Виверна и дракон

Пролог

Дракончик был совсем маленький, похоже, сеголеток. Он жался к большому раненому самцу и жалобно курлыкал. Синий, как и отец, малыш, кажется, тоже был ранен. Но, когда девушка, вопреки инструкциям, попыталась подойти ближе, чтобы это выяснить, большой дракон, несмотря на раны, весь напрягся, готовясь облить её легендарным пламенем северных драконов.

Это заметила не только она, но и вроде бы занятый ездовыми зверями коллега:

– Мира, назад! – рявкнул он так, что девушка отскочила прежде, чем даже задумалась.

Дракон-отец опустил голову на лапы и накрыл крылом отпрыска.

Послав мужчине недовольный взгляд, Мира вновь стала медленно приближаться, протягивая руку открытой ладонью к драконёнку, а в глаза глядя большому дракону:

– Я хочу помочь, – с пальцев стекла волна обезболивающего заклинания.

Дернувшийся было на применение магии зверь затих, а маленький дракончик заинтересованно наклонил головку. Она рискнула подойти ближе.

На таком расстоянии стало понятно, что первое впечатление оказалось верным: малыш действительно пострадал при нападении.

– Иди ко мне, я тебе помогу, – она усилила чары.

Птенец оглянулся на отца, но тот, кажется, совсем обессилел. Драконёнок вылез из-под тяжёлого крыла и медленно, шаг за шагом, готовый в любой момент улизнуть, направился к ней. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Когда он приблизился на расстоянии метра, стало видно, что у маленького крылышка порвана перепонка, да и само крыло как-то неестественно вывернуто, а на спинке остались следы когтей. Она старалась даже дышать реже. Но вот наконец дракончик ткнулся мордашкой ей в руку и… она почувствовала, как её заклятье перехватили.

Мирелла, казалось, окаменела. О таком ей приходилось читать, но она никогда не думала, что это больше чем выдумки. А маленький ворюга уже отскочил от магини и принялся мордочкой тыкать отца – и вот тут она уже глазам и чувствам своим не поверила – передавая её заклятье ему. Делясь даже не магией, а самим заклятьем! И большой дракон, которому – она это видела – было уже не помочь, устало приподнял веки и благодарно лизнул малыша.

– Невозможно! – выдохнул Нэйт.

Это противоречило всему, что они знали о драконах, всем давным-давно проверенным теориям, всем накопленным за несколько столетий одомашнивания фактам. Но это было.

Глава 1

Прижавшись к скале, слившись с ней своим так похожим цветом на камни телом, Шорша ждала. Оранжевое, уже осеннее, солнце клонилось к западу, но она не спешила лететь в гнездовье, где с каждым днем собиралось все больше её сородичей. Их количество, их постоянные склоки, алчущие взгляды самцов, бросаемые на молодую самочку, нервировали, так что последнее время она всё больше времени проводила как можно дальше от территории стаи. Впрочем, этому были и другие причины.

Наконец её терпение было вознаграждено: из-за соседней горы показался большой синий дракон. Огромные крылья ловили ветер, чешуя чуть заметно блестела, лапы сжимали добычу. Проводив его восторженным взглядом, виверна дождалась, когда он покинет зону видимости, и только тогда снялась с импровизированного насеста.

Ей не было жаль потерянного дня: со дня на день старейшины должны были объявить начало миграции, так что, возможно, это её последний шанс полюбоваться на то, как солнце играет на чешуе набирающего высоту Рарриора, то, как мощно работают сильные крылья, то, как щурит он синие – она точно знала, что они синие, хотя с такого расстояния видеть не могла – глаза. Может быть, даже самый последний для неё: в этом году она вступала в брачный возраст. Если ей не повезёт и на зимовке опять будет больше самцов, чем самок, едва ли у неё получится отбиться от ухаживаний. А значит следующее лето она вполне может встретить уже на гнезде. Если же сильно не повезёт, то ещё и в чужой стае. Конечно, у неё будет права выбора, но только из тех самцов, что сами ей заинтересуются. Всё это безумно раздражало, пугало и вообще она была ещё морально не готова высиживать яйца! Не готова стать такой же вредной как те самки, что в этом году воспитывали детенышей, не готова требовать от какой-нибудь несчастной вроде Шиши, которая была её на год моложе, чтобы та таскала ей еду, пока она греет своим теплом кладку.

Спустившись к реке, где встретить драконов шансов было мало – рыбе те предпочитали мясо – виверна поймала поток воздуха и полетела над водой, высматривая добычу покрупнее. Вскоре ей повезло и с последними лучами солнца она, сжимая крупную рыбину, влетела в оккупированную стаей пещеру. Когда-то она принадлежала драконам, но потом виверны двух стай объединились и прежних владельцев отсюда выбили.

Все уже устраивались на ночлег, куча, куда складывали добычу, едва возвышалась над полом, и выбирать там особо было не из чего. Порадовавшись, что предусмотрительно поела на берегу, не отпуская рыбины, перебралась – летать тут было сложно, слишком низкий потолок, да и сородичи не одобрят – в ту часть пещеры, где жили самые старые виверны. По запаху нашла Шикшу и ткнула её мордой, куда достала. А, когда старуха рассерженно зашипела, сунула ей свой улов. Шипение прекратилось, заставшая ещё мать её матери виверна занялась поздним ужином. Зная, что в общую пещеру она выползает редко, Шорша давно уже её подкармливала. Не потому что была обязана или чувствовала себя обязанной, а просто потому что ей было её жаль.

Убедившись, что одна из самых старых сородичей накормлена, молодая виверна уползла на свое место рядом с Шиши и другими молодыми сородичами и, сложив крылья, устроилась прямо на камнях. А ведь несколько лет назад она уже не думала, что снова сможет так спать…

Конец лета в тот год выдался холодным, так что на юг стая собралась рано. Шли последние дни подготовки – ждали запаздывающую группу, живущую отдельно от остальных. Шорша тогда была ещё совсем юной, только-только вышла из детского возраста, стала сама охотиться и рыбачить. Обычно она делала это вместе с другими, но тут увлеклась и отстала.

Грифон появился неожиданно и атаковал сверху, раздирая когтями крылья и, прежде чем виверна успела опомниться и ударить его хвостом, уходя вверх. А она начала падать и как остановить падение понятия не имела. Хорошо ещё была над водой, так что удар вышел хоть и ощутимым, но не смертельным. Кое-как сложив крылья, в воде больше мешающие, Шорша ненадолго высунула голову, захватила немного воздуха и снова нырнула: нужно было сбить нападающего с толку. Благо плавала она хорошо. В отличие от грифонов.

Из реки виверна вылезла гораздо ниже по течению. До родной пещеры отсюда было полчаса лету. Вот только летать она, похоже, ещё долго не сможет. Об этом свидетельствовала боль, которой отзывались крылья, стоило перенести на них часть веса. Подобравшись к большому камню, оперлась спиной на него и кое-как вывернула шею, оценивая урон.

