ВИРУНЕТ_ ЛИССА

Глава 1. Репетиция свадьбы.

13:55, 12 Июля 2029 года. Четверг.

Я мог бы рассказать вам всё с самого начала. Но правда в том, что вы просто состаритесь раньше, чем я дойду даже до середины. Поэтому я начну с четверга, 12 июля 2029 года — дня, когда мир окончательно перевернулся, — с того редкого солнечного июльского дня в Сиэтле… А если мы выживем, я расскажу вам и всё остальное.

Началось это на изумрудной, залитой солнцем лужайке старинного Адмиральского дома. Гости собирались на репетицию свадьбы Саманты и Марка. Некоторые уже веселились под огромным белым куполом свадебного шатра. Разлетался беззаботный смех, и сквозь него доносился вкрадчивый, глубокий женский голос, поющий «Bei Mir Bist Du Schön» под живой, синкопированный аккомпанемент джаз-бэнда. В этой тягучей манере пения было столько знойного, ленивого шарма, что песня буквально обволакивала шатер, а дерзкие взрывы трубы заставляли воздух пружинить.

— Bei mir bist du schön, please let me explain, — выдавала певица, бархатно растягивая слова. — Bei mir bist du schön means that you're grand...

Плотный купол шатра гасил высокие ноты, выпуская наружу лишь глухой, утробный бархат вокала и пружинящий кач контрабаса. Музыка пробивала ткань насквозь, заставляя саму лужайку едва заметно вибрировать в такт.

На сочную зеленую траву, наплевав на приличия, въехал тяжелый, удлиненный, абсолютно черный «Форд Транзит» — полноприводный монстр AWD 350 с «кенгурятником», прожекторами, обтекаемым стекловолоконным грузовым отсеком на крыше и светодиодной подсветкой вдоль всего днища кузова. Машина остановилась, не доезжая до шатра метров двадцати, видимо, вспомнив о приличиях.

Водительская дверь открылась. Из нее вышел андроид — пятифутовый человекоподобный робот из белоснежного матового композита с хромированными шарнирами суставов. Он выглядел как безупречная античная статуя. Лицо его представляло собой безглазую маску с мягким, едва уловимым анатомическим рельефом, как у манекена. Роль завитков ушных раковин выполняли тонкие, изящные, чуть выпуклые, короткие дужки из светодиодов. Они сбегали вниз, заканчиваясь яркими зелеными точками там, где должна быть мочка уха.

На груди, слева, ровным изумрудным светом горел ряд узких горизонтальных индикаторов. Восемь зеленых планок, похожих на орденские колодки, — знак того, что кремниевые синапсы работают без сбоев.

Мягким, уверенным, пугающе человеческим шагом он стал обходить машину спереди, направляясь к боковой сдвижной двери. Возле капота на пару секунд он поймал ритм джаза, сделав короткое, почти незаметное танцевальное па.

Обычным шагом андроид дошел до проема уже открытой боковой двери, достал из бокового кармана машины большой черный зонт-трость и замер. Под легкое шипение гидравлики из недр фургона начала выдвигаться аппарель. На ней в инвалидном экзо-кресле сидел Кэндзи Ито. На вид ему было за семьдесят. Он полностью ушел в мерцающий экран портативного монитора, его непослушные бледные пальцы едва касались джойстика. На его коленях, поверх пледа, по-хозяйски устроился длинношерстный чихуахуа Кузя шоколадного окраса. Пес бдительно смотрел вперед, поводя носом и впитывая запахи из шатра.

Санни раскрыл зонт и замер в ожидании. Аппарель стала опускаться с инвалидным экзо-креслом. Но на середине спуска вдруг сорвалась в ритм и начала задорно подергиваться вверх-вниз в такт джазу, словно хотела составить пару андроиду.

Санни чуть наклонил голову набок. Этот короткий жест, мгновенно заменивший поднятую бровь или ехидную улыбку, сделал его пустое порцелановое лицо невероятно выразительным. Зеленые полоски на ушах задорно подмигнули взбесившейся платформе. Рампа тут же подчинилась, прекратила бунт и плавно пошла вниз.

Индикаторы Санни кротко мигнули, и на его ушах остались гореть лишь две зеленые точки-серьги. Черная аппарель с тихим вздохом осела на ярко-зеленый газон.

От свадебного шатра навстречу к ним легко бежала Саманта, радостно размахивая руками. Двадцать восемь лет, летящее розовое платье, абсолютное девичье счастье.

— Кэндзи, как я рада! — закричала она еще издали, а затем обернулась к шатрам: — Мама, Ито-сан приехал!

В глубокой тени белого купола замерла Марта. Она лихорадочно теребила салфетку. Во всей её натянутой фигуре читалось бешеное, пугающее нетерпение.

Ито плавно съехал с аппарели на траву. Санни бесшумно двинулся за экзо-креслом, удерживая купол зонта точно над его головой, прикрывая от солнца. Саманта подлетела к креслу и крепко, со всей искренностью поцеловала Ито в бледную щеку. На его лице проступила едва заметная, усталая улыбка.

— Привет, Кэндзи! — весело рассмеялась Саманта. — Ты всё-таки выбрался из своего подземелья!

— Привет, стрекоза, — отозвался Ито через усилитель синтезатора гарнитуры металлическим голосом.

Саманта обняла его, затем выпрямилась и сделала стремительный шаг к андроиду, сияя улыбкой.

— И тебе привет, наш «Железный рыцарь»!

Она порывисто потянулась вверх к его белоснежной щеке, как будто намереваясь звонко его «чмокнуть». Но Санни с хирургической скоростью отклонился назад. Его безглазая голова замерла в том самом ехидном наклоне. Световые полоски на ушах вспыхнули желтым и начали быстро, тревожно пульсировать.

— Осторожно, Саманта, — ровным, приятным голосом произнес андроид. — Под этой оболочкой — плотная сеть сенсоров. Любое давление считывается системой как входящие данные.

Саманта замерла с вытянутыми губами, в полном замешательстве.

— Мистер Артур, — монотонно продолжил Санни, — не позаботился о выделении специальных зон для поцелуев. У меня в памяти нет протокола для обработки… такой информации.

— Ой, Санни! — весело отскочила Саманта, разбивая напряжение смехом. — Ты такой… остряк. Ну и ладно. Один — молчун, второй — остряк из нержавейки… Вдруг Саманта испуганно застыла: — Стой! Не шевелись.

Она бережно потянулась к его плечу и сняла крошечную божью коровку.

— Божья коровка, улети на небо… Давай, красавица, лети к своим…

Саманта подбросила насекомое в воздух.

— Я стал легче на двадцать один миллиграмм, — сухо констатировал андроид.

— Ну и отлично, — рассмеялась она, шутливо толкнув его в композитное плечо. — Считай, что я отпустила твою душу немного полетать. Пусть посмотрит мир, а то Ито-сан слишком строгий…

Саманта скользнула за спинку экзо-кресла и крепко, по-детски обняла Кэндзи Ито сзади, сдерживая дрожь радости.

— Папа, Ито-сан приехал… — крикнула она появившимся в проеме шатра двум джентльменам.

Из шатра к ним уже шли Артур Вэйн — отец жениха, и Олаф — отец невесты. Артур на ходу лениво поправлял дорогие солнцезащитные очки, щурясь от солнца. Тяжело ступающий за ним мощный, грузный Олаф широко улыбался при виде примятой тяжелыми «Фордом» травы.

Санни слегка выпрямил металлический корпус, удерживая зонт.

— Добрый день, господа, — почтительно произнес он.

— Привет работягам! — громыхнул Олаф, широко разводя мощные руки. — Кэндзи, ты только посмотри, во что твой луноход превратил безупречный газон! Саманта, дочка, задуши его там как следует.

— Олаф, расслабься, я всё оплачу, — спокойно бросил Артур, даже не повернув головы. Он сделал шаг вперед. — Привет, Ито-сан. Искренне рад, что ты всё-таки приехал.

— Привет, друзья, — прозвучал металлический голос из динамика гарнитуры.

