Вкус

Сентенции

Сентенция первая:

Большинство из нас – это не мы. Наши мысли – это чужие суждения;

наша жизнь – мимикрия; наши страсти – цитата!

Оскар Уайльд

Сентенция вторая:

Существует предел, который человечеству вредно переступать, завеса, скрывающая истину, чтобы не повредить тем, чей ум слаб.

Идрис Шах

Пролог

Капли на ягодах и листьях сверкали голубым, оранжевым и зелёным. Маленькие радуги светились, как светится само счастье. Разве может быть что-то вкуснее этих ягод?!

Баларама сорвал чёрный шарик и поднёс к губам.

В гуще леса блеснули красные глаза. Демон сглотнул. Вот тебе и бог. Попался на примитивную наживку. Теперь надо бежать. Младший брат слишком силён. Слишком много видит.

Кришна выскользнул из рук мамы Яшоды и побежал к лесу.

Солнце клонилось к горизонту, и длинные красные тени стелились по Вриндавану.

Баларама спал на мягких красивых листьях. Кришна ступал очень, очень тихо. С пятки на носок, с пятки на носок. Сейчас схватит брата за ухо и крикнет: «Попался!»

Оставалось протянуть руку, но ветки полыхнули маленькими радугами. Яд?! Кто-то отравил ягоды?!

Баларама!

Кришна опустился на колени и приподнял брата за плечи. Не дышит.

Демоны нашли способ.

– Баладев! Как же так?! Вернись, Баладев!

1. Смерть Ивана Ильича

В прекрасный день 8 мая 2012 года судьба забросила не менее прекрасного военного пенсионера Ивана Ильича Денова в квартиру на восьмом этаже.

Вешать кондиционеры – дело нехитрое. В этом Иван Ильич считал себя Мастером с большой буквы «М». И потому особенно огорчительно было слышать от молодого помощника, второй раз выехавшего на задание, возражения по креплению страховки. Этот «юноша бледный со взором смущённым» предлагал накинуть петлю с карабином на отопление. На хлипкую серую трубу, идущую от чугунной батареи. До чего беспечна молодежь! Что может выдержать современный пластик? Как им объяснишь? Уж лучше совсем без страховки, как не раз бывало, чем надежда на какую-то постмодернистскую соплю.

Проблема получилась с длиной верёвки. Её хватало пробить два ближайших от окна отверстия под крепление кронштейна внешнего блока. А вот сделать два дальних, протянувшись от ножки древнего и тяжелого шкафа, не представлялось возможным.

– Ну вы сами подумайте, – горячился помощник Антон. – Я же вас и так за верёвочку подстрахую. А тут ещё и батарея! Ну хотите, я лично пробью дырки!

– Дырки знаешь где! – резонно отрубил Иван Ильич. – Попробую как-нибудь дотянуться. Хоть краешком.

И снова ухнул за окно, держась правой рукой за раму и отводя левую с перфоратором как можно дальше в сторону.

Губы Антона дрогнули хитрой улыбкой. Не выпуская из рук верёвку, метнулся к шкафу, лихо отстегнул карабин от ножки, и уже через секунду никелированный металл ощёлкнул трубу.

– Держишь?! – крикнул с улицы Иван Ильич.

– Держу! – отозвался довольный Антон, чувствуя, как натягивается страховочный конец.

– Держи нежно! – процитировал Ильич незнакомое помощнику произведение массовой культуры и отпустил хватку правой руки. Завис в воздухе, как американский астронавт у станции «Прогресс».

– Достаю!

– Отлично! – откликнулся Антон, и улыбка расширилась вдвое.

Углубление в стене перфоратор продолбил быстро. Бестолковой змейкой ушуршала вниз кирпичная пыль. Иван Ильич сунул мизинец. Плотно, четко. Анкер войдёт как влитой.

Вторая пробоина оказалась каверзнее. Не хватало опоры, чтобы усилить давление. Пришлось раскачиваться. На инерции возврата сверло начало постепенно входить в силикатный кирпич стены.

Антон порадовался, что надел перчатки. Руки не резало, хотя шеф летал как на качелях. Еще сантиметра три и можно вешать кронштейн.

– Вы водочку будете?

Посреди комнаты подобралась напряжённая хозяйка с запотевшей бутылкой и литровой баночкой огурцов.

– Чего? – не понял Антон.

– Водочку будете, когда закончите?

Странная женщина, тут процесс, а она с какой-то ерундой.

– Давайте потом!

Верёвку дёрнуло. Ильич качнулся чересчур сильно. Антон успел упереться ногой в подоконник. Удержал. Какой шеф сосредоточенный! Мастер! Дырка почти готова. Ну, или отверстие, если кому угодно.

– А огурчики?

Хозяйка совсем близко.

– Давайте потом…

Верёвка выскользнула. Иван Ильич ухнул вниз.

Ох, не зря Антон играл в Counter-Strike! Руки мгновенно вцепились в оставшиеся полтора метра. Обожгло даже через перчатки, но начальника удержал.

– Молодца! – послышалось с улицы. – Вытягивай!

Намотал остатки на руку, чтоб не сорвалось. Склонился над подоконником. Висит начальник. Здоровый. Потянул. С трудом, на трении о карниз, удержал. Так потихоньку подымет.

– Я не поняла! Будете огурчики?!

Прямо над ухом.

Антон вздрогнул, и ослабшая верёвка дернулась вниз. В подоконник упереться не успел, так и выскочил в окно, растерянно соображая, о каких огурчиках речь. А потом планета начала притягивать два монтажных человеческих тела с ускорением в 9,80665 метров в секунду за секунду.

Верёвка натянулась, падение прекратилось.

Но только на миг. Пластиковая труба отопления не удержала массу, и продолговатый серый цилиндр, покрытый изнутри подсохшей рыжеватой грязью, выскочил в окно следом за системщиками.

Последней мыслью Антона было прозрение по поводу того, что трассу в квартиру они сегодня провести не успеют.

2. Нужны опытные работники

Денис Иванович Денов, сын летящего с восьмого этажа мастера сплит-систем Ивана Ильича, уже третий месяц искал работу. В тот миг, когда отец с помощником и куском трубы отопления перемещались вниз по благоухающему сиренью майскому воздуху, молодой человек двадцати двух лет от роду сидел в одном из сотни батайских офисов и отвечал на вопросы девятнадцатилетней специалистки отдела кадров.

– Вы в каком году вернулись из армии? – глаза привратницы капитала мерцали нехарактерной для юности усталостью. Одной рукой девушка лениво теребила ворот чёрного пиджака, другой держала блокнотик и что-то в нём почитывала.

– В прошлом. Две тысячи одиннадцатом. Осенью.

– Понятно. Семейное положение?

– Холост.

На долю мгновения во взгляде кадровой музы обозначилось осмысление, потом зрачки снова затуманились.

– Машина есть? – тускло спросила она.

– Нет.

– Ясно. А недвижимость?

– Трёхкомнатная квартира на Гайдара.

– Ваша?

– Наша. С отцом, с мамой и с сестрой.

– Понятно. Что вы предполагаете получить от работы в нашей компании?

– Зарплату предполагаю. И работу интересную.

– Я читала анкету. У вас совсем нет опыта работы.

– Я был поваром в армии.

– Разве можно путать армию с рестораном? Вы хоть какое-то представление имеете о том, что за блюда готовят в наших заведениях?

– А что такого сложного готовят в ваших заведениях?

– Я поняла. Спасибо за беседу. Позовите следующего, мы вам перезвоним.

– Но я не указал телефон…

– Ничего, мы найдем. Не переживайте.

Усталость офисной работницы переполнила пространство кабинета и заструилась в иные измерения. Девочка поморщилась и выдавила:

– До свидания. Следующего позовите, пожалуйста.

Денис вышел из душной конторы в свежесть дня. Ощущение вывернутого на голову ведра помоев в последние дни огорчало меньше. Понятно, никто не позвонит. Понятно, нужно искать дальше. Но десятки пройденных заведений: офисов, ресторанов, кафешек, пекарен, наливаек, где тредуются молодые люди до двадцати пяти с опытом работы не меньше десяти лет, клубились в голове осиным роем, нажужживая простую истину: «Кому ты нафиг нужен, Денис Иванович!», отчего совершенно не хотелось тащиться в четвертую за сегодня фирму.

Три месяца назад шел на приём, потом ждал обещанного звонка. И два, и три дня. Потом перестал ждать. Решил брать количеством. По пять-шесть контор за день. Изрыскал Батайск и часть соседнего Ростова. Без результата. Товарищи по техникуму не верили, что тут могут быть какие-то трудности.

– Ты просто не хочешь! – заявил Ромка Шоволдин, одноклассник по школе и сопартиец (от слова «парта») в «технаре». – Делаешь вид, что ищешь. А я каждый день миллион объявлений вижу: «Требуется повар, кондитер, бариста». Не надо тулить флаг Мадагаскара на карту Австралии! Все, кто хотел, ещё варианты перебирали, когда устраивались. Не верю я тебе, братан!

Язвительное лицо Ромки взбодрило. Денис встряхнулся. Так! Еще кафе. Тут же, в Батайске. В Восточном районе. Можно поехать на «шестерке» или пёхом, через переходной мост над железкой. «Мясной соблазн».

– Извините! – на пути возник смущенный господин с козлиной бородкой. – Я не местный, поэтому не могу сориентироваться. Не подскажете, в какой стороне искать БДУ-13?

Странно, что выдает себя за неместного. Лицо мелькало на улицах города регулярно. Ну ладно, ответил предельно вежливо:

– Я не знаю такую организацию. Это строительная фирма?

– Не уверен. Мне посоветовали по другому поводу. Спрошу у кого-нибудь ещё.

И двинулся в сторону здания железнодорожного вокзала.

За три месяца Денис выучил Батайск не хуже родной кватриры. Сокращение БДУ не попалось ни разу. Может, где-то совсем на отшибе? И наверняка без кухни, уж тогда бы точно знал. Усмехнулся.

На пешеходном мосту через железную дорогу ветер дул особенно сильно. Пришлось поднять воротник куртки, закрыться от колкого ветра с крупицами песка. Лица людей, бегущих мимо, переполняла озабоченность серьёзными проблемами, случившимися в жизни именно сегодня. Денису не торопилось. Последняя точка на сегодня. Полчаса под дверью, пять минут позора на собеседовании – и домой.

– Привет! – незнакомый молодой парень восторженно всматривался в лицо Дениса разноцветными (один зелёный, второй серый) глазами. Давно заживший, но когда-то очень серьёзный шрам тянулся от брови к левой стороне шеи. Парень был в чёрном, похожем на китайскую военную форму френче, чёрных брюках и чёрных туфлях. – Ты не знаешь, где тут у нас БДУ-13?

Денис оглянулся. Людей с камерами нет. И прохожий смотрит искренне, открыто, без подвоха.

– А что за БДУ-13?

– Ты серьёзно?! Это же фирма известная российская. В Батайске её тринадцатый филиал.

– Недавно?

– Ну что ты! Давно. Уже много лет. Разве не слышал?

– Ни разу.

– Удивительно! Это же как «Адидас» или «Тинькофф». Все знают, а ты нет. Прикольно. Я хочу к ним поваром устроиться.

Денис растерялся.

– Так я это… тоже. Поваром.

– Ой. Ты тоже в БДУ идёшь?

– Нет. В «Мясной соблазн».

– А… жаль. А я в БДУ. Там, говорят, очень крутая столовая, посерьёзнее всяких ресторанов французских.

– Да?!

– Ну конечно. Ладно! Я тогда в центр, там сориентируюсь. Удачи в «Мясном соблазне»!

– Спасибо.

В «Соблазне» не мучили. Лет восемнадцати девочка, наверняка понимавшая в кулинарии не больше, чем он в ядерной физике, заявила, что такой уровень знания поварского дела (интересно, как определила?) их не устраивает, и пообещала позвонить, если ситуация изменится.

В голосе не было стандартного высокомерного ехидства, и Денис вышел на улицу практически счастливым.

Не удержался, спросил у охранника на входе:

– Не подскажете, как найти БДУ-13?

Тот наморщился, почесал затылок…

– Не слыхал. Может, БСК или МЖБК?

– Нет.

– Ну, знаю ещё БЛДЦ.

– Надо БДУ.

– Такого не помню. Хоть убей. Пятьдесят лет тут живу. Нет никаких БДУ. Точно говорю.

Ветер на мосту уже не злобствовал. Так, чуть освежал. Настроение улучшилось, насколько это возможно, и Денис подумал, что вечер можно со спокойной душой провести за компьютерной игрой или книгой. Запел в кармане сотовый. Мама.

– Дениска! У нас беда! – голос рвался и дрожал.

– Что случилось?

– Папы больше нет.

Странные шутки! Как это нет?

– Мам, ты чего? Я не понял.

– Папа разбился. Упал с восьмого этажа. С новым напарником. Папа насмерть, напарник в реанимации.

Неуютное небо качнулось, зашлось морозной синевой. Как это нет папы? Что за бред? Может, мама не так поняла. Кто-то позвонил, перепутал. А папа в больнице и с ним всё нормально. Не может так быть! Мир прекрасен. Мир добрый… Добрый? Сестра ещё девчонка, старшеклассница. Мама в школе копейки получает. Он безработный.

Царапнул щеку брошенный ветром песок. Денис стоял посреди моста. Прочь убегал паренек в синем спортивном костюме с телефоном в руке. С его телефоном.

Догнать?

Зачем?!

Какой-то телефон.

Плевать.

Медленно шагнул. И накатил страх. Отец разбился. Упал с высоты. Здесь тоже высоко. Очень высоко. Пальцы обхватили холодный металл поручней. Прижался к ограждению. Есть шанс не упасть, маленький, но есть. Если держаться. Если не разжимать руки. Пока пальцы не устанут. Внизу рельсы и провода. Опасно! Главное не упасть!

– Молодой человек! – мужчина в полицейской форме. Ладони вперед на уровне груди. Пальцы веером. – Остановитесь! Не делайте этого! Там очень высокое напряжение. Вы загоритесь в полете. Это очень больно.

Непонятно, чего хочет? Сбросить? Зачем? Надо крепче ухватиться. И перелезть на ту сторону. Чтоб не достал. Там электричество, испугается, не полезет.

– Стойте, не надо!

Вцепился, тянет, куртка трещит. Внизу тоже полиция, суетятся, что-то растягивают. Большая зеленая тряпка. Одеяло, что ли?

Хотят убить? И завернуть в одеяло? Что он сделал? Не бандит же какой-то!

Полицейский сильный, но пальцы замкнулись на поручне намертво. Подбежал ещё один. Дёрнули посильнее. Оторвали, припечатали к асфальту моста. Заломили. Больно.

– Чуть не сиганул! – доложил первый. – Уже на взлёте схватил.

– Чего добиваются?! – голос второго сквозил горечью. – Чуть что, сразу того. Хоть бы пожили чуть.

В батайской полиции пахло старыми деревянными панелями и сигаретами. Люди сидели на креслах, стояли около стеклянной стены, вполголоса переговаривались. За квадратным окошком хмурился озабоченный дежурный.

– Романыч, – полицейский, доставивший Дениса, высокий, с квадратной как у Шварценеггера челюстью и светлыми, лихо зачесанными наверх волосами наклонился к окну. – Тут суицид. Куда его?

– Это который с моста? – Романыч изучал доставленного с беспокойным интересом. – Чевой-то он? Как же ты, брат?

До Дениса дошло.

– Не суицид! Вы чего! Я просто за поручень. Батя у меня…

– Чего батя? – вскинулся Романыч.

– Разбился. Мне по телефону сказали. Я стал. За поручень взялся. А тут пацаны.

– Валера, – сообразил Романыч. – А ты его на второй этаж отведи, к Наговицыну. Может, правда, отец. Пробейте там.

– Хоккей! – светлый дернул «самоубийцу». – Нам вон туда, по коридору. Давай.

Темный коридор, застоявшийся запах старой библиотеки. Крутые ступени наверх мимо большого портрета Дзержинского. Второй этаж. Номер кабинета 23.

Светловолосый распахнул дверь.

– Товарищ капитан! Тут задержанный. Разрешите?!

– А чего ко мне?

– Романыч сказал. Тут надо прояснить. У него с отцом что-то.

Зашли внутрь.

В кресле, облокотившись на стол, сидел задумчивый капитан. Залысины на лбу. Нос картошкой. Полицейский китель, голубая рубашка, чёрный галстук. Пристальный карий взгляд.

– Присаживайтесь, – показал Денису на стул. – Отстегни его, Валера.

Щелчок. Теперь ничто не режет запястья.

Денис опустился на краешек стула. На окне решетка. На стене, за спиной капитана, карта города и вымпелы. Один интересный, «Лучшему пионерскому отряду года». С золотыми горном и барабаном.

– Так что там с отцом? – полицейский развернул блокнот.

– Разбился. С восьмого этажа.

– Выпрыгнул?

– Нет. Он сплиты ставит. Сорвался. И напарник его.

– Ты гляди, – капитан вытащил из пачки сигарету. Щелкнул зажигалкой, затянулся. – Когда?

– Да вот, я как раз по мосту шёл. Мама позвонила.

– И ты решил покончить с собой?

– Нет! Испугался просто, что тоже упаду. И схватился.

– Понятно. Где работаешь?

– Нигде.

– Как так?

– Не берут. Три месяца хожу, не берут.

– А до этого?

– До этого в армии служил. В Астрахани. Мотострелковые войска.

– Звание, награды.

– Сержант. Орден Мужества.

Капитан посмотрел на Валеру. Тот удивленно пожал плечами.

– А как так? Война была в Астрахани?

– Никак нет. Просто разминирование.

– Что-то я не понял. Ты сапер?

– Я, товарищ капитан, повар.

– Повар?! А при чём тут разминирование?

– Юра Сидоров на мину наступил немецкую. Лягушку. Я ему помог.

– Повар? Помог? А почему не саперы?

– Они говорили, что уже всё.

– Я понял. Слушай, Валера, ты парня выведи на улицу. Документы проверил?

– Так точно.

– Вот и хорошо. Тут отец погиб. Надо эти вопросы… с моргом и кладбищем решать. Довези до дома. И, как там тебя…

– Денис.

– Да, Денис. О службе в полиции не думал? Если что, приходи. После праздников. Спросишь капитана Наговицына. Я пристрою. Нам тут люди нужны.

– Спасибо. Разрешите идти?

– Давай.

Капитан протянул руку, Денис пожал.

3. Оставьте мёртвым…

У дома безлюдно. Валерий попрощался, уехал на синей «Хонде». Кусты сирени, разогретые майским солнышком, разливают приторно-сладкий удушливый аромат. На ветках подрагивают от слабого дворового сквозняка восковые весенние листья.

Денис поднялся на второй этаж. Позвонил.

Алинка.

Бросилась на шею, разрыдалась. Так любит отца. Всегда ему радовалась. Болтала с ним, смеялись, играли в нарды… Теперь не будут.

Денис погладил сестру по голове, отстранил, вошел в квартиру.

– Мам!

– Её нет, – глаза у Алины красные. – Поехала в больницу. Там папу в морг положили.

И опять заревела.

На кухне сполоснул руки, напился прямо из крана холодной до ломоты в зубах воды, подставил под струю сложенные лодочкой ладони, плеснул на лицо. Чуть легче.

– Алин!

– Что?

– Телефон дай.

Вошла, протянула.

Навскидку номер матери не вспомнил. Нашел «мамуля». Нажал. После гудков:

– Алло, Аличка, что случилось?

– Это я, мам, Денис.

– Дениска? А я звоню, ты трубку не берешь.

– У меня телефон украли. Мам, что надо делать? Куда ехать?

– Да, видно, сегодня ничего. Завтра праздник, никто нигде не работает. Говорят, после девятого забирать… папу…

– Мам, не плачь. Все хорошо будет.

– Не будет.

– Ты где? Я приеду, заберу.

– Не надо, сына, я с Шуриковыми. Они меня привезут. Будь дома, лучше Алинку успокой. Там еда в холодильнике, покушайте хоть.

– Хорошо. Жду.

Распахнул холодильник.

Яйца, масло, майонез. Консервы. Кастрюля – что там, плов?

Две порции в две тарелки – себе чуть больше, сестрёнке меньше. Разогрел в микроволновке, пахнет, в принципе, как плов, но с пряностями явный перебор. Нельзя столько шалфея. Надрезал лимон, брызнул – запах стал терпимее.

– Алина! Иди кушать!

– Не хочу!

За окном красное закатное солнце. Еще пара часов и скроется за полосой кирпичных гаражей.

Зашёл в спальню. Взял руки сестренки, заглянул в глаза.

– Алинка, пойдем, поедим.

– Нет аппетита.

– А ты чуть-чуть поковыряйся в плове. Просто посидим вместе.

Пожала плечами, встала.

Обедали молча. Алина смотрела в окно. Съела всё.

– Знаешь, – сказала, – а плов стал лучше, после того как постоял.

Денис улыбнулся.

– Вот и хорошо.

Когда пили компот, задребезжал в коридоре звонок.

Денис открыл. Мама.

– Вы покушали?

– Да, спасибо.

– Молодцы. Вот возьми, – тёмно-серая гладкая коробочка, смартфон Fly. – Недорогой купила тебе на первое время.

– Ничего себе недорогой! Тысяч пять, наверное!

– Четыре. Тебе сейчас нужен. Работу искать… Отдыхайте. Завтра выходной. Надо привыкать… без папы…

Когда вечер заглянул в окно жёлтыми фонарями, Денис вспомнил, что у Ромки Шоволдина в прошлом месяце умер дедушка. История про похороны. Он ещё какие-то бумажки доставал. Ромка в четвертом подъезде. Тут пробежаться две минуты.

– Мам! Я к Ромке схожу!

Мама на кухне.

– Хорошо! Я пирожки пеку. Можешь с Ромкой приходить, попьем чаю.

– Рома, привет!

– Привет! Заходи.

– Да я это… на секунду. Слушай, помнишь, ты рассказывал, когда дедушка умер.

– Да.

– Что там надо делать? А то праздники, никто ничего не говорит. Отец…

– Батя? А что случилось?

– Упал. На работе. Разбился.

– Ё моё! Соболезную, братан. Соболезную. Смотри сюда. Тут всё просто. Нужно справку взять в морге и потом с ритуальным агентством договориться, они продадут гроб, веночки всякие и место на кладбище. «Ритуал» называется. Денег примерно тысяч десять-двадцать. Они и машину подадут, на кладбище отвезти. В морге будут свой гроб предлагать, не соглашайся, тогда копачи не станут гроб нести, а может, и закапывать откажутся. Надо в «Ритуале». Они с кладбищем напрямую. Если попа будешь приглашать, то после того как в «Ритуале» определишься по времени, идёшь в церковь. Там говоришь когда, во сколько отпевать. Батюшку тебе выделят. Мы его тогда на машине подхватим и привезем. И я его назад верну. Это недорого будет. Денежный момент – столовая. Ты лучше в нашу обратись, она недалеко, в принципе, от кладбища. Я там попрошу, чтоб по нормальной цене. У тебя сколько будет человек на похоронах?

– Не знаю. Человек пятьдесят, наверное.

– Ну, рассчитывай рублей триста на человека. Там борщ, пюре с мясом, компот. Водку сам покупаешь. Возьми недорогую. Больше ящика не бери. Ну, ещё автобус. Может, у кого из знакомых есть, тогда бесплатно получится, или на машинах. Друзья, родственники. Я тоже на «шестерке» подтянусь. Как раз батюшку отвезу и вперёд. Кого-нибудь прихвачу. Не переживай, прорвёмся. Когда суетиться начнешь? Завтра же девятое мая, все бухают.

– Ну, утром надо десятого.

– Хорошо. Я как раз не работаю. Прям с утра ко мне заходи, часов в восемь, сразу в морг, потом в «Ритуал». А там разберемся.

– Спасибо, Рома!

– Да ладно. Все свои. Ты хоть работу нашёл?

– Нет.

– Охренеть! Давай я в столовке спрошу.

– Ты ж уже спрашивал.

– Так тогда сокращение шло. Уже два месяца как. Может, поменялось что.

– Давай потом. Сначала отца похороню…

– Лады. Ну, до десятого.

– Слушай, может ко мне? Мама пирожки жарит. Помянём батю.

– Да я только поел. Прям от пуза. Спасибо. Готовься к четвергу.

– Ну ладно. Пока!

– Пока, братан!

Денис вышел из подъезда. Небо грязно-чёрное. Воздух холодный. Район спит. Высоко в верхушках тополей шелестит ветер. Где-то рыкнул мотоцикл.

Спешить некуда. Целый день просто ждать. Денис сел на лавочку. Не дожил отец до Дня Победы. Так любил все эти парады, салюты. Как маленький. Последний раз тоже о празднике говорили. Ужинали. А он:

– Сейчас шабашечку закроем, а девятого, после парада, махнем на рыбалку. Погода отличная…

Какая рыбалка?! Почему так? Всё кажется мрачнее некуда, ни работы, ни проблеска и вдруг выходит, что жил очень даже ничего. Как в раю. А теперь на, посмотри, что такое плохо. И не факт, что через пару дней сегодняшнее «плохо» не покажется благодатью. Не дай Бог, конечно. Хотя, какой там Бог. Одно название. Эй, Бог! Если ты есть! Отзовись! Давай перетрём пару тем…

– Молодой человек! Угостите сигаретой!

Мужичок алкоголического вида. Помахивает пальцами у лица, изображая таинство отравления организма никотином.

– Не курю.

– Жаль. А вот, скажи на милость, случаем не проходили здесь два господина в пиджачках из БДУ?

Денис вздрогнул.

– Что за БДУ?

– Да я откуда знаю. Я им говорю, вы к кому? А они: «БДУ». Я им: «Сигаретку дадите?» А они: «На две, только не грузи». А я и не гружу, – мужичок тяжело вздохнул и двинулся вразвалочку, продолжая бубнёж о странности человеческих восприятий. – Почему, спрашивается, если человек немного подшофе и понимает, чем отличается вещь в себе Канта от ноумена Платона, он уже грузит? А не грузят вас непроходимые…

Что непроходимое не грузит гипотетических оппонентов мужичка, услышать не удалось, скрылся за углом дома.

Денис посидел в растерянности. Вернулись мысли о похоронах.

Если «Ритуал» возьмет десять тысяч, столовая тысяч пятнадцать, ну ещё там водка, священники, автобусы и другое, пусть пять. Получается тысяч тридцать. Как минимум. Интересно, где их взять, если нет. И как потом без них жить?

Стало совсем холодно. Денис поёжился и пошёл домой.

Освещённая тусклой подъездной лампочкой дверь квартиры была приоткрыта. Странно. Мама забыла закрыть или ждет его? С кухни – мужские голоса. Соболезнующие родственники? Соседи?

Говорят как-то официально. Не по-родственному.

Заглянул. Мама, ошарашенная, сидит на стуле, перед ней два мужика в чёрных костюмах, галстуках. Серьёзные.

Один высокий, худой, молодой, но уже с седыми висками, прислонился к подоконнику и внимательно смотрит на Дениса. В глазах настороженность и сочувствие. Второй постарше, лысоватый и черноусый, стоит посреди кухни и говорит маме:

– Завтра в тринадцать ноль-ноль. Единственная ваша забота, успеть до этого времени оповестить всех близких, чтобы явились хотя бы за полчаса до церемонии.

Заметил Дениса. Грустный взгляд из-под нависших век.

– Вечер добрый, милостивый государь! Сын покойного? Денис Иванович?

– Да, – Денис напрягся, пытаясь понять, кто такие и что здесь делают. Может, из тех, кому чужое горе – повод на деньги развести?

– Позвольте представиться, Левон Игоревич Оганов, – продолжал усатый. – Мой спутник – Павел Геннадьевич Шатерников. Мы представляем небезызвестное БДУ-13. У нашего ведомства контракт с вашим батюшкой. Как раз по данному печальному поводу. Вот! – он поднял вверх папку. – Согласно бумагам, все мероприятия, связанные с похоронами, мы обязаны взять на себя. Как говорил Спаситель, буде он одесную Всевышнего ныне, присно и во веки веков: «Оставьте мертвым хоронить своих мертвецов». И нет, молодой человек, даже не думайте, денег не надо! За все уплочено Иваном Ильичём, то бишь вашим папенькой. От вас с мамашей требуется только присутствие. Благодарите покойного за заботу. Контракт заключён в прошлом году. В канун Пасочки. Заранее побеспокоился супруг и родитель. За что от меня лично превеликий респект столь исключительному человеку. И похороны прописаны, и развоз людей, и ресторан. Возьмите. Этот, образно изъясняясь, вексель – копия. Я оставлю для ознакомления и распоряжения. Засим извольте откланяться. У нас сегодня ещё многая работа.

Странные гости кивнули и поспешили уйти.

На пороге усатый ещё раз настойчиво напомнил:

– В тринадцать ноль-ноль тело покойного уже двинется в последний путь. Все желающие проститься пусть приходят загодя, хотя бы в полдень.

4. Родственники

Половину ночи Денис ворочался в постели, размышляя о странных людях в пиджаках.

Мама ничего вразумительного не объяснила. Ну, договор. Ну, заплатил отец ещё при жизни за собственные похороны. Всё равно, странное ощущение, что в буквах БДУ что-то не так. Слишком много их во вчерашнем дне. Почему такую известную фирму в Батайске мало кто знает? Почему никто, кроме отца, не в курсе о контракте? В интернете о БДУ-13 ничего. Очень подозрительно.

Они с мамой, конечно, на всякий случай пригласили родственников и друзей на завтра к одиннадцати–двенадцати, кто как сможет, но если наврал усатый, придётся говорить, что это поминки, а с похоронами типа позже решим.

Забылся под утро.

Будильник зазвенел в восемь. Денис натянул майку и штаны. В ванную. Умылся.

Хотелось куда-то бежать, что-то делать, только не тупить, не сидеть на месте.

Поставил чайник на плиту. Зажёг газ.

Задумался, глядя в окно.

Допустим. Допустим, они приедут и всё сделают. Похороним. Даже в столовой посидим. А водку они учли? Ромка говорил, водку надо купить…

– Ты чего стоишь?

Мама. Глаза уставшие.

– Ты поспала бы.

– Тут поспишь. Там плов остался в холодильнике. Подогреть?

– Я чайку.

– Ну ладно. Пойду одеваться.

В начале одиннадцатого начали подходить родственники.

Мама заводила в зал, рассаживала на диваны и стулья. Бабушка Надя, мать отца, в чёрном платочке разносила гостям воду, возилась на кухне. Пахло жареными пирожками. Родители мамы, дедушка Саша и бабушка Инна, понуро горбились на стульчиках. Тётя Алла, сестра папы, с мужем Виктором курила на улице, на лавочке под окнами, чтобы родители не увидели с сигаретами. Под пятьдесят женщине, а от родителей прячется.

Три бабульки из дома вздыхали на диванчике и напевали что-то религиозное. Как их зовут, Денис не знал, помнил только, что одна из второго подъезда, две из третьего. Дочь тёти Аллы Настя, ровесница Алины, не отходила от сестрёнки и тоже сторонилась людей. Сидели девчонки в спальне и выходили только, когда мама говорила: «Идите, поздоровайтесь».

Ровно в полдень Денис стоял у окна. Во двор въехал большой чёрный микроавтобус, остановился возле подъезда.

Водитель скоро распахнул заднюю дверь, двое крепких ребят в чёрных пиджаках вынули из кузова две широкие табуретки, установили их между лавочками у входа в дом, сверху опустили обитый красным бархатом гроб. Сняли крышку и прислонили к металлической, увитой диким виноградом сетке. Стали рядом как часовые, только руки за спиной.

– Мама! Там папу привезли!

– Где?

– Возле подъезда!

Выскочили на улицу. На белоснежном ложе в строгом чёрном костюме папа. Глаза закрыты, кажется, просто уснул.

Мама рванулась к гробу. Стражи мягко придержали, шепнули:

– Прощаемся! Пригласите родственников.

Она кивнула, наклонилась к папе, поцеловала его лоб, щеки, губы.

На соседнюю лавочку переметнулись три оперативные старушки, миг назад певшие в зале. Они быстро крестились и шептали молитвы.

Тетя Алла, уже без сигареты, спряталась за мужем и глядела из-за его плеча на мёртвого брата.

Из подъезда потянулись люди. Проходившие мимо соседи по пятиэтажке останавливались, долго смотрели на покойного, печально вздыхали и брели дальше. Некоторые оставались. Толпа вокруг Ивана Ильича росла.

Грузный, с благостным лицом священник махал дымящимся кадилом и пел заунывную песню. Бабушки на лавочке подпевали.

Помощник священника аккуратно раздал всем свечечки и салфетки. Люди зажгли оранжевые палочки, салфетками закрыли пальцы от плавящегося воска.

Денис осмотрелся. Человек под сотню собралось. Дяди, тёти, дальние родственники, знакомые родителей, жильцы дома… Хмурость. Слёзы. Так переживают. А может, правда они его любили? Защипало глаза. Опустил голову вниз, чтобы никто не увидел.

Ровно в час дня к гробу протиснулся вчерашний усатый БДУ-шник, осмотрел окружающих, перекрестился на священника и объявил громким голосом:

– Господа хорошие! Тело грузим в катафалк. Рядом два места для матушки и супружницы покойного. Остальных прошу в автобусы. С той стороны здания. Выдвигаемся на кладбище. Там обряд прощания. После похорон всех везём в ресторан на поминальную церемонию.

Люди в чёрном подхватили гроб с покойным и замерли. Кто-то из фирмы взял большой деревянный крест и вышел на проезжую часть перед домом. Ещё один взял крышку и двинулся за крестом. Четверо с гробом напряглись и посеменили за ними.

– Пристраивайтесь следом! – кивнул усатый родственникам. – Берите каждый по веночку. Проводим в последний путь по родному району.

Родственники и просто знакомые брали венки и пристраивались к процессии.

Обошли седьмой дом. Остановились возле катафалка. Внутрь машины определили крест, крышку и сам гроб. Маме и бабушке Наде помогли войти в салон, усадили в кресла.

Остальные сопровождающие разместились в двух огромных двухэтажных автобусах.

– Роскошно! – услышал Денис голос кого-то из соседей и мысленно согласился. Выглядело так, будто хоронили или депутата, или криминального авторитета. Странно, но благодарность отцу за то, что заранее позаботился о родных, пересиливала остальные чувства, даже горечь потери, даже страх перед злой судьбой. Как он нашел этих удивительных людей в чёрных пиджаках?

На кладбище гроб снова установили на подставки, и под бдительным присмотром священника родственники и товарищи подходили к телу и целовали бумажную ленту на лбу убывающего в царство мёртвых Ивана Ильича.

Денис заметил в стороне, за могилками, солдат в парадных мундирах с оружием. Так совпало, что хоронят какого-то военного?

Кладбищенскую тишь разбил громкий стук. Один из пиджаков вколачивал в крышку гроба семидесятые гвозди. Мама разрыдалась с новой силой. Дедушка Саша приобнял её покрепче. Чёрные работники БДУ подхватили обитый красным бархатом саркофаг и понесли по узкой тропинке в сторону военных.

Поставили у свежевырытой ямы. Половина солдат оказалась, судя по трубам и барабану, музыкантами.

Аккуратно раздули печальную торжественную музыку. Усатый положил на гроб флаг России. Чётко свернул пополам раз, второй, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой…

Замер.

Бабахнуло. Стреляли одиночными из автоматов прямо по небу, будто мстили за несправедливость быстрой смерти. На лицах провожающих сквозь грусть проступило изумление. «Да кто ж он такой был, этот Иван Ильич?!»

Бабахнули ещё четыре раза. Потом гроб на ремнях опустили на дно ямы.

Усатый показал, что кидать землю надо вот так, двумя руками. Застучали по крышке гроба комья. Когда каждый бросил по три горсти, до верха могилы оставалось совсем мало, и ребята в пиджаках засыпали оставшееся лопатами меньше чем за минуту. Нагребли сверху холм и притоптали. Над холмом раскинулся вкопанный в изголовье крест с прислонёнными венками. Посредине самый большой, красивый, с надписью: «Дорогому мужу и отцу от безутешной семьи».

– Едем на помины, – напомнил усатый. – Рассаживаемся по автобусам. Никого не забываем.

Только теперь поверил Денис. Не врали сотрудники таинственного БДУ. И ещё поверил, что отца нет. От этого стало немного легче.

Обнял маму, повёл к автобусу.

5. БДУ

В ресторане гуляла военная прокуратура. Предельно вежливый официант шепнул Денису, что начальство не смогло отказать таким серьёзным людям и выделило столик с краю, возле окошек, но люди предупреждены, будут вести себя тихо, с почтением к покойному.

Денис пожал плечами. Надо так надо. У окошек грянул раскат хохота. Случайные соседи травили анекдоты. Усатый БДУ-шник вскинулся, подошел к восьмёрке солидных мужчин, тостующих за здоровье юбиляра, и вежливо заметил:

– Господа, тут у нас поминки. Нельзя ли, дабы смягчить нелепость ситуации, попросить вас на часок прервать праздник и присоединиться к скорбящим. За наш счёт, разумеется. Ну, или выйти на небольшой перекур.

Голос Левона Игоревича был искренен и бесконечно мягок, и если бы не превысившее всякую меру количество принятого алкоголя, военные наверняка согласились бы поучаствовать в траурной церемонии. Но Рубикон между социальной адекватностью и забрезжившей в небесах Вальгаллой уже истаял в спиртовых парах. Человек в широко распахнутом кителе с полковничьими погонами и расстегнутой на все пуговицы рубашке решительно поднялся, опрокидывая стул.

