Вкус магии

Пролог

Где-то далеко, даже не в нашем мире, спорили трое. И никто их не слышал, не видел. Они словно тени, невидимые в ночи, но ровно до тех пор, пока не забрезжит рассвет или не включится лампа. Говорили тихо, почти монотонно, переходя на полушепот лишь пару раз. И эти пару раз стали решающими для тех, на кого пал их выбор.

Из всех жителей мира были избраны десять достойных, но лишь двое заслужили оказанной чести. Награда - второй шанс на жизнь. Один представитель человеческой расы умирал от последней стадии рака головного мозга. Прошел кучу лечений, перенес множество химических облучений и готовился прожить оставшиеся ему два месяца в лежачем и невменяемом состоянии. Тени прошли сквозь ткань мира и предложили парню шанс, но он лишь криво улыбнулся, и показав средний палец, произнес на чисто русском послание в эротическое путешествие.

Тени удивились и заострили внимание на девушке, что страдала от другой болезни, схожего с юношей характера. От рака крови в ближайшие дни могла умереть она. Жить за счет других, быть паразитом, вот кем она себя считала. И готовилась отказаться от всего, уйти и не мучить любимых, как к ней, или во сне, или наяву, она так и не поняла, пришли трое. Предложили жизнь. Сказали, что она одна из немногих, кто подходит их миру, и что есть надежда слить ее разум и душу с телом умирающей там девушки, даровать надежду и будущее.

Недолго думая девушка кивнула и закрыла глаза.

Резкая боль пронзила ее сердце, заставив потерять саму себя в этом потоке. И лишь голоса наставляли ее, успокаивая и настраивая. И через какое-то время произошел резкий толчок. Сознание перестало над ней надругаться и ощущение жизни вместе с реальность вернулись. А она смотрела на себя и не узнавала. Худые руки, длинные пальцы, а ногти окрашены в черный цвет. Приподнявшись, готова была рухнуть назад, так как тяжесть длинных, пепельных волос тянула ослабленное тело назад, к полу.

Полежав какое-то время с закрытыми глазами, привыкая к новым ощущениям и чужим воспоминаниям, поняла, что она и правда не у себя в городе, и тем более стране, и подавно на чужой планете или чуждом ей мире. Об этом говорили остаточные воспоминания девушки, чье тело заняла она, гостья из другого мира.

Мир этот наполнен не только людьми, а как это модно у нее в мире - фантастическими существами. Эльфы, драконы, феи, демоны, орки, гномы и еще по-мелочи. Этот мир населяют маги, они в основном люди, создавшие в свое время кланы, а кланы поделились на семьи, которые владеют шестью основными стихиями: вода, огонь, земля, воздух, тьма и свет.

У каждой стихии есть побочные ветви, такие как молния, метал, а также совместимые стихии, такие как лед, песок. Побочные и совместные стихии не владеют кланами, а входят в ближайший по стихии. Отношения к ним неважное, считаются нахлебниками и приживалами.

А девушка лежала и читала память той, чье тело она заняла, как справочник или дневник, узнавая основные правила и нормы поведения. И когда дошло дело до нее самой, впала в шок и вообще пожалела, что согласилась на предложение тех теней. Она попала в тело ненавистной многим расы, точнее нежити. Вампиром, думаете вы, но нет! Вампиров здесь нет, но есть те, кто питается эмоциями и чужой энергией, использует запретное колдовство – магию крови и разума. Те, кого народ и жрецы Светлого Бога готовы до сих пор сжигать на кострах во блага чистоты мира.

Раса называется Д,хари, или с перевода на всеобщий без эмоций, что не правда, эмоции и чувства у таких, как она есть. Она это видела по воспоминаниям. Но это не значит, что в слухах нет правды. Есть, без подпитки от чужой энергии не обойтись, так как магия и способность скрывать себя и ауру берется от чужой энергии. И на радость новой владелице тела, девушке не нужен контакт близкий и опасный, чтобы насытиться и остаться при этом не пойманной. Она могла втереться в потоки, поглощать эмоции незаметно и без вреда для человека. Но это не значит, что все это просто так дается. На это умение у нее ушло почти столетие из ее двух с половиной веков. Много, но это того стоило.

Придя в себя от всего узнанного, поняла, что жить придется отстранено, никого к себе в душу не пуская. Одно радовало, в этом мире она может жить. Только вот парадокс, и здесь, в чужом мире она стала паразитом и жить придется за счет других. Но где наша не пропадала, так она сама себе сказала, выходя из старого склепа, в котором спала последние десять лет.

1 глава "Новый мир"

Зовут меня Шарлота Ранс.

С того дня, как меня перенесли в этот мир три тени, прошло пять лет. Первые дни дались мне тяжело. Ожить в чужом теле, хозяйка которого была ранена и впала в сон на десять лет, то еще развлечение, как и собирать ее память и навыки по кусочкам. Но что поделать?

Разложить все по полочкам мне удалось далеко не сразу. Только через пару недель, придя в себя и разобрав свои мысли и чужие знания в нужной последовательности, направилась в ближайший город. Встретили меня странно, хотя я и предложила деньги за вход, как это было с идущими впереди. Пропустили, а я пошла дальше.

Ноги вели меня к одному из домов. Там располагался трактир или таверна, в заведении имелись комнаты для съема на ночь. Сдавались они путникам, проезжающим через этот город. А также была неплохая ресторация, еда вполне приличная, по отзывам и откликам эмоций, витавшим рядом. Сев в уголок за одинарный столик, взяла листок, на котором были написаны блюда и цены. И меня радовало то, что девушка на момент ее погружения в сон была при наличности и в неплохой одежде, ведь за десять лет сна она не истлела и не испортилась.

Пусть денег и было на пару посещений этого замечательного места, я не отчаивалась. Ведь найти работу не проблематично, пусть и имелись некие ограничения. Но об этом я решила подумать на сытый желудок, и, к счастью, девушка-подавальщица уже шла ко мне и готова была принять заказ. Я заказала все, что могла съесть. Подавальщица не удивилась. Все записав, сказала, что через минут двадцать-тридцать все будет готово.

Через полчаса передо мной стоял суп, тушеное мясо, рагу и компот с двумя кусками хлеба. Съев все достаточно быстро, расплатившись, подошла к стоящему юноше, принимающему заказы и относящему их на кухню. Спросила, нет ли для меня работы на кухне или в зале. Он, посмотрев на меня, попросил идти за ним. Удивились моему визиту все, ведь давно в их рядах не было пополнения. Спросили, что бы я предпочла делать: мыть посуду или чистить и нарезать овощи. Не стала долго думать и согласилась со вторым вариантом.

Так я и попала на кухню. А жильем обеспечил хозяин таверны. В зарплату я отдаю два золотом за комнату, ем на работе, а одеваюсь по сезонам в ближайшем магазине у одной пожилой женщины, что шьет по мне все, о чем прошу, и берет за это половину стоимости. По началу я удивилась особому ко мне отношению, но оказалось, она видит меня и мою суть, знает о чужом вмешательстве и о том, что я гостья в этом мире. Осуждать и проклинать меня не спешила, а просто интересовалась моим миром и увлечениями. Я и рассказывала. Она слушала и радовалась.

За эти пять лет из помощника повара я стала поваром. Случилось это два года назад. Я стояла как обычно на овощах и нарезала их для каждого салата, второго блюда и супа, по-разному. Думала и вспоминала, как делала это дома до того, как серьезно заболела и слегла в больницу до конца своих дней. Но тут мою голову пронзила резкая боль, и чужая энергия потекла в мое тело, сметая все преграды. Я даже забыла, как дышать, ловила ртом воздух.

Оказалось, один из ребят чихнул во время перемешивания супа, и каким-то образом горячая кастрюля свалилась ему на грудь, приводя к тяжелейшему ожогу. Крик боли стоял жуткий, все тут же побросали ножи и сковородки, подбежали к нему. Вызвали ближайшего лекаря и отправили его в лечебницу. Я же стояла в прострации и не могла взять свою силу под контроль, как и личину.

С меня слетели все блоки, и я предстала в истинном облике. Пепельные волосы до середины бедра, стальные глаза, а так как я была под завязку напитана энергией, они полыхали алым. Кончики ушей заострились, когти почернели. На меня смотрели все и не могли понять почему, об этом и спросили:

— Давно? — спросил Фей, не веря глазам, и не понимая, как он мог не заметить нежить в моем лице.

— Больше двухсот лет, — послышался тяжелый «ах», и поток непонимания вперемешку с негодование. — Я не убиваю и не калечу, чтобы насытиться, — а сама стою и держусь за голову, так как перед глазами все плывет, в ушах шумит, а ноги подкашиваются, — получаю то, что поймаю от посетителей. А они довольны и сыты. Крохи энергии им не вредят, а мне помогают.

— Почему не сказала? — наехал на меня с претензией шеф.

— Чтобы вы сделали, скажи я правду?

Не могу поднять глаза, они словно свинец тяжелые и весят тонну. Сижу на полу и не могу даже пошевелиться, тело мне также не подчинялось. Поэтому я сидела в окружении людей и не людей, думая, как мне быть дальше: убегать или остаться.

— Ничего опасного, — для кого конкретно, уточнила, спросив его, на что шеф меня удивил: — Для всех, включая тебя. Мы своих коллег, кем бы они не были, на произвол судьбы не бросаем. Могла бы понять, — на что я лишь тряхнула головой, отгоняя излишки силы, тут же влез фейри, сказав:

— Ло, давай я тебе помогу, — предлагая руку, сказал Фэй, я не отказала и протянула ему руку, а он, взяв меня на руки, понес в комнату.

Я сопротивлялась и говорила, что не стоит носить меня на руках, сама дойду, но он не слушал и поднимался по ступенькам. А глаза его светились интересом и загадочностью. И чую, мне этот взгляд ничего хорошего не принесет. Так и оказалось, уложив меня на кровать, покрыв одеялом, Фэй сел рядом и спросил:

— Ло, ты и правда никого не убивала?

— Убивала, — вспоминая прошлую жизнь Шарлоты, — но не простых людей. Давно, до моего глубокого сна, я была наемницей, точнее, охотницей за головами. Их-то я и убивала, — пояснив, — а простых людей нет. Мне хватало и этих отморозков, купавшихся в крови и жестокости. Тех, кто попадал под мои нити, было не спасти, раскинутая магическая сеть не оставляла и шанса на спасение.

— И как долго ты промышляла охотой на бандитов?

— Долго, почти сто лет, — и тут фейри коснулся моей руки, а из глаз брызнули слезы.

Кровавые слезы нежити, это со мной случалось крайне редко. Воспоминания прежней хозяйки тела были темными, почти черными, солеными, с горечью и разочарованием на вкус. Картины прошлого, а именно кровь и трупы, море оставленных ею трупов, боль и страдания, пытки и нескончаемое насилие, вот что я видела, вспоминая о прошлом.

— Как ты смогла выйти через столько лет из клана? Ведь прошлое, тянущее за собой воспоминаниями с кровью и болью, должно было постоянно напоминать и возвращать в то время?

— Это далось мне тяжело. Я умерла, — уточнив, — почти.

И действительно, чтобы уйти из любого клана Д'хари, нужно или умереть, или уйти в другой клан, таковы правила этого вида. Но при любом раскладе требуется доказательство твоей самостоятельности и силы. Бой с тем, кто стоит во главе клана — вот единственное доказательство. Если ты выживешь, то свободна, а если нет, то тело твое будет принадлежать до конца света клану. Со мной случилось первое, но не исключалось и второе. Так как меч главы клана пропорол бок и дошел до сердца.

Рана несовместимая с жизнью. Так и случилось бы, если бы тени не переместили мою душу и сознание в эту оболочку. Душа девушки ушла, а вот тело, сломанное и покалеченное, осталось мне. Только теням не нужна была моя агония, и они его подлатали. Всего этого я фейри не сказала, лишь то, что было сражение, моя победа с последующей смертью, а на деле — глубокий и долгий восстановительный сон, в котором я пролежала десять лет.

— А сейчас твой клан знает, где ты?

— Нет, обо мне они не станут наводить справки, я доказала свою силу и свободна от власти клана, как и от обязательств. У меня нет ограничений в действиях.

— Это хорошо, — улыбнулся Фэй, сказав: — Как придешь в себя, спускайся вниз. Будем думать, как быть дальше. Ведь Алодар серьезно пострадал и работать в ближайшее время не сможет.

— Хорошо, — согласилась и, закрыв глаза, провалилась в сон. А Фэй ушел вниз к ребятам.

Я на все сто процентов уверена, что он все вкратце им расскажет. Не боялась, так как лишнего не рассказала. Например то, что я из другого мира, что послана сюда не просто так, и что у меня есть еще пару тайн, одна из них — это вторая работа. Ей я занимаюсь в выходные. И меня все устраивает. Но об этом я не скажу, как и обо всем остальном.

Ближе к вечеру, когда в голове все улеглось, и шум в ушах прекратился, а сила была распределена по энергетическим каналам, я спустилась вниз. Посетителей почти не было, ведь скоро закрытие и уборка помещений. Зайдя на кухню, почувствовала напряжение по отношению ко мне. Но я на это не обратила внимания, лишь кивнула и спросила:

— Шеф, Фэй сказал надо поговорить, что вы хотели узнать?

— Многое, — его поддержали ребята и спрашивали у меня по очереди, что я делаю в городе, как ушла из клана и что от меня ждать, я не отказывала и отвечала, а когда дошла очередь до шефа, тот спросил:

— Ты готовить умеешь?

— Умею.

Перед глазами стоит моя книга рецептов. Как я все записывала и хранила ее, как радовала родных на каждый праздник чем-то необычным. Это у всех приелось, а у меня вошло в привычку и стало обыденным, что я готовлю каждый раз что-то необычное. Так что я перестала удивлять и повторяла прошлые рецепты, узнав и вспомнив, что такое уже было, гости быстро разочаровались, мол, ничего нового. Больно и обидно. Но я все равно готовила и не для других, а для себя.

— Что ты умеешь делать, покажи, — предо мной стояли ребята и наблюдали за действиями.

Я не стала долго думать и, уточнив, что нужно, а именно салат, первое, второе, десерт и компот. Суп я решила сделать свекольный, благо в этом мире есть аналог наших продуктов, и сделать что-то из моего мира не составит труда. Так и получилось, за час я сделала полноценный обед. Суп свекольный, салат Тиамо с грибами, плавленым сыром, томатами и вареным белым мясом курицы, заправив соусом, на второе приготовила запеченную картошку под мясом с томатами и сыром.

С десертом мудрить не стала, сделала простую шарлотку с яблоками, а компот из ягод. Сезон позволяет. И когда разложила все по тарелкам, предложив вилку каждому из ребят, на еду накинулись оголодавшие за целый день повара, и по телу пошел легкий поток радости и сытости. Вот они — сапожники без сапог. Других кормят, а на себя времени не хватает.

— Ло! Это великолепно! — произнес шеф Вайтор. — Я беру тебя поваром!

— Это и правда вкусно, — произнес фейри, — где ты готовить научилась?

— Это было до того, как стала Д'хари. Я жила с родителями и готовила для них, они были рады, так как ни мама, маг огня, ни папа, артефактор и алхимик не могли этого делать. А я полюбила готовку, — память снова потекла в меня тонкой струйкой, и лица родителей и дом, город, а потом резко темнота и боль.

Девушку похитили, изнасиловали и оставили умирать в назидание нерадивому магу, не выполнившему заказ. Ее отец отказал темным магам, решившим использовать гениального мага-артефактора, направив его умение на создание артефакта смерти. Если бы не мастер Рихтер, почуявший боль и страдание, так и не нашли бы ее, да и тех, кто убил тоже.

Шарлота отомстила.

Но перед этим навестив родителей, официально попрощавшись, ушла на охоту. Головы нерадивых магов стали ее первым делом, первой пищей в облике нежити. А дальше — боль и страх, преследующий ее на протяжении двух веков. Резко покинув воспоминания, посмотрела на ребят, а они на меня. И тут поняла, что по щекам текут алые дорожки.

— Так это правда?

— Что? — вытирая слезы салфеткой, спрашиваю у Омара, кондитера, смотрящего на меня с негодование и интересом одновременно.

— У вас кровавые слезы, — я кивнула и спросила насчет еды.

Улыбка тут же окрасила губы шефа, а в глазах коллег блестел огонь. И я поняла, что не просто так. Шеф, увидев все мной приготовленное, убедился в том, что я не только это могу готовить, и попросил написать все, что входит в мою книгу рецептов. Я удивилась, но отказывать не стала.

Почти весь вечер и часть ночи у меня ушло на то, чтобы написать подробно каждый мой рецепт. Когда книжка была принесена на кухню, а повара взяли ее в руки и читали, стоя все вместе, слышался шепот восхищения и удивления, как они об этом не додумались раньше.

— Вот это да! — произнес Риаль, полуэльф, занимающийся мясом и курицей.

— И все это ты готовила? — смотрела на меня Марта, специалист по рыбе и горячим салатам.

— А можешь мне пару рецептов подарить? — а это Омар, кондитер и душа нашего коллектива, хохмач и юморист.

Заинтересовали его сосиски в тесте и пицца, точнее, открытый пирог. Не возражала и говорила, что все могут пользоваться всеми рецептами, если захотят, я была не против этого и даже настаивала.

Вопросы сыпались достаточно долго. Мне все это время, а удивление и потрясение длилось пару недель, оставалось лишь кивать и со многими соглашаться. Я и соглашалась. Пока я спокойна, все шло, как и могло идти, никто меня убивать не спешил, пусть и осталось много неузнанного от меня для ребят. Я и не настаивала, захотят — спросят.

***

Так все шло. Следующие два года я провела за плитой, смены мы с Алодаром поделили и не остались в накладе. Зато он не спит за кастрюлей и не валится от усталости с ног. Я работаю два, а то и три дня, как и он. Но кроме этого подрабатываю по старому профилю. Только не с расправой, а поиском и поимкой опасных преступников.

Такой шанс мне выпал в один из выходных. Я гуляла и дышала ночным воздухом, а весной он по ночам еще морозный и остужающий, лето не скоро, а вот весна в самом разгаре. Я почти дошла до трактира, как мне в спину было кинуто:

— Малышка, может, развлечемся?

Три волосатых и потных мужика, с запахом стойкого перегара шли на меня с желанием поиметь и развлечься. Но не на ту напали. Точнее, не нападут. Остановилась, пустила незаметную сеть им под ноги и ждала реакции. А она последовала сразу. Сначала один падает как подкошенный, следом — второй, а за ними и третий, только он с криками:

— Ведьма! — ринулся ко мне, но моя сеть вырубила и его.

Тут же послышались шаги, и подбежало трое стражников. Как оказалось, они давно их преследуют и хотели взять тепленькими, только этих любителей дармовой ласки я связала парализующими нитями. Парни удивились, что такая хрупкая девушка, как я, смогла скрутить трех детин на две головы выше меня, но поблагодарили и предложили работу, не отказала и вот, я внештатный сотрудник, ловлю бандитов, насильников, убийц, воров и налетчиков.

Единственное отличие от трактира, шеф на второй работе не в курсе, кто я и на что способна. Да и личина у меня другая. Черные короткие волосы и синие глаза, аккуратный носик, маленький подбородок и пухлые губки. А привожу бандитов связанных и с затуманенным разумом. Получаю вознаграждение и ухожу, и так до следующих выходных.

Последние два года дались мне в этом мире спокойно, но ровно до одного заказа. И проблема не связана с заказом, а местом, где я сидела и что конкретно слышала. Бар, в котором я ждала клиента на поимку и доставку под стражу, был для темных личностей, и ошивались там не мирные граждане, а всякий сброд и отребье. Там же и киллеры разных сортов и масти, от самых дешевых, готовых тебя пером в бок приласкать, до элитных, делающих свое дело так, что и следа не останется. За парочкой наемников мокрого дела я и следила, точнее, слушала их разговор, пока наблюдала за своей целью.

— Слышь, Ряб, тут у меня заказ на одного хмыря, — уши вяли, но я делала вид, что не обращаю на их болтовню внимания и ждала другого, — поговаривают, силен гад.

— И чё?

— А то, что он — не просто маг, — я слушала и видела, что моя цель прощается со всеми, кидает горсть золотых монет и встает из-за стола, а убийцы продолжали обсуждение сложного заказа, — он не просто маг, а демон, — я напряглась, — да и достать его сложно. Глава академии, — шишка большая, глава академии уважаемый и почитаемый в сообществе магов субъект. Убить его сложно, и не по силу мелким шавкам вроде этих двоих.

— И какого хрена ты за это взялся? — удивился товарищ по делу.

— Типун тебе на язык, — испуганно сказал бандит, — знакомый у меня есть, из элитных он, — тот присвистнул и слушал дальше, — ему какую-то особую смерть заказали, но я таких тонких дел не ведаю, — и в голосе появилась усмешка, — вот перо в бок или шило в сердце, это про меня, — с ним согласился товарищ, — а этот демон опасен, и простой бандит ему на один плевок.

— А чё за демон хоть?

— Хельд!*

Тут я крайне удивилась и хорошо, что сидела к ним спиной, так как спалилась бы сразу. Интересно, кому это хельд дорогу перешел, что его готовятся убить необычным способом, но этого мне услышать было не суждено, так как клиент на доставку в казематы прошел мимо меня. Я следом. А бандиты еще спорили и удивлялись, кому и зачем убивать демона крови.

Но мне было не до этого, моя цель передо мной. Пара секунд, и бандит попадает в мою энергетическую сеть и впадает в ступор. И все бы хорошо, но к нам кто-то идёт, и мне нужно быстро, на сколько это возможно, скрутить цель и уносить ноги. Слышатся знакомые голоса его дружков и окрики. Но они его не дозовутся, так как сеть отключает его до тех пор, пока я не сниму ее с него. Я сделаю это только в участке.

Тихими шагами, накинув еще отражение разума, бандиты нас не видят и не слышат, веду мужика в отделение стражей. Там его давно ждут.

Пройдя пару кварталов, снимаю заклятие отражения и веду его спокойно без боязни быть пойманной или раскрытой прохожими или его товарищами по оружию, отдаю в руки правосудия, получаю за него гонорар и прощаюсь до следующего заказа.

Но из головы не выходит тот разговор, хотят убить ректора академии, и самое для меня интересное — кто и зачем? Об этом я не узнаю, но попрошу узнать у начальника. Для этого вернулась и застала картину, не приносящую мне положительных мгновений в жизни. Начальник отдела по поимке и обезвреживанию был не один, а с главой городской стражи. Я о нем только слышала, но не видела лично. И слава Богам и Создателю!

— О! Лота, ты вернулась? Зачем?

— Здравствуйте, глава Крионель!

Поклонилась я, не смотря в глаза светлому эльфу, а он светлый эльф от корней волос до пят, с золотым водопадом волос, остроконечными ушами и раскосыми глазами, все как полагается при нем. Даже вредный характер и высокомерные замашки. Но мне все равно, главное отчитаться об услышанном, поэтому произнесла:

— Я тут вспомнила, что пока ждала цель, услышала необычный разговор бандитов, — этим заинтересовался эльф, спросил:

— Каких бандитов?

— Низших, — тот нахмурил брови, а я продолжала: — дело в том, что они говорили, будто на цель ищут работника, но не босяка из подворотни, а элитного убийцу, профи, такого, кто мог бы обставить смерть под любой картиной, от самоубийства до несчастного случая, — эльфа заинтересовал мной услышанный разговор, поэтому он придвинулся ближе и низким голосом спросил:

— Цель?

— Ректор академии магии, — тут эльф впал в непонимание, а его энергия пыталась на что-то настроиться, но почему-то не получалось. И он, не зная или не понимая, что творит, взял меня за плечи, заглянул в глаза и спросил:

— Что еще слышала? — глаза его полыхали зеленью, зрачок вытянулся и дрожал, как у зверя в предвкушении погони и крови. Но я ни чем не могла помочь. Лишь не распалять его гнев и аппетит, ведь прояви хоть каплю гнева или страха, эльф на месте меня порвет и скажет, что так и было. Поэтому я не нарывалась.

— Только это, — но он тряханул меня, заставляя еще что-то вспомнить, но нечего вспоминать, об этом ему и сказала, — глава Крионель, я случайно это услышала. Если бы сидела на несколько метров дальше от этой парочки, то вообще бы ничего не услышала. Так что это вся информация, — и попыталась коснуться его рук, как он сам отпустил меня.

— Ладно, — я поклонилась и ушла.

По пути к себе сняла личину и предстала перед фейри в нормальном виде. От встречи с эльфом меня все еще потряхивало. Он сильный представитель своего народа. Сойдись мы с ним лоб в лоб — проиграю. Поднявшись к себе, переоделась, приняла ванну и легла спать. День и ночь просто кошмар.

Примечания:

*Хельд - разновидность демонов

2 глава "Ректор академии"

Крионель шель Равель

Хельд снова принес дополнительные проблемы на мою голову. Мало мне перевода в этот город, так еще и покушение на него готовят. Услышав это, я был выведен из равновесия, и чуть было не выплеснул гнев на наемницу, которая принесла эти новости. Надо отдать ей должное, она замерла в ожидании, когда гнев утихнет, и я возьму свои эмоции под контроль. Отпустив ее, дал распоряжение Шарману и пошел к Курту, чтобы «обрадовать» и заодно предъявить ему за пару прошлых обид.

Демон второй год занимает пост главы Академии и сейчас, перед набором новых студентов, был по уши в делах, точнее, документах. Стол завалили папки и книги. А сам он, надев очки и заделав длинные черные волосы в небрежный хвост, ругался на родном языке, проклиная, естественно без магии, прежнего ректора за наплевательское отношение к документам.

На его месте я ругался бы так же. Не люблю разгильдяев и лоботрясов. А прежний глава пусть и провел на посту ректора двадцать пять лет, умудрился залезть в долги и уволить стоящих магов, сэкономив на зарплате и ставках преподавателей. Но и это не помогло. Долг возрос, и задерживать орка на посту не стали. Казна Империи немного пострадала, но в дело. Кроме того, во благо будущего магов и Империи, Курт согласился занять пост. Тогда у академии появился шанс на нормальное существование под его управлением.

— Вагнер, ты труп! — рыкнул я, входя в кабинет.

— А? — не понял демон, поднимая на меня затуманенные цифрами и таблицами глаза. От недосыпа залегли темны круги, желудок урчал от голода, а сам демон, того и гляди, к предкам отправится и без помощи киллера. — Какие у тебя ко мне претензии, Крион? — спросил уставший демон.

— У меня к тебе много претензий, не считая прошлого и того, что ты меня украсил, — напомнил ему, снимая личину и открывая старый шрам от его кровавого безумия, — так из-за тебя меня перевели в этот городишко!

Курт заправил выбившуюся из хвоста прядь волос за ухо и ответил:

— За то, что произошло три сотни лет назад, я просил прощения, не один десяток раз. Ты помнишь, я тогда слетел с катушек и положил много народа, — Курт нахмурился и повинился, — а насчет раны я предлагал забрать осколок проклятия, но ты меня каждый раз посылаешь и уходишь, оставляя с чувством вины и старыми болезненными воспоминаниями, где я утопал в крови и боли, разрушал, уничтожал и стирал с лица земли разумных и невинных существ.

— Да, предлагал. Но этот шрам для меня — не рана, а напоминание о том, что нельзя доверять даже другу, — демон, отложив в сторону перо, сняв очки, сказал еще раз, что всему виной безумие и слетевший блок.

Для этого Курту нужна моя помощь и присутствие. Я — его страж и владелец ключа от печати, пока он не найдет свою зарду*, способную контролировать своим существованием его сущность. А с его послужным списком и испорченной напрочь кармой она ему не светит. Вот и терпим этот странный, но годами проверенный дуэт. Печать ограничений снимаю только я и то в крайних случаях. Она скрывает две трети его силы, на работу и дела академии хватает, а если нужно провернуть что-то энергозатратное, то просит у меня о снятии. Если это и правда крайне необходимо, то печать временно открывает поток, и магия наполняет его необходимыми силами.

— Так почему я снова вижу твою физиономию, если ты не собираешься предъявлять мне претензии за ошибки прошлого в сотый, а то и тысячный раз?

Я от усталости и трехдневной беготни рухнул на стул, сказав:

— Есть информация, что тебя заказали и в ближайшее время будут ликвидировать, — брови демона полетели вверх, а я продолжал: — Так что, будь добр, освободи меня от обязанностей твоей личной охраны, — попросил, но он не собирался сдаваться и лишь рыкнул, сказав, что я не дождусь. А желающие его упокоить пусть встают в очередь. Высказавшись крайне грубо, все же спросил, откуда информация и точна ли она. — Да, девушка-наемница слышала разговор бандитов, что ищут элитного убийцу, не знающего провалов. А ей, как сказал Шарман, можно доверять.

— Ясно, а девушку эту можешь показать? — его интересовало, кто она и на что способна. Я ему вкратце рассказал о ее способностях, и то со слов Шармана. Хельд задумался и хотел найти на нее хоть какую-то информацию, только это бессмысленно. Она, по словам стражей, редко появляется. Принимая заказ — уходит, а выполнив его, на два или три дня пропадает.

— Нет смысла ворошить архивы в поисках записей о ней, — хельд нахмурился, но слушал, — она, скорее всего, находится под личиной. Мы будем искать призрак, — я сказал «мы», потому что просто так хельд спрашивать не станет и нам вместе предстоит ее найти. Но он со мной согласился и сказал, что будет предельно осторожен.

— Жаль, а я-то думал, ты выполнишь мое желание и уйдешь в мир иной, — тяжело вздохнув, покинул кабинет хельда и академию магии. У меня и без Курта проблем хватает. А зная этого демона, он справится с любым убийцей. Мне оставалось лишь ждать от него вестей. Хотелось бы плохих, и не от него, а от окружения демона. Но увы, мне не суждено сложить полномочия хранителя печати.

Отступление.

В шумном, людном месте, где яблоку негде упасть, сидела девушка с внешностью подростка. Но внешность обманчива, а за миленьким личиком, большими глазами в обрамлении пушистых ресниц, скрывалось одно из опаснейших существ. Тому доказательство пепельные волосы, стальные глаза и чёрные, как ночь, ногти. Все знают, кому из существ принадлежит такая внешность, поэтому присутствующие старались лишний раз не смотреть в ту сторону. А она и рада, пользовалась тем, что на нее никто не обращал внимание, и что-то зарисовывала, записывала и иногда улыбалась.

Перед ней стояло блюдо, наполненное куриными крылышками в остром соусе. Запивалось это ярко-оранжевым морсом из необычной ягоды — облепихи. Кому-то эта ягода казалась приторно сладкой, кому-то вязкой, а ей она напоминала о доме. Но недолго длилось уединение. За стол рухнул привет из прошлого. Наемник, убийца, мародер и бывший друг, с кем она рука об руку почти сто лет сражалась и работала.

— Привет, Шерри, — отламывая кусок крыла, произнес д'хар.

— Привет, Зайхар, — натянуто улыбнулась девушка, — какими судьбами?

— Заказ у меня в этом городе, — тут она поперхнулась и с опаской уставилась на него, думая, что по ее душу, но он ее успокоил, — не боись, подруга, — подмигнул убийца, — не за тобой. Ты доказала свою силу, клан тебя отпустил, — она с облегчением выдохнула и успокоилась, — но если вдруг передумаешь… — загадочным голосом произнес мужчина, — то милости просим.

Девушка отрицательно покачала головой, сказав:

— Спасибо за приглашение, но мне хватило. Я ушла с той тропы, перешла на диету радости и благодарности, — у д'хари полетели вверх брови от удивления, она пояснила, — до обращения я хорошо готовила, и в клане иногда приходилось применять эти способности.

На что мужчина, вспоминая, произнес:

— Помню, мне нравились твои запеканки и супы, — отламывая кусок, кладя его в рот, спросил: — И где ты теперь?

— Недалеко, можешь зайти, — сказала девушка, только попросила, — но не свети своим истинным лицом, накинь личину.

Он хохотнул и спросил:

— Как ты? Тоже скрываешь?

— Да. А ты в курсе, кто глава стражей города? — тот отрицательно покачал головой. — Крионель, эльф с тысячелетним стажем и большой нелюбовью к нашему собрату. К тому же, он наш постоянный гость, — тут д'хар согласился с мнением подруги, был солидарен с ее опасениями и тем, что лучше личина, чем гроб с мемориальной надписью на камне.

— Кстати, — вспомнила девушка цель ее допроса, замаскированного под дружескую беседу, — а что за заказ?

— Необычный для нашего клана

Девушка попросила подавальщицу принести еще порцию крыльев для друга и такой же морс. Официантка, записав, кивнула и ушла на кухню. Мужчина проводил подавальщицу загадочным взглядом, предвкушая не только вкусный обед, но и возможный десерт. А вот девушка, смотря на мужчину, думала, прокручивала все варианты, как узнать у друга цель заказа, сроки и рамки.

— Какой, ты мне расскажешь? — подставила под щеку ладонь и пронзительным взглядом, смотрящим в глаза собеседнику, произнесла: — Мне же интересно, скажи, — попросила она.

— Просто так или подработать хочешь? — залезая в ее тарелку, отламывая кусок курицы, поинтересовался убийца. — Мне партнер бы не помешал. Да и поделюсь с тобой наградой. За него много дают. Если согласишься, дам двадцать пять процентов от гонорара.

— Неужели такая опасная цель?

— Не сказал бы. Просто заказчик со сдвигом. Мол, хочу необычную смерть. Вот я и прикинул свои возможности. И надумал кое-что, — подманив ее пальцем, понизив голос, сказал: — Есть схема, но одному проблематично. Может, поработаем вместе, вспомним былое?

Хитрый прищур алых глаз заставил девушку вернуться к тем годам совместной работы, и как-то не екало, не появлялось желания повторить прошлое и снова окрасить руки кровью и питаться лишь болью. Ей нравилась энергия радости, благодарности, восторга, а боль вызывала лишь страдания, болезненные воспоминания и приступы апатии. С другой стороны ей нужно предупредить или предотвратить покушение на ректора, а сделать это, не имея на руках информации, будет проблематично. Так что она решила зайти с черного входа и выиграть время, поэтому спросила:

— Когда крайний срок?

— Времени у меня две недели, а у тебя подумать пару дней, — перед д'хари стояла пустая тарелка и бокал, а на столе лежало пять серебряных монет. Попрощавшись со старой знакомой, мужчина напомнил, уходя: — У тебя на раздумья два дня. Не придешь, останешься без процентов.

— Я подумаю, Зайх, — и доев крылья, выпив морс, она ушла из «Пикантной леди». Путь ее лежал в трактир, к Фею, к нему у нее будет серьезный разговор. Теплилась надежда, что фейри ей поможет и сделает так, что хельд будет предупрежден, не расстанется с жизнью.

Входя в родной трактир, она накинула привычную ей личину — длинные светлые волосы в мелкие колечки-кудри, небесно-голубые глаза в обрамлении пушистых ресниц, тонкие брови и маленький аккуратный подбородок и кнопочой носик. На ней длинная темно-зеленая юбка в пол с разрезами по бокам до колен, черная рубашка с воротником стойкой и короткий жилет из того же материала, что и юбка. А на ногах — лодочки из черного бархата. В ухе блестит серебряное колечко, а на запястье переливает серебром браслет.

Шарлота застала Фэя на месте, а увидев рядом с ним знакомую фигуру портнихи и модельера, просияла улыбкой. Давно она не заглядывала к ней, как и сама девушка давно не приобретала наряды у лучшей портнихи города.

— Фэй, прими заказ, — а подсев к женщине, улыбнувшись, сказала: — Выбирайте что хотите, я приготовлю, — фейри хотел напомнить девушке, что сегодня у нее выходной, но она его обрадовала и сказала, что помнит, но ей приятно будет самой накормить редкого гостя. Фейри не спорил и сказал, чтобы они сами договаривались. А девушка тем временем, накинув фартук, попросила сменщика об услуге:

— Ал, мне надо сготовить для нее, — повар смотрел на девушку, и брови его сошлись у переносицы, — Алодар, я отвечу тебе услугой, если ты позволишь мне сделать приятное женщине, которая одевает меня в свои эксклюзивные вещи и просит за это половину цены. Ее внимание ко мне, сам понимаешь, — намекает на истинную суть, — очень важно.

— Ладно, — отошел от плиты мужчина, — но с тебя услуга, сама сказала!

— Я помню, — и заделав длинные волосы в высокий пучок, надев перчатки и включив плиту, ждала заказ. И он не заставил себя ждать. Вошел Фэй и произнес:

— Тиамо, суп-пюре, отбивная.

— Принято, — и поехало дело.

Отдельно варилось филе, грибы; Тушилось в духовке хорошо отбитое мясо с толикой соли, укрытое тонкими ломтиками томатов и тертым сыром; нарезались кубиками томаты, лук, сыр для салата; обжаривались овощи для супа-пюре, и томился соус. За полчаса девушка сделала заказ и сама вынесла женщине ее ужин, попутно снимая фартук и перчатки.

— Прошу, — поставив перед гостей еду и освободив поднос, произнесла девушка, — приятного аппетита, — пожелала она, а сама пошла к фейри.

Когда посмотрела на мужчин рядом, чуть не рухнула на месте. Напротив Фэя сидели двое, одним из них был темный эльф. Он был частым гостем, в отличие от второго сидящего — хельда, того самого ректора академии, которого собираются устроить в одном из гробов в семейный склеп.

— Ло, — позвал ее фейри, — познакомься, — и представил: — Хайдер Лиориан — профессор академии, преподает боевые искусства и магическую подготовку, — он поклонился, девушка тоже, — а это ректор нашей академии — Курт Вагнер, — девушка не могла поднять глаз, но пересилив себя, посмотрела и утонула в омуте синих глаз, которые смотрели на нее с той же заинтересованностью.

— Леди, — произнес эльф, — а давно вы работаете в этом заведении?

— Пять лет, — и коснувшись рукой плеча фейри, тихо сказала: — я подойду позже, надо поговорить, — фейри хотел спросить о чем, но девушка настояла, что вечером и без чужого внимания со стороны. Фэй не отказал и лишь спросил:

— О прошлом?

— Да, привет из прошлого настиг, — Фэй напрягся, но решил узнать у девушки в подробностях, а не урывками. Она была за это ему благодарна и сказала, что перед закрытием придет и все ему в деталях расскажет.

На уходящую девичью фигуру смотрели четыре пары глаз. Фейри, эльф, хельд и сытая женщина, которая, поблагодарил и расплатившись, ушла. А оставшиеся за длинным столом хельд и эльф, рассматривали меню и диву давались, кто такой мастер, нарисовавший готовые блюда, чтобы посетитель видел, что ему принесут, а не предъявлял по факту.

— Это Ло, — показывая в сторону ушедшей девушки, — она придумала. Было пару случаев, мол, не то принесли, вот она и предложила. Талант к художественному оформлению у нее имеется, вот она и сделала такое меню, их пять комплектов.

— Интересно, — крутил в руках увесистую папку хельд, добавив: — А готовит она как? — на что фейри посмеялся и сказал:

— Можете женщину догнать и спросить, — но мужчины лишь улыбнулись и сказали, что как-нибудь сами попробуют, — у нее смена через два дня. Вот и приходите. Из этой папочки она готовит все и довольно быстро. Ну а пока, можете заказать что-то другое, — и хельд с эльфом переглянувшись, заказали по стандарту.

Хельд — запеченного судака, а эльф — отбивную с картошкой и по клюквенному морсу. Наевшись вдоволь, хельд и эльф покинули это заведение, чтобы и дальше готовиться к новому учебному году в академии, а хельд еще и документы перебирать за старым орком. Ведь тот не любил бумажную волокиту, а нанимать секретаря считал расточительством. Вот и приходится хельду самому разбираться с завалом и кучей долгов.

Примечание:

*Зарда - истинная пара хельдов, контролирующая их разум и Кровавое Безумие

3 глава "Заказ на убийство"

Шарлотта

От встречи со старым знакомым осталась куча противоречий. С одной стороны мне хотелось его остановить, с другой — поддержать. И склонялась я ко второму, пусть и считала правильным первое. Я видела из воспоминаний Шарлоты, что он ей небезразличен, дорог, и она бы не хотела его потерять, а понимая это, мне потерять старого друга, несмотря на то, что он убийца, не хотелось также. Так что остается думать, как его остановить, не убив. С этим, я думаю, мне поможет фейри, к которому я и спустилась.

Он понимал меня, поддерживал, поэтому я не стала утаивать то, что хочу помочь д’хари, пусть и была вероятность пострадать самой. Фейри слушал, не перебивая, от начала, как я встретила знакомую, которая поведала мне слухи, гуляющие среди наемников и убийц, до встречи со старым другом в «Пикантной даме».

— Вот такие дела, Фэй. Что мне теперь делать, ума не приложу?

— Ситуация запутанная, но небезнадежная. Есть пара мыслей по этому поводу. Одна из них — подкупить твоего друга и, узнав имя заказчика, отправить того к праотцам. Но это только отсрочит покушение.

— А если сделать так? — предположила: — На ректора покусятся, но не убьют, а только пронесут эту новость, сделав приятное заказчикам, те в свою очередь начнут действовать, — пояснив, — ведь не просто так они заказали одного из опаснейших демонов. Между прочим, профессионалу. Я Зайха знаю. Должно быть, у кого-то есть весьма веские причины желать хельду смерти. Он им мешает. Надо узнать, кому и по какой причине.

— Это надо с самим Куртом обсудить. Он придет в твою смену, вот ему все и расскажешь, — напомнив о предосторожности, — опустишь детали, предложишь пару вариантов и узнаешь, готов он на время скрываться или нет.

— Я боюсь, — закусив губу и опустив глаза, сказала я, — он хельд, ректор, а я кто?

— Кто? — удивился фейри.

— Нежить, — и тяжело вздохнула, предложив, — может, ты с ним поговоришь, скажешь про свою знакомую?

— Э, нет! — запротестовал Фэй. — Сама рассказывай. Твоя тайная жизнь, твой друг и твое решение рассказать об этом Курту. Вот и дерзай!

— Фэй! — взмолила я, но он был непреклонен.

— Нет. Заодно и с ректором поближе познакомишься, — сказал, подмигнув. От этого я чуть со стула не упала. Но посмотрев на него, попросила пояснить, что имелось ввиду. Он и пояснил: — Ректор у нас свободный, благонадежный и сильный, сможет тебя защитить и в обиду не даст.

— Ага, сам из доброты душевной на тот свет отправит. Нет, не хочу таких кавалеров. Боюсь не проснуться от таких нежных и надежных рук.

— Ло! — я посмотрела на него с вопросительным взглядом, мол, неужели я не права, он и ответил: — Не права. Хельд не такой.

— А какой? — уперев руки в бока, спросила, а фейри улыбнулся и сказал, что хельды, как и мы, д’хари, владеем магией крови и разума. Об этом я знала, но тут другое. Часто те, у кого схожая магия, совместимы и подходят друг другу. Но тут в его задумке загвоздка, об этом и напомнила: — Я нежить, не забыл? У нас ни с кем нет совместимости, — добавив, — мы вообще мертвы, и сердце бьется только из-за энергии, текущей по артериям с кровью. Не будет ее, перед всеми предстанет труп, так что прости, но это не мое.

— А что твое? Всю жизнь на кухне провести?

— Да! — и резко покинула его компанию, как меня окликнул голос шефа.

Мои выходные накрылись большим и медным тазом, а сверху еще и асфальтоукладчиком проехались. Поясню. Сегодня и завтра — подготовка к банкету, послезавтра — сам банкет. Но не это главное, а то, что банкет для гильдии некромантов. У их главы трехсотлетний юбилей правления гильдией и отпраздновать они решили у нас, так как их привлекли мои блюда, а еще заманчивое предложение шефа о том, что есть возможность поздравить юбиляра песней и выступлением на необычном инструменте. Когда шеф вспомнил, кто я, и что любой некромант меня может раскусить на раз-два, пожалел, что язык не откусил, ведь петь и готовить придется мне в один день.

— Так что я не смогу петь, готовить могу, а вот петь… к тому же, на кухне печать Фэя стоит, — он мне ее специально поставил, когда к нам с проверкой некроманты пару раз приходили.

Шеф расстроился и повинился, что не спросил у меня, а все решил, да еще и про особенность мою запамятовал. Я же, пожелав ему удачи в поисках певицы, ушла к себе. Подготовку и банкет не пропущу, как и разговор с хельдом. Прав фейри, я все это заварила, точнее узнала, мне и распутывать.

На утро меня ждал темноволосый сюрприз в лице ректора, которого я ждала только через пару дней. Сидел он на том же самом месте, что и вчера, рядом с Фэем. Они разговаривали, смеялись, вспоминая прошлое. Когда я попала в поле зрения фейри, он позвал меня, пригласив присесть, и оставил нас с хельдом наедине. Решимость моя при мне, как и желание остановить Зайха и спасти при этом Курта.

— Фэй сказал, ты мне что-то рассказать должна?

— Да, — набралась смелости и начала рассказ, — у меня есть подруга, она наемница, — тут глаза хельда на миг дрогнули, — работает на местных стражей. На одном из заданий услышала краем уха разговор, что есть слух о заказе, необычном, сложном, требующем профессионального вмешательства, — я смотрела на демона и понимала, что он в курсе, а значит, общается с эльфом, и тот его уже обрадовал. Но не обращая внимания на его реакцию, продолжаю: — Так вот, это не было слухом. Вчера, когда я была в одном баре, встретила подругу, и она подтвердила. Сказала, что есть заказ и его взял клан д’хари, — тут его перекосило, и меня как помоями окатило, с головы до ног. Раз на одно название такая реакция, что же будет от лицезрения? Ответ я знала, проверять на себе эту вероятность не спешила.

— Это все, что ты хотела сказать? — в голосе проскользнула претензия, мол, отвлекла, ничего толкового не сказала, и тон с которым он говорил, мне не нравился, хотелось встать и выйти. Но я отрицательно покачала головой, произнеся:

— Нет, есть предложение от нее, — на вопрос «какое?», ответила: — Чтобы узнать, кто вас заказал, временно умереть, точнее, пустить слух, развязать руки заказчикам. Выведя их на чистую воду — ликвидировать.

Хельд задумался и откинувшись на спинку стула, произнес:

— Надо подумать, — я хмыкнула и хотела уйти на кухню, заказов много, а рук не хватает, как меня догнала фраза: — Вы сегодня работаете?

— Да, — затягивая волосы в пучек, спрашиваю: — а что? — натягивая перчатки, завязывая фартук, спрашиваю. Он берет меню и мельком листает, и тут определившись, спрашивает:

— Примите заказ? — почему-то мне не хотелось ему готовить. А хотелось ушат отходов на голову вывалить, как он мне, пусть и не зная этого. Так на него я сегодня отреагировала. Поэтому, посмотрев прямо в глаза, резко произнесла:

— Нет! — и ушла. А вдогонку мне полетел негатив хельда, от этого по щеке потекла струйка кровавой слезы и была мною тут же устранена.

Обидно, я хотела помочь, а оказалось, помощь от меня и не требовалась. Наплевав на всё, в том числе и на предложение Зайха, работала, как и на всех хельдов, мнящих о себе неведомо что. В работе прошел день, вечер, а на ночь гладя ко мне пришел гость. Тот самый званный, но нежданный. Сел он на место мадам Ледар, модельера и швеи, попросил меня и, когда увидел под личиной, воскликнул:

— Шерри! Ты великолепна! — я улыбнулась другу и предложила меню.

Он листал его, и с каждой страницей глаза д’хара округлялись и округлялись. В итоге он остановился на сырном супе, куриных рулетах с овощами и ягодном морсе. Попросил принести и посидеть с ним немного, мол, есть разговор, и он не терпит отсрочек. Я не спорила и тридцать минут спустя вынесла еду, садясь рядом. Он ел и разговаривал, пусть и некрасиво, зато быстро.

— Дело в том, Шерри, что дело реально дрянь, — я попросила уточнить, он уточнил, — этот заказ провален изначально.

— Поясни.

— Цель, Шерри, дело в ней. Точнее в нем. Шанса на его устранение у меня нет. Он меня одной левой размажет и глазом не моргнет. Так что я подумал и решил предложить тебе половину из моего гонорара, — тут я выпала из реальности, так как ранее, всего каких-то несколько часов назад, видела картину в другом развитии. Но его предложение резко стукнуло меня головой о землю.

— Извини, но я завязала, сам знаешь, — он тяжко вздохнул, посмотрел на меня глазами полными надежд и получил снова ту же самую фразу, — я завязала и не хочу возвращаться в прошлое.

— Шерри, кроме тебя я никому бы не предложил такой вариант. Ты мой друг, соратник и, долгое время, напарник. Неужели откажешь по старой дружбе? — Я отказала, снова. На что д’хар посмотрел на меня, сказав: — У тебя день, иначе все.

— Всё? — не поняла, уточнив. — Что всё?

— Всё, это значит всё! — разведя руки в стороны, сказал он.

— Зайх, ты что имеешь ввиду? — друг, которого я хотела спасти, пытается меня запугать и заставить с ним сотрудничать. Вот уж не ожидала я такого развития сюжета.

Всё ещё сидя в прострации, услышала голос фейри, звавшего меня. Я отреагировала и рассказала все, что сейчас произошло. Фэй был удивлен, даже больше, встревожен, за меня и за Курта. По его словам, раз д’хар так поступил, за спиной его нанимателей стоят весьма опасные люди. И просто так отказаться от заказа не может уже сам Зайх.

— А что мне прикажешь делать в такой ситуации?

— Разговор с Куртом ничего не дал? — Я отрицательно покачала головой. — Тогда вижу один вариант менее опасный, — фейри сел рядом и сказал: — надо всё рассказать хельду, — на что я запротестовала, напомнив о своем положении и недавней реакции ректора на д’хари. Признаваться в том, что я нежить, мне хотелось в последнюю очередь, особенно ему.

— Я не говорю о полном открытии всех фактов, лишь о том, что было в твоем прошлом, — все равно не вариант. Курт общается с эльфом, жизнь моя и место в этом городе для меня очень важны. Если я раскроюсь, то полечу поганой метлой за ворота и снова буду бродить и жить как бродяга. Об этом я сказала фейри, но он возразил:

— Курт не такой, каким ты себе его представляешь.

Пришлось разочаровать:

— Фэй, он именно такой, каким я его вижу, для меня он такой. Я все ему рассказала, а реакция показала мне, что я всего лишь девчонка, которая лезет не в свое дело. Вот и все. Скажешь, что я ошибаюсь?

— Возможно, и ты сама в этом убедишься, — он посмотрел мне за спину и кому-то махнул рукой, а когда развернул меня лицом в зал, челюсть поползла вниз. К нам шел ректор собственной персоной с белой розой в руке, — попробуй поговорить с ним еще раз. И помни, он не такой, каким кажется на первый взгляд, — я нахмурилась, а фейри добавил, — у вас много общего.