То, что она видела, не было бы приговором, повреди она так крылья в начале лета: стая бы нашла и позаботилась о ней. Но сейчас, накануне отлета? Когда рыба вот-вот уйдет, когда птицы и звери устремятся на юг или залягут в спячку? Сейчас грифон подписал ей смертный приговор: ей не улететь на зимовку вместе со всеми и не пережить зиму одной, даже если получится добраться до долины гейзеров, где температуры достаточно высокие, чтобы можно было не опасаться замерзнуть насмерть. Если бы виверны могли плакать, она бы заплакала.

Шиши и Сотши нашли её утром. Шорша, с трудом опираясь на поврежденные крылья, медленно, но упорно ползла в сторону дома. Покружив над ней, подруги сперва не понявшие, что случилось, спустились вниз и горестно закурлыкали при виде её перепонок. Ей оставалось только вздохнуть.

Подцепить раненую виверну двум другим удалось не сразу – это у драконов оставались свободными передние лапы, у виверн же их не было, задними они отталкивались, так что требовалось либо взлетать без толчка, что в их возрасте и с таким грузом было нереально, либо уже в воздухе суметь зависнуть, чтобы схватить ими что-то или кого-то. Осложняло задачу то, что малышей обычно носили, подхватывая под раскрытые крылья, у основания достаточно широкие, чтобы их можно было использовать для этих целей, с раненой же такое делать было опасно, то есть надо было брать поперек живота, как добычу.

Наконец Шиши удалось ухватить подругу. Пусть не в оптимальном положении, но зато достаточно крепко, чтобы она не свалилась. Лететь пришлось низко, раненая виверна едва не касалась животом верхушек деревьев, но выше им было не подняться. Всё же для ещё более молодой, чем она сама, виверны Шорша была слишком тяжелой. Но надо было отдать ей должное: около пещеры Шиши сначала аккуратно её опустила, а потом уже свалилась рядом, тяжело дыша и поскуливая от боли в перетруженных мышцах. Сотши опустилась рядом.

Первым их заметил один из самцов. Подлетел ближе, рассмотрел раненые крылья, зло зашипел и почти сразу улетел. Как оказалось, за Старейшинами. Те, хоть и были тяжелы на подъем, по такому случаю из пещеры вылезли. Шорша опустила голову и вздохнула.

Старик Сирши ткнул её мордой в бок, заставляя развернуть поврежденные крылья и, когда она распласталась на земле – опираться было больно – долго рассматривал. Потом шикнул на расшумевшихся любопытствующих и, встретившись взглядом с тем из охотников, который позвал старших, покачал головой. Лететь с ними молодая виверна не могла. Потом указал на неё и на пещеру: как бы то ни было, оставлять её без помощи не собирались.

Несколько её сверстников-самцов помогли Шорше перебраться внутрь и устроиться. Шиши притащила рыбину из общей кучи и легла рядом, молчаливо поддерживая. Но вскоре была изгнана вечно недовольной виверной-знахаркой, если можно было так назвать ту, что отвечала за то, чтобы пострадавшие получали нужные для лечения и укрепления сил травы.

То, что толку от этого в её случае будет мало, понимали все. Летом бы её ещё выходили, но прямо перед миграцией на это нечего и надеяться. Нести же уже далеко не малышку никто не согласится – малышей этого года и то редко когда носили на такие расстояния, что уж говорить о подростке? Фактически судьба её была предрешена. Но попытаться поставить её на крыло всё равно попытаются. И за это Шорша была благодарна сородичам.

Ко дню отлёта ей действительно стало чуть лучше, но не настолько, чтобы лететь со всеми. Весь день накануне подруги держались рядом, пыхтя и вздыхая. Она знаками дала понять, что собирается в долину гейзеров. Это были драконьи территории, но к тому моменту, когда она туда доползёт, драконы наверняка уже впадут в спячку. Её поняли, помогли спуститься к реке, где был шанс себя прокормить. Наловили ей рыбы на несколько дней вперед, а потом всю уже далеко не тёплую ночь сидели около неё, грея.

С первыми лучами, когда первые их сородичи поднялись на крыло, Шорше пришлось едва ли не отгонять подруг от себя. На душе было тоскливо, но она прекрасно понимала, что если они останутся, то тоже погибнут. И это знали все трое.

В пещерах стоял привычный уже осенний галдеж, кто-то с кем-то перерыкивался, то и дело вспыхивали короткие язычки пламени, приветствовали вернувшихся с летних угодий родственники. Так что никто и не заметил, когда Рарриор улизнул на охоту. Вообще-то он был уже вполне взрослым и самостоятельным драконом, давно охотился один и вполне мог улетать и прилетать не тайком, а вполне свободно, но как раз накануне он опрометчиво пообещал матери взять с собой весьма шебутную младшую сестру, которая, как и все молодые драконицы, была той ещё непоседой. В целом он её любил, но в ограниченных количествах и лучше на расстоянии – благо их летние угодья с родителями были достаточно далеко для этого – но по опыту уже знал, что охоты с Риррой не выйдет. А ему после ссоры с Кррором жизненно необходима была нормальная охота.

Чтобы уж наверняка не попасться на глаза родителям или ещё кому-то из родни, молодой дракон улетел подальше, фактически на территорию виверн, которые, впрочем, уже наверняка снялись с места: холодало в этом году быстро. Его сородичи тоже активно готовились к зимовке и вот-вот должны были начать устраиваться для спячки. Потому и царило в пещерах такое безумие.

Он летел невысоко, высматривая какого-нибудь нерасторопного оленя, потому и заметил распластавшуюся на камнях и почти сливающуюся с ними виверну. Тут же набрал высоту, зная, что по одной они не летают, а высоту переносят хуже драконов. Но всё было спокойно: других виверн не появилось, а эта всё так же лежала на камнях. Рарриору стало любопытно, и он зашёл на второй круг. Держась, впрочем, на достаточно большой высоте. Зрение у драконов было не хуже орлиного, зная, куда смотреть, он вполне мог разглядеть странную особь, оказавшуюся совсем молодой и, судя по неправильному положению крыла, раненой. Рискуя быть атакованным кем-нибудь из её сородичей, дракон спустился ниже, чтобы убедиться. А после третьего круга поняв, что их тут нет, и вовсе приземлился чуть в стороне. Виверна не шелохнулась и глаз не открыла.

Серая, под цвет камней, она даже на близком расстоянии почти сливалась с ними. В глаза бросались только следы от чьих-то, скорее всего, грифоньих когтей, прорвавших перепонки крыльев и оставивших отметины на спине. Видимо, благодаря им он её и заметил.

Опасаясь приближаться – про опасный хвост и ядовитое дыхание он помнил – Рарриор дохнул на виверну паром. И ему показалось, что кончик хвоста чуть заметно, но дрогнул. Старательно сдерживая пламя, дохнул снова. Виверна уже отчетливее зашевелилась. Не желая схватки, он оттолкнулся и взлетел, уже сверху наблюдая, как раненая поднимается с камней. Задрав голову, она посмотрела на него, и дракон счёл за лучшее улететь, хотя в том, что летать представительница другого вида не способна, был абсолютно уверен.