– Ты кто такой?! – грозный вопрос был определенно риторическим и не прервал скорбного молчания усатого. – Я тут с ребятами! У нас весело. А ты с поминками. Тебе чего, столовок мало? Чего в ресторан припёрся. Премию дали? Езжай, я тебе ещё пять тыщ дам!

Вытащил из кармана красную бумажку и швырнул в сторону Оганова.

– Да нет же, – удивительно нежно ответил Левон Игоревич, даже не посмотрев, куда упала купюра, – руководитель ресторана ошибся, – он поморщился в сторону официанта. – Очень ошибся, недопонял, что у нас крайне печальная ситуация. Понимаете, человек погиб в пятьдесят. На работе. Мы заплатили за весь зал. Но я вас не прогоняю. Просто присоединяйтесь к нам. А потом продолжите мероприятие. Поверьте, покойный Иван Ильич был очень достойным человеком.

– Что ещё за Ильич?! – не успокаивался полковник, обводя весёлым взглядом ухмыляющихся друзей. – Брежнев, что ли?

Все сердечно засмеялись. Сероглазый майор поднял рюмку.

– За Брежнева!

Левон Игоревич загрустил.

Полковник хряпнул водочки, крякнул и со словами:

– Пошёл, пошёл отсюда, не мешай людям! – воздвиг валявшийся стул и уселся сверху.

– Я последний раз прошу, – голос усатого стал холоднее жидкого азота, – Христом Богом, Спасителем нашим прошу. Господа, ступайте, перекурите, пока люди скорбят.

Между тем в зал прибывали всё новые участники похорон. Они вымыли руки внизу, как это положено после кладбища, и шли к поминальным столам.

Полковник посмотрел с удивлением:

– Слышь, Розенбаум, чего права качаешь? Сейчас впаяю тебе арест за нападение на серьёзных людей, будешь руки целовать, чтоб смягчили. Поминай со своей кодлой, я не против, а нас не трогай. Смотри, я добрый, но терпение может и того… лопнуть. Куда летишь, Расея! Быдло распустилось! Либерасты, б… говноеды пархатые!

Левон Игоревич посмотрел на парней из БДУ и коротко кивнул. Мужчина с седыми висками, что приходил вечером, сразу метнулся вниз.

– Дорогие гости, – Левон повернулся к прибывающим людям. – Прошу присаживаться за стол. Занимайте любые места. Накрыто на сто пятьдесят персон. Всем хватит. Даже останется.

Люди начали рассаживаться, вполголоса обсуждая увиденное, и когда последний гость присел, в зал вернулся убежавший БДУшник.

Левон Игоревич ещё раз кивнул. Седой повернулся назад и что-то резко выкрикнул.

В то же мгновение в помещение влетели два десятка спецназовцев с автоматами, в брониках, с чёрными масками на лицах.

Захват длился пять секунд. Военных уткнули лицами в пол и по команде усатого уволокли куда-то прочь.

Левон Игоревич подошёл к сидящим за столом понурым гостям, и голос его вновь стал мягок, торжественен и печален:

– Господа! Скорбный день. Замечательный человек! Иван Ильич Денов! Прекрасной души – больше его нет. Всё остальное меркнет. Жил ради семьи: достойно, безупречно. Иначе откуда друзья, дети, это всё. Помяните во имя Христа Спасителя нашего. Душа праведная. Царство небесное!

Светлая печаль воцарилась за столом. Пьющие выпили. Девушки-официантки понесли пахнущий кислой капустой говяжий борщ.

Только теперь Денис вспомнил о водке. Она была. Бутылок пятьдесят. Дорогущая. Даже батюшка, говоривший на кладбище, что поминать алкоголем не следует, пригубил за упокой души усопшего раба божьего Ивана.

Денис не пил. Ни до армии, ни после, ни в… Но тут надо. После третьей рюмки перестали слушаться ноги. Голова соображала ясно и четко, а вот ноги отказались поднимать тело, когда решил встать, пойти спросить у сестренки, как она.

Сестренка почувствовала, подошла сама, обняла, прижалась.

И снова на глазах влага.

Когда все гости разъехались на автобусах по домам, в зале ресторана остались только Денис, мама, усатый и убирающие со столов официантки.

Голова ещё кружилась, но ноги уже слушались.

– Сейчас девочки соберут сумки. Возьмите, пожалуйста, – сказал Левон Игоревич. – Тут только водки бутылок тридцать. Очень слабо пили.

– Да куда нам столько? Мы и не унесём, – смутилась мама. – Вы лучше своим заберите. И так столько для нас сделали.

– Это наш долг. А долг, знаете ли, прежде всего. И потом, муж погиб, дети без работы. Вы на зарплате школьного бухгалтера. А тут еды на неделю хватит. Колбаска, сырок и по мелочи.

– Да ничего, выдюжим как-то. Вот Дениска на работу устроится…

Усатый посмотрел на Дениса с интересом:

– А ты, малец, к нам ступай, в БДУ.

– А возьмут? – Денис вспомнил парня на мосту, говорившего, что в БДУ нужны повара.

– А ты воспытай. Завтра десятое, четверг. Рабочий день. Подходи поутру к девяти. Комсомольская, 66. Поведай там, что Левон Игоревич рекомендовал. Добре?

– Добре. А что такое БДУ?

– Не знаешь?

– Нет!

– Так Бюро Добрых Услуг.

6. Собеседование

В длинном коридоре вдоль белой стены на деревянных стульях сидели люди. Совсем юные, растерянные, недавно закончившие школу; уверенные и глубокомысленно улыбающиеся друг другу тридцатилетние; и даже умудренные коммунальными перипетиями седые ветераны за пятьдесят.

– Кто крайний в отдел кадров? – осторожно спросил Денис.

Женщина, взметнув вихрь светлых колечек пышной причёски, внимательно посмотрела на новенького.

– Я вас запомнила, – сурово заявила она. – Будете за мной.

– Тут немного осталось, – грустно улыбнулся абсолютно лысый мужик с седой бородкой. – Часа четыре и вы в отделе кадров.

– А что, – поразился Денис, – все в отдел кадров?

– Ну конечно, – удивилась женщина. – Все хотят работать. Это ещё мало сегодня. Стульев всем хватило. Обычно набиваются как селёдки в банку.

– Как горячие пирожки! – подхватил было мужик, но покраснел и стыдливо уставился в пол.

– Да, пирожок бы сейчас с удовольствием, – попытался как-то смягчить Денис, отчего мужик покраснел ещё больше, и изучение пола стало его главным занятием на ближайшие пять минут.

– А вы в какой отдел? – спросила женщина.

– А есть разные?

– Ну конечно! Отдел похорон, отдел свадеб, отдел праздников, отдел недвижимости, администрация…

– Ух… сколько.

– Чем занимаетесь?

– Я? Повар.

В лице женщины проступило облегчение, видимо, Денис оказался не конкурентом.

– Вам тогда надо в столовую БДУ. Тут ещё мальчик что-то говорил про готовку. Да вон он сидит, в чёрном костюмчике.

Денис посмотрел. Да ладно! Тот самый паренек с моста в военном френче. И стул возле него свободный. Удачно!

– Если что, я за вами, – многозначительно подмигнул Денис женщине и увидев, как та кивнула, пошёл к знакомому.

Паренек тыкал средним пальцем в экран телефона. Денис присел рядом, заглянул. Квадрат, цифры. Судоку. Убийца времени. Самое то в очереди.

– Привет, – негромко шепнул в ухо разноглазому.

Тот вздрогнул, увидел. Улыбка до ушей.

– Здоров! Ты тоже сюда? В «Мясной оргазм» не взяли?

– «Мясной соблазн», – смутился Денис. – Сказали, перезвОнят.

– ПерезвонЯт!

– Ну, я и говорю, перезвОнят.

– На «я» ударение. ПерезвонЯт.

– Блин. Всегда путаюсь. Ты во что играешь?

– В «Судоку». А ты не сообразил?

Денис совсем растерялся.

– Да знаю я «Судоку». Играл.

– А почему спрашиваешь, во что я играю?

– Ну так положено, интересоваться. Для поддержания разговора.

– Прикольно. Ты разбираешься в тонкостях искусства разговора?

– Где ты таких «словов» набрался?

– Шутишь? Интересно. А в самом деле, в чём ты профессионал? Ну, что умеешь делать хорошо?

Денис задумался.

– Ем неплохо. И сплю.

– Значит, ты хороший повар. Раз ешь хорошо.

– Ну, не знаю… Вроде нормальный. Никто не жаловался.

– А хвалили?

– Ну, бывало.

– А почему ты всегда говоришь «ну»? Демонстрируешь неуверенность? Не хочешь показаться прямолинейным болваном?

– Ты прикалываешься? Юморист?

– Ну… не совсем.

Засмеялись оба.

– Слушай, – вспомнил Денис. – Ты же тоже на повара? Получается, мы конкуренты? Может, давай сам, проходи это… собеседование, а я найду другое место. Чего я буду четыре часа в очереди торчать. Меня тут вчера в полицию звали. Пойду. Буду бандитов ловить. Говорят, у них зарплаты получше, чем у поваров. И на пенсию рано уходят.

– Не получится.

– Чего это?

– По тебе видно, что не получится у тебя с работой. Так легко отказываешься ради миленького незнакомца. Так невозможно что-то найти. Хоть где. А вдруг в полиции тоже будет конкурс? Пять человек на место. Ты подожди. Осмотрись. Видишь, вон тот мужик в красной майке?

– Да.

– Он тоже на повара. А вон женщину возле двери видишь?

– Да.

– Тоже наш конкурент. И тут ещё человека три на кухню хотят. Так что подумай сам. Уйдёшь, а я не пройду, и возьмут кого-то из них. Обидно же будет.

– Нет. Не обидно.

Парень посмотрел с интересом.

– Меня Паша зовут. Павел.

Денис пожал протянутую руку.

– Денис.

– Знаешь, Денис, давай, если ты поступишь на работу сюда, проставляешься банкой колы. А если я, то… Ты что любишь пить?

– «Доктор Пеппер».

– Вот, тогда я тебе «Пеппера» банку. Пойдёт?

– Пойдёт.

Рукопожатие.

– Если ты не против, я продолжу «Судоку». Тут уже немного осталось.

– Не вопрос!

Посидели молча. Павел тыкал в экран. Люди подтягивались к двери отдела кадров. За окном двигалось слева направо солнце. Было не тягостно, как обычно в очереди. Даже без разговора с новым знакомым. Он чего-то там бормотал под нос, хихикал, ругался на цифры. Молчание с друзьями напрягает ожиданием, кто заговорит первым, чтоб снова болтать ни о чем. А сейчас… Хотя они пока не знакомы. Может, оттого и комфортно.

Денис достал новенький смартфон. Что тут есть? Нажал на чёрного паучка. Пасьянс. Карты одной масти выстроить от короля до двойки и туза.

Время понеслось шустрой лошадкой. Очередь таяла. Новых ожиданцев не прибавлялось. Павел оторвался от экрана.

– Там моя женщина зашла. Ну, не в том смысле. Ты понял. Да ладно, хватит ржать. Ну понял-понял. Она передо мной была. Я пойду к двери.

– Давай! Ни пуха, ни пера!

– К чёрту, кажется, говорят…

И пошёл. Денис видел, как распахнулась дверь, выскочила раскрасневшаяся женщина, зашёл Паша. Интересно, ему тоже скажут – перезвоним, ну, в смысле, «перезвонИм». Или возьмут? Минут через десять Павел вышел. Лицо растерянное. Задумчиво добрёл до Дениса, присел на стул.

– Ну что там?

– Непонятно. Сказали, перезвонят.

Денис вздохнул.

– Все ясно. Отмазались.

– Думаешь?

– Уверен.

– Лицо у него, знаешь, было не такое, как обычно, недовольное. А, знаешь, такое прикольное. Заинтересованное. Он спросил, что я умею готовить, а я ответил «всё».

– Прям так и сказал «всё»?

– А не надо было?

– Ну, сказал бы, мясо, рыбу. Ну, суп какой-нибудь.

– Серьёзно? Вот я глупый!

– Да ладно, не переживай. Ты на работу в первый раз устраиваешься?

– В последнее время да.

– Вот. Ничего страшного. Я их уже столько обошёл. Это сначала обидно. А потом привыкаешь. Почти…

– Вон, смотри, твоя тетка зашла.

– Ага, я тогда тоже к двери подойду.

Денис стал у надписи «Отдел кадров». Фойе почти пустое. Сколько прошло? Часа два как минимум. Ну, хоть не четыре. Паша сидит. Заметил. Помахал рукой. Интересно, почему домой не уходит? А! Точно! Кока-кола.

Денис улыбнулся. Если бы Паша заходил вторым, он тоже дождался бы. Доктор Пеппер – это вещь.

Выскочила вихрастая. Весёлая.

– Вот и всё, а ты боялся!

Денис не понял, чего боялся и шагнул в кабинет.

Странный дизайн. Стены обтянуты коричневой кожей. Как в огромной кожаной коробке. На полу ярко-красный ковёр. Между дверью и окном большой стол, такие в книжках про эльфов и гномов почему-то называют «дубовыми». За столом человек в уже привычном чёрном пиджаке. Увидел Дениса, показал на кресло:

– Садитесь. Там много ещё народу?

– Двое.

– Ну, хоть когда-то закончится. Вы к нам на какую должность?

– Повар…ну, или по кухне рабочий… Или заготовка.

– Работали, что ли?

– В армии.

– Много людей в части?

– Три тысячи.

– Неслабо. А что умеете гото… Хотя, ясно. Раз в армии. Серьёзная школа. Сегодня одни повара. И все со стажем. Вы как узнали, что требуются?

– Мне один человек сказал. На похоронах. Левон Игоревич.

– Левон? А кто умер?

– Папа.

– Простите. Соболезную. Ну хорошо. Телефон ваш продиктуйте.

У Дениса всё ухнуло куда-то к земному ядру. Опять телефон.

– Восемь, девятьсот четыре, пятьсот четыре, сорок один…

– Записал. Ну, давай. На телефоне. Позвоню завтра по результату.

– Спасибо.

– Там следующему скажи, пусть заходит.

– Хорошо.

– Ну! – в Пашиных глазах светилась большой красной банкой надежда на кока-колу.

– Позвонят.

– Круто!

– Чего ж крутого?

– Ты «позвонят» правильно сказал.

– Да ну тебя! – Денис улыбнулся. – Слушай, тут рядом магазин продуктовый. Пойдем, я тебе колу куплю!

– Так я ж не заработал, – хитро прищурился Павел.

– Да пофиг, просто пить хочется сильно.

7. «Водка»

Денис нащупал в кармане скомканную тысячу, вчера дядя Витя сунул на похоронах. На колу хватит. Расслабился.

Вышли к старинному, послевоенному двухэтажному дому из красного кирпича. В левой части первого этажа пестрел рекламными плакатами магазин «Водка». Правую половину этажа арендовали коммунисты. Их красный флаг лениво трепыхался над входом.

У подозрительной вывески Павел притормозил Дениса рукой.

– Я, если что, не пью.

Денис посмотрел серьёзно.

– Да?

– Точно.

– А говорил, кола!

– Колу пью.

Денис ухмыльнулся:

– Ты как-то определись уже. То пьёшь, то не пьёшь. Тут же не только водку продают.

– Серьёзно?!

– Ага.

– Прикольно.

Они зашли в прохладу, пахнущую дымом дешёвых сигарет.

Продавец, высокий мужчина средних лет в синем хлопчатобумажном халате, с лихо зачесанным назад чубом, курил прямо за прилавком. Сигарета тлела в правом углу рта, нависая серым сталактитом пепла над листом городской газеты «Вперёд».

Торговец напитками так погрузился в чтение, что не заметил вошедших.

– Вон, – показал Денис Павлу, – кока-кола! Какую взять? В банке или в бутылке?

– Давай по баночке ноль двадцать пять. Она самая вкусная.

– Издеваешься? Они ж из одной бочки разливаются!

– Нет, правда, там разное содержание сахара и наполнителей.

– Ну ладно. Извините! Нам две баночки колы!

Продавец вздрогнул, хлопья пепла обвалились на портрет какого-то чиновника из областной администрации, мгновенно ставшего похожим на кошерного раввина с седыми пейсами.

– А? Что?

– Колы, – повторил Денис. – В баночках. Ноль двадцать пять. Две. Ему. И мне.

– Да понял, понял, – хрипло забормотал продавец, двигаясь к холодильнику.

Достал банки, поставил на прилавок.

– Семьдесят рублей!

– Вот! – Денис положил тысячу.

– А мельче нет?

– Нет.

– Где же я вам сдачу возьму?

– А вот! – Павел положил синий полтинник и два коричневых десятирублевых кружка.

– Спасибо за подрасчёт! – улыбнулся продавец и сгрёб деньги. – А тысячу заберите.

– Вот ты и попался, гад!

В дверях возбуждённо подпрыгивал упитанный мужчина в больших очках, белом свитере с короткими рукавами, чёрных штанах и сандалиях на красные носки. Его короткие волосы торчали во все стороны, как наэлектризованные.

Интересно, кого из троих он назвал гадом?

Похоже, продавец тоже думал об этом, переводя взгляд с Дениса на Павла.

– Странный, – шёпотом заметил Павел. – Видел надпись на свитере?

Денис только сейчас заметил на груди вошедшего слово «Водка». В стиле магазинной вывески.

Тем временем чудной человек подошел совсем близко к прилавку, и стало понятно, что обращался он к продавцу.

– Ты Савелий Егоров? – спросил грозно.

– Ну я, – не менее грозно прохрипел продавец, – а что?

– Ты убил мою жену! Я убью тебя!

Мужчина выхватил из кармана большой столовый нож и прыгнул прямо через прилавок, целясь в горло.

Продавец успел отскочить, лихорадочно осмотрелся и схватил деревянную швабру. Посетитель стонал на полу за прилавком.

– Мужики! – крикнул продавец. – Позвоните в полицию!

Павел посмотрел внимательно.

– А вы правда его жену убили?

– Вы чего? Какую жену?

Денис сунул было руку в карман за телефоном, но простая мысль остановила. Если мужик с ножом, то пока приедет полиция, он зарежет продавца. И перемахнул прилавок.

Нападающий ещё стонал на полу, видно, сильно не рассчитал бросок. Нож рядом. Удар по ручке – оружие шурхнуло далеко под полки. Теперь не достать. Денис наклонился к очкарику.

– Вы целы?

Тот развернулся, сел. Левая рука висела плетью, видимо, сломал или сильно вывихнул. В глазах обида.

– Ты… ты… Я убью! – хотел встать, но нога тоже была повреждена.

Охнул, осел. Заплакал.

– Люди, что же это делается! – выхлипывал неудавшийся киллер. – Убейте его уже кто-нибудь! Ну пожалуйста! Я прошу! Умоляю!

Павел зашел за прилавок приличным способом, откинув барьер. Посмотрел на агрессора с сочувствием:

– Вы почему решили, что этот человек убил вашу жену?

– Я… Я читал в деле, у следователя, что зовут Егоров. Савелий! А тут вчера увидел на стене магазина его портрет, – он ткнул грязным пальцем в продавца, – и написано. Передовик Савелий Егоров! Это он! Я вам говорю! Он!

– Но Савелиев Егоровых может быть сотня. Вы их всех будете убивать?

– Не может! Я не встречал! Он один!

– Ну вот, смотрите, – Паша взял газету, стряхнул пепел и показал пострадавшему. – Вот, читайте под портретом! Как зовут мужчину?

– Е… Егоров… Савелий! – сквозь слёзы пробилось удивление.

– Вы и его потом поедете убивать, когда подлечитесь?

Мужик уставился в пол.

– Пацаны, – продавец отставил швабру. – Может, хоть скорую вызвать, а то чего-то совсем худо человеку?

Пока ждали «скорую», в магазин заглянули двое полицейских в серых одеждах. Один совсем юный, помладше Павла с Денисом, а второй опытный, лет под сорок, с густыми широкими бровями.

– Извините, – сказал бровастый, – к вам человек в очках не заходил?

– В очках? – переспросил Денис.

– Да, такой в свитере с надписью «Водка».

Денис посмотрел на притихшего внизу «мстителя», потом на полицейских:

– Вы знаете, он…

– А что он натворил? – неожиданно перебил продавец.

– Да схватил нож и из дома сбежал. Нам родственники позвонили. Он тут в соседнем доме живет. Немного не в себе. Только из тюрьмы вышел. Десять лет. За убийство жены. Как бы ещё кого не зацепил.

– А как зовут? – заинтересовался Паша.

– Егоров Савелий Федорович! – бойко отрапортовал молодой.

Бровастый обдал говоруна осуждением.

– Будем иметь в виду! – пожал плечами продавец, наблюдая, как уходят полицейские.

– Вылечат, – Павел говорил уверенно. – Там вывихи. Просто вставят на место.

Они шли по Комсомольской, переживая историю в магазине.

– Паш, ну откуда ты знаешь! Ты доктор, что ли?

– Да тут доктором не надо быть. Кости целые, только возле суставов проблемы. Слышал же, что врачи сказали?

– Ну, хорошо бы. Кстати, колу забыли же!

– Точно!

Они растерянно остановились, развернулись. По тротуару летел продавец.

– Вот! – тяжело выдохнул он, подбежав, – вы баночки оставили!

– Спасибо вам! – растерянно сказал Денис.

– Да ладно, – отмахнулся мужик, – я в магазин. А то бросил всё. Вам спасибо за подрасчёт!

8. Звонок

Когда уныние вражеской тимы выплеснулось на монитор сакральными GG и WTF, в коридоре застонала входная дверь.

Денис настукал: «Easy Game», щёлкнул Enter, встал, выглянул.

– Привет, мам!

– Дениска! Привет! Как дела?

– Нормально.

– На собеседование сходил?

– Сходил. Сказали, перезвонят.

– Ну понятно, как обычно. Вы кушали?

– Да, обедали. Я суп приготовил. Харчо.

– Молодец. Попробую. Алинка как?

– Рисует. У себя.

– Хорошо. Ладно, я на кухню. Отдыхай.

Денис снова плюхнулся за компьютер. Скоро придёт отец, нет, пришёл бы, если бы был живой. Но теперь не придёт. Какой-то тупой сон, только не проснуться.

Свернул игру. Открыл «Суперджоб» – «Работа должна доставлять удовольствие!» Ну, как-то так. Страница сообщала, что в городе его, молодого специалиста Денова, «задыхаясь от нежности», ждут тринадцать предприятий. Просто рыдают: «Дениска! Ты где? Мы мечтаем дать тебе работу!»

Сладкие иллюзии интернет-поисковиков. В реальности половина компаний уже нашла сотрудников. Просто объявление не успели снять. Есть места, куда берут «по конкурсу». Типа «поступает сильнейший». Вот только победители в девяноста девяти случаях из ста известны заранее. Особенно в государственных и муниципальных конторах. Устраивают сына, дочь или племянника, и объявляют «конкурс на место», дабы соблюсти демократическую процедуру. Хотя все понимают…

Есть откровенные разводы. Собирают лохов, дают анкетки, «обучают», а потом предлагают скинуться на развитие компании. Или назначают испытательный срок без оплаты. Ромка рассказывал, как один хозяин магазина вообще не платил продавцам. Брал на испытательный срок, а потом говорил: «Не подходите», – и набирал новых.

И, наконец, есть, как заявляют беспечные оптимисты, некий мистический процент реальных объявлений о реальной работе. Но тут другая незадача – приемные комиссии или собеседования с эчайром. Обычно это симпатичные молодые девочки, прочитавшие… что я говорю… пролиставшие пару книжек по психологии. Они не отберут профессионала или того, кто поднимет фирме прибыль. Зато отыщут «идеал, вспыхнувший в их воображении на фоне неглубоких (а каких же?) аллюзий к пролистанному».

Другой тип «собеседовальщиц» – львицы или просто домашние киски, ищущие самца. Неважно для чего. Это может быть секс, создание семейного гнездышка или просто совместная работа в приятной компании. Здесь вероятность отбора профессионала равна вероятности выигрыша миллиона в «Русское лото», ведь дорогой автомобиль или жилплощадь в центре города показатель не профессионализма, а, скорее, богатого родителя, говоря иначе – дополнительный головняк руководителю фирмы.

Экран телефона вспыхнул зелёным. Плакал Эд Ширан. «White Lips, Pale Face…»

– Алло!

– Это Денов?

– Да.

– Слушай, Денов… я Левона… уважаю. Но штат забит. Ты ему скажи, что мне… не разрешают никого… брать.

Говорящий запинался, как пьяный человек, стремящийся не потерять нить разговора.

– Это БДУ? – уточнил Денис.

– Добрые услуги. Точно! Ну не можем мы тебя, брат, взять на повара…

На том конце связи послышалось приглушенное: «Повара?! Какого повара?! Ну-ка, дай трубу!», «Олежа, отстань! Наливай!», «Дай трубу, а то обижусь!», «Да на!».

– Аллё?! – этот ещё пьянее. – Повар?

– Повар.

– А скажи мне, повар… сколько картошки нужно класть в лагман?

– В лагман? – Денис на секунду растерялся. – Ну, это узбекский. А в настоящий лагман картошку не кладут. В дунганский.

– Ма-ла-дец! – голос удовлетворенно хрюкнул. – Короче, ты принят! Завтра в столовой БДУ в семь утра. Понял?

– Так точно!

На том конце послышалась возня: «Отдай!», «Да пошёл ты! Говна понабираешь!», «Сам ты говно!». И тишина. Отключились.

За окном истерила собака, женский голос приказывал: «Рэмбо! Фу! Стоять, Рэмбо!». На кухне шкворчала сковорода. По запаху – пирожки с картошкой и укропом. Положено на какой-то день угощать родственников и соседей. Ох, мама! Сказала бы, испек, ну или пожарил. Что там жарить…

Денис оторвался от монитора. Рука занемела с телефоном. Сколько можно держать возле уха. Положил, размял плечо.

Нужно позвонить Паше. Завтра хотели встретиться, вместе искать работу… Наверное, расстроится? А если это только пьяный базар, и никто из «работодателей» наутро не вспомнит про какого-то там Денова? Тогда звонить смысла нет. Короче, как станет понятно, что точно взяли, будет звонок Пашке и кафе вечером, надо ж проставиться. Ну, а если нет, и звонить незачем. Встретились – вперёд – по предприятиям…

9. Столовая №13

Шесть утра. Небо затянуто серостью, сумрачно, холодно, неуютно.

Мимо облезлых зелёных заборов, свистящих щелями на ветру. Мимо сонных собак, неуверенно тявкающих вслед. Мимо платкастых бабулек с прямолинейными в сторону рынка маршрутами.

Радости не было. Откуда, если не веришь, что на работу. И матери утром шепнул: «Искать».

В «Яндексе» вчера ввёл: «БДУ» – о чудо! Восемьсот тридцать ссылок! Как так?! Ну, допустим, комп тупил. Зато узнал, что столовая БДУ и отдел кадров БДУ – в разных районах города. Столовая за рынком на Заводской. Трехэтажное стеклянно-кирпичное здание, построенное каким-то богатым батайским евреем в конце девяностых и выкупленное «Добрыми услугами» два года назад. Туда и направился.

Центральный батайский базар оживал. Подтягивались одиночные покупатели, разворачивали товар продавцы, разгружали багажники легковушек и ГАЗелек.

На выходе курили два мужика в казачьей форме. Один осмотрел Дениса с подозрением. Что-то показалось не так. Но второй дернул за рукав:

– Серега, так чего, будешь, не?

– Шо?

– Да скоко ж тебе можно объяснять…

Загорелся зелёный и Денис перешёл «зебру».

Ещё квартал и вот она, трехэтажка. Сумрачная в утренней серости, не такая уж большая, как казалось по фоткам. Вход в столовую справа со стороны Луначарского. Ага. Там уже человек стоит. Работник кухни? Одежда как у Паши… Так это же Паша!

– Денис?!

– Пашка?!

Обнялись.

– Ты как тут оказался? – выдохнул Денис.

– Да вот, вчера позвонили вечером, «это ты можешь готовить всё?». Я говорю, да. Тогда, говорят, приходи в семь утра к столовой.

– А чего мне не позвонил?

– Голос пьяный. Я ещё подумал, протрезвеет и не вспомнит, что приглашал. Думаю, схожу, точно узнаю. Если нет, чего звонить, мы ж и так должны встретиться.

– Круто.

– Что?

– Я всё так же думал.

– И тебе звонили?

– Ага.

– Пьяный?

– Да.

– Прикольно! А вдруг будем вместе работать?

– Было бы зашибись.

Подошла средних лет полная женщина в джинсовом костюмчике. Достала ключ, вставила в дверь.

– Вы кого-то ждете?

– Мы на работу! – ответил Павел. – Нас вчера приняли в БДУ.

Дверь распахнулась, женщина щелкнула выключателем, высветив лестницу вниз в полуподвал.

– На кухню? – спросила она.

– Так точно, – ответил Денис.

– Заходите. Олег Игоревич подойдет, скажет, что с вами делать. А пока подождёте в зале.

Небрежно вымытая бетонная лестница упёрлась в фанерную дверь подсобки. Налево – сумрачный коридор. В коридоре дверь влево – кабинет начальника, вправо – зал, прямо – хранилище продуктов.

Женщина включила свет в зале. Пять квадратных столиков. Каждый на четыре персоны. Скатерти, солонки, салфетки. Барная стойка. И две двери. Одна широкая – на кухню, другая небольшая зеленая с надписью WC.

– Вот тут садитесь, – показала женщина и ушла.

Через пять минут, когда висящие на стене круглые часы выстроили стрелки на семь утра, в зал, оживлённо болтая, ввалились трое. Двое мужчин и девушка.

Нормальным человеком в троице была только девушка. Лет двадцать на вид. Длинные чёрные волосы. Чёрные веселые глаза. Розовая рубашка с широкими рукавами, чёрные джинсы и белые кроссовки.

Мужчины в фирменных чёрных костюмах БДУ и чёрных галстуках. Один коренастый, крепкий, с большим носом и очень внимательными глазами. Плеснул в гостей холодным презрением. Второй совершенно лысый, отчего голова его напоминала вытянутое страусиное яйцо. Причем не было не только волос, но и бровей, и даже ресниц.

– Вы пожрать? – грозно спросил носатый.

– Мы на работу, – встал Денис. – Вчера на собеседовании нас приняли.

– Это хорошо! – неожиданно добродушно отозвался безбровый. – Нам на кухне люди нужны. А ты раньше на кухне не работал?

– На практике после техникума работал в столовой БТЖТиС. И в армии поваром.

– Неплохо. А ты?

– А я научусь. Я философский закончил.

– Брахман? – спросил странное лысый.

– Сочувствующий, – ответил непонятное Павел.

Безбровый улыбнулся.

– Вас Юлия Андреевна впустила?

– Да, она сказала, чтобы мы Олега Игоревича подождали.

– Классно. Тогда, как Игорич скажет. Если к нам, здорово. Сочувствующим всегда рады.

И они пошли на кухню. У самого входа носатый обернулся, вглядываясь в новичков. Потом скользнул за дверь, быстро как тень.

Олег Игоревич появился через полчаса.

– Абитуриенты? – спросил он.

– Ага, – кивнул Павел.

– Так точно, – вскочил Денис.

– Военный, что ли?

– Демобилизованный, – четко доложил Денов.

– А ты?

– Я философ.

– В каком смысле?

– По диплому.

– А чего в столовую?

– А куда ещё с таким дипломом?

Начальник заулыбался:

– Четко! Молодца! Держись, как говорится, основ! Ладно, чего сидеть, у вас же первый рабочий день. Пойдем, я вас к Андреевне отведу. Оформит, а потом ко мне в кабинет. Первое задание БДУ получите. Чувствуете торжественность момента?

Парни кивнули.

– За мной!

Они прошли коридор, отдел хранения и за деревянной дверью в комнатушке, где помещались только стол, кресло, шкаф с папками и два стула, обнаружили утреннюю женщину.

– Юлия Андреевна, оформите ребят по быстрому, и я их отправлю на задание.

– Паспорта, трудовые книжки принесли?

– Паспорт есть, а трудовой книжки у меня… – Денис глянул на Павла, – у нас нет.

– Первое трудоустройство?

– Ага.

– Ничего, заведем. Давайте паспорта.

Через двадцать минут вопросов-ответов и заполнения бумаг женщина отпустила новичков. У двери шефа остановились.

«ДИРЕКТОР СТОЛОВОЙ РОГАЧЕВ ОЛЕГ ИГОРЕВИЧ»

Постучали.

– Да-да, входите!

Кабинет был в два раза просторнее бухгалтерии Юлии Андреевны, но всё-таки невелик. За белой рамой окна полуподвала, чуть выше её середины, лежал асфальт тротуара и по нему прошлёпали коричневые ободранные ботинки.

– Давайте знакомиться. Олег Игоревич!

– Денис.

– Паша.

– Не пойдет! Вы теперь работаете в серьёзной организации. БДУ! Звучит! Значит, надо представляться как положено. По имени-отчеству. Повторим. Олег Игоревич!

– Денис Иванович.

– Павел Владимирович.

– Ну вот! Неплохо. Теперь к делу. У нас доставщики выпали. Один заболел, второй в отпуске. Заготовщик тоже выпал, но вам рано. Даже мойка рановато. Будете разносить еду. Некоторые сотрудники предпочитают кушать дома или в офисах. Есть сложность. Работаете на своих двоих. Машины под это дело у нас не выделяют. Оплата раз в неделю. По пятницам. Сегодня у нас что?

– Пятница.

– Ну нет… так быстро я денег не дам. А вот в следующую пятницу получите по десять тысяч.

– Десять тысяч, это в неделю? – осторожно поинтересовался Денис.

– Ну не в день же!

– Ого.

Мама получала столько за месяц. Если точнее, двенадцать. А тут в месяц сорок! И это простой разносчик еды!

На лице Паши восторга не наблюдалось. Заметил, что Денис смотрит, улыбнулся.

– Будьте неподалеку от столовой и ждите звонок. Номера телефонов оставили Юле?

– Да.

– Хорошо. На связи. Если посетителей нет, можете сидеть в зале… Только… Ох, черт. С центрального хода войдите, поднимитесь на второй этаж. Кабинет 22. Пусть вам форму выдадут. По два комплекта. Аккуратно. Выдается раз в год. Стирать и гладить самостоятельно. Ясно?

– Так точно!

– Вот, возьмите квиточки. Один комплект наденете сразу. А второй и ваши шмотки положите вон в тот шкаф. Потом, как рабочий день закончится в 20.00, заберете. Ясно?

– Да.

Нужную дверь на втором этаже нашли не сразу. Извилистый коридор поначалу привел не туда. Все закончилось номером 21. Пошли в другую сторону. Очень светло. Окна от пола до потолка. За стеклом внизу дорога, машины, остановка, люди, зелень. В самом конце коридора 22.

Вошли. За деревянной перегородкой дремал усатый старичок в очках. Густая седая шевелюра стянута назад в длинный хвостик.

Проснулся:

– Новенькие?

– Так точно!

– Так. Сорок восьмой. Ага. Рост. Сейчас-сейчас.

Ушел за чёрную занавеску и через минуту вынырнул обратно с кипой вещей.

– Вот, это вам, а это вам, молодой человек. Вон, слева примерочная. Надевайте, посмотрите, надеюсь, подойдет.

– А поворотись-ка, сынку! – начальник осматривал Дениса. – Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подряс… Тьфу, черт… Ну, нормально Василич приодел. Красавчики! Ладно! Вещи в шкаф. В двадцать нуль-нуль заберете. Я тут буду. Надеюсь. Давайте! За работу!

10. Кофе

Часа два сидели за столом и наблюдали жизнь кухни. Утренняя девушка с чудесным именем Алёна хлопотала за барной стойкой. Наливала спиртное, кофе, фреши, принимала заказы, разносила еду. Безбровый оказался здешним шефом, пахал за двух поваров, а носатый су-шеф разрывался между заготовками и горячим цехом.

Посетителей за два часа случилось трое. Первый сильно спешил, перехватил гречневой каши с котлеткой, запил апельсиновым соком и сбежал. Ещё двое в чёрных пиджаках конторы зашли часов в девять, чтобы не спеша распить по чашечке эспрессо с круассанами.

Из беседы кофеманов Денис понял, что парни занимаются недвижимостью. Домик, упомянутый ими в разговоре, ждал покупки в районе Ла-Манша. Непонятно, это новый район Ростова так обозвали любители красивых слов или настоящий Ла-Манш?

Часов в десять барменша оживилась.

– Ребята! – улыбнулась она ярко-красной скобочкой, – посмотрите тут, я пойду на склад, фруктов принесу.

– Хорошо, – согласился Паша.

Скрылась в коридоре.

– Красивая, – кивнул вслед Денис.

– Серьёзно?! Тебе такие тоже нравятся?

– Ага, прям раз и в сердце!

– Женат не был?

– Не-а.

– Понятно. А девушка хоть была?

– Конечно!

– Я про секс.

– Не-ет.

– Ясно… – Павел взгрустнул. – Готов кинуться на что угодно чуть красивее бревна?

– Я не дурак же. Она, правда, классная!

– Прикольно. А мне нравятся настоящие.

– Алёнка что ли ненастоящая, по-твоему?

Павел пожал плечами, отхлебнул остывшего кофе. И поёжился, словно на морозе.

– Плохой?

– Обычный. Пойдет. Не любитель я. Тебе ещё кофе?

– Не хочу. Странная работа, да? Сидим уже полдня, а делать ничего не надо.

– А разве плохо?

– Наоборот, классно, как в армии, только никто не трогает. Идеально. Ещё и зарплату обещают. Хотя, хорошо бы, конечно, на кухне поработать.