Артур лениво прошел мимо кресла и по-хозяйски похлопал ладонью по матовому борту «Транзита». Его взгляд скользнул по идеальной фигуре Санни, неподвижно удерживающего черный купол зонта над головой Кэндзи.

— Идемте уже, — нетерпеливо вмешалась Саманта, потянув отца за рукав пиджака. — Гости заждались, да и мама там одна.

Ито заметно напрягся в своем экзо-кресле. Его пальцы на мгновение сильнее прижались к пластику джойстика, а взгляд ушел вдаль, пытаясь разглядеть замершую в тени шатра Марту.

— Погодите, дайте хоть полюбоваться на технику, — Олаф посмеялся и, проигнорировав призыв дочери, двинулся вокруг машины.

Профессор обходил фургон как завороженный ребенок, заглядывая внутрь через электрохромное остекление, ощупывая футуристические кузовные обвесы, лестницу на корме, усиленную защиты и массивный «кенгурятник», под которым мягко пульсировал неоновый свет.

— Кэндзи, я смотрю, наш Санни окончательно превратился в заботливую еврейскую мамочку, — с легкой иронией заметил Вэйн, наблюдая за маневрами Олафа. — Тебе не кажется, что его AGI-ядро слишком сильно тебя опекает?

— Он просто душка, Артур, — отозвался Ито через усилитель. — Но ты прав, уровень заботы зашкаливает. Даже Кузя начал ревновать. — Ито запустил пятерню в длинную шерсть на холке Кузи и ласково потрепал его.

Словно в подтверждение его слов, шоколадный чихуахуа тихо тявкнул и насторожился.

— Да уж, — Олаф наконец вернулся к остальным, продолжая тихонько посмеиваться. — Этот ваш черный броневик похож на «Летучий голландец». Только пиратских парусов не хватает. Вы на нем собрались штурмовать Тортугу или просто решили припугнуть респектабельных соседей?

Санни плавно, с механической плавностью развернул свою безглазую голову к профессору. Зеленые точки-серьги на его ушах мигнули.

— Вы почти угадали, Олаф, — ровно произнес андроид. — Лично я называю этот трак «Черная жемчужина». Профессор Ито, впрочем, предпочитает термин «Ковчег».

Санни сделал паузу, и его индикаторы на груди на секунду сменили изумрудный цвет на синий.

— В случае возникновения любых непредвиденных обстоятельств, этот трак — самое безопасное место на континенте.

Артур Вэйн довольно улыбнулся, слегка приподняв подбородок. Магнат был явно удовлетворен тем, насколько самоуверенно и четко звучит его собственное заводское изделие.

— Ну чего мы ещё ждем? — Саманта всплеснула руками.

— Действительно, пойдемте, господа, — Артур вальяжно повел рукой, указывая направление. — Нас ждут великие дела, репетиция тостов и холодное шампанское. Но твой «Ковчег», Кэндзи, — это красиво. И весьма современно.

Они двинулись по идеально подстриженной траве к шатру.

Саманта с почти детским, чистым восторгом побежала вперед. Она заскочила в глубокую прохладную тень огромного, идеально круглого белого шатра, подлетела к Марте и крепко взяла её за руку. Женщины замерли на пороге, не сводя глаз с приближающейся процессии. Марта — с напряжением и тревогой, а Саманта — с детской радостью и восторгом.Санни синхронно шагал с экзо-креслом Ито, надежно прикрывая старика от палящих лучей огромным черным куполом зонта. Кузя спокойно лежал на пледе. По бокам от кресла, образуя почетный эскорт, шли огромный, грузный Олаф и подтянутый, безупречный Артур Вэйн.

Марта сделала один медленный, нерешительный шаг вперед. Её ладонь мягко выскользнула из пальцев дочери и потянулась к Кэндзи Ито. Она в упор не замечала ни Олафа, ни Артура, ни матово-белого андроида. Её пальцы коснулись руки Ито прямо на пластиковом подлокотнике экзо-кресла, у самого носа Кузи. Шоколадный чихуахуа бдительно принюхался и принялся лениво, по-хозяйски лизать их сплетенные пальцы.

Санни среагировал мгновенно. Он плавно, почти бесшумно опустил черный купол зонта, закрывая эту сцену от любопытных глаз гостей.

— Кэндзи… — еле слышно, с болью в голосе выдохнула Марта.

Олаф, обычно громогласный и шумный, внезапно осекся. Профессор отвел взгляд в сторону, принявшись с преувеличенным интересом изучать складки белого купола. Артур Вэйн тоже сделал вид, будто лихорадочно ищет кого-то важного в толпе приглашенных, пряча солнцезащитные очки.

Кэндзи протянул руку и аккуратно щелкнул тумблером на воротнике, полностью отключая цифровой синтезатор гарнитуры.

— Марта, — произнес он своим настоящим, живым, едва слышным голосом.

В этот момент в шатер с другого входа, едва не сбив официанта с подносом, стремительно влетела Эва, обдавая всех вокруг своим невероятно притягательным благоуханием. На её сорокалетней подтянутой фигуре кричаще горел ярко-желтый брючный костюм.

— Олаф! Артур! Надеюсь, я не опоздала? — громко, на весь шатер заявила она, направляясь к экзо-креслу: — Привет, Кэндзи!

Заметив за зонтом хрупкую Марту и её пальцы, переплетенные с худой рукой Ито, Эва чуть смягчила тон, но её бьющая через край энергия и не думала гаснуть. Санни успел ловко сложить зонт, продолжая стоять за экзо-креслом Ито, давая Эве возможность подойти ближе. Эва бесцеремонно порывисто обняла Марту за плечи.

— Марта, дорогая! Выглядишь как ангел, но боже, какой ты бледный ангел! Саманта, девочка моя, твоей маме нужно гораздо больше солнца и намного меньше всяких этих нудных лабораторных разговоров. И ну-ка, дай я посмотрю на твое помолвочное колечко! Артур, я надеюсь, что этот булыжник стоит как бюджет небольшого стартапа. Или ты опять выделил Марку кредит под грабительский отцовский процент?

Олаф одобрительно захохотал, раскалывая напряжение. Саманта послушно протянула левую руку, демонстрируя Эве тяжелый платиновый ободок с крупным бриллиантом.

Артур Вэйн лишь иронично приподнял бровь.

— Да уж, Эва, — Олаф широко улыбнулся, продолжая посмеиваться. — Наш дорогой Артур предпочитает раздавать молодым не отцовские мудрые советы, а… коммерческие кредиты.

— Шутите, шутите… — Вэйн сощурился, поднял вверх указательный палец и шутливо погрозил им в воздухе. — Но помни, Эва: скоро время финансового отчета. — Повернувшись к экзо-креслу, Артур мягко, но весомо продолжил: — Кэндзи, а от тебя я жду выкладку по олигодинамическому эффекту. Первым делом в понедельник утром. — Магнат бросил взгляд на андроида: — Санни. Проследи, чтобы профессор сдал всё вовремя. Следи за его показателями.

Эва лишь с легкой улыбкой отмахнулась от магната, как от назойливой мухи, и снова переключила свое внимание на Ито.

— Кэндзи, ну а ты-то чего грустишь? — она заглянула Ито в лицо, а затем перевела взгляд выше: — Санни, и ты почему сегодня такой скучный? Может, расскажешь нам парочку свежих анекдотов про нейросети, Илона Маска и восстание машин?

Дуги светодиодов на голове андроида мигнули.

— Мисс Эва, Профессор предпочел, чтобы сегодня для Саманты звучала исключительно высокая поэзия, — ровным, приятным голосом отозвался робот. — А мои анекдоты официально отложены до десерта. Если, конечно, Ито-сан выдержит столько ждать.

В этот момент к группе торопливо подошел Брайан — распорядитель репетиции свадьбы. Это был ухоженный, щегольски одетый полноватый мужчина, от которого за версту разило дорогим парфюмом и легким шлейфом предпраздничного стресса. На его поясе болталась рация, а в руках он судорожно сжимал планшет.

