Вира

Глава 1. Иной

Нас победили духом и решимостью. В эпоху, когда мы возложили свою судьбу на плечи машин, а собственные плечи отучили от её тяжести, из глубин космоса пришли Иные. Их тела напоминали скульптуры силы и доблести, которым больше не требовались пьедесталы. Их мастерство было оружием, а их честь — законом; всё, чем мы привыкли подменять собственную волю, оказалось перед ними бессильным. Наши предки узнали ближний бой в его совершенной форме: всё, до чего дотягивались кулаки и сталь Иных, переставало сопротивляться. Они походили на людей, познавших каждую частицу собственной плоти и подчинивших её единой воле. В столкновениях с нами Иные не знали поражений. Погасли энергосистемы, оборвалась связь между планетами; миры, прежде составлявшие единую цивилизацию, остались каждый наедине со своей гибелью. Первой пала Земля. За ней — колонии. Мы не понимали, как можно погасить межпланетную цивилизацию, чтобы затем добить её на расстоянии вытянутой руки. Иные появлялись из ниоткуда, обращали поединки в казни, а тех, кто не смел противостоять, либо уводили прочь, либо истребляли. Вместе с пленниками исчезали женщины и дети. Оказавшись на грани уничтожения, мы переняли закон наших победителей: сила должна жить в самом воине. Мы укрылись в редких осколках цивилизации — Храмах. Перед нами осталась единственная задача: чтобы пережить безжалостного хищника, мы должны были принять его облик, возвести его тело на престол единственной истины и создавать воинов, способных спасти наш вид. Воинов, которые однажды победят Иных тем, чем те победили нас: духом и решимостью...

4302 год нашей эры. Храм Вира.

Тело Трокла бледнело на деревянном полу. Кровь больше не пульсировала из рассечённой шеи. Теперь она распускалась тёмно-вишнёвым древом, пускала ветви в щели между досками, пока одна из них не коснулась моей стопы. Его пальцы всё ещё сжимали двуручный меч, который он носил за спиной каждый день, сколько я его помнил. При жизни Трокл слегка сутулился. На фоне согнутой спины руки с могучими предплечьями казались непомерно длинными, словно его тело выковали для силы, а о соразмерности вспомнили слишком поздно. Мне казалось, такая плоть должна мешать самой себе. Опаздывать за каждым движением, путаться в собственной тяжести. Однако именно мы с ним остались последними из Выводка. По силе ДНК Доблести он уступал немногим в Храме.

Я никогда не видел в нём того, кто сразит половину наших братьев и сестёр. Слишком молчаливый. Слишком угрюмый. Слишком старый лицом для своих лет. Ранняя седина и ни капли гордыни, ни единого жеста, требующего свидетеля. Его молчание мы принимали за неуверенность. Отсутствие бахвальства — за отсутствие решимости. Если бы в последний миг я не признал в нём мастера, Трокл стоял бы здесь вместо меня. Возможно, тоже перебирал бы свои прежние заблуждения, решая, кем я был до того, как стал телом у его ног. А возможно, не думал бы ни о чём — только смотрел в мои мёртвые глаза, где пламя свечей продолжало бы танцевать, уже не встречая взгляда.

Я посмотрел на собственную ладонь, рассеченную лезвием судьбы. Ключ времён теперь принадлежал мне. От пола поднялся разряд. Сначала он лишь коснулся пят, затем прошил бёдра и от таза устремился вверх — тонкой иглой, на которую нанизывали моё тело. В горле встал ком и рассыпался на языке серной горечью. Достигнув макушки, разряд разветвился, прожигая виски.

«Последний твой соперник из Выводка убит. Поздравляю, Гекто. Храм признаёт тебя своим единственным воином. Ключ времён — твой».

Нейропроводник. Опыт всех Вира, живших до меня, — в мягком женском голосе. Так говорил сам Храм. Так звучала забота, которая не позволяла сбиться с пути.

— Это было ожидаемо, — сказал я. — Ты читаешь мои мысли?

«Доступа к твоим мыслям у меня нет, Гекто. Моё имя — Секма. Я вневременной нейропроводник. Я буду сопровождать тебя в других эпохах и вести к цели».

— Хорошо. Я развернул в руке изогнутый меч и медленно вытер остатки жизни Трокла о белый рукав. Клинок очистился. Одеяние приняло то, что он отнял.

«Ты не ранен, Вира?»

— Мы столкнулись единожды. Мой клинок оказался точнее.

Я погрузил меч в ножны, продолжая смотреть на тело поверженного. «Одним ударом? Ты превзошёл ожидания, Гекто. Поединок последних двух обычно длится несколько ударов сердца».

— Итог ясен до первого удара. Неожиданность — имя, которым плохой воин оправдывает собственную слепоту. Разве Храм не видел поединка?

«Я получила доступ к тебе после его завершения. Моя задача — сопровождать единственного выжившего и вести его к Величию. Ты уже решил, Гекто? Передать будущему Выводку ДНК Доблести, которую соберёшь в прошлых эпохах, или сохранить её для собственной войны с Иными?»

— Я выжил не для того, чтобы стать семенем для будущих поколений Вира. «Принято. Ты можешь изменить решение в любой момент».

— Сомнение — выражение слабости.

«Я подготовила список эпох и воинов прошлого. Рекомендую начать сбор без промедления. Подготовка к встрече с Иными потребует времени». — Позже.

Я подошёл к Троклу и взвалил его на плечи. Опустевшая плоть навалилась на меня так, словно смерть залила свинцом все её внутренние покои, вытеснив последнее дыхание души. Когда я поднял его, меч выскользнул из пальцев и ударил по доскам. Сталь пропела последнюю ноту его жизни. Трокл так и не получил Ключ времён. Не сразился с Иными. Только сильнейшие могли бросить им вызов. Допусти Храм иное — и человечество давно растворилось бы во времени, оставив на наших душах клеймо последнего поражения. Многовековая история вида оборвалась бы на нашем поколении. Даже забвение смерти не смогло бы избавить меня от такого позора.

Белые створки зала раскрылись перед нами. За ними тянулся коридор с расписными стенами — воинами и битвами тех времён, когда дыхание соперника слышали лицом. Свечи пылали вдоль прохода; копоть стелилась под потолком. Воск стекал по стенам, скапливался в углах, застывая наплывами несбывшихся надежд Выводка. Среди свечей была и моя.

В центре погребальной комнаты лежали тела братьев и сестёр, уложенные в один ряд. Мы с Троклом собрали их перед решающим поединком. Когда тело оказывалось слишком тяжёлым, другой молча подхватывал его с противоположной стороны. В этом согласии рук было больше признания мастерства друг друга, чем могло вместиться в любую беседу. Я положил Трокла первым в ряду.

Скоро Храм поглотит их тела, выдавит из плоти суть и напитает ею колбы нового Выводка. Но новый Выводок уже не понадобится. Я перебью Иных. Всех до единого. Сквозняк прошёлся по ногам, дёрнул огоньки свечей и колосил волосы на головах убитых. Удушливый запах воска отступал перед озоновой тяжестью; каждый вдох словно обрастал острыми краями, царапая горло и лёгкие.

«Пора уходить. Храм примет тела воинов и воспроизведёт их таланты в следующем поколении».

— Они станут совершеннее?

«Если ты передашь им собранную ДНК Доблести. Право сильного — это право решать судьбы других».

— Пора в зал церемоний.

Я взялся за рукоять длинного меча, закреплённого у бедра красной тканью с золотыми полосами. Рукоять пульсировала в такт моему сердцу. Сталь облачилась в плоть владельца: от кончика лезвия к рукояти тянулись вены, сходясь к сердцу, заключённому внутри. Оно гнало прозрачную жидкость по замкнутому кругу, и с каждым его сокращением оружие продолжало жить. В моём теле билось одно сердце. В оружии — другое и оба признавали единый ритм.

Деревянные полы скрипели под босыми ногами. Двери расступались передо мной с почтением. Пустые комнаты, прежде наполненные дрожащим звоном железа и тяжёлым дыханием, теперь трепетали благоговейной тишиной. Круглый зал встретил меня гулом батарей, питавших вневременную капсулу. Рядом с ней из-под пола поднялся монолит. В его центре зияло отверстие; свет из глубины очерчивал внутреннюю полость. Я подошёл и протянул руку.

«Стой, Гекто. Прежде чем ты примешь Ключ времён, необходимо выполнить два условия».

— Что ещё? — Я остановил руку перед отверстием. — Правила ясны: остаётся один. Он получает Ключ времён и совершенствует тело и дух, пока не станет способен бросить вызов Иным.

«Верно. Но есть два условия, о которых победитель узнаёт после поединка. Первое — принять Бусы Выводка. Когда Храм забирает тела твоих братьев и сестёр, он извлекает часть их сути. Она становится камнем, сохраняя волю и стремления погибшего. Каждый камень — отдельный человек».

— А второе?