– Говорят, тут кухня очень серьёзная.

– Пока только кофе попробовал.

– Господа! – в зал вошел и осматривался мужчина в тёмно-синих джинсах и коричневой рубашке, сплошь усыпанной белыми контурами листьев и цветов. – А где Алёна Валерьевна?

Явно не БДУ-шный персонаж.

– А вы покушать хотели? – осторожно поинтересовался Денис.

– Нет, ключ дома забыл.

– А зачем вам Алёна?

– Я муж, а у неё ключ.

Ты смотри, замужем. Обидно, досадно… Почему всегда так, если нравится девушка, уже чья-то?

– Сейчас я за ней на склад схожу!

Нырнул в коридор. Дверь в отсек хранения приоткрыта. Коридор. Шесть комнат. Холодильник, овощи-фрукты, посуда, а тут за шторкой…

Денис замер. У разделочного стола спиной к нему стоял мужчина в спущенных до туфель штанах. Его полный голый зад ритмично подергивался. Влево и вправо от плотного накачанного тела, как антенны, раскинулись ноги в белых носочках. На полу – кроссовки Алёны Валерьевны и чёрные джинсы.

Денис отпрыгнул назад в проход между комнатами. За шторкой скрипел разделочный стол. Звякали ножи. Пахло морковной ботвой и рыбой. Оглянулся. Тихо. На кухне за стеной ворчал шеф, поминая криворуких посудомоев. В бухгалтерии постукивали настенные часы. Ситуация…

Медленно пошёл через коридор в зал. Муж ждал.

– Ну что?

– Сейчас.

Осмотрел барную стойку. Сколько бутылок! Везде. Даже под прилавком. Стаканы, бокалы, рюмки, тряпка, розовая лужа на паркете, зажигалка, сигареты, кошелек… Раскрыл кошелёк, на фотографии лицо этого самого мужа, значит, не врёт. Что тут ещё? Три зелёные тысячи и связка ключей с магнитным брелком. Поднял ключи над прилавком.

– Эти?

– Да! – муж улыбнулся и шагнул к стойке.

– Она сказала, чтоб я отдал.

Взял.

– Спасибо. А она придёт?

– Не может. Рыбу разделывает.

– Что за контора! Даже рыбу разделывают бармены. Ну ладно, скажите, что был. Всё хорошо. Встречу дома. Люблю.

– Передам.

Денис посмотрел на Пашу. Сидит задумчивый. Уставился на картину на зеленой стене. Репродукция, кажется, Моне… или Мане. Что-то знакомое из молодости, когда в художку ходил. Кувшинки в пруду.

Бело-коричневая рубашка исчезла в полумраке коридора.

Только сейчас ощутил, как жарко в этом пиджаке. Подошел к Паше. Сел рядом. Помолчал. Потом встряхнулся.

– А знаешь, я согласен на кофе.

11. Малозаметные странности

Движение началось в час дня. Сотрудники и сотрудницы по одному и компаниями потянулись в столовую. Обед по распорядку, в отличие от многого остального.

Денис и Павел сместились к барной стойке, где Алёна бодро принимала заказы и разливала жидкости из бутылок и пакетов. Заказы девушка вводила в компьютер, монитор светился на столе под прилавком. Из кухни блюда выносил носатый, оставлял на стойке, и только тогда Алёна называла номер заказа, а посетители забирали вкусноту.

В том, что это было вкусно, Денис не сомневался. На обоняние не жаловался. Качество еды определить по запаху легче лёгкого.

– Ух ты! – воскликнул он, когда на стойку водрузили чашку с каким-то варевом. – Нет, Паш, ты веришь, что может быть неприторная солянка? Надо узнать, что там за колбаса, и как получился такой бульон.

Павел улыбнулся:

– С чего ты взял, что это солянка, нам же даже не видно, что в чашке!

– А у тебя что, нос заложило? Аромат на всю столовую!

– Я бы не сказал, что на всю.

Когда волна обедающих схлынула, из кухни вышел безбровый.

– Пацаны! Солянку будете?

Денис кивнул, не веря счастью.

– А чего-то без мяса нет? – осторожно спросил Паша.

– Веган? – удивился шеф-повар.

– Нет, просто мясо не очень.

– Ахимса?

– Ну… типа…

– Ладно, сабджи у меня есть чутка. Наложу. Чего лыбишься? А! Могу накласть, если так вкуснее.

Солянка была божественна.

– Что это за колбаса? – спросил Денис у обедавшего рядом шеф-повара.

– Ребята привозят. Домашняя вареная. Мы магазинным практически не пользуемся. Каперсы итальянские. Мясо куриное. Свои продавцы на рынке работают. Водичка горная.

– Классно!

– Начальник на хорошие продукты не жалеет. Он сам покушать не дурак. Говорит, нет в этой дыре толковых ресторанов, только в нашей столовке и можно прилично похарчеваться. Чего смеешься? Он так и говорит «похарчеваться». Не я придумал.

– Нормальное слово – «харчеваться»! – начальник с порога внимательно разглядывал обедающих. – Держись основ, как говорится! Избегай крайностей! И всё срастется. Вы давайте, заканчивайте! Тут заказ на Кирова, 13. Там Алёна продублировала. Полчаса на готовку, двадцать минут на доставку. Время пошло. Я у себя.

Ровно через двадцать девять минут два свежеиспеченных сотрудника БДУ вышли из полуподвала с огромными рюкзаками за спиной. Чёрными рюкзаками, разумеется.

Денис отвечал за картофельное пюре и котлетки. Павел за маринованные огурчики и салаты.

День был прохладным. Солнце пряталось за облаками, редко выглядывало, торопливо улыбалось земле и снова скрывалось.

Озабоченные процессами выживания батайчане муравейно семенили по тротуарам.

– А ты когда из армии вернулся? – спросил Денис.

Паша встряхнул плечами, перекидывая лямки поудобнее.

– Не был я на срочной. Я ж в универе учился. Потом чуть «партизаном» послужил в Новочеркасске и домой.

– А чего на повара, ты ж философ?

– Люблю вкусную еду. Интересно, как это всё готовят. Научусь, буду друзей угощать.

– И родителей.

– Нет, родителей нет. А друзья, надеюсь, будут, когда научусь.

– А родители… Погибли?

Паша вдруг улыбнулся.

– Да я не знаю. Я ж детдомовский.

– В детдоме жил?

– У матери, ну не родной. Она меня взяла. Да тут рядом, на Заводской. Я и сейчас там живу, только мама уехала в Питер. У неё там новый муж, работа. А дом мне оставила, не насовсем, чтоб присмотрел.

Лавируя между лотками с зеленью, они прошли мимо Центрального рынка, и теперь справа струился желтый унылый забор городской больницы.

– А сколько тебе? – спросил Денис.

– Лет? Двадцать два. А тебе?

– Тоже. Слышь, Паш, а ты вот спрашивал. А у тебя девушка, ну ты понял, была?

– Я женатый был, Дэн.

– Как это был?

– Ну как… Развелся.

– А чего?

– Да так.

Павел помрачнел. Не надо с ним на эти темы. Потом расскажет, если захочет.

– Слушай, а ты почему в БДУ пошёл?

– А ты? – вернул вопрос Павел.

– Я ж от тебя и узнал. А тут говорят, приходи, возьмем. Я и пошёл.

– А я много слышал. Подумал, раз тут самая лучшая кухня, и учиться лучше тоже тут.

– Ну да. Солянка, кстати, классная. Зря ты отказался.

– Да сабджи тоже ничего.

– Это рагу? Которое тебе шеф готовил?

– Ага.

– А чего название странное?

– Индийское. Там ещё панир вкусный.

– Что за панир?

– Ну, сыр обжаренный.

– А. Не знал.

– Мы мало что знаем. Думаем, что видим всё, как есть. А потом случайный порыв ветра шевельнет занавеску и приоткроется что-то, что не должен был увидеть. И вся картина мира меняется.

Денис похолодел, вспомнив движения за занавеской в подсобке.

– Паша, вот сразу видно, ты философ. Глубоко копаешь. Я про такое и не думал.

Протопали весенний парк имени вождя мирового пролетариата. Вышли на улицу Кирова. Она же прогулочная аллея. Уютные лавочки, блуждающие толпы, прозрачные тени едва распустившихся лип.

– Вон та девятиэтажка? – спросил Павел.

– Да, смотри, номер нарисован на стене – 13.

– Тут вход с какой стороны?

– Со двора. Нужно обойти.

Набрали на домофоне номер квартиры. Гудки.

– Кто там?

Голос резкий, напряженный. Денис наклонился к панели:

– Доставка БДУ.

– Понял. Входите.

Запиликало. Щелкнул замок.

Лифт с гулом и скрипом двинулся вверх. Большой щит, залепленный мелкими рекламками, рассказал что мог о торговой жизни города. О продаже стройматериалов, скидках на куриное мясо в «Магните», старом, но очень прочном велосипеде в первом подъезде и Анатолии Ароровиче, преподающем каратэ во Дворце культуры.

Девятый этаж.

Дверь квартиры. Паша придавил кнопку звонка.

На пороге человек-невидимка. Не в смысле, что невидим. Очень даже видим. Но копия персонажа Уэллса. На голове чёрная шляпа, чёрные очки. Чёрный платок закрывает нос и рот, как у ковбоев Техаса, грабящих экспрессы. И, опять же, чёрный костюм работника БДУ.

Осмотрел доставщиков внимательно.

– Выкладывайте.

– Может, зайдем? – предложил Денис.

– Не надо, – отклонил ковбой. – Я всё приму здесь.

Выставили прямо за порог все тарелки. По подъезду пополз запах жареного мяса. Стало видно, что в глубине коридорного полумрака притаился второй парень в маске. Смотрит внимательно и недобро.

– Всё, пацаны. Деньги мы перечислили.

– Сейчас уточню, – отозвался Павел и набрал номер Олега Игоревича. – Это мы. Доставили. Получили? Хорошо. Возвращаемся. Скоро будем.

Невидимка кивнул и закрыл дверь.

Молча вышли из подъезда. Солнце, облака в просвете веток высоких акаций.

– Странные они, – заметил Денис.

– Очень! – согласился Павел. – Зачем ставить еду на пол, когда можно на стол.

– Я про маски!

– Что маски?

– Ну, спрятали лица за очками и повязками.

– Болеют или простыли. Вирус?

– Вряд ли.

Обошли дом. По аллее спешили разноцветные пешеходы. Напротив Кирова, 13, в ресторане «Осака» гудела то ли свадьба, то ли масштабный юбилей. Нарядно одетые граждане смачно курили и громко беседовали у входа. Внутри зажигали соучастники мероприятия. Пили, танцевали, просто балдели, откинувшись на спинки мягких диванчиков.

– Сюда меня не взяли! – сказал Денис.

– Вот видишь, к лучшему же! Теперь попал на самую крутую кухню города.

– Ну, в каком-то смысле да. Хотя, тут тоже неплохо готовят, но солянка…

– Ты теперь всю жизнь будешь эту солянку вспоминать? – засмеялся Павел.

Денис удивился:

– Так реально же вкусно!

– Разве мало других вкусностей в жизни?

– На самом деле, Паш, немного. Я давно заметил. Со вкусом никто не заморачивается. Ну, сытно, ну не противно. Не более. Редко встретишь что-то в самом деле достойное. Вот ты что самое-самое ел в жизни?

– Я в детстве у бабушки ел жареный сахар, – вспомнил Паша. – Он был рыхлый, коричневый. Как, знаешь, продают конфеты «Коровка». Только рассыпчатый такой, не тягучий.

– Я понял. Сахар, жаренный в молоке. Мы проходили в техникуме.

– Не знаю, я многих просил сделать, но как в детстве ни у кого не получился.

– Я тебе сделаю как-нибудь, скажешь, похоже или нет.

– Ладно, – Паша смотрел удивленно, недоверчиво. – А что ты ещё умеешь?

– В смысле? Я разве тебя чем-то угощал?

– Нет. А ты что, много чего можешь?

Денис засмеялся.

– Я же повар! Ты б водителя спросил, сколько он знает дорожных знаков, а потом удивился, что больше одного! Любой повар знает сотни блюд. Вопрос только, почему у некоторых вкуснее.

– А разве не разные у всех вкусы? Одним нравится брюссельская капуста, а другие терпеть не могут.

– Согласен. Только если одну и ту же брюссельскую капусту будут готовить разные люди, одна будет вкуснее, а другая хуже.

– Подожди, но есть же рецепты! Если все сделают по рецепту, одинаково получится!

– Не путай меня. Вот сделаю тебе что-нибудь вкусненькое, тогда поговорим.

– Прям напугал! – ухмыльнулся Павел.

За «зеброй» перехода вырос трехэтажный центр БДУ.

– Как мы быстро! – удивился Паша.

– Так болтали же! Когда болтаешь, время летит как… трактор… самолет.

– Прикольно.

12. Дунганская лапша

– Молодцы, – констатировал Олег Игоревич. – Вписались в тайминг. Идите, отдыхайте, ждите следующий заказ. Рабочий день до двадцати ноль-ноль. Не проголодались?

– Нас Вова накормил, – сказал Денис.

– Что за Вова?

– Шеф-повар.

– Вы мне эти Вовы-Маши забудьте! Организация у нас серьёзная, не какой-нибудь «Газпром»! Владимир Николаевич. Понятно?!

– Так точно!

– Вот! Так лучше. Идите.

– Есть!

В зале скучал носатый су-шеф Семён. Надо отчество узнать. Сидел за столом, выковыривал что-то ножом из-под ногтей.

Алёна потыкивала смартфон.

– Ну чо, салажата?! – Семён заметил бойцов. – Как там пацанчики?

– Какие пацанчики? – не понял Павел.

– Ну, Зита и Гита! Коля и Гриша. Ёксель!

– Вы имеете в виду тех, кому мы относили котлеты? – уточнил Павел.

– Ну, коню понятно.

– Они там в масках были и в очках. И даже в квартиру не пустили.

– Заботливые, – растекся в улыбке Семён. – Если бы пустили, вы бы сюда уже не вернулись.

– В смысле?

– Коромысле! Пацаны на работе. Картофан понравился или опять носом крутили?

– Они сразу дверь закрыли.

– Офигеть! Ладно, замнем для ясности. На улице как?

– Солнечно. Облака.

– Пойду покурю. Угостить?

– Не курю! – отозвались оба, посмотрели друг на друга.

– Ну, мне больше будет! Алён, водички мне плеснешь газированной?

– Сам нальёшь, не маленький.

– Ну и ладно. Никто меня не любит, никто не поцелует…

Ушёл.

Денис посмотрел на девушку. Даже не оторвалась от телефона. Конспираторы хреновы. Может, любят друг друга? Как Ромео и Джульетта, но не могут быть вместе? Мужа она точно не любит. Факт.

– Чо пялишься? – а она не только в телефон.

– Да вот… хотел спросить…

– Ну…

– А всегда так мало людей в столовой?

– В смысле никого?

– В смысле никого.

– Когда как. В основном, на завтрак заходят и обед. После трех редко кто заглядывает. А чо?

– Так просто.

– Так просто прыщ на заднице вскакивает. Сиди не мешай, видишь, я делом занята.

Интересно, что там у нее за дело? Одноклассники? Инстаграм? «Косынка»?

Ладно, проехали. А так в целом симпатичная. Но занята. Со всех сторон занята.

До шести вечера в столовую заглянула парочка престарелых БДУшников. Мужчина и женщина. Заказали блинчики с мясом и компот. Похвалили, что вкусно.

В шесть появился начальник.

– Слышь, молодняк! А кто там заикался, что лагман умеет делать? Я вспомнил.

– Я умею, – Денис встал.

– Ага. Так давай. Чо-то захотелось среднеазиатской кухни. Там у Николаича спроси, что есть. Если какие продукты нужны, ко мне загляни, денег дам, магазин рядом. Давай, служивый. Нужно до закрытия лагмана покушать. Соскучился!

У Владимира Николаевича нашлось всё. Причём такого качества, что о замене из местных магазинов даже не думалось.

Паша вызвался помогать. Денис не возражал.

Кухня в БДУ-13 не шокировала размерами. Метров шесть на шесть. Уютная. Чистая. В одном углу мойка, в других заготовка, холодный цех, кондитерское место. По центру плиты, столы горячего цеха, гриль, духовки. Стол выдачи заказов. Дверь в обеденный зал и проход к комнатам хранения. Просторно, отличный свет, качественная посуда. В армии о таком можно было только мечтать.

Попросив Пашу нарубить небольших кубиков говядины, Денис взялся за тесто. Паша весь поморщился, не любит возиться с мясом, но взялся. Резал, резал, а потом замер, открыв рот. Засмотрелся на Дениса.

Тот очень ловко мял и крутил белую массу. Растягивал, вытягивал длинную тонкую нить, подкручивал, наматывал на руки.

– Где ты так научился?

– В армии, – не останавливаясь, сказал Денис, – повар со мной работал из Алма-Аты. Хороший парень и лагман у него вкусный получался. А как у тебя с мясом?

– Ах да, сейчас.

Прошел, шлейфя табачным дымом, носатый Семён. Скрылся в подсобке.

В кастрюле на плите пузырилась вода. Денис закончил с тестом и начал быстро нарезать овощи: морковку, помидоры, лук, перец… На плите уже потрескивал казанок. Туда плеснул масла, кинул нарубленный лук.

– Готово! – Паша со страдальческим видом протянул чашку с мясом.

Денис кинул тёмно-красные кубарики. Размешал. Следом упали овощи, томатная паста, уксус, соль, перец.

Так и готовил: в кастрюле варил лапшу, а в казанке жарил мясо с овощами, доливая воду и добавляя уксус.

Заметил что-то на полке. Взял. Павел округлил глаза.

– Ты чего, Дэн! Это же бульонный кубик!

– Говяжий! – Денис улыбнулся и раскрошил брикет в бурлящее варево.

– Но нельзя же! Это химия! Вкус испортится. Правда же, Владимир Николаевич!

Безбровый посмотрел на Павла, потом на казанок. Пожал плечами и вернулся к чтению газеты.

Через двадцать минут все было готово. Лапша стояла отдельно, мясной соус отдельно.

– Зови начальника! – сказал Денис помощнику.

– Ага. Сейчас.

Когда Олег Игоревич присел за стол, Денис вынес в глубокой пиале переплетенные в ароматных объятиях лапшу и соус.

Поставил. Положил приборы, хлеб, салат из помидоров.

Начальник потер руки, понюхал.

– Пахнет неплохо. Попробуем вкус.

Зачерпнул ложкой лапшу с жидкостью и кусочком мяса, хлебнул, задумался, попробовал ещё, ещё. Денис ждал, но шеф ел до тех пор, пока пиала не опустела.

Посидев в раздумьях, дегустатор встал и побрел в кабинет.

– Олег Игоревич! – не выдержал Павел. – Ну как лагман?!

Начальник просиял.

– Точно! Лагман. Очень. Очень!

Подскочил к Денису, схватил за руку.

– Спасибо! Вот это я понимаю. Держись основ, что называется! Всё! Идите домой! Испытательный срок закончен. Не через месяц, а сегодня же! Завтра на работу. Ты – поваром. Ну, куда Вовчик поставит. Николаич в смысле. А ты на заготовку. Всё, по домам пацаны. Спасибо. Спасибо. Ай да лагман! Ай да дунганская лапша! Всё как в Синьцзяне! Ох, молодца!

Скрылся в кабинете, и восторженный гул оттуда не прекращался ещё минуты две.

Денис заметил ухмыляющегося Володю.

– Я попробовал, – кивнул он. – Неплохо. Не пойму, как ты одним уксусом изобразил кучу китайских приправ?

– Так бульонный кубик!

– А! Точно. Интересно! Красавчик. Ладно, до завтра. Буду рад видеть в команде.

13. Ох уж этот интернет!

Простились с Пашей прямо возле конторы. Ему тут всего пару домов пройти.

Дома мама и сестра. Мама гремит посудой на кухне. Сестренка шелестит клавиатурой за компом. Не может Алинка без ужастика на ночь.

Переоделся в домашнюю маечку и трико. Заглянул в холодильник.

– Мам, у нас холодненькое что-нибудь есть?

– Чая налей или кофе.

– Холодненького хочется.

– Хочешь, сходи, купи. Денег дать?

– Да не надо. Кофе выпью.

– Как работа?

– Нормально. Обещали десять тысяч платить.

– Хоть так. Лучше, чем ничего.

– В неделю, мама, в неделю!

– Ой! Сорок тысяч в месяц?

– Да!

– Что же за работа такая? Такие деньги за что сейчас платят?

– Буду поваром. Сегодня прошел испытательный срок, завтра уже готовить буду.

– Ну, допустим. Готовишь ты вкусно, тут я не сомневалась. Но сорок тыщ… Как коллектив? С кем познакомился?

– Встретил друга… Ну… знакомого. Мы с ним вместе вчера в очереди сидели, в отделе кадров. Его тоже взяли.

– И тоже сорок тысяч?

– Да.

– Откуда у людей такие деньги?! Ну хорошо, раз платят. Может, подружишься с этим своим знакомым, а то всё сам да сам. Думаешь, люди плохие?

– Не плохие, мам, нормальные. Просто слабые. Что тут такого? Так человек сделан.

– Ты после того льда сильно поменялся. Раньше сколько у тебя было товарищей. Так играли хорошо. А сейчас…

– Мам, ну это давно было. Уже лет десять прошло. Я уже забыл.

– Забыл он. Ладно врать матери. Я у тебя хоть сильная?

– Как скала!

– Ладно! Скала! Поработаешь на кухне, девочку хорошую встретишь, женишься. Те, что готовить умеют, получше, чем те, что совсем бесполезные. Есть хочешь?

– Нет, спасибо. Я потом.

– Хорошо. Всё в холодильнике.

– Спасибо.

Алинка залипла. Наушники напялила громадные, закрыла полголовы. Вся в ютубовских страстях.

– Чего интересного показывают?

Не слышит. Приподнял пластиковое ухо.

– Чего показывают, говорю?!

Вздрогнула.

– Напугал! Тут страшное, а ты ещё… Рептилоиды власть захватывают на Земле.

– Кто?

– Рептилоиды. Они на людей похожи, только зрачки как у рептилий, вертикальные такие щёлочки.

– Прикалываешься?

– Сам ты прикалываешься. Чего ржёшь!

– Прости, Алинка, я подумал, шутишь. Это же просто кто-то шутит. Нет, ну правда, классно. Мне нравится. Главное, всерьёз не воспринимай.

– Ты не веришь?

– Алин, прости. Обычная «теория заговора».

Блин, зачем смеялся. Сестрёнку расстроил. Тут бы наоборот поддержать, чтоб отвлеклась от смерти папы.

– Сам ты теория. Тут очень умные люди выступают. Это правда. В ютубе, конечно, всё вырезает цензура рептилоидная. А если зайти с «Тора», то можно найти много чего.

– С чего зайти?

– С «Тора», ну с луковицы. Ну, браузер такой, который не контролируется рептилиями. Вот смотри.

Она перезапустила программы, ввела «рептилоиды новости» и на экран хлынул поток ссылок.

– Смотри, даже в Батайске что-то произошло сегодня. Наушники надень.

Аллея Кирова. У ресторана «Осака» паника. Люди кричат, бегают, машут руками. Судя по качеству записи, снимают на телефон. На земле лежит человек. Мертвый. Глаза широко открыты. Наезд. Зеленая радужка, посредине узкая чёрная щелочка, как у кошки. Жуть. Чёрный экран. Рыхлый блогер в сером пиджаке и белой рубашке:

– Очевидное доказательство, господа! Рептилоид, по словам полиции, был застрелен из снайперской винтовки, предположительно из дома напротив. С верхнего этажа. При обысках квартир, окна которых выходят на ресторан, ничего не обнаружено. Умело заметены все следы. В ютубе уже стёрли все копии того, что вы видели. По версии глубинного правительства, которую по центральным каналам выдают как достоверную, убит якобы простой российский торговец бензином, хозяин сети заправок. Но мы-то с вами понимаем, что это инопланетянин. Кто-то методично отстреливает врагов человечества. Рептилоиды в панике. Так и нужно. Будем бороться до конца. Но пасаран!

Денис вспомнил людей, куривших на пороге «Осаки», – они в ролике перепуганные до чёртиков. Из верхнего этажа дома напротив? Чёрные маски, очки…

– Ты чего?

– А? Что?

– Сидишь как мумия. Чего не смеёшься?

– Да как-то не смешно.

– Вот, а я тебе о чём! Рептилоиды – это серьёзно!

14. Везунчик

Как хорошо, когда люди с кошачьими глазами, гонявшиеся за тобой по городу с сачками для ловли бабочек, остались во сне. Денис поднялся в прохладную сумеречность комнаты и натянул майку. Непривычная радость простоты дня переполняла. Работа мечты, космическая зарплата, мамин восторг и никакого страха квартплаты. Сказочно повезло! Мало того, что угораздило на лучшую кухню города, так ещё за день прошел испытательный срок!

На часах шесть. Полчаса умыться, попить чаю, одеться и в БДУ. Бодро натянул одну штанину, вторую, стопа поехала вбок, под шкаф. Обожгло щиколотку, подогнулись коленки. «Приземлился». Потрогал лодыжку, потянул влево-вправо. Больно, но терпеть можно. Упёрся в стул, попробовал встать, выпрямился. Пойдёт. Через неудобство дохромал до ванной комнаты, умылся, почистил зубы. Мелочи. Главное, на работу доковылять. Чай крепкий, чёрный. Три ложки сахара. Понятно, что вредно, но в недавней армии сладость – роскошь, что-то запредельное, нематериальное.

Спустился во двор. Рань. День с шумом и толкотнёй ещё далеко, птицы перещелкиваются особенно громко. Холодно. Пахнет терпкой травой и сиренью.

Шагать сложно, но темп неплохой. За десять минут дошлёпал до школы. Ещё минут двадцать до столовой, хотя, с учётом неудобства, скорее тридцать.

Ребятня в школьном дворе неумело подметала тротуар. Бумажки взлетали, кружились и опускались на уже подметённый асфальт.

У забора бегали с банками и кисточками. Красили ограду в белый цвет. Приятно. Детишки работают, и он идёт на настоящую работу.

Вверху на опорном столбе забора взмахнул руками старшеклассник. Потерял баланс, бедолага, и точно упадёт. Денис прыгнул, подставил руки, поймал. В спине хрустнуло. Тяжеленный! Какая-то дрянь стукнула по голове. Залило лицо. Макушку запекло! Шишка будет неслабая. Мальчишка цел, вскочил, перепуганно смотрит:

– Ой! Вы весь в краске! Блин! Римма! Тащи тряпку с керосином!

Денис смахнул липкую массу с бровей. Рука белая. Капли падают на асфальт. Костюм, похоже, накрылся. Пиджак, штаны – всё в краске. Бежать домой за вторым комплектом? Опоздает. В первый день нехорошо.

В нос ударил едкий запах керосина. Девочка терла ему щёку куском старого грязного полотенца.

– Спасибо, я сам. Давай тряпочку.

Попробовал убрать белизну с одежды. Слой краски уменьшился. Но чистоты не будет.

– Пойдемте в умывальник! – предложил спасенный школьник. – Я попрошу, вас пропустят.

– Да ладно, – отмахнулся Денис, протирая голову. Волосы слиплись.

Хорошо, пакет с кухонной одеждой не попал под краскопад. И физиономия уже более-менее чистая, судя по кивкам девочки. На работе вымоется в душевой. Постирается. Переоденется в кухонное. А к вечеру всё высохнет. Класс!

Довольный, похромал дальше.

На подходе к рынку из двора овощной базы выскочила похожая на голодную акулу собака. Залаяла утробно. Таких, главное, не бояться. Чуют запашок страха и воспринимают как агрессию.

Денис равнодушно прошел мимо, не обращая на лай внимания. Голень резануло болью. Спасла прочная ткань штанов. Собака оторвала кусок чёрной материи и убежала во двор. На коже красные рубцы. Прокусила до крови. Но мясо не вырвала.

Некогда разбираться, бешеная или нет. До работы – рынок перейти. Собака не бродячая. Всегда можно вернуться с врачами на базу и сделать анализ. Повезло.

Рынок преодолел без приключений. Взгляды, конечно, озадаченные, но это не суть. На пешеходном переходе у самого БДУ керосин с брови затёк в правый глаз. Потёр указательный палец о чистую часть пиджака, промокнул, стало лучше. Отлично. Чёрт с ним, пиджаком. На новую зарплату таких можно купить…

Сладкое мечтание о пиджаках прервал истошный визг тормозов. Что-то сильно ударило в левое бедро.

Денис летел над улицей в яркости горячих лучей всплывающего над горизонтом солнца. Вот, вроде и машина сбила, а кости, судя по ощущениям, целы. Значит, можно и дальше счастливо существовать, трудиться на шикарной работе, получать много денег. Земля резко приблизилась, свет выключился.

15. Скорая помощь

– Ну и как его оттуда выковыривать?

Голос шел сверху. Болело всё, от макушки до пяток. В совершенно вывернутом виде Денис лежал на дне ямы, а наверху стояли люди в белых халатах и смотрели с укором.

– Ну ладно бы сбила машина, как-то откачали бы, но ведь он умудрился упасть именно в люк! Вот это невезение! Что мог, доломал в колодце. Смотрите, какая неестественная поза. Не жилец.

– Вы аккуратно достаньте, а я уж что-нибудь придумаю, – Пашин голос. И он уже тут.

– Сейчас спасатели приедут.

– Так он умрёт, пока они приедут.

– Не исключено. Но если мы начнем вытаскивать, с такими повреждениями, умрет стопроцентно. Куда вы, молодой человек! Остановитесь! Вам туда нельзя…

– Привет, Дениска! – Паша рядом. – Я сейчас тебе массаж сделаю бесконтактный, чтоб давление не падало. А то пока их дождешься…

Врачи вверху кричали что-то умное о страшной опасности смещения сломанных костей, но Павел не слушал. Из рук Кубова хлынуло тепло, прошло сквозь кожу, согрело кости. Боль усилилась. Денис застонал.

– Потерпи, – шепнул Павел. – Кости сейчас срастаться будут.

Начал расправлять скрученное в нелепый узел тело, как скульптор переминает бесформенный кусок глины в натурального человека. И снова обжигающий жар ладоней.

– Товарищ старший лейтенант! – похоже, сверху подтянулись новые действующие лица. – Прикажите этому молодому человеку прекратить народное целительство. А то ведь убьет пациента.

– А вы уверены? Мне вот кажется, что гражданин действует грамотно. Вот у меня бабка совсем на ладан дышала, а пришел массажист и оба-на, бабка бегает каждое утро на рынок. Тут вопрос, понимаете ли. Не просто всё. Пусть попробует, вы же сами сказали, что шансов нет. А народное целительство, оно знаете ли. Ого-го. Оно там… Подождите, гражданин, минуточку. Я пока протокол с водителем составлю. Как раз МЧС подоспеет.

Денис пошевелил пальцами правой руки. Получилось. Попробовал согнуть левую ногу. Есть. Сел.

– Куда!!! – истеричный визг сверху. – Лежать! Сидеть нельзя! Не шевелись!

– Всё! – Паша улыбнулся. – Хорошо, что ты рядом с работой бултыхнулся. А то не получился бы у нас первый рабочий день. Я ж от скуки помер бы с этими нелепыми поварами.

– Это кто ещё нелепый! – сверху внимательное лицо безбрового. – Сам того, а на нормальных людей наговариваешь. Как он?

– Да вроде выжил.

– Это в кино так говорят, – усмехнулся шеф, – пуля прошла в сантиметре от сердца, значит, все хорошо и «завтра снова в бой, работать, жить, страдать». Я тебя спрашиваю, как он реально?

– Ну как в кино. Работать, жить, страдать.

– Издеваешься? Ему же в больничке месяц валяться, как минимум.

– Владимир Николаевич! Вы что, мне не верите? Это его собака за ногу укусила, шрам останется. А в остальном нормально. Ветхость одежды не означает ветхости человека. Переоденьте, умойте и за плиту. Он так мечтал сегодня поработать.

– Хммм, – лысый засомневался.

Зашумели голоса. Денис вскочил. Глубина колодца чуть ниже человеческого роста. Голова выросла над землей. К яме спешили синие штаны сотрудников МЧС, носилки, большие клещи и чемоданы с инструментами. Денис ухватился за края, подтянулся и выскочил наружу.

– Как он там? – спросил первый из спасателей.

– Кто? – не понял Денис.

– Пострадавший!

Из ямы высунулась голова Павла.

– Не вставай! – закричал спасатель, прыгая к яме. – Тебе нельзя шевелиться!

И, когда Паша попробовал подтянуться, толкнул его назад.

– Лежи внизу! Не шевелись! Сейчас будем фиксировать и транспортировать…

Один из санитаров тронул спасателя.

– Это не тот!

– Кто не тот?

– Тот вот!

– Да ладно, я что, здорового… ну… пусть укушенного собакой, не отличу от пострадавшего? Лежи, тебе говорят!

– Нет, совершенно точно, этот. Похоже, на адреналине выскочил. Там несовместимые с жизнью.

Спасатель и двое его коллег недоверчиво просканировали Дениса опытными взглядами. Денис пожал плечами, вспомнил про телефон, вытащил. Ни царапины! Паша выскочил из ямы и стал рядом.

– Ну, посмотрите! – предложил он спасателям, – цел абсолютно. Повезло просто сильно. Хотите, можно рентген сделать? Сами убедитесь.

– Здоровёхонький! – выдохнула одна из группы скопившихся у люка местных любопытных старушек. – Хай домой идёть! Штаны зашивать. Жена хоть есть?

Денис отрицательно помотал головой.

– Ну, мать?

Денис кивнул.

Сцена начинала затягиваться и один из санитаров не выдержал:

– Собака же покусала! Надо от столбняка уколы поставить!

– Я эту собаку запомнил! – возразил Денис. – Могу показать. Она тут рядом. За рынком.

Второй санитар возвел очи горе:

– Господи, ну за что мне всё это!

Потом шагнул к Денису:

– Вы отказываетесь от транспортировки?!

Денис взмахнул руками, покрутил головой, прислушался к телу.

– Отказываюсь!

– Серега, давай бумагу, пусть подпишут да поедем.

– Так, что тут у вас? – появился полицейский. – Уже вылечил?! Ай, молодца! Я же говорил, народная медицина это ого-гошеньки!

Спасатели скривились, один даже сплюнул, побрели к УАЗику.

У стоящей на обочине «Лады» медленно осел в траву человек.

Полицейский заметил.

– Ты смотри, от счастья! Но права мы у него всё равно отберем. Хотя бы на год. И штраф обязательно! Уважаемый пострадавший! Раз у вас все хорошо, прошу для составления протокола…

16. И всё-таки работа

– Ты, – безбровый показал пальцем на Дениса, – берёшь горячий цех. Супы, паста, гриль. – А ты… Павел? Ага. На заготовку. Салаты, фарши, рыбу почистить, а ещё подать-принести. Так что Семён сегодня в холодный цех. И самое важное. Мойка. Татьяна Петровна, я в вас верю. Если в зале будет много народа, привлекайте Павла. Он новенький, но, похоже, сообразительный.

Женщина пенсионного возраста с ясными глазами, в темном платье и розовом фартуке, посмотрела на Пашу без особой веры в его моющие способности. Вздохнула, но кивнула.

– Хорошо, Николаич. Прорвёмся.

– Отлично! Тогда по местам, всё разложить, изучить для полного комфорта. Без моего разрешения с кухни никто не уходит, даже в туалет! – он посмотрел на сурового Семёна.

Семён ухмыльнулся и потянулся.

Петровна прошлёпала в зал.

Денис осмотрел владения. Две плиты. Два духовых шкафа, один с дровами. Разделочный стол. Вверху с потолка свешивается полка. Поварёшки, лопатки, шумовки, щипцы… Шкаф со сковородками и кастрюлями. Сороковок не видно, клиентов у столовой не так много, чтобы варить сразу сорок литров какого-нибудь том-яма. Но есть кастрюльки десятилитровые. Тоже неплохо.

Глянул на Пашу. Изучает ножи, мясорубки, разделочные доски и прочие радости заготовщика. Интересно, он же не повар, как выдержит первый рабочий день? Хотя, если судить по безлюдному дню вчерашнему, хлопот должно быть немного, особенно по сравнению с армейской столовой, где надо кормить три тысячи ртов.

Прислушался к телу. Не болит. Даже укус собачий не ощущается. Нужно у Паши узнать, где научился так шаманить. Как выдастся случай, тоже чем-нибудь помочь. Так больно было. А Паша руками помахал и вот… Работа. Кухня. Ещё интересно про заказчиков доставки вчерашних узнать подробности. Как они в подозрительном доме в подозрительное время оказались? У Семёна спросить, что ли? Хотя, судя по его странным намёкам, не стоит. У других поинтересуемся. На перерыве надо с Пашкой поболтать.

– Первый заказ! – объявил Николаевич. – Омлет с гренками и чай. Технологической карты нет. Зачем?

– Понял, – кивнул Денис. – Сейчас. Паша, хлеба дашь?

В холодильнике яйца, молоко… Так. Духовой шкаф и стеклянная квадратная формочка! Есть. Круто!

Через десять минут готовый заказ отправился в зал.

– Как-то не слишком нас напрягают, – заметил Денис.

Владимир Николаевич усмехнулся.

– Ещё не вечер.

– А можно, мы перекурим с Пашей?

– Так вы ж не курите?

– Это я образно. Воздухом выскочим подышать. А если клиенты, мы сразу вниз.

– Давайте, только быстро.

– Сигареты? – спросил Паша, когда выбрались по лестнице и остановились под раскидистым кленом.

Денис посмотрел с непониманием.

– Шучу! Ты о чём хотел поговорить?

– Да… Вчера. Помнишь, те люди на верхнем этаже. Доставка!

– Конечно.

– Я вечером в интернете видел, как расстреливали ресторан напротив. Помнишь, там отмечали что-то.

– Помню, конечно.

– Одного убили и у него глаза были как у кота.

– Круглые?

– Со зрачком-щёлочкой.

– Серьёзно?

– Ну, так показали.

– Монтаж?

– Не знаю. Вот только интересно, кто убил? Говорят, стреляли с верхнего этажа того самого дома.

– Думаешь?

– Да. Подозрительные они были. Хотя не факт, конечно.

– Но парни были из БДУ.

– Вот и я о чём. Что-то не так в Датском королевстве.

– Шекспира любишь?

– Да нет, в кино видел.

– Серьёзная тема. И что будем делать?

Денис дернул плечами.

Они нахмурились.

Из двери вышла Алёна, а с ней тип в чёрной одежде. Лицо широкое, красное, озабоченное.

– Вот он! – показала Алёна на Дениса. – Повар.

Тип быстро приблизился и протянул руку.

– Хочу выразить искреннюю радость! Такое простое, по сути, блюдо, но вы Бог.

Паша напрягся.

Денис растерянно пожал мягкую ладонь.

– Вы приготовили омлет моей мечты! – продолжал чёрный. – Я только мечтать мог о чем-то подобном. Даже не так. Вы превзошли мою мечту.

– Ну что вы, – окончательно смутился Денис, – это же только омлет.

– Не надо скромничать, молодой человек. Я едал, знаете ли, в лучших ресторанах Вены, Рима и Парижа. И я имею понимание, что простая еда только кажется таковой. Вы молодец! Надолго к нам на кухню?

– Не знаю, пока не выгонят.

– Вас… не выгонят. Я позабочусь.

И побежал к главному входу в фирму.

Павел сиял.

– Офигеть! Ты чего там в яичницу добавил?

– Ничего. Просто запёк высокий омлет с корочкой.

– Интересный мужичок.

– Загадочный. Слушай, а ты где так массаж научился делать?

Павел сосредоточился, что-то вспоминая. Потом лицо его расслабилось.

– Это мама! – сказал он. – Ну, моя приёмная. Она в начале девяностых занималась на каких-то курсах бесконтактных массажистов в нашем Дворце культуры железнодорожников, знаешь, возле вокзала, двухэтажное здание?

– Конечно.

– Вот. По системе Кандыбы. И по системе Джуны Давиташвили. По двум системам сразу. У неё тетрадка толстая осталась с того времени. С одной стороны Кандыба, с другой Джуна. Тогда очень модно было. В конце диплом давали бесконтактного массажиста с печатью ДК. Ну, я записи изучал на досуге и с мамой консультировался. Иногда прям помогает.

– Пацаны! – безбровый застыл в дверях. – Пойдём, надо заготовочки под салаты делать, а то скоро обед. Народ вот-вот повалит.

17. Такая петрушка

К часу дня посетителей стало, по вчерашним меркам, очень много. Все пять столов оказались заняты. В основном жаждали горячего супчика и плова. Денис понял, сделал горохового супа и плова побольше. Пасту, ризотто, пельмени и прочее вареное тесто заказывали крайне редко, но заглянувшая на кухню Алёна успела дружески шепнуть:

– Паста понравилась. Мужик аж прибалдел!

Приятно слышать такое от красивой женщины, соображая, что паста-то понравилась клиенту, а вот сам факт – прелестной барменше.

Какой-то начальник с третьего этажа выхлебал три тарелки супа, хотел четвертую, но осознал, что заправлен до горлышка, и растерянный поплёлся наверх.

Подвёл датский огуречный салат. Особо привередливая дама из финотдела заявила, что он несвежий. И когда Владимир Николаевич пошёл на разборку, то вернулся с тарелкой и мрачным лицом.

– Ты укроп и петрушку мыл? – спросил он у Павла.

– Конечно.

– Горячей водой?

– Кипятком, чтобы микробов убить!

– Не надо так. А то я тебя самого убью. Зелень вянет от горячей воды.

– Но в гугле написано, что так делают французские повара, чтобы петрушка стала ароматнее! – Павел поднял над головой смартфон с открытой гугл-страничкой.

Володя резко выхватил мобилу, сунул себе в карман.

– После работы отдам. Уяснил, французский повар?

– Oui, bien sûr!

– Ну, чёрт с тобой, бьен сюр, работай.

К трём часам ажиотаж поугас. И только старичок-кладовщик Василич в углу зала ковырялся в котлете по-киевски.

На кухню канзасским торнадо влетел Олег Игоревич.

– Народ! – начал он сходу. – Вы сорвали джек-пот! Администрация говорит, у нас в столовой свершилась кулинарная революция. Владимир Николаевич? Что произошло? Я проморгал секретную биодобавку?

– Не проморгал! Ты же сам её за плиту поставил, – он кивнул в сторону Дениса.

Начальник посмотрел с весёлым интересом.

– Ишь… Не в немецких ботфортах мужик: борода да рукавицы… Каков, стервец! А я тебя сразу раскусил! По лагману понял! Молодца. Вот и держись, значитца, основ, не впадай в крайности, а мы уж тебя отблагодарим. Пригреем, так сказать, на своей груди!

Хлопнул Дениса накачанной ладонью по плечу. Тот аж крякнул.

Павел смотрел на товарища с задумчивой улыбкой. Татьяна Петровна поставила на сушку последнюю тарелку. Засуетился Семён.

– Шеф! – подскочил он к Олегу Игоревичу. – Мы молодцы?

– Молодцы!

– Срочно надо по делу!

– И? А я что?

– Ну, типа ты меня не отпускал.

– А я тебя и не отпускал.

– Спасибо!

Сквозанул через комнату хранения.

Шеф поулыбался и пошёл в кабинет.

– Спасибо! – донеслось из зала.

Старичок в очочках справился с обедом и потелёпал наверх.

Паша с Денисом упали за стол. Рядом пристроилась Алёна.

– Устали? – заботливо спросила она.

– А ты? – спросил Денис, некстати вспомнив белые кроссовки.

– Я нет. Нормальный день сегодня. А ты?

– Ничего. Тут народу – горсть. В армии на три тысячи готовила столовая. А здесь не больше тридцати. Ерунда.

– Вопрос не сколько, а как! – как всегда неожиданно проявился Николаевич. Присел за стол. – Вот я, Алёна, хороший повар?

– Конечно. Отличный.

– Вот и Денис отличный. Опыта не хватает. Не перепробовал ещё многого. Но вкус… Чувствуешь, как пахнет цветок?

– Какой цветок? – не поняла Алёна и в ее чёрных виноградинках-глазах обозначилась растерянность.

– Ну, в воздухе.

– Жасмин? – спросил Денис. – Это духи у Алёны.

– Духи? – Алёна попробовала улыбнуться. – Они же слабые совсем. Я вчера брызнула.

– Вот! – подтвердил безбровый. – А хороший повар чувствует. И запах, и вкус, и как они сочетаются в готовом блюде. Вот ты пасту его пробовала?

– Нет.

– А я пробовал. Это кажется, что сварить макаронину любому под силу. На самом деле масса нюансов. Сколько воды, соли, специй, сколько варить, как помешивать, как не упустить аль денте. Сотня людей сварит спагетти и будет сотня вариантов: от ужасного до неплохого. Но, чтобы сварить великолепно, нужен талант. И он у нашего повара есть. Дорогого, кстати, стоит. Если правильно раскрутить, такие люди в Европе неплохо зарабатывают.

Алёна посмотрела на Дениса с испуганным восторгом.

Денис смутился окончательно.

– Чего вы, Владимир Николаевич. Преувеличиваете вы. Лучше давайте о закупках поговорим. Кто нам чего завозит, где чего покупаем.

– Так ты ещё и хозяйственный! Ну, давай по порядку…

18. Орхидеи и лотосы

С Павлом простились у главного входа. Обнялись на прощание.

– Береги себя, – глаза Паши весело искрились. – А то найдёшь приключения на ровном месте.

– Я присмотрю за ним, – хохотнула Алёна, прихватывая локоть Дениса. – Нам в одну сторону идти, провожу.

– Хорошо. Пока.

– Пока-пока!

Шли в сторону рынка.

– А тебе тоже туда? – спросил Денис.

– Ну да, мы же в одном районе живем. Ты на Гайдара?

– Да, Гайдара семь.

– Вот, а я Белинского тридцать четыре.

– Пятиэтажка?

– Пятиэтажка.

– А ты футбол любишь? – спросил Денис.

– Люблю.

– А мне не очень нравится. Там по ногам бьют и всё время притворяются.

– Я как люблю. Чисто, когда чемпионат мира – поболеть с бутылкой колы. А так, конечно, скучно. Так себе вид спорта.

– А ты давно замужем?

– Ух! Такие вопросы задаешь, прям в лоб! Не очень давно. Год примерно. Муж не стенка, может и подвинуться.

– В смысле?

– Шучу я, Дениска. Шучу!

Она улыбалась искренне и широко. Приятно просто идти рядом и наслаждаться вниманием такой красавицы к его незатейливой личности.

В овощном магазинчике Алёна купила картошки, баклажанов, лука, болгарского перца, помидоров, цукини… Получился большой пакет и Денис взялся его нести, как настоящий мужчина.

– Буду рататуй делать, – пояснила Алёна. – Ты любишь рататуй?

– Мультик люблю. А есть рататуй не очень.

– Да и я есть не очень, но мужу сильно нравится. Постоянно ноет: «Хочу рататуй». Порадую его. Ты не женат?

– Нет, конечно!

– Почему конечно? Таких парней быстро расхватывают хищные бабенции, – она звонко рассмеялась.

Денис наслаждался её смехом: громким, отрывистым, сразу понятно, честным, ведь не будешь же смеяться на всю улицу, если смех ненатуральный.

– О чём задумался?

– Я? – растерялся Денис. – Про жизнь. Ты давно в столовой работаешь?

– Полгода уже.

– И как тебе?

– Нормально. Платят только мало, что такое пятьдесят тысяч для женщины?! Духи купила, маникюр сделала, за квартиру заплатила, разок в ресторан сходила и всё. Кончились деревянные. Но коллектив хороший. Володя вежливый, умный. Немножко, конечно, того, но терпимо. Семён – кобель в целом, грубоват, но интересный. Петровна не нудит. Олег Игоревич странный, но не навязывается. Держит дистанцию. У него там какие-то проблемы личные. Такой… тактичный. Ты вот пришел. Жизнь налаживается.

– Мне тоже нравится. Ты прикольная.

– В каком смысле? Смешная, что ли?

– Нет! Не смешная. Наоборот. Классная.

– В чём классная?

– Красивая, умная, открытая. Одеваешься со вкусом.

– Рассказывайте, рассказывайте…

Они засмеялись. Мимо плыли сосны сквера Авиаторов. Над деревьями христианской руной перекрещивал небо стальной корпус сверхзвукового истребителя. Таких в городе два – здесь в сквере и в Авиагородке. Когда-то знаменитое на всю страну батайское авиаучилище давно закрылось, но местные аборигены до сих пор гадают, в городе кого они живут: авиаторов или железнодорожников?

– А ты с родителями? – спросила Алёна.

– С мамой. И с сестрой.

– А отец сбежал?

– Умер. Во вторник. На этой неделе.

– Ой! Прости. Соболезную. Тяжело тебе, наверное, сейчас?

– Нормально.

– Какой ты спокойный. Вы, мужики, такие крепкие. Ну, только если не температура тридцать семь и семь.

Засмеялись.

– А тебе Семён нравится? – неожиданно для себя спросил Денис.

– Семён? В каком смысле нравится?

– В прямом.

– Не очень. Честно говоря. Как друг пойдёт, но мутный он какой-то.

– А я думал, нравится.

– Странно, с чего ты взял! Бред. Вот ты классный. Такого бы мужа с удовольствием. Если б, конечно, была свободной. Кстати, это же твой дом. Давай пакет, тут осталось два шага. Спасибо тебе.

– Да ладно, помогу, чего ты будешь тяжести таскать.

– Ну, как хочешь.

Дошли до дома Алёны, и Денис поднялся с пакетом на третий этаж. Алёна открыла дверь. Посмотрела на спутника.

– Заходи, раз пришел. Кофе попьём и порулишь домой.

– А если муж придет?

– Муж объелся груш. Мы что, не имеем права попить кофе с коллегой?

Денис переступил порог.

Алёна подхватила пакеты.

– Мой руки, проходи в зал, я пока кофе поставлю.

И упорхнула на кухню. Денис зашел в ванную. Сиреневый кафель, розовый плафон в виде лотоса. Красивый кран под девятнадцатый век. Сполоснул руки, обтёр полотенцем. Интересное такое полотенце с вышитыми цветками сакуры.

В зале присел на белый кожаный диван. Напротив телевизор. Дорогой. Плоский. Большой. На журнальном столике высокая ваза с орхидеями. На стене картина с журавлём и иероглифами. Интересно, кто Востоком увлекается, Алёна или муж? Хотелось думать, что Алёна. Она интересная. Если бы не муж, прямо сейчас поцеловал бы пухлые аппетитные губы. Какая ерунда в голову лезет! Денис встряхнулся. Сладкая картинка рассыпалась. В ванной зашумели струи воды: Алёна решила искупаться после работы.

На столике пульт. Щелкнул кнопкой, с экрана загундосил диктор выпуска новостей.

«В Дагестане убит боевик, предположительно, гражданин Турции». «Выпавшая из окна четвертого этажа девочка выжила и чувствует себя хорошо».

Он тоже сегодня «выпал». Прислушался к телу… Вот Пашка экстрасенс! Помахал руками и вылечил.

– Скучаешь! – Алёна в халатике, с полотенцем на голове. – Я сейчас голову высушу и будем кофе пить.

– Хорошо. Я новости смотрю.

– Молодец. Я быстро.

В соседней комнате загудел фен, заглушив мысль диктора о том, почему экстремисты выходят на Болотную.

Через пять минут уже пили кофе, наблюдая в телевизоре усатого Якубовича и вращение барабана.

– Что-то мужа твоего долго нет, – заметил Денис.

– Да его сегодня не будет. В командировку на два дня отправили в Волгоград. У них там какой-то семинар по Windows. Он же у меня айтишник.

– Классно.

– Да ничего классного. Опять со своей Ириной будет в гостинице зажигать.

Как-то по-другому нарисовалась сцена в комнате хранения. Бедная девочка. Живет без любви. От мужа только название. Посмотрел на неё. Красивые прямые волосы. Умные глаза. И такая тяжёлая судьба. Вот бы такую любить и защищать от всех этих мужей и Семёнов.

Тёплые губы вдруг впились в рот Дениса, и влажный упругий язык Алёны заметался по его зубам, пытаясь прорваться внутрь. Денис отшатнулся. В груди гулко ухало. Нехорошо. Он же не Семён. Он же по-настоящему. В паху всё напряглось. Она ещё улыбалась, но блаженное выражение сменилось растерянностью.

– Сколько времени?

Денис достал телефон.

– Половина восьмого.

– Блин! Вот я дура!

– Что случилось?

– Да суббота же! Сейчас мама припрётся. Она всегда в субботу приходит на чай примерно в восемь. Давай Дениска! Собирайся, а то застукает нас, ничего хорошего не скажет.

– Понял, не дурак!

Денис вскочил и бросился в коридор. Обулся. Только сейчас дошло, что одет в чёрный костюм. Олег Игоревич не разрешил стирать и зашивать старый – выбросил в помойку, пробил новенький комплект. Не шеф, а золото.

– Ну всё! Беги, Денисик! – чмокнула в щёчку.

Из подъезда выскочил с барабанящим сердцем. Никого. Уже давно горят фонари. Посмотрел на её окна. Свет в зале и на кухне. По занавескам мечется тень. Как вовремя вспомнила! Чуть не попались. Но ведь всё хорошо. Просто помог донести сумки. А она… Может, правда он ей понравился? Может, она его полюбила? А потом разведётся с мужем, и всё будет классно. Вот только низ живота тянет. Тяжело, хоть и приятно. И так стыдно, как будто украл или обманул кого-то. Но он ведь никого не обманывал?

19. Семён

Удивительно, но на завтрак вместо обычных трех-четырех посетителей заявились, наверное, все сотрудники администрации БДУ. Еще и заказы на доставку прибавились. Хорошо, вышел на работу курьер Константин. Худой, высокий, без переднего верхнего зуба, улыбчивый и вальяжный. Заказы собирал лениво и так же, не спеша, доставлял, не терял возможности отщипнуть кусочек от готового шашлыка или зачерпнуть кружкой горячего компота.

Как только завтракающие закончились, Денис ринулся к буфету. Алёна о чем-то беседовала с Семёном. Увидев Денова, не поменяла кислого выражения лица, бросила:

– Привет! Как дела?

– Хорошо. Работаем. А ты как?

– Нормально.

– Ты смотри, какие мы коммуникабельные, – Семён глядел пристально. – Что, на кухне работа закончилась? Хочешь, найду?

Денис смутился. Равнодушный вид Алёны и внимание носатого повара могли означать, например, что она всё ему рассказала. Вряд ли, конечно, но…

На всякий случай пожал плечами и пошёл на улицу, где уже грелся на утреннем солнышке Павел.

– Как самочувствие? – Паша заботлив и весел.

– Нормально. Даже укусов собачьих не видно.

– Ничего себе! Вот это организм! Как Алёна?

– Что Алёна?

– Вчера нормально тебя проводила? Не приставала?

– Нормально. Нет. Не приставала.

– С инопланетянами прояснил вопрос?

– Ох, ёштыть! Я и забыл! Настроение было хорошее, совсем из головы вылетело.

– Ничего, когда-нибудь прояснишь. Не думаю, что это главный вопрос жизни.

– Это точно, – Денис вздохнул. – А ты как? Никого больше не спасал?

– Прикольно. Ты почему интересуешься? Или что первое в голову пришло, то и спросил?

– То и спросил.

– Ну, хоть честно. Сегодня на вечер какие планы?

– Не знаю ещё.

Денис вспомнил, что муж Алёны уехал на два дня, может быть, и сегодня ей нужна будет его помощь?

– Хочешь, на квикет сходим? Я в конкурсе репостов в ВК выиграл два билета.

– А кто играет?

– Сборная Индии против сборной России.

– В Батайске?!

– Да, я сам удивился. Можем у шефа отпроситься. Если как вчера график, то в шесть тут уже делать нечего. Вдруг отпустит.

Денис вспомнил мягкие горячие губы Алёны.

– Знаешь, наверное, не смогу я. Планы на вечер.

– Жаль. Такой случай. Ну ладно, пойду сам.

Денис заметил, как покраснел шрам на горле товарища. Так всегда, когда смущается или волнуется. Чтобы как-то смягчить, брякнул:

– Анекдот хочешь, расскажу?

– Конечно.

Денис задумался. Все анекдоты, как назло, вылетели из головы. А, нет! «Работал мужик проводником в поезде. Как-то раз идет и проверяет билеты. Один пассажир оказался без билета, и проводник выкинул его в окно. Тот разбился насмерть. Мужика приговорили к электрическому стулу.

Спрашивают:

– Какое ваше последнее желание?

– Дайте мне два банана.

Съел, после чего включили электрический стул. Мужик остался в живых. По закону его выпустили, и он снова устроился проводником. История повторилась. И в третий раз тоже. Когда его посадили на стул в третий раз, опять спросили:

– Какое ваше последнее желание?

– Два банана.

Тут его всего проверили, чтобы точно током убило, но и после этого он остался в живых. Все его спрашивают:

– Мужик, ну скажи, при чём тут бананы?

– Бананы здесь ни при чём, просто я плохой проводник».

Паша заулыбался, белея зубами:

– Смешно. Прям как про квикет сегодня вечером.

– При чём тут? – не понял Денис.

– Ну типа думаешь, что вот так всё, а оно по-другому.

– Паш, ты сам понял, что сейчас сказал? Философски, конечно, но слишком трудно для восприятия. Ладно, пойдём к обеду готовиться. Ты, главное, укроп кипятком не мой.

– Да понял я, понял…

Алёна сидела на высоком стульчике за стойкой. Семёна не было. Увидев Дениса, улыбнулась, подмигнула.

Денис подмигнул в ответ и радостный вошел на кухню.

Владимир Николаевич читал газету. Семён жонглировал двумя ножами. Иногда убирал руку, и тяжелый кухонный нож с мокрым стуком втыкался в разделочную доску. Паша резал морковку. Он был какой-то потерянный и грустный, и Денис подумал, из-за квикета. Может, зря отказался пойти с ним?

– Что, студент? Алёна понравилась?

Денис не сразу понял, что Семён обращается к нему.

– Мне? Алёна? Хорошая. Только замужем.

– Муж не стенка, – хохотнул Семён и вдруг метнул нож прямо в Дениса.

Холодная толстая сталь прошмыгнула в нескольких сантиметрах от виска и воткнулась в деревянную стенку шкафа с посудой.

– Не очкуй! – усмехнулся Семён. – Я не зашибу. Наоборот, если кто обидит, зови, всегда помогу. Понял?

– Понял.

– Я своих в беде не бросаю. Мы ж свои? – он подошёл и приобнял Дениса за плечи.

– Свои.

– Вот и молодец! – выдернул нож из шкафа.

А может, правда, пойти на квикет? Как-то спокойнее будет. И новый «друг» Семён не расстроится. Нет. Так получится, что испугался. А он не боится. Ради Алёны пойдет на всё.

Павел посмотрел на Семёна, потом на Дениса, покачал головой и вернулся к морковке.

– Так, народ! – разрушил напряг Владимир Николаевич. – Первый заказ «Паста карбонара», «Салат из помидоров с чесноком», «Пряный баклажан на гриле» и два кусочка хлеба.

То, что контора работала в воскресенье, не удивляло Дениса. Такие зарплаты зря не платят. Нужно отрабатывать. Порадовала информация от шефа, что завтра, в понедельник, выходной. Ещё подумалось, что тут как на рынке – все дни рабочие, кроме понедельника. Народный такой график. Многие вопросы люди могут решить только в выходные.

В обед зал переполнился чёрными пиджаками. Понаехали из других отделов БДУ желающие взглянуть на новое меню. Выручка, судя по словам бухгалтерши, задумчиво прошелестевшей мимо поваров, «росла как на дрожжах».

Паша успевал на два фронта: и на заготовках, и на мойке. Второй день работы обходился у него без косяков. Петровна прямо расцвела и поцеловала парня в макушку:

– Молодец, Павел Владимирович! Далеко пойдёшь!

– Если милиция не остановит! – хохотнул Семён и ловко увернулся от брошенного Петровной огурца.

Часам к четырём зал затих. Никого. Семён с Владимиром Николаевичем засели за шахматы. Алёнка ушла в «Одноклассники» на смартфоне. Денис с Пашей заняли любимый столик и болтали о новых компьютерных играх. Паше нравилась «Террария» с сумасшедшей свободой творчества, а Денис нахваливал Доту-2, засветившуюся в релизах и готовую преобразить любимую первую Доту в нечто грандиозное по графике и возможностям.

– Молодые люди! А где Алёна Валерьевна?

– Да она вон… – начал Денис, показывая в сторону бара, но осёкся, увидев перед собой её мужа. Закончилась, значит, командировка.

Алёны за стойкой не было.

– Я позову! – подскочил Денис и бросился в подсобку.

За шторкой стонал стол. Стало холодно и противно. Так не хотелось, но всё же осторожно потянул занавеску.

У стола стояла Алёна и резала лимоны. Стол раскачивался и скрипел.

– Алёна, – выдохнул Денис.

Девушка обернулась и хитро улыбнулась.

– Прямо здесь? – спросила она.

– Там к тебе… муж твой. Пришел.

– Серёжа? Чего это он так рано?

Вытерла руки о фартук, подхватила блюдо с лимонными дольками и скользнула мимо Дениса, успев оставить влажный поцелуй на его щеке.

Когда Денис вошел в зал, Алёна уже собралась домой.

– Мальчики, – заявила она, – меня шеф отпустил. Мы в ресторан. Премию обмывать, да, Серж?

– Конечно, дорогая.

– Тут, если чай кто будет просить с лимоном, я за стойкой поставила. Но вряд ли. Воскресенье всё-таки. Потом поставьте в морозилку. Хорошо? Ну, не грустите! До вторника. Пока!

– Пока.

Парочка ушла, и стало совсем тихо.

– Нравится она тебе? – спросил Павел, когда сели за стол.

– Алёна? Хорошая.

– Проблемы со зрением?

– В смысле?

– Мало нормальных девчонок?

– Паша, давай не будем на эту тему. Я уже не маленький. И ты мне не батя.

– Ладно. А на квикет пойдёшь?

– На квикет? Точно! Квикет же! Пойду.

Паша расцвёл радостью счастливого человека.

20. Квикет

В 2012-м году всякий знает, что такое квикет. Появившись в начале двадцатого века, этот англо-русский (cricket+лапта+чиж) вид пинания мяча плоской палкой сразу оставил далеко позади и футбол, и хоккей. В квикет играют во дворах, на пустырях и в парках, а на квадратных стадионах зрители готовы стоять в проходах, чтобы только приобщиться к великолепному шоу.

Зелёная площадка семидесяти метров с каждой стороны раскинулась далеко внизу за затылками тысяч зрителей. Посреди квадрата – узкий синий тартановый прямоугольник шириной три и длиной двадцать метров. Питч. С западной стороны полоски – калитка в виде трех воткнутых в землю палок, похожих на затейливо выкрашенные черенки лопат. Сверху на торцах «черенков» две сигнальные палочки, бойко взлетающие в воздух, когда теннисный мяч попадает в эту конструкцию.

– Вот! – Паша плюхнулся в кресло рядом с Денисом, протягивая другу свернутый в трубочку лаваш с мясной начинкой.

– Шаурма? Обожаю! А ты тоже будешь? С мясом?

– Я взял с сыром.

– А… Ну тоже ничего.

Денис откусил. На квикетных стадионах плохую шаурму не делают. Только высший класс. Свежая курочка гриль, дольки жареного картофеля, кусочки малосольного огурчика, чесночный соус, лаваш, смазанный сливочным маслом, поджаренный, хрустящий. Здешние фастфудеры знают толк в готовке.

– Нравится? – Паша само внимание.

– Бест оф зе бест!

– Хорошо. А то я подумал, что тебе такая еда не очень.

– Вопрос не в блюде, Пашка, вопрос в том, кто, как и из чего его сделал.

Паша задумался.

А на большом экране началось представление команд. Крупным планом под бодрую музыку высвечивались лица игроков и их немногословные обращения к зрителям. В самом деле, сегодня играли сборная Индии и России. Не верилось. На батайском, пусть и неплохом, стадионе даже в лучшие времена схлестываются лишь местные города: Батайск, Азов, Новочеркасск, Ростов и Таганрог. А тут две сильнейшие сборные мира! Даже гордость какая-то шевельнулась в млеющем от правильно сделанной еды организме. До сих пор только по телевизору наблюдал этих парней: Павел Сарычев, Егор Арустамян, Вячеслав Заикин, Бахтияр Хусейнов… Титаны! Супермены! Интересно, как им Батайск? Деревня же деревней. И противники знатные. Индия! В прошлые выходные разгромили Англию со счетом 76:21. Это же Ранджит Кумар! Лучший бэтсмен мира. И Сентиль Кумар тут! И Имран Хан! Здесь, на нашем стадионе! Денис понял, что вкус шаурмы стал ещё насыщеннее и интереснее. Надо обратить внимание. Похоже, в центр лаваша попали самые качественные ингредиенты.

– Ты доволен? – Паша сиял блаженством.

– Офигеть! Это не сон?!

– Нет!

Навес прикрывал зрителей от припекающего майского солнышка, но не закрывал ярко-зелёную траву. Тени стебельков тоненькими резкими линиями вычерчивали прохладные сумерки микроскопического леса.

Судья подбросил монету. По международной традиции это была российская пятирублёвка – дань русским корням квикета.

– Индусы выиграли орла! – сказал Денис.

– Индийцы, – поправил Павел.

– Да какая разница!

– Ну, Имран Хан, он вроде мусульманин, а Ранджит Кумар индус.

– Подожди, типа индус – это религия?

– Ну да.

– Уловил. Хотя по барабану, я всё равно неверующий.

– Не верующий во что?

– Ну, в богов ихних.

– А в каких богов ты верующий?

– Да, наверное, ни в каких.

– То есть ты не веришь, что они есть?

– Неа.

– Прикольно.

– А ты что, типа веришь?

– Ну как, доверять не всегда доверяю, но в том, что есть, не сомневаюсь. Хотя, если подойти к этому вопросу философски…

Он хмыкнул и задумался.

– Ну короче, – подвел итог Денис. – Монету выиграли индийцы. Походу они поле взяли. Нашим на биту.

Это в 2012-м российские магазины завалены плоскими битами для лапты и квикета, а в девяностые продавали только круглые – бейсбольные. Денис вспомнил, как в начале двухтысячных решили сыграть в бейсбол и пошли в спортивный магазин. Продавщица очень озадачилась, когда у неё спросили бейсбольную ловушку. «Может, биту?!» Еще смешнее было, когда попросили продать бейсбольный мяч. Женщина окончательно растерялась: «Что вы выдумываете! Какой мяч? Берите уже биты и идите бейте!»

– Ты чего? – заботливо спросил Паша.

– Вспомнил.

– Бывает.

Индийцы рассыпались по полю. Панир Прадип стал за калиткой. В шлеме и перчатках. Остальные в кепках и с голыми руками. Перед калиткой на питче устроился наш бетсмен Михаил Андреев. Открывающий.

– Бита у него GMовская! – заметил Павел.

– Неплохая, – согласился Денис. – Получше «Адидаса».

В отличие от английского крикета в русском квикете на поле не два, а один бэтсмен (игрок с битой) и мяч не смертельный крикетный, который попадёт в голову – и привет, а ярко-желтый, лёгкий, как в большом теннисе.

На подаче Ранджит Кумар. Подает он хуже, чем отбивает. Кстати, важное отличие от крикетов и бейсболов – и подают, и отбивают все игроки по очереди. Обязательно. А в американо-английских вариантах есть те, кто только подает и те, кто только отбивает.

Ранджит бросил мяч, сильно крутанувшись вправо. Мяч ударился в питч и отскочил неожиданно влево. Андреев даже не пошевелился. Мяч ещё раз клюнул питч.

Судья объявил два касания. Россия заработала первый балл (пробежку). 1:0.

Второй бросок был резким и прямым. Мяч шёл точно в калитку и наш бэтсмен еле успел вставить биту. Отскок. Бежать нет смысла. Спалят.

Третья подача. На этот раз Андреев ударил. Сильно, точно, но слишком высоко. Мяч медленно опускался на дальней стороне поля, где уже ждал Сентиль Кумар. Кетч. Мяч пойман с лёта. Андреев выбыл из игры.

На биту вышел Павел Сарычев. Лучший игрок России по рейтингу прошлого года.

Четвертая из шести подач Кумара. Звонкий щелчок. Желтый шарик взвился к небу, пролетел зелень поля, трибуны и скрылся где-то на улицах города.

Зрители вскочили с мест.

– Четыре! – громко объявил диктор.

На экране закрутился калейдоскоп бит и мячей, проплыло имя бэтсмена, а потом высветился номер места – 23, северная трибуна. Повезло кому-то! После первого четырехочкового удара на международных играх разыгрывается приз: тысяча долларов. Поэтому все билеты продаются по паспорту. Денис вгляделся в северную трибуну. Кто-то прыгал от радости. Нормально так заработал. Если учесть, что билет стоит примерно пятьсот рублей, то тысяч двадцать девять наварил точно. Еще тысяча разыгрывается за последний четырехочковый, но когда он случится, не знает никто. А если не случится, то парень с 23-го места заработает в два раза больше.

Ранджит Кумар бросил мяч пятый раз. На этот раз Сарычев отбил сильно, но невысоко. Мяч покатился по зеленой траве, подпрыгнул на границе поля и поскакал к трибунам.

– Два! – объявил диктор.

– Неплохо! – улыбнулся Денис довольному Павлу.

На табло 7:0, но радоваться рано. Индийцы бьют получше наших. Поэтому надо набрать как можно больше, чтобы во втором иннинге не догнали.

Последняя подача Кумара. Павел отбил в поле и, пока индийцы догоняли мяч и перебросами возвращали к калитке, пробежал до контрольной линии и успел назад. 8:0.

Размахивая руками и кланяясь во все стороны, особенно восточной трибуне, где дружной толпой болели за соотечественников индийские студенты из Ростовского медуниверситета, на питч вырулил Имран Хан. Мастер кручёных подач.

Три раза подбросил шарик на ладони. Прицелился, изогнулся, бросил. Сарычев резко взмахнул битой, но мяч, немыслимо отскочив, как-то сбоку влетел в калитку. Две палочки подпрыгнули вверх. Правый колышек звонко стукнулся о питч.

Грустный Сарычев побрёл на скамейку команды. У калитки появился Вячеслав Заикин. Оглядел поле, поправил кепку, сжал биту покрепче.

Первый иннинг затянулся на полтора часа. Особенная «жара» для индийцев настала, когда вышел Егор Арустамян. Только четырехочковых сделал восемь. Это тридцать две пробежки. А всего заработал сорок три очка!

Когда всех наших бэтсменов выбили, диктор подсевшим голосом объявил перерыв. Под развесёлую музыку на экране поплыли бомбические моменты сегодняшней игры. На табло – 73:0. Павел блаженно откинулся на спинку кресла и любовался облаками. Денису хотелось пить. Не колы и не приторной фанты, а чего-нибудь неожиданно приятного. Есть же где-то в мире такой напиток – выпьешь и поймешь: Он! Самый совершенный и прекрасный. Но точно не кофе. Нужно будет подумать на эту тему. А пока пойдет и кола.

– Паш, тебе колу купить?

– Да, вот возьми деньги.

– Не надо, есть.

– Ладно, я тебя за язык не тянул.

Денису почудилась насмешка, но нет, смотрит грустно. Небом наслаждается.

Колу продавал молодой, коротко стриженый парень. Выслушал Дениса, достал из красной сумки-холодильника две баночки.

– Вот! Сто рублей!

– Спасибо, – Денис протянул деньги.

– На здоровье!

Пока ходил, товарищ перешел от созерцания бесконечного к экрану смартфона.

– Держи!

– Холодная! Спасибо! Как тебе матч?

– Зависит от второго иннинга. Если наши удержат счет, то – вышка.

– А если нет?

– Ну… тоже неплохо. Это же не сборная Койсуга против России играет.

– А что, сборная Койсуга так плохо играет?

– Да просто нет такой сборной.

– Шутку понял!

Павел хлебнул холодной сладости. Зажмурился.

На поле высыпали команды.

Диктор затянул речь о том, что сборной Индии для победы нужно набрать 74 очка, как будто было непонятно по табло.

Наши заняли места в поле, гости засели в «бункере». Послали первого бэтсмена – Ранджита Кумара. Смуглый тщедушный мужичок с высокой прической и острым орлиным носом. В полтора раза меньше самого маленького игрока России Далера Хусейнова. И это лучшая бита мира? Верилось с трудом.

Первые шесть подач бросал Вячеслав Заикин.

Не усложняя, метнул сильно, резко, прямо в калитку. Кумар дернулся маленьким коршуном. Стук. Хранитель калитки Егор Арустамян вскинул подбородок. Мяч затерялся в синеве неба.

Павел Сарычев пятился назад, подняв руки вверх. Пятился долго. А когда поймал, оказалось, что на пять метров ушел за край поля.

На табло вспыхнуло 73:4.

Заикин бросил в отскок. Снова коршун. Правда, мяч полетел пониже и успел коснуться травы, перед тем как покинул поле. 73:6.

После шести подач на табло 73:14.

– Если так пойдет, – заметил Денис, – то один Ранджит Кумар наберет семьдесят четыре. До остальных индусов… индийцев не дойдет.

– Думаешь?

– Предполагаю.

– Прикольно. Посмотрим.

Через полчаса на табло светилось 73:68. Ранджит все ещё стоял на бите, а в лагере индийской сборной уже обнимались и радовались победе.

– Скучная игра, – вздохнул Денис.

– Тебе скучно? – озаботился Павел.

– Да, в одну калитку. Во всех смыслах. Такое ощущение, что наши играть разучились.

– А вдруг они просто тянут интригу.

– Вот сейчас смешно было, – грустно согласился Денис.

В этот миг Сарычев ловил очередной навес от Кумара. Желтый метеор снова летел за площадку. Наш игрок выпрыгнул высоко вверх за поле, извернулся, поймал и до приземления бросил назад, в сторону бегущего на помощь Ивана Камышанского. Камышанский на миг опешил, но сообразил и схватил мяч.

– Кетч!!! – ошалевшим голосом заорал диктор. – Ну наконец-то!!! Первый игрок сборной Индии выведен из игры! У нас всё ещё есть призрачный шанс на победу!

– Ну да, – мрачно заявил Денис. – Один четырехочковый и всё, нет шанса.

– Четырехочкового не хватит, – совершенно серьёзно уточнил Павел. – Будет 72, а им надо 74.

Денис взглянул на товарища.

– Ну да, я так, в общем.

– Зачем в общем? Слова же важны. Даже если мы так не думаем.

Игра продолжалась. Вышедший на биту Чандра Моли не успел среагировать на подачу Андреева и калитка разлетелась во все стороны. Один колышек докувыркался до трибуны.

Впервые за матч на лицах индийцев появилась растерянность.

Михаил Андреев, недолго думая, разбил калитку Паниру Прадипу. А потом и Прему Кумару.

Что творилось на стадионе! Уже неважно было, выиграем мы или проиграем. Люди обнимались и смеялись. Над городом неслось гулкое:

– Ан-дре-ев! Ан-дре-ев! Ан-дре-ев! Ан-дре-ев!

Денис обхватил Павла:

– Во даёт!

Павел улыбнулся:

– Но ведь мы ещё не победили.

– Да не важно! Классно же играют!

– Дэн, ты не перестаёшь удивлять, то важно, что наши победят, то не важно.

Денис затормозил, сел на место. Что с Пашкой? Тут у всех эмоции зашкаливают, а он рассуждать успевает. Сидит вон, лыбится, но всё замечает. Загадочный, как будто не двадцать два года пацану, а все шестьдесят. Или даже не шестьдесят, вон седые старички прыгают и угорают, похоже, все шестьсот.

Павел заметил заминку товарища.

– Что-то не так? Дэн?

– Нет… фигня… Нормально всё. Ты чего не орёшь?!

– Ну, как наши выиграют, заору.

Юморист.

Еще четырех игроков сборной Индии выбили кетчами. Мяч просто лип к рукам россиян. Стадион уже не орал. Наоборот. Все замерли. Притихли. Мысль о победе, казавшаяся абсолютно нелепой, вдруг начала обретать черты реальности.

Восьмой индиец. Сентиль Кумар. Если выбить его, всё…

Подаёт Иван Камышанский.

Сильный бросок. Удар. Мяч отскочил от биты влево, туда, где ждал Бахтияр Хусейнов, но высоко над ним, за поле, на трибуну. Кто-то из зрителей вытянул вверх руку с пойманной жёлтой добычей.

73:72.

Зрители расслабились, зашумели. Да, похоже, победы не будет. Иван Камышанский отличный бэтсмен (бьющий), но как боулер (подающий) слабоват. А вот Сентиль – один из лучших бьющих Индии. Тут уже всё понятно.

На северной и западной трибунах болельщики поднимались и вразвалочку двигались к выходу: успеть до ажиотажа выбраться к машинам и автобусам.

Трое индийцев молились, глядя в небо и шепча под нос какие-то мантры.

Денис обратил внимание на друга.

Сидит с напряжённой улыбкой. Смотрит пристально на Камышанского, будто ждёт чего-то очень важного, будто Иван должен выкинуть какую-то невероятную штуку.

Камышанский подбросил мяч, посмотрел на Сентиля, на молящихся индийцев. Поднял глаза вверх, улыбнулся и что-то сказал.

Краем глаза Денис заметил, как Паша кивнул.

А потом мяч полетел к калитке. Он летел прямо, без всяких отскоков и это было очень глупо. Мяч без отскока отбить намного легче. Сентиль был счастлив. Это подарок. Всего удар и он герой Индии. Он лучший в стране. Он лучший в мире. И даже Ранджит Кумар потеснится на квикет-Олимпе. Замах, удар. Звонкий стук. Где мяч?!

Сентиль вглядывался в небо, но жёлтой точки нигде не было. Потом обернулся назад… Вот что стукнуло! Мяч развалил калитку. Колышки ударились о питч. Невозможно.

Две секунды над стадионом висела мертвейшая тишина. Было слышно, как далеко вверху кричат два летящих на юг ворона.

А потом взорвалось. Кричали все. Люди, вышедшие со стадиона, ломанулись назад. Все прыгали, обнимались. Подбрасывали кепки.

Паши не было на месте. Денис огляделся. Да вон же он, забрался на парапет и орет как резаный. Смешной. А казался таким спокойным.

– Со счетом 73:72 победила сборная России! – доложил диктор и к общему ору присоединился гимн страны.

Денис забрался на парапет, поймал удивлённый взгляд Павла и угодил в его объятия.

– Мы победили, Дэн! Мы победили!!! – орал друг так громко, что заложило уши.

21. Выходной

Простились с Пашкой возле Гапея. Он пошёл домой на Заводскую, Денис на Гайдара.

– Ну как матч? – Алинка открыла двери.

– Ты не поверишь…

– Поверю-поверю. Я по телеку смотрела.

Точно, матч же международный, на стадионе столько камер было.

– И как тебе по телеку?

– Прикольно. Там парень смешной на парапете танцевал, а потом ты выскочил и вы обнимались.

– Чо? Прям показывали?

– Ага. Я оборжалась. Это кто был?

– Да друг мой, Пашка. Вместе работаем.

– Друг?

– Ну… знакомый. Хороший.

– А… Понятно. А хочешь новости про рептилоидов посмотреть? Там про Ростов.

Веселье, переполнявшее Дениса, схлынуло. Щель зрачков убитого возле ресторана. Пустота. Холод.

– Чего замер? Смотреть будешь?

– Да… давай.

Алина запустила ролик.

Парень в белой рубашке и чёрном галстуке зловеще нахмурился:

– Дорогие друзья! Мы ещё не отошли от видеозаписи с батайским рептилоидом, а у нас уже есть сведения о ростовском смертнике, решившем сказать правду людям. Мы выехали к нему домой и взяли интервью. В целях безопасности голос этого человека изменен, и на лице маска.

На экране тёмная комната, человек в новогодней маске медвежонка.

– Я узнал из совершенно достоверного источника, что рептилоиды удерживают нас в рамках так называемого «земного шара». Мой знакомый проговорился, что побывал за краем круга «Земли» и видел другие материки и страны, которых нет на наших картах. Он проговорился в состоянии сильного алкогольного опьянения, а на следующий день пропал. Вот уже неделю его разыскивает полиция и никаких следов обнаружить не смогла. Я уверен, это рептилоиды разобрались с ним, опасаюсь, что следующим буду я.

Снова на экране парень в галстуке.

– Сколько ещё надо доказательств, чтобы вы поверили, что мы в рабстве инопланетян?! Пора объединиться и свергнуть эту рептилоидную власть, заставляющую нас жить в страхе, нищете и без возможности знать правду. Вставайте, люди! Вас уничтожают, а вы ничего не делаете. Нажимайте колокольчик, ставьте лайк! Вместе – мы сила!

Ролик кончился большой красной надписью во весь экран:

#АНТИРЕПТИЛОИД

– Ну как? – в глазах Алины волнение.

– Интересно. Но как-то за уши притянуто. Под алкоголем? Пропал? Это даже не он видел край плоского мира, а его пьяный друг, которого, может, и не было. И какие инопланетяне, если мир плоский? Тогда иностранцы. Они же за пределами нашей карты живут, не на других планетах, а на нашей плоскости. Или я что-то не так понял?

– Мне тоже показалось не особо убедительно. А вот про Батайск было чётко. Да?

– Да, про Батайск впечатлило.

– Ну ладно, там мама в холодильник поставила борщ. Просила, чтоб ты покушал. Она спит, устала на работе. Завтра вставать рано.

– Хорошо, – Денис обнял сестрёнку, поцеловал в макушку, – давай, отдыхай, пойду поем.

Всё-таки зелёный борщ интереснее красного.

Приятная кислинка щавеля. Нет жёсткости и какой-то рыхлости капусты. Чище, свежее. И картошка не вываливается из вкуса, а чётко сочетается с остальным.

Денис доел, помыл посуду и лег спать.

Разбудил звонок телефона. Вот же! В такую рань! Сколько там? Девять? Ну, не так уж и рано.

– Алло?

– Здравствуйте! Это Денис Иванович Денов?

– Да, кто это?

– Вас приветствует служба психологической безопасности. Мы заметили, что вчера вечером в вашей квартире просматривался опасный для психики ролик о так называемом «плоском мире». Скажите, вы принимали участие в просмотре?

– Я не понимаю, о чём вы говорите!

Денис нажал красный значок «отбой».

На пороге нарисовалась Алина.

– Они и тебе звонили?!

– Кто?

– Рептилоиды! Ты им не сказал, что мы смотрели ролик?

– Нет.

– Молодец! Я видела инструктаж, как поступать, если они до тебя дозвонились. Нужно всё отрицать, типа не смотрел, не знаю, не помню. Тогда они отстают.

– Что за бред происходит?

Денис сидел на кровати в трусах, а откуда-то сверху за ним наблюдали рептилоиды.

– Это не смешно! – заметила Алина.

– Да это я так… представил. Может, чаю попьем? Я оладушек пожарю.

– Твоих вкусных?

– Ага!

– Давай!

После оладий жизнь наладилась. Алина ушла в школу на очередное праздничное мероприятие, а Денис задумался, с кем поделиться странными впечатлениями. Единственным понимающим «соучастником» был однозначно Пашка.

– Алло, Паша, привет! Не разбудил?

– Привет! Нет, я рано встаю. Уже часов пять на ногах.

– А во сколько ложишься?

– Как с квикета пришли, вырубился сразу. Ты что-то хотел сказать?

– Ага. Только не по телефону. Надо встретиться.

– Когда?

– Ну, как тебе удобно.

– Мне всё равно. Хоть сейчас.

– Давай через полчаса в парке. На лавочке возле «Пеньков».

– Хорошо. Сейчас полпервого, значит, в час.

– В час.

– Буду.

Сбросив связь, Денис задумался. До чего странно устроено. Неделю назад спроси кто про плоские земли или инопланетян, рассмеялся бы в лицо. Думал только о том, чтоб работу подыскать. И вот работа есть, а вместе с ней совсем другие не проблемы, нет, мысли, события. Зелёные глаза с чёрной щёлочкой, загадочные мужчины в масках… Как в фильме «Матрица». Получается, он сам типа Нео? Или это просто цепочка совпадений и кажущихся значимыми намёков? А может, сходит с ума от счастья, что вот так запросто в жизни обычного провинциального парня появились и классная работа, и волшебная женщина? Всё может быть. Надо поделиться с Пашкой. Он философ. И ему везёт. Только Алёну почему-то не любит. Так. Одеваться и вперёд.

«Пеньками» в Батайске называют незамысловатое кафе посреди городского парка. Закрытая со стороны парковой аллеи акациями и липами территория с навесами, столами и деревянными креслами славится причудливым вкусом местного диджея. По вечерам на весь район разносятся звуки шансона и песни сомнительных героев эстрады типа Надежды Бабкиной и Стаса Михайлова. Для тех, кому «за»… Причем, серьёзно «за».

Слава небесам, днем в кафе пусто и пугающих звуков не слышно. Паша уже на лавочке, задумчиво ковыряется в зубах длинной травинкой.

– О! Дэн! А я тебя с той стороны ждал!

– А я на восьмерке приехал.

– Понял.

Пожали руки. Присели.

– Так что случилось? – Павел оглянулся по сторонам.

– Много чего, – выдал Денис. – История с убитым рептилоидом продолжается.

– Ух ты! – Паша зажёгся. – Ещё одного увидел?

– Не совсем. Ты в курсе, какую форму имеет Земля?

– Все в курсе. Земля – это шар. А при чём тут…

– Земля – плоская.

– Ну ты грубанул. Какая ж она плоская?! Её космонавты из космоса видели. Шарообразная. Ну, чуть приплюснутая с полюсов. Смешно, «полюс-плюс»!

Денис веселья друга не разделял:

– Это иллюзия. Нам так внушают. На самом деле плоская. Хотя я тоже не уверен. Блин! Они мне звонили!

– Кто?

– Рептилоиды. Мы с сестрой посмотрели ролик про плоскую землю. Там был очевидец. Ну, знакомый очевидца. А потом мне позвонили. Типа говорят, мы служба психологической безопасности. Это вы смотрели ролик про плоскую землю?

– Серьёзно?!

– Точно тебе говорю.

– И что ты?

– Я сказал, что не видел.

– Вот же. Думаешь, они опасные?

– Не знаю. Сестра говорит, я правильно сделал, что не сказал. Теперь оставят в покое. Если, конечно, снова ролики не будем смотреть.

– Подожди. Но ведь странно. Непонятно. Если Земля в самом деле плоская, и это надо скрыть, то зачем звонить посторонним, тем самым раскрываясь? А если шар, то вообще непонятно, в чём прикол звонить тому, кто посмотрел глупый видеоролик. Люди столько всякой дряни каждый день смотрят. Что ж теперь, всем звонить?

– Вот и я думаю, Паш, что это значит? По всякой дряни не звонят, а вот по плоской Земле сразу. И ролики удаляют. Может, всё-таки что-то есть?

Павел задумался. На лице озабоченность и восторг. Прикинув что-то, выдал:

– Прикольно! Это ведь интересная игра?

– Сомневаюсь, что это игра. Трупы. Люди пропадают. Если игра, то не слишком увлекательная.

– Ну да, согласен. И что будем делать? Я, если что, за любой кипиш. Тем более мы работники столовой и голодовки не предвидится.

– Не знаю, с какой стороны взяться. Подозрительные: наш Семён и те двое с квартиры.

– Ага, – согласился Павел. – Что-то недоброе в них. А давай попробуем ролик с какой-нибудь нейтральной территории посмотреть. У кого-нибудь из знакомых…

– Или из «Бабы Клавы»! – вспомнил Денис.

– Не понял.

– Это компьютерный клуб в нашем районе!

– Как вариант.

– Погнали?

– Погнали!

В «Бабе Клаве» два среднешкольного возраста задрота рубились в «Контрстрайк». На кассе пилила ногти женщина лет тридцати. Увидела парочку, усмехнулась:

– Играть?

– Нам бы интернет! – сказал Павел.

– Нет проблем. Пятьдесят рублей в час. С каждого.

– Но мы за одним компом, – поправил знавший местные порядки Денис.

– Ну тогда просто пятьдесят рублей.

– Вот, возьмите сто. Мы на два часа.

– Выбирайте компьютер.

Денис выбрал самую дальнюю из трех комнатушек, присел за стол и подвинул стул Павлу.

Женщина включила монитор, выдвинула клавиатуру и мышку:

– Вот, пользуйтесь. И не курите. Если что, на крыльцо.

– Мы не курим, – сказал Паша, осекся и посмотрел на Дениса.

– Да, – подтвердил тот, – не курим.

– Ну и хорошо, – тетка ушла, а Денис запустил Ютуб.

Из соседней комнаты донёсся истошный визг и матерный крик, означавший, если перевести на русский: «Неуважаемые члены моей команды снова подвели меня слабым умением играть в эту восхитительную игру».

Возмущённый голос женщины констатировал, что подобному сквернослову место на улице, а не в приличном клубе, и что он туда обязательно пойдет, если ещё раз позволит себе нечто подобное. Через пять минут тишины снова полыхнул крик, более приличного содержания, но не меньшей интенсивности: «Ножом! Ножом его бей! Да убей же его уже! Убей! Убей-и-и-и!!!»

– Представляю, – задумчиво произнес Павел, – что думают люди, идущие мимо по улице.

Денис усмехнулся. Поиск выдал девяносто три ролика на тему «плоская земля». Первым оказался тот самый, вчерашний. Ещё не удалили. Запустил. Появился парень в белой рубашке. Павел смотрел очень внимательно, до последней фразы: «Вместе мы сила!»

– Интересно. Хоть голос и искажён, чувствую, человек верит в то, что говорит. Прикольно. Давай ещё что-нибудь поищем похожее про нашу местность. Батайск, Ростов…

Через час просмотров Денису уже казалось странным, что он когда-то не сомневался в шарообразности планеты. Десятки убедительных доказательств разбивали вдрызг вбитое уроками природоведения, географии и астрономии. Приличные люди с умными честными глазами показывали прямую видимость на расстоянии в триста километров, что с шаром невозможно, объясняли, что восход солнца в таком случае на океане должен начинаться под толщей изогнутой воды, упоминали о подземных этажах обычных городских домов, совершенно скрытых из памяти жильцов. Последнее, Денис не мог уловить как, но особенно сильно доказывало абсолютную плоскость земного шара.

– Есть свободные компьютеры?

Мужской голос. Молодой.

– Да, а вы во что хотели поиграть?

– А что есть?

– Разное. Вы какой жанр предпочитаете? Шутеры, стратегии, ролевые игры, симуляторы?

– Мне, чтоб больше счастья и свободы.

– Тогда вам «Майнкрафт» надо.

– Майнкампф?

– Нет, Майн Крафт. Правда, там всё кубическое.

– Пикассо? Ненатуральное? Не люблю. Мне б как в жизни.

– Тогда «Симс». Там можно завести семью, построить дом, стать богатым.

– Неплохая сингулярность. А где лучше присесть? Кроме этих мальчиков с атрофированными мышцами, есть адекватные собеседники?

– В той комнате двое. Там и «Симс» есть на одном компьютере. Пойдёмте, включу.

Уже знакомая женщина и молодой человек лет двадцати пяти в песочного цвета шортах, красных кроссовках и чёрной майке с надписью FIAT LUX вошли к поварам. У парня были оранжевые глаза, хотя и с совершенно обыкновенным круглым зрачком.

Денис заметил, как Павел на мгновение напрягся, а потом так же резко расслабился, ткнул пальцем в монитор.

– О! Чо тут у тётки? – спросил голосом дурачка, подыгрывая Денису, резко закрывшему странички с видеороликами и распахнувшему порно.

– Похоже, здесь тоже трудности с адекватом! – глубокомысленно заявил неизвестный, а тетка схватилась за мышку и закрыла окно.

– Вы что! – зло зашептала она. – У нас такое нельзя! У нас тут дети!

– А нормальные люди будут сегодня? – достаточно дерзко поинтересовался черномаечный.

– А я тебе что, – не понял Паша, поднимаясь, – ненормальный?

Из образа дауна он не вышел, и Денис еле сдержался, чтоб не засмеяться.

Парень посмотрел внимательно.

– Не было сегодня никого, – между тем заявила женщина. – Только два школьника и эти.

«Эти» были сказаны с таким презрением к выявленной форме досуга, что Денис покраснел.

Паша посмотрел на вахтершу или кассиршу и жалобно спросил:

– А если мы тихо будем смотреть, чтоб никто не видел? Можно?

– Да смотрите, – она проглотила слово «убогие». – Только если придет кто, сразу закрывайте.

– А я бы не хотел сидеть рядом с… Вы, кстати, давно уже тут?

– Да больше часа, – снова вклинилась тетка. – У них через сорок минут время заканчивается, вы только первый дом успеете построить.

– Ну ладно, – снизошел вдруг тип в шортах. – Кто не без странностей в нашем мире, да, Татьяна?

– Да, – растерянно согласилась женщина, и посмотрела на бейджик, где четким жирным шрифтом Arial было выведено её имя.

Пока администраторша включала компьютер новенькому, Денис кивнул Павлу в сторону выхода:

– Пошли, покурим!

– Пошли! – не растерялся Павел.

С высокого крыльца открывался шикарный вид на краснеющий стволами сосен сквер Авиаторов и три пивных ларька вдоль улицы Луначарского. Над каждым из павильонов желтело название «Пивная №1», что вызывало у батайчан непроизвольные и бесплодные попытки вспомнить подобные заведения под номерами 2 или 3.

– Как тебе тип? – спросил Денис.

– Очень. Явно не тот, за кого себя выдаёт.

– Может быть, – Денис перешёл на шёпот, – рептилоиды прислали?

– Не думаю, что прям рептилоиды, но с нашим просмотром плоскоземельных новостей связь явная. Не зря так интересовался, кто тут был в последний час.

Внутри клуба шаги.

Друзья притихли.

Выглянул подозрительный тип.

– Не угостите сигареткой? – весело спросил он. – А то пока она игру запустит, у меня время закончится.

– А мы уже того! – начал соображать Денис. – Выкурили. Последние.

– Понял-понял. Не упырь, последнее не стребую. Как вам клуб?

– Нормально! – неожиданно весело ответил Паша и Денис понял, что недавнее напряжение товарища совсем прошло. – Прикинь, смотрели ролики про плоскую землю, а когда эта пришла, переключили на порнуху, чтоб не подумала, что мы сумасшедшие.

Денис услышал, как скрипят шестерёнки в голове. Зачем Пашка это говорит?

– А чего про плоскую землю? – спросил парень.

– Да поржать. У нас на работе начальник поехал на этой теме. Мы думали, посмотрим, хоть будем знать, как к нему подкатить.

– А… понимаю… Красавчики! Выйти на один язык с начальством – это правильно. А сама идея понравилась, про плоскую Землю?

– Да бред. Ну каким дебилом надо быть, чтоб в такое верить?!

– Ну да, ну да. А где работаете?

– В кафешке на той стороне. «Мясной…

– …соблазн»! – подсказал Денис.

– А, знаю. А как начальника зовут?

– Ты чего? Ты стукануть на нас хочешь? – насупился Павел. – Нормально же разговаривали.

– Да я просто работу ищу.

– А ты повар? – удивился Денис.

– И повар, если надо. Ладно. Пойду, гляну, установила или нет. Если нет, то нафиг оно мне надо, час ждать, лучше пойду по скверу погуляю. Свежий воздух, сосны!

22. Осмысление

Естественно, человек в шортах играть не стал. Отчалил сразу, бросив на прощание:

– Привет шефу!

Денис с Павлом подождали минут десять, пока шпион отойдёт подальше, и тоже засобирались.

– У вас ещё двадцать минут! – заметила женщина.

– Остаток – в фонд клуба! – заявил Денис. – На интеллектуальное развитие детей!

Один из контрстрайкеров поднял обезображенное богатой внутренней жизнью лицо. С уголка оттопыренных губ свисала незамеченная в напряжении виртуального боя слюна.

На улице было красиво. Между солнцем и горизонтом оставались максимум три часа синевы. В воздухе прибавилось красного и оранжевого.

– Хорошо как! – заявил Денис.

– Весьма? – как бы шутя, уточнил Павел.

– Сто пудов!

– Прикольно.

Они отыскали самую уединенную лавочку в западном конце сквера, где огненные стволы сосен и серая пыль тротуаров упирались в бетонный забор гаражного кооператива. Присели, осмотрелись.

– Я понял, как ты этого рептилоида отшил! – сказал Денис. – Типа мы дауны, но не до такой степени, как начальник, в плоскую Землю не верим.

– Я подумал, если человек случайный, то ему неважно, что мы говорим, а если ищет тех, кто смотрел ролик, покажем, что это точно не мы.

– Сработало, Пашка! Дай пять!

Шлепнули ладонями.

– Но вот интересно, получается, все эти бредовые рассказы моей сестренки совсем не бред?

– Ну, частично не бред. Что-то за этой информацией в любом случае просматривается.

– Значит, реально есть все эти рептилоиды и они готовы сожрать любого, кто перейдет дорогу?

– Я бы не стал делать такие выводы. Слишком мало доказательств. Во-первых, мы с тобой лично не видели ни одного.

– А тот, возле ресторана?

– Я помню. Но ведь ты видел запись. Можно любой спецэффект наложить.

– Не знаю, слишком чётко всё совпало. И вот этот, в шортах. Тоже ведь доказательство.

– Доказательство, да. Но чего? Что отслеживают всех, кто смотрит про плоскую землю? Согласен. Но присутствие рептилоидов это не доказывает, на мой взгляд.

– Ты Фома неверующий, Паша.

– Я просто пытаюсь помочь мыслить логично и опираться на ясные доказательства, чтобы не выстроить какую-нибудь иллюзию. Мы же друзья.

– Друзья? А что такое друзья, Паша?

Паша задумался. Потом улыбнулся и сказал:

– Да я и сам не знаю. Если б знал, столько проблем бы отвалилось. Ты лучше скажи, что делать будем дальше? Какие планы?

– Ну, завтра пойдем на работу. Как ты смотришь, чтоб поговорить с шефом?

– С Олегом Игоревичем? – спросил Павел.

– С Владимиром Николаевичем.

– С Володей? Нормально. Мужик вроде хороший. А почему с ним?

– Я думаю, такой не будет трепаться. И не параноик, как Сёма. А главное, наверняка что-то знает.

– Давай попробуем. Слушай, а если ты узнаешь, что это рептилоиды, ты что, воевать с ними будешь?

– Если надо, буду. Тогда получится, что все проблемы на Земле от них. Прогоним и люди, наконец, заживут по-человечески.

– Прикольно! А как ты их прогонять собираешься?

– Ну, смотри. Если верить роликам, они смертны как обычные люди. Того, возле ресторана, простой снайпер снял. Так?

– Допустим.

– Значит, и воевать с ними нужно обычными методами. Как партизаны в войну. Вычислять и уничтожать.

– А если они антипартизанскую войну начнут?

– Так они уже начали. Видишь, звонят, проверяют. Люди пачками пропадают. Просто надо маскироваться получше. Наверняка у них деньги, власть, армии…

– Ох, Дэн, не живётся тебе спокойно!

– Я бы и рад, Паша, но вынуждают же. Близкие люди в опасности. Если будем, как ветошь, лежать и не отсвечивать, нас просто уничтожат. Ты со мной? Или как?

– Да с тобой, конечно, куда ж я денусь с подводной лодки!

– Вот и ладушки.

23. Владимир Николаевич

Пашка резал огурцы, когда Денис появился на кухне. На часах над кондитерским углом без пяти семь. Нормально. Не опоздал.

В кухню заглянула Алёна:

– Привет, мальчики!

Ух! Какая она! Денис залюбовался платьем, струящимся чёрным, сверкающим звёздами космосом.

– Что? – усмехнулась Алёна, – соскучился?

– Ох, – очнулся Денис, – да, конечно, Алёнушка…

И покраснел. «Алёнушка» – это как-то уж…

Но девушка счастливо рассмеялась и скрылась в зале.

Денис перевёл дыхание.

– Волнуешься? – усмехнулся Павел.

– Да чего волноваться. Ты чего так рано?

– Не спалось. Пришел, дождался Юлию Андреевну и вот, решил начать.

– Ну, может и хорошо.

– Привет, мужчины! – на кухне появился Владимир Николаевич. В воздухе запахло шафраном и самшитом. – Чего в такую рань?

– Не спится! – в один голос отозвались Денис и Павел, глянули друг на друга и засмеялись.

– Двое из ларца, одинаковы с лица! – хмыкнул Николаевич.

– А Семён уже пришёл? – осторожно поинтересовался Денис.

– А Семёна сегодня не будет, – Владимир Николаевич надел поварское и завязывал хлястики фартука. – А чего он тебя так интересует?

– Просто…

– Просто карма копится! Будешь сегодня свою гениальную пасту делать?

– Какую?

– Кваттро формаджи, которой начальника похоронного потчевал.

– А чего она гениальная?

– Ты у меня спросил? Ты у начальника спроси. Он в воскресенье всем собратьям по похоронам уши изъездил твоей пастой.

В голосе шефа не было насмешки или недовольства, наоборот, улыбка в ямочках на щеках.

– Ну сделаю, если попросят.

– Обязательно попросят. Ты посмотри холодильник по сырам, хватит тебе порций на двадцать-тридцать, если что, ещё подзакажу, пацаны привезут.

– Понял!

Сыров в холодильнике было по-разному. Пармезана две глыбы на полгода вперед. Моцареллы пять банок, рикотты тоже хватает. А вот горгонзолы грамм сто.

Вышел в кухню. Паша рубит зелень. Шеф насвистывает «Марсельезу», проверяет духовки. Вроде всё нормально.

– Ну?

– Да, Владимир Николаич. Горгонзолы не хватает.

– Много не хватает?

– Хотя бы килограмм.

– Понял тебя. Пойду закажу. Начинай готовить бульон под пенне.

– И пенне! – вспомнил Денис.

– Что пенне?

– Закончилось пенне!

– Ага. И пенне. Хорошо. Базилик и прочая трава как?

– Хватает, – отозвался Павел.

– Ладно. Скоро приду.

Ушёл.

Николаич как в воду глядел. Очень редко сегодня вспоминали плов, солянку или окрошку. Многие хотели кваттро формаджи. За обед продали тридцать три порции.

– Говорил я, – довольный шеф отхлебнул студеного компота. – А ты зачем, зачем…

– Я не говорил «зачем», – смущенно улыбался Денис.

– Да неважно.

Павел неловко подмигнул, и Денис понял, пора спрашивать про рептилоидов.

– Владимир Николаевич!

– Да.

– А вы не замечали, что мир устроен не так, как кажется?

– А ты только понял?

– Ну нет… Просто сейчас прям очевидно стало.

– Мама сказала, что Деда Мороза не существует?

– Да нет же. Просто по ютубу говорят, что Земля плоская и нас захватывают инопланетяне.

– Ага, а ещё на той стороне Луны прячется развитая цивилизация.

– Серьёзно?

– Да откуда я знаю! А ты, брахман, – шеф посмотрел на Павла. – Как ты думаешь, живет на Луне райская цивилизация?

– А что я? – смутился Паша. – Может, и живёт.

– Вот, Деня, если даже брахман не знает, что на Луне творится, откуда нам, падшим, знать про плоскую Землю?!

– А чего это он брахман?

– Ну смотри, мясо не ест, недоброе слово сказать боится, чтоб боль кому не причинить, матом не ругается, не курит, не бухает. Не удивлюсь, если и с женщинами вне брака ни-ни…

Денис посмотрел на Павла. Еле сдержал смешок.

– Вот и я тебе говорю. Брахман.

Николаич сложил ладони китайской лодочкой и поклонился Паше.

– Смешно! – сказал Павел.

– Так ты чего спросить-то хотел? – наморщил безбровый лоб Владимир Николаевич.

– Я видел в новостях, что у нас в городе убили рептилоида. Снайперы.

– А я тут при чём?

– А вы никому не скажете?

– Надеюсь, что нет.

– Мы с Пашкой этим снайперам еду относили с нашей кухни.

Николаич крякнул.

– Эк вы… Ну, даёте! Во фантазия!

Потом лицо его стало серьёзным.

– В самом деле, пацаны, никому эту херню не рассказывайте. Не суйтесь туда. Ладно, если бред это, а вдруг нет. Я таких хороших поваров… Повара… и брахмана. Терять не хочу.

– А вы хотите, чтобы всё было тихо, спокойно и гладко? – вдруг сказал Павел. – Да?

– Сейчас что имел в виду? – не понял шеф.

– Ну, не важно, что есть знания, говорящие, что истина скрыта, не важно, что появилась зацепка, потяни и увидишь, как на самом деле. Важен комфорт, сытость и спокойствие.

– А, уловил, – Николаевич даже припечалился. – А что плохого в комфорте? Вот ты не задумывался, почему в доме в лютую зиму тепло. Полез в подвал. А там мешает спать первому этажу, громыхает какой-то агрегат. Да, ты вроде заглянул за грань своей реальности. Ну и радуйся. Или попытайся разобраться. Но ты радикал, тебе проблемы надо сразу решать, без разбору. Вот и решаешь помочь людям с первого этажа – разбиваешь грохочущую машину к чёртовой матери. Тишина наступает. И ты доволен. Шум побеждён! Люди выспятся! А люди к утру замёрзли насмерть. Всё. И кому ты помог?

– Так любое нежелание что-то делать можно оправдать! – возмутился Денис.

– Подожди, Дэн! – остановил Паша. – А что тогда делать, Владимир Николаевич?

– Что? Ну, шумоизоляцию сообразить, чтобы звук приглушить, и первому этажу будет не только тепло, но и тихо.

– То есть вы предлагаете, – начал Денис, – сначала разобраться, что на самом деле происходит…

– И что на самом деле за этим стоит… – вставил шеф.

– Ага. А только потом уже решать, как поступить?

– Вот! Видишь, брахман, а друг твой не так безнадёжен, как казалось!

– Друг?! – Паша и Денис воскликнули одновременно.

– Я же говорил, – хмыкнул Николаич, – двое из ларца – одинаковы с лица!

24. Ночной гость

Ровно в 20.00 Олег Игоревич лично пожал руки всем работникам столовой и озабоченно спросил:

– А чего ещё не дома? Завтра ж рано вставать!

Простились у главного входа в БДУ. Павел двинул к себе, а Денис поплыл на подгибающихся от счастья ногах за прекрасной Алёной. Ну, так он ощущал момент.

– Ты сегодня какой-то загадочный, – сказала Алёна после пяти минут путешествия. – Молчишь всё время.

– Мне просто хорошо с тобой, – ответил Денис.

– Так мне тоже неплохо. Сегодня кофе пойдёшь пить?

– А муж?

– С Ирочкой в командировке.

– А мама?

– Сегодня же вторник.

Сердце перехватила карамельная истома.

– Я не знаю. Как-то это…

– Да ладно. Я не буду приставать. Мы же друзья?

– Конечно.

– Вот. А друзьям можно кофе пить. Это не запрещено. Или я для тебя слишком старая? Тебе же двадцать два?

– Да.

– А мне двадцать три! На целый год старше. Тебе, наверное, интересней с молоденькими, восемнадцатилетними?

– Алёна, ты чего? Мне с тобой интересно. Мне ты…

– Нравлюсь? Ну… не стесняйся. Мы же друзья, нам нечего скрывать друг от друга.

– Да. Нравишься. А ты мужа любишь?

– Он меня нет. И я его нет.

– А почему не разведётесь?

– Молодой ты ещё. Надо будет, разведёмся.

– Правда?

– Конечно. Смотри, какой шустренький. Возьмёшь замуж, если разведусь?

– Конечно!

– У меня муж хоть с квартирой, а ты голый совсем. С мамой живёшь.

– Я заработаю. Куплю нам крутую квартиру. В самом красивом городе.

– В Швейцарии?

– Да хоть в Швейцарии.

– Вот ты фантазёр! Как за такого… хотя… красивого, конечно, замуж?

– Я не фантазёр. Я смогу.

– Ну, допустим. Когда сможешь, тогда и поговорим о свадьбе.

Денис радостно улыбался. Она любит его. Точно. А денег на квартиру в Швейцарии он как-нибудь заработает по такому поводу. Да он ради неё всю Швейцарию купит.

Через полчаса Алёна открыла квартиру. С прошлого раза ничего не поменялось. Денис опять утонул в кожаном диване и ждал, пока девушка искупается.

Вошла в халатике, раскрасневшаяся, свежая.

– Я сейчас кофе поставлю, а ты тоже иди в ванную, прими душ. Весь день работал, надо освежиться.

– Зачем?.. А кофе?.. А у меня полотенца нет.

– Всё равно будешь дома купаться. А так пришёл и спать лёг. Одной проблемой меньше. А я кофе пока сделаю. Полотенце возьми. Вот.

Когда вышел чистый, слегка парящий, в комнате уже стоял горький аромат.

– Вот твой! – показала Алёна.

Денис взял чашечку, присел рядом.

Отхлебнул. Вкус не высший, но показался божественным.

– Какой классный кофе ты сделала! – совершенно искренне сказал он.

– В чём-чём, а в кофе я разбираюсь, – согласилась Алёна. – Бери печенье. Хорошее. Овсяное.

– Люблю такое.

По телевизору диктор рассказывал о сложных взаимоотношениях России и Америки.

Алёна прижалась, устроилась на его груди.

– Ты такой уютный.

Денис замер. Ему захотелось поцеловать пахнущие хризантемами волосы, но она могла обидеться или испугаться и этот идеальный вечер оказался бы мгновенно разрушен. И не только вечер. Может быть, вся жизнь. Лучше просто допить кофе и идти домой.

Она повернула к нему лицо и, наверное, совершенно случайно мазнула его губы своими.

– Ах ты, развратник! – весело вскрикнула и толчком опрокинула на диван. Сама навалилась сверху, снова поцеловала.

Через час они лежали совершенно голые под одним одеялом и сжимали друг друга в нежных объятьях.

– Мне было хорошо, – сказала она.

– Мне тоже, – ответил он, и в этот миг позвонили в дверь.

Алёна встрепенулась, села.

На часах не было и десяти вечера.

– Соседи? – предположила она.

– А может, муж вернулся? – Денис оглядывался в поисках одежды. Рубашка висела на спинке кровати, штаны и пиджак валялись на полу.

– А давай не будем открывать?

– Ну, если не муж, то давай.

Денис все же натянул трусы и рубашку, так было спокойнее.

Звонок повторился.

– Какие настойчивые соседи! – возмутилась Алёна.

Денис надел штаны.

– Может, откроешь, – предложил он, – дашь им соль или что там надо соседям в десять вечера и продолжим…

– Хорошо, ты оденься на всякий случай.

Она спрятала в шкаф подушки и постельное бельё.

Звонок повторялся всё чаще и чаще. Кто-то был уверен, что Алёна дома.

Денис пододвинул столик, взял пустую чашечку, изображая кофейную церемонию.

Алёна улыбнулась и пошла в коридор.

Звякнул замок. Скрипнула дверь.

– Алёна, ты чего? Спишь? – голос был знакомым, но Денис не мог вспомнить, где его слышал. – Я соскучился! Ты в трусиках?

– Заткнись! У меня гости!

– Ой, извини. А кто? Твой же в командировке?

– Не важно. Иди уже.

– А мне интересно, кто тут?! – хохотнул неизвестный, и в зал высунулась физиономия повара Семёна.

– О! Молодой! Бон жур!

Он прошагал к Денису, протягивая руку, покрытую узлами вен.

– Куда обутый! – возмутилась Алёна, вошедшая следом.

– Пардон! Пардон! Сейчас разуюсь! А вы чего это, кофе пьёте? Я тоже хочу!

– Сёма, иди домой! Завтра поговорим.

– А… У вас тут не просто кофе! Я понял. Но если этому салаге можно, то почему мне нельзя? Всего одну чашечку!

Он плюхнулся на диван, потом вспомнил, снял туфли и, не целясь, бросил их точно в дверной проём.

– Вот ты скотина, – выругалась Алёна, но пошла на кухню.

– А ты как здесь, студент? – спросил Семён Дениса.

Денис пожал плечами.

– Кофе пьём.

– Да я вижу, что не водочку, – хохотнул Семён. – Ну, так вы ещё не того?

– Не чего?

– Ну динь-динь, туда-сюда, трахтибидох… не было ещё?

– Не понимаю.

– Да всё ты понимаешь, – вздохнул Семён, встал и пошёл на кухню.

До Дениса донеслись неразборчивые приглушённые голоса. Было ясно, что ругаются.

Как не вовремя явился старый любовничек! И ведь в курсе, что муж в командировке. Лишь бы ничего плохого не сделал Алёне.

Денис рванул следом.

Лицо Семёна из сурового мгновенно стало приветливым и даже радостным.

– О, молокосос! Тоже кофейку захотел? Так ты уже свою порцию получил, теперь моя очередь. Шёл бы домой, к маме. Поздно уже.

– А может, я никуда не уйду, – дерзко заявил Денис. – Может, я тут останусь.

– Чего? – заботливо спросил Семён. – Такой маленький со взрослой женщиной? А вдруг она к тебе в постельку ляжет? Горя не оберешься. Как я потом перед её мужем буду оправдываться? Не усмотрел? Не проконтролировал? Оно мне надо? Нет уж! Собирайся и домой.

– Тогда и ты.

– Что я?

– Домой. А то как я потом перед её мужем буду оправдываться?

– Ты чего, мелкий? Я друг семьи. Я надёжен.

– Ага, конечно. Я в курсе.

– Ты чего, ему рассказала? – Семён посмотрел на Алёну.

– Сам всё понял. Не маленький.

– Ах, так… Ну, если понял, то вали. Понятливый какой, ты смотри. Или тебе дырку в печени просверлить?

– Прекратите! – закричала Алёна.

Метнулась в коридор. Хлопнула дверь.

– Чего это с ней? – удивился Семён.

Пошли следом, открыли двери. Никого. Семён, натянул туфли, рванул вниз.

Дурацкая ситуация. Денис осмотрелся вокруг. Вроде не снится. Какой-то сюр! Будто не на самом деле. Что делать? Куда убежала Алёна? К друзьям, соседям? Или на улицу выскочила? Денис бросился к окну на кухне, распахнул, высунулся по пояс.

Внизу бегал по двору Семён, заглядывал в кусты, за металлические гаражи. Похоже, Алёны нигде не было. Не хватало остаться с этим животным один на один. Радости от такого общения Денис не ожидал, обулся, взял сумку и вышел на лестничную площадку. Осмотрел замок. Защёлка есть. С мрачным удовольствием захлопнул дверь. Подёргал, не открывается. Что-то подтолкнуло пойти не вниз, а наверх, слушая голоса за дверьми, в надежде услышать Алёну. Не услышал. На пятом этаже снова высунулся в окно. Семён уже набегался. Идёт к подъезду. Вошёл. Шаги. На третьем этаже звонок. Ещё. Ещё. Стук. Снова звонки. Стон открывшейся двери, старческий голос:

– Молодой человек, зачем вы тарабаните. Ночь на дворе. А вдруг там никого нету. Не надо так делать, а то я милицию вызову!

– Да, ладно! Всё нормально! Завтра приду.

Зашагал вниз.

Денис увидел, как Семён вышел из подъезда, и успел отпрыгнуть от окна, когда тот начал поднимать голову.

Смотрит, наверное, на окна Алёны. Ну, пусть посмотрит. Там ему больше ничего не светит.

Два часа Денис проторчал на лестничной площадке между пятым и четвертым этажами, временами осматривая местность в окно. Алёна не появилась.

Домой вернулся в полночь.

– Чего это вас так задержали? – спросила мама.

– С девушкой гулял.

– Красивая?

– Очень.

– Хорошо. Иди, ужинай. Алина уже спит. Не буди. Я тоже спать пошла.

25. Грязная кухня

Утром Денис вспомнил вечерние приключения. Ощущение сюра прошло. Алёна любит его. Это уж точно. Интересно, у них будет ребёнок? После вчерашнего вполне возможно. Как она там, маленькая, бедная, со всеми этими Семёнами и мужьями? Доверилась ему. Полностью. Всем телом, всем существом. Пусть не переживает, он спасёт. Вытащит из болота. С первой же зарплаты начнёт откладывать на квартиру. Нужно будет какую-нибудь шабашку придумать. Кто-то из знакомых говорил, что сейчас выгодно сайты создавать на кулинарную тему. Обязательно с Владимиром Николаевичем посоветуется. Вспомнилась «Баба Клава». Рептилоиды. Но это после. Сначала квартира.

До работы долетел за полчаса.

У входа столкнулся с Пашкой.

– Здорово!

– Привет!

Пожали руки.

– Ты какой-то счастливый, – заметил Павел.

– Есть повод. Потом расскажу.

– Хорошо.

Алёны не было. Стиснуло сердце. А вдруг этот гад вернулся и что-то плохое сделал… Подождём.

На кухне Владимир Николаевич ковырялся в слайсере для нарезки колбасы. Заметил ребят.

– Вот, орудие майавади! Не хочет резать как положено. То ли крепление разболталось, то ли нож затупился. Вы начинайте готовиться. Среда день посерьёзнее вторника. Народу должно быть поболя, чем обычно. Ты, брахман, проверь овощи, я новых прикупил, плохое выброси. А ты, маэстро, готовься к спросу на ризотто. Зря ты им вчера Олега Игоревича угостил.

– Трюфели?

– Есть эта зараза. И листья тархуна остались. Разберись с рисом и начинай готовить бульон.

– Здорово, мужички! Привет, Вовчик! – нарисовался Семён, посмотрел пристально на Дениса. – Выспался? Студент?

– Да, нормально.

– Ну-ну… – отправился в раздевалку.

Алёна появилась через пятнадцать минут после открытия. Шеф что-то пробурчал, типа нехорошо, надо вовремя. Девушка кивнула, мило улыбнулась Денису и убежала к себе за стойку. Ну, слава богу. С ней всё в порядке.

Через час зазвонил телефон. Судя по высветившейся надписи – Алина.

– Алло.

– Дениска, тут такое…

– Чего такого?

– Оказывается, в Батайске есть женщина, гадалка, бывший рептилоид. Это так клёво! Я записалась сегодня вечером на приём. Но одна боюсь идти. Поедешь со мной?

– Во сколько?

– В восемь.

– Ну, постараюсь, если отпустят.

Денис поморщился, похоже, проводить Алёну сегодня не получится, но в какую странную афёру втюхалась Алина? Что за рептилоид? И почему бывший? На первый взгляд, полное безумие. Ладно, разберемся.

В обед все посетители, а их оказалось, в самом деле, вдвое больше обычного, разделились на две категории. Одни требовали пасту, другие ризотто.

– Ресторан итальянской кухни! – выругался Семён, выглядывая в зал.

Через пять минут в зале раздались крики.

Влетела растерянная Петровна.

– Николаич, там в рисе волосы!

– Ща разберусь!

Владимир Николаевич метнулся к посетителям.

Странно. Денис, готовивший ризотто, был в поварском колпаке. Волос туда попасть не мог. Пашка, резавший траву, тоже в колпаке. Шеф, проверявший на выходе, вообще лысый. Семён? А вот это похоже на правду. Как только он прошёл мимо готовых блюд, сразу жалоба. Денис посмотрел на ночного гостя. Спокоен, что-то насвистывает, салатики делает. Вот урод.

Шеф поставил перед Денисом тарелку. В рисе торчал пучок чёрных волос. Коротких. Как… у Семёна.

Владимир Николаевич проследил за взглядом Дениса. Пошёл к су-шефу. Сорвал с того колпак.

– Ты чего, Сёма? Берега попутал? Это моя кухня!

– Вовчик, успокойся! Я тут при чём? Это твой студент.

– А на стол твоему корешку из управления тоже студент поставил?

– Ну не повезло. Подай ему вот хотя бы «Цезарь», он любит.

– Он уже ушёл. Ты зачем это сделал?

– Я что, идиот? Зачем мне что-то делать? Ты же знаешь, я должен быть тих и незаметен!

– Да пошёл ты! – обиделся Николаевич.

– За базаром следи, – недовольно буркнул Семён. – Понаберут всякую перхоть, а потом честных людей обвиняют во всех грехах. Или я ещё в монголо-татарском иге виноват?

До трех часов было тихо. Больше никто не жаловался. А в три явились трое в пиджаках с папочками, вызвали в зал Олега Игоревича, шефа и Петровну.

Из того, что доносилось на кухню, стало понятно, что это и есть «пострадавший» друг Семёна из управления, и что он назначил расследование отвратительной работы столовой № 13.

– Занимаетесь хернёй! – визжал противный голос. – Кормите отходами! Волосы целыми пучками в блюда кладёте!

– Виноват! Исправим. Больше не повторится! – твердил Олег Игоревич.

Семёна уже не было. Час назад испарился. Шепнул только перед уходом Денису: «Допрыгался, козлина?»

– Денис! – позвал из зала Николаевич.

Вышел. Тройка сидела за столом. Кухонные виновато стояли рядом.

– Так это ты, Денов? – спросил толстый мужичок, сидевший посредине. – Как таких берут в БДУ? Кто ответственный?

– Я! – отозвался Олег Игоревич. – Лично принял.

– Немедленно подготовьте документы на увольнение!

– Но, Роман Александрович! Это лучший повар города!

– Не пори чушь. Чуть не съел пучок шерсти этого вашего повара. Еще неизвестно, с какого места он их в тарелку срезал.

– Это не он!

– Давайте без глупых трюизмов. Или тоже пора подумать об увольнении?

– Никак нет.

– Вот и чудненько. Уволите этого сопляка, обойдемся без дисциплинарных санкций. А ты, Денов, готовься к пинку под зад. Нам тут резвые кобели не нужны. Своих хватает.

– Вы не имеете права, – не выдержал Денис. – Это ваш друг Семён всё устроил. Я точно знаю.

– Ты смотри, каков подлец! Ещё и меня хочешь во всём обвинить?! Ну и наглая морда! Пошёл вон отсюда, пока я тебя в порошок не стёр. Ты смотри, дурак дураком, а всё туда же, права качает!

– Это ты права качаешь! – донёсся спокойный голос со стороны входа на кухню.

Павел смотрел спокойно и уверенно.

– А это что за обезьяна?!

– Это брахм… то есть, Павел Владимирович, – сообщил шеф.

– Этого тоже чтобы я больше не видел!

– Не получится, – так же спокойно сказал Павел.

– Не понял! Ты чего мелешь, – толстый аж приподнялся над столом, весь красный.

– Мы обязательно встретимся, Роман Александрович Митрофанов. И даже в этой жизни. И вы ещё будете извиняться за сегодняшнюю подлость.

– Сучье племя! – толстый вскипел и вдруг побежал к выходу. – Неуправляемое быдло! Я на вас сегодня же две… нет, четыре проверки нашлю! И если эти двое до вечера не уберутся из БДУ, я за себя не отвечаю, всех уволю!!! Ну, кроме Алёнушки, конечно! – его голос вдруг стал ласковым. – Зайка моя, через двадцать минут зайди ко мне, надо кое-какие вопросы обсудить.

– Хорошо, Роман Александрович, – нежно улыбнулась Алёна, а Денис подумал, как же давит этот мерзавец на людей, что даже Алёна вынуждена заискивать после всего, что она увидела.

Сопровождающие пиджаки поспешили за начальником, недовольно шипя на Олега Игоревича. А когда они скрылись, Олег Игоревич нежданно улыбнулся, похлопал Дениса по плечу и сказал:

– Вы оба ко мне в кабинет. Хорошо, что обед закончился. Вовчик, сам справишься?

– Легко!

– Отлично. Пойдёмте!

– Ты запал на Алёну? – спросил Олег Игоревич у Дениса, когда Паша закрыл дверь кабинета.

– При чём тут?

– При всём. В БДУ кроме тебя, наверное, все знают, что это за девушка.

– Она хорошая!

– Тут я не спорю. Как человек, она прекрасна. Но ты, похоже, решил жениться?

– А почему нет? Она не любит мужа.

– И ты решил, что она любит тебя?

– Да.

Олег Игоревич вздохнул, налил из кулера воды в стакан, сел за стол и отхлебнул.

– Молодость, молодость… – задумчиво сказал он. Потом вдруг взбодрился. – Когда эта толстая тварь попросила Алёну зайти?

– Через двадцать минут.

– Ну хорошо. Пока шум-гам, посидите дома, а потом вернётесь на работу. Дня два вам даю.

– Но он же не пустит нас на кухню!

– На кухню не пустит, но Вовчик… простите, Владимир Николаевич говорил, будто вы готовы на всё, даже сражаться с рептилоидами. Вот что-нибудь и придумаем.

– С тараканами, что ли, бороться? – усмехнулся Денис.

– А хоть так! Зарплаты там раза в три больше!

– Где?

– Там… – неопределённо махнул Олег Игоревич.

В голове Дениса пронеслась лихая стая разных мыслей. Он ухватился за узду самой привлекательной. Нужна квартира? А где-то там зарплата сумасшедшая. Это выход!

– И что мы для этого должны делать?

– Ждать. Два дня. Работа сама вас найдёт. А когда найдёт, заглянете ко мне, я напишу вам рекомендации и выдам трудовые книжки. И это всё при одном условии.

– Каком условии? – насторожился Денис.

– Пообещай, что в будущем, когда я попрошу тебя сделать лагман, ты не откажешь.

– Без проблем.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Начальник протянул руку. Денис пожал.

– Вот и ладушки, держись, как говорится, основ, не впадай, как говорится, в крайности. Ну что там, двадцать минут прошло?

– Двадцать пять! – глянул Павел на телефон.

– Пора! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!

Непонятно, о каком читателе говорил начальник, но Денис и Павел последовали через выход из столовой, через вход в управление, по лестнице на третий этаж до двери с надписью «Начальник отдела кадров БДУ-13 Роман Александрович Митрофанов» и табличкой «Не входить, идёт собеседование!».

Олег Игоревич остановился, приложил ухо к двери, секунд пять прислушивался, потом довольно хмыкнул, шепнул:

– Прошу! – и распахнул перед Денисом дверь.

Денис на автомате вошёл. Странная картина предстала его глазам. На широком, покрытом зелёным сукном столе лежала Алёна, её лицо было обращено к двери.

– Я люблю тебя! – горячо и нежно выдохнула она.

При этом она была раздета, а сзади за ней стоял голый толстячок Митрофанов. Оба в одном ритме странно подёргивались. Руки толстяка сжимали её груди.

– Я тоже тебя люблю! – искренне отозвался Денис и сообразил, что Алёна только теперь открыла глаза.

Увидела ввалившихся и завизжала.

– Какого хера!!! – заорал Митрофанов. – Читать не умеете! Я кому табличку повесил?!

– Алёнушка! – закричал Денис и бросился убивать толстяка.

Толстяк отпрянул подальше от стола к шкафу с бумагами, а Алёна, наоборот, выскочила навстречу обнажённая, но вместо того, чтобы упасть в объятия влюбленного рыцаря, жёстко рубанула его стопой в пах и ударила сверху локтем по затылку.

Когда темнота схлынула, все в кабинете уже были одеты. Народу прибавилось в виде трех охранников в чёрном.

– Унесите эту суку! – сухо приказал Митрофанов. – Алёнушка, он тебя не поранил?

– Нет, Ромашечка! Всё в порядке. Ты точно в этом месяце разводишься?

– Совершенно точно, зайка моя! Люблю тебя!

– А я тебя! – она бросилась к толстяку, осыпая его поцелуями.

Вниз Дениса тащили трое. Увиденное казалось бредом. Расстройством психики. Следствием травмы головы. Затылок ныл. Почему он потерял сознание?

На ступеньках у выхода из здания Денова подхватили Павел и начальник.

– Ну что, родной? – спросил Олег Игоревич. – Любишь Алёну Валерьевну?

– Люблю.

– Эка, брат, торкнуло тебя! Да, пацаны, пока не забыл. Вот, возьмите по пять штук. Берите, берите. Это за полнедели. Расчет. Потом распишетесь. Давай, Пашенька, домой его отведи. И два дня посидите, пока всё утихнет. Пиджаки возвращать не надо, на новой работе пригодятся. Всё понятно?

– Понятно, – отозвался Павел, придерживая Дениса.

– Ну, с Богом! Держитесь основ, не впадайте в крайности!

Через десять минут пути Денис оттолкнул Пашу.

– Я чего, сам не могу?

– А что, можешь?

– Конечно!

– Ну, иди.

– Я, Паш, не понимаю. Что было? Она что, с этим?

– Ты про Алёну?

– Конечно!

– Похоже, с ним.

– Она же говорила, что любит меня!

– Она и ему говорила.

– Ну да, ну да… А как же так, разве можно говорить, что любишь, если не любишь?

– Ты моё мнение хочешь услышать или её?

– Что? А… да… Что-то я сильно стукнулся. Затылок болит.

– Это она тебя локтем. Отоши энпи учи. Классика. Падение ласточки.

– Ты занимался?

– Не особо. Просто японский знаю.

– А ты много языков знаешь?

– Ну… несколько.

– Научишь?

– Если захочешь.

– Вот, блин, больно. Можешь массаж сделать?

– А что, сильно?

– Сильно.

– Ну давай. Вот так.

Денис почувствовал, как Пашина ладонь приблизилась к затылку. Обдало жаром. Боль исчезла.

– Ну ты волшебник!

– Нет, Дэн. Обычный массаж.

– Всё равно, спасибо! Ты чего, меня до самого дома будешь провожать? Ах да, тебя же жена уже не ждёт…

Павел поморщился как от зубной боли.

– Извини.

– Да провожу, конечно, а то воспылаешь снова спасать кухонную даму сердца, хоть придержать попытаюсь.

– А что, её не надо спасать?

– Судя по траектории и скорости удара, она хотела тебя убить.

– Вот как… не фантазируешь? А чего не убила?

– А ты в последний момент споткнулся, и удар пошёл вскользь.

– Как ты всё замечаешь! А почему я споткнулся?

Павел пожал плечами:

– Жизнь полна случайностей!

26. Гадалка

Дома было пусто. Сестра ещё в школе, мама на работе.

– Проходи на кухню, сейчас я что-нибудь приготовлю. Ты есть хочешь?

– Если ты приготовишь, то конечно. Какой дурак откажется?

– Ну, одна дура, похоже, отказалась.

– Я смотрю, отпустило! А я уж испугался, что ты умом совсем ослаб.

– Да ну тебя в баню! Издевается!

Денис распахнул холодильник. Мясо. Он не ест. Сосиски. Не ест. Яйца. Не ест. Сливки и творог… пойдёт.

Наскоро сделал сладкий творог, добавил совсем чуть ванильного сахара и мёда, несколько крупинок соли. Взбил в блендере. Подал в красивой чашке с зелёным листиком базилика.

– Это мне?

– Тебе!

– Спасибо! Такое роскошное. М-м-м. И вкусное.

Пока Пашка мурлыкал над чашкой, Денис стрескал бутерброд с варёной колбасой, запил чаем.

– Паш, чай будешь?

– Не, я не люблю.

– Кофе?

– Тоже не очень. Ну, если ничего нет, то могу.

– Вода есть.

– Воду люблю. Вкуснятина.

Вот пойми, шутит он или всерьёз. Налил покупной без газа. Чуть даванул лимона.

– Прикольно! – довольный Павел поставил пустой стакан на стол, похлопал себя по животу. – Благодарю!

– Слышь, Паша, мы же с тобой снова безработные. Бомжи. Что делать-то будем?

– Я, Дэн, не парюсь. Олег же сказал, всё нормально. Через два дня нас куда-то возьмут. И зарплата будет больше. Тебе же важна зарплата?

– А тебе типа нет?

– Ну, в каком-то смысле прикольно, когда много денег.

– Вот и я о чём. Хотя, если Алёна выбрала этого…

– Замечательная девушка.

– Опять шутишь?

– Нет, я сейчас серьёзно. Она всё замечает. Услышала, что ты будешь много зарабатывать, заметила тебя. Поняла, что ты бомж, заметила начальство. А всё почему? Потому что она за-ме-ча-тель-на-я.

– Ты странный.

– Да?

– Ну, друзья обычно так не рубят в лоб. Стесняются. Как-то смягчают.

– А у тебя много друзей?

– Ну да. Ты прав.

– Не минусуй. Надо ж думать, что дальше.

Денис расставил локти на столе, упёрся подбородком в кулаки. Паша посмотрел, встал, подхватил грязную посуду и шагнул к крану. Заструилась вода.

– Я сам, – встрепенулся Денов.

– Поздно, – ухмыльнулся Павел, выставляя чистые стаканы, чашку и ложки на стол у раковины.

– Ловкий! – грустно констатировал Денис. – Я вспомнил, сегодня вечером пойду с сестрой к гадалке. Наверняка шарлатанка. Чтоб последние деньги у малой не отобрала, поприсутствую. Ты хочешь с нами?

– До пятницы я совершенно свободен.

– Сегодня ж среда… а… ты прикалываешься. Так что?

– Пойду. Дома чисто. На работу завтра не надо. Почему нет?

– Хорошо. Сегодня ты у меня, я тоже как-нибудь загляну. Пойдём, покажу дембельский альбом. Ты в армии кем был?

– Да никем, просто на построения выходил и в столовой отмечался.

– Хорошая служба. Вот, в эту комнату. Садись на диван. Так. Вот. Тяжёлый какой! Держи!

Павел распахнул украшенный значками и погонами толстый альбом. На первой фотке Денис принимал присягу.

– Худой ты тут.

– Ага! Это на учебке. На кухню ещё не пускали.

Они изучили альбом, посмотрели по телевизору тупую комедию, начали готовить обед. Пришла Алина.

– Это моя сестра, – представил Денис.

– Очень приятно! Павел!

– Алина.

– Так это ты поведёшь нас в логово рептилоидов?

– А ты с нами? Не боишься?

– Конечно, боюсь, но превозмогаю. Я правильно сказал, Дэн?

– В точечку!

Засмеялись.

Уже когда пришла мама, и они вместе поужинали, Денис в очередной раз посмотрел на часы:

– Пора! Одеваемся и вперёд!

До Авиагородка, где жила гадалка, добираться минут сорок, если повезет с автобусами. Выскочили во двор.

– У нас же деньги есть! – вспомнил Павел. – Я такси вызову. У меня номер вбит.

– Дорого это! – возмутилась Алина.

– Алло! Гайдара семь. Первый подъезд. Авиагородок. Дом? Какой дом?

– Тридцать пять!

– Тридцать пять. Ждём.

Присели на лавочку у подъезда.

Всего неделю назад тут стоял гроб. Денис посмотрел на Алину. Та, видно, тоже вспомнила. Нахохлилась.

– Это первый подъезд?

Такси. Водитель смотрит внимательно.

– Да!

Сели. Павел впереди, Денис с сестрой сзади. Зашелестел вечерний Батайск. Через центр, через Ленинградский мост, через Восточный Батайск в Авиагородок.

– Осталось только тридцать пятый дом найти, – пробурчал водитель, когда въехали в городок.

В этой массе пятиэтажек номера раздавали настолько на «отшибись», что даже местные не вполне понимают, почему рядом с 16-м домом стоит 33-й, а какой-нибудь 34-й заброшен в противоположную часть микрорайона.

Пять прохожих показали в разные стороны, машина моталась по району уже минут пятнадцать, Павел не выдержал, открыл карту в «Гугл».

– Вот, – показал он водителю.

– Это чо? Карта? Ага. Так, мы здесь. Значит, туда. Я понял. Спасибо. Классная вещь. Навигатор, что ли? Где взял?

– Это карты в «Гугле».

– Надо себе поставить, а то как попадёшь в этот Авиагородок!

У дома 35 простились, пожелав заказов в центральной части города. Неподалёку в роще кто-то развлекался петардами. Бабахало знатно.

– Вот подъезд, – показала Алина. – На пятом этаже.

Дверь открылась. На друзей с подозрением уставилась не старая, а вполне до сорока женщина в цыганском платке, широкой рубахе, расшитой мексиканскими узорами, и в длинной до пола тёмно-синей юбке.

– Денова? – спросила она строго, глядя на Алину.

– Да.

– А кто с тобой?

– Братья.

– Им тоже гадать? Тогда дополнительно за каждого нужно будет доплатить.

– Хорошо.

– Заходите. Вот сюда обувь. Да. Вот, на диван присаживайтесь, я шар возьму.

Квартира – однокомнатная хрущевка. Убранство так себе, видимо, не слишком прибылен гадальный бизнес в Батайске.

Вошла. В руках хрустальный шар. Села на стул.

– На что гадаем? Жених? Отворот? Приворот? Сглаз? Порча?

– А можно про порчу подробнее, – заинтересовался Павел. – Я часто слышу «порча», «сглаз», а что это такое, не могу уловить.

– Серьёзно? – гадалка удивилась. – Это же все знают. Вы чего? Правда не в курсе? Дайте-ка я посмотрю!

Она замахала руками, вглядываясь в гостей.

– Как всё запущено! Какие у вас грязные ауры! Сколько демонического! Понятно, почему ничего не видите и не знаете. Вас отвлекают от света по полной программе! Могу дополнительно к гаданию почистить ауры. Это недорого. Девушке вообще скидку сделаю, почищу бесплатно.

– Я другое хотела… – прервала Алина. – Вы писали в рекламе, что вы рептилоид.

– Ах это… Не совсем так. Я рептилоид на генетическом уровне. У меня всего десять процентов рептилоидного кода ДНК. На девяносто процентов я человек. И я стремлюсь к свету, в отличие от рептилоидов, которым нужна тьма. Но я, безусловно, вижу больше, чем обычный человек. Что именно вас интересует?

– Меня интересует, чем опасны рептилоиды для нас, как их распознать в жизни и как защититься от них?

– А ещё интересно, что именно вы видите, чего не видим мы? – добавил Павел.

– Как много вопросов. Вы случайно не журналисты?

– Нет, – улыбнулся Денис, – а вы разве не можете этого видеть? Ну, кто мы?

– Могу. Вас троих я вижу хорошо. Не журналисты. Да. Рептилоидного кода в вас нет. Совсем. Даже одного процента. Способностей тоже никаких. Обычные приземлённые люди. Ауры слабые, слегка зелёные. Сознание закрыто. Вы не видите даже того, что видят люди с более-менее чистой аурой. Кстати, подумайте о чистке. Очень много интересного обнаружите вокруг. Недорого.

– Ну, если вы видите, что мы не журналисты и что заземлённые, значит, вам нечего бояться, – справедливо подытожил Денис. – Расскажите, чем занимаются рептилоиды. Какое им дело до нашего мира, к чему они стремятся?

– Хорошо. Но это стоит так же, как гадание. Если хотите, просто отвечу на вопросы, – она отложила шар на полочку с деревянными крашеными ложками. – Спрашивайте.

Алина посмотрела на ребят. Те кивнули, мол, давай.

– Что происходит тут в мире, – серьёзно спросила девочка, – что за война идёт невидимая?

Гадалка уставилась куда-то вверх и начала говорить:

– Мы – дети Бога. Мы несём свет. Когда-то мир был чист и светел, пока не пришли рептилии и не стали использовать нас в своих хищных интересах. Они подмешали своё вирусное ДНК в наше ДНК. Но не смогли блокировать наше божественное начало. Появились атланты, великаны и прочие неудачные породы людей, которые сами себя и уничтожили. Тогда они призвали демонов. Астральные существа. Их ещё называют бесами или джиннами. Некоторые из них похожи на пиявок и присасываются к телу. У вас появляется хроническая болезнь, и вы не можете её вылечить, а надо просто удалить сущности. Вот у вас я вижу много таких простейших астральных тел. Хотите, сниму и сразу здоровье улучшится?

– И что было дальше? – нетерпеливо перебила Алина.

– Ну как хотите. Дальше было вот что. Появились более сложные демоны. Вот, например, лярвы. Они обычно присаживаются на женщин и нашёптывают им всякие глупости. От этого почти все разводы.

– Так, может, и Алёна… – Денис посмотрел на Пашу.

– Спасать не будем! – отрезал тот. – Слушай внимательно, интересное рассказывают.

– Еще есть черти и сущности посложней, – продолжала гадалка. – У девяноста девяти процентов населения вся эта гадость от мелкой до крупной есть. Я могу их изгнать, но через неделю-две на их место придут другие. Почему? Потому что ваш разум замутнён. Он слишком узок. Вы их не видите. А что человек не видит, то он отрицает. Чтобы вы могли видеть, я могу провести пролонгированную трансконфигурацию. И тогда вы избавитесь от них навсегда. Эта процедура длится три месяца, она очень дорогая, но, поверьте, это того стоит.

– Мы подумаем, – согласилась Алина, – но при чём тут рептилоиды?

– Да. Когда рептилии поняли, что через ДНК воздействовать не получится, они решили действовать через астральные сущности. Вообще, им нужна энергия наших страданий. А человек светел и не страдает, пока его не захватывают эти сущности. Вот они и наслали на человека демонов и теперь собирают энергию, чтобы отправлять её на обратную сторону Луны – Калах.

– Калах? – переспросил Денис. – Но тогда получается, что рептилоиды не воюют с людьми. Они их доят, как коров. И даже заботятся о них по-своему… Почему же говорят про войну?

– Война – это от людей. Они стремятся вернуть свою сущность – свет. Им хочется сиять, видеть эфир, оперировать эфиром, совершать все что угодно во имя Бога, а не жить в боли и страдании, как скот на фермах рептилоидов.

– Интересно, – сказал Павел. – А что значит «оперировать эфиром»?

– Ну, например, можно материализовать что-то. Захотели яблоко? Вот. Или вылечить болезнь. Или очистить ауру от грязи. Или сдвинуть гору, если надо, конечно.

– А человек тоже, по-вашему, сделан из эфира, а не из праха, как в Торе, или из глины, как в Коране?

– Ну конечно, из эфира. Всё из него. Все религии давно разбавлены записями рептилоидов. Религиозные книги наполовину ещё свет, но на вторую уже давно тьма. Так что всё делается из эфира.

– А вы тоже умеете… из эфира?

– Конечно. Я же профессионал.

– А покажете?

– Нельзя! Это может вызвать негативные реакции в мироздании.

Все замолчали. Гадалка осмотрела гостей с явным превосходством высокой сущности, обладающей десятью процентами рептилоидного ДНК.

– Так что? – спросила она. – Ещё вопросы есть?

– Ну, так, всё понятно, – протянула Алина.

– Хорошо. Тогда закончим. Полторы тысячи рублей.

– Полторы тысячи! – выдохнула Алина.

Денис достал из кармана три пятисотки, протянул гадалке.

– Спасибо, – буднично отозвалась та. – Если что, у меня есть секретные книги.

– Оперирование эфиром? – с надеждой спросил Павел.

– Нет, про медитации на природе. Чтобы очищаться.

– Жаль…

Попрощались, вышли из подъезда.

– Такси? – спросил Паша.

– Давайте на автобусе, – попросила Алина. – И так кучу денег потратили.

Пошли по ночному Авиагородку. Фонарей горело немного и в тёмных отрезках между ними приходилось нащупывать дорогу, будто в чёрном тумане. Потом вышли на центральную аллею, стало светлее.

– Яблоко будешь? – вдруг спросил Павел и протянул Алине круглый красный плод.

– Ты из эфира сделал? – ахнула Алина.

– Ты что! – засмеялся Павел. – Просто в кармане завалялось. Чистое, не переживай. И тебе, Дэн.

Вручил яблоко Денису, и через пару шагов спросил:

– Как вам гадалка?

Денис пожал плечами.

– Никогда таким не доверял. Обычный развод лохов на деньги. Если бы у нас не было конкретной цели, она бы и десять тысяч высосала.

– Зря ты так! – обиделась Алина, – она же наши ауры видела. Зелёные и мутные. И сущности демонические рассмотрела. Теперь в любом случае чистить придётся.

– Да чего там чистить! – засмеялся вдруг Павел. – И так всё чисто.

– Ты тоже видишь ауры? – вскинулась Алина.

– Я даже петрушку толком помыть не могу. А ты – ауры. Просто я где-то читал, что человеку мешают проблемы, если он в них верит. Нет веры – нет проблем.

– А вот это трезво, – согласился Денис. – Кстати, я наблюдал за её зрачками. Горизонтальных шторок и узких зрачков не было. Так любой себя может объявить рептилоидом, особенно, если бизнесу нужна реклама.

– Ну, мальчики, – расстроилась Алина, – с вами скучно. Я уже думала, в сказку попала, а вы…

– Вон ларёк, – показал Денис. – Там мороженое продают. Сейчас устрою тебе сказку.

И Алина засмеялась счастливо.

27. Безнадёга

За окном разгоралось новое утро. Собаки самоотверженно облаивали первых прохожих. Денис сфокусировал взгляд на потолке, где медленно двигались оранжевые отблески зари, отражённые стёклами общаги напротив. Работы нет. Идти некуда. Всё бесполезно. Полгода поисков – кенгуре под хвост. Или кенгуру? Не важно. Олег Игоревич, конечно, хороший человек, но сможет ли помочь? Самому бы удержаться в БДУ после вчерашнего. Зачем Пашка ввязался? Молчал бы в тряпочку, сохранил работу и зарплату. Не так уж плохо на кухне Владимира Николаевича. Неплохо? Да просто великолепно на его кухне! Чудесно! И Алёна…

Сжало горло. Вот, только мгновение назад узнал сладкое тепло её тела, самого совершенного во Вселенной. Поверил, что любим. И?..

Или правы все – не любила она? Никак. И всё равно бросила бы в удобный момент, подвернись кто получше? Это что, цирк? Она что? Робот? Или так надо? Чтобы урвать у жизни кусочек пожирнее? А чем лучше он, страдающий, что у него отняли работу и девушку? Тоже ведь думал, вот как хорошо, вот что отхватил. Тоже был доволен. А точно нужно именно это? Красивая женщина, большая зарплата и квартира в Швейцарии? Это самое важное? Или фальшивое, ненастоящее, поддельное… А что настоящее? Красные отблески зари? Небо? Истина? Родственники? Алина, мама… Пашка? А может, Пашка, случись что, тоже бросит, как Алёна? Но он сказал этому гаду в лицо. Понимал, что попрут с работы. Странный. Сможем подружиться? «Подружиться»? А если любовь с дружбой – всего лишь выдумка писателей-фантастов?

– Денис, ты спишь? – сестра из-за двери.

– Нет, заходи!

Вошла.

– Я там нашла в интернете, что во Франции раскрыта целая тайная организация рептилоидов.

– Ты опять о них?

– Ну интересно же!

Денис не возражал. Удобно, просто и ясно считать, что все беды от инопланетян, и как только их победим, сразу всё наладится, люди станут чистыми, светлыми, появятся настоящая любовь, дружба, честность и порядочность… Получается, стоит только очистить мир от астральных паразитов, будет всем счастье? А может надо, как говорит Владимир Николаевич, сначала понять…

Как небольшое движение тела в правильный момент резко увеличивает размах качелей, так и мысль о понимании совпала с невидимым движением души, качнув казавшуюся неподвижной глыбу внутренних истин. Сердце встрепенулось и забилось гулким бубном. Что-то в промелькнувшей идее было настоящим.

Денис сидел на кровати над бесконечной, уходящей куда-то вниз, в неведомые смыслы бездной. Надо не пройти, как обычно, в страхе или наоборот, беспечности ума мимо, а попытаться ухватить, увидеть, что именно открылось, точнее, пытается открыться в туманной глубине пропасти.

– Ты пойдёшь смотреть?

– Подожди! Секунду! Я что-то вижу. Сейчас.

– Ну, подходи. Я тебя жду.

Нечто ускользало, уходило из ясности, заволакивалось пустяками и рутиной, покрывалось скользкими мыслями о работе… Первый раз за эти дни Денис подумал об истории с Алёной как о пустяке. Это шокировало, и тонкая ниточка, связывавшая с искомым смыслом, лопнула. Очнулся в привычном шуме разноголосых эмоций. Так. Ладно. Потом. Что хотела Алина?

– Вот, смотри! Это их штаб-квартира.

– А чего такая беднота? Они же супермиллиардеры. У них же целые острова и подземные города в собственности?

– Ну, это их рабочая точка. Промежуточная. Они через неё управляли каким-то районом в Париже. Видишь, у убитого опять зрачок узкий. А вот на стенах рисунки. Это инопланетные корабли.

– Подожди, мы же вчера с гадалкой общались, она говорила, что на земле эти рептилоиды уже тысячи лет. Даже во времена атлантов были. Какие космические корабли?

– Ну ты тугодум. Они же поддерживают связь с другими рептилоидными цивилизациями. Земля ведь плоская. Мы живём на маленьком кусочке. А за пределами нашей резервации миллионы других цивилизаций, в том числе рептилоидных. Эти корабли, они не космические, а для перемещения через выстроенные барьеры. Понимаешь?

– Не сильно, но мысль интересная.

– Уже из армии пришёл, а до сих пор элементарные вещи не знаешь.

Денис вздохнул. Не пришлось как-то ему раньше с плоской Землёй столкнуться.

– Вот ещё ролик, смотри, очевидец. Один. Остальные ничего не помнят.

Денис вчитался в субтитры под говорящей головой французского чернокожего бомжа:

– Я видел, как в это здание вошла группа людей в чёрной одежде. Внутри послышались выстрелы. Мне стало интересно, и я побежал во внутренний двор. Несколько человек последовали за мной. Они стали возле чёрного хода, а я спрятался за мусорным баком. Из чёрного хода выскочили эти люди и что-то произошло. Я не понял, что именно, потому что в этот момент зарывался в ветошь. Все очевидцы упали. Я смотрел в щёлочку из-под старого пальто. Неизвестные в чёрном делали упавшим уколы. А потом убежали. Когда я вылез из укрытия, все уже были на ногах, но никто ничего не помнил и все смотрели на меня как на сумасшедшего.

Ролик закончился.

– Алина, а можно ещё раз запустить?

– Конечно. Сейчас. Ой…

– Что?

– Его уже удалили.

– Да ладно.

– Серьёзно. Его нет больше.

– Странно. Ну, я в общих чертах запомнил. Короче, тип видел бойцов антирептилоидного сопротивления и, похоже, они стирали память свидетелям.

– Вот молодцы!

– Возможно. Ладно, я в «Гапей», мы там с Пашкой собирались встретиться. А ты, если что найдешь, сохраняй сразу, пока не удалили. Вот, смотри, тут такая программка есть. Сюда нажимаешь, сохраняешь…

– Да я знаю.

– Вот и хорошо. Я побежал.

– А завтракать?

– В «Гапее» позавтракаю.

– Но это же ресторан.

– Вот именно. Пока, до встречи.

– Пока.

В «Гапее» Денис поднялся на второй этаж и сел у окна с видом на одну из центральных улиц Батайска – Куйбышева.

– Что будете заказывать? – молодая худенькая официантка в зелёном галстуке, белой рубашечке и широкой коричневой юбке смотрела с подобострастием.

– Пока кофе. Американо. Подойдёт мой товарищ, мы ещё что-нибудь решим.

– Хорошо. Один американо. Сейчас принесу.

За окном бурлила батайская жизнь. На светофоре тормозили легковушки и автобусы, изредка прогромыхивали магнитовские грузовики. Люди бежали в «Пятёрочку» и из нее. Новый магазин «Рыбные деликатесы» сверкал чешуйчатой рекламой. На балкончике «Сбербанка» толпились запарившиеся внутри клиенты.

– Привет!

Пашка. Обнялись. Присели. Павел раскрыл меню.

– О, тут есть дал.

– Кому дал?

– Это суп такой. Вегетарианский.

– Скажи, Паш, ты вегетарианец?

– Я? Да нет. Я, когда голодный, могу город сожрать с людьми и даже собаками.

– Юморист! Города есть нехорошо. А вот стейк прожарки медиум…

– Вам стейк?

Откуда материализовалась официантка?

– Нет, я их сам жарю. Спасибо. Мне, если можно, «Филе тунца в корочке из кунжута с овощами в соусе «Шисо».

– Можно.

– И томатный сок. Вы сами делаете?

– Ну да.

– Как интересно! А какие помидоры берёте?

– Какие помидоры? Из пакета наливаем…

– А-а-а… тогда не надо сок. Просто чая налейте. Улун.

– Молочный?

– Упаси господи! Обычный улун.

– Хорошо. А вам что?

– Дал. Гороховый.

– А пить что будете?

– Вода есть?

– Минеральная? Газированная?

– А обычная есть?

– Конечно.

– Обычную.

– Хорошо. Еще что-то? Нет? Одно филе тунца, чай улун, гороховый дал, вода. Всё правильно? Хорошо. Ожидайте.

Официантка скрылась на первом этаже, и Денис наклонился к Павлу:

– В Париже разгромили оперативный штаб рептилоидов.

Напарник улыбнулся.

– Мне после вчерашнего они кажутся смешными и ненастоящими.

– Да, – согласился Денис, – вчера знатно поржали. Слушай, я руки же не помыл. Давай я схожу, а потом ты.

– Давай.

Внизу у двери в туалет парень возраста Дениса в поварской форме внимательно смотрел на приближающегося Денова.

– Занято? – спросил Денис.

– Да нет, – неопределённо отозвался парень. – Дэн, ты что ли?

– Аркаша?

Парень учился в его группе. Немного поправился. Сразу не узнать. Четверо было пацанов, остальные девчонки. Четыре мушкетера. Денис, Ромка, Гриша, который сейчас в «Пилигриме», и вот, Аркадий. В «Гапей», значит, устроился. Неплохо.

– А ты чего с этим? – Аркаша повел бровью в сторону Павла.

– С Пашей?

– Ага.

– Работаем вместе.

– А где ты сейчас?

– Пока нигде. Работали до вчерашнего дня, в столовой БДУ.

– Да ладно!

– Не понял?

– Туда только из иностранных ресторанов берут.

– Разве? Мы с Пашкой как-то без этого обошлись.

– Нифига себе вам повезло. А он женился?

– Ты его знаешь?

– Раньше они с женой в нашем доме жили.

– Скорее, развёлся. Вроде бы сам живёт.

– Не смог, значит.

– В смысле?

– А ты не в курсе?

– В курсе чего?

– Почему они развелись?

– Нет.

– Блин. Только ему не говори, что я сказал. Между нами.

– Да не томи.

– Они оба студентами были. Философы. Он ездил на подработки, а она дома сидела с ребёнком.

– У него ребёнок?

– Был. Короче. Один раз она осталась дома, ребёнка купала в ванной, а тут позвонила подруга. Ну, заболтались…

– И что?

Аркаша хотел сказать, но не мог.

– Утонул?

Аркадий кивнул.

– Только не говори… ему… Я просто, чтоб ты не ляпнул чего. Они развелись потом, и уехал он.

– Я понял, спасибо, Аркаша.

Охренеть! А он на проблемы с Алёной жалуется. Какие это проблемы!

– Ладно, Аркаш, я руки помою. Тут, кстати, работы нет?

– Нету, братан! Набрали кого попало. Я бы с тобой с удовольствием поработал. Какие ты супы делал! Сказка!

– Ладно. Давай.

В туалетной комнате Денис открыл кран, сунул руки в струю воды и замер. Из зеркала смотрел грустный, измученный, осунувшийся парень. Помочь Пашке найти работу, ну или хотя бы не дать уйти в депрессию. Или он за годы уже справился? Нет. С таким не справляются.

Вытер руки бумажным полотенцем. Собрался. Вперёд!

– Я руки помыл! – Денис улыбался. – Твоя очередь.

– Хорошо, – Павел поднялся. – Я быстро.

В металлической ложке светилось изогнутое в сферу окно. От пузатого белого чайника пахло улуном, мягко говоря, немолодым. Кому-то нравится провалявшийся на полках года три-четыре улунчик, типа стал похож на пуэр, но не Денису. Как-то пробовал отличный свежайший улун с Фениксовых гор Гуандуна. В армии. Вадим из Омска поделился. У него отец в Китай за чаем ездил. Вот это был шикарный чаёк: свежий, душистый как весенняя зелёная трава. Такой бы сейчас… Но откуда он в Батайске?

– Ну как? – Павел вернулся.

Денис наморщился.

– Не очень.

– Понял. Я в этом не шарю. Чай и чай. Всё равно его не пью, – он сел, отхлебнул воды из принесённого официанткой стакана.

– Ну как? – усмехнулся Денис.

– Средне. Вкус недоумения, разбавленный снисхождением и маленькая щепотка презрения. Иногда и хуже подают.

Денис задумался. Пашка молодец. Веселится, несмотря ни на что. Красавчик.

– Что будем сегодня делать?

Павел пожал плечами.

– Ждать.

– Погоды?

– Ну, я так понял мысль Олега, что на нас должны выйти работодатели. Не понимаю как, но…

– Про травлю тараканов что-то говорил?

– Что-то такое.

Появилась официантка.

– Вот ваше филе. И ваш дал. Приятного аппетита.

28. Мир не прост

Через час парочка уволенных поваров расслабилась в тенистом городском парке на ярко-жёлтой деревянной скамейке возле местного двухэтажного краеведческого музея.

– А вот дал мне понравился, – вспомнил Павел. – Видно, повар у них теплее к работе относится, чем официанты.

– Да и филе неплохое, – поддержал Денис. – В отличие от чая.

– Извините, – у лавочки остановился смутно знакомый тип в костюме, похожем на униформу БДУ. – А где здесь городской музэй?

Он так и сказал «музЭй». Денис посмотрел типу в лицо и вспомнил. Это же оранжевоглазый, что заходил в «Бабу Клаву».

– Вот же музей! – показал Паша на стеклянно-бетонное здание в двадцати шагах.

– Вот это? – удивился оранжевоглазый. – Но позвольте, разве так должен выглядеть музэй?

– А как должен выглядеть музей? – искренне заинтересовался Павел.

– Ну, атланты, кариатиды, дорические колонны… львы с шарами в лапах, на худой конец.

– Какой есть, – слегка обиделся Денис. – Это же Батайск.

– Благодарю, – кивнул странный тип и действительно отправился к музею.

Денис наклонился к Пашкиному уху.

– Узнал?

– Ага.

– Чего ему надо в музЭе?

– Думаешь, рептилоид?

– Не исключено. О! Смотри!

Прямо сверху, с неба, на асфальт перед музеем мягко спустился странный летательный аппарат, больше всего похожий на умный пылесос, что ездит по квартире, самостоятельно прокладывая маршрут. Белый диск, толщиной в полтора человеческих роста. Длина аппарата для самолета слабовата, но два жигулёнка в диаметр поместились бы.

Пылесос встал на металлические ножки-антеннки, высунувшиеся за мгновение до посадки.

– Это и есть инопланетяне? – спросил Павел.

– Да кто же его знает! – Денис не отрывал взгляда от нелепой картины. – Может, и они.

Оранжевоглазый что-то нажал на стенке аппарата и забрался в открывшийся люк. Пылесос так же бесшумно стартовал в небо. Поднялся метров на десять в высоту и исчез.

Денис заметил, что кроме них с Павлом, за неопознанным летающим пылесосом наблюдает пожилая парочка. Бабулька с дедулькой ещё смотрели, не мигая, в пространство над крышей музея, когда со спины их прихватили под руки двое в чёрных пиджаках.

В руке одного мелькнул шприц.

– Паша, – шепнул Денис, – кажется, пора делать ноги.

Павел ухватил суть фразеологизма и медленно встал с лавочки.

Уколовшие стариков пиджаки развернулись к бывшим сотрудникам столовой.

– Ты бегаешь хорошо? – спросил Денис.

– Могу, – странно ответил Паша и прыгнул следом за спутником в кусты.

Мелькали стволы акаций, пролетали невысокие стриженые бирючины и воспетый утренними посетителями аптек боярышник. Проплыл памятник Ленину, здание администрации города. Силы начали оставлять. Когда подбежали к ресторану «Сицилия», заскочили внутрь.

Дыхание сбилось. На приветствие метрдотеля просто кивнули. Упали за столик в дальнем конце зала.

– Вот меню, – подошел официант, округлый молодой кореец. – Что-то готовы заказать?

Беглецы отрицательно замотали головами.

В воздухе колыхался запах жареных в кляре роллов.

В дверях ресторана появился человек. Мужчина возрастом за тридцать, в потертых голубых джинсах и таком же пиджачке. Высокая прическа, широкое лицо, в руках профессиональная фотокамера Nikon. Увидел Дениса с Павлом, заулыбался и двинул к ним. Денис напрягся. Если что, кулаком в подбородок – и бежать дальше. Тут есть чёрный ход.

Фотограф плюхнулся на диванчик рядом.

– Меня зовут Эрнест! – представился он. – Фотокорреспондент городской газеты "Вперёд"! Я за вами от самой администрации бегу. Не могли бы ответить на пару вопросов?

Корреспондент проигнорировал ответное молчание, продолжил вполголоса, озираясь по сторонам:

– По поступившей информации, в парке произвёл посадку неопознанный летающий объект. Его приземление и ваш побег из парка совпали во времени. Из чего я сделал вывод, что вы очевидцы. Да, да, я вижу, что прав. Я не буду разглашать ваших имен. Мне нужна только информация. Что за объект, как выглядел, что делали его пассажиры. Если вы поделитесь достоверной информацией, денежное вознаграждение будет серьёзным.

– А откуда в городской газете деньги? – искренне удивился Павел.

– Деньги есть у меня, – нетерпеливо перебил Эрнест. – А у вас есть информация. И вы же хотите помочь российской науке в поиске истины?

– А с чего вы взяли, что приземлялся НЛО? – изобразил натуральное удивление Денис.

– Вот! – Эрнест развернул камеру экранчиком к поварам. Над парком висел тот самый пылесос.

– А может, это метеорологический зонд?

– Исключено! – горячо заявил фотограф. – Это НЛО, известное в интернете, как объект к567. Верняк.

– Вот блин, – сожаление Дениса было вполне искренним. – А мы ничего не видели. Обидно-то как! Да, Паша?

– Очень! Очень обидно, просто жуть!

Эрнест растерялся.

– А чего же вы бежали?

– Я в туалет хотел, – сообразил Денис. – А тут куда ещё сходишь? Только в ресторан. Вот забежали, я сразу сходил. А теперь отдыхаем. Кофе попьем… Ну или воду.

Корреспондент поднялся с таким видом, будто только что его паспорт объявили поддельным.

– Эх, – махнул рукой и пошёл к выходу.

– Думаешь, поверил? – спросил шёпотом Павел.

– Думаю, да, – отозвался Денис.

– А почему мы не признались?

– А нафига им? С рептилоидами они не борются. Может, мы только помешаем тем, кто на самом деле сражается. Воинам света, воинам добра. Знаешь, такая песня у Ляписа?

– Ага.

– Вот. Что будем заказывать?

– Но я не голоден.

– Я тоже не особо, но раз упали, надо как-то отмазываться.

– А что это за люди были в чёрном?

– Ну, ты сам ответил. «Люди в чёрном». Ты что, кино не смотришь?

– Ты думаешь?

– Уверен! И там, на квартире, когда рептилоида убили, тоже они были.

– Вот же мы попали.

– Да не переживай. Ничего мы не попали. Свалили вовремя.

– Выбрали что-нибудь?

Кореец. Вопросительным знаком.

– Да, – начал Денис. – Мне кофе, американо, а другу… Ты что будешь?

– А можно воды?

– С лимоном? С имбирём?

– На ваш вкус.

– Советую с имбирём, она освежает.

– Давайте.

И кофе, и воду принесли буквально через пять минут.

Денис отхлебнул.

– Кофеёк в «Гапее» был поинтереснее.

– А вода прикольнее тут.

– Из-за имбиря?

– Нет, уважение, желание показать что-то интересное и почтительность. Хорошие привкусы.

– Вот ты фантазёр, Пашка. Но весёлый.

– Почему ты говоришь «фантазёр»? Думаешь, я не могу отличить вкус почтительности от вкуса равнодушия?

– Можешь, можешь, – успокоил непонятно взволнованного товарища Денис. – Ты водичку свою дохлёбывай, и валим, пока не поздно. Мало ли, сейчас журналюга проколется и нас тёпленькими возьмут. А я бы очень не хотел, чтобы мне кто-то стирал память.

– Как в кино?

– Ну, палочек со вспышкой у них, мне кажется, нет, а вот шприцы видел своими глазами.

– Так чего мы сидим? – Пашка вскочил.

– Иди за мной! – Денис положил на стол две мятые сотки, поднялся по ступенькам на кухню, подошел к какой-то девушке солидных объёмов, тронул за плечо. – Инн, мы через чёрный ход уйдём?

– Хорошо, – кивнула девушка. – Менты?

– Ага.

– Удачки.

– Спасибо!

Уже на улице во дворе девятиэтажки Паша догнал спешащего прочь Дениса:

– Это знакомая твоя?

– Вместе учились на повара.

– Интересная.

– А у нас там все были интересные. Каждый по-своему.

29. У Павла

Решили пересидеть до вечера, пока всё устаканится, у Павла на Заводской.

Небольшой кирпичный домик. Аккуратный, скромный. Три окна во двор, верандочка. За верандой – кирпичная же кухня размером с небольшой спортзал. Во дворе три жердёлы (абрикосы) и красивая клумбочка, засыпанная белым песком с семнадцатью, а нет восемнадцатью, а нет, семнадцатью камешками…

– Хорош считать, – прервал Дениса Павел. – Пойдем внутрь, я тебя гулабджамунами угощу.

– Джану-дануна… – не смог выговорить Денис.

– Именно.

Три комнаты. Первая – зал. Две другие – выходящие из него спальни.

В зале паркетный пол. На стенах картины каких-то сказочных сражений, танцев, два сюрреалистичных юноши, один из которых напомнил Денису его самого, а второй совершенно невозможно синий. Телевизор, книжный шкаф, пестрящий красными и синими корешками, диванчик и обеденный стол.

В одной из спален – кровать и стол с компьютером. Прохладно. Пахнет сандалом и корицей. Похоже, Пашке в самом деле нравится индийская кухня.

– Садись, – показал Паша на диван. – Я сейчас. И убежал в коридор.

На диване пульт. Денис щёлкнул power. Включился телевизор. Новости. Рассказывают, что тушить горящие склады боеприпасов в Приморье будут только после того, как пожар прекратится.

– Вот! – Павел подвинул журнальный столик и водрузил на него глубокую чашку с коричневыми шариками. – Угощайся!

Денис взял шарик. Холодный. И чуть влажный. Откусил. Пожарен во фритюре, как хворост, а потом пропитан в сахарном сиропе. Слегка приторно, но вкусно.

– Как?

– Чувствую приятные эмоции, – в стиле Павла отозвался Денис.

– Надеюсь, – улыбнулся Павел. – Сам делал.

– Молодец. А прикидываешься, что ничего не умеешь.

– Поживёшь сам, научишься.

Денис вспомнил Аркашу из «Гапея». Да… самому, да ещё после всего.

– Хорошие голбуджамуны…

– Гулабджамуны.

– Ну, тебе виднее. Точно. Спасибо. Только теперь пить очень хочется.

– Понял.

Пашка притащил кувшин с водой.

Как же она была божественна после приторного шарика!

– Хорошая вода?

– Отличная!

– Ещё налить?

– Давай!

Полчаса пялились в телевизор на какой-то сериал, пока не дошло, что этот бред смотреть дальше никак невозможно. Вырубили.

– В комп хочешь? – спросил Павел.

– А ты?

– А я за другой сяду.

– У тебя что, два?

– Ага.

– Буржуй. Ну давай. А «Дота» есть?

– Есть.

– Неплохо. Жизнь налаживается.

Пока Паша в соседней комнате включал системный блок, в зал вошли трое в чёрных костюмах. В руках пистолеты. Они появились неожиданно, и Денис на секунду растерялся. Но только на секунду.

– Пашка! – крикнул он, – беги! Они пришли!

– Мы пришли с миром, – улыбнулся один из пиджаков и Денис узнал в нём фотокорреспондента.

Второго не узнать было сложно с его оранжевыми глазами. А третьим был Левон Игоревич. Тот, что помогал с похоронами отца.

– Бог в помощь, – сказал он. – Как матушка? Как сестрица?

– С-спасибо! Хорошо. Паша, ты чего не убежал?

Павел стоял в дверном проёме и внимательно смотрел на гостей. Ни испуга, ни растерянности.

– Как же я тебя брошу! – сказал он.

– Господа, – ласково заявил Левон Игоревич, – мне предоставлена честь довести до вашего сведения важную информацию. Решением управления Российского отделения Эй-Эй-Эй, с завтрашнего дня вы приняты на работу в штаб по Ростовской области. В звании курсантов. Завтра вам предложено взять рекомендации с места предыдущей работы, а именно, столовой №13 БДУ и предоставить их в штаб областной организации по адресу город Ростов-на-Дону, улица Большая Садовая, 51. Второй этаж. До девятнадцати ноль-ноль по московскому времени.

Он замолчал. Фотокорреспондент не выдержал и прыснул в ладошку.

– Вот вы орехи! – сказал он. – Отшили журналиста такой газеты!

– А меня вообще открытым текстом послали! – заулыбался оранжевоглазый. – Шеф, говорят, у нас дурачок, а мы плоской Землёй не интересуемся.

Денис посмотрел на Пашу. Тот округлил глаза, мол, фиг знает что происходит. Одно было ясно, стирать память пока никто не собирается.

История с неожиданными визитёрами закончилась вполне себе мирно. Паша накормил гостей сладкими шариками. Отказался только оранжевоглазый Лука. Он, видите ли, не любит сладкое, а вот котлеток бы с удовольствием. Котлеток не было, пришлось угощать помидорами с хлебом и солью. Ничего, умял, ещё и похвалил, какие сочные, как в Италии. Левон Оганов «выразил премногую благодарность за шикарные колобочки и испросил дозволения записать рецепт для супружницы».

Улетали гости (их, оказывается, на заднем дворе ждал белый летающий «пылесос»), не так, как у музея. Сначала исчез аппарат, а только потом движение воздуха подсказало, что ушёл вверх.

Дома на Гайдара всё тоже прошло нормально. Денис пока не говорил, что из столовой уволили, никто и не заметит, что работа поменялась. Перед сном пошарил в интернете, нашел пару снимков летающего пылесоса в плохом качестве. Поулыбался. Что же за организация такая, три английские буквы AAA? Об этом интернет молчал наглухо, если не брать во внимание информацию о мизинчиковых батарейках. Ладно, будет понятно завтра. Договорились с Пашей встретиться у столовой в девять утра. С этой мыслью уснул.

30. Министр

– Привет!

– Привет!

Обнялись. Без трёх девять. Вход в столовую БДУ. Изнутри по ступеням поднимался смутно знакомый широколицый мужик с красными щёками. Увидел Дениса, заулыбался:

– Вот видите, молодой человек! Я же говорил, вы заслуживаете большего.

И затряс руку недоумевающего повара.

– Вы вернули мне радость жизни! А я уж постарался, как мог, разобраться с нашим не вполне адекватным отделом кадров. Поздравляю с повышением!

– Спасибо!

– Надеюсь, встретимся на новом месте работы. Хорошего дня вам и вашему другу!

И пошёл сияющий.

– Кто это? – спросил Денис, когда мужик скрылся в управлении.

– А ты что, забыл? – удивился Павел. – Ты ж его омлетом угощал.

– Ух ты! Точно. Надо же!

– А как ты хотел? Первый омлет в БДУ! Неумышленный энтузиазм, желание причинить радость и нанести тяжкое блаженство. Ну и… вкус.

– Шутки у тебя, Паша! Пошли к Олегу Игоревичу.

Олег Игоревич встал из-за стола, подошел к ребятам и пожал руки.

– Молодца! Даже быстрее, чем я ожидал, справились. Всё потому, что держитесь основ и не впадаете в крайности! Вот, бумаги. Это тебе. И тебе. Трудовые я у Юлии тоже забрал. Вот, получите. Езжайте с Богом. Заходите в гости по возможности. Про наш уговор помнишь?

– С лагманом? – уточнил Денис.

– Так точно.

– Помню.

– Вот и чудесно. Да… а сейчас потерпите пять минут. Я лично прошу.

Он набрал номер на сотовом.

– Они здесь. У вас пять минут.

Через полминуты в кабинет вкатился красный толстяк Митрофанов. Увидел Дениса, весь поник и, глядя в пол, замямлил:

– Простите, Христа ради, бес попутал. Страсть, вы понимаете. Страсть. Глаза затмила. Алёна красавица. Не устоял. Семён, демон, искусил. Как есть искусил! А теперь могу остаться голый. Без всего. В нищету. В тюрьму. Подпишите вот тут. Ну хоть Вы, Павел Владимирович. Он-то не подпишет. Вон злости сколько.

Толстяк дрожащей рукой протянул бумагу в сторону Павла. Тот поморщился.

– Умоляю! – бывший начальник отдела кадров БДУ-13 бухнулся на колени. – Всё в ваших руках, Павел Владимирович!

– Безусловно, – согласился Павел и вышел из комнаты.

Денис выхватил у борова бумагу, пробежался глазами – отказ в заявлении о возбуждении уголовного дела – нашёл внизу свою фамилию, принял у Рогачёва шариковую ручку и подписался. Алёна выбрала этого… Пусть будет счастлива.

– До свидания, Олег Игоревич!

– До свидания, – задумчиво отозвался директор.

До Ростова доехали на 104-м автобусе. Вышли на перекрестке Станиславского и Ворошиловского у часового завода.

По проспекту на зелёный сигнал светофора маршировала колонна мальчиков и девочек в красных галстуках.

– Мы что, в СССР? – пошутил Денис.

– Не исключено, – легко согласился Павел. – Или просто девятнадцатое мая, День пионерии.

– Как ты всё помнишь?

– Голова большая.

– Смешно.

Через пятнадцать минут остановились на людной Большой Садовой у входа в здание с искомым номером 51. Красивое старинное трёхэтажное здание, конца девятнадцатого века, с арочными окнами, изящной лепниной и симпатичными балкончиками. Над аркой входа надпись «Министр».

– Книжный магазин, что ли? – удивился Денис.

– Ну да, так написано, – подтвердил Паша.

Вошли в прохладный длинный холл, перетекающий в широкую старинную лестницу, взмывающую вверх изящным поворотом.

– Второй этаж! – напомнил Денис.

– Ага.

На втором – стеклянная дверь и ступени наверх. Вошли в дверь.

Простор, переполненный шкафчиками и стеллажами книг. Запах типографских престидижитаций и свежей бумаги.

– Вот так должен выглядеть рай! – улыбнулся Денис.

Павел шутки не оценил, наоборот, о чём-то задумался, будто соединял в уме сложные конструкции из учебника «Геометрия».

– Вам чем-то помочь? – грузная женщина в коричневом платье и накинутом на плечи сером вязаном платке смотрела на посетителей поверх золотистой оправы изящных очков.

– Мы… – замялся Денис. – К руководству хотели.

– Так это вам, мальчики, надо на Западный. Или, знаете что, зайдите в «Министр Универсальный», это в здании «Военторга», недалеко от РИНХа на этой же улице. Там вам расскажут, куда обращаться.

– Нам надо А-А-А!

Женщина посмотрела с сочувствием.

– Ну, тогда тут рядом кинотеатр «Победа». Выходите на улицу и налево. Через пару дверей – кино. Там в подвале все удобства. Бесплатно.

– Эй-Эй-Эй, – с американским акцентом выдал Павел.

В лице продавщицы что-то поменялось. Из добродушной бабушки в одно мгновение выскользнула холодная стерва с цепким взглядом. Она прижала указательным пальцем до того незаметную блю-туз гарнитуру в правом ухе. Кивнула.

– В детскую литературу, – показала она за спину. – Там дверь в конце зала. Она уже открыта.

Зал детской литературы кончился дверью с надписью «Для служебного пользования. Посторонним вход запрещён».

Денис толкнул. Длинный узкий коридор. Глухие тёмно-коричневые деревянные панели по бокам и вверху. Редкие красные лампочки на потолке. Полумрак, как в фотолаборатории. Через десять метров проход свернул влево. Еще через десять метров уперся в дверь без надписей и знаков. Просто серая металлическая стена из цельного листа танковой брони. Ни ручки, ни кнопки звонка.

Денис постучался.

Дверь дрогнула, загудел мощный механизм, броня медленно уехала влево в стену, открывая взгляду комнату, залитую ярчайшим светом дневных ламп, и двух мужчин в форме БДУ, стоящих посредине в спокойной готовности к любому апокалипсису.

– Чего, хохлы, прищурились? – пошутил один из мужчин с длинными чёрными, как у запорожского казака, усами. – Заходите.

Второй оставался серьезен, внимательно наблюдая за гостями серыми стальными глазами с двух метров своего роста.

Павел и Денис шагнули в комнату. Механизм снова включился, и дверь вернулась на место.

Денис почувствовал, как давит воздух. В комнате не было выходов. Дверь закрыта. Очень похоже на западню. Как бы не остаться здесь навсегда. Павел казался расслабленным и даже где-то весёлым.

Усатый шагнул к стене, приложил ладонь. Стена раздвинулась, обнажив кабину с кнопками. Лифт.

Высокий мотнул головой. Заходите.

Все вошли, проход закрылся. Ухнули вниз. Судя по легкой невесомости, ухнули быстро. А судя по времени движения – секунд двадцать до замедления – ухнули глубоко.

Кабина замерла. Стена распахнулась. Перрон метро. Маленький. Индивидуальный. Длиной метров двадцать, без лестниц и галерей, но с красивой деревянной, изогнутой в питерском стиле лавочкой и в том же стиле двумя чугунными фонарными столбами.

В темной глубине тоннеля железной дороги застучало, зашумело, выскочил вагончик обычного московского метро с кабинами машинистов с обеих сторон, но без машинистов. Двери разъехались.

– Прошу! – пригласил запорожец.

Внутри вагон был стандартен до невозможности. Даже карта висела московского метрополитена, но почему-то подписано было «Ростовское метро». Вагон дернулся и застучал в ту сторону, откуда прибыл.

31. Валерий Андреевич

Денис насчитал пять станций, похожих на первую. На шестой – вагончик замер. Двери открылись.

– Приехали! – доложил усатый.

Всё та же лавочка, всё те же фонари, будто и не уезжали никуда.

Лифт наверх. Опять белая комната. Бронированная дверь. И коричневый коридор. Архитектура ААА разнообразием не баловала.

За очередной дверью – кабинет. На этот раз с окном – видом на небольшое озеро далеко внизу. Судя по высоте, этаж десятый-двенадцатый. Посредине комнаты чиновничий стол. Человек в чёрном. Наблюдает за вошедшими. Привстал, показал на кресла:

– Присаживайтесь!

Минут через пять ожидания из боковой двери вышел худой высокий мужчина в форме БДУ. Лицо усеяно веснушками. Рыжие волосы всклокочены, словно только что их взъерошил.

– Генерал Бегишев! – представился он. – Руслан Олегович. Начальник штаба Эй-Эй-Эй Российской Федерации.

– А почему Руслан Олегович? – неожиданно поинтересовался Павел.

– Не понял, – замялся рыжий.

– Ну, у вас на бэйдже написано Андреев В.А. Если бы вы сказали Валерий Андреевич, я бы ещё понял.

– Ах вот что! – мужчина сердито посмотрел на человека за столом. – Сергей! Бирку просмотрел!

– Виноват! – мужчина поднялся и улыбнулся пухлыми щёчками извиняюще. – Я, Валерий Андреевич, замотался совсем. Тут эта операция в Приморье…

– Хватит, господин Оганов! Занимайтесь делом. А вас прошу в кабинет.

Сопровождающие вошли тоже. Стали у дверей как часовые. Новичкам Валерий Андреевич показал на кресла у Т-образного стола.

– Устраивайтесь поудобнее.

Сам сел во главе, раскрыл папку и начал вчитываться в какие-то листочки.

Прочитал. Улыбнулся как-то чересчур искренне.

– Откуда прибыли, ребята?

– Из Батайска.

– «Министр»? БДУ?

– БДУ.

– Кем работали?

– Повар.

– Помощник по кухне.

– Интересно девки пляшут! Повара. Обеспечение, что ли? Разряды спортивные имеются?

– Я в армии на второй взрослый сдал, – вспомнил Денис.

– Рукопашка? Бокс? Самбо?

– Бег. Ну… лёгкая атлетика. Три километра.

– Ясно. А ты?

Паша пожал плечами.

– Квикет нравится.

– А чем тебе футбол не угодил?

– Ну, там всё такое хрупкое. Все падают, плачут. Грустно, когда смотришь.

– С юмором? Это радует. Так, а разряд имеется или нет?

– Мастер спорта.

– Да ну! По чём?

– Метание молота.

– Удивительно устроены дела твои, Господи! Такой худенький и мастер. Серьёзное что-то метать приходилось? Кроме борща со сметаной?

– Да много чего. Осла как-то на дерево забросил.

– Осла? Настоящего?

– Ага.

– Интересное у тебя было детство!

– Ага, – сладко зажмурился Паша.

– Ладно, я смотрю, языком молотить вы не хуже моего умеете. Я так понимаю, что это ответка за Руслана Олеговича. Один-один. Вот только никак в толк не возьму, к какому отделу вас привязать? Давайте так. Раз вы повара, закреплю в обеспечение. Документы на руках?

– Да.

– Отлично! – Андреев посмотрел на сопровождающих. – Доставьте этих… метателей ослов к полковнику Мирошникову. В его распоряжение. Пусть сам решит, что с ними делать.

– Слушаемся, господин полковник!

– Свободны!

Пока спускались в лифте и ехали в вагончике, Денис всё время думал, зачем Пашка наплёл эту ерунду про ослов. А если бы полковник разозлился? А ещё внимательно разглядывал тщедушного друга и сильно сомневался, что тот на самом деле мастер спорта.

В конце концов, устав от размышлений, Денис списал всё на неизбывный странный юмор товарища и успокоился.

32. Полковник Мирошников

В очень похожем на оставшийся в трех станциях позади кабинете, за столом сидел совершенно не худой, в сравнении с предыдущим, полковник. Был он исключительно коротко пострижен, так что от всех волос осталась коротенькая прямая чёлочка, едва прикрывающая верх высокого лба. Глаза его двумя маленькими прищуренными чёрными щёлочками наблюдали за реальностью, а от уголков их к вискам тянулись морщинки часто улыбающегося человека. На вид хозяину кабинета было не больше тридцати пяти.

– Господин полковник, – доложил усатый. – Курсанты Денов и Кубов для дальнейшего прохождения службы в вашем отделе доставлены!

– Андреев распорядился?

– Так точно!

– А что, ему такие бравые бойцы уже не нужны?

– Не могу знать.

– Так-с… и что прикажете с ними делать? Они хоть картофель от помидоров отличить могут?

– Они повара, господин полковник!

В лице полковника нарисовалось искреннее удивление.

– Такие молодые и уже повара? Где служили?

– Столовая БДУ-13, – доложил Денис.

– Странно… Странно… а если не так уж и неправ полковник Андреев, а? – спросил начальник с глубокой надеждой в голосе. – Если не только яишенку жарить умеете?

– Так точно! – вытянулся Павел. – Не только яишенку.

– Какой ты звонкий!

Полковник поднялся со стула и подошел к замершим посреди кабинета курсантам.

– Документы!

Повара протянули трудовые книжки и рекомендации.

Стриженый наморщил лоб, вчитываясь.

Осилил. Поднял глаза:

– А кто из вас Денов?

– Я!

– Тут Олег Игоревич пишет, что ты в совершенстве владеешь навыками итальянской и среднеазиатской кухонь. Это точно?

– Не совсем, господин полковник.

– Что значит не совсем?

– Совершенство недостижимо, господин полковник!

Павел улыбнулся.

Полковник посмотрел внимательнее.

– Ну… хоть в какой-то кухне ты неплох?

– Возможно, господин полковник, только не во всей среднеазиатской. Например, узбекская мне не очень нравится. А уйгурская, киргизская, казахская или дунганская очень даже.

– Интересно. А ты, стало быть, Кубов?

– Так точно!

– Тут говорится, специалист по напиткам.

– Есть немного, господин полковник!

– Славно-славно, – он положил бумаги на стол и снова обернулся к новичкам. – Вот что, господа студенты, отправлю вас на кухню БДУ-1. Лучшую кухню в Эй-Эй-Эй! Проверим ваши навыки. И если всё так замечательно, как пишет Рогачёв… Хотя… не будем забегать вперед. Сколько у нас уже? Пятнадцать семнадцать. Сегодня на кухню поздно, а вот на инструктаж в самый раз. Доставьте их в учебный корпус. Сдайте на руки инструктору Седенко. А завтра в семь ноль-ноль, чтобы как штыки в столовой БДУ-1. Это я не вам, господин капитан! И никаких разговорчиков о том, где сегодня были и что видели. Организации под названием ААА не существует! Это понятно?

– Так точно!

– Ступайте. Завтра лично загляну посмотреть, как вы работаете.

– Есть!

33. Инструктаж

На этот раз вышли в начале маршрута. Продавщица «Министра» даже не удивилась, что гостей стало в два раза больше. Она вообще сделала вид, что их не знает. Мало ли шляется по магазину покупателей. За всеми разве уследишь!

Четверо мужчин в одинаковых чёрных костюмах шли по широкому тротуару Большой Садовой в сторону центра.

Это в Батайске они выглядели бы подозрительно. В Ростове на Большой Садовой таких прохожих хоть дивизию мобилизуй. Областные управления ФСБ и МВД, администрация города, администрация области, представительство президента, университеты, деловые компании – везде похожие, а то и точно такие же костюмы. Неожиданный способ «слиться с толпой». И он работал.

Целью путешествия славной четверки оказалась покрытая сотней слоёв чёрной краски чугунная решётка забора областного краеведческого музея.

Боевитая тётка на входе попросила предъявить билетики.

Усатый показал красочную открытку с видом старого Ростова.

– Ага, – кивнула женщина. – У вас экспозиция «Ботаника Ростовской области». Вон за той дверью лестница. Поднимаетесь на третий этаж. На двери будет написано название.

– Спасибо.

За дверью на третьем этаже оказалась небольшая комната метров пять на пять. На стенах пылились большие плакаты с изображениями цветов, деревьев и прочих пестиков и тычинок. Посредине на стуле дремал светловолосый коренастый мужчина в чёрном костюме.

Не меняя позы, он осмотрел вошедших из-под полуопущенных век и негромко спросил:

– Денов и Кубов?

– Так точно! – ответил усатый, вытянувшись стеблем бамбука.

– Хорош-шо. Вы, капитаны, с-свободны.

– Есть!

Сопровождающие ушли, дверь за ними закрылась.

Взгляд светловолосого напоминал взгляд змеи. Что-то холодное, опасное таилось в глубине его серых немигающих глаз.

– Гос-спода курс-санты! – прошипел он. – С-сколько раз-с-с вы учас-ствовали в боевых-х операциях-х?

Павел и Денис переглянулись и пожали плечами.

– В армии разве что… – протянул Денис.

– С пресс-смыкающ-щимис-с-ся!

– С рептилоидами? Не приходилось.

– Вы в курс-с-се, как наз-зываетс-с-ся наша организ-зация?

– Эй-Эй-Эй! – звонко доложил Паша.