— Фэй, — но он уже улизнул, — гад крылатый, — рядом со мной сел хельд. Протянув мне розу, демон произнес:

— Прошу меня простить, — я молчала, — я не прислушался к твоим словам и был наказан, — у меня словно легкие вниз упали, неужели Зайхар напал на хельда и был им убит, вот какая мысль проскочила, но нет. — У меня сегодня выдался разговор с Крионелем. Этот эльф и правда достоин своего титула, он точно знает, кто и когда на меня совершит покушение.

— Откуда?

— Он не посвящает меня в свои дела, а я его — в свои, если это не касается печати и ее снятия. Но то, что меня решили убрать и профессионально, не оставив следов, — факт. Так что я должен принести тебе свои искренние извинения, — склонив голову, произнес хельд, — ведь ты меня предупреждала, а я не придал словам значения, даже имел глупость усмехнуться над наивностью и доверчивостью.

— И? Ваши дальнейшие действия по устранению проблемы и выяснению имени нанимателя? Он есть или мне это тоже показалось или привиделось?

— Да, несомненно, наниматель есть, но его так просто не вычислить. Он действует через других, в обход поисковым заклинаниям и провидцам. Но у меня есть вариант. Сразиться с этим наемником и, скрутив его, узнать ответы на интересующие вопросы, а потом, когда получу всю информацию, отдам гончим, — из-под стола раздался утробный рык, — они всегда со мной, тень в помощь, — губ коснулась легкая улыбка.

— Ясно, — касаясь бутона белоснежного цветка, произнесла, готовясь к смерти окончательной, — только у меня есть один вопрос.

— Какой?

— А если наемников будет двое, вы справитесь?

— Хочешь помочь? — усмехнулся он. — Я уважаю твои умения, но ты повар, отличный, профессиональный, но в этом деле ты мне не помощник.

— Да, вы правы, — согласилась с хельдом.

Хельд был чем-то доволен, но задать свой вопрос я так и не решилась. Меня волновало другое. Как быть с Зайхером и его угрозами в мой адрес? Ведь с него станется начать угрожать. И не словами, а действиями.

Но сейчас на горизонте появилась другая проблема. В нашу с хельдом сторону шел виновник банкета, и мне не нравилось его выражение лица, горящие огнем глаза и сжатые кулаки. Он шел ко мне, словно грозовая туча. Я готова была к отступлению, как спас положение появившийся из-за спины фейри. Он коснулся моего плеча, сказав, чтобы я шла на кухню.

У самых дверей я услышала обрывок разговора, и слава Богам, претензия никаким боком не касалась меня, но чтобы не светиться я больше не присутствовала в зале, а когда некроманты разошлись, убедившись, что все к проведению торжества готово, мы вздохнули с облегчением. Шеф отправил нас спать и набираться сил. Еще один день, и банкет. Страшен не сам банкет, как подготовка к нему.

Расслабившись в ванной и почти уснув, вспомнила пронзительные синие глаза хельда, белую бархатную розу и стойкий запах корицы и яблока, что исходит от этого мужчины. Хотелось трепетать над его ключицей, вдыхая аромат и потоки исходящей энергии. Но он опасен и вряд ли примет меня такой, какая я есть. Так что мне остается лишь думать о невозможном и ловить себя на мысли о кончине и покое в деревянном гробу, а не счастливой жизни.

На утро, после плохого сна и предстоящей нервотрепки, ловила на себе удивленные взгляды ребят, и когда совсем было невмоготу, спросила:

— В чем дело? — держа нож в руке.

— У тебя глаза алым горят, — сказал Омар, кладя руку на плечо, спросил: — Что-то случилось, Шарлота?

— Конечно случилось, тупая твоя голова! — воскликнул шеф-повар. — У нас в зале гильдия некромантов. Думаешь, как себя чувствует Ло, понимая, что за стеной каждый из них почтет за честь вонзить ей в сердце меч и оставить умирать в муках и страданиях?

— Извини, не подумал, — повинился кондитер и пообещал, что никто не посмеет тронуть меня, они не дадут. Мне приятно, но они ничего не смогли бы поделать, приди сюда некромант с мечом в руке.

— Спасибо.

Откинув все свои страхи и негативные предчувствия, продолжала работать. Работа всегда меня отвлекала и направляла в нужное русло. Вот и сейчас руки мои порхали над сковородками, нарезали мелко овощи, отбивали мясо и куриное филе, давая глоток свободы и мгновения радости.

Через пять часов, уставшие и валящиеся с ног, мы получили команду «вольно» и приказ расходиться по домам. Распределив полученные монеты и чаевые, с облегчением выдохнули. Ребята и фейри успокоили меня, заверив, что больше такого не будет. Радостная и спокойная я сидела рядом с фейри. Трактир опустел, и больше моей жизни ничего не угрожало. Собиралась спать, но не тут-то было.

Ко мне снова пришел Зайхер и «обрадовал». Оказалось, заказчик поменял сроки, и завтра крайний день, за скорость заказчик прибавляет еще четвертую часть от оговоренной суммы. Это, по словам д’хара, огромные деньги. И упускать их из-за моего упрямства он не собирается.

— Зайх, почему ты так со мной поступаешь?

— Я хочу тебе доказать, — произнес он, смотря на меня и что-то пытаясь увидеть в глазах. На вопрос «что?», продолжая на меня смотреть, что-то искать, он ответил: — Причину твоего ухода, — показав ему трактир и обстановку, говорю на полном серьезе:

— Вот по этой причине. Меня все устраивает. Да, я скрываюсь, но не причиняю боль, не убиваю, не пытаю и никого не калечу. Я благодарна Судьбе, что она дала мне второй шанс. Почти умерев, проспав десять лет в том склепе, отстояв перед кланом свое право выбора, я не горю желанием снова залезать в петлю.

— Но у тебя из этой ситуации только два выхода.

— Каких?

— Помочь мне и сохранить твой секрет, — на вопрос, что будет, если я ему не помогу, сказал, заливисто рассмеявшись: — То не будет у тебя места, где жизнь твоя будет что-то стоить. Не останется важных для тебя людей, и все то, что в тебе сидит, выйдет наружу. Ты сама убедишься. С таким потенциалом, прозябать в этой дыре… — обводя все рукой, — здесь тебе не место. Ты достойна большего.

— Ты ошибаешься, — рыкнула на него так, что подпрыгнул даже фейри, стоящий рядом, — и лучше возьми свои слова обратно, в противном случае я и правда покажу, что сидит внутри меня.

— Вот, — радуясь, хлопая в ладоши, сказал он, — об этом я и говорил! — д'хар подошел ко мне и показал на всех ребят, стоящих за моей спиной. — Ты не подходишь этому месту. Знаменитая в узких кругах «Алая луна» не выживет на одних только положительных эмоциях!

Со стороны ребят пошла волна страха, так как имя наемницы и убийцы довольно известно, оно окутано жестокостью и кровопролитием. Мне от этого тоже не по себе, ведь деяния этого тела, совершенные в прошлом, преследовали меня долгое время во снах. Словно кошмар я видела горы тел, реки крови и постоянный шум, от боли ею приносимой. Так что я прекрасно понимаю ребят, испугавшихся меня и моего прошлого.

— Ты нарываешься! — предупредила его.

— Да! — радостно воскликнул он. — Так докажи мне, что я прав прямо тут. Отринь свои же запреты, вкуси боли и отчаянья! — но мне хотелось лишь сломать ему хребет. Обижать всех, за моей спиной стоящих, в планы не входило. Поэтому, в доказательство своих слов, сплетая сеть алых нитей, ставлю защиту на ребят и фейри.

— Ло, ты ведь знаешь, все эти хмурые некроманты были довольны банкетом, хвалили, радовались, говорили, что готовы предоставить любую услугу, лишь бы еще раз посетить наш трактир и отплатить за оказанную возможность вкусить подобные шедевры, — шепнул мне Фэй, — может, воспользуемся их радостным и довольным настроением, сдадим им этого чересчур ретивого д'хари и вздохнем спокойно?

— Нет, — тихо сказала я, — надо узнать, кто заказал Курта. Убрать Зайхера не вариант. На его смену пришлют другого. А этого я хотя бы знаю, как и его методы.

— Жаль, думал, мы от него быстро отвяжемся, — я с ним согласилась. Д'хар, спросив еще раз, примкну я к нему или нет, получив резкое «нет», сказал, что ему жаль меня и наших несостоявшихся партнерских отношений. Добавив, что я не смогу спасти всех, и кто-то из этой компании пострадает по моей вине.

— И мне жаль, что ты так и не понял.

— Чего, Шерри?

— Что я тебе хребет вырву, тронь ты хоть пальцем кого-нибудь из них! — рыкнула я. Мужчина ушел, а губы его украшала насмешливая улыбка. Мои слова он не воспринял всерьез, значит, доказать свои слова действиями, вот что мне следует сделать. По-другому от не отступит.

Все разошлись, остались лишь мы с фейри. Он спрашивал о моих планах и способе их реализации. У меня имелось несколько вариантов развития событий. От банальной потасовки, до серьезного сражения трех сторон, а именно Курта, Зайхера и меня, пока не победит кто-то из нас. Но был и третий вариант. Загородить Курта, когда к нему придет Зайх. Фейри был против, но я напомнила:

— Не смотри на его щуплость. Он один из сильнейших наемников клана. У него ни одного провала, работа всегда давалась ему легко, многие в клане могли лишь завидовать его силе. А изворотливости тем более. Не стоит его недооценивать.

— Но если столкнешься с ним, то пострадаешь сама, — я не спорила, но мне хотелось быть уверенной, что Курт все-таки его победит, а я лишь отвлеку внимание д'хари и подарю пару минут хельду. Ведь каким бы другом он мне в прошлом не был, не мне, а Шарлоте, пусть у нас с ней и одни воспоминания и тело на двоих, подвергать других опасности и прощать угрозу лично мне — не в моем характере. Да, не спорила, могу пострадать, но если это поможет, то я готова рискнуть.

— Спасибо тебе, Фэй.

— Я же обещал быть рядом, — согласился он, отпуская меня спать. Я не спорила, день сегодня и правда насыщенный. Отдых мне не помешает. К тому же завтра день не легче, а, возможно, он будет последним в этой жизни. И несмотря на это, надо отдохнуть.

Курт Вагнер

Шарлотта оказалась права, Крионель подтвердил, что ее слова — не просто слухи. Был конкретный заказ. А именно клану д'хари, одному из лучших, на счету которого сотни идеально выполненных работ. На душе было паршиво. А все из-за того, что я был груб с девушкой, она хотела помочь, а я так резко отреагировал.

Поэтому, чтобы загладить вину и убедиться в этом лично, заказал у преподавателя по травологии лучшую бархатную розу из белого семейства. Она напоминала мне ее волосы, светлые завитки, которые выбивались из тугого пучка. Почему-то меня завораживали ее глаза, пронзительно-голубые, словно льдинки, смотрящие то с равнодушием, то с интересом.

Придя в трактир и подарив ей цветок, извинился. Улыбнулся, когда она предложила свою помощь в поимке убийцы. Не словами, а вопросом, что буду делать, окажись у наемника напарник. Разберусь. В этом не сомневался. Как и в том, что наниматель достаточно высокопоставлен, раз может обратиться к клану д'хари.

Оставив слово за собой, покинул трактир. Мне еще несколько дней предстоит не разгибая спины сидеть и портить свои глаза, ломать голову над таблицами, сводными счетами, зарплатами магам и остальному персоналу академии. Задержка была в два года, а крохи, выделяемые преподавателям, дали дополнительные проблемы, так как они не учитывались, и можно было их найти, лишь перебрав кучу бумаг и сводных таблиц по месяцам.

Остаток дня и ночь прошли в привычном режиме. Никто на меня не покушался и убивать сегодня не собирался. Так было и на следующий день и вечер. Но ночью, идя по ночной улице домой, понял, что день «Х» меня настиг. Не стал призывать гончих сразу, лишь приказал им быть наготове. А сам шел и предвкушал бой, ожидая, что д'хар даст возможность выплеснуть негатив, накопленный проверкой бумаг и составлением таблиц. И он не заставил себя ждать. Я попал в магическую сеть, стоял без возможности двигаться. Сделал вид, что попался, и не стал разрывать заклинание сырой силой, а ждал своего убийцу.

— Вот мы и свиделись, милорд ректор! — и заливистый хохот раздался в ночной тишине. — А говорили, что вас невозможно убить, что вы сильнейший в клане и городе, — это правда, только я под печатью. Но и с ее присутствием я могу дать фору любому магу в этом городе.

— И что дальше? — спрашиваю д'хара.

— А? — не понял д' хар, — что может быть дальше, если за дело взялся я — Зайхер Тиор? Конечно, твоя скорая смерть! — и тут мелькнул силуэт, принося с собой свободу в теле и кучу вопросов: как, когда и зачем она здесь появилась?

— Не надо, Зайх, — тихий голос, мелодичный тон и пред нами предстала Шарлота, девушка с длинными белыми волосами, заделанными в пучок, горящими сталью от высвобожденной магии глазами. Она встала ко мне спиной, загораживая.

Только кого конкретно, его от меня или наоборот, пока что не понял. Ответ я узнал, когда мужчина зло рыкнул и кинулся на нее с парными клинками. Она призвала кровавые клиники, и тут я замер. Маг крови, и кто? Простой повар, скрывающий свою истинную суть наемника и мага. Магией она владела великолепно, и жаль было упускать такую возможность, как наблюдение и возможная битва. Девушка, как и наемник, была профессионалом и, скорее всего, тоже являлась убийцей, пусть и в прошлом. Жаль, что я не понял, кто она такая раньше.

— Шерри, почему? — сплевывая кровь, рыча и матерясь, спросил д'хар.

— Хочу остановить тебя, — произнесла она, резко вынимая застрявший в боку кинжал. На землю закапала кровь, а девушка выпрямилась, сказав: — Ты дорог мне, пусть и угрожал, запугивал, видеть твой труп я не хочу.

Но тут появился старый знакомый. Его заливистый смех я ни с кем не перепутаю. Сумасшедший, бесконтрольный, давний враг, из-за него триста лет назад я потерял контроль. Именно из-за него мое кровавое безумие вышло из-под контроля и навредило лучшему другу. Демон тьмы и глава темного ордена — Лиордан риот Сатар, полуторатысячелетний демон, решивший меня, мага крови и разума, свести в могилу.

— Детки, шли бы вы отсюда, — резко, посылая волну тьмы в их сторону, сказал Лиордан, — а с тобой, Курт, мы побеседуем.

— Хрен вам! — произнес д'хар и кинулся на демона.

Девушка закричала и попыталась остановить друга, но он не слушал и несся вперед. Для наемника Зайхер и правда силен, но он не ровня нам. Это ему и суждено было узнать. Демон, перед этим отразив пару выпадов и атак, поймав его за шею, поднял над землей. Заглянув в его гневом пылающие глаза, сказал:

— Пока-пока, — и резко дернув руку, сломал парню шею.

Шарлота рухнула на землю и без отрыва смотрела на лежащее без души тело. Она закрыла руками глаза, ее плечи дрожали от боли, рвущей душу на куски. Я встал рядом, сказал ей уходить, но она отрицательно покачала головой и произнесла:

— Нет, я останусь и сделаю то, что должна, — я резко развернулся и, подняв ее за плечи, откинул в сторону, так как на меня уже несся Лиордан, преображаясь.

Но я смог лишь отразить удар призванным мечом. Демон улыбался, как маньяк, и атаковал, нанося удар за ударом, я же их лишь отражал, не нанося своих. Знает, падаль, что я под печатью. Пользуется этим. А мне остается лишь рычать и злиться.

Мне на помощь пришла Шарлота и атаковала его кровавыми клинками. По ее воле и желанию, зачарованные магией клинки наносили урон демону, оставляя глубокие сочащиеся кровью порезы. Она профи своего дела и выводила сильного противника из себя, давая возможность атаковать мне. Демон резко пустил темный вихрь, со словами:

— Не лезь, — рыкнул, пытаясь ее достать.

Но она не отступала. Кружила около него, по ее воле в демона летали кровавые клинки, управляемые руками и магией. Ему, как и мне до этого, оставалось только отбиваться. А Шарлота, пусть и сильно уставшая, продолжала сражение. Но мне не давал покоя вопрос:

— Почему?

— Я так хочу! — резко сказа она. — Я хотела доказать ему, — кивок на тело убийцы, — что наша с ним работа далеко в прошлом, а он, что я лишь тень себя. Но увы, доказывать теперь некому, — и откинув выпавшие из прически волосы назад, добавила: — только самой себе, что в этой жизни я нашла иной путь.

— Мошка! — рыкнул демон. — Мешать мне вздумала?

— Нет, — ответила она, — помогать ректору!

Понимая, что она говорит правду, так как потока лжи я не чуял, встал рядом, сказав:

— У меня есть просьба, — посмотрев на меня, она спросила какая, я ответил: — Перед Крионелем прикроешь? — она лишь кивнула, и я призвал свою истинную силу, преображаясь. Я могу снять печать и ненадолго, в неполную силу атаковать противника. Но нужна подстраховка. Свидетель самовольного снятия печати.

Волосы мои стали белее снега, кожа потеряла цвет, став почти прозрачной, на лбу проявился рисунок клана. Спину приятно обожгло, прорезалось два прозрачных крыла, а тело покрыл родовой доспех. В руки лег изогнутый клинок. И тут случилось необъяснимое. Когда сила вышла из-под печати, потоки ее прошли через девушку, и она, смотря на меня в истинном облике, рухнула без сознания.

— Твою мать! — процедил сквозь зубы демон.

А он, зная что произошло и чем ему это грозит, кинулся на меня, отразив магический всплеск, точнее его разрубив, почти что тенью оказался за спиной демона. Меч мой прошелся по его спине, и очень жаль, что он успел слегка отклониться от траектории удара. Лезвие лишило его не жизни, а всего лишь одной руки, которая, с помощью целителей отрастет.

Раздался крик боли и куча оскорблений. Хотел его добить, но он в последнее мгновение раздавил камень и прыгнул в одноразовый портал. Я же, приняв нормальный для человеческого глаза вид, подошел к лежащей без сознания девушке, взяв ее на руки, понес в академию. Мне с ней предстоит серьезный разговор. Надеюсь, она поймет и примет меня.

4 глава "Зарда"

Шарлота.

Проснулась в совершенно незнакомом месте. А когда пришла в себя, чуть с кровати не слетела. Рядом со мной сидел змей, точнее, василиск. Одна половина его тела была человеческой, принадлежала довольно симпатичному мужчине. Белые волосы собраны в мелкие косички и перетянуты в хвост. Золотые глаза с характерным разрезом смотрят на меня через стекла очков. Одет он в белый халат и перчатки.

Вторая часть тела принадлежит змею: длинный хвост, покрытый чешуей, свернувшись кольцом, лежит неподвижно, и лишь кончик, периодически, по велению владельца что-то берет и перекладывает. Третья конечность.

— О! — произнес мужчина приятным голосом. — Уже проснулась?

— Да, — оглядываясь и не понимая, где я нахожусь, спросила: — Где я?

— В академии, — я сразу вспомнила, что вчера было, и поток вопросов тут же заставил потерять всякую осторожность, но змей отвечал на все по порядку. Как потеряла сознание, как была принесена ректором, и как он меня обследовал, а Курт заходил и интересовался моим состоянием, а сам довольный и счастливый. Опустив подробности моего обморока, лечения и обследования, змей перешел к самому важному, моему секрету. — Курт ведь не в курсе?

— Нет, я с ним знакома всего несколько дней, да и получилось это из-за его проблем, — змей сказал, что в курсе о покушении и моем участии в роли спасителя, но не понял другого:

— А как ты вообще узнала? — недоумевал он.

— Череда случайностей, — не стала вдаваться в подробности, лишь отчасти, — мне стало известно о появившихся в особых кругах слухах о заказе, а потом знакомый наемник предложил подработать. Хельд сначала не поверил, а после беседы с главой городской стражи пришел и извинился.Несмотря на дурную репутацию, ошибки он признает Но я не смогла признаться, что знаю исполнителя и хочу его остановить. Только все это уже без толку.

— В курсе. Тот молодчик у меня в морге лежит.

Посмотрев на змея, спросила:

— А можно его увидеть и проститься? Все-таки мы вместе работали, напарниками были.

Он удивился, но противиться не стал, сказал, что можно пойти и заодно ректора навестить. Я была резко против, но тут зашел темный эльф и без всяких вопросов повел меня к хельду в кабинет. Змей помахал мне рукой и сказал, что будет ждать в гости.

Эльф шел молча, пока я не спросила, зачем мне к ректор и что со мной будет. Тот лишь произнес: «Сама узнаешь». Пока шли эти длинные пятьсот метров, напридумывала кучу всего: от банальной благодарности, до молниеносной расправы. Но я не угадала, и хельд меня удивил.

Открыв дверь, он пригласил сесть рядом. Я, не долго думая, опустилась в кресло, ждала, пока он озвучит причину, по которой за мной пришел эльф. Демон был слегка взволнован, около него постоянно мигало энергетическое поле, окрашиваясь яркими цветами. Так бывает, когда кто-то не может подобрать слова и подходящие к ним эмоции. Мне такой спектр не нравился, так как вызывал мигрень. Но приходилось терпеть, а пару минут спустя хельд всё-таки сказал, точнее, спросил:

— Ты в курсе нашей особенности?

— Какой из них? — у них много отличий от обычных демонов, взять даже истинный облик и силу.

Хельды — маги крови, разума, специализируются на допросах и тайных операциях. Шпионы они хорошие и палачи. С помощью магии крови можно такое творить, что и не снилось остальным владельцам магии, не считая темных. Некроманты или маги тьмы могут себе представить масштаб примерных действий. Но они и рядом не стояли с хельдами, у которых такой

«дар» есть с пробуждения способностей. Только в отличие от остальных, у хельдов нет ограничений, силу они могут взять из любого живого или полуживого существа, нужен лишь контроль. Если его нет, то это кровавое безумие, а оно сметает все на своем пути.

— А что тебе известно о моем народе?

— Многое, — вкратце сказав, что именно, спросила: — что конкретно вас интересует?

— Знание об истинных парах и как они проявляются, — об этом ничего в воспоминаниях Шарлоты не было, значит, она не знала или не придала этому значения, так что мой ответ был отрицательным. Улыбка тут же окрасила губы хельда, с толикой радости он произнес: — Дело в том, что у нас особый случай, и кто-то просто так не сможет быть нашей половинкой. Его или ее должна признать магия. А сделать это просто, достаточно принять истинный облик.

— И что вам это даст?

— Реакцию на мою силу и суть, — я нахмурилась. До меня с трудом, но доходило, к чему он клонит. Я не стала делать поспешных выводов, а ждала его дальнейшие объяснения: — Мой отец так нашел мою мать, а их родители так же нашли свои половинки. Это у нас семейное, — и подводя черту, он произнес: — вчера, когда я принял свой истинный облик, выпустив магию, ты рухнула в обморок. И не от усталости, а от воздействия моей силы.

— Вы хотите сказать…

— Хочу, и давай перейдем на «ты», — а это уже было лишним.

Не стала дальше слушать и сказала, что не хочу быть чьей-то там избранной, парой и вообще, — все это сказки и вымыслы. Я была на взводе, уставшая, у меня друга убили! Нервы и стресс вывели меня из равновесия и отключили сознание, но меня убедили в обратном.

— Давай еще раз проверим, и ты сама в этом убедишься. Сейчас ты бодра и силы при тебе, так что…

Но он не договорил, а призвал суть, стал меняться. Появились крылья, побелели волосы, на лбу проступила вязь клана, а поток магии прошел через меня алой волной. Тут у меня перед глазами все поплыло, в ушах снова зашумело, а ноги, подкосившись, понесли к полу. Но он, резко все вернув как было, поймал меня в свои объятия.

— Какого чёрта? — ругалась я, держась за голову и ноющие виски.

— Это доказательство моих слов. Вчера было то же самое, — усадив меня на кресло, сказал: — Теперь ты мне веришь?

— А вам это очень надо? — он кивнул. — Даже если я буду чудовищем и всеми ненавистной тварью этого мира? — он опешил от подобных слов, я пояснила слова действиями. Мои глаза налились алым, посветлели и распрямились волосы, а на руках появились черные когти. — И как вам такая пара?

— Нежить? — слегка отстранившись, спрашивает он.

— Да, — его глаза полыхают синим, магия давит на голову, но я отгородилась и не воспринимала его всерьез, — сразу скажу, я давно такая.

— И ты убиваешь людей ради питания? — в голосе столько негатива, на нас двоих с Зайхом вполне хватило бы.

Но я его не осуждаю, кто поверит в то, что д’хари — невинные и пушистые овечки? Только наивные дураки, не способные здраво мыслить. Вот и он не верил. А я не стала отрицать, за мной были грехи, и крови на моих руках достаточно. Но приносить боль обычным людям, мирным жителям и беззащитным существам, в моей практике, как и в клане, не было нужды.

Мы специализировались на бандитах, разбойниках и полных отморозках. Да, были убийцами и палачами, но никак не мясниками, режущими люд направо и налево. Только тех, кто этого заслуживал. Об этом и сказала хельду, смотрящему на меня бездонными синими глазами.

— Было дело, но только тех, кто этого заслуживал, коптя небо своим присутствием в мире живых. Крайне опасных людей и нелюдей, руки которых в крови. Тех, кого нет возможности уличить в каких-либо преступных делах. У таких влиятельные и опасные связи, способные вытащить из любой дыры, в какую бы они не попали.

— Не обожествляй свой вид, — рыкнул хельд, — я прекрасно знаю, чем занимается клан. Для каждого из вас важны только вы сами. На других вам плевать. Объекты — пища и доход, наниматели — ростовщики, поставляющие энергию и эмоции для продления ваших жизней, — все, что он говорил, — чистая правда, так было с Шарлотой на протяжении двух веков, с самой ее смерти и перерождения. Только эта обыденность изменилась за несколько лет до выхода из клана. Но ректор все еще вел свой монолог:

— Вы всегда пьете боль и страх, и вам плевать кто перед вами.

— Это было, не отрицаю, — произнесла в ответ на кучу обвинений, — но мне удалось вырваться из этой паутины боли и страха.

— Как же? — отстранился ректор, садясь на свое кресло. — Что же такого случилось, неужели совесть проснулась?

— Совесть? — усмехнулась я, вспоминая прошлое. — Нет! — ответила резко: — Просто поняла, что это — мой предел и дальше я не пойду, только назад, а потом вниз. Мне этого не хотелось, но возможностей быть кем-то другим в клане не предоставлялось. И мне пришлось сразиться за эту нить спасения из тьмы и отчаянья. Пятнадцать лет назад я ушла из клана. У меня была цель, за неё я и сражалась.

— И что же это?

— Возможность стать кем-то другим, не приносящим и не питающимся болью и страданиями.

— И только ради этого ты отказалась от всех привилегий, ради призрачной возможности?

— Да, для этого я десять лет спала в склепе и залечивала раны от клинка мастера. Именно для этого я стояла на краю пропасти и была одной ногой в могиле. Для этого я рисковала своей мнимой жизнью, вставая между вами и Зайхером. Я смогла преодолеть себя, уйти и доказать клану и мастеру, что нашла свой путь и тех, кто мне дорог и кого я боюсь потерять.

— Допустим, — сказал хельд, словно соглашаясь со своими мыслями и ощущениями. Ложь, её в моих словах нет. Он это почувствовал. Поэтому принял и тему закрыл. Но поднял новую: — Расскажи, каким образом ты узнала о покушении?

Не стала скрывать. Ответила как есть:

— У меня есть вторая работа. Я — наёмник, нахожу, обезвреживаю и привожу заезжих и местных бандитов под стражу нашего города. Узнала о заказе на вас, когда ловила Стригора, вора и главаря банды «Паучьи глаза». Два босяка обсуждали необычный заказ и наличие мозга у нанимателя, — хельд на этих словах улыбнулся краешком рта, соглашаясь с мнением босяков, — а когда в один из дней была в «Пикантной даме», получила привет из прошлого.

— Д’хари?

— Да, он пришёл поесть, а нашёл меня. Там он мне и предложил стать напарником, как в старые добрые. Я отказала, но обо всём поведала фейри, он и посоветовал всё рассказать вам, но вы…

Тут хельд нахмурился, спросив:

— Фэй в курсе?

— Да, он знал, как о моём прошлом, так и о покушении, — жаль, что от хельда скрывать мою истинную суть получилось недолго, но лучше сразу узнать, чем потом и от постороннего.

— И ты, предлагая помощь, надеялась как-то изменить тот факт, что напарнику не жить? Ведь я тогда понял, но не придал этому значения, видел, что ты не молодая девушка, а леди со стажем, — леди прозвучало грубо, но точно. Шарлота не являлась ребенком уже тогда, в момент обращения, как и сейчас, пусть внешность показывает иначе.

— Я несколько раз пыталась его вразумить, но он меня не слушал. Зря надеялась на его благоразумие, он меня только расстроил. Стал угрожать, забыл, что я больше не часть клана, забыл, что я не только воин и убийца, а ещё и маг, — хельд немного остыл и спросил про магию, уточнив, — разум и кровь, — он резко повернул голову, — и да, питаюсь я на работе. Поставила ловчую сеть. Приятнее насыщать резерв радостью, благодарностью и счастьем. Мне нравится такой спектр эмоций и менять его на прошлый не горю желанием.

— Значит, ты работаешь в трактире пять лет, — и тут у него возник новый вопрос, — получается, весь персонал в курсе, кто ты? — уточнил он, а я не отрицала.

— Да, но кроме Фэя никто не знает о моём прошлом. Ему, в отличие от ребят, было интересно. Они не интересуются, я не распространяюсь.

— Не знал, что остались такие как ты, — я не поняла, он уточнил, — ваш клан и вид популярен и опасен, — я не отрицала, — вы причиняете боль, страдания. Пытаете, убиваете, и всё ради чего? Еда, вот и всё, что вам даёт это занятие. Ради энергии и силы вы утопаете в работе, отдаёте себя целиком.

— Да, это так. Многие, как вы и сказали ранее, предпочитают пытки и убийства. Как и я когда-то. Долго, почти две сотни лет я именно так и жила, пока не вкусила одну эмоцию от пары на пыточном столе моего напарника. В тот момент мой мозг и магические артерии словно опалила это эмоция, пройдясь раскаленной лавой по всему организму.

— Какая, если не секрет? — хельд смотрел на меня заинтересовано. Приятно. Как и спектр его эмоций.

— Не секрет. Это была любовь, истинная. Они готовы были последовать друг за другом и в рай, и в ад, несмотря на то, что были весьма искусной бандой головорезов и разбойников. Кроме этого прославились любовью к жесткому насилию, истязательству и шантажу с целью вымогательства крупных сумм у богатых личностей, — подняла руки и поняла, что от воспоминаний прошлого, где только боль и страдания, потекли слезы, — она встала в горле и затмила всё. Но ее я так больше и не смогла ощутить. Ведь чтобы ощутить подобное, нужно понять сам смысл любви. А этого не дано сделать тому, кто находится под гнетом клана и его правил. Поэтому, выбрав иной путь, я покинула клан.

— И смогла выжить, — взгляд ректора, как и ореол настроения, потеплел, и на меня смотрели темно-синие глаза без намека на желание упокоить. Он подошел, взял за руку и сказал: — значит, ты приняла тот факт, что стала моей зардой?

— Когда это? — не поняла я.

Открывшись, думала, он отступит, поймет, что я ему не пара, и что меня нужно просто оставить в покое. Но нет, он выслушал, признал, принял и сделал вывод, что всё, о чём я ему рассказала, является частью открытия и принятия его таким, какой он есть, и меня такой, какая я есть. И ситуации, в которой мы оказались.

— Когда сказала про любовь и про то, что ее нужно найти и понять смысл.

— Но я не это имела ввиду. Думала, вы передумаете, отпустите меня и не вспомните больше…

На что хельд, подойдя ко мне, коснулся волос, лица, провел пальцем по губам и произнес:

— А мне плевать, кем ты являешься. Ты — моя пара, и теперь никуда не денешься, как и я от тебя. Буду рядом, — я хотела запротестовать, но демон не слушал, — любой, кто посмеет тебя пальцем тронуть, окажется на дне морском.

— Зачем я тебе такая? — спросила, всё-таки перейдя на «ты».

Но он удивился и спросил в ответ:

— Какая?

— Я же мертва!

Процесс становления д’хари сложен, и не все после его проведения становятся подопечными клана. Потенциального обращенного убивают, выпивают энергию до конца его резерва, ломают рисунок ауры и, вливая энергию обращающего, изменяют структуру узора.

Тело при этом уже мертво, лишь душа держится рядом, привязанная кровной цепью мастера. Сердце не бьётся, а запускается лишь от мнимой энергии, чужой энергии. До первой охоты энергией тебя поддерживает мастер, а потом ты сама наполняешь пустой сосуд живительной составляющей.

— Так почему ты не можешь оставить меня и искать живую девушку, которая сможет подарить тебе детей? — опустила голову, смотря на свои сжимающие ткань юбки пальцы.

Но хельд, взяв мое лицо в свои ладони, попросил поднять взгляд, сказав:

— Потому что судьба дает возможность лишь раз, — я криво улыбнулась, — и кто тебе сказал, что ты не сможешь дать мне детей? Да, ты нежить, но не умертвие же? В твоем теле бьется сердце, теплица душа, и ты можешь дать потомство. У тебя есть возможность стать матерью, если рядом будет сильный маг, способный напитать тебя энергией под завязку, — уточнив, — а если ты в курсе моего прошлого и причины наличия печати, должна понимать, я сильный маг и могу дать тебе столько энергии, что она у тебя из ушей польется.

— А как же твои родители, общество, что они скажут о том, что рядом с тобой нежить?

— Во-первых, у меня нет родителей, они почили полвека назад, — я повинилась и извинилась, он отмахнулся, — а во-вторых, кто мне теперь сможет что-то предъявить при наличии зарды? Даже Крионель мне не помеха и, тем более, не надсмотрщик.

— В смысле?

— Когда у хельда появляется пара, то печать стража не нужна. Ты — моя печать, мой предохранитель и залог благополучия. Кровавое безумие надо мной теперь не властно, и окружающим не опасно находиться рядом со мной. Такими нас задумал Создатель.

— А как же то, что мы с тобой всего-то три дня друг друга знаем?

— Не проблема. Узнаем друг друга лучше. Благо есть возможность, да и под венец я тебя не тащу, тебе и мне пока рано. А вот пообщаться, поближе познакомиться можно и даже нужно. И теперь, с тобой, мне никто не страшен, все желающие меня где-нибудь прикопать сами окажутся в той могиле, что рыли для меня. Да и эльфа в моей жизни будет по-минимуму. Его можно поздравить с освобождением от обязанностей и отправить на повышение в какой-нибудь большой город, поближе к Императору и правительству с его обожаемой родней во главе.

— А он в курсе, что ты теперь без печати ходить можешь?

— Думаю, да, и, скорее всего, в ближайшее время он прибежит с радостной улыбкой до ушей и с наилучшими пожеланиями, — пока я думала над словами хельда о печати и эльфе, тот наглым образом перенёс меня к себе на колени и, накручивая пепельную прядь волос на палец, вдыхая запах, спросил: — Так что ты там ещё хотела мне в протест наших отношений и будущего сказать?

— Наш с тобой дальнейший способ общения и моя работа в трактир...

Но он оказался на радость благоразумным и был не против, а даже «за» мою работу в трактире в качестве повара, пояснив:

— Я знаю, как для тебя важна эта работа, ведь у меня то же самое с академией, я практически здесь живу, пусть и есть небольшой домик в распоряжении. Я там появляюсь редко, раз в неделю в лучшем случае, а поддерживает чистоту одна пожилая орчанка, она же мне и готовит, — и тут, улыбнувшись, с хитрым прищуром, сказал: — но у меня же есть повар, и от ее услуг можно отказаться.

Кормить Курта я была не против, даже приходить в академию для этого. Зная работу и его занятость, по словам фейри, уверена, что есть он забывает и остается голодным. Так что, не споря с его словами о встречах и совместных ужинах, сказала:

— Всегда буду рада тебя видеть в трактире, накормлю и посижу рядом.

Как и предполагал хельд, эльф прознал о ненадобности печати. Поэтому явился в этом убедиться. Только открылись двери, как я молниеносно накинула личину повара. На лице Крионеля сияла улыбка, а увидев меня рядом с Куртом, эльф воскликнул:

— Шарлота, вы!

— Да, — склонила голову в знак уважения, — господин Крионель, я.

— Не ожидал, — и протянул бумаги, Курт расписался, а эльф поздравил нас. — Прими мои поздравления, Вагнер!

Жаль, но эльф не покинет этот город ещё три года. Контракт. К тому же, нет свободных мест. Так что, как сказал Курт, мы будем видеть этого остроухого, пока не освободится место в другом городе. Но мне было всё равно, как и ему. Только было еще кое-что, о чём я хотела попросить демона. Курт не отказал и выполнил мою просьбу о том, чтобы повидать друга и попрощаться с ним.

Тело находилось в морге и числилось на курсе некромантов. Я не стала спорить. Лишь коснулась волос и глаз Зайха, сказав слова прощания. Уткнувшись в плечо хельда, позаимствовав немного энергии и успокоившись, вышла из владений василиска. Курт решил проводить меня до трактира, я не отказала. А когда проходили мимо лазарета, попрощалась со змеем и, извинившись, спросила его имя и представилась сама, а то возможности поговорить нам не дал темный эльф.

— Мефистофель, — склонил голову, произнес змей, — можно Фель или Мефисто, как тебе удобно. Имя длинное, и не все его произносят с первого раза, поэтому я позволяю некоторым знакомым и друзьям его сокращать.

— Меф, если ты не против, буду называть тебя Мефом, — он не спорил и сказал, что ему нравится, — тогда ещё увидимся, Меф, — попрощалась со змеем и пошла за Куртом.

Он вел меня через центральных вход, чтобы выписать пропуск в академию без ограничений. Сказал стражу пропускать меня в любое время, а если он этого не сделает, на место того самого стража встанет его гончий пес. Страж, закивав и просияв в улыбке, говорил о скорой встрече. Я давила смех, но в конце концов не выдержала и прыснула. Курт меня поддержал. Так мы и шли, пока не подошли к трактиру. И тут у меня всплыл вопрос, касательно заказа на его жизнь.

— Курт, а как быть с тем, что заказ Зайх не выполнил, и миссия осталась свободной?

— Никак.

— Но ведь придут другие, как быть с ними?

— Когда придут, то по факту разберемся, скрутим и допросим, а может, и к твоему предложению по поимке обратимся. Сыграем мнимую смерть, и когда все узнают, возрадуются и расслабятся, возьмем тепленькими. Не думаю, что это кто-то из старых врагов. Они бы лично пришли и отправили меня на тот свет.

— Тогда кто может тебя заказать? Только не такой влиятельный и магически опасный, как демон и ему подобные.

— Многие, — я присвистнула, понимая, что врагов у хельда предостаточно, и узнав, что у него есть зарда, будут действовать через меня.

Только я — не слабая девочка, а опасная нежить, да еще и с магическими способностями. Несмотря на вероятность опасности и нападения, я была готова к тому, что в ближайшее время мне придется отбиваться от недругов хельда. Он понимал ту же ситуацию и предупредил, чтобы я обращалась с каждой возникшей проблемой касательно угрозы или нападения.

— Курт, я взрослая девочка и постоять за себя вполне способна.

— Я знаю, — притянув меня к себе, сказал демон, — мне нравится, что ты не против наших с тобой отношений и что так открыто со мной разговариваешь.

— Мне приятна твоя компания. Я рада, что есть тот, кто принимает меня такой, какая я есть, без претензий в мой адрес, не предъявляя моё прошлое, как повод для оскорблений. У меня прошлое, и правда, страшное, не каждый сможет выйти из этого омута крови и боли. Но Судьба дала мне возможность и силы на новую жизнь, её я хочу провести в тепле и радости, любви и счастье.

— В моей жизни, крови было даже больше, чем в твоей, но появилась ты, и серые будни окрасились яркими цветами. И если на то пошло, не мне попрекать тебя прошлым. Сам столько натворил, что карму не почистят даже великие святые всего мира. И несмотря на все мои действия, упреки и насмешки, я рад, что ты приняла меня таким, какой я есть.

— Зайдешь? — стоя у парадной трактира, спросила у хельда.

Он обещал зайти завтра, а пока лишь притянул меня к себе и, накрыв губы поцелуем, пожелал спокойной ночи. Я, всё ещё в прострации, вошла в зал и встретилась с глазами Фэя. Тот помахал мне и, спросив, что случилось, получил ответ «ничего», отправил спать. Завтра и следующие два дня у меня смена, так что надо отдохнуть и подумать.

Но думать, кроме как о хельде не могла. Губы до сих пор пылали от его прикосновений и вкусной энергии. Ей он делился не жалея, отчего бурлящая во мне энергия и магия требовали выхода. Её я решила направить в нужное и полезное русло. Накинув личину, вышла на работу к стражам. В отделе меня встретил Крионель и, спросив как там Курт, рассмеялся, сказав:

— Думала, я не понял, кто ты? — душа моя уходила в пятки, точнее, стекала по тоненьким стеночкам желудка и готова была рухнуть вниз, но меня пронесло. — Ты повар в трактире, Шарлота, — я с облегчением выдохнула и не стала отрицать.

— Да, простите. Прошлое никак не отпускает, да и магию нужно тренировать, — эльф не спорил и спросил лишь о ее наличии и к какой стихии принадлежит. Я не стала утаивать, так как кровью не пользовалась, а лишь эмпатией и разумом, ответила: — Это силовые путы, магия разума и немного алхимии. Ловушки я готовлю заранее, рисую нужный для ловли рисунок с помощью энергетических каналов, и вуа-ля — бандит попадает в мою сеть. К тому узору могу добавить пару штрихов в виде дурмана или обморока. Вот и вся магия, — и ведь ни капли не соврала. Так и делала.

— Интересно, — произнес эльф, — а Курт в курсе, где ты сейчас?

— Нет, он проводил меня до дома, но через полтора часа возни в кровати я поняла, что не усну, и пошла сюда. Мне надо выплеснуть излишки. Я несколько дней работала, и выходной всего один, надо провести его с пользой. А то не получатся у меня вкусные и красивые блюда, если будет давить излишнее количество энергии на мою голову и кровь.

— Да, но увы, заказов на бандитов нет, — но тут у него в голове, а точнее, в глазах промелькнула мысль, — но есть предложение сходить на рейд в один из баров. По слухам там чернокнижники обитают, маги крови и проклятийники, айда с нами?

— Крионель, хотела спросить, как насчет покушения и висящего заказа на Курта? Есть информация о возможных заказчиках?

— Есть, но увы, тебе пока не скажу. Проверить нужно, — но уточнил о предложении сходить в бар и накрыть банду чернокнижников, — так ты с нами?

Я отказала, сказала, что не в этот раз. А он и не расстроился, лишь ещё раз поздравил и пожелал удачной смены. Я откланялась и в конечном счете поняла, спать мне реально хочется. Пришла домой, благополучно забравшись через окно, легла и уснула.

5 глава "Кровавый гейзер"

В то же время в клане д'хари.

— Неужели так сложно выполнить простое поручение и устранить этого хельда?

Стоящие рядом не перебивали и ждали, когда гнев их начальника пройдёт и тот сядет, дабы выслушать всё, что произошло в том переулке, и с целью заказа в частности. Ещё минут тридцать пожилой мужчина с коротким ёжиком волос и морщинами на бледном лице рвал и метал, глаза его горели алым огнем, но он не мог принять тот факт, что элитный отряд, возглавляемый им пять веков, провалил задание и потерял одного из лучших бойцов.

— Мы потеряли Зайхера, но готовы взять его заказ, — склонив голову, произнёс один из д'хари, — я не подведу вас, — склонившись в поклоне, произнёс юноша.

— Нет, Вальтар, ты не пойдёшь. Этот хельд и так отправил на тот свет лучшего из лучших, тебе идти туда нет смысла, — и на мгновение он замер, так как почуял чужое присутствие, но потом сказал: — Я отправлю на это задание Маяна.

И в темноте раздался тихий смех, а потом незваный гость произнёс:

— Кого бы вы не слали, убить хельда у вас не получится, — и незнакомец вышел на свет горящей лампы, — и вашего бойца убил не хельд, а я, — стоило прозвучать этим словам, как на него тут же обнажили мечи и готовы были напасть, — бесполезно. Я — демон тьмы, и не вам маленьким д'хари со мной не справиться, — но тут вошёл мальчик, принесший большой шар с плещущейся тёмной дымкой, для того, чтобы продемонстрировать всем присутствующим воспоминания своего спутника-ворона, наблюдавшего за всем происходящим в том переулке.

— Вас победила девчонка, — насмехаясь, соединяя воспоминания ворона и шар магическим каналом, сказал мальчик: — так что не надо про то, что мы с вами не справимся. Она смогла, и мы сможем.

— Ты! — рыкнул демон на мальчика.

— Я! А ты с позором проиграл хельду, и девчонка надрала твой зад, — на его лице до сих пор красовались отметины от её кровавых кинжалов и ножей, словно это кровавое безумие хельда в который раз настигло его. На перекошенное гневом лицо, заливисто, совсем по-детски рассмеялся мальчик, — шеф, смотрите.

И перед глазами всех в комнате предстала картина, от начала и до того момента, как демон удирает с поля боя. Все смотрели на девушку и думали, где её могли видеть. Жаль, что нет звука и возможности узнать имя девушки, а демон не запомнил, не придал значения.

— Так что теперь ситуация стала ещё сложнее и заказ выполнить не получиться.

На что демон резко произнёс:

— Я его убью!

— Нет, — высказал протест пожилой д'хари, — он наш, и заказ на него уже оплачен, мы не можем отдать его жизнь в ваши руки.

На что демон предложил:

— Забирайте гонорар, мне он не нужен, только хельд и его хладный труп, на остальное мне плевать. Ради этого я готов с вами заключить контракт или сделку, как вам больше нравится, — делал одолжение демон, д'хари переглянулись и согласились.

— Но мне потребуется помощник, — уточнил он, — будет отвлекающим маневром. Хельд расслабится и получит удар в спину. И никакая зарда мне не помешает это исполнить.

После слов о зарде встал со своего стула глава, уточнив:

— Какая зарда?

— Его, — показывая на падающую в обморок девушку, — для того, чтобы найти зарду, пару на всю оставшуюся жизнь, заменяющую им печать контроля силы, хельдам нужен магический всплеск и истинная форма.

— Чего? — переспросил главный д'хари. — Он с печатью распрощался?

— Да, — как ни в чём не бывало произнёс демон, — он при полной силе и без ограничений, — тут же запаниковали д'хари, ведь одно дело — хельд под печатью и без возможности пользоваться силами, другое дело — демон крови с полным доступом к силе и без ограничений. За такое не возьмутся даже элитные из элитных киллеров, даже «Туманный клан» не сможет одолеть хельда с зардой и ручным кровавым безумием.

— Это получается, мы пойдём на дракона со шпагой? — спросил Маян.

— Нет, с кухонным ножом, — ответил ему Вальтар, — а то и с отвёрткой. Что нам делать, глава? — с надеждой во взгляде спросил юноша. Но ему ответил мальчик, предложив:

— Надо выяснить, кто его зарда, и убить её жестоким способом в назидание ему, тогда хельд будет ослаблен горем, и мы сможем его добить, — мальчик, с круглыми от радости глазами, смотрел на взрослых мужчин и не понимал, как они сами до этого не додумались.

С его предложением был солидарен демон, согласился выяснить и нанести ей смертельный удар. А добить хельда поручил д'хари. На том и разошлись.

Демон ушёл из клана «Алый закат» и пошёл в сторону необычного трактира, а необычен он тем, что по вечерам, раз или два в неделю, там поёт девушка, и аккомпанирует она себе на инструменте с шестью струнами.

Песни она исполняет ему совершенно незнакомые. И они никогда не повторяются, каждый раз что-то новое. И именно сегодня был такой день, она играла и пела. Песня её была про любовь, запретную и смертельную для обеих сторон. Слова были необычны и гласили:

Позволь, я коснусь тебя,

Войдёт в кровь звериный яд,

И лунный священный свет

В тебе свой оставит след,

Ты будешь змеи быстрей

Всех женщин земных нежней,

Позволь мне тебя коснуться или убей!

Ты — невинный ангел, ангел поднебесья,

В этой жизни странной ты не моя.

За тобой тень зверя вы повсюду вместе,

А теперь поверь мне, зверь этот я!Ария - Зверь

Из текста было понятно, что любовь между человеком и оборотнем не может быть без принесённых жертв с обеих сторон, ведь зверь, каким бы любящим не был, сорвётся с цепи. А проклятие возьмёт своё, и жертва получит лунную метку, или зверь серебро в сердце. Но подумать и помечтать над возможной романтикой можно, ведь пробовали женщины принять зверя, имели от них потомство, но в конечном счёте итог один — смерть всем: и зверю, и женщине, и даже их детям. Но музыка и песня нравились демону. После выступления он хотел подойти к ней, как наткнулся на холодный взгляд зелёных глаз:

— Крио! Какими судьбами? — эльфа перекосило, он лишь шикнул и хотел пройти, как демон перегородил ему проход, спросив: — Неужели ты пришёл послушать голосок этой милашки?

Эльф хотел сделать вид что не услышал слов демона, но поняв, что не просто так глава стражей этого города пришёл сюда, решил покрутить ржавый гвоздь боли, сказав:

— Да ты к ней пришёл? Крио! Запал на девчушку!

— Отвали, тёмный, — и смахнул его руку со своего плеча, — не уйдёшь с моей дороги, печатью награжу, и будешь долго молить светлый совет о её снятии.

Демон тут же потерял весь задор и, взяв эльфа за грудки, поднёс лицом к лицу, произнеся с шипящими в голосе:

— Ш-ш-шибко умный, эльфик? Так я тебе этот умиш-ш-шко выбью, — но на его плечо с другой стороны легла рука большого и зелёного орка, помощника и заместителя Крионеля, Брома Диосваля, — а тебе чего, зелёный?

— Драки! Ненавижу вас демонов! — воскликнул он, вспоминая о прошлом и потерях, которые перенёс из-за бойни три столетия назад, отшвырнув демона от начальника, спросил: — Глава, всё путем?

— Да, Бром, старый враг, — потирая шею, сказал эльф, — но он мне не страшен. Хельд, как только встретится с ним, закопает под ближайшим кустом, — орк согласился с тем, что демоны должны сами со своими проблемами разбираться и не втягивать остальных.

Его бесили эти твари с силой и отсутствием моральных норм и правил, но он на службе и ничего сделать не может, пока носит форму и значок. Думая над этим, орк повёл эльфа к столу, заказав ужин. Не обращая внимания на демона и его нападки, эльф присоединился к заместителю и, забыв про Лиордана, приступил к трапезе.

А демон, всё ещё криво смотря на эльфа, периодически наблюдал за стойкой. Там сидел хельд и его друг — тёмный эльф. Они о чём-то разговаривали, иногда к ним присоединялся фейри, но принимая заказ, он отлучался и приходил через пару минут. И всё шло обыденно, пока к стойке не подошла девушка.

Длинные светлые волосы заделаны в косы, глаза-льдинки сверкают и излучают радость, а руки закрывают чёрные перчатки. Она мило улыбалась и смеялась в компании хельда и эльфа, и когда демон пригляделся, тут же произнёс, но так, чтобы его никто не услышал:

— Вот ты и попалась, малышка!

***

Шарлота.

С того дня, как хельд посвятил меня в свои семейные особенности, прошло почти три месяца. Лето закончилось, осень, сбор урожая и заготовки давно прошли, как и ярмарка, посвящённая окончанию золотой поры. Ярмарка в этом году отличалась от предыдущих. Прошлые пять лет моего в этом мире пребывания праздник осени проходил не так парадно. Тихо и менее масштабно.

Были лавки, развалы, дегустации, конкурсы и танцы, но не было боёв за силу и титул непобедимого. Арена и бои проходили почти всё время праздника, неделю, и в конечном итоге выявились два победителя. Один победил в номинации: «Изворотливость — моё втрое имя», им стал маг, бывший выпускник академии магии, и второй в номинации: «Мозг долой, кулак в лицо!» — наёмник и боец элитного отряда из гильдии «Белый клевер», бойцы там, и правда, могут поспорить за первенство даже с боевыми магами.

Всё это время наплыва у нас в трактире не было. Все гуляли на ярмарках, многие пытали своё счастье в боях, кто-то в конкурсах по ремесленному труду. В общем, трактир пустовал. А я, как и обещала хельду, узнавала его ближе и кормила. Приходила три-четыре раза в неделю в академию, как и он ко мне в трактир.

За время ярмарки ходили гулять, беседовали, смеялись и танцевали, пару раз поздно вечером натыкались на изрядно пьяных головорезов, но после демонстрации силы и истинного вида, моего и Курта, те падали без сознания и за старое ремесло не брались.

И каждое наше свидание заканчивалось нежными объятиями и поцелуем. Он обещал придти и звал меня к себе. Я соглашалась и приходила. Готовила что-то новенькое и вкусное, даже в книге моей этого не было, чисто экспромт, и получалось вкусно, запах еды отвлекал его от работы, и урчащий желудок говорил о том, что он ждал всё это время меня и мой обед.

Так и прошла осень, следом правление взяла зима. Морозы и хлопьями снег, вьюга и метель были неотъемлемой частью этого прекрасного времени года. Хрустящий снег, морозный, щекочущий нос воздух, и узоры на окнах, а ещё праздник, который отмечают, как и у нас в мире, с размахом и гуляниями.

До праздника ещё две недели, но подготовка шла полным ходом. Шеф витал в облаках, думал, как украсить трактир в этом году, какие блюда подавать, как их назвать, чтобы чувствовалось веяние праздника. Я же готовила и пела, песни моих любимых групп всё ещё жили в моей голове, пусть многие из них и были перенесены в тетрадь.

И вроде всё шло ровно и спокойно, жизнь обыденная и размеренная давала мне заряд энергии и уверенность в том, что больше проблем с покушением на Курта не будет. Да только я зря саму себя обнадежила... Всё случилось в один из дней, когда у меня была ночная смена. Я осталась до утра, заготовки и нарезки нужны были утром, так как будет банкет, а в один день нарезать и сервировать стол не с руки. Поэтому я осталась и занялась нарезкой мясной и рыбной продукции, украшая её к банкету.

Закончила я поздно. Стала уходить через служебный вход и пошла было на квартиру, которую снимала рядом. Попросил меня об этом шеф, сказав, что это всё временно, пока не закончится праздник и наплыв гостей из других городов. Я закуталась в тёплое пальто, накинув капюшон, как меня окликнули:

— Малышка, вот ты и попалась! — голос принадлежал демону тьмы, Леордану, злейшему врагу Курта и моему, так как раны от моих кровавых клинков, словно проклятие Курта, осталось с ним и переливалось красными изумрудами. — Ты думала, я тебя не найду?

— Надеялась, — тяжело выдохнула, поняв, что меня либо убьют, либо с моей помощью заманят Курта. Поэтому решила, что не позволю использовать себя и дам отпор настолько, насколько продержусь.

Скинув капюшон, призвав клинки, словила гримасу ненависти и рык. Демон, призвав клинки тьмы, резко, быстро, скрестил их с моими. Сила демона давила на меня и вжимала в снег, ноги мои почти по самые щиколотки вошли в сугроб. Но я не собиралась сдаваться, отбивала его удары и наносила свои.

— Долго ещё сопротивляться будешь?

— Сколько потребуется, — сказала, сплевывая кровь, так как его кулак пришёлся мне в живот. Отбила клинок, но это был обманный маневр, и тяжёлый удар обрушился на меня, откидывая в сторону, выводя из равновесия, так как в глазах плясали мелкие точки, а тело, от обрушившейся на меня силы демона, наливалось свинцом, принося боль и кровь на губах. На этом демон не остановился.

Удары обрушились на меня, словно артиллерийские снаряды, мне оставалось лишь уйти в глухую оборону, закрывшись щитом крови. Багровый купол закрывал меня, я держала его с помощью рук, питая щит кровью и силой. Когда напор демона стал невыносим, а сил осталось мало, мои руки заметно дрожали, щит готов был рухнуть, демон произнёс:

— Жаль, что я так и не увижу Вагнера, не посмотрю ему в глаза, — рассмеялся Леордан, — ведь ты умрёшь, а он получит лишь твоё тело!

Заливистый смех неприятно резал по ушам, но я понимала, демон прав, ещё немного и я потеряю концентрацию или волью последние капли сил в защиту. В конечном счёте, так и произошло: защита моя ослабла и щит от «Лезвий тьмы» лопнул сотней багровых осколков. А шквал стальных ударов обрушился на меня, принося нестерпимую боль.

Когда я отскочила от демона, отправляя его пинком на пару метров от себя, поняла, что к горлу подступает комок крови, а выплюнув, увидела на снегу ошмётки лёгких. Зубы сжались от безысходности, рык гнева вырвался из моего горла, и больше ни на что я не способна. Сил на то, чтобы бороться за свою жизнь, у меня нет. Еле стоя на ослабленных ногах, смотрю в глаза демону и вижу в них ликование.

— Вот и всё!

Мгновение и живот обжигает острый клинок, отдавая последние крохи энергии, ломаю сталь своей кровью и с торчащим осколком тёмного клинка в теле, произношу:

— Да, всё! — остатки жизненной энергии уходят на сложное заклинание, требующее магической подпитки, но её нет. Связывая заклинание с аурой и рисунком сути и жизни, скорее всего я буду окончательно мертва, но оно того стоит, произношу: — «Кровавый гейзер», — и посылаю приказ, чтобы вся кровь вышла из горла демона.

Отдача от заклинания отшвыривает меня назад. Я падаю на снег и сквозь кровавую пелену на глазах вижу вырывающийся багровый фонтан и рвущего на себе кожу демона, зажимающего рот, пытающегося остановить смерть. Но увы, смерть уже позвала его на чай, и обратной дороги нет. Как и у меня. Закрывая глаза, прощалась с этим миром, благодаря тех, кто меня сюда перенёс. Снег стал мне саваном и одеялом. Боль отходила на задний план, меня в свои владения звала смерть. Я шла, шла и шла. Сколько ещё идти, не скажет никто. Но пока я буду идти...

***

Крионель.

— Крионель! — влетел Бром, магический фон говорил, что он напуган и встревожен одновременно.

Последний раз я видел на его лице страх, когда Курт впал в безумие, и его захватила сила проклятия, а сейчас, зная, что хельд под защитой зарды и печать не требуется, спросил, что случилось, он мне и показал. Всплеск силы невероятной мощи и магия не простая, ни одна из стихий под критерии не подходит. Взглянул на место проявления, владельца, использовавшего силу и, если бы не срочность и сигнал от присутствующего рядом демона тьмы, скорее всего убивавшего зарду хельлда и мое спокойствие, побежал на место всплеска магии крови. Бром остался за старшего.

Картина, представшая перед нами, пугала и радовала одновременно. С одной стороны — хорошо, что демона тьмы нет, но с другой стороны — слишком жестоко она с ним расправилась. На белом снегу, в луже собственной крови, лежал Леордан, а кожа его, как и все внутренности, по словам некромантов, были полностью обескровлены.

Кровь одним мощным потоком вырвалась из горла, рвала связки и кожу, от демона мало что осталось. Девушка использовала заклятие «Кровавый гейзер» одно из сложнейших, а это говорит о том, что она не так молода, как кажется, и сила с опытом её использования имеется.

Шарлота лежала неподвижно, раскинув руки в луже собственной крови с торчащим куском чёрного клинка в животе. Сил в её теле не было, она полностью отдала себя этому бою, как магию, так и жизнь.

В голове при взгляде на неё возникло понимание, что понесёт за собой её смерть, тут же выстраивался план дальнейших действий. Печать Курту ставить самую сильную с дурманящим эффектом, выводя его из строя на пару-тройку месяцев, оставляя не треть силы, а лишь сотую её часть, чтобы не загнулся. Я уже продумал, как всё это будет, но тут послышался встревоженный голос эксперта:

— Господин Крионель!

— Что? — подходя к нему и лежащей Шарлоте спрашиваю Миоля. Он показывает и говорит:

— Она жива, — шёпотом произнёс он, и лишь я услышал его слова, другие были заняты описанием местопроишествия. Присмотревшись, вижу, как пальцы девушки подрагивают, а от тяжёлого дыхания поднимается грудь.

— Как умудрилась? Уму не постижимо... — рука потянулась к огню, эксперт хотел отправить бумаги свидетельства о смерти в огонь фонаря, но я его остановил, попросив молчать о том, что она жива, сказав, что они нам понадобятся. Некромант не спорил и оставил, дописав время смерти и причину по моей просьбе. Оставим, как есть, пустим слух, и будь, что будет.

Девушка, несмотря на тяжёлую рану, была и правда жива, но на грани. Помочь ей можно, если поторопимся. Я, взяв её на руки, понёс в академию, благо идти минут десять. Столько протянет, а там Мефисто её подлечит, Курт проследит, а когда придёт в себя — расспрошу обо всём, что произошло.

У ворот показал проходку, но охранника напугал не мой приход, а лежащая на моих руках Шарлота, сказав, чтоб бежал за хельдом, пошёл к василиску. Он был на месте, и когда увидел серьёзно раненую девушку, аккуратно приняв её из моих рук, уложил на кушетку. Торчавший кусок клинка, не дававший крови выхода, был им извлечен, послышался тяжёлый вздох, и Шарлота обмякла.

Руки Феля окрасило серебряное свечение, рана перестала кровоточить, но на этом лечение не закончилось. Сняв с неё одежду, пострадавшую в бою, намазал каждый синяк, кровоподтек и порез стойко-едкой мазью. На каждое его прикосновение по больным местам Ло вздрагивала, когда все раны были обработаны, провалилась в лечебный сон, так мне сказал василиск.

Убедившись, что с девушкой всё будет в порядке, покинул академию и пошёл на место преступления или происшествия, так и не понял, но когда узнаю обо всём случившемся от Шарлоты, определюсь. А пока, есть труп и та, кто его убила. Но состава преступления я не вижу.

6 глава "Встреча с прошлым"

Сциталис

***

Курт Вагнер.

Когда прибежал встревоженный страж и сказал о прибытии эльфа, я насторожился, но узнав о том, кого он принёс и в каком состоянии, быстро распустил совет преподавателей и побежал в лазарет. Со мной пошёл темный эльф, удивляясь, как Шарлота осталась жива после встречи с Лиорданом. И слава Создателю, на месте дежурил Мефистофель. Ругая её за глупость и беспечность, обрабатывал рану, самую тяжёлую и опасную для жизни.

Шарлота была белее снега, почти прозрачная кожа, с багровыми синяками и огромным количеством порезов, глубоких и мелких. Но не это меня волновало, а то, что по словам Феля, она уходит. Если ей не за что будет зацепиться, то Ло и в самом деле уйдёт, оставив пустоту в моём сердце и брешь в защите. По настоянию василиска я должен быть рядом, так как она моя зарда, и нить между нами в этом мире для неё самая крепкая.

Я несколько дней и ночей, почти не смыкая глаз, провёл рядом. Она пару раз в бреду звала меня и говорила на странном языке, но пришла в себя только через неделю. Как-то умудрившись уснуть, почувствовал лёгкое прикосновение и услышал шелест её голоса:

— Курт, — я тут же встрепенулся и сел рядом, — это демон, — тихо, едва уловимо произнесла она, — но я его, — я попросил её не разговаривать, сказал, что в курсе.

Крионель мне обо всём доложил и удивил лояльностью с его стороны по отношению к магу крови. Хотел поблагодарить его, но он меня заверил, что будет следить за нами обоими. А что касается нападения — предложил пустить слух, что моя зарда умерла, даже свидетельство о смерти сделал.

Маскировкой стала мнимая печать в его исполнении на моём предплечье, огибающая виноградной лозой. Стражем подле меня остался эльф, так гласили документы. Я думал над этим и после слов Ло о том, что это может сработать, согласился.

Прошла ещё пара дней, у студентов закончились полугодовые экзамены, а у моего заместителя прошла головная боль, так как всё то время, что Шарлота лежала в лазарете без сознания и под угрозой смерти, он заменял меня. Когда я вернул его на прежнее место, тот убежал в четырёхнедельный отпуск. Но перед этим выбил прибавку к жалованию и личный экипаж. Я всё это ему отдал и даже монет отсыпал.

— После праздника и каникул меня ждите, — и попрощавшись, уехал.

Я шёл по пустым коридорам и наслаждался тишиной и спокойствием. Жизни Ло ничего не угрожает, она идёт на поправку, ходит без поддержки, но под бдительным присмотром василиска. Они подружились, и теперь я могу видеть улыбку не только на губах моей девушки, но и на лице змея. Она вселяет в его сердце радость, и когда-то закрытый тысячелетний змей открывает своё сердце и душу нараспашку перед маленькой д’хари.

В один из дней, когда каникулы были в самом разгаре, ко мне вбежал встревоженный лесник. Грудь его ходила ходуном, он никак не мог насытиться воздухом, но минут через пять произнёс:

— Ректор Вагнер, беда!

— Что случилось? — обеспокоенно спросил.

— Сбежала! — Я уточнил, кто, он ответил: — Сциталис, — я тут же отбросил все дела, так как бестия эта была опасна и крайне ядовита, да и в отличие от своих сородичей владеет гипнозом.

На вид — змея как змея, но у неё магический рисунок и одна пара лап. Размером со среднего питона и почти ни чем не отличается, тот же рацион, те же замашки, но в отличие от других рептилий не спит зимой, бодрствует. И именно сегодня, когда лесник решил почистить клетки, она вылезла и куда-то уползла.

Я шёл в кабинет василиска, чтобы он помог найти своего сородича, но услышал заливистый смех Шарлоты, слова нежности и снова заливистый смех. Девушка осталась у меня, так как слух о том, что она почила, уже разгуливал по городу, лишь некоторые знали о том, что она выжила. Шеф-повар, фейри и пара её знакомых. Поэтому Ло будет жить в академии пока не объявится заказчик моей кончины.

— Фель, — входя в кабинет, позвал змея, — хотел попросить помощи, — но тут увидел на руках моей зарды эту самую чешуйчатую заразу, — но, кажется, вы сами нашли сциталис…

Ло посмотрела в золотые глаза змее, что-то у неё спросила и сказала:

— Лиси хотела прогуляться. — Я опешил от слов о том, что змея ей сказала, она пояснила: — С помощью магии разума открыла в себе эту способность. Понимаю змеиных, даже Меф говорил со мной на языке василисков, а я отвечала. И вот, — показала на змею, — я её выслушала и поддержала. Даже обещала погулять с ней.

— Фель? — посмотрел на целителя, тот пожал плечами, мол, сам в шоке. — Ладно, — отмахнулся, — Ло, пойдём пройдёмся, — она хотела отдать бестию Фелю, но та не пошла к нему на руки, протестующе зашипев.

Моя зарда заливисто рассмеялась и погладила змею по голове. А та, словно кошка, подставлялась под её пальчики и готова была по-кошачьи замурчать. А на вопрос, почему она не пошла, Ло ответила, что та хочет быть с ней, так интереснее.

— Забирай эту поганку себе, — отмахнулся я, — но надо к леснику сходить и успокоить бедолагу, а то он её по всей академии ищет.

— Лиси, — с укоризненным тоном произнесла девушка, а бестия виновато опустила голову и уткнулась ей в плечо, что-то прошипев, — ясно, — и передала её слова, — ей скучно. Все спят, а с ней никто не играет, не разговаривает и, вообще, она есть хочет. Двух-трёх мышек ей мало.

— Пойдём, — сказал я, и мы пошли к лесничему. Нужно уточнить по поводу питания и игр, раз бестия не впадает в спячку, должно же быть что-то отвлекающее её от скуки и глупости.

Лесничий, как только увидел бестию на плече Ло, готов был пасть к её ногам, но мы шли не просто так, с претензиями, точнее, Ло переводила шипение змеи, а лесничий винил себя и говорил, что всё будет по-другому.

— Будет, — сказал я, — бестия остается жить с Шарлотой. Она за ней приглядит и позаботится.

Лесник был только «за», так как эта змея его порядком напрягла и слегка нервировала. А Ло она дарила позитив и улыбку. Попрощавшись и взяв у лесника документы на сциталис, пошли в столовую. Поесть не мешало как мне, так и девушке. Она всё ещё бледна, на ногах стоит уверенно, но ходить на длительные расстояния не может, устаёт и засыпает на моём плече.

Как и сейчас, я видел её сонливое состояние и, когда пришли в столовую, убедился в своих мыслях. Она села рядом, накормила бестию мясом, зевнула, съела суп и, качнувшись, закрыла глаза, опускаясь на сложенные на столе руки. Я, всё съев, взял её на руки и понёс в лазарет. Змея ползла следом. Фель уложил её на кровать, а бестия клубочком свернулась на в ногах, широко зевнув и показав острые клыки, опустила морду на хвост и уснула.

— Курт, я прослежу, — пообещал Мефисто. Я поблагодарил и ушёл к себе в кабинет. Но там меня ждал сюрприз.

Пришёл предыдущий ректор и по его кислой мине, но сверкающим от радости и предвкушения прекрасного будущего глазам, могу сказать, что пришёл он мне не соболезнования выразить, а скалиться и на больное, по слухам, место давить. Предложив присесть рядом, спросил, чем обязан и по какому поводу визит, старик улыбнулся, но лишь глазами, и с грустью в голосе сказал:

— Выразить свои соболезнования, ты только счастье нашёл, но уже его потерял, — я склонил голову в знак благодарности, хотя сам ликовал, план эльфа и Ло работал, как надо.

Эта новость разлетелась и дошла до тех, до кого надо. Прежний ректор был одним из тех, кто желал мне провала, и, если бы мог, на месте испепелил, но сил не хватит, ему остаётся ядом плеваться и пытаться меня достать через больное место. Если бы всё было на самом деле, я бы на его глазах расклеился, но я лишь поклонился, сказав:

— Благодарю, — и уткнулся в бумаги.

Старик сидел и смотрел на меня, пристально, вдумчиво и углубленно, не понимая, что же со мной не так. Но как ни старался, так ничего не нашел. Печать при мне, на лице печаль, как и желание всех на тот свет отправить. Его в первую очередь, так как мешает и бесит, но нельзя. Нет у меня доказательств, а убить его мне не за что.

— Я вот зачем пришел, — начал старый ректор. Я внимательно слушал, он говорил: — У меня тут папочки были…

Открыл ящикьи с треском обрушил увесистые тома на стол. Поднялся слой пыли, ректор громко чихнул и, словно сокровище, стал листать, но косо на меня поглядывал, я в свою очередь не заглядывал, но понимал, не простые это папки, а компромат. На кого — мне всё равно, но вот эльфа, я думаю, заинтересует. Только мне не до этого, у самого завал, и лезть во все эти дрязги не в моих интересах.

— Я могу продолжить работать? Или вам ещё что-то нужно?

— Нет, — и встав со стула, поклонившись, добавил: — благодарю, тебя, Курт, — и ушёл, я же на пару часов погрузился в работу.

Не заметил, как наступила ночь. Луна сверкала бледным пятном, а рядом, россыпью созвездий и указателей для путников и караванов, светили звезды. Небо было почти чёрным, глубокая синева затягивала, звала и манила. Подойдя к окну, увидел стража, сидящего в будке, лесничего, выводящего гулять нежить, ночных животных, и некроманта, упорно восстанавливающего кладбище для возвращения студентов и спокойного продолжения практики. Всё было спокойно. Все были на своих местах.

Отложив перо, вышел в коридор, проверил библиотеку. Там на диване спал орк, и храп, стоявший на всё помещение, заставил меня спешно покинуть пристанище знаний и артефактов. Проследовав дальше, зашёл к Ло. Она всё ещё спала, а рядом, у груди, лежала бестия. Увидев меня, она подняла голову, склонилась в поклоне и снова положила морду на кольца длинного гибкого тела.

Идя по тёмному коридору, освещаемому лишь парой фонарей, услышал шорох. В тени зашевелились гончие, но, приказав им меня не защищать, лишь присматривать, пошёл вперёд. И почти у самого кабинета на меня накинули купол, магия разума, а значит — ещё один из клана д’хари. Порвав путы в мгновение ока и тотчас призвав гончих, кинул в него самое простое заклинание — «Алые путы».

Я смотрел на удивлённые глаза мальчика. Белые, словно снег, волосы, алые глаза, невысокий рост и чёрное одеяние с алой накидкой. Мальчик стоял без возможности пошевелиться. Магия крови может творить и не такое, это лишь кроха моих умений. Что до убийцы, пришлось брать его за шкирку и вести в камеры в подвал.

— Я тебе ничего не скажу, — детский голосок застал меня врасплох, юноша дёрнулся, путы мои ослабли.

Этого он и ждал. Отскочил на пару шагов и призвал клинок, я же свои парные кинжалы. И надо отдать должное, он мастер, и не будь я собой, проиграл бы ему, пусть и не сразу. А так лишь отбивал его выпады и оттеснял к камере, в итоге мальчик был откинут мной в камеру пинком в живот и посажен под купол без возможности колдовать.

— А вот теперь поговорим, — ставя стул, говорю д’хари.

— Сказал же, я тебе ничего говорить не буду, — и отвернувшись, сделал вид что меня тут нет. Я не стал настаивать, лишь сказал, что приду завтра не один, и мы посмотрим, как он заговорит потом: — Мне плевать, — и на этом наш разговор закончился. Я ушёл к себе. Лёг спать в кабинете, разложив кресло.

А на утро, зайдя к Ло, рассказал ей, что было ночью. Услышав описание и способности, сказала, что знает д’хари на меня напавшего и с ним поговорит. Только надо сделать так, чтобы их разговор не подслушали и не подглядели. Когда я уточнил, как именно, на это она сказала следующее:

— Есть один умелец, — обещав ей устроить полную скрытность, пошли в камеры.

Ло чувствовала себя неважно, и не из-за раны, а из-за витавшей в подвале энергии. Она сказала, что тут фонит смертью, болью, кошмарами и страхом. Такой коктейль ей не по душе, поэтому мы ускорились. Там, в самом удалённом пролёте ото всех, нас ждал мальчик. Увидев девушку, крайне удивился, но не из-за того, что был в курсе, что моя зарда жива, а по другой причине:

— Шерри?

— Привет, Маян, — и улыбнулась. Мальчик, подойдя к решётке и коснувшись руки Шарлоты, сказал, что все считают её мёртвой. — По документам я и правда мертва, — но тут не об этом шла речь.

По словам младшего д’хари, Ло должна была умереть. Рана, нанесённая главой клана, была глубокая и смертельная. Но этого не произошло. Шарлота не только выжила, но и покинула клан, стала сама по себе. В кланах д' хари сделать это не так-то просто. Не получится сказать «я ухожу», нужно доказать свою самостоятельность и силу. Способ один — сразиться с главой клана. И она сразилась.

— Мы думали, ты не выжила, — на его слова она улыбнулась и потянулась к пуговицам на рубашке. Расстегнув несколько, показала шрам, старый, рваный и глубокий. — Шерри! Неужели так глубоко пропорол тебя меч мастера?

— Да, — грубо сказала она. Лёгкость в голосе улетучилась, сейчас он излучал холод метала, скорее всего, она так разговаривала в прошлой жизни, раз на мгновение брови мальчика полетели вверх. — Лесять лет, десять грёбаных лет ушло на то, чтобы залечить эту рану! — резко сказала Ло, застёгивая пуговицы обратно, — но из-за того, что кому-то не угоден Курт, я могла в этот раз по-настоящему уйти за грань. Демон тьмы меня ранил опаснее, чем мастер. Кроме этого, я применила «Кровавый гейзер», — на этих словах у нас обоих отвалилась челюсть, — не удивляйся, — сказала девушка, поворачиваясь ко мне, — я давно освоила это заклинание, и оно не единственное. У меня целый арсенал ему подобных.

— Не знал, — нахмурился Маян, — думал, что зарда у хельда кто-то другая, а ей оказалась ты, да ещё и жива осталась. Убить хельда, как и говорил мастер, при наличии тебя будет невозможно, — мгновение, Маян тянет руку и хочет сжать её шею, как Ло тихо смеётся и оказывается за спиной д’хари.

— Ты забыл, — и касается шеи юноши когтями, которые тут же почернели, — как и Зайх, когда вздумал мне угрожать. Я не только маг крови, но и разума. Я сильнее каждого из вас в этой области, — рука Ло сжимает шею, а юноша роняет меч. Глаза его заволакивает белая дымка. — Побудь пока в своих кошмарах, — и выплывает из камеры, со словами: — Надо звать эльфа.

— Я позову, — и обнимая её, добавляю, — а ты иди, поспи.

— На удивление, я полна сил. Спать мне не хочется, — Шарлота указала на мальчика, — его страх меня подпитывает. Пусть мне и не особо приятно, зато питательно. Страх, боль, гнев, недоумение, — усмехнулась она, — давно я таким не питалась, — и откинулась на мое плечо. — Словно тёмная дымка на дне бутылки, а следом слой из разноцветных шариков — радости, счастья, благодарности, уважения и сверху перина из пуха любви и ласки, — касаясь моей руки, произносит Ло. — Это то, что ты мне подарил.

— Как и ты мне, —ответил, касаясь её медных волос.

Ло оставила свою настоящую внешность, но сменила пепельный цвет волос, окрасив их в медный оттенок, спрятала когти и алые глаза. Она была сама собой: хрупкая, невысокая, на вид совсем юная, с узким лицом, острыми скулами и маленьким подбородком, светлой, почти белой кожей, заострёнными кончиками ушей. Ло была рядом, улыбаясь тонкими губами и манящими, смотрящими на меня, сверкающими глазами-льдинками.

Придя в кабинет застали картину: эльф сидел на моём месте в полном недоумении и с округлившимися глазами. Сразу поняли причину и решили всё обсудить. Ло села в кресло, а эльф уступил моё, опустившись со стоном в стоящее напротив. Просил ввести его в курс дела, сказать, с чего всё началось.

Рассказал, что меня вчера навещал бывший ректор, просил вернуть папки, в которых, по моему мнению, находились компрометирующие факты. На эти слова снова получил порцию недоумения, но толику интереса, а также просьбу рассказать подробности. Пришлось повторить, но в деталях: от визита ректора, до ночного гостя, опустив то, что Ло и д’хари давно знакомы. Эльф всё выслушал и поблагодарив Ло за возможность поговорить с наёмником, ушёл вниз, оставив нас одних. А когда пришёл, подошёл к Ло и сказал:

— Он будет говорить только с тобой, — она удивилась, а эльф добавил: — надеюсь, ты сможешь донести до него то, что если он будет молчать, хорошего пусть не ждёт? — Она кивнула и ушла в камеры.

А нас с эльфом, судя по его взгляду, ждал серьёзный разговор, который, как только захлопнулась дверь, не заставил себя долго ждать. Эльф налетел на меня с претензией, и слова полились из него, как лава из извергающегося вулкана:

— Ты собирался мне сказать, что твоя зарда — д’хари? И ты своей головой подумал, как всё это выглядит? И вообще, какого хрена, Курт? Она ¯ нежить, а ты её не только не убил, но ещё и признал? Ум совсем растерял на старости лет?

— Во-первых, Крионель, это не твоё дело, она — моя зарда, половинка души и мне глубоко насрать, кем она является, — уточнив. — Во-вторых, она жива, умна, красива и хорошо готовит, приятный собеседник, сильный маг, — с этим эльф не спорил, видел творение её рук, — да, с красочным прошлым, но у кого из нас его нет? — задался вопросом, намекая на себя и причину печати и стража, на протяжении трёх сотен лет. — Так что я буду последний, кто её в чём-то обвинит. Что же касается остального, это меня не волнует. Родители бы приняли её, а на остальных мне плевать с башни астрономии.

Эльф тяжело вздохнул, взялся за переносицу и, потерев её, сказал:

— Допустим, — его голубые глаза-льдинки сверкали, а мысли были хаотичны, поймать их было сложно, но не невозможно, — но как быть с тем, что ты в ближайшее время должен будешь представить её обществу? — Я понимал, к чему он клонит, догадывался, что речь пойдёт о некромантах и их способностях выявлять ей подобных. — Так как ты поступишь в этой ситуации?

— Подумаем с Ло вместе, а пока мне нужно найти того, кто жаждет отправить меня к родителям и предкам на тот свет. И без твоей помощи мы не справимся.

И сразу же после этих слов открывается дверь, входит хмурая Ло и произносит:

— Дело реально дрянь! — на неё смотрит эльф, требуя ответ, она протягивает листок бумаги, и я вижу, как округляются глаза эльфа и падает челюсть. — Это то, что мне стало известно, причину я написала, — Крион кивнул и ушёл, закрыв за собой дверь. А я слушал рассказ, поставив первоклассный купол, повесив ещё и иллюзию. А Ло рассказывала: — Есть те, кто хотят твоей смерти, это нам и так известно, но не была известна причина. Мне её поведал Маян. Под носом императора и стражей прежний ректор проворачивал свои дела, и не просто шантаж, — намекая на папки, которые я отдал ректору, а на реальную проблему. — У именно — торговлю магическим талантом. — Я не понял, а она пояснила: — По словам д’хари, у студентов, не у всех, а только у тех, кто не мог блокировать выход или не мог понять, что у него забирали магию. Не рискнули забрать всю сразу, боясь раскрыться, поэтому брали её частями. Накопители были расположены в подвале залов по практике, столовой, у арены и в аудиториях. Только в кабинете Феля и ректора этих кристаллов не было.

— Получается, кристаллы привязывались к определённым магам, закрепляясь на канале силы, и питались от неподозревающих о выкачке студентов, при использовании на практике, турнирных поединках и в обычных повседневных моментах?

— Да, любое заклинание от минимального к энергозатратному откладывалось в эти кристаллы. Вроде мелочь, но с каждого заклинания бытового или элементального по капле и получится бочка, а где бочка — там две, три, четыре, так и цистерна наберётся. Пока маг сам не поймёт о выкачке, или магия в связующем дуэте не закончится.

— И куда эти кристаллы шли, д’хари сказал?

— Чёрный рынок и не вызывающие доверия личности, — а папки, если подумать, могли быть не компроматами, а отчётами о проделанной работе и сводками с подсчётами за года. Именами покупателей, кому, сколько и куда поставлялись эти кристаллы. Целая база данных на чёрный рынок нелегальщиков.

— Получается, сменив ректора на посту, я прикрыл лавочку и оставил его без сладкого и постоянного пополнения золота?

— Но это не всё! — Ждал меня ещё один сюрприз.

— Что ещё?

— По словам Маяна, были случаи выкачки магии и полное опустошение мага. Летальные случаи, и не пара-тройка, а достаточно много. Выглядело это как перегорание, — я что-то припоминал, был то ли турнир, то ли практика, несколько студентов, подающих надежды, просто сгорели. Не успев перекрыть канал и разорвать связь магического канала с жизненным, умерли на месте, оставляя лишь горсть пыли вместо тел.

— Помню такое, — Ло сказала, что такими магами были простые одаренные, не аристократы, со связями и родовым древом. Те, за кем никого нет. Умер и никто по тебе плакать не станет. И именно это она написала эльфу, опустив то, что в академии поставлены кристаллы, которые до сих пор там находятся, замаскированные под обстановку помещения или скрытые заклятием.

— А не сказала, так как можно поймать на живца, — я приподнял бровь, а Ло с хитрым прищуром продолжила: — Предоставим иллюзию, где тебя, потерявшего свою зарду и смысл жизни, убивает д’хари. Заказчик получит доказательство, — уточнив, — тело также накроем иллюзией, мы с тобой маги разума, внушить кому-то что-то не составит труда, и возьмём заказчика на твою смерть тёпленьким, да ещё и с доказательством множественного несанкционированного извлечения магической энергии.

— Мысль хороша, но надо всё детально продумать, — Ло сказала, что поможет. Но сейчас её клонило в сон. Девушка, наклонившись, коснулась моих губ в легком поцелуе, сказав:

— Я спать, — хотелось её проводить, она не возражала, и мы вместе дошли до Феля. Крион же ушёл по своим делам. Феля на месте не оказалось, зато сидел юноша с кошачьими ушами, хвостом и характерным разрезом глаз. Девушка поздоровалась и, чмокнув меня ещё раз, ушла к себе в крыло, выделенное ей Фелем. А я в кабинет. Дел полно, как и мыслей, всё нужно разложить и хорошенько обдумать.

Шарлота.

Проснулась я под утро. Поняв, что всё, спать не хочу, встала и пошла умываться, но по дороге из комнаты, наткнулась на того самого кота. Здесь они именуются нэк-ри, представители этой расы с кошачьими ушами, хвостом, характерным разрезом глаз и повадками кошачьих.

Юноша, что смотрел на меня своими золотыми глазами, был из чёрных котов — клана наёмников и охотников за головами. Таких, как он, как и нас д'хари, недолюбливали. Говорили, что они отщепенцы и предатели народа. А кошки здесь занимают одну из ниш почти полностью — они признанные, всеми любимые, почитаемые барды и артисты, но никак не убийцы или наёмники.

— Леди, вы выглядите намного лучше, чем в тот день, когда вас привезли, — сказал юноша, склонив голову в знак приветствия, одаривая меня белоснежной улыбкой. Я помню, как выглядела, и согласилась с тем, что и правда была похожа на покойника.

— Благодарю, — также склоняю голову и благодарю за комплимент. Но разговор, который я хотела закончить, продолжился вопросами с его стороны:

— Леди здесь учится? Или в гостях? — Не успев сказать и слова, поймала из коридора энергетический всплеск. Узнав его, приготовилась к ругани, но хельд лишь произнёс:

— В гостях, — ответил сердитый голос, Курт шёл ко мне, настроение его было прекрасным, но кот поломал ему весь настрой на позитив своими словами и вниманием ко мне. Я успокоила Курта, коснувшись руки, переплетая пальцы, сказав, что проголодалась. Он немного остыл и предложил: — Может, накинешь иллюзию, и мы пройдёмся до твоего трактира? Думаю, Фэй не откажется нас с тобой накормить, — я подтвердила, ведь он и шеф знали о моей мнимой смерти. Остальные оплакивали меня и горевали по потере товарища-повара. Но никто, даже Фэй не в курсе, кто я для Курта. Мы общаемся, встречаемся, но не больше. Курт спросил, почему, я сказала, что не хочу привлекать к нам лишнее внимание. Курт не спорил и согласился с тем, что другим рано знать.

— Можно попробовать, — и накинула на себя внешность наёмницы, с которой знакомы стражи города.

Волосы мои стали короткими и поменяли цвет на чёрный, глаза налились синевой, а рост стал на пять сантиметров выше. Черты лица стали резче, разрез глаз походил на эльфийский. Курт, взяв меня под руку, повёл есть. Лиси поползла за нами следом, сказав, что тоже не против поесть и посмотреть на то место, где я работала.

Нас встретил полупустой зал. Мрачный Фэй стоял за стойкой и, подпирая рукой подбородок, ждал новых посетителей. И увидев нас с Куртом, тут же отбросил печаль и тряпку. Крикнул имя ректора. Курт делал хмурое лицо, садясь за стойку, беря меню, а я шла за его спиной, также опускаясь рядом.

— Что вам принести, ректор?

— Что-нибудь мясное, — и отдал его Фэю, он подойдя ко мне спросил:

— А тебе? — он не знал, кто перед ним. Смотря на меня, ждал ответ. Я давно не заходила, скучала, но он не знает, кто я, и раскрываться перед ним я не собираюсь, пусть моё присутствие останется инкогнито.

— Куриные отбивные и картофель кусочками с маслом, — услышав про еду, оживилась бестия. Лиси привлекала внимание фейри, спросив про неё, услышал ответ: — Ей сырого мяса и молока, — эта поганка любила мясо и молоко, почти кошка, только не пушистая, а по повадкам такая же. Фейри с недоумением смотрел на мою бестию, но утопая в её бездонных глаза, понимая, чем она меня заинтересовала, сказал:

— Принято, — и ушёл. А мы с Куртом остались. Но тут на его плечо легла рука, а низкий с хрипотцой голос, хозяином которого оказался орк, заместитель Криоеля, произнёс:

— Вагнер, прими мои соболезнования, — Курт прекрасно играл свою роль. На слова орка отреагировал, как надо, лишь кивнул, уставился в одну точку в ожидании заказа, — а тебе Лотта привет, — я также поздоровалась и, хмуро глядя на дверь в кухню, ждала заказ.

Через пятнадцать минут ожиданий мне и Лиси принесли всё, что я просила, как и Курту. Тыкая вилкой в тарелку, поглаживая урчащую от удовольствия бестию, пыталась уговорить себя не ходить на кухню, пусть и хотелось увидеть ребят, успокоить их. Я чувствовала висевшую в трактире атмосферу печали и грусти. И мне от этого самой становилось плохо и кисло на душе.

Но на смену этому серому и понурому состоянию пришло столько новых за последнюю неделю эмоций, что они зашкаливали. Навеселе и с пинка, открывая дверь, вошла компания изрядно выпивших наёмников. Тут же встрепенулся фейри, пытался помешать им сесть за столы, как у одного из них засверкали на руках символы, и фейри откинуло к стене. Фэй спец по защите, но такого заклинания почему-то отразить не получилось. На мой немой вопрос ответил Курт:

— Это не магия, а руны, — тут я поняла. Идёт воздействие не на энергию извне, а изнутри. Так что этот громила с помощью своей магии рун, вытатуированных на руках, откинул магию внутри тела фейри, воздействовав на его структуру и потоки энергии.

— Опасно...

Но Курт меня заверил:

— Если фейри поймёт, в чём загвоздка, тут же справится, но увы, — показывая на Фэя, третий раз пытающегося отправить громил вон, сам летит к стене. Курт разводит руки в стороны и на мой вопрос, поможем или нет, отвечает: — Если хочешь, можешь влезть, — я покачала головой, так как на помощь фейри уже спешил Бром. Орк загородил его собой, сказав:

— А если найдёте того, кто понимает ваши фокусы? — Заклятие на него не действует, и после нескольких попыток варвар резко встал, произнеся:

— Ты! — рыкнул громила с рунами на руках. — Выйдем?

— Выйдем! — согласился орк, и все, в том числе и гости, покинули трактир, чтобы посмотреть на бой двух громил, одним из которых является не просто орк, а заместитель начальника стражей города. А Курт и я, со спящей бестией на моём плече, остались в стороне, лишь наблюдая. Слышались возгласы, призывы к победе и крики поддержки, желали скорейшей победы орку и городскому отделу стражи.

Пока я сидела и боролась с желанием зайти к ребятам, уговаривая себя, что не стоит ворошить больную мозоль, к хельду присоединился фейри, слегка потрепанный, уставший, с наливающимся синяком под глазом. Фэй сетовал на то, что у них нет нормального вышибалы, и приходится рисковать самому. На этот недостаток давно обращала внимание и я, но шеф сказал, что им не надо работника-мордобоя. Только вот он и понадобился. И хорошо, что заместитель начальника стражи подоспел, в противном случае фейри соскребали бы со стенки.

— Курт, как Ло? — Приятно слышать, что фейри обо мне беспокоится. Курт, понимая, что не стоит привлекать внимания к моему вполне здоровому состоянию, ответил:

— Уже лучше, но всё ещё восстанавливается, — я улыбнулась и была удивлена реакцией Фэя. Тот поражался моей живучести и регенерации. Курт пожал плечами, мол, сам удивлён, но добавил: — Она сильная, да и эльф её вовремя принёс, — опустив то, что я сама чуть себя не угробила, простившись с надеждой выжить.

— Да, Крионель сетовал на твою и её глупость. Говорил, что вы оба сумасшедшие, но друг друга стоите, — после этих слов я поняла, что Крионель не сказал Фэю о том, что я зарда Курта.

Он видел, что мы с хельдом встречаемся, но одно дело — общаться и встречаться, а другое — быть связанными нитью судьбы. Курт промолчал и в этот раз. Я с этим мысленно согласилась, так как не время еще открывать все карты и говорить о нашей с хельдом связи.

— Эльф вообще меня не жалует, сам знаешь.

Фейри подтвердил и согласился с тем, что Крионель и правда относится к хельду, как к объекту сохранности и возможной бомбе замедленного действия. Ведь что бы случилось с Куртом, умри я по-настоящему? А что бы стало с городом и его жителями? Так что я прекрасно понимаю эльфа. Курт опасен без меня или печати Крионеля. Хельд может сам себя контролировать, но любой толчок или неприятность с вытекающими — и будет катастрофа с глобальными проблемами.

Не прошло и полчаса тишины, как с улицы влетает толпа радующихся зрителей, готовых нести на руках победителя силы. Ликуют и выкрикивают имя стража, а варвар с татуировками на руке плетётся следом, потирая расквашенную половину лица, заплывающую, синеющую от множественных ударов орка.

Трактир наполняется шумными постояльцами и гостями, льются заказы еды, выпивки и музыки, чтобы отпраздновать оглушительный успех стража и приближающийся праздник. Он наступит через два дня, но к празднику не готово наше заведение. По словам шефа, которые я услышала, он не хочет отмечать из-за отсутствия настроения и семейного счастья. По словам фейри, жена нашего начальника ушла от него, причину так никто и не понял, но факт — шеф неадекватен и принимать решения по празднику, когда у него творится беда в голове и душе, не может.

Остаётся только закрывать трактир и отмечать дома в кругу семьи. Так, по словам фейри, и собираются поступить наши ребята, а шеф будет топить горе в алкоголе. Я смотрела на родное заведение и скучала, по ребятам с кухни, по гостям, ликующим от блюд и музыки, скучала по нашим беседам с фейри, по общению с мадам и её постоянным комплиментам моей фигуре и посадке, предложению открыть бутик и взять меня к ней в качестве модели, скучала по ребятам из отдела стражи, ночным вылазкам и второй работе. Грустила, ковыряла вилкой куриное филе, как ко мне подсела мадам и сказала:

— Скоро всё это закончится, — я смотрела на неё и не понимала, что не говорила этого в слух. Так откуда она вообще знает, кто я и о чём думала? На это ответила она сама: — Я вижу тебя, — смотрела на меня бездонными чёрными глазами. Что тут же повергло в шок и вызвало рык:

— Вы не мадам! — и почему-то всем всё равно, что я готова напасть на модельера, уважаемого и почитаемого в этом городе. — Что происходит?

— Правильно поняла, — холодная улыбка, леденящие душу слова и бесконечная тьма, окружавшая мадам, — я не она, — сказала, уточняя, поправив её меховое манто. — Она — моя аватара, — я готова была потерять челюсть, так как при внимательном рассмотрении её потоков, я поняла, что сущность, в ней сидящая, не врала, мадам и правда проводник её воли и мыслей. — Убедилась? — спросила она, я кивнула, а сущность продолжила: — Меня зовут Изанами. В каждом мире меня знают под разными именами. Но суть одна. Я — Богиня тьмы.

— Что вам надо от меня? Не просто так вы ко мне подошли, и не просто так мадам со мной общалась? — понимая и осознавая, что всё, что с нами происходило, исходило не от женщины, а от богини, к которой она была привязана.

— Умна, догадлива, и ты права. Мадам первое время общалась с тобой, так как я её об этом попросила, а потом, узнав тебя ближе, согласилась с тем, что ты интересная. Она приняла тебя, подружилась и готова была мне противостоять, если мои планы относительно тебя поменяются.

— Значит, вы были среди тех, кто меня сюда перенёс? — но она отреагировала на эти слова совсем не так, как я думала.

Богиня напряглась, вокруг неё витал чёрный туман, из него слышались крики, мольбы о помощи и плач, это мученические души, которые по велению её рук страдали и испытывали наказание за свои грехи при жизни. Она была по-настоящему зла, рык её гнева заставлял трястись каждую клеточку организма, я готова была провалиться и присоединиться к этим душам, лишь бы её гнев не коснулся меня.

— Тени, говориш-ш-ш-шь…

— Да, — тихо произнесла я, — в своем мире я умирала от тяжёлой болезни. Тени предложили сделку, я согласилась, а они перенесли мой разум и душу сюда, — я сидела неподвижно. Её глаза и разлетающиеся от глубокого дыхания крылья носа трепетали в ожидании добычи. — Они сказали, что в этом мире у меня есть миссия, — уточнив, так как провалы её чёрных глаз, словно бездна, затягивали меня внутрь, — но я так и не узнала, какая.

— Узнаешь, — словно её и не было, всё вернулось на свои места, а настоящая мадам, сидящая напротив меня, спросила: — Леди, я вам что-то сказала?

— Нет, что вы, — улыбнулась и ушла следом за Куртом.

Увидев меня, он спросил, чем я расстроена. Но я снова улыбнулась и сказала, что просто скучаю по работе и ребятам. Он притянул меня к себе и, чмокнув в макушку, сказал, что ещё немного, и мы будем как раньше, не прятаться по кабинетам и углам, а открыто и без опаски гулять по городу, академии и заниматься каждый своим делом. Я — готовить, а он — руководить академией, не прячась за спиной зама.

— А пока, давай подумаем, как отметим праздник?

— А Меф в академии останется?

— Да, а что?

— Хочу его поздравить, он стал мне другом, — на слова о василиске запищала Лиси, всё это время сидевшая на моём плече и видевшая всё то, что со мной происходило в трактире, напоминая, что и она тоже хочет отметить праздник с нами, я её погладила и обещала так и поступить.

Курт согласился, и мы пошли в академию. У самого входа он ушёл вперёд, а я вошла через пару минут. Страж кивнул и пропустил. Я шла к василиску. Спала и жила я пока что в лазарете, Меф не против. А мне нравится смотреть, как он работает, и вообще, он многому меня научил.

7 глава "Тучи сгущаются"

Шарлота

Шли дни.

В лазарете я не только смотрела за работой василиска, но и помогала ему, смешивала настои, мази, варила лечебные зелья. По словам Мефа, у меня талант. Вот и пригодились мои способности повара. Так и развлекались — готовкой, шутками и историями из жизни нас троих, пока в один из дней, когда праздник был в самом разгаре, не пришёл к нашему порогу виновник всего творящегося беспредела. Курт, узнав о вмешательстве в защитный барьер академии, тут же отправил меня к д’хару. Тот был в отключке. Кто-то воздействовал на него, введя в транс.

— Маян! — звала я парня, тряся за плечи, но он был в прострации.

Белая пелена в глазах, струйка слюны в уголке рта и ватное тело. Разбудить его у меня простым способом не получится, придётся использовать магию. Но использовать её сейчас не стану, сила мне понадобится, чтобы отвлечь от видения одного умельца, с помощью заслона и иллюзии предоставлю иную картинку, тем самым, воплощу наш с Куртом план по поимке зачинщика наших неприятностей.

А дело набирало обороты, бывший ректор вызвал хельда на поединок, обосновав тем, что Курт более не может претендовать на место ректора из-за опасности потерять контроль. И как ни странно, навыки бывшего ректора отличались от тех, о которых мне поведал Курт и Меф. Меня в этом старом орке много что смущало, но никак не могу понять, что именно. Что-то в его движениях было знакомо, как будто мы с ним виделись много лет назад.

Видела, Курт так же, как и я, был в непонимании происходящего, отбивался и уходил в оборону, пытаясь на ходу придумать способ скрутить орка, но тот каждый раз менял траекторию, и хельду приходилось заново расставлять ловушки.

В дело, видя, что всё не так просто, вмешалась я, и моя кровавая сеть поймала орка, которого отправил в мою сторону Курт. Тут же, почти сразу ректор попытался вырваться, но погруженный в кошмар и видения прошлого, обмяк и упал на пол. Курт взвалил его на плечо, понёс в камеру и, оставив там закованного в кандалы, дал знать о покушении на него эльфу.

Теневая гончая тут же перенесла главного стража к нам и со сдвинутыми бровями и негативными эмоциями, окружавшим его и направленными на нас и орка, тот пошёл вниз. Я — к Маяну, а они — к ректору, разошлись и договорились встретиться в кабинете Курта.

Маян был погружен в кошмар и пребывал всё в таком же состоянии: пелена на глазах, струйка слюны и безвольное тело. Размяв пальцы и настроившись на волну его энергии, запустила их в волосы, погружаясь в разум Маяна. Туман и непроглядная тьма, вот что творилось в разуме д’хара, крики боли, мольбы о пощаде, страх, гнев и ненависть его преследовали, а глубоко погрузившись в сознание, уйдя в себя, он, словно в болоте, вяз в них.

Идя вперёд, видя все те ужасы, что с ним происходили и что творил он, видела и саму себя в его воспоминаниях, с улыбкой на губах и кровью врагов на лице, оружием в руках и горой трупов за спиной, хотелось зажать рот рукой и так же, как и он, сесть и, сжавшись от кошмаров прошлого, ждать милости разума или забытья. Но я шла вперёд, туда, где мигает тусклый свет, и идёт страх за всё то, что он совершил.

— Маян! — звала я его, но парень не откликался.

Шла, пока не добрела до маленькой коморки. Перед моими глазами предстала картина прошлого, где этот юноша, ещё будучи человеком, проводил свободное от работы и постоянного избиения время, зарывшись в лёгкое одеяло в трескучий мороз с головой, ища спасения, прося милости у тех, кто постоянно над ним измывался и втаптывал в грязь. Я позвала его ещё раз, и на третий раз, не веря ушам, он поднял полные слёз голубые глаза, шепча разбитыми в кровь губами мое имя:

— Шерри…

— Это я, — протягивая ему руку, — пойдём? — Но тот отрицательно качнул головой, вжавшись в стену, на что я присела рядом, коснулась плеча и сказала: — Я помогу тебе, только пошли со мной.

— Нет, я заслужил такой конец, — и уткнувшись носом в колени, тихо всхлипывая, сказал: — я столько совершил, стольких убил и сломал им жизни, что не заслуживаю милости, даже от тебя, сумевшей преодолеть свою суть и перейти на светлую сторону, — кривая улыбка, печальные глаза и ржавый нож, — уходи из моей головы, не то словишь посмертный откат.