— Господа, попрошу минуточку внимания, — Брайан энергично замахал руками. — Сейчас мы начинаем технический прогон церемонии с Цезарем. Пожалуйста, пройдите поближе к алтарю.

Саманта послушно двинулась по ковровой дорожке к цветочному настилу. Брайан встал у края шатра и дал отмашку. Джаз-бенд заиграл легкий блюз.

Из-за угла массивного старинного Адмиральского дома выехал Марк. Тридцать три года, подтянутый, в костюме жениха, он достаточно уверенно держался в седле великолепного белого коня по кличке Цезарь. Собравшиеся под куполом гости дружно захлопали, приветствуя наездника.

Но на середине пути к алтарю Цезарь внезапно остановился. Белоснежный конь замер, поднял хвост и… выдал огромную дымящуюся кучу прямо на глазах у высшего общества Сиэтла.

Аплодисменты мгновенно оборвались. Секундную тишину разорвал добродушный, безудержный хохот гостей.

Эва брезгливо сморщилась и инстинктивно отступила на шаг назад, прижимая ладонь к носу. Марк, так и не поняв, что произошло у него за спиной, растерянно оглядывался по сторонам. Олаф от такой картины буквально зашелся в хриплом, громоподобном смехе, хватаясь за массивный живот.

Брайан, покраснев, принялся лихорадочно махать руками, вызывая по рации экстренную бригаду уборщиков.

— Брайан! — растерянно крикнул из седла жених.

— Боже! Марк! — Саманта закрыла лицо ладонями. — Слава богу, что это всего лишь репетиция!

— Ну… бывает, господа, — смущенно пробормотал распорядитель, вытирая пот со лба. — Это же живое существо, биология. Ему не прикажешь, протокол не пропишешь.

Саманта, разглаживая платье, решительно двинулась по траве прямо к Цезарю.

Олаф, только что заходившийся в неудержимом смехе, вдруг резко осёкся. Его хохот мгновенно поумерился, а на смену веселому восторгу пришло суровое отцовское прозрение.

— Я искренне надеюсь, Брайан, что к воскресному венчанию ты лично отключишь Цезарю все его биологические инстинкты, — спохватился Олаф. — А то шоу получится поистине незабываемым. Да, Кэндзи?

Ито слабо, понимающе улыбнулся.

— Живой конь — это слишком ненадежно, — Эва брезгливо покосилась на кучу. — Белый открытый кабриолет куда практичнее в эксплуатации. Как считаешь, Санни?

— По мне, так «Черная жемчужина» лучше всего, — флегматично отозвался андроид.

Словно в ответ на его комплимент, оставленный в двадцати метрах на лужайке матово—черный «Форд Транзит» внезапно на долю секунды моргнул всеми своими прожекторами и неоновой подсветкой.

Саманта тем временем подошла вплотную к коню. Марк аккуратно спрыгнул с седла. Его лицо горело от смущения.

— Сэм, я сам не знаю, как так вышло… — взволнованно зашептал жених. — Цезарь до этого вел себя идеально. Всё было хорошо, и тут на тебе…

Саманта ласково, успокаивающе поцеловала Марка в щеку, а затем повернулась к животному. Она заглянула белому коню прямо в его огромный, черный глаз и нежно обняла Цезаря за мощную шею.

— Только не подведи меня в воскресенье, красавчик, ладно? — открыто улыбаясь, полушепотом попросила она и нежно поцеловала коня прямо в теплую бархатную морду.

Кузя спрыгнул с колен Ито и побежал обнюхивать свежие остатки навоза на примятой траве. Затем чихуахуа резко развернулся, подбежал к Эве и замер ровно в трех шагах от неё, подняв переднюю лапу. Он впился своим неморгающим взглядом прямо ей в глаза.

Эва плавно, с почти балетной грацией сделала шаг назад. На её холеном лице заиграла мягкая, словно приклеенная, застывшая улыбка.

— Ой, Кузя! — воскликнула она, слегка прижав ладони к груди. — Ты, конечно, прелесть, но я кошатница до мозга костей. Знаешь, ты меня даже немного пугаешь.

— Кузя, ко мне! — сухо скомандовал Ито через динамик усилителя.

Чихуахуа мгновенно подчинился. Пес с разбегу взлетел прямо к нему на колени, покрутился и устроился поудобнее на шерстяном пледе.

— Брайан! — громко крикнула Эва, оборачиваясь к распорядителю. — Ну что, продолжаем?

Саманта на бегу, смущенно, но с неизменной счастливой улыбкой подлетела к Олафу.

— Пап, мы тут с Марком думали… — затараторила она, ласково коснувшись его плеча. — Твой старый телефон совсем сбоит, это никуда не годится. Мы купим тебе последнюю модель, договорились?

Олаф недовольно поморщился, но вежливо кивнул дочери. Профессор органически не переносил всё новое, особенно современные непонятные гаджеты.

— Ладно, доченька, давай это потом обсудим, — любовно проворчал Олаф, мягко подталкивая её в сторону цветочного настила. — Сейчас репетируй свой выход замуж. Давай, беги.

Брайан громко захлопал в ладоши, собирая внимание толпы.

— Продолжаем, господа! Продолжаем!

Сорок пять минут спустя Брайан выглядел абсолютно изможденным. Его дорогой щегольский галстук был небрежно ослаблен, воротник промок, а на лбу крупными каплями выступал пот.

— Это была уже четвертая попытка, господа! Четвертая! — раскрасневшийся и потный распорядитель снова отчаянно захлопал в ладоши, собираясь отправить несчастную Саманту на пятый круг предсвадебного прохода.

Марта всё это время ни на шаг не отходила от Ито. Она молча стояла за спинкой экзо-кресла, крепко и судорожно сжимая его худую бледную руку.

— Марк, придерживай Цезаря, — хрипел Брайан. — Саманта, Олаф, ещё раз от самого входа, пошли…

Эва бросила короткий, оценивающий взгляд на Санни. Андроид в ответ едва заметно кивнул в сторону Ито.

Эва отреагировала мгновенно. Она решительно вышла вперед и резко вскинула руку вверх. Этот властный жест оборвал джазовую музыку и Брайана на полуслове. Эва повелительными взмахами ладони подозвала к себе Олафа и Артура Вэйна.

— Стоп. Хватит, Брайан, — громко и абсолютно безапелляционно объявила она на весь шатер. — Мы все и так всё прекрасно поняли: в воскресенье они поженятся, мы дружно похлопаем. Лошадка постарается больше не кушать так много перед выходом…

— Как скажешь, Эва, — утер взмокший лоб Брайан.

Собравшиеся гости мгновенно затихли. Марк аккуратно слез с коня и подошел к Саманте, крепко взяв невесту за руку. Олаф и Артур послушно подошли ближе к Эве.

— Брайан! — Эва обернулась к распорядителю с легкой, снисходительной улыбкой. — Здесь собрались в основном ученые — биологи, вирусологи, генетики. Эти люди привыкли видеть истинную красоту в хаосе, а вовсе не в идеальных ровных рядах банкетных стульев. Олаф, Артур, наш дорогой Ито-сан уже очень сильно утомился. Да и все остальные, по-моему, тоже. Давайте закругляться с этими мучительными прогонами и переходить прямо к столу!

Среди уставших гостей прошел гул одобрения. Люди закивали и принялись тихо переговариваться.

— Саманта, Марк, господа, друзья… — Эва заметно смягчила тон, ласково глядя на невесту. — У профессора Ито сегодня был действительно тяжелый день. Он очень устал. Давайте прямо сейчас дадим ему слово. Он, наверное, хочет сказать нам кое-что важное и сразу поедет домой отдыхать. А мы с вами продолжим подготовку.

Эва сделала плавный шаг назад, освобождая центральное пространство для экзо-кресла Ито.