«После этого Храм вызовет ближайшего Иного на поединок. Это завершающий ритуал посвящения. Напоминание о нашем враге и испытание твоей силы».

— Почему об этом ничего не говорили?

«Пока ты принадлежал Выводку, твоей задачей были тренировки. Теперь твоя задача — война до полного уничтожения противника».

— Ясно.

Я убрал руку и повернулся к пирамидальному алтарю. Его вершина вращалась вокруг своей оси. Со щелчком грани разошлись, выпуская плотный серый дым. Внутри лежали двадцать два чёрных камня, соединённых красной нитью. Их гладкие поверхности отражали огонь свечей и факелов. Я коснулся одного. Холодный. Влажный. Словно он ещё только осознавал, что отныне должен быть камнем.

— Бусы из тел.

Я надел их на шею. Камни коснулись груди. — Они станут свидетелями. «Твоего триумфа?»

— Того, что их жизни были отданы ради моей силы. Их судьбой было выявить сильнейшего среди нас — и служить ему даже после смерти. Мой триумф станет их достижением.

Я провёл пальцами по каждому камню. Прядь светлых волос легла на бусы. Я убрал её; алые кончики скользнули по пальцам. Провёл ладонью по ключице и почувствовал влагу. Последний бой закончился слишком быстро, чтобы разогреть моё тело. Пот. Волнение? Нет. В моём сердце для него не было места. Я высвободил руки из широких рукавов и опустил верх одеяния за пояс, обнажив стальной торс. Мышцы натянули кожу так, словно плоть больше не желала оставаться под ней. Связки тянули тело в бой. Свечи вспыхнули розовым пламенем. Стены задрожали в его пляске.

«Иной прибыл».

Взрыв. Храм затрясло. По коридорам хлынул наружный воздух, щиплющий кожу. Пахло тухлыми яйцами; во рту проступила кислота.

— Секма, где находится Храм? «Экзопланета HD 189773 b. После предыдущего нападения мы переместились сюда».

Второй взрыв — уже ближе. По коридорам прокатилась серебряная пыль.

— Вира.

Шипение пришло с другого конца коридора. В серебряной пыли обозначился силуэт. Он выступил из неё с таким спокойствием, словно взрывы были лишь способом объявить его присутствие. Человекообразное тело было обтянуто прозрачной кожей — настолько тонкой, что мышцы казались вывернутыми наружу. Я не сразу понял, действительно ли видел их сквозь оболочку или волокна проросли через неё. Каждая линия сокращалась в лад с медленным, медитативным дыханием. Его плоть не знала покоя даже в неподвижности. Кожу на лице словно стянули к затылку. Узкие глазницы, лишённые бровей и ресниц, смотрели на меня над растянутой усмешкой; от носа остались только два чёрных отверстия. Толстая шея выступала за края мощной челюсти и сходила к двум буграм над ключицами. Голый торс переходил в широкие боевые одежды до самых пят. С макушки свисали два длинных кожистых отростка с тяжёлыми кольцами на концах; кольца били по задней поверхности бёдер. Под плечами, у локтей и запястий блестели тонкие золотые браслеты. Меж острых зубов выходил пар, смешиваясь с пыльным туманом.

— Ты вызвал меня на бой, — прошипел он, не раскрывая пасти. За клыками что-то шевельнулось. — Готов?

Он расставил ноги на ширине плеч. Один кулак прижал к боку, другую руку вытянул ко мне раскрытой ладонью. Он ещё не двинулся, а пол уже начал уступать. Я вынул меч вместе с ножнами из-за пояса и приставил к стене.

«Рекомендую использовать клинок. Видимого оружия у него нет. Не отказывайся от преимущества».

— Нет.

Я сделал шаг вперёд и наклонил голову, разминая шею. Позвонки хрустнули.

— Тот, кто цепляется за преимущество, признаёт, что без него недостаточно силён. Я принимаю бой на территории врага — и побеждаю там.

Я вытянул правую руку и сжал кулак. Воздух вокруг него задрожал. Серебряная пыль закрутилась вдоль предплечья и сорвалась прочь.

— Твоё тело слушается тебя, — сказал Иной. — Моё имя — Раг. Мой титул…

— Он не важен.

Я отвёл правую ногу назад и перенёс на неё вес.

«Тебе следовало выслушать его. Титулы Иных связаны с техникой, которую они довели до совершенства. Они называют её сагганом. У каждого — свой».

— Сагган? — произнёс я.

— Хочешь узнать мой сагган? — спросил Раг. — Докажи, что достоин, человек.

«Гекто, эти сведения входили в твою подготовку».

— Они мне были ни к чему. Знание чужой техники рождает надежду найти её слабость. Я разжал кулак и снова сжал. — Я не нуждаюсь в слабости противника.

— Вот это слова! — Пар вырвался меж зубов Рага. — Будет честью проверить, сколько в них плоти, человек. Обычно вы прячетесь за уловками. Может, ты уже познал свой сагган?

— Он мне ни к чему.

— Как глупо!

— Что ты прячешь за своим сагганом? Страх быть поверженным более сильным противником?

— Сотни лет тренировок.

Раг осмотрелся, не меняя стойки.

— Может, выйдем наружу? Здесь тесно для того, что я собираюсь сделать. — Не имеет значения.

— Хах! — Его пасть растянулась ещё шире. — Потому что готов принять бой где угодно?

— Потому что ты уже мёртв.

Раг наклонил голову. Доски под ним треснули узором молний. В моём восприятии щепки ещё висели в воздухе, когда он уже оказался передо мной с летящим кулаком. Я не смотрел ему в глаза. Волосы взметнулись от его приближения. Моё лицо осталось мраморным — с тем безразличием, с каким изваяния пережидают поколения смертных. Кулак мог солгать: изменить направление, оборвать движение, скрыть следующий удар. Но тело уже платило за его траекторию. Особенно тело Рага, чей открытый рельеф был картой ещё не завершённого движения. Каждая мышца работала по-своему; все вместе они собирали силу в одну точку. Он выдыхал с начала рывка, но грудная клетка ещё не завершила движение. Удар должен был прийти раньше, чем закончится этот выдох.

Правая пятка поднялась первой. Вес ушёл вперёд. Колено распрямлялось, бедро вело корпус, плечо выходило прямо на меня. Правая рука. Прямой удар. Увернуться целиком я не успевал. Его тело пересекло расстояние быстрее, чем должно было позволять такое движение. Что-то произошло с мышцами ног ещё до рывка. Сагган? Позже. Мне не требовалось покидать линию атаки всем телом. Достаточно было повернуть корпус на пятнадцать градусов — оставить кулаку пустоту там, где он ожидал встретить меня. Кулак прошёл, чиркнув горячим воздухом по коже шеи. Я подхватил вытянутую руку левой ладонью у запястья. Раг повернул ко мне узкие глаза. Его локоть ещё разгибался, а тело продолжало нести массу вперёд. Моя правая ладонь уже была под суставом. Я ударил вверх. Хруст оборвал его выдох. Кость выгнулась в обратную сторону и прорвала прозрачную плоть. Раг отскочил с прежней невозможной скоростью и проскользил по доскам до места, откуда начал атаку. Дыхание участилось. Он смотрел на руку, качавшуюся у бока, как надломленная ветвь над морской пропастью: ещё державшаяся живыми волокнами за ствол, но уже отданная шторму.

— Точно, — процедил он. — Слишком точно для человека.

«Ты поразил сустав в момент полного разгибания. Точность исключительная, Гекто».

Я показал Рагу ладонь.

— Я предупредил тебя.

— Думаешь, сломанная рука остановит меня? — Он усмехнулся, но дыхание всё ещё не вернулось к прежнему ритму. — Я недооценил тебя. Прямая атака была слишком наивной. Я проверял предел твоей реакции. Следовало бить наверняка.

— Ложь. Ты обещал не показывать сагган недостойному — и всё же использовал его. Я ещё не знаю, как он устроен. Но знаю, что обычным движением ты этого сделать не мог.

Я снова поднял ладонь. — И тебе неприятно, что сотни лет тренировок встретились с этим.

Раг зарычал сквозь стиснутые зубы. Слюна брызнула между клыками.

— Думаешь, скорость — мой сагган? Ты глупец.

— Не скорость. Я ещё не знаю, что ты сделал. Но мышцы твоих ног сжались так, словно должны были разорвать собственную оболочку. Это произошло до рывка.

— С чего ты взял?

Я указал на доски у его ступней. Обугленная древесина повторяла очертания стоп. В воздухе ещё кружился пепел, а тлеющие щепки висели во тьме алыми светлячками. Иной опустил голову. Оба кулака сжались. Из сломанной руки донёсся влажный скрежет. В глубине узких глазниц блеснули зрачки.

— Хорошо, человек. Но знание совершенной формы не спасает от неё. На то она и совершенна.

Он развёл руки и поднял подбородок. Линии тела выстроились в божественную симметрию. Сломанная рука тоже заняла своё место.