На что я отрицательно покачала головой и сказала:

— Я буду с тобой, раз ты решил покинуть этот мир, и мне тебя не спасти, пусть это будет платой, — встав за него спиной и обняв за плечи, взяв его руки в свои, добавила: — Я с тобой и всё пойму.

По его лицу потекли привычные человеку прозрачные дорожки слёз, кивнув, он улыбнулся на последок, сказав:

— Спасибо, — и сжав нож, произнёс: — пока, — лезвие вошло сердце, тело Маяна обмякло и облокотилось на меня, уложив его на детской кровати и укрыв одеялом, вышла из разума и, качнувшись, готова была лечь рядом.

Как и сказал д’хар, получила откат от смерти и своём пребывании в его сознании. Из носа капала кровь, как и из глаз, боль в сердце разливалась по телу свинцовой тяжестью, давила к земле, ноги подкашивались, но упорно вели меня в кабинет Курта. Там, у самой двери, я не выдержала и рухнула. Лишь дернула ручку и позвала хельда. Следом — темнота и боль д’хара, умершего у меня на руках.

Сколько прошло с тех пор, как я упала и потеряла сознание, не знаю, но лежала я у Мефа в лазарете. Рядом пищала Лиси, ругала меня за глупость и безрассудность. А когда Меф увидел меня вполне здоровой и полной сил, также отчитал и попросил впредь не рисковать, я согласилась и попросила его провести погребение Маяна. Он ругался, но согласился.

А я со змеёй на плече шла к Курту в кабинет. И на удивление он меня не отчитывал, сказал, что понимает мой поступок, лишь просил так не рисковать, я пообещала, что постараюсь. Спросила, как дела и сознался ли ректор в том, что ему предъявляют, Курт меня удивил:

— Нет, говорит, что сидел у себя в кабинете, уснул, а проснулся в камере и ничего из того, что было, не помнит, — ни битвы, ни потока кошмаров, ни допроса, ничего.

— И ты ему веришь?

— Я его сканировал и ничего не нашёл, — я сидела и думала, как так получилось, а Курт продолжал, — либо он хороший актер, либо мы что-то упускаем. Вопрос: что или кого?

Так же, как и эльф с хельдом весь вчерашний вечер, я выдвигала версии, но ничего стоящего так предложить не смогла, лишь спросила:

— А могу я его посмотреть? — мне хотелось посмотреть на него и его подсознание, может, что-то и найду, взглянув свежим взглядом.

— Зачем?

— Убедиться, что ещё помню своё мастерство.

Я была хорошим палачом на протяжении двадцати лет, могла расколоть самых лучших спецов, память она такая, куда не запрячь, всё равно найдётся путь к ней, даже если ты этого сильно не хочешь.

И что удивительно, думая над этим, понимала, что моё сознание и память тела слились, и я стала воспринимать всё то, что было в прошлом, как созданное самой, а не телом. Плохо это или хорошо — пока не поняла, но пользоваться всем тем, что осталось от Шарлоты, я могла не прибегая к памяти, делала всё, как будто я сама всему этому училась, сама это всё делала, и не было разграничений на меня и неё, только я.

«Так и надо!»

Шёпот в голове заставил меня рухнуть на ближайшее кресло, от моего шока послышался заливистый хохот, и словно на мгновение ко мне пришла тьма и коснулась меня рукой, леденящие мурашки поползли по позвоночнику, и тут у меня щелкнуло, тьма помогла мне кое о чём догадаться:

— Курт, а если это не ректор, а кто-то им управляющий?

— В смысле?

— Словно вторая сущность, — он не понял, я пояснила, — если кто-то когда-то давно, не посвятив самого ректора в этот процесс, слил его сознание с другим сознанием? И всё то, что делалось его руками, управлялось удалённым объектом, который глазами старого орка может видеть и делать что-то его руками, не оставляя следов?

— А такое возможно? Я о таком не слышал…

— Есть лишь предположение, умельцев я таких не знаю, — Курт задумался и, что-то вспомнив, согласился. Он и правда думал над этим. Пока сражался с прошлым ректором, заметил несоответствие навыков орка до этого и теперь.

Пусть он и ректор, такими познаниями в магии и рукопашном бою не владел. Так что у Курта была мысль, но отошла на хлам, так как он не знал о возможности привить эти способности за короткий срок. Но тут дело может быть в другом, не в способностях, а в сущности, им управляющей.

Мы пошли в камеры и решили всё выяснить, я была полна сил и устроить проверку, по моим подсчётам, вполне могла. Только вот ректор был весьма и весьма против. Сознание меня не пускало, пришлось просить Курта, он окутал его дурманом, но и это не помогло, ректор заливисто смеялся, оскорблял и дразнил. Меня это бесило.

Я понимала, что могу сделать так, что он будет умолять его убить или сам мне всё выложит, но таким поступком я могла упасть в глазах хельда, но узнать, кто же сидит в его голове, мне хотелось не меньше. Поэтому, скинув личину и представ перед ним в истинном облике д’хари, получила порцию негатива, она приятно обожгла меня, словно перчик Чили.

— Хельд, как низко ты пал, — смеялся и брызгал слюной орк, — связался с д’хари.

Но тут мои горящие золотом от готовящейся атаки на разум глаза, заставили его подавиться следующей репликой. Он смотрел и дрожал всем телом, так как такими глазами и способностями обладают не мелкие д’хари, а старые представители, прожившие два, три столетия.

— Есть что ещё сказать?

— Да! — пытаясь вырваться из захвата, сказал: — Иди к тьме!

— С удовольствием!

Руки украшают длинные, чёрные когти. В мгновение ока оказываюсь за его спиной. Пальцы у его висков. Окутывая их золотым свечением, я снова окунаюсь в чужие воспоминания. Открывая замок за замком, ищу то, что промелькнуло благодаря тьме и её шепотку в моём сознании.

Много, очень много я нашла на ректора и его деяния связанные с академией и выкачкой магического таланта. Он и правда этим занимался, и никто им не руководил в этом вопросе, и Курта он заказал, но тут в месте заказа и радости от предстоящей смерти хельда пятно в памяти. Протягивается эта чернота на протяжении трёх недель.

Эти три недели словно выпали из его памяти и жизни. А потом провалы повторялись, но были небольшие, час, два, пол дня, он сетовал на усталость и старость, но тут другое. Его сознание выключали и перезапускали заново с новым персонажем, владеющим иными способностями и знаниями.

Выйдя из его сознания, перед этим просканировав нити разума и создав матрицу в воспоминаниях, ругалась за его глупость и необдуманность. Связываться с тёмными, закутанными в плащ личностями не только плохо для репутации, но и опасно для жизни.

На меня смотрел Курт и готов был ловить, так как думал, что я потеряю сознание, но падать на пол я не собиралась. Старый орк всё ещё пребывал в беспамятстве, поэтому поговорить нам не помешают.

Показала проекцию разума и памяти, создавая их из нитей крови, уделив особое внимание хельда на двойную нить энергетических каналов, связано это с тем, что в его голове живёт два разума, один из которых дремлющий, то есть привязанный, и включается удалённо, по приказу хозяина. От этого и чёрные пятна в воспоминаниях, так как когда меняют владельца, носитель отключается. Курт меня понял и решил поговорить об этом с эльфом, а он уже стоял около кабинета ректора и смотрел на нас, несущих энергетическую вязь разума старого орка.

— Во что вы ещё влезли? — брови эльфа сдвинуты, руки скрещены на груди, а голос, с бочкой упрёка и ложкой заинтересованности, так и говорит о его к нам отношении.

Мы, по его мнению, создаём проблемы, с которыми должен разбираться он. Зная, в какой ситуации Курт и я, явно дает понять, что ему это не нравится уже сейчас, это эльф не поленился сказать.

— Опять придётся прикрывать вас. Вагнер, если что-то с тобой случится, ты — труп!

— Не ворчи, — отмахнулся хельд, — лучше на это посмотри, — протягивая кристалл с записью.

И у эльфа, никогда не думала, что такое возможно, увеличиваются глаза и падает челюсть, взяв кристалл, тот спрашивает:

— Что это?

— Двойной разум, — уточняя, — подконтрольный. Орк под контролем, и то, что он делал для устранения Курта, было кем-то ему в голову вложено, сам он не посмел устранить причину его ненависти, лишь ядовитой слюной капать. Но кто-то этой ненавистью воспользовался и без его ведома подсоединился к каналам разума, — эльф смотрел на меня, понимая, что всё это — лишь верхушка айсберга, и старый орк под управлением — лишь кукла в чьих-то умелых руках.

— Допустим, — отдавая кристалл мне, — но как нам в потоке памяти найти того, кто подселён в его сознание?

— Просмотрев всю память от начала до конца. Не факт, что это сделали недавно, возможно, кто-то расставил фигуры давно и ждал удобного случая их использовать. Не факт, но ректор мог находиться под влиянием десятилетиями.

Эльф снова нахмурился и потерев переносицу, спросил:

— Допустим, мы найдём доказательства, но есть одно «но». Этот кристалл не будет принят в суде, сама понимаешь, — я понимала, так как это — магия разума, а с её помощью возможно многое, да и этот кристалл можно посчитать фальшивкой, нужны улики весомее, — но кристалл я оставлю для того, чтобы проглядеть всё, что может привести к иным уликам, доказательную базу мне на чём-то строить надо. А пока я вас оставлю, — вертя в руках маленький кусочек обсидиана, сказал эльф.

Курт проводил меня до лазарета, там, на моей подушке, сладко устроилась Лиси, уползшая из кабинета хельда, когда мы пошли к орку в камеру. Она спала, положив мордочку на хвост. Василиска на месте не было, лишь лампочка и открытый журнал приёма. Пожелав спокойной ночи, Курт ушёл к себе, а я легла спать, обняв змею, которая, как только я легла, сразу же переместилась наверх, окутывая меня, как шапка, приятно грея тёплым пузиком.

На утро, проснувшись, застала Мефа на рабочем месте, он что-то записывал, и когда я проснулась, улыбнулся и предложил перекусить. Я не спорила, привела себя в порядок, умылась, переоделась, и мы пошли в столовую. А там беда: повара с бодуна, готовить не могут, а студенты, уже вернувшиеся от родных, хотят есть, ругаются и ректором пугают. От осознания того, что с ними сделает хельд, они пугаются ещё больше, и из рук валиться всё, в том числе и кастрюли с приготовленной едой.

— Ло, есть шанс нормально поесть?

— Сейчас узнаем, — встав из-за стола, иду на кухню и, входя, словила такой поток эмоций, что едва устояла на месте.

Страх, разочарование, обида, паника, боль от рвущегося наружу выпитого спиртного — в общем, непередаваемые ощущения, коктейль из противоречий и желаний. Пришлось взять всё в свои руки:

— Народ! — шесть пар глаз смотрели на меня. — Могу помочь!

— Как? — удивлялся один из поваров горячих блюд.

— Кто ты? — спросил, очевидно, шеф, так как на него с надеждой смотрели остальные и надеялись, что вот-вот шеф возьмёт себя в руки, и всё у них пойдёт, как надо. Но он лишь глотал ртом воздух и изрыгал перегар, что поднеси спичку, всё здесь взлетит на воздух.

— Да что ты можешь? — вошла на кухню дама в возрасте, перетягивая фартук, надевая колпак, её я видела у раздатка. Она источала такой негатив, от него в глазах заплясали алые точки, и руки сами собой сжались в кулаки, но отринув чужую ненависть, сказала:

— Зовут меня Шарлота, я повар из трактира «Конский хвост», — тут же послышались шепотки, и накал отрицательных эмоций утих, на смену пришло любопытство и удивление. — И если так интересно, можете сходить и спросить Фэя обо мне, — добавив, — я временно там не работаю, личные причины.

— Так, а нам что делать?

— Как готовить?

— Времени мало, — начала я отвечать на их вопросы, — но если постараться, мы всё успеем, — и надев фартук, спросила: — Какие у вас есть продукты? — Мне показали, и я поняла, что всё не так плохо, как могло показаться.

На складе имелись десять кочанов капусты, три килограмма мяса, два килограмма риса, морковь, лук, помидоры, перец и приправа есть. А из этого можно многое сделать, голубцы с перцами, например, этим мы и занялись. Варили капусту целиком в больших котлах, подпитывая магией, чтобы быстрее варилась, нарезали мелко-мелко (жаль, нет мясорубки) мясо, лук, морковь и томаты.

Распотрошив вилки капусты, сделав и подготовив листья для завертывания, очистив от внутренностей перцы, намазав их солью, смешали фарш, отваренный рис, с луком отправив всё в смазанный большого размера казан, а потом — в духовку, через минут двадцать залив бульоном из томатов, лука, помидоры и соли с приправами и отправив ещё на пятнадцать минут. А из столовой уже доносились голоса, и в воздухе витали эмоции интереса, голода, заинтересованные, чем же это пахнет и можно ли это есть.

— Я не знаю, как вас благодарить? — кланяясь в ноги, произнёс шеф.

— Не стоит, я тоже голодная, — отмахиваясь от склонившегося пополам повара, ушла к Мефу, а там очередь с подносами и слюнями голода на губах, даже василиск смотрел на меня голодными глазами, когда я несла поднос с едой, на тарелке лежало для него три перца и три голубца, а для меня по одному. Также я предложила сметану и томатную пасту. Василиск попробовал и то, и другое и сказал, что вкуснее со сметаной.

Плотно поев, как энергетически, так и магически, пошли по своим делам. Я к Курту, а Меф в лазарет. Но, увы, интересующей для меня информации у Курта не было, зато, по его словам, было предложение на время занять пост шефа столовской кухни, до него дошли слухи, и студенты первый раз за столько лет ели нормальную еду, а не варево.

— Я бы с радостью, а как сам шеф, ребята, как они отреагируют?

— Вот, — протягивая мне листок бумаги, а там заявление на увольнение.

Шеф сам пришёл к ректору и повинился, что был недостаточно умелым поваром и не смог накормить народ, когда в нём нуждались, поэтому просит его уволить за несоответствие занимаемой должности в пользу меня.

Я смотрела и не могла понять, как с этим быть. Ведь я здесь нахожусь временно, и когда всё утрясется, хочу вернуться в «Конский хвост». На мои сомнения Курт предложил:

— Давай пока ты будешь здесь, рядом со мной, а потом, когда всё это утрясётся, решишь. Ты ведь сама говорила, что тебе тоскливо, по работе скучаешь. Вот тебе и работа, вот тебе и развлечение, — ага, поваров гонять, зашибись развлечение. — Если что, то я отклоню просьбу Тамира, и он никуда не уйдёт, — и тут у меня перед глазами возникла картина: голодные студенты и профессора с Куртом.

— Нет уж, — встав с кресла, сказала я, — есть ты у меня нормально будешь.

На эти слова хельд улыбнулся, встав со своего кресла. Подойдя, притянул к себе, накрыл губы поцелуем. Одной рукой притягивая к себе за талию, другой держа за голову, зарываясь пальцами в волосы, я же закинула свои руки ему на плечи и отдавала всю себя, прижимаясь сильнее. Его энергия наполняла меня до краёв, и словно под кайфом я забывала обо всём, и мне было глубоко насрать, если кто-то войдёт или нападёт в этот момент. Магия из меня так и хлещет. Но тут в дверь постучались, и нам пришлось с неохотой оторваться друг от друга.

А когда дверь открылась, случилось три вещи. Во-первых, тем, кто стучал, был магистр некромантии, заместитель и правая рука в академии. Увидев меня, тот смутился, так как вид я имела весьма пикантный: распаленная, растрепанная и с учащенным сердцебиение. Но когда я привела себя в порядок и расположилась у окна, он нахмурился, на руках его формировалось заклятие «сфера праха».

Во-вторых, мне не понравилось его рвение упокоить меня, и ничего не оставалось, кроме как применить силу. Тенью, почти незаметно, оказалась за спиной некроманта. Одной рукой держала его руку с заклятием, а второй рукой своё заклятие «сфера крови».

В-третьих, Курт, видя всю серьёзность ситуации и понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет, по мановению руки скрутил кровавыми цепями магистра, развеяв как его заклинание, так и моё, при этом сказав:

— Знакомься, Хемлок, это Шарлота, наш повар и моя зарда, — уточняя, — только для всех она мертва.

Некромант удивился, но сказал, что наслышан о покушении. Понял, что не просто так Курт прячет меня в академии и не просто так держит всех в неведении. Поэтому он поднял руки вверх, показывая, что сдаётся, неприятности ему не нужны, так он сказал. Я ушла на прежнее место к окну, а Курт снял сдерживающие магистра оковы. Ошалевший некромант присел на стоящий рядом стул и, всё ещё косо на меня посматривая, спросил:

— А вы в этом уверены, ректор? — всё ещё не веря словам, намекая на мою принадлежность к статусу зарды. По глазам я видела, что он хочет доказательств, Курт был недоволен подозрением.

— Уверен, — нахмурившись, сказал хельд.

— И она сможет ещё раз это повторить? — мне не нравилось то, что собирался проверять некромант, так как процедура эта не из приятных. Потеряв весь учтивый вид, сказала, обращаясь к хельду:

— Если вздумаешь при мне сменить облик, предупреди, — а про себя подумала, мало ли он, и правда, соберётся что-то ему доказывать, нужно быть готовой, — чтобы падать было мягко. Я хоть и нежить, сломать пару-тройку костей могу. И не факт, что Мефу понравится меня лечить, — уточнив, — в одиночку.

Курт улыбался, я понимала, менять облик он не собирался, а некромант, услышав имя василиска, напрягся, но спросил:

— А Меф — это Мефистофель? — кивок согласия. — И как он дожил до сокращения и принял её? — кося на меня свой взгляд, спрашивает некромант.

— Путь к сердцу любого мужчины, даже василиска, — смотря на хельда, — даже сурового ректора лежит через желудок, — добавив, — вкусно накормила. И говорю сразу, приворожить не могу, не тот профиль, — согласившись с тем, что работать в столовой — хорошая идея, подписала все бумаги, позвала на ужин и ушла знакомиться с теперь уже моим персоналом.

8 глава "Соперница"

Хемлок Дрейк.

Академия встречала меня радостными возгласами студентов о нормальной еде, о новом поваре и меню, которое появилось с приходом этого человека. Я давно говорил и хельду, и орку, что кашевара пора менять, только никто меня не слушал, всех всё устраивало, кроме студентов. Но они приспособились и ходили в столовку только по определённым дням, когда меню дня было крайне тяжело испортить. Но и тогда эти бездари умудрялись испортить не только аппетит, но и день на всё оставшееся время.

Витающие запахи вкусной еды я учуял ещё на входе, а вот нового повара не видел. По словам персонала, шефом кухни собираются сделать милую девушку, которая до этого работала в трактире под названием «Конский хвост». Она за пару часов навела порядок и в кратчайшие сроки порадовала не только студентов, но и преподавателей вкусной едой.

Закинув вещи в комнату, переодевшись и приведя себя в порядок с дороги, собрался к хельду, чтобы отчитаться о моём возвращении и заодно поблагодарить за оказанную любезность, его личный транспорт и премию за выполнение его обязанностей.

Кабинет ректора был в башне стихийников и располагался рядом со смотровым шпилем. Если пойти от кабинета руководства по ведущему направо коридору, то через метров двести перед вами будет витиеватая лестница, узкий проход и смотровая площадка, вид с неё открывается на несколько десятков километров вперёд, а если использовать линзы дальнего видения, то и на сотни километров. Так раньше и отслеживали врага.

Но мне на смотровой шпиль не нужно, поэтом, остановившись у кабинета, постучал и ждал разрешения войти. Оказалось, ректор был не один. Рядом с ним, точнее у окна, стояла девушка. Молодая, даже юная. Милое личико, длинные медные волосы, простая одежда и самое главное —раскрасневшееся лицо и учащенное дыхание. Мне стало неловко от того, что я помешал хельду, но дела не терпели отлагательств. То, что я слышал, и что, опираясь на эти слухи нашёл, не будет ждать подходящего момента.

Когда девушка привела себя в порядок, а её магический фон не был размыт, почувствовал её истинную сущность. Тут же стал формировать заклятие «Сфера праха». Увидев это, она высказала своё несогласие силой. Тенью, почти незаметно, скользнула в моих глазах размытым пятном, оказавшись за спиной. Одной рукой она держала железной хваткой мою руку с заклятием, а во второй формировала «Сферу крови».

Видя, как ей легко дался призыв одного из высших заклинаний магии крови, понял, что девчонка не обычная нежить, прожившая пять или шесть десятков лет. Ей намного больше. Вероятней всего, она разменяла не одну сотню лет. Курт, видя всю серьезность ситуации и понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет, по мановению руки скрутил кровавыми цепями меня, не больно, но не пошевелиться. Одновременно с этим развеял и её заклинание, говоря:

— Знакомься Хемлок, это Шарлота, наш повар и моя зарда, — слыша сокровенное слово для хельдов, тут же поднял руки вверх, принимая поражение, но не её. Д’хари опасны.

Говорят, зарду Курта убил Леордан, а она забрала демона с собой. Слухи подтвердили свидетельством и показанием эксперта, а на деле она выжила, пусть и с трудом. Только хельд и эльф посчитали, что весть о её смерти и вытекающие из этого последствия, а именно — вид впавшего в горе и отчаянье хельда, помогут найти и поймать тех, кто желает отправить демона к праотцам. Вот она и сидит под его боком, а хельд перед всеми играет роль прежнего себя, под печатью и с кровавым безумием за спиной. Я не спорил, идея хорошая, ловля на живца часто срабатывала, поэтому я готов держать язык за зубами, хельд мне нравится, и как человек, и как руководтель. С ним академия меняется, становится как раньше. Преподаватели не сводят концы с концами, а живут обычной жизнью, без долгов и полуголодных обмороков.

Но всё равно, принимать её я не спешил. Даже несмотря на то, что она зарда Курта. Сомневался в том, что она его истинная половинка. Предлагал проверить ещё раз. Но вместо демонстрации получил ещё одну порцию шока. Фель, этот треклятый змей, прошлое которого залито алыми красками, завалено трупами нежити, принял её — Шарлоту. Даже больше, разрешил называть себя по короткому имени. Сидел в прострации и никак не мог переварить.

Чуть не забыл, зачем пришёл. Но хельд мне напомнил. Когда Шарлота ушла, перед этим подписав документ о согласии стать поваром академии. Курт, с облегчением выдыхая, спросил, что меня к нему привело. Всё, о чём узнал в дороге, я рассказал. В деталях, подробно, подтверждая слухи и свои предположения документами и уликами, прихваченными мной с места незаконного ритуала. Хельд смотрел и с каждой секундой становился мрачнее тучи. В кабинете витал тяжёлый энергетический ореол магии разума, давя на меня силой, заставляя кривиться. Усилием воли я заставил себя не кричать от боли, лишь попросил:

— Курт, сбавь обороты, не то я рухну, — и почувствовал, как по губам потекла соленая жидкость, а стерев её и поднеся руку к глазам, увидел на пальцах кровь. Не выдержал мозг давления силы и пустил мне кровь носом. Увидев моё неважное состояние, попросил прощения и поставил блок.

— Извини, Хем, — падая в кресло, сказал хельд, — просто, смотря на всё это, — показывая на мою работу, — я начинаю впадать в бешенство, — рык гнева и улыбка маньяка, не обещавшая всему этому тайному ордену призывателей ничего хорошего.

— Я вас понимаю, но мы не можем просто так взять и прийти к ним на порог. Нужны весомые улики и неоспоримые доказательства. Иначе, нас на первом же суде опозорят и покрутят пальцем у виска, а их отпустят. И кто знает, с каким рвением они продолжат своё кровавое дело.

— Надо подключать эльфа, — я напрягся, а хельд, что-то для себя отметив, но меня в свои мысли не посвятив, добавил: — Я сам с ним поговорю, а ты, Хэмлок, иди отдыхай. И через пару часов заходи в столовую, поешь нормально.

— Вы в этом уверенны? — мне как-то не нравилась идея есть блюда, приготовленные д’хари, особенно конкретно этой, но ректор меня заверил не только в безопасности, но и в полезности еды, приготовленной Шарлотой.

— Она почти шесть лет работала в «Конском хвосте».

Удивительно, но фейри знал о Шарлоте и её принадлежности к нежити. Он, зная, как опасны д’хари, не упокоил её, а принял и сблизился с ней. Это наводило на мысль, что она и правда не так плоха, как я о ней думал. Но она нежить, и мне, как некроманту, положено по статусу её ненавидеть и при первом удобном случае упокоить. Ректору я об этом не сказал, лишь подумал, на что он мне сказал следующее:

— Хэмлок, если ты попытаешься ей причинить вред, сам или с чужой помощью, учти, от тебя не только тени, даже воспоминаний не останется, — хельд смотрел на меня провалами синих глаз, и мне казалось, что они меня затягивают в бездну, в пучину отчаянья и страха, принося нестерпимую боль.

— Что вы, — склоняя голову в знак поражения, — я хочу как лучше. Нежить опасна, а д’хари особенно. Они могут прикинуться невинными и белыми овечками, ввести в заблуждение, а потом всадить нож в спину.

Говорил, помня своё общение с подобными тварями. У меня имелся опыт и устоявшиеся взгляды на общение с подобными существами. Мне не хотелось бы повторения, как лично, так и окружающим, особенно хельду, к которому я хорошо отношусь, насколько это возможно с моей профессией и стороной силы.

— Я помню твою историю, но Ло — моя половинка. Она могла сотню раз убить меня, была такая возможность, так как в её присутствии открыта не только спина, но и душа. Но Ло этого не сделала, и даже мысли не было, — уточнив, — первое время я читал её сознание. Могу сказать одно — опасаться её нам не стоит.

— А кому стоит? — вопрос касался не только хельда и змея с фейри, а всех остальных, студентов в первую очередь.

— Хэмлок, — голос ректора стал звучать грубее и ниже, — мне этот разговор начинает надоедать, — поставил точку хельд, опускаясь в кресло, надев очки, добавил: — Ещё раз поднимешь эту тему и считай, что наши с тобой хорошие отношения перестанут существовать, — и показал всем видом, что дальше беседовать не имеет смысла.

— Я понял, — поклонившись, покинул кабинет.

Но для себя решил провести собственное расследование. Мне нужно самому убедиться в том, что эта д’хари не воткнёт нож в спину ректора. Но как это сделать, не привлекая внимания Курта, пока не знаю. Лишь предположение, если стану ближе к ней, вотрусь в доверие, возможно, в моём присутствии она станет совершать ошибки, ими я и воспользуюсь. А пока отдохну и приведу себя в порядок.

Шарлота.

Работа в столовой предстояла тяжкая. Многие повара не соответствовали должности, поэтому мне приходилось объяснять элементарные вещи. Меня это напрягало, но что я хотела от академической столовой? Так что пришлось засунуть своё недовольство и объяснять: как, зачем, в какой последовательности, для чего и так далее. За пару недель, думаю, всё будет налажено. А пока повара постигают азы, основная готовка лежала на мне. И слава Богам, студенты и преподаватели только возвращались с каникул, основного потока не было, до учёбы ещё есть время научить этих людей и нелюдей азам и основным блюдам.

Меню составляли простое. Утром студентам предлагались каши, запеканка из творога и омлет, напитками оставили чай с молоком или какао, также имелись бутерброды с сыром и маслом. На обед выбор был тоже простой. Первое, второе, компот и хлеб. Супы менялись каждые четыре дня. Первым были щи, потом — гороховый, куриный и рыбный. Второе также простое: макароны, рис, греча и картошка с дополнением на выбор, а именно: подлива, тушёная курица, с овощами мясо и рыба.

В день по два набора второго блюда. А на ужин что-то лёгкое. Обычно это салаты, выпечка и компот. Салатов тоже четыре: винегрет, зимний, летний и рыбный, имевший успех у оборотней и эльфов. Вот и всё, что мы пока готовили, и думаю, меню в ближайшее время не изменится, им пока рано, как и мне.

***

Студенты возвращались с каникул бодрые, отдохнувшие, полные сил и готовые к учёбе. По словам поваров, расходились слухи о новой еде и начальник кухни, то есть мне. Писались отзывы благодарности, стихи восторга и оды восхваления. Мне приятно, а коллег мотивирует.

Так начался новый учебный период.

Зима всё ещё в разгаре. Праздник и соблюдавшийся почти две недели каникул режим в эти дни всё ещё давал о себе знать, но студенты и преподаватели старались придти в норму и войти в учебный режим. Курт, как и обещал, ходил в столовую каждый день и нормально питался, если не был занят. Некромант тоже приходил и вид имел довольный, пусть и не показывал, но его эмоции и нити определённого оттенка я видела и знала — он сыт и доволен.

Не отставал и змей, обед у него всегда был в одно время. Меф брал куриный суп и мясо с картошкой. Василиск почти не изменился, лишь стал нагруженным и уставшим от возобновившейся в полной мере работы в лазарете, но что-то в нём меня настораживало, только понять не могу что именно. Наблюдая за ним какое-то время, так ничего и не нашла.

Закончился первый месяц нового года. Ко мне несколько раз заходил фейри, передавал от шефа и ребят привет. И каждый раз задавал вопрос, когда закончится наш спектакль, и я смогу вернуться к работе. Но я лишь разводила руками, мол, сама не знаю. Всё сложно. Так все наши беседы и протекали. В том числе и последняя. Фэй в очередной раз пришёл с приветом от шефа и ребят, спросил о делах. Только в этот раз намекнул на то, что шеф ищет мне замену.

— Незаменимых людей нет, — он согласился. Отшучиваясь, сказал, что никуда я не денусь и что место моё, но от этих слов о замене осадок в душе остался.

Но я не стала подавать вида, что меня это заботит, пусть и было неприятно. А Фэй делал вид, что ничего такого он не сказал, лишь передал волнения шефа.

Хотели продолжить разговор, переведя тему в более приятное, русло, как нашу беседу прервало появление в стенах столовой миловидной девушки. Мишель де’Бланж — аристократка и влиятельная особа в магических кругах, точнее влиятельной была её семья. По словам студентов и учителей, она одна из красивейших магинь-аристократок. У Мишель длинные пшеничные волосы, чаще всего заделаны в прическу. Одежду она носит исключительно сшитую у элитных портных. Брюки обтягивают круглые бедра, блуза с расстегнутыми верхними пуговками подчеркивает её внушительный бюст. Но не только фигура манила взгляд. Лицом она тоже красива. Пухлые алые губы, светлая без намёка на загар кожа, глубокие, затягивающие в зелень глаза в обрамлении пушистых ресниц, аристократический тонкий нос и острые кончики ушей.

По слухам моих подчинённых, она новый преподаватель травологии, полукровка. Половина крови принадлежит светлой эльфийке, половина — друиду. Но не этим она страшна, а тем, что метит в близкий круг Курта. Я не показывала вида, так как в курсе, что Курт к ней ничего не испытывает. Видела, знала и была на все сто процентов уверена в его верности, пусть и были распущенны слухи, скорее всего ею же, о том, что она очень с ним близка.

— И тебе всё равно? — удивился фейри, видя, занимательную картину как она крутится около хельда, сверкая декольте и выглядывающими буферами, трущимися о его плечо.

Мишель смеётся, легко и ненавязчиво касается то руки, то груди Курта, навязывается. В очередной раз видя и ощущая её желание, улыбнулась так, что непробиваемый фейри от меня шарахнулся, а пришедший на обед некромант сказал, что моя улыбка похожа на оскал голодной барракуды. Я не спорила, но делать ничего не собиралась.

— Почему? — удивлённо спросил некромант.

— Хэмлок, ты забыл, кто я? — тот лишь хмыкнул, а вот фейри уточнил, спросив, причём тут это и с какого перепуга некромант меня не трогает, он ведь должен быть первым в очереди на моё успокоение. — Не трогает, так как у нас с ним договоренность. Я его вкусно кормлю, выступаю в качестве эксперта по нежити на некоторых лекциях, — сама удивилась, как согласилась, но мне не сложно, а некроманту приятно, да и Курт «за», — а он в свою очередь ведёт себя паинькой, не вгоняет мне в сердце кол и не развеивает над океаном мой прах.

— А по поводу еды я давно согласен с тем, что у неё талант, — добавив, — вкусно и всё. Остальное не важно. Она не опасна для нашей Академии, и если вдруг что-то случится, сама же и поможет.

Я согласилась, а фейри, удивившись, сказал:

— В общем, сплотились.

— Да, — согласился некромант, забирая поднос с обедом двойных порций, — спасибо, Шерри, — поблагодарил, а я, улыбнувшись, вернулась к разговору с фейри.

— Ну ты даешь, Ло! — воскликнул он.

— Ладно, — смотря на часы, говорю я, — мне пора готовиться к ужину, — Фей меня понял, поблагодарил за обед и сказал, чтобы я подумала насчёт возвращения обратно. — Нет, пока не найдётся наниматель, я не смогу вернуться. По легенде я труп, а Курт в печали и на грани срыва, так что — увы…

Развожу руки, а фейри недовольно произносит:

— Ясно, — нахмурился фейри, — я предупредил, а ты услышала, — я кивнула, он ушёл, оставив меня с кислой миной на лице и поганым настроением в душе.

Послевкусие нашей с ним беседы мне не нравилось, а если такой заряд ближайшее время не устранить, то это отразится на готовке. Мне это не нравилось, и для улучшения самочувствия и поднятия настроения у меня была подруга, пусть и двулапая, чешуйчатая. Разговоры с ней меня успокаивали. И именно за ней я пошла в лазарет. Там она помогала василиску, была дополнительной конечностью и посыльным. К ней все уже привыкли и не шарахались как раньше.

Нашла её, как и думала, у василиска в кабинете. Она сидела на стуле и внимательно наблюдала за всем, что Меф делает. Увидев меня, Лиси обрадовалась и радостно завиляла хвостом. Почти собака, верная, ласковая, преданная, не хватает высунутого языка и палки в зубах и будет точно как собака. Взяв её на руки, спросила у Мефа:

— Меф, она тебе не мешает?

— Нет, — погруженный в свою работу, змей сухо ответил и сказал: — если надо, я за ней присмотрю, — я его поблагодарила и сказала, чтобы он приходил через три часа в столовую, будет ужин. Меф только кивнул.

Посадив Лиси на плечо, почёсывая ей макушку, пошла на кухню. Для этой маленькой поганки у меня есть вкусные куриные потроха, сердца, печень и желудки. Она их очень любит и млеет от поглощения, а потом довольно урчит на моём плече. Зайдя на кухню, попросив порцию куриных внутренностей, наткнулась на ошарашенный взгляд той самой пышногрудой блондинки полудруидки полуэльфийки. Когда она увидела на моём плече сциталис, то готова была рухнуть в обморок, но сначала завопила:

— Бестия!

— И что? — спрашиваю, отмахиваясь от её возмущения, сажая Лиси на стул, ставя перед ней миску, к которой она тут же кинулась. Её голова полностью погрузилась в содержимое, а лапки крепко держали миску с угощением.

— Она опасна! — воскликнула девушка.

— Для кого как, — произнесла и добавила: — уйдите с кухни, мисс де’Бланж. Вы нам мешаете, у нас работы много, ужин скоро, — полуэльфийка ловила ртом воздух, задыхаясь от возмущения. Не зная, что сказать, произнесла:

— Я буду ректору жаловаться!

Ничего ей не ответив, только развела руки, мол, милости просим. На меня смотрели повара и удивлялись, почему я не боюсь гнева ректора. Но не объяснять же им всю подноготную наших отношений, поэтому сказала, что сама во всём разберусь, их это не коснётся.

Фыркнув, полудруидка ушла, махнув на прощание конским хвостом, хлеща меня по лицу. Хотелось взять этот хвост, намотать его на кулак и таскать эту курву по всей академии, но Курту это не понравится. Так что я лишь улыбнулась, обещав при первой же возможности надрать её круглый зад.

***

Ужин мы приготовили достаточно быстро. Студенты налетели голодной стаей, вмиг всё разобрали и, насытив не только себя, но и меня под завязку, ушли отдыхать и готовиться к новому учебному дню. Так прошёл ещё месяц. Радостных новостей от эльфа не было, а Курт, продолжая играть роль замкнутого и потерянного человека, стал меньше уделять мне времени.

Но и я о нём не вспоминала неделями, так как погрузилась в работу и оформление столовой. А скоро ещё праздник, проводы зимы, и нужно соответствующее украшение и меню на целую неделю. У меня была идея, но с ней нужно идти к хельду. Времени почти нет, как у него, так и у меня, но удачный момент я всё-таки подловила.

За неделю до праздника, когда ректор собирает педагогический состав для подведения полугодовых итогов, мной был составлен план по оформлению столовой к празднику, от украшения до меню. С папкой бумаг и зарисовок я стояла у двери в кабинет и ждала, когда закончится собрание. И вот, через полчаса ожиданий, стали выходить преподаватели и по очереди со мной здороваться. Задержался лишь Хэмлок и Лиориан, они остались, чтобы узнать меню на праздничную неделю, но я сказала:

— Пока с Куртом не поговорю, не скажу, — улыбнувшись практически синхронно, пожелали удачи.

Вот он момент. Думала, все вышли, но нет. Полудруидка осталась. Она сидела рядом с Куртом, закинув ногу на ногу, от чего её ажурные чулки были видны в разрезах задравшейся юбки, которая и без того была короткой. Эта стервь, всё-таки решив охмурить ректора, начала одеваться с каждым разом всё откровеннее. Кроме этого она оказывала недвусмысленные знаки внимания, привлекала внимание Курта ароматами духов, томными взглядами. Я смеялась над патовостью её попыток, но это не означало, что всё так просто сойдёт ей с рук.

— Ректор, — вошла я, держа папку в руках, — у меня есть пара идей по празднику, — не обращая внимания на блондинку, оттесняю её и кладу папку перед Куртом.

В глазах вижу благодарность за то, что пришла, и за скорое избавление от назойливой полудруидки. Я улыбнулась и развернула лист, а там эскизы внешнего вида столовой на неделю праздника, а с обратной стороны — меню, с полным расписанием продуктов. Курт внимательно рассматривал предложенный эскиз и обещал, что обсудит это с педагогическим составом. Попросил прийти через пару дней. А пока он оставил этот лист у себя и сказал, что сверит по сводной количество продуктов и расход на оформление. Я не спорила и хотела выйти, как эта болонка заявила:

— Как ты могла влезть без приглашения? Наглости хватило!

— Мишель! — повысил голос ректор. — Не стоит устраивать разборки у меня в кабинете.

Она встала в виноватую позу и попросила прощения:

— Простите меня, ректор, — он согласно кивнул, а полудруидка, видя, что конфликт хотят замять, ткнула в меня пальцем, говоря: — Я вызываю тебя на дуэль!

Курт и я смотрели на неё, как на умалишенную. Отказать в дуэли я не могла, так как она аристократка и имеет на это право. Как и послать прошение в комиссию магических дуэлей в случае моего отказа. Случись такое, мне под принуждением придётся с ней драться. И никого не смутит то, что я здесь всего лишь повар. Мне не хотелось прибегать к силе и показывать свои истинные навыки, но видимо придётся.

— Когда? Где? С помощью чего?

— Праздник, полигон для практики, магия, оружие на выбор, — у меня внутри всё клокотало, ликовало, готова была её расцеловать за возможность выплеснуть пар и застоявшуюся силу. Кровь закипала от предвкушения сражения, и лишь хельд смотрел на меня с опаской. Я улыбалась и спросила лишь о цели дуэли:

— Что вы хотите, что бы я сделала, если выиграете? Ваши условия? — давая возможность проявить скудную фантазию. Она меня не обрадовала. Её условие — это моё увольнение, но тут вмешался ректор, сказав, что против такого условия. Кроме того, узнав о подобном условии, против моего увольнения будут все, студенты в первую очередь, тогда она заявила:

— Ваше заявление и признание себя никчёмной магичкой, — тупее условия я в жизни не слышала.

— Принято, — и хотела выйти, как с усмешкой, мне вдогонку было пущено:

— А ваше условие? — смеясь, спросила она. — Или вы не верите в то, что можете выиграть? Тогда это изначально битье слабого и никчемного мага, — рассмеялась полудруидка, от чего мне хотелось прямо здесь с одного удара отправить её к ближайшей стене и там оставить. Но я лишь произнесла:

— Пусть это будет для вас сюрпризом, — поклонившись ректор и улыбнувшись на его сверкающие от задора и смеха глаза, закрыла за собой дверь.

Ушла из кабинета с противоречивыми чувствами: вроде мне и приятно, есть реальная возможность навалять люлей этой блонде, с другой стороны — это привлечёт дополнительное ко мне внимание и потребует траты времени, ведь праздник и подготовка, нужно ребятам показать, что мы будем делать и как именно.

Когда я вошла на кухню и рассказала, что мне в ближайшее время предстоит, поток положительных и одобрительных эмоций просто с ног сносили. Меня поддерживали, успокаивали и заверяли, что всё у нас получится. Всё успеем, и к празднику подготовиться, и надрать круглую задницу зарвавшейся блондинке.

Я радовалась, но понимала, своими истинными силами мне не стоит светить, придётся использовать что-то из общей магии, а именно — щиты и блокировки, а атаковать и защищаться рунами, их я знаю, но не так как магию крови и разума. Кроме этого нужно придумать, чем мне сражаться, мечи не подойдут, так как кроме клинков крови я ни чем не пользуюсь и к чужому оружию привыкаю долго. Подумаю. Возможно, обращусь за помощью к тёмному эльфу. Но позже. Ужин. Его никто не отменял.

9 глава "Двойной удар"

Шарлота

Проблему с выбором оружия, как и думала, помог решить тёмный эльф. Придя на ужин, он позвал меня и попросил составить ему компанию за едой. Я не отказала и была рада. Эльф предложил мне не только альтернативу моему оружию, но и возможность потренироваться. Я не спорила, хорошее дело, но с кем мне сражаться, да ещё и не боясь соперника на тот свет отправить? Ведь дуэль — это одно, а тренировки с кем-то, не знающим мою специфику, может привести к последствиям. Но и на этот вопрос у эльфа был ответ:

— Приму за честь сразиться с тобой, — склонив голову в знак почтения, сказал эльф, — я слышал о тебе, — я нахмурилась, но он успокоил: — не переживай, только хорошее.

От этого мне стало ещё неспокойнее, но чему я удивляюсь? Он же тёмный эльф, а силой у них доказывают практически всё: от банальных споров, до клановых разборок, кто сильнее, тот и прав.

— И я приму за честь, — в ответном поклоне, сказала и спросила про время. Он улыбнулся и сказал, что в любое время. Предложила через пару часов, эльф ещё раз улыбнулся, кивнул и ушёл, поблагодарив за еду. Я же воодушевленная шла на кухню. Там, в мечтах и мыслях, прошло три часа, а потом, когда была проведена уборка и были сделаны заготовки на завтра, отпустила ребят, поблагодарив за хороший день.

А у меня вечер в самом разгаре. Вернувшись в комнату, застала спящую змею, накормила её варёным куриным мясом, напоила бульоном и пошла в душ. Переодеться и найти эльфа — вот что мне осталось. Его я нашла в подвале, в спортивном зале, с приготовленным всевозможным оружием. От такого арсенала у меня заблестели глаза и зачесались руки. Помню, в прошлой жизни я мечтала научиться владеть хоть чем-нибудь, а теперь, переродившись в этом теле и слив сознания, радуюсь тому, что живу в этом мире, не жалея ни о чём, даже о своей сущности.

— Выбирай, какое тебе, — показывая на стеллажи, сказал эльф, — могу даже подарить что-нибудь, — добавив, — но после, а пока выбирай.

Глаза мои разбегались от разнообразия, но зацепил меня один простенький на вид кнут, а когда я его взяла, эльф рассмеялся.

— Я и не сомневался. Этот кнут сделан из паутины чёрного кьякара, паука смертопряда, пропитан его ядом и при должном использовании может быть смертельным для того, кто вкусил его яда. Но это если только сделать вот так, — и показал на специальный механизм, установленный на рукоятке, — повернешь его, и яд станет активным, вернёшь на место рычаг, и он станет обычным кнутом.

— Лиориан’тэй, скажи, почему ты мне помогаешь?

— Можешь звать меня Лиор, — я поблагодарила за честь, он продолжил: — ты мне нравишься, и поэтому я не мог оставить тебя без оружия. Ведь своими кровавыми клинками ты не воспользуешься, сразу всплывёт две вещи: истинная суть и то, что ты жива, а Курту и тебе этого не надо.

— Спасибо, — принимая кнут из рук эльфа, — эта история с покушением меня встряхнула, ведь за последние пятнадцать лет я так себя не чувствовала. На что эльф спросил:

— Нравятся ощущения?

Я понимала, о чём он. Накал эмоций, готовность к битве — всё это и ему знакомо. Он меня понимал, как и я его. Вот по этой причине Лиор меня и хочет подготовить. Мало кто поймёт таких, как мы, — бойцов, закалённых в сражениях, тоскующих по боям. Пусть я отошла от дел, иногда хочется как раньше: выйти на улицу в темное время суток, зайти в неблагополучный квартал, нарваться на неприятности и размазать пару физиономий о каменную кладь стен за неприличные намеки.

— Да, непередаваемые чувства, — сжимаю рукоять кнута, — спасибо, что рядом, — он коснулся плеча, улыбнулся и пошёл. — Я думала, ты со мной сразишься?

— Нет, тебе надо тренироваться одной, кнутом ты со мной пользоваться не научишься.

Но авидя задор в глазах, а также желание побыть со мной и всё-таки сразиться, я сказала:

— Покажи пару приёмов, от них я буду идти дальше, — эльф, улыбнувшись во все свои зубы, сверкнув кончиками клыков, кивнул. Скинув куртку на пол, тут же начал обучение. От его кнута я летала по всему залу, хотелось даже на стену лезть, а этот ушастый только смеялся, и чтоб меня покрасили в розовый цвет, мне нравился этот метод.

— Лиор, всё! — падая на пол, сказал я. — Ты победил!

— Сегодня, да! Но завтра ты должна меня победить, иначе не сможешь одолеть Мишель. Она искусно владеет веерами и шпагой. Что из этого она выберет, не важно, ты должна быть готова.

— Значит, надо ещё и меч подобрать, — смотря на всё, что подготовил для меня эльф, увидела то, о чём мечтала ещё в подростковом возрасте. — Это что? — показывая на чёрные ножны. — Если это то, о чём я думаю… — и встав на ноги, подошла к стеллажу, коснулась перетянутой чёрными кожаными ремешками рукояти, перекинула на левую сторону и извлекла клинок. — Катана!

— Откуда? — округлились глаза тёмного эльфа.

— В смысле? Ты о чём? — не поняла вопрос.

— Откуда ты знаешь название этого оружия? — эльф смотрел на меня с недоумением, и тут я поняла, меч этот или прибыл из моего мира, или его здесь кто-то сделал. Срочно нужно что-то придумать, и мысль сама собой была озвучена:

— Об этом оружии легенды ходят. Кто-то говорит, его боги в дар великому воину подарили, а кто-то шёпотом говорит, мол, чужестранец его выковал, — у эльфа, судя по разгладившейся складочке между его бровей, отлегло от сердца, как и у меня. Вышла из неприятности. — Так какой из слухов правдив? — закрепив своё любопытство вопросом. Эльф мне, к сожалению, так ничего и не сказал, лишь обмолвился, что и сам не в курсе. Но если мне хочется, могу этот меч забрать себе, им всё равно пользоваться никто не умеет.

— Спасибо! — поблагодарила эльфа за щедрость.

Лиор сказал, что ничего особенного и что эта железяка давно лежит у него в оружейной. Никто ею не пользуется, так что это он мне благодарен. Я, ещё раз взглянув на лезвие, отметив, что сталь в идеально наточенном состоянии, пообещала завтра придти в то же время. Эльф согласился, попрощался, я воодушевлённая шла к себе, держа оружиеч как драгоценность, напоминающее мне о прошлом и родном мире.

Сморило меня почти сразу. Уснув, оказалась не во сне, а в комнате, без намёка на свет. Напротив меня сидело три тени. Они что-то обсуждали, и когда я хотела подать голос, спросить, что я здесь делаю и для чего меня сюда перенесли, не смогла и рта раскрыть. Лиц этих теней я не видела, но мне почему-то показалось, от моих попыток что-то сказать, одна из фигур нахмурилась и, махнув на меня рукой, выкинула из той комнаты.

Проснулась вся в поту на своей кровати, рядом спала Лиси. Звёзды и луна в окне были на пике, тишина и спокойствие, как и положено ночному времени суток. Только после такого видения спать дальше не захотелось. Надев тапочки и накинув махровый халат, оставив волосы распущенными, вышла из комнаты. Шла я в сторону башни астрономии, хотелось подняться по винтообразной лестнице, подойти к балкону и, вдохнув, наполнить лёгкие чистым, ночным воздухом. Но, видимо, не судьба. Путь мой был прерван у кабинета Курта. Тот всё ещё сидел за бумагами и спать не собирался.

— Не спишь? — постучав, спросила я.

— Нет, — тяжело вздохнул хельд, — вот, пишу, сверяюсь, — показывая на стол, заваленный бумагами, — через неделю проверка придёт на праздничный банкет. Поздравит, понаблюдает и отчетность заодно проверит.

— Проверка из Совета? — тот кивнул. — Плохо, — констатировала я, присаживаясь и ставя стопку документов рядом, — но я тебе помогу, — Курт меня пытался отговорить, но я ему сказала: — Быстрее начнём, быстрее освободимся, — завернув волосы в пучок, разложила все бумаги, формы и таблицы, их нам и предстояло заполнить и свести в единую, чтобы все столбики сошлись.

Дел, и правда, у ректора много, Курт этим занимается второй год, но так, по его словам, к бумагам и проверкам не привык. Ему бы умелого помощника завести, который со всеми документами разберется, и ему самому не придётся по ночам сидеть и голову ломать. Предложение было услышано и принято к сведению. Но это потом, когда с этими документами разберёмся.

Закончили мы почти утром, брезжил рассвет, а у меня и грамма усталости не было, спать идти бессмысленно. А вот хельду спать было необходимо: под глазами тёмные круги от усталости, а долгое количество времени без сна так и валило его с ног. Он хотел лечь в кабинете, но я его отговорила. Ведь сон в кровати и сон на раскладном кресле — две разные вещи. Ему нужно выспаться, а то он на зомби похож, только что поднятого.

Закрыв кабинет, Курт вёл меня ко мне в комнату, а по пути, держа за руку, виновато говорил:

— Прости, что совсем тебя не вижу...

Я, держа его руку, касаясь пальцами тёплой кожи, отвечала:

— Ничего, я тоже тебя не навещала, — добавив, — работы у нас полно, — согласившись со мой, сказал, что как только праздник и проверка закончатся, он утащит меня куда-нибудь, где мы будем только вдвоём.

Я была рада, что наконец-то могу побыть с ним вот так, без официальных обращений. Дойдя до моей комнаты, Курт, притянув меня к себе, накрыл губы поцелуем, зарывшись пальцами в волосы, распуская пучок.

— Пора спать, — сказал хельд, я согласилась, в сон почему-то начало клонить и меня, пусть и осталось спать всего часа три. Отпустив меня и пожелав спокойной ночи, Курт ушёл вперёд по коридору. Жил он почти в самом конце крыла преподавателей.