Правда, чуть позже вернулся, на этот раз застав виверну за рыбалкой. Судя по резкому движению, сначала, заметив его, она хотела спрятаться под деревьями, но искалеченные крылья, на которые ей приходилось опираться, подвели, и она свалилась мордой в воду.

Когда, отфыркиваясь, Шорша поднялась, дракона уже и след простыл. Сначала, проснувшись на берегу, она думала, что кружащий над ней четырёхлапый хочет напасть, и испугалась: в схватке один на один у неё и здоровой-то шансов не было. Но потом поняла, что дракон просто заметил не улетевшую на юг виверну и любопытствовал. Когда же он вернулся, она снова испугалась – вдруг передумал? Хотела спрятаться – в лесу у неё наверняка был шанс, но крылья подвели, заставили упасть. Однако давний противник почему-то этим не воспользовался. Это успокаивало. А ещё было стыдно за свою неуклюжесть. Наверняка четырехлапый сейчас над ней смеется!

Меньше всего виверна ожидала, что огнедышащий вернётся на следующий день. И через день. И потом. Он кружил над головой, не спускаясь, словно стервятник. Это было бы объяснимо, питайся драконы вивернами, но у её вида было ядовито не только дыхание, так что Шорша терялась в догадках, что же четырёхлапому от неё понадобилось, и медленно, но верно ползла в сторону долины гейзеров. Дни и особенно ночи становились всё холоднее, о тепле оставалось только мечтать. Добывать рыбу получалось не каждый день, охотиться тоже выходило не очень и только благодаря ядовитому дыханию, пользоваться которым постоянно тоже означало растрачивать силы, так что всё чаще она оставалась голодной. Впрочем, после отлета стаи ей в принципе редко удавалось нормально поесть.

Видимо, видел это и кружащий над головой дракон, теперь спускающийся гораздо ниже. Пока однажды не завис совсем низко. Шорша приняла боевую стойку, отозвавшуюся немилосердной болью в крыльях. Однако огнедышащий, оказавшийся ещё молодым, о чем свидетельствовали полосы более светлых, в его случае голубых, чешуек в основании крыльев, лишь что-то бросил в нескольких метрах от неё и вновь взмыл вверх. Подползя ближе, виверна обнаружила тушку небольшого кабанчика. Такого она не ожидала. Подняв голову, вопросительно уставилась на продолжавшего кружить дракона. Зачем ему это она не понимала. Впрочем, к тому времени она не ела уже больше двух дней, так что голод победил осторожность, брезгливость и гордость: виверна вцепилась мелкими зубками в подачку.

Рарриор сам не знал, зачем это делает, но почему-то каждый день, отправляясь на охоту или возвращаясь с неё, делал круг, так чтобы пролететь над медленно, но верно движущейся вдоль реки виверной. О месте назначения догадаться было нетрудно – вне долины гейзеров зиму ей было не пережить. Вот только ползком, да ещё большей частью двигаясь вдоль петляющей реки, она едва ли успевала туда до того, как выпадет снег. И наверняка сама это понимала, но упорно ползла, рыбачила, охотилась, как могла, больше тратя энергии на это, чем получая с пищей, и снова ползла. Это упорная жажда жизни не могла не восхищать. Наверное, поэтому он, наткнувшись как-то на стадо кабанов и поймав сразу трех сеголетков, одного отнёс ей. Виверна при виде его спуска сначала насторожилась, приготовилась к последнему бою, но потом, когда он бросил тушку и снова поднялся в небо, подошла посмотреть. И голод победил осторожность. Но на Рарриора она то и дело всё равно косилась. Решив дальше её не смущать, дракон улетел.

Потом он ещё пару раз по возможности приносил ей дичь, но старался слишком не обнадеживать: зверьё тоже готовилось к зиме и, хотя большинство драконов уже впали в спячку, некоторые – в основном молодые вроде него, внутреннее пламя которых было горячее – продолжали бодрствовать, и им нужно было что-то есть. И если сейчас ещё можно было летать достаточно далеко, то, как только похолодает, охотиться придётся вблизи от пещер.

А однажды утром выпал снег. Ему наверняка ещё предстояло растаять, но это был первый звоночек: холода приближались. Едва его увидев, первым, о чем подумал Рарриор, была несчастная виверна, едва ли когда-либо в своей жизни видевшая снег иначе чем на склонах гор. Да и там вряд ли: в основном рыбоядным вивернам делать высоко в горах было особо нечего.

В этом он, конечно, был неправ, но белое покрывало, укутавшее землю, всё равно было для Шоршы внове. Хорошо ещё ночевала она последнее время на деревьях, в основном поваленных на другие и стоящих под углом, позволяющим на них забраться: земля уже была слишком холодной для неё.

Лапы тонули в снегу, концы крыльев, на которые она опиралась, тоже. Идти стало ещё сложнее. Не впервые уже виверна задумалась о том, что не успеет добраться до далекой долины. Окружающая температура тоже не радовала, особенно учитывая, что, как и все рептилии, виверны были холоднокровными, то есть зависели от температуры вокруг. Она подозревала, что и сейчас-то проснулась только из-за яркого солнца, не слишком хорошо греющего, но всё же нагревающего нуждающееся в этом тело. Кажется, теперь она начала понимать, какая смерть её ждет: однажды утром она просто не проснется, замерзнув окончательно.

До появления дракона пройти она смогла совсем немного. Заметив ящера, уселась прямо в снег, следя за ним. Вздохнула, понимая, что ей едва ли когда-нибудь вновь удастся подняться в небо. Четырёхлапый немного покружил над её головой, а потом, похоже, приняв какое-то решение, начал снижаться. Когда он оказался достаточно низко, её окутало тёплым паром, мигом согревшим окоченевшее тело. Не ожидая подобного, она отпрянула, но недостаточно быстро, так что, будь у него такое желание, противник вполне мог её поджарить.

Дракон приземлился в отдалении. Виверна приняла боевую позу. Но огнедышащий лишь насмешливо фыркнул и снова выдохнул. Её опять окутало паром. Это было так же странно, как и то, что он носил ей добычу, но понять его мотивы Шорша уже отчаялась.

Дракон между тем огляделся и, видимо, что-то заметив, прошёлся (тут четыре лапы были определенно удобнее двух) до ближайших кустов, мощным движением передней лапы переломил несколько стволиков и зубами перетащил примерно на середину пространства между ними. Потом выломал одно из деревьев. Перетащил. И ещё одно. А потом ещё. Виверна с неослабевающим интересом следила за этими странными для неё действиями. Но, когда он выдохнул короткую струю пламени, поджигая получившуюся кучку, наконец поняла: он разводил огонь! Для неё! Получилось это не с первого раза, видимо, опыта подобного у четырёхлапого не было, но в итоге ветки загорелись.

Убедившись, что костер горит, Рарриор попятился и кивнул виверне на него. Она явно сомневалась, но, помедлив, всё же подползла ближе. Дракон ещё попятился. Тогда она – а он уже давно понял, что это самочка, но сейчас в том лишний раз убедился – подползла почти вплотную к пламени. И вздохнула, на миг блаженно прикрыв глаза.

