Вином или Кровью?

Пролог

— Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать тебя! Ты ужасен, гнусен, отвратителен, лжив, эгоистичен. Бесчестный и слабоумный. Никого ни во что не ставящий. Будто царь здесь ты, а не я. Но даже я не позволяю себе того, что творишь ты. И никто и никогда не позволяет себе того, что творишь ты. Иногда складывается ощущение, будто ты одержим всеми самыми черными духами, кои бродили по земле за всю историю мира. Однако нет — дело только и только в тебе самом. Дрянной мальчишка, возомнивший себя... Кем вообще ты себя возомнил?!

Низкий голос заполонил огромный зал и каждое слово било по ушам громовыми раскатами. Это король восседал на троне по центру. Светлые волосы, зализанные назад. Острые черты лица не придавали ему дружелюбности. Ярко-алые глаза сверкали, как рубины, но от их взгляда был готов загореться красный ковер, тянущийся к его трону. Напряглись даже мраморные колонны, а золотой подлокотник подрагивал, когда мужчина стучал по нему кулаком. Со лбов стражников, стоящих по обе стороны, стекал холодный пот. Королева и принц — старший сын короля — также не решались вставить свое слово.

— А, можешь повторить? Я просто задумался, куда в твоем троне можно запихнуть пороховую шашку.

Но похоже, что не все в этом зале трепетали от ужаса. Тот, кто по сути должен трястись сильнее всех, стоял, заложив руки в карманы и беззаботно зевая.

Взгляд короля вспыхнул с новой силой.

— Забыл кем являешься?!

— Да нет. Принцем Священного Королевства Сангия. — он говорил спокойно, но не без самодовольной ухмылки. Такой же, как у короля, красный глаз не боялся смотреть на отца ехидно и прямо. Почему один? На месте правого глаза зияла черная пустота повязки, прямо как у пиратов.

— О нет. Ни в чьих глазах принцем ты никогда не был. Но с сегодняшнего дня ты официально никто.

Юноша насторожился. Эту фразу можно было истолковать по-разному, но все же она в корне отличалась от того, что он привык слышать.

— В каком это смысле?

Мужчина злорадно приподнял уголки губ.

— Ты изгнан. Навсегда. К полудню тебя выпроводят к границе. За попытки вернуться — умрешь.

Повисло молчание. Одноглазый юноша оглядел свою семью: отец смотрел на него сладостно упиваясь победой, а мать и брат — как на ужаснейшего предателя.

— Лаадно-ладно, буду сидеть тихо и ни куда не высовываться. Извини и.. прости. Хорошо?

Лицо короля снова дернулось в гневе.

— Ты считаешь, что от поджога и пожара в доброй четверти моего дворца, от грабежа целого селения, поднявшегося из-за тебя восстания, хаоса в Совете, который мы разгребали год, набега буйволов... ты считаешь, что от этого можно отделаться простыми извинениями? А ведь я не перечислил и десятую часть. И ладно бы все это, но то, как ты выкрал половину золота с казны и утопил ее в реке стало последней каплей!

Он все еще непонятливо хмурился, не веря что смог «доиграться». На протяжении двухсот лет он отделывался и порками, и тяжелыми работами, и изоляциями, и просто обыкновенными криками. Неужели все способно зайти так далеко?..

— Что-то неясно? Готовься, солнце уже движется к зениту. — из ступора его вывел голос матери, не менее грозный, чем у отца.

— Но оте.. кхм, господин, матушка! Вы же не можете! Э-это уже слишком! Извините, я правда постараюсь сидеть как паинька! А деньжата достать попробую, если их все еще не сожрали рыбы какие-нибудь.

Впервые за несколько десятков лет его голос дрожал, а красный глаз потускнел и глядел умоляюще. И без того невероятно бледный, сейчас он походил на саму смерть.

— Более не желаю тебя слышать.

Однако уже не в первый раз ему становилось обидно. Нет, он конечно действительно был той еще занозой не только для отца, но и всего королевства. Постоянно и самолично он вел за собой вереницы бед и несчастий. В упор не слышал руганей и будто не чувствовал порок. И все равно, это же его семья. Самые, что ни на есть близкие существа. Во всяком случае, должны ими быть. Потому что сейчас они выбрасывают его, как ненужный и раздражающий мусор. Как навоз, который тяжелил фермерскую телегу. Может, он и вправду заслужил этого. Вот только легче от этого не становилось. Твердый ком распирал горло, а все внутри перевернулось вверх-дном.

— Можно хотя бы дождаться захода солнца? Не хочу превратиться в кучку угля. Потом еще камины топить мною будете.

— Да больно ты нам нужен.

Королева что-то прошептала на ухо мужу. Тот скорчил недовольную гримасу, но все-таки сказал:

— Пусть. Выметайся к повечерью.

Махнув светлыми волосами, юноша развернулся и затопал к винтовой лестнице.

— А куда выметаться-то? Неужто к людям? — внезапно спросил он, остановившись на ступенях.

— Хоть к людям, хоть выпади из этого мира! Мне все равно.

По голосу короля было ясно, что более разговаривать с ним он не имел никакого желания.

«Что ж. Меня зовут Вальтер фон Рихтер. И по сути, я принц Священного Вампирского Королевства. Сангия, потому что «sanguis» с латинского означает кровь. Сам узнал только три года назад. Так вот... на деле же, мой гордый титул не имеет никакого значения. Королем все равно станет мой старший брат Винсент. А я тут так.. красоты ради. Но больше об этом можно не беспокоиться. Меня навеки вышвырнули из Королевства, обусловив это изменой стране. Не то чтобы я расстроен, просто не знаю как жить дальше.

Вампиры и люди враждовали несколько веков, пока нам не пришлось найти альтернативу человеческой крови. Какую? Э-э-э, вы не хотите знать. Но с тех пор, поверженные вампиры пообещали больше никогда не трогать людей. Так образовалось два огромные страны — Королевство Сангия и... Королевство Людей? Даже не знаю, как они себя назвали.»

— Проваливай.

Здоровенный лысый вампир прямо-таки вытолкнул Вальтера из дряхлой повозки. Не успел тот поднять лицо, как заскрипели колеса и повозка исчезла в клубах песчаной пыли. Он встал и обтряхнул одежду и лицо. Выплюнул песок, вкус у которого оказался не самым приятным.

Стражники опустили гигантские каменные ворота. А также фыркнули и смерили Вальтера презрительным взглядом алых глаз. Тот же одарил их язвительной ухмылкой, хоть и ухмыляться ему совсем не хотелось.

Вот и все. За его спиной поднялись ворота. Домой он больше никогда не вернется. Вальтер рухнул на землю и с шумным выдохом осмотрелся вокруг.

Песчаному ковру не было конца и края. Единственное, чем скрашивался пейзаж пустыни были дюны и сухие колючки. Серебристая луна сияла на фоне почти черного полотна. Но видел Вальтер прекрасно — также как и днем. Да и вообще, при мерцании луны он чувствовал себя куда лучше, чем при ярком свете солнца.

— Ха-ха.. что ж, если дойду до Королевства Людей живым, запишу себя в список героев.

ЧАСТЬ 1. Глава 1

— Молодой... человек?

Палящее солнце высилось высоко над головой. Пустыня переходила в степь, в глуби которой тянулась серая дорога и стояло немного домов, совсем не похожих на тех, что стояли в Вампирском Королевстве.

Путь преграждал шлагбаум, однако Вальтер глубоко не понимал, как эта палочка способна его остановить.

Встретивший его пузатый мужчина был одет ни как крестьянин, ни как дворянин, и кажется, не очень радовался вторжению незнакомца. Хмуря свои усы, он внимательно вглядывался в иссушенное лицо Вальтера, словно пытаясь в нем что-то разглядеть.

— Д-.. Кто Вы? Прошу предъявить документы. Если Ваша личность не будет установлена, я вправе обратиться в полицию.

— Что, куда блин? — однако Вальтеру было не до удивлений — вампир едва стоял на ногах. Посмотрев на свои запястья, он ужаснулся — кожа на них нещадно дымилась и покрывалась трещинами. Если этот мужчина схватит Вальтера за руку, то мгновенно схлопочет ожог не ниже, чем третьей степени. Его голова раскалывалась, как на углях, а перед глазом все плыло и двоилось. И неудивительно — вампир, четыре дня преодолевавший несколько миль по пустыне не мог чувствовать себя лучше. Если бы он не старался ходить только по ночам, то где-то на песке давно лежала бы обугленная кучка костей. А так, он жив, и это уже можно считать победой.

— Слушай, старина, пропусти по-хорошему. Мне ужасно жарко и ты это видишь.

Охраняющий границу лишь хмуро повёл бровью.

— Меня там матушка заждалась.

Мужчина начал терять терпение и Вальтер понял, что просто так его никто не впустит. Да и надеяться на это было довольно глупо.

— Ох, пожалуйста, пусть у меня хватит сил.

Вампир схватил мужчину за ворот и впился в него взглядом. К счастью, разница в росте была в его пользу, и сделать это оказалось легко. Он напрягся так, что внутри скрутило все кишки. Прежде голубой глаз (вампиры способны менять цвет глаз на человеческий) вспыхнул ярко-алым. Будь сейчас ночь, он бы светил ярче луны. Все произошло в одно мгновенье и мужчина не успел даже толком подергаться. Вальтер опустил беднягу на землю, когда увидел в его глазах красный туман. Теперь его взгляд смотрел в никуда, а руки безжизненно повисли вдоль тела.

— О-оттведи меня в п-проххладное место. Б-быстро. — но у Вальтера дела обстояли похуже — в придачу к адской температуре прибавилось не менее адское головокружение. Ноги вот-вот откажутся его держать, а чувствовал он себя так, будто готов выблевать все свои органы.

— Фуух, как хорошо-то!

Пограничник покорно привел Вальтера в небольшой домишко. Куча разбросанных бумаг, газет, пустые чашки из-под кофе и недоеденный бутерброд — похоже, что здесь он проводил большую часть своей работы в ожидании новых гостей.

Что же случилось? Дело в том, что вампиры обладают способностью к гипнозу. Однако не все, а лишь представители королевской династии фон Рихтер. И на данный момент только Вальтер, Винсент и их отец. Гипноз особенно хорошо действует на людях, но в любых случаях имеет ограничение по времени и забирает определенное количество сил.

По пробуждению жертва гипноза напрочь забывает обо всем, что произошло.

Вальтер плюхнулся на стул, покачнулся назад и закинул ноги на стол, с которого посыпались смятые листы. Но мужчину это нисколько не волновало, он продолжал стоять, как тряпичная кукла, поддерживаемая лишь нитями в руках вампира.

— А теперь рассказывай, как у вас тут все устроено.

Пограничник пожал плечами, как бы задавая вопрос: «Что ты имеешь ввиду?»

— Да в смысле?! Почему ты так странно вырядился? Ну вот что это, вот это, это, это вообще что за.. две доски? Недоделанный ящик? — громко затараторил Вальтер, указывая то на радио, то на лампочку, то на вентилятор (который, кстати, ему понравился. «Как люди смогли подчинить себе духа ветра?!») а в конце с особенным пылом вскинул руки к запылившемуся ноутбуку.

Даже в трансе мужчина впал в ступор. Прежде туманный взгляд стал растерянным и Вальтер забоялся, что эмоции смогут вывести его из гипноза.

— Ладно, разберусь как-нибудь. Ты мне одно скажи, что я должен делать, чтобы выжить здесь?

— Найти работу. Иметь деньги.

— Хаха, как же это было неочевидно. Найди мне, а. И деньжат достань.

Сперва пограничник протянул Вальтеру газету, а затем стал рыться в ящиках под столом. Достал оттуда несколько увесистых пачек банкнот и отдал их вампиру вместе со своим кошельком.

— Эй, не пытайся меня обмануть! — вместо ожидаемого звона монет ему подсунули шуршание бумаги. Однако обман был невозможен — его разум целиком и полностью принадлежал Вальтеру. Он сложил все полученное в узел на плече и принять тот факт, что по всей видимости, люди живут за счет разноцветных прямоугольных бумажек.

Время действия гипноза подходило к концу, да и оставаться здесь больше не было смысла. Вальтер бодро соскочил со стула, подошел к окну и распахнул его настежь. Пользоваться дверями? Пф, это было не в его стиле.

— Спасибо, старина!

Конечно, он понимал, что совершил кражу и никак иначе назвать это было нельзя. Но ему ли говорить о неправильности подобных вещей? Единственное, о чем думал Вальтер в тот момент — его собственная жизнь, бороться за которую не всегда выходило честно.

Он шел вдоль пустынной дороги, сам не зная куда и как долго еще будет. По обе стороны дороги стояли ряды домов и Вальтер рассчитывал, что в любой момент они смогут стать укрытием от ненавистного солнца.

По пути не встречался ни один человек, что наталкивало на мысль: «Может быть, люди тоже не выносят солнечного света?»

Так или иначе, он шел по землям не просто иного Королевства, а совершенно иного мира, постоянно озираясь и при этом стараясь рассмотреть как можно больше деталей. Фонарные и телеграфные столбы, с которых тянулись провода. Смотря на них, Вальтер не понимал, зачем сушить белье на такой высоте. Оставленные у заборов велосипеды вызывали удивление с мыслью «Какие странные колесницы!», а также неистовое желание их угнать. Время от времени встречались ярко выкрашенные телефонные будки, но вампир боязливо обходил их стороной.

Одним словом, жизнь в мире людей обещала быть... интересной.

Полупустая кофейня по дороге, наполняемая легким джазом. Это показалось Вальтеру довольно странным, ведь оркестра не было ни в одном углу помещения. Но из-за работающего вовсю кондиционера чувствовал он себя здесь просто превосходно, а потому не цеплялся ко всяким мелочам.

Он отпил глоток «милкшейка» — именно так бармен назвал белую, и по всей видимости, молочную жижу в высоком стакане. Вообще-то, бармен воткнул туда трубочку, но по итогу она оказалась смятой и отброшенной — вампир так и не понял, зачем эта дырявая палочка нужна и как ею пользоваться.

— Да съедят меня летучие мыши, что это за дрянь такая?!

Выплюнутый милкшейк разлетелся по всему столу, а случайно проглоченный стал неистово жечь горло. Другие посетители заведения, в том числе и его хозяин, уставились на него осуждающе и брезгливо. Но отвратительное месиво во рту волновало Вальтера гораздо больше, чем чьи-то взгляды. Он громко откашлялся и стал жадно хватать ртом воздух.

Впрочем, это было более, чем очевидно. Каждый вампир, помимо крови, мог пить лишь один из «человеческих» напитков. Для кого-то это чай, для кого-то кофе или яблочный сидр. Вальтер же любил вино, ко всему остальному он был невосприимчив — ужасный вкус и тошнота, вплоть до потери сознания. Однако запросив бокал красного полусухого несколькими минутами ранее, он получил насмешливый отказ. Во-первых, кто ж знал, что далеко не во всех заведениях можно заказать «такие напитки», а во-вторых, «Мальчик, восемнадцать-то хоть исполнилось?». В тот момент Вальтер не знал: возмущаться ему или смеяться, ведь восемнадцать исполнилось ему не меньше, чем двести лет назад. Однако озвучивать этот факт он не стал, ибо почему-то был уверен, что его сочтут за сумасшедшего.

— Ладно... заруби себе на носу ничего нового не пробовать.

Отодвинув почти полный стакан с милкшейком, Вальтер вынул из своего узла газету, которую дал ему пограничник. Раскрыл ее и принялся читать, что оказалось не так-то просто — добрая половина слов была совершенно ему незнакома.

Особое внимание привлекло объявление под заголовком «Срочно требуются работники в кафе «День и Ночь».

Открыты вакансии поваров и официантов. Гибкий график. Зарплата

договорная. Адрес: ул.Калдаякова 79

Пусть и с трудом, но он понял, что имеет возможность получить работу в забегаловке. Вроде, ничего сложного, хотя на родине его походы в такие места заканчивались, в лучшем случае, криками. Сложив газету обратно, Вальтер встал и вышел из кофейни. Терять нельзя было ни секунды.

Он дошел до города, который вдребезги разбил все его ожидания.

Беспросветные толпы людей, льющаяся отовсюду музыка, мигания светофоров, терявшиеся в небе многоэтажки, рев мотоциклов, проносящиеся со скоростью света машины и разноцветные знаки с рекламными щитами.

..И это было только начало..

— Святой.. Дракула..

ЧАСТЬ 1. Глава 2

— Почему ты хочешь работать именно у нас?

Небольшой кабинет. К счастью для Вальтера, занавески на окнах едва пропускали солнечный свет. В углу жужжал вентилятор, ложка билась о края стакана с чаем, а зеленая цифра на электронных часах с каждой минутой увеличивалась на одну единицу. Много вещей и мебели здесь не было: всего лишь пара шкафов, ящиков, один цветок (и то, кактус) и всякие мелочи вроде фотографий в рамках.

— Не знаю. Первое, что увидел.

Голубой глаз устало глядел в глаза медные и хищные. Перед ним, по другую сторону офисного стола сидела девочка, и будь Вальтером человеком, дал бы ей четырнадцать или пятнадцать лет. Но держалась девочка так, будто это она была старше и выше вампира.

— Мм, понятно. И что ты умеешь? На какой должности хочешь работать?

Ее ярко-рыжие волосы завивались непослушными волнами, отчего ей приходилось постоянно сдувать прядку, назойливо лезшую в глаза.

— Если меня научить, то я смогу все что угодно. На какой должности? Да без разницы.

Поиски этого кафе казались Вальтеру бесконечными скитаниями, а сам город, по его мнению, не сравнится и с лабиринтом Минотавра. В какие-то моменты он думал, что легче встать под солнечное пекло и умереть в мучениях, чем отыскать малюсенькое кафе среди тысячи подобных.

Но он сделал это. Сам не зная как, но сделал это. Пусть и чувствовал себя так, будто по нему прошлась вся конная кавалерия его отца. Он был в какой-то степени счастлив и верил, что все худшее — позади.

— Стаж работы хотя бы имеется?

Она скрестила руки на груди и прищурила глаза. Вальтеру совсем не нравился этот взгляд.

— Нет.

— Короче, вали. Нам не нужны лузеры, ищущие халявщину.

Рядом стояла другая девушка, куда старше своей начальницы. Она поджала губы и Вальтер мог поклясться, что словил ее умоляющий взгляд.

— Не знаю что это значит, но звучит обидно. Вообще, я правда легкообучаем и много чего могу. Шанс хотя бы дайте.

— Госпожа, не хочу оспаривать Ваше решение, но Вы же знаете, мы действительно очень остро нуждаемся в любых работниках. — подала голос стоящая рядом девушка, и по всей видимости, главная помощница владелицы кафе. В отличие от своей начальницы, она обладала мягким и чарующим голосом. Вальтер сам охотно соглашался бы с каждым произнесенным ею словом. Да и вообще, эта девушка была словно феей, которая спрятала свои тонкие крылья — ее сиреневые волосы, собранные в небрежный, но милый пучок только подтверждали это. Похоже, что даже на резкую девчонку подействовали ее слова.

— Хм. Ладно, расскажи что-нибудь о себе. Желательно о сильных сторонах.

И тут Вальтер впал в ступор. Его самым большое достижение в жизни — чтение и письмо. А все, что он на самом деле умел — это мастерить взрывчатку и нарываться на крики.

— Ну..

— Ой ладно, на этот вопрос все равно никто не отвечает честно. Короче, даем тебе испытательный срок в две недели. За это время я посмотрю, норм ты или нет.

Сиреневолосая помощница облегченно выдохнула. Вальтер тоже, но не показал этого.

— Я согласен.

— На. Заполни анкету. — с этими словами она протянула белый лист и Вальтер удивился, подметив напечатанный текст — «Люди способны писать таким странным, но таким понятным почерком»

— Ага. Дайте перо и чернила.

Начальница уставилась на Вальтера как на самого несмешного клоуна, а ее помощница растерянно метнула взгляд с него на лежащую рядом шариковую ручку. Он с ужасом понял, что выдает себя. Нервно усмехнулся и поднял ручку, которая к сожалению, казалась ему не больше, чем странной палочкой.

— Это, да?

Помощница неуверенно кивнула и про себя Вальтер пожелал ей благословения от всех известных ему богов.

Пару минут ему потребовалось, чтобы понять — ручка работает почти так же, как и перо с чернилами. Даже лучше, ведь ее не требовалось заправлять. Он протянул девочке заполненную анкету. Отчего-то заколотилось его сердце.

— Феодосий? Да уж, родители предусмотрели для тебя хорошую жизнь. — съязвила она и дала анкету помощнице, чтобы та сложила ее в папку. Вальтеру было нечего ответить — он вынужден скрыть свое настоящее имя. Мало ли, вдруг кто-нибудь из его нового окружения увлекается изучением вампиров и их королевского рода. «Феодосий» — первое, что пришло на ум. Так, кажется, звали какого-то императора.

— Иди и покажи ему все. А я пошла. До вечера меня нет!

— Удачи Вам.

Далее Вальтер оказался на месте своей новой работы. Кафе поделено на три части — столовая, кухня и отдельные помещения (кабинет начальницы и уборные). Кухня представляла собой комнату, оснащенную всеми оборудованиями, что необходимы для готовки на множество человек. Вальтер уже не удивлялся, что вместо каменных печей стоят электронные плиты и куча других, непонятных ему приборов. Фритюрница, водонагреватели, холодильники, кофеварки, тестомесы и микроволновки. Он не пытался даже предположить, для чего это все нужно.

В столовой же Вальтер почувствовал себя более уютно. Здесь не было ничего из ряда вон выходящего — всего-то множество столов и стульев. Вот только часть столов была круглая, а другая — квадратная. Тоже самое и со стульями — какие-то были обыкновенные пластмассовые, а другие обитые кожей. Между ними стояли растения, кое-где висели картины, причем они совершенно не вязались между собой. Одна выполнена в стиле поп-арт, а другая изображала библейский сюжет. Над входной дверью тикали часы и висело что-то вроде пестрого ловца снов. Тюль укрывал лишь половину панорамных окон. Около служебной стойки пустовали витрины. В общем, кафе было обставлено не просто скудно — не нужно быть дизайнером, чтобы дать этому интерьеру низкую оценку. И уж тем более, ничего в этом кафе не соответствовало его красивому названию.

— Доброе утро. Можете звать меня Эллой. Я заместительница нашего шефа. По всем вопросам обращайтесь ко мне. Эти две недели каждый из нас будет давать Вам поручения. В зависимости от качества выполнения, шеф решит, оставить ли Вас на постоянной основе.

— Что-то мне подсказывает, что она вышвырнет меня даже если я все сделаю идеально. — Вальтер бесцеремонно уселся на один из столиков. Но Элла, глядя на это, лишь поджала губы.

— Хоть и ей всего пятнадцать, не стоит ее недооценивать. И сомневаться в ее компетентности тоже.

— Пх. А кстати, ты сказала «каждый из нас». Кого ты имела ввиду?