Я же, придя к себе, скинула тёплый халат, забралась под одеяло, коснулась всё ещё горящих от поцелуя губ и с мыслями о хельде уснула. Как и думала, поспать мне удалось всего пару часов, но я была бодра и свежа. Приведя себя в порядок, заделав волосы в тугую косу, надев облегающие брюки, рубашку и корсет, на ноги — кожаные полусапожки легкого покроя, вышла из комнаты.

Сегодня и следующие три дня у нас подготовка к праздничному банкету, а потом и сам банкет, а у меня ещё и дуэль с блондинкой. Так что мне предстоят насыщенные праздники. Но дело даже не в праздниках, а в том, что жизнь моя изменится, а всё из-за друидки и её желания повертеть задом перед Куртом. Я понимаю, он завидный жених, и самое неприятное, никому не скажешь, пока не разберёмся с нанимателем, что он занят. Поэтому приходится отбиваться от всех назойливых мух.

Вечером, валясь с ног от длительного нахождения за плитой и вечерней тренировкой с эльфом, решила зайти к василиску, забрать свою поганку и заодно навестить друга, как нарвалась на неприятности. Меф был не один, с ним рядом стоял юноша, которого я знала, как старого приятеля василиска. На внешность обычный, для нэк-ри: короткие чёрные волосы, золотые глаза, ушки, хвостик и чёрные загнутые когти, которыми он держал Мефа за голову, впиваясь в кожу до крови, а василиск висел безвольной куклой в его руках.

— Что ты делаешь? — он смотрел на меня, но руку от головы змея не убирал, — Отпусти Мефистофеля!

— Фель, смотри, — почти в губы василиска произнес кот, поворачивая голову друга в мою сторону. Фель смотрит на меня белёсыми глазами, в которых нет воли, лишь туман и белый лист. — Твоя маленькая подружка пришла тебя спасать, — и заливистый смех разнёсся на всё отделение. Василиск болтался безвольной куклой, разум его захвачен, а кот трясётся от смеха. Когти его ещё сильнее впиваются в кожу, по лицу змея текут струйки крови.

— Он же твой друг! Почему?

— Нет, он им был, — смех пропал, на его место пришли злоба и гнев, — он ушёл, стал добреньким, — говорит, смотря на Феля, шипя ему в ухо, — но я тебя верну, Мефисто, хочешь ты того или нет, — резко повернувшись в мою сторону, произнёс: — А ты, девчушка, никому ничего не скажешь, — я пятилась назад, но через несколько шагов, почувствовав прохладу, поняла, что облокотилась о стену и попала в ловушку.

— Зачем тебе Фель?

— О! А ты не знаешь, кто он и кем был? — догадываюсь, но лишь отрицательно покачала головой. — Он великий охотник на нежить. За ним такая слава ходила, столько крови пролито, столько трупов закопано, голов срублено, мало кто сравниться, разве что хельд этот, который ректор или д'хари, прожившие не одно столетие. Да и те ему на один зуб, раздавит и не заметит.

— А почему он ушёл? — я тянула время, видела, как Лиси уползла, надеялась, она приведёт Курта, поэтому старалась разговорить кота, и пока у меня это получалось.

— Влюбился! — выкрикнул кот. А я удивилась. Не замечала за другом подобного, да и никто к нему не приходил, и аура цветами любви и романтических порывов не переливалась. Так что мне правда стало интересно.

— В кого?

— В труп! Представляешь? В д'хари, в ту, кого он должен по стенке размазать, пеплом над морем развеять, глубоко в могилу закопать, в склеп отправить, — много ещё вариантов я услышала, кроме имени, но и его он произнёс: — А знаешь, как её зовут? — я не знала, он сказал: — Лайонарис!

Я знала её, милая девушка и трупов за её спиной нет, она не владеет смертоносными заклинаниями и множеством видов оружия, она художник и стала д'хари совсем недавно, ей около семидесяти, обратили её нечаянно, в пьяном состоянии, но приняли в клан. Сколько не пытались учить, так и не смогли привить навыки убийцы и палача. Она художник и всегда им будет. За её портретами и пейзажами охотятся аристократы и заморские купцы.

— А ты решил его вернуть на путь истинный? Так сказать, обратить к истокам?

— Хм, а ты соображаешь, — я лишь улыбнулась, так как чувствовала родную энергетику. С Лиси на руках вбежал Курт, а кот, все еще держа голову василиска стальной хваткой, рыкнул: — гадина! Время тянула?

— Да, — и сказала: — Курт, Меф под контролем!

— Понял, — ответил хельд, призывая клинки крови. Кот, широко улыбаясь, отпустил Мефа.

Змей стоял с опущенной головой, безвольно болтая руками. Короткий приказ от нек-ри: «Убить» — и Меф несётся на Курта. Тот отбивается, но так, чтобы не навредить змею. Только вот Мефу всё равно, навредят ему или нет, он под контролем, и достучаться до его разума не так-то просто. Бой был за Куртом, пока василиск не принял боевой вид. Из-за спины показались ещё две пары рук, и в каждой — по клинку.

— Попробуйте теперь с ним сразиться, не убив его! — скалился кот, сидя на подоконнике, сложа ногу на ногу, наблюдая с энтузиазмом над происходящим.

Я старалась сдерживать змея, но мои цепи и руны не помогали, а выдавать себя не хотелось. Мне и так придётся в ближайшее время принимать крайние меры и рисовать круг из крови. А если ещё и магией разума воспользоваться, то он поймёт мою истинную природу. Но, чтобы спасти и хельда от василиска, и самого змея от ментального внушения, мне всё-таки придётся использовать все свои умения. Курт старался как мог, но, увы, без радикальных мер скрутить змея не получится. Меф уже держал Курта за шею хвостом, подняв того над полом, сжимая горло хельда тугим кольцом. Сил у Курта осталось мало, а вот василиск даже не вспотел, так как бился против того, кто не хотел ему навредить.

— Курт, двойной удар! — крикнула я и приготовилась бить змея по мозгам ментально, плетя нужный узор. Курт меня понял, так как просто ментальная атака не сработает, нужно чем-то её в голову вложить, по этой причине я и предложила ударить его одновременно.

— Как плетение? — держась из последних сил, спросил хельд.

— Готово! — Курт кивнул.

Тут же хвост змея пронзили несколько кровавых кольев из крови. Меф отпустил шею хельда, тот тут же скользнул в сторону, так как василиск был зол, бил хвостом, сметая всё на своём пути. Встретившись взглядом, кивнули друг другу, подтверждая план. Кот, видя смену стратегии, спрыгнул с подоконника, но тут же был связан кровавыми цепями хельда и наблюдал за крахом своего плана с первого ряда.

— Меф! — зову его на родном для него языке, тот оборачивается. — Прошу, очнись, — последняя попытка, но, увы, он не реагирует на мои слова, пусть они и звучат на родном языке. Но удивила реакция кота, тот смотрит на меня с искорками радости и удивления, смакует этот момент и, наклонив голову, шевеля ушами, произносит:

— Змееуст? — хвост нек-ри ходит ходуном, а поток эмоций настолько разнообразный, казалось, он и убить меня хочет, и расцеловать, при этом одновременно. Но нам не до этого. Разбираться с котом будем потом, у нас другие планы.

Держа в руках готовое плетение, ждала удачного момента, а именно — атаки Курта, и он настал. Кулак Курта влетел в челюсть змея, слышится хруст. А я, говоря три слова, активирую заклинание и направляю его в сторону василиска. Удар Курта сливается с моим заклинанием, раздаётся истошный вопль, змей хватается за голову, раздирая когтями чужие мысли в кровь, выгибается и падает. Я подбегаю к лежащему другу, краем глаза наблюдаю за котом, Меф постепенно приходит в себя. Аура его распотрошена в клочья, в голове бардак, но в глазах истинный разум, а не подконтрольный.

— Меф, — поднимая его, тут же окружаю голову символами исцеления. Кровь останавливается, раны затягиваются, но вот его аура и магическое с физическим истощение восстанавливать придётся долго.

— Ло, — прошелестел его голос, — спасибо... — и, откинув голову мне на плечо, потерял сознание.

Подойдя к нам, Курт взял его за хвост, я за руки, и мы дружно перенесли василиска на кровать. Лиси уползла за напарником целителя, а мы, дожидаясь второго целителя, устроили коту допрос. Первые пару минут он шёл в отказ, говорить ничего не хотел, но после угроз пытками и казематами в самом поганом месте мира, начал говорить:

— Я уже говорил этой, — кивок в мою сторону, — он нужен нам. Мефистофель — профи в своём деле, мастер боевых искусств, а ушёл в академию, да ещё и целителем. Вот я и пошептался с парой знатоков, кинул десяток золотых, мне и сказали, где найти того, кто привяжет мой разум к его.

Услышав, что есть возможность найти в ближайшее время тех, кто насолил ему лично, Курт притянул нек-ри к себе за грудки и почти рыча, потребовал:

— Кто? Где? — а тряхнув его пару раз над полом, добавил: — Говори!

— Квартал теней, таверна «Чёрный петух», — я знала это место. Пообещала Курту, что проведу его туда. Пока мы с хельдом договаривались о времени посещения, кот продолжал бормотать и причитать: — А всё из-за таких, как ты! — крикнул в мою сторону. — Вы к себе приманите, привяжите, а потом нож в спину воткнёте, — и крикнул Курту, — берегись её, хельд, она опасна!

— Без тебя разберусь! — рыкнул Курт, втащив его в кабинет, а мне сказал: — Иди спать, Ло, — голос его был холоден и резок, что не удивительно. Нек-ри забот прибавил.

Нахмурившись, одарив кота тяжёлым взглядом, развернулась и ушла к себе. По пути поймав сонную Лиси, узнала от неё, что Мефу оказывают профессиональную помощь. Как сказала сциталис, встревоженный целитель, прибежал и увидев василиска в поганом состоянии, тут же накрыл Мефа каким-то куполом. По его словам, друг будет в порядке, восстановится и ментально, и магически, но не скоро.

Влияние кота сильно повредило его сознание, ауру придётся вязать заново. Это трудоёмкий и болезненный процесс. Сколько это займёт времени, неизвестно. Только то, что для себя и близких василиск не будет прежним. Другого исхода быть не могло — вмешательство в разум так грубо и кардинально всегда влечёт последствия.

В комнату я пришла со спящей бестией на руках. А сама, как только голова коснулась подушки, провалилась в темному. Снился мне всё тот же сон: комната и беседующие о чём-то тени. Но в этот раз, перед тем как быть выброшенной из комнаты, мне удалось услышать обрывок их разговора. В нём говорилось обо мне и Курте, также фигурировало имя эльфа, удивило промелькнувшее имя орка, заместителя Крионеля. При чём тут Броя, я так понять не успела, проснулась...

10 глава "Ухажёр"

Курт Вагнер

Змей попал в лазарет на ближайшие месяцы, так гласил отчёт целителя. Повреждения его не физические, с которыми справится было бы легче, а магические и ментальные, в голове василиска изрядно копались и нарушили все основные функции. Поэтому он временно в стазисе и под лошадиной дозой успокоительного. Кроме паршивого состояния Мефисто, у нас с Ло висела неприятность в лице кота. Отдавать его эльфу и отделению стражей мы не собирались, поэтому заключили сделку. Он нам — имя и образ того, кто привязал его разум к разуму змея, а мы передаём его лично в руки ордену охотников.

— Так мы станем на шаг ближе к разгадке, — сказала она. Каждое её слово — росчерк клинка. Плюс холод во взгляде.

Вела она себя подобным образом не просто так. В её разуме, душе и сердце я уловил стойкую обиду за вчерашнюю грубость и холодность по отношению к ней с моей стороны, вот она мне и ответила тем же. Я не стал обращать внимания, а попросил прийти вечером. Нас ждал разговор по поводу праздника и предстоящей дуэли. Ло кивнула и ушла на работу. А я остался ждать весточки от ордена охотников. Кот был в подвальной камере, когда за ним пришли его сокланники. Получив от главы ордена сопроводительную бумагу и письмо с извинениями за доставленное неудобство, повёл их вниз.

— Катор, — возмутился один из членов ордена, — мы же запретили тебе предпринимать крайние меры, как ты посмел ослушаться?

— Посмел, — улыбаясь и скалясь, произнёс кот, — у вас духу не хватило ему противостоять, что-либо запрещать, а у меня не только хватило смелости к нему подойти и втереться в доверие, — говорил он это так, словно подвиг совершил, героем стал, — но и сделать то, чего вы не смогли.

— Хватит! — резко оборвал разговор охотник.

— Да, пожалуй, — вальяжно, потягиваясь, произнёс нек-ри, подходя к решётке. — Ведите уже на свой суд, — протягивая руки, добавил, — самый справедливый суд в мире! — на его запястьях звякнули кандалы, и он пошёл под конвоем из троих своих товарищей по оружию. Путь его лежал в клан на ковёр к начальнику. И, мне кажется, живым он из того кабинета уже не выйдет.

— Пока, хельд, — произнёс кот, оборачиваясь у ворот в академию, — береги спину и сердце, — сказал кот. Откинув голову назад, он заливисто рассмеялся.

Сопровождающие его не поняли, а вот мне понятно, что он имел в виду. Нек-ри предостерегал меня от связи с Ло. Я понимал его, так как в курсе, кто такие д'хари и на что они способны. Но с Ло всё иначе. Я её чувствую, не всегда и лишь когда она рядом, но и этого мне вполне достаточно. Наша с ней полноценная связь проявится позже, после проведённой в одной постели ночи. Пока что я улавливаю от неё крохи, лишь отголоски мыслей и чувств.

Ушёл к себе, зарылся с головой в бумаги и не заметил, как прошло достаточно времени. Очнулся от настойчивого желания организма что-нибудь поесть. Отложил бумаги, сняв очки и закрыв кабинет, пошёл в столовую на запах еды. С приходом Ло в академическую столовую по коридорам и аудиториям разливался запах еды, а не пережаренных кусков мяса и горелой каши. Студенты с удовольствием летели на завтрак, обед и ждали с нетерпением ужин.

— Курт, ты тоже поесть пришёл? — услышал мелодичный голос полуэльфийки над ухом, а когда обернулся, наткнулся на её формы прямо перед моим носом. Тактично отвернувшись, произнёс:

— Да, запах вкусной еды привёл меня в столовую.

Взяв поднос, положил отбивные в панировке и запечённую кусочками картошку с золотистой корочкой, кроме этого суп с мясными шариками и пару кусков хлеба, компоты не люблю, чуть позже заварю чаю. А пока я набирал обед, увидел глаза Ло, смотревшие на меня с горечью и грустью. И понятно, почему: она видела мой разговор с Мишель и продолжает видеть настойчивость и внимание с её стороны ко мне.

— Сядем вместе? — упираясь и настаивая, произнесла Мишель.

— Нет, — и пошёл к эльфу. Тот, увидев меня в панике и с подносом еды, тут же подвинулся, спросил, что случилось и по какой причине я так рванул в его сторону. Кося взгляд на надувшую губки полуэльфийку, произнёс: — Вон, — кивнул в её сторону, — достала, — и уткнувшись в тарелку, стал есть. Не смотря в её сторону, добавил: — А Ло видит только обрывки, и от неё фонит обидой и грустью.

— Я бы тоже так фонил, если бы на моих глазах происходило подобное. Я прекрасно понимаю Ло. Если говорить откровенно, то ты сам виноват в её негативном настроении. Ты ей вообще внимания не уделяешь, — я не спорил с другом, ведь так оно и есть.

Она в работе, я в работе, и друг на друга времени нет, а ещё эта настырная полудруидка лезет. Откинуть её и нагрубить мне не позволяет этика и статус ректора, поэтому приходится терпеть и делать вид, что ничего не происходит. Ло всё видит, не так понимает и всё дальше от меня отстраняется.

— И что делать?

— Послать эльфийку лесом, — предложил Лиор.

— Ты прав, Лиор. Мне нужно увеличить дистанцию с Мишель, дать ей понять, что она мне безразлична. А для Ло сделать что-нибудь приятное, — на что эльф улыбнулся и сказал, что даже это моё действие принесёт её сердцу спокойствие.

Лиор испытывал симпатию к моей зарде, но кроме дружбы ничего ей не предлагал. Видел в его мыслях и её воспоминаниях беседы, общие интересы и уроки, которым эльф уделял особое внимание. Ло способная девушка, схватывает на лету, этим ещё больше располагает к себе эльфа.

— Вот и начни прямо сейчас, — кивая в сторону Ло, стоящей и разговаривающей с кем-то из студентов.

Выпускник водного отделения боевой магии, гроза девичьих сердец и мистер идеальная улыбка, так его характеризовали, им гордились, его боготворили и по нему воздыхала половина девушек академии. Вторая сохнет по тёмному магу, он прямая противоположность Юлиуса: не замечен в скандальных дуэлях, не застукан в кроватях студенток первокурсниц, Карасан — спокойный юноша, гордость семьи. Но речь не о нём, а том самом Юлиусе.

Он улыбался во все свои жемчужные зубы, даря эту улыбку моей Ло. Старался привлечь её внимание, касался плеча, но она скидывала его руку. Только бесполезно, он настаивал, Ло это не нравилось. Мне это категорически не нравилось тоже, поэтому я оставил поднос и пошёл к ней на помощь. В паре метров услышал разговор:

— Лота, неужели я вам совсем не мил? — его рука тянулась к её локону медной пряди, выпавшей из причёски. Но она остановила его руку, легко оттолкнув и заправив его самостоятельно, со словами:

— Вы — лорд, а я — всего лишь повар, — а он действительно высокопоставленный лорд, отец его — член совета магов, и именно он, и ещё пять председателей управления, придут в ближайшее время с проверкой.

Этот поганец пользуется влиянием родителя и делает всё, что ему заблагорассудится, папочка достанет из любой неприятности. Такие студенты меня напрягали, нервировали и всегда приносили за собой кучу неприятностей и скандалов. Но в отличие от прежнего ректора, я считаю, что рамки для всех едины и не важно, кто ты и кто твои родители, провинился — получи наказание.

— Милая, Лота, — улыбался и в мыслях уже укладывал её на кровати. Она это видела так же отчетливо, как и я, и сдерживала позыв врезать ему по самодовольной физиономии, лишь выставила руки вперёд и, отталкивая его от себя, легко, едва касаясь, произнесла:

— Я — Шарлота. И для вас никак иначе, — увидев меня, она успокоилась, но смотрела по-прежнему холодно и без улыбки. Я же, подойдя к Юлиусу, произнёс:

— Прошу за мной, — ошалелыми глазами он смотрел на меня, а в голове была написана жалоба родителю, на это я также ответил: — Не советую, в противном случае увесистая папка с вашим делом будет показана вашему родители, и, я думаю, простым выговором вы не отделаетесь, — тут же маг впал в ступор, пронеслись мысли разного плана: воспоминания бурных ночей, списанных контрольных, крупных взяток, режимных нарушений, вылазок в город в учебное время и ещё много за ним числилось, но всё прочитать не получилось, так как мы пришли в кабинет.

— Ректор Вагнер, могу я спросить? — я кивнул, он продолжил: — Лота, — но тут же поправился, — Шарлота под вашим покровительством?

— Не в том понимании, под каким этим пользуешься ты, — он свёл брови к переносите, и поток мыслей привёл меня к тем самым моментам, где он раздавал своё покровительство, и, поняв, что я это увидел, хотел закрыться, но я не позволил.

— Что же вы? Продолжайте! Интересно, как именно вам поможет отец в этот раз?

— Поможет, не сомневайтесь, — процедил сквозь зубы он, сжимая с силой кулаки. Мне не нравилось то, что сейчас происходит. Ло никому не подчинится, а я никому её не отдам. И мне плевать, с кем придётся за неё сразиться: с главой совета или со всеми его членами. Ло — моя зарда. Пусть и временно мёртвая по документам.

— Ваш отец в курсе всех ваших похождений и выходок, его терпению есть предел. Надеюсь, он когда-нибудь настанет, — и хотел его отпустить, наградив недельным дежурством в морге. Как послышался, наглым тоном произнесенный, вопрос:

— Так что по поводу Шарлоты? — наглый шкет настаивал, я видел, что он хочет сделать, в деталях. Показывал он мне это или просто не мог остановить поток желаний — в любом случае, пора прекратить.

— Юлиус Лайтер, ближайшие вечера вы остаетесь без ужина и после пар идёте отрабатывать смену в морг.

Некроманты как раз дождались своих покойников, да ещё и скелеты пожалуют в ближайшие пару дней. Думаю, подобные действия, как домогательства и развратные мысли, блуждающие в его голове, на какое-то время прекратятся, подействует запах и внешний вид свежих покойников и полуразложившихся трупов, отведённых для заготовки скелетов.

— Вы не имеете права! — возмутился юноша.

— Я — ректор, вы — студент моей академии. Так что имею. Если же вы хотите намекнуть на ваш статус, то напомню, в академии все равны, а блистать достижениями родителей идите в другое место. Здесь академия магии, а не парад светской коллегии. И если вас что-то не устраивает, можете жаловаться, — показав на дверь, добавил: — я вас более не задерживаю, — юноша, сжав кулаки до пятен в глазах, играя нервно жвалками, кивнул и вышел.

Я, как только закрылась дверь, стал ждать Ло. Она пришла ближе к ночи, задержалась на тренировке. Я ждал её, но зарывшись в бумагах, также не заметил, как прошло много времени. Когда она пришла, постучав в дверь, не стал звать её в кабинет, а позвал на шпиль, подышать и обо всём поговорить. Она шла рядом, но мыслей её я прочесть не смог, стена из кирпичей, вот что она выставила.

— Ло, — она посмотрела на меня, в глазах по-прежнему холод и горечь, — я хотел поговорить о нас с тобой, — кривая улыбка с её стороны. — Мы давно вот так не гуляли, не держались за руки, не обнимались, — она хмыкнула и лишь кивнула, — я виноват перед тобой.

— Ты мне ничего не обещал, — обещал, а сам не выполнил, подвёл, она продолжала: — Мишель — светская дама, живая девушка, всеми любимая… — на мгновение я было обрадовался, она меня ревнует, значит, не всё потерянно, но тут же понял — это ещё хуже равнодушия. Ревность грызёт тебя, разъедает изнутри, причиняет нестерпимую боль, а этого я своей половинке души не хотел.

— Ло, мне нужна только ты, — беря её руки, касаясь губами прохладных ладошек, целуя каждый миллиметр кожи, каждую линию, ведя дорожку из поцелуев к запястьям, — ты — моя зарда, моя половинка души, — её глаза наполняются кровавыми слезами, а поток боли и горечи обрушивается на меня.

Понимая, что всё то, что я сейчас скажу, она не услышит, делаю по-другому. Доказывая не словами, а поступками. Держа её в своих объятиях, открываю свои мысли, чувства, эмоции, чтобы она поняла, увидела, почувствовала. Ведь только Ло даёт мне воздух, смысл жизни, защищает разум от безумия.

— Курт, это... — не знала, что сказать на весь тот поток, который я на неё обрушил. Ло смотрела на меня, а по щекам текли алые слёзы. Она вытирает их, но от бури чувств и эмоций они снова окрашивают её кожу в алый цвет.

— Никогда, слышишь, никогда я тебя не отпущу, не предам и ни на кого не променяю. Ты моя зарда, моя душа, мой свет! Не отталкивай меня, — выпалил. Заключив её в объятия, пока она не опомнилась, накрываю губы поцелуем. Ло на мгновение замирает, но ещё через мгновение расслабляется и оттаивает, отдаётся моменту и обнимает меня за шею, прижимается всем телом, — Ло, прости меня.

— Подумаю над этим, — задор в её глазах снова горит и наполняет меня радостью и счастьем, — а пока скажи мне, как нек-ри? И что насчёт того, что он сказал о маге, способном слить два сознания воедино?

— Хотел предложить тебе сходить в то заведение и поговорить с магом, но ты занята, через несколько дней у тебя дуэль, — и тут же возник ещё один вопрос: — Как подготовка?

— Благодаря Лиору, хорошо.

— Чем воспользуешься?

— Секрет, — прищурив глаз, произнесла девушка, — скажу лишь, что тебе понравится, — и придвинувшись ближе, пройдя пальчиками по моей руке, спросила: — так что там по поводу мага?

— Завтра?

— Отменю урок с эльфом и вся в твоем распоряжении. Но мне надо будет ещё в одно место зайти, — я вопросительно на неё посмотрел, она сказала: — к мадам Ровай, давно её не навещала.

Я согласился и, притянув её к себе, прижал, чмокнул в макушку и сказал:

— Как скажешь, лио, — обращаясь к зарде так, говорим, что она любимая, единственная. Ло знала это обращение и ответила тем же.

— Спасибо, лио, что поговорил со мной. Я столько себе напридумывала, пусть эльф и убеждал в обратном. Разум понимает, а сердце болит. Душу щемила тоска, глаза горели от слёз, особенно, когда лицезрела её рядом с тобой, да ещё и в откровенных нарядах.

— А на тебя вообще студенты заглядываются, — ответил на шутку, она хихикнула, сказав, что он за это явно будет расплачиваться. Спросила, какое именно наказание ждет Юлиуса, я ответил: — Морг, неделя, — она думала, он легко отделался, но я добавил: — как раз заказ некромантов пришёл, — тут у Ло засияли глаза. Улыбка окрасила её губы, и смех, заразительный и звонкий, отдавал в ушах трелью птиц.

Было уже поздно, когда я привел её в комнату. Обняв и пожелав спокойной ночи, ушёл к себе. Её положительные эмоции и открытость снова наполняли меня радостью и счастьем, и никого под ближайшим кустом закопать не хотелось. Так она на меня влияет, даря спокойствие и трезвость рассудка. Без неё давно бы в кандалах эльфа сидел, под жесткой печатью. А рядом с ней, чувствуя её, обнимая, касаясь её кожи, нежных губ и вдыхая запах, словно в коконе, это от защиты нашей связи, она контролирует моё кровавое безумие, а я наполняю её энергией жизни, вот такой симбиоз. И меня это устраивает, а на мнение других глубоко наплевать.

Спать лёг почти сразу, коснулся головой подушки и провалился. А утром меня ждал весьма неприятный сюрприз. Ко мне стал кто-то добиться, и я чувствую, дело, и правда, плохо, раз это делали очень рано, не боясь навлечь на себя мой гнев. В крайне редких случаях ко мне стучатся в дверь рано утром. Этот случай был важным, раз ко мне утром сам лично пришёл Крионель.

Он был в гневе, но держал себя в руках. Перед его глазами стояла картина вчерашнего разговора с Лайтером старшим. И мне не нравился тон его общения и слова о простой безродной девке, позарившейся на высокого лорда, обвинившей его в домогательстве и грязных намёках, из-за которых он пострадал. Эльф видел, что разговор и слова не имеют смысла, поэтому и старался унять мой гневный рык, желание встретиться с этим холеным лордом и порвать его в лоскутки. Останавливало лишь то, что эльф всё уладил и сказал сам лично о неприкосновенности Ло и моих дальнейших действиях, если он попытается ей что-то сделать.

— Курт, я тебя прошу, — эльф был на удивление спокоен и пытался успокоить и меня, — держи себя в руках. Шарлоте ничего не угрожает, ты рядом, да и она за себя постоит, — по его голосу могу с уверенностью сказать, он её опасается. Скорее всего, наводил справки и поднимал дела. Мне же этого не надо, знаю, каково это быть на её месте и скрываться от прошлого и всего тобой сотворенного.

— Учти, Крион, если хоть малейший намек в её сторону со стороны Лайтера, я сравняю его поместье с землей. Ты сам знаешь, меня оправдают, она — моя зарда! — на этих словах входит тёмный эльф. Услышав о Ло, он спрашивает:

— Что-то случилось с Ло? — закрывая дверь и косо глядя на Крионеля.

В его мыслях проносится причастность светлого в проблемах Ло, но нет, он от этой мысли отказывается, понимая, что я просто не стану разговаривать с эльфом на эту тему, а пошлю его лесом.

— А ты почему за неё печешься?

Крион всеми фибрами души не переваривает Лиора. Тёмный и светлый эльф — этим всё сказано. Война между их видами давно закончилась, но беда в том, что они присутствовали на поле боя. И каждый прекрасно помнит дела друг друга и своего народа. Их можно понять. Старые привычки, годами вбитые устои, и в один миг, даже несмотря на перемирие, конфликт не уладится.

— Не твоего ума дело, — ответил Лиор, а Крион даже ухом не повёл, мол, не сказал и ладно.

Перед тем, как покинуть комнату, попросил меня держать всё под контролем и стараться не ввязываться в неприятности. Лайтер старший — опасный противник, власть и сила в его руках. К тому же меня, хельда и проклятого демона, держат на карандаше не только в управлении Крионеля, но и в совете СтаршихИмеется в виду совет древних аристократических семей. Туда входят самые влиятельные волшебники и нелюди, особенно этот холёный Лайтер. Все мои поступки рассматриваются под увеличительным стеклом, тщательно проверяют и сопоставляют улики и детали.

— Спасибо, Крион, приму к сведению, — он, как всегда, послал меня лесом и ушёл, оставив нас с Лиором.

С Лиором у нас был краткий разговор. Он просил отпустить его на пару дней, сказал, старые дела, семейные разборки и ничего опасного. Два-три дня и он вернётся. Я лишь уточнил, что именно он собирается делать. На что тёмный, красочно улыбнувшись, показав белоснежный оскал клыков, сказал:

— Буду разбираться с проблемами по мере их поступления, — и встав, поблагодарил меня. Но не за внеплановый отпуск, а за улаженные отношения с Ло и её хорошее настроение, — после того, как у тебя с ней все наладилось, дела её пошли куда лучше. Глаза горят от радости, клинок поёт, а с кнутом и рунной магией в руках... — когда только успела ей научиться, я не стал спрашивать, а слушал эльфа, — она готова порвать меня и всех, кто ей под руку попадётся. Давно я не получал такого удовольствия от сражения, — легко поклонился тёмный эльф и вышел.

Я думал, как быть с расписанием и кем получилось бы закрыть эти дни его отсутствия, какой предмет поставить, и пришёл к выводу, что никто не согласится вести лекции до завтрака. Поэтому подменить друга вызвался сам. Мне не помешает разминка, да и детей стоит держать в форме. Эльф с них потом три шкуры спустит, жалко как их, так и его труд.

По этой причине и вписал своё имя в расписание, отправив его на стену ко всем курсам. Делать было пока нечего, ещё пара часов до подъёма, решил прогуляться. Дошёл до кухни, застал там Ло, она была одна, никого на кухне не было. Увидев меня, положила поварешку, подошла ко мне и прижалась щекой обнимая, я прижал её к себе, коснулся губами её волос, уткнулся носом в макушку, сказав:

— Доброе утро, — она подняла на меня свой взгляд, кивнув.

— Кушать или кофе?

— Кофе, — она показала, куда я могу сесть, поставила чашку и, спросив, почему я не сплю, ждала ответа. Я сказал: — Крион пришёл рано, хотел озвучить претензию, но я увидел всё, что он хотел сказать, — она смотрела, одновременно с этим замешивала тесто на запеканку. Сегодня творожная запеканка, сырники и бутерброды с маслом и сыром, кофе и какао на выбор. Она это делала, не смотря в кастрюлю, я же удивлялся, но рассказ свой продолжал: — Лайтер старший обратился к нему, сказал, что ты оскорбила его сына, домогалась и приставала, а потом оклеветала, и его из-за твоей прихоти наказали, — на миг она сверкнула алым светом глаз, — но эльф всё уладил.

— Мне плевать, — отставила в сторону кастрюлю с массой для завтрака, — учти, — пригрозила она, — если хоть намёк в мою сторону, простыми словами он не отделается, — я лишь кивнул и напомнил о том, что у нас сегодня вечером дело. — Я помню, — сказала Ло и попросила меня зайти за ней. Притянув её к себе ещё раз, пожелал хорошего дня и ушёл. У меня сегодня, и в ближайшие несколько дней, занятия, вот туда я и собирался, на полигон, именно там начинается разминка и физические упражнения.

Шарлота

День был сумасшедшим, в готовке, подготовке к празднику, но застоев не было, все накормленные и довольные, не считая одного субъекта — Лайтера, который жаловался товарищам по учёбе на несправедливого ректора, уверял себя и окружающих в том, что его отец всё уладит и что ректор полетит из академии поганой метлой. Что же касается меня, дело обстояло ещё интересней, нежели простая заинтересованность. Об этом я узнала чисто случайно и то, благодаря моему отличному слуху:

— Как там наш спор? — спрашивал один из студентов стихийного направления, об этом говорила зелёная мантия, как и нашивка курса, он с последнего, выпускного года и не за горами практика и работа на благо империи.

— Скоро, — процедил сквозь зубы Лайтер, — ректор помешал, — и с полной уверенностью, как в голосе, так и мыслях, добавил: — Она готова была прыгнуть ко мне в постель, по глазам видел!

Не знаю, что он там видел, но я хотела ему лицо размазать, чтоб и намёка на внешность не осталось. Говорил он это шёпотом, но улыбка шире, чем у моей бестии, того и гляди треснет. Собеседник с ним сухо попрощался, предупредил, что будет, если он проспорит, оставив Лайтера младшего в полном замешательстве.

Я же, совсем забыв об этом разговоре, ушла с головой в работу, пока вечером меня не настиг этот самый сюрприз с букетом алых цветов, название которых я помнила и по своему миру. Назывались они гибискусами, красивые, но я не люблю цветы, тем более от таких типов, как Лайтер. Не приняв его жест симпатии, пошла к себе в комнату, но меня настойчиво решили проводить, оказывая любезность, от которой я так же отказывалась и убедительно просила держать его руки при себе. Когда не выдержала и готова была кровавую сеть под ноги кинуть, пришло моё спасение в лице Курта.

— Неужели вам так нравится дежурить в морге, что осмелились подойти к госпоже Ранс ещё раз? — Курт был готов к выходу в город, как и планировалось вчера, я же была уставшей и хотела немного передохнуть, но, видимо, мы будем собираться в спешном порядке.

— Госпожа Ранс приняла цветы, — видя букет в его руках, ректор нахмурился, а парень тут же нашёл оправдание, — я предложил донести цветы, а госпожа согласилась, — тут же руки хельда сжались в кулаки, в глазах появился нехороший блеск, рык готов в любой момент вырваться из горла, как этот бестолковый парень, заявил. — Она согласилась на ухаживания.

Всё! Финиш!

Курт медленной поступью шёл на нерадивого ребенка, непонимающего слов отказа и ни разу не получавшего ремня. Пришлось брать всё в свои руки:

— Ректор, — обратилась к Курту, кладя ему руку на плечо, — вы обещали мне помочь с походом в город, договориться о продуктах на праздник, украшения подобрать, — моя рука с импульсами спокойствия, которые я посылала хельду, легла на его плечо, приводя его в норму. Он постепенно успокаивался, отходя от парня на несколько шагов назад. Поймав мой взгляд, легко кивнул, благодаря.

— Да, вы правы, я подожду вас тут, — а к Лайтеру обратился, — а вас ждёт месячная отработка в морге, — тут парень хотел высказать своё резкое слово, как Курт оборвал его порыв своей речью: — за повторный инцидент, клевету на госпожу повара, ложь ректору и желание перечить вышестоящему лицу, — и снова заткнул готовящийся поток высказываний: — Родителю я передам весточку, первым вороном напишу о вашей настойчивости и неучтивости.

— Но, леди, — хотел найти в моих глазах подмогу, мол, я снова почти согласилась, и, увы, нам снова помешали, — скажите, что я прав.

— Нет, лорд Лайтер. Если девушка не принимает цветы — это уже что-то да значит, — в голове промелькнуло, что я себе таким образом цену набиваю, и, каюсь, не сдержалась, произнесла вслух: — И цену я себе не набиваю. А сразу даю понять, вы мне не интересны, — открыв было рот, тот сразу же его закрыл и пошёл в крыло некромантов, а там вниз по лесенке, в подвал с трупами. Теперь он в его четырехнедельном распоряжении.

Я же, попросив Курта меня подождать, вернулась в комнату, переоделась. Сменила длинное платье с подолами на брюки и водолазку и удлинённый жилет, заделав волосы в косу, перекинув её через плечо, вышла из комнаты. Путь наш был в квартал Чёрный клык, там, если верить словам нек-ри, жил и промышлял незаконными сделками маг разума и возможный соучастник заговора с целью убийства одного хельда.

11 глава "Кладбище и лич"

Шарлота

Вышли мы с Куртом из академии после прозвонившего колокола, гласящего о конце учебного дня. Ворота за нами закрыл Латор — полуорк и верный страж академии, обещал не сдавать вахту Амсиру, пока мы не вернёмся. Поблагодарив его, пошли по указанному на карте плану. Её нам предоставил Крион, обозначив то самое злополучное место, при этом просив не соваться без подмоги. На что Курт улыбнулся и сказал:

— А будут желающие связываться с хельдом и д’хари? — эльф отрицательно покачал головой, одновременно соглашаясь с Куртом. Он прекрасно знает, на что мы способны.

В доказательство непоколебимой серьёзности мы с Куртом предстали в истинных обличьях. После принятия и ритуала закрепления кровной связью я больше не падаю в обморок от смены его облика. Из-за приобретения связи мы можем чувствовать друг друга на расстоянии в пару сотен метров, а то и все полкилометра. Это если я под завязку напитана энергией, и он не валится с ног от усталости.

Квартал встречал нас шумной, гуляющей на все его окрестности компанией, песнями, плясками и множеством выпивки, которая лилась рекой. И там не только вино и эль, а ещё и ром, портовый виски, дешёвый коньяк, который, как говорил ещё мой дед, пах клопами и тараканами. Трактир, в который нас направил эльф, был ещё и увеселительным заведением. По залу разгуливали полуголые девушки, у которых имелась только нижняя часть одежды на теле. Девы похоти и разврата сидели на коленях пьяных матросов, наёмников, головорезов, работорговцев, ублажая их и смеясь. Мы с Куртом шли в угол этого шумного и развратного заведения. Там, если верить словам нек-ри, сидел тот самый маг, являющийся постоянным посетителем.

Отмахиваясь по пути от назойливых дам непристойной профессии, дошли таки до углового столика. Каково же было моё удивление… Лицо мага скрыто иллюзией, но аура! Её я не спутаю. Когда я с Куртом подошла к нему, мужчина спросил, снимая личину:

— Шарлота? — удивился мастер.

— Мастер? — ответила ему тем же вопросом.

— Он — твой мастер? — спросил Курт, я кивнула. — Значит, это вы помогли нек-ри завладеть разумом василиска?

Мастер, восседавший на кресле и куривший длинную трубку, отложил её в сторону, пригласив нас присесть. Мы не отказались, тут же подбежала девушка, но старший д’хари откинул её в сторону взмахом руки, сказав, что нам ничего не надо, если что-то понадобится, то позовём.

— Так это правда… — не спрашивая, а констатируя факт, произнёс мужчина.

Он остался таким, каким я его помнила: на вид — где-то за тридцать, высокий, широкоплечий, с седыми волосами и бородой, шрамом, пересекающим левый глаз. Одет в простую рубашку, брюки коричневого цвета, высокие дорожные сапоги, на спинке кресла висел длинный плащ, рядом лежал верный двуручный меч и лук со связкой стрел.

— Да, это правда, — отвечая сразу на два вопроса, касательно того, что жива, и что являюсь зардой Курта.

Он смотрел на меня и не мог понять, что нет так. И он не поймёт. Тени постарались связать мою душу с этим телом так, что даже профессионалы и мастера не поймут, что к чему. А мастер, видя меня живой и здоровой, полной сил, был крайне удивлён. Он думал, что после той раны, им нанесённой, я умру. Не надеялся, что я вообще дойду до склепа и, призвав лечебный транс, смогу не только проснуться и восстановиться, но и стать сильнее себя прежней.

— Ясно, — произнёс мастер, отпивая из кружки.

— Мастер, вы так и не ответили. Это вы соединили разум кота со змеем? — Курт, до этого не вмешивающийся в наш разговор, ждал ответ. А старший, откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на ногу, сказал:

— Я, — не отрицал содеянного, но насчёт покушения на хельда, добавил: — А вот к вам, милорд ректор, я никакого отношения не имею, — развёл руки в стороны, сказав: — рад бы помочь, но, увы… Все, кого я знаю, уже отметаются, — при этом показывая на меня, — она бы смогла, — и это правда. Смогла бы, провела бы в библиотеке пару ночей и смогла бы, — ещё один умелец погиб не так давно. Его убил охотник, проткнул сердце, и тот рассыпался прахом. Ещё один пропал в прошлом году. Говорят, кто-то использует его для бизнеса. Так что помочь не могу, — посмотрел на меня, краешком рта улыбнулся. Но тут вступил Курт, спросив:

— А с чего я должен вам верить? Вы мастер в магии разума, один из немногих, кто способен на объединение, — посмотрев на Курта взглядом полным уважения и толики страха, так как он полыхал серебряным взглядом, а на лбу проявлялась отметка проклятия, да ещё и я рядом, полный набор на скорейшую смерть, если не считаться с силой противника. Мастер сказал:

— Можете мне не верить, даже проверить, — Курт нахмурился, — только боюсь, копаться в моей голове — не самое приятное времяпровождение. К тому же, имея рядом Шерри, вам ничего не грозит, — а потом добавил: — особенно от того, кто считает её мертвой. Ещё немного, помяните моё слово, и вас навестит тот, кто за всем этим стоит, — приблизившись, чуть шепотом, добавил: — И боюсь, вам придётся пересмотреть ближайший круг общения.

— Мастер Рихтер, — наклонилась к столу я, спросив: — вам что-то известно? — не просто так он сказал эти слова, но, увы, на этом всё и закончилось, больше по нашему делу мы от него не услышали.

— Нет, лишь то, что сказал, — жалко, что мы встретились при таких обстоятельствах, поговорили бы и добились от мастера большего.

— А насчёт покушения? Это не наш клан принял заказ на его устранение?

— Принял…

Мастер сказал это с досадой, так как клан никогда не проваливал заданий, а тут цель жива и умирать не собирается. Совету кланов плевать, кто цель, и по какой причине её не устранили. Пятно позора, голосование и большим количеством голосов попало на «Алых». Но виной невыполнения контракта не наёмники-д’хари, а сама цель. С этим мастер согласился, как и совет. Но было поздно. «Алые» не в почёте, сводят концы с концами.

— Наличие зарды, то есть тебя, порушило нам все планы. Потеряли Зайхера, Маяна, да и доверие клиента. Как и совета кланов.

— А кто клиент?

— Он в маске и с блокиратором ментального воздействия. Разглядеть его под иллюзией не получилось, только рост и голос. Но он ничего не даст.

Я с ним согласилась. Голос и рост подделать можно. Поэтому на нанимателя у нас опять ничего нет, лишь догадки и куча улик, ни к кому не применённая. Пока мы разговаривали с мастером, Курт, находился в потоке мыслей, нас не замечал. Видя, что Курт нас не слышит, мастер спросил:

— Шерри, расскажи, как живёшь? Как твои способности?

Он слышал о том, что я сотворила с демоном тьмы, и понимает, я далеко от тех знаний, которым он меня обучил. Мастер показывал мне основы, некоторые заклинания, проклятия и всё, остальному училась сама. Пробами и ошибками добилась того, что умею сейчас.

— Касательно магии, вы правы, я давно перешагнула многих в клане, даже вас, — уточняя: — не считая магии разума. В ней вам нет равных, — на эти слова мастер улыбнулся краешком рта, — а так, живу хорошо, поваром работаю в столовой академии. До покушения на Курта в «Конском хвосте». Мне нравится готовить и получать заряд положительных эмоций. Пусть и были те, кто хотел убедить меня в обратном.

— Ты про Зайхера?

— Да, он предлагал, а потом уже угрожал мне, если не присоединюсь к нему и не помогу устранить Курта, то он сделает так, что вернётся прежняя Шарлота. Она-то и поможет. Но, увы, — развела руки в сторону, — его постигла смерть. Я пыталась его вразумить, но он не прошибаем, всегда был таким, — добавив, — да вы и сами в курсе.

— Зайх, и правда, упрямец, каких поискать. Когда ты покинула клан, он искал тебя. Первые три года не находил себе места, надеялся найти и с помощью крови, и своей энергии. Но ты просто растворилась, исчезла с наших радаров. А когда появилась, он не верил в то, что ты ушла и больше не вернёшься. Уговаривал меня на принудительное возвращение. Но закон един для всех. Ты доказала и показала свою силу, стала свободной.

— Спасибо, — склонила голову в знак почтения и благодарности.

Говоря о прошлом, всей этой ситуации с угрозами и Зайхером, вспомнила ребят из трактира. Стало немного грустно из-за оттого, что в трактир я больше не вернусь. Но я рядом с Куртом, готовлю то, что хочу, и студентам с преподавателями нравится. Ребята на кухне также сдружились, и больше нет тех скандалов, что были в прошлом.

Всё шло гладко, наши отношения, моя работа, мне нравилось быть обычной, любимой и востребованной. Работа повара меня успокаивала и уравновешивала, сглаживала все острые края прошлого, даря радость и удовольствие, и не только мне, но и окружающим. Об этом и поведала мастеру.

— Я рад, что ты нашла себя, ушла из этого порочного круга и вернулась к тому, о чём мечтала, будучи человеком. Как и тому, что рядом с тобой надёжный спутник, один на всю жизнь, с кем ты связана, и кто тебе будет верен до самого конца.

— Как и я, — он коснулся моей руки, сжав её, — спасибо, что поговорили со мной, — на что мужчина улыбнулся, и тут наше воспоминание и беседу по душам прервал хельд. Сказал, что нам пора, откланявшись и поблагодарив за сведения и помощь, а также обещая не раскрывать его истинную личность стражам. За это получил кивок благодарности от мастера и, взяв меня за руку, повёл к выходу.

Уже на улице, идя медленно, гуляя под луной и звёздами, держась за руки, разговаривали о прошлом, он спрашивал о моём, я рассказывала, пусть и с неохотой. Та же ситуация была и у него: прошлое насыщено красками, и отнюдь не радужными. Но мы приняли друг друга такими, какие мы есть, со всеми пятнами и историями. Говоря об историях, меня заинтересовала реакция на слова старика, который говорил о том, что хельду придётся пересмотреть ближайший круг общения.

На это Курт отреагировал неважно, оно и понятно. Искать убийцу среди близких — не есть приятное занятие. Под подозрением все, даже некромант и эльф с дроу, их и собирается проверить Курт в первую очередь. Некромант придёт завтра, эльф вернётся через пару дней, а вот с Крионом нужно попотеть. Этот эльф — мастер блоков, и просто так копаться в своей голове Курту не позволит.

— Давай об этом поговорим завтра, а пока я тебя оставлю, — мы как раз пришли к магазину мадам, она работала и жила в своём ателье. Постучавшись определённым стуком в окно её мастерской и не получив ответ, забеспокоилась.

— Курт, — посмотрела на хельда, — что-то не так, — сказала я, — она обычно отвечает и подходит. Можно подумать что она спит, но свет горит, вывеска не перевернута, значит, она не спит. С ней что-то случилось, — он задвинул меня за спину и подошёл к двери сам.

Она оказалась открытой. Зайдя, увидели мадам на полу, около головы была лужа крови, прилавок разворочен, стёкла разбиты, одежда нещадно испорчена. Проверив жилку на шее мадам, удостоверилась, что она жива, пустила в небо три красных сигнала, прося помощи. А пока мы с Куртом с помощью магии пытались привести леди в порядок. И через какое-то время, когда подмога была на пороге, она пришла в себя. Найдя аптечку и перевязав ей голову, перед этим промыв и обработав рану, спросила о нападавших.

— Увы, я ничего не помню, — дрожа голосом и телом, ответила женщина.

— Как это?

— Я видела лица, — пытается объяснить мадам, — но они словно в тумане, пелена перед глазами. — На эти слова Крионель, пришедший на помощь, тяжко вздохнул и некультурно ругнулся. Спросив, что в этом такого, получила ещё одну порцию нецензурных выражений и краткое объяснение:

— Эту банду мы уже полгода ловим, — уточнив, — даже маги разума не справляются, — кося в сторону Курта, сказал эльф, — а просил я лучших. В голове ничего, а перед глазами — пелена. Видели, но сказать, кто, и дать описание, увы, не получается. Что-то мешает, и мы не можем понять, что именно, — с его словами согласился Курт, не отрицая, что будучи умелым магом разума, не смог откопать и намёка на лица нападавших, даже детали, способные помочь.

— Какое по счёту нападение? — спросил хельд.

— Двадцатое, — я присвистнула, — и вообще ничего. Казалось бы, — обвёл рукой эльф, — столько возможных мест для улик и отпечатков, а вот хрен вам!

Его гневу не было предела. Оно и понятно! Столько преступлений и все без малейшей зацепки на раскрытие.

Мадам всё ещё приходила в себя, пила успокоительное. Смотрела на меня, потом на хельда, снова на меня и снова на Курта, и с каждым разом её улыбка делалась всё шире. Я была уверена, она хотела поговорить со мной наедине, и когда всё было зафиксировано, описано, все отпечатки — как пальцев, так и аур — списаны, занесены в протокол, нас оставили троих в магазине. Видя, что нам надо пообщаться, ушёл и Курт. Я ему за это была благодарна.

Мадам предложила мне чаю, я не отказалась. На стол тут же были поставлены две чашки, пиалки с печеньем, конфетами и пастилками. Леди всё ещё пошатывало, но от моей помощи она отказывалась. Говорила, что она не старуха и может сама о себе позаботиться. Я не хотела переубеждать её в обратном, пусть и надо было помочь, лишь внимательно за ней наблюдала и готова была кинуться на помощь. Но вот, она сидела на стуле, пила чай с травами и расспрашивала меня о жизни.

Я ей честно отвечала, на все вопросы, даже личного характера. Она улыбалась и говорила, что за меня и этого упрямого хельда рада. И порадовалась за то, что я ушла из трактира, пусть ей и было обидно, готовить так, как я, там никто из ребят не мог. Мои блюда повторяли, но не то: ешь и понимаешь — это лишь копия, не оригинал.

— Чего ещё мне расскажешь, Ло?

— Что ещё? — призадумалась и вспомнила о приближающейся дуэли. — Есть просьба, — мадам удивилась, — у меня через несколько дней дуэль с одной эльфийской друидкой.

— Причина? — удивилась женщина, выгибая тонкую седую бровь. Решила пошутить:

— Я дерусь, просто потому что я дерусь, — процитировала одного из мушкетеров, по имени Портос, который так ответил, когда его спросили, почему он сражается на дуэли, тогда мадам спросила о моем противнике, — а она дерётся за внимание Курта, — тут мадам рассмеялась, — но это была не мадам, так как холодок прошёлся по моему позвоночнику, а у женщины, сидевший напротив меня, глаза заволокло пеленой тьмы и непроглядного мрака. Склонив голову, поприветствовала: — Богиня!

— Шарлота, рада тебя видеть, как и она, — касаясь прядки седых волос леди, сказала Идзанами, — она давно хотела тебя видеть, но под крышей академии ты для неё недоступна.

— Я также хотела повидаться, да вот дел невпроворот.

— Да, — улыбнулась богиня, но от её улыбки лишь комок к горлу подкатил, — но я не по этому поводу, — спросив по какому, получила ответ: — Сразу два. Первый — я видела тех, кто напал на мадам, тех, от чьей руки пострадала моя аватара и остальные девятнадцать предпринимателей. Но об этом чуть позже. Есть информация по твоему появлению тут. Я кое-что выяснила, а это — второй повод.

— …? — немой вопрос прозвучал, Богиня ответила:

— Я знаю, какой силой ты обладаешь, — уточнив: — я не про магию крови и разума. А подразумеваю ту силу, с которой ты родилась в своём мире и переместилась сюда. Дар твоей души.

— Я — змееуст, — сказала за неё, а она не удивилась моей осведомлённости.

— Да. Именно этим даром обладает твоя душа, и именно с такими способностями искали претендетнов на спасения те злополучные Тени. Кто они, я тебе не скажу, сама скоро узнаешь, но вот то, чего они от тебя хотят, — скажу.

— Раз пришлось искать душу в другом мире и сливать её с телом в этом мире, цель должна быть поистине великой!

— Ты способна разбудить кого-то столь могучего, что это изменит мир, при этом сыграет им на руку. Но что будет после, одному Всеотцу известно. Эти тени представят тебя в качестве платы, перед этим воспользуются тобой как владельцем редкой на все миры магией, а дальше…

Договорить у неё не поучилось: мадам стала заваливаться на бок, но мне и без концовки фразы стало понятно. Сначала я кого-то разбужу, они перед ним выслужатся, а потом этот кто-то меня сожрёт. Я и правда стану разменной монетой. Вот и весь расклад на моё дальнейшее будущее. При этом моё мнение мало кого будет волновать.

— Госпожа тебе что-то сказала?

— Да, она сказала, что видела нападавших, — тут мадам нахмурилась и быстро начала что-то рисовать, а потом я увидела лица тех, кто был сокрыт тенями. От этого мне стало плохо.

Мадам видела моё подавленное состояние, хотела отговорить идти к стражам, говорила, что и без этих рисунков их найдут, поймают и накажут, но я сказала, что должна доложить эльфу. Это мой долг перед мадам. Ведь я могла увидеть их мысли гораздо раньше, узнать тайну, но я им доверилась, сблизилась, не стала тщательно проверять и отгородилась от протекающих через мои каналы потоков. Поймать их станет для меня хоть какой-то отдушиной.

Откланявшись, взяв с собой рисунки и принесённый наряд для дуэли, пошла в отделение стражи. Всю дорогу хотела повернуть и сама привести их Криону, но сердце, пусть и разрывало задетую болью душу на части, успокаивалось разумом, говорящим идти в отделение стражи и отдать дело тому, кто заслужил поймать этих засранцев лично. Придя через полчаса в отделение, приветствуя вахтёра и спросив про начальство, пошла к кабинету главного стража города. Там всё ещё сидел Крион. Когда увидел подавленную меня с листами в руках, позвал в кабинет. Понял, что разговор будет не из приятных, отвёл подальше от чужих ушей и взглядов.

— Рассказывай, — я положила на стол нарисованные мадам на скорую руку портреты. Он смотрел на меня и не верил, даже спросил: — Как?

— Я — маг разума, один из лучших. В своём клане, после мастера, была сильнейшей.

Не став допытывать сейчас, пообещал поговорить со мной об этом потом, но попросил его сопровождать:

— Ты их знаешь, ты их чувствуешь, — я была согласна, так как это — мой долг, как внештатного сотрудника, как друга одной из пострадавших.

Поэтому, надев личину наёмницы, — каре чёрных волос, небесно-голубые глаза и чёрный костюм наёмника, а именно: чёрную водолазку, длинный жилет, брюки и лёгкие сапожки из замши — вышла из кабинета эльфа. Отряд захвата состоял из пяти человек, плюс мы с Крионом.

В трактир зашли через парадный вход. В зале стояла тишина, посетителей не было, лишь фейри и трое парней: Алодар, Вайтор и Омар, все они были на кухне, дежурили, занимались приготовлением к завтрашнему дню. Группа захвата, ворвавшись на кухню, обескуражив налётчиков в лице поваров, упаковала их в противомагические браслеты, ведя под свод каземат.

Идя по дороге в отдел стражи, каждый из них думал о своём. В том числе и о том, кто их сдал? Кто крыса? Обвиняли друг друга. И никому в голову не могло прийти, что их сдала сама Богиня смерти, великая Идзанами.

Уже в участке, давая показания, они косо смотрели в мою сторону, и каждый из них думал, что я им кого-то напоминаю. Лишь фейри в курсе, кто я на самом деле, но он меня не сдал. А вот я его с превеликим удовольствием, но не на глазах у всех, а тайно, написав записку Криону. Он увидел моё послание и тут же её сжёг.

А эти молодцы, в наручниках и без намёка на раскаяние, шли в камеру дожидаться суда и последующего наказания. Светит им заключение на четверть столетия точно, может, больше. А вот фейри, как зачинщику и подстрекателю, главарю банды, впаяют срок куда больше.

Когда вернулась в академию, уже светало. Оставила записку ребятам, что приду к обеду, ушла к себе. Сон меня сморил сразу, как только голова коснулась подушки. И что удивительно, меня никто не потревожил до самого обеда. Пришла как раз к раздаче. Выспавшаяся, отдохнувшая и довольная. Вечер вчера определённо удался: увидела мастера, навестила мадам, узнала о своей миссии в этом мире, пусть она меня и не радовала, помогла Криону обезвредить банду.

— Ло, — подошёл ко мне некромант, — ты прямо сияешь и пышешь счастьем.

— Да, Хем, именно так, — и посмотрела за столик рядом с раздатком. Видя родные глаза хельда, улыбнулась: — У меня прекрасное настроение, поэтому можешь спрашивать то, что хотел. Не откажу и помогу.

— Тогда сегодня в восемь, вот, — сказал некромант, протягивая мне журнал и листок бумаги с тем, что нужно показать студентам.

— А не перебор? — опасно и достаточно трудно. На что некромант сказал:

— Не, это последний курс.

Я хмыкнула и сказала:

— Тебе видней, — он взял поднос, ещё раз поблагодарил и ушёл за стол к Курту. Тот кивнул и, оставив поднос, подошёл с вопросом:

— Как ты смогла увидеть в голове мадам то, что я не смог?

— Она их знает, как и они её. Вот и отпечаталось: голоса, очертания, да и подошли мы быстро, заклинание не успело глубоко проникнуть. Ты же работал с теми, на кого воздействовали несколько часов назад, а не минут. Вот они и не помнили, кто на них напал, даже магия не помогла, а тут — удачное стечение обстоятельств, и вуаля!

— Хм, — логично звучала моя версия, Курт её принял, пусть и со скрипом.

Предложил поесть вместе, но я, на удивление, не была голодной. Сил во мне полно, поэтому я занималась подготовкой к ужину. Ребята мне в этом помогали. Я смотрела на них и не могла поверить, что не так давно стояла за одной плитой с теми, кого вчера поймала на воровстве и незаконном использовании тёмных артефактов! Не хотелось верить в то, что мои, когда-то близкие, друзья стали преступниками, налётчиками и ворами! Но, увы, так оно и было, как бы мне ни хотелось изменить, всё уже случилось.

— Шарлота, — позвал меня знакомый голос, который принадлежал одной друидской эльфийке. Я, вытерев руки и скинув фартук, вышла с кухни с вопросом, что от меня надо. На что эта куколка ответила: — Напоминаю, два дня и у нас дуэль.

— И вы теперь каждый день будете приходить и вещать, как по магосвязи, «до дуэли осталось столько-то дней, часов, минут»?

— Что?! — возмутилась она. — Да как ты смеешь?!

— Смею, раз вы смеете отвлекать меня от работы.

— Жду! — и резко повернувшись, хотела хлестнуть меня своим хвостом, как я сделала три шага назад. Хвост меня даже не коснулся, хотя в её мыслях он жёстко хлещет меня по лицу. Я лишь улыбнулась и в приподнятом настроении пошла готовить ужин. Эти два дня обещают быть незабываемыми.

А в восемь часов я стояла у кабинета некромантии и ждала студентов. Они не заставили себя долго ждать. Группа в лице десяти представителей тёмного отделения, хмурые, худые, с явными признаками недосыпа на лице и голода в животах, а некромант должен быть на ночь глядя и любую практику голодным, не то всё, им съеденное, увидят сотоварищи. Группа была одета как надо для похода на практику: в чёрный комбинезон и сапоги с широкой подошвой.

Отличались студенты друг от друга лишь расовыми признаками. Студенты были недовольны моим присутствием и пожирали меня взглядом одинаково неприязненно. В мыслях одного, если не изменяет память, Жулиана, а он оборотень-лис, промелькнула фраза: «На кой хрен нам повар?». Как один из некромантов, дроу Крайтарен, знающий меня, как специалиста по нежити, поприветствовал:

— Учитель Ранс, — и склонил голову в знак почтения, примеру главного в отряде последовали и остальные, не зная меня, но не отставали от старосты — поклонились и поприветствовали, последним был лис.

— Сегодня у нас задание от магистра, — протягивая список произнёс дроу, — так что, вперёд. Путь наш лежит на кладбище за лесом, а после — поднятие нежити седьмого уровня и успокоение. И ещё парочка заданий от меня, — уточнив на вопросительные взгляды студентов, — личная просьба магистра.

Со мной не спорили, а шли следом. Через полтора часа мы дошли до леса. Он встретил нас ночным сопровождением, угуканьем сов, треском мелких веток от пробегающих по ним мышек, прохладным воздухом, яркими звёздами и бледным пятном луны.

Пройдя по тропке в одного, следуя указателям, дошли до старой калитки и покосившегося ограждения. Согласно плану Хемлока, призвать тут мертвяков просто, а вот поставить защиту — сложнее, почва и непригодные минералы делают ритуалы призыва проще, но менее контролируемыми. Поднять они их поднимут, но без должной защиты получат дополнительную задачу.

— Итак, — студенты встали напротив меня полукругом, — выбираем себе могилку, и вперёд. Всё как положено, по пунктам. До мельчайших подробностей подготавливаете ритуал и зовёте меня, когда все приготовления будут выполнены и останется только вложить силу и привести заклинание поднятия в действие, проводим поднятие. Ясно?

— Да, — хором ответили студенты и разбрелись по кладбищу.

Я же, сидя на надгробном камне, внимательно оглядывалась по магическим каналам и прощупывала почву на предмет опасного воздействия. И вроде, всё чисто, тишина и полное спокойствие, как послышался крик. Я кинулась на голос и увидела то, от чего хотелось Хемлока притащить сюда и вогнать в землю по самую маковку. Из земли лезли трупы, новозахороненные и старые разложившиеся, даже парочка скелетов присутствовала, пролежавших не одно десятилетие. Тут же, откинув волну мертвяков в сторону, прокусив палец и призвав «Круг крови», смотрела на горе-студентов, дрожавших, как первогодки.

— Какого демона тут творится? Кто защиту не поставил и волну через себя пропустил? — немой вопросительный взгляд и округлившиеся глаза у десяти студентов. — Ясно, чьё место призыва?

Вперёд вышла девушка с короткими чёрными волосами, зелёными глазами и полным отсутствием понятия, что творить и где она ошиблась, ведь она сделала всё по инструкции.

Это правда, я её глазами видела каждый шаг, и нигде не было и малейшего отступления от ритуала. Проглядев воспоминания всех, пришла к выводу, что никто из них правил призыва не нарушал. Земля и все в ней захороненные почуяли силу темного направления, толпу живых существ и пошли на зов тёмного источника, сопутствующего, а не тому, который держали в своих руках студенты. Старое кладбище с потрясающей тёмной энергетикой, на котором постоянно призывали нежить, стало своего рода накопителем, и теперь, лишь чуя силу, структура и нежить на нём восстала и пошла на зов. Тут и ребёнок с задатками мага сможет высокоуровневую нежить поднять.

— И что нам делать? — спросил лис, выражая всеобщее мнение. Так как все просто стояли и смотрели на меня с замиранием сердца. Я же не хотела светить сущностью и силой, но, видимо, придётся. Но это будет тогда, когда выбора у меня не останется, как и времени на план «Б».

— Пустить три красных сигнала и ждать подмогу, — так и поступили, три красные искры отправились вверх. — А пока её ждём, отвечать на вопросы, — тут же последовал поток негодования, как и вопросов, почему и зачем, на что я сказала: — А вы хотите всё это время с нежитью в гляделки играть?

— Нет, — ответил волк, с копной серых волос, забранных в небрежный хвост, — только какие именно вопросы и что потом?

— Да, какие ещё вопросы? — изъявил ту же обескураженность демон, — Вы — не магистр, — он был недоволен тем, что я лезу не в своё дело. И мне его слова не нравились, пусть и был он в чём-то прав. Я — не магистр, некромантию не знаю, но его ждал сюрприз.

— Ты прав, Лиран, — ответила я, опираясь на стоящий рядом с нами надгробный камень, — но от магистра меня отличает то, что я его старше и опыта в сражении с нежитью у меня больше, — волна удивления шла почти ото всех студентов, за исключением дроу, он смотрел на меня и улыбался краешком рта.

Все тёмные эльфы видели то, что не видели другие, мне об этом сказал Лиор, посвящая в тайну народа под большим секретом. Так что стоящий рядом дроу прекрасно видел как меня, так и мою тайну, но при этом молчал и со всеми мои словами соглашался.

— И это даёт вам право вести лекции? — удивилась девушка из клана фейри. — По-моему, вас здесь не должно быть, — и тут же на её плечо легла рука того самого дроу, шепчущего ей в ухо предупреждение, касательно меня и произнесённых ею слов. — Извините, — тут же повинилась она передо мной.

— Так что за вопросы? — спросил лис.

— Структура нежити, их отличие и сходство, — озвучила тему. — Хотела обсудить её на следующем занятии, но, увы, сейчас она важнее здесь.

— Доживём или нет, — усмехнулся демон, — вот в чём главный вопрос.

— Если мы добирались до этого места полтора часа, сколько понадобится отряду спасения? — услышала из толпы девичий голос, принадлежавший миниатюрной шатенке с ушами рыси на макушке и коротким хвостом за спиной у самой поясницы. — Да и как мы будем от этих обороняться? — кинула взгляд на стоящих мертвецов, — Они питаются нашей тёмной энергией, наплевав на то, что она не пущена в пентаграмму призыва.

— Вот так, — показываю узор защиты. — Круг крови продержится ещё полчаса, — уточнив, — если они не предпримут что-то, — добавив, — тогда будем отбиваться. А пока стараемся лишний раз не менять своего местоположения. Опустимся на землю или стоящие надгробия и приступим к теме вынужденной лекции.

— Слышали, — скомандовал дроу, — лекция, значит лекция, — не став спорить, все дружно замолкли и опустились на землю и каменные надгробия.

Никто не спорил, а молча слушал. Я с помощью крови показывала отличия структуры нежити разного уровня и просила для наглядности и усвоенности материала показать на тех мертвяков, кто, по их мнению, обладал структурой от нижнего уровня до ниже среднего. И, ура, они таки понимали и демонстрировали на мертвяках полученные в полевых условиях знания.

— А у вас интересная структура, — произнёс демон, — на высшую нежить похожа, — и тут же получил от меня хмурый взгляд. — Простите, — опустил голову, — стало интересно. У демонов она тёмно-красная, с вплетёнными в неё узорами силы и клана, у оборотней похожа на нашу, но отличается количеством элементов, в них не отражается силовая направленность, лишь клан и личный рисунок, по тому же подобию у фейри и эльфов обеих сторон. У людей проще, у них нет кланового узора, личная вязь и силовая направленность, а у вас что-то необычное, и чем-то напоминающее нежить высшего порядка.

— Какую? — раз пошла такая пьянка, то почему бы и нет? Пусть подумают и скажут, на какую именно структуру похожа моя суть и вязь ауры.

— Я не знаю, — повинился демон. Но ему в поддержку пришёл лис, сказав, что подобную ауру уже встречал, не лично, но в описании. Только бы вспомнить, где и кто? Но так и не ответил, уйдя в воспоминания.

— У меня версия, — подал голос волк.

— Какая версия? — спросила я, на него тут же уставились удивлённые девять пар глаз, и мои заинтересованные.

Он слегка сгорбился, приподнял взгляд и виновато произнёс:

— Не видел что-то подобное, но могу предположить по полученным от покойного деда бумагам и дневникам, ваша структура ауры похожа на д’хари, — тут же все ахнули и шарахнулись в сторону, — опять же, это только предположение…

И тут послышался хлопок, за ним — ещё один и ещё. К нам кто-то приближался, и мне не нравилась сила, что исходила от этого объекта. В нём не было и капли жизни, при этом структуру он имел человеческую, при жизни точно.

— Лич! — и усилила круг из крови, быстро сложив несколько печатей. — Это ты кладбище поднял?

— Да, — показывая вокруг нас круг из ржавого забора, — оно был мною поднят пару недель назад, а потом упокоено и введено в стазис.

— Учитель, — произнёс дроу, — вы не сможете его упокоить без сил.

На что я отодвинула его от себя и сказала:

— Смогу продержаться до Курта и Хемлока, а там меня подлатают, — я готова была за этих ребят подставиться и даже наплевать на маскировку и скрытность. Я не позволю какому-то мёртвому некроманту, продавшему себя с потрохами чернокнижникам, убить ребят и меня.

— Я знаю про вас, — тихо произнёс он, так, чтобы нас не слышали даже оборотни, — вы сможете, но при этом раскроетесь, лучше подождать и потянуть время.

— Я бы рада, но не выйдет. Он не даст нам времени, — смотря на его наливающиеся голубым светом смерти глаза, отвечаю дроу, — так что отойди и старайся защитить ребят от его влияния, — добавляя: — Я в курсе, что ты это можешь.

Он улыбнулся и ушёл к своим.

— Так что ты решила? Отдашь себя и этих желторотых ребят на попечение чёрным магам или как?

— Или как, — сказала и шагнула за круг. Медленно, через толпу стоящих без движения мертвецов, стала пробираться к личу.

Со стороны барьера слышались шепотки, удивление, гнев и страх. Они меня наполняли. Об этом говорили горящие кровью глаза, побелевшие волосы и чёрные когти. На плечи лёг привычный груз эмоций, вдохнув полную грудь воздуха, обернулась к ребятам, со словами:

— Теперь понимаете, почему магистр попросил меня вас учить нежитиведению? — единогласный кивок и нервный комок у горла. — Я — д’хари, прожившая две стони лет, прозванная «Алой луной», наёмница, убийца, палач и первоклассный повар, — тут мои руки сжимаются в кулак, я принимаю стойку и готовлюсь к нападению лича. Но он лишь рассмеялся в голос и щёлкнул пальцами.

— Скажи «пока» своим деткам, — и наплевав на защитный барьер вокруг кладбища, куча мертвяков несётся на детей. Почти телепортируясь, при этом упуская лича из вида, это было им задуманно: предоставить мне выбор, оказываюсь в круге крови. Прокусывая запястье, пуская кровь, призываю одно из высших заклинаний:

— «Сотня алых клинков»!

С моих рук срывается шквал багровых кинжалов, поражая цель за целью. Одновременно с этим в руки ложится пара мечей, которые одним движением отправляют зомби в небытие. Мне помогают дети, их тёмные заклинания также распыляют нежить в пепел. Но их несколько сотен, а нас всего одиннадцать. Круг крови долго не протянет. Он уже трещит, обновив его пару раз, пришла к выводу, нужно что-то сильнее. И не только защита, но и атаки.

— Учитель, — крикнул лис, показывая в небо, — это ректор и магистр, — но до них ещё минут пять. Только эти пять минут нужно держать оборону, а кругу конец.

— Отошли за спину, — резко скомандовала я. Призвав силу, подключаясь к каналу связи с Куртом, вскинув руки вверх, произношу ещё одно высшее заклинание магии крови: — «Кровавый дождь».

С неба тут же обрушивается шквал из капель крови. В полёте они становятся острыми кристаллами льда. Тысячи кровавых копий. практически одновременно пронзают головы нежити, отставляя пепел и лохмотья одежды. От мёртвого отряда осталось несколько десятков, с которым справился Хемлок, как только ноги его ступили на землю. Я же была подхвачена Куртом, так как уже неслась к земле. Он, взяв меня на руки, коснувшись лбом моего лба, произнёс:

— Я за тебя волновался, лио, — «ах» со стороны студентов, особенно женской составляющей. Волна недоумения была подавлена некромантом, произнёсшим слово: «цыц». Подействовало как надо, Хем получил тот самый результат, что и планировал. Все разом замолкли и приступили к делу, а именно к барьеру и запечатыванию.

— Спасибо, что так быстро, лио, — опуская на его плечо свою голову, почти сквозь сон, произношу я, — там был лич, он их поднял и…

А дальше не помню. Лишь ощущение полёта, тепло его рук и ветер в волосах. А потом — тепло и мягкость кровати, а ещё — влажный нос моей бестии, свернувшейся на подушке и использовавшей мою голову как подставку для морды. Поняв, что я дома, уснула.

12 глава "Ложные обвинения"

Курт Вагнер

В голове не укладывалось то, что Ло смогла считать воспоминания мадам и поймать наёмников. Разрываясь сердцем и душой, она сдала виновных в нападениях. И больно было не только ей. Мне также на сердце лёг груз печали, ведь друг и соратник по академии, тот, с кем мы выросли в одном из гарнизонов на практике, оказался предателем и бандитом. Увы, смягчить его поступок никак не получится. Он сам во всём сознался и признался. Поэтому, с заблокированными энергетическими каналами, все пошли на рудники.

Фей больше не маг, а его подельники обделены внешней привлекательностью, эльфийским флёром, орской силой и выносливостью. Пусть они не маги, но связь с потоками магической составляющей делала их иными, не такими, как другие. Думал, что сюрпризы на сегодня закончились, но, увы. Почти в одиннадцать ночи ко мне прибежал встревоженный Хемлок. Заикаясь, он произнёс:

— Курт, у нас проблемы, — я не стал читать друга, так как вмешательство может сбить его с мысли, тем самым забрать драгоценное время на обсуждение проблемы. И хорошо, что он сразу побежал ко мне, а не стал ждать необратимых последствий.

— Говори коротко, — и он мне всё пояснил.

Оказалось, моя зарда по его просьбе повела старшекурсников на старое лесное кладбище, которое не поднималось и не обновлялось в защите несколько лет. По его словам — это хорошая тренировка для детей, а она, как профи, сможет, если что-то пойдёт не так, их выручить. А ещё и по шее надавать, ошибись они и провали задание.

— Они должны были вернуться час назад. Время я рассчитал, даже если будут ошибки и неудачи у студентов. Думал, задержались, бывает, но стражник на даль-башне сказал, что видел три красных сигнала как раз с того злополучного кладбища.

— Летим, — раскрыв окно, принял истинный вид.

Посадив на спину некроманта, понёс его на кладбище. И когда почти долетели, хотелось его там же и упокоить, да только друзей, какими бы они засранцами не были, убивать нельзя. Даже если очень хочется, а они сильно виноваты. Хем это понимал и всю дорогу думал лишь о том, чтобы с Ло и ребятами всё было в порядке.

Через полчаса полёта, а дорога у нас заняла именно тридцать минут, увидели круг крови и трещащую по швам защиту Ло. Алый купол не выдерживал, а сама девушка была выжата как лимон. Увидев нас, она поняла, что ещё немного и всё закончится, но мертвецы продолжали наступать. Энергии не осталось, и ей пришлось у меня одолжить часть сил, кинув в них на последнок высшее заклинание. «Кровавый дождь», призванный ею, обратил большую часть мертвецов в пепел, а остальными занялся Хемлок. «Волной праха» он уничтожил остатки армии.

Я же быстро подхватил Ло, так как она уже неслась к земле от усталости. Взяв девушку на руки, коснувшись лбом её лба, продолжая делиться энергией, произнёс:

— Я за тебя волновался, лио, — тут же поток удивления и восхищения, «ах» со стороны студентов, особенно женской составляющей.

Волна недоумения была подавлена некромантом, произнёс шим слово: «Цыц». Подействовалокак надо, Хем получил тот самый результат, что и планировал. Все разом замолкли и приступили к делу, а именно — барьеру и запечатыванию. Дети помогали некроманту ставить защиту и подчищать оставленные посторонним магом эманации и рисунки призыва, чтобы и намёка на возможный повтор не было.

— Спасибо, что так быстро, лио, — опуская на моё плечо свою голову, произнесла она, почти сквозь сон, слышу шелест её голоса. — Там был лич, он их поднял и… — а дальше она уснула, коснувшись губами её лба, передавал свою энергию. Аура Шарлоты наполнялась, силы восстанавливались.

Приняв истинный вид, взмыл вверх, перед этим дав распоряжение некроманту об отчёте по окончанию зачистки и восстановлению кладбища. Он не спорил и сказал, что отчёт будет к обеду. Я, с Ло на руках, полетел в академию. Там, принеся её в комнату и уложив на кровати, ушёл к себе в кабинет, бумаг на заполнение и написание было предостаточно, но времени нет. Пришлось уходить с головой в документы и полночи не спать.

На следующий день ко мне пришёл некромант и предоставил отчёт о проделанной работе. По его словам, кто-то взломал защитное поле и вплёл в рисунок свои символы, сделав кардинальные изменения в круге и призыве. Таким образом, не будь на практике Ло, мы бы потеряли выпускников и некроманта, ведь, по словам Хемлока, Ло уничтожила три сотни мертвяков. Не без помощи ребят, но три сотни!

Хем не смог бы использовать такие заклинания, они не только энергозатратные, но ещё и запрещённые. Исключением являются я и мне подобные, а так же д'хари. Магия их очень похожа с нашей, и запрещать её никто не собирается. Ведь их поймать надо и доказать, а они не только маги крови, но ещё и разума, попробуй таких сломать и что-то выудить.

— В общем, я очень рад, что Ло согласилась помочь мне и провести эту практику, не то была бы беда, — мне не нравилось то, что он говорил, ведь была вероятность потерять не только студентов, но и Ло, а она мне дороже всего...

Друг понял по моему взгляду, что не то сказал и откланялся, обещав поблагодарить и Ло, как только она придёт в себя. На эти слова я лишь посмотрел на него через стёкла очков и, пожелав удачи, выпроводил восвояси. А сам продолжил заполнять бумаги.

Шарлота

Проснулась я к обеду. Силы мои восстановил Курт, его энергию я с другой не спутаю. Потянувшись и окончательно проснувшись, погладила любимую бестию. Откинув одеяло, встала босыми ногами на прохладный пол и побежала в ванну. Приведя себя в порядок, надев зелёное платье, перетянув талию корсетом, не забыв про туфли лодочки и оставив волосы распущенными, вышла из комнаты.

На кухне меня встречали спокойно. Никто о моих ночных приключениях не знал, так как студенты и некромант не распространялись. Лишь тёмный эльф Крайтарен пожелал доброго утра и поблагодарил за вчерашнее, сказав, что ребята также благодарили и обещали молчать о моём истинном облике. Поняли, что не все д'хари заслуживают смерти и подлежат уничтожению. Промолчала, ведь за мои поступки в прошлом я как раз смерть и заслужила. И даже несмотря на то, что я перестала быть «Алой луной», пошла по правильному пути, это не изменит того, что я натворила в прошлом.

***

День этот и следующий прошли спокойно, без приключений и стычек, даже тренировок с Лиором не было. Эльф уехал на пару дней. Чтобы не напрягать дополнительными часами других преподавателей, заменял его сам Курт. С самого утра хельд на ногах и к вечеру просто валится от усталости. А ему ещё и документами заниматься. В общем, времени на отдых у Курта нет.

— Курт, — сидя в его кабинете, помогая с бумагами, предложила: — может, мне вести зарядку и утреннюю боевку у студентов по утрам? Гонять их я смогу, основные движения знаю, даже будет не сложно показать пару приёмов. И мне разминка, и ты не так нагружен. — Курт сделал вид, что меня не слышит, пришлось настаивать: — Серьёзно! Ты последнее время, как зомби ходишь.

— Ло, — снимая очки, произнёс хельд, — я ценю твою помощь, — в его голосе я слышала отрицание, — но я не могу нагрузить тебя еще и этим. Некромант и так разделил с тобой лекции, выделил отдельный курс, а если ещё и боевку ты проводить начнёшь, то какой из меня ректор?

— Курт, да пойми ты! Я не могу смотреть на то, как ты себя губишь. Ведь всё на тебе! И академия, и бумаги, ещё и разминка с боевкой, нельзя так себя нагружать! Нужен хоть какой-то продых. Ты же не всесильный!

— Нет! — высказал свой протест хельд.

— Курт! — продолжала настаивать. — Это всего лишь два дня. Мне не сложно, а ты так энергетическое истощение заработаешь. Особенно с этими проверками, ночными посиделками с бумагами и утренними занятиями. Я же всего три дня в неделю уделяю внимание детям и веду лекции. К тому же, в ближайшее время у меня лекций по некромантии не будет. Вот и возьму боевку. Заодно сама растрясу застоявшиеся косточки, — сказала хельду, подходя ближе, касаясь руки и смотря в уставшие глаза. Курт сопротивлялся, говорил, что это неправильно, но в конечном итоге, после слов: — Это мне надо, а не тебе. Я хочу, и ты всё равно не переубедишь меня в обратном, — сдался.

— Ло, — откладывая бумаги, снимая очки и притягивая меня к себе, говорит: — ты просто нечто! Знаешь?

— Только благодаря тебе и знаю, — отвечаю на его улыбку и смешки в глаза своими, — и вообще, тебе надо секретаря завести, который сможет вести бумажную деятельность. Такому работнику придётся платить, как за сверхурочные, так и за больничные, сам понимаешь, но дальше вести все дела ты просто не можешь.

— Я думал об этом, но кого я попрошу? Да и как мне это устроить?

— С этим может помочь мадам Ровай. У неё есть подруги в преклонном возрасте, времени достаточно, а вот дохода никакого. Надо ей написать или лично попросить, чтобы она подобрала тебе возможные кандидатуры на роль помощника и секретаря.

— Спасибо, — говорит, беря мои руки, касаясь их губами, целуя каждый пальчик. — Ты мне помогаешь и ставишь разум на место. Ведь без тебя я давно бы сорвался и… — тут у него в глазах появилась какая-то задумка. Он явно строил план, но пока не собирался меня в него посвящать. Но всё равно уточнила:

— Что-то придумал?

— Есть одна задумка, — лукаво прищурился он, — но пока лишь в разработке. Когда всё в деталях продумаю, тебе сообщу. А пока давай отдохнем. Документы почти готовы к проверке, а ты к дуэли?

— Готова, — дуэль, как и проверка уже завтра, но нам всё равно. Этот вечер наш.

Отложив все дела, мы наслаждались обществом друг друга. Сидели в кабинете, на раскладном диване, обнимаясь и отдыхая. Курт прижимал меня к себе, я же, слушая стук его сердца, была самой счастливой во всём мире. И плевать на всех. К завтрашнему состязанию, я, как и он готова. Мне оставалось лишь продумать свой бой в деталях, погладить и почистить костюм, проверить состояние моего оружия. Оно меня не должно подвести, как и полудруидку. Катана начищена, кнут надёжно спрятан и рунная магия, точнее защитные символы и щиты, выучены. Сражаться буду оружием, а защищаться рунами.

С помощью орка, помощника Крионеля, я выучила основы рунной магии. А после проведённых ночей в библиотеке и прочтения книг на эту тему смогу за себя постоять, не применяя истинной силы. Но я не спешу рассказывать об этом Курту, даже Бром не в курсе, для чего я просила его помощи в рунной магии. Пусть это будет моим секретом.

Ночь я провела в объятиях Курта, так как в этом самом кресле мы и уснули. А утром проснулась раньше него. Укрыв его пледом, пошла на кухню и заварила крепкого чая. Проснувшись окончательно, привела себя в порядок. Через час у меня тренировка, а пока я дошла до комнаты, переоделась и, поставив стакан на место, пошла на полигон.

И каково было моё удивление: студенты уже ждали и были в облачении для зарядки и тренировки! И снова в мою сторону полетел поток удивления. Кроме некромантов. Они видели меня в бою, знают, на что я способна. Поэтому, как только прозвучал колокол к началу занятий, они все дружно, синхронно, в знак почтения, склонили головы в поклоне. А также поблагодарили за спасённые жизни на том треклятом кладбище.

— Учитель Ранс, — поприветствовал меня тёмный эльф, — Вы уговорили ректора, и теперь, пока учитель Лиор не вернётся, будете вести у нас занятие? — улыбка от уха до уха и довольный эмоциональный фон, как и у всех некромантов, радовал и наполнял силой.

— Да, на ближайшие два дня каждый из вас в моём полном распоряжении, — и, скомандовав: — так что вперёд, пять кругов по полю, — получила от остальных студентов поток негодования и удивления вперемешку с раздражением.

Некроманты драпанули как полагается, не вяло, но и не усердствуя, распределяя силу и увеличивая скорость на последнем круге, в отличие от остальных. Основная масса была выжата как лимон к концу забега.

— Всё! — произнесла одна из девушек-стихийниц. — Я не могу! — и рухнула на землю.

— И я, — вторила ей ещё одна.

За ними последовали падения ещё пяти девушек. А направленные на меня гневные взгляды парней с того же отделения стали наградой, так как гнев и раздражение были мне приятны и питательны.

— Вы неправильно тратите свои силы, — сказала я, — смотрите на ребят с тёмного отделения, — показывая на некромантов, — они бежали такое же количество кругов, но пришли к финишу вполне живыми и бодрыми. Им хватит сил и на спарринг, а вы будете лишь сидеть и наблюдать, — добавив: — и ничего из сегодняшнего дня не усвоите.

— Не больно-то и хотелось, — произнесла фифа с целительского курса. — Нам это вообще не надо.

— Уверена? — спрашиваю я.

— Да! — со всей уверенностью в голосе сказала она.

— Тогда давай позовём твоего преподавателя по целительству. Спросим у него, как физические упражнения и постоянные занятия по развитию силы и поддержка спортивной формы повлияли на его магические способности и резерв, — тут же все потупили взгляд и не стали перечить.

Повинились и сказали, что и правда, слова магистра так и звучат — здорово тело, сильна магия и плотен резерв. И занимается их преподаватель, пожилой друид, так же активно, как и в молодости. Бегает, отжимается, поднимает корпус, а в тёплое время года и плавает. Так что старик в полной физической готовности и даст фору многим засидевшимся профессорам.

На этой славной ноте мы и приступили к спаррингам. Разбились на пары и отрабатывали как магические, так и физические атаки. Я наблюдала и поправляла, если такая необходимость была. К моему счастью, почти никому она и не потребовалась. Эльф — невероятный учитель. Проведя ещё полчаса в обществе студентов, отпустила их приводить себя в порядок и ушла в комнату для того же.

Выйдя из комнаты, пошла на своё основное место работы — кухню. А там тишь да гладь. Работа кипела и варилась, ребята готовили и выставляли всё для студентов и преподавателей на большие подносы. Оставалось дело за напитками и бутербродами. Их мы и готовили, когда на кухню пожаловала проверка от Совета, сверяя меню с продуктами в закладных и поставках. Курт поприветствовал всех и попросил покинуть кухню и предоставить все помещения для осмотра. Мы не спорили и вышли, перед этим просканировав помещение, а то вдруг они нам что-то не то подложат.

Во время нахождения проверки на кухне мы с ребятами сами решили перекусить и сидели за столом. Кто-то ел запеканку с джемом, кто-то, как я, со сгущенным молоком. К нам присоединился некромант. Он был бодр и весел, что удивительно. А всё потому, что все мы остались живы, при своих головах, но если бы не я… Он винил себя, говорил, что сам должен был быть там. Я же уверяла его в том, что с меня не убыло от помощи. К тому же, не факт, если верить словам Курта, некромант справился бы с тремя сотнями нежити. Я понимала Хема и не винила, а приняла слова благодарности и попросила эту тему больше не поднимать. Он хотел было ещё раз меня поблагодарить, как за ухом раздался самый нелюбимый мною голос:

— Шарлота, дуэль!

Эта стерва всё то отведённое для подготовки к спаррингу время портила мне настроение и трепала нервы. Хотелось её закопать или отправить туда, где её голос не услышали бы и на сотни километров. Но она и её родитель очень влиятельны и важны для страны, всё-таки отец — советник Его Императорского Величества.

— Да помню я. Вечером, когда будет праздник и соберётся весь состав Совета, включая вашего батюшку.

— Я рада, что вы помните, — её голос сочился ядом, любая кобра, даже моя бестия позавидует такой ядовитости. Но капать ядом ей долго не пришлось, к нам шла делегация.

Поклонившись Совету, получила улыбку благодарности от Курта и, сказав ребятам, что всё хорошо, собралась идти на кухню, как меня остановили. Курт тут же напрягся, но я его успокоила, сказав, что сама разберусь. А тем, кто меня остановил, был отец несостоявшегося ухажера, того, кто получил от хельда наказание — дежурство в морге. Лайтер старший, так же, как и сын, был высок, крепок и светловолос, голубые глаза не отражали тепла, лишь холод и недовольство, как и аура. Но я не боюсь. Мне на таких субъектов плевать с высокой колокольни.

— Леди, прошу уделить мне пару минут, — я не отказала, ведь в его мыслях нет ничего плохого, кроме разговора касательно его сына.

— Уделю, — следуя за ним, присаживаюсь за один из столиков.

— У меня к вам разговор, касается это моего сына, — я приподняла бровь, сделала удивлённое лицо, кося под незнающего, в чём дело, он поверил и продолжил: — Вы с ним не пара, — я слушала, — где вы и где он, — и была полностью согласна, но мне до его сыночка нет дела. — Так что прошу вас от него ничего серьёзного не ждать, — после этих слов мне стало неприятно. Такое чувство, что на голову вылили ведро помоев, и выглядело это так, будто не он ко мне подкатывал, а наоборот. И, скорее всего, так он папочке и сказал.

— Судя по всему, у вас, лорд Лайтер, неверная информация, — тот сдвинул брови, скрестил руки на груди и слушал, — я не имею на него виды, даже взглядом не одариваю, — он становился с каждым словом всё хмурнее.

— Вы намекаете, что мой сын мне врёт, а вы, безродная девка, говорите правду? — я поперхнулась, внутри всё похолодало. — Так вот, что я вам скажу, — он навис на до мной, готовый в любой момент сжать руку на моей шее, — не смейте позорить имя Лайтеров, не то пожалеете об этом!

На последних словах я понимала, что ещё немного и от него не останется и следа, так как гнев и буря ненависти к этим личностям рвётся наружу.

— Плевать, верите вы мне или нет, — так же, как и он, встаю из-за стола, — но факт остаётся фактом. Это он ко мне приставал, а не я к нему. И спор с другим студентом тоже его инициатива, как и ставка за выигрыш в свою пользу, — кулак врезается в стол, остаётся вмятина. — И пусть я всего лишь безродная девка, по вашим словам, вешаться на кого-то не в моих моральных принципах, — и резко ухожу. Он спешно идёт за мной и хочет схватить за локоть, но ему дорогу преграждает Курт.

— Леди всё сказала, — я киваю в знак благодарности.

А Лайтер и Курт остаются там, где и несколько секунд назад. Еле приводя дыхание и сердцебиение в порядок, иду на кухню. Там остаётся только Валтар, сегодня он моет посуду, дежурство по распределению. Видит мои трясущиеся руки, красные щёки и тяжёлое дыхание, спрашивая, всё ли со мной в порядке. Я киваю, мол, в порядке.

— С банкетом как дела? — спросила, чтобы отвлечься.

— Всё готово, — показывает на нарезки и заготовки, — через пять часов придём и во время празднования будем подавать горячее. А Вы?

— А у меня дуэль с одной надоедливой полудруидкой. Надо её по стенке размазать!

Ставя бокал на место, выхожу и иду к себе в комнату. Мне ещё костюм проверить и волосы в порядок привести. Да и успокоительных капель после встречи с Лайтером старшим выпить надо, а то он мне все нервы поднял, гад белобрысый.

13 глава "Дуэль"

Лорд Лайтер

Проверка в академии магии.

Делегация переступила порог академии как раз во время обеденного перерыва. Распределив области проверки, мы разошлись по разным кабинетам и помещениям. Я с вверенными мне подчинёнными взял на себя ответственность за проверку кухни. Кроме должного порядка мне хотелось увидеть ту, из-за которой моего сына обрекли на самую страшную муку — мертвяки в холодном помещении. Он их боится и дрожит от страха. Даже от одного упоминания.

Увидел.

Ничего особенного, девка как девка. Только и выделяется из толпы разве что длинными медными волосами да выразительными светло-голубыми глазами. Ступая в пределы её владений, тут же уловил витающие по столовой запахи вкусной еды, от которых в желудке приятно заурчало. Вот она, проблема кабинетной работы — постоянное голодание. Но я пришел не за едой. А за справедливостью.

— Леди, прошу уделить мне пару минут, — понимая кто я, она не отказала. Сняла фартук, перчатки и распустила длинные волосы.

— Уделю.

Не растягивая, без светских бесед, сразу указал ей на место, на разницу в положениях и на то, что с моим сыном ей, безродной девке, никогда не пойти одной дорогой. Она молчала, слушала, но потом ответила. Рассказала свою версию событий. Сказала, что это мой сын настаивает на их близости, что это он, а не она, оказывает знаки внимания, при этом не принимая отказов. И что мой сын делает всё это только потому, что с кем-то из одногруппников поспорил. Условием выигрыша стала её честь. Я не верил ей, ни единому слову. Кто она и кто мой сын?! Но девчонка настаивала.

— Пусть я всего лишь безродная девка, по вашим словам, но вешаться на кого-то, чтобы получить статус, не в моих моральных принципах, — и резко уходит. Но я ещё не закончил разговор. Был близко, хотел схватить девку за локоть, как дорогу мне преграждает Вагнер.

— Леди всё сказала, — она кивает в знак благодарности и возвращается на своё рабочее место, хельд же говорит: — У нам с вами, лорд Лайтер, есть о чём поговорить.

Я и Вагнер остаёмся. Разговор у нас и правда серьёзный. Пусть проверку ректор прошёл, это не отменяет того, на что он обрёк моего сына из-за какой-то девчонки. Этим я и собирался заняться, предъявлением претензий, но он повёл меня к себе в кабинет, а там сидел сын и его приятель. Я смотрел на сына требующим ответов взглядом. Но тот вместо ответа тут же поник, виновато склонив голову.

— Зачем они здесь?

Я до последнего надеялся, что сын сказал правду. Но, увидев его здесь, в компании пакостного мальчишки, из-за которого он всегда влипал в неприятности, понимал, что я снова оказался в дураках. Оклеветанная им девушка праведно кипела гневом на мои слова о приставании и непристойных намеках.

— Пусть они сами вам скажут, — сказал ректор и оставил нас в своём кабинете, — а я пойду успокаивать повара, которого оскорбили вы и ваш сынок своими словами и действиями, — добавив, — надеюсь, она не уйдёт из академии. Я привык нормально питаться, а не перебиваться сухомяткой и голодовкой, — и ушёл, закрыв за собой дверь.

Сын, когда мы остались одни, готов был под землю провалиться. Но такой милости я ему не окажу. Особенно после того, как увидел на столе ректора дело моего сына. Увесистое. Велось оно с первого курса. И от всего, что я там увидел и прочитал, мне стало крайне неприятно и гадко на душе. Не был бы это выпускной курс, забрал бы его и отправил в земли орков и троллей, поставил на самый низший ранг и лишил бы выплат, оставив поганца на жалкие гроши рядового солдата. Но это его ждёт по окончании академии и практики.

— Значит, так, — не повышая тон, начал описывать ему перспективы: — Ты доучишься, как полагается, но каждый день будешь проводить там, где и раньше, — вынес вердикт, закрывая папку и смотря на сына.

У того глаза полные ужаса и слёз. Оно и понятно, он провёл там меньше недели, но психологическая травма, оставленная в детстве, даёт о себе знать. Это для него личная фобия. Вот ей и воспользуемся, чтобы прочистить мозг и язык. Будет знать, как клеветать.

— Отец!

— Не возражай! Из-за тебя я оскорбил девушку, чуть не поругался с самым страшным магом в нашем мире. А всё из-за гнусного спора, — и тут мой взор был направлен на того, кто этот спор затеял. — А теперь вы, молодой человек, — тот сидел вразвалочку и ничего не собирался рассказывать, тем более каяться.

— И?

— Вас ждёт разговор с отцом, — на этих словах парень выпрямился и посмотрел на меня умоляющим взглядом, — и не надо пытаться меня разжалобить. Из-за вашей глупости могла пострадать не только дева Ранс, но и вся империя. Хельд бы порвал за оскорбление и камня на камне не оставил. Так что скажите ему спасибо за то, что он терпелив и добр по отношению к вам.

— Отец! У них что-то есть! Уверен, они встре…

Он хотел мне что-то ещё сказать, но его резко оборвал его реплику:

— Нет! Его зарда скончалась, а то, что он оберегает деву Ранс, не делает её его половинкой. Не придумывай!

Разговор я посчитал оконченным. Мне ещё предстояло придумать, как загладить вину перед девой Ранс и ректором Вагнером. Об этом я подумаю в более приятных условиях. По просьбе ректора меня разместили в комнате бывшего ректора, там я и собирался провести оставшееся время до празднования окончания зимы. К тому же я слышал, что намечается дуэль. Только кто и по какому поводу решает спор силой, так и не выяснил.

Шарлота

Близилась наша с полудруидкой дуэль. Курт, после неприятного разговора с Лайтером старшим, пришёл ко мне. Сказал, что во всём разобрался и открыл тому глаза на проступки его сына. Так что младшего ждёт наказание по всей строгости — армия и лишение привилегий. На мой вопрос, почему он так поступит, Курт ответил:

— Он подумал, — Курт улыбнулся краешком рта, — что себе дороже связываться с самым опасным существом в мире, — это он сказал о себе, ведь так и есть, хельды сильнейшие маги крови и разума, наслать проклятие и уничтожить разум они могут на расстоянии. — Ведь я камня на камне не оставлю, если посчитаю оскорблением любые слова, пятнающие мою честь и гордость рода.

— И что такого ты предоставил ему в доказательство?

— Папку с личным делом, которое вёл прежний ректор ещё с первого курса. Там всё, так что не отвертится. Быть ему постоянным гостем в морге до окончания учебного года.

— А не жестоко?

— В самый раз. До таких, как он, по-другому не достучишься. Они только и понимают грубую силу и слово приказа, простые слова не имеют над ними власти. Пробовали, увы, с такими людьми только так, как не прискорбно это прозвучит, некоторых исправит только могила или близость к ней. Именно по этой причине я отправил его к мертвякам, это его самый страшный кошмар, личная фобия.

— Надеюсь, — сказала я, смотря на хельда. Мне неведомо, что творится в его голове, но хотелось бы знать, что из-за меня не пострадает кто-то невинный или тот, кто смерти не заслуживает. Курт мне ничего не сказал, лишь прижал к себе и пообещал:

— Я всегда буду рядом и поддержу тебя, — я уткнулась ему в грудь и несколько раз глубоко вздохнула.

Большего счастья мне и не надо. Лишь он рядом и всё. Но пока мы ото всех скрываемся, прячемся, тяжело вот так видеться, урывками. Но если и эта близость пропадёт, то будет совсем тяжко.

— Как и я, — в дверь постучали. Я тут же вскочила с кровати, как и Курт. А когда открылась дверь, готова была завизжать от радости. На пороге стоял Фель, пусть всё ещё и пошатывался. Змей бледный, осунувшийся, но при разуме и памяти.

— Фель! — поймал падающего василиска Курт. — Какого хрена ты не в постели? Ты должен ещё месяца два под заклятием лежать и восстанавливаться? Жить надоело?! — рыкнул на него хельд, но ему было всё равно, он даже ухом не повёл.

— Я бы и спал, не придумай то самое заклинание стазиса. К тому же, не так уж и хорошо оно исполненное. Не до этого, — произнёс змей, усаженный нами в моё кресло, — дело в тебе, — сказал он, показывая на меня, — ты нужна охотникам.

— Каким? — интересуюсь я.

— Зачем? — спрашивает Курт.

— Клану, в котором состоял я, из которого нек-ри, — говорит про того, кто пытался с помощью способностей мастера привязать к себе разум Мефа и вернуть в клан. Но есть и другой вопрос, не о коте, а о том, на кой ляд я им нужна. Меф ответил: — Они поклоняются старому богу, которого давно запечатали новые боги. Они верят, что если его освободить, тот исполнит любое их желание. Но вот в чём загвоздка: бог давно спит и найти того, кто его освободит, никак не получалось. Для его пробуждения нужен редкий на многие миры дар, — тут я начала понимать, что к чему. Это заметил как хельд, так и василиск: — Ты ведь поняла, кто и с помощью чего сможет его пробудить?

— С помощью змеиного языка, — на меня смотрел встревоженный Курт и уставший от длительного разговора змей.

— Кто же этот бог? — спросил хельд.

— Мировой змей Ёрмун.

Чтоб меня!

Имя только укороченное. Полное имя этого змея — Ёрмунгард. В нашей мифологии об этом змее мало информации, лишь то, что он сын одного из богов в скандинавской мифологии. Интересно, кто же он для этой организации? Об этом спросила, змей мне не ответил, лишь сказал, что ему поклоняются все змеи, в том числе и он.

— И что со мной будет после того, как змей пробудится?

— Это мне не ведомо, — и тут стал заваливаться на бок. Курт его тут же подхватил, а Меф напоследок, перед тем, как потерять сознание, произнёс: — Но благоприятный день для пробуждения близится, созвездие войдёт в силу, и тогда змей откликнется на зов.

— Меф! — но он уже не слышал.

Взвалив его на плечо, Курт пошёл в лазарет, я шла рядом и думала, что же за созвездие позволит пробудиться Ёрмунгарду? И только одно созвездие приходило на ум. Но этот отрезок времени никак не подходит. ТОГДА, кто и какое созвездие? Кроме змееносца, других созвездий со змеями я не знаю. Но, скорее всего, узнаю.

Мефа мы отнесли в его палату и оставили на попечение его зама, который ругался на своего начальника за безрассудность и глупость. Ведь Меф был одной ногой в могиле. Разум его не хотел возвращаться в прежнее состояние, рассудок отторгал всё и всех. Но он смог вернуть себе разум, но для того, чтобы снова подвергнуть опасности своё здоровье и жизнь.

Он ради меня пожертвовал собой, и я не могла думать ни о чём, кроме как о том, когда и зачем я понадоблюсь его бывшим соратникам по оружию. Даже о предстоящей дуэли. А она всего через час. Со всеми этими новостями я забыла и о подготовке на кухне, и о самом, тогда ещё важном для меня, мероприятии — надирании блондинистой задницы.

В комнату я вернулась, слегка сбив дыхание, так как искала на кухне и в кабинете Курта свою двулапую заразу, и она, как неэи странно, нашлась в комнате, точнее у комнаты, меня дожидаясь. Я быстро зашла, положила её на кровать и стала готовиться к предстоящему празднику. То, что мы выбрали с мадам, мне нравилось, и к моей магии, как и к моей сути подходило идеально.

«Ло, — как это всегда бывает, Лиси говорила со мной, и я, как настоящий змееуст, с ней разговаривала, хотя другие слышали лишь шипение, — я тут слышала ваш с Мефисто разговор».

— И?

«Он говорил о созвездии».

— Да, я знаю, но не знаю, какому именно созвездию приурочено благополучное время для пробуждения Мирового Змея, — я не знала, но знала Лиси.

«Змея, так называется созвездие. Оно активно летом, в первый месяц, начало тёплого времени, первые семь дней. В эти дни лучше всего видно это созвездие. По легенде, которую мне рассказывала мама, именно в эти дни можно просить у звёзд благодати. Таким, как мы, оно ответит».

— Значит, в первый месяц лета… — рассуждала я, поглаживая бестию по макушке.

В приподнятом настроении я собиралась. А именно, надела облегающие чёрные брюки, затянула тугую шнуровку на красном топе, алый плащ с длинными рукавами и кожаные перчатки без пальцев, ногти мои окрасились в алый, на ноги надеты чёрные полусапожки, а волосы распущены. Посадив на плечо Лиси, вышла из комнаты.

На кухню зашла перед самым боем, проверила готовность блюд, накормила бестию, выпила стакан вишнёвого компота и с пожеланиями удачи от коллег отправилась на полигон, туда, где предыдущие пару дней проводила у студентов утреннюю разминку и ближний бой. На нашу с полуэльфийкой дуэль пришли посмотреть и проверяющие, среди которых был и её отец, восседавший с Куртом. Ему перед боем я отдала Лиси. Бестия сидела у него на руках и внимательно наблюдала за мной, как и остальные гости академии. В том числе и отец полудруидки.

— Шарлота Ранс, — нашим рефери согласился стать Бром — помощник Крионеля. Увидев меня, он удивился, но зато понял, зачем мне нужны были руны и магия, азам которой он меня обучил, — повар, учитель по нежетиведению и, как оказалось, маг и воин.

Меня мало кто поддержал, лишь те, кто знал, на что я способна, а именно — некроманты и преподаватели. К ним присоединились тёмные и светлые выпускники, у которых я так же, как и у других курсов, два дня вела боевку.

— Мишель дэ Бланж, преподаватель по травологии первой степени, маг высшей ступени, — бурные овации и поток мыслей о том, что мне конец, раз я посмела переступить ей дорогу. Но это мы посмотрим, кому настанет конец.

Подойдя ближе друг к другу, выбрали оружие. Она — рапиру, я — катану. Полудруидка удивилась моему выбору, даже в мыслях промелькнула усмешка, но вида не показала. Приняв выбор оружия и слегка кивнув, разошлись в стороны. Когда был дан сигнал, я тут же выстроила рунный щит, подпитав его кровью и своей магией, чтобы никто не заметил. Для других меня окружает стандартный щит из рун. Эльфийка также повесила щит, а раз она природница, связана её магия с растениями. Щит приобретал очертания кроны дерева. Красиво, мне нравилась её магия, но не нравилась владелица. Я, как и она, была готова к бою. И он не заставил зрителей долго себя ждать.

— Бой! — взревел орк, и она напала.

Резко сократив между нами расстояние, она пыталась уколоть меня рапирой, но я, уворачиваясь, мгновенно извлекла меч из ножен. Зрителям был виден лишь блеск, а не движение. Блокируя её выпад, наношу серию своих ударов. Полудруидка уклоняется, прикрывается щитом. Но не сдаётся. Снова хаотичные колкие выпады, и надо отметить, она профи, рапирой владеет в совершенстве, но на меня с таким оружием идти бесполезно. Рунный щит не даёт её игле меня задеть, при столкновении лезвие прогибается, а вот катана нещадно режет древесный щит. Конец уже близок. Мы ещё какое-то время перемещались по полю. Она на меня нападала, а я отбивалась и отвечала. Но как бы она ни старалась, этот бой за мной.

Когда её щит начал трещать по швам, а она сама готова была принять поражение, произошло что-то странное. Словно по щелчку чьих-то пальцев изменился окрас её силы, взгляд стал тяжёлым. Руки перехватили рапиру по-другому. На меня несётся вихрь, от которого приходилось уходить в глухую оборону. Произошедшие с ней перемены мне не нравились. Здесь явно что-то не так.

В ней или сидит какая-то сущность, всё-таки слияние друида и эльфа может дать побочный эффект, или, не исключаю такую возможность, ею кто-то управляет. Мишель не вызывает во мне положительных эмоций и светлых чувств. Но я не желаю ей того же, что и Мефу, быть чьей-то марионеткой. Разрушить матрицу подчинения вот так, с наскока, у меня не выйдет. Но есть задумка, как временно подавить оба разума, перед этим их разделив. Осмотрев арену, мысленно отметила опорные точки, в которых буду ставить основу подавляющего заклинания. Я собиралась использовать старое заклинание крови, но выглядеть оно будет как рунная магия. Ничего противозаконного и меня как д’'хари, раскрывающего.

— А ты силён, — произнесла я в надежде, что тот, кто ей управляет, мне ответит. И, о чудо! Тело полудруидки выпрямилось. Тот, кто сидел в ней, тряхнув копной её длинных волос, откинув их назад, сказал:

— Да, и ты скоро проиграешь, — улыбка от уха до уха демонстрировала белоснежные зубы, аура сшибала с ног.

Противник явно силён и просто так её сознание не отпустит. Придётся выложиться, пусть я потом об этом пожалею. Но перед этим сменила щит на кровавый панцирь, один из сильнейших в моём арсенале, убрала катану и призвала в руки короткие мечи, сделав так, что они были похожи на настоящие, а не призванные кровью.

— Придётся сражаться всерьёз, а так хотелось остаться в тени, — и сама позвала Курта по нашей духовной связи. Тот сидел на главной трибуне. Встретившись с его взглядом, поняла, он в любой момент придёт на помощь и вытащит меня, зайди я далеко.

Полуэльфийка под контролем чужого разума стала двигаться по-другому. Выпады точнее, жёстче. Если бы не моё прошлое, то давно бы на меч была посажена и не один раз. А так, даже царапин не осталось. Я уворачивалась, отпрыгивала и ставила метки, не всегда получалось, так как тот, кто управляет полуэльфийкой, был быстр и силён. Поэтому приходилось заново ставить опоры заклинания и плести круг по ступеням и частям. И когда оставалось всего пару штрихов, которые я поставлю дистанционно, решила сделать то, ради чего пришла и вообще согласилась на эту дуэль. Надрать зад той, кто меня бесит и претендует на Курта.

На вихревый танец мечей ответила ей тем же самым, только в моих руках были короткие мечи, но эффект не хуже. Мой вихрь столкнулся с её. Летели искры, клочки одежды, наши тела были усыпаны мелкими порезами, сочившимися кровью, а с каждой новой атакой ран становилось всё больше. Мы то расходились, то сходились, меняли расположение, но каждый раз сталкиваясь, продолжали наносить шквал режущих атак.

Сейчас шло время на секунды, до тех пор пока кто-то не рухнет. От лезвий страдали не только тела, но и одежда, мы стояли на полигоне полуголые, прикрывало нас лишь несколько кусков ткани на груди и талии, но сил ещё много, сдаваться никто из нас не собирался.

— Сильна, — сплёвывая кровь с разбитой от моего кулака губы, произнесла полуэльфийка. Я так же выплевывала кровь, но у меня ещё и зуб сломался пополам, больно, но скоро всё заживет.

— Как и ты, — признала я силу, — только зачем тебе брать чужое тело? Вызвал бы меня на дуэль в истинном облике, а так получается нечестно, выигрываешь или проигрываешь не ты, а она.

Мне не стали возражать, ответили:

— Да, но ты считаешься мёртвой, — тут я впала в осадок, а он произнёс, — мне хотелось поиграть с тобой, даже несмотря на это. Ведь правду говорят, ты сильна и противника не щадишь.

— Это правда, — на этих словах мои губы растянулись в улыбке. — И бой за мной, — сказала, завершая круг, кидая посыл силы.

Мой зуб с кровью стал последней опорой для ловушки. Когда плетение завершилось, тут же поднялся столб пыли и энергии, обдавая всех близ находящихся. Стояли крики недовольства, ругани и негодования. Мне становилось хорошо, их эмоции наполняли меня энергией до краёв, ей я и воспользовалась. Полигон окрасило в красный, периметр переливался символами моего заклинания. Всю полученную от зрителей энергию я кинула в круг. Он стал светиться ярко-алым светом.

— Как ты и сказал, я не щажу никого! — и щелкнула пальцами, подводя итог.

— Гадина! — взревел противник истошным воплем, падая на песок.

Ко мне тут же бежит в расшитой золотом мантии мужчина, высокий, сутулый, с посохом верховного мага. С короткими пепельными волосами, морщинами около серых презрительных глаз. Его аура мне не нравится, она переливается чёрно-серебряными всполохами. Это крайняя злость, которую он собирается обрушить на моё бренное тело. Но мне на помощь, расправив крылья, примчался Курт. Падая к нему на руки, говорю так, чтобы слышал и отец полуэльфийки:

— Её разум под контролем, но этот круг, — показала на остатки рунной вязи, — связал не только её разум, но и того, кто к ней подсоединился. Весь бой я строила ловушку, и вот, — понимая, что сил осталось мало, потеряла сознание. Помню лишь тепло и запах Курта, а потом мягкость своей подушки и одеяла. Обняв любимую бестию, свернувшуюся клубочком у меня под боком, провалилась в глубокий, восстанавливающий сон.

14 глава "В ловушке"

Крионель

Я был в шоке!

От атак, которые Шарлота и Мишель наносили друг другу, от того количества ударов за мгновения, от них должны были остаться только клочки, а у этих двоих только царапины по телу, да одежда порвалась, оставив на обозрение две весьма привлекательные фигуры. Каждая из них не уступала по силе, возможностям и мастерству, владея и магией, и оружием на высоком уровне. Но Шарлота всё-таки изворотливее. Помимо отражения атак противника и нападения, она делала и что-то ещё. Её движения и отскоки в сторону не спонтанны, а спланированы. Наемница к чему-то готовилась, но я не мог понять к чему. Не только я, но и Бром. Даже Курт разводил руками, говоря:

— Лишь раз спросив её об оружии, которое она использует, получил ответ, что это сюрприз.

Воистину сюрприз. Сначала легендарный и никому не подвластный меч, а потом — алые кинжалы.

Уверен на все сто процентов, тут не обошлось без тёмного эльфа. Он, по словам хельда, испытывал нежные чувства к ней за прошлое и умение владеть оружием, да и просто приятную компанию. К ней почему-то хочешь не хочешь, а тянет, чем-то она цепляет, и не заклятием, как может со стороны подумать не общавшийся с ней человек, а своей харизмой, открытостью и радушием.

— Смотри! — показывая на последний рывок.

Сошлись девушки не на шутку, и когда поняли, что силы каждой из них на исходе, разошлись кулачным спортом. Мишель получила в челюсть, сплюнула кровь и смотрела на противницу, выплёвывающую часть зуба. О чём-то перекинулись парой фраз, и тут я увидел улыбку Лоты. Трибуны смолкли, а я увидел, как с её пальцев сорвался алый сгусток энергии, этим она завершила круг, который строила всё это время. Выбитый Мишель зуб с кровью стал последней опорой для ловушки.

Вот чем она занималась помимо атак и защиты: ловила её в круг силы. От активации заклинания поднялся столб пыли, всех близко сидящих обдало волной вперемешку с песком, раздались крики недовольства, ругани и негодования. Я видел, как от эмоций окружающих ей становится хорошо, они наполняли её энергией, которую она потратила во время боя. Распределив её по каналам, восстановившейся силой она и воспользовалась, завершив заклинание-ловушку. Круг переливался символами и наполнялся энергией.

— Гадина! — истошный вопль, и тело полуэльфийки падает на землю.

К ним тут же бежит глава совета магов, при параде, в расшитой золотом мантии, в руках его посох верховного. Он собирается взять под стражу Шарлоту, но этого ему сделать не удастся. Девушке на помощь, призвав крылья, прилетел Курт. Видя спасение в его лице, она начала заваливаться на бок. Но он тут же подхватил её, взял на руки. И пока не провалилась в сон, Шарлота рассказала причину, по которой так с Мишель поступила:

— Она была под контролем, — сказала Шарлота отцу полудруидки, — этот круг, — показала она на остатки магического плетения, — связал разум и её, и того, кто к ней подсоединился. Заметив это, я начала строить ловушку, и вот, — показала и, понимая, что сил осталось мало, потеряла сознание.

Курт, окутав её своей мантией, понёс в комнату. А я и лорд де’Бланж, с дочерью на руках, направились в кабинет хельда. Сам Курт пришёл через пять минут. Привязав Мишель и того, кто с ней соседствует в ментальном плане, к стулу, какое-то время не обращали внимания, были заняты спорами касательно боя и всего того, что тут творится. Летели обвинения и упрёки в хельда, что он не может обеспечить безопасность, но Курт лишь парой слов усмирил главу совета магов, попросив не кричать, а подумать, что делать и кто вообще способен на подобное.

— Д’хари, они маги разума, вот с них и спрос, — уже спокойно, но грубо ответил маг, — эти твари играют с разумом людей и нелюдей, вот с них и спрос.

— Возможно, — сказала вошедшая и сонная Шарлота, — но того, кто мог бы это сделать, мы видели, и он не причастен. Был там, откуда магия разума не достанет до академии, — ей был не рад лорд де’Бланж, одарил презрительным взглядом, хмыкнул и даже стул не подал. Лота так и стояла около стола Курта. Но она и не расстроилась.

— С чего вы решили, что этому д’хари можно верить?

— Меня не обманешь, — произнёс Курт, и лорд де’Бланж замолк, так как в присутствии хельда и правда врать бесполезно. Ты открытая книга, и если уличит во лжи, не сносить лжецу головы.

— Тогда кто? — терпение у мага заканчивалось.

— А это мы узнаем у него, — показывая на девушку, привязанную к стулу, — я запечатала оба разума, но сделал ведущим, пусть и спящим, разум Мишель, — глава совета нахмурился и хотел что-то сказать, как Лота добавила: — Если вы мне помешаете, сделаю так, что ваша дочь будет с соседом по разуму на всю оставшуюся жизнь.

— Ты!..

— Я! Не мешайте мне, — и на её руках затрепетали алые нити, а подселенцу было сказано: — Ты мне всё расскажешь!

Красное марево окутало голову полудруидки. Она заворочалась, встрепенулась. Осматриваясь по сторонам, наткнувшись на Лоту, тут же потеряла удивление и преобразилась. Зрачки цвета свежей зелени отражали холод, губы растянулись в презрительной улыбке, энергия стала тяжёлой. Всё это говорило о том, что перед нами не Мишель, а кто-то иной. Тот самый гость.

— Пришла? — спросил чужой голос.

Глава совета дёрнулся было к ней, но Курт его остановил. Сейчас мы все лишь наблюдатели и будем Шарлоте только мешать. А она тем временем что-то задумала: прищуренный взгляд, руки на талии, и нос к носу с привязанным. Я думал, она во что-то всматривается, ищет знакомые черты, но нет. Она вспоминает прошлое, по взгляду понял. Когда она что-то надумала или вспомнила, произнесла:

— Мы ведь с тобой знакомы? — её взгляд внимательно изучал мелкие детали, мимику и жесты того, кто занял тело полуэльфийки. Ведь всё то, что ты привык делать — говорить, улыбаться, смеяться — остаётся с тобой. По этим признакам Шарлота и вспоминала сидящего напротив. А у него засияли глаза, когда она предположила их давнее знакомство.

— Да ладно! Ты меня вспомнила? — усмехался гость.

— Нет. Только владение оружием и магией, — уточнив, — видимо, давно не пересекались. Но я точно помню твой стиль боя!

Все сидели замерев, смотрели и недоумевали. Словно они и правда давно знакомы. Закадычные приятели, волей случая сведённые в этой комнате, но на одном — маска, а другая страдает потерей памяти и не может вспомнить, кто перед ней, лишь уверенна, что его знает. Вот такое у меня видение ситуации. Пусть на деле всё и выглядит куда прозаичнее.

Под наши недоумевающие взгляды разговор двух старинных знакомых продолжался. Лота, положив руки на подлокотник, смотря прямо в глаза связанному д’хару, спросила:

— Зачем разум к этой блондинке подключил? Неужели не нашлось кого выносливее и менее заносчивого? — тут хотел вскочить глава совета, возмутиться таким высказыванием про его дочь, но Шарлота продолжала: — Даже отец и тот со мной согласен. Нужен был другой сосуд.

— Да, я говорил об этом моему нанимателю, но мне сказали занять именно её разум, — тут повисло молчание, Лота не выдержала и взяла стул, села рядом с д’харом, попросив продолжить. Он и продолжил: — Сказали втереться в доверие к нему, — показала на Курта, — охмурить, запасть в сердце. Сделать так, чтоб он бегал за мной как собачка, — но тут его губы окрасила улыбка, — только дело изначально было провальным, — Лота медленно набирала воздух и так же не спеша его выдыхала, — осталось из всего перечисленного заказчиком только бой. Я и согласился, особенно видя тебя в действии.

— Кто тебя нанял?

— Он был под маской, — тут хотелось опустить руки, так как снова летели в тупик, но нет, — пусть и считается, что такие, как я, способны увидеть лица под любой иллюзией, увы, — мне показалось, что он специально не говорил «как мы», а сказал «как я», прикрывая личность Шарлоты.

— Значит, ты не сможешь его показать?

— Нет. Я старался, но так и не смог разглядеть лицо, — он от отчаянья опустил голову, — но я всё бы сделал, чтобы быть свободным. Надоело сидеть в камере и ждать следующей возможности выйти на волю, — горечь и печаль на девичьем лице принадлежали тому, кто был жертвой обстоятельств, вынужденным пленником чужого разума и камеры с ограничителями.

— Что ты сказал? — тут уже вмешался Курт. — Где ты сидишь? — эти слова заставили молчаливого и не лезшего в разговор хельда вмешаться.

— В камере, — смотря на меня, добавил, — вы ведь не в курсе, — с укором и печалью произнес д’хар, — тот, кто рядом, предаёт, от этого на душе тяжелее и больнее, но сделать с этим ничего нельзя. Предают всех, даже тех, кто заслужил почёт и уважение. Что уж говорить о нас, нежити и тварях этого мира?

— Кто он? — спросил я.

— Я же говорил, что не знаю, слышал лишь голос.

— Почему он это делает? — спросила Лота.

Думал, и этого не знает, но он сказал:

— Старая, даже застарелая обида. Он не говорил всего, лишь пару раз обмолвился: «Он и все ему подобные заслуживают того, что с ним сделаю я и мои братья!» Говорил он про вас, — показывая на хельда, — вас и вам подобных он ненавидит. Говорил, вы разрушили их мир, уничтожили всё, что ему дорого. А я слушал. Кроме него со мной никто не разговаривал, а он, когда всё получалось и от этого поднималось настроение, изливал мне душу, делился планами на дальнейшее развитие событий.

— Скажи, а старого орка, бывшего ректора академии, тоже ты контролировал? — спросил хельд.

Его волновало не то, что кто-то его ненавидит, ему не привыкать, а всё, что с ним и Лотой произошло. Курту хотелось узнать, кто стоит за всем, что творилось в академии до него. Включая кристаллы-накопители и незаконную выкачку магической энергии из студентов.

— Я. Кристаллы-накопители тоже были идеей моего похитителя. Он их собирал для дела. Что-то строил, кого-то призывал, или собирался призвать. Для этого нужно много энергии. Из ниоткуда она не возникнет, у него её также нет. Магией он обделён. Именно поэтому он решил взять энергию у тех, кто магией владеть недостоин. Старый орк разместил кристаллы везде, почти, и несколько лет собирал энергию ради мечты.

— А кого он призывать собирался и когда? — спросила Лота, мне показалось, она о чём-то знала, но так мне и не сказала, и в ближайшее время не скажет. Но по взгляду Курта могу предположить, он также в курсе, и спрашивала она не просто так и не из интереса.

— Этого я не знаю, — но добавил, — говорил лишь о Братстве, его миссии, цели существования и всё. Больше ничего.

— А что за Братство? — спросил глава совета магов. Мы все обернулись на его голос, даже д’хар слегка опешил от вопроса главного мага, но ответил:

— Какая-то тварь из мифов, но я не запомнил, — хотел закончить этот разговор, как его осенило, — точно! Он что-то говорил о воде, и со змеями связано было!

— Ёрмун? — спросила Шарлота.

— Да, — смотря на неё, понимаю, знает она куда больше меня и Курта. Видя недоумение со стороны хельда и меня, Лота ответила:

— Меня посвятил Меф. Говорил, что в прошлом он и его клан охотников поклонялись этому змею. И основной целью было его пробуждение, только просто так разбудить его не получится.

— Как его разбудить? — спросил глава совета.

— Нужен особенный маг, а таких в вашем сообществе нет, — сказала она главе, — нужен змееуст, способный произнести старое заклятие. Если его произнесёт не змееуст, оно не сработает, вложи ты в него хоть весь мировой запас магии.

— И как же этого змееуста найти?

— Понятия не имею, — развела руки в строну Лота, но вид у неё задумчивый, глаза сверкают, как и у хельда. Что-то это двое точно знают и не говорят. Но я узнаю. Сейчас же всех волновало то, что он сказал про змееуста и пробуждение мифического чудовища. Кроме планов похитителя, Лоту волновало ещё кое-что:

— Как так получилось, что ты попал к нему? Неужели не смог от него сбежать или вообще убить? — спросила д’хари. — С такими-то способностями?

— Мог, но он меня обманул, заманил и накачал снотворным. А после того, как я проснулся, оказался в цепях, они блокируют силу извне, лишь ментальные способности остались при мне, и то на него их направить не смог. У него блокиратор. Сильный, даже мастеру не пробиться.

— Артефакт защиты от ментального воздействия очень редкий, — произнёс глава совета, — где он его достал?

Но д’хар лишь пожал плечами и ответил:

— Он мне не рассказывал.

— Зато я знаю, — мне было так погано на душе, ведь тот, кто получил от меня эту вещь — близкий друг. Тот, кто служит мне верой и правдой на протяжении нескольких десятилетий. Тот, на кого я мог всегда положиться, но как оказалось, всё это было лишь для достижения цели.

— Кто он? — спросил хельд.

— А подумать? — сказал я с кривой улыбкой.

— Бром, — вставая со стула, сказала Лота, — у него висит какая-то подвеска, и он терпеть не может демонов, любых. Но я думала, к Курту у него нормальное отношение?

— Нет, — сказал хельд, — он меня терпеть не может, и я вижу его гримасу, каждый раз, как сталкиваюсь с ним взглядом. А приветствие и улыбка лишь для вида. На деле он бы рад меня прибить лично, но пост заместителя начальника отдела и отсутствие способностей не позволяют это воплотить в жизнь.

— Именно поэтому он и спланировал всё, — сказал я, со мной согласился Курт и д’хар. Сказал, что он давно это планировал, и вот, когда появилась на горизонте возможность с хельдом покончить, ею воспользовался.

— И как давно ты сидишь в камере?

— Почти пят лет, — тишина в комнате, лишь нервное перебирание пальцами по столу и всё.

Хотелось прямо сейчас пойти к Брому и всё ему предъявить, но увы. Без доказательств, лишь на словах и домыслах, далеко не уедешь, а он все хвосты и следы за собой подчистит, и мы его не найдём, и тем более ничего ему не предъявим.

— И что делать? Как его со всем этим связать и что предъявить? — у главы совета были те же вопросы, что и у нас. Но ответить на них мы пока не сможем.

Решили оставить всё, как есть, разум д’хара привязанный к эльфийке, но под чутким руководством хельда и Лоты. Старейшина смирился и понял, выхода и правда нет, дочь поймет, простит и будет благодарна. Какое-то время Лота еще разговаривала с д’харом, пыталась допытаться до него кто он и где они виделись, но он не говорил. Почему, кто знает. Но Шарлота, видя, что он не хочет говорить, по какой-то весомой для него причине, не стала настаивать.

Шарлота

Я так и не узнала, кто наш таинственный манипулятор. Не говорит ли он по личным соображениям, или по чьей-то просьбе, не знаю. Беседовала с ним почти полчаса, но так ничего и не добилась. Понимала, что уже встречалась с ним, но так и не поняла, кто он и где мы виделись. Разошлись на том, что оставили разум Мишель и д’хара соединенными, с разрешения её отца, под нашу с Куртом ответственность.

В следующие дни было всё как прежде. Курт за работой и управлением академией, я на кухне и в пылу готовки, эльф — в отделе, им с Бромом предстоит тяжёлый период. Оба в курсе происходящего, но Бром не знает о том, что мы знаем о его причастности. Эльф следит за ним, но тот не подаёт признаков и ведёт себя как обычно. Он профи и не даст повод. Это мы поняли после трехнедельного наблюдения.

С полудруидкой наши отношения также не изменились. Подколки, издёвки, но теперь это было по-настоящему. Она вернула себе контроль над сознанием, точнее, ей его вернул д’хар, сидящий в её сознании. И ничего с возвращением её истинного сознания не изменилось. Всё такая же мерзкая и высокомерная. Пару раз пыталась меня провоцировать, но я не поддавалась. А когда увидела меня утром на полигоне, гоняющей рябят, вспомнила бой, и резко все её нападки прекратились. Это говорило о том, что д’э’хар не всё время её контролировал. Скорее всего, он был в те моменты как внутренний голос, направляющий и подсказывающий.

Так прошла почти вся весна.

В усиленном темпе. Третий месяц был слишком жарким для весны, но ничего удивительного, приближалось лето, а с ним и возможность узнать, кто же собирается меня похитить и использовать. Да и не помешало бы узнать, как со мной поступят после того, как я кого-то там разбужу. Но об этом потом, пока у нас с Куртом дела важнее: экзамены и практика.

Я, помимо кухни, помогаю распределять детей на практику, сидя допоздна в его кабинете. Секретарша, которую нанял хельд по протекции мадам Ровай, помогает ему с бумагами, но сегодня не тот случай. Направить студентов должен сам Курт, но я всё равно помогаю. В памяти всё ещё свежи места с прилагающимися монстрами и нежитью. Хельд и я сидели долго. До самого рассвета. Но в итоге все были направлены по профилям и способностям.

С одной бедой справились. Осталась ещё одна — экзамены, а точнее тёмный эльф, от которого по-прежнему нет никаких новостей. Уезжал на пару дней, а прошло почти полтора месяца. Курт хотел поехать в клан, вытащить друга из задницы, в которой тот оказался, но тот сам объявился. Глубокой ночью, когда мы с Куртом подписывали оценочные листы выпускников, в кабинет ввалился изнурённый Лиор. Рухнул прямо на пол и потерял сознание. Отнеся его в лазарет, оставили на василиска, который при первичном осмотре дал ответ на вопрос, что с ним:

— Перенапряжение каналов магии, сильные физические нагрузки и минимальный отдых между ними, — и добавил: — Такое чувство, он всё это время от кого-то убегал и при этом постоянно сражался.

— Он может, — выдал хельд и оставил друга с профессионалом.

— Пара дней, и эльф будет в порядке, — заключил змей.

А пока эльф восстанавливался, я вела у детей занятия вместо него. Даже собиралась принимать экзамен, как на горизонте замаячил Лиор. Уставший, но уже не валящийся с ног. Он отправил меня на кухню, но перед этим поблагодарил за всё, что я для него и ребят сделала. Когда пришла на своё родное место работы, с облегчением выдохнула. Всё как обычно. Работа кипит.

***

Когда экзамены были сданы, а студенты направлялись на практику, я зашла к Мефу. Он собирался в лес за травами, был немного встревожен. У него всё валилось из рук. Подняв выпавшую из мешка ступку и толкушку для размельчения семян, протянула ему с вопросом:

— Что-то случилось?

— Ничего особенного, — отмахнулся змей, но я видела, с ним что-то не так. Хотела просканировать его разум, прочитать воспоминания, как заметила улыбку, а это редкость для сурового и вечно хмурого василиска. Я видела, что он хочет мне сказать, но боится этими словами спугнуть ту милоту, что на него нашла.

— Скажи, дальше меня это не пойдёт.

Он кивнул, присел на кровать и тихо произнёс:

— Мне написала Лайонарис, — от этих слов мои глаза округлились, а рот открылся.

Я не верила ушам!

Девушка сама написала змею. Это и радовало и настораживало одновременно. Но змей был спокоен. Как сказал сам, она ему иногда пишет. Лайонарис натура творческая, на одном месте не сидит, и те несколько лет, что они провели вместе, было много для её неусидчивой и творческой натуры. Её дом — это дорога, кровать — одеяло у костра. В городах она не засиживается, пару месяцев и снова в путь.

— Значит, вы с ней скоро встретитесь?

— Возможно, — а улыбка, как у кота, съевшего всю сметану.

— Я рада за тебя и Арису.

— А я за вас с Куртом, — что верно, то верно.

Мы весь этот год провели то вместе, то врозь, но в итоге друг от друга никуда. И даже на каникулах собираемся остаться в академии. Ведь если верны слова Лиси, удачный момент для пробуждения древнего змея как раз на следующей неделе. По этой причине мы и сидим в академии, тогда как другие отдыхают от годовой нагрузки и всего того материала, что пришлось дать детям. Я видела, как преподаватели устают, полночи не спят, лишь бы подготовиться к следующему занятию, а занятий не по одному в день. Несколько часов ты стоишь и вещаешь, утомительно и изнурительно.

И пока все преподаватели собирались в отпуск, а студенты на практику, где за ними будут следить и наставлять другие преподаватели, мы с хельдом думали над тем, как всё будет проходить. Если меня в ближайшее время украдут для ритуала, и получится так, что Курт не сможет меня от них отбить. Я в него верила, но случиться может всякое, и надо продумать максимальное количество вариантов. К этому собирались привлечь эльфа.

Когда мы пришли к нему в кабинет, рассказали о грядущем и наших дальнейших планах, тот помогать не собирался, показал нам на дверь и словесно отвечать отказался. Но меня интересовало ещё кое-что, не давало покоя ещё с того разговора после дуэли. Выяснением этого я и решила заняться, мне нужно задать ему пару вопросов. Поэтому я осталась и попросила Курта не ждать меня, а идти в академию.

— Что ещё? — не поднимая взгляд, спросил глава стражи.

— Крион, есть пара вопросов, — он молчал, но даже по этому молчанию можно понять, говорить мне дальше или нет, — это касается артефакта, который ты отдал Брому, — тут он отложил бумаги и посмотрел на меня, требуя продолжения причины моей заинтересованности. — Свойства артефакта я примерно поняла, как и изначальные встроенные функции...

Он перебил:

— Тогда что тебе надо?

— Кто его сделал и как он у тебя появился?

— Появился давно, двести с лишним лет назад. Его я приобрел у неизвестного в те годы, но уже подающего надежды, алхимика-артефактора. Ты же помнишь, что было в тот отрезок времени со мной и Куртом? — Я кивнула. — Именно поэтому я искал нужную мне вещь и нашёл того, кто смог бы её создать.

— Кто?

— Имя тебе о чём-то скажет?

— Должно, — у меня заканчивался запас терпения и спокойствия.

Крион это видел и не стал задерживать:

— Риорадн Риоранс, — у меня на глаза наворачивались слезы. Ведь это имя моего отца, от которого я ушла много лет назад. Он стал известным, это радовало и пугало. Что же он может ещё сделать, раз ему дали звание архимага? Но эльф мне этого не сказал, лишь протянул лист с адресом: — Надеюсь, ты не будешь делать глупости?

— Нет, в гости не зайду, лишь посмотрю на них с мамой со стороны и уйду. Мне хочется увидеть их и понять, что меня в их жизни нет, — эльф согласно хмыкнул и, уткнувшись в бумаги, дал понять, чтобы его оставили в покое.

Я так и поступила. Тихо вышла и закрыла за собой дверь. Но выходя, не смотря под ноги, влетела в бок Брома, подняла глаза и увидела промелькнувшее удивление и сменившее его негодование.

— Ты чего такая?

— Так, узнала кое-что о родителях, — вдаваться в подробности не стала, а он и не настаивал.

Распрощались, а у меня перед глазами — артефакт и лицо отца, делавшего его. Я помнила, как он, отвлечённый от мира, творил, не замечая ничего и никого вокруг. Хотелось ещё раз увидеть его, но, ловя себя на этой мысли, задавалась вопросом: а хотят ли они меня видеть? Скорее всего, родители давно отреклись от меня и вычеркнули из жизни.

За это их винить не стоит, лишь пожелать счастья и нового ребёнка, на которого они смогут рассчитывать.

Но навестить и посмотреть краешком глаза хотелось уже сейчас. Посоветовавшись с Куртом, выслушав кучу наставлений и просьбу не влезать в неприятности, прижалась к нему. Он, обняв меня и на прощание поцеловав, отпустил, но сказал:

— Если ты не вернёшься до завтра, навещу твою семью сам, — улыбнувшись и помахав ручкой, упорхнула, лишь раз обернулась и проверила, не следит ли за мной Курт. Но он не следил, только смотрел в окно из кабинета.

Воодушевлённая, я шла к портальному кругу. Путь предстоял не близкий, без перемещений между городами не обойтись, как и без трат. Телепорт — удовольствие не из дешёвых. Но у меня есть запас, и позволить телепорты в ту сторону я себе могу. Обратно буду добираться на перекладных и своим ходом. А пока я подхожу к первому на моём пути кольцу перемещения.

И вот, лёгкое головокружение, и я преодолела первые сотни километров всего за несколько секунд, а если бы не телепорт, шла бы недели две, а то и больше. Город был одним из ведущих в промышленности. Кузницы и торговые площадки с оружием и кожаными изделиями. Шум наковален и нескончаемые призывы купцов приобрести их продукцию. Но мне не интересны кинжалы и кожаные изделия, мне дальше, в центр города, на площадь.

Осталось пройти ещё пару кварталов, и снова очередь на преодоление следующего круга. А там не только пешие круги перемещения, но и грузовые. С них соответственно спрос за переход больше. Но он так же выгоден. Не трястись в дороге, а заплатить и ехать спокойно, оказавшись за пару секунд в сотнях километров от города.

Я снова шагнула, ощутила головокружение и оказалась в городе, где воспоминания были нескончаемыми. Каждый квартал, каждая улочка напоминала о прошлом. Слёзы наворачивались на глаза, но я их давила и не хотела рухнуть на дорогу и утонуть в своих собственных чувствах.

Я лишь собралась с духом и пошла в то самое любимое место моей мамы, где она любила сидеть и размышлять, строить планы и придумывать новые способы защиты от другой, противоположной ей, силы. Она владела стихийной магией, когда меня обратили, она занимала должность магистра, как и отец. Но, по словам эльфа, по прошествии многих лет они оба стали намного сильнее. Отец и мать заслужили своими трудами звания архимагов и считались одними из лучших в своем деле.

Кафе, как и два столетия назад, стояло на пересечении Цветочной и Гвоздичной улиц. Туда сходились все дамы и леди, ведь именно там варились вкуснейшие шоколадные и кофейные напитки, именно там пеклись прославленные булочки с корицей и апельсином. От одного лишь упоминания в животе заурчало, а с правой стороны послышался голос, до боли в сердце знакомый и родной:

— Заходите, — я не стала отказываться и сделала шаг вперёд. — Первый раз у нас в городе?

— Нет, жила здесь когда-то, — женщина с алой косой, в мантии и с отличительными знаками на груди, смотрела на меня удивлённо-заворожённо. — Вот решила посетить место, где родилась и выросла.

А мама не отставала от меня ни на шаг, словно была невидимая нить, нас связавшая. Мы сели в уголке за её столик, смотря друг на друга пронзительным взглядом: она на меня — золотом горящими глазами, а я — своими серыми, как грозовое небо. Внешность я не прятала, лишь цвет волос был у меня, как и в академии, медно-рыжий, и ушки не светились острыми кончиками.

Она смотрела и не понимала, что за чувство её обуревает, и я не могла сказать, ведь я выдам себя. А мне хотелось бы оставить в моих воспоминаниях её образ именно в эти моменты. Не хотелось её пугать или расстраивать.

— Леди, я вас знаю?

— Возможно, — делаю глоток горячего шоколада, и всё равно, что на улице жара, и лето стучится в дверь, мне хотелось шоколада и потрясающих заварных эклеров.

— Кто вы? — опуская кусочек пирога в рот, спросила мама. — Мне кажется ваше лицо до боли знакомым, — я передёрнула плечами, откинула прядь волос и, закрыв глаза, отрицательно покачала головой. И только потом до меня дошло, что я сделала. Послышался «ох», и вилка выпала из её рук: — Шерри? — смотря на меня золотыми глазами, спросила мама. А я поняла, что вляпалась не на шутку.

— Эм, — хотела встать и уйти, как она поймала меня за руку и потребовала остаться и всё рассказать. Я не хотела, но тем, что между нами происходило, привлекала лишнее внимание.

— Шер, пожалуйста! — взмолила она.

— Зачем? — тяжело вздохнула я. — Ведь я не буду прежней, и на ваши головы ляжет позор непутевой дочери, — но она меня убеждала в обратном. — Нет. Я лишь хотела на вас с папой посмотреть. Убедиться, что у вас всё хорошо. Я вижу тебя, твои сияющие радостью глаза, и знаю: раз светишься от счастья ты, то и отец в добром расположении духа.

— Шерри, — смотрела на меня глазами, заполняющимися слезами, — прошу, пошли домой, папа будет рад.

— Я не готова вернуться в семью, — добавив, — у меня есть обязательства и нет дома, лишь работа, — не упомянула ни Курта, ни академию, лишь работу, а она и дом, и семья. Но мама настаивала.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти за ней. Ведь не пойди я с ней, она упала бы передо мной на колени, я видела в её мыслях отчётливое намерение уговорить меня следовать за ней, даже таким способом. По этой причине сдалась и пошла, ведомая ею за руку. А по пути она рассказывала, как они с отцом искали меня, как страдали первые десятилетия, но, уйдя с головой в работу, нашли ниточки, ведущие ко мне, и, убедившись, что я жива и пристроена к делу, пусть и не делающему мне чести, успокоились. И даже не надеялись на то, что я вернусь и снова предстану перед их глазами.

— Мам, я рада, что у вас с отцом всё хорошо, — входя в дом, произнесла я. Жили они далеко от тех мест, что были в моих воспоминаниях, поместье соответствовало статусу архимагов, с прислугой и дворецким. У меня приняли мой скромный рюкзак со сменной одеждой, дали домашние тапочки, а мама попросила следовать за ней. Она вела меня по лестнице, через коридор, попутно рассказывая, как они всего этого с отцом добились. Спрашивала меня о работе, я сказала как есть:

— Я — повар, готовлю, получаю энергию от благодарных посетителей, — у мамы на сердце потеплело, тяжёлые мысли её покинули, и она, улыбнувшись, напомнила о моём прошлом, о любви готовить. — Да, осознав всё, что у меня было за плечами, через что я прошла, наконец-то нашла себя и место, где счастлива.

— Я за тебя рада, — открывая дверь, сказала она.

— Где мы? — осматривая тёмный кабинет, запах пергамента и чернил тут же ударил в нос, закружилась голова. — Что со мной?

Я стала падать, но чьи-то руки меня подхватили и понесли. Голова безвольно откинулась назад. Всё происходящее виделось мне сквозь пелену тумана, в ушах будто вата, а рук и ног не чувствую.

15 глава "Тревога"

Шарлота

Не знаю, сколько прошло времени, но очнулась я сидящей на стуле. Руки и ноги привязаны верёвками, на них было заклинание, блокирующее мои способности. Ничего не оставалось, кроме как озираться по сторонам и ждать, когда ко мне придут. Несколько раз до меня доносились разговоры, голоса похожи на мать и отца, но слов я не разобрала. Лишь возмущение с обеих сторон. Но когда прислушалась и стала разбирать слова, услышала недовольный тон отца:

— Ты притащила её в дом! Туда, где мы решили забыть о прошлом, приняли решение о том, что наша дочь давно мертва!

— Но…

— Нет, я не потерплю её здесь, — сказал как отрезал.

А у меня на сердце становилось так паршиво, беззвучный крик боли раздирал моё горло, хотелось реветь, но я не собиралась сдаваться, мне нужно лишь нащупать магию, и тогда я выберусь. Пыталась заглянуть внутрь себя, призвать силу, но натыкалась на барьер. Отец мастер в своём деле, заклинание лишало меня не магии, а доступа к ней. Сила есть, но нет возможности к ней прикоснуться и воспользоваться. Умело.

— Ты! — рыкнул на меня тот, кого я называла отцом. — Как ты посмела прийти? Ты даже представить не можешь, сколько дерьма мы вынесли, разгребли и перебрали. Ты уничтожила нас, и одновременно вознесла! Но всё то зло и беды, которые ты нам принесла, не окупятся появлением на пороге спустя два столетия.

— Я и не собиралась, — «лишь посмотреть и убедиться», но я не могла этого произнести, язык не слушался, поэтому выходило не очень понятно. Чтобы слышать меня и дать понять, кто здесь хозяин, он взял меня за волосы, больно, жёстко, оттянул назад, голова была готова вырваться, и спросил:

— Что ты там промычала?

— Иди в пекло! — плюнула ему в лицо, и мне тут же прилетело по скуле, почувствовала кровь, как и его лютую ко мне ненависть. Она жгла мои каналы, словно лава, больно, разрывая их, от чего из глаз брызнули алые дорожки слёз.

— Нежить! — плюнул он. — Слёзы тому подтверждение! — и позвал мать. Она стояла и смотрела на меня с сожалением, корила себя за то, что позвала к себе и уговорила прийти, зная, как на это отреагирует отец. Он же тем временем показывал на меня: — И ты это, — оттягивая прядь пепельных волос, а раз заблокированы силы, то и истинная внешность при мне, — позвала в дом, назвала дочерью, — мазнул по щеке пальцем, ткнул ей в лицо, — смотри, она не наша дочь.

— Риор, остановись, — но он продолжал бить меня и приговаривал, какая я мерзость и чудовище, что их дочь умерла в том переулке и что я убила её, приняв такое решение.

Я не оправдывала себя. Да, решение было одно из двух: или умереть и стать д’хари, или остаться изувеченной и обесчещенной. И я выбрала то, что выбрала. Отомстила и простилась с семьёй, родителями и прежней жизнью.

— Нет! — крикнул третий голос. — Она нужна, — этот голос был знаком. Но кому он принадлежал, я так сразу и не вспомню. Слишком «тепло» меня встретил отец: в голове шумит, в глазах рябит.

— Почему? — отец был взбешён и удивлён одновременно.

— Она та, кто нам нужен, — мне показалось, я слышала голос Брома, но могла и перепутать, столько раз по голове получила, возможен слуховой обман.

— Бром, — обратился отец, и я поняла, что мне не привиделось, это действительно голос орка. — Она? Ты в этом уверен?

— Да, нет сомнений. Я слышал разговор эльфа и хельда. Они говорили о ней, она нам нужна. Она сможет разбудить Его, — а потом добавил, — а что с ней случится потом, уже не важно. Главное, она его разбудит.

— Риор, — подошла мать и положила руки к нему на плечи, — надо вылечить её, иначе она не сможет выполнить возложенную на неё Богами миссию, — у меня постепенно в голове начинала собираться полная картина происходящего.

Те, кто призвал меня в этот мир, не тени, а Боги. Нашли, переместили, дали вкусить нормальной жизни, и готовились, держа меня в неведении, к призыву Мирового Змея. Секретные организации и великие умы в тайне многие десятилетия и столетия вынашивали план по призыву, в надежде, что каждый из них что-то получит, не считая благодарности. Вопросы, правда, также имелись. Что от Змея надо Богам и что потом будет со мной? Боги всесильны, если верить словам Тьмы, но конкретно эти что-то задумали. Она не знает, но я так чувствую, когда узнает, для меня будет поздно.

— Если она та, кто разбудит Повелителя, то я буду сдерживаться, — оставив нас с матерью наедине, перед этим предупредил, — не вздумай сбежать, поймаю и накачаю под завязку транквилизаторами, будешь сидеть и слюни пускать.

— Я и не собиралась, — сплёвывая кровь на пол, это для меня опора, если вдруг придётся плести заклятие, надеюсь, поможет.

А пока я над этим думала, мама приводила меня в порядок, вытирала лицо мокрой тряпкой. Но её поведение, а также мысли, проскальзывающие через блок на разуме, меня настораживали. Слишком она ко мне добра, особенно после слов отца обо всём, через что они по моей вине прошли. Копаться дальше не стану, но сделаю вид, что поверила ей. Я тоже не пальцем деланная. Два мира и две жизни в себе неся, не хочу потерять то, чего за эти годы достигла.

— Пойдём, — вела меня под локоть женщина, бывшая когда-то моей матерью, — надо тебя переодеть и приготовить к ритуал.

Она проводила меня в какую-то комнату, открыла длинный, во всю стену, шкаф и начала подбирать платья. Терпеть не могу, когда меня одевают как куклу, поэтому хотела сама, но тут по рукам резко дали огненной плетью, со словами:

— Не суй свои грязные руки, испачкаешь, — и поняла, какой она стала. Гнилая внутри, но красивая снаружи, и лишь откусив кусок, поймёшь и увидишь истинную суть. Вот какой стала мать.

— Тогда я не пойду и не стану призывать вашего Повелителя, — показывая на вещи, — тряпки свои забери и дай мой рюкзак, переоденусь в свои вещи и не замараю ваши, — опускаясь на кресло, сказала я. Её распирало от гнева и злости, она покраснела как рак и ничего не придумала лучше, как со всей силы врезать мне по щеке. Прозвенела пощёчина, а на щеке появился след, но тут же пропал.

— Мерзость!

— Да! И эта мерзость с места не сдвинется без своего рюкзака и одежды, — добавив, — хоть сотню раз ударь, ответ останется неизменным.

— Ладно! — и резко развернувшись, покинула комнату.

Я же, сидя всё на том же диване, дала волю сердцу и отпустила чувства. Слёз не было, лишь крик, утробный, рвущийся как дикий зверь, раздирающий грудную клетку. Надеюсь, Курт понял, что я влипла, и вытащит меня из этого дерьма.

Крионель

Благодаря Лоте и её кристаллу соединенного разума, спустя долгие недели, мне всё-таки удалось найти кое-какие ниточки, ведущие всё к тайному Братству. Члены этого братства запустили свою сеть во все структуры, управляют всеми и остаются при этом в тени. Непонятно лишь, чем им Курт не угодил. Но важнее не это, а то, что будет, когда они разбудят или призовут, точных описания ритуалов нет, своего Повелителя? И что будет с тем, кто его разбудит? Ведь, если верить словам Мефисто, Шарлота способна его призвать. Змееуст — это редкий дар, позволяющий общаться со всеми видами рептилий.

— Где она? — открывается с пинка дверь и влетает ко мне в частичной боевой ипостаси хельд. Он пышет гневом, за его спиной алеет ореол Кровавого Безумия. — Крион!!! — глаза его заволакивает белая пелена, на лбу проявляется рисунок.

— Курт! — встаю из-за стола и иду к нему.

Знаю, не лучшее решение. Но он не слышит простых слов, нужно действовать. Раз Лота не вернулась вчера вечером, значит, что-то пошло не так. И именно по этой причине Курт рвёт и мечет. Готов пойти к Брому и порушить всё, что я так старательно стремился ему показать. А конкретно то, что мы не в курсе о готовящемся призыве.

— Если не скажешь, где она, пойду к орку и вырву у него слова из глотки вместе с хребтом, — так, дело принимает серьёзный оборот.

Нужно остановить Курта, не то будет плохо, хотя, если не спасти Лоту, будет полный крах, всему. Кровавое безумие возьмёт верх над его разумом, и вернуть хельду его рассудок будет практически невозможно. В прошлый раз мне это стоило половины лица, зашивали то, что от него осталось. На живую, в течении нескольких часов, стараясь хоть как-то спасти возможность говорить и нормально питаться. От когтей хельда, когда-то лучшего друга, остались ужасные шрамы. Кроме этого, я лишился одной почки. Его когти рвали меня на куски, бок был так раскурочен, что лекари думали, мне конец. Я стоял на краю.

Долгое время не приходил в себя, лежал в дурмане, исковерканный, зашитый, как рваный носок. Когда Курт пришёл в себя, узнав, что со мной натворил, не отходил от постели и постоянно просил прощения. Головой я понимал, это не совсем его вина, дело рук Лиордана, но это его когти, острые как лезвия, разрезали меня кусочек за кусочком. И, помня всё это, сомневаюсь, что в этот раз я смогу вернуть ему его разум.

— Я на грани, Крион! — рычит хельд.

— Вижу, — хотел его остудить, но подумал о том, что лучше направить его гнев в нужное русло. А именно на спасение Лоты и разоблачение ордена. Повёл его в кабинет Брома, но его помощник сказал, что тот отсутствует со вчерашнего дня.

У нас не осталось сомнений в том, что Лота пропала не просто так. Для надёжности и уточнения информации о д’хари в подвале, соединяющем разумы по его приказу, спросили его помощника. Тот не отрицал, сказал, что есть такой. Проходит свидетелем и информатором. А Бром, каждый раз пользуясь полученной информацией, раскрывает преступления. Но не отпускает задержанного по той причине, что он нежить и гнить ему до конца жизни в каталажке. Помощник всецело был верен орку и говорить что-то ещё не собирался. А мы и не спрашивали.

— Тогда едем к её родителям, — хельд казался спокойнее, не было той пугающей ауры, лишь голова готова была расколоться, но не расплавиться, как несколько минут назад.

— Телепорт, минут двадцать, и мы на месте, — хельд со мной согласился, принял нормальный вид и пошёл за мной.

Показав значок, прошёл без очереди, выслушал много слов о себе и использовании положения, но когда возмущающие горожане увидели ректора академии, тут же засияли улыбками, и нас пропустили. Я был обескуражен и зол. Но ничего не поделаешь, ректор популярный в кругах магов, высших чинов, и ничего удивительного в том, что его любят и уважают.

— В каком городе? — спрашивал Курт, выходя из круга перемещения.

— Следующий, Кросаран, родной город Лоты.

— Ты и об этом знаешь? — одна его бровь полетела вверх. Но я развёл руками, мол, это моя работа — всё знать.

Но всё это меркло перед тем, что грядет. О чём я и рассказал Курту вкратце. Он не удивился, многое из того, о чём рассказал я, он узнал от некроманта. Хемлок так же, как и тёмный эльф, работают на него информаторами. И я не удивлён, особенно учитывая прошлое эльфа и некроманта.

— Не до того, что знаю я, нам надо найти Ло, пока она не сделала то, ради чего её похитили. Ведь мы не знаем, чем грозит ей этот призыв.