Прежде видеть пламя ей приходилось лишь пару раз – в стычках с драконами она никогда из-за своей молодости не участвовала, так что об опасности его знала лишь понаслышке. Именно поэтому Шорша придвинулась к нему ближе, чем следовало, за что чуть не поплатилась. Благо заметивший это дракон приблизился и она отшатнулась.

Но он не собирался нападать.

– Рарриор, – и указал на себя. Конечно, язык у них был разный, строение гортани тоже, да виверны и между собой-то почти не общались словесно, но он надеялся, что она поймёт. В чём-чём, а в разумности виверн драконы не сомневались. Как и наоборот.

И она действительно поняла. Коротко кивнула и прошипела:

– Шорша.

Он отошёл к деревьям, выломал ещё одно и, стараясь соблюдать дистанцию, сунул в костер. Она чуть наклонила голову, но, кажется, идею поняла. И следующую ветку, одну из тех, что он обронил, бросила уже сама. Он кивнул. Попятился и взлетел так, чтобы не затушить огонь.

Поддерживать пламя оказалось не так сложно, как она опасалась. Но только пока она бодрствовала. Понимая, что огонь наверняка потухнет, пока она спит, а ночь вполне может оказаться не теплее предыдущей, виверна сомкнула веки, лишь когда первые лучи встающего солнца подарили надежду на тёплый день.

Утром следующего дня Рарриор нашёл Шоршу неподвижно лежащей у потухшего костра. Сперва дракону показалось, что виверна замерзла, не сумев уследить за пламенем, но, опустившись рядом, он понял, что она просто спит. Угли ещё были тёплыми, похоже, уснула она не так давно. Стараясь не потревожить раненую, дракон положил чуть в стороне пойманного горного козла и занялся костром.

Разумеется, виверна услышала приземление далеко не невесомого четырёхлапого и огнедышащего и проснулась, но выдавать этого не спешила. Интересно было, что предпримет ящер. Но тот как ни в чём не бывало занялся костром, не делая даже попыток напасть.

«Проснулась» Шорша, когда пламя снова разгорелось. Зевнула, демонстрируя мелкие зубки, и с любопытством уставилась на дракона. Он кивнул в сторону добычи. Она нерешительно двинулась в нужном направлении, но Рарриор был недвижим, и, расположившись так, чтобы видеть его, виверна принялась за еду.

Он не мешал, растянувшись около огня и по очереди грея синие бока. В эту предзимнюю пору, когда большинство его сородичей уже спали, ему безумно не хватало тепла. И, хотя в пещерах постоянно горело пламя, там так поваляться он себе позволить не мог.

Некоторое время они оба сидели у огня. Потом ему пришла в голову идея и, вернувшись с кипой веток, дракон бросил все кроме одной в костер и указал на виверну:

– Шорша, – имя получилось в его исполнении скорее как Шрорра, более рычащее, чем следовало, но его поняли. Кивнули. Рарриор указал на палку, повторил имя и взял её передними лапами. Она помотала головой, явно не понимая.

Объяснение пришлось повторить раза три в разных вариациях. Наконец до неё дошло. Виверна зубами взяла одну из обронённых им при устройстве костра сушин, положила на землю и указала на неё кивком головы: «Шорша». Потом показала на него: «Рарриор». Прозвучало это тоже далеко от идеала, более шипяще, ближе к Шаршиош, но он кивнул. Села кое-как, опираясь на хвост и крылья, лапами попыталась схватить ветку. Он закивал и повторил то же самое, только не стал извращаться с задними лапами (всё же у него были ещё и передние). Выдохнул пар в сторону, указал на него, по-драконьи назвав долину. Она, как ни странно, поняла и закивала.

Сообразить, как правильно ухватить виверну, ему удалось не сразу: всё же строение у них отличалось – драконы складывали крылья на спине, у виверн они были по бокам, что заметно осложняло проблему. Своих раненных четырёхлапые ящеры спокойно брали с боков или под лапами, тут же явно нужно было как-то по-другому. Сделав ещё один круг вокруг неё, Рарриор вздохнул.

Шорша фыркнула и мордой подпихнула к нему палку, которую использовала для иллюстрации. Поняв, что она хочет, дракон ухватил палку с боков и вопросительно посмотрел на виверну. Та покачала головой и попыталась объяснить. Из её шипения он естественно ничего не понял. Пришлось буквально носом подпихнуть его лапы, придавая им нужное положение. Но после неизвестно какого по счету исправления идею он всё же уловил.

С сомнением посмотрев на раненую, Рарриор тем не менее подошёл к ней так, чтобы оказаться брюхом над прижавшейся к земле виверной (поза во всех отношениях дурацкая, хорошо ещё Шорша была много мельче) и аккуратно обхватить её передними лапами снизу и чуть сбоку. Ей снова пришлось чуть поправить его мордой (благо шея у неё была длинной и гибкой), чтобы учесть центр тяжести, но в целом положение было верным. Встретившись с ним взглядом, виверна кивнула.

Дракон развернул крылья и заработал ими, разгоняя кровь и согревая мышцы. Почувствовав, что готов, толкнулся задними лапами. Без использования передних, да ещё с грузом взлететь оказалось непросто, но, к счастью, отец с матерью объясняли ему, как носить раненых и как в этом случае взлетать. Да и сама Шорша помогла, по его движению почувствовав, что сейчас будет толчок и оттолкнулась тоже, хотя и несильно – виверны были легче и взлетали больше за счет работы крыльями, да и она осторожничала – но ему и это помогло.

Высоко взлетать Рарриор не стал, помня наставления старших, пошёл на минимальной высоте. Мог бы и подняться – виверны действительно были мельче и легче драконов, а эта конкретная ещё к тому же была молодой и долго жила впроголодь, так что была не такой тяжелой, как он ожидал – но решил не рисковать. Лететь было далеко, и, хотя вовсе не обязательно было за один раз донести её до самой долины, он предпочитал не останавливаться на полпути. Боги знают еще, как она это расценит. Да и холода уже близко.

Напрямик лететь было бы гораздо ближе, но для этого нужно было перемахнуть через гору, что с грузом он делать не рискнул, поэтому пришлось облетать, удлиняя и без того непростой путь. Мышцы ныли, но он упорно летел.

Полёт в лапах у дракона всё равно оставался полётом, хотя и воспринимался совершенно иначе. Да и острые когти царапались, грозя оставить на шкуре не одну ссадину. Но она не жаловалась даже мысленно. О таком подарке богов как готовый помочь дракон она даже мечтать не смела. Нужно будет потом обязательно принести дары в святилище покровительницы. С пантеоном что виверны, что драконы не слишком заморачивались, их боги (богиня у виверн и бог у драконов) отвечали сразу за всё, будучи одновременно богами и рождения, и любви, и смерти, и охоты…

Внизу проплывали леса и луга, которых она прежде ни разу не видела, сейчас укутанные снегом, но наверняка прекрасные по весне, в стороне мелькнуло зеркальной гладью озеро, по левое крыло осталась высоченная гора, где, как говорили, и жили драконы, засеребрилась речушка. И вот наконец на горизонте показался туман, постоянно клубящийся над долиной в это время года, а потом и сама долина. Снега здесь практически не было – то ли не выпал, то ли стаял. Шорша однажды была там со старшими, залетала с другой стороны, но всё равно узнала висящий в воздухе то ли туман, то ли пар. Рарриор рыкнул, взлетел чуть выше, поймал нужный поток воздуха и раскинул крылья.