— Остальной персонал. Они скоро подойдут.

Ждать не пришлось долго. Меньше, чем через десять минут заколыхался ловец снов над входной дверью. Внутрь вошла одна девушка и два парня. Все трое остановились, как только завидели Вальтера.

— Хэй! Привееет! А ты кто?

Первым подбежал невысокий паренек. Он широко улыбался и задрав руку, махал Вальтеру так, словно наконец-то встретил своего давнего кумира.

— Здравствуйте! Кажется, мы не зря пришли сегодня все вместе! — обратился он к Элле, которая тепло тому улыбнулась. Затем подошли остальные двое.

— Кхм, всем доброе утро. Это.. Феодосий, верно? — Вальтер кивнул и девушка продолжила — Наш новый работник на испытательном сроке.

— Ух ты! Вот так нежданчик. А ты типа пират? У тебя правда нет глаза или это просто по приколу? Ну да, я бы тоже хотел себе такую повязку — она даже мне прибавила бы крутости. Но глаз, наверное, жутко потеет.. Или нет?

— По приколу? — неуверенно переспросил Вальтер — Нет, глаз мне никто не колол и не прикалывал. А что с ним — не скажу, это слишком удивительная история. — на самом деле, никакой удивительной истории здесь не было. Вампир жил без глаза, сколько себя помнил. А когда спрашивал отца, всегда получал грубый ответ о том, что иногда Боги хотят потешаться над будущими родителями, посылая им ребенка-урода.

— Хм, ладно. А имечко у тебя прикольное, буду звать тебя Федей. — он определенно выделялся среди всех: не мог спокойно стоять на месте, то теребя пальцы, то неожиданно оказываясь за чей-то спиной. Серые глаза беспорядочно стреляли искрами — его взгляд не задерживался на одном месте дольше секунды. Черные волосы свисали стрижкой «каре» до середины шеи, а две косички сплетены в «мальвинку».

— Ну и ты мне свое имя скажи, чтобы я тоже смог придумать тебе глупую кличку. — Вальтер счел этого паренька забавным.

— Ах да! Меня зовут... Нет-нет-нет! Пусть Леня назовет мое имя. — от этих слов вздрогнул другой парень, совсем не похожий на брюнета. Видимо, он был резко вытянут из тумана собственных мыслей.

— Сам называйся.

У Вальтера никак не получалось поймать мутный взгляд его синих глаз. Среди всех по росту этот парень уступал только вампиру. А стоял поодаль от остальных, отодвигаясь от назойливо прилипавшего к нему брюнета.

— Ну неет! Не хочу! Вот ты у нас Леон.. Леня, Леонид, Леончик... А я? Я кто? Скажии! Давай! — не унимался тот, с каждым словом становясь все громче. Названный Леон напряженно сложил руки на груди, но упорно продолжал игнорировать коллегу. Похоже, у него действительно есть причины не говорить имя паренька, хотя казалось это довольно странным.

— Нет. Отстань.

— Да ну блин! Давай! «А вот этого крутого парня зовут..»

— Артем, прекрати этот цирк. — свое слово резко и сердито вставила последняя девушка.

Она говорила негромко — даже ватный голос Леона звенел сильнее. Однако не по себе стало абсолютно всем — ее голос зловещим басом раздавался прямо изнутри. А точеный взгляд темных глаз вонзался прямо как стрела, выпущенная из рук самого искусного лучника. Вальтер готов был поклясться: она посмотрела на него не просто пристально — из ее глаз сочилась черная ненависть, а такой взгляд был слишком хорошо знаком вампиру.

— Новенький? Даже не думай о поблажках. Я потружусь укоротить твой испытательный срок в десять раз. Для твоего же блага. А лучше сразу признай свою бесполезность, если не тягу к разрушениям и вредительству.

Сраженный Вальтер застыл. Она была в сто раз страшнее его отца. Ей не нужны были волшебные глаза, чтобы подчинить себе кого угодно, даже вампира.

Особенно его пугал ее внешний вид. Волосы цвета ночного неба кудрями лежали только на правой стороне. Левая была выбрита. Крыло ее носа и мочка одного уха проткнуто кольцом, а хрящ другого и бровь — штангой. «Ведьма. Не иначе.» — с ужасом подумал Вальтер, глядя на весь этот металл. Смуглость ее лица также не внушала доверия — так как все вампиры обладали мертвецкой бледностью, Вальтер и представить не мог кого-то с темной кожей.

Он нервно усмехнулся.

— К-как тебя зовут?

Но она прыснула, как самая злобная и ядовитая змея. И развернулась, больше не сказав ни слова.

— Лера.. Это, если что, Лера. — подошел к нему Артем, тоже напуганный до смерти.

— Почему она такая... злая? — чтобы не подвергать свою жизнь опасности, Вальтер перешел на шепот.

— Не знаю.. Ну, как тебе сказать.. сколько ее знаю, она всегда была Снежной Королевой, но сейчас это было чересчур даже для нее. Короче, ты ей явно не понравился. Если останешься здесь на постоянке — готовься забыть о сладкой жизни. Можешь, конечно, попробовать изменить ее мнение о тебе, но.. для здоровья это опасно.

— Забавно.. учитывая того, что я еще даже ничего не сделал.

— Да мне самому интересно, чего это она так взъелась. Кстати да, меня зовут Артем. Зови меня как хочешь. Только пожалуйста, не Темой. А, блин, все уже надели форму! — внезапно соскочил Артем в ту же сторону, куда ушли все его коллеги. Вальтер подошел к ним тоже.

Форма кафе «День и Ночь» была проста и представляла собой жилет с галстуком у парней и ажурный передник с ленточкой под воротником у девушек. Вот только Элла с Артемом оделись в белое, а Лера и Леон — в черное. Вальтер на их фоне выглядел просто великолепно — потертая красная толстовка и рваные джинсы (из-за которых вампир получил парочку косых взглядов). По пути сюда он стащил не только крупную сумму денег, но и одежду с бельевой веревки в дворе какого-то микрорайона.

— Ах, да. Униформу Вам выдадут по завершению испытательного срока. — сказала Элла, подвязывая свою ленточку. — К слову, сейчас я и Артем — официанты, а Валерия и Леонид — повара.

Он задумался. Понятно, что повара — это те, кто готовят еду, но кто такие официанты? Те, кто эту еду пробуют и проверяют на вкус и яд? Те, кто убирают грязную посуду? Те, кто выбрасывают остатки?

Однако вампир решил, что вопросов больше задавать не будет. По крайней мере, сегодня. Его итак считают донельзя странным. А прожить здесь надо всю оставшуюся жизнь. Примерно.. еще лет четыреста.

— Смена начинается в десять утра. По выходным в одиннадцать. И заканчивается в девять вечера. По выходным — в десять.

«Ничерта не понятно.»

— Агась! Уже через десять минут! — бодро воскликнул Артем.

Ничего в его жизни не было таким скучным, как эта работа.

Что она из себя представляла? Приходили люди — просили еды — Леон с мисс-злюкой-Лерой готовили ее — Элла и Артем-с-шилом-в-одном-месте относили и брали деньги.

Чем же занимался Вальтер?

Ничем.

— Вообще, за каким хером она наняла нового работника? Нам итак зарплату каждый месяц вычитают, так тут еще на пятого человека делить ее придется! — возмущалась Лера, выходя из кухни. Она могла не поскупиться на слова и громкость, ибо кафе все равно пустовало вот уже полчаса.

— Нам тут самим делать нехрен, посетители приходят по одному через каждые триста лет. И то, если день хороший выдается.

Пусть и девушка звучала грубо, протиравший тарелку Вальтер не мог с ней не согласиться. Его руки не просто чесались что-нибудь нашкодить, а прямо-таки полыхали желанием устроить здесь настоящее веселье. Вот только это — не его родина, где он наперед знает все, что может с ним произойти. Там он сын короля, и его самое жестокое наказание — изгнание. А здесь можно ожидать все что угодно. Вдруг здесь за хулиганство выворачивают кишки.. или варят в кипятке.

— В принципе, что еще ожидать от этой шмакодявки.

Элла поджала губы и сцепила пальцы в замок. Все понадеялись (или скорее, помолились) на то, что начальница не слышала Леру, притаившись за каким-нибудь углом.

— Ну знаешь.. тут не все так просто.. — ответил ей Артем, облокотившись на Леона. — Вот скоро у тебя с Леней закончатся каникулы и приходить на работу вы будете только по вечерам. Даже для самого замухрышного кафе на отшибе города два сотрудника — это очень очень мало!

Лера цокнула. Видимо, не хотела признавать свою неправоту.

— Кстати, Федя. Ты же нигде не учишься?

— Неа.

— Вот и славненько. Хотя, на самом деле не очень. Сколько тебе лет?

— Двадцать. — на этот вопрос Вальтер уже твердо знал ответ. Пока он добирался сюда, успел разобраться в возрастной системе у людей. И пришел к выводу, что десять лет вампирской жизни составляют один год человеческой.

— Ну.. у каждого свой жизненный путь.

Внезапно на все кафе раздался звон бьющегося фарфора. Осколки тарелки, как выстрелы, разлетелись в разные стороны. Кто-то испуганно, кто-то недоуменно уставился сначала на пол, затем на Вальтера. И судя по его ухмылке, нельзя было утверждать, что вышло это совершенно случайно.

— Что и требовалось доказать. — констатировала Лера. Едва поймав ее сверлящий взгляд, Вальтер в миг пожалел о том, что брал эту тарелку вообще.

— Хах.

— Первый ком всегда блином, поэтому давай-ка все уберем, а тарелочку купим новую. Шеф редко парится насчет таких вещей, но если вдруг ей станет скучно и она решит пересчитать посуду, то.. кранты. И не только тебе.

Леон не поднимал головы, а Элла ничего не сказала, но всем своим видом дала понять, что согласна со словами Артема.

Но над входной дверью заколыхались перья ловца снов. В кафе вошла семья из трех человек: мужчина с женщиной и девочка лет одиннадцати. Похоже, что пребывали они не в лучшем расположении духа — муж с женой все препирались, а девочка, пытаясь скрыть свое раздражение, усиленно тыкала по экрану смартфона. Леон и Гретт вернулись на кухню, а Артем соскочил с места. Разглядывал посетителей десяток секунд, а затем повернулся к Вальтеру.

— Не-не-не! Иди-ка лучше прими заказ у этих ребят. А я все уберу. — с этими словами он вручил тому записную книжку и уже знакомую вампиру ручку. И не сказав больше ни слова, со всей силой толкнул его прямо к столику, который заняла семья.

Наблюдая за работой Артема и Эллы, он сообразил, что надо спрашивать у людей, чего они хотят, записывать это и относить Леону. Только ему, потому что в собственных заметках Вальтера числился пункт «Не подходить к Лере».

— Неет, ты не хочешь просто взять и уйти! Ты хочешь забрать с собой Машку, все мои деньги, нашу квартиру и только потом свалить, как последняя тупая сука!

— Успокойся. Только не здесь. Не позорь нас перед людьми.

Подойдя к ним, Вальтер точно ударился током — напряжение, будто оголенными проводами, опутывало занятый ими столик. Но вампир ухмыльнулся — его всегда раззадоривало чье-то скверное настроение.

— Здарова. Как настроеньице?

Женщина нахмурилась, но, в отличие от своего мужа, говорила учтиво и вежливо:

— Здравствуйте, мы бы хотели заказать две порции плова, зеленый чай, экспрессо и.. Маш, ты что будешь? — спросила она, протянув дочери меню (расписанный вручную белый лист формата А4 — даже школьный бланк ответов имел более эстетичный вид).

— Ничего не хочу, — буркнула девочка, сильнее уткнувшись в телефон.

— Смотри до чего ребенка довела! Третий день нихера не ест! — вновь вспылил мужчина, в упор не замечая косых взглядов, обращенных на него. Даже некоторые прохожие с улицы поглядывали на то, как яростно он размахивал руками.

— Что ж, на мой вопрос можете не отвечать. В чем спор, господа? Я помогу вам найти и наказать виноватого.

Но теперь все взгляды устремились на Вальтера, который притащил ближайший свободный стул и удобно уселся рядом. У женщины задергался глаз, а ее горе-партнер вмиг успокоился и уставился на их официанта недоумевающе, но явно без желания принимать его услуги.

— Я извиняюсь за свое поведение, обещаем отобедать тихо. Можете принять наш заказ?

— Ого каким паинькой сразу стал, — Вальтер тут же вспомнил своего отца, который мог несколько часов кричать и колотить его как в припадке, а затем, получив известие о прибытии посла или гостей, за секунду надевать безупречную улыбку. Но вскипевшее отвращение к этому мужику сделало его ухмылку шире и язвительней. — Но я уже все слышал. Давай, рассказывай, почему уйти от тебя хотят.

Пара напрочь позабыла о своих распрях. Даже девочка отложила свой смартфон. Элла с Рэем тоже смотрели на это выпучив глаза, но по каким-то причинам не спешили его остановить.

— Примите наш заказ, мы пришли в кафе, а не на прием к психологу! — женщина побагровела, теряя терпение гораздо быстрее, чем рассчитывал Вальтер.

— Да-да-да. Записываю.. чай, кофе, плов (что это еще такое) и успокоительные.

Девочка хихикнула, но тут же зажала рот рукой.

— Просто папа не купил маме те красные туфельки. С тех пор мама злится и хочет разойтись с папой.

Далее последовала огненная смесь эмоций. Безудержный хохот согнул Вальтера пополам. Женщина же вспыхнула, как красный сигнал светофора. Сжимая кулаки, она встала, и на этом моменте Артем решил, что должен вмешаться.

— Извините! Пожалуйста, извините нас! Он у нас новенький и поэтому..

— ЗАТКНИТЕСЬ И ИДИТЕ В ЗАДНИЦУ! Я ЗАКРОЮ ВАШУ ГАДКУЮ ЗАБЕГАЛОВКУ И ПОТРУЖУСЬ, ЧТОБЫ НИКТО СЮДА НЕ ПРИХОДИЛ!

На крики выбежали Лера и Леон. Но никто не успел опомниться, как через всю столовую ракетой пронесся стул, попав прямо в Эллу и снеся ее с ног. Едва не отдавив ноги Рэю, стол перевернулся и с грохотом упал на пол. Он боялся к ней подойти, но в тоже время всеми силами пытался отвлечь ее внимание на себя.

— М-мы возместим Вам моральный уще...

Но договорить Артем не успел: женщина схватила дочь и мужа за руку, вышвырнула их за дверь, которую хлопнула с такой силой, что на миг кафе пошатнулось в настоящем землетрясении.

— Ёк-макарёк..

Подняв головы, все ужаснулись: дверь слетела с петель. Очевидно, что старые петли давно нуждались в ремонте и смазке, но этот факт не делал ситуацию менее плачевной. Прохожие с любопытством заглядывали в прямоугольную дыру.

Затем все четыре взгляда устремились на Вальтера. Но тот волновался меньше всех — уголки его губ дергались в сдерживаемой улыбке.

Первой тишину нарушила Лера: рванулась к зачинщику, схватила того за шкирку и оттащила на кухню. Она не обладала той же силой, что и та женщина, однако холод, веемый одним лишь ее взглядом, намертво сковывал всякие движения.

— Хочу отпинать его, но не на виду у сотни людей.

Так, помимо его коллег, Вальтера окружили еще и печи с плитами. Как школьник на сдаче устного экзамена. Причем, завалил он его по всем пунктам.

— Живо рассказывай, что случилось.

За вампира это сделал Артем, вкладывая рассказ всю свою дипломатичность и мягкость слова. Но это никак не помогло. Лера наполнилась яростью, но не так, как та женщина. Она метала ледяные искры, которые совсем не приводили Вальтера в восторг.

— Как в воду глядела. Знаешь, ситуация до того нелепая, что расскажи мне об этом подруга, я бы знатно посмеялась. Но я являюсь очевидцем и что-то мне совсем не смешно. И чем же ты объяснишь это? Умственной отсталостью? Устроился на работу, чтобы заработать деньги на лечение?

— Реально, дружище, это было как-то.. слишком.. — неуверенно вставил свое слово Артем. Элла и Леон, пусть и безмолвно, но выразили согласие с его словами.

Все самодовольство Вальтера сняло как рукой. Впервые за всю свою жизнь его сковало нечто наподобие страха, а в мыслях проскользнуло сожаление о своих действиях.

— Мне просто нравится злить других. — он не знал что ответить, а потому честно выпалил все, как есть.

— Оо. А теперь тоже самое скажи-ка мне.

Все обернулись. У входа на кухню, скрестив руки, стояла начальница.

- ..ПОНЯЛИ, ВАШУ Ж МАТЬ?!

Теперь они по струночке стояли перед офисным столом начальницы. Ее кабинет вот уже полчаса сотрясался криками. Непонятными были две вещи: во-первых, каким образом она еще не надорвала голосовые связки, а во-вторых, почему ни у кого не лопнула барабанная перепонка.

Как обычно, облажался один — ответственность несут все. Даже если ты не был очевидцем инцидента. Но несмотря на эту несправедливость, никто не смел не то что выказывать недовольство.. им было страшно лишний раз моргнуть.

— Тупицы. — красноречиво закончила она.

Наступило молчание. Шумно выдохнув, начальница смахнула рыжую прядку, что прилипла к вспотевшему лбу. Достала свой смартфон и начала листать ленты своих социальных сетей. За то время, пока она отчитывала подчиненных, успело накопиться изрядное количество мемов по Наруто.

— Короче, — вдруг продолжила она, отложив смартфон. — Одноглазый, выметайся. Твой испытательный срок закончился.

— Но ты ж сказала, что.

Она прервала его нарочитым кашлем. Как же он ненавидел подчиняться чьим-то правилам.

— Вы же сказали, что у меня есть две недели!

— У нас нет четырнадцать дверей. — тихо прошипела Лера, но все ее услышали.

— Помолчи, Талгатова, — но начальница этой реплики не оценила. — Плевать что я говорила. Я не стерплю еще подобной херни. Когда ты сказал, что не имеешь стажа работы, я не думала, что ты вообще не умеешь разговаривать с людьми!

Вальтер опустил голову, сморщившись от странной коли в животе. Так и ощущается доселе неведомое ему чувство — стыд.

— И-извините, шеф! — внезапно подал свой голос Артем. — Это я виноват! Не стоило мне вот так резко давать Феде задание, ничего не объяснив. Можно сказать, я бросил его под танки. Прошу, дайте ему еще один шанс! Я готов поручиться за него. Если же опять что-то случится, я.. не знаю, но обещаю, что ничего не случится!

Что ж, у этого паренька всегда получалось привлекать к себе особое внимание. Начальница изумленно выгнула бровь. Лера, Элла и даже Леон уставились на него с широкими глазами. Что уж говорить о Вальтере, внутри которого все перевернулось верх-дном. Почему он заступается за него? Да еще и берет вину на себя, хотя даже сам Вальтер признал неправильность своего поступка.

— А ты смелый, Тен.

Похоже, девочка всерьез задумалась над его словами.

— Выйдите все. Кроме Ульяновой. Мы подумаем над этим.

Элла встрепенулась и подошла к ней поближе. Все же остальные покинули кабинет, снова перейдя на кухню.

Возможно, это был его единственный шанс на жизнь среди людей. Последняя надежда на выживание находилась в руках пятнадцатилетней девочки. А зажег ее странный, едва с ним знакомый паренек. Отличное начало.

— Кхм. Я решила.

Спустя десяток минут начальница с Эллой вышли из кабинета. Все застыли в ожидании.

— Мы оставляем тебя. Все-таки нарушать правила — действительно нехорошо.

Его будто обвеяло самым ласковым и прохладным ветром. Он уже хотел осыпать и ее, и Артема благодарностями, как она внезапно продолжила:

— Только есть одно «но»: я все равно не могу оставить тебя самого по себе. Ты должен быть под чьим-то попечительством. Точно. Не. Тен! От него самого проблем нахвататься можно.

Было видно, как скрестивший руки на груди Артем возмутился, однако говорить ничего не стал.

- ..Поэтому, за тобой будет следить Талгатова. Валерия.

— ЧТО?!

В один момент все вспыхнуло как спичка. И Леру, и Вальтера пронзило точно выпущенной стрелой. Девушка даже пошатнулась вперед, кинув ошарашенный, полный ужаса взгляд на начальницу, а затем на вампира. Тот тоже не пришел в восторг, растерянно надеясь получить ответ на вопрос Леры.

— Это не обсуждается. С завтрашнего дня ты будешь следить за ним, объяснять ему всякие штуки и давать поручения.

— Нет нет нет! Ни за что! Вы не можете! Почему именно я? Пусть будет Леон! — ее голос задрожал. Размахивая руками, она чуть не отвесила пощечину Элле и Артему.

— Ла-ла-ла. Мне надоел базар с вами. Да и уже.. одиннадцать часов, вы охренели? Все, шуруйте кто куда, завтра все как обычно.

На выходе из кафе, Лера взглянула на Вальтера так, словно предупреждала: «Рано или поздно я сверну тебе шею.» Он усмехнулся. Никто не говорил, что новая жизнь будет простой.

ЧАСТЬ 1. Глава 3

На следующий день весь персонал кафе «День и Ночь» явился на работу как ни в чем не бывало. И лишь опустевший дверной проем у входа напоминал о случившемся.

На удивление, даже Лера пришла не в отвратительном настроении. Вальтер был уверен: первое, что она сделает, когда придет — как минимум, проклянет его тысячью разными способами. Однако он не получил даже презрительного взгляда.

Первая половина рабочего дня прошла тихо. Только Артем подчас рассказывал анекдоты. Его настолько угнетала тишина, что он сам нервно выдумывал их на ходу.

Лера никаких поручений ему не давала. Держалась поодаль от своего подчиненного и все не выпускала из рук «Отверженных» Виктора Гюго. Но Вальтер почему-то знал, что за книгой она пытается скрыть тревогу от каких-то мыслей. Похоже, все-таки ее настроение было омрачено. Но точно не Вальтером.

Также она неустанно поглядывала на Леона. Будто посылала ему телепатические сигналы. «Быть может, это особая способность людей?» — подумал вампир, заметив это.

— Лень, Лер, что с вами? — будто не выдержав, спросил Артем. — Какие-то вы нервные.

Кажется, не только Вальтер уловил перемену в атмосфере.

— А, да… — начал Леон, взъерошив копну и без того непослушных волос. — Батя на деньги попался. Два дня назад весь запас стащили. А сегодня суд.

— Суд? Уже и подозреваемого нашли?

Леон кивнул.

— Поехали уже, — нетерпеливо бросила Лера, снимая черный передник.

— А ты куда? — бесцеремонно встал перед ней Вальтер. До сего момента даже сам вампир не подозревал, насколько был высок. — Дай хотя бы одно поручение.

— Как ты уже понял, сегодня у меня есть дела поважнее. Так что будь добр, сгинь куда подальше. — но эта колоссальная разница в росте не помешала ей с силой оттолкнуть Вальтера. Правда, если бы он захотел, мог с легкостью остаться стоять на месте.

— А где обокрали? — не унимался с вопросами Артем.

— На… посту.

— Точно, твой папа же границу охраняет.

И тут сердце Вальтера ушло в пятки.

— Неужели это он… — он даже не позаботился о том, будет ли слышен его тревожный шепот.

— Феодосий? Ты что-то знаешь? — по крайней мере, Леон услышал его точно.

Этот вопрос еще сильнее вогнал Вальтера в панику.

— А, н-нет.

— Точно? Мне показалось, ты что-то вспомнил.

Он взмолился, чтобы несколько раз повторенное «нет» мигом отвело от него все подозрения. Но Боги всегда были не на его стороне. Леон начал рыться в карманах и достал фотокарточку.

— Не знаешь этого человека?

То же пузо, те же усы. На фото точно был изображен он.

Вальтер уже успел позабыть о том, как бессовестно обокрал мужчину, который стал первым человеком, встретившим его на этой земле. Тогда он свято верил, что его не станут наказывать за такой пустяк. Подумаешь, стащил какие-то бумажки. Да, их было много. Даже очень — Вальтеру пришлось до отказу набить свой узел. Но будучи отпрыском королевской семьи, он никогда не знал ценности денег.

А теперь он попал в тупик. До чего же тесен мир! Почему именно здесь оказались люди, знакомые с тем мужчиной?

Вампир нервно усмехнулся.

— Точно! Я же пару дней назад вошел в ваш город! А этот мужик меня встретил…

— О, — Леона будто оживила эта информация. — Мы сейчас поедем на суд. Ты сильно поможешь, если поедешь с нами дашь свои показания.

— А, конечно-конечно. Мне это ничего не стоит. Когда выдвигаемся?

Согласие вырвалось из него само по себе. Он редко думал, прежде чем говорить. Но не редко игрался с огнем и рисковал — так почему бы не сделать этого сейчас?

— Желательно сейчас.

— Кх. Ладно, валяйте. Но чтобы завтра отработали свою смену вдвойне! Нет, втройне!!!

Отлично, разрешение начальницы на отлучку получено. Им несказанно повезло.

— Эх, вы все-таки уезжаете. — с такими словами встретил их Артем на выходе из кабинета. — Даже Федю с собой прихватили. А можно я с вааами?

Леон отвернулся, видимо, не выдержав блеска его серых глаз.

— Нет. Уйди. Эллу одну оставишь?

— Ах. И то верно. Я не кидала, в отличие от некоторых. — сказал Артем, но похлопав Леона по плечу, дал понять, что не всерьез. — Куда вам надо?

— Сатпаева-.

— Сатпаева-Розыбакиева. — неизвестно зачем подхватила его Лера.

— Аа. Ну, ближайший поезд — девяносто второй. Прибудет на станцию около той заправки через. — он кинул взгляд на висящие у входа часы. — Через семь минут. Ой-ёй, вам лучше поторопиться.

— Спасибо. — поблагодарил Артема Леон и повернувшись на Леру и Вальтера, вышел из кафе.

Железнодорожные станции стали новым испытанием, с которым столкнулся вампир.

Толпы спешащих людей, возбужденный гомон, электронный голос, на всю округу оповещающий о прибытии поездов с тем или иным маршрутом. Ему казалось, что это вещает дьявол, каким-то образом прирученный людьми.

Но конечно, больше всего вопросов вызывали сами поезда. Этакие вытянутые штуки, то останавливающиеся, то мчащиеся в десять быстрее самой резвой лошади в кавалерии его отца. Вальтер даже прикинуть не мог: это огромные змеи? Ветряные духи? Хотя, скорее всего, просто удлиненная и увеличенная версия автомобилей, с которыми он уже успел познакомиться.

Долго раздумывать не пришлось — они запрыгнули в вагон одного из подошедших поездов.

Несмотря на оживленность станции, их поезд был полупуст. Прохлада кондиционера и удобное сиденье спасло Вальтера от нахождения под солнцем.

По вагонам разливалась ненавязчивая концертная музыка. А на небольшом экране и транслировался этот самый концерт.

Но смотрел Вальтер не на него, а на Леру, рассевшуюся поодаль от парней. Она все не отрывала глаз от книги. Сегодня его злобная надзирательница надела черный бельевой топ, в котором ее бы точно не пустили во дворец вампиров. Но зато теперь Вальтер мог разглядеть на ее руках кучу татуировок. Рисунки на теле не ассоциировались ни с чем хорошим — на родине их выжигали только в качестве клейма для преступников. Эта девушка с каждой минутой пугала Вальтера все сильней.

Поэтому он решил обратиться к сидящему рядом Леону.

— Эй. Как дела?

Вздрогнув, тот вынул из уха наушник, но поворачиваться к вампиру не стал.

— По обычному.

И после небольшой паузы спросил:

— А у тебя?

— Неплохо. Слушай, а зачем она с нами едет? То есть, понятно, что ты к отцу, я как свидетель, а эта истеричка? Она что, твоя сестра?

Леон нахмурился, явно не оценив этой шутки.

— Н-нет. По ее словам, она знает мошенника.

— А, так она еще и мешать нам будет?

— Нет. Поможет. Она не будет его защищать.

Вальтер удивленно вскинул брови. Ситуация принимала все более неожиданный поворот. Интересно, кого же могли выдать вместо настоящего преступника?

Вскоре они прибыли на суд. Лера и Леон ушли проходить регистрацию, а Вальтер стал осматривать место.

Зашторенные окна едва пропускали свет. Сиденья в зале ожидания пустовали. Единственным, что тревожило мрачную тишину было клацанье клавиш компьютера и подчас раздававшиеся телефонные гудки. Либо они пришли слишком рано, либо желающих поучаствовать в деле было не так уж и много. Вальтер отчаянно надеялся на второе.

Вообще, через суд он проходил далеко не в первый раз. Если записать все жалобы на Вальтера как и от крестьян, так и от вампиров-дворян, то получится четыре толстенных тома по тысяче страниц в каждом. Правда, королевский суд вампиров наверняка отличается от здешнего. По крайней мере тем, что судьей точно будет не его отец. Он постарался отогнать неприветливые мысли и поспешил найти Леона и Леру.

Однако он остановился, не дойдя до ребят несколько шагов.

Леон вел оживленную беседу с тем самым мужчиной, который первым встретил Вальтера на пути к городу. Сердце будто захотело вырваться из груди, а кончики пальцев похолодели. Первое, что пришло ему на ум — накинуть на голову красный капюшон своей толстовки. Но конечно же, это не особо изменило черт его лица. Нервно попятившись назад, он осекся, наткнувшись на что-то спиной. Странно, ведь секунду назад здесь не было никакой стены.

— Смотри куда прешь.

Ледяной голос Леры не прибавил ему смелости.

— Смотри где стоишь.

— Угу. А ты не нервничай. Или давать показания — это так страшно?

Удивительно, но ее карие глаза не сверкали ненавистью. Она словно глядела через туман и на самом деле находилась в километрах отсюда.

Но от указания на его нервозность легче Вальтеру не стало. Он попытался усмехнуться, однако вышло так, будто к его виску было приставлено дуло пистолета.

— С чего бы? Я просто боюсь, как бы.

Но договорить он не успел — Лера толкнула его вперед, указывая на то, что все уже начали собираться в зале заседания.

— Дело номер сто тридцать семь. Кража Давида Калинина. — провозгласил хмурый судья, садясь за свой стол.

Просторность зала никак не вязалась с количеством сидящих здесь людей. Помимо компании Вальтера в деле решили поучаствовать остальная семья Леона, пару коллег его отца и еще какая-то женщина с каким-то парнем. Вампиру пришлось занять место рядом с Лерой — всяко лучше, чем маячить перед глазами того мужика. Колени подрагивали и чтобы отвлечься, он решил сосчитать количество торчащих волосков на подбородке судьи.

— Пострадавший, просим встать и изложить все данные инцидента.

Тот поднялся с трибуны.

— Обычный рабочий день. Стою я на своем посту, никого не трогаю. Ээ... потом возвращаюсь на базу и. понимаю, что денег и след простыл. — его рассказ не звучал убедительно. Постоянно чеша затылок и морщась, он будто вспоминал сюжет книги из школьной программы, а не то, что приключилось с ним всего два дня назад.

— Сколько тенге было украдено?

— Три миллиона шестьсот тысяч тенге. Там и мой бюджет, и штрафы с работы.

— Хорошо. Вы совсем не помните обстоятельств кражи и то, как она происходила?

— Нет... все произошло как в тумане. Наверное, из-за солнцепека. — на этих словах Вальтер не смог сдержать самодовольную ухмылку. Пусть и его гипноз не идет вровень с отцом или Винсентом, все же он делал успехи. — Я просто собирался уже идти домой, как вижу, что все ящики и карманы обчищены.

— Насколько нам известно, Вы работаете одни?

— Нет, но в тот день смена полностью была только моей.

— Вы в принципе встречались с кем-нибудь в течение этого времени? Может, кто-нибудь въезжал в город, навещал Вас, или еще что-нибудь?

— Только с одним. Он как-раз таки входил в город. Но это странно. Он не мог отсюда уехать. Кхм, потом он обратился ко мне по личному делу.

Вальтер больше не нервничал — теперь он ничего не понимал.

— Что ж, спасибо. Этот человек задержан и сейчас находится у нас. Илья Иванников, просим Вас встать и спуститься.

С трибуны поднялся сидевший в отдалении парень. Вальтер, сидя позади, видел лишь макушку со светлыми волосы (причем такого же оттенка, как у самого вампира) и широкую спину. В ту же секунду весь воздух в зале необычайно потяжелел. Потолок точно затянуло грозовыми тучами. За парнем тянулась чернь, от ощущения которой даже такому как Вальтер стало не по себе.

Но когда обвиняемый повернулся к залу лицом, все внутри Вальтера опустилось камнем.

ЧАСТЬ 1. Глава 4

Вальтер обомлел. Он точно глядел в отражение зеркала.

Такие же неровно подстриженные волосы цвета пшена под солнцем. Такая же горбинка на носу. В глазах заточено такое же пасмурное небо. И кажется, встань Вальтер рядом, сровнялся бы с ним в росте. Только этот парень смотрел двумя невредимыми глазами. И кожа была чуть менее белой, чем мел — что ж, он хотя бы не был вампиром. Но в таком случае встревает другой вопрос: разве человек и вампир могут быть настолько похожи?

Теперь понятно, почему его кандидатуру выдвинули в качестве подозреваемого. Он просто копия настоящего преступника, появившаяся не в то время и не в том месте.

— Иванников Илья, Вы действительно встречались с Калининым Давидом в тот день?

— Да. Но я не украл ни купюры.

И все же они отличались. Под глазами, пусть и голубыми, зияли черные дыры. Нижняя часть лица заросла щетиной. От носа до губы тянулась струйка засохшей крови. Вальтер с усилием подавил желание бежать от его тяжелого взгляда. Названный Илья словно провел несколько месяцев наедине с дьяволом.

Что-то неладное почувствовал Вальтер прямо около себя. Лера едва не сорвалась с места — чтобы этого не сделать ей пришлось вцепиться в сиденье руками. Ее костяшки побелели, а пирсинги будто бы сами задрожали от злости. По скривившемуся лицу можно было подумать, что ее сейчас стошнит.

Илья, похоже, заметил обращенную на себя ненависть. Но его ответом послужило равнодушие, скользнувшее по ее лицу.

— Но по словам пострадавшего, кроме Вас никто не встречался с ним в тот день.

— Какие-нибудь еще доказательства есть? Я нихуя не крал. Мне кажется, Давид Львович на старости лет свихнулся и скормил деньги своей псине, а теперь пытается вернуть хотя бы часть.

От такого грубого заявления загудел весь зал. Леон принялся успокаивать взбесившегося отца, а все остальные зашушукались — кто-то гневно, кто-то презрительно насмехаясь. Даже судья поднял брови и опустил уголки губ.

— Тогда зачем Вы приходили к нему?

— К делу это не имеет никакого отношения, — сердито рявкнул тот.

— Он приходил за распиской — из тюрьмы недавно вышел. А я раньше работал следователем и как-раз занимался его делом.

Это известие породило новую волну взволнованных перешептываний. Вальтер же стал наблюдать с особым интересом — ему не составило труда сопоставить слова «тюрьма» и «темница».

— Кхм, раз уж речь зашла о.. характеристике подозреваемого, попрошу встать.. м.. Валерию Талгатову.

С трибуны поднялась Лера, снова облачив себя в ледяной холод.

— Нам стало известно, что в недалеком прошлом Иванников уже имел судимость и даже отбывал тюремный срок.

— Да, и я являюсь тому доказательством. Статья сто ********. Это произошло четыре года назад и месяц назад он должен был выйти на свободу. Что, собственно, и случилось.

Илья дернулся в раздражении — так он гораздо менее походил на Вальтера. Он взглянул на Леру как на уличную грязь, назойливо прилипшую к ботинкам.

— Милая моя, а каким боком это относится к краже? Как это доказывает, что я спиздил деньги? Или ты наоборот, этим хочешь меня защитить? Или тебе просто нехуй делать, как и всегда?

На удивление, Лера не повела ни одной мышцей и не сочла нужным отвечать на грубые слова.

— Спасибо. Примем к сведению. — судебное разбирательство не прекращало свой ход. — Возвращаясь к вопросу свидетелей.. Давид Львович, Вы уверены, что Иванников — единственный, кто потревожил Вас в тот день?

— Д-да, — неуверенно ответил Давид, оглядывая всех сидящих в зале.

Леон и Лера тут же обернулись на Вальтера. Похоже, пришел его черед, и никакие боги удачи не смогли (или не захотели) ему помочь. Если бы он только не встрял в разговор Леры и Леона сегодняшним утром! Только сейчас, за секунду до решающего момента, он понял, что имели ввиду все те, кто называл его идиотом.

— Феодосий.. Гораций. Просим Вас встать.

Вальтер встал — куда ж он теперь денется. За фирменной ухмылкой вампир спрятал растущий страх. Умело ли? — сейчас она совершенно ему не шла. Обомлевшие взгляды метались то к Илье, то к Вальтеру — все будто пытались понять, как один человек может так быстро снимать и надевать повязку, да еще и стоя в двух местах одновременно. Сам Илья зажегся интересом, разглядывая Вальтера как экспонат в музее.

— Вы согласились дать показания в качестве свидетеля. Расскажите что Вы видели; как и когда это произошло.

Вальтер нервно сглотнул. Сухость в горле никуда не исчезла, а вот слова забылись подчистую. Минуту он стоял глупо пялясь то на Леона, то на судью, то на сидящую спереди бабку с забавным крючковатым носом, пока наконец не выдал:

— В тот день я шел с другой страны. Ну знаете, захотелось сменить обстановку, полюбоваться новыми видами.. — поняв, что подробности никого не интересуют, он кашлянул. — На страже стоял.. сэр Давид, который великодушно пустил меня на Вашу землю.. Вот и все. Да.

Вальтер в спешке плюхнулся на свое место, будто ожидав, что в ответ ему полетят выстрелы. Но вместо них он получил недоуменные взгляды — ох, сегодня их было слишком много.

— Давид Львович, у нас нестыковка. Ранее Вы сказали, что впустили в город того же Иванникова, но сейчас мистер Гораций опроверг это.

Давид просиял. Еще раз взглянув и на Вальтера, и на Илью, он, кажется, понял всю суть мироздания и наконец четко сложил все воспоминания с того дня.

— Да! Точно! Границу пересекал этот молодой человек, а Илья зашел ко мне немного позже. Ох, прошу прощения, похоже отчасти мальчик был прав — на старости лет и голова плохо соображать начинает.

— Это.. проясняет ситуацию, — судья сделал несколько новых пометок и бесшумно выдохнул. Не только Вальтеру хотелось поскорее покинуть это место.

— А у меня есть одно очень интересное предположение, — внезапно подал голос Илья, сковав весь зал в многозначительном молчании. — Буду повторять снова и снова — я. Нихуя. Не крал. Но по-моему, из свидетеля этот хуй должен превратиться в подозреваемого.

Вальтер резко захотел провалиться сквозь землю.

Из легких вылетел весь воздух. Твердый ком теперь распирал не только горло, но и каждую клеточку его тела. Как? Каким образом его злобный двойник смог догадаться о том, чего не понял даже судья или сам пострадавший? Может быть, их связывала не только одна и та же внешность, но и один и тот же мозг с одними и теми же мыслями? Думая об этом, Вальтер стал слышать дымный голос Ильи у себя в голове: «Кайся, придурок, это слишком очевидно. Думал спихнуть все на меня, а сам остаться чистым лапушком? Как бы не так, тупоголовый хуй».

Но Вальтер все же позволил спокойствию объять себя. Вряд ли судья поверит Илье — скорее сочтет это громкое заявление за жалкую попытку спасти свое положение. Да и в конце концов, как он собирается это доказать? Если бы видел Вальтера убегающим с узлом, набитым деньгами, то уже давно выдал бы его с потрохами.

— Действительно интересное заявление. Чем можете его объяснить?

— По-моему, Давид Львович тупо перепутал меня с ним. Возможно подумал, что я решил замаскироваться пиратской повязкой.

— Давид Львович, что скажете?

Давид задумчиво почесал подбородок.

— Можно я поближе рассмотрю этого юношу?

— Конечно. Феодосий Гораций, просим Вас встать и подойти к Иванникову Илье.

Что ж, сегодня ему не удастся побыть уверенным в себе. Он встал, глубоко надеясь на то, что никто не слышит бешеных ударов его сердца. За десяток шагов до трибунала Вальтер успел распрощаться с простой и мирной жизнью среди людей. Перед глазами уже всплыла железная решетка, а в ушах зазвенел лязг металлической цепи, прикованной к его ноге.

Он действительно оказался с Ильей точно одного роста. И к сожалению, этот факт нельзя предъявить в его защиту.

Лера впала в молчаливое неистовство. Леон смотрел на него, широко выпучив глаза, на что Вальтер приподнял уголки губ — он стал свидетелем эмоции на его лице. Хотелось бы, чтобы эти двое так и остались его коллегами. Вместе с заведенным Артемом и принцесской Эллой. Но кажется, вскоре ему придется знакомиться с заключенными — такими же злыми ребятами, как Илья. «Печально» — подумал Вальтер, ловя на себе изучающий взгляд судьи и Давида Калинина.

— Хм. Возможно, Илья прав. Я не помню, как пропускал этого молодого человека. И не помню как вбивал его данные в базе, а такое имя, как Феодосий Гораций я бы точно не забыл!

— Но Вы ведь также не помните, как я крал? — Давид кивнул. — Тогда чего докопались?

— Вы отрицаете свою вину?

— Ну да, — хватаясь за осколок надежды, отрезал Вальтер.

Судья устало вздохнул, закрыв вспотевшее лицо ладонями. В зале стояла невыносимая духота — каждый чувствовал себя запеканкой в духовке. Вальтер держался на ногах только благодаря напряженным нервам. Старался не замечать как кружится голова или плавятся органы. Конечно, свались он в обморок было бы феерично, но защитить его от приговора это никак не поможет.

— Нет! Феодосий никак не мог совершить кражу!

Голос Леры вихрем разнесся по всему залу. Вальтер аж подскочил — она и вправду может говорить так звонко, будто от громкости сказанных слов зависела ее жизнь? В миг все взгляды устремились на нее. Она же побелела, словно сразу пожалев о том, что выпалила.

— Вы можете дать иные показания?

Минуту Лера держала зал в осторожном молчании, тщательно взвешивая каждое слово, которое собирается сказать.

— Да. Феодосий переехал сюда из-за работы, которую я ему подыскала. Он не мог ничего украсть, потому что в тот день я встречала его на границе. Мы сразу же уехали в город и он точно никуда не заходил и тем более не выносил деньги.

— Аа! — воскликнул Давид. — Так Вы его мама?

Лера растерянно свела брови.

— Н-нет?

— Хм. Просто я вспомнил, как он сказал мне, что его заждалась матушка.

Вальтер просиял. На выяснение причины поступка Леры совершенно не было времени. Он лишь мгновенно схватил всю суть ее плана, восхитившись его гениальности.

— Ах, я оговорился! Я имел ввиду: «меня заждалась моя спутница», — подхватил вампир, надеясь, что звучит это убедительно. — Жара, сами понимаете.

Судья задумчиво сцепил руки в замок, недоверчиво глядя то на Леру, то на Вальтера. Им же оставалось надеяться и сохранять внешнюю уверенность в своих словах. Вальтеру это удавалось гораздо лучше, чем Лере, которая то и делала, что нервно перебирала пальцы и усиленно не смотрела в сторону вампира.

Вальтеру хотелось ей верить. Познакомившись с Лерой, он решил, что никогда бы не доверил ей свою судьбу или жизнь. Но сейчас происходило именно это.

«Я сделаю тебе все что угодно!» — взмолился про себя Вальтер, уповая на то, что девушка каким-то образом его услышит.

— Мои слова может подтвердить Леон. Наш коллега, — продолжила гнуть Лера, обращаясь к растерянному Леону.

— А. Да.. Феодосий недавно стал нашим новым коллегой. Почти с-..

— Почти сразу после дня кражи, — подхватила его запинку Лера, на что Леон кивнул.

— Можно поинтересоваться, кем вы работаете?

— Персоналом в кафе, — ответил Леон.

— Можете позвонить туда и сами в этом убедиться.

— Лжете. Почему же вы не сказали об этом сразу? Почему вспомнили такие важные детали только сейчас? — запротестовал Илья, угрожающе махнув руками. Но судья стукнул молотком о подставку. Все затаили дыхание. Суд окончен. Приговор вынесен.

— Иванников Илья признается виновным. Статья сто восемьдесят восемь — Кража. Кража, совершенная в крупном размере наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет с конфискацией имущества. Ваш срок — четыре года.

Илья взвыл от ярости. На его покрасневших висках вздулись вены, а глаза будто налились кровью. Он стал походить на одичавшего от голода волка, прямо из-под носа которого стащили кусок мяса.

— НЕЧЕСТНО!!! Я НИХУЯ НЕ КРАЛ, СУКИ! ПОЧЕМУ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА ПРЯМЫЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, ХОТЬ РАЗДЕНЬТЕ МЕНЯ, ОБЫЩИТЕ ВЕСЬ МОЙ ДОМ, ВЫ НИХУЯ НЕ НАЙДЕТЕ, Я ССАНЫЙ НИЩЕБРОД, КОТОРЫЙ НЕДАВНО ВЫШЕЛ ИЗ ТЮРЬМЫ!

Но его схватили под руки и с силой увели из зала.

Вскоре все стали расходиться. Пока шел суд, на улице уже успело стемнеть. Часы в зале ожидания показывали девять вечера — никто не думал, что это несчастное разбирательство займет столько времени.

Лера и Вальтер попрощались с Леоном, пообещав тому встретиться завтра в кафе. Лера хотела поскорее ехать к себе, но Вальтер просто не мог ее отпустить, не задав хотя бы одного вопроса.

— Чего тебе? — ее голос стал по-прежнему ледяным, а тон — презрительным. Она шла скрестив руки на груди и совершенно не оглядываясь на Вальтера, словно и ничего не произошло. Под светом луны ее темные волосы отливали серебром, а пирсинги поблескивали, но теперь вампир не видел в этом ничего зловещего. — Отстань, я не собираюсь кому-либо рассказывать правду. Делать мне как будто нечего.

— То есть, ты поняла, что на самом деле обокрал мужика я?

— Пфф. Ежу это понятно. Честно, плохой из тебя лжец. Такими темпами тебе здесь не выжить.

Вальтер усмехнулся. Она права — он в мире людей всего четыре дня, а уже едва не загремел в тюрьму. Впрочем, это было ожидаемо.

— Хах. В общем.. спасибо тебе, наверное. Еще вчера ни за что бы не поверил, что буду тебя благодарить.

Когда в последний раз он по-настоящему говорил «спасибо»? Лет пятьдесят назад? Пусть и непривычное слово отдало горечью во рту, Вальтер знал — сейчас оно было сказано не просто так.

— Неужто так хочешь, чтобы я остался с тобой и ребятами? — ехидно спросил он, на что девушка раздраженно закатила глаза.

— Снизь себе цену. До нуля. Я сделала это отнюдь не ради тебя. И давая ложные показания, ни на секунду не задумывалась о твоем благополучии.

— Тогда зачем? Поиграться захотелось?

Лера остановилась. Сжала кулаки и стиснула зубы, еле сдерживая желание вмазать Вальтеру по лицу. Заметив это, вампиру резко перехотелось говорить ей что-либо вообще. Все-таки, с ней нельзя было расслабляться.

— Нет. Всего лишь не могла допустить того, чтобы этот мерзавец разгуливал на свободе.

— Ты об Илье?

— Да. Одного взгляда на его рожу достаточно, чтобы никогда не захотеть к нему приближаться.

— Ну вообще-то. Личико у него довольно симпатичное.

Свирепый взгляд Леры. Всего секунда и стальной кулак тараном врезался в его лицо. Нос и губу обдало жестокой болью. Во рту встал теплый, но жутко неприятный вкус железа. Хватившись за лицо обеими ладонями, вампир пошатнулся и беспомощно рухнул на землю.

«И все же нарвался..» — скорбно улыбнулся он, поднимаясь на ноги и стирая кровь с разбитой губы.

— Эй, полегче. Шутка была в том, что мы с ним на одно лицо. Поняла?

— А кто сказал, что ты симпатичный?

Вальтер не нашел едкого словечка для ответа. Да и сам вполне был с ней согласен.

— Все, уходи. Я подарила тебе свободу, ты же подари мне покой. Хотя бы до завтрашнего дня.

— Ага. Давай. Только..

Не успела Лера вздохнуть, как Вальтер резко развернул девушку к себе и вцепился в нее взглядом. Голубой глаз вспыхнул алым — в ночной тьме он сиял как огонь. Уже через секунду Лера безвольно опустила руки.

Затем он притянул ее поближе. Губами приблизился к той стороне шеи, на которую не падали кудри. Как бы извиняясь провел по ней ладонью и рывком прокусил кожу клыками.

Человеческая кровь оказалась немного лучше той, которой его кормили на родине. И все равно, его рот превратился в тухлую помойку. Настолько, что ему захотелось лишиться своего языка. Он отпрянул, задыхаясь в судорожном кашле.

Но зато исчезло рвущее чувство голода. Еще бы денек и он точно потерял бы над собой контроль. А это, поверьте, не то, с чем вы хотели бы столкнуться.

Наполнившись свежими силами, Вальтер вытер ее окровавленную шею. Получившиеся раны были совсем небольшими — всего лишь крошечные алые точечки. Заживут через день.. Наверное.

Оставив девушку посреди улицы под тусклым светом фонаря, Вальтер ринулся прочь — он должен был скрыться быстрее, прежде чем рассеется гипноз.

ЧАСТЬ 2. Глава 1

На следующий день Вальтер чувствовал себя превосходно — словно заново родился. Выпитая кровь Леры придала новых сил и желания жить. Он рвался на работу с особой бодростью, даже не замечая палящих лучей солнца.

Таким образом он будет чувствовать себя каждые две недели — минимальная частота, с которой вампир должен пить кровь. Если же запоздать с этим, необратимые последствия тут же дадут о себе знать. Вальтер благодарил своего отца только за одно — волшебный глаз, передавшийся ему по наследству. Раньше гипноз выручал его безумные планы, сейчас же он буквально выручал его жизнь.

По пути в кафе он встретился сначала с Артемом, затем с Леоном и Лерой. Город только начал просыпаться: они шли под чириканье птиц и глухой мотор машин. Дорога в тени густой листвы заняла всего семь минут, но даже за это время Артем успел рассказать свой невероятный сон, где за ним гнались летающие тостеры (Вальтеру пришлось объяснять что это такое).

— О-о-о-о! Ребя-я-тки! Давно не виделись!

Но кто-то уже опередил их. Прямо у входа в кафе — под тенью козырька — разлегся мужчина. Сначала Вальтер подумал, что это особо преданный посетитель, караулящий кафе еще до его открытия. Но и Лера, и Леон, и даже Артем то ли боязно, то ли брезгливо отошли от незнакомца назад.

— Хах, Валера. Если честно, мы уже обрадовались что ты нашел себе местечко получше, — кисло усмехнулся Артем, прячась за спину Леона.

— Еще чего, душа моя! Я тут — всегда с вами. Мне клево! — прокуренный голос на придыхании рассеивался дымкой. Сам парень выглядел небрежно — космы сальных волос прилипали к грязному лицу. В рваной бородке застряла травинка, а едва приоткрытые глаза словно никак не могли всех разглядеть. Засаленная рубашка, широкими рукавами которой можно было мыть полы. Надетая сверху жилетка имела самый презентабельный вид. Широкие залатанные джинсы и.. босые ноги, на которые Вальтер лучше бы не смотрел.

— Рады за тебя. А теперь катись. Ты мешаешь нам пройти, — ровным тоном сказала Лера, вытянув руку в сторону. Названный Валера поднялся, стряхивая пыль с брюк, что в общем, не улучшило его внешний вид.

— Святой Дракула, кто это? — спросил Вальтер, смотря, как мужчина идет прямо к ним.

— А я гляжу вы новенького притащили! Кто я? Душа моя, сначала подойди-ка поближе.

Эти слова, обращенные к Вальтеру заставили всех расступиться, оставляя вампира один на один с его веселым взглядом. Глупая улыбочка на его лице почему-то показалась Вальтеру угрожающей. Через несколько секунд он понял, что не зря.

— Не хочешь? Тогда я сам!

Не успев опомниться, он почувствовал, как Валера вторгается в его рот.

Вальтер никогда не целовался, но отчего-то был уверен, что поцелуй точно не должен быть таким. Онемевшие губы не смогли сомкнуться, потому язык Валеры варварски и беспрепятственно ломился в его рот. Губами он намертво вцепился в Вальтера. Вампир в ужасе попытался отпрянуть, но твердая рука на его шее не дала и пошевельнуться. В порыве отчаяния он с силой оттолкнул мужчину от себя. Тот устоял на ногах лишь благодаря столбу. Вальтер же принялся громко кашлять и жадно глотать воздух, словно чуть не став утопленником. Он оглянулся: Артем и Леон смотрели на него с сочувствием (Артем отдал честь ребром ладони у виска), а Лера предпочла не смотреть на это вовсе. Облизнувшись, Валера улыбнулся еще шире — более Вальтер не сомневался, что имеет дело с законченным психом.

— ЧТО ЧЕРТ ПОБЕРИ ЭТО БЫЛО?!

— Дружище.. нам всем, кроме девочек, пришлось пройти через это, — Артем поддерживающе положил ему руку на плечо.

— От воспоминаний все еще холодок по коже, — даже Леон вставил свое слово.

— Та-а-ак-с.. Средне. Не прям буээ, но могло быть и хорошечней.

Вальтер поперхнулся.

— Спасибо за честное суждение! Буду работать над собой! Скажи еще с кого мне брать пример, ты же всех тут попробовал!

Валера либо не понял сарказма, либо захотел позлить и без того униженного Вальтера.

— Малой был реа-ально хорош, — мечтательно протянул тот, взглядом указывая на Артема. — Эй, душа моя, если что — я всегда к тебе готов.

Артем позеленел, зажав рот ладонью — вот кого действительно было жаль.

— Это Валера. Бомж, который почему-то очень любит тусить в или около нашего кафе. На самом деле, никто не знает как его зовут, но я решил называть его Валерой.

— Что значит «бомж»? — поинтересовался Вальтер, снова столкнувшись с непонятным словом. Люди вообще говорили на странном языке — половина слов казалась вампиру случайным набором букв.

— Федь, ты серьезно? Без определенного места жительства. Бомж!

— Короче лох, просирающий свою жизнь.

Размахивая веером, к ним подошла начальница. Все (даже Вальтер) хором с ней поздоровались и расступились, давая пройти в кафе первой. Именно эту девочку вампир не понимал сильнее всех, начиная с ее лексикона и заканчивая жуткими символами на ее одежде.

— Да-да, хелоу всем. Валера, брысь.

Она вошла внутрь (ей даже не пришлось открывать дверь, которую до сих пор не установили) Лера с Артемом — тут же следом за ней. Леона же остановил Вальтер.

— Почему вы просто не прогоните его отсюда? Это же.. ваша территория!

— Не знаю. Возможно потому что он часто делает у нас заказы, — ответил Леон, тоже заходя в кафе.

Элла уже поджидала внутри, закончив все приготовления. Каждый день она приходила в восемь утра — на полтора часа раньше остальных. Уходила тоже очень поздно, прибирая за всеми беспорядок. Кафе держалось на плаву только благодаря ней, но при этом Элла никогда не выглядела измотанной: прямая осанка, легкая улыбка и готовность работать были при ней в абсолютно любой час. Вальтера глубоко удивляло то, что она не занимает пост начальницы.

— Всем доброе утро. Госпожа, на складе появились наши продукты. Надо забрать до часу. Там немного, но я не справлюсь одной, можете..

— Так, — прервала ее девочка. — Ты нужна здесь. Поедут Талгатова и одноглазый.

— Нет денег на доставку, да? — вяло бросила Лера, игнорируя гневный взгляд начальницы. — Окей, скиньте мне адрес.

— Ага. А ты мне деньги на поставщиков. Или мне с твой зп вычесть?

Лера ничего не ответила. Смартфон в ее руке пискнул и она внимательно вгляделась в присланные ей карты.

— Артем, как доехать до Атакента?

— Хм, — Артем глянул на часы. — Можно на двадцать пятом и сорок четвертом. Но станция далековата — на том повороте, где алкаши постоянно денег выпрашивают. Достали блин уже. И.. ближайший двадцать пятый будет через пятнадцать минут, а сорок четвертый — через двадцать три.

— Спасибо. Мы пошли.

— Стойте! — Элла остановила их прямо на выходе и перешла на еле слышный шепот.— Можете еще.. купить тарелку. Я потом переведу деньги.

Вальтер и забыл, что в свой первый день успел натворить здесь много вещей. На секунду его пронзил стыд, который тут же был отогнан. Все-таки, укол совести тут ничем не поможет.

— Хорошо. Переводить ничего не надо, это все-таки моя вина.

Элла благодарно улыбнулась и они отправились в путь.

До станции они шли молча. Вальтер ходил исключительно под тенями, наслаждаясь городскими пейзажами и ловля для себя все новые, и новые детали. То подростки вертели финты на самокатах, то хромая бабуля задерживала водителей на пешеходке. Отовсюду лилась музыка и говор — мир людей был гораздо живее вампирского царства.

Ждать поезд не пришлось долго — благодаря Артему они подошли точно вовремя.

Прохладный вагон с удобными сиденьями запросто мог стать любимым местом Вальтера в мире людей. Едва он опустился на место рядом с Лерой, как она пересела на другое сиденье. Уткнулась в книгу, всем своим видом показывая, что по-прежнему не питает к нему ничего, кроме неприязни.

Но Вальтера такой расклад совсем не устраивал.

— Ну и зачем так грубо?

Лера промолчала, плотнее закрыв лицо книгой. Она не знала, что напыщенная враждебность лишь сильнее подначивала Вальтера. Выросши в ненавидящем его окружении, вампира нисколько не страшило сердитое молчание.

— Эх, грустно. Я ведь даже ничего не успел сделать. Не представляю как бы ты себя вела, узнав на что я способен на самом деле.

— Поверь, в демонстрации нет необходимости. Ты итак заявил о себе как о полнейшем придурке. Не представляю, что может быть хуже.

«А хуже еще как может быть» — подумал он, но не стал озвучивать эту мысль.

Несколько минут они проехали молча.

— Что читаешь? — спросил Вальтер, но зная, что не получит ответ, сам прочитал несколько строк. — Собор Парижской Богоматери? Я тоже читал. Неплохо, но меня жутко раздражала Эсмеральда.

Лера мельком бросила на него удивленный взгляд.

— Мне ее жаль. Воспользовались, да еще и несправедливо обвинили в грязном преступлении Фролло. Вот кто жутко раздражает.

— Она была слишком наивной. А Фролло.. достаточно интересный персонаж. Кстати, ты знала, что Гюго был вампиром?

Девушка хмуро оглядела вагон, словно беспокоясь, не услышал ли кто Вальтера. Конечно, почти каждый человек знал о существовании вампиров, война с которыми закончилась двести двадцать лет назад. Однако она не особо изучается на школьных уроках истории, а о самих вампирах не принято говорить так же, как и о чужих трусах. Война была настолько ужасной, что люди стремились забыть ее и кровопийц, как кошмарный сон. Помимо тысяч литров крови они забрали и многовековые города, и достижения культуры, и миллионы жизней.

— Да.

Вальтер хмыкнул, едва не рассказав как будучи мальчишкой, самолично встречался со старым писателем в восемьдесят лет.

Через полчаса они прибыли на нужное место — огромный склад, каждый шаг внутри которого отдавался эхом. Множество коробок, рядами стоя друг на друге, напоминали целые лабиринты.

Лера расписалась и вогрузив несколько тяжелых коробок на салазки, они отправились обратно.

Из-за груза обратная дорога оказалась куда сложнее. По крайней мере, для Вальтера, который собственноручно тягал салазки. Лера свободно шла впереди, постоянно жалуясь на медлительность коллеги.

— Может быть, ты мне поможешь? — спросил он, делая остановку и передышку.

— Пошевеливайся, Федососий, и не трать силы на разговоры.

— Как ты меня назвала?

— Как услышал. Быстрее.

Он победоносно улыбнулся, приложив побольше сил для тяги.

К двум часам они уже сходили с поезда, привезшего их обратно. Солнце возвышалось прямо над головой — это время было апогеем летнего пекла. Со лба Леры одна за другой стекали капли липкого пота. Вальтер же, как и все вампиры, не потел, однако именно эта особенность и обуславливала такой разрушительный эффект от солнечных лучей.

Подходя к кафе, Лера сказала:

— Давай сюда продукты. Я занесу их, а ты тем временем купи тарелку, которую разбил. Вон там — она вытянула руку — есть барахолка.

Внешне Вальтер не проявил никаких эмоций, однако про себя похоронил свою вампирскую тушку.

Он пошарил в карманах, убедившись, что кошелек лежит на месте.

— Ладно. Скоро буду.

Покупка несчастной тарелки оказалась тем еще испытанием. Во-первых, тени были очень маленькими и совершенно не спасали от солнца. С каждым шагом он был готов упасть и расплавиться. Температура его тела снова поднялась до температуры жерла проснувшегося вулкана. Голова кружилась, а все его органы будто решили покататься на карусели. Шатаясь из стороны в сторону, он выглядел как пьяница, однако опьянеть вампир физически не мог.

Во-вторых, попробуй разобрать где что находится на этой чертовой барахолке, которая напоминала Вальтеру муравейник. Толпы людей не давали проглядеть и метр перед собой. Его будто уносило мощнейшим течением, причем в совершенно в разные стороны. Многоголосый гул не давал сосредоточиться. А через пару минут он уже не чувствовал отдавленных ног.

Каким-то чудом (сам не помня как) он купил тарелку и покинул этот шабаш. До кафе он добирался еле волоча за собой ноги. Черные точки перед глазами казались Вальтеру приветствием с того света. На самом деле он уже был непрочь умереть, однако перед этим все-таки надо отдать задолженную тарелку.

— О! Федя вер..нулся..

Вальтер не зашел, а заполз в кафе из последних сил — к великому счастью, ему не пришлось открывать дверь, а Валеры не оказалось рядом.

— Д-держите т-тарелку. — трясущейся и дымящейся рукой он положил то, ради чего принес себя в жертву и бессильно разлегся на полу. Обедающие посетители кафе обернулись на него удивленно и боязливо, однако не стали прерывать своего ланча.

К Вальтеру тут же подскочил Артем, запрокинув его руку себе на плечо.

— Эй! Очнись! Солнечный удар, да? Кто-нибудь, помогите донести его на кухню!

На зов откликнулась Элла, в спешке закончив принимать заказ. Отдав бумажку Леону, она также подхватила Вальтера и вместе с Артемом унесла его подальше от любопытных глаз посетителей.

Вальтер ничего не говорил — высохшие губы едва заметно подрагивали. Раскаленная кожа нещадно трескалась по всему телу, а глаза почти ничего не видели перед собой.

— Воды! Кто-нибудь срочно дайте воды! — громко воскликнула Элла, но в ушах Вальтера ее слова раздались не громче, чем глухое эхо.

Артем спохватился первым и принес целую бутылку холодной воды. Он немедля принялся отпаивать Вальтера, однако лучше бы этого не делал.

Чистая вода на дух не переносилась вампирами. Едва почувствовав едкую жидкость во рту, Вальтер очнулся и втянул побольше воздуха. Но не от облегчения, а от приступа тошноты. Он тут же выплюнул все на присевшую перед ним Эллу.

— Это вода?! Вы издеваетесь?! — хриплым голосом вопросил вампир, игнорируя шок Эллы. Лера подала той полотенце, а Артем с Леоном уставились на Вальтера с глубоким недоумением. В их глазах так и читалось недоброе «Это такая тупая шутка?»

— Что за шум?! Почему вы не обслуживаете народ?!

Вот уж чего точно не хватало — это начальницы, резко распахивающей дверь. Все кроме вампира мгновенно соскочили и встали перед ней по натянутой струночке. Однако завидев умирающего Вальтера, она замерла, ожидая от кого-нибудь объяснений.

— В-вина.. П-принесите вино. К-красное, белое — неважно.

— Эй, не выпендривайся и пей воду, сволочь. — раздраженно бросила Лера, выливая на него остатки воды. Брызги тотчас разлетелись в разные стороны. Бледное лицо вампира пусть и оросило водой, но легче от этого никак не стало. Он зажмурился и зажал рот — если проглотит хоть каплю, то точно попадет во все новости и подборку самых нелепых и мистических смертей.

— П-перестань! Уберите воду! Вино.. Вино, пожалуйста! Я от-тдам деньги, к-клянусь.

— Либо его надо вести в больницу, либо.. Я даже не знаю что.

— Нет! Никакой больницы! — его голос становился все тише и глуше. — Вино, пожалуйста! Мне п-просто.. нужно.. вино!

Еще полминуты все стояли молча и неуверенно переглядываясь. Задыхающийся Вальтер совершенно не походил на шутника, но звучал он настолько абсурдно, что в ступор впала даже начальница, чего Вальтер совсем не понимал. Вампиры не делили напитки на "алкогольные" и "безалкогольные" — этиловый спирт не оказывал на них никакого влияния. А вино — единственное, что способно привести Вальтера в чувства, при этом не вызвав приступа тошноты.

— Так. Похоже, он серьезно. Кто-нибудь, сбегайте в ближайший магаз. Но клянусь, Гораций, если ты, бухой в стельку, разнесешь мне тут кафе.. Я разнесу тебя, понял? — грозно сказала начальница, приподнимая Вальтера за ворот толстовки и отпуская так, что он больно стукнулся головой о пол. Тихо простонав, он кивнул, взмаливаясь поскорее сделать хоть один глоток.

— Давайте я, что ли, — сорвался Артем, но девочка остановила его подножкой.

— Только не ты, Тен. Ты выглядишь лет на четырнадцать. Талгатова, живо!

Лера страдальчески вздохнула, но оспаривать решение начальницы не стала.

— На кассе скажу, что меня послала пятнадцатилетняя девочка. — бросила она и выпорхнула из кухни, так и не услышав гневную ругань, посыпавшуюся ей в ответ.

Это было одно из самых мучительных ожиданий в жизни Вальтера. Боль отмеряла каждую секунду, несмотря на то, что в помещении работал кондиционер и вентилятор. Он уже не видел встревоженные лица коллег — перед глазами маячили цветные пятна. Во рту было суше, чем в пустыне Сахара и он даже начал сомневаться, что вино сможет помочь.

— На.

О чудо! — руки Вальтера обдало прохладой от стекла бутылки. Бормоча что-то о его странности, Артем помог ему откупорить пробку.

Он и не подозревал, как сильно скучал по кисло-сладковатому блаженству. Букет ароматов красной смородины, крыжовника и свежескошенной травы стремительно насытил кровь лучше кислорода. Шелковистая жидкость вмиг вернула температуру его тела в норму. "Кажется, Совиньон-блан.." — предположил Вальтер, будучи знаком с более тысячью сортов винограда для вин. Но надо признать, что люди совершенно не смыслили в виноделии — избыток кислоты делал напиток резким и навязчивым.

Однако, он не смел жаловаться. Залпом выпив всю бутылку, Вальтер довольно выдохнул и теперь уже ясно оглядел всех ребят.

— Огромное спасибо. Потом скажете за сколько купили, я все отдам.

— Ты.. выбухал целую бутылку вина.. Все точно в порядке? — спросил Артем, хлопая огромными глазами.

— В полном. Давно мне не было так хорошо!

Более никто не задавал вопросов. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

— У нас проблемы посерьезней, — сказала Лера, проверяя хороши ли закрыла дверь. — В столовой стоит дюжина человек в одинаковых черных костюмах. Мафия какая-то. И сомневаюсь, что они пришли просто заказать еду.

ЧАСТЬ 2. Глава 2

Все как и сказала Лера: у служебной стойки стояла толпа людей в черном, словно стая воронов слетелась на падаль. Их лица как один напоминали собой каменное изваяние. Двое — средних возрастов мужчина и женщина — шагнули вперед, как только из кухни вышли сначала Элла с начальницей, а затем и остальные четверо. От показной дерзости начальницы не осталось и следа — все-таки дюжина взрослых человек перед девочкой-подростком выглядела довольно устрашающе. Последний посетитель оставил свой недоеденный плов, и кафе наполнилось слишком серьезной тишиной. Той самой тишиной, которую Вальтер просто не выносил.

— Чем могу Вам помочь?

— Это же Вы — Линка Аальст?

Начальница неуверенно кивнула, словно сомневаясь, а не забыла ли она собственное имя. Но мужчину этот ответ удовлетворил — он блеснул идеальной улыбкой. И было неясно, что сверкало сильнее — его лысина или белизна зубов.

Один из телохранителей подал ему серебряный чемодан. Щелчок и мужчина достал оттуда одинокий бумажный лист. Слишком одинокий для целого чемодана.

— Здравствуй. Я твой дедушка по маминой линии. Рядом со мной стоит твоя бабушка, — с этими словами он протянул Линке лист с подтверждением их родства — свидетельства рождения ее самой и ее матери. «Линка Аальст — родители: Вивиан Аальст и Алефтерия ван Брие. Алефтерия ван Брие — родители: Николай ван Брие и Мария ван Брие» Глаза Линки, читая эти строки, едва не выкатились из орбит, а рыжие волны подпрыгнули вместе с ней. От такого внезапного заявления даже Вальтеру стало не по себе, хоть и он совершенно ничего не знал.

— Н-неправда. Я никогда не знала свою мать.

— Ах, Алефтерия пропала без вести год назад, — мрачно сказала Марианна. Она словно сошла идеалом девятнадцатого века — широкие поля черной шляпы укрывали тугой пучок из седых волос. Длинное платье с глухим лифом и рукавами-фонариками напоминало платье Эллы. Только талию Эллы не стягивал тугой корсет. — Ранее она тяжело болела и не имела возможности видеться с тобой.

— Э-э-э.. Я только что узнала ее имя, где она была всю мою жизнь и что у меня есть родственники, — констатировала побледневшая Линка. Обрадовали ее вести или нет сказать было нельзя — она выглядела так, будто в любую секунду могла свалиться в обморок. Элла стояла, готовясь подхватить ее. Вальтер, Лера, Артем и Леон были здесь явно лишними, но деваться никуда не могли.

— Милая моя, нам очень жаль, что так вышло. Мы пришли чтобы все исправить. — в пусть и ласковых словах ее бабушки сквозил холод чужбины — Линка ни капли не походила на своих родственников. Не слыша этого разговора, Вальтер ни за что бы не поверил в их семейные узы: пара в черной классике прошлой эпохи никак не вязалась с рыжей девочкой в цветастой футболке на несколько размеров больше, чем нужно.

— П-почему только сейчас? Где вы были все эти пятнадцать лет? Весь этот год?

— У нас были причины, — сердито ответил Николай. — Но сейчас все разрешено. Линка, мы наконец-то можем забрать тебя в твою семью. В твою настоящую семью. Ты будешь жить как все нормальные дети твоего возраста. Тебе больше не придется управлять ресторанным заведением. Согласись, это не то, чем должно заниматься пятнадцатилетнее дите.

У Линки подкосились ноги. В ее глазах потемнело, а все вокруг заплясало, будто издеваясь над ней. От твердого взгляда Николая и Марии не становилось лучше. Вроде пару минут назад она наблюдала за бредившим работником, а уже сейчас решалась вся ее судьба и дальнейшая жизнь. Довериться совершенно незнакомым людям? А если ими движут иные мотивы или они попросту лгут? Что тогда? Голова разрывалась на части — решения не взвешивались, а хаотично выстреливали в разные стороны. Она словно оказалась на школьной контрольной, вот только лучше бы действительно оказаться там, а не здесь.

— Э.. мне бы не хотелось оставлять кафе. Все-таки.. я к нему привыкла и.. вся ответственность лежит на мне..

— Ох, не волнуйся. С кафе все будет в порядке — оно перейдет под нашу опеку. Мы сделаем его во много раз лучше. Больше тебе скажу, кафе снова станет одним из самых популярных ресторанов в городе.

Она неуверенно оглянулась на персонал, то ли мысленно спрашивая у тех совета, то ли извиняясь за такой расклад.

— А что будет с ними? — Линка обвела ребят рукой. Ранее супруги ван Брие даже не смотрели в их сторону. Но после этого вопроса они получили тот взгляд, каким обычно смотрят на назойливых прилипал, выгнать которых не позволяет исключительно вежливость.

Но выглядели они действительно нелепо: на губах Вальтера еще не обсохло вино, Артем все не мог перестать донимать Леона, а Лера безуспешно пыталась его утихомирить. Только Элла держалась ровно, но и то, исходившее от нее напряжение искрами витало в воздухе. Она решила ненадолго отлучиться и повесить на вход табличку «Технический перерыв» — возможно, чтобы как-то развеяться.

— Молодым людям придется подыскать новую работу. Не вижу в них какой-либо ценности, — ответил Николай, не желая смотреть на них более секунды.

— Лол.. да я.. не знаю если честно.. Это все.. как-то слишком внезапно..

— Мы понимаем, что ты в замешательстве. Потребуется время, чтобы все это принять, но мы подождем. Вернемся за тобой позже. И помни, мы лишь хотим, чтобы ты жила нормально и счастливо, — слова Марии совершенно не сочетались с каменным выражением ее лица.

— Возникнут вопросы — звони сюда, — Николай протянул Линке темную визитку. «Ресторан «Логос» — прочла она про себя.

— До скорой встречи, дорогая.

К этому моменту на свое место вернулась Элла, чем привлекла внимание.

— Мы, случаем, не встречались раньше? — спросил Николай, сощуренно приглядываясь к бледному лицу, обрамленному сиреневыми прядями.

— Возможно, сэр, но я вижу Вас впервые.

Тот хмыкнул и бригада телохранителей расступилась по обе стороны, давая супругам развернуться и пойти к выходу. Ошарашенная Линка так и не попрощалась в ответ. Зато это решил сделать Вальтер:

— Эй, лысая башка! — с этим выкриком он метнулся на кухню и принес оттуда сырое яйцо, за которым они с Лерой ходили сегодня утром. Вернувшись, он тщательно замахнулся и яйцо пулей полетело прямо к мужчине, с треском разбившись о его лысую голову. Она сверкала так ярко, что не попасть в нее было невозможно.

— ,дай пирожка.. — негромко сказал Артем, о чем тут же пожалел, зажав рот рукой. Видимо, само вырвалось.

— Это за то, что оскорбил нас.

Николай снова развернулся. Жидкий белок капнул на его черные брюки. Желток же продолжал стекать по голове. На удивление, все, что он сделал — сердито поджал губы. К Вальтеру немедля подбежало трое телохранителей. В следующую секунду вампира скрутили и с силой прижали к полу. Хороших они подобрали ребят — прямо-таки профессиональных бойцов ММА. За несчастные попытки вырваться мужики пригрозили сломать ему ребра. Но Вальтер все равно не пожалел о сделанном. Хоть и он пообещал себе прекратить всякие выходки, смирно стоять в этой ситуации было выше его сил. Его коллеги и начальница смотрели на это стыдливо отвернув головы, однако не решались что-либо сказать.

— Отставить. Плохо развитый мальчишка не представляет опасности.

Телохранители тут же отпустили Вальтера и вернулись в свои ряды. Все же, супругам и их свите удалось покинуть кафе.

— Что произошло?..

Первым заговорил Леон. Остальным же потребовалось время, чтобы переварить произошедшее.

— Опять ты натворил какую-то фигню, — выпалила Линка. Но не гневно, а едва сдерживая слезы. Ее тело забилось в мелкой дрожи. Схватившись руками за голову, она прижалась к стене и соскользнула на пол — на то, чтобы стоять на ногах требовалось слишком много сил. Ее отчаянный вид заставил Вальтера пожалеть о содеянном гораздо больше, чем угроза превратиться в лепешку.

Никто не смел даже шелохнуться. Еще ни один из них не видел начальницу такой — забитой и сжавшейся, как кролик, угодивший в капкан.

— Че пялитесь?! Уходите, смена окончена! — рявкнула она дрожащим голосом.

— Госпожа! — голос Эллы тоже непривычно дрогнул. — Не верьте им! Ни в коем случае! Не идите к ним, а лучше вообще никак с ними не связываться!

— А тебе откуда знать?! Захочу — пойду с ними. Не захочу — нет. Но скорее всего будет первое, потому что меня реально это все задолбало.

Стряхиваясь, Линка встала, а Элла сопроводила ее отчаянным взглядом.

— Ох, нет! Прошу Вас, поверьте мне! Эти люди обманывают Вас, их интересуют лишь деньги, которые можно выручить с Вашего кафе!

Линка истерично рассмеялась. Ловец снов качнулся над пустым проходом — то ли от ветра, то ли испугавшись такого смеха.

— А какие деньги можно выручить с этой помойной рухляди? Да и пф — пожалуйста! Пусть берут на здоровье! Мне глубоко пофиг, что с ним станет, потому что меня не спрашивали, когда свалили все это на мне на голову!

У Эллы задрожали губы. Вальтеру казалось, что она хотела продолжить и сказать что-то важное, но по какой-то причине не могла.

— Извините!.. — неожиданно подал голос Артем. Хоть и Линка показала, что не желала его слушать, он все равно продолжил: — А почему Вам пришлось взять на себя это кафе? Как же Ваши родители? Ну то есть, понятно что мама.. ну да.. А папа? Он.. не может Вам даже помочь?

Похоже, что Артем зря задал этот вопрос.

— Ах, мой папаша! Мой любимый папенька! Может ли он мне помочь? Да он трус и неудачник, каких еще поискать надо!!! Ушел и оставил на мне все! Просто взял! — она едва не срывалась на крик. — Взял и бросил меня со своим ресторанчиком! «Разбирайся как хочешь, доченька! Это не мои проблемы!»

— Мне надо отойти, — сдавленно проговорила Элла и вышла из столовой. Все остальные застыли, точно не ожидав такого поворота. Слова Линки еще минуту раздавались в ушах каждого. Даже Лера и Леон больше не стояли в стороне с равнодушием. Линка впервые предстала перед ними не как свирепая начальница, подстрекающая каждое неверное движение, а как обыкновенная девочка-подросток, на сей раз не сумевшая спрятать свое настоящее лицо. Все обомлели — это зрелище точно не входило в их список того, что нужно увидеть за жизнь.

Никто не заметил, как наступил вечер. Солнце тонуло в красках заката, а кафе — в тягостном молчании. На сегодня смена точно закончилась, хотя до официального отбоя оставалось еще целых три часа. Этот день вновь оказался неприбыльно-неудачным. На самом деле тут подошло бы слово «обычным», но звучало оно уж слишком реалистично. Впрочем, это все уже не имело значения. Скоро «День и Ночь» станет частью «Логоса» и перекрасится в черный цвет. Ни Вальтер, ни Артем с Леоном и даже ни Лера точно в него не вписывались.

— Но может быть он еще вернется?.. Вдруг у него были особые причины уйти? — и все же не унялся Артем, видимо, надеясь ее поддержать. Лера шикнула и пихнула в него локтем, беззвучно говоря «Не лезь в то, что не знаешь». Однако было уже поздно.

— Вернется? Разве что призраком. К твоему сведению, Тен, мой отец покончил с собой. Какие у него были причины? Да так, депрессия в тридцать семь лет. Не справился с разорением своего ресторанчика. А теперь, я пошла. Все свободны. Теперь уже навсегда.

Бросив последние слова, Линка вышла из кафе. Все, что Вальтер успел увидеть — золотистый блеск от солнца на ее волосах.

Как только она ушла, скрипнула дверь где-то позади. Элла будто поджидала того момента, когда сможет поговорить со всеми, кроме Линки. Выглядела она гораздо лучше омраченных коллег — на ее лице вновь ютилось мягкое спокойствие. Хотя, зеленые глаза отчего-то покраснели, но никто не обратил на это внимания.

— Я собираюсь доказать госпоже, что идти к этим людям — нельзя, — сказала она скорее себе, чем коллегам.

— Но правда, с чего ты так в этом уверенна? Может, так действительно будет лучше для нас всех, — Лера была настроена менее оптимистично.

— Нет. Точно нет. Мне уже приходилось иметь дело с.. представителями крупного бизнеса. Они никогда не следуют своим же словам. Все, что их привлекает — деньги и рабочая перспектива.

— Ты забыла о том, что они ее семья, — удивительно что не промолчал даже Леон. Он взял пустую тарелку из-под плова и унес на кухню — последнее, что он сделал, как работник этого кафе.

— Я помогу тебе.

На всеобщее удивление, эти слова принадлежали Вальтеру. Будто герой какого-то фильма, он вышел вперед и встал рядом с Эллой. Та захлопала глазами, проверяя, а не начались ли у нее галлюцинации.

— Так. Во-первых, мне они тоже кажутся какими-то негодяями, — Вальтер умолчал, что Николай и Мария чем-то напомнили ему деспотичных родителей, только в более спокойной версии. — А во-вторых, я не хочу потерять эту работу. — он также не добавил, что ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ не хочет потерять эту работу. Куда ему идти, если прикроют кафе? В канаву? На трассу? Может быть, сразу в гроб? На то, чтобы попасть сюда, вампиру пришлось пережить такие мучения, которые он не хотел бы испытать снова даже за самое дорогое вино. А еще Вальтер был не уверен, смогут ли другие люди принять его также легко, как это сделали здешние ребята. Потому что в психиатрической клинике он тоже оказаться не хотел, — Не знаю как, но мы должны изменить ее решение!

Лера хмыкнула.

— Попробуйте. Меня же все вполне устраивает.

— Я пас, — согласился с ней Леон.

— Дружище, как-то это негуманно. Ты же слышал, почему она стала шефом. Так и вправду будет лучше для всех, — и наконец замкнул этот круг Артем.

— Все, всем пока.

Их троица последовала примеру Линки и тоже вышла на улицу. Вальтер и Элла остались наедине друг с другом.

— Спасибо Вам. Не волнуйтесь, я действительно уверенна в своих словах.

ЧАСТЬ 2. Глава 3

Как и ожидалось, на следующий день на работу никто не вышел.

«День и Ночь» по-прежнему стояло на углу вечно людного перекрестка. Туда-сюда сновали машины, поезда и велосипеды. Мигали светофоры и неоновые вывески. Раскинувшийся рядом парк пестрил зеленью и звучал какофонией голосов. На таком фоне пустое кафе было точно кладбищем. Нет, сегодня оно действительно было пустым — ни посетителей, ни работников. Разве что мухи искали здесь спасения от жары.

На не до конца вбитом гвозде висела табличка «ЗАКРЫТО» — красная надпись так и пыталась привлечь к себе внимания. Вообще-то, она должна висеть на дверной ручке. Но для этого нужна сама дверь, а Вальтер так и не уплатил за установку новой. Любой прохожий мог спокойно зайти внутрь, а затем пожалеть о потраченном времени. Но похоже, что все знали об этом заранее, или же попросту не замечали кафе словно валяющийся на дороге камень.

***

— ..в недалеком прошлом «Логос» сотрудничал с «День и Ночь».

На руках у Вальтера оказалось две фотографии: уже знакомый ему Николас (только на порядок моложе) жмет руку высокому светловолосому парню, и своей безупречной улыбкой он напоминал знаменитого артиста. Но стояли они не на сцене, а около входа в.. их кафе. Во всяком случае, так говорила сине-золотая надпись «День и Ночь» над их головами. Далее следовало групповое фото — тот же Николас со своей женой, тот же смазливый блондинчик и девушка, лица которой Вальтер разглядеть не смог — в момент съемки она опустила голову. Однако вампир обратил внимание на ее рыжие волнистые волосы — точно такие же, как у Линки. Скорее всего, фото было сделано в Логосе, иначе как объяснить хрустальные люстры, дорогущие портьеры на окнах и одинаковые стулья с изысканно сервированными столиками? Даже мраморный фонтанчик стоял в углу!

— И нет, второе фото было сделано в нашем кафе. Это «День и Ночь» восемнадцать лет назад, — словно прочитав его мысли, сказала Элла.

— Да перевернется мой гроб! Это наша забегаловка?! — Вальтер еще раз всмотрелся в фотографию, ища хоть малейшее подтверждение словам Эллы. И вспомнив их кафе, которое имело больше сходств со складом мебели, чем с местом на фото, он вперил в нее еще более изумленный взгляд.

— Угу. Она самая, — она уселась напротив Вальтера, сделав глоток черного чая.

Квартира Эллы состояла всего из двух комнат, небольшой кухоньки и санузла. Жила она здесь одна, потому Вальтер стал ее первым гостем за очень долгое время.

Они сидели за кофейным столиком, на котором, помимо фотографий, стояла тарелка с печеньем и две раскаленные чашки с чаем. Выглядело все так, словно это было не серьезное расследование, а уютная посиделка двух подружек. Вот только Вальтер не притронулся ни к чаю, ни к печенью — иначе бы напрочь испортил всю атмосферу.

Комната была такой же, как и сама Элла: светло-персиковые стены, летящие занавески на окнах, мини-оранжерея, в которой могли бы поселиться феи, и полное отсутствие острых углов. Солнечный свет мягко стелился по всей комнате и совершенно не доставлял вампиру неудобств. Да и вообще он чувствовал себя здесь непривычно хорошо — ни теснящих позолоченных стен, ни могильного холода, ни презрительных взглядов.

— А ты уверена, что это не лесть от художника? — Вальтер еще раз рассмотрел «картину», дивясь ее реалистичности. «Даже портрет отца не так здорово нарисовали!» — пронеслось у него в голове. Элла не поняла его слов и оставила вопрос без ответа.

— Хотяя.. Может быть, как раз-таки из-за этого сотрудничества все и изменилось? — добавил он, наконец отложив фотографию.

— Я тоже так думаю. Нет, я уверена в этом. Дело в том, что я работала в «День и Ночь» еще до того, как Линка взяла на себя начальство. Также была главным заместителем шефа. На тот момент им был Вивиан, — она указала на блондина, который жал руку Николасу.

— Ее отец?

Элла кивнула.

— А эта дама — ее мать? — Вальтер ткнул пальцем в рыжеволосую девушку, робко опустившую голову.

— Да. Алефтерия — дочь владельцев Логоса. Свой союз с «День и Ночь» они закрепили браком с его владельцем. И.. в его результате родилась Линка, которая и унаследовала весь ресторан.

— Мм.. Это такой политический брак, чтобы укрепить дружественные отношения?

— Что-то вроде того.

Он вспомнил, как в их дворец наведывались толпы девушек из разных дворянских родов. И все с одной целью — влюбить в себя его старшего брата. Но в глазах многих не плясали влюбленные искры, а саму невесту в итоге выбрал отец, а не сам Винсент.

— Хах, жаль их. Обычно такие пары даже ночевать в одной кровати не могут. Кстати возможно поэтому мужик и прикончил себя.

Элла поджала губы.

— Не спрашивала у них лично, но по-моему, выглядели они вполне довольными. Вернемся: Вы правы, союз с Логосом не сыграл нашему кафе на руку. Вернее, первые двенадцать лет все действительно шло с успехом — оба заведения поднялись за счет друг друга, оказывали взаимную поддержку и все в этом духе. Но в какой-то момент Логос задолжал у нас почти целое состояние, возвращать которое, конечно же, никто не спешил. Это и привело к разорению ресторана.

Вальтер задумчиво положил голову на ладонь — чтобы обработать столько информации ему точно требовалась больше одной секунды. К счастью, Элла практически не пользовалась теми самыми «человеческими» словечками, которые так любили Рэй и Линка. Ее речь, так похожая на его родную, была усладой для ушей вампира. Возможно поэтому он чувствовал такое умиротворение рядом с ней.

— Вот оно как. Почему Вивиан, или как его там, не подал на них в суд?

— Скорее всего, не хотел портить отношения. К тому же, владельцы Логоса обещали все вернуть и причин не доверять им у него не было.

— И получается, все как и поведала девчонка: ее отец просто оказался тряпкой и не смог постоять ни за себя, ни за забегаловку, — констатировал Вальтер, откинувшись на спинку дивана. Он не питал уважения ни к одной из сторон: первые оказались алчными лжецами, а второй — эгоистичным трусом.

— Возможно, но.. это не отменяет виновности Логоса в нынешнем положении кафе. Им по-прежнему нельзя доверять.

— Прекрасно. А теперь скажи все тоже самое, только не мне, а девчонке. И вообще, почему ты не рассказала всю эту историю всем вчера? Тогда она бы точно к тебе прислушалась и возможно сходу наваляла бы этим козлам.

— Растерялась. Она была в таком подавленном настроении, что я не смогла и слова сказать. А сейчас она мне не поверит. Если напрямую спросит у них — сказала она, имея ввиду Николаса и Марианну, — Они начнут яростно все отрицать. Нам нужны фактические доказательства, — она накрутила на палец сиреневый вьюнок волос. Еще с детства Вальтер привык всегда смотреть собеседнику прямо в глаза, но сейчас взгляд Эллы блуждал то по узору на стене, то по фарфоровой чашке.

— Мм, и где же эти доказательства взять?

— Этого я не знаю. Но точно должен быть какой-то способ!

Вальтер снова откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Доказывать правду было не в его компетенции — обычно он наоборот, вводил всех в заблуждение. Но помогая Элле, вампир преследовал свои интересы — закрытие кафе означало конец его человеческой жизни. Потому он должен, просто должен что-нибудь придумать!

— Наверняка где-то сохранились бумажки с чем-то вроде историей долгов. — задумчиво протянул Вальтер, вспомнив, как встречал такие в банке, когда обкрадывал отцовскую казну.

— У нас — точно нет. Вивиан считал, что нужды вести учет не было. А в Логосе, возможно есть.

— Так вперед туда!

— Ч-что? Но это..

— Да-да-да, пошли. Это наш единственный выход! А терять нельзя ни секунды!

Вальтер решительно встал из-за стола и встал в дверном проеме. Своим пытливым взглядом он не оставил Элле времени подумать. Она также встала и вышла вслед за ним.

***

На удивление, «Логос» не имел ничего схожего с похоронным бюро.

Прожив на свете двести двадцать лет, он никогда не видел ничего подобного.

Начнем с того, что ресторан превышал рост Вальтера в пять раз. А своим размером он пусть и не превышал габаритов дворца, но точно мог уместить парочку хороших ферм. Название заведения сверкающим золотом было выведено посередине. Пройдись ты около него хоть раз в своей жизни, и уже вряд ли его забудешь.

Черный фасад был отделан белым камнем и увешан огнями, хотя стоял ясный день. Через оконное стекло виднелось еще больше роскоши. С ажурных решет на балконах второго этажа свисали зеленые лозы. А на самой крыше также сидели люди.

Внезапно Вальтер подскочил от испуга. Сигнал машины чуть не довел его до инфаркта. Он обнаружил, что стоял прямо посреди дороги и неловко отошел к Элле.

— Что-то я засмотрелся.

Но терять бдительности здесь действительно было нельзя. Машины подъезжали к кафе ежесекундно, словно мотыльки слетались на свет. Люди втекали в ресторан толпами, будто в городе не было других мест.

«Совсем не то что у нас» — хмыкнув, подумал он про себя.

— Вы же все запомнили? — спросила Элла перед входом.

— Не беспокойся. Ты даже не представляешь, как я хорош в таких делах.

Вальтер сверкнул ухмылкой, которая, возможно, и не вселила больше уверенности, но дала Элле понять, что пути назад уже точно нет.

Внутри ресторан оказался еще более удивительным, чем снаружи. Описывать его не имеет смысла — просто возьмите любой модный дизайнерский каталог и найдите тот ресторанный интерьер, в который было вложено больше всего денег. Затем представьте там кучу людей в костюмах и платьях, пошитых в самых дорогих кутюрье, и вуаля! — Самый популярный ресторан в городе «Логос»!

Элла, чтобы несильно выбиваться из толпы, надела бежевее вечернее платье с фатиновой юбкой. Сиреневые волосы по-прежнему лежали в небрежном пучке на затылке. На фоне других она конечно выглядела блекло, но точно не вызывала к себе вопросов.

Вальтеру менять прикид нужды не было, да и возможности он все равно не имел. Он должен был как можно скорее покинуть столовый зал — все-таки красная толстовка и рваные джинсы в стиле десятых годов рано или поздно привлекли бы немало косых взглядов.

— Что ж, пожелай мне удачи, красавица.

Элла улыбнулась и выполнила его просьбу кивком. Стоило ли доверять ему в такой ситуации? — ответа она не знала, да и не хотела знать. Ведь на кону стояло все. Как и для него, так и для нее.

Оставив девушку позади, Вальтер ринулся вглубь ресторана. Его целью была черная дверь с черной ручкой, а затем — дверь под номером «01».

Изображать из себя тайного агента было ему не впервой — не счесть сколько раз он проникал в чужие дома, хранилища и тайники во дворце. Вальтер ловко огибал то ломящиеся от еды столы, то несущихся с подносами официантов. Нырял под столы и прятался за колонны так, что в целом оставался незамеченным. Да и веселящиеся под звон классической музыки гости мало озирались по сторонам.

Все как и сказала Элла — дверь крылась за плетеной ширмой. Убедившись, что сюда никто не идет, он скрылся за ней.

Если все также верить словам Эллы — с трех до шести ни Николаса, ни Марианны не будет во всем ресторане. Сейчас часы показывали три с половиной, а значит, его запас составлял два с половиной часа. За такое время он намеревался успеть не только стащить документы, но и надрать старикам задницы.

Ключ лежал под ковром — банальный тайник, который не срабатывает даже на родине Вальтера. Легче и надежней просто таскать ключи с собой. И все же ему было интересно, откуда Элла об этом знала.

Итак, Вальтер с успехом пробрался в личный кабинет супругов (они оба делили пост начальника) Это была просторная комната, также не лишенная дороговизны. Плотно зашторенные окна играли вампиру на руку — темнота была его лучшим другом и всегда играла с ним в одной команде.

Что он имел? Громадный шкаф на всю стену со стеклянными дверцами. Вальтеру казалось, едва он их приоткроет, как с полок градом посыплются тонны бумаг и папок. Стол с кучей выдвижных ящиков и пару стеллажей. Словом, целое непаханое поле. Вальтер глубоко вздохнул и искренне взмолился на свою удачу.

Шли минуты, с полок слетал лист за листом, книга за книгой. Все безрезультатно — он находил список расходов за месяц, список планируемых покупок, сотни резюме и даже их детские фотографии! Но ни списка долгов, ни упоминания «Дня и Ночи» не было и в помине. Может быть, они просто замели все следы? Или Элла таким образом решила над ним поиздеваться?

Он устало сел прислонившись к стене и буквально утопая в бумаге. На часах — четыре тридцать, он целый час провозился с этой макулатурой! Если все продолжится в таком темпе, работы ему точно не видать. Интересно, как там Элла? Возможно она уже позабыла и о Вальтере, и о миссии, и сейчас либо во все щеки уплетает какую-нибудь пасту, либо потеряла терпение и ушла восвояси.

Как бы там ни было, отступать было нельзя. Размяв спину, он потянулся к нетронутой полке и случайно смахнул уже лежавшие листы.

«Убийство Вивиана Аальста» — такие слова красовались на прозрачной обложке одной из папок, которые он смахнул. Тут же подняв папку с пола, Вальтер захотел закричать «Какого дьявола я выкинул это как все остальное?!»

А затем он вспомнил, что встретил эту папку на самой нижней полки самого дальнего угла. Ее обложка была завернута, а надпись, тем самым — отзеркалена. Вместо «Убийство Вивиана Аальста», он прочитал «атсьлаА анаивиВ овтсйибУ». Подумал, что на старость лет ребята решили заняться не то экзорцизмом, не то темной магией и не стал придавать этому особе значение.

— Так он.. не покончил собой?..

Из ступора его вывел скрип открывающейся двери.

ЧАСТЬ 2. Глава 4

Секунда, за которую весь мир успел провалиться сквозь землю.

За отворившейся дверью робко показался незнакомый мальчишка.

Вернее, паренек, выглядевший на лет пятнадцать. Зайдя в кабинет, он испугался не меньше Вальтера, только в отличие от него, не смог это скрыть. Он подскочил как ошпаренный и едва не вылетел в коридор. Ситуацию спас Вальтер, который за секунду поймал парня, зажал ему рот рукой (он точно открыл его не для того чтобы спросить как дела) и захлопнул дверь. Все произошло настолько быстро, что вампиру пришлось подумать, прежде чем понять — он заключил в объятия какого-то визгливого парнишку. Впрочем, у него не было выбора — лучше так, чем поднять шум на весь ресторан.

Вальтер отпустил его и толкнул подальше от двери. Вставил в замочную скважину ключ, минуя вопрос о том, почему он не сделал этого раньше.

— Так… Работничек… — догадался вампир по надетой на нем форме Логоса: белая рубашка с нашитой на груди черной астрой. Пленник сглотнул несколько раз и теперь вряд ли осмелиться что-нибудь сделать. С такими Вальтер расправлялся на раз-два. Вампир полагал, что можно даже не особо усердно подбирать слова — такой, как он безотказно проглотит любую небылицу. Возможно, не поверит, но за свободу и безопасность будет поддакивать всему, что скажут.

— Кто Вы?! Что Вы здесь делаете?!

К великому удивлению, паренек первым начал задавать вопросы. Да так громко, точно намереваясь созвать побольше людей. В панике Вальтер стал прикладывать палец к губам и едва не задействовал гипноз. Было бы неплохо, но паренек уже увидел и запомнил Вальтера, как ворвавшегося в кабинет босса, да еще и посреди перерытых шкафов. Гипнозом он рисковал повторить ту историю с судом и кражей — а воспоминание это, было не из приятных.

— Тише, тише. Я всего лишь… провожу ежегодную проверку ресторанов, — он снова облачился в невозмутимость. — Работников, кстати, тоже проверить надо. Ты у нас кто? Официант? Поваренок? — как хорошо, что он уже был знаком с этими словами.

— Не пудрите мне мозги! Господин бы сообщил нам о приезде ревизора! И уж точно не пустил бы его в свой кабинет!

— Ах ты смышленыш… Ладно-ладно. Я недооценил тебя. Дай-ка подумать…

Паренек нахмурился и упер руки в бока — похоже, оскорбился. Затем оглянулся и скорбно оценил ситуацию: Вальтер, на голову выше его ростом, заслонил собой дверь. Он повернулся и вспомнил об окне — так сказать, аварийный выход. Но как только луч света скользнул из-под поднятых штор, Вальтер угрожающе шикнул, что послужило веским поводом не поднимать шторы дальше.

— А сам-то что тут забыл? Шеф дал тебе какое-то поручение?

Похоже, тот не был готов такому вопросу.

— Ээ… — он отвел глаза и нервно почесал затылок, — Я… просто искал одного человека, проходил мимо и услышал странный шум. Вот и решил заглянуть, а то мало ли. Ну кстати, я оказался прав!

Вальтер ухмыльнулся. Все оказалось куда лучше, чем могло бы быть.

— Вообще-то вход сюда должен быть заперт. И вряд ли господин ван Брие обрадуется твоему здесь присутствию. О нет, он конечно, сурово накажет меня, но ты уверен, что только меня? В конце концов, откуда ему знать, не был ли ты моим помощником, или сам ничего здесь не трогал? Ведь я могу наплести ему все-е-е что угодно. И поверь, я умею звучать убедительно.

А еще, Вальтер умел заговаривать — его слова, растянутые на особый манер, точно не остались неуслышанными. Побледневший паренек застыл, а выражение «у страха глаза велики» наконец стало ясно вампиру.

— Но конечно, если ты занимаешь какую-то особо высокую должность, то возможно, шеф и поверит тебе… — добавил он, хоть и сильно сомневался в этом. — Я уже спрашивал, но сделаю это еще раз: ты у нас кто?

— С-судомойка… Ну, иногда полы мою…

Вальтер рассмеялся, едва не выронив папку. Он и вправду заметил на его рукавах мыльную пену с лопающимися пузырьками. А сухие и потрескавшиеся ручонки наверняка целыми днями не вылезали из воды.

— В общем, судомойка, я отпускаю тебя при условии твоего молчания. Того же обещаю от себя.

Он скрестил руки на груди и надулся как рыбка, явно не желая соглашаться. Но деваться ему было некуда. Он неохотно кивнул и буркнул себе что-то под нос.

— Сначала скажи: кого ты искал? — и все же Вальтера не покидало беспокойство. Никаких оснований верить ему не было. Как и гарантии на то, что его кивок не является ложью. Ну почему ему никто мешал поджигать дворцы или дурачиться в кабаках, а как нужно сделать что-то действительно серьезное, так сразу что-нибудь идет не так?!

— Ээ… я забыл ее имя. Внучку босса.

Взгляд Вальтера тотчас вспыхнул как огонь.

— Линку? Ты ищешь Линку?

— Точно! А Вы откуда знаете?

— Так она здесь? Срочно отведи меня к ней!

Впопыхах Вальтер вставил ключ в скважину. Замок щелкнул два раза и вампир вылетел из кабинета. Схваченный за руку парнишка вылетел вслед за ним. Он даже не позаботился о беспорядке, который натворил. Главное — забрать папку, а все остальное не стоило ни секунды драгоценного времени. Сейчас гораздо важнее не упустить Линку, показать ей хотя бы обложку этой папки, и тогда у Николаса с Марианной появятся проблемы посерьезней неубранного кабинета.

— П-помедленней! И Вы же понимаете, что раз я ищу ее, значит сам не знаю где она?

— Справедливо, — остановился Вальтер посреди служебного коридора: слонявшиеся уборщицы не давали проходу. Вид вампира и коллеги не остался без их недоуменных взглядов, однако сказать никто ничего не решался. Видимо, не позволяло слишком низкое положение. Вальтер, кстати, так и не отпустил тощую руку паренька. Мало ли — сбежит, а то и позовет кого-нибудь из охраны. — Тогда пойдем искать вместе.

— Кого ищем, Гораций?

Вальтер обернулся. Фигура Линки сразу же бросалась в глаза. Посреди темных стен вихры ее волос походили на раскаленную лаву, а медь больших глаз сверкала ярче солнца. Она стояла, ничуть не изменившись, и даже черный пиджак не делал ее похожей на свою родню.

«Вот только… что она делает посреди челяди?»

— Здравствуйте! Как раз таки Вас! — он тут же ринулся к ней, напрочь позабыв о пареньке.

— Мм, зачем же?

— Вы даже не спросите что я здесь делаю? — поинтересовался вампир, видя то, чего ожидал меньше всего — подчеркнутую невозмутимость. Она словно уже знала и о его приходе, и об их с Эллой затее.

— Даже знать не хочу. Не думаю, что услышу адекватный ответ.

— Извините! Босс просил передать Вам это!

Пока Вальтер неловко подбирал слова для ответа, к ним подбежал уже отдышавшийся паренек и протянул Линке файл с бумажными листами. Та кивнула, сложив файл во внутренний карман пиджака. Похоже, пора бить тревогу: то, что старикан начал передавать ей какие-то документы не являлось хорошим знаком.

— Не пали его плиз. Я сама с ним разберусь, — бросила она тому напоследок. Вальтер облегченно вздохнул, хоть и из сказанного понял только последние четыре слова. Во всяком случае, она не выглядела так, словно хотела кинуть его на съедение Николасу.

— Так что тебе надо?

— Это очень важно. Пойдем куда-нибудь, где никого нет.

Сложно придумать место лучше, чем склад с ресторанной мебелью.

Линка ловко прошмыгнула к выключателю и осветила комнату. Вальтер же с успехом споткнулся о ближайшую коробку.

— Пока ты поймешь куда расставлять ноги, я на пенсию выйти успею, — съязвила она, глядя на жалкие попытки вампира протиснуться сквозь мебельные дебри.

— Уж извините, они у меня подлиннее, чем Ваши, — парировал тот, наконец добравшись до Линки. — Кстати, что такое пенсия?

— Аргх, показывай уже че там хотел.

В следующую секунду на ее руках оказалась злополучная папка. Однако она выронила ее, будто стокилограммовый камень. Но тяжелило папку не что иное, как оглавление с обложки.

— Эй, не тряситесь Вы так, — Вальтер неуклюже взял ее за дрожащие руки. Ему хорошо удавалось читать эмоции как и вампиров, так и людей — лишь встань перед ним и он выдаст все твои страхи, беспокойства, причину, по которой ты в последний раз плакал или улыбался. Он прекрасно понимал, что чувствует Линка, но владение информацией — это одно, а умение ею пользоваться — совершенно другое. Она одернула свои руки и смерила его уничтожающим взглядом.

— Ложь. Этого не может быть. Я сама видела отца повешенным. Мы с тетей немедленно отвезли его в морг. И знаешь что? Никаких следов насилия. Он покончил с собой. И точка.

— Разве Вам неинтересно даже почитать? — вздохнув, Вальтер поднял с пола папку. — Планируемая дата: пятого октября две тысячи девятнадцатого года. Цель: избавиться от задолженностей и присвоить «День и Ночь» «Логосу». Средства осуществления: Абр… Гухем… Б… Какое-то сложное имя, не могу прочитать. В общем, на-на-на, эти ребята должны подстроить автомобильную аварию. Ох, знать бы еще что это такое. Кхм, и выдать за несчастный случай. Э-э… сложные слова, еще сложные слова. Ну в общем, смысл в том, что так как они заключили с нами договор, то имеют право решить, кто займет место владельца в случае смерти старого. И они хотели, чтобы новым владельцем «Дня и Ночи» стала их дочь Алефтерия. Так-с… в общем, они провалились. Вивиан покончил с собой, перед этим оставив завещание на то, чтобы весь ресторан перешел именно в Ваши руки. Так, они больше не могли претендовать на наш ресторан. Ого. Вот так поворот.

— Дай сюда! Ни слова от тебя не поняла.

Линка выхватила папку и стала жадно вглядываться в каждую строчку. С каждым прочитанным словом изумление на ее лице стыло все сильнее. Медные глаза были готовы выкатиться из своих орбит, а задрожали теперь не только ее руки, но и все тело. Дочитав, она подняла голову и захлопала глазами. Вальтер испугался, как бы ему не пришлось вытаскивать ее из обморока. Кажется, щелк пальцами предотвратил такой исход.

— Т-то есть… Папа сделал это, чтобы наше кафе не перешло в их руки?

— Получается так. Хотя, я не знаю. Возможно это просто совпадение.

Линка схватилась за голову, надеясь что так она перестанет плясать хороводы. Не каждый день узнаешь о тайных заговорах против твоего отца.

— А. Н-но к-как он узнал? Как он узнал о том, что его хотят убить?

— Хм. А вот это интересно. Может быть, кто-то из Логоса работал на него? Но как я уже сказал: это может быть просто совпадением.

— И п-почему он просто не подал на них в суд, раз знал об этом? Да в конце концов, он мог просто сбежать или сразу же оставить завещание! Умирать для этого совсем необязательно!!!

Пол… нет, весь ресторан сотрясся от удара ее ноги. Папка с силой врезалась в стену. Листы бумаги разлетелись как конфетти. Прежде бледное лицо налилось кровью.

— Дурак, дурак, дурак!!! Все равно дурак!!! Эгоистичный идиотина!!!

Со стеклянных глаз осколками слетали слезы. Горло резалось об истошные крики. Но иначе она не могла. Иначе ее разодрало бы изнутри. Вальтер вжался в угол, совершенно не в силах помочь. Одно неверное слово сожжет здесь все дотла. Может быть, зря он показал ей это? Стоило сначала отнести папку Элле и прочитать все вместе с ней! Она бы точно придумала что делать!

Дурак здесь, как всегда, он.

— Что происходит?! Феодосий, я.

Распахнулась дверь. В комнату вихрем влетела Элла. Замахнувшаяся пнуть коробку Линка остановилась при ее виде.

Не обращая на Вальтера никакого внимания, Элла кинулась к ней, даже не закрыв за собой дверь. Так, словно каждая слеза на медных глазах стоила ей собственной жизни.

— Госпожа… — тихий голос рвался сквозь твердый ком. Она присела на колени и взяла Линку за запястья. Даже не зная в чем дело. Вальтеру казалось, что ее руки еле сдерживались, чтобы не прижать девочку к себе.

Но кажется, Линку утешило само ее присутствие. Больше не трясясь, девочка испустила шумный выдох. Откашлявшись, она утерла слезы и снова присела на коробку.

— Вот. Я показал ей это.

Вальтер воспользовался моментом и протянул Элле злосчастную папку. Вампир ожидал чего угодно: пощечины, криков, негодований о том, почему он не посоветовался сначала с ней. Но она лишь вымученно кивнула и даже не глядя, положила папку рядом.

— Ладно, — наконец заговорила Линка, — Не знаю что вы оба тут забыли, но я хочу серьезно поговорить со своими дедом и бабкой. Можете пойти со мной, если хотите.

Она также достала файл, ранее переданный тем пареньком-судомойкой, и швырнула его вглубь склада.

— А что это было? — поинтересовался Вальтер.

— Условия соглашения передачи моего кафе в их руки.

Вампир радостно хмыкнул. Элла тоже едва заметно улыбнулась, однако из всей троицы ей меньше всех нравилось происходящее.

— К слову, я искала Вас, чтобы предупредить: владельцы Логоса уже вернулись.

ЧАСТЬ 2. Глава 5

И вновь кабинет Николая ван Брие.

Пол по-прежнему застелен толщей всевозможных листов, папок и файлов. Бумага шуршала под ногами и Вальтер даже не стеснялся наступать на нее. Десятки ящиков выдвинуты, а дверцы — распахнуты. Стол покосился вбок, так и напрашиваясь на то, чтобы его поставили на место. Вальтер устроил настоящий Ад для перфекционистов, и к несчастью, Николай с Марией ими и являлись.

Прежде нерушимое спокойствие супругов дало трещину: если Мария лишь сжала губы в белую ниточку, то на багровых висках Николая вздулась сеть вен. Его сжатый кулак магнитом тянулся к невозмутимому лицу Вальтера. Тот стоял, заложив руки в карман, без робости глядя мужчине прямо в глаза. Точно так же, как полмесяца назад стоял перед своим отцом, перед тем как оказаться вышвырнутым. Без страха. С уверенностью, что все он делает правильно.

По щекам Линки все еще тянулись солевые дорожки. И пусть держалась она не так твердо, как ее подчиненный, Вальтер чувствовал огонь в ее глазах.

Эллы рядом с ними не было. Не захотела или не смогла выступить против стариков. Причина осталась неясна, но понять ее можно. Никто кроме Вальтера с Линкой не осмелится пересекать дорогу самой влиятельной шишке ресторанного мира.

— Линка. Изволь объяснить, что все это значит? Я полагаю, это все, — мужчина резко обвел комнату рукой. — его рук дело, верно?!

— Ну да. Это очевидно, — бесстрастно ответил вампир, будто разговаривая с подростком, взбунтовавшимся из-за ерунды.

— Что ты вообще здесь забыл?! — с его рта начали слетать слюни, отчего Линка сделала шаг назад.

— Моя очередь задавать вопросы, — перебила его все та же Линка. — Как вы объясните это?

Она вскинула папку, тщательно позаботившись о том, чтобы и Николаю, и Марие было удобно прочитать оглавление.

Теперь их спокойствие точно разлетелось на миллионы кусочков. Вся комната будто подпрыгнула вместе с их всколоченным сердцем.

— Отдай это. — шепотом процедила Мария, хватаясь за ткань платья на груди. Ее ласковая доброжелательность как по щелчку обернулась дьявольским бешенством, перекосившим все ее лицо. Даже Вальтера пробрало на мурашки, хоть и за двести лет он успел навидаться ужасных вещей.

— Вот чего ради ты переворошил весь мой кабинет.

На Николая взгляд не поднимался вовсе. Не хотелось стать горсткой пепла.

— Так это правда. Вы собирались убить моего отца.

Вместо ответа Мария подошла к ней, топотом сотрясая пол, и выхватила папку.

— Ай-яй-яй, — начал вампир. — Нехорошо. Ничего сказать не хотите?

Едва закончив говорить, он почувствовал прижатую к губам чью-то ладонь. То была Линка, разделявшая с бабушкой и дедушкой лишь одно — нежелание слушать Вальтера. Сердитым взглядом она дала ему понять, что сама поведет эту беседу.

Внезапно Николай ухмыльнулся.

— В чем гнев твой, дитя? Если ты читала эту папку, то должна знать: мы так и не убили Вивиана. Пальцем его не тронули. Кто же знал, что плачевное состояние его ресторана настолько пошатнет его моральное состояние.

— Он не знал о вашем заговоре?..

— Откуда же ему знать? Разумеется, мы ничего ему не говорили! — Мария, похоже, на корню не выносила этого диалога.

Вальтер чувствовал, как из Линки сочился всепоглощающий, но беспомощный гнев, с которым она ничего не могла поделать. Ни спрятать, ни показать. Николай с Марией были правы, но…

что-то определенно было здесь не так.

— Ну и ладно. Но я все равно отвергаю все ваши предложения. Я не собираюсь ни жить с вами, ни отдавать свое кафе, — высказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Стараясь не оступиться, не показывать, что ничего не понимает.

— Ах, малышка, да что ты знаешь? — Мария вновь перешла на ласковый тон, но теперь и Вальтер, и Линка слышали в нем фальш. — Мы — твоя единственная родня, не забыла? Ты одна. Кроме нас у тебя больше никого нет.

Девочка звучно рассмеялась.

— Ха! У меня есть тетя! Моя родная тетя, которая в отличие от вас, была со мной от начала и будет со мной до конца! Которая на руках меня младенцем таскала! Поэтому идите вы!

Ее слова звучали как ярый победный клич. Прежде вечно грубый, ее голос оттаял в один момент. Каким же надо быть человеком, чтобы о нем говорили так громко и гордо?

Николай недоуменно нахмурился.

— Младшая сестра Вивиана. Помнишь? — но жена освежила ему память. Его лицо сделалось еще мрачней.

— Неудивительно, что я ее не помню. И каким образом гитарист никому неизвестной группы способен обеспечивать и уделять ребенку должное внимание? Предъяви нам документы о ее законном опекунстве.

На удивление Вальтера, Линку нисколько не задели пренебрежительные слова. Наоборот, она выпрямилась и ехидно сложила руки на груди, словно супруги, сами того не осознавая, угодили в коварную ловушку. Даже вампир насторожился — вдруг и ему что-нибудь, да прилетит.

— Давайте сделаем так: я позвоню ей и она сама вам все расскажет. И никакие документы тут не потребуются.

Николаю это идея явно не понравилась. Дергаясь в раздражении, ему ничего не оставалось, кроме как процедить «Так уж и быть..» сквозь сжатые зубы. Еще чуть-чуть и его челюсти разойдутся трещинами.

Линка же, довольно ухмыляясь, пошарила в кармане пиджака и достала свой смартфон, который сразу приковал к себе восторженный, но боязливый взгляд Вальтера. А когда она его включила и стала ловко водить пальцем по экрану, сменяя одну картинку другой, вампир и вовсе позабыл о наказе начальницы и завизжал, как ребенок.

— Дикарь. — брезгливо отозвался о нем Николай, еще полминуты морщась от визга.

— Гораций, прекрати, — Линка тем временем набрала номер тети. Пару гудков и по всей комнате раздался сиплый, будто бы остуженный голос:

— Линкс, чего тебе? У нас репетиция.

В подтверждение ее словам где-то позади раздался барабанный бой вместе со звоном хай-хэта.

— О-го! Летучие мыши! Это и вправду твоя тетушка?! Она заключена там, в этой коробочке?! — не удержался Вальтер от расспросов, возбужденно вглядываясь в экран смартфона. С него, высовывая язык и подняв руки, глядела синеволосая девушка. Проколотыми хрящами она напоминала Гретт, а черным макияжем глаз — демоницу. Но как объяснить вампиру, что это — всего лишь аватарка в «ВатсАппе», а не застывший человек?

— Э? Это еще кто?

Линка ткнула в Вальтера локтем, предупреждая его в последний раз. Тот замолк, хоть и сдерживать себя было трудно.

— Да тут проблема одна. Ты же мой законный и абсолютно легальный опекун?

— Че случилось? — ее голос стал настороженным.

— Оказывается у меня есть дед и бабка. Они хотят забрать меня, типа ты не имеешь права опекать меня.

На том конце провода повисло многозначительное молчание. Лица Николаса и Марианны натужились — сеть морщин стала глубже, и теперь выглядели они не на пятьдесят, а на все семьдесят лет.

— Передай им трубку.

Она отключила функцию громкой связи и передала смартфон дедушке. Он медленно приложил его к уху и замер. Линка вышла из кабинета, жестом указав Вальтеру идти за ней, дескать «пускай взрослые разбираются сами». Они вернулись в коридор и рухнули на близстоящую софу. Темные стены «Логоса» больше не теснили и не наводили зловещий эффект.

— Вот так приключения — выдохнул Вальтер, — У меня так много вопросов, но кажется, Вы не захотите на них отвечать.

— Ну… ты здорово помог мне, возможно и отвечу. Только умоляю, не спрашивай, что такое телефон.

Он догадался, что речь зашла о той магической коробочке, что способна заключать в себя человека. А жаль, вопросов про нее было особенно много. Надо будет не забыть обратиться с этим к Артему.

— Хах, ладно. Как Вы думаете, Ваш отец знал о заговоре или все же действительно сдался перед трудностями?

Лучше бы он расспросил ее о смартфоне.

— Не знаю.

— Мой скорее бы пошел и разнес Логос. Но если бы они так и не уплачивали долги и ему критически не хватало бы денег, то… он продал бы меня. А стою я много.

Он говорил об этом так легко и непринужденно, будто речь шла о погоде или новостях. А как иначе? Всю жизнь он питался всевозможными отцовскими обещаниями, начиная от «сожгу тебя на костре» и заканчивая «продам тебя компрачикосам». Неприятно, конечно, но всяко лучше, чем угнетающее ничего.

Линка опешила, удивленно на него покосившись.

— Почему? То есть… это странно.

— Ну а что говорил Ваш отец, когда Вы привлекали его внимание?

— Я лучше пойду посмотрю, че они там, — растерянно ответила она, совершенно не поняв вопроса. Вальтер скорбно хмыкнул и пошел вслед за ней. Иногда он забывал, что далеко не всем приходится строить из себя дурака, дабы заслужить хоть гневный выкрик в свой адрес. Похоже что и люди делятся на два типа: такие, как Винсент и такие, как он.

— Ну? Больше претензий нет? Я могу уйти и больше никогда с вами не связываться?

Получившая свой телефон обратно, Линка нетерпеливо постукивала пальцами по одному из столиков. У нее был удивительный талант создавать ощущение, будто это она старше и выше любого из своих собеседников, даже если ими являлась горделивая пара зрелых лет. Хоть и многие назовут это обыкновенной дерзостью.

— Да. Можешь. Однако ресторан больше не будет принадлежать тебе.

— Мужик, да угомонитесь вы уже, — вставил свое слово Вальтер, вопреки всем замечаниям. Но на этот раз, упрека от Линки он не получил.

— Это еще с какого перепуга?

— Ты не имеешь права руководить общественным предприятием, пока тебе не исполнилось восемнадцать. Я не знаю, на что рассчитывал Вивиан, вверяя в твои руки незаконное управление.

В этом раунде очко получил «Логос». Сраженная Линка сжала кулаки до белых костяшек, будто Николас прибегнул к самому грязному и подлому приему. Вот только по сути, он был прав. Целых полтора года она руководила кафе нелегально, ловко увертываясь от государственных проверок и ревизий. Во многом благодаря Элле, у которой никогда не заканчивались идеи и силы. Почему же Линка так отчаянно цеплялась за треклятое место начальницы, давшееся ей ценой жизни отца?

«День и Ночь» было его наследием. Последнее, что он оставил ей, перед тем как уйти. Пусть и все это выглядело как трусливое бегство, она не могла расстаться с этим местом.

И не может до сих пор.

— Подлые уебки.

Глаза Николая сделались величиною с блюдца, а Мария изумленно зажала рот рукой. Всего два слова. Два слова могли бы оказаться двумя штыками: один пронзил бы Николая, а второй — Марию.

— Помой рот с мылом, дрянная девчонка! — воскликнула женщина, брызгая слюной.

— Уже поздно. Более не желаем иметь с вами дела. Уходите, но знайте: завтра мы подадим в прокуратуру заявку на лишение твоих прав на ресторан.

В последний раз испепеляя кабинет свирепым взглядом, она выбежала из него, а затем из «Логоса» вовсе, намереваясь вернуться лишь в том случае, если этот вшивый ресторанчик будет догорать в адском пламени.

***

— Аргх!

За эти пару дней в стенах «Дня и Ночи» поселилась щемящая тоска. Казалось бы, каждая дощечка неизменно лежит на своем месте. Каждая картина висит на своем гвозде. Ни один стол не сдвинулся ни на миллиметр. Все также скрипят кухонные дверцы и половицы в коридорах. И все равно, отчего-то не покидало тревожное чувство. Наверное, кафе уже само прощалось с ними.

В входом проеме по-прежнему зияет пустота. Но даже так разгуливающий по кафе холод отказывался отсюда уходить.

— Неужели ничего нельзя сделать? Прям совсем ничего?

Вальтер, Линка и Элла сидели за одним из столиков, будто посетители. Вот только вместо того чтобы наслаждаться ужином, они грязли в тяжелом раздумье.

За окнами стелился ночной мрак. К этому часу должна была закончиться их смена. Но увы, она даже не начиналась.

— А что можно?! Пока мне пятнадцать, я не могу управлять даже чебуречной на вокзале. Тупые законы. А эти суки просто хотят прифартить себе денег. Хотя что можно выжать из этой рухляди, я не понимаю!

Вальтер скорбно поджал губы. Неужели это конец? Все то, что он проделал вместе с Эллой… неужели это все было зря?

— У меня… есть идея.

Внезапный голос доселе молчавшей Эллы подул теплым ветром. Глаза Линки загорелись ярче ламп над их головами.

— Немного… странная, но… другого выхода я не вижу.

Она изложила им свой план.

***

— Что ж, Леня, юху! Поздравляю тебя с повышением!

Обо всем по порядку:

В чем заключался план Эллы? В том, чтобы переоформить все документы владельца кафе на другое имя. На имя того, кому а) есть восемнадцать, б) можно доверять.

Она предложила выбрать Вальтера, но тут же получила резкий отказ. С документами у вампира творилось невесть что — даже на кухне после банкета было больше порядка. Сама Элла не согласилась тоже. О причинах Вальтер догадывался, но озвучивать их не стал.

Тогда Линка стала рассматривать и остальной персонал, игнорируя тот факт, что все трое были уверенны в бесповоротном закрытии кафе. Да и неизвестно, согласится ли хоть один из них.

Все, что у них было — слепая надежда и непонятно откуда взявшаяся вера в товарищей.

По итогу, выбор Линки пал на Леона.

Важное замечание: она собиралась уходить с поста начальницы формально. Никто не должен думать, что отныне надо бояться Леона, а Линку — приравнивать ко всем остальным. Она все также будет распоряжаться имуществом и бюджетом, распределять обязанности и наказывать за провинности. А Леон продолжит стряпать еду на кухне. Ни больше, ни меньше.

Но вернемся в настоящее время.

«День и Ночь» вновь собрался в полном составе. Все тот же улыбающийся Артем в дурацкой футболке, все та же хмурая Лера с книгой в руках. Леон остался по-прежнему спокойным и никак не прокомментировал свое «повышение» — именно поэтому Линка выбрала его.

— Ага, спасибо, — ответил он Артему, вставая с пыльного стула.

— Весело вы время проводили. Не думала, что Федососий будет так волноваться о судьбе нашей столовки. Молодец ты, наверное, — чтобы послушать рассказ Вальтера о последних трех днях, Лера отложила книгу и даже подняла на него глаза. Вампир, конечно, упустил личные для Линки детали, но и без этого он проболтал около часа.

— Ну-с, хорошо все то, что хорошо кончается! — воскликнул Артем, положив Вальтеру руку на плечо (ему пришлось встать на носочки). — Кстати… Я не хотел прерывать Федю, поэтому спрошу сейчас: почему мы никогда не использовали второй этаж? Тут так много места, что можно сразу три банкета устраивать!

Забыли упомянуть: на этот раз местом их сбора стала не кухня и даже не кабинет Линки. Их окружали обшарпанные стены, высокие потолки и множество старой, годами не тронутой мебели. Словно в пещере, каждое слово гулким эхом отскакивало от стен. Рядом с Эллой стоял давно расстроенный рояль, накрытый длинным покрывалом. До сегодняшнего дня, вход на второй этаж был загражден громоздкой этажеркой. И все это время, никто кроме Эллы и Линки не знал, что сюда можно войти.

— Ты чем слушал? Я же сказал, раньше это кафе было очень известным и престижным, но потом все пошло под откос.

— Ээ… И как это связано с моим вопросом?

Элла улыбнулась.

— Феодосий прав, долгое время во втором этаже не было никакой нужды. Но теперь, когда Логос выплатил нам все долги, мы с Госпожой решили вернуть его в использование.

— Да, забыла вам сказать, — Линка слезла со стола. — Теперь все изменится.

— В смысле?

— Буквально все. Их задолженности перед моим отцом были ОГРОМНЫ. На эти деньги можно новый ресторан построить. Но я хорошенько займусь этим. Нормально тут все обустрою, перестрою, обновлю меню, займусь рекламой и зарплату больше вычитывать не буду. Слышишь, Талгатова? Больше ты не будешь ныть мне о зарплате!

— Славно, — холодно ответила Лера и даже не взглянула в крайне самодовольное лицо Линки, которое тут же сделалось сердитым. — Нет, я правда рада. Ю-ху.

— А, Госпожа… — внезапно, но робко подала голос Элла. Мгновенно устремившиеся на нее пять пар глаз смутили девушку. Все удивились — еще никто не видел Эллу с румянцем на щеках.

— А?

— П-пока мы с Феодосием расследовали все это дело, я… нашла одно письмо, которое может заинтересовать Вас. Н-не волнуйтесь, я его не читала.

С этими словами она передала Линке аккуратный конверт, все это время держа его за спиной. Нервничая, она смяла бумажные края и уголки.

Линка взяла презент в руки и лишь взглянув на подписанное в углу имя отправителя, немедля разорвала конверт.

«Любимая доченька,

Если ты читаешь это письмо, то скорее всего, я уже гляжу на тебя с Того Света. Или из-под Земли, еще не знаю куда мне уготовлена дорога. Во всяком случае, ты вряд ли понимаешь что произошло. Наверное, жутко злишься или даже ненавидишь меня. И я понимаю за что.

Я всегда твердил тебе, что жизнь — как игральные кости. Бросая их, никогда не знаешь какое число тебе выпадет.

Вот и я сделал свой ход. Число мне выпало не совсем хорошее, но и не совсем плохое. Я угодил в жестокую ловушку, выход из которой только один — моя смерть. Ох, извини за то что пишу такие ужасные слова. Но ты у меня уже взрослая, должна все прекрасно понимать. Эти ужасные слова — неотъемлемая часть нашего Мира. И все же надеюсь, тебе не придется сталкиваться с ними слишком часто.

Другого выхода у меня правда нет. Не хочу докучать тебя подробностями. Почему?.. Что произошло?.. Как так вышло?.. Ответы на эти вопросы не сделают тебя счастливей.

И я сам отныне не смогу сделать тебя счастливой.

Хочу попросить у тебя лишь одного — прощения. За все, что посчитаешь нужным.

А если я его не заслуживаю… Пожалуйста, не забывай о том, что самая яркая звезда на небе принадлежит тебе.

Ты не одна. Твоя тетя и мама не оставят тебя, как я.

Твой не преуспевший в этой жизни папа.»

Читала она медленно, и по несколько раз возвращалась к каждой строчке. Слова жалили, крали кислород из легких, и отзывались в голове печальным тенором отца.

Год назад. Она должна была прочитать эти слова еще год назад. Взгляни она в это письмо тогда… Хотя бы зная о его существовании… Все было бы иначе. «Куда ж ты его так запрятал?» — мысленно обратилась она к мертвым чернильным строкам.

Ей уже не хотелось знать причину отцовской выходки. Не хотелось вникать в жуткую путаницу с «Логосом» и ее родственниками. Больше не нужен даже ответ на вопрос «И где она — моя мама?». Главное — его смерть не была эгоистичным побегом. Знать остальное совсем необязательно.

Элла отвернулась, а Вальтер, Лера, Леон и Артем не понимали, почему ее глаза стали походить на стекло.

— Хах… Папа как всегда. Ему бы вести паблик в вк с идеями для статусов.

Пошатнувшись, Линка прислонилась к роялю, с которого тотчас слетело покрывало, вздымая огромные клубы пыли. Она закашляла и выронила письмо.

Черно-белые клавиши рояля будто не принадлежали этому кафе. Сверкающие от чистоты, без единой пылинки, они точно застыли в том времени, когда «День и Ночь» именовался одним из самых престижных ресторанов города.

Этот рояль точно знал, что такое забота.

— О… Тысячу лет здесь стоит. Папа всегда хотел, чтобы я научилась играть на нем. Говорил, что фортепианные звуки напоминают ему о маме. А я из принципа отказывалась за него даже садится. «Пусть мама сама приходит и играет!» — говорила я.

Она прохаживалась вокруг рояля, ни на секунду не поднимая глаз. Хриплые слова были сказаны скорее себе, чем ее молча стоявшим слушателям. И все это понимали. Даж Артем с Вальтером не произнесли ни звука.

За стул перед роялем села Элла. Все удивились вновь, только на этот раз в сто крат сильнее.

В следующее мгновенье по всему кафе разлетелось звучание рояля. Музыка наполнила все пыльные углы, всколыхнула каждую паутину и рассыпала мурашки по плечам. Длинные ноты обволакивали, а от нежности песни казалось, что плиточный пол превратится в цветочную поляну. Линка сразу узнала любимую отцовскую песню «Moon River». Выжженный в памяти текст отозвался болью в голове. Неважно, будет сыграна эта песня на рояле, скрипке или на гитаре… Тихо или громко, на октаву выше или ниже… Слушать ее невыносимо в любом виде. Девочка едва не крикнула «Хватит!», но давящий ком в горле не дал этого сделать.

То ли сбившись, то ли все поняв, но внезапно Элла оборвала игру. Зал застыл в звонком молчании, еще полминуты слыша минорные ноты.

— Воу… Эля, ты умеешь играть на пианино?.. — первым тишину нарушил Артем, восхищенно хлопая глазами.

— Занималась немного в детстве. Вспомнила что-то, вот и… захотела сыграть.

— Неожиданно, Ульянова, — дрожащим голосом выдала Линка, разворачиваясь к выходу. — Так, все. Что-то мы засиделись! А ну-ка живо все за работу! Вы должны наверстать упущенные три дня!!! — затем резко выпалила, одним лишь грозным жестом требуя всем немедленно идти за ней.

Артему, Лере и Леону не оставалось ничего, кроме как спуститься обратно вниз и приняться за работу.

— Ах, извините, можно я еще недолго посижу здесь? Голова что-то закружилась, — спросила Элла, не вставая со стула.

— Тебе можно. Если что бери аптечку с кабинета. А ты чего стоишь, Гораций?!

— Сейчас-сейчас. Повязку только поправлю.

Линка кинула последний угрожающий взгляд и спустилась вниз по лестнице. Вальтер дождался, пока она скроется из виду.

— Я задам тебе вопрос, и ты ответишь на него честно. Договорились?

Элла впала в ступор. Похоже, он остался совсем не для того чтобы поправить свою повязку.

— Хорошо.

— Алефтерия ван Брие — это ведь ты?

В одну секунду ее лицо стало бледнее вампирского. Зрачки зеленых глаз сузились до точек. Не нужно было обладать чутким слухом, чтобы услышать, как ее сердце готовилось проломить грудную клетку. Вальтер самодовольно хмыкнул.

— Так и знал.

— Н-но как?

— Чутье. Тебя выдала твоя напряженность в некоторых разговорах. — пожал плечами вампир. — Дай угадаю: это ты рассказала Вивиану о заговоре?

Она медленно кивнула.

— Тогда все сходится. Хотя нет… Ответь на еще один вопрос, ладно?

Теперь уже ей было некуда деться.

— Почему Вивиан наложил на себя руки, если мог подать на Логос в суд, сбежать или написать преждевременное завещание?

Алефтерия глубоко вздохнула.

— Сейчас расскажу.

ЧАСТЬ 2. Глава 6

Этого дня она опасалась как своей гибели.

Тяжелые каблуки грозились проломить дорогой паркет. Тугой корсет под платьем препятствовал дыханию. От сложно завитой прически болела голова; ее мать желала, чтобы рыжий цвет волос дочери не так сильно хлестал по глазам. Ровную осанку держала не она — к спине будто привязали валун, а подбородок подвесили за ниточки.

Хрусталь на люстрах, позолота на вазах, укрытые шелком столы... все здесь насмехалось над ней. Наполнявший зал веселый джаз не успокаивал, однако в тишине ее бы задушили собственные мысли. Шедшие впереди родители не служили защитой. Это они вели ее к смертному одру.

— Добрый день! Неизмеримо рад нашей встрече!

Со ступеней спустился он. При его виде захотелось развернуться и бежать прочь.

Кто-то мог подумать, что перед ней предстало чудовище. Но лучше бы она встретилась с чудовищем, чем с этим юношей.

Красотой он был принцем, улыбкой — голливудским актером, а собою — не чем иным, как солнцем. Медь в его глазах сверкала и искрилась, а золотистые, немного небрежные локоны выглядели дороже, чем весь ресторанный зал.

— Приветствую сэр Николай, госпожа Мария. О, юная леди… Вы Алефтерия, верно? — шагнув ближе, спросил он.

Алефтерия не смогла вынести его лучистого взгляда — даже лакированные туфли отца слепили не так ярко.

Мария ткнула дочь в бок, безмолвно приказывая поднять глаза и поздороваться. Что ж, пока родители окружают ее с двух сторон, она не сможет сделать ни одного вдоха по собственной воле.

— Добрый день. Вы правы, — поклонившись ответила она.

— Какое необычное имя! Еще ни разу его не слышал! До нашего знакомства, конечно. Кхм, а я Вивиан. Меня назвали в честь Вивиана Холланда — первенца Оскара Уайльда. Родители прямо-таки поклонялись его творчеству, — горько усмехнувшись, сказал он. — Ожидая второго ребенка, они грезили об еще одном мальчике, чтобы назвать его Сирилом. Как второго сына Уайльда. Но увы и ах, у них родилась девочка. Моя сестренка. А Вы как относитесь к творчеству принца эстетов? Лично я не разделял родительского фанатизма, но меня впечатлила его трагичная и абсолютно несправедливая судьба. Ох, что-то я… разговорился.

Похоже, он заметил испытывающие взгляды Николая и Марии.

— Давайте пройдем наверх!

Миновать пришлось целых три лестничных марша. Пока они шли, веселое «Hit the Road Jack» сменилось мягким «Sway». Вивиан подпевал так, как Алефтерия не решилась бы даже в одиночку. Высокий голос звучал громче самой песни, но заглушать его девушка не хотела. Приятный тенор отвлекал от гнета мыслей.

— У вас тут… везде музыка играет? — спросил Николай, силясь не окрашивать свое раздражение.

— Ох, Вам не нравится эта песня? Могу поставить что-нибудь другое. Как насчет…

— В тишине думать легче, не так ли? — тон Марии был более доброжелательным.

Вивиан взглянул на нее расстроенно и удивленно.

— Правда? Ни секунды без музыки не могу. Все в моем ресторане уже давно отвыкли от тишины. Даже в отсутствие посетителей. Но так уж и быть. Костя, выключи музыку пожалуйста! — окликнул он проходящего мимо парня в рабочей форме. Тот глубоко удивился, но кивнул и ушел исполнять поручение.

Тяжесть тишины оказалась огромной. Теперь она не могла отделаться от мысли, что лихорадочные удары ее сердца отчетливо слышны на весь ресторан. Вцепившиеся в платье пальцы грозились его разорвать. Но порви она хоть ниточку — тут же почувствует тяжесть не только тишины.

Коридор тянулся как бесконечный. Но к счастью, Вивиан шел бодро, а потому, все старались за ним поспевать.

— Располагайтесь! Чувствуйте себя как дома!

Вскоре они расселись вокруг небольшого стола в личном кабинете Вивиана. Дворецкий принес поднос с чайным сервизом на четыре человека. Вместе с клубами пара вверх взвился тонкий аромат.

— Спасибо, Марат. Ох, надеюсь, вы любите цейлонский чай. А то попросил заварить будто себе одному. Тут тростниковый сахар, а тут рафинированный, — Вивиан указал сначала на одну, затем на другую сахарницу. — К слову, вы пьете чай сладким или нет? Я неизменно пью его с тремя ложками сахара. С тремя «Эверестами» — как говорит моя сестра. Хах, я вообще не представляю свою жизнь без сладости…

— Давайте приступим к делу. — резко оборвал его Николай, сложив руки перед собой. Алефтерия напряглась — отец всегда недолюбливал болтливых и чересчур улыбчивых людей. «Действуют мне на нервы» — объяснял он. Вивиан уж точно подходил под эту категорию.

— Да, точно, — но похоже, что самого Вивиана это нисколько не задевало. — Я уже подписал все необходимое. И согласие на партнерство, и заключение о браке. Алефтерия, вот Вам ручка и документ. Если Вы желаете стать моей невестой, разумеется.

— Мы сами за нее распишемся, — вместо нее ручку и лист забрала Мария.

Вивиан не скрыл своего протеста.

— Даже если это дипломатический брак, он должен быть обоюдным!

Он обращался к своим бизнес-партнерам, но ясно смотрел в ее глаза. Она не выносила прямых взглядов, но почему-то от этого сбежать не удалось. Словно он запер все выходы, кроме одного — громко заявить о своем нежелании вступать в брак.

До сего момента никто не заботился о ее желаниях и чувствах. Никто не задумывался, чего хочет она, а не ее родители.

— Все в порядке. Я согласна.

Мария одобрительно улыбнулась и передала Вивиану подписанную бумагу.

Теперь, опасаясь его презрения, Алефтерия вбила свой взгляд в так и нетронутую серебряную чашку.

— Хорошо! — он встал и снова улыбнулся. — Алефтерия, Ваши родители уже знакомы с моим рестораном. Теперь Ваша очередь экскурсии.

— Конечно, — вставая вслед за ним, она едва не запнулась о кружевной подол платья. Повернувшись, стало ясно — отец поставил подножку, как безмолвное, но суровое предупреждение.

Отсутствие родителей поблизости облегчило дыхание и сделало шаг упругим. Вопреки статусу и положению не ниже, чем у Николя, Вивиан не имел с ее отцом абсолютно ничего общего. Если «Логос» для Николаса — механическая система для выжимки денег, то «День и Ночь» для Вивиана — семья и дом, уже давно ставший родным. Он явно не хотел, чтобы в узах этой семьи появилось ржавое звено нелюбви.

Экскурсия велась в мучительном молчании. Шедший спереди Вивиан сохранял дистанцию и не оборачивался на Алефтерию даже мельком. Вместо того, чтобы разглядывать банкетные залы, фойе и коридоры, она отчаянно боролась с когтями вины. Ее вины перед ним за разрушение его счастливой жизни.

Он привел ее в самое дальнее место на втором этаже. Несмотря на небольшой размер, эта комнатка была обставлена уютно: мягкие софы, раскиданные подушки причудливых форм и узоров, растения в горшках и белый рояль, занимавший почти половину пространства. Но особое внимание инструмент приковал не только поэтому, однако разглядеть его должным образом Алефтерия не успела.

— Я Вам совершенно не нравлюсь, ведь так?

— П-почему же? Вовсе нет… Нравитесь…

Вивиан усмехнулся, все равно услышав ответ по-своему.

— Я согласился на брак зная лишь Ваше имя и Ваших родителей. Всякий счел бы меня за глупца. В лучшем случае — за безумца. Может, оно и так. Но я хотел узнать, насколько благосклонна ко мне судьба. И теперь не знаю как трактовать ответ: моей невестой оказалась прекрасная, но глубоко несчастная девушка.

Немного помолчав, он добавил:

— Вы верите в судьбу?

Алефтерия дрогнула от укола мурашек. Никогда прежде она не чувствовала сочувствие в человеческой речи. Где видано, чтобы слова сквозили печалью и одновременно стелились по коже теплом как от солнечных лучей?

Сердце забилось снова, но уже не в тревожной панике. Теперь оно запорхало, как узревший свет мотылек. Красота Вивиана вмиг перестала казаться обжигающей. Стоило вглядеться получше, чтобы понять — он был обычным человеком. Не владельцем дорогого ресторана, не наследником крупного бизнеса. Он был другом, в котором она нуждалась всю свою жизнь.

— Да, верю. Верю в то, что в жизни каждого человека рано или поздно прольется свет. Еще мне очень нравятся книги Оскара Уайльда. Особенно его сказки. А чай я тоже, не могу пить без сахара.

На этот раз улыбка Вивиана не растянулась до ушей. Зато уголки его губ блеснули солнечными зайчиками.

— Можно задать вопрос мне? — робко спросила девушка.

— Конечно. Меня наоборот, задевает Ваше молчание.

— Этот рояль, — она указала в угол комнаты, где покоился инструмент. — Вы на нем играете?

Он смущенно рассмеялся.

— Мне жаль отвечать Вам «нет». Этот рояль — родительский подарок в мой двенадцатый день рождения. Я был наивен и полагал, что игра на фортепиано — мое призвание, но провальная попытка выучить «В лесу родилась елочка» сразу спустила меня с небес на землю.

— Я думаю, игра на инструменте — не призвание, а упорство вкупе с терпением. И провальной должна быть не одна, а тысяча попыток.

— Ваша правда. Но для себя я понял, что в качестве музыкального инструмента всегда предпочту свой голос. А почему Вы спрашиваете?

— Можно я сыграю?

Удивленно распахнув глаза, Вивиан дал согласие кивком. Алефтерия прошла вглубь комнаты и села за рояль. Открыв белую крышку, она положила пальцы на до и соль большой октавы.

Почему-то ей захотелось сыграть «Moon River» — то ли оттого, что заучена она до дыр, то ли из-за любимого фильма с обожаемой Одри Хепберн в главной роли. В считанные секунды застучали молоточки; то одна, то другая клавиша покорилась ее мягким рукам. Нежная музыка ручьями разлилась по комнате.

— Потрясающе!.. — только и вымолвил Вивиан по наступлению тишины. Алефтерия зарделась румянцем — трудно вспомнить, когда ее игру хвалили в последний раз.

— Нет, правда! Это было так чисто и красиво, что сам Аполлон пришел бы в восторг. Я бы подпевал, но к сожалению, эту композицию я слышу впервые.

— Вы не смотрели «Завтрак у Тиффани»?

— Надо будет исправить это недоразумение.

Не находя себе места от смущения, Алефтерия склонилась над клавишами и бегло наиграла сымпровизированную песенку. Неожиданно она почувствовала тепло, бережно накрывшее ее руки. Их пальцы переплелись между собой.

— Знаете, Вы и вправду глубоко несчастны. Но давайте, я попробую это изменить.

На тот момент ей было шестнадцать. Ему — двадцать. Они не сыграли пышную свадьбу, не путешествовали в медовый месяц. Их любовь должна была нарисоваться в деньгах и документах. Но ни Николас, ни Марианна, даже сами Алефтерия с Вивианом не знали, что все выйдет далеко за пределы партнерского соглашения.

У Алефтерии появилось два новых дома: «День и Ночь» и коттедж Вивиана. После смерти родителей он делил поместье лишь с парочкой слуг (его сестра Агна переехала в другую страну еще до трагедии). Но поселив рядом с собой жену, Вивиан практически забыл о том, что значит тоска и одиночество.

Ей же не хотелось возвращаться обратно к родителям. Наконец ее жизнь перестала быть похожей на бесконечную шахматную партию: больше не приходилось просчитывать каждое свое действие на десять шагов вперед. Вместо того чтобы слушать перечни правил, она слушала музыку. Вместо того чтобы отмерять секунды своего существования, она отмеряла длины нот.

А сидеть отныне приходилось не за исправительной партой, а за роялем в банкетном зале. После их женитьбы Вивиан немедленно распорядился перетащить рояль из служебной комнаты в главный зал ресторана. Очень скоро «День и Ночь» заполонила живая дуэтная музыка: голос Вивиана под аккомпанемент игры Алефтерии.

Николая и Марию устраивало все до тех пор, пока сотрудничество приносило прибыль. Разочаровываться никому не пришлось — и «Логос», и «День и Ночь» не находил места для толп посетителей. Столики бронировали за недели вперед, а от банкетов порой, не было продыху.

Все это было похоже на сказку. Целых три года Алефтерия не могла поверить, что не находилась в прекрасном сне. И только живые поцелуи Вивиана время от времени убеждали ее в том, что все происходило в прекрасной реальности.

Затем поверить счастью стало еще труднее. У них родился ребенок.

— Смотри какая макушка, — однажды прошептал Вивиан, склонившись над колыбелью с сопящей малышкой. Проведя рукой по ее круглой головке, он пригладил вставший дыбом рыжий пух.

Роняя слезы, Алефтерия улыбнулась.

— Совсем как у меня.

— Ведьмочки мои…

Вивиан назвал ее в честь Лины дер Аальст — своей покойной матери. Только Алефтерия добавила тот самый суффикс «к», благодаря которому появилась Линка.

Во всей Вселенной нельзя было представить родителей счастливей, чем они. Кого волновал тот факт, что к моменту рождения Линки им исполнилось лишь девятнадцать и двадцать три года? Точно не их.

Линка росла стремительно, не зная ни горечи нужды, ни нехватки любви и заботы. Каждый свой вдох и каждый свой шаг Алефтерия с Вивианом посвящали ей. Домашние концерты, прогулки под луной, поездки хоть на край света — годовалый ребенок не мог мечтать о большем. Если папа занят работой — побыть рядом всегда была готова мама.

Николай с Марией отделались от вести сухими поздравлениями и молниеносно забыли о внучке. Оно и понятно — Линка не могла привлечь посетителей или расширить влияние «Логоса». Однако такой расклад устраивал абсолютно всех. Особенно Алефтерию, которая больше всего не желала дочери того, что пришлось пережить ей самой.

В голове Алефтерии уже рисовались живые картины: она и Вивиан — морщинистые старики — слушают Эллу Фицджеральд на виниловых пластинках. Линка, вместе со своей семьей, навещает их каждое воскресенье. Прохлада в летнем саду и душевные разговоры до самой ночи.

Но ненастье наступает, когда его не ждешь, ведь так?

Через три года после рождения девочки, у Алефтерии обнаружился лейкоз.

В один погожий день они с Вивианом пришли в городской центр крови на добровольное донорство. С Вивианом не возникло никаких проблем, а вот Алефтерия получила тревожное сообщение:

«Мы не можем принять Вашу кровь. Рекомендуем обследоваться у гематолога»

Так, благотворительный сбор крови спас ей жизнь — рак был выявлен на не самой поздней стадии. Однако стало ли от этого легче?

— Лечение она сможет получить только в другой стране. Мы отправим ее туда немедленно. — отрезал Николай, стоя в больничной палате. Ему была неприятна мысль о предстоящей возне, поисков донора и бешеных затратах. Но он понимал, что Алефтерия, как его наследница, скорее всего, еще пригодится.

— Я поеду с ней, — коротко, но твердо ответил Вивиан.

— Ты в своем уме? Куда прикажешь деть ресторан и… и ребенка?

— Ресторан останется под присмотром Финнеса. Линка может поехать с нами, или я отправлю ее к Агне. И, сэр, Вы, как ее дедушка, тоже можете помочь.

— Исключено. — но Николай был непреклонен. — Ты должен остаться в ресторане.

Удар под дых. Он с самого начала даже не надеялся на их помощь. Полагаться приходилось лишь на себя и свое состояние. Какого же было его удивление, когда Николай сам решил и покрыть все расходы, и найти место и людей для лечения.

Вот только если ценой, которую нужно заплатить ему, было расставание, предложение моментально объявлялось отклоненным.

— Вивиан, все в порядке. Здесь ты действительно нужен больше, — сказала Алефтерия, лежа на койке под капельницей.

— Как же?! Я не могу оставить тебя сейчас! Кто знает, что с тобой может случиться, пока я, черт его побери, буду закупать продукты на банкет?!

Она некрепко взяла его за руку.

— Все. Будет. В порядке. Люди вылечивались и в более тяжелых случаях.

— Нет…

Сколько бы он ни умолял, ни вставал на колени, Алефтерию пришлось опустить.

Их разлука будет длиться десять лет.

Николай разрешил дочери связываться только с ним и с Марией. Для всех остальных (включая Вивиана) Алефтерия оказалась недоступна.

Это были десять лет тотального неведения. Вивиан не знал ни страны, где проводилось лечение, ни состояния, в котором она пребывала. Ее будто поглотило черной дырой, ринуться в которую, при всем своем желании, он просто не мог.

Алефтерия и вовсе, оказалась оторвана от всего мира. Ее новая жизнь протекала строго в пределах больницы; питаться она стала больше таблетками, чем едой, а свободное от терапий время занимал сон, ибо на что-то другое попросту не оставалось сил.

Лишь мысли о воссоединении с Вивианом держали ее на плаву.

Возможно, благодаря этим же мыслям, она полностью вылечилась всего за пять лет.

Но в таком случае, почему их разлука длилась в два раза больше?

Николай с Марией не видели нужды в ее возвращении и оставили Алефтерию томиться в санатории, дескать «пусть отдохнет и наберется сил после болезни. А самое главное — не будет тут мешаться».

Как поживали Вивиан с Линкой? Все ли с ними хорошо? — этого ей знать было не дано. Изредка отвечавшие на звонки родители непреклонно отвечали «да», но на просьбы рассказать поподробней, тут же клали трубку.

Так и тянулись мучительные пять лет взаперти. Дни сливались в одну массу, и прах надежды постепенно разлетался по ветру. Каждую секунду ее грызли всевозможные мысли: Скорее всего, Вивиану надоело ждать и он женился на другой. Линка даже не помнит ее лица. Быть может, они вообще погибли, а родители не хотели печалить ее такими вестями.

Представьте, как все, что получает человек в ответ на зов помощи — это его собственное эхо.

В какой-то момент она перестала жить и продолжила существовать. Осознание того, что больше она не увидит ни родины, ни Вивиана с Линкой, сначала жалило и пытало не щадя. А затем медленно потопило ее во мгле. Пустой. Не имеющей дна.

Уже похоронив себя, она услышала стук в крышку гроба.

« — Готовься к вылету домой.»

***

— С возвращением, — встретила ее мать, заводя в родной дом. Марие пришлось придерживать дочь как старушку, ибо тряслась Алефтерия как заведенная.

— Как ты? — спросил Николай.

— Нормально… — ей не верилось, что она произносила это слово. — Можно я поеду к Вивиану? С ним же все хорошо? Он же знает о том, что я здесь? А Линка?

Николай с Марией застыли и нахмурились, ведь даже сама Алефтерия не узнавала в этом дрожащем голосе себя. Вот только в тот момент ей было глубоко плевать на все: единственная мысль в голове была о семье. Но не о той, которая встретила ее из аэропорта.

— Сегодня — нет. Вивиан в отъезде, вернется завтра. Не волнуйся, он не подавал на развод, — сказал мужчина, будто прочитав ее мысли. — А сейчас у нас есть к тебе один разговор. Но сперва приди в себя и поешь.

Накрывшая волна облегчения едва не сбила ее с ног.

— Хорошо…

Предел мечтаний после двенадцатичасового перелета был прост: принять душ и хорошенько поесть.

Разговор начался за обеденным столом:

— За десять лет успело измениться многое, — начала Мария. У Алефтерии было дурное предчувствие — скорее Вивиан разлюбит джаз, чем родители захотят с ней поболтать. Либо она в чем-то провинилась (но что может сделать человек в тысячах километрах от тебя?), либо вновь должна исполнить свой долг. Разумеется, ни то, ни то не сулило ничего хорошего.

— Я понимаю.

— Ты должна занять место Вивиана и стать новым владельцем «Дня и Ночи», — но Николай был прям и сразу перешел к делу.

Живот Алефтерии скрутило в тугой узел.

— В смысле? Он оставил свой пост?

Однако она знала, что это невозможно. «День и Ночь» — огромное наследие семьи Аальстов, передающееся дольше, чем живет Николас. Для Вивиана этот ресторан — посмертный подарок отца. И дорожит он им больше, чем самим собой. Должно произойти нечто действительно ужасное, чтобы Вивиан принял такое решение.

— Он должен умереть.

— Что?

— Вивиан должен умереть. И он умрет. В скором времени. А ты займешь его место.

Алефтерия выронила вилку.

— Почему?

— В этом есть необходимость.

— Какая?!

— Не в твоих правах знать это. Мы просто тебя предупредили.

Сглотнув порыв отчаяние, она еле слышно вымолвила:

— Хорошо.

— Но только посмей доложить ему об этом.

— Хорошо.

Как только наступил новый день, Алефтерия ринулась туда, где ее муж бывает чаще, чем дома.

Какого же было ее удивление, когда вместо шикарного заведения в пять звезд, перед ней предстал опустевшее сборище столов и стульев. Возможно перепутан адрес, но потухшая вывеска с названием твердила об обратном. Играющая внутри песня «Summertime» не оставила сомнений, однако что-то здесь было определенно не так.

Его кабинет обеднел также, как и весь остальной ресторан. Но стоило ей увидеть Вивиана (пусть и тоже сильно изменившегося), как все на свете перестало иметь значение.

— Вивиан! Это я! Это я!

Минуту, или может, вечность он смотрел на нее, как на Бога, спустившегося с небес. Грохоча, сердце сделало кульбит; Алефтерии пришлось закусить губу до крови, чтобы не расплакаться.

— Радость моя… Это правда ты?..

И даже наступи в тот момент конец света, им было бы абсолютно все равно.

Ничего. Ничего, кроме крепких объятий, горячих слез и сердец, бьющихся в унисон. Еще день назад их разделяли километры. Сейчас же — ни миллиметра.

Десять лет стерлись в одно мгновенье. Ни морщины Вивиана, ни состриженные волосы Алефтерии ни на секунду не заставили сомневаться. Это он — такой же, как и в двадцать, так и в двадцать семь. Это она — такая же, как и в шестнадцать, так и в двадцать три.

— Как ты? Как ты себя чувствуешь? Ты же вылечилась? Что ты…

— Вивиан! Они хотят тебя убить! — ее голос срывался на крик.

— В каком это смысле?

— Мои родители! Они убьют тебя! Я не знаю когда, но убьют тебя!

Вивиан пошатнулся. Оба были на грани потери сознания.

— П-подожди… — он сел на стул, положив голову на ладони. — Д-давай по порядку…

Она рассказала ему все: начиная с времени, проведенного в больнице и санатории и заканчивая вчерашним разговором с Николасом и Марианной.

— Вот же ж…

— Что нам делать?! — как ни странно, Алефтерия паниковала больше, чем он. — Я знаю их! Если они поставили цель, то ничто, понимаешь? НИЧТО их не остановит. Может быть даже сейчас их люди поджидают тебя на выходе! А ты даже оглянуться не успеешь!

— Спокойно. Тише.

Теплые руки Вивиана на плечах действовали гораздо лучше успокоительных.

— Они не даже не намекнули тебе ни планируемого времени, ни способа убийства?

— В том то и дело, что нет! Это может произойти как угодно и где угодно!

— Хах. Действительно, лучший способ избавиться от долгов — убить кредитора.

— Они что-то у тебя задолжали?

— Ну посмотри, — он обвел рукой свой кабинет. — Они задолжали буквально все.

— Ясно. И вернули меня домой, только чтобы осуществить этот план.

— Ну хоть вернули, — слабо улыбнулся он.

— Вивиан, пожалуйста не дай им себя убить. Подай на них в суд, сбеги, скажи им прямо! Скажи им прямо: «Не смейте меня трогать!» Разорви с ними все контакты! — она схватила мужа за руки, срываясь на крик и моля его так, точно от этого зависела ее жизнь. Словом, так оно и было.

— Ни за что.

Алефтерия обомлела. Казалось, вся кровь в ее теле превратилась в лед.

— Я не буду делать того, что навредит тебе.

— Что?! Ты не расслышал меня?!

Вивиан мягко приложил палец к ее губам.

— Все я прекрасно услышал и понял. Вот только, если я, как ты предложила, подам на них в суд, или заявлю им в лицо о своем нежелании умирать, то они поймут, что эту информацию мне передали. Поймут, что это ты настучала мне об их плане. Сомневаюсь, что они просили тебя об этом.

До сего момента она даже не задумывалась над тем, что может стать с ней. И ведь действительно, ей дали строгий наказ не докладывать Вивиану ни детали. Впервые она позволила себе забыть суровый тон отца и ослушаться его прямого приказа, тем самым, проложив себе прямую дорогу в Ад. Но могла ли Алефтерия поступить иначе, когда дело касалось жизни Вивиана? Точно нет.

— Все равно! Забудь обо мне! Или хотя бы просто сбеги!

— Сбежать? Сбежать и оставить все то, из чего состоит моя душа? Ты же знаешь, я скорее умру, защищая этот ресторан, чем оставлю его на произвол судьбы. Да и в чем разница? Так они тоже смогут получить то, чего хотят.

— Нет, нет, нет, нет! Пожалуйста, Вивиан, пожалуйста!!!

Алефтерия задыхалась в собственных словах. Едва ей удалось выбраться из-под земли, как через десяток шагов показался обрыв.

Он снова обнял ее. Устало, но по-прежнему крепко. Небритая щетина, впалые, как у скелета щеки и темные круги под глазами выдавали в нем бессилие. Бессилие в человеке, который всегда казался идеальным, непоколебимым даже перед самыми жестокими бурями. До чего же печальна реальность.

— Я что-нибудь придумаю.

***

— И он придумал. Самоубийство не вызывало подозрений — мои родители не сомневались в том, что Вивиан просто сдался и не вынес разорения ресторана. Они также больше не смогли претендовать на его место, которое официально было передано Линке. Перед смертью он передал мне письмо для нее и взял с меня обещание, что я всегда буду с ней рядом, — рассказывала Элла, сидя на фортепианном стуле на заброшенном втором этаже ресторана, - Затем я сбежала, полностью сменив все: и имя, и внешность. Меня искали месяц, а затем решили, что я умерла. Когда я почувствовала себя в безопасности, то устроилась сюда на работу, в качестве главного помощника.

Разговор вышел гораздо на дольше, чем они рассчитывали. Но Вальтер не прервал ни одного ее слова. Мало того, он старался даже не дышать. И только когда Элла смолкла, спрятав лицо в ладонях, он позволил себе задать вопрос:

— Но почему ты не скажешь ей правду? Почему ты прячешь себя и свое настоящее имя? Даже сменила цвет волос и глаз. Зачем?

Впрочем, догадаться было нетрудно. Как и предугадать реакцию реакцию ребенка на правду, которую скрывали на протяжении одиннадцати лет. Лучшее, что можно было ожидать в этом случае — простое неверие.

— Я не покрасилась. Это парик. После химиотерапии я так и не отращивала волосы, — в доказательство Элла приподняла кромку сиреневых волос, — Что насчет правды…

Она надеялась, что Вальтер поймет сам. