской. Данные о том, сколько погибло иракских солдат, разнятся — принято считать, что около 800-1000 человек. А теперь контекст. Когда авантюра Хусейна пошла не по плану, а его армия рисковала попасть в полное окружение, так как силы Коалиции отрезали Кувейт от Ирака фланговым обходом, стремясь к Басре, Саддам объявил вывод войск из Кувейта. Организовано это было через то место, на котором он часто сидел, поэтому иракские солдаты отступали на чём могли. Кто-то уезжал на танках, кто-то на броневиках, а кто-то использовал гражданский транспорт. В результате хаотичного отступления, на шоссе 80 образовалась большая пробка, которую американцы решили разбомбить, потому что когда военный имеет возможность и знает, что ему за это ничего не будет, устоять ему просто невозможно. Не устояли — с военной точки зрения это было бессмысленно, потому что отступала уже не армия, а толпа, но командованию очень уж хотелось потратить деньги налогоплательщиков ради собственного увеселения. Кончилось всё тем, что иракская толпа сбежала, оставив своих мертвецов, а американская армия и кувейтские гражданские начали мародёрство — иракцы везли с собой всё награбленное в Кувейте барахло. Всем было понятно, что это очень сильно похоже на военное преступление, но официальная позиция стояла на том, что мера была нужная и даже вынужденная. Американские власти мотивировали эту акцию военной необходимостью — Буш-старший заявил, что иракские войска отступали организованно, с целью перегруппировки и контрудара. Естественно, это была брехня — там была бегущая толпа. Но Бушу надо было прикрыть своих, поэтому он прикрыл, как смог. Забавный факт: один британец как-то прикупил иракский танк, вернее, советский Т-55, использовавшийся Хусейном для вторжения в Кувейт — обошёлся он британцу в 30 тысяч фунтов стерлингов. Но при замене топливного бака он обнаружил боеприпасы к ПКТ и пять золотых слитков по килограмму каждый. Он не придумал ничего умнее, чем сообщить о них полиции, после чего он их больше не видел. Вполне может быть, что Т-55 был брошен на одном из «шоссе смерти», потому что если бы он своим ходом доехал до Ирака, то экипаж бы точно не забыл в нём пять килограмм золота.

А вот так выглядело одно из «шоссе смерти»:

Глава вторая. Безумный президент

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, во дворе у Сенатского дворца, 26 августа 1991 года*

Уже повечерело, поэтому жара на улице спала, что позволило Жириновскому покинуть кабинет и прогуляться по двору, чтобы подышать свежим воздухом.

Но прогуливается сегодня он не один — с ним Роберт Страусс, новый посол США в СССР, прибывший всего два дня назад. Джек Мэтлок, с которым у Жириновского сложились хорошие отношения, был заменён планово, потому что отслужил послом четыре с лишним года и пришла пора возвращаться домой.

Страусс, пока что, непонятен Владимиру, потому что КГБ знает о нём очень мало — только то, что всю Вторую мировую он служил специальным агентом ФБР, а также руководил избирательной кампанией Джимми Картера, после которой работал торговым представителем США.

— Что я должен знать о вас, мистер Жириновский? — спросил посол.

— Вам должны были дать мою полную характеристику, — с усмешкой ответил Владимир. — Там должно содержаться всё, что сумели накопать на меня ФБР и ЦРУ, а также пакистанская ISI и британская MI6. Но не советую читать мою биографию авторства того недоумка… как же его там зовут? Ах, да — Константин! Лукьянов Константин…

Это сотрудник советского посольства в Греции, бежавший вместе с семьёй в США — сбежал он 11 июля прошлого года, когда началось сокращение штатов посольств, в рамках оптимизации. Оказалось, что Лукьянов работал на ЦРУ, что стало известно от Олдрича Эймса, исправно функционирующего в «советском» отделе ЦРУ.

Лукьянов, уже год как завербованный ЦРУ, подумал, что его отзывают в Москву, чтобы арестовать, осудить и казнить, но о нём просто не знали. Он мог бы работать годами, сливая информацию разной степени полезности американцам, но не выдержали нервы.

— Почему не советуете? — заинтересованно спросил Страусс.

— Потому что там написана сплошная ложь, — заявил Жириновский. — В Афганистане он был по дипломатической линии, чуть меньше полугода и мы с ним никогда не контактировали, я о его существовании узнал, только когда он сбежал к вам! Так что, вся эта бредятина о том, что я лично пытал, допрашивал и расстреливал пленных душманов — это его фантазии. И о расстреле некоего мирного кишлака батареей РСЗО по моему личному приказу — это поклёп! У меня в ОКСВА не было таких полномочий, чтобы я кому-то там приказы отдавал! Тем более артиллерии! Я служил в политотделе штаба 40-й армии, обычным лектором!

— Интересно… — произнёс посол.

— Спрашиваете, чего вам ждать от меня? — посмотрел на него Жириновский. — Да ничего необычного — спросите вашего коллегу, Джека Мэтлока — пусть поделится опытом.

— Я могу быть откровенен с вами, мистер Жириновский? — спросил Страусс.

— В суд я на вас подавать не буду, — улыбнулся Владимир. — Обещаю.

— Меня попросили уточнить у вас вашу позицию по Афганистану, — после короткой паузы, сообщил посол. — Моё руководство очень недовольно тем, что военнослужащие ДРА оказались в Ираке — это опасный прецедент для эскалации конфликта.

— Наверное, неплохим решением было бы восстановить дипломатические отношения с ДРА и задавать такие вопросы афганскому послу, а не мне? — приподнял бровь Жириновский. — Не думаете? Или думаете?

— Мы все прекрасно понимаем, что без участия Советского Союза никакие войска Афганистана не смогли бы… — начал Страусс.

— Ещё раз — это обсуждать нужно с представителями ДРА, а не со мной, — перебил его Владимир. — Это независимая страна, которая сама решает, как вести свою политику.

Американцы сейчас очень сильно не хотят эскалации, потому что она неизбежно приведёт к росту цен на нефть, что усугубится прямыми последствиями эскалации, то есть, локальными конфликтами, которые Жириновский точно может устроить.

Из-за «Бури в пустыне» цена за баррель нефти марки Brent ненадолго подскочила до неплохих 57 долларов, но уже наметилась тенденция к спаду. Ожидается, что, несмотря на планомерное сокращение добычи со стороны СССР, не удастся удержать цену выше 40 долларов за баррель, поэтому держать планку Жириновский не будет и возобновит добычу, чтобы заработать на разнице.

Это значит, что рецессия на западе будет успешно преодолена, а затем начнётся период крайне дешёвой нефти, что обеспечит Западу резкий экономический подъём.

«Саддам преступно медлит», — подумал Жириновский. — «Да дай ты уже ответ, подонок!»

— Но какова ваша позиция по вопросу участия ДРА в Кувейтской войне? — спросил Страусс.

— Однозначная — так делать было нельзя, — ответил Владимир. — Всё-таки, операция Коалиции была санкционирована ООН — надо было уважать это решение. Осуждаю…

— Я вас понял, — кивнул посол.

К ним деликатно приблизился один из сотрудников американского посольства, который шепнул что-то на ухо Страуссу.

— Прошу прощения, мистер Жириновский, — произнёс посол. — Но я вынужден прервать нашу познавательную беседу и убыть в посольство.

— Разумеется, — улыбнулся Владимир. — До встречи.

Вероятно, причиной для срочного убытия Страусса является получение нового пакета инструкций из Вашингтона — американцы до сих пор не выработали окончательной линии поведения с СССР.

Всё-таки, Горбачёв был многократно более предсказуем…

А Жириновский с самого начала придерживается амплуа «безумного президента», что чувствуют все участники международных отношений. Никто не знает, что он выкинет в следующий раз, потому что он никому не раскрывает своих истинных целей, а также не даёт никому понять, что он знает, а чего не знает.

Например, на прошлой неделе, в ходе встречи с иностранными журналистами, он проанонсировал усиление Вооружённых Сил СССР новой ракетой — «Ока-УН», разработкой Сергея Павловича Непобедимого.

«Вот такие люди нам особенно нужны — скрупулёзные профессионалы и гении», — вспомнил Жириновский главного конструктора Конструкторского бюро машиностроения.

Благодаря тому, что Горбачёв обиделся на американцев за то, что они поддержали Иран в войне против Ирака и использовали иранский Белуджистан в качестве опорной базы для душманов, Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности так и не был подписан.

Жириновский ничего подобного согласовывать и подписывать не собирается, потому что это критически подорвёт его «безумное» амплуа, а американцы больше ничего и не предлагают, так как прекрасно знают это.

«Любопытный факт: несмотря на то, что „Ока“ не попадала под так и не состоявшийся запрет ракет средней и меньшей дальности», — задумался Жириновский, — «на встрече с нашим дебилом в Рейкьявике американцы настаивали, чтобы „Ока“ была ликвидирована, но теперь это уже неважно».

И к концу этого года должны состояться финальные испытания нового детища КБМ — ракеты «Ока-УН», дальность которой превышает 650 километров, а круговое вероятное отклонение сокращено с 30 до 5-7 метров. Последнее достигается за счёт интеграции наведения по ГЛОНАСС.

Это высокоточное оружие, которое будет производиться массово — Жириновский поставил цель: к 1994 году на вооружении у Советской армии должно быть не менее 200 комплексов, чтобы создать на западе и юге расширенную «запретную зону».

Жириновский, получив на руки результаты испытаний новой модификации ракеты, поручил Генштабу проработать новую концепцию, которая пришла ему на ум в связи с этим: они должны осмыслить понятие «зона запрета доступа».

Что-то такое было в воспоминаниях Директора, но тот мало интересовался ракетными технологиями, поэтому подробностей из его тускнеющих воспоминаний о будущем, которое уже не наступит, выудить не удалось.

Из-за этого Владимир доработал эту концепцию в рамках своего понимания: согласно ей, противник не сможет безопасно перемещаться или дислоцироваться в зоне действия нового высокоточного оружия. То есть, если противник размещает какие-либо силы в зоне досягаемости «Оки-УН», то ему стоит сразу же начать готовиться к неприемлемым потерям.

КВО 5-7 метров при массе боевой части в 715 килограмм — это высокоточное оружие, от которого не спрятаться ни в танке, ни в железобетонном бункере…

А для того, чтобы такая точность обеспечивалась бесперебойно, на Байконуре очень часто стартуют ракеты «Протон-К», поднимая на орбиту спутники «Ураган», которые формируют зону покрытия ГЛОНАСС. Благодаря тому, что «Ока-УН» способна принимать спутниковый сигнал, она корректируется на конечном отрезке пути и поражает цель с заявленной точностью.

Но Непобедимый не останавливается и сейчас активно разрабатывает новую ракету, получившую название «Таруса», в честь левого притока Оки.

«Предлагал же им хорошее название — Вобля, в честь правого притока Оки, но не послушались…» — подумал Жириновский с лёгким расстройством. — «От альтернативы, сволочи, тоже отказались…»

Второе предложенное им название — Убля, в честь левого притока реки Оскол. Непобедимый назвал эти предложения мальчишеским хулиганством и пригрозил, что напишет жалобу в Верховный Совет СССР, если Жириновский продолжит педалировать эти названия, пришедшиеся по душе военным…

«Теперь у меня есть новая возможность для политического шантажа — передача новых оперативно-тактических ракетных комплексов ГДР», — пришла в голову Жириновского мысль. — «Надо, чтобы эти суки сильно не расслаблялись — Красная угроза никуда не делась. Пусть больше денег вкладывают в оборонку!»

Неизвестно, что думают в ЦРУ, но известно, что думают в Белом доме: сейчас не время для обострения международной напряжённости — проблемы с экономикой назрели и созрели. Буш пытается сократить дефицит бюджета, созданный непомерными тратами Рейгана, причём у него даже что-то получается.

Дефицит государственного бюджета США сейчас составляет 296 миллиардов долларов, но Буш смог замедлить его рост — он выполняет сейчас практически те же задачи, что и Жириновский, но для США.

Буш избрался с обещанием, что не будет повышать налоги, чего боялись высшие слои общества, но почти сразу же нарушил своё обещание и поднял налоги для богатых, чтобы стабилизировать дефицит бюджета.

Он повысил налоги для высших слоёв с 28% до 31%, а также ввёл акцизы на бензин, алкоголь и табачные изделия и назначил новые сборы. Это резкое повышение цен на всё, что нужно каждому рядовому американцу, не понравилось никому, но мнение рядовых американцев менее важно, чем мнение нерядовых — богатые теряют от повышения налогов многократно больше, если считать в абсолютных числах.

Очень сомнительно, что Буш сумеет выиграть на выборах 1992 года, потому что богатые очень недовольны — он подорвал доверие финансовых элит и вызвал раздражение рядовых граждан.

Но хуже всего то, что дефицит бюджета до 3% от ВВП он не сократил, безработица выросла до 7,34%, а рецессия обещает пойти на спад уже при следующем президенте.

У СССР же, в это время, дела с экономикой всё ещё устойчиво печальны, потому что реформы ещё далеки от завершения, ведь промышленные учреждения до сих пор подключаются к единой информационной системе ГКО, что идёт медленно и болезненно.

«Снизу» оказывается сопротивление, потому что подключение к ЕИС ГКО — это, по нынешним меркам, практически микроконтроль, который пусть и эффективный, так как отчёты прибывают в вычислительные центры в течение 30-60 минут, но советские предприятия так работать не привыкли.

Целенаправленное понижение хозяйственной самостоятельности не нравится никому, но ни Жириновского, ни ГКО, ни остальной Совмин такие подробности не волнуют, потому что уже есть первые результаты.

Пилотные проекты, проведённые на ряде заводов Москвы и Подмосковья, показали существенный прирост производительности, исключительно за счёт цифровизации, а затем начался перевод на новую систему ближайших к Москве областей, после чего ЕИС начала распространяться, как сибирская язва в стаде коров.

Заводские руководства в некоторых городах устраивали митинги и забастовки, чтобы остановить цифровизацию, потому что она повышает прозрачность процессов и после её внедрения станет нельзя сотрудничать с цеховиками и подставными кооперативами.

Митинги и забастовки, естественно, безжалостно подавляются силами милиции и внутренних войск, а по телевизору и радио интенсивно разжёвывается официальная версия, которая раскрывает суть этих явлений — желание директоров скрыть хищения и коррупцию.

В Советском Союзе Жириновскому принято верить, поэтому население относится к происходящему с пониманием — несознательные рабочие, конечно, иногда присоединяются к забастовкам и незаконным митингам, но организованного рабочего сопротивления реформе нет, и всё это имеет спорадический, быстро затухающий характер.

Но «Голос Америки» называет это «борьбой Жириновского против рабочего класса» и призывает свергнуть незаконно избранного диктатора, сидящего в Кремле, на троне из штыков, и попивающего рабоче-крестьянскую кровь…

Это однозначно можно трактовать, как стойкую неприязнь Запада к персоне Жириновского.

«Но наши нефть и газ, подонки, покупают!» — подумал он. — «Какие же двуличные мерзавцы — ненавижу!»

«Голос Америки» как прекратили глушить при Горбачёве, так и не глушат до сих пор. Благодаря изощрённой стратегии контрпропаганды, с трактовкой транслируемых текстов, эффект от западной пропаганды получается обратный.

По Центральному телевидению даже начали трансляцию программы «Голос Америки», в которой Трофим Михайлович Лапо, ведущий, выбранный только за то, что его голос и дикция напоминают Николая Николаевича Дроздова, зачитывает лучшие моменты и открыто глумится над работой целого коллектива зарубежных авторов-агитаторов.

Рейтинги телепередачи растут, а собранная статистика показывает, что зрителям больше всего нравится то, что голос Лапо поразительно похож на голос Дроздова и обзор западной пропаганды воспринимается, как выпуск программы «В мире животных».

Сейчас сотрудники Главного управления по телевидению и радиовещанию, входящего в состав Министерства науки, образования и культуры, ищут по всему Союзу человека с голосом и дикцией, похожими на Василия Пескова. Предполагается, что новый ведущий будет вести программу по очереди с Лапо, чтобы повторить очерёдность Дроздова и Пескова.

Но, несмотря на то, что советский «Голос Америки» выпускается еженедельно уже третий месяц подряд, нарративы американских трансляций остаются прежними — Жириновский считает, что это инерция Госдепа, который требует от радиокомпании выполнения оплаченной программы. Высока вероятность, что со следующего года вещание будет изменено, чтобы попробовать что-то сделать с этим изощрённым издевательством и обесцениванием чужого труда.

— Владимир Вольфович, вас вызывают из ГКО! — выглянула из окна Екатерина Георгиевна, его бессменный секретарь.

— Скоро буду! — ответил Жириновский и направился обратно в Сенатский дворец.

«Надо что-то делать с мобильниками — Моторола уже выпустила первую раскладушку, а наши телятся с развитием „Алтая“ и всё без толку», — подумал Жириновский, бросая бычок в урну у входа. — «Нужно полностью полупроводниковое решение, а с этим, как всегда, проблемы».

Советские технологические процессы полупроводникового производства сейчас находятся на уровне 3 микрометров, тогда как Запад уже уверенно переходит на уровень 0,8 микрометров.

Это не значит, что в СССР нет разработок техпроцесса под 1-1,5 микрометра — такие имеются, но всё это на уровне экспериментов в профильных НИИ. Там нет стабильности воспроизведения результатов, но именно на этих разработках и делается упор — нужно «перескочить» через несколько этапов и пускать сравнительно передовой продукт в серию и массы.

Из этого следует, что отставание не такое существенное, какое было у Российской Федерации в 2000-е и позднее, поэтому ещё возможно сократить отрыв японцев и американцев, чтобы твёрдо держаться на один-два шага позади.

Для преодоления отставания Верховный Совет СССР принял программу «Электроника-90», которая ставит целью достижения уровня техпроцесса в 1 микрометр в серийном производстве к концу 1995 года, для чего ГКО разработала подробный план.

На программу ежегодно выделяются 5 миллиардов рублей, то есть, суммарно предполагается потратить 25 миллиардов — 7,6 миллиардов уже потрачено за 1990-й год и первое полугодие 1991-го года, но видимого «выхлопа» нет.

Основная масса этих денег потрачена на модернизацию и строительство инфраструктуры, а остальное на НИОКР и фундаментальные исследования. Но уже в следующем году, когда вся инфраструктура будет готова, подавляющая часть выделяемого бюджета будет расходоваться непосредственно на НИОКР и фундаментальные исследования, а остальное на поддержание инфраструктуры и опытное производство.

Серийный 1 микрометр в конце 1995 года — это критерий выживаемости советской полупроводниковой индустрии. Это будет старт по-настоящему отечественной электроники, которая пусть и будет отставать от западной, но получит шанс развиваться самостоятельно. То есть, это будет снятие смертельного тормоза, который тормозил развитие СССР в сфере информационных технологий.

Владимир прекрасно понимает, что догнать и перегнать Америку в этом направлении не получится, поэтому ставка должна быть сделана на другое.

Ему нужны массовые полупроводники, а не передовые — Советский Союз, в конце концов, должен прийти к насыщению международных рынков доступной и приемлемой микроэлектроникой.

— Жириновский у аппарата, — поднял Владимир трубку у себя в кабинете.

— Владимир Вольфович, — раздался из трубки голос Виктора Петровича Штерна. — У меня для вас хорошая и не очень хорошая новости.

— Порядок выкладки — на ваше усмотрение, — произнёс Жириновский.

— Не очень хорошая новость — массовая забастовка на Днепропетровском комбинате пищевых концентратов, — сообщил руководитель ГКО. — Рабочие, возглавляемые заводским руководством, требуют немедленной отмены внедрения цифровизации и возвращения прежней формы управления.

— Подключите МВД и КГБ, а также, если потребуется, специалистов из Управления безопасности, — дал приказ Жириновский. — Никаких переговоров, компромиссов и прочей ерунды.

— Территория завода уже оцеплена силами внутренних войск и милиции, — сказал Штерн. — В течение полутора часов ожидается прибытие подразделений ОМОН из Киева. Но уместно ли применение ведомства товарища Чебрикова?

При Управлении безопасности ГКО сформировано военизированное подразделение под условным обозначением «Тантал», предназначенное для силового подавления мятежей.

В настоящий момент, личный состав набирается исключительно из ветеранов Афганской войны, но в будущем это изменится.

Во время подавления волнений «Тантал» действует параллельно с подразделениями МВД и КГБ и имеет задачу расколоть толпу на части, а также найти и задержать зачинщиков. Осуществляет он это с применением продвинутых нелетальных спецсредств, разработанных для СпН МВД и КГБ.

Последнее применение «Тантала» произошло 14 мая 1991 года, в Грузинской ССР, в городе Поти, в ходе ликвидации местной ОПГ, решившей вызвать народные волнения, чтобы отменить реформу местного МВД.

Поти является главным узлом снабжения Армянской ССР, поэтому неудивительно, что там сформировалась обширная и стойкая криминальная сеть.

Грузинские воры в законе сидели на трафике грузов в Армянскую ССР, в кооперации с армянским криминалом, а вся связанная с этим официальная власть обеих республик была насквозь коррумпирована и имела с этого сверхдоходы.

Министр внутренних дел, Борис Карлович Пуго, получил разрешение на ликвидацию воров и их ОПГ, но сил МВД оказалось для этого недостаточно, так как СпН были заняты подавлением мятежей на шести заводах в Калуге.

Тогда Жириновский разрешил применить подразделения «Тантала», которым выдали боевое оружие.

Задача была выполнена, но не обошлось без жертв — 38 бандитов погибли, а ещё 126 получили ранения разной степени тяжести и были госпитализированы. Мирное население тоже пострадало — не меньше 18 человек получили ранения. Среди оперативников «Тантала» было убито двое, а ранено девятнадцать.

Борис Карлович отметил в рапорте, что «тантальцы» действуют слишком жёстко, иногда общественно опасно, нередко без учёта возможных жертв среди мирных жителей, поэтому чудо, что никто из мирного населения не погиб.

— Поэтому я и сказал «если потребуется», — ответил на это Владимир. — Оцените ситуацию самостоятельно и примите решение, Виктор Петрович.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — сказал Штерн.

— А теперь хорошая новость — порадуйте меня, — попросил Жириновский.

Начатый в 80-е процесс дезинтеграции советской власти не прекратился, а лишь перешёл в скрытую форму. Это обусловлено тем, что перехватить административный контроль у номенклатурщиков удалось не везде, поэтому в некоторых регионах и союзных республиках слишком велика автономия, из-за чего сопротивление агрессивным реформам там проходит гораздо эффективнее, чем в полностью подконтрольных регионах.

— Хорошая новость небольшая, но приятная, Владимир Вольфович, — чуть повеселел руководитель ГКО. — Сегодня состоялся полный переход всех предприятий Белорусской ССР на цифровой учёт.

«Я просто обожаю белорусов!» — подумал Жириновский. — «Пока остальные качают права и требуют возврата старых времён, в Белоруссии все, единым порывом, бросились переходить на цифру. Но в этом немалая заслуга Витязя…»

Председателем Верховного Совета Белорусской ССР стал Алексей Семёнович Витязь, подполковник в запасе, бывший член ОСпН «Вымпел», сразу после Афгана ушедший из КГБ и взявшийся организовывать Дом воинов-интернационалистов города Минск.

— Это отличная новость! — воскликнул обрадовавшийся Жириновский.

— Но из этой хорошей новости исходит также и плохая… — произнёс Штерн. — Дефицит импортной техники обостряется — у нас есть потребность в сотнях тысяч единиц оргтехники, но по каналам поступает лишь чуть больше половины.

— Я уже решаю эту проблему, — заверил его Владимир. — Мне нужно не больше года и положение с оргтехникой станет кратно легче.

Советские компьютеры в значительной степени не соответствуют современным требованиям ГКО, а ещё их производство оставляет желать лучшего, поэтому Союз зависим от внешних поставок.

А поставки осуществляются через Сирию, Швецию, Финляндию, ГДР и Индию — в случае Сирии и Индии применяется сложная сеть подставных компаний, закупающих технику якобы для стран третьего мира, а в случае со Швецией, Финляндией и ГДР, поставки идут почти официально.

Западным производителям, по большому счёту, всё равно, кому продавать, лишь бы платили долларами, франками, фунтами стерлингов или марками, но есть COCOM, Координационный комитет по экспортному контролю, специально созданный, чтобы контролировать экспорт в СССР и другие социалистические страны.

На СССР санкции накладывать, как стало ясно ещё в 20-е годы, не очень продуктивно, поэтому COCOM действует иначе — он накладывает санкции на западные компании, рискнувшие сотрудничать с любой соцстраной.

Компьютерная техника, естественно, попадает в перечень запретных товаров, поэтому покупать её приходится через третьи и четвёртые страны, что требует грандиозных многоэтажных схем.

Но, в отличие от Горбачёва, Жириновский уверен, что проблему можно решить. Конец 1995 года — вот крайний срок для реализации амбициозной программы по достижению полупроводниковой автаркии.

«А сейчас, похоже, придётся прибегнуть к политическому террору…» — подумал Владимир.

Глава третья. Ближний Восток

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 9 сентября 1991 года*

«Совсем не похоже на то, как было в прошлой жизни Директора…» — подумал Жириновский, делая вид, что слушает доклад.

Он на очередном заседании Совета министров СССР, проходящем, как обычно, в Сенатском дворце.

Владимир давно желает выдернуть правительство из Кремля и разместить где-то за его стенами, но не сильно далеко.

Перед Совмином выступает Анатолий Иванович Киселёв, директор КБ «Салют», активно размахивающий руками и с выражением говорящий правильные и сильные слова.

Киселёв прибыл сюда, чтобы выжать из Совмина дополнительное финансирование для программы «Энергия-Буран».

— … и спутники этой системы, при должном насыщении ими околоземной орбиты, будут способны вывести из строя все вражеские спутники-шпионы! — продолжал Анатолий Иванович. — Это позволит полностью ослепить разведку и армию противника и обесценить его многолетнюю работу по постановке орбитальных спутников-шпионов!

Он говорит сейчас о боевой лазерной орбитальной платформе «Скиф», которую предполагается разместить на низкой околоземной орбите. В первоначальном проекте конструкторы хотели приспособить её для сбивания межконтинентальных баллистических ракет, но оказалось, что для такого нужен лазер мощностью не менее 5-6 мегаватт и то, с крайне низкой вероятностью успеха.

Но такой лазер, даже если его удастся разработать, что практически невозможно, на нынешнем технологическом уровне, будет иметь крайне серьёзную проблему с отведением тепла, что делает проект неосуществимым.

Только вот работы по увеличению мощности лазеров идут уже давно.

В 1987 году, как узнал Жириновский из документации проекта, разработали лазер ГДЛ РД0600, мощностью в 100 киловатт, чего с натяжкой хватит только для не гарантированного ослепления спутников.

В 1989 году, согласно той же документации, разработали относительно компактную версию, ГДЛ РД0750, мощностью в 250 киловатт.

На этом успехи закончились, потому что экономику начало лихорадить, бюджетных средств стало не хватать, из-за чего было решено, что «Энергия-Буран» важнее и нужно сфокусировать все усилия только на ней.

А в 1991 году, когда жизнь, в первом приближении, начала налаживаться, Киселёв начал приходить к Жириновскому и просить увеличения финансирования, потому что Советскому Союзу очень нужны эти орбитальные лазеры.

— Лазер необходимой мощности практически разработан! — продолжал директор КБ. — В течение года будет доведён до рабочего состояния прототип, способный выдавать мощность до 700 киловатт — этого с лихвой хватит, чтобы ослепить спутник-шпион на дистанции до двух тысяч километров!

— А отведение тепла? — спросил Жириновский, сидящий в зале.

— Мы работаем над этим, но нам нужно финансирование, — ответил Киселёв. — Товарищи! Вам нужно понять: в случае тотального конфликта, от того, сколько вражеских спутников находится на орбите, будет зависеть выживание нашей страны! Также от этого будет зависеть эффективность нашей армии в этом конфликте, потому что уничтожение вражеских спутников-разведчиков ей сильно поможет — это ослепит вражескую армию!

Эти же аргументы он приводил Совету обороны, поэтому Жириновский слышит это не в первый раз — все понимают, что он прав, но денег на это выделять никто не будет, потому что их практически нет.

Чем-то приходится жертвовать: сотни перспективных проектов были закрыты, лишь бы сохранить десятки наиболее перспективных, за счёт перераспределения финансирования.

Четыре десятка проектов перспективной бронетехники разного назначения были безжалостно зарезаны Жириновским, чтобы направить средства на разработку универсальной боевой платформы, которая положит конец «зоопарку» тяжёлой гусеничной бронетехники.

Также он зарезал восемнадцать проектов перспективных самолётов, но авиация — это более тонкое дело, поэтому «зоопарка» избежать не получится.

Около трёх месяцев назад Жириновский присутствовал на очередном этапе войсковых испытаний Як-141, сверхзвукового палубного истребителя вертикального взлёта и посадки.

По итогам испытаний стало ясно, что надо брать, поэтому Як-141 принят на вооружение ВМФ СССР, а в заключении приёмной комиссии сделана пометка, что рекомендуется форсировать разработку Як-43, предназначенного для ВВС СССР.

Як-43, из-за условностей внутренней кухни ОКБ имени Яковлева, получивший обозначение Як-143, отличается от «собрата», в первую очередь, двигателем НК-32, способным выдавать на форсаже тягу 25000 кгс, а в нормальном режиме выдающим 14000 кгс.

Из-за более высокой топливной эффективности, Як-143, который впервые взлетел в феврале этого года, имеет боевой радиус в 1400 километров, что и обуславливает заинтересованность ВВС СССР — в таком изделии, определённо, есть смысл.

Максимальная скорость изделия — 1600 километров в час у земли и 2480 на высоте 11 километров, а практический потолок составляет 17 000 метров.

На Як-143 были побиты все не так уж и давно поставленные Як-141 мировые рекорды, все двенадцать штук — пусть там речь о превосходстве на секунды, но Як-141, в своё время, потряс этими рекордами всех причастных.

Жириновский тоже был потрясён и горячо поддержал идею увеличения финансирования проекта Як-143 и даже ходатайствовал перед ГКО о выделении финансирования на проект Як-146, с двумя синхронными двигателями изменяемого вектора тяги — как оказалось, это просто непаханое поле, в которое американцы ещё даже не совались.

Британский Хэрриер II, принятый на вооружение в 1989 году, уступает по ряду характеристик даже Як-141, который уже померк в глазах Минобороны, на фоне Як-143, но конструкторы утверждают, что можно лучше.

По их расчётам, на перспективном Як-146 можно реализовать все самые свежие «хотелки» военных: технологию снижения заметности, которую реализуют уже на Як-143, развитую цифровую РЛС, увеличенный до 3000 километров боевой радиус, а также ракетно-бомбовую нагрузку не менее 7000 килограмм.

Технологию снижения заметности, также новомодно называемую «стелс», военные начали выдвигать, как важное условие, потому что у них есть итоги операции «Буря в пустыне».

Афганские подразделения ПВО, задействованные в воздушной обороне Ирака, больше всего пострадали от малозаметных штурмовиков Локхид F-117A «Nighthawk».

Несмотря на то, что осторожные американцы применили их на заключительном этапе воздушной фазы операции, «дорогим друзьям» всё равно было очень неприятно — большая часть радаров фиксировала эти штурмовики слишком неуверенно, поэтому захватить их не удавалось, что озадачило не только афганцев, но и советских специалистов.

Насколько известно Жириновскому, это решаемая проблема, но нужна модернизация радаров, что уже спешно реализуется в профильных КБ.

Советское командование знает о F-117A уже давно, минимум с 1985 года, но восприняты эти перспективные самолёты были очень скептически и, как показала практика, зря.

За всю воздушную фазу «Бури в пустыне» не было сбито ни одного F-117A, хотя «дорогие друзья» утверждают, что отработали минимум по двум самолётам, которые удалось взять в захват. Но фактов сбивания не подтвердили ни агентура, ни американцы, хотя от последних этого никто и не ждал…

Также советское командование уже давно знает и о разрабатываемом американцами B-2 Spirit, но теперь оно переоценило своё отношение к нему и КГБ с ГРУ усиленно копают всю доступную информацию, чтобы оценить степень опасности этих самолётов.

Жириновский как-то упустил этот момент, по причине наличия 1000 и 1 более важной и актуальной задачи, которую ему нужно решить на посту высшего руководителя СССР. Да и Директор никогда особо не интересовался стелс-технологиями, потому что ему гораздо интереснее было совершенствование управления школой.

Но даже Директор слышал о том, что в Югославии, в 1999 году, был сбит один F-117A — его засекли старинные, времён раннего Хрущёва, радары. Жириновский, опираясь на эту информацию, провёл небольшое тайное расследование и установил, что во времена раннего Хрущёва были радары метрового диапазона, которые, как оказалось, могут видеть малозаметные самолёты.

Это привело к тому, что в Ирак вылетела специальная комиссия, которая провела опрос выживших иракских зенитчиков, работавших с РЛС П-12 «Енисей» — были получены показания, что в ходе последнего боя иракских ПВО радарами фиксировались неясные объекты, принятые за помехи. Собственно, это и послужило Жириновскому подтверждением этого эпизода из смутных воспоминаний Директора.

— И всё же, требуемого объёма финансирования мы вам выделить не можем, — заключил Виктор Штерн, председательствующий в Совмине СССР, как руководитель ГКО. — Через три года ожидается высвобождение значительного объёма средств — тогда мы будем готовы обсудить расширение вашего проекта. Пока же, прошу заниматься им в условиях финансовых ограничений.

Жириновский вынужден был вернуться к обдумыванию лазерных орбитальных платформ, потому что обдумывать Югославию, в которой происходят нехорошие вещи, ему неприятно.

Слободан Милошевич, 19 марта этого года, ввёл войска в Хорватию, провозгласившую свою независимость — незадолго до этого, 27 февраля, о независимости объявила Республика Сербская Краина, что вылилось в большую кровь.

А 15 июля этого года Милошевич ввёл войска в Словению, но там всё обошлось малой кровью и война закончилась за девять дней.

«Ну, вот, стоило только задуматься…» — недовольный Жириновский поправил галстук и взял со стола бутылку минералки.

В Югославии уже идёт полноценная гражданская война — счёт пошёл на тысячи убитых и десятки тысяч беженцев.

ООН проявляет обеспокоенность, а позиция СССР в этом вопросе однозначна — он поддерживает территориальную целостность и предлагает Милошевичу провести референдум, чтобы мирно разойтись и не трепать всему остальному миру нервы.

Но уже видно, что мирно не получится, поэтому необходимо вмешательство. Жириновский готов вмешиваться только с санкции ООН, потому что ему эта война даром не сдалась и он очень не хочет повторять историю с Афганистаном.

А ведь в Югославии, армия которой всё время своего существования профессионально готовилась к партизанской войне против ОВД или НАТО, легко может получиться второй Афганистан, с неясными перспективами.

Только вот не очень понятно, за кого там воевать, потому что Милошевич окончательно отвернулся от СССР и не упускает случая, чтобы рассказать в интервью и на выступлениях о «великом предательстве Жириновского», но за остальные стороны разгорающегося конфликта Владимиру воевать тоже не очень хочется.

Там махровый национализм, почву для которого создали либеральные реформы, с документальной точностью повторившие реформы Горбачёва, усугубляется высокой степенью размытия национальных границ, что делает какие-либо линии фронта весьма условными, прямо как в Афганистане…

Слободан Милошевич — сербский националист, Франьо Туджман — хорватский националист, Алия Изетбегович — боснийский националист, Ибрагим Ругова — косоварский националист. Все перечисленные много говорят о демократии, но из этих речей становится ясно, что это очень странная демократия, маскирующая националистические амбиции каждого из этих говорунов.

То есть, какую сторону ни поддержи, ничего хорошего не получится — стабильности не будет, а будет лишь большая кровь и большие расходы.

«А у нас на орбитальные лазерные платформы денег не хватает…» — подумал Жириновский. — «Но решать что-то нужно уже сейчас».

НАТО, несомненно, захочет поддержать сепаратизм, потому что блоку невыгодно, когда под его боком находится такая большая страна с Милошевичем во главе. Ему выгоднее, чтобы Югославия раскололась, а поддержанные страны присоединились к блоку, в рамках дозволенного Жириновским расширения.

В этом расширении НАТО очень мало смысла, так как Владимир уже давно списал Югославию и его мало волнует, что будет происходить «за Румынией».

Очевидно, что этот конфликт затянется и отнимет сотни тысяч жизней — без прямого военного вмешательства этого не изменить, но вмешиваться Владимир очень не хочет, по указанным причинам.

«На лазерные платформы на орбите денег не хватает…» — повторил он про себя предыдущую мысль. — «А на модернизацию промышленности денег хватает прямо впритык. Сантиметр влево, сантиметр вправо — расстрел!»

Цена за баррель нефти марки Брент рухнула до 28 долларов, с тенденцией дальнейшего падения, поэтому нефтяные доходы советского бюджета сокращаются, но СССР уже «устранил неисправности», поэтому продаёт нефть в прежних объёмах.

Скоро следует ждать падения цены до 10-15 долларов за баррель, что срежет доходы всем участникам нефтебизнеса.

Саудовская Аравия, как хорошо известно Жириновскому, сняла ограничения на добычу из-за закулисных переговоров с США, чтобы облегчить течение рецессии — поэтому арабы сейчас наращивают объёмы нефтедобычи.

Из-за этого, с экономикой дела обстоят тяжеловато, несмотря на временное облегчение из-за войны в Персидском заливе.

С природным газом дела тоже обстоят не очень, потому что цена за 1000 кубометров газа на рынке составляет примерно 35 долларов.

Газ ещё не стал дорогим, потому что основная масса предприятий Европы до сих пор снабжается энергией от угля, а на биржах до сих пор не видят спекулятивный потенциал кубометров газа, по причине того, что в США до сих пор не отменили до конца государственное регулирование цен на газ.

Но надежда уже проглядывается: в мае этого года США отменили регулирование цен на газ из недавно пробуренных скважин, а в течение следующих нескольких лет собираются полностью либерализовать цены, чтобы невидимая рука рынка сама всё отрегулировала, как ей угодно.

Жизненный опыт Директора подсказывает Владимиру, что невидимая рука рынка, почему-то, всегда хочет, чтобы цены росли. Это вселяет в него уверенность, что газ будет неуклонно дорожать.

Также в это вмешивается экология — властям в США и Европе не нравится то, что над городами висит смог, прерываемый на кислотные дожди, поэтому в прошлом году в США были приняты поправки к «Закону о чистом воздухе», а в Европе задумались об этом ещё три года назад и приняли закон о снижении выбросов.

Всё это ведёт к тому, что промышленные предприятия будут переходить на природный газ, как более экологически чистую альтернативу углю, что увеличит спрос, что увеличит интерес биржевых брокеров, а уже это начнёт поднимать цену.

«Надо как-то дожить до этих славных времён, когда цена за тысячу кубометров газа поднимется хотя бы до 100-150 долларов», — мечтательно подумал Жириновский. — «Мы не будем, в отличие от некоторых, прятать сверхдоходы от нефти и газа в резервы, а займёмся беспрецедентной модернизацией промышленности, на фоне которой то, что мы делаем сейчас, покажется мышиной вознёй».

Но было бы глупо иметь 40% мировых запасов природного газа и думать только о том, как бы его продать подороже.

Советский Союз питает энергией от природного газа около 56% промышленных предприятий, но уже начата программа по модернизации, которая предполагает доведение доли газа в электроснабжении промышленности до 90%.

Это, по расчётам ГКО, сократит расходы тяжёлой промышленности на энергоносители на 25-30%, сократит выбросы углекислого газа на 55%, снизит заболеваемость в промышленных регионах минимум на 12-13%, а также сократит зависимость от угля.

Только вот на эту модернизацию промышленности нужно не менее 10 миллиардов рублей — эти траты размажутся по периоду до 2000-го года, когда с программой будет покончено.

Из-за этой плеяды амбициозных проектов, экономику будет, время от времени, потряхивать, с погружением бюджета в пучину дефицита, но ни один из проектов не отменить, потому что нужно делать всё.

ГКО оценивает, что перевод 90% промышленности на природный газ увеличит ежегодный рост ВВП на 1,5-2%, причём этот сценарий рассматривается как консервативный — оптимистичный сценарий указывает на 2,5-3% ежегодного роста.

Природный газ ведь дёшев, добыча его гораздо проще, а в СССР уже есть развитая сеть газопроводов, которую нужно лишь модернизировать и расширить, чтобы доставлять газ в каждый уголок страны, делая ранее нерентабельные производства рентабельными.

В Европе и США не недооценивают газ — они всё прекрасно понимают, поэтому та же Европа, желающая получать дешёвое топливо, не реагирует на действия Жириновского слишком остро. Контракты есть, альтернатив дешёвому советскому газу, пока что, нет, поэтому никто не рвёт с ним дипломатические отношения, хотя на камеру тот же немецкий Коль рвёт и мечет, а французский Миттеран сравнивает Жириновского со Сталиным.

«Это очень лестно, но судя по тону, он хотел оскорбить меня этим сравнением», — подумал Владимир.

На фоне продолжается полемика министров, проходящая под арбитражем Штерна — всё и так предельно ясно, но обговорить тематику необходимо. Не зря ведь собирались…

— Так, у меня нет времени… — прошептал Владимир и встал с места. — Товарищи — я вынужден срочно покинуть вас. Приношу свои глубочайшие извинения…

*СССР, РСФСР, город Москва, квартира Жириновского, 15 сентября 1991 года*

— Да, к сожалению, придётся тебе вновь лететь в командировку… — с виноватым видом произнёс Владимир, ставя на стол тарелку с панированными куриными крылышками.

— Ладно, — равнодушно ответил Гаськов, взяв одно крылышко из тарелки. — Я работы не боюсь, Вольфыч — ты сам знаешь.

— Знаю, — улыбнулся Жириновский и разлил пиво по кружкам. — Поэтому и рекомендовал именно тебя. Если не ты, то кто ещё может помочь нашему, пока что, не самому дорогому другу?

Саддам Хусейн, наконец-то, дал ответ на предложение Владимира.

Это был уже шестой раунд переговоров, которые президент Ирака был вынужден вести с Бессмертных — министр внешних отношений сумел додавить Хусейна и тот согласился на передачу 80% добываемой нефти СССР, но взамен иракская армия получит самое современное советское вооружение и самую современную военную подготовку.

Для гарантии соблюдения договорённостей, в Москву прибыли сыновья Саддама — Удей и Кусей.

Кусей поступает в Высшую школу КГБ имени Дзержинского, а Удей — в МГУ.

Экзамены они проходить не будут, но и учить их по стандартной программе не предполагается — для них будут особые программы, с отдельными преподавателями. Условия проживания у них тоже будут особыми, в казарменном режиме, под бдительным присмотром.

Жириновский уже заведомо списал Удея, потому что он не обладает достойным уровнем когнитивных способностей — «хорошист» ровно посередине категории. Преемником он стать не может, что понимает и сам Саддам.

А вот Кусей — это совсем другое дело. Возможно, он самый умный среди всей родни Саддама, потому что экзаменация обнаружила в нём «отличника», из верхних 25%, что встречается очень редко.

Причём важно, что экзаменация выявила выраженную склонность к стратегическому планированию — Кусей уже проявил себя в роли заместителя директора Амн-эль-Хас, спецслужбы Хусейна, получив положительную оценку от директора, Фаннара Зибина аль-Хасана.

Всё это сделало его очевидным преемником Саддама Хусейна, поэтому Жириновский решил дать ему лучшее образование в сфере госбезопасности и не только, чтобы он стал компетентным директором Амн-эль-Хас, а в будущем и следующим «законно избранным» президентом Ирака.

— Но что именно от меня требуется? — спросил слегка недоумевающий Константин Эдуардович Гаськов. — Насколько мне известно, несмотря на тяжёлое поражение, в Ираке всё сравнительно стабильно.

— Реформы, Эдуардыч, — ответил Жириновский и улыбнулся. — Я знаю, как ты навострился залезать, извини за грубость, в жопу без мыла — если тебе ещё не сообщили, то сообщаю, что Асад сильно заволновался, когда тебя вызвали в Москву. Он сразу же позвонил мне по срочной линии и спрашивал, надолго ли тебя забирают.

Гаськов, ожидаемо, отлично поработал в Сирии, где полным ходом идут реформы. Власть Хафеза Асада беспрецедентно укрепилась, в основном благодаря радикальному преобразованию Разведывательного сообщества Сирии.

Тщательно исследовав это сообщество, Гаськов полностью разрушил систему, построенную нацистским преступником Алоизом Бруннером, сформировав Службу Государственной Безопасности Сирийской Арабской Республики.

В состав СГБ САР вошли Главное управление безопасности, Военная разведка, Управление политической безопасности, Воздушные разведывательные силы, которые затем расформировались и выстроились в Главные управления с порядковыми номерами и более рациональным разделением функциональных обязанностей.

До этого, согласно рапорту Константина Эдуардовича, в Разведсообществе Сирии царили бардак и хаос, с постоянной грызнёй между составными ведомствами за полномочия и привилегии.

Генерал армии Гаськов, естественно, внедрил в СГБ свою авторскую методику, отточенную годами активного применения в ряде стран, сокрушившую устоявшуюся систему кумовства и коррупции, для чего ему пришлось задействовать целых восемьдесят три специалиста из ВГУ КГБ СССР.

Последнее позволило ему сравнительно быстро набрать высшее руководство для СГБ САР, а затем начать процесс Великой Жатвы, то есть, выбраковки слабых из рядов бывших ведомств Разведсообщества Сирии.

Результаты не заставили себя ждать: уровень коррупции в госбезопасности резко упал, что само по себе хорошо, но ещё лучше было то, что удалось наладить эффективную борьбу с подпольем и оппозицией.

Серия из почти двух десятков показательных судебных процессов над мятежниками, готовившимися к вооружённой борьбе при посильной поддержке ЦРУ, и Хафез Асад уверился, что происходящие изменения являются положительными и направлены на укрепление его власти.

«Гаськов — это профессиональный и талантливый, как это называют на Западе, кризис-менеджер», — подумал Жириновский. — «И пусть Асад самостоятельно неплохо справлялся с подавлением мятежей, но всегда можно лучше!»

За плечами Гаськова Афганистан, который он оставил с одной из сильнейших спецслужб в бывшей ОВД, ГДР, которую он оставил с блистательной Штази, неохотно признанной ЦРУ и БНД ФРГ ещё более опасной, чем раньше, а теперь он закончил свою работу в Сирии и СГБ САР ещё скажет своё слово…

В Сирию, на смену Гаськову, отправился генерал-лейтенант Алексей Васильевич Леонов, по мнению Жириновского, такой же «паразит», как и раньше. Он чуть смягчил к нему отношение, потому что изучал его послужной список перед подписанием приказа о присвоении звания генерал-лейтенанта, но перед его глазами всё тот же юный капитан, который вечно путался под ногами и чуть не погиб из-за собственной глупости.

Перед Леоновым стоят задачи по реформированию сирийской армии и полиции, с целевым результатом — до беспрецедентно высокого уровня армии и милиции ДРА.

ДРА, в видении КГБ СССР, выступает в качестве эталона, с которым сверяют все ведомства мира. Даже реформа МВД СССР, происходящая прямо сейчас, производится со скрытной оглядкой на МВД ДРА. А всё потому, что МВД ДРА добилось высочайшего уровня безопасности во всех городах и основных трассах, а также самостоятельно, при помощи Царандоя, полностью и окончательно интегрированного в МВД, производит операции по уничтожению недобитых душманов в глуши.

— Опасения Асада мне понятны — ситуация в стране далека от стабильной, потому что на поверхность всплыло очень много до этого невидимых процессов, — кивнул Гаськов. — И внутренние элиты что-то затевают, и местные религиозные силы развели бурную деятельность в подполье…

— Леонов ведь не подведёт нас? — спросил Жириновский с лёгким беспокойством.

— Не подведёт, — с уверенностью ответил Гаськов. — Ты слишком предубеждён к нему, Вольфыч. Лёша — высококлассный специалист и способен довести реформы до конца. Асад зря переживает.

— Посмотрим, — кивнул Владимир и вздохнул. — Но ты готов к командировке? Я ожидаю, что власть Хусейна будет крепка, как никогда, чтобы никто не мог поколебать её ни извне, ни изнутри.

— Для начала, мне нужно изучить обстановку в Ираке, а затем выработать план, — сказал Константин Эдуардович. — А там уже будут конкретные сроки и целевые рубежи.

— Ожидаю подробнейший рапорт об обстановке в Ираке через четыре месяца после твоего прибытия в Багдад, — потребовал Жириновский.

Он держит руку на пульсе Ближнего Востока, потому что провал в Сирии и Ираке будет слишком тяжёлым ударом — в них уже вкладываются и ещё будут вложены миллиарды рублей. Провал недопустим, поэтому Владимир отправляет лучших специалистов и не разменивается на мелочь.

— Ужин готов! — позвала Галина.

— Всё, забываем о работе, — сказал Жириновский. — Идём в гостиную.

Глава четвёртая. Убежище

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 октября 1991 года*

В кабинете Жириновского, вопреки обыкновению, не накурено. Он выработал решение, чтобы повысить комфортность пребывания в его кабинете посетителей — в кабинете напротив организовано специальное помещение для курения.

Там установлена инновационная вытяжка, разработанная специально под задачу, размещена мягкая негорючая мебель, а также столики с пепельницами.

Поэтому в кабинете теперь слегка пахнет ландышами, от нового моющего средства, применяемого уборщиками, а также запахом краски принтера отечественного производства — Электроника МС-6312.

— Сколько хотят, столько пусть и выдвигают — мне всё равно, — отмахнулся Жириновский. — Вето, вето, вето, вето! И пусть утрутся! Но о запрете химического и биологического оружия — это здравое решение, поэтому Александр Александрович, позаботьтесь о том, чтобы эта тема, отдельно, была выдвинута на следующем заседании.

Совбез ООН, по инициативе США, предложил ввести контроль над военной промышленностью Ирака, чтобы наказать Хусейна и точно знать, сколько и чего у него производит оборонная промышленность.

Это невыгодно Жириновскому, поэтому он приказал накладывать вето на все подобные предложения.

— Сделаем, Владимир Вольфович, — кивнул Бессмертных. — Но что именно от нас требуется по упомянутому оружию?

Идея о запрете химического и биологического оружия, которое есть и разрабатывается в Ираке, действительно, заслуживает внимания и позволит выставить Хусейна в чуть лучшем свете перед мировой общественностью.

— Я хочу чётко обозначить, что все образцы химического и биологического оружия будут уничтожаться под контролем СССР и в присутствии экспертов от ООН, — потребовал Владимир. — США, если захотят, тоже могут прислать своих экспертов.

Химическое и биологическое оружие в следующей войне Ирака против НАТО не потребуется, потому что любое применение будет чревато ассиметричным ответом со стороны агрессора. Из этого следует, что лучше Хусейну не тратить бюджетные средства на недешёвые разработки, а израсходовать их на что-то более полезное — например, на подготовку расчётов ПВО.

А в целом, сделка с Хусейном скоро начнёт приносить в бюджет СССР сумму в эквиваленте около 13 миллиардов долларов США в год — такова оценочная прибыль с продажи 80% добываемой нефти, при условии, что цена за баррель удержится на отметке 20 долларов.

Выигрыш для СССР абсолютный, потому что большая часть этих денег останется в советской экономике: поставки продовольствия, медикаментов, гражданской техники и иного оборудования будут оплачиваться в рублях, а доллары, вырученные с продажи иракской нефти, направятся на внешнюю торговлю.

Ситуация с Ираком — это уникальная возможность, которую нужно было просто не упустить. США сами поставили Хусейна на грань выживания и, буквально, толкнули его в тёплые, но цепкие, объятия СССР.

Вторжение Хусейна в Кувейт — это практически фантастическое событие, в основном по уровню глупости и необдуманности, потому что всё было понятно с самого начала и возможные последствия легко читались, но Саддам всё равно сделал это.

В воспоминаниях Директора нашлось утверждение, будто бы в 2020-е годы политики все разом отупели и начали совершать предельно глупые поступки, но так могут говорить только те, кто не знает историю. Случай с вторжением в Кувейт, рейганомика, политика Тэтчер, политика Горбачёва — это только 80-е и 90-е годы…

Жириновский не собирается пополнять этот список идиотов у власти, поэтому действует обдуманно и решительно. Он знает, что политика вторична, а экономика первична, поэтому руководствуется, в первую очередь, экономическими интересами Советского Союза.

И вот один из плодов верности взятого им курса: Хусейн, до ужаса боящийся потерять власть, принял невыгодное предложение и теперь вынужден довольствоваться жалкими 2-3 миллиардами долларов в год.

Саддам долго колебался, склонялся отказаться или серьёзно пересмотреть условия, но затем началось то, что уже назвали интифадой Шаабания — восстали мусульмане-шииты на юге, а также иракские курды на севере.

Восстание уже подавляется на юге, но в самом разгаре на севере, поэтому Хусейн растерялся, отчаялся, прошёл все стадии принятия и согласился на условия Жириновского.

Гаськов, уже прибывший в Багдад, назначен на пост главного советника президента Ирака и принимает дела. В первом рапорте он сообщил, что ведёт переговоры с курдами о даровании им расширенной автономии, так как военной силой их подавить видится невозможным.

С шиитами он тоже предпочёл договориться — связь с восставшими удалось установить через Иракскую коммунистическую партию, играющую в восстании далеко не последнюю роль.

Гаськов предлагает гарантии, амнистии, а также места в новом парламенте, который будет учреждён после завершения боевых действий.

Шииты думают, а курды уже согласны, но при условии, что будет принята новая конституция, на что Гаськов легко согласился.

Хусейн недоволен и даже звонил Жириновскому, чтобы обсудить «необдуманные» действия генерала. Владимир велел ему терпеть и не переживать, дал гарантии, что его власть не пострадает, а также заверил, что вся эта демократия — это лишь ширма, чтобы успокоить народ.

Президент Ирака слегка успокоился и отпустил ситуацию, в основном потому, что его власть сейчас висит на волоске и всё может рухнуть в бездну гражданской войны.

А американцы, тем временем, подзуживают иракский народ на полномасштабное восстание: Буш сыплет на страну агитационные листовки, а также выступает перед камерами с призывами свергнуть диктатора, но реально влияющее на что-то население Багдада повело себя крайне пассивно, поэтому восстание не приняло всеиракского масштаба.

Тем не менее, ситуация, действительно, висит на волоске — Хусейн может взбрыкнуть и начать действовать так, как он привык, курды и коммунисты с шиитами могут выйти из переговоров, а ещё американцы могут вмешаться. Вариантов развития событий очень много, поэтому Гаськов работает в очень напряжённых условиях…

— Какова наша позиция по вопросу Эфиопии? — сменил тему Бессмертных.

— А какая у нас может быть позиция? — развёл руками Жириновский. — Не получилось — обидно.

Гражданская война в Эфиопии, наконец-то, завершилась. Поддержка режима Менгисту Хайле Мариама обходилась СССР в копеечку, причём никаких видимых результатов не наблюдалось, поэтому Жириновский только вздохнул с облегчением, когда, 13 сентября, президент Эфиопии прилетел в Москву и заселился в гостиницу «Украина».

Менгисту, вместе со своей семьёй и ближайшими родственниками, до сих пор живёт в гостинице и дожидается, когда ему подготовят апартаменты в Белеутово-7, массиве элитного жилья для Героев Советского Союза, Героев Социалистического Труда и матерей-героинь.

— Новое правительство требует, чтобы мы выдали беглого президента, — сказал Александр Александрович.

— Перебьются! — отрезал Жириновский. — Не для того Комитет проворачивал эту непростую спасательную операцию, чтобы мы потом отправили нашего Миньку обратно, на верную смерть!

— Асрат Вольде предупредил, что в случае отказа, Эфиопия разорвёт с нами дипломатические отношения, — сообщил Бессмертных.

— А вот тут уж мы как-нибудь перебьёмся, — ответил на это Жириновский. — Передача нашего Миньки этим подонкам даже не стоит на повестке! Минька останется в Москве — точка! И Володька хорошо устроился, подлец! В посольстве сидит, требования передаёт — перешёл на сторону контрреволюции, получается?!

Асрат Вольде — это действующий посол Эфиопии в СССР, назначенный Менгисту ещё в середине 80-х годов.

— Зная ваш возможный ответ, он просит политического убежища, — ответил на это министр внешних отношений.

— Удовлетворить, — без раздумий ответил Жириновский.

Это компонент его политики по обращению с дружественными режимами — в случае провала, любой государственный деятель из дружественной страны может с уверенностью рассчитывать на то, что его спасут и доставят в Москву, где ему гарантирована достойная жизнь.

Из-за этого в Москве и Подмосковье собрался целый «зоопарк» из бывших президентов, председателей и иных должностных лиц, ранее союзных или дружественных стран, по тем или иным причинам вынужденных бежать.

— Забудь об Эфиопии — это провальная партия, — сказал Владимир. — Лучше давай подумаем о нашей позиции по восстанию в Латвии…

Прибалтика, как и ожидалось, начала переживать тяжелейший экономический кризис. Вызван он тем, что независимые Латвия, Литва и Эстония стремительно лишаются некоренного населения, которое спешно переезжает в СССР, вслед за передаваемыми в счёт долга промышленными предприятиями.

Жириновский только на прошлой неделе награждал аж двадцать четыре строительные бригады государственными наградами за стахановские темпы возведения жилых домов в десятках городов Союза.

В строительстве участвует практически весь СССР — и профессионалы, и армия, и добровольцы, решившие неплохо заработать на масштабном государственном проекте.

Это обусловлено тем, что население практически бежит из Прибалтики, так как там феноменально быстро падает уровень жизни — без тех, кто обречён был стать негражданами, экономика отказалась работать, из-за чего всё начало рушиться.

Европейское экономическое сообщество шлёт сотни тонн гуманитарной помощи, чтобы спасти своих новых союзников, но это никак не способствует сохранению хотя бы лёгкой промышленности, а, скорее, наоборот.

Жириновский знал, что так будет. Его даже не удивило то, что все страны Прибалтики объявили всех некоренных жителей равноправными гражданами, чтобы прекратить отток населения. Но старт исходу уже был дан, а государственная машина пропаганды непрерывно и во всеуслышание вещает населению Союза, что Прибалтика обречена стать вторым Сомали, третьей Намибией или даже четвёртой Эритреей…

Это подстёгивает людей, чьи родственники проживают в странах Прибалтики, действовать косвенной пропагандой и призывать своих родных поскорее бежать из этих обречённых стран.

Примерно 550 000 человек уже переехали из Прибалтики в РСФСР — мужчины, женщины и дети, целыми семьями.

В Литве ситуация тяжела, но далека от критической, но это почти полностью парализовало экономику Латвии, потому что в Риге численность населения сократилась на 31%, а в Даугавпилсе на целых 44%.

Эстонию тоже лихорадит от происходящего оттока населения, но не так, как Латвию.

Жириновский, считающий себя великим гуманистом, убеждён, что делает всё правильно: это ведь 550 000 человек, спасённых от унижений и ущемлений.

Но также он считает себя прагматиком, что лишь укрепляет его убеждение в правильности действий: остальные союзные республики внимательно следят за опытом Прибалтики.

Всё это лишь укрепляет Советский Союз, так как все убедились, что слова Жириновского не расходятся с действиями, поэтому нечто подобное он легко организует для любой другой республики, которая захочет выйти из состава Союза.

Но это не всё, что происходит в Прибалтике: глубокий экономический кризис не мог ударить только лишь по экономике — в Латвии сформировалось движение за возвращение в состав СССР, которое обрело значительную силу и начало выводить народ на улицы. Правительство отреагировало чрезмерно остро — в города введены лишь недавно сформированные войска, занявшиеся подавлением восстания.

В Риге начались уличные бои, несколько раз применялась бронетехника, в незначительных количествах оставшаяся после вывода советских войск, с первыми жертвами.

В Литве и Эстонии сразу же объявили подсудными призывы к возвращению в состав СССР, после чего выпустили на улицы крупнейших городов армию и полицию. Им удалось не допустить сценария Латвии, но недовольство просто перешло в подпольную форму…

— Мы хотим, чтобы Латвия вернулась в состав СССР? — сразу же спросил Бессмертных.

— М-м-м… — Жириновский сделал вид, что задумался. — Нет, мы этого не хотим.

У него нет планов принимать ещё какие-то страны в состав Союза — существует слишком много нерешённых проблем, чтобы вешать себе на шею ещё кого-нибудь.

Разрыв с Прибалтикой был болезненным, но он уже произошёл. Демонстрация последствий выхода прошла с наглядным эффектом, а большего Жириновскому и не нужно.

— Тогда вам следует сделать официальное заявление, — сказал министр. — Возможно, это поспособствует прекращению огня.

— Что тебе известно о реакции Запада? — поинтересовался Владимир.

— В происходящем обвиняют нас, но вы это и так знаете, — ответил Бессмертных. — ЕЭС собирает гуманитарную помощь, а также ищет средства, чтобы поддержать экономику прибалтийских стран — это вам тоже известно. Также делаются заявления с осуждением наших действий.

— А именно США? — уточнил Владимир.

— Президент Джордж Буш больше занят Ближним Востоком, поэтому уделяет Прибалтике мало внимания, — ответил министр.

Стратегическая ценность прибалтийских стран, учитывая существование в регионе дружественной к Союзу ГДР и вынужденно нейтральной к нему Польши, околонулевая. Наоборот, включение их в НАТО создаёт огромную проблему на пустом месте — Сувалкский коридор является признанной территорией СССР, в рамках заключённого с Литвой договора, но через него разрешено перевозить в Литву иностранные грузы.

Прибалтика уже сыграна и возня с ней принесёт Западу крайне сомнительную пользу в виде трёх проблемных стран с острым дефицитом рабочей силы, только набирающим обороты экономическим кризисом и трагическим падением уровня жизни.

Хуже всего тут то, что Сувалкский коридор может быть перекрыт решением Жириновского, как и морское сообщение с Прибалтикой.

В таком виде эти три страны совсем не нужны НАТО, но могут быть полезны будущему ЕС, поэтому страны ЕЭС сейчас шлют собранную в складчину гуманитарную помощь и страшно ругают Жириновского в СМИ.

Но происходящее в Прибалтике не может перебить то, что творится сейчас в Югославии и на Ближнем Востоке, поэтому обеспокоенный взгляд мировой общественности направлен в другую сторону.

— Сделаем официальное заявление, — произнёс Жириновский. — Я недвусмысленно проясню, что денонсации заключенных с Литвой, Латвией и Эстонией договоров не будет. Также я сообщу, что будет послана гуманитарная помощь, чтобы ослабить последствия кризиса.

— Мне составить текст? — спросил Бессмертных.

— Пришлите мне на почту черновой вариант, — кивнул Владимир.

*СССР, РСФСР, Астраханская область, полигон «Капустин Яр», 13 октября 1991 года*

В командном пункте, оборудованном в крытом блиндаже, собрались два десятка человек — конструкторы, военные, а также первые лица и приближённые к ним.

Все столпились перед столом с загадочного вида оборудованием.

— Вот эта точка — это «Пчела»? — уточнил Жириновский, ткнув в экран.

— Да, Владимир Вольфович, — ответил Ардалион Ардалионович Растов, главный конструктор. — Но следует иметь в виду, что это идеальные условия, а также не совсем то, что написано в вашем техническом задании.

— Какие высота и расстояние? — спросил нахмурившийся Жириновский.

— Высота — тысяча семьсот метров, расстояние — семь тысяч двести метров, — ответил оператор.

— То есть, если бы у нас была требуемая зенитная ракета, мы могли бы взять «Пчелу» в захват и отработать по ней? — посмотрел Жириновский на Растова.

— Да, но это не совсем… — начал тот отвечать.

— Значит, чутьё меня не подвело! — уверился Жириновский. — ФАРы и допплеровские радары — вот оно, решение!

Он поставил перед советскими учёными из НИИП имени В. В. Тихомирова, НИИРП, НПО «Алмаз» и НИИ «Фазотрон» амбициозную задачу — разработать РЛС, способную обнаруживать корректируемые снаряды калибром 155 миллиметров.

Под эту задачу разработано специальное техзадание, подробности которого показались учёным чрезмерно амбициозными и граничащими с фантастикой.

Идея в том, чтобы оснастить войска зенитно-ракетными комплексами, которые будут способны вовремя фиксировать вражеские ракеты и снаряды, а затем, в автоматическом режиме, сбивать их программируемыми снарядами и зенитными ракетами.

Предлагалось внедрить снаряды с радиовзрывателями, но выяснилось, что они слишком легко подавляются уже имеющимися средствами РЭБ, поэтому лучшим решением стали снаряды, автоматически программируемые на нужную дистанцию подрыва.

Но сбивание корректируемых «Копперхэдов» — это лишь официальное назначение разрабатываемой системы.

Неофициальное и истинное назначение — создание зенитной установки, способной бороться с бесчисленными дронами: как с дронами-камикадзе, так и с дронами-разведчиками.

И вот, первый результат — «новая» РЛС, представляющая собой радикальное упрощение и ослабление оригинальной РЛС с С-300П.

РЛС обладает низковысотным обнаружителем 76Н6, оснащённым доплеровской РЛС, очевидно, предназначенной для обнаружения целей, а также радиолокатором подсвета и наведения 30Н6, предназначенным для сопровождения и наведения на цель.

Последний — это фазированная антенная решётка, очень дорогая, но зато крайне эффективная для наведения на цели с низкой эффективной площадью рассеяния.

У Пчелы-1У эффективная площадь рассеяния — 0,05 квадратных метров, что делает её невидимой для стандартных РЛС, но это обусловлено её малой размерностью.

РЛС метрового диапазона видят Пчелу, но очень слабо, что роднит её с F-117A "Nighthawk", а вот у РЛС сантиметрового и дециметрового диапазона имеются с этим проблемы, потому что 0,05 квадратных метров — это слишком мало.

Впрочем, у ЗРК С-300ПМ, стоящего на вооружении Советской армии, никаких проблем со «стелсами» нет, потому что сочетание допплеровского радара и фазированной антенной решётки позволяет очень быстро и точно обнаруживать цель и отправлять в неё хоть десяток зенитных ракет, хотя такое количество было бы избыточным.

Но против «корректируемых снарядов», то есть, дронов будущего, С-300 — это избыточное и роскошное решение, на которое не хватит бюджета ни одной страны на планете, поэтому нужно что-то сильно дешевле.

Жириновский «залегендировал» разработку на все 100% — во время операции «Буря в пустыне» американцы ограниченно применили корректируемые снаряды «Копперхэд», что подтвердило их эффективность, хотя, по косвенным данным, проскальзывающим в докладах агентуры, командование не впечатлено.

Но вот кто точно был впечатлён — это Генштаб Советской армии, который сейчас активно обдумывает новые данные, полученные в ходе полевых испытаний поначалу обделённого его пристальным вниманием «Краснополя».

Это напрямую связано с тем, что Пчела-1У, разработанная уже при Жириновском, безнаказанно облучает стационарные и подвижные мишени, почти бесперебойно наводя артиллерию и позволяя ей обеспечивать поражение цели за 1-3 попадания. Днём она делает это на дистанции до 25 километров, а ночью — до 13 километров.

НИИ «Полюс» усиленно занимается разработкой более мощного лазера-целеуказателя, чтобы увеличить дистанцию устойчивого облучения минимум на 30%, а Уральский оптико-механический завод разрабатывает новую ГОЭС, специально под дрон-целеуказатель.

У маршала Язова, сличившего результативность «Копперхэда» с «Краснополем», сразу же включилась паранойя: он логично предположил, что «идея висит в воздухе», поэтому американцы уже давно догадались и у них точно есть серийная модель, которую они просто решили не «светить» в Ираке.

Но у КГБ есть надёжные данные, что, несмотря на существование долгоиграющей программы разработки дрона-целеуказателя, до принятия на вооружение дело так и не дошло, поэтому «Копперхэды» корректируются с земли, как и, до недавнего времени, «Краснополи».

— Когда уже снаряды? — спросил Жириновский.

Один из конструкторов связался с артиллеристами по рации.

— С минуты на минуту, товарищ президент, — ответил он.

— Давайте побыстрее — у меня не так много времени, — потребовал Жириновский.

Спустя несколько минут на радаре появилась новая точка, которая двигалась очень быстро, но не гасла ни на секунду. А затем точка исчезла, после чего до командного пункта донёсся едва слышный раскат взрыва.

— Это был «Краснополь»? — уточнил Жириновский.

— Так точно, товарищ президент, — ответил оператор РЛС. — Метрики записаны.

На радаре, тем временем, появились сразу четыре точки, которые быстро полетели в том же направлении, а затем исчезли и отозвались тремя-четырьмя раскатами.

Пчела-1У же продолжала висеть в зоне досягаемости радара и облучать цели.

«Вот же оно — чудо советской инженерной мысли!» — подумал Жириновский с восторгом. — «В Афгане приходилось пешком ходить, наводить целеуказатель, а теперь можно сидеть в блиндаже, попивать чаёк и взрывать душманов».

Лично в практическом применении «Краснополей» он не участвовал, но зато поучаствовали многие члены СпН «Вымпел», орудовавшие в Афганистане до 89-го года, пока их окончательно не вывели.

— Владимир Вольфович, вынужден напомнить вам, что это лишь прототип, созданный для окончательного подтверждения верного выбора направления разработки, — прервал ход мыслей Жириновского Ардалион Ардалионович. — Это не значит, что изделие готово к серийному производству. Впереди долгая и трудная работа…

— Не держите меня за идиота, товарищ главный конструктор, — попросил его Жириновский. — Я всё прекрасно понимаю, поэтому и выделил на разработку нового комплекса такие огромные деньги! Но мы с ГКО ожидаем, что разработка не затянется надолго — к 1995 году в войсках должно находиться серийное изделие, способное уничтожать корректируемые снаряды в 10 случаях из 10!

— Такой результативности, на нынешнем этапе, я обещать не могу, — ответил на это Растов. — Всё зависит не только от нас. Разработка системы управления огнём, снарядов с программируемыми взрывателями — всё это в ведении других НИИ, поэтому я не могу ручаться, что…

— А я и не вменяю вам ответственность за работу других НИИ, — с усмешкой ответил на это Владимир. — Я хочу сказать, что ожидаю, что с вашей стороны у нас провалов не будет, и мы получим высококлассную РЛС, которая защитит наших бойцов от этого нечестного оружия.

— С нашей стороны мы сделаем всё, что возможно, — уверенно заявил главный конструктор.

— Мы на вас рассчитываем, товарищ Растов, — произнёс Жириновский.

Глава пятая. "Вирга"

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 28 октября 1991 года*

— Вот это нужно прочитать очень внимательно… — подвинул Жириновский тонкую папку по столу.

Николай Николаевич Долженков принял папку осторожно, как спящую ядовитую змею.

— Что здесь? — поднял он взгляд на Владимира, прежде чем открыть папку.

— Читайте, — потребовал Жириновский. — Там нет ничего, к чему у вас нет доступа по секретке.

Долженков коротко кивнул и решительно раскрыл папку.

А в ней содержатся идеи Жириновского, которыми он очень гордится.

Это практически приснилось ему, хотя он не уверен в этом до конца — просто утром, во время чаепития с женой, он начал обдумывать одну идею, которая повлекла за собой целый каскад очень ценных мыслей.

— Что думаете, Николай Николаевич? — спросил Владимир.

— А почему я? — спросил тот вместо ответа.

— Мне нужно понять, имеет ли это вообще какой-либо смысл, — объяснил Жириновский.

— Определённый смысл, конечно же, имеет… — осторожно ответил Долженков. — Но это совсем не мой профиль — с этим надо обращаться к туполевцам или миговцам…

— И всё же, — покачал головой Владимир. — Если мы переделаем наши хранимые МиГ-19 и МиГ-21 в ударные беспилотники… Это вообще возможно технически?

— Технически это осуществимо, но потребуется разработка специальной аппаратуры, — ответил конструктор.

— Разработаем, — махнул рукой Жириновский. — Но задачу свою такие дроны выполнять будут?

— Здесь написано, что они предназначены для «перегрузки» ПВО вероятного противника… — прочитал Долженков. — Но чтобы был смысл их сбивать, они должны представлять опасность для наземных объектов.

Жириновский видит в этих самолётах ударные дроны, летящие в один конец: на них должно быть адекватное высокоточное вооружение, способное нанести существенный урон инфраструктуре противника, но, в то же время, не очень дорогое, чтобы не было слишком жалко.

Важным моментом является то, что самолёты уже неактуальны, потому что их боевая эффективность в классических конфликтах приближается к нулю, но в роли ударных дронов…

«МиГ-19 — 1452 километра в час на высоте 10 километров», — припомнил Жириновский вычитанные сведения. — «А МиГ-21 — 1800 километров в час на высоте 10 километров».

Ударный БПЛА Ту-301, успешно взлетевший в начале прошлого месяца, показал скорость 1070 километров в час на высоте 6000 метров, но его боевой радиус составляет всего 650 километров.

А беспилотные ударные МиГ-19 и МиГ-21 — это машины, возвращение которых на аэродром изначально не предполагается, поэтому и боевой радиус МиГ-19, по любительским расчётам Жириновского, должен составить не менее 1700 километров, а у МиГ-21 — не менее 1900 километров.

Это уже очень глубокий тыл врага: можно достать до Лондона, Марселя, Тель-Авива и Каира.

— Будут они представлять опасность! — заверил Жириновский конструктора. — На каждый мы навесим до двух тонн корректируемого вооружения — КАБ-500Кр или даже КАБ-250С, если последнюю доведут до ума, конечно же! Каждый прорвавшийся ударный БПЛА будет способен нанести такой ущерб, что никто потом не сможет спать спокойно!

КАБ-250С — это корректируемая по ГЛОНАСС бомба, разрабатываемая сейчас специально для ударного БПЛА Ту-301.

— Выходит, что планеры и двигатели практически бесплатные — они уже отслужили свой срок и больше не представляют ценности… — начал размышлять вслух Долженков.

— В этом вся гениальность моей идеи! — азартно воскликнул Жириновский. — Можно переделать около семи тысяч самолётов — это уже прямо очень существенное усиление наших наступательных возможностей!

Данные о наличии самолётов на хранении по всем аэродромам СССР он уже запросил и ожидает ответа в течение трёх суток. ВВС уже собрали комиссии, которые будут брать под контроль реальные запасы хранимых самолётов, чтобы в скором будущем начать их восстановление.

Такие же запросы Владимир направил в ГДР, где тоже есть некоторое количество МиГ-19 и МиГ-21.

Из стран бывшего ОВД тоже планово доставляются различные самолёты, с которыми, до сегодняшнего дня, было непонятно, что делать.

Договорённости с США по поводу бывших соцстран однозначны: не менее ¾ техники, артиллерии и авиации будут переданы СССР, потому что теперь это нейтральные страны, которым совершенно нечего опасаться. Американцы не возражали против этого пункта, но в основном потому, что собираются насыщать «освобождённые» страны своим вооружением. Дорого.

— Данные о семи тысячах самолётах — это неточно, — пояснил Жириновский. — Но в ближайшее время я узнаю точное количество. А вас, товарищ Долженков, я прошу проработать теоретическую часть: нужно будет убрать катапультируемое кресло, остекление заменить на металл, убрать противоперегрузочные устройства и всё остальное, в чём больше не будет нуждаться самолёт. Всё это облегчит его, но лишь для того, чтобы заполнить освободившиеся массу и пространство оборудованием для дистанционного управления.

— Может, всё-таки, лучше, чтобы этим занимались профильные специалисты — туполевцы или миговцы? — с сомнением спросил конструктор.

— Эти сразу же присвоят разработку себе, — поморщился Жириновский. — А мы с вами выступим, как соавторы! На мне — идея, а на вас — теоретическая часть!

Назначать себе высокое жалование непонятно на какой основе ему не хотелось, хотя все бы отнеслись к этому с полным пониманием, поэтому единственным источником безбедного существования Жириновский видит только патенты.

Предыдущие разработки очень сытно кормят его, но хочется чуть большего, поэтому он продолжает думать в этом направлении. Патент на одноразовый ударный дрон обещает принести ему очень серьёзные деньги, потому что это разработка вооружения стратегического уровня, несмотря на то, что это всего лишь заглушка до принятия на вооружение многоразовых ударных дронов.

— В итоге, разрабатывать модернизацию будут, скорее всего, миговцы, но уже на нашей с вами теоретической базе, — добавил Жириновский. — Патентные отчисления делим честно — пятьдесят на пятьдесят, в мою пользу.

Николай Николаевич поднял на него озадаченный взгляд.

— Как… — начал он.

— Да это шутка! — сказал Жириновский и засмеялся. — Шестьдесят на сорок, в вашу пользу.

— Но идея-то ваша, — возразил конструктор. — Считаю, что лучше семьдесят на тридцать, в вашу пользу.

— Вот не надо! — потребовал Владимир. — Пятьдесят на пятьдесят и это последнее предложение!

— Хорошо… — не стал больше спорить Николай Николаевич. — Я проработаю теорию и подготовлю все материалы для патентного бюро.

— Вот и договорились, — довольно улыбнулся Жириновский.

В стране полно разного рода оппозиционеров, которым стало можно говорить и писать всякое, поэтому Владимир внимательно следит за финансовой стороной. И он с уверенностью может сказать, что не присвоил незаконно ни рубля — живёт исключительно с патентов.

А то, что патентные отчисления приносят ему по 15 837 рублей ежемесячно…

«… зато очень честно», — подумал Жириновский.

Со своего заработка он ежемесячно отчисляет 6000 рублей в Фонд президента, средства которого расходуются на премирование лучших советских школьников ценными подарками.

Среди всех советских школ проводятся ежеквартальные президентские олимпиады — это он позаимствовал из прошлого Директора, который специально держал целые классы «отличников», чтобы быть на хорошем счету у руководства и входить в Топ-500 лучших школ Российской Федерации.

В Президентский фонд вкладывается не только он один, но ещё и предприятия, а также кооперативы — набирается, в среднем, от 20 до 25 миллионов рублей ежеквартально, что позволяет не только организовывать олимпиады всех уровней, но и щедро премировать победителей.

Выгода тут в том, что этот механизм возвышает самых лучших, которые потом входят в кадровый резерв ГКО — дальше их проверяют и отправляют на обучение в лучшие вузы, в соответствии с выявленными наклонностями.

Жириновский не собирается учреждать систему, в которой слишком надолго задерживаются «старички» — кадры, сколько угодно компетентные, должны обновляться, а для этого нужно откуда-то брать «новичков».

И уже ясно, что это работает, по тому, как ведут себя будущие «новички», отчётливо осознающие, что всё это не просто так и на них возлагаются большие надежды: их мотивация растёт, они показывают лучшие результаты и обещают стать высококлассными профильными специалистами.

Но основную массу перспективных кадров, в данный момент, государственная система получает из ДОСААФ и Советской армии — среди членов Общества и военнослужащих-срочников проводятся всеобъемлющие тесты, на основе которых и производится отбор.

Целая армия специально обученных людей ищет среди советской популяции те самые 15% «отличников», а затем фильтрует их в поисках 2-3% «гениев».

Вырастить их невозможно и это установлено опытным путём ещё Директором. Он, ради эксперимента, завёл в своей школе коррекционные классы, в которых предпринимал попытку довести сильно отстающих до уровня «отличников», путём развития их когнитивных способностей. Но из «двоечников» получались твёрдые «троечники», с небольшим процентом «ударников», из «троечников» получались крепкие «ударники», с некоторой незначительной долей «отличников».

И как позже установил Директор, небольшие аномалии в виде учеников с более высокими показателями, являются лишь проявлением неточности изначального отбора, который был, на основе этого исследования, усовершенствован.

Из этого следует, что если сфокусировать усилия и ресурсы на выправлении отстающих учащихся, то можно улучшить их результаты, но лишь на ступень.

«В будущем, когда в бюджете появятся средства, нужно будет заняться этим», — пообещал себе Жириновский. — «Нужна усовершенствованная школьная программа, которая подтягивает отстающих, ведь это только Директору они не были нужны, а мне нужны. Пусть даже удастся поднять их результаты хотя бы на ступень, в масштабе государства это будет иметь колоссальные последствия».

— Я могу быть свободен? — спросил Долженков, прервавший затянувшуюся паузу.

— Конечно, Николай Николаевич, — отвлёкся от своих тяжких размышлений Владимир. — Можете быть свободны. Но чтобы результаты вашей работы были у меня на столе в течение следующих двух недель!

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 11 ноября 1991 года*

— Сразу начинайте с плохих новостей, Виктор Петрович, — попросил Жириновский.

— Мы не можем продолжать это вечно, Владимир Вольфович, — произнёс руководитель ГКО. — В обращении находится слишком большая денежная масса, поэтому дотерпеть до 95 года, увы, не получится…

— Совсем никак? — с надеждой спросил Жириновский.

Главная проблема, душащая советскую экономику, досталась ему в наследство от реформ Горбачёва — денежный навес.

У населения на руках слишком много денег, которые имеют формальную покупательную способность, сильно не соответствующую реальной.

По подсчётам ГКО СССР, проведённым в середине 1990 года, соотношение товарных запасов к денежным средствам у населения составлял около 50 копеек на 1 рубль, то есть, подразумевался двукратный денежный навес.

Воспоминания Директора содержат данные, что после «либерализации цен» 2 января 1992 года, (1) цены стремительно выросли в 25-26 раз, но это не значит, что денежный навес равен росту цен. Вероятнее всего, он имел объём в 6-7 раз превышающий имеющиеся товарные запасы, а такой рост цен обусловлен тем, что Центральный банк продолжал кредитовать дефицит эмиссией рубля, предприятия, вольные самостоятельно назначать цены, злоупотребляли этим, а ещё спекулянты никуда не делись и взвинчивали цены в небеса.

Но Жириновский сделал всё, чтобы не допустить основного отягчающего обстоятельства, которое и привело, в прошлой жизни Директора, к формированию огромного денежного навеса — обнала через кооперативы.

Длинная серия громких процессов над кооператорами-обнальщиками, ужесточение регулирующих мер, предпринятое ещё Горбачёвым — это способствовало тому, что значительная часть кооперативов-обнальщиков закрылась как-то сама собой. А те обнальщики, которые не закрыли свои кооперативы и не растворились в толпе, пополнили тесные и сплочённые ряды подневольных губителей реликтового таёжного леса…

В дополнение, ГКО не допускает бесконтрольной эмиссии, поэтому денежный навес пусть и существенен, но не критичен и исправим.

«Правда, придётся принимать неприятные решения», — с сожалением подумал Жириновский.

— Совсем никак, — покачал головой Штерн. — Похоже, что нам придётся играть с населением в азартные игры и устраивать катавасию с гособлигациями… Иначе мы никак не устраним дефицит, а проблемы продолжат накапливаться.

— Опасно, — произнёс Владимир. — И последствия будут неприятные, в перспективе десятилетий.

— Нам нужно действовать сейчас — нельзя больше терпеть и надеяться, что всё рассосётся само по себе, — сказал на это руководитель ГКО.

— Как это будет выглядеть? — спросил Жириновский.

— Выпуск целевых государственных облигаций, — ответил Штерн. — Это будет эмиссией гособлигаций с привлекательной доходностью и государственной гарантией. Мы будем направлять эти средства в приоритетные проекты, то есть, в модернизацию тяжёлой и оборонной промышленности, жилищное строительство, а также в цифровизацию. Таким образом, мы канализируем денежный навес в реальный сектор.

— Но этого будет недостаточно? — уточнил Владимир.

— К сожалению, недостаточно, — подтвердил Виктор Петрович. — Поэтому мы предлагаем масштабное расширение государственной лотереи. Привлекательным аспектом лотерей является то, что они поглощают ликвидность безвозвратно, а не переносят её на будущее, как это делают облигации. Но нужно очень серьёзно подойти к организации новых лотерей, чтобы повысить вовлечённость населения.

— Это нехорошая практика, — с неодобрением произнёс Жириновский.

— Лотереи и так проводятся, — развёл руками Штерн. — Мы лишь увеличим их масштаб. Ну и придётся внести коррективы — денежные призы исключить и заменить их на товарные призы.

— Машины, квартиры, дома и дачи, — кивнул Жириновский. — Телевизоры всякие, видеомагнитофоны и прочее…

— План масштабирования государственных лотерей разработан и ожидает утверждения, — улыбнулся руководитель ГКО.

— Какие ожидаются результаты? — спросил Владимир.

— Мы оцениваем чистое ежегодное поглощение ликвидности в 35-40 миллиардов рублей в первые три года, — ответил на это Штерн. — Но дальше будет снижение интереса населения, так как неизбежно товарное насыщение — производство не будет стоять на месте и обещанное вами товарное изобилие, всё-таки, состоится…

— А сколько у нас наличности у населения на руках? — нахмурил брови Жириновский.

— Примерно 145 миллиардов рублей, — ответил Виктор Петрович.

— То есть, если лотерея будет поглощать по 35 миллиардов ежегодно, то проблема решится за какие-то четыре года? — уточнил Владимир.

— Это возможно, — кивнул Штерн. — Но мы заинтересованы в том, чтобы денежный навес был устранён как можно быстрее — он тормозит нормальное развитие нашей экономики. Поэтому предлагается комбинированное действие гособлигаций и гослотерей. Так мы сможем уполовинить избыток ликвидности за следующий год, а это существенно оздоровит нашу экономику и позволит дышать чуть ровнее.

— А гособлигациями вы сколько собираетесь поглотить? — с сомнением спросил Жириновский.

— Примерно 35-40 миллиардов рублей в первый год, — ответил Штерн. — Вся прелесть предложенного плана в том, что он бьёт одновременно по двум сегментам граждан. Первый сегмент — «азартный», который будет склонен участвовать в лотереях, чтобы получить призы здесь и сейчас, а второй — «рациональный», который будет склонен инвестировать в долгосрочные целевые облигации, чтобы получить прибыль в будущем. Эти сегменты друг с другом не связаны, поэтому поглощение ликвидности будет идти раздельно, что обеспечит нужный нам охват.

— А мы ещё и заработаем на этом? — с усмешкой спросил Жириновский.

— Не совсем в том смысле, но да, — подтвердил руководитель ГКО. — Облигационные средства мы направим директивно на целевые проекты, которые и так собираемся финансировать из бюджета, что позволит привлечь гораздо больше ресурсов и ускорить процессы. Это обеспечит нам экономический рост, за счёт которого мы и выплатим вознаграждение держателям облигаций. Но к моменту выплат проблема с денежным навесом уже будет решена и выплаты не станут проблемой. Важно понимать, что это не перенос проблемы в недалёкое будущее, а её полноценное решение.

Жириновский ждёт 1995 года с таким нетерпением, какое не испытывал в далёком детстве, когда лежал в кровати в новогоднюю ночь и ждал времени разворачивания подарков…

В 1995 году должны завершиться ключевые макроэкономические проекты, должно быть модернизировано не менее 45% предприятий тяжёлой промышленности, должны быть доведены до стадии завершения некоторые оборонные проекты, а также должна завершиться успехом программа «Электроника-90».

Последнее должно стать жизнеутверждающим финалом его деятельности — она будет означать, что у СССР есть место в цифровом будущем планеты Земля.

— Как, кстати, продвигается «Электроника-90»? — спросил Жириновский.

— Не без успехов, — улыбнулся Штерн. — Есть прорывы, но есть и провалы. В целом, всё идёт по плану — пришлось отмести некоторые тупиковые направления, сулившие нам техпроцессы на 1,5 и 1,7 микрометров, но и это не зря. Нам гораздо важнее знать, куда идти не нужно — это здорово упрощает работу.

Жириновский знает о том, что разработки ведутся параллельно в двух десятках профильных НИИ: пространство возможных решений огромно, поэтому систематическое исключение ошибочных путей сужает поле поиска верных решений.

С координацией ГКО, все НИИ получают подробные сведения об успехах и неудачах коллег, что существенно ускоряет работу всем участникам.

В этом деле им оказывают посильную помощь КГБ и ГРУ — кое-какие сведения об успехах и неудачах иностранных коллег, после тщательной проверки на предмет дезинформации, позволяют избегать тупиковых направлений и быстрее нащупывать перспективные направления, что способствует ускорению разработки.

Помогает то, что техпроцессы на 2 и 3 микрометра считаются устаревшими, поэтому секретность у них совершенно не такая же, какую разводят западные спецслужбы вокруг более передовых исследований.

И пусть техпроцессы на 3 микрометра СССР не особо интересуют, ведь они уже есть, но 2 микрометра — это уже следующий уровень, от которого можно эволюционно двигаться к 1 микрометру.

«…, а дальше — больше», — подумал Жириновский. — «Вернее, а дальше — меньше, ха-ха-ха!»

— Лично я возлагаю большие надежды на НИИВК, — поделился Штерн. — Их техпроцесс на 1,3 микрометра выглядит многообещающе, но, всё же, ещё может оказаться тупиком. Я надеюсь, что не окажется — это будет прорывом…

— Я бы не надеялся, — покачал головой Жириновский. — Я больше рассчитываю на ускоренное эволюционное движение, а не на прорывы.

— А теперь к следующей теме… — произнёс руководитель ГКО. — «Энергия-Буран»…

— Ох, вот только не надо… — болезненно сморщился Владимир.

— Это необходимо обсудить, — настоял Штерн. — В этой программе похоронены миллиарды рублей, поэтому мы должны решить, что будем делать.

— Я уже отвечал на этот вопрос на заседании Совета обороны, — ответил крайне недовольный Жириновский. — Я считаю, что это ловушка невозвратных затрат, мне эта программа искренне не нравится, но продолжать её мы будем. Хотя бы ради «Вирги»…

«Вирга-1К» — это новейший спутник-шпион, весящий 27 тонн и оснащённый передовыми оптическими приборами.

Его предназначение — злокозненный шпионаж за территорией США и Европы, со спутниковым картографированием местности, для создания подробной карты всех крупных городов и военных объектов с высоким разрешением.

Зеркало диаметром в 3 метра позволяет обеспечить разрешение до 0,1 метра, что позволит высококачественно запечатлеть города, военные базы и инфраструктуру на территории США.

«Это очень жирная тварь, порождённая сумрачным советским гением, но насколько жирная, настолько же и перспективная», — задумался Жириновский о «Вирге». — «Но оправдывает ли она понесённые расходы?»

Его утешает только то, что «Вирга-1К» будет висеть на орбите около 8 лет — на ней предусмотрено оборудование для стабилизации и корректировки орбиты, что и обещает такой длительный срок службы.

За это время предполагается подробно отснять огромные массивы данных, необходимых видовой разведке, чтобы актуализировать карты США изображениями лучшего разрешения.

Передавать полученные снимки спутник будет через «Поток», спутник-ретранслятор — загруженность ожидается максимальной, потому что снимать «Вирга-1К» будет очень и очень много.

«Греет душу то, что больше никто не может поднимать на орбиту таких толстушек», — с удовлетворением подумал Жириновский. — «Но не пройдёт и десятка лет, как мы закинем на орбиту целого Циолковского!»

Телескоп «Циолковский» — это долгоиграющий проект, который начат летом этого года, после подписания Жириновским соответствующего документа.

Серией НИИ сейчас продумывается орбитальный телескоп, который будет иметь зеркало диаметром 8,5 метров, напичкан разнообразной аппаратурой и весить около 80 тонн. Срок его службы предполагается не менее 30-40 лет, что будет достигнуто за счёт систематических визитов специалистов на «Буране», за которые он должен успеть проделать огромную работу.

Такой гигантский телескоп способна поднять на орбиту только «Энергия», мощнейшая ракета на планете.

Успех программы разработки и запуска орбитального телескопа будет знаменовать очередной цивилизационный вклад СССР — больше никто не способен на такое, даже американцы.

Они запустили на орбиту телескоп «Хаббл», имеющий зеркало диаметром 2,4 метра, что будет наглухо перекрыто гигантским зеркалом «Циолковского».

Пока что, всё это на стадии теоретической проработки, но ближе к 1995 году начнётся практическое воплощение, а к 2000 году должен будет состояться запуск — Жириновский приказал не торопиться, чтобы каждая деталь была отполирована до зеркального блеска.

Это один из способов навязать американцам космическую гонку, которую СССР, после завершения всего комплекса реформ, вполне будет способен потянуть.

— Я вновь привью им любовь к космосу… — пробурчал Жириновский, вытаскивая из пачки «Ростова» сигарету. — Без всяких Илонов Масков…

— Вы уверены, что программу целесообразно продолжать в нынешнем виде? — нахмурился Штерн. — Мы расходуем на неё значительные средства…

— Я уверен, — ответил Владимир. — Отказ от программы — это не только репутационный ущерб Советскому Союзу, который мы бы легко могли пережить. Это практический ущерб советской науке. И «Вирге». Последнее терпеть никак нельзя, поэтому программа будет продолжена. Мы ведь тянем её?

— Да, тянем, — подтвердил Штерн. — Но без неё нам было бы гораздо легче…

Примечания:

1 — «Либерализация цен» — 3 декабря 1991 года Президент РСФСР Борис Ельцин подписал Указ №297 «О мерах по либерализации цен», разработанный Егором Гайдаром и его командой, который вступил в силу со 2 января 1992 года, согласно которому освобождению от государственного регулирования подлежали около 90% розничных цен и около 80% оптовых цен на товары и услуги. По итогам 1992 года инфляция составила около 2500-2600%, то есть цены в среднем увеличились в 25-26 раз. Если бы «отпустили» ещё и цены на хлеб, молоко, детское питание, энергоносители и транспорт, в стране бы начался массовый голод, но мудрому руководству хватило ума не допустить такого, поэтому этот период население перенесло на грани голода, а кто-то, всё же, голодал. В любом случае, все сбережения были обесценены, реальные доходы рухнули в пропасть, а также начала стремительно расти безработица — так руководство страны приготовило население к тому, что будет дальше. А дальше, как известно, будет только хуже, потому что хорошо уже было. Это был первый этап «шоковой терапии» Гайдара, задуманной в точном соответствии с неолиберальной доктриной наших «западных партнёров». Можно было бы стабилизировать экономику иначе, более гуманными методами, но Ельцин и Гайдар прикинули хер к носу и решили, что это же надо думать и работать, а это неинтересно, поэтому перенесли всю тяжесть реформы на плечи того, кто не ответит и не даст сдачи — на плечи народа. Ни в одной стране на планете Земля неолиберальные реформы не принесли ничего хорошего и не привели к обещанным положительным результатам — у Ельцина и Гайдара перед глазами был опыт Латинской Америки, где ровно то же самое делали в 70-е и 80-е годы, с закономерными плачевными для населения итогами. Если эти двое не клинические дебилы, они должны были твёрдо и чётко, да-да, твёрдо и чётко, понимать, к чему это неизбежно приведёт. Клиническими дебилами эти двое, судя по всему, не были, поэтому возможен только один вариант — они всё прекрасно понимали. Они не могли не знать, что, например, в Чили ВВП на душу населения неуклонно падал, уровень бедности к 1990 году составлял 40%, а 80-е годы в этой стране называют «потерянным десятилетием», не говоря уже о том, что уровень неравенства доходов беспрецедентно вырос. Чили до сих пор имеет коэффициент Джини 0,43, что считается очень высоким показателем имущественного неравенства. В современной Российской Федерации, по состоянию на 2025 год, например, коэффициент Джини равен 0,40. Это было заложено реформами Ельцина и Гайдара — расхлёбывать их последствия ещё долго. Собственно, получилось точно как в Чили. Есть мнения, якобы, «иначе было нельзя», но можно было, чему есть примеры — КНР провела последовательную либерализацию цен, что позволило избежать той жопы, которую устроили Ельцин и Гайдар. Итоги деятельности этих двоих: минус семь миллионов человек за девять лет, минус 50% промышленности, а также обвальное падение национального благосостояния и уровня жизни. Зато преодолели товарный дефицит и стали половыми партнёрами для Запада. Правда, почему-то, исключительно принимающими во все документированные отверстия.

Глава шестая. Модернизация-90

*Демократическая Республика Афганистан, город Кабул, дворец Тадж-Бек, 2 декабря 1991 года*

— Это я, что ли?! — удивлённо воскликнул Владимир, разглядывая бронзовую скульптуру.

Он слышал, что на площадке рядом с дворцом Тадж-Бек был поставлен памятник в честь воинов-интернационалистов, но не ожидал, что скульпторы используют его в качестве образца для вдохновения.

Это ансамбль из тринадцати бронзовых скульптур в стиле реализма, изображающих воинов-интернационалистов — он создан по мотивам монумента на Таганской площади в Москве, где воссозданы два десятка бойцов разных родов войск и специализаций.

Правда, на Таганке присутствует БМП-2Д, с решётчатыми экранами, а здесь решили поставить экранированный БТР-80.

— А ведь похож… — озадаченно произнёс Аслам Ватанджар.

Центральная скульптура точно копировала Жириновского образца 1986 года — тогда он был в выдающейся физической форме, с лицом, будто бы вырезанным из гранита, пугающим собеседников одним своим видом.

На скульптуре он изображён в панаме, с бронежилетом на голое тело, висящим на груди автоматом и кулаком, поднятым в останавливающем жесте.

По сторонам от него мотострелки, артиллеристы, явные СпНовцы из «Омеги», вертолётчики, танкисты, а также бойцы ХАД и Царандоя.

Скульптуры смотрят на Кабул и видны издалека — ансамбль поставлен с претензией на монументальность, но чуть-чуть не дотягивает.

— Это я лично попросил, — заулыбался Ватанджар.

— Нехорошо ставить памятники человеку при жизни, — покачал головой Владимир.

— Так это же какой-то безымянный воин-интернационалист, — усмехнулся президент Афганистана. — Впрочем, не будем задерживаться — впереди нас ждёт обед, а затем визит в президентский лицей. Твоего имени, кстати говоря!

Вся делегация, в составе полусотни человек, направилась во дворец, где её ожидал обеденный зал, столы которого уставлены роскошными блюдами.

Когда все расселись, Ватанджар поднял бокал с виноградным соком:

— Хочу выразить свою признательность товарищу Жириновскому за то, что он порадовал весь афганский народ своим визитом! Предлагаю поднять свои бокалы в честь Владимира Вольфовича!

На столе ни грамма алкоголя, из-за специфики страны, но Жириновский даже рад такому обстоятельству, потому что он старается не пить зазря.

Он сильно сдал по форме, из-за высокой занятости, о чём ему напомнил только что виденный памятник.

— Благодарю тебя, товарищ Ватанджар! — сказал он, сделав глоток из бокала. — Мне очень приятно видеть, как изменился Кабул за время моего отсутствия, а также очень приятно осознавать, что в Афганистане, наконец-то, воцарился долгожданный мир…

— Звучит, как тост! — заулыбался Ватанджар. — Товарищи — не отстаём!

За столом сидят не только делегаты из Советского Союза и члены принимающей стороны, но и представители Лойя-джирги, то есть, Совета старейшин.

Чтобы легитимизировать свою власть в глазах племенных жителей, Ватанджар решил учредить аналог советов разных уровней — джиргу.

Теперь есть Верховный Совет ДРА — Лойя-джирга, Провинциальный совет — Вилаяти-джирга, Городской совет — Шахри-джирга, а также Районный совет — Волесвали-джирга. В отличие от классических джирг, это постоянно действующие органы власти, при которых есть Эджраиви комитэ, то есть, исполнительные комитеты. Но при Лойя-Джирге не исполком, а Риясат-е хейат, то есть, Президиум.

Это копия советского устройства власти, которое Ватанджар счёл рабочей моделью, лучшей из доступных.

Так он дал власть старейшинам всех уровней, которые решают в Афганистане больше, чем племенные вожди и официальный Кабул, что способствовало национальному примирению — моджахеды не обещали ничего даже приближенного к подобному.

Постоянно действующие джирги более эффективно улаживают конфликты и обеспечивают организованный постоянный контроль, что не очень нравится рядовым племенным жителям, но те не могут организоваться и противодействовать уважаемым старикам — это харам, официально признаваемый Кабулом.

Так Ватанджар обеспечил себе лояльность старейшин, которые кровно заинтересованы в том, чтобы власть Кабула сохранялась и гарантировала их полномочия, а то, что старейшины теперь лезут в политику — это лишь досадное неудобство. В политике у Ватанджара и партии опыта кратно больше, поэтому старейшины не представляют для них особой угрозы, так как ограничены интересами своих общин.

Со временем это изменится, но к тому моменту Афганистан будет совсем другим.

ДРА исправно выплачивает долг Советскому Союзу, поставляя часть опия-сырца в счёт выплат, а также отгружая различную продукцию от Организации ДРА.

Ватанджар, действующий с неприкрытой оглядкой на опыт Жириновского, учредил Государственную координационную организацию, которую поставил во главе Совмина ДРА, воспроизведя нынешнюю советскую модель.

Кооперативы Организации работают по тем же протоколам, восстанавливая экономику и проводя свою собственную цифровизацию, на советских ЭВМ.

Поэтому-то Афганистану есть, что предложить Советскому Союзу — фрукты, орехи, текстиль, опий-сырец, а также специи. По состоянию на середину 1990-го года, экспорт из Афганистана составил около 1 миллиарда рублей, причём почти половина поставляется в счёт выплаты долга.

Общий долг ДРА перед СССР составляет около 7 миллиардов рублей, без учёта того, что Союз продолжает отгружать товары на сумму около 250 миллионов рублей ежегодно, поэтому платить ей ещё долго, но зато примерно виден конец выплат. А те же Ирак и Сирия находятся в состоянии вечных должников…

«Без Афганистана и его богатств нам было бы гораздо тяжелее», — подумал Жириновский, жуя жареную баранину в овощном соусе. — «Где бы ещё брать свежие фрукты в зимнее время, ещё и так дёшево?»

Благодаря Афганистану, в гастрономах СССР появилось солидное количество фисташек, а также очень дорогостоящего шафрана — последний также поставляется на международные рынки, конкурируя там с альтернативами.

Торговля шафраном стала возможна только благодаря тому, что Иран сейчас под международными санкциями и не может торговать своим шафраном напрямую, что открыло окно возможностей для Ватанджара.

Шафран — это самая дорогая пряность в мире, что обусловлено трудоёмкостью её получения. На международных рынках килограмм шафрана стоит 1000-1500 долларов США, поэтому культивировать его гораздо выгоднее, чем тот же опиум, хотя это не очень интуитивно.

И Ватанджар хочет пустить все пригодные площади под шафран, чтобы вытеснить иранцев, пока они слабы, с международных рынков.

Это крайне длительный и затратный процесс, но более выгодный, чем опий-сырец, который стоит дешевле, но и обрабатывается многократно проще.

«О, а вот и он, шафран», — увидел Жириновский на столе пряные бараньи рёбрышки.

На кухне дворца Тадж-Бек, насколько ему известно, применяют не какой попало шафран, а его версию премиум-класса, стоящую на международных рынках 3000-5000 долларов США за килограмм.

Ватанджару будет нетрудно организовать сотни кооперативов, производящих высококлассный шафран и заколачивать на этом сверхприбыли.

«Афганистан — это страна с потрясающими возможностями», — подумал Владимир, жуя тающее во рту мясо с бараньего ребра. — «Ему просто исторически не повезло. Но мы исправляем эту несправедливость».

В конце концов, через 10-12 лет, значительная часть пригодных площадей будет переведена на шафрановые плантации, с целевым показателем годового производства в 400-450 тонн шафрана, включая 20-25 тонн шафрана премиум-качества.

Это позволит полностью легально выручать около миллиарда долларов, до вычета накладных расходов. Чистая прибыль ожидается в пределах 700-800 миллионов долларов — это очень много для такой маленькой страны.

«Совсем не нефтяные доходы, но надо прибавить это к доходам от опия-сырца — получится стабильный источник прибыли», — обдумал это Жириновский. — «А это уже даёт повод смотреть на будущее оптимистично».

Советский Союз поможет своим «дорогим друзьям» — есть планы по строительству серии из пяти атомных электростанций, которые обеспечат Афганистан сравнительно дешёвым электричеством, а также привяжут эту страну к Союзу ещё крепче.

Принимать ДРА в состав СССР, пока что, рано — необходимо помочь Ватанджару сократить социально-экономический разрыв, довести экономику до уровня среднеазиатских республик, а также нежно сломать родо-племенной строй.

Он работает над этим — в настоящий момент грамотность составляет 37%, тогда как до вывода ОКСВА уровень грамотности оценивался в 22%. В этом сухом числе кроется проблема — учитывается общая грамотность, без разделения по полу. А если брать отдельно мужчин, то грамотных среди них уже 63%, тогда как у женщин грамотность составляет всего 11%.

И что-то сразу же поделать с этим нельзя, потому что культурные и религиозные особенности региона. Но Ватанджар действует тихой сапой — он уже «выжал» целых 2% увеличения доли грамотных среди женщин. В 1987 году было всего 9% грамотных женщин.

Зато есть позитивный момент — уровень рождаемости составляет 7,5 рождений на женщину. Это инерция от недавней войны — афганские женщины рожают «компенсацию», то есть, для восполнения убыли, которой больше нет.

Из-за того, что уровень афганского здравоохранения почти достиг советского, младенческая смертность резко упала, но женщины рожают и рожают…

По оценкам Министерства социальной защиты и труда СССР, тесно сотрудничающего с Минздравом ДРА, ожидается снижение рождаемости до 6,8-7 рождений на женщину в течение следующих 4-5 лет, но падение рождаемости до уровня СССР можно ожидать только через поколение.

В настоящий момент численность населения ДРА — 14,1 миллиона человек, но такая безумная рождаемость обещает, что скоро их будет ещё больше. Минсоцтруд СССР оценивает примерную численность населения ДРА к 2000-му году в 20 миллионов человек, а затем будет неизбежное падение рождаемости, из-за высокого уровня жизни, женской грамотности и прочих атрибутов цивилизации.

И тогда Ватанджар столкнётся с той же проблемой, что Жириновский, вынужденный выжимать из рожавших женщин дополнительных налогоплательщиков…

«Зато уже есть результаты — матерей-героинь в Мытищах здорово прибавилось», — подумал Жириновский.

В основном это из-за того, что в элитные новостройки Мытищ заехали многодетные матери, имеющие по 5-6 детей. Причём, как оказалось, среди них немало особ с претензией на полный статус, то есть, 10 детей. Большая часть пути ведь уже пройдена, поэтому им осталось «поднажать» совсем чуть-чуть, а там и сокращение рабочего дня на 4 часа, государственная пенсия на 75% больше, а также стимулирующие выплаты по 2500 рублей за каждого ребёнка.

Владимир поставил целью превратить рождение детей в самый лёгкий способ пробиться в жизни: огромные деньги за каждого ребёнка, большая квартира класса люкс, почёт в обществе, а также иные социально-экономические блага. И для этого даже не нужно образование — нужно лишь рожать.

«Многие рабочие мужики даже не думали, что скоро станут отцами-героинами, ха-ха-ха…» — подумал Жириновский и улыбнулся. — «Но ничего, приспособятся…»

Он затеял очень опасную игру, потому что нагрузка на бюджет уже велика, но, в то же время, это здорово оживляет экономику, так как растёт спрос на детское питание, детскую одежду — многие уже всерьёз начали заниматься исправлением своего социального положения посильными методами. Это началось ровно в тот момент, когда все граждане Советского Союза поняли, что Жириновский не шутит и всё это реально.

Минсоцтруд СССР прогнозирует, что к 2001 году в СССР будут проживать около 340 миллионов человек, при условии, что программа будет продолжать исполняться в нынешних масштабах.

Тенденция без стимуляции населения показывала, что прирост должен был составить около 35 миллионов, но со стимуляцией населения ожидается не менее 50 миллионов новых граждан СССР в 2001 году.

Это, определённо, стоит всех затрат, потому что в долгосрочной перспективе это сильно «смажет» демографическое эхо Великой Отечественной и больше не придётся принимать экстренные и малоэффективные меры, чтобы компенсировать недобор рабочих рук.

«А ещё ведь у нас автоматизация идёт полным ходом», — вспомнил Жириновский, поднимая бокал в ответ на очередной тост. — «И результаты уже есть».

Кто-то называет его идеи безумными и утверждает, что технологии ещё не достигли нужного уровня, но он владеет актуальной статистикой и внимательно отслеживает по ней динамику автоматизации народного хозяйства.

В СССР, в настоящий момент, только 15,3% парка металлорежущих станков в тяжёлой промышленности оснащены ЧПУ, хотя технология давно известна и доказано, что она сокращает потребность в рабочих руках.

За прошедшие полгода доля станков с ЧПУ увеличена до 15,9%, что освободило около 9500 квалифицированных рабочих рук.

Программа «Промышленность-90» предполагает насыщение тяжёлой промышленности станками с ЧПУ типа вариаций серии «Электроника НЦ», «Размер-2М», 2С42, 2Р22 и «Контур-2П» до 50% к 2000-му году.

Это освободит 400-550 тысяч квалифицированных рабочих рук, а также повысит общую производительность тяжёлой промышленности на 30-40%, но это и есть та самая модернизация промышленности, на которую нужны огромные деньги…

Поэтому программу растянули на десять лет, чтобы размазать по годам расходы на модернизацию.

«А в это время китайцам будут массированно завозить передовые западные станки…» — с недовольством подумал Жириновский, выпивая очередной стакан гранатового сока. — «И, в придачу к станкам, в них будут вливать безумные инвестиции».

ГКО предлагала пятилетний план 50% автоматизации станочного парка тяжёлой промышленности, но Владимир не готов жертвовать ради этого частью социальных и оборонительных программ. Делать нужно всё сразу, одновременно, а ещё у него есть отчётливое понимание, что промышленность только выиграет от десятилетнего внедрения, так как будут совершенствоваться ЧПУ и прочая электроника, что продлит актуальность оборудования.

Также интенсивно развивается робототехника — уже имеются модульные манипуляторы серии «Универсал», промышленные роботы «Бриг-10», ПР-5, ТУР-10, МП-9С, ИЭС-690, а также «Сфера». И это только то, что уже есть в промышленности и производится, а ведь существуют ещё перспективные разработки, над которыми трудится целый каскад НИИ робототехники.

Тем не менее, в настоящий момент, актуальная статистика показывает, что на 10 000 рабочих в СССР только 27 роботов, тогда как в Японии, лидере в отрасли, в прошлом году было 190-210 роботов на 10 000 рабочих.

Программа «Робототехника-90» предполагает, что к 2000-му году в советской тяжёлой промышленности будет 150 роботов на 10 000 рабочих — такую цель поставил Жириновский, который пристально следит за реализацией этой программы.

ГКО прогнозирует, что достижение целей программы высвободит 1,2-1,5 миллиона квалифицированных рабочих, даст 25-35% роста производительности, уменьшит фонд оплаты труда на 20-25%, а также снизит процент брака и частоту простоев.

Также, в прошлом году была начата программа «Поток-90», предполагающая внедрение гибких поточных систем в тяжёлой промышленности. Это автоматизированные цеха, в которых широко применяются промышленные роботы и ЧПУ, что обещает рост производительности на 30-50% в разных отраслях тяжёлой промышленности.

ГКО прогнозирует высвобождение около 600-800 тысяч квалифицированных рабочих, с охватом 35-50% ключевых операций в тяжёлой промышленности.

1991 год ещё не закончился, но Жириновскому известны промежуточные результаты внедрения гибких производственных систем — на различных предприятиях установлены и запущены 187 ГПС, при плане — 200 ГПС ежегодно.

В совокупности, предпринятые меры по модернизации тяжёлой промышленности поставят точку в хроническом дефиците рабочей силы в СССР, но это будет достигнуто только к 2000-му году. То есть, ситуация будет улучшаться постепенно.

«Всё же было уже — ничего принципиально нового мы не внедряем!» — подумал Жириновский с негодованием. — «Всё уже разработано задолго до — внедри ты массово, подонок! И деньги на это были! Но нет, надо в носу ковыряться и лизать жопу Рейгану! Зря я Горбачёва, дегенерата паршивого, посадил — надо было расстрелять этого негодяя и предателя!»

— Хочу ещё раз поблагодарить великого товарища Жириновского за то, что он сделал для Афганистана, — взял слово очередной старейшина, седобородый и одетый в нарядный деловой костюм бордового цвета. — Великий воин не тот, кто метко стреляет из ружья, но тот, кто может примириться со своим врагом…

Застолье на 95% состоит из хвалебных тостов в честь СССР и Жириновского, а также восхваления президента Ватанджара, чтобы не обижался и оценил чувство ранга своих подчинённых.

Но, к счастью, застолье закончилось вместе с тёплыми словами в устах и едой на столе.

— Нашим дорогим гостям нужно отдохнуть, — сказал Ватанджар. — Но перед этим завершающий тост в честь нашего дражайшего гостя, Владимира Вольфовича…

Афганистан бурная автоматизация труда ждёт ещё нескоро — Советский Союз просто не имеет столько ресурсов, чтобы потянуть на себе ещё кого-то. Но как только цели ряда программ модернизации будут достигнуты, промышленная мощь позволит модернизировать и Афганистан, и Ирак, и даже Сирию.

С Западом подружиться, увы, не получится, поэтому Владимир решил, что нужно поднять до своего уровня «безусловных и дорогих друзей» — это увеличит товарооборот и позволит меньше зависеть от «безусловных и не менее дорогих врагов».

Пусть это займёт десятилетия, затребует огромные ресурсы, но в итоге СССР выиграет от этого — индустриализованные стратегические союзники лучше, чем отсталые и безнадёжные «дорогие друзья»…

После завершения завершающего тоста Ватанджара, было официально объявлено окончание торжественного обеда, уже перетёкшего в торжественный ужин и Жириновский, наконец-то, смог выйти на балкон и закурить.

— Как тебе Кабул? — спросил вышедший за ним президент ДРА.

— Он изменился, — ответил Жириновский, прикуривая сигарету. — И я вижу, что в лучшую сторону.

— Два месяца назад был завершён снос последних трущоб, — поделился Ватанджар. — Вместо них мы начали строить жилые комплексы, как в лучших районах Москвы — твои люди очень сильно помогают нам.

Владимир же видел вдали бетонные скелеты будущих жилых комплексов, стоящие каскадами на тех местах, куда раньше было лучше не заходить в тёмное время суток.

Кабул преобразился: все дороги асфальтированы, жилых многоэтажек стало многократно больше, видны длинные и высокие производственные цеха, а на улицах стало заметно больше машин и существенно меньше гужевых повозок.

Примерно в трёх километрах к востоку, в районе Дохабад, отчётливо видно грандиозное здание гостиницы «Узбекистан», построенной при участии архитекторов и строителей из Узбекской ССР.

Красные лучи закатного солнца отражаются от сплошного остекления гостиницы и слегка слепят Жириновского, который завороженно уставился на здание, которого здесь и сейчас просто не должно было существовать. Но оно существует, потому что он сумел добиться части поставленных перед собой целей.

— Я хотел бы обсудить с тобой кое-что, Володя, — вновь заговорил Мохаммад Ватанджар.

Жириновский лишь медленно покивал.

— ОТРК «Ока-УН», — произнёс президент Афганистана.

— Зачем? — спросил Владимир, переведя на него озадаченный взгляд.

— Ты знаешь не всё о происходящем сейчас в нашем регионе, — сказал Ватанджар. — Пакистанские спецслужбы начали провокации на границе, а аятолла Хомейни объявил Афганистан «ещё меньшим шайтаном» и раскачивает свой народ… Что-то грядёт, Володя. И я хочу быть полностью готовым к этому. Высокоточное оружие поможет мне спать чуточку спокойнее.

— Тебе понятны все последствия такого решения? — нахмурившись, поинтересовался Жириновский.

— Я же не прошу тебя разместить на своей территории ядерные ракеты! — воскликнул Ватанджар. — Хотя, это было бы неплохо…

— Никаких ядерных ракет, — покачал головой Жириновский.

Последствия такого действия могут быть какие угодно. Из Афганистана подлётное время до ключевых целей на Ближнем Востоке и в Пакистане сократится радикально, что ослабит позиции США в регионе.

Это будет что-то сильно похожее на Карибский кризис, только с более нервными участниками…

— Поэтому я и прошу у тебя ОТРК «Ока-УН», — улыбнулся президент Афганистана. — Я клянусь тебе, что не собираюсь никого атаковать, но это нужно мне в оборонительных целях. Если пакистанцы и иранцы узнают, что у меня есть такое оружие, это охладит их пыл.

— Они и так знают, что у тебя одна из сильнейших армий в регионе, — покачал головой Владимир. — Наши аналитики оценивают риски эскалации конфликтов в вашем регионе как пониженные. Аслам, успокойся: операция «Циклон» завершилась полным провалом, а «Парфия» близка к завершению.

Операция «Парфия» — это деятельность ЦРУ по поддержке движения моджахедов, дислоцированных в Иране, не без участия самого Ирана. Но душманы, за всё это время, не сумели закрепиться даже в приграничных регионах, поэтому, понеся потери в людях и технике, сократили активность до минимума.

В ряде попыток они применяли танки и даже вертолёты, но безуспешно.

И если раньше кто-то мог подискутировать об эффективности афганских вооружённых сил, то после того, как Афганистан самостоятельно удержал врага на границе и даже предпринял ряд «дипломатических скандалов», то есть, глубоких заходов войск на территорию иранского Белуджистана, дискуссиям был положен конец.

Все в регионе прекрасно поняли, что нынешняя армия Афганистана — это уже совсем не одно и то же, что было в начале 80-х годов. Это сила с очень высокой боеспособностью, приспособленная для ведения боевых действий в условиях горной местности, ведь она впитала всё лучшее от ОКСВА и беспощадно вытравила из себя всё худшее. Но главное — у неё есть реальный боевой опыт современной войны.

У Ирана тоже есть боевой опыт, но на примере Ирака можно увидеть, чего он реально стоит. Армия Ирака воевала десять лет, но опыт этой войны оказался абсолютно бесполезен против армии Коалиции.

— Ничего не обещаю, — произнёс Жириновский. — Я обсужу это с Советом обороны, а также с Верховным Советом Союза. Если выгод от этого решения окажется больше, то ты получишь желаемые ОТРК. А если нет, то максимум — «Точка-У», но в ограниченных количествах.

— Я буду рад и этому! — заулыбался Ватанджар. — Но хотелось бы получить «Оку-УН», конечно же…

Глава седьмая. Оперативно-тактический шантаж

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 20 декабря 1991 года*

— … и это, как вы понимаете, вызывает дополнительное недовольство, — произнёс Виктор Штерн. — Но это сугубо политическая проблема, а не экономическая.

— Понимаю, — ответил на это Владимир Жириновский.

Исходя из того, что он знает о сложившейся в СССР ситуации, всё выглядит так, будто кто-то целенаправленно раскачивает страну на массовое восстание.

Но из рапортов КГБ и МВД он также знает, что все эти акты выражения недовольства рабочих и крестьян никем не координируются.

— И тем не менее, модернизация должна продолжаться, — сказал президент СССР и налил себе стакан подарочного гранатового сока.

Ватанджар подарил ему восемьсот бутылок, поэтому Жириновскому ещё долго пить этот сок, который, к его удивлению, до сих пор не приелся, хотя уже должен был.

— Возможно, стоит изменить подход? — предложил Штерн.

Из-за болезнетворных процессов перестройки, доверие к официальной власти, как таковой, рухнуло до беспрецедентных пределов — Горбачёв подрывал его осознанно, чтобы остаться чистеньким на фоне раскрытого бардака.

Это напрямую отражается на самом главном, что делает сейчас Жириновский — на модернизации.

Рабочие на заводах и крестьяне в колхозах и совхозах, видя то, что происходит, не на шутку опасаются, что скоро начнётся дефицит рабочих мест, что подогревается разными слухами.

А СМИ вдохновенно вещают из всех утюгов о том, что в Москве и Московской области удалось провести модернизацию 32% станочного парка тяжёлой промышленности, а также внедрить 24 гибкие поточные системы, в приоритетном порядке, что позволило высвободить около 41 000 квалифицированных рабочих, которые были директивно направлены на другие предприятия.

В глазах рабочих, наблюдающих за этим процессом, всё это выглядит неприглядно, потому что факт — рабочие места сокращаются, а ещё есть декларированное Жириновским намерение довести автоматизацию до физического максимума.

Объяснять, что рабочих мест ещё полно и хватит на всех, как оказалось, бесполезно, потому что население уже не верит в официальные заявления, несмотря на высокую народную поддержку президента.

Жириновский нравится советским гражданам за то, что делает на международной арене, что восстанавливает национальную гордость советского народа, а вот за внутреннюю политику он им нравится не сказать, чтобы сильно…

Но в статье 40 Конституции СССР до сих пор написано, что у каждого гражданина есть право на труд, что гарантирует рабочее место каждому. Не лживая формулировка «право на свободу труда», а настоящее право на труд, благодаря которому каждый высвобожденный рабочий получает место не хуже предыдущего.

Только вот гражданам Советского Союза просто не с чем сравнить, чтобы осознать, насколько ценна именно эта формулировка в Конституции и как много она даёт…

Но либеральные реформы уже познакомили советских людей с таким явлением, как безработица — через кооперативы, часто открывавшиеся и не менее часто разваливавшиеся, оставляя участников без средств к существованию.

И происходящие процессы с автоматизацией очень беспокоят граждан, что с охотой используют недобитые заводские директора из «старой гвардии», имеющие традиционно высокое влияние на рабочих.

Многим директорам совсем не с руки вводить у себя цифровизацию и автоматизацию, потому что они увеличивают прозрачность производственных процессов, поэтому Жириновский даже не удивлён, что руководители на местах используют все подворачивающиеся возможности, чтобы саботировать модернизацию.

Но каждый подавленный заводской бунт сопровождается массовыми посадками организаторов, что позволяет избежать повторных вспышек.

— Не нужно нам менять никаких подходов, — покачал головой Владимир. — Я веду переговоры с ВЦСПС — точки соприкосновения найдены и всё идёт к заключению соглашения.

Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов — это горькое лекарство от резко обострившейся болезни.

Жириновский раньше не обращал особого внимания на ВЦСПС, потому что не предвидел, что всё сложится именно так, но теперь его внимание сосредоточено на нём и начат конструктивный диалог.

Из-за дезинтеграции КПСС, осуществлявшей партконтроль над Советом профсоюзов, он ослаб и лишился значительной части полномочий, но теперь Жириновский готов дать ему очень много, лишь бы он сумел обуздать рабочих и вывести их из-под влияния нелояльных официальной Москве заводских руководителей.

— И всё же, несмотря на периодически вспыхивающие забастовки, — произнёс Виктор Петрович, — у нас есть устойчивый рост производительности труда, что обещает нам лучшие показатели в следующем году. Но темпы цифровизации замедляются, Владимир Вольфович.

— В начале следующего года всё решится, — пообещал Жириновский. — Процесс уже запущен и скоро всё станет видно…

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 27 декабря 1991 года*

— Предлагаю прогуляться во дворе и побеседовать в спокойной обстановке, — встал Жириновский из-за стола.

— Хорошо, — с готовностью кивнул госсекретарь США Джеймс Бейкер. — Я не против.

Владимир решил совместить переговоры, связанные с собственноручно созданной им проблемой, с торжественным новогодним ужином, но праздничная атмосфера всё портит, поэтому конструктивная беседа никак не получалась.

С утра была Кремлёвская ёлка, проведённая в Кремлёвском дворце съездов, на которой Жириновскому пришлось присутствовать, несмотря на проводимую «террористическую» операцию, а сейчас близится к завершению новогодний обед с представителями ряда стран.

Владимир надел поданные ему шубу и шапку, нащупал в кармане пачку «Ростова» и зажигалку, после чего дождался Бейкера и засуетившегося Хонеккера.

Уже изрядно пожилой и болеющий Эрих Хонеккер недавно избрался и обещал крупные политические перестановки — некое «обновление кадров».

Его обещание вызывает недоумение, потому что состав Социалистической единой партии Германии изменился более чем на 55% — всё это время неуклонно шла затеянная Хонеккером «выбраковка слабых», в результате чего средний возраст членов партии сократился на целых четырнадцать лет.

Политическая чистка проводилась по-немецки методично, причём особое внимание уделялось, в первую очередь, уровню когнитивных способностей, а уже потом возрасту — и всё же, Хонеккер предельно серьёзно отнёсся к словам генерала Гаськова о «старых большевиках, протёрших кресла».

Троица вышла во двор и неспешно направилась на Ивановскую площадь. Жириновский хочет прогуляться сначала по площади, а затем по Большому Кремлёвскому скверу.

— Сразу перейду к делу, — заговорил он, прикурив сигарету. — В чём суть ваших претензий?

— Мистер Буш предостерегает вас от опрометчивых действий, — произнёс госсекретарь Бейкер. — Передача ваших ОТРК ГДР — это путь к эскалации.

ЦРУ и MI6 уже узнали характеристики ОТРК «Ока-УН», вероятно, через свою внедрённую агентуру, поэтому неудивительно, что президенту Бушу и премьер-министру Мейджору очень не хочется, чтобы такие ракеты оказались в ГДР.

«Зона запрета доступа», в случае размещения этих ОТРК на территории ГДР, расширится в радиусе 650 километров, то есть, в случае конфликта, ННА ГДР сможет непрерывно и высокоточно поражать все военные базы НАТО не только у границы, но и глубоко в тылу.

ОТРК, конечно, можно уничтожить авиацией, в которой у НАТО превосходство, но перед этим будет нанесён очень тяжёлый ущерб, потому что в ННА служат не дураки и всё прекрасно понимают. И из этого прекрасного понимания исходит доктрина применения — максимальный ущерб в кратчайший срок.

У ГДР, в настоящий момент, есть шесть самоходных пусковых установок и сорок ракет, но НАТО терпит это, потому что это обычные «Оки» и их количество представляет умеренную угрозу, а Жириновский заявил, что хочет передать последнюю версию, в количестве 20 пусковых установок и 200 ракет.

Такого НАТО стерпеть никак не может, поэтому в Москву, прямо к Кремлёвской ёлке, прилетел целый госсекретарь, чтобы отговорить Жириновского рациональными доводами.

— Это путь к обеспечению безопасности наших товарищей из ГДР, — не согласился Владимир с приведённым доводом. — Они остались практически одни во враждебных условиях, поэтому нам очень важно, чтобы им было, чем обороняться…

20 установок и 200 ракет — это только для ННА ГДР, а ведь ещё в его заявлении были слова о том, что ГСВГ получит не менее 50 установок.

Американцы очень не хотят, чтобы всё это произошло и Жириновскому очень интересно, на что они готовы пойти ради этого.

— Впрочем, всё ещё можно договориться, — произнёс он.

— Чего вы хотите? — сразу же спросил госсекретарь США.

— Мы хотим немногого, — улыбнулся Жириновский. — У нас есть насущная потребность в гражданских ЭВМ, для потребительского рынка — мы готовы платить за них долларами США, франками, марками или даже фунтами стерлингов, но этот ваш КОКОМ…

Хонеккер посмотрел на него, выпучив глаза в изумлении. Очень умело, несмотря на преклонный возраст и состояние здоровья.

— Вы, наверное, шутите, мистер Жириновский? — спросил не менее изумлённый Бейкер.

— Эх, если бы… — ответил на это Владимир. — Мы готовы отказаться от передачи ОТРК «Ока-УН» ННА ГДР и оснащения ими ГСВГ, но только взамен ослабления санкций КОКОМ.

Госсекретарь озадаченно молчал, переваривая информацию.

Жириновский же продолжал курить и медленно идти по Большому Кремлёвскому скверу, а Бейкер и Хонеккер следовали рядом с ним.

В отдалении идёт вооружённая охрана, а где-то на кремлёвских стенах находятся снайперские расчёты, которые остановят любого злоумышленника быстро и перманентно.

— Ослабление санкций КОКОМ касаются только компьютерной техники? — уточнил оправившийся от удивления госсекретарь.

— Да, — с готовностью подтвердил Жириновский. — Нас интересует только промышленный список. Если конкретнее — только электронная вычислительная техника.

— И за это вы гарантируете, что в ГДР не попадут новые ОТРК? — уточнил Бейкер.

— Гарантирую, — ответил Владимир и улыбнулся.

— Мне необходимо обсудить это с руководством… — произнёс госсекретарь.

— Я думаю, теперь эту тематику можно перенести в поле Министерства внешних отношений, — предложил Жириновский. — Нам нужно заключить тщательно продуманный договор, ради всеобщей безопасности…

— Что ж, хорошо, — кивнул Бейкер.

Он обладает выдающимся самообладанием, ведь это качество обязательно для государственного секретаря, но Жириновский, хорошо разбирающийся в людях, уловил на его лице ненадолго мелькнувшее облегчение.

У Буша есть устойчивое желание поддерживать стабильность в Европе, а главным возмутителем спокойствия в этом регионе служит СССР и его «безумный президент». Связано это его желание с рецессией, которая уже, благодаря падению цен на нефть, постепенно ослабевает, а также проблемами с бюджетом.

В целом, Джордж Буш, как человек, импонирует Жириновскому, потому что является личностью умеренных взглядов, скромным и дипломатичным — он, как и Владимир, делает всё, чтобы улучшить положение своей страны.

Просто Бушу сильно не повезло, что перед ним пост президента занимала такая неоднозначная личность, как Рейган — фигурально выражаясь, Рейган руководствовался принципом «после нас хоть потоп», а Буш вынужден был встречать этот «потоп» и устранять его последствия…

И исходя из политики президента Буша, очередной военно-политический кризис в Европе — это последнее, что ему нужно. На это и рассчитывает Жириновский, обозначая угрозу, чтобы шантажировать Буша и получить, что нужно.

— Мне необходимо вернуться в посольство, — сообщил госсекретарь Бейкер.

— Был рад встрече, господин госсекретарь, — кивнул ему Жириновский и доброжелательно улыбнулся.

Джеймс Бейкер учтиво кивнул ему и Хонеккеру, а затем направился к Большому Кремлёвскому дворцу.

Жириновский же достал из кармана пачку «Ростова» и закурил очередную сигарету, после чего продолжил прогулку.

— У нас получилось? — спросил Эрих Хонеккер, дождавшийся, когда госсекретарь удалится.

— А скоро узнаем, — ответил Жириновский и нервно стряхнул пепел с сигареты. — Но в чём я уверен — он поражён.

— Это был очень низкопробный шантаж, — поделился своим мнением о произошедшем председатель Госсовета ГДР.

— Пусть и низкопробный шантаж, — не стал спорить Владимир. — Но если сработает, то цифровизация пройдёт без сучка и задоринки, как нам всем и хочется…

ГДР тоже проходит усиленную цифровизацию промышленности и сельского хозяйства — Хонеккер внимательно прислушивается к рекомендациям Москвы. А Москва рекомендует поскорее модернизироваться, чтобы оптимизировать промышленность и сельское хозяйство, опираясь на успешный опыт.

В СССР идёт цифровизация всех отраслей, по всем союзным республикам — в настоящий момент, цифровизовано около 11,6% всех предприятий. Это примерно 480 000 высвобожденных сотрудников административно-управленческого персонала, отделов планирования, бухгалтерии, снабжения и делопроизводства.

Цель Жириновского — 100% цифровизация предприятий к 1995 году, что вполне реально, при посильной поддержке Джорджа Буша, который без особого труда ослабит санкции КОКОМ.

В ГКО уже всё давно посчитали: всего, для тотальной цифровизации всех предприятий, нужно около 6 500 000 единиц ПЭВМ, конкретно Dell System 433 на базе Intel 80386DX с тактовой частотой 33 МГц, что обойдётся, предположительно, в 13,6 миллиардов рублей, вернее, 22,7 миллиардов долларов.

Безумная сумма, но тот же ГКО прогнозирует высвобождение безумных 7,5 миллионов человек по всему Союзу, но при этом он обещает, на основе уже проведённых исследований, рост производительности труда АУП и прочих бюрократических отделов на 30-40%.

Расходы будут разделены на три года, что существенно облегчает положение советского бюджета — Жириновский хотел растянуть это хотя бы до 1996 года, но Штерн отговорил его. Он уверяет, что советская экономика почувствует эффект практически сразу, поэтому, чем раньше — тем лучше…

— Как бы это не уничтожило наше собственное производство компьютеров… — с беспокойством произнёс Эрих Хонеккер.

— Это полностью в твоих руках, — ответил на это Жириновский. — Цифровизация должна идти по плану, а не как попало.

Вся эта афера с ракетами и КОКОМ нужна ему только для того, чтобы ускорить процесс цифровизации и обеспечить плавный переход Союза на отечественную электронику. Так получится обучить и подготовить все эти миллионы людей, после чего, после начала серийного производства, пересадить всех их на отечественные ЭВМ.

«Запад так не догонишь, но зато обеспечишь технологическую независимость», — подумал Жириновский, затягиваясь ядовитым дымом.

Процесс перехода на отечественные ЭВМ будет максимально безболезненным, так как программное обеспечение на импортные компьютеры будет ставить уже своё, разработанное отечественными программистами. Пользователи не заметят особой разницы, так как операционная система будет той же, программы те же — отличаться будет только дизайн самой ЭВМ.

— Как твоё здоровье? — поинтересовался Жириновский. — До меня доходят разные слухи.

— Агентура нашептала? — с грустной усмешкой спросил Хонеккер. — Да, она передала тебе точные сведения — рак дал рецидив. Это, возможно, мой последний выезд куда-либо — нужно лечиться.

Крючков сообщал в рапорте лишь одно: «возможно, рак рецидивирует». Теперь же эти данные подтвердились.

— Насколько всё серьёзно? — уточнил напрягшийся Владимир.

— Мой лечащий врач обеспокоен, — сказал Эрих и пожал плечами. — Если ты беспокоишься о кризисе власти — не нужно. Скоро я назначу премьер-министром Эгона Кренца — это надёжный человек.

— Насколько надёжный? — поинтересовался Жириновский.

— Он прошёл очень строгий отбор, — заверил его Хонеккер. — Лучшего кандидата я не нашёл, ведь он не только показал отличные результаты при проверке, но ещё и лояльный нашим идеям.

— Я верно понимаю, что под «обновлением кадров» в своём выступлении ты имел в виду это? — уточнил Жириновский.

— Не знал, что ты следишь за внутренними новостями Германии… — произнёс Эрих и тихо посмеялся. — Да, я имел в виду свою отставку по состоянию здоровья. Но перед этим я закончу чистки в партии и армии.

— Тогда могу пожелать лишь выздоровления, — сказал на это Жириновский. — Мне жаль, что всё так получилось.

— Не о чем жалеть, — пренебрежительно махнул рукой Хонеккер. — Никто не застрахован.

Это значит, что Владимиру скоро придётся работать с этим Кренцом, о котором он ничего не слышал.

— Подробное личное дело будет передано в первые дни января, — сообщил Хонеккер. — Уверяю тебя, Владимир Вольфович, это подходящий человек — ещё и молодой… Тридцать седьмого года рождения.

— Хорошо, — кивнул Жириновский, а затем посмотрел на часы. — Пора возвращаться.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 31 декабря 1991 года*

— Дорогие мои соотечественники… — начал Жириновский новогоднюю речь. — Через несколько минут завершится девяносто первый год…

За его спиной панорама Кремля, в руке фужер с шампанским, а на лице ободряющая улыбка.

— Это был тяжёлый год… — посерьёзнев, продолжил он. — Нам всем пришлось поднапрячься, чтобы направить нашу великую страну Советов на курс оздоровления — это было непросто, но у нас получилось. И в этом я вижу вклад каждого из вас — каждый из вас, трудясь, жертвуя временем и здоровьем, вносил свой бесценный вклад. Я хочу выпить этот фужер шампанского в честь каждого гражданина Советского Союза — все мы заслужили этот праздник. За вас, дорогие друзья!

Он выпил шампанское залпом, а затем отставил фужер и улыбнулся самой обнадёживающей из своих улыбок.

Руководитель съёмочной группы показал большой палец, и трансляция прекратилась.

— Что будете делать в новогоднюю ночь, Владимир Вольфович? — поинтересовался Леонид Петрович Кравченко.

Он назначен руководить Министерством науки, образования и культуры, с чем справляется неплохо, так как находит баланс между угаром вседозволенности и здравым смыслом.

Центральное телевидение СССР в значительной степени преобразовано под новые стандарты и форматы.

Жириновский не стал устранять цензуру на телевидении, потому что не захотел давать кому-либо, кроме себя, медийную власть, но саму цензуру ослабил, полностью устранив политическую направленность.

Так, с подачи Жириновского, Верховный Совет СССР тщательно проработал запрет рекламы алкоголя, табака, пропаганды наркотиков, аморального поведения и прочих разлагающих общество вещей.

Но, несмотря на сохранение цензуры, советское телевидение получило разумный максимум свободы — стало можно открыто критиковать правительство или партии, осуждать действия Жириновского и иных функционеров, а также обсуждать различные щекотливые темы.

В отличие от каких-то других политиков, Жириновский критики не боится. Он её не любит, но не боится, потому что бояться критики — это наделять её властью. А сильнее критики он не любит делиться властью со всякими несанкционированными субъектами…

— Домой поеду, — ответил Владимир, закуривая сигарету. — Поем и спать лягу.

— М-м-м… — протянул Кравченко.

— И вам советую, — улыбнулся Жириновский. — Это редчайшая возможность выспаться и отдохнуть. Нельзя её упускать!

Он посмотрел на часы.

— Ах, да! — воскликнул он. — С Новым годом!

Скоро он поедет домой, где его заждался новогодний ужин — фаршированный перец, мясной рулет, салат оливье, сельдь под шубой, салат с крабовыми палочками и прочие новогодние блюда…

— С Новым годом, Владимир Вольфович! — с улыбкой поздравил его Леонид Петрович.

Теперь нужно было уходить, так как на сегодня его работа закончилась.

Жириновский покинул Сенатский дворец и дождался своего бронеавтомобиля.

Улицы Москвы полны людей и гремят фейерверками — в предпраздничные дни в розничную продажу поступили малые, средние и большие фейерверки нескольких десятков моделей.

Стоят они от 1 до 27 рублей за штуку, чтобы охватить как можно больше слоёв населения, с целью побудить их тратить лежащие без дела накопления.

В небесах, в связи с этим, происходит светопреставление — практически из всех дворов взмывают пиротехнические ракеты, взрывающиеся яркими огненными султанами.

Борис Пуго, министр внутренних дел, проявил обеспокоенность и не рекомендовал давать людям так много пиротехники, но ГКО и Жириновский слишком сильно хотят пополнить бюджет, поэтому советская промышленность начала массовый выпуск пиротехники, а СМИ начала агрессивную рекламу продукции.

Инциденты уже были, причём несколько повлекли за собой тяжёлые травмы, но расследования выявили злостное несоблюдение техники безопасности — один из «пиротехников» даже попал под суд за общественно опасные деяния…

Ответственные НИИ разработали безопасные пиротехнические изделия, а производятся они по строгим ГОСТам, разработанным профессионалами, что практически гарантирует безопасность применения, при соблюдении техники безопасности.

В любом случае, сейчас Владимир видит через бронестекло, что у людей очень много денег на руках, так как почти вся Москва, буквально, пускает сотни тысяч рублей на ветер…

Машин на улицах практически нет, потому что большая часть жителей города только что посмотрела прямую трансляцию поздравления от президента, после чего выпила чего-нибудь крепкого или детского шампанского, а затем приступила к отмечанию Нового года. Некоторый всплеск трафика ожидается минут через тридцать-сорок, когда некоторые горожане поедут в кооперативные рестораны, работающие до утра…

Жириновский нажал на кнопку запуска подпора воздуха. Что-то похожее есть на танках — предназначено для защиты экипажа от ядерного, химического и биологического оружия.

В бронированном ЗИЛе подпор выполняет те же функции, но с расчётом на постоянную работу, чтобы обеспечивать вытяжку табачного дыма, так как известно, что Владимир любит покурить в дороге.

Раскрыв деревянную коробку, он достал из неё кубинскую сигару — подарок от Фиделя. Отрезав кончик сигары ножницами, Владимир методично раскурил её кедровой спичкой.

«Федя-Федя-Федя-Федя…» — подумал он, вспомнив Кастро.

На Кубу уже отгружены 400 танков Т-72Б, 50 Т-80Б, 600 БМП-2, 200 БМП-3, 300 БТР-80, а 5 ПУ С-200ВЭ, 5 ПУ С-300ПМУ2, 10 МиГ-29 и 5 Су-24М будут отгружены уже в новом году.

Благодаря плановому сокращению Советской армии, в войсках эти безвозвратные потери не почувствовали, так как большая часть техники была отправлена с хранения материально-технической части ныне расформированных групп войск, выведенных из Восточной Европы.

Владимиру удалось вытянуть у Фиделя 50 Т-34-85, а также 20 Су-100 — для нужд советской киноиндустрии. С точно такой же мотивацией он взял у Саддама Хусейна несколько единиц функциональных М4 «Шерман» и М36 «Слаггер», овеявших себя ратной славой в Ирано-иракской войне…

У Жириновского есть мечта: собрать при Мосфильме парк функциональной бронетехники времён Второй мировой и Великой Отечественной, потому что фильмы о них будут снимать ещё долго, поэтому тематика актуальна.

В Кубинке хранится единственный экземпляр Королевского тигра, но он не на ходу, что Владимир приказал исправить — Бессмертных поручил своим подчинённым изыскивать уцелевшие запчасти по всей Европе.

Также, в рамках поисковых работ, истинной целью которых является выкапывание оружия и боеприпасов времён Великой Отечественной, обнаруживаются образцы бронетехники, пригодной для реставрации, что тоже нужно для кино и музеев.

Денег на такие поисковые работы тратится сравнительно немного, зато обнаруживаются тысячи погибших, значительную часть которых удаётся идентифицировать и исключить из списков пропавших без вести. Но самое важное — тысячи и тысячи образцов вооружения, десятки тысяч неплохо сохранившихся патронов, которые утилизируются или сдаются в музеи, а не оказываются в руках криминала.

В конце концов, кортеж доехал до президентской дачи в Белеутово-7.

— Счастливо, Гриш, — попрощался Жириновский с шофёром.

— До завтра, Владимир Вольфович, — кивнул тот.

Покинув гараж, Жириновский направился к дому.

— Приехал, наконец-то… — встретила его Галина на веранде.

— Спешил, как мог, — сказал он ей и крепко обнял. — Где Игорёк?

— У себя в комнате сидит — как всегда, кодирует что-то, — ответила жена. — Переодевайся, умывайся и за стол. Гена и Наташа у нас, поэтому переодевайся в приличное, а не как всегда.

— Да-да, хорошо… — ответил Владимир и направился в спальню.

Приведя себя в домашний порядок и умывшись, он вышел в гостиную, где уже давно накрыт роскошный стол.

— А вот и он! — встал из-за стола Геннадий. — Привет, товарищ президент!

— Привет, — с улыбкой пожал ему руку Владимир. — Привет, Наташ. А это кто у нас? Неужто сам Владимир Геннадьевич?!

— Пожми руку дяде, — потребовала у своего сына Наталья.

Владимир пожал руку мальчику и улыбнулся.

— А где Нина и Дмитрий? — спросил он, оглядевшись.

Это младшие дети Орловых — Нина родилась в 1985, а Дмитрий — в 1987.

— Они уже спят, — ответила Наталья.

— Орловы к нам с ночёвкой, — сообщила Галина.

— Да, конечно, — кивнул Владимир.

— Ну? — поднял Геннадий рюмку. — За мой бесценный вклад?

Глава восьмая. Право на труд

*СССР, РСФСР, город Москва, ТТЦ «Останкино», студия передачи »Человек. Земля. Вселенная«, 17 января 1992 года*

— А что именно вы хотите услышать? — поинтересовался Владимир, поудобнее устроившись в кресле.

— Владимир Вольфович, телезрители, наверняка, хотят услышать ответ на старый, но весьма актуальный вопрос, — улыбнулся Виталий Иванович Севастьянов, ведущий передачи. — Зачем нам нужен космос?

— Наверное, некоторым телезрителям сперва надо что-то почитать по заданной тематике, обдумать прочитанное, сделать на основе обдуманного какие-то выводы, а уже потом задавать такие вопросы? — задал Жириновский встречный вопрос. — Может, с этими выводами, и вопроса никакого не будет?

— Всё-таки, хотелось бы услышать развёрнутый ответ… — качнул головой Севастьянов.

— Что ж, ладно, — поправил Жириновский галстук. — Вам-то, Виталий Иванович, всё это известно, но объясню для уважаемых телезрителей. Итак, космос, а вернее, наша отечественная космическая программа, нужна нам по трём причинам.

— И какие же это причины? — поинтересовался ведущий.

— Первая — научная, — загнул Владимир палец. — Всех же сейчас беспокоит программа «Энергия-Буран», я правильно понимаю? Так вот вам ответ — у нас такие научные проекты на неё завязаны, что все просто с ума сойдут, если узнают! Но не узнают, пока что! Но я уверяю вас, что это будет революция! Кто-то болтает на весь Союз, что у «Энергии-Бурана» нет практических целей — запомните выражения их лиц! Запомните тщательно! Потом сравните с тем, какими они будут, когда реализуются замышленные нами программы!

Разного рода скептиков полно, не только в СССР, но и на Западе — они утверждают, что для ракеты-носителя с такой грузоподъёмностью просто нет задач на орбите, поэтому смысла в ней нет, а «Буран» и вовсе бесполезен, как и «Шаттл».

— Вторая цель — практическая, — продолжил Владимир, загнув второй палец. — Скоро будет первый пилотируемый запуск — не скажу когда точно, но скоро. Одной из целей полёта будет отработка ремонта спутника прямо на орбите, а также забор спутника, вышедшего из строя! Это продлит срок службы многих важных для нас спутников, а также даст нам очень много важной информации.

— Подобное уже делали американцы, в рамках программы «Спейс шаттл», — произнёс Севастьянов.

— Да, делали, — согласился Жириновский. — Но мы такое будем делать впервые. Запомните — на данном этапе, это делается не для того, чтобы утереть кому-то нос, а с научно-практическими целями.

— Я понимаю… — кивнул Виталий Иванович.

— И третья причина — военная, — загнул Владимир третий палец и замолк.

Возникла пауза.

— На основании этих трёх причин, я утверждаю, что «Энергия-Буран» нужна и будет доведена до конца, — разорвал эту паузу Жириновский.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — улыбнулся Севастьянов. — Это исчерпывающий ответ.

— Но «Энергия-Буран» — это, знаете ли, далеко не всё, чем занимается наша космическая отрасль, — сказал Жириновский. — На орбите сейчас находятся все 24 спутника, необходимые для штатной работы системы ГЛОНАСС — если кому-то было надо почувствовать, как американцам утирают нос, то вот, пожалуйста! Спутниковая группировка системы NAVSTAR, в данный момент, насчитывает лишь восемнадцать спутников, чего недостаточно для полного покрытия планеты сигналом, а у нас на орбите все 24 спутника, что обеспечивают полное покрытие!

Срок «жизни» у «Ураганов» оставляет желать лучшего, но альтернативы только разрабатываются, а спутниковая навигация нужна уже сейчас.

Как показывают разведданные, американцы уже давно знают, что Жириновский форсировал работу по ГЛОНАСС, поэтому тоже ускоряются, чтобы нивелировать временное преимущество СССР — вероятно, скоро начнётся парад запусков…

— Американская GPS работает в режиме частичного покрытия, что снижает эффективность системы, — сказал Жириновский. — А у нас покрытие полное — в любом уголке планеты советский самолёт или корабль, оснащённый специальным модулем, получает свои точные координаты! Сбиться с курса теперь практически невозможно, если есть приёмник на борту и голова на плечах!

В первую очередь к ГЛОНАСС были подключены военные, а затем гражданские самолёты и корабли, но раньше всех подключились подводные лодки.

Маршал Язов и ряд членов Группы генеральных инспекторов выступали против оснащения гражданской авиации и торгового флота приёмниками ГЛОНАСС, но Жириновский настаивал — в конце концов, это повышает эффективность работы, поэтому должно быть внедрено.

Точность геолокации низкая: 10-30 метров по горизонтали и 20-50 метров по вертикали, но это только для военных, а для гражданских — 60-80 метров по горизонтали и 80-150 метров по вертикали.

Это частично губит идею Жириновского, на которой он хотел зарабатывать десятки тысяч рублей ежемесячно с патентных отчислений — концепцию корректируемых по ГЛОНАСС снарядов и бомб.

С корректируемыми бомбами ещё что-то возможно, так как для 500-килограммовой бомбы не очень важно, если она упадёт где-то в радиусе 30 метров от цели, а вот со снарядами игра, определённо, не стоит свеч. Но только пока что — до тех пор, пока не будет увеличена точность ГЛОНАСС.

Последнее собираются достичь с помощью добавления в группировку дополнительных спутников, что требует дополнительных запусков.

Михаил Фёдорович Решетнёв, возглавляющий красноярское НПО прикладной механики, обещает точность 5-10 метров, если добавить в группировку ещё 9 спутников.

Жириновский дал добро, потому что это вопрос стратегической важности, поэтому теперь подчинённые Решетнёва занимаются проработкой теоретической части и производством дополнительных спутников.

— В ближайшем будущем, мы начнём производство портативных версий ГЛОНАСС-приёмников! — продолжил Владимир. — Туристы и геологи смогут брать их с собой в походы, чтобы не теряться и не вынуждать наши многострадальные спасательно-поисковые службы искать их потом на вертолётах и с собаками…

Портативность, правда, весьма условна — готовящаяся к серии модель «ГЛОНАСС-ГП-20», то есть, гражданская и портативная, весит 18 килограмм, поэтому нужно отряжать отдельного человека, чтобы он носил на спине только её.

Сейчас на вооружение советских СпН поступает АСН-50, весящая «всего» 12 килограмм — это изделие из трудоёмких и дорогостоящих в изготовлении компонентов, поэтому гражданским лицам такое продаваться или выдаваться не будет. Разница в массе невелика, но вот в точности — очень существенна. Да и не нужна гражданским, пока что, такая точность.

— А почему в СМИ об этом говорят очень мало? — нахмурил брови ведущий.

— А я не знаю! — изобразив недоумение, развёл руками Жириновский. — Наверное, не интересно — мы всего-то опередили американцев в развёртывании глобальной навигационной системы на каких-то жалких пару-тройку лет! Подумаешь!

Севастьянов бросил взгляд на лист с предложенными к обсуждению темами.

— Тогда к следующему вопросу, Владимир Вольфович, — решил он сменить тему. — Недавно в «Правде» публиковали текстовую версию вашей знаменитой лекции, прочитанной в далёком 1986 году, в не менее далёком Афганистане.

— Да, была такая лекция в «Правде», — согласился Жириновский. — О робототехнике и снижении нормы прибыли.

— Прошло уже шесть лет, — произнёс ведущий. — Как, по-вашему, сбываются ваши прогнозы?

— Сбываются ударными темпами! — воскликнул Владимир. — Более того, я прилагаю все усилия, чтобы ускорить этот процесс — у нас в стране идёт интенсивная модернизация, которая включает в себя широкую автоматизацию труда! Скоро на Западе тщательно протрут глаза и увидят, что наша производительность стремительно растёт, при сокращении количества задействованных рабочих — тогда-то эти буржуи поймут, что наши товары производятся дешевле, быстрее и эффективнее! И Запад будет вынужден вкладывать средства в роботизацию, чтобы просто не отставать от нас!

Никого и ни к чему это, конечно же, не толкнёт, потому что есть КНР с парой сотен миллионов крайне дешёвых рабочих, готовых работать стахановскими темпами ради миски риса, (1), но Жириновский сейчас даёт пропаганду для внутренней аудитории.

Хотя он никогда не забывает, что любые «экономические чудеса», основанные на непомерно дешёвой рабочей силе, имеют свойство заканчиваться, поэтому, рано или поздно, но западным промышленникам придётся заниматься роботизацией, а у СССР, к тому моменту, будет богатый опыт на этом поле.

— Наверное, уже есть какие-нибудь результаты отечественной роботизации? — поинтересовался ведущий.

— Ещё какие результаты! — заверил его Жириновский. — Годовой план по внедрению гибких поточных систем выполнен в точности — на разные заводы поставлено ровно 200 систем. Они уже установлены и демонстрируют нам верность выбранного курса! Возьмём машиностроение, в котором ГПС установлены и отлажены на 65 заводах — производственный брак снизился с 7,9% до 2,5%! Чуть больше, чем в три раза, Виталий Иванович! Вы только вдумайтесь в это! На эти же заводы были поставлены новые станки с ЧПУ — там теперь все станки такие! Справедливости ради, надо сказать, что станки с ЧПУ внесли немалую лепту в снижение процента брака, но главным образом повлияли именно ГПС — это величайшее наше достижение, которое нужно лишь масштабировать!

А для этого нужны деньги и ресурсы, которые у Союза есть и которые Жириновский щедро сыплет в модернизацию.

— К нам в редакцию поступали сведения, что эта модернизация, помимо увеличения эффективности производства, также влечёт за собой негативные последствия, — произнёс Севастьянов. — Авторы писем сообщают, что опасаются массовой безработицы…

— Да не будет никакой массовой безработицы! — раздражённо воскликнул Жириновский. — Я почти на каждом своём выступлении говорю — рабочих рук остро не хватает! Какая ещё, к чертям, безработица?! Эти люди, которые такое пишут, в своём уме?! У нас дефицит рабочей силы — я давно говорю об этом! Те безработные, которых мы, внезапно для себя, обнаружили в конце прошлого года — они уже испарились с тихим «п-ф-ф-ф» — все они уже работают!

2,6 миллионов трудоспособных граждан, всё это время занимавшихся непонятно чем, ГКО уже обработала и распределила, а затем потребовала найти где-то ещё хотя бы 3-4 миллиона, желательно, вчера, а лучше позавчера.

И спрос на рабочие руки будет только усиливаться, потому что каждый год на пенсию уходят, в среднем, 3,5 миллиона человек, а им на замену выходят 2,5 миллиона человек. Ежегодный дефицит — 1 миллион человек. А есть ведь ещё фактор, что качество новоприбывших ниже, чем у ушедших, что дополнительно отягчает этот дефицит.

Жириновский всё так же часто ловит себя на мысли, что находится на войне, в которой неуклонно проигрывает — он теряет по миллиону в год, несмотря на то, что есть неплохой рост населения…

Поэтому-то автоматизация и роботизация — это единственный выход для СССР. Больше нет никаких вариантов и Владимир готов решительно сложить голову, но добиться полного исполнения комплекса программ «Модернизация-90».

— Обращаюсь к вам, обеспокоенные сограждане! — твёрдым взглядом посмотрел он в камеру. — Вашим рабочим местам не угрожает абсолютно ничего! Единственные, кто должен испытывать реальную угрозу — нечистоплотные руководители и их прихлебатели, обстряпывающие свои грязные делишки под ширмой повышенной автономии! У нас страна Советов! Статья 40-я Конституции СССР 1977-го года! Почитайте, для разнообразия и общего развития! Там всё написано!

Владимир пригрозил камере кулаком, а затем посмотрел на ведущего.

— У нас народ добрый, но наивный! — воскликнул он. — Слушают всяких «надёжных людей», переносящих всякие побасенки, как венерический букет! Я зачем избирался, по-вашему?! Чтобы лишить честных людей рабочих мест и потом… А зачем мне это делать?! Я требую логичного объяснения!

— От меня?! — удивился Севастьянов.

— А может и от вас! — ответил Жириновский. — Какое, на ваш взгляд, может быть объяснение этой, придуманной за меня, якобы моей цели?! Согласно этой якобы моей цели, я хочу лишить честных людей рабочих мест, чтобы… чтобы что?!

— Я так не считаю, Владимир Вольфович, — сразу же мотнул головой ведущий.

— Допустим, гипотетически, что вы так считаете! — раздражённо воскликнул Владимир. — Вот просто представим, что вы считаете — какое объяснение вы можете придумать?

— Ну… — задумался Севастьянов.

— Не спешите — время у нас есть, — посмотрев на часы, сказал Жириновский.

— Я не могу ничего придумать, Владимир Вольфович, — признался ведущий. — Это нелогично.

— Вот! — ткнул в его сторону пальцем Жириновский. — Вот!

Он взял со стола стакан с водой и сделал несколько глотков.

— Кхм, — кашлянул он. — Есть ещё какие-нибудь вопросы?

— Разумеется, Владимир Вольфович, — облегчённо улыбнулся ведущий. — Следующий вопрос, правда, несколько политический…

— Спрашивайте! — решительно ответил Жириновский, махнув рукой. — У нас, с недавних пор, политику обсуждать не просто можно, а нужно!

— Вопрос касается ослабления санкций КОКОМ, о котором не так давно сообщали «Правда» и «Известия», — собравшись с духом, произнёс Севастьянов. — Правда ли, что в обмен на ослабление санкций Советский Союз отказался размещать новые оперативно-тактические ракетные комплексы на территории Германии?

— Правда, — подтвердил Жириновский. — План размещения этих ОТРК был разработан ещё при Горбачёве, но и он не его автор — это задумал ещё сам Андропов! Я лишь начал проводить его в действие, на что сразу же отреагировали в НАТО — пришлось договариваться.

— А в чём был стратегический смысл размещения ОТРК в Германии? — поинтересовался ведущий.

— О-о-о, смысл был! И ещё какой! — с улыбкой ответил Владимир. — Насыщение ГСВГ и ННА ГДР новыми ОТРК позволило бы расширить «зону запрета доступа» в радиусе 650 километров! Это бы лишило смысла накопление живой силы и техники для нанесения наземного удара. Противнику пришлось бы накапливать их слишком далеко от передовой, но даже это бы ничего не дало, так как в ходе наступления наши ОТРК бы просто били по их логистическим узлам, с очень высокой точностью уничтожая боеприпасы и технику.

Первые испытания ОТРК «Ока-УН» показали, что кругового вероятного отклонения в 5-7 метров добиться не удалось — ГЛОНАСС, пока что, не позволяет такой точности, поэтому КВО составляет лишь 12-15 метров. Но это, тем не менее, всё ещё высокоточное оружие, так как боевая часть ракеты 9М853Ф имеет массу в 450 килограмм. А есть ведь ещё ракета 9М853К, оснащённая кассетной боевой частью, имеющей массу 715 килограмм, но в её случае КВО некритично, потому что она бьёт по площади.

— Но с точки зрения НАТО это ведь выглядит, как агрессивное действие… — произнёс ведущий.

— Если смотреть без контекста — да, выглядит агрессивно, — ответил на это Жириновский. — А если взять контекст в виде сокращения численности Советской армии, то есть, общего уменьшения нашей опасности для НАТО, то это уже выглядит не как агрессивное действие, а как перестраховка. Как нам не перестраховываться, если мы сокращаем численность нашей армии, а они продолжают держать в Европе полный контингент? Но мы пришли к соглашению и президент Буш заверил меня, что он тоже сторонник сохранения мира в Европе.

— Теперь мне всё понятно, — улыбнулся Виталий Иванович. — И всё-таки, хотелось бы вновь вернуться к тематике космоса…

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 28 января 1992 года*

— Свяжитесь с Милошевичем и скажите ему, чтобы он прекратил эту херню! — потребовал Жириновский. — Он разве не понимает, к чему всё идёт?!

— Владимир Вольфович, мы больше не можем сделать этого, потому что наши дипломаты высланы из Белграда, — ответил на это Александр Александрович Бессмертных.

— Вот подонок! — воскликнул Владимир.

Ситуация в стремительно и кроваво распадающейся Югославии резко накалилась — теперь в Боснии.

Агентура КГБ выяснила подробности договорённостей между Слободаном Милошевичем и Франьо Туджманом, касательно Боснии и Герцеговины. Оказалось, что эти двое договорились о разделе этой страны между Сербией и Хорватией, по национальному признаку, без учёта мнения босняков.

Обеспокоенная международная общественность не знает, что делать, поэтому лишь ввела эмбарго на поставки вооружений на территорию Югославии и обсуждает условия ввода войск ООН.

Но это происходит слишком медленно, а конфликт разгорается и расширяется на всю Югославию.

Если бы Горбачёв каким-то чудом сумел реализовать проект Союза Советских Суверенных Республик, на его территории, спустя несколько лет, происходил бы примерно такой же сценарий — кровавая грызня ещё недавно братских народов.

— Что говорит Бутрос-Гали? — спросил Жириновский. — И угощайся лимонадом.

Он подвинул по столу початую стеклянную бутылку лимонада «Буратино».

— Ему не нравится идея расширенного советского контингента, — ответил Бессмертных. — Он предлагает ограничиться несколькими батальонами.

— Да что смогут эти батальоны?! — раздражённо вопросил Владимир. — Нам нужно развернуть там миротворческую мотострелковую бригаду, чтобы принудить группировки в зоне нашей ответственности к миру!

Генштаб, прорабатывавший вопрос применения миротворческих сил, рассматривает возможным контроль границы между Сербией и Хорватией, что должно способствовать деэскалации — предложено физически развести их по сторонам, чтобы они не могли продолжать конфликт в полную силу.

Но это не нравится НАТО, поэтому на подобные предложения СССР на Совбезе ООН накладывается вето со стороны то США, то Великобритании, то Франции.

Владимир всё больше склоняется к тому, чтобы никак не участвовать в разрешении Югославского конфликта, потому что ООН душит любую инициативу с его стороны, хотя он просто хочет минимизировать жертвы.

И у него есть отчётливое понимание, что для обеспечения мира нужны многочисленные подразделения с тяжёлым вооружением — в конце концов, они придут к этому, но к тому времени погибнут десятки тысяч…

— Можете не убеждать меня, я всё понимаю, Владимир Вольфович, — попросил, как всегда, хладнокровный Бессмертных. — Но ООН и НАТО открыто опасаются, что мы займём сторону Сербии и утратим нейтральность.

— Они считают, что мы поддержим Милошевича после того, что он наболтал об «ущербном режиме Жириновского» всем, кто хочет его послушать?! — спросил удивлённый Жириновский. — Заверь генсека, что наша цель — скорейшая деэскалация!

— Я передам это генеральному секретарю, — пообещал министр внешних отношений.

— А что это за субъект там вылез со своим планом? — поинтересовался Владимир.

— Вы о Сайрусе Вэнсе? — уточнил Александр Александрович. — Это специальный посланник генсека ООН. Его план предусматривает прекращение огня, демилитаризацию оккупированной хорватскими сербами и войсками ЮНА территории Хорватии, а также создание условий для дальнейших переговоров.

— Не сработает, — сказал на это Жириновский. — Вернее, огонь-то прекратят, но никто и ни о чём не договорится. Надо сразу брать ситуацию под вооружённый контроль, а не тянуть кота за причинное место! Пока они колеблются, гибнут люди! Донеси эту мысль до Бутроса Бутрос-Гали.

— Сомневаюсь, что они прислушаются, — произнёс Бессмертных, покачав головой. — Они опасаются, что мы вернём влияние на Балканах.

— Иного и не ожидалось, — ответил на это Владимир. — Ладно, чёрт с ними — пусть делают, что хотят. Будут настаивать на нескольких батальонах — пусть будет несколько батальонов. Но с тяжёлым вооружением и с расширенным мандатом на его применение.

— Вряд ли нам удастся получить последнее, — покачал головой министр.

— Так работайте над этим, товарищ Бессмертных, — потребовал Жириновский. — Мальчиков для битья я в Югославию отправлять не буду — они должны иметь право применять оружие и участвовать в боевых действиях.

— Я постараюсь, но ничего не обещаю, — ответил министр.

— Если не удастся добиться выполнения наших условий, пусть занимаются этим сами — мы в этом участвовать не будем, — предупредил его Жириновский. — Мне нужно на перекур.

Он встал из-за стола и направился на выход.

В курилке, расположенной в помещении напротив кабинета, Владимир уселся в мягкое кресло-массажёр, разработанное Всесоюзным научно-исследовательским институтом медицинской техники, для задач медицинской реабилитации, лечебной физкультуры и рекреации.

Серийным производством КМ-1001 занимается ленинградский завод «Красногвардеец», в данный момент выпускающий по 600 кресел-массажёров в месяц. Но масштаб производства наращивается, потому что спрос очень высок — медицина требует тысячи единиц, а потребительский рынок и экспорт жаждут десятки тысяч.

Жириновский взял проводной пульт и нажал на кнопку «Режим 3», после чего кресло начало ожесточённо массировать его спину встроенными роликами.

— П-ф-ф-ф… — расслабленно выдохнул он табачный дым.

— Стоит покупать такое? — поинтересовался Бессмертных, вошедший в курилку.

— Лучше записаться в ведомственном медцентре на сеансы или в ЦУМе записаться на автомассаж, — покачал головой Жириновский. — Тысячу двести рублей за кресло — это грабительская цена…

Во всех крупных городах уже открыты кооперативы, оказывающие услуги массажа, в том числе и с помощью таких кресел — ещё один источник выуживания денег из населения.

Но Жириновский, так как может себе позволить, купил два кресла — на работу и домой.

— Уютная курилка получилась, — отметил Бессмертных, осмотревшись.

— Хорошо помогает отвлечься от работы и расслабиться, — сказал Жириновский и стряхнул пепел в урну, стоящую у правого подлокотника.

Иногда, сидя в этой курилке, он думал о том, что оставит после себя в Кремле — возможно, со временем все его достижения обесценят и деконструируют, а запомнят только за эту курилку, как наиболее значимый вклад в жизнедеятельность учреждения…

— В целом, как оцениваешь наши успехи на международном поприще? — поинтересовался он.

— Честно? — уточнил Бессмертных.

— Конечно, честно, — кивнул Жириновский.

— Я оцениваю их, скорее, как отрицательные, — произнёс министр внешних отношений. — Мы разрушили СЭВ, ОВД, бросили наших восточноевропейских союзников, а также будто бы целенаправленно портим отношения с Западом. И, если совсем откровенно, я не могу объяснить себе, Владимир Вольфович, в чём смысл подобного поведения. А ещё я не могу объяснить, почему Запад относится к нашим выходкам практически снисходительно.

— Экономика — вот в чём смысл и причина, — ответил Жириновский. — Тебе нужно больше внимания уделять рапортам от КГБ — там всё написано. Американцы и европейцы напуганы рецессией, которую, если ты не забыл, уже нарекали предвестником второй Великой депрессии. Им сейчас крайне важно выиграть себе как можно больше спокойного времени, чтобы оправиться от последствий этой рецессии. Но пройдёт лишь несколько лет, как они вновь возьмутся за старое. К этому моменту мы должны успеть восстановить экономику и оборвать все лишние связи. В этом весь смысл нашей политики, Александр Александрович.

Примечания:

1 — О китайских рабочих — в эфире рубрика «Ну и ну, Red, вы разочаровываете партия! -500 социального рейтинга!» — в Китайской Народной Республике, 9 января 1958 года, на 91-м заседании Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, было подписано «Положение о регистрации домохозяйств Китайской Народной Республики». На основе этого документа была официально введена система, которая классифицирует граждан по месту постоянной регистрации и типу поселения - городскому или сельскому, что сейчас называется „хуцзи“, но в народе это называют „хукоу“. Впрочем, регистрацию сельских и городских жителей начали ещё в 1954 году, а также ввели довольно-таки строгие правила изменения статуса проживания. В городах великий кормчий начал строить социализм без китайской специфики, то есть, почти такой же, как в СССР — с развитой и всеобъемлющей социалкой, бесплатным образованием, здравоохранением, субсидированным жильём, а также пенсионным обеспечением. А вот в сельской местности всё было и остаётся не так уж и радужно. И естественно желание селян перебраться в города, чтобы вкусить плоды развитого социализма, но государство строго следило за тем, чтобы всякие селяне оставались на своих местах. Почему в селе было паршиво? А тут надо проследить цепочку событий. По воле великого Мао случился печально известный Даюэцзинь, то есть „Большой скачок“, в результате которого, в период с 1958 по 1962 год, умерло до 40 миллионов человек, преимущественно в сельской местности, а сельское хозяйство погрузилось в жопу на такую глубину, что потребовались годы на его извлечение оттуда. А потом, в 1966 году, началась Культурная революция, которая добавила к происходящему ещё и коричневую ноту хаоса, репрессий почти против всех и лютого беспредела. И если ограничиться западной пропагандой, то может показаться, что это, как всегда, кровавый тоталитарный диктатор обезумел и начал крошить народ, без логики, без цели и без смысла. Ну, совсем как кровавый тоталитарный диктатор Сталин, у которого, как известно, была паранойя, а ещё он любил лично расстреливать и есть младенцев на завтрак и обед, а ужинал он девственницами, которых в стране осталось мало, так как Берия каждый день ездил по всем городам и насиловал школьниц, тем самым, косвенно, спасая их от смерти. А вот если не ограничиваться пропагандой, то можно увидеть не оправдание действиям великого Мао, но логику. А зная логику, которой он руководствовался, можно понять, почему и зачем он это делал. А для этого нужно погрузиться в контекст. И вот тебе, уважаемый читатель, контекст. С 1937 по 1945 год Китай вёл тяжелейшую войну против Японской империи, в ходе которой потерял до 22 миллионов человек, а затем, после победы, с новой силой продолжилась Гражданская война, идущая с 1927 года, в период с 1945 по 1949 год унёсшая жизни до 3,5 миллионов человек. Но и эта война закончилась, после чего установилась власть КНР — и в какой стране себя обнаружил великий Мао? Тотальная инфраструктурная разруха, экономический упадок, денег нет, держаться не за что, а кругом враги — в союзниках только СССР, у которого ситуация ничуть не лучше. Но хуже всего то, что страна большей частью аграрная — 89% населения живут в сельской местности, тяжёлой промышленности нет и не предвидится, зато есть дохрена народу, который просто некуда приложить, потому что промышленности-то нет. И вот, с этой стартовой точки, начинаются действия КПК по выправлению ситуации. Ввиду того, что практически всё национальное благосостояние съели войны, остался только один доступный источник средств на индустриализацию — крестьянство. Отсюда и „Большой скачок“ — великий Мао критиковал СССР за фокус на тяжёлую промышленность и начал индустриализацию с китайской спецификой — с фокусом на лёгкую промышленность, а также индустриализацию сельской местности. Отсюда, кстати, массовая выплавка стали крестьянами на сыродутных печах. Это был очень тупой ход, потому что крестьяне должны сеять и жать, а не тратить всё своё время на низкоэффективную выплавку дерьмового качества стали. Логика тут в том, что если кто-то в селе не работает в поле, то за него это должен делать кто-то ещё. Естественно, „Большой скачок“ провалился и был обречён на это с самого начала — если в селе на поле не все, то голод гарантирован. В общем-то, у великого Мао была мечта — стереть границу между городом и селом, чтобы достичь коммунизма одним решительным скачком, но, на первоначальном этапе, за счёт эксплуатации села. И в это же время, КНР была разделена на два мира — городской и сельский. Городские жили при развитом социализме, причём это я говорю без шуток, а сельские жители выживали, потому что у великого Мао было дохрена идей на их счёт… Собственно, после ухода Мао, система прописки никуда не делась, потому что она работает — где ещё взять столько почти бесплатных рабочих? Сельские жители стремились и до сих пор стремятся попасть в города, потому что в селе долгое время царила нищета на грани голода, а горожане в это время кайфовали — и кайфуют до сих пор. То есть, для селянина сменить прописку — это значит добиться успеха и устроить себе жизнь. И селяне готовы усердно работать даже за шанс закрепиться в городе. Так КНР получила несколько сотен миллионов крайне дешёвых рабочих, за счёт которых и происходят все эти „экономические чудеса“. По данным за 2024 год, число мигрантов-рабочих (так там называют селян) в КНР составило 299 миллионов человек. Во второй книге этого цикла я писал сравнение с двумя Российскими Федерациями +12 миллионов, но это не совсем верное сравнение. Нагляднее это звучит так: две Российские Федерации +12 миллионов, но где каждый гражданин — это человек трудоспособного возраста, готовый вкалывать за копейки или даже за надежду на копейки. В России, по данным за 2024 год, 76 миллионов человек трудоспособного возраста, поэтому, с помощью арифметики, мы можем установить, что на экономическое чудо КНР трудятся почти четыре Российские Федерации, а не две. А если учесть, что в России далеко не каждый готов вкалывать без выходных, по 12-14 часов в сутки, за нищенскую зарплату, то можно увеличить количество Российских Федераций, трудящихся в Китае ещё на несколько штук. Вот такая вот загогулина, уважаемый читатель…

Глава девятая. Орудия разрушения

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 11 февраля 1992 года*

«Союз, к этому моменту, уже должен был быть надёжно мёртв», — задумался Жириновский, откинувшись на спинку кресла. — «Стервятники уже должны были пировать на его руинах, азартно деля социалистическое имущество».

Но скоро вторая половина февраля, а Советский Союз всё ещё здесь, не мёртв, пусть и чувствует себя не очень хорошо.

Экономика упорно пытается рухнуть в пропасть, но ГКО разработала комплекс методик по недопущению этого — сильно помогает строгая дисциплина бюджета, с безжалостным пресечением неосвоения и перерасхода средств. Это не панацея, но очень мощное симптоматическое лечение, способствующее более мягкому ходу экономических реформ.

— Интересно, что сейчас делают прибалты… — произнёс Геннадий Орлов, сидящий на диване и увлечённо играющий в «Тетрис».

Эту сравнительно примитивную портативную игровую консоль серийно производят в НПО «Интеграл», в Минске — производство расширяли в течение полутора лет и сейчас объём выпуска исчисляется пятью сотнями тысяч единиц в месяц.

ГКО верно рассчитала внутренний спрос, но недооценила экспортный потенциал — население выкупает всё практически мгновенно, поэтому товары не задерживаются в универмагах и кооперативных магазинах, а спрос на поставки изделий в дружественные страны сильно превышает возможности промышленности.

— Эх… — с сожалением вздохнул Орлов, когда консоль издала сигнал о провале.

— Что делают прибалты, говоришь? — переспросил Жириновский, отвлёкшийся от таблицы на экране. — Вроде бы, у них всё стихло.

В Прибалтике, после резкого обострения внутренних противоречий, всё пошло на спад. Реальную гражданскую войну затевать никто не хотел, но столкновения начались, а затем ТАСС передал заявление, что возвращение стран Прибалтики обратно в состав СССР невозможно и обсуждаться этот вопрос не будет.

Но многим уже стало ясно, что оставаться там нельзя, поэтому усилилась эмиграция из Прибалтики на Запад. Люди переезжают в ФРГ, Австрию, Францию, Великобританию, Испанию и даже в Португалию, лишь бы подальше от тяжелейшего экономического кризиса.

Только вот европейцы не очень рады мигрантам, что очень опрометчиво с их стороны — пока что, они ещё не до конца осознали, что Европу ждёт депопуляция, бороться с которой нужно уже сейчас.

От Прибалтики, с её малочисленным населением, в этом отношении мало толку, но это хоть что-то, для начала.

Когда осознание придёт, будет уже поздно — в воспоминаниях Директора есть сведения, что та же Западная Европа, в его последние годы насчитывавшая около 200 миллионов населения, устойчиво теряла людей и сохранение темпов депопуляции обещало сокращение населения до 130-140 миллионов к 2100-му году.

Но важнее даже не численность населения, а его возраст — ожидалось, что средний возраст западных европейцев в 2100 году составит 50 лет, то есть, людей возрастом свыше 65 лет будет около 30%. А это уже неподъёмная нагрузка на здравоохранение и социальное обеспечение.

«Не хочу такого же будущего для Советского Союза — нужно менять что-то в головах людей и способствовать росту естественного воспроизводства», — подумал Жириновский, почесав подбородок.

— Хорошее ты нам прорубил окно в Европу… — произнёс Орлов, вновь начавший играть в «Тетрис».

Он имеет в виду новый канал для засылки нелегальной агентуры в страны Европы. Массовая миграция прибалтов позволяет засылать десятки и сотни подготовленных агентов, которые распространяются по всему Западу и начинают свою шпионскую деятельность в разных отраслях.

Роберт Майкл Гейтс, относительно новый директор ЦРУ, даже сделал официальное заявление, в котором предупредил, что КГБ и ГРУ СССР не спят и пользуются новой возможностью, поэтому принимающим мигрантов странам следует заняться тщательной фильтрацией. И он прав — у агентов КГБ и ГРУ есть преимущество перед остальными, так как они точно не вернутся в «родные» страны, по причине финансовой несостоятельности или разочарования.

Программы внедрения предусматривают получение гражданств целевых стран и инфильтрации в государственные ведомства и важные производства.

Это расширит мировую паутину советской внешней разведки, что увеличит её вредоносный потенциал…

— Кстати, оцени, что пишут, — поднял Жириновский со стола журнал «Time».

На обложке журнала его фотография, времён Афганистана — она сделана примерно в середине 1985 года, во время рейда в очередной кишлак.

На фотографии изображён танк Т-62, на башне которого сидит улыбающийся своей самой характерной улыбкой Жириновский, сжимающий сигарету в зубах.

Издатели журнала решили поднапрячься и покрасили фотографию, а также подписали её как «The most charming dictator», то есть, «Самый обаятельный диктатор».

— Сейчас, доиграю… — ответил Орлов.

Через несколько минут снова раздался звук поражения и Геннадий отложил портативную консоль.

— О-о-о, на передовице тебя разместили, — удивился он, рассмотрев обложку. — Это кто фотографировал?

— Не помню, — ответил Владимир. — Кто-то из «Вымпела».

— И что пишут? — раскрыл Орлов журнал.

— Да всякое, — ответил Жириновский с усмешкой.

Статья, посвящённая его персоне, повествует о его биографии, делает упор на то, что отец его — еврей, а мать — работница институтской столовой, образование у него юридическое, на войну пошёл добровольно и не очень понятно зачем, а затем начал рваться в политику и, в конце концов, дорвался.

Также там, в целом, достоверно передаётся официальная версия восхождения Жириновского на советский политический Олимп, а затем у автора статьи закончились сторонние материалы и он начал сочинять.

— «Неофициальный преемник Горбачёва»? — с недоумением спросил Орлов. — «Утверждён в этом качестве на секретном заседании Политбюро ЦК КПСС»?!

— А как ты хотел? — с усмешкой развёл руками Жириновский.

— «Участвовал в совершении военных преступлений на территории оккупированного Афганистана»?! — прочитал Орлов. — Вижу, что героин из Золотого треугольника гораздо забористее афганского, судя по тексту статьи…

— Эта часть творческой интеллигенции предпочитает героину кокаин, — усмехнувшись, возразил Владимир.

— Ты это просто так оставишь? — спросил Геннадий.

— Собака лает, а караван идёт, — ответил на это Жириновский. — Все эти западные журналюги строго следуют линии партии, поэтому просто должны писать такое. У них с пропагандой строго и хитро. Если не будешь следовать линии партии, то тебя никто по партийной линии песочить, конечно, не будет — просто лишат части колонок в издании. А если после этого не поймёшь, то уволят, с волчьим билетом. Надёжная система — надо попробовать принять на вооружение что-то подобное…

Но сформировать что-то такое в советских СМИ будет тяжело, потому что управляются они централизованно, оттуда, откуда поступает финансирование.

Официальная политическая цензура, конечно, отменена, но самоцензура есть и будет всегда, поэтому главные редакторы, предоставленные сами себе, опасаются вызывать гнев руководства и поэтому не пускают в печать, на их взгляд, слишком провокационные статьи.

Только вот это касается главных изданий, а на региональном уровне уже началась информационная вольница — местные издания осваиваются и действуют всё смелее и смелее.

— Кстати о вооружениях, — произнёс Орлов. — Крючков докладывал уже?

— Само собой, Гена, — кивнул Жириновский. — Ты о «Тарусе»?

— О ней, конечно же, — подтвердил Геннадий.

MI6 сумело пронюхать о проекте разработки перспективного ОТРК, поэтому активность агентуры повысилась и началась подковёрная возня. Крючков предполагает, что англичане нарыли какие-то сведения, но подставили тем самым нескольких агентов.

Впрочем, это не особо важно, так как «Таруса» всё ещё пребывает в состоянии эскизного проекта, ведь Непобедимый стал жертвой строгой дисциплины бюджета и занимается менее дорогостоящей доработкой ОТРК «Ока-УН».

В связи с этим, «Таруса» поставлена на паузу и разработка её возобновится только в середине года, когда высвободятся средства.

Жириновскому хочется увидеть «Тарусу» не меньше, чем самому Непобедимому, ведь эта крылатая ракета обещает дальнобойность до 1600 километров, на конечном отрезке достигая скорости в 3,5 Маха, что сделает её перехват почти невозможным. При этом она сможет доставить к противнику боевую часть массой в 550-600 килограмм.

Сергей Павлович Непобедимый уверенно движется к гиперзвуковой ракете, в чём Жириновский готов ему решительно способствовать — ему необходимо лидерство в этом направлении.

— Хотели узнать что-то о моей «Вобле», но наткнулись на «Ублю», — сказал Владимир и рассмеялся.

— Я наслышан об этой истории о «Вобле» и «Убле», ха-ха… — посмеялся Орлов.

— Нам обещана очень хорошая ракета… — сказал Жириновский. — Кстати о ракете другого рода — что у нас с «Ифритом»?

— Мы, наконец-то, окончательно переехали, — сообщил Геннадий. — Но монтажные работы идут каждый будний день — ставим новые серверы.

Главное Аналитическое Управление разместилось в новом здании на Ленинской площади у Павелецкого вокзала — строительство завершилось только в конце января.

Здание выглядит со стороны неприметно, ведь оно имеет всего четыре этажа, на которых разместилась административная часть главного управления, а всё самое ценное находится на пяти подвальных этажах, построенных по технологиям бомбоубежищ.

Там и механическая вентиляция с фильтрацией воздуха, и водоснабжение, и гермодвери, и параноидального уровня охрана — всё сделано для надёжной защиты государственных секретов.

И в такой атмосфере круглосуточно работает «Ифрит», суперкомпьютер КГБ, занимающийся прогнозированием роста или падения инвестиционных портфелей на суммы, исчисляемые десятками миллиардов долларов США.

— Я имею в виду, как у нас дела на фондовом рынке, — уточнил формулировку Жириновский.

— С этим всё отлично, — с улыбкой ответил Орлов. — Нефтяная отрасль, как и предсказал «Ифрит», продолжает просадку, но без трагических обвалов, а вот ИТ-отрасль, тоже в соответствии с его предсказанием, устойчиво растёт. Мы плавно сбрасываем нефтяные акции, а на выручку закупаемся в ИТ-отрасли.

— Сколько уже выведено в наш доход? — поинтересовался Жириновский.

— За январь — 212 миллионов долларов отправились на Узел, — ответил Орлов. — В течение полугода легализуем, если не будет проблем.

Легализация вырученных на бирже денег — это очень сложный процесс, исполняемый КГБ по запутанному протоколу, который ещё и постоянно совершенствуют.

Деньги, заработанные подставными компаниями, вывозятся из США физически, а затем оказываются в нейтральных странах, где подвергаются «отмыванию» с помощью местных производств, сотрудничающих с предприятиями, сотрудничающими с СССР.

Эти предприятия покупают советскую продукцию за валюту, в чём нет ничего необычного, но по завышенным ценам, что позволяет легализовывать солидные объёмы валюты и включать их в торговый доход Советского Союза.

Но подставные компании зарабатывают многократно больше денег, чем могут отмыть имеющиеся мощности, поэтому в офшорах и физических хранилищах в нейтральных странах копятся и пылятся огромные суммы, за которые можно и убить…

— Хорошо… — удовлетворённо произнёс Жириновский.

212 миллионов долларов США через полгода — это не спасение для бюджета, но заметное облегчение ситуации.

— Только вот «Ифрит» прогнозирует резкий рост ИТ-сектора в ближайшие четыре года, — сказал Орлов. — А это значит, что мы будем зарабатывать миллиарды. Как быть с этим?

— Ответственные люди уже думают, как быть с этими гипотетическими деньгами, — ответил Владимир. — Пока что, рабочим проектом видится масштабная благотворительность. В Намибии дела обстоят очень не очень, как ты знаешь — возможно, необходимо проработать масштабную благотворительную кампанию, в которой и будут тонуть сотни миллионов долларов.

В США просто обожают благотворительность, поэтому масштабная кампания по спасению детей Намибии не будет выглядеть слишком подозрительно.

Вообще, «Ифрит» дал не только обычные деньги, но ещё и новую возможность финансирования завербованной агентуры на территории капиталистических стран.

Самые ценные агенты покупают акции компаний, которые, по прогнозу «Ифрита», точно взлетят в ближайшее время — и чем ценнее добытые сведения, тем выгоднее акции.

Примечателен случай Олдрича Эймса, который стал счастливым обладателем целого портфеля акций, на сумму в жалкие 120 000 долларов, которые он якобы скопил за всё время работы. Согласно прогнозу, это принесёт ему, к 1994 году, около 3 500 000 долларов, что является наградой за сливы завербованных в КГБ и ГРУ агентов ЦРУ.

И эти 3,5 миллиона долларов — это абсолютно легальные деньги, ведь сотрудникам ЦРУ не запрещено владеть и распоряжаться акциями, за исключением ряда случаев.

Таким образом каждое вознаграждение надёжно легендируется, что позволяет агентуре не сидеть на деньгах, без возможности их потратить.

— Нам нужно больше вычислительных мощностей, — попросил Геннадий. — Недавно состоялся системный прорыв с алгоритмами — МИАНовцы выработали новую модель, которая обещает увеличение точности оценки рисков ещё на 15-20%. Но для её реализации нужно расширять вычислительный парк минимум в полтора раза. Или же ставить более мощные машины.

Над совершенствованием алгоритмов безвременно почившей системы «Aladdin», возрождённой в виде «Ифрита», работают восемь НИИ математики и кибернетики — тысячи математиков днями и ночами бьются над нетипичными задачами.

И модернизационный потенциал, судя по всему, почти безграничен, потому что Орлову, возглавляющему Главное аналитическое управление, требуется всё больше и больше вычислительных мощностей.

— Бюджет позволяет? — уточнил Жириновский.

— Нет, — ответил Орлов. — Мы уже исчерпали его на прошлом плановом расширении.

— Пиши рапорт — протащим через ГКО, — сказал Владимир. — Штерн точно постарается найти средства для курицы, несущей золотые яйца. Я поддержу.

*СССР, РСФСР, город Климовск, ЦНИИточмаш, 2 марта 1992 года*

— И вот этим предлагается стрелять из винтовок и пулемётов? — с сомнением посмотрел маршал Язов на патрон в своей руке.

Патрон этот выглядит необычно: на опытный взгляд Жириновского, с его размерами что-то не так — он не похож ни на 7,62×54, ни на 7,62×39 и, уж тем более, он не похож на 5,45×39 миллиметров. Но сильнее всего выделяется круговая выемка ближе к основанию гильзы, назначение которой неочевидно.

— Да, товарищ маршал, — подтвердил Владислав Николаевич Дворянинов, создатель этого патрона.

В закрытом выставочном зале присутствуют другие генералы и маршалы из Группы генеральных инспекторов, но они больше заинтересованы экспонатами в витринах.

— Пороховой заряд был усовершенствован и нам удалось добиться начальной скорости 1150 метров в секунду, при стрельбе из экспериментальной винтовки СВК, — сообщил Дворянинов. — Превосходство над патроном 7,62×54 миллиметра более чем двукратное, в среднем, на всех стрелковых рубежах, но наибольшее превосходство зафиксировано на дистанции 970 и 1030 метров.

— 6×49 миллиметров… — покрутил Жириновский экспериментальный патрон в руке. — А вот эта выемка зачем?

— Это накат, товарищ президент, — ответил конструктор. — На ранних прототипах было замечено, что при выстреле гильзу раздувает, что затрудняет экстракцию и препятствует работе автоматики. Этот накат, при выстреле, принимает на себя часть энергии детонации порохового заряда и распрямляется, из-за чего гильза не раздувается и экстракция проходит в штатном режиме.

— Вот оно как… — произнёс маршал Язов. — А какова дальность прямого выстрела из этой вашей СВК?

— 750 метров по ростовой цели, — без промедления ответил Дворянинов. — А по грудной цели — 550 метров.

Сейчас обсуждается вопрос, будет ли патрон отправлен на войсковые испытания, на которых и решится, примет ли его на вооружение Советская армия.

Жириновский уже видит превосходство нового патрона перед «старичком»: у патрона 7,62×54 миллиметра начальная скорость 830 метров в секунду, тогда как у кандидата аж 1150 метров в секунду, что делает «новичка» практически обязательным для принятия на вооружение.

Обуславливается это тем, что более высокая дальность прямого выстрела существенно упрощает прицеливание, что в реальном бою увеличивает частоту попадания по целям на несколько десятков процентов.

Также, новый патрон имеет меньшую массу и меньшую отдачу, что увеличивает кучность огня и снижает утомляемость стрелка, что тоже напрямую влияет на частоту попаданий по цели.

Но одним из важнейших факторов служит то, что патрон изначально проектировался, как средство для противодействия противнику, носящему средства индивидуальной бронезащиты. Благодаря массе пули 5 грамм и её скорости 1150 метров в секунду, обеспечивается высокое бронепробитие, превосходящее 7,62×54 миллиметра на всех дистанциях боя.

На самом деле, истинной причиной, почему вдруг советские конструкторы-оружейники получили задания на разработку новых боеприпасов, является то, что такие задания получили западные конструкторы.

КГБ, когда-то давным-давно удалось добыть сведения о программе SPIW, (1) что расшифровывается как «Special Purpose Individual Weapon», то есть, «Индивидуальное оружие специального назначения» — с этой подачи началась разработка стреловидных оперённых пуль.

А вот ГРУ сумело накопать информацию о программе ACR (2) — Advanced Combat Rifle, для которой частные компании успели создать четыре функциональные штурмовые винтовки. Но эту программу уже закрыли — это случилось в позапрошлом году. Причиной стало то, что техзадание требовало превзойти винтовку М16А2 по вероятности попадания на 100%, чего не смог продемонстрировать ни один перспективный образец.

Но сведения о самой интересной разработке поступили от нелегальной агентуры, которая сумела достать информацию о патроне 6×45 мм SAW.

Американцы разработали этот патрон, тестировали его до конца 80-х годов, а затем признали негодным и отказались от принятия его на вооружение. Характеристики, и вправду, получились не очень впечатляющими — при массе пули 6,8 грамм, начальная скорость составила всего 770 метров в секунду, что даёт лишь 2015 Джоулей кинетической энергии.

Только вот советские учёные увидели в этом патроне потенциал, который, в итоге, оправдался — патрон 6×49 миллиметров можно принимать на вооружение хоть сейчас, но сначала нужно разработать к нему адекватное вооружение.

В настоящий момент имеются экспериментальные пулемёты ТКБ-0170Б и ТКБ-0150, ижмашевский экспериментальный пулемёт на базе ПКМ, экспериментальные снайперские винтовки СВК, ТКБ-0145, ТКБ-0145М и ТКБ-0145К. Некоторые из этих снайперских винтовок видятся конструкторами, как самозарядные винтовки, но военные видят всё это иначе…

Уже понятно, что экспериментальные снайперские винтовки кроют СВД по точности, дальнобойности и бронепробитию, поэтому принимать это оружие на вооружение нужно, ведь это сэкономит в будущем сотни миллионов рублей. Экономия будет достигнута на унификации боеприпасов — патрон 6×49 миллиметров полностью избавит Советскую армию от устаревших патронов 7,62×54 и 7,62×39 миллиметров и оружия ими питающегося.

Все устаревшие образцы можно будет выгодно продать, а то, что продать не получится, законсервировать на случай большой войны, которая вполне возможна в отдалённом будущем.

— Товарищ маршал, мы уже давно удостоверились в том, что патрон стоит вложенных в его разработку средств, — сказал Жириновский. — Нам нужно лишь принять окончательное решение о войсковых испытаниях. Я считаю, что Советской армии нужен новый патрон, который сохранит актуальность в следующие 40-50 лет. А мосинскому патрону уже давно пора на пенсию.

Очень малое количество патронов может похвастаться таким количеством жертв, как патрон 7,62×54 миллиметра — им убивали начиная со времён императора Александра III и продолжают убивать до сих пор. И будут убивать следующую сотню лет точно, а может и дальше.

Советские запасы мосинского патрона огромны и тратить их предстоит ещё очень долго.

«Жаль, конечно, пулемёт Калашникова и снайперскую винтовку Драгунова, но время патрона, увы, пришло», — подумал Жириновский.

— Считаете, что нужно? — спросил маршал Язов.

— Убеждён в этом, — кивнул Владимир.

— А казна вытянет такое масштабное перевооружение? — спросил Дмитрий Тимофеевич.

— ГКО всё рассчитала — казна справится с такой нагрузкой, — уверенно ответил Жириновский.

— Тогда ГГИ не возражает, — сказал маршал Язов и тяжело вздохнул.

Примечания:

1 — Special Purpose Individual Weapon — началась она ещё в 1950-х годах, проектом SALVO — этот проект был начат тогда, когда американские военные заинтересовались оперёнными подкалиберными пулями. Сначала они решили зарядить это дело в дробовик — компания AAI разработала патрон 12 калибра, содержащий в себе 32 флешетты, которые были способны пробить стандартный стальной шлем на дистанции 460 метров, но разброс получился такой, что стрельба чем-то подобным была сочтена бессмысленной. Но потенциал был замечен, поэтому компания AAI, в рамках того же проекта, разработала патрон 5,6×53 мм XM110, содержащий в себе одну флешетту массой 1,2 грамма, разгоняющуюся до скорости 1160-1430 метров в секунду, что обеспечивало проникающую способность на уровне стандартного патрона 7,62×51 мм НАТО. Военные отметили для себя, что дальность прямого выстрела составила 370 метров, а сам патрон весит значительно меньше — всего каких-то жалких 5,1 грамм, что смехотворно на фоне 12-граммового патрона 5,56×45 мм и 25-граммового 7,62×51 мм. Ну и отдача была настолько слабой, что военные сразу захотели себе что-то очень скорострельное. У военных и конструкторов, в связи с этим, сформировалось видение оружия будущего: масса — 1,6 килограмм, техническая скорострельность — не менее 2300 выстрелов в минуту, магазин — 60 патронов. Практика показала, что это нереально, поэтому военные временно утёрлись и приняли на вооружение злополучную AR-15, которая сразу была хорошей, потому что Юджин Стоунер херни не делал, но вмешалось армейское квадратно-гнездовое мышление — впрочем, это совсем другая история. Проект SALVO был продолжен проектом NIBLICK, в котором всем хотелось реализовать оружие, стреляющее со скоростью свыше 2000 выстрелов в минуту, но теперь ещё и оснащённое подствольным гранатомётом, чтобы помимо «пиу-пиу» можно было делать «бам-бам». Только вот это уже стрелково-гранатомётный комплекс, к которому надо относиться иначе, ведь надо как-то впихнуть невпихуемое во впихуемое, а всё ещё и усложнялось тем, что со стреловидными пулями ещё ничего не понятно. Конструкторы компаний-участниц никак не могли влезть в требования по массе, поэтому извращались, как могли. Годы анальных мучений, терний и корпоративных интриг привели к тому, что военные потеряли интерес к проекту NIBLICK, но забрали себе разработанный AAI подствольный гранатомёт, который используют до сих пор — его называют M203. В общем, программа SPIW воплощалась мучительно и закончилась почти ничем.

2 — Advanced Combat Rifle — эта программа началась в 1982 году, когда американские военные занялись статистикой и узнали кое-что нехорошее об американских солдатах, после чего решили, что надо менять штатную винтовку М16А2 на что-то новое. Статистика показала, что в условиях боевых действий средний американский пехотинец может уверенно поразить противника на дистанции 45 метров, а на дистанции 220 метров его точность падает до 1 попадания из 10. Техзадание поставили строгое — нужно было превзойти М16А2 по показателю эффективности огня на 100%. В результате на свет появились замысловатые образцы. AAI, оставшись верной себе, разработала штурмовую винтовку с оперёнными пулями, калибра 1,6×41 мм, Heckler& Koch разработали свою безгильзовую G11 (не специально под конкурс - просто они до этого провалились с конкурсом на винтовку для Бундесвера и попытали удачу с ACR), Steyr тоже разработали винтовку под оперённую пулю, но в пластиковой гильзе, а Colt разработали винтовку под боеприпас с двумя вольфрамовыми пулями. Решения разные, но цель одна — сделать так, чтобы повысить частоту поражения цели до значений кратно превосходящих базовый образец. Какие-то образцы добились превосходства в эффективности огня перед М16А2 на 20%, какие-то на 50%, а кто-то даже на 80%, но 100% не добился никто, поэтому военные оставили свою старушку на вооружении и закрыли программу. Некоторые детища конструкторов, кстати, были вполне жизнеспособны и годились для принятия на вооружение, но оказались слишком смелыми, поэтому их слили под предлогом строгого техзадания. В результате, на программу ACR суммарно потратили 300 миллионов долларов США, которые улетели коту под хвост, а на вооружение был принят карабин M4. Кстати, из всех образцов программы ACR медийный успех получила только не очень жизнеспособная Heckler&Koch G11 — её можно увидеть в фильме «Разрушитель», где Слай сражается против Уэсли Снайпса, а также в легендарной и краснознамённой игре «Fallout 2».

А вот и G11 (компания Хеклер и Кох предоставила киноделам отлитый из пластика макет):

Глава десятая. Этот господин уплатит за всё

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 30 марта 1992 года*

— Застрелили?! — удивлённо спросил Жириновский. — Эти африканцы там совсем чокнулись?!

— Кортеж был расстрелян из автоматического оружия, в ходе чего государственный президент Фредерик Виллем де Клерк получил тяжёлые ранения, — кивнув, ответил Владимир Крючков. — Он был оперативно доставлен в больницу, но умер через два с половиной часа.

— Виновники установлены? — спросил Жириновский.

— В данный момент, известно только то, что это были какие-то чернокожие мужчины в масках, — ответил председатель КГБ. — Прошло слишком мало времени, поэтому нужно ждать, пока не появятся дополнительные подробности.

Де Клерк собирался нанести визит в СССР в следующем месяце — обсудить возможности торгового сотрудничества с ЮАР.

Он известен как сторонник упразднения Апартеида, поэтому его официальный визит в Советский Союз Жириновский рассмотрел как вполне приемлемый.

В конце концов, де Клерк освободил Нельсона Манделу, а также, ещё в прошлом году, отменил все законы расовой сегрегации и начал процесс освобождения политических заключённых.

— У вас есть данные о политических раскладах в ЮАР и возможных причинах этого убийства? — поинтересовался он.

— Конечно, Владимир Вольфович, — кивнув, ответил Крючков и раскрыл папку. — Фредерик де Клерк был ненавидим практически всеми политическими партиями ЮАР: члены Национальной партии ненавидели его за усилия по устранению апартеида и освобождение Манделы, партия свободы Инката ненавидела его за слишком медленные реформы и желание создать многорасовое правительство, а наши ненавидели его за то, что он антикоммунист.

— А что там могут наши? — спросил Жириновский.

— Южно-Африканская коммунистическая партия насчитывает около 50 тысяч человек, — перелистнув несколько страниц и найдя нужную информацию, ответил Крючков. — Но этой численности они достигли только благодаря тому, что де Клерк разрешил все ранее запрещённые партии и у них появилась возможность вербовать сторонников. Могут они немного, пока что. И у меня есть основания считать, что за убийством стоят не они. Я думаю, это сделали либо члены нацпартии, либо инкатцы. У них на это есть множество причин.

— А инкатцы — это кто? — уточнил Жириновский.

— Это сторонники традиционных зулусских ценностей и чёрные националисты, — ответил председатель КГБ. — Специалисты предупреждают, что Африканский национальный конгресс — это не союзник Инкаты, потому что в АНК руководят представители коса, тогда как Инката представляет интересы зулусов. Мангосуту Бутелези, лидер Инкаты, антикоммунист и поэтому антагонистичен Нельсону Манделе, до недавнего времени, поддерживаемому нами. Мандела, кстати, меньше месяца назад требовал применить против Инкаты армию…

— Кто станет врио госпрезидента? — спросил Жириновский.

— Вероятнее всего, министр обороны Магнус Малан, — сверившись с документом в папке, ответил Крючков. — Африканерский националист, но с относительно умеренными взглядами — он выступает за улучшение условий в чёрных районах, но также ярый антикоммунист.

— Паршивая ситуация… — произнёс Жириновский, после чего встал из-за стола. — В курилку.

В помещении для курения он щёлкнул тумблером мощной вытяжки и закурил.

— Насколько высоко оцениваются риски гражданской войны? — спросил он, выдохнув сигаретный дым.

— Аналитики считают, что риски и до этого были довольно высокими, но сейчас, после такого громкого политического убийства, стали очень высокими, — ответил Крючков, поправив очки. — На это накладывается издавна существующий трайбализм между племенами коса и зулу, на котором любят играть африканеры-националисты.

Владимир докурил сигарету и направился обратно в кабинет.

— Какие возможности для нас это открывает? — спросил он, решив мыслить позитивно.

— Если Гражданская война начнётся, то нам придётся выбирать, кого мы поддержим… — осторожно ответил председатель КГБ. — Этот вопрос лучше обсуждать на заседании Совета обороны, а не в ходе личной беседы.

— Вы, как оно нередко бывает, правы, Владимир Александрович! — хлопнул ладонью по столу Жириновский, а затем нажал на кнопку селектора связи. — Екатерина Георгиевна! Организуйте мне на вечер, примерно на 17:00, срочное заседание Совета обороны.

— Тематика? — уточнила секретарь.

— ЮАР, — ответил Владимир. — И предупредите, чтобы никаких опозданий!

— Хорошо, Владимир Вольфович, — ответила Екатерина Георгиевна. — 17:00, срочное заседание Совета обороны, тематика — ЮАР.

Жириновский отпустил кнопку и поднял взгляд на Крючкова.

— Мне нужно понимать, на кого мы можем положиться в ЮАР, — сказал он. — Мандела?

— Его позиции сильны, но у нас нет уверенности, что он готов вести войну, — ответил на это председатель КГБ. — И всё же, я бы попросил провести обсуждение в составе Совета обороны, Владимир Вольфович…

Контргоспереворот, организованный Крючковым — это был пик его смелости. Он, по собственному признанию, сам ужаснулся этой своей смелости и многое переоценил в своей жизни.

Больше, с тех пор, никаких актов смелости с его стороны не происходило и вообще, он предпочитает всегда решать критические проблемы коллективно, для чего ему очень удобен Совет обороны, делящий ответственность за последствия между всеми участниками.

— Ладно-ладно… — поморщившись, произнёс Жириновский. — Тогда не задерживаю — жду вас в 17:00. Екатерина Георгиевна скажет, где будет проходить заседание.

Постоянного места у Совета обороны СССР нет, потому что встречи происходят нерегулярно, как правило, в ответ на что-то плохое или экстраординарное.

— До встречи, Владимир Вольфович, — встал председатель КГБ.

— До встречи, Владимир Александрович, — почтительно встал Жириновский в ответ.

Несмотря на то, что Крючков не хватает звёзд с неба, он очень удобен — фактическим руководством КГБ занимается Орлов, который превратил своё ГАУ КГБ СССР в некий аналог ГКО для Совмина СССР.

В этом есть своя логичность: ГАУ приносит нешуточные сотни миллионов долларов, благодаря которым КГБ больше не стеснен в средствах и может финансировать зарубежные операции любой сложности.

КГБ больше не нужно клянчить средства у высшего руководства, не нужно придумывать сложные схемы по нелегальному заработку валюты, а достаточно просто запросить и обосновать нужный объём средств у ГАУ, в котором открылось Управление Финансов.

Это дало в руки КГБ долгожданный финансовый инструмент, позволяющий активно участвовать в иностранной коррупции, то есть, подкупать должностные лица в других государствах, в интересах Советского Союза.

Особенно эффективно это выразилось в Анголе, где в конце прошлого года на сторону просоветских МПЛА перешли целых четыре батальона повстанцев. Командиры их были физически куплены с потрохами, после чего во всеуслышание объявили о том, что всегда были марксистами-ленинистами и, в целом, им никогда не нравилась УНИТА.

Это очень тяжёлый удар по повстанцам, которые могут и не оправиться от него, потому что имеет место деморализация остальных повстанцев и недвусмысленный сигнал для их полевых командиров…

КГБ эта акция обошлась в 4 миллиона долларов США, по миллиону долларов на комбата — вероятно, им пришлось делиться с подчинёнными, но это малозначимые нюансы.

После такого выправления финансового положения, все подкупленные командиры и офицеры немедленно уехали в соседние страны, вместе с семьями. Смысла воевать на стороне МПЛА для них нет, так как жизнь уже удалась.

«Подкупаем негров, шантажируем белых, а что делать с остальными?» — задумался Жириновский.

Он открыл блокнот и начал изучать свой сегодняшний распорядок.

— Космонавты перенесены на следующую неделю, пионеры перенесены на завтра, а сегодня встреча с председателями… — прочитал он. — Ох, да это же почти что сейчас! Екатерина Георгиевна, машину мне!

*СССР, РСФСР, город Москва, Останкинская телебашня, ресторан «Седьмое небо» 30 марта 1992 года*

— И как успехи, товарищ Жумагулов? — поинтересовался Жириновский, нарезая мясо в своей тарелке.

— Хорошо, товарищ президент, — ответил ему Тимур Хуршитович Жумагулов, председатель Верховного Совета Киргизской ССР.

Он — ветеран Афганской войны, подполковник в запасе, кавалер ордена «Красной Звезды», трижды раненый, а также знаменитый герой Второй Кандагарской операции.

Организация профинансировала его избирательную кампанию и основательно поработала над его политическим имиджем и популярностью в народе — альтернативные кандидаты померкли, а некоторых заставили «померкнуть» психологически, а иногда и физически.

Жириновский никому не позволит управлять союзными республиками без его ведома — ему нужен полный контроль, потому что без него не будет работать всесоюзная ГКО, а без ГКО не будет исполняться генеральный план.

— Реформы идут полным ходом, пусть и не без неприятностей, — продолжил Жумагулов. — Из недавнего — завершили строительство и ввод в эксплуатацию сразу шестнадцати заводов. Также с гордостью сообщаю, что в республике полностью решена проблема дефицита товаров народного потребления.

— Хм… — хмыкнул Жириновский. — Это хорошая новость.

В союзных республиках работают республиканские координирующие организации, то есть, РКО, которые выполняют ту же задачу, что и ГКО, но в местном масштабе, в соответствии с генеральным планом. ГКО спускает РКО задачи, а затем контролирует их выполнение, с соблюдением стандартов обратной связи и свойственным ГКО микроконтролем.

В малонаселённых республиках, вроде Киргизской ССР или той же Таджикской ССР, процессы модернизации промышленности и устранения дефицита идут гораздо быстрее, так как объём работы гораздо ниже, чем в республиках с большим населением.

В Киргизской ССР проживает всего около 4 500 000 человек, что позволяет очень легко решить все накопившиеся проблемы, чем, собственно, и занимается местная РКО.

— А Казахстан чем может похвастаться? — посмотрел Жириновский на сидящего напротив него председателя.

Ахметов Мукан Аубакирович — полковник в запасе, ветеран Афганской войны и бывший военный советник в Анголе, а ныне председатель Верховного Совета Казахской ССР, отложил приборы.

— Наибольшие успехи, в настоящий момент, достигнуты в тяжёлой промышленности, но всё портит острая нехватка рабочих рук, — произнёс он. — С сельским хозяйством успехи переменны — больше неудач. Устраняем, как можем — за этот год положение должно выправиться, если всё пойдёт по плану.

Владимир очень хорошо осведомлён о положении дел в союзных республиках, и он знает, что дела в них обстоят ничуть не лучше, чем в РСФСР. Экономический удар от внутрисоюзного кризиса «размазан» по всем республикам, но кому-то легче, а кому-то тяжелее.

Кто-то, как Киргизская, Таджикская и Азербайджанская ССР, уже оправился, а кому-то ещё только предстоит устранить последствия и начать работать на экономический рост Союза.

Времени прошло очень мало, реформы ещё даже не начали давать стабильный эффект, но общественность чувствует, что страна пошла на поправку и дальше будет только лучше.

— Это хорошо, что есть план, как исправить ситуацию, — доброжелательно улыбнувшись, сказал Жириновский, а затем посмотрел на председателя Верховного Совета Армянской ССР. — А у вас как дела, Эдвард Суренович?

Мирзоян Эдвард Суренович — гвардии старший сержант в запасе, участник последней Панджшерской операции, получивший в ходе неё звание Героя Советского Союза. Ему всего тридцать семь лет, а он председатель Верховного Совета Армянской ССР, а также член «оппозиционной» партии Народный фронт СССР.

— Восстанавливаемся, товарищ президент, — ответил он. — РКО прогнозирует полное устранение последствий ближе к концу 1993 года, а дальше будем расти и развиваться.

Насколько известно Жириновскому, Мирзоян прибедняется, потому что пусть и идёт полным ходом устранение последствий землетрясения, в республике не только строят дома, но и реконструируют и модернизируют пострадавшие производства. Как ни странно, это открыло окно возможностей — предприятия перестраивают начисто, под современные стандарты и возросшие требования.

Карабахский вопрос до сих пор довлеет над Арменией и Азербайджаном, но педалировать его в обществе больше некому — все националистические движения уничтожены на корню, путём массовых посадок «борцов за свободу» и совершенствования республиканских отделов КГБ и МВД.

— Да, есть причины оптимистично смотреть в будущее, — улыбнувшись, сказал Жириновский и поднял бокал с виноградным соком. — Выпьем за это!

Все сидящие за столом почти одновременно выпили свои напитки.

Владимир выбрал ресторан «Седьмое небо» не просто так — сразу после завершения этой обеденной встречи с республиканскими председателями, ему нужно дать интервью Владиславу Листьеву, который снимает документальный фильм о войне в Афганистане.

А уже после интервью у него заседание Совета обороны, на котором будет обсуждаться позиция Советского Союза по вопросу происходящего в ЮАР.

У Жириновского никакой позиции по этому вопросу нет, потому что его не очень волнует Южная Африка и всё, что там происходит, но позицию выработать необходимо, так как последствия гражданской войны будут иметь эффект континентального масштаба. А там международная торговля, там Ангола — ему бы очень не хотелось, чтобы что-то из этого пострадало.

Благодаря его усилиям, был сохранён Советский торговый флот, особенно его рефрижераторная часть — для этого пришлось исполнять Монреальский протокол, подписанный Горбачёвым в 1987 году, по ограничению производства и применения хлорфторуглеродов.

Так совпало, что весь советский рефрижераторный флот использовал хладагенты на основе хлорфторуглеродов, поэтому требовалась полная и срочная модернизация.

И это имело смысл, потому что советские морские рефрижераторы занимали, по состоянию на 1990 год, 30% мирового тоннажа рефрижераторных грузоперевозок. Ежегодный доход, приносимый этими грузоперевозками, исчисляется 1,5 миллиардами долларов США, в твёрдой валюте.

Горбачёв предпринимал кое-что в этом направлении, но настоящая модернизация флота началась только после того, как ГКО полноценно взяла власть над промышленностью.

В настоящий момент, модернизировано почти 30% рефрижераторных судов. По этому показателю СССР уже существенно опережает Японию, которая модернизировала только 11% своего рефрижераторного флота, и США, которые сумели перевести на новые хладагенты лишь 19% своих рефрижераторных судов.

А такая скорость модернизации у СССР связана с тем, что уже разработан хладон-134, применяемый в смесевом хладагенте СМ-1, под который уже разработаны и пущены в серийное производство новейшие корабельные рефрижераторные установки.

Это очередное преимущество национально-плановой экономики: у остальных бремя модернизации судов лежит на частниках, тогда как в СССР этим занимается государство, которое очень хочет сохранить солидный источник дохода и, в перспективе, даже увеличить выручку за счёт вытеснения конкурентов.

Модернизация рефрижераторного флота будет закончена до конца 1996 года, что обеспечит выполнение Советским Союзом Монреальского протокола по духу и по букве, а уже это позволит Жириновскому снисходительно трепать по головам западные страны и с чувством превосходства вещать о заботе об окружающей среде…

Конкуренты сильно отстают, а ведь по итогам встречи в Лондоне в 1990 году, закончившейся ужесточением условий протокола, следует ожидать, что грядущая встреча в Копенгагене закончится тем же.

Уже известна дата встречи — 23 ноября этого года, причём Жириновский полетит туда лично, чтобы настаивать на радикальном ужесточении протокола, дабы поскорее отказаться от хлорфторуглеродов и защитить озоновый слой для будущих поколений.

«Владимир Жириновский на страже озонового слоя!» — представил он баннер будущего биографического фильма. — «Какая, к чертям, Грета Тунберг?! Это у меня украли детство все эти подлые бизнесмены, губящие Матушку-Природу! Подонки и мерзавцы, готовые продать мать и отца!»

Он кровно заинтересован в том, чтобы на следующем заседании в Монреальский протокол обязательно ввели ужесточающие поправки, потому что встречи проходят ежегодно и каждая новая поправка подстёгивает эту «гонку перевооружения», в которой СССР, пока что, выигрывает.

Ему это обходится не очень дорого, а вот страны, имеющие отсталую и отчасти реликтовую версию капитализма, то есть, неолиберализм, в случае срочности, всегда серьёзно переплачивают. В любом случае, Жириновскому выгодно и приятно, когда США переплачивают и он в выигрыше даже в случае, если не удастся отнять у них хотя бы кусочек рынка морских рефрижераторных перевозок.

Это основа его внешней политики — заставить США тратить деньги налогоплательщиков. У них и так стабильный дефицит бюджета, который Буш так и не смог преодолеть — теперь всем уже понятно, что он изначально поставил перед собой невыполнимую цель.

А ещё Буш просто не может сильно сокращать военные расходы, ведь угроза от СССР не только сохранилась, но и возросла, несмотря на мнимые уступки и сокращение численности Советской армии.

Уж кто-кто, а американцы должны знать, что может значить сокращение армии и перевод её на профессиональную основу, со стремительной модернизацией вооружений и совершенствованием организационно-штатной структуры… (1)

— А вы, товарищ Витязь, чем можете похвастаться? — поинтересовался Жириновский.

Председатель Верховного Совета Белорусской ССР поправил галстук и заговорил:

— Из самых ярких результатов — почти завершённая модернизация сельского хозяйства, но можно похвастаться также завершённой модернизацией лёгкой промышленности.

Белорусская ССР очень нравится Жириновскому, в основном за скорость и результативность реформ.

Цифровизацию внедрили и научили пользоваться компьютером даже последнего колхозного председателя.

Кооперативную систему наладили так, что она уже способна всерьёз конкурировать с системой РСФСР — в универмагах стабильно можно увидеть десятки наименований товаров белорусских кооператоров.

Лёгкую промышленность модернизировали так, что ГКО получила эталонный образец для реформирования лёгкой промышленности союзных республик.

В тяжёлой промышленности тоже есть успехи, хотя и не такие, как в предыдущих отраслях.

А сейчас, параллельно с завершением реформ в промышленности, идёт модернизация и реструктуризация сельского хозяйства.

Председатель Витязь взял за основу модели управления сельским хозяйством Организацию — колхозы объединяются в аграрные блоки, в народе называемые агроблоками, представляющие собой некий прообраз агрохолдингов не наступившего будущего.

Благодаря новой вертикали управления, агроблок осуществляет детализированное и оперативное управление каждым своим компонентом, с внедрением циклических процессов и документированных процедур, что обеспечивает быструю обратную связь и точную координацию с гибким планированием.

В Белорусской ССР проводится масштабный испытательный проект, результаты которого фиксируются ГКО, обобщаются и формулируются в готовые инструкции для будущих агроблоков.

Агроблоки, по своей сути — это крупные вертикально интегрированные структуры, объединяющие производство, переработку, хранение и сбыт сельскохозяйственной продукции. Государству, в случае массового внедрения агроблоков, больше не придётся иметь дело с десятками тысяч колхозов и совхозов, а вместо этого нужно будет взаимодействовать с тысячами агроблоков.

Опыт внедрения агроблоков, которые ещё и совершенствуются по ходу этого внедрения, показывает, что при условии завершения аграрной реформы, эффективность сельского хозяйства можно утроить, без радикальных финансовых трат, а исключительно за счёт эффекта масштаба и более эффективного управления.

Виктор Штерн, руководитель ГКО, настаивает на том, что нужно срочно форсировать аграрную реформу, потому что сельское хозяйство до сих пор убыточно и пора прекращать слишком дорогостоящий импорт зерна и прочей сельхозпродукции.

Белоруссия, под управлением Алексея Семёновича Витязя, уверенно движется к превращению своего сельского хозяйства в источник существенного и стабильного пополнения республиканского бюджета — это Жириновский хочет видеть и в других союзных республиках.

Самое удивительное в советском аграрном секторе то, что механизация по мощности на гектар уступает только США, имеется крепкий и многочисленный профессиональный кадровый состав, научная поддержка практически всеобъемлюща, но около 39% сельскохозяйственных предприятий, при таких вводных, трагически убыточна.

Причина одна — неэффективное планирование, берущее корни от совнархозной реформы, а также неэффективное управление, берущее корни от предыдущей организационной структуры.

Жириновский решил разрубить этот гордиев узел и создать то, что войдёт в его структуру государственного капитализма, как недостающая деталь в мозаику — очень крупные агрохолдинги.

Для крестьян это изменит очень многое, потому что больше нельзя будет оправдывать неудачи заведомо нереалистичным планом, ведь планы будут детализованными и реальными, с конкретными показателями и процессами, а организация агроблока просто не позволит кому-то просто жить в селе за счёт нетрудовых доходов и шабашек.

Кто-то скажет, что это приведёт к сокращению сельского населения, но агроблокам и не нужно большое количество крестьян — после окончания первой фазы модернизации тяжёлой промышленности с целью автоматизации, весь Союз приступит к автоматизации агроблоков.

Значительная часть сельских жителей, по причине ненужности в селе, вынуждена будет переехать в города, к чему страна уже будет готова.

«В конце концов, урбанизация неизбежна», — подумал Жириновский. — «А раз этот процесс не остановить, то нужно его возглавить».

Сейчас, видя начальные результаты реформ, он чувствует, как крепнет его убеждённость в том, что Советский Союз может добиться значительной автаркии.

Пока что, он сравнительно сильно зависит от внешнего мира, вернее, от Запада, но эту зависимость вполне реально побороть.

И когда Запад окончательно впадёт в «зрелый капитализм», СССР будет самодостаточен и не пострадает экономически от всевозможных побочных эффектов этой «зрелости» — ради этого Владимир и работает.

Его мечта — превратить СССР в полноценный второй мир.

«А первый мир, в таком случае, нам на третью ногу не упал», — финализировал свою мысль Жириновский.

Он осмотрел сидящих за столом председателей, которые чувствуют себя не очень комфортно в присутствии первого лица страны.

— Товарищи! — заговорило первое лицо страны. — Не стесняйтесь — кушайте и пейте! Сегодня я плачу за всё!

Примечания:

1 — О военных процессах — в тексте делается намёк на то, что пережила Армия США после поражения во Вьетнамской войне. Под давлением общественности, США вынуждены были отказаться от призывной армии, которая, как ни посмотри, дешевле, заменив её профессиональной армией. И ежу было понятно, даже тогда, в 70-е, что в тотальном конфликте профессиональная армия, рано или поздно, физически сотрётся о врага, а эквивалентное противнику количество профессионалов содержать не хватит никаких бюджетов, поэтому надо брать чем-то ещё. В связи с этим, американское командование сделало ставку на качественное и технологическое превосходство над противником — высокоточное оружие, передовая авиация, лучшее вооружение, а также высокомобильная армия, способная выполнять задачи в любом уголке планеты. В итоге получилась армия меньше, но зато профессиональная, с заточкой под высокие технологии, превосходство в огневой мощи и мобильность. Демонстрацией мощи новой Армии США может служить операция «Буря в пустыне», в ходе которой почти десять лет воевавшая против эквивалентного противника армия Ирака была молниеносно разгромлена в пух и прах, с потерями с американской стороны в 79 человек убитыми в бою, против около 30 тысяч убитых иракских солдат. Обошлось, правда, всё это счастье США в 61 миллиард долларов, но это малозначимые детали. Самое главное — результат. Собственно, в этом и суть. Только вот уязвимое место этой доктрины — это один очень важный вопрос, на который желательно дать вразумительный и точный ответ: «Что делать, если сверхсильный удар по башке врага не расколол её, а вся профессиональная армия физически стёрлась в ходе боевых действий?»

Глава одиннадцатая. Чёрная ненависть

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 17 апреля 1992 года*

— … очень ограниченно пересылаем лёгкое стрелковое вооружение и боеприпасы к нему, — продолжил доклад председатель КГБ. — Передача производится через дружественный нам режим Намибии — около 5000 единиц вооружения уже передано, но на подходе ещё 5000.

— Почему так мало? — спросил не очень довольный услышанным Жириновский.

Заседание Совета обороны СССР проходит в конференц-зале недалеко от кабинета Ленина, превращённого в музей.

В помещении, несмотря на весеннюю прохладу, работают кондиционеры с функцией вытяжки — многие присутствующие нещадно смолят трубки или сигареты.

— Мы ещё не уверены, удастся ли коммунистическому подполью устоять, поэтому не рискуем, поддерживая его масштабно, — объяснил свою позицию Крючков.

— Я изучал ваш доклад о Южно-Африканской компартии, — сказал Жириновский, затушив сигарету в пепельнице. — Товарищ Хани выглядит надёжным и компетентным лидером сопротивления реакции. Я считаю, что он заслуживает всесторонней поддержки с нашей стороны.

Крис Хани, генеральный секретарь компартии ЮАР, прошёл военную подготовку в Советском Союзе и имеет богатый боевой опыт — он сражался среди бушей в Родезийской войне, длившейся почти пятнадцать лет, а в 80-е организовывал повстанческое движение в Южной Африке.

— Это африканский Че Гевара, обожаемый в народе, — охарактеризовал его Жириновский. — Нужно поддержать его оружием, разведданными, может быть, техникой… Мы ведь можем поддержать наших южноафриканских товарищей разведданными?

— Можем, — уверенно заявил министр обороны Варенников.

— Так поддержим же их! — улыбнувшись, призвал Владимир. — На Манделу нет надежды — он слишком мягкий и оттого растерялся. Хани — вот наш кандидат!

Гражданская война в Южно-Африканской Республике началась две недели назад, 2 апреля, причём даже установлен момент, когда именно она началась — в 18:33 по времени Претории, с выстрелов в Криса Хани.

Покушался на него радикально настроенный зулус Айтач Лечолоньяне, попавший в генсека Хани одним из шести выстрелов. К счастью, ранение оказалось несмертельным — пуля попала в правую икру. К несчастью, Айтача взяли живьём, и он дал признательные показания, в которых указал на человека, с чьей подачи он пошёл на это покушение — принца Мангосуту Бутелези, лидера Инкаты.

Когда показания несостоявшегося убийцы были обнародованы и Хани призвал арестовать преступника, Инката призвала к оружию население бантустана Квазулу, направив его убивать коммунистов и представителей народа коса.

К ещё большему несчастью, африканеры, активно вооружавшиеся последние два года и готовившиеся оборонять свои дома, не знали, что это внутренние разборки негров, поэтому решили, что эти вооружённые толпы идут по их души…

Очень быстро начались бои на африканерских фермах, пожары и беспорядки в городах. Армия не сумела взять ситуацию под контроль, несмотря на то, что врио государственного президента, коим сейчас назначен генерал Магнус Малан, почти сразу ввёл режим чрезвычайной ситуации.

Сейчас, спустя две недели, хаос гражданской войны всё ещё силён, но хотя бы видно, кто, где и против кого воюет.

Если посмотреть на карту бантустанов ЮАР и сличить её с актуальной картой боевых действий, то можно увидеть, что эта гражданская война ведётся между бантустанами.

Бантустан Квазулу, в котором проживают зулусы, сражается против бантустанов Транскей и Сискей, в которых живут коса, а бантустан Бопутатсвана, населённый народом тсвана, начал воевать против всех, когда его президент, Лукас Мангопе, понял, что африканерское правительство не сумело подавить волнения и кризис обещает длиться очень долго.

Тем временем, армия ЮАР постепенно разваливается, потому что чернокожие солдаты агитируются всеми сторонами и переходят на сторону своих народов — из-за этого разграбляются склады с оружием, угоняется бронетехника, а противоборствующие стороны усиливаются компетентными военными кадрами.

Нельсон Мандела, конечно же, после одного дня ошеломлённого молчания, выступил перед населением по телевидению и радио, увещевая сражающихся и взывая к миру, но уже слишком поздно — к этому моменту пролилось слишком много крови.

— Ещё остаётся шанс, что государственный президент Малан восстановит контроль над страной, — произнёс министр внутренних дел Пуго.

— Крайне маловероятно, — не согласился с ним маршал Язов. — И всё же, я не понимаю, зачем нам поддерживать кого-либо в ЮАР?

— Затем, что ЮАР — это новая Ангола, — ответил на это Жириновский. — В Анголе-то ситуация близится к закономерному финалу, поэтому нам нужно куда-то приложить наших военных советников и неизрасходованные оружие и боеприпасы.

Повстанческая УНИТА лишилась снабжения от ЮАР и дела на фронте сразу же пошли хуже: всего четыре дня назад закончилось очень успешное наступление Народных вооружённых сил освобождения Анголы, в ходе которого были испытаны опытные образцы БМПТ.

Действовали эти БМПТ в составе танкового батальона, на второй линии, в роли непосредственной поддержки танков, что дало впечатляющий эффект — батальон был задействован в штурме крупной деревни, занятой повстанцами и не понёс в ходе этого штурма никаких потерь.

В то же время, по двум БМПТ были нанесены удары ПТРК — комплексы оптико-электронного подавления сумели отклонить все ракеты и уничтожить вражеские расчёты.

Жириновский читал подробный рапорт о ходе боя и остался доволен — Объект 783, сконструированный на базе шасси ещё не готового к серии Т-80УМ, в принципе, можно принимать на вооружение в таком виде, но опытное применение в Анголе выявило ряд технических недостатков, которые уже устраняют конструкторы. В основном, претензии испытателей касаются ненадёжности поворотного механизма и уязвимостью системы боепитания.

— Ангола кончается, а нам нужно где-то испытывать перспективные образцы бронетехники и вооружения, — добавил Жириновский. — У нас Пчела-2 уже готовится к войсковым испытаниям! Где вы предлагаете искать боевые условия для её испытания?

Новый БПЛА, предназначенный для разведки, корректировки и лазерного целеуказания, являет собой глубокую модернизацию БПЛА Пчела-1У. Он оборудован более совершенным двигателем и более крепким корпусом, увеличивающим его ресурс и дальность действия, а также более совершенными оптическим прибором и тепловизором.

Пчела-1У уже прошла крещение огнём в Анголе, где благодаря группам операторов БПЛА были уничтожены десятки единиц бронетехники и сотни единиц живой силы. Стрелять «Краснополями» по пехоте — это бить по мухам микроскопом, но это входило в комплекс испытаний.

Опытным путём установлено, что в боевых условиях эффективное целеуказание удаётся обеспечить на дистанции не более 15 километров, несмотря на то, что НИИ «Полюс» разработал мощный лазер-целеуказатель, устойчиво облучающий, в условиях полигона, цели на дистанции в 25 километров. То есть, это очередное доказательство, что на полигоне очень сложно добиться приближения к боевым условиям и «на полях» всё, как правило, будет иначе.

— Так это делается ради испытаний? — спросил нахмурившийся Пуго, далёкий от военных дел.

— Не только ради испытаний, — покачав головой, ответил ему Жириновский. — Также, если удастся провернуть всё, как в Анголе, у нас может появиться союзное государство, которое будет нам очень обязано.

Сценарий победы компартии в ЮАР маловероятен, несмотря на поддержку СССР, которая, к тому же, будет очень ограниченной, но так как это обойдётся очень недорого, Жириновский решил, что может себе это позволить.

В любом случае, это уже произошло, поэтому будет ошибкой не воспользоваться такой возможностью. Тем более, что в Анголе достигнут впечатляющий успех и укрепление режима.

«Но меня беспокоит то, что они теперь боятся отказываться от идеалов марксизма-ленинизма и строят у себя социалистические государства — что Ангола, что Афганистан…» — задумался он над проблемой.

В ГДР, где у власти до сих пор Хонеккер, тоже считают, что дело Ленина до сих пор живёт, поэтому не меняют никак идеологию, тогда как Жириновский уже успешно насадил в СССР обыкновенный социал-патриотизм, на базе наднационального советского народа…

— Как вы считаете, товарищи? — спросил он. — Стоит ли поддерживать коммунистов ЮАР оружием, разведданными и, в перспективе, техникой? Голосуем.

— Я выступаю за всеобъемлющую поддержку разведданными, но очень ограниченную материальную поддержку, — сказал маршал Язов.

— Аналогично, — поддержал его министр Пуго.

— Придерживаюсь схожего мнения, — произнёс председатель КГБ Крючков. — И предлагаю исключить участие наших военных советников, хотя бы на начальном этапе.

— Я разделяю позицию товарища Жириновского, — сказал гвардии генерал-лейтенант Валерий Марченков.

Герой «ГКЧП» заседает в Совете обороны как постоянный член, потому что Жириновскому нужно было его поощрить и подчеркнуть особую важность его поступка. В результате он получил полностью своего человека, который всегда имеет мнение, поразительно часто совпадающее с мнением Жириновского…

— Считаю, что необходимо исключить участие наших военных советников, — выразил своё мнение генерал-полковник Диков.

Сергей Алексеевич Диков шёл «в комплекте» Совета обороны — он единственный, кто остался в составе со времён Горбачёва.

Всех остальных членов Совета обороны из его состава исключили, а Диков остался, как благонадёжный и полезный — он остался на должности ответственного секретаря, так как успешно прошёл «чистку» личного состава Генштаба ВС СССР и сохранил должность заместителя начальника.

— Возможно… — не стал спорить с ним Жириновский. — Но сейчас на повестке принципиальный вопрос — помогаем или нет. Есть возражения по этому вопросу?

Но возражений не имелось — резон ограниченно поддерживать коммунистов ЮАР существует, из рациональных соображений, но вся проблема в уточнении необходимого объёма помощи…

— Тогда принято единогласно, — заключил Владимир. — Пока что, ограничимся разведданными, а также оружием и боеприпасами. Но возможность расширения поддержки рассмотрим на следующем заседании Совета, который состоится, я думаю, в течение следующего месяца.

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 4 мая 1992 года*

Жириновский решил учиться у лучших, поэтому начал применять День Победы, как инструмент для сплочения нации — теперь военные парады проводятся ежегодно, с помпой и подогреваемым СМИ ажиотажем.

— Эти танки точно не сломаются на полпути? — уточнил он. — Мы можем быть в этом уверены, Валентин Иванович?

— Не сломаются, Владимир Вольфович, — заверил его генерал-полковник Варенников. — Это эталонные образцы, подготовленные будто бы для войсковых испытаний.

Танк Т-80УМ, глубокая модернизация танка Т-80УД-2, обеспечившего фурор на прошлом военном параде в честь 9 мая, ещё не готов, но его уже финальный образец успешно прошёл войсковые испытания.

Сейчас идёт подготовка к серийному производству, но, как всегда, есть проблемы. Новый двигатель, мощность которого нарастили до 1250 лошадиных сил, оказался очень капризным, причём на войсковых испытаниях никаких нареканий он не вызвал, но проблемы начались при приёмке предсерийных образцов.

В чём же дело, до сих пор не выяснено, поэтому у Владимира есть опасения насчёт демонстрации новой модификации на параде.

Помимо неожиданно капризного двигателя, есть ещё несколько проблем — что-то с автоматом заряжания и новым тепловизором, но этого на параде видно не будет.

Военные новой модификацией танка довольны, потому что предыдущая версия очень хорошо себя показала на боевых испытаниях в Анголе — возможность применить на поле боя огневую мощь, эквивалентную корпусной артиллерии, оказалась очень ценной и приятной.

Пусть там почти не было целей, достойных 152-миллиметрового орудия, но задокументирован бой Т-80УД-2 против южноафриканского Олифанта, который был уничтожен с одного попадания с дистанции 3,6 километров. И любопытным моментом является то, что поразили вражеский танк осколочно-фугасным снарядом, так как Олифант Марк 1А выскочил совершенно неожиданно, в ходе обстрела полевых укреплений противника с дистанции 8 километров.

После боя подбитый танк был захвачен ангольскими военными, и советские специалисты установили, что снаряд попал в левую переднюю часть башни и продавил крышу корпуса взрывом, мгновенно убив механика-водителя. Уцелевшие члены экипажа покинули подбитый танк и бежали.

Олифант Марк 1А — это южноафриканская модификация британского танка Центурион, разработанного в годы Второй мировой войны, поэтому результаты боя, на самом деле, ни о чём не говорят, но производят нужное впечатление.

У того же маршала Язова, по его словам, наконец-то, возникло понимание, что именно Советская армия приняла на вооружение — только после изучения рапорта о боевом применении он полноценно осознал, что танковые подразделения получили бронированное и высокоскоростное корпусное орудие, имеющее техническую скорострельность 5 выстрелов в минуту.

После такого успеха в Анголе Советская армия ждёт новую модификацию с нетерпением — новая версия избавлена от «декольте», то есть, традиционно слабого места в верхней лобовой детали танка, где расположен люк механика-водителя и его смотровые приборы.

Также существенно усилено его лобовое бронирование, чтобы противостоять бронебойному подкалиберному снаряду 152-миллиметрового орудия 2А83 — из-за этого танк был удлинён на один дополнительный каток, а его ходовая часть существенно усилена. В результате, лобовое бронирование доведено до эквивалента 1100 миллиметров гомогенной стали, что делает танк неуязвимым для собственного орудия.

И это имеет смысл, потому что ГРУ нарыло сведения, что в США пущен в работу проект модернизации танка М1 Абрамс, с целью установки на него орудия калибром 155 миллиметров, с беспрецедентным для принятой на вооружение бронетехники автоматом заряжания.

Предполагается, что автомат заряжания будет конвейерного типа, что позволит применять более длинные бронебойные оперённые подкалиберные снаряды, чем на Т-80УД-2 — это значит, что бронепробитие может достигнуть и 1100 и даже 1200 миллиметров гомогенной стали на действительных дистанциях боя…

Известно о существовании немецко-американского танкового орудия калибром 140 миллиметров, но США вышли из проекта почти сразу после того, как ЦРУ сумело добыть примерные характеристики советского 152-миллиметрового орудия.

Нелегальная агентура КГБ добыла информацию, что 140-миллиметровое орудие достигает бронепробития до 900 миллиметров на дистанции до 2000 метров, поэтому это не паритет в огневой мощи танков, а существенное отставание США, что просто недопустимо для американского командования.

Но есть данные, что в ФРГ ничего не бросили и выделили дополнительное финансирование на 140-миллиметровое орудие компании Rheinmetall NPzK-140, поэтому новая модификация Леопарда 2 будет иметь именно это орудие, которое практически готово, но решительно не устраивает американских военных.

В любом случае, это означает существование двух параллельных проектов орудия в странах НАТО, что означает двойные расходы.

«Чего мы и добиваемся», — с удовлетворением подумал Жириновский.

Только вот ГРУ также добыло сведения, что Конгресс США, на закрытом заседании, почти единогласно одобрил выделение средств на интенсификацию проекта по разработке MGM-166 LOSAT.

Это самоходный противотанковый ракетный комплекс с гиперзвуковыми противотанковыми управляемыми ракетами с лазерным наведением и кинетическим поражающим элементом, разрабатываемый уже давно.

Разведка сумела выяснить, что эта ракета способна разогнаться до 1650-1750 метров в секунду, что, теоретически, обеспечивает пробивание брони, эквивалентной 1200-1300 миллиметрам гомогенной стали.

Но проект разрабатывается уже четыре года, а никаких новостей о нём не слышно, поэтому Жириновский сильно сомневается, что этот MGM-166 станет проблемой в ближайшие годы. Американцы, вероятно, подумали так же, поэтому выбрали более быстрый в реализации вариант, но без забрасывания уже идущего ракетного проекта.

И Жириновскому очень нравится то, что удалось побудить их так сделать — каждый подобный проект протачивает маленькое отверстие в государственном бюджете США и каждый такой случай можно считать маленькой победой.

«К сожалению, Джордж Буш-старший, в отличие от своего непутёвого сынка, не идиот, поэтому не увеличивает военный бюджет, вопреки настойчивым требования военных», — с недовольством подумал Владимир. — «Вместо этого он, как и я, закрывает что-то не очень актуальное в пользу наиболее актуального».

Каждый такой акт закрытия программ больно ранит военных и участвующие в них оборонные компании, но Буш неумолим, впрочем, как и Жириновский, уже безжалостно зарезавший сотни программ.

— Раз вы уверены, что танки точно не сломаются, то разрешаю продемонстрировать их на параде, — решил он, рассматривая фотографию танка.

Выглядит он очень футуристично: башня обзавелась новым обвесом в виде комплекса активной защиты «Арена-Н», принятого на вооружение только в начале февраля этого года, а также немного другой геометрией, корпусом танк стал сильно не похож на исходную модель, благодаря существенному изменению лобовой части.

Последнее связано с радикальным наращиванием толщины бронирования, а также применением новой встроенной динамической защиты «Антик», получившей способность не только нейтрализовывать кумулятивные боеприпасы, но и, в некоторой степени, снижать бронебойное действие кинетических снарядов.

Сделанные изменения придают внешнему облику танка футуристический вид, что должно произвести впечатление на военном параде.

Танк получается очень дорогим — если Т-80У образца 1989 года обходится казне в 850 тысяч рублей, то новый Т-80УМ стоит 2,5 миллиона рублей. При этом важно знать, что Т-72Б образца 1989 года обходится казне всего в 360 тысяч рублей.

Гораздо дешевле было бы разработать актуальную модернизацию Т-72 или, например, не резать на корню проект танка Т-90, но Владимир решил, что советский бюджет слишком беден, чтобы позволить себе устаревшие танки.

К тому же, Т-80УМ никогда не будет много — всего их планируется произвести 1500 единиц, для удовлетворения потребностей элитных подразделений, а всё остальное производство будет нацелено на экспорт.

Экспортную версию танка, разрабатываемую сейчас в КБ Кировского завода, желают рассмотреть сразу несколько стран, раздумывающих о модернизации армии.

— Ещё я хотел бы поговорить, раз уж у нас тематика танков, об Объекте 1001, — произнёс генерал-полковник Варенников. — Согласно докладам КБ, танки никак не получатся дешевле 1,5 миллионов рублей за единицу. Разумно ли принимать на вооружение в качестве основного танка настолько дорогую модель?

Универсальная боевая платформа, в документации проходящая как Объект 1000, существует только в виде чертежа, который потихоньку воплощают в металле. То есть, точную конечную стоимость изделия на основе этой платформы, а именно основного танка, известного узкому кругу лиц под наименованием Объект 1001, предсказать, в данный момент, невозможно.

Доклады из КБ Уралвагонзавода содержат оценочный диапазон, причём, как полагает Жириновский, очень оптимистичный — это сумма с учётом себестоимости современного оборудования, которое можно установить в танк. К 1996 году, когда будут закончены конструкторские работы, стоимость актуального оборудования может удвоиться, а то и утроиться.

Сам Жириновский ожидает, что каждый танк будет обходиться казне минимум в 3-4 миллиона рублей за единицу. Но к моменту старта серийного производства дела в советской экономике должны будут обстоять настолько хорошо, что она потянет тысячи танков стоимостью хоть в 7-8 миллионов рублей за штуку.

— Это оценочные суждения, — покачав головой, сказал Владимир. — Мы не знаем, сколько будет стоить будущий танк — это всё, в данный момент, вилами на воде писано! И вообще, оставьте финансовый вопрос Совету обороны и Верховному Совету СССР — проект разработки нового танка был согласован и одобрен на высшем уровне!

Объект 1001, согласно несколько раз переработанному техзаданию, должен получиться чем-то вроде танка предельных характеристик, с усовершенствованным 152-миллиметрового калибра орудием, бронированием, стойким к перспективным типам противотанкового вооружения НАТО, а также с упором на защиту от «корректируемых снарядов» и «высокоточного оружия».

Но этим танком в помещениях КБ ещё даже не пахнет, потому что сейчас разрабатывается универсальная боевая платформа. Уже после того, как её доведут до ума, начнётся разработка основного танка — Объекта 1001, тяжёлой боевой машины пехоты — Объекта 1002, самоходной артиллерийской установки — Объекта 1003, боевой машины поддержки танков — Объекта 1004, а также бронированной ремонтно-эвакуационной машины — Объекта 1005.

Это техника, рассчитанная на непрерывную боевую эксплуатацию в течение следующих 50-60 лет, с большим модернизационным потенциалом, с акцентом на задачи войн будущего.

То есть, их не придётся срочно и кустарно переделывать под новый тип противотанкового средства, потому что он будет заблаговременно предусмотрен — следовательно, неэффективен для поражения этих моделей техники.

— Будет дорого, можете не сомневаться, — сказал Жириновский. — Но, к моменту начала серийного производства, все наши экономические проблемы уже будут решены. А это значит, что в те славные времена мы сможем позволить себе и не такие бронированные удовольствия…