Дракон приземлился на окраине, выбрав для этого уступ, с которого могла легко спуститься даже раненая виверна. Её он поставил на землю уже после приземления. Тут же попятился и принялся разминать затёкшие лапы.

Она осторожно развернула крылья во всю ширь, проверяя, не повредил ли он чего. Рарриор заинтересованно подался вперед, и она опомниться не успела, как он уже коснулся сначала мордой, а потом и когтями порванной грифоном перепонки.

Крыло виверны выглядело куда хуже, чем ему казалось до того – драконица с такой раной едва ли смогла бы когда-нибудь летать, не сшей кто-нибудь перепонку. Теоретически он представлял, как это сделать, но осуществить, да ещё и сейчас, когда каждая мышца стонет от боли, мог едва ли. Мотнув головой в ответ на вопросительный взгляд, спустился с уступа и направился к источникам, периодически останавливаясь и дожидаясь ползущую следом виверну.

Первый выстрел гейзера заставил её прижаться к земле, но видимо больше от неожиданности, потому что потом она на них не реагировала. Кажется, уже видела долину раньше.

Около озера с тёплой водой дракон дождался спутницу и только потом сполз в воду. Шорша помялась, явно пытаясь понять, как лучше спуститься, и в итоге попросту съехала на животе.

Тёплая вода окутала ящеров, согревая и даруя живительное тепло уставшим мышцам дракона и замёрзшим виверны. Шорша блаженно вздохнула.

Благодаря помощи Рарриора и тому, что дракон не впал в зимнюю спячку, а исправно таскал ей еду, которой в долине в это время года было не слишком-то много, у виверны появилась надежда на выживание. А после того как он, с трудом объяснив ей свою задумку, сшил порванные перепонки магией, к которой оказался способен куда больше виверн, и на выздоровление. Да, сразу летать она не сможет, зарастает такое не мгновенно, даже с магией, но самое позднее к весне у неё были все шансы вновь встать на крыло. Шорша понятия не имела, как отблагодарить спасителя. Да и едва ли что-то могло быть эквивалентно долгу жизни.

Рарриор сам не знал, зачем это делает, зачем продолжает заботиться, кормить, почему тратит время и силы на то, чтобы восстановить ей крылья, почему игнорирует настойчивые призывы организма и день за днём разлепляет веки и летит охотиться, почему наконец всё чаще не улетает сразу, а остаётся и сидит рядом. Но почему-то раненая виверна стала для него важна. Почему он в догадках терялся.

Они сами не замечали, как меняются, как учатся взаимопониманию, знакам, словам, языку друг друга. Конечно, нормально общаться они всё равно не могли, тем более что виверны и между собой-то почти не общались, да и драконы использовали речь не так уж часто, но объясниться, не разыгрывая целые сцены пантомимы, уже вполне. Языковой барьер, даже осложненный анатомическими особенностями, пусть не сдался, но ощутимо пошатнулся перед стремлением двух разумных, принадлежащих к разным видам ящеров понять друг друга. Помогало тут и то, что оба вида не ограничивались шипением-рычанием, а использовали знаки, пускай и разные. Опытным путем выяснить, что означает тот или иной у виверн и драконов было не так и сложно.

К началу весны, когда она начала делать попытки планировать, он уже мог сказать, какую погоду виверны называют «шшшш», а какую «шшррр»; в каком случае они приподнимают крылья чуть вверх, а в каком прижимают ближе к телу; в чём разница между их хвостом и когтями и хвостом и когтями дракона, в частности в трудном деле разделки туши кого-нибудь шерстистого; какие кусочки этой туши лучше съесть самому, а какие можно оставить для мелких зубок виверны и многое-многое другое.

Учился не он один. Она тоже сумела выяснить много важного и интересного о драконах, их огне, температуру и размер струи которого они могли регулировать, доступной им магии, манере охотиться (прожаренное вместе с шерстью мясо, как и вообще прожаренное мясо ей довелось попробовать впервые) и рыбачить (совершенно идиотской, к слову). Над последним виверна так угорала, что едва не отравила дракона нечаянно выдохнутым ядовитым облаком (с ядом у виверн было примерно как у драконов с огнем, то есть обычно его выделение они вполне контролировали). Пришлось в качестве извинений учить Рарриора рыбачить. Благо небольшое озеро с рыбой в долине имелось, как и речушка.

Опытным путём они выяснили, что, хотя её более короткие и острые когти лучше подходят для ошкуривания и потрошения дичи, дракон на это тоже вполне способен и вовсе не обязательно пытаться жевать горного козла вместе с не сгоревшей шерстью.

Каким образом она додумалась до варки очередной тушки в особо горячем гейзере Шорша сказать не могла, видимо, вид запекания добычи надоумил, но получилось вполне съедобно, к тому же куда мягче, чем сырое. Дракону, кстати, тоже понравилось. А, учитывая, что благодаря внутреннему огню он и температуры выдерживал более высокие и сам мог воду нагреть, перспективы для творчества открывались шикарные.

На самом деле драконы варили мясо. Для детенышей. Но это было муторно – воду ведь надо было где-то найти, готовить не в любой луже будешь, а до использования ведер и кастрюль ящеры ещё не дошли, несподручно им было такое изготавливать – и с детства он такое мясо не пробовал.

Виверны вообще ели только сырое. И в основном рыбу, реже птицу и мелкую дичь. Что-то крупное они, конечно, поймать, если объединялись для охоты, тоже могли, но не слишком часто это делали. Зачем, если есть река, а в ней рыба? Потому для Шорши готовка была внове. Она не стеснялась экспериментировать, то запекая добычу дракона на камнях, нагретых его пламенем, то варя. Кстати, оказалось, что если выбрать для этих целей хорошую каменную чашу (в смысле углубление) и натаскать туда снега, а потом его растопить и сварить в нем добычу, съедобны не только мясо или рыба, но и вода.

Восторг Шорши так забавлял Рарриора, что он не отказывался пользоваться огнём, хотя это требовало дополнительных поступлений энергии, и соответственно больше еды, а он и так вынужден был охотиться не только для себя и тех нескольких драконов стаи, что тоже не спали (пещер они почти не покидали, переложив охоту на собрата, раз уж тому в тепле не сидится), но и для виверны. Сил и времени на охоту уходило много – не так много зверья оставалось в этих краях на зимовку, а кроме дракона и виверны есть хотели и другие хищники. Но это себя оправдывало, когда непосредственная ящерка – Шорша порой была словно молодой дракончик, которому всё интересно, – едва не прыгала от радости, довольно жмурилась или смеялась до икоты. Он вообще не думал, что виверны могут смеяться, да и не сразу понял, что это именно смех, когда услышал. В драконьем исполнении это звучало иначе. В человеческом тоже, но людей он на тот момент ещё ни разу не встречал.

Шорша сама не знала, что еда может быть такой вкусной, зима тёплой, а невозможность летать принесёт столько нового. И уж тем более не подозревала, что можно так радоваться хлопкам крыльев дракона где-то в тумане, теплу его огня и остроте когтей.

Эта зима изменила обоих. Постепенно, неуклонно, но вернее любого лета, полного добычи, птичьих трелей и тепла. Тогда они ещё не понимали, насколько. Поняли гораздо позже. Но было поздно.

Мирелла

Настроение госпожи Линиэ сегодня оставляло желать лучшего, это студенты поняли сразу, видимо, кто-то с других курсов уже успел допечь драконологиню. А значит коллоквиум обещал быть жарким. Мирелла благоразумно решила не надеяться, что преподавательница устанет и будет спрашивать не так строго: по прошлому её опыту так было гораздо больше шансов дождаться момента, когда преподавательнице надоест ещё и эта конкретная группа и она вовсе уйдёт в отрыв. Потому пошла пусть не первой, но в числе первых.

– Разнообразие драконов и родственных им видов, – прочитала девушка первый вопрос мини-билета, вполне тянувшего на экзаменационный. Отвечать предстояло без подготовки, так что Мира собралась с мыслями и выдала экспромт: – Есть два вида драконов: обыкновенный и гребенчатый. Считается, что раньше они обитали примерно на одних территориях, но потом, когда люди стали активно охотиться и распахивать земли в этих местах, гребенчатые драконы сместились на север.

– Почему?

– Они крупнее обыкновенных и одиночки только до начала репродуктивного возраста. Как правило, живут парами, а на зиму и вовсе собираются стаями и впадают в спячку. То есть им стало не хватать еды. Из-за того что именно обыкновенные обитали рядом, одомашнили именно этот вид, хотя они мельче и их пламя холоднее. Ещё есть виверны, они ещё мельче обыкновенных драконов, имеют две лапы и крылья, а не четыре лапы и крылья, рыбоядны, живут стаями, на зиму мигрируют на более южные территории, где образуют пары и весной снова разлетаются.

– А ещё?

Она помедлила, потом озвучила то, что помнила:

– Имеют строгую социальную иерархию, как и драконы, но едва ли могут быть приручены.

– А магия?

Мирелла едва по лбу себя не хлопнула. О магии-то она и не сказала!

– Виверны к ней не способны, а вот драконы интуитивно могут использовать примитивную магию. Про гребенчатых даже говорят, что с её помощью они могут лечить друг друга, но это пока не доказано. Возможно, потому что они в целом слабее изучены.

Никак не став это комментировать, преподавательница предложила переходить ко второму вопросу. Им стояла одна из теорий извержения огня, которую девушка как раз рассказывала на семинаре, так что с ним оказалось даже легче. Третий и вовсе требовал перечислить пищевой рацион дракона, так что уже через десять минут она выпорхнула в коридор. Однокурсники тут же набросились с вопросами, но отличница отмахнулась: если учили и на парах слушали, сдадут. Если нет, то едва ли её советы способны помочь.

Глава 2

Пять лет спустя

Рарриор

О нападении виверн на семью сестры Рарриор узнал от нашедшего его отца и тут же, не медля ни мгновения, бросился на помощь: Рирра смогла долететь до пещер родни сама, но то ли от испуга, то ли из-за ран не смогла взять вылупившуюся несколько месяцев назад малышку. Поэтому сейчас драконицей занимались родственницы, а родичам-мужчинам предстояло попытаться помочь оставшимся в гнезде.

Шансов на то, что Рорн или малышка Рирри ещё живы, было немного, но драконы всё равно торопились как могли. На полпути они догнали двух сородичей, вылетевших раньше, и путь продолжили уже вчетвером. Но как не спешили, всё равно прилетели слишком поздно. Правда, как оказалось, не только из-за виверн. Тех как раз уже разогнали и без них.

Рарриор успел заметить удаляющихся драконьих наездников, точнее их ярких жёлтого и алого драконов, так что, обнаружив в гнезде только лежащегонеподвижно, тяжело дышащего Рорна, выводы сделал быстро. Пока было не слишком поздно, перепоручил заботу о раненом родне и снова поднялся в воздух. Догнать воров и вернуть драконенка было его святой обязанностью перед семьей и стаей. Учитывая, что летали южные драконы медленнее, шанс у него был. Но только у него – остальные были тяжелее и медлительнее, а отец ещё и старше, так что менее вынослив.

Потоки воздуха ложились под мощные крылья, внизу с сумасшедшей скоростью проносились леса, луга, озера, реки…

Мирелла

То, что их догоняет дракон, драконологиня заметила не сразу и уж тем более не сразу в это поверила.

Крикнула, перекрикивая ветер:

– Нэйт! – и указала напарнику на неожиданную погоню.

Мужчина забористо – сквозь ветер слышались отдельные слова, но и их было достаточно – выругался. Девушка погладила заскулившую малышку-дракончика. То, что это девочка, стало понятно при ближайшем рассмотрении.

– Кажется, твоя мама вернулась и решила тебя поискать, – она сознательно использовала как можно более спокойные интонации, но в конце голос предательски дрогнул. Что с ними сделает разъяренная драконица за воровство чада, можно было не гадать.

Вторя её мыслям, Нэйт уже подгонял своего дракона. Мирелла последовала его примеру. Вставать между драконёнком и драконицей строго не рекомендовалось, последствия могли быть куда как плачевнее тех, что бывали после встречи с медведицей и медвежонком. И по правилам магам не стоило забирать драконёнка из гнезда. Но не бросать же было его раненым практически одного?

А сейчас уже было поздно что-то менять – драконице ведь своих мотивов не объяснишь. Потому приходилось поторапливать своих драконов и надеяться на то, что тем хватит сил донести их до академии без остановок, а преследовательница или отстанет, выбившись из сил, или потеряет их из виду.

– Давай, Ронни, не подведи, – погладила Мирелла своего зверя по шее. – Ты же не хочешь драться с озверевшей гребенчатой?

Обыкновенный дракон, разумеется, не хотел. И хотя слов её он не понял, преследователя видел, и чем это может кончиться, учитывая забранного драконёнка, понимал. Потому старался из-за всех сил.

Рарриор

Отставание было слишком большим, Рарриор понимал это сразу, но всё же надеялся наверстать, если не за счёт скорости, то за счёт выносливости: едва ли в целом более медленные южные собратья согласятся лететь без остановок, как бы не подгоняли их люди. Оказалось, он недооценил жажду жить жёлтого и красного драконов, а также их всадников: они летели. Тяжело, выбиваясь из сил, издеваясь над мышцами, ведь они, как и он, уже не первый раз сегодня поднялись в воздух, но летели. Расстояние сокращалось, но медленно, как же медленно. Тем более что и сам синий дракон начал уставать. И вот это было плохо. Поняв, что, скорее всего, такими темпами их не догонит, он распахнул пасть и зарычал, призывая пусть и очень далеких, но родственников вернуть малышку, зовя её саму.