— Именно это меня и бесит больше всего. Даже не так, как её родители, — в этом и моя вина есть, и как же хорошо, что Курт не винит меня, но если бы винил, я бы не отрицал. Моя вина в этом есть. Я дал ей информацию и не остановил. Думая об этом, забыл о том, что артефакт у Брома, так как последовали слова хельда: — Не кори себя, — уточняя, — я тоже виноват. Я не остановил её, позволил вернуться к прошлому.

— Оно у неё не сахар, — хельд согласился и напомнил про себя.

Я не отрицал. Он был в такой же ситуации, и напоминать о ней каждый раз было с моей стороны непростительно, но я из-за тех времён многого лишился, и каждый раз, видя его, вспоминается прошлое, и каждый раз я не могу остановиться и выплёскиваю на него свой негатив.

— Знаю, — фыркнул он. Но наши с ним распри закончились.

Мы вышли из круга. Оживлённый город, наполненный запахами еды и напитков. Но нас интересовало конкретное место: кафе, где любит перекусить её матушка. Оно стояло всё там же и радовало посетителей. Мы зашли и сразу же последовали к девушке, носившей звание «распределитель столиков». Она улыбалась и была приветлива. На все вопросы ответила и показала, в какую сторону идти. Мы были удивлены, но пошли по указанному ей направлению.

— Странно, — произнёс я.

Курт было со мной солидарен. Всё это словно не настоящее. Но мы шли по тому пути, куда указала девушка. Пройдя пару кварталов, повернув за угол, вышли на площадь. Там, если верить девушке из кафе, есть поместье, оно и принадлежит семье Ло. И именно там она и находится, по словам прохожих. Они видели архимага в её компании, она сама, добровольно, шла за ней. А после её не видели. Скорее всего, опять же по слухам, девушка там гостит. Её кормят, одевают и выводят на прогулку.

Эти слова Курта только насторожили и ещё больше напрягли меня. Что же такого с ней будет потом, раз о ней пекутся так рьяно? Но на это нам ответят хозяева поместья. Постучавшись, ждали, кто нам откроет. Приветствовал нас пожилой и седовласый дворецкий. Он сказал, что господ дома нет, как и гостьи. Но они обещали вернуться к обеду. А пока готовится обед, проводил в кабинет архимага. Кабинет встретил нас запахом пергамента и табака, алхимик любил курить, так ему думалось куда продуктивнее. Мы расположились в креслах и не успели выдохнуть, как раздался голос:

— Господа ожидают вас, — и дверь открылась.

Вошла пожилая пара. Архимаг алхимии и его жена — архимаг огня. Увидев нас, они удивились и не понимали причину нашего здесь пребывания. Пришлось всё подробно рассказать: и про орден, и про братство, и даже про повелителя. Пара не удивилась, сказав, что давно что-то такое подозревала. Только к ордену никакого отношения они не имеют и ни о какой гостье не слышали. Они путешествуют, ищут дочь. Находили ниточки, но её так и не встретили.

Мы с хельдом понимали, что всё это время нам попадались подчинённые ордена, они нас надули и подстроили так, чтобы мы потеряли ещё какое-то время на распутывание следа похитителей. Курт произнёс имя своей зарды, после чего мы наблюдали интересную реакцию супругов…

— Ло здесь нет, — женщина сжала с силой рукав мужчины. Тот накрыл её руку своей рукой, уточнив:

— Как вы сказали? Ло?

— Я ведь не ослышалась? — спросила архимаг, качнувшись, но устояла лишь благодаря поддержке мужа.

— Нет, вы не ослышались, всё верно. Шарлота — змееуст, она может разбудить Великого Змея, но то, что потребует Змей в качестве платы, не знает никто, — Курт был разбит. Он думал, мы её спасем, и они уедут, он церемонию готовит и собирается Ло предложение делать. А тут снова искать и не только его вразумлять, а и её родителей успокаивать.

— Только вот в чём загвоздка, — резко встал хельд, подойдя к окну, — мы думали на вас, а раз Ло у вас нет, значит, кто-то прикрывается вашим именем. Её заманили, используя любовь к родителям, и, скорее всего, пытают в вашем обличье. И как найти её в этом огромном мире — ума не приложу!

— Если бы была ниточка, хоть какая-то связь с ней, то я смог бы настроить артефакт поиска, и мы бы вычислили примерные координаты.

— Какая ниточка, Риор? Кто? Как? — тут я посмотрел на хельда, впавшего от этих слов в ступор. Не время, конечно, с родителями будущей невесты знакомиться, но он — её единственная ниточка, зарда всё-таки.

— А если найдётся, сколько времени вам потребуется на то, чтобы настроить артефакт?

Архимаг удивился, но ответил:

— Полчаса, даже меньше. Зависит от особенности связи, — и тут я посмотрел на хельда. Тот протянул руку и, порезав ладонь, произнёс:

— Она моя зарда, — тут мама Ло покачнулась и благополучно рухнула на стул, — но об этом позже. Я очень рад, что все те мысли, что бродили в моей голове, не имели смысла, но нам не до этого. Надо спасать Ло.

— Да, но это не значит, что мы с вами так просто это забудем, — отец Шарлоты был настроен серьёзно, внимательно смотрел на демона. Курт, в свою очередь не собирался отказываться от будущего разговора, лишь сказал:

— Она для меня — жизнь, свет и мир. На всех вокруг, если ей грозит беда, мне глубоко плевать. Гори оно всё чёрным пламенем! Но если с ней что-то случится, я утоплю этот мир в крови! Крион знает, каков я в гневе!

Это правда.

Утопить мир в крови он сможет. В подтверждение этому его глаза теряли цвет, их заволокло белой пеленой, на лбу проявлялся рисунок, волосы потеряли цвет, став белыми, за спиной показались крылья. А аура сносила с ног, кровавое безумие в его руках пугало и будоражило страхи прошлого. Видя это, архимаги склонили голову, сказав:

— Ректор Вагнер, мы вас понимаем, но и вы нас поймите, она — всё, что у нас есть. Мы ищем её два с лишним столетия, а она каждый раз от нас ускользает. Этот разговор будет не только с вами, но и с ней. Нам надо вернуть дочь, а потом будем разбираться с вами и вашими отношениями, — и протянув к порезанной руке хельда небольшой медальон, похожий на компас, произнёс пару формул, и кровь хельда впиталась. Через минут десять, а то и меньше, высветились координаты, там и держали Ло.

— Так точно указанно место? — удивилась женщина. — Это в первый раз на моей памяти. До этого самым близким направлением было место, отмеченное несколькими кварталами, а тут определённая точка, место точного расположения цели, поразительно! Я просто не могу в это поверить!

— Я говорил, она для меня всё, — порез на руке хельда практически сразу исчез, не оставив и следа.

— Да, связь между ними сильна, — согласился мужчина, добавив, — истинная сила любви и связи двух половинок. Карта, — отодвинув нас, подошёл к столу и, наложив вектора на неё, сопоставил точки и произнёс, указывая на точку: — вот тут наша дочь.

— Вперёд! — скомандовала женщина.

— Нет! — преградил ей путь я, — Вы остаётесь дома, а вы, — обращаюсь к отцу, — идёте с нами, а когда мы придем на место, вернётесь. Нечего влезать в клоаку. Ло вернётся, и ей бы хотелось видеть вас, а не тела или надгробные плиты.

— И не возражать! — согласился с моим мнением хельд.

Пара переглянулась и кивнула, пусть и скрипя зубами. Мы же с Куртом и Риором шли к тому самому дому. Он принадлежал паре волшебников, так же, как и родители Ло, они являлись архимагами, только женщина — магом молний, а мужчина — магом тумана. Яд и противоядие — этим славится, а ещё тем, что перетравил почти всех своих конкурентов по карьерной лестнице.

Когда мы подошли к дому, отправили отца Ло домой. Поблагодарили, выслушали наставления и, призвав силу, а Курт — истинную суть, направились в поместье. Но нас встречали. Орден и братство натравили на нас две сотни магов и воинов. Они окружили нас и приготовились нанести удар, как дверь открылась, на пороге показался тот, кому я хотел лично голову оторвать.

— Бром! — рявкнул хельд, я его остановил, так как кольцо силы, призванное магами, стягивало нас, не было возможности вырваться. Но не для разозлённого демона, у которого забрали половинку и грозятся её убить.

— Курт! — я паниковал, так как он менялся, сливался с кровавым безумием.

Волосы приобрели цвет крови, кожа потеряла цвет, глаза налились зеленью, но вот от кровавых чёрных слёз, которые текли по его щекам, оставались полосы, его лицо походило на маску с трещинами. Чёрные слёзы всё ещё текли, ужасая и пугая всех. За спиной Курта прорезались два нетопыриных крыла с когтем на сгибе, уши вытянулись, а руки украшали когти, вокруг него алела магия.

Аура тянула вниз, хотелось сдаться, только я не собирался оставлять всё веселье ему. Но видя его сейчас, вспоминаю, как он выглядел тогда, три столетия назад, эти самые когти оставили на моём теле и в моей душе ужасные шрамы. Но сейчас он подчинил его себе, ведь Ло жива, а значит, и предохранитель тоже.

— Или вы меня впускаете, или от вас и мокрого места не останется, — в руке у него формируется алый шар, он готов его кинуть. Те, кто видел Курта в прошлом и знает, на что он способен, отступают. А те, кто не видели хельда, охваченного кровавым безумием, ждут своего смертного часа.

— Я вас предупреждал, — и закрыв меня крыльями, опустил руку. Я вздрогнул, так как спустя мгновение настала глубокая тишина, а когда хельд спрятал крылья за спину, открылась картина произошедшего.

Всё, что осталось от магов, — это пыль, алая кровавая пыль. Он их всех просто растворил. За всем этим смотрел Бром, на его лице была гримаса гнева и ненависти. Ходили из стороны в сторону желвак х, руки сжимались в кулак, витала масса негативных эмоций и желание нас стереть в порошок. Он ненавидел демонов, в особенности Курта. Ведь тогда, три столетия назад, по его вине у Брома никого не осталось. Погибли все, родители и семья. Я был в курсе, но не знал, что он вот так решит проблему.

— Это ты глава братства и ордена? Всё это, в том числе и покушение на Курта, твоих рук дело, — не спрашивал, а констатировал факт.

— Да, — гордился собой орк.

— А смерть моей зарды тоже ты подстроил? — Курт всё ещё пребывал в состоянии безумия, но разум имел, уходить и уступать место сущности не собирался.

— Смерть? — удивился орк. — А разве ты не прячешь её в академии?

Хельд смотрел на него с желанием вырвать сердце, а тот ещё больше распалялся и говорил, умножая грядущие муки:

— Точнее прятал, — и смех самого чёрного императора раздирал его горло. Он видел себя в этом сражении и войне победителем. И по этой причине говорил всё, будучи уверенным в своей победе.

— Ты изначально был в курсе? — кивок согласия. — Всегда знал каждый шаг. Как и то, что она собиралась приехать к родителям, ведь её приезд тоже ты подстроил?

— Вы правы, глава, — ответил орк, — и пока не поздно, — протягивая руку, — пойдёмте со мной. Ведь он снова вас ранит, вы будете страдать.

Я отрицательно покачал головой. Он сжал протянутую мне руку в кулак и сказал:

— Раз вы выбрали его, то для меня вы тоже враг, а врагов я уничтожаю, — и дверь закрылась. Мы не знали, что нас там ждёт. Точно ничего хорошего. Открыв её, переступили порог, и темнота…

16 глава "Ёрмун"

Шарлота

Я ждала свой рюкзак.

И мамаша не заставила себя и мои вещи долго ждать. Кто-то скажет, какого хрена я жду свои вещички? Так вот, мои нещадно и безвозвратно испорчены, а их тряпки меня не устраивают. По этой причине я приняла из рук родительницы свой рюкзак и попросила выйти. Мне не нравилось её присутствие. Не хотелось раздеваться перед ней. Да и показывать, что в моём рюкзаке припрятано, тоже. А там — подаренный Куртом браслет, им же заговорённый. По нему он может меня найти и поделиться энергией. Чтобы мать не увидела его, не отобрала и не лишила надежды на спасение, выпроводила её из комнаты. Под фырк и возмущения. С предупреждением не дурить.

Когда наконец-то осталась одна, достала сменную одежду. Белое ципао с чёрной окантовкой и воротником-стойкой. Застёжки в виде соцветий сливы тянулись по правой стороне груди. Ткань облегала и подчёркивала каждый изгиб фигуры, а длинные расклешённые рукава придавали невесомости и лёгкости, как и разрез до середины бедра, являющий шёлковые облегающие брюки, не стесняющие движений. Ноги босые, так как обувь моя была стараниями родителей уничтожена.

Внешний вид менять не стала. Осталась пепельной блондинкой, с глазами цвета цветочного чая. Основную тяжесть волос затянула в два тугих пучка, перетянув их чёрными лентами, воткнув для надёжности заколки-палочки, оставив чёлку. Мне нравилось, как я выгляжу, и хотелось бы дожить до того момента, как Курт увидит меня в новом облике. Умирать я не собиралась, а вот надрать зад Повелителю — да! Устроить ему несварение. Ведь не просто так говорилось про жертву. Он должен будет меня или убить, или сожрать. При любом из этих вариантов я не сдамся.

— Что ты на себя надела? — мать, видя на мне белоснежный наряд, была похожа на варёного рака.

Красная, напряжённая, из её ноздрей и ушей того гляди начнёт валить пар. Она хотела сорвать с меня одежду или заставить переодеться. Как сказала, не подобает призывателю, то есть жертве, носить такое. Одежда должна быть лёгкой и удобной. Ага, чтоб проглотить её было удобнее, и при этом не выплюнуть. Но мне было сказано не так.

— Есть правила! Для ритуала нужна удобная и лёгкая ткань, а не это, — но меня не устраивало другое, так или никак.

Так и сказала:

— Либо пойду так, либо ищите другого змееуста, — облокотившись о дверь и прожигая мать взглядом.

Она металась из стороны в сторону, пыталась меня запугать болью и предсмертными страданиями, только я пуганая и её угрозы на меня никакого эффекта не возымели. В итоге она смирилась. Взяв меня под локоть, повела только ей одной известно куда. По коридорам, вниз, по винтовой лестнице, а потом по тёмным коридорам и снова по лестнице.

Всю дорогу от комнаты до последнего на данный момент коридора, пыталась спросить, куда мы идём, но она отвечала всегда одно и то же: «Не твоё дело» или «Замолчи». Я и замолчала, но не от её слов, а от представшей картины. В глаза резко блеснул свет. Много свечей, на каждом подсвечнике по десятку, а на потолке висела люстра, и вся была усыпана свечами, не меньше сотни, а то и две сотни свечей, и от горящего воска стоял смрад, а дополнял всю эту вонючую какофонию запах жжёных трав, так для ритуала подготавливали алтарь.

Но не это главное, а стоящая посередине зала статуя змея. Вокруг неё бродили под непонятные мне завывания послушники в белых рясах, с белыми волосами. В руках у каждого был посох, а на посохе блестел камень. Мне он напоминал кристаллы, расположенные в академии, и если всё расставить по местам, то да. Получается, орден все спланировал. Давно расставил ловушки, продумал план и постепенно приводил его в действие.

Каждый играл роль.

Ректор — собирал нужное количество энергии. Бром — находил нужных людей и вербовал их добровольно или с помощью д'хара, пойманного им и прикованного в камере. Мамочка и папочка подготовили меня, поймали и привели. Даже Леордан был замешан, пытался устранить Курта, ведь он мешал прежнему ректору собирать энергию на призыв. Но не сходилось моё появление и сущность. Я — и мешающая им зарда, и нужный для призыва змееуст одновременно.

— Эту церемонию мы готовили пять веков, — лицо у матушки было похоже на морду кота, на голову которого свалилось ведро сливок.

Я шла, ведомая ей, к месту моего будущего сжирания. Оно было около статуи, как и три постамента с резными креслами. Одно было из чёрного камня, с орнаментом из черепов и костей, второе — из бирюзового камня, с отделкой из жемчужин и кораллов, а третее — золотое, с обрамлением облаков и молний. И мне это не нравилось. Такое чувство, что боги древней Греции, там, из моего мира, пришли сюда и пытаются что-то провернуть.

— Чего уставилась? — тянула меня мать в сторону алтаря, но я не могла оторваться как от тронов, так и от мысли о богах.

— Эти троны, кому они принадлежат?

Мать усмехнулась над моей неосведомленностью, назвала невеждой и смиловалась, так она сказала, и назвала имена:

— Зерус, Парсейн и Айдос, — я давила улыбку, так как имена и правда похожи и не может это быть совпадением.

И я не ошиблась!

Раздался раскат грома. Прошло мгновение, и на тронах восседало трое. Беловолосый мускулистый мужчина с молниями в руках, в белой тоге. Рядом, по правую руку, восседал мужчина не меньшей атлетичности, но с бирюзовыми волосами и трезубцем в руках. А по другую руки — третий брат. Худой, хмурый, с чёрными, как смоль, волосами и двузубцем. Около него витал ореол смерти. Все трое смотрели на меня, и пусть на их лицах не было улыбок, глаза светились от ожидания того, что же произойдёт.

— Ты всё-таки здесь, — произнёс Зерус, он же Зевс, — как мы и планировали.

— Да, скоро Змей предстанет перед нами, — произнёс Парсейн, он же Посейдон. И лишь Айдос, он же Аид, молчал. Прожигал меня взглядом: то ли оценивал, то ли презирал, по его физиономии не понятно. Но молча, без единого слова.

— Все приготовления приведены в действие, осталась лишь жертва, — показывая на меня, — она произнесёт заветные слова, и Повелитель скинет с себя оковы, — склоняя голову почти что до пола, произнёс жрец.

После его слов о приготовлениях у меня стал нагреваться браслет, а это значит, что Курт рядом, и можно готовиться к последней битве. Но для начала надо призвать Змея, чтоб его в последствии прибить.

— Ведите уже, — обреченно произнесла я.

На меня восторженно смотрели все здесь присутствующие. Я шла, ведомая главным жрецом, тот всё в том же положении, почти пополам, вёл меня к алтарю. Предложил оковы, мол, для надёжности, но я произнесла:

— Хотите призвать своего Повелителя? — тот молча кивнул. — Тогда не суйте мне свои железки, — откидывая оковы и цепи, — не сбегу я, — и села поудобнее, потребовав: — текст мне дайте!

Я издевалась, но все думали, что я тупая или смертница, раз добровольно иду в пасть Змею. Но я просто тянула время, ведь от каждого произнесённого слова была минутная заминка. Текст мне всё-таки дали, и что удивительно, я понимала, что там написано. Странно, но ладно.

— Начнём! — произнёс жрец, и в такт их песнопениям я читала текст призыва.

Повторить требовалось три раза. Я и повторяла. Пока не стихли голоса жрецов и братьев ордена. Все замерли в ожидании, но ничего не происходило. Прошло пять минут, десять, пятнадцать, хотели повторить призыв, как кто-то склонился и встал на колени, опустив голову в пол, так сделали все послушники разом. А Боги встали и смотрели на статую, она, словно скорлупа, трещала и ломалась, виднелись кусочки чего-то чешуйчатого.

Так проявлялось тело Змея, зелёное и склизкое, словно младенец в родовой плевре. Происходило всё в тишине под сопение и еле слышимое дыхание послушников. Я же, откинув лист со словами призыва, наблюдала, как из скорлупы выползает змей. И, надо сказать, красивая тварь! Если бы не грозящее мне съедение, даже восхитилась бы, а так только удивилась. Не такого я ожидала.

— О-о-о! — затянул жрец. — Повелитель! — воскликнул в голос.

На него уставились две щёлочки глаз. Змей зашипел, из пасти вылез раздвоенный язык. Резкий рывок вперёд, и нет больше верховного жреца, как и двух сотен послушников. Всех сожрал змей. И неплохо так подрос. Скинул с себя слизь и блёклую чешую, предстал в изумрудном облике. От пламени свечей его шкура переливалась бликами, пылала жаром и манила потрогать на ощупь. Чтобы привлечь внимание к себе, пред ним предстали трое: первым сказал своё слово Зевс, не поворачивается у меня язык назвать его местным именем.

— Мы призывали тебя, — показав на меня, — она в дар тебе. Прими её и поглоти, — ведомый их словами, на меня не мигая смотрели две щёлочки глаз.

Боги ликовали, были горды собой. Они призвали его, и теперь всё, о чём они попросят, исполнится. Ну, а я — разменная монета. Мной можно пожертвовать. Так они и поступили. Отдали на растерзание. Только я не собиралась сдаваться и просто так умирать. Сила полностью не восстановилась, но сражаться я могла. Поэтому решила устроить змею несварение.

Он смотрел на меня, собираясь проглотить, но я, призвав в руки кровавые клинки, отбивалась и уклонялась от резких выпадов. Ядовитая пасть с внушительным набором клыков была в нескольких сантиметрах от моего лица. Сколько бы я не сопротивлялась, давая отпор, итог один — клыки сверкнули и сомкнулись, проглотив меня целиком. Вот и настал мне конец. Темнота и пустота. Думала, увижу внутренности Мирового Змея, а тут такое…

Курт Вагнер

Отбиваясь от последователей ордена, одновременно преследуя Брома, мы с эльфом всё-таки добрались до их зала призыва. Но, кроме огромного змея, архимага и пантеона старых богов, никого не было. Алтарь пустовал, но за несколько мгновений до появления я был уверен, что Ло была здесь. И остаточная аура говорила о том же.

— Где она? — призывая к ответу Богов. Мне ответил старший из троих, возвышаясь как над нами, так и над ними. Его голос пролетел по залу, словно раскат грома, отражаясь эхом по стенам. Я поморщился от громкого звука, терзающего барабанные перепонки, а он, улыбаясь, сказал:

— Выполнила свою миссию в этом мире, — добавив то, от чего я впал в шок, — то, ради чего была призвана её душа.

Я не понимал, ведь то, что он говорил, походило на бред. Душа и тело принадлежали ей, как может быть по-другому?!

Он, видя моё смятение, расхохотался, но его братья не разделяли веселья. Они ждали от Змея того, ради чего его пробудили. Только тот не собирался наделять их какой-то властью или возвращать в мир знания о них и старой религии. Змей не являлся тем, кто исполняет желания. Он — владыка змей и им подобных, а не создатель новой истории.

— Что?! Ты не вернёшь нам былое величие?!

От гнева старшего брата громыхало небо, рушились стены, сверкали молнии, но, увы, гневом проблему не решишь. Как и то, что моя зарда им проглочена.

Змей, не обращая ни на кого внимания, свернулся клубочком и устроился на алтаре, положив морду на хвост. Только недолго длилось его спокойствие. Дрогнув раз, затем ещё раз, он распрямился, распустил своё тело, заполняя зал так, что почти не оставил свободного места. Рёв заставил дрожать стены этого поместья сильнее, чем раскаты громового Бога.

А когда Ёрмуна окутал кокон магии, что-то вылетело, врезалось в трон верховного бога, потом ещё и ещё. Присмотревшись, узнал кровавые клинки Ло. Она изнутри устраивала ему несварение, пыталась вылезти из его пасти или заставить вы плюнуть себя. Только тело Змея — это сгусток эфирной энергии, и просто так отторгнуть её у него не получится. Она, понимая это, предприняла другую тактику. Из тела змея полезли алые цепи. Они сковали тело Повелителя, не давая ему возможности сопротивляться.

— Что она делает? — спросил эльф, выражая общую заинтересованность.

— Она его связывает, но зачем? — это интересовало не только меня, но и орка.

Что-то со змеем было не так. Пелена на глазах, заторможенные движения, и это не считая отсутствия речи. Он разумен и, по словам Мефа, может разговаривать даже в змеином виде, а тут молчит. И раз Ло что-то делает, она знает причину и способ выбраться. Или не знает и пробует варианты.

— Она собирается нарушить наши планы! — произнёс второй бог.

— У неё не получится, — тихо сказал третий, младший из братьев-богов, — то, что поглощено им, назад не вернётся.

— Но она сражается внутри него, — старший брат был напуган и встревожен. А значит, есть способ вернуться. И Ло над этим работает.

Змей сопротивлялся, пытался разорвать кровавые цепи, но Ло восстанавливала их и снова сковывала его, параллельно выстреливая мечами, копьями и магическими всплесками. В итоге тело змея не выдерживало. Он начал терять блеск, становился меньше, угасал с каждой минутой. И в конечном счёте, когда из его пасти вырвался сгусток алой вспышки, рассыпался на мелкие изумрудные чешуйки. А Ло выпрыгнула из дымки, оказываясь прямо у меня в руках. Подняла на меня свои глаза и ждала реакции. Я спросил, в чём дело, а она произнесла:

— Там, внутри него, я всё слышала и видела. И зная, о чём тебе рассказал старший из братьев-богов, хочу спросить... Как ты на это реагируешь?

— Спокойно. Ты — моя зарда, половинка души. Кем ты была, из какого мира пришла, да хоть из самой преисподней, мой ответ не изменится — ты моя, Шарлота Ранс!

Она ничего не ответила, хлюпнула носом, подалась вперёд и, положив голову на грудь, как это всегда бывает, слушала моё сердце. А оно билось только ради неё. Боги, видя всё это и понимая, что от Змея они ничего не получат, растворились и покинули этот мир. Последним стал младший брат, сказавший напоследок:

— А я их предупреждал, — и, когда от него остались лишь светящиеся серебром глаза, произнёс, обращаясь к Ло: — Передавай Изи привет. — Она поняла, про кого он сказал, кивнула в ответ, мол, передам. Держа её в своих руках и крепко обнимая, был спокоен как никогда.

Мне было страшно всё это время думать о том, что я не успею. Но вот она рядом, смотрит на меня и видит то, что видела всегда. Мне плевать на то, что сказали Боги, плевать, что душа её принадлежит другому миру. Она та, кому я отдал всего себя, за кем я пойду и в огонь, и в воду. И гори оно всё чёрным пламенем, если я отрекусь от этих слов!

17 глава "Аода"

Шарлота.

Я выберусь!

Вот что я для себя решила. Но загвоздка в том, что я находилась внутри эфемерного тела змея, а тут нет как таковых рамок, сплошной туман и чёрное небо с еле заметными звёздами. Это его подсознание создаёт наиболее приятное место, чтобы не было так грустно и тоскливо. Он погружён в сон, точнее, его разум. Это я узнала, увидев истинное обличие Ёрмуна. Он мне рассказал всё, начиная с того дня, как встретил необычных магов. Они слушали историю его жизни, смотрели на способности, но не видели истинной сущности.

Он — Повелитель змей, а не исполнитель чужих желаний. Воплотить их в реальность у него не получится, лишь создать иллюзию или мираж. Но Боги не так его поняли, поработили, одурманили и погрузили в сон на четыре тысячи лет. Хотели использовать как джина, но он простой Повелитель змей, обманутый, загнанный в камень, покоившийся на дне морском последние столетия. И ничего не изменит его отношения к Богам, даже жертвоприношения. Но затуманенный разум вёл его звериными инстинктам, и на этих самых инстинктах он меня и проглотил, как и последователей культа.

— И как теперь быть?

— Не знаю, — тяжело вздохнув, произнёс он, — я пытался вырваться, но освободил лишь тело, разум мой по-прежнему сокрыт. И как бы я ни хотел, выбраться у меня не получится, — поджав под себя колени и уткнувшись в них носом, сказал мальчик.

Мы сидели рядом друг с другом и наблюдали за произошедшим. Так я и узнала, что тени рассказали Курту о моей тайне, точнее, они насмехались над ним. Видя и слыша их слова, захотела кинуть в них чем-нибудь. Сформировала кинжал и послала его в сторону пантеона. И не поняла, как кинжал влетел в трон Зевса. Тут оживился Ёрмун, попросил повторить попытку, но с большим количеством оружия. Я и кидалась во все стороны, пока не решила сделать ещё кое-что. Но для начала спросила:

— Есть ли у твоего тела центр, экватор?

— Ээээ? Зачем?

— Хочу попробовать закрепить твоё магическое тело цепями и изнутри нашинковать его кинжалами и клинками, — мальчик воспрянул духом и, сосредоточившись, встал на то место, которое ему показалось подходящим.

Пару раз пробовал сделать несколько шагов, уточняя, центр это или нет. Но изначальная точка была верной. Попросив его отойти, присела на воображаемый пол, накапливая ту энергию, что просачивалась сквозь блок и настойку от папочки. Силы восстановились, но не полностью. Но на прорыв, я думаю, хватит.

— Ты уверена? Думаешь, получится?

— А есть другие варианты? — поинтересовалась у мальчика, тот отрицательно покачал головой. — Раз так, отойди и не мешай.

Я постепенно высвобождала силу, формировала энергию в потоки, а потоки, прорастая из тела змея, превращались в алые цепи, они сковали магическое тело Повелителя, не давая ему возможности сопротивляться. Разум ведущего существа запечатан, а тело, находившееся долгое время без контроля, работало на инстинктах. Нет мыслей, только инстинкты.

Попутно освобождению я слышала всё, что происходило в зале призыва. Негодовали Боги, радовался Курт и удивлялся эльф. Бром и родители были лишь сторонними наблюдателями. Они ждали конца всего этого собрания, понимая, что всё то, к чему они готовились, полетело в топку. Не убедились в достоверности полученной от загадочных личностей информации, потратили кучу средств и времени, а в итоге остались у разбитого корыта.

— Что она делает? — спросил эльф, выражая общую заинтересованность. Догадался только средний брат.

— Она собирается нарушить наши планы!

Цепи были крепки, установлены, осталось лишь устроить выброс огромнейшего количества оружия. На это сил должно хватить, если что, Курт меня подпитает, а пока я полностью блокировала движения, опутывая алыми цепями все тело.

— У неё не получится, — тихо сказал третий младший брат, — то, что поглощено им, назад не вернётся, — так оно может и так, но я не собиралась сдаваться. В мои планы не входит сидеть и смотреть на всё происходящее со стороны. Это понимали все, в том числе и Зевс, который был не согласен с мнением младшего брата.

— Но она сражается внутри него!

Старший брат был напуган и встревожен. А значит, я не зря сражаюсь. Змеиное тело сопротивлялось, пыталось разорвать кровавые цепи, но я восстанавливала и снова сковывала его, параллельно выстреливая мечами, копьями и магическими всплесками. В итоге тело змея не выдерживало, когда я призвала «Алый шквал».

Словно скорлупа, треснул туманный купол. Змеиное тело начало терять блеск, становилось меньше, угасало с каждой минутой. И в конечном счёте, когда из его пасти вырвался сгусток алой вспышки, отправленной мной напоследок, рассыпалось на мелкие изумрудные чешуйки. А я выпрыгнула из дымки, оказываясь прямо у Курта в руках. Подняла на него свои глаза и ждала реакции. Он спросил, в чём дело, а я произнесла:

— Там, внутри него, я всё слышала и видела. И зная, о чём тебе рассказал старший из братьев-богов, хочу спросить, как ты на это отреагируешь? — ожидала чего угодно, но не того, что услышала.

Думала, будет допрос с пристрастием, подробным описанием произошедшего, а вышло так:

— Спокойно. Ты моя — Шарлота Ранс!

У меня не было слов, я так и не смогла подобрать их. Просто хлюпнула носом, подалась вперёд и, положив голову на его грудь, как это всегда бывает, слушала родное сердце. Боги, видя всё это и понимая, что от Змея они ничего не получат, растворились из зала призыва, будто их никогда и не было. Последним стал младший брат, сказавший напоследок:

— А я их предупреждал, — и когда от него остались лишь светящиеся серебром глаза, произнёс, обращаясь ко мне: — Передавай Изи привет, — я кивнула в ответ, мол, передам.

Держа меня в своих рука и крепко обнимая, Курт был спокоен, как никогда. Он не блокировал мысли, а я видела, как ему было страшно всё это время думать о том, что он не успеет. Но вот я снова рядом, смотрю на него. Ему плевать на то, что сказали Боги, плевать, что моя душа принадлежит другому миру. Я та, кому он отдал всего себя, за кем он, как и я за ним, пойдёт и в огонь, и в воду. И гори оно всё чёрным пламенем, если я отрекусь от этих слов!

Казалось, всё закончено, оковы змея разрушены, и он может вернуться к прежнему состоянию. Но ничего не происходило. По-прежнему была лишь туманная дымка, нависшая над потолком. Мы хотели уйти, когда дали о себе знать брошенные последователи. Орк, потерявший покровительство Богов, оставшийся лишь с моей матерью и отцом, оценивал обстановку, и она была не в их пользу. Ведь тот отвар, которым меня напоил папочка и мамочка, перестал действовать ещё в теле Змея, и сила наполняла энергетические каналы, а аура наливалась алым.

— Так что теперь? — поинтересовался хельд дальнейшими действиями, я пожала плечами, мол, не знаю.

Тут подал голос орк:

— Вы всё равно не выберетесь отсюда. Этот алтарь станет вашим надгробным камнем, — мы с Куртом переглянулись, синхронно вздохнули и попросили эльфа не вмешиваться.

С папочкой и мамочкой у меня личные счёты, а у Курта к орку пара претензий. А долг, как говорится, платежом красен. Эльф по нашей просьбе не лез, а смиренно ждал в стороне. Сидел на краю пантеона и причитал, на кой ляд он с нами связался. Нам бы только буянить и разрушать.

— С мамочкой и папочкой я сама разберусь, — Курт, притянув меня к себе, вдохнув запах моих волос, пустил стаю мурашек по коже своим дыханием.

— Буянь, а я этого по стенке размажу, — разминая кулаки и настраиваясь на мордобой, произнёс хельд. Я призвала силу. Мне нравилось ощущать её, как она растекается по телу, наполняя каждую клеточку энергией. От этого хотелось «радовать» окружающих, пусть им от этого и не будет так радостно, как мне.

— Давно я на полную катушку не выкладывалась, — а мне предстоит выложиться, так как противники архимаги. Но в моих руках магия крови, а если сорвать её с цепи и пуститься во все тяжкие, то получится Кровавое Безумие.

Сила отозвалась и окутала алым коконом, преобразуя и меняя меня. У Курта две боевые ипостаси, и у меня теперь тоже есть, чем его и окружающих удивить. Только ей я ещё не пользовалась в настоящем бою, лишь на тренировках, и то не в полную силу, без задора. Не было возможности, да и противники попадались не такие уж и страшные, не считая Лиордана.

Но в тот год я ещё не могла держать Безумие в руках, лишь училась. Пока была в академии, под чутким руководством тёмного эльфа, особенно перед дуэлью, овладевала этим умением. На призыв силы и смену ипостаси отреагировали все по-разному: Курт приятно удивился, эльф расстроился, а вот архимаги насторожились. Но на меня смотрели все. А преображалась я в Боевое Безумие впервые. Из-за спины показалось два алых перьевых крыла. Волосы, как и перья, стали красными. Не изменилась лишь одежда: всё то же белое ципао с чёрной окантовкой, широкими рукавами и цветами-застежками.

— Высшая! — произнёс архимаг. — Давно тебе подобных не встречал, — и усмехнулся.

— Как и я! — произнесла мамочка. Но с улыбочкой добавила: — Плевать. Сегодня на одну д’хари, высшая она или нет, станет меньше.

Выпущенная ими сила стала сливаться в один поток, яд и туман трещали в их руках. Видя это и зная силу родителей, с уверенностью могу сказать, что они не мои родители. Мастер иллюзий наложил на них образ четы архимагов Ранс. Даже я до последнего верила в то, что они мои мать и отец. Но, осознав, что была обманут как ребенок, воспылала кровавым безумием. Мне стало плевать, как я выгляжу в глазах Курта и Криона.

Мечи в руках пропали, на это рассмеялся архимаг, назвав меня трусихой. Но в ответ на его смех на моих губах растягивалась улыбка, а в руках закручивалась сфера. Формируя заклинание, я отбивалась от их атак. Отражала их заклятие лишь перьями, которые от взаимодействия с Кровавым Безумием стали метательным оружием. От каждого взмаха перья отлетали и преобразовывались в кинжалы и ножи, острые как бритвы.

— Слияние, — произнёс архимаг.

Их щиты усилились, напор нарастал, как и мои взмахи и количество кинжалов. Слияние яда и тумана пугало, но и моя сфера не уступала. Мой гнев и Безумие, слившиеся воедино, ликовали, готовя противникам полное уничтожение. Когда сфера была готова, а заклинание полностью сплелось со сферой, оставалось лишь её кинуть под ноги противнику. Но чтобы был более действенный эффект, я шла к ним, сокращая расстояние.

Приближаясь, с каждым шагом становясь всё ближе, я получала заряд за зарядом. Больно, даже очень. Но я видела цель, поэтому шла. Наплевав на рваную рану на руке, раскуроченный бок и потоки вихря, продолжающего расти и набирать мощь. Подойдя вплотную, остановилась, посмотрела в глаза каждому из них и сказала:

— Это вам, — и отпустила сферу.

Моя сила мне ничего не сделает. А вот им станет больно, очень больно, но быстро всё пройдёт. Ведь если не чувствуешь боли, значит, ты мёртв. Именно это архимагам и грозит.

Сфера, столкнувшись с каменным полом, обрушила свою энергию на противников. Закружила с такой силой, что подхваченные алыми потоками магической энергии и крови, архимаги разрывались на части. С каждым новым кругом оторванных частей их тел становилось всё больше, мелькали осколки костей, мышц и виднелись глаза, уши, зубы, языки и губы то там, то тут.

С каждым оборотом сфера измельчала архимагов. Этот процесс походил на мясорубку или блендер. Радовало, что я не забывала слова из прошлой технологической жизни. Сравнивать вихрь закрученной магической энергии проще, если знаешь такие слова, только это лишь ностальгия. Но смотрится достаточно кровавенько.

В конечном итоге от них остался лишь пепел, кровавый пепел. Я же, отпустив Кровавое Безумие и вернув прежний беловолосый облик, села на алтарь и наблюдала за Куртом. Он разбирался с орком. Тот выстраивал рунные щиты, усиливал атаки и пытался всеми возможными способами задеть хельда, но кровавый щит ни на миллиметр не пустил заклинание, они или отскакивали от щита, или соскальзывали кляксой.

В конечном счёте Курту надоело, он был сильнее, но думал, у Брома что-то приготовлено на конец, какой-то козырь. Но нет. Он простой орк, пусть и способный маг рун. А раз нет, то и орка нет. «Бесконечный блеск» заклинание тысячи клинков, и от орка, как и от архимагов, осталось лишь мокрое место и воспоминания. А ещё — папин артефакт. Его я прибрала и отдала в пользование законному владельцу, то есть эльфу.

— Всё? — спросил Крио. — Набуянились?

— Да, — обнимая меня, произнёс Курт, — но есть ещё пара нерешенных дел.

Пока мы веселились и мстили нашим обидчикам, в реальный мир вернулся Змей, он спал у пантеона, свернувшись клубочком, и ждал нас. Когда мы подошли к нему, он поднял осознанный взгляд, спросив:

— Так что со мной будет? — я не знала ответ, как и эльф с хельдом. Но оставлять его в разрушенном особняке не стоило. Попросили принять человеческий облик.

Он согласился с необходимостью. Его окутало туманное марево. А когда преображение закончилось, пред нами предстал миф этого и моего мира воплоти. Змей был привлекательным молодым мужчиной, а не мальчиком, с которым я общалась в туманной нереальности.

Длинные тёмно-синие волосы спадали на пол, высок, даже выше Курта, строен, на лицо симпатичен. Тонкие брови, прямой нос, узкий подбородок и пронзительные серые глаза. На нём было чёрное хаори с вышитым драконом, но ноги босы. Когда он протянул руки и хотел коснуться своей прядки волос, увидела на руках длинные синие когти и шедшую змейкой чешую от запястья к сгибу на локте.

— Давайте сначала отдохнём, — он пробурчал, что наотдыхался за тысячелетия, но мы, смертные, заслуживаем отдыха. Особенно я, так как его освободила, да ещё и ранена. Но это всё мелочи, через пару часов пройдёт, я была против таскания на ручках. Только хельду об этом не скажешь, да и не послушает.

— А где? — спросила, где мы отдохнём, уже будучи на руках Курта.

— Сюрприз, — неся меня, сказал демон. Крион, зараза ушастая, в курсе, но молчит. А змей плетётся следом. Кстати о змее:

— Скажите, как вас зовут, а то имен у вас много, какое из них настоящее?

— Аода, — произнёс змей, — это имя мне дал отец-создатель.

— Очень приятно, — произнесла я, эльф и хельд также склонили голову в знак уважения.

Повелителю змей нравилось такое к нему отношение, он был доволен и считал, что мы одни из первых, кто будет ему поклоняться, но увы. Мы не религиозны, но уважать его будем и без религии. Он хотел обидеться, но мы сказали, что в этом мире есть целая раса, которая ему будет с удовольствием поклоняться, возвышать и восхвалять его.

— Правда, и кто они?

— Василиски, — уточняя, — змеи с хвостом вместо ног и человеческим телом, но могут быть и полностью обоих видов. У нас с Куртом друг как раз василиск, к тому же он лекарь, почитаемый и уважаемый в мире магов.

— Хм, мне нравится такое будущее, — и, остановившись, сказал: — я вас оставлю. Мне нужно в этом мире найти место для дома и нанять слуг, чтобы я был всем обеспечен. Когда нужна будет моя помощь или просто захотите пообщаться со старым змеем, просто попросите Ло назвать моё имя, — коснувшись пряди моих белых волос, — и я приду. Но только на её зов. Других не услышу, — скорее просто из-за вредности характера, а не от отсутствия возможности.

— Спасибо, — но он уже не услышал, так как на том месте, где он стоял, была лишь синяя дымка.

Мы уже ничему не удивлялись. Многое повидали и пережили. Но самое главное то, что я могу больше не прятаться и жить открыто, как раньше. Без масок и других личностей. Спокойно общаться с мадам и открыто заботиться о Курте. Ведь я его зарда, и теперь скрывать этого не нужно. Тот, кто хотел его убить, — мертв, да и перенёсшие меня Боги остались с носом. Змей не выполняет желаний, но может сожрать за просто так, как сделал с целым орденом.

А мы всё шли. И когда я была готова уснуть на плече родного хельда, раздался до боли в груди знакомый голос:

— Они вернулись!

— Слава Создателю!

— Это твой сюрприз? — с наворачивающимися на глаза слезами спрашиваю Курта, он кивнул, касаясь мокрой от слёз щеки, улыбаясь. А к нам бежали со всех ног мои родители.

Курт, спустив меня с рук, оставил на растерзание и крепкие объятия. Каждый из них прижимал меня к себе так сильно, что я, готова поклясться, слышала хруст своих костей. Но я была рада. Ведь то, что я себе надумала там, в поместье лже-родителей, меня убивало морально. Хотелось выть и рвать на себе кожу, лишь бы избавиться от того поганого чувства. Но вот они, истинные эмоции, слёзы и мольбы радости.

— Мам, пап, я вернулась, — они обняли меня с обеих сторон, — а можно я отдохну… — и стала падать. Но руки Курта меня поймали и прижали к себе. Мама не выпускала мою руку, а отец смотрел внимательно за каждым движением хельда. Лишь Крион плёлся за нами и был в шоке от всего происходящего.

Уже будучи в доме, в выделенной мне комнате, с не отпускающей мою руку мамой, состоялся итоговый разговор с разбором всех фактов, связей и последовательностей. Открылось даже то, что мою душу объединили с остатками разума умирающей девушки, перенеся в её тело. Родители приняли меня как настоящую Шарлоту и даже не высказали претензий. Я спаслась, а то, что произошло, можно считать возрождением.

— Получается, орк был организатором, — кивок согласия со стороны эльфа, — он же с помощью д’хара подчинил ректора, тот поставлял кристаллы с магической энергией, — снова кивок, — но когда на смену ему пришёл Курт, наведя свои порядки, лавочка закрылась. И тут он стал думать, как избавиться от хельда.

— И снова в игру вступают д’хари.

— Да, клан охотников. Они взяли заказ, попытались привести его в исполнение.

По словам мастера, он был одним из тех, кто разрабатывал план и согласовывал кандидатуру. Но мастер сказал, что отказался от заказа, неся потери финансово и морально, на клан смотрели с усмешкой, но когда прошёл слух о зарде, разом замолчали и историю с провалом забыли.

— Только наличие Ло помешало д’хари меня убить, — мама и отец смотрели на него, и мне казалось, у них было двоякое мнение. Вроде они и радовались за меня, но и опасались хельда. Личность он опасная и связываться с ним — себе дороже.

— Но и этим хотели воспользоваться, — сказал эльф.

— Меня убить, а Курта вывести из равновесия. Ведь я его сдерживаю. Если меня не станет, он потеряет контроль, а вместе с ним — доверие. Но тут на помощь приходит Крион, — эльф согласно кивнул, а я продолжила, — ставит временную метку, и снова провал. Курт на посту ректора, а способ добычи энергии безвозвратно утрачен.

— Тогда орден предпринимает новую попытку, — об этом я не знала.

Эту информацию нарыл Хемлок.

Будучи в отпуске, отдохнуть у некроманта не получилось. Он вляпался в историю. В его родном городе, на окраине, имелось старое запечатанное им кладбище. Он сам рисовал круг защиты, сам с помощью накопителей и эликсиров запечатывал мертвяков, чтобы они не полезли отовсюду. И когда он вернулся в родной город, решив отдохнуть ото всех, словил такой мощи откат от заклинания, что теми же ногами пошёл на заброшенный погост. Точнее на то, что осталось от кладбища, и было направлено в его сторону.

Благо, больше половины жителей города переехали, а вместе с собой взяли останки предков. Если бы ни это, армия была бы больше в три раза. А так он худо-бедно, но справился и спустя пару дней восстановил кладбище. После того, как сам восстановил потраченные силы, проследил за остаточным следом и наткнулся на отделение ордена. Отчёт гласил, что под началом ордена были не только светлые маги, но и некроманты с чернокнижниками.

Те выкачивали энергию из старых заклинаний, как на кладбище в городе Хемлока и на окраине леса академии, в которые при создании была вложена уйма энергии, тем самым разрушая круг блокировки тёмной энергии, она сама от длительного застоя шла в руки ордена.

— Да, энергии они получили много. На моём счету пять могил при городах и ещё пара десятков в деревнях и мелких городках на окраине. И наше кладбище на окраине леса, — прикинув, хельда добавил, — так что, им хватило. Но и это не всё , лишь то, что нам известно. Мы не знаем, чем ещё они промышляли, чтобы достаточное количество энергии собрать.

— Но у них не получилось, — держа мои руки в своих, сказала мама, — наша девочка с нами, — я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Ведь я лишь оболочка их дочери. Воспоминания, что в моей голове, как фильм, который я посмотрела много раз. Выученный наизусть, а я словно главная героиня и живу её глазами, но разум мой не из этого мира, пусть я и приспособилась.

— Ло, — Курт коснулся моей руки, смотря в глаза, — что-то не так?

— Нет, просто не верится, — глядя на родителей и всех остальных, — мне не придётся прятаться, прикидываться кем-то другим. Я свободна в действиях.

— Это и меня радует, — добавляя, — и никакая Мишель больше не встанет между нами, — на это я согласилась с превеликим удовольствием.

Мы наконец-то со всем разобрались, всех разоблачили, мерзавцев на тот свет отправили, Богов остановили, Мирового змея пристроили, тишь да благодать. Осталось только восстановиться, отдохнуть и вернуться к своим обязанностям. Мне — к поварскому столу, а Курту — к ректорству. Так я думала, пока этот многоходовщик хельд не протянул чёрно-алую коробочку со словами:

— Выходи за меня…

Эпилог

Шарлота

Я приняла помолвочное кольцо Курта, согласившись стать его женой. Счастью хельда, как и моему, не было предела. Тут же, не обращая внимания на отца, матушку и эльфа, сидевшего и изображавшего из себя интерьер мебели, Курт подхватил меня на руки и закружил, говоря, что он самый счастливый демон на свете, что ему глубоко плевать на всех тех, кто против. А на любого, осмелившегося не нормативно высказаться в мою сторону, полетит кровавое проклятие.

— Когда, ректор Вагнер? — спросила матушка у хельда, когда тот все-таки отпустил меня на мягкое кресло рядом с собой.

— В сезон алых кленов, — ответил хельд, не отпуская мою руку. Матушка не возражала, говоря, что еще есть время, чтобы подготовиться. Сшить свадебные наряды, заказать торт и украсить помещение в цвета брачующихся родов.

— Где пройдет церемония? — а это уже отец, обеспокоенный и взволнованный не меньше матушки, — предлагаю в нашем поместье, — с благоговением сказал родитель, смотря на Курта и меня, — места на всех друзей и близких хватит.

— Нет, вечер единения душ и судеб лишь для нас с Ло. Проходить он будет, — Курт, склоняясь к моему уху, прошептал только для меня: — в усыпальнице предков рода Вагнер. Перед именными табличками и прахом моих родителей, — уточняя, — такова воля моей покойной матушки.

Я не возражала. Остался вопрос с личностью, которая проведет церемонию. И у меня как раз есть подходящая кандидатура. Надеюсь, она мне не откажет. В противном случае обращусь к Аоде. Он, как могущественная личность, прожившая тысячи лет, сможет обратиться к Судьбе и с ее позволения сплести наши с Куртом пути воедино.

***

— Вот и закончились твои приключения, Лота, — сказала Идзанами, протягивая мне руку, приглашая к алтарю, созданному ей из миазмов тьмы.

Богиня, услышав о предложении Курта и предстоящей свадьбе, тут же согласилась нас поженить. А мадам Ровай, когда богиня отпустила ее сознание, обязалась сшить свадебные наряды в цветах наших душ и магических направлений. То есть кроваво-красные с черными узорами и серебряными вышивками. Из шелковых тканей, не стесняющих движения. Несколько недель, не принимая ничьи заказы, она трудилась над нашими свадебными нарядами.

И вот, к сезону алых кленов, в ночь полной луны, в ее серебряном сиянии, отринув обязанности, оставив дела академии на Хемлока и кухню на младших поваров, мы шли к усыпальнице предков рода Вагнер. Курт, держа над моей головой шелковый расписной зонт, вел меня под руку. А у усыпальницы, в своем истинном облике, нас встречала Идзанами. Улыбаясь, благословляя нас на счастье и любовь, произнесла:

— Перед ликом предков рода Вагнер, перед небесами, землей и преисподней, Я — богиня тьмы Идзанами, соединяю навеки вечные деву Шарлоту Ранс и воина Курта Вагнера. Идти вам путем кровью и разумом единым, неразлучным до скончания времен! Под ликом Луны, под лучами Солнца. Согласны ли вы?

— Навеки вечные, таков мой выбор! — сказал Курт с улыбкой, скидывая с моего лица вуаль из алого шелка, смотря в алые глаза своими синими, как бескрайнее море.

Я, держа его руки, слыша бьющееся в груди сердце. Чувствовала токи спешащей по венам крови, улавливала до мельчайший подробностей потоки разума. Вкусив душой исходящую чистую любовь, ответила такой же клятвой:

— До скончания времен, сердцем к сердцу!