– Тиш-ш-ше! Даж-же у муз-зейных-х с-стен ес-с-сть уш-ш-ши.

Неожиданно человек исчез. Курсанты растерянно смотрели на пустой стул.

– Ваш-ши с-собс-с-ственные органы ощ-щущ-щений могут подвес-с-сти, – светлый стоял сзади у двери. – Не с-стоит им доверять.

Он высунулся наружу и осмотрелся. Закрыл дверь плотно.

– Никого. Повез-з-зло. Сегодня я проведу небольш-шой инс-структаж-ж. Международная некоммерческая организация AAA – Anti Alien Agency. Звучит крас-с-сиво именно на английс-с-ском. По рус-с-ски это банально «Агенство по борьбе с чуж-жими». Некоторые говорят не «чуж-жими», а «инопланетянами». Это неверно. Они, как и мы – з-земляне. Но З-земля в сотни раз больше территории, нарис-с-сованной на глобус-се. И да, глобус-с – величайш-шая мисс-стиф-фикация чужих. Потому что З-земля – плос-ская.

Почти час странный человек рассказывал о целях и задачах ААА. О том, как непросто выявлять агентов чужих, как много хороших парней погибло в нелёгкой борьбе, о том, как не допустить утечки информации, и о том, какая печальная участь ждёт всех, кто предаст или проболтается, подставив тем самым под удар лучших воинов человечества, отправившихся в крестовый поход против ненавистного мирового правительства рептилоидов.

Первые полчаса Денису казалось, что он спит и видит нелепейший сюжет о пришельцах и людях в чёрном. Во вторые полчаса мозг начал адаптироваться, так что к окончанию инструктажа стало ясно, враг у человечества есть, с ним надо бороться и борются самые лучшие, при этом зарабатывают не хуже депутатов рос-с-с-с-сийс-ской гос-с-сдумы, потому что как один держат язык за зубами.

– Я очень надеюс-с-сь, – прошипел на прощание инструктор, – что мы с-скоро с-с вами увидимс-с-ся. На з-занятиях по рукопаш-шному бою. До вс-с-тречи.

– До свидания! – ответили курсанты, выскочили на лестницу и быстренько вылетели из музея.

– С-с-с-с-страш-ш-шно? – спросил Пашка, когда шли мимо шмоточного бутика «Моне» в квартале от храма истории.

– Уж-ж-жа-с-с-сно!

Засмеялись. Хорошо, что завтра не надо на инструктаж к этому рептилоиду. Только на работу. Интересно, сколько будут платить в месяц? Тысяч пятьдесят? Сто? В любом случае, всё не так плохо, как казалось ещё позавчера.

Из окна магазина «Моне» смотрел вслед уходящей парочке человек в чёрном пиджаке. В ушах его чернела телефонная гарнитура. Он улыбался.

34. БДУ-1

Ровно в шесть утра воскресенья 20 мая 2012 года Денис Денов и Павел Кубов встретились на остановке 101-го автобуса на батайском вокзале.

– Паша, привет!

– Привет, Денис!

– Готов к труду?

– И обороне?

– И обороне.

– Всегда готов!

Подрулил бормочущий техномантры автобус.

Сели сзади. Денис к окошку, Павел рядом.

– Слушай, Паша, – Денис решился спросить. – А что это за шрам у тебя на шее и на брови?

– А, это… ожог. В детстве. Мне лет шесть было. С друзьями на улице смолу плавили и выливали всякие фигурки. У друга рука дрогнула, банка перевернулась, и смола попала на лицо и шею. Глаз тоже зацепило. Видишь, он не такой, как правый. Скорая забрала, в принципе всё залечили, но шрамы не исчезли, хотя поменьше стали, столько лет прошло.

– Больно было?

– Да не помню уже. Наверное. Всё-таки ожог.

– Невезучий ты, Пашка!

– Я бы не сказал. Кому-то побольнее пришлось в жизни.

Денис промолчал. Вспомнил историю с ванной. Больнее? Храбрится Пашка. Пусть. Теперь никуда не денется, огребет счастья по «самое не могу». Уж он, Денис, постарается, чтобы печальные истории напарника остались в прошлом.

– Денис, – Павел, молчавший минуту, вышел из транса, – ты как сам? Всё нормально?

– Я? Да ничего. Мандраж небольшой. Странное чувство, что опять не получится. Ну и незнакомое место, люди. Волнуюсь. Не сильно, но. Как-то так.

– Понятно. Посмотрим. Всё-таки вдвоём проще, чем одному.

– Это точно.

Оставив позади высокий мост через Дон, автобус въехал в проснувшийся Ростов и, проделав крюк в два квартала, остановился у часового завода на Станиславского.

Денис спрыгнул с металлической ступеньки следом за Пашей на выщербленный асфальт тротуара. Солнце чуть приподнялось над восточной стороной улицы, наполнив мир длинными утренними тенями. Пахнуло бензином и венскими булочками. По рельсам прогрохотал трамвай.

– Нам на Ворошиловский, – сказал Денис. – Потом на север, через подземный переход. Квартал пройдём, налево по Пушкинской ещё полтора квартала и столовая.

– Я в курсе, – кивнул Павел. – В «Гугл картах» смотрел.

Через двадцать минут остановились у широкой стеклянной двери с надписью «БДУ №1». Слева на высоте человеческого роста к стене была приделана солидная мраморная чёрная табличка с золотыми буквами: «Вход по пропускам. Только для сотрудников БДУ».

– Ух ты! – удивился Паша. – А у нас и пропусков-то нет.

– Наверное, не надо, – предположил Денис. – Не сказали же с пропусками.

Обошлось. Седой поджарый охранник в джинсовом костюме с кобурой на левом боку внимательно выслушал молодых людей. Повара. Прибыли в столовую БДУ на работу. Первый день. Ни слова об ААА. Инструктаж шипящего помнили хорошо. Большинство сотрудников БДУ даже не подозревают о секретной организации.

Охранник вызвал кого-то по телефону.

Кто-то появился практически мгновенно. Средних лет, небольшого роста, одетый с иголочки в чистейший поварской костюм чёрного цвета. С грустью осмотрел ребят. Всплеснул правой рукой, приложив ее к подбородку, так что стали видны безупречно ухоженные идеально остриженные ногти и высоким голосом выдал:

– Мальчики, вы к нам? Из БДУ тринадцать?

– Да, – отозвался Павел.

– И что же вы не проходите, пойдёмте со мной, я покажу, где мы работаем. Вот, сюда. Тут осторожненько, краска свежая, не вляпайтесь. Да, по коридору. Ага. Это холл управления. Нам в лифт. Заходите. Чего такие серьёзные? Мы новичков не едим. Мы их ценим. Вдруг вы какие-нибудь уникальные. Вот, наш этаж. Четвёртый. Красиво здесь, да, это зимний сад. Тут сотрудники расслабляются, набираются позитива. На лавочках сидят, небом через стеклянный потолок любуются, листики на кустиках считают. Вы любите кустики? У нас даже можжевельник есть. Вот, смотрите. А тут дверь в столовую. Заходите.

Обеденный зал сиял роскошью. Если сравнить с батайским – земля и небо. Приглушенный свет бесчисленных ламп, лампочек, светильников и светильничков. Кожаные диваны и кресла. Полированные деревянные столы, сервированные белыми с золотыми каемками тарелками. Стены из белоснежного декоративного кирпича с множеством картин и портретов. Украшенные изящной резьбой старинные тёмно-коричневые шкафы с банками, полными круп и солений. Залов десять батайских по размеру. Работать в таком месте само по себе радость. А если ещё и платить будут…

– А тут, мальчики, наша кухня.

Плитам, столам, шкафам, духовкам, холодильникам не было конца. Десятки людей в поварских одеждах резали, жарили, варили, натирали полы, мыли посуду. Один высокий, худой, с волосами цвета пшеницы и лёгкой небритостью на щеках, в такой же безупречной одежде, как у сопровождающего, увидел вошедших, оторвался от дел и двинулся навстречу.

– Разрешите представить, – показал пальчиком на бородатого экскурсовод, – Алексей Олегович. Шеф-повар.

– Очень приятно, – отозвался Павел. – Павел Владимирович.

– Денис Иванович!

– И мне приятно, – шеф смотрел с хитрым прищуром. – Так вы и есть те самые батайские повара, перескочившие за неделю с одной звёзды на три?

Денис не уловил, о каких звёздах идёт речь, но на всякий случай согласился:

– Да, мы из Батайска. БДУ-13.

– Хорошо. Спасибо, Лёша, что привёл.

– Всегда пожалуйста, Алексей Олегович.

– Проверь салаты, скоро завтрак.

– Океюшки!

– Готовы к работе?

– Так точно!

– Тогда, во имя Милостивого, Милосердного, прошу. Вот вам первое задание, – он стремительно двинулся вперёд, подразумевая, что неофиты устремятся следом, и они устремились.

Нырнув из кухни в одну из многочисленных дверей, троица оказалась в просторной комнате с инеем на стенах.

– Наш холодильник, – пояснил Алексей Олегович. – Один из нескольких. Нужно всё аккуратненько перенести в холодильник номер два, я покажу, а этот, когда разморозится, привести в божеский вид. Всё вымыть, вычистить, чтобы сверкало и радовало Всевышнего. Аллах чист, поэтому он любит чистоту. Понятно?

– Так точно!

– Тогда пойдёмте, определимся с другим холодильником.

На перенос продуктов ушло полтора часа. Комната быстро прогревалась. Вода стекала со стен в лужи и исчезала в решётках на полу. Денис драил белые плитки стен. Паша занимался тем же. Полы оставили напоследок.

– Как тебе, Паша, работа?

– Бывало и хуже, – неопределённо отозвался Кубов.

– А наш шеф не террорист, случайно?

– Почему?

– Ну вот эти штучки про Аллаха.

– Может, он просто мусульманин?

– Думаешь?

– Похож, во всяком случае.

– Ну хорошо бы. Как думаешь, он вообще в курсе?

– По поводу отношения Аллаха к чистоте?

– Нет. Ну в целом, – Денис сделал круглые глаза.

– А ты про это? Я разве должен знать?

– Ну, вдруг тебе интуиция подсказывает.

– Интуиция? Шепчет, что не в курсе.

– Везёт тебе. А моя молчит.

Еще через два часа чистотой сверкало всё в комнате.

Денис залюбовался.

– Ну ты, Паш, даёшь, так чисто оттираешь! Профи!

– Сам тоже ничего.

Улыбнулись. Позвали шефа.

По глазам было видно, чистота удивила, но на словах не выдал восторга. Сказал только:

– Ага. Теперь продукты несёте назад и начинаем размораживать второй холодильник.

– А продуктам не повредят такие перепады? – заволновался Денис.

– Нет. Те, которым повредят, в третьем холодильнике. Его сегодня трогать не будем.

Ещё через четыре часа все продукты были равномерно разложены по двум чистым холодильникам.

– Не быстро, – заметил шеф.

– Пока не пролилась вода из кувшина, – о чём-то своём сказал Паша под нос, но шеф услышал.

Посмотрел, словно впервые увидел.

– А так нормально. Не зря вас Володя хвалил. Сейчас идите, помогите Максу. Вон он на входе, собрался на выезд. Нужно донести продукты и на месте что-то подать, сервировать. Справитесь, я думаю.

По дороге к Максу Денис обернулся. Шеф, не отрываясь, смотрел им вслед. Лицо его было задумчивым.

– Так, пацаны, – взял быка за рога Макс, крепкий лет тридцати пяти повар с тёмными, слегка навыкате глазами и кустистыми бровями. – Вот эти коробки хватайте. И за мной.

На лифте съехали вниз, по коридору прошли к выходу. На Пушкинской ждал белый, похожий на микроавтобус, грузовой «Мерседес». Макс сел впереди с водителем. Ребята и груз разместились в салоне.

Судя по промелькнувшим за окном видам, приехали на Западный. Что-то возле торгового центра «Вавилон».

Макс распахнул дверь.

– К машине! За мной!

Вошли в старинное трехэтажное здание с вывеской «БДУ-6». Охранник оторвался от газетки, кивнул лениво.

На втором этаже попали в просторный зал с длинным, сделанным подковой столом. Макс притянул в центр подковы столик и начал вытаскивать продукты из ящиков.

– Сервируйте на десять человек, – озадачил он молодых.

Стульев было десять, и сервировка пошла споро. Каждому водрузили тарелку, бокал, стакан, вилку, нож и салфетку. Равномерно распределили бутылки «Боржоми» и фирменные БДУшные булочки в корзинках. Макс кивнул на кастрюлю, оставшуюся на входе.

– Канапе потом, когда подойдут едоки, тусуйтесь рядом, пока не подтянулись.

Денис подошёл к кастрюле, принюхался. Пахло неплохо. Хорошая нарезка вяленого мяса, пармезан, рокфор, оливки…

Всё прекрасно. Единственное, что угнетало и напрягало, давление в мочевом пузыре.

– Макс, – спросил повара. – А тут туалет есть?

– Не вовремя тебе приспичило! Короче, выйдешь в эту дверь, иди направо до конца коридора. Там справа увидишь значок эм-жо. Только быстро. Сейчас уже придут, надо будет накладывать, подносить и уносить.

– Хорошо. Спасибо. Я моментом!

Денис выскочил в коридор и быстрым шагом долетел до заветной двери с треугольными фигурками. Выбрал треугольничек остриём вниз. Пять кабинок. Две заняты. Третья свободна. Подскочил к унитазу. Быстренько расстегнул штаны. Вот оно, счастье. По мере уменьшения ненужной жидкости в организме жизнь казалась всё более и более радостной. Да, этот мир прекрасен!

Теперь помыть руки. Сейчас мужик домоет. Какой же медленный! Не торопится освободить место. Повернулся к Денису, улыбнулся, полез куда-то во внутренний карман и вытащил пистолет.

– Господин Денов! Поднимите руки!

Денис поднял ладони вверх и в это мгновение сзади по затылку, ещё помнящему удар Алёны, что-то бухнуло. Включилась темнота.

35. Будем пытать

Прорезались звуки возни и красный свет. В голову пришла горькая мысль, что работа на кухне как-то не налаживается. Денис сидел на стуле со связанными за спиной руками.

«Ну, хоть в туалет успел сходить», – как-то утешился и огляделся.

Небольшая комната. Закрытые шторы. Свет люминисцентных ламп под потолком. Люди в камуфлированной военной форме и армейских ботинках. Двое рядом, охраняют. Еще трое снуют по комнате, обыскивают шкафы, бросают бумаги прямо на пол. У стены курит офицер. Майор.

– Товарищ майор! – крикнул один из охранников. – Очнулся!

Майор пожал плечами и поднёс сигарету к губам. Похоже, не торопится.

Охранник, розовощёкий качок в погонах лейтенанта, наклонился к пленнику:

– Гражданин Денов, вы обвиняетесь в пособничестве террористической экстремистской организации, запрещенной в России!

«Под ААА копают, – подумалось Денису. – Выдавать нельзя. Как говорил инструктор, в конторе не поймут. Работы больше не будет. Да и рептилоиды совсем распоясаются. Ещё до Алинки доберутся. И вообще предавать некрасиво. Нужно молчать».

– Вы давно знакомы с командиром террористической ячейки исламистом Беркутом Алексеем Олеговичем?

«Ох, а ребята, похоже, копают совсем в другую сторону, – пленный расслабился. – Если эти идиоты ловят каких-то исламистов, то они точно обратились не по адресу. Вот тут можно резать правду-матку, мол, я повар и никакие религии мне не интересны. Или интересны? Ага, самое время об этом подумать".

– Я не знаю, товарищ лейтенант. Я только первый день работаю с Алексеем Олеговичем.

– И уже запомнили его имя?

– Ну, так вы напомнили.

– Умный, что ли?

Сильный удар в челюсть за малым не отправил во второй нокаут. Больно. И даже потрогать нельзя.

– За что бьёте? – выкрикнул Денов. – Я честный человек, никаких террористов не знаю! Вызывайте полицию!

Майор с сожалением посмотрел на оплывшую огненной окаёмкой до самого фильтра сигарету, вздохнул и бросил прямо в кучу бумаг. Медленно подошёл к задержанному.

– Зачем же вы бьёте Дениса Ивановича, товарищ лейтенант? А если он честный человек? Презумпция невиновности, знаете ли. Правда, товарищ Денов?

Он смотрел прямо в глаза и Денис понял, что попал. Сто процентов – этих военных не интересовали никакие экстремисты. Они искали следы ААА. За Денисом внимательно, с легкой грустью наблюдали узкие зрачки рептилоида. Чужой заметил растерянность пленника. Усмехнулся. Спросил:

– Что можете рассказать о работе в Бюро Добрых Услуг?

Заныла челюсть. Боль расколола мозг пополам. «Тебе бы такую боль, тварь рептилоидная", – подумал Денис с ненавистью.

Случилось странное. Глаза чужого расширились, он охнул, схватился за голову и свалился на бок.

Услышав падение, военные замерли, вглядываясь в корчащееся тело начальника.

Мордатый подскочил к майору, бухнулся на коленки:

– Иннокентий Андреевич! Иннокентий Андреевич! Что с вами?!

Ошалевший Денис пытался сообразить, что произошло. Совпадение? Одновременная головная боль у палача и жертвы? Перепад давления?

– Пытайте его! – заорал рептилоид, извиваясь на полу. – Нужно всё узнать. У нас десять минут. Потом убрать!

– Есть!

Мордатый подскочил к пленнику, схватил за волосы.

– Отвечай, скотина, когда ближайшие теракты, где собирается ячейка?!

Второй шагнул Денову за спину и обхватил рукой горло. Стало трудно дышать и ещё труднее говорить. Денис захрипел и, в отчаянии, решил провести, возможно, последний в своей жизни эксперимент, – подумал, что тому, кто его так сдавил, самому неплохо почувствовать, как это неприятно.

Хватка мгновенно ослабла. Сзади раздался хрип, кашель.

– Вы чего, охренели?!

Похоже, душивший Дениса охранник на самом деле получил то же, что и пленный. При этом подумал, что его душит кто-то из своих.

Свои растерянно замерли посреди комнаты. Душивший откашлялся. И простонал:

– Кто? Да что же это, братцы, какого чёрта! Кто же это меня, а?

В этот момент грохнула дверь и военные стали падать на пол, пробитые едва слышными выстрелами. Комната заполнилась людьми в чёрных костюмах БДУ. В руках небольшие автоматы. На стволах глушители. Одного из спасителей Денис узнал. Тот самый с запорожскими усами, что водил их с Пашкой по местному метро. Кажется, капитан.

– Что, хлопец, – весело спросил он, – живой?! Давай я тебя развяжу, а то ж неудобно так сидеть!

Пока тела военных сноровисто выносили в коридор, запорожец развязал Дениса и помог встать.

– Ты гляди, как они тебе голову разбили, – заметил он. – Тут у нас санчасть на третьем этаже. Давай пройдёмся.

– Мне нужно к фуршету! Я должен накрывать стол!

– Какой работящий! Там уже всё закончилось. Вон, видишь, друзья твои спортом занимаются.

Денис посмотрел в другой конец коридора. Оттуда бежали Пашка и Макс. Пашка долетел с серьёзным отрывом. Обхватил ручищами, прижал.

– Ты аккуратнее будь! – заметил Павлу усатый. – Друга не борщом кормили. Пытали. Болит у него всё.

– Где болит, Денис?

– Да опять по башке стукнули.

– Ты чего, молодой! – с восторгом спросил подоспевший Макс. – Я ж на секунду от тебя отвернулся! Что, и в туалет тебя за руку водить?

Денис, улыбаясь, слушал повара и чувствовал, как под умелой рукой Павла стихает боль и затягивается рана. Санчасть, похоже, отменялась, но в умывальник, смыть запекшуюся кровь, надо. Наверное, вправду, лучше взять с собой Макса, а то кто знает этих рептилоидов, вдруг опять нападут.

36. День в музее

У входа в БДУ-6 стоял знакомый «Мерседес».

– Я сяду с водителем, – сказал запорожец, – а вы лезайте в кузов. Подбросим Макса на Пушкинскую. Вас повезу на медосмотр.

– Но я ж здоров!

– Мамке скажешь! А у нас положено!

– А как же Алексей Олегович! – не понял Макс. – Он же… ребят под мою ответственность!

– С Алексеем Олеговичем уже всё порешало руководство. Ребята сегодня в столовую не вернутся. И так холодильники чистые. Ждите завтра. ПонЯл?

– ПонЯл, – грустно кивнул Макс и полез в салон.

Возле управления БДУ высадили повара с рюкзаками, рванули на Большую Садовую. Притормозили у памятника «с яйцами», как местные называют высокую скульптуру: конь, будёновец, военный и матрос идут в последнюю, но, конечно, победную революционную атаку.

– Бывай! – попрощался запорожец с водителем, а когда машина уехала, повернулся к молодым бойцам.

– В музей!

– А доехать нельзя было? – возмутился Денис.

– Нельзя! Конспирация.

Денис промолчал.

Странный инструктор обнаружился в зале находок скифско-сарматской эпохи. Как заправский экскурсовод он рассказывал группе китайских пенсионеров о том, что наконечники стрел в скифскую эпоху видоизменялись от двухлопастного киммерийского с шипиком в седьмом веке до нашей эры до практически современной пулевой формы с четырьмя лопастями к началу нашей эры.

Очень интересно было слышать «с-скиф-фс-с-ские» и «с-стратиграф-фия». Теперь они не казались зловещими. Наоборот, чувствовался прожженный экспедиционным солнцем и продутый ветрами времен матёрый археолог.

Пенсионеров увлекла какая-то дама.

– Идите за мной в петровские времена, господа! – возвестила она. – В петровские времена!

Зал опустел. Светловолосый взглянул на троицу.

– Кубов и Денов… – задумчиво сказал он. – Как вчера. А ведь обычно второй инс-с-структаж с-с-случаетс-с-ся через мес-с-сяцы. Интерес-с-сно. Ты, капитан, иди. Я понял з-задачу. Прош-шу з-за мной!

Он подошел к светящемуся стеклянному стенду, заполненному золотыми бляшками, и что-то придавил высоко вверху. Стенд сдвинулся, открывая проход в тёмный коридор. Инструктор шагнул первым и щёлкнул выключателем. Вспыхнули лампы на стенах. Денис с Павлом пошли следом. Стенд тихо вернулся на место. В конце коридора, за железной дверью, открылся просторный спортзал, с половину стандартного школьного. Пол деревянный. У стен с трех сторон столы, груши, макивары, наливные боксерские фигуры. Четвёртая стена, противоположная входу, вся в мелких дырочках, порезах и мишенях.

– Начнём с-с-с с-с-событий с-с-сегодняшнего дня, – сказал светловолосый и его стальные глаза нехорошо блеснули. – Гос-с-сподин Денов подвергс-с-ся нападению предс-с-ставителей цивилизации «Р», ис-с-спользующих Вооруж-жённые с-с-силы Рос-с-сс-с-сии под предлогом борьбы с-с-с террориз-змом. Надо отметить, Денис-с-с Иванович не с-с-сломалс-с-ся, как это обычно бывает с-с-с новобранцами, и не с-с-стал рас-с-сс-с-сказ-зывать налево и направо вс-с-сё, что он знает об Anti Alias Agency. Это дос-с-стойно похвалы. Но не это з-заинтерес-с-совало нашу контрраз-зведку.

Неожиданно он подскочил к Денову и обхватил его горло руками. Показалось – шутка, учебный момент, но светлый усиливал хватку. Ответ родился на автомате. Денису даже не пришлось думать. Офицер захрипел, отпустил курсанта, лицо налилось кровью. Удивительно было видеть, как через страшную боль светловолосый улыбается. Довольно и хищно.

Отдышался. Крякнул.

– Мощный гипноответ. Я з-знал, что он пос-с-следует, но не с-с-смог с-с-сопротивлятьс-с-ся. Отлично, курс-с-сант Денов. А теперь покаж-жите затылок.

Денис повернулся.

– Великолепно. Идеальное бес-с-сконтактное вос-с-сс-с-становление. Где училис-с-сь, гос-с-сподин Кубов?

– У мамы по тетрадке. Методика профессора Кандыбы.

– Мамы?!

– Ну… мамы.

– Ах, да. Из-звес-с-стная методика. Отличное применение. Ну что же, гос-с-спода, я предлож-жил начальс-с-ству и оно с-с-соглас-с-силос-с-сь с-с-с моими доводами. Равняйс-с-сь! С-с-смирно! От имени Anti Alias Agency выражаю вам благодарнос-с-сть за противодейс-с-ствие враждебным цивилизациям и довожу до с-с-сведения факт прис-с-своения званий лейтенантов ААА. Поздравляю, гос-с-спода лейтенанты.

Денис растерялся. Ну не говорить же «Служу России!»

Светловолосый понял растерянность.

– С-с-служу человечес-с-ству! – подсказал он.

– Служу человечеству! – одновременно выпалили теперь уже бывшие курсанты.

– Отлично, – инструктор подошел к левому из трёх зелёных ящиков на длинном столе, открыл крышку и взял два пистолета. Протянул их лейтенантам.

– Это ваши, гос-с-спода. Берите кобуры и портупеи. Вот, с-с-смотрите, как это надеваетс-с-ся под пиджак. Да прис-с-стегните вот тут. Хорошо. Кобура должна быть здес-сь. Чтобы удобнее выхватывать пис-с-столет правой рукой. Так. Хорошо. Переходим к с-с-стрельбе.

Вместе подошли к расстрельной стене, остановившись метрах в десяти от неё.

– С-с-сейчас-с-с появятс-с-ся грудные мишени. Денов, ваш-ша правая, Кубов – левая. Огонь открывать по появлению цели. С-с-стрелять в голову. Ис-с-спольз-зовать три выс-с-стрела.

Из-за ограждения высунулись практически живые, как восковые куклы мадам Тюссо, два молодых человека. Даже отсюда было видно их змеиные зрачки.

Денис нажал спусковой крючок первым. Дёрнул ещё два раза. Пашка тоже отстрелялся. Посмотрели на светловолосого.

– Молодцы, что с-с-стволами не крутите, чувс-с-ствуетс-с-ся армейс-с-ская подготовка. Магазин отс-с-стегнуть, передёрнуть затвор, контрольный с-с-спус-с-ск. Оружие в кобуру!

Он подошёл к мишеням.

– Молодец, Денов. Одна пуля в глаз. А вот две ос-с-стальные я не вижу. Видимо, палец дёрнулс-с-ся. Так, что у Кубова? Молоко! Не вижу ни одного попадания.

Паша смущённо пожал плечами.

– Ладно, будем тренироватьс-с-ся, у нас-с-с ещё три час-с-са инс-с-структажа. Переходим на ростовые фигуры.

Три часа светловолосый гонял молодых, заставлял щёлкать незаряженным пистолетом так, чтобы не упал установленный на ствол патрон, объяснял, как вести огонь стоя, с колена, лёжа, из-за укрытия и на ходу. Учил стрелять на звук с завязанными глазами.

Короче, когда лейтенанты ушли, сам инструктор так вымотался, что упал в кресло и перевёл дыхание. В этот миг зазвонил телефон.

– Господин майор!

– Да, слушаю.

– Вы говорили, что грудная мишень номер восемь не требует чистки.

– Да, там молоко.

– Тут три пули.

– Как это?

– Вы под пиджаком не увидели. Все вошли в пупок одна за другой. Вторая протолкнула первую, а третья вторую.

Майор почувствовал, что в прохладном до того помещении зала вдруг стало душно, а на лбу выступили капельки пота.

37. Что поделаешь – работа

Тренировки проходили каждый день с 15.00 до 19.00. Шипящий изменился. Перестал смотреть свысока, общался как равный и старался ответить на любые вопросы. Видимо, понравились ему старательные и добродушные молодые люди.

Три месяца так и работали в главном БДУ страны. С семи до трёх радовали нового шефа на кухне, а с трёх стреляли, прыгали, бегали, вникали в тонкости настоящего (насмерть) рукопашного боя, проходили специальную полосу препятствий, изучали методы оперативной работы, учились летать на АААшных «пылесосах».

С зарплатой не обманули. Каждому на карточку за эти месяцы упало по четыреста пятьдесят тысяч рублей. Курсанты ААА получали сто в месяц, а лейтенанты сто пятьдесят.

Денис даже предложил Пашке скинуться и купить в кредит машину, чтобы добираться до работы, на что Павел ответил странное: «Не люблю тележки». В общем, решили не спешить, тем более что учиться на права было некогда.

Естественно, на кухне никто даже не подозревал, что кроме БДУ, у ребят есть ещё какая-то работа. Всем объявили, что Денис с Павлом проходят кулинарные курсы итальянского шеф-повара Скорцени с последующим повышением поварской категории.

Денис не стал говорить маме, что зарабатывает сто пятьдесят в месяц, чтобы не пугать. Сказал, сто. Но и этого за глаза хватило для маминого восторга. Тут же затеяла и за неделю закончила ремонт на кухне и застеклила балкон. «Вдруг девальвация!» Сестрёнке купили мощный планшет, чтобы могла следить за своими рептилоидами, лежа на диване. «Мне же это не интересно, а тебе прикольно!»

А в середине августа майор заявил:

– Завтра в вос-с-семь ноль-ноль боевой вылет. Быть у входа в муз-зей. Выс-с-спатьс-с-ся и плотно поз-завтракать. О ваш-шем отс-с-сутс-с-ствии уже долож-жено Алекс-с-сею Беркуту. Он думает, что вы будете на практике в одном из итальянс-с-ских рес-с-сторанов. Поэтому с-с-сегодня тренировки не будет. С-с-ступайте домой, отдыхайте!

Странное чувство, когда на часах 15.20, а ты уже свободен. Четверг. В Ростове, как обычно, многолюдно и многомашинно. Вот где понятна ценность летающего «пылесоса». Никакие пробки не остановят.

– Давай в кафешку зайдём, – предложил Денис. – В итальянскую. Нужно же вживаться в легенду, что мы завтра не воевать, а готовить будем.

– Давай! А в какую?

– А тут возле кинотеатра есть одна, «Берлускони» называется.

– Попробуем.

Официант положил на стол два меню и две винные карты и исчез в полумраке заведения.

Денис пролистал августовские новинки, нашёл основные блюда.

– Паш, как тебе «Тартар из говядины с угрём»?

– Ого. Пожирать корову и заедать угрём? Тебе это нравится? По мне, так лучше жареных кабачков…

– Что-то мяса хочется.

– Смотри сам. Я буду «Салат с печеной тыквой, страчателлой и гранатом».

– И кофе?

– Не хочу кофе.

– Да знаю, прикалываюсь. Опять водичка?

– Могу сок… вишнёвый с лимонным соком.

– Ладно, корову сегодня не буду. Возьму пасту алиоли. Беркут говорит, чем проще паста, тем труднее довести до совершенства. Посмотрим, что тут повара творят.

– И кофе?

– А тут меня не подколешь! И кофе.

– Я записал! – откуда-то официант. Проявился из полумрака. – «Салат с печеной тыквой, страчателлой и гранатом», «сок вишнёвый с лимонным соком», «паста «алио олио» и «кофе «американо».

– А как вы догадались, что американо? – спросил изумлённый Денис.

Официант пожал плечами и растаял в пространстве зала.

– Как тебе?

– Сервис, – усмехнулся Павел. – Как сказал бы майор Седенко: «И у «Берлускони» есть уши».

– Согласен, тут языком лучше не молоть. Но что делать, пока минут двадцать будут готовить?

– Можно заняться ощущениями. Смотреть, слушать, нюхать, осязать. Это помогает отключить ум.

– Не хватало ещё ум отключить для полного счастья. Буду сидеть, пускать слюни и улыбаться как идиот.

Паша грустно улыбнулся.

– Ну почему же, как идиот? Я не предлагаю отключить разум. Только ум.

– А есть разница?

– Думаю, есть.

– И чем ты думаешь? Умом или разумом?

Паша улыбнулся чуть веселее.

– Какая разница, Дэн! Это же ум цепляет ярлыки. Надевает на явления удобочитаемые словечки, значение которых даже на процент не знает.

– Ого, Паш, ты так разум сразу не включай, а то у меня ум буксовать начинает.

– Когда ум начинает буксовать, это в любом случае приятно и полезно.

– Ты меня сейчас идиотом назвал?

– Разве?

– А… шутишь… Ну-ну…

– Не обижайся. Ты пошутил, я тоже посмеялся.

– Да понял я, – отмахнулся Денис.

Пашка заинтересовался.

– Что понял?

– Если отключить свет, станет ясно, что и без него жизнь продолжается.

– А теперь я не понял. Ты бы тоже разум так сильно не включал.

– А чего непонятного? У нас в армии был случай. Стырил кто-то на кухне банку консервов. Мы молодые были, голодные. А ножа не было. Что делать? Столько сразу идей. Кто-то предложил об угол бордюра пробить. Попробовали, не пробивается. Кто-то вспомнил, что консервы протираются об асфальт. Терли, но кроме жестяного бортика, ничто не протерлось. Решили просто ногой ударить, чтобы банка лопнула, и поесть. Ударили раз, другой. Не помогает. Всем взводом начали топтать, банка сплющивается, расширяется, стала размером с блин, но консервы наружу так и не лезут. И тут нас зовут на построение. Вот единственное, что получилось у этой плоской банки – полетела хорошо. Кто-то от злости запустил как НЛО. Говорят, в соседней части приземлилась.

– И при чём тут ум?

– Как при чём? Ум как нож, тоже, кажется, не нужен, до тех пор, пока банка в руки не попадёт.

– Так я ж об этом и говорил.

– Разве? А мне показалось, ты против ума. Или я неправильно понял?

– Я про другое говорил. Не лучше, а остановить. Остановить ум. Чтоб понять, что он нож. Что ум – не ты, а инструмент.

Денис задумался.

– Ну, инструмент. Допустим. И что?

– Значит, ум – не плохо, а наоборот, хорошо, когда разум его использует.

– Ну, ты загибаешь. У вас все на философском такие нудные?

– Ага. Просто ты мои слова свёл к философии майавади, а я совсем другое хотел сказать.

– Класс! Я сочинил философию. Прям как у Высоцкого «Выяснилось позже – я с испугу разыграл классический дебют».

– Точно, – согласился Павел. – Вот и подошли к самому интересному…

Что имел в виду Паша, осталось недосказанным, потому как на стол бережно опустились заказанные блюда.

– Слушай, – Денис с лицом проснувшегося Менделеева посмотрел на официанта. – А как вашего шеф-повара зовут?

– Витторио Граноффи.

– Как?!

– Витторио Граноффи!

– А про повара Скорцени не слышал?

– Да, он приехал в Россию. Я в Ютубе видел.

– А где он сейчас?

– Не знаю, говорят, где-то в Ростове. Завтра обещал к нам, проводить мастер-класс.

– Спасибо, брат.

– Что-то ещё заказывать будете?

– Подумаем…

– Хорошо… Я тут… услышал фрагмент вашего разговора, совершенно случайно. Вы про ум и разум говорили. А если не зацикливаться на личности? Если шире посмотреть? Ведь определённо можно увидеть манифестацию космическим умом абсолютной истины, трансцендентное понимание которой передаётся от поколения к поколению в инициатической цепи традиции. У человека непосвященного ни ум, ни разум не будут резонировать истине.

– Вы о примордиальной традиции? – уточнил Паша.

– Да, – удивился официант. – А вы знакомы с Геноном?

– Ну не так чтобы близко, скорее, с идеями.

– И вы поддерживаете его мнение?

– В каком-то смысле да. Хотя, на мой вкус, слишком отстранённо, я бы сказал, имперсонально.

– Генон – гений.

– Не спорю. А вы можете сказать, почему по Генону нужно обязательно приобщиться к некоей искажённой несовершенством человеческого ума традиции вместо того, чтобы обратиться напрямую к Богу?

– Насчёт несовершенства традиции я бы поспорил. А прямое обращение к Творцу для непосвящённого невозможно.

– Думаете?

– Уверен.

– А вы попробуйте. Кстати, у вас нет воды?

– Какой воды?

– Простой чистой прохладной воды? Буду рад, если предложите.

– Что он нёс? – спросил Паша, когда официант метнулся за водой.

– Это философия такая, примордиальная, – махнул рукой Паша. – Зачем голову забивать.

– Алиоли на четвёрочку, – заметил Денис, вдумчиво разжевывая спагетти.

– По пятибалльной системе? – уточнил Паша.

– По десятибалльной. С аль денте я бы поспорил и с количеством масла. Хотя, где в Ростове я видел пасту больше, чем на четверку?

– Я доверяю твоему вкусу. Ты же у нас суперповар. Значит, нету пасты в Ростове. А в природе таковая существует?

– В Москве, возле Красной площади, в итальянской кафешке я ел пенне кваттро формаджи и оно было сделано на… на восьмерку!

– Ого! – восхитился Павел. – Значит, Ростову есть куда расти.

– Вот вода!

– Интересно! – Паша отхлебнул, точнее, влил в себя, как он любит, не касаясь стаканом губ. – Неплохо. Уважение, надежда, сомнение, предчувствие. Редкое сочетание.

– Вы про воду? – переспросил официант.

– Да.

– Понравилась?

– Хороша.

– Швейцарская. Альпы. Ледники.

– Или так. Спасибо.

– Что-то ещё? – спросил официант.

– Нет.

– Хорошо. Вот, возьмите, моя визитка, если интересно будет поговорить о традиции, позвоните, устрою встречу с интересующимися.

– Обязательно, если совпадут звёзды.

– Приятного аппетита!

Расстались на остановке у БДУ-13.

– До завтра, – сказал Паша.

– На вокзале, – ответил Денис.

Крепко пожали руки.