Мирелла

Мощный рык заставил вздрогнуть. Причём не только магиню, но и обоих драконов. Они кажется сбились со взмаха, переглянулись, замедлились. Драконёнок расправил крылья, забил ими и, не сумев взлететь, жалобно заскулил. И, не понимай Мирелла, что в дикой природе он обречён, она бы даже пошла на поводу у эмоций и этих жалобных глазок и, посадив дракона, оставила кроху дожидаться мать, но драконологиня понимала, а потому только погладила сначала малышку, а потом и своего дракона.

Тут синяя преследовательница выдохнула струю пламени, на миг перекрывшую всю правую половину неба. Девушка поёжилась и принялась уговаривать, воздействуя магией:

– Ну же, Ронни, не сдавайся, она же нас поджарит, если догонит! Ты-то может ещё и отделаешься ожогами, хотя их пламя и жарче, но я-то точно превращусь в шашлык!

Нэйт, впечатленный не меньше неё, судя по долетающим словам, экспрессивно костерил женскую жалость, свою сговорчивость и всех драконов скопом.

Драконы выбивались из сил, но летели. Понимали, причём, наверное, куда лучше людей, что с ними сделает дальний родственник за кражу драконёнка: не так многочисленно было у драконов всех видов потомство, чтобы спустить такое. А значит стоило шустрее работать крыльями и надеяться, что защита академии остановит синего. Раз уж маги были столь неосмотрительны, что не послушались и навлекли на себя и своих драконов гнев северного. На счастье, тот, похоже, тоже устал, потому что расстояние сокращаться перестало. Хотя и не увеличивалось.

Академия показалась впереди через несколько часов. Купол был опущен. Впрочем, в том, что его быстро поднимут, не приходилось сомневаться: синий преследователь, поняв, что его вот-вот оставят ни с чем, снова заревел и выпустил в небо струю пламени ещё больше прежней.

Приземлились на стадионе. Оба дракона дрожали, да и драконологи едва на ногах держались. Синяя малышка скулила, задрав мордочку к небу. Мирелла ещё кое-как нашла силы, чтобы её ободряюще погладить.

Тут их захватил водоворот из охов, ахов и возмущенных воплей подбежавших коллег, а потом и магов других специальностей. Необходимости поднимать купол, как и разъяренному дракону за ним никто, разумеется, рад не был. А уж, узнав причину ярости гребенчатой, и вовсе. Декан орал так, что хотелось зажать уши. Но приходилось кивать, что-то отвечать и успокаивать жмущегося к ноге драконёнка. Как-то странно надувшегося к слову…

– Осторожно! – магиня успела оттолкнуть начальство с линии поражения и чудом не попала под струю пусть пока и низкотемпературного, но вполне ощутимого пламени сама. Правда, только благодаря тому что, отталкивая, равновесия не удержала и упала на мужчину.

Тот этому обстоятельству, конечно же, рад не был, но стоило ему увидеть снова раздувающуюся для огнеплевания малышку, как-то очень быстро сдулся и предпочёл, предварительно убравшись на достаточное расстояние, нервным тоном отпустить едва не падающую от усталости девушку устраивать это ходячее недоразумение. Где-нибудь в максимально огнеупорной части ангаров.

Рарриор

Он всё-таки не смог. От отчаяния подкашивались крылья, но ему оставалось только поливать взметнувшийся вокруг города купол огнём и реветь от бессилия. Маги огрызались заклятьями, но ничего серьёзного, чтобы не повредить защиту, они использовать не могли, а от простого драконьей шкуре была лишь щекотка. Прокружив вокруг города большую часть ночи, Рарриор сменил курс на ближайшую возвышенность. О том, чтобы сдаться, не было и речи, но ему требовался отдых. Прежде в этих местах ему бывать не приходилось, как и вообще так далеко забираться на равнину, но по рассказам сородичей местность он худо-бедно представлял.

Шорша

О нападении на семейную пару драконов Шорша узнала случайно и от сородичей: увидела характерные подпалины на одном из молодых самцов. Вполне способном претендовать на саму молодую самочку, к слову. Да и Старейшины, тоже не слепые, а потому заметившие, ругались – выходка молодежи угрожала безопасности всей стаи. Драконы вполне могли решить отомстить, а учитывая, что зима была не за горами, сейчас в гнездовье их уже было достаточно, чтобы покончить с наглыми соседями раз и навсегда. Разумеется, полноценно объяснить это молодым сорвиголовам Старейшины не могли, да и не пытались – язык виверн был не настолько развит просто в силу их анатомических особенностей, но шипели и подзатыльники отвешивали будь здоров.

Шоршу во всей этой ситуации волновало как ни странно не выживание стаи, а пострадавшие драконы. Особенно когда она узнала, что там был детёныш. От мысли, что великовозрастные придурки напали на самку с драконёнком, её даже замутило. Так что при первой возможности она сбежала и кинулась в ту сторону, откуда прилетели самцы. Да, она понимала, что подпалины означают, скорее всего, что другие драконы пришли на помощь своим, но не удостовериться не могла. Не после того, как один дракон спас ей жизнь и она убедилась, что как бы они не отличались внешне, на самом деле драконы и виверны очень похожи.

В результате успела как раз вовремя, чтобы едва не столкнуться в воздухе с двумя крупными драконами, под брюхо волокущими третьего. Хорошо ещё она заметила их первой и успела спрятаться, а то вполне могла бы попасть под раздачу. Цветом один из них был похож на Рарриора, но намётанный глаз виверны легко заметил отличия. Ещё один летел следом.

Убежище драконьей пары представляло из себя удручающее зрелище. Тут и там виднелись следы когтей, огня, магии, пятна драконьей крови. В самом углу виднелось и полноценное гнездо. Здесь действительно был драконёнок. Утащила его мать или же унёс кто-то из родственников и не пострадал ли он, оставалось только гадать.

Шорша зашипела от ярости и гнева. Молодые балбесы совсем озверели! Нашли на ком удаль испытывать! Если драконы нападут, они будут в своём праве. Она бы на их месте напала. Едва ли после такого Рарриор или кто-либо из них стал бы помогать раненой виверне. Скорее бы добил.

Долго задерживаться Шорша не стала, хозяева вполне могли вернуться. Она уже хотела направиться в сторону дома, чтобы, невзирая на последствия, выместить злость на напавших придурках, но тут услышала рёв. Почему-то она сразу поняла, что это «её» дракон. Всполох огня стал тем маяком, который ей требовался. Виверна со всех крыльев бросилась туда. Прекрасно зная, что просто так Рарриор бы не стал ни так реветь, ни выпускать огонь. Что-то случилось. Что-то нехорошее.

Она была легче дракона, но при этом и меньше, так что скорость могла развить меньшую, поэтому догнала его, только когда синий дракон её грёз уже кружил вокруг человеческого поселения. Во время миграций она не раз видела такие. Рарриор поливал огнем защитный купол и отчаянно ревел. Догадаться о произошедшем было несложно. Судя по всему, драконёнка забрали люди. Такое иногда случалось с вивернами и с южными жёлтыми и алыми драконами. А вот в их края эти странные создания прежде не забирались.

Лезть под пламя, клыки и когти разозлённого дракона виверна не стала, затаилась в отдалении, с сочувствием наблюдая за отчаянием того, кто однажды спас ей жизнь. Никак помочь она в этой ситуации не могла, как бы ни хотела. Никто не мог. Кроме разве что богини.

Мирелла

Кружащий над академией дракон, особенно гребенчатый с их более жарким пламенем, упёртостью и в целом более воинственным нравом, не добавлял хорошего настроения никому. Особенно тем, кто был вынужден держать купол три дня подряд. На Миреллу и Нэйта орали, ругались, но неизменно наталкивались на резонные возражения девушки, что в природе драконёнок бы не выжил, матери рядом не было, а крылья были повреждены так, что сами не срастутся. Немного успокоились все, когда Нэйт напомнил о том, что драконологи всей страны давным-давно пытаются одомашнить гребенчатых и, возможно, это их шанс.

– Только в том случае, если мать этого вашего шанса сдастся раньше, чем у нас кончатся силы, – предрёк глава магов-защитников. – Так что я бы предпочел, чтобы вы отдали ей драконёнка.

– Это не мать. Это отец. Самец, – поправила его госпожа Линиэ, за эти дни успевшая разглядеть атакующего.

– Это невозможно, – выдохнула девушка. – Он умирал, когда мы улетали!

Её напарник кивнул и добавил:

– И тот дракон был другим. Если это не мать, то, видимо, кто-то из стаи.

– Насколько помню, гребенчатые живут парами. Стаей они собираются только на зимовку. Откуда кому-то из стаи знать о нападении и тем более – будем называть вещи своими именами – похищении драконёнка, которого он никогда не видел? – резонно возразил один из боевых магов. – Вы же сами говорили, что это сеголеток!

Госпожа Линиэ загадочно улыбнулась. У неё были догадки, но озвучивать их, не имея доказательств, она не спешила. Потому вместе с Миреллой возилась с маленькой Эри, как назвали драконочку в академии.

Рарриор

О божественной помощи подумала не одна Шорша, правда, Рарриору чтобы прийти к этой мысли потребовалось несколько дней бесплодных попыток прожечь купол. Но тот держался несмотря ни все усилия дракона. Хотя, как потом он узнал, магам это далось очень и очень непросто. И ещё денька три-четыре кружения могли дать результат. Правда, возможно, несколько не тот: боевых магов дракон достал не меньше остальных.

Драконы не строили храмов, не обустраивали мест поклонения, для них весь мир был храмом. Потому ритуальную жертву – пойманного после многих дней полуголодного существования кабана – Рарриор принёс на обычной поляне. Просто положил тушу в середину, выжег вокруг круг и задрал морду к небесам. Ввысь взметнулось пламя.

Шорша

«Помоги ему Богиня! Позволь мне ему помочь», – мысленно взмолилась видевшая странный для неё ритуал Шорша, до сих пор каким-то чудом остающаяся незамеченной. Виверны жертвы приносили в святилище, но сейчас она не думала, что это важно.

А потом Рарриор… запел? По крайней мере, именно так показалось Шорше. На последней ноте странного напевно-рычащего мотива огонь в круге взметнулся вверх, рванулся внутрь, сжигая тушу зверя, а потом на миг принял облик огромного, сотканного из пламени дракона. Бог-покровитель дунул на подопечного, а потом на краткую долю секунды встретился взглядом с виверной. Она выдержала взгляд, мысленно повторив свою молитву, хотя было страшно до одури. Огненный дракон клыкасто усмехнулся (хотя она не была уверена, что ей не почудилось), выдохнул облако пара и растаял, прежде чем налетевший ветер развеял дымку.

Вместе с исчезновением божества потух и огонь круга, потому виверна не разглядела реакцию Рарриора на ответ, получил тот его или нет. А ей стало не до того. Очень-очень не до того. Всё её тело словно охватило пламя, рвущееся откуда-то изнутри. Шорша сама не поняла, в какой момент от боли потеряла сознание.

Во сне ей пригрезилась богиня, такая, какой её представляли виверны. Белая, словно сотканная из воздуха виверна с длинной узкой мордой и острым наконечником хвоста, которым она отделяла души от тел.

«Хочешь помочь ему, малышка? Дракону? Почему?» – покровительница наклонила головку набок.

«Он помог мне. Я обязана ему жизнью».

«Значит, ты просто хочешь вернуть долг?»

Здесь, в затопленной туманом пещере иного мира не было места притворству и лжи, потому Шорша признала то, что знала уже давно, но в чём боялась себе признаться:

«Я люблю его».

Богиня разом подобралась. Это было куда серьёзнее долга. И случилось на её памяти впервые. Чтобы виверна полюбила дракона… Это было невероятно и… тем интереснее. А уж перспективы… Перспективы захватывали. Принять решение было несложно:

«Я дам тебе шанс помочь дракону и доказать ему свои чувства, – мысленно произнесла богиня. – Не упусти его. Упустишь, и ценой твоей любви станет твоя жизнь. Согласна?»

«Согласна».

«Да будет так».

В себя Шорша пришла почти сразу. Стояла глухая ночь. Луны не было видно за тучами. Пламя, разожжённое Рарриором, потухло. Тело ощущалось странно. Попытавшись подняться, опираясь на крылья, виверна вместо этого сделала какое-то вообще не то движение, так что едва не ткнулась мордой в землю. Разобраться удалось не сразу. А вот когда она разобралась и поняла, что это означает, не зарычать было бы сложно. Богиня дала ей возможность помочь. Но очень своеобразную. Даже очень-очень своеобразную. Судя по количеству лап и расположению крыльев не по бокам, а за спиной, покровительница превратила виверну в драконицу. Да, это означало, что теперь дракон будет воспринимать её как равную, по крайней мере, уж точно не набросится, едва увидев, и, возможно, так она сумеет ему помочь, но… цена этого была высока.

Кое-как совладав с четырьмя лапами, Шорша выбралась на поляну.

Рарриор

Вопреки опасениям, ритуал удался, Огненный дракон – бог-покровитель драконов – услышал одного из своих детей и ответил. Вот только результат… Когда очнувшийся от холода дракон сумел его оценить, захотелось не просто зарычать, завыть: покровитель превратил его в человека. Однако предаться саможалению он не успел: чуть в стороне от поляны затрещали ветки, а потом послышался негромкий недовольный рык. Кажется, Рарриор был здесь не один. Постаравшись встать, мужчина кое-как добился от измененного тела принятия более менее устойчивого положения. Правда, на четырёх конечностях, не на двух, как ходили люди.

Тучи закрыли луну, человеческое зрение было слабым, а огня, чтобы рассмотреть пришельца не было, так что пришлось использовать магию, которая, к облегчению дракона, у него всё же осталась. Вспыхнувший светлячок высветил появившуюся на краю поляны светлую драконицу. Незнакомка не слишком уверенно стояла на лапах: видимо, и ей досталось от божества. Что она тут делала, можно было только гадать. Возможно, заметила чужака (судя по цвету она принадлежала скорее к южным, чем к северным) и следила, а может засекла готовящийся ритуал.

– Эй! – выдало вместо привычного рыка горло.

Конец ознакомительного фрагмента