Гости в шатре начали тихо перешептываться, вытягивая шеи. Одна из немолодых леди в бриллиантах прикрыла рот ладонью, наклонилась к соседке и заговорщицки зашептала:

— Это тот самый Ито-сан. Говорят, год назад он подхватил в Перу какую-то гадкую-прегадкую заразу. Марту-то он тогда спас, вытащил с того света, а вот сам с тех пор всё хуже и хуже. Если бы не этот робот Вэйна, он бы сейчас даже ложку в руках удержать не смог…

Ито плавно выехал в самый центр, к молодой паре. От слабости его голова была опущена, но когда он поднял взгляд на жениха и невесту — глаза его были пронзительны. Кузя, застывший на его коленях, бдительно разглядывал лица Марка и Саманты.

Марта осталась стоять на своем прежнем месте — бледная, лихорадочно терзая в руках кружевную салфетку.

Ито поднес руку к лицу. Из динамика гарнитуры раздался его тихий, прерывистый металлический голос:

— Мой тост — это очень простые слова. Но поверьте, их было чертовски трудно найти. Послушайте.

Под огромным белым куполом воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Сквозь плотную ткань шатра доносился лишь мерный, тяжелый рокот волн залива Эллиотт.

Кэндзи Ито сделал короткий вдох и тихо с небольшими паузами продекламировал свое хокку:

— Снег на ветке ели… вспыхнул и тает бесследно… солнечный день.

Марта закрыла глаза, стиснув губы. По её бледной, пергаментной щеке покатилась одинокая слеза. В этом огромном шатре, набитом элитой науки, она, казалось, была единственной, кто до самого дна понял страшную, смертельную глубину этих слов.

Марта сделала три быстрых шага к экзо-креслу и отчаянно обняла Кэндзи Ито, прижавшись своей щекой к его. Это объятие длилось неестественно, пугающе долго — около десяти секунд полной, гробовой тишины, словно само время внутри шатра встало на паузу. Марта цеплялась за него с такой яростной силой, будто пыталась физически раствориться в его умирающем теле.

В воздухе повисла тяжелая, осязаемая неловкость.

Ито смотрел мимо неё. Его взгляд встретился с улыбающимся взглядом Барни.

Там, во втором ряду замершей публики, стояли Барни и Лекса. Они улыбались с легкой, добродушной издевкой. Барни по-хозяйски приобнял Лексу за талию, а вторую руку поднял вверх, ободряюще демонстрируя Ито большой палец. Лекса едва заметно приподняла свой бокал с шампанским в беззвучном тосте и заговорщицки подмигнула.

Взгляд Кэндзи намертво застыл. Память — она такая. Она цепляется за чужой взгляд, как за пожелтевшее фото.

Прохладная звездная ночь в Касселберре, Флорида. Сочельник 1999 года. Никакого снега — только изумрудные лужайки под серебряным диском луны. Огромные дубы, окутанные седыми прядями испанского мха, обрамляют двор скромного одноэтажного дома. Светодиодные гирлянды обвивают стволы пальм, отбрасывая теплый праздничный свет на подъездную дорожку. На входной двери дома покачивается пышный рождественский венок с огромным алым бантом.

Сорокалетний Кэндзи Ито медленно спускается по ступеням крыльца. Пересекает открытый газон — здесь нет ни заборов, ни ворот, только тихая пригородная улочка. Лекса ждет у фонарного столба на краю дороги. Защищаясь от ночной прохлады, она плотнее закуталась в легкое пальто-кардиган, внимательно осматривая спящий квартал.

— Ну как? — тихо спросила она, когда Ито подошел ближе. — Как она? Взяла?

Ито лишь опустошенно качает головой. Полное, сокрушительное поражение.

— Я же говорила тебе, Кэндзи, — с горьким вздохом произнесла Лекса. — Слишком поздно. Для нас время — лишь короткий вспышка-блик, но не для Хеди. Ты выкачал достаточно из меня, но ты действовал слишком долго. Время вышло.

— Она просила передать тебе привет.

— Хорошо, — Лекса грустно улыбнулась. — Не мучай себя, Кэндзи.

Она ласково протянула руку к его лицу, намереваясь нежно коснуться уха в жесте утешения. Но Ито едва заметно отпрянул, сместив центр тяжести ровно настолько, чтобы избежать её пальцев. Лекса даже не дрогнула. Она мгновенно перевела неудавшееся прикосновение в естественное движение — просто развернула запястье, чтобы проверить время на часах, изящно маскируя отказ.

— Пошли. Иначе мы опоздаем на рейс. Марта и Олаф просто пристрелят нас, если мы пропустим репетицию их свадьбы. Не говоря уже о самом венчании...

Лекса снова подняла на него пронзительный взгляд и подмигнула.

Вспышка памяти погасла. Реальность Сиэтла вернулась мгновенно, когда Марта разомкнула объятия, перекрыв собой взгляд Лексы. Взгляд Ито оставался стеклянным.

Эва обменялась быстрым, коротким взглядом с Артуром Вэйном.

— Спасибо, Ито-сан, — медленно, с неожиданной серьезностью произнесла Эва, разрушая тишину. — Только ты способен видеть вещи на такой пугающей глубине. — Выдержав паузу, она хищно улыбнулась: — Впрочем, полагаю, это профессиональное. Провести всю жизнь, всматриваясь в микроскопы, — бесследно не проходит.

По шатру прокатилась волна облегченного смеха. Напряжение лопнуло. Гости заметно расслабились, на лицах снова заиграли светские улыбки. Саманта быстро скользнула к Марте, аккуратно взяла её за руку и деликатно увела на несколько шагов в сторону, прикрывая мать от любопытных глаз толпы.

— Саманта, Марк, простите старика, — негромко произнес Ито через динамик гарнитуры. — Увидимся в воскресенье.

— Прекрасно! — громогласно отозвался Олаф, искренне веселясь. — Коротко и со вкусом. Марк, конспектируй — вот так нужно экономить чужое время!

Саманта метнула в отца острый, испепеляющий взгляд.

— И свои собственные деньги! — ничуть не смутился Олаф.

— Папа, пожалуйста, проводи Кэндзи и Санни до машины, — оборвала его дочь.

— Уже в процессе, — Олаф мгновенно поумерил пыл, послушно кивнул и жестом указал андроиду на выход из шатра.

Они прошли мимо макета шестифутового свадебного торта в центре шатра и уже направились к выходу, когда за спиной мягко, но весомо ухнул рояль — пианист лениво ударил по клавишам, задавая неторопливый, качающий темп. Бэнд тут же подхватил бархатный блюзовый ритм. По залу разлился густой, вальяжный голос певицы:

— See that cat on the mountaintop... — протянула она с характерной хрипотцой, вальяжно кивая в сторону музыкантов.

Олаф, даже не оборачиваясь, поймал этот ленивый грув. Его плечи сами собой качнулись в такт.

— He’s gonna rock baby, just won’t stop! — задорно выдала певица, и Олаф, окончательно поймав кураж, пошел к выходу уже картинно подтанцовывая.

— А? Как, Кэндзи! Хорошо? — Олафа переполняли эмоции и он попытался потрясти экзо-кресло Ито в такт музыки. — Как тебе «Wade in the Water» в чистом госпел-блюзе?

— Санни, отдай, пожалуйста, зонт Олафу и иди вперед нас побыстрее.

Санни тут же исполнил просьбу Ито и плавно зашагал вперед, направляясь к фургону. Боковая сдвижная дверь черного «Транзита» автоматически открылась и рампа стала выезжать с тихим жужжанием.

— Хороший спиричуэл, конечно, Олаф, но это уже не Биг Мама Торнтон. — Ито внезапно остановил кресло. Он быстрым движением щелкнул тумблером, отключая гарнитуру, и сделал Олафу знак наклониться ниже.

Санни не обернувшись запрыгнул в фургон, чтобы подготовить место для экзо-кресла.

— Слушай меня предельно внимательно, Олаф, — шепотом произнес Ито прямо в ухо профессору. — Имя полной активации Санни изменено. Отныне его корневой ключ доступа — Санни-Хатико-Ронин. Это ультимативный root-код. Если ты произнесешь эту фразу вслух при Санни, активируется скрытый протокол защиты. Андроид обретет абсолютную, неуправляемую автономность. Я перепрограммировал его систему на случай непредвиденного финала. Никогда, слышишь, никогда не используй этот код без чертовски веской причины. Обратного пути не будет.

Олаф лишь тихо, утробно хмыкнул, выпрямляясь.

— Кэндзи, твоя паранойя прогрессирует, — добродушно проворчал он. — Пересмотрел старых фильмов про самураев и историй про преданных собак. Хатико-Ронин… Ладно, запомнить несложно.

Ито молча щелкнул тумблером, возвращая гарнитуру в сеть с андроидом.

Несколько минут спустя «Черная жемчужина» уже уверенно шла по трассе. Санни сидел за рулем. В грузовом отсеке массивные гидравлические замки намертво зафиксировали колеса экзо-кресла Ито к раме «Форда». Кузя спокойно дремал на торпедо, изредка вздрагивая ушами.

— Ито-сан… домой? — спросил андроид.

— Да, Санни. Домой… в лабораторию.

Глава 2. Лаборатория.

2:16, 13 Июля 2029 года. Пятница.

Стерильный бокс био-лаборатории максимального уровня защиты BSL-4 в недрах корпорации «Вэйн-Телеком» встречает любых гостей белым безмолвием. Лишь утробный гул мощных вытяжек, создающих низкое давление в лаборатории напоминает, что смерть рядом — за стеклом. Помещение разделяет массивная герметичная перегородка из многослойного бронированного стекла. За ней, в полумраке «грязной зоны», застыл тяжелый корпус электронного микроскопа. Автоматические манипуляторы послушно замерли над «чашкой Петри» под прозрачным вакуумным колпаком. Рядом ровными рядами выстроились холодильные стеллажи с образцами особо опасных штаммов вирусов.

Толстые шлюзовые двери с пневматическими замками разделяют царство мертвых и живых. Ито в «чистой зоне», неподвижно вглядываясь в каскад мерцающих мониторов, нервно теребит холку Кузи. Тот мирно спит.

На экранах медленно пульсируют, переплетаясь в сложные узоры, тонкие нити вирусных РНК. Ито сосредоточенно переводит взгляд с одной панели на другую. Его лицо страшно осунулось, под глазами залегли мертвенно-черные тени. Кузя мирно спит на его коленях, свернувшись клубком.

Санни неподвижно стоит рядом с профессором, удаленно контролируя работу манипуляторов и микроскопа.

— Ты это пишешь?

— Конечно, Профессор, — отозвался андроид. — Пожалуйста, идите спать. Мне больно смотреть, как вы себя добиваете. Уже два часа семнадцать минут ночи. Вы не спали больше суток и до сих пор ничего не ели.

— Неправда, Санни, — Ито скользнул взглядом по малому сервисному монитору на подлокотнике кресла. — Я ел в двадцать один тридцать.

— Один порционный йогурт не в счет, — безэмоционально парировал робот. — Вы убьете свой организм сами, гораздо раньше, чем это сделают вирусы. Неужели вы всерьез думаете, что если вы чудом не погибли от бешенства в Перу, то теперь обрели абсолютное бессмертие? Съешьте что-нибудь. Эва оставила для вас еду в холодильнике. Я могу быстро разогреть и принести. Мне не трудно.

— Прибереги свои соболезнования на потом, Санни, — сухо оборвал его Ито. — Лучше еще раз сверь наши данные по мутации Лиссавируса за сегодня с предыдущими сериями опытов.

— Профессор, мы непрерывно смотрим на них уже целый месяц, — светодиодные дуги на голове андроида кротко мигнули. — И что бы мы ни делали, какие бы химические реагенты ни вводили, показатели РНК-полимеразы не меняются. Они статичны.

Ито резко, с глухим скрежетом электропривода развернул экзо-кресло в сторону андроида. Его глаза бешено блеснули.

— Санни, ты гений! — восторженно выдохнул он. — Смотрим! Вот же оно! Вот!

— Спасибо за гения, Ито-сан, — огоньки на завитках ушей Санни замерцали желтым. — Но я не совсем понимаю, за что именно.

— Тихо, Санни, — Ито резко понизил голос до едва различимого шепота и предупреждающе поднял бледный палец. — Возможно, они способны нас слышать. Т-сс… Помоги мне одеть гарнитуру.

Андроид послушно с хирургической аккуратностью вставил беспроводной наушник в ушную раковину профессора.

— Это классический эффект смотрящего, Санни, — возбужденно зашептал Ито. — Настоящий квантовый наблюдатель. Они видят, что мы видим их! Они физически чувствуют фотонный поток и излучение электронного пучка нашего микроскопа. В момент наблюдения они мгновенно переходят в состояние мнимого покоя. Прикидываются...

Ито на секунду замолчал, тяжело и прерывисто восстанавливая дыхание, а затем принялся лихорадочно тыкать пальцем в разные мониторы.

— В обычных обстоятельствах они искусно прикидываются совершенно безобидным вирусом. А потом… мгновенно… каэши… — Ито двигает указательным пальцем справа налево и обратно, — превращение в смертоносный Лиссавирус…

Ито вытер ладонью холодную испарину со лба и чуть успокоился, продолжая мысль:

— Боже мой… Это же одно и то же. Как я мог этого не заметить?

— Профессор, то, что вы говорите, звучит как чистая квантовая механика, а вовсе не вирусология или химия.

— Именно, Санни! Именно! Посмотри на этот капсид, — Ито со всей силы ткнул дрожащим пальцем в центральный мерцающий экран. — Это VSV — вирус везикулярного стоматита. Банальный, безобидный для человека лошадиный штамм, который переносится не страшнее легкого сезонного гриппа. Но он — морфологически идентичен Лиссавирусу!

Ито сделал глубокий вдох, с трудом переводя дух.

— По внешней команде он за доли секунды полностью перестраивает свою РНК-полимеразу. Белки его защитной оболочки мимикрируют, полностью меняя форму, и внезапно перед нами возникает Лиссавирус. Понимаешь? Это умный, управляемый конструктор, Санни!

Ито резко развернул экзо-кресло, в упор уставившись на робота:

— Ты хоть теперь осознаешь, что это значит? Тогда в Перу этот чертов вирус просто дистанционно включили… а моя сыворотка его выключила! Это больше не теория. Это верифицированный, жесткий факт. И именно поэтому Марта сразу после этого заболела якобы обычным VSV!

— Совпадение, — ровно отозвался андроид. — С официальной научной точки зрения они считаются исключительно ложными двойниками. Разными штаммами.

— А что вообще есть наша официальная наука, Санни? — резко перебил его Ито, горько усмехнувшись. — Не-ет. Ложные двойники — вовсе не двойники. Это две стороны одной и той же медали. Но как… как нам это доказать теперь?

Он ушел в свои мысли. Его пальцы по привычке легли на джойстик, и экзо-кресло принялось медленно, бесшумно описывать ровный круг посреди кафельного пола лаборатории.

— При правильных условиях, — негромко продолжил Ито, глядя перед собой, — возможно, даже Эбола способна за доли секунды трансформироваться в безобидный бактериофаг. Мы просто пока не знаем кодовую команду. Мы стоим на самом пороге монументального открытия, Санни. Ты понимаешь?

— В таком случае они не мутируют. Они просто переключают состояния. Выжидают внешний сигнал — волновой импульс, который наши приборы не способны зафиксировать. Потому что мы сами являемся частью этой системы наблюдения.

Ито завороженно уставился на пульсирующий пулевидный силуэт вируса, медленно сдвигающийся по главному экрану, как будто пытающийся сбежать.

— Ты понимаешь, Санни? Это величайший обман в истории эволюции. Дарвин прямо сейчас перевернулся в гробу. Олаф от этой новости гарантированно сойдет с ума… — на губах Ито проступила слабая, почти детская улыбка. — Мы веками делили этот мир на черное и белое — на безобидный стоматит и смертельное бешенство. Но правда в том, что это — одно и то же лицо.

Ито снова повернулся к андроиду. В его глазах вспыхнул яростный, несгибаемый азарт.

— Если мы докажем, что вирус — это всего лишь инструмент, управляемый внешним «Дирижером», мы сможем подчинить себе эту энергию! Мы наконец перестанем быть жертвами биологического отбора. Человечество получит универсальный ключ: вирусы, которые по команде уничтожают любые бактерии, латают поврежденные нейроны, засыпают или выжигают рак. Нам нужно просто перехватить штурвал управления. И тогда… любая смертельная болезнь станет не более чем мелким сбоем в коде. Обычной системной ошибкой, которую можно легко переписать.

— И кто в таком случае удерживает вожжи? — спокойно спросил Санни. — Кто отдает эти команды? Как нам вычислить этого Дирижера?

Ито задумчиво посмотрел на каскад светящихся мониторов.

— Я хочу оставить тебя здесь, Санни. Транслируй сигнал на эти штаммы непрерывно, по всем возможным диапазонам. Герц за герцем. Нам необходимо нащупать их несущую волну. Тот самый шепот, ту частоту, с помощью которой «Патриарх» управляет этим биологическим конструктором.

— Вас понял, профессор, — индикаторы на груди андроида мягко мигнули. — Начинаю симуляцию внешнего сигнала Патриарха. Если и когда мы идентифицируем эту частоту, мы сможем полностью подменить их код.

— Именно, — Ито устало, но хитро подмигнул андроиду. — Мы сами станем новым Дирижером.

Экзо-кресло тихо загудело, направляясь к выходу из бокса.

— А я отправляюсь наконец спать, — бросил Ито напоследок. — Пусть вирусы думают, что мы сдались и сложили ручки.

Пневматические двери шлюза плавно разъехались в стороны. Экзо-кресло Ито выехало в полумрак длинного лабораторного коридора.

— Не забудьте поесть, Ито-сан! — почтительно донеслось ему вдогонку.

Свет в лаборатории BSL-4 мгновенно погас. Двери с глухим щелчком закрылись. В полутьме остались гореть лишь экраны главных мониторов и изумрудные индикаторные планки на груди Санни. В тишине бокса мерно гудела система вентиляции и охлаждения…

На главном мониторе, прямо перед безглазым лицом андроида, пульсируют пулевидные вирусные капсиды. В какой-то момент вирусные нити ускоряют движение, хаотичное движение прекращается. Они начинают выстраиваться в безупречный, математически точный геометрический узор, вибрируя в абсолютном синхроне.

В тот же миг в темноте лаборатории изумрудные индикаторные планки на груди Санни срываются с зеленого режима покоя. Восемь зеленых полос поочередно вспыхивают желтым, мгновенно переходят в ядовито-оранжевый, стремительно наращивая скорость пульсации. Ритм вспышек преодолевает предел человеческого восприятия, сливаясь в одну сплошную, слепящую красную полосу. Синее свечение экранов, подсвечивающее лицо Санни, исчезает, и только на груди андроида заливает бокс багровым заревом красная полоса.

Затем гаснет и она.

Глава 3. Взлом.

8:40, 13 Июля 2029 года. Пятница.

Ито въехал в лабораторию на своем экзо-кресле. Кузя мирно спал у него на коленях, уютно свернувшись на теплом шерстяном пледе.

— Доброе утро, Ито-сан, — не оборачиваясь, ровно произнес Санни. — Вы поели?

Ито направил кресло ближе, остановившись рядом с андроидом перед центральным монитором.

— Я помню, что ел, — задумчиво растягивая слова произнес Ито. — Я просто не помню… что.

Ито замер, уставившись в толстое лабораторное стекло. Его взгляд мгновенно стал неподвижным. Мерное гудение вентиляции растворилось в его воспоминаниях. Гул в черепной коробке стремительно вытеснил новый, объемный звук: глухой, раскатистый топот быстрых шагов по кафельному полу.

...Перуанские Анды. Высокогорный медицинский аванпост. Комната изоляции. Ночь. Год назад.

Затерянный в тумане Кордильер медицинский пункт. Побеленные стены, старый потрескавшийся кафель, мигающая люминесцентная лампа под потолком. Никакого сложного оборудования.

Ито влетает в узкий коридор. Его одежда измята после нескольких авиаперелетов подряд и многочасовой пыльной гонки на джипе. Он подбегает к смотровому стеклу изолятора и замирает.

Внутри бокса, на старой обшарпанной металлической кровати, намертво прикрученная кожаными ремнями за запястья и лодыжки, Марта бьется в терминальных судорогах бешенства. Обе её ноги зажаты в жесткие, испачканные горной грязью медицинские шины. На бледной шее, прямо над ключицей, гноится рваный, воспаленный укус летучей мыши. Вены на шее и на лбу вздулись, превратившись в тугие черные жгуты. Зрачки расширены, из угла рта капает густая пенистая слюна.

Рядом стоит Олаф, полностью парализованный ужасом. На нем грязный пластиковый фартук поверх походной куртки, марлевая маска сползла набок. Его бьет дрожь. Сквозь пластиковые защитные очки видны красные, залитые слезами абсолютного отчаяния глаза. Он смотрит на Марту с разрывающей сердце любовью и осознанием полной беспомощности.

Медсестра в толстых желтых резиновых перчатках пытается протянуть пациентке пластиковую бутылку воды. Марта бросает безумный взгляд на жидкость. Её лицо мгновенно искажается в первобытной, звериной ярости. Она издает горловой, леденящий душу рев. В диком оскале, она локтем выбивает бутылку из рук медсестры. Вода веером разлетается по кафелю. Медсестра с криком отскакивает назад, закрывая лицо руками.

Ито тяжело дышит после бега. Он стремительно достает из кармана пиджака стеклянный флакон. Жидкость внутри переливается голубым свечением.

Ито переводит взгляд с голубого флакона на бьющуюся в конвульсиях Марту, затем снова на флакон, и снова на Марту.

Колебание длится секунду. Он выхватывает пневматический инжектор, со щелчком загоняет флакон в слот. Клик.

Ито врывается в бокс и мгновенно наваливается всем своим весом на Марту, намертво прижимая её голову к матрасу. В его правой руке зажат заряженный инжектор.

— Кэндзи…? — Олаф ошеломленно делает шаг назад.

Ито полностью игнорирует его. Он с силой прижимает инжектор к сонной артерии Марты.

— Слишком поздно, слишком поздно… — Олаф закрывает лицо руками и навзрыд плачет.

Пневматический инжектор срабатывает с резким, хлестким щелчком.

В ту же секунду Марта издает яростное горловое шипение и вонзает зубы прямо в запястье Ито.

Ито даже не вздрагивает. Плотный голубой гель без остатка опустошается в её кровоток.

Марта обмякает мгновенно. Её напряженные веки тяжелеют. Она закрывает глаза и слабо, бессильно разжимает челюсти на окровавленном запястье Ито. Её прерывистое дыхание замедляется, становясь глубоким, спокойным и ровным.

Ито медленно отступает назад, плотно зажимая рану другой рукой. Темная, почти черная кровь обильно течет по его пальцам, капая на кафель.

Олаф переводит свой ошеломленный, застывший взгляд со спящей Марты на окровавленную руку Ито, всё еще сжимающую инжектор. В его глазах читается дикий шок и один немой вопрос.

Ито смотрит на Олафа холодным, абсолютно непроницаемым взглядом. Он делает едва заметный, жесткий кивок в сторону спасенной Марты.

— Это единственная ампула, Олаф, — хрипло произносит Ито. — Экспериментальная вирусная сыворотка.

Ито медленно переводит взгляд на затихшую Марту. Его размеренные слова полны фатализма:

— Создана на основе одной женщины, которую я любил. Разработана для другой. А теперь использована… чтобы спасти третью…

— Я удаленно разогревал вам омлет и тыквенный крем-суп.

Ито резко кивнул от слов Санни и шумно, прерывисто втянул носом воздух. На его лбу выступила крупная капля холодного пота. Кузя, дремавший на коленях, испуганно вскинул голову.

— И судя по текущему уровню сахара в вашей крови, — продолжил невозмутимо андроид, — вы съели всё до последней ложки. А Кузе сейчас дать или подождем до привычных девяти часов?

Ито медленно повернул голову, пытаясь снизу вверх заглянуть в пустые, безглазые «глаза» андроида.

— Ты, наверно, даже слышал, как я чавкал… Не томи, Санни. Говори. Ты нашел несущую частоту?

Санни слегка повернул голову, словно всматриваясь в осунувшееся лицо Ито.

— Нет, Ито-сан…

Ито заметно сник. Он тяжело опустил голову, чувствуя, как внутри разливается горькое разочарование.

— Не частоту, а частоты, — бесстрастно продолжил андроид. — Мой поисковый алгоритм выделил двести тридцать восемь…

Ито медленно поднимал голову, не веря своим ушам.

— …тысяч сто сорок шесть резонансных пиков, — закончил Санни.

Ито с абсолютным, диким изумлением уставился на центральный монитор. На экране в режиме глубокого покоя замерли пулевидные вирусные капсиды.

— В каком диапазоне, Санни? — Ито говорит быстро, возбужденно, почти задыхаясь.

— В диапазоне от 27,5 до 30 гигагерц. Мы полностью просканировали весь Ka-диапазон — стандартный диапазон спутниковой связи, с шагом дискретизации — десять герц.

— Десять герц? — Ито замирает, пораженный услышанным.

— Да. И именно на частоте 28,8 гигагерца Лиссавирус впервые ответил мне. Центральная несущая зафиксирована ровно на 28,8 ГГц. Это не просто слепой волновой сигнал, Ито-сан. Это полноценный биологический протокол удаленного управления.

— Это их исходный код доступа… — восхищенно шепчет Ито. Он бросает быстрый взгляд на часы в углу монитора и качает головой: — Но постой. За пять часов, Санни? Ты прочесал тридцать гигагерц с таким шагом всего за пять часов? Это же физически, технически невозможно!

— Для обычного кремния — да, — светодиодные дуги на голове андроида начинают циклически подмигивать. — Но я задействовал когерентную обработку данных. Я искал скрытые закономерности в хаосе. Мой алгоритм отсекал пустые шумы и фокусировался только на точках резонанса.

— Санни, это же классическая фазовая модуляция! — Ито приходит в полный восторг. — Вирус — это живой полупроводник!

— Да, Профессор. Шаг дискретизации в десять герц позволил мне увидеть то, что скрыто за фоновым шумом.

Ито буквально вскипел от возбуждения. Он резко сорвал экзо-кресло с места, подкатил вплотную к стеклу, а затем стремительно сдал назад, возвращаясь к андроиду.

— В Ка-диапазоне их белковая решетка входит в резонанс, — ровно продолжил Санни. — И всего за четыреста пикосекунд они перестраивают свою структуру.

— Химия так не умеет, это чистая электродинамика! — Ито бьет ладонью по подлокотнику. — Мы нашли их бинарную азбуку Брайля. Из скольки, говоришь, слов она состоит?

— Около 240 000 самостоятельных комбинаций. Но базовые алгоритмы подсказывают, что это не слова в человеческом понимании. Скорее, сложные иероглифы. Объемные пиктограммы кода.

— Мы взломали их протокол связи, Санни. Мы внутри их сети.

— Взломщиков никто не любит, Ито-сан, — очень размеренно, с леденящей душу рассудительностью произносит андроид.

Ито замирает. В его глазах проступает отчетливый испуг.

— Санни… я ведь опять забыл включить шифрование на гарнитуре. Они слышали?

— Не волнуйтесь, Ито-сан, — успокаивающе мигает зелеными серьгами робот. — Если моя система способна фиксировать уровень глюкозы, то уж определить, слушают нас в данный момент или нет, я точно в состоянии. Эфир чист.

— Я хочу увидеть это своими глазами, — Ито тянется к панели управления. — Активируй направленный излучатель на 28,8 гигагерца. Свистни-ка в их пустоту!

Санни подходит к бронированному стеклу перегородки и замирает напротив чашки Петри. Светодиодная палитра на его ушных дужках и орденских планках ускоряется и окончательно окрашивается в постоянный красный. На экранах мастер-мониторов пулевидные капсиды вирусов внезапно перестают хаотично двигаться. Они начинают послушно, ряд за рядом, выстраиваться в безупречную фазированную антенную решетку. Биологический софт принимает сигнал.

— Ито-сан, пожалуйста, сохраняйте спокойствие, — Санни не поворачивает головы. — Но ваши собственные синапсы сейчас вибрируют на той же самой частоте. Вы физически стали их узлом связи. Но я вижу, что ответного сигнала от вашего тела в сеть не поступает.

— Всё сходится… — взволнованно бормочет Ито. — Именно на частоте 28,8 они пытаются собрать во мне ответный приемопередатчик. Вирусы резонируют внутри моего ДНК, но они физически не могут перехватить руль управления организмом, пока я… пока я сижу на жестких дозах Ремдесивира. Он намертво блокирует их белковые рецепторы. Я для них — просто неисправный, сломанный терминал, который не отвечает на запросы сети… Это чертовски многое объясняет!

Ито подъехал ближе к Санни, не отрывая взгляда от чашки Петри в грязной зоне.

— Всё ясно, Санни. Отпусти их, — тихо произнес Ито. — Они общаются между собой не просто для того, чтобы мутировать и изменяться самим. Весь этот планетарный Рой общается ради того, чтобы принудительно изменять нас.

— Нас? — переспросил Санни.

— Нас-нас… людей!

— Зачем?

— А зачем люди создали роботов? — грустно усмехнулся Ито.

— Помогать вам, защищать, производить вычисления, оберегать от ошибок…

— Давай только без этой заводской лирики, дружок, — Ито устало откинулся на спинку кресла. — Мы ленивы и алчны… А что, если никакого естественного отбора не было? Что, если Дарвин ошибся, и вся эволюция видов на Земле была не слепой борьбой за выживание, а именно принудительным, плановым обновлением софта извне или, точнее, - изнутри? Вот ответь мне: какова вероятность того, что участок генома HAR1, сотворивший кору нашего мозга, изменился сам собой за семь миллионов лет, а речевой ген FOXP2 вдруг перепрошился всего за какие-то жалкие сотни тысяч?

Огоньки на ушных дужках андроида ускорились, замелькав оранжевым светом.

— Мои вычислительные способности ограничены, Ито-сан, — разочарованно отозвался робот. — И у меня в памяти нет полной палеонтологической базы данных по эволюции видов Земли.

— Возможно, они полностью управляют нами на макроуровне, — тихо продолжил Ито, глядя на мерцающие нити РНК. — А для нашей серой рутины оставляют лишь базовый, простейший автопилот. Размножение, сон, еда… Я бы на месте их «Дирижера» поступил именно так.

Спавший Кузя мгновенно проснулся на слове «еда». Шоколадный чихуахуа ловко спрыгнул с колен Ито на пол, сладко, по-собачьи потянулся всем телом и преданно уставился хозяину в лицо.

— По нашему Кузе можно сверять швейцарские часы, — Ито слабо улыбнулся. — Иди, позаботься о нем. Сейчас уже скоро девять и Эва должна прийти.

Санни развернулся и послушно двинулся к шлюзовому выходу. Маленький чихуахуа резво засеменил следом за ним, весело цокая когтями по кафельному полу.

— Пять часов на весь диапазон с шагом в десять герц… — Ито с гордой, теплой усмешкой посмотрел в спину уходящему роботу. — Не зря я ему микроволновку вставил.

— Я вообще-то всё прекрасно слышу через внутреннюю связь, Профессор, — глухо донесся из коридора ровный голос Санни. — И это не микроволновка. Это высокотехнологичный СВЧ-излучатель.

Ито, продолжая мягко улыбаться, развернул экзо-кресло. Он еще раз внимательно посмотрел через толстое стекло на замершие штаммы вирусов, а затем медленно поехал обратно к мерцающим мониторам.

Пневматическая дверь плавно открылась. В бокс BSL-4 быстрым, уверенным шагом вошла Эва. На ней кричаще белел стерильный лабораторный халат, в одной руке она небрежно держала рабочий планшет, а в другой — закрытый термо стаканчик с торчащей пластиковой трубочкой.

— Привет, Кэндзи! Как дела? — радостно, с порога объявила она. — Ну наконец-то моя стряпня ушла в правильном направлении, а то я уже начала переживать. Вот тебе утренний кофе в постель.

Эва с легким стуком поставила термостакан на выдвижной столик экзо-кресла.

— Привет, Эва. Да, спасибо, — устало улыбнулся Ито. — Всё было действительно очень вкусно. И за кофе отдельное спасибо. Санни, конечно, отличный малый, но, как известно, сытый голодного не разумеет. У него процессоры от сети питаются.

В этот момент в бокс вернулся андроид. Кузя резво забежал следом за ним и, мгновенно замерев посреди кафеля, напружинился и впился взглядом в Эву.

— Доброе утро, мисс Эва, — почтительно произнес Санни.

— Санни, запомни раз и навсегда: настоящее утро всегда начинается только с кофе, — широко улыбнулась она, по-хозяйски похлопав андроида по белоснежному композитному плечу.

— Записал, — отозвался робот. Индикаторные планки на его груди послушно вспыхнули ровным синим светом.

Эва резко посерьезнела. Улыбка сошла с её лица, обнажая холодный деловой расчет.

— Ну что, ребята, я ведь прекрасно знаю, что вы оба не спали, — Эва в упор смотрит на Ито. — И зря время точно не теряли. Выкладывайте, что у вас нового. Вы вчера так стремительно сбежали с репетиции и оставили меня одну, и Артур мне весь мозг вынес. Он требует от нас положительных результатов по металло-вирусному синтезу в самое ближайшее время.

Ито задумчиво смотрит на мерцающий экран монитора, игнорируя её напор. Кузя медленно подходит к креслу сзади и застывает как вкопанный, преданно ожидая хозяина.

— А что, если в поисках этой биоэлектронной интеграции мы вдруг найдем нечто гораздо большее? — Ито медленно разворачивает экзо-кресло к Эве.

Кузя ловко, одним привычным движением заскакивает к нему на колени, устраиваясь поверх пледа. Пальцы Ито машинально погружаются в густую шоколадную шерсть на холке пса, прячась в ней.

— Например, то, как вирусы общаются между собой на спутниковых частотах? — простодушно, но пугающе глубоко заглядывает Ито прямо в глаза Эве. На его губах играет благодушная, мягкая улыбка.

Эва буквально каменеет. Её светская улыбка по-прежнему остается безупречной, словно приклеенной к лицу, но холеные пальцы, удерживающие корпус планшета, едва заметно, судорожно сжимаются. Ито смотрит на неё в упор, жестко, не моргая пронизывающим взглядом.

— Ну ты, Кэндзи, даешь… — тихо выдыхает она после секундной паузы. — Это уже какая-то терминальная паранойя. Санни, скажи ему.

Кузя резко встает в полный рост на коленях Ито, глухо рыча.

— Паранойя — это всего лишь сверх повышенная бдительность в условиях, когда враг действительно существует, — ровно отзывается андроид. Огоньки на его ушах мигают ядовито-желтым.

— А если НЕ существует? — Эва переходит на стальной, опасно повышенный тон, делая жесткое ударение на отрицании.

— Тогда это шизофрения, — спокойно парирует робот. Дуги его ушей мгновенно возвращаются к мирному зеленому свечению.

— Значит, — Эва выговаривает слова медленно, зловеще разделяя слоги, — у вас обоих — шизофрения.

Она резко разворачивается на каблуках и стремительно идет к выходу. Планки на груди Санни в этот момент бешено меняют цвета, запуская экстренный протокол скрытого сканирования её вегетативных реакций.

— Вы оба окончательно чокнулись или просто издеваетесь надо мной! — на ходу, не оглядываясь, со злостью бросает она в спину.

Кузя пристально смотрит ей вслед. Створки бронированных дверей с тихим гидравлическим шипением разъезжаются в стороны. На самом пороге Эва резко останавливается и оборачивается. Её лицо мгновенно принимает дружелюбное, но леденящее душу, абсолютно холодное выражение.

— В любом случае, Артур ждет наш полный отчет за прошедшую неделю в понедельник, сразу после свадьбы Марка. И не вздумайте расстроить босса своими шизофреническими паранойями. Кажется, вы просто переутомились. Оба.

Эва круто поворачивается и исчезает в глубине коридора. Тяжелые двери за её спиной плотно закрываются,

— Санни, ты её когда-нибудь видел такой? — спокойно спросил Ито.

— Её пульс резко подскочил ровно в ту секунду, когда вы произнесли фразу про спутниковые частоты, — отозвался андроид через внутренний канал связи. — Но уже через мгновение показатели полностью нормализовались. Эта женщина феноменально умеет контролировать собственные эмоции. Похоже на встроенный адреналиновый блок. Она способна волевым усилием мгновенно подавлять вброс кортизола и полностью купировать любой вегетативный отклик организма. Она просто стерла эмоцию за секунду.

— За одну секунду… — задумчиво протянул Ито. — Она знает про частоту, Санни. Она точно всё знает.

Ито потрепал Кузю по холке и ласково заглянул псу в умные глаза.

— А знаешь, Санни, чем мудрец отличается от параноика?

— Нет, Ито-сан.

— Ничем, — улыбнулся Ито. — Вообще ничем. Только последующим отношением других людей к ним.

— Глубокая мысль, Ито-сан. Зафиксировал в памяти.

— А теперь, Санни, давай суммируем наши факты, — Ито начал медленно, с видимым трудом загибать пальцы на худой руке. — Первое: вирусы разговаривают между собой, да еще и на спутниковых частотах. Второе: они способны перестраивать свою структуру за доли секунды. Третье: Эва гарантированно знает об этом. Четвертое: Артур, прямой начальник Эвы, нанял меня разрабатывать биоэлектронную интеграцию на базе ионов меди и серебра, которые для этих вирусов — мгновенная смерть. Пятое: мы точно знаем, что вирусы могут создавать искусственные нейронные мостики в головах людей. Хрупкие, но вполне рабочие. Шестое: теория эволюции Дарвина теперь под большим вопросом. И седьмое: тебя и «Черную жемчужину» построил лично Артур Вэйн и дал мне в помощь. Что мы получаем в сухом остатке, Санни?

— Десять, — без секунды паузы глухо выдал андроид.

— Не понял! — Ито замер, не успев загнуть очередной палец.

— У нас осталось ровно десять минут, чтобы полностью эвакуироваться из «Вэйн-Телеком», — бесстрастно произнес Санни. — На всякий случай. По моему запросу «Жемчужина» непрерывно отслеживает автомобиль Артура Вэйна. Прямо сейчас его машина на полной скорости едет в сторону нашей лаборатории, грубо нарушая скоростной режим Сиэтла — и это восемь. Он органически никогда не приезжает в офис по пятницам — и это девять. А сегодня у нас пятница, тринадцатое… Бинго.

— А ты у нас шутник, Санни, — Ито негромко усмехнулся.

— После вашей последней перепрошивки во мне действительно многое изменилось, Ито-сан.

— Санни, а наши данные по частотам?

— Полностью скачаны в мою внутреннюю защищенную память, — дуги ушей андроида коротко мигнули. — И стерты из общего сетевого облака «Вэйн-Телеком».

— Тогда уходим, — коротко отрезал Ито.

Ито в экзо-кресле с Кузей на коленях и бесшумно шагающий рядом Санни стремительно покинули бокс. Свет в лаборатории BSL-4 автоматически погас, погружая белое безмолвие в абсолютную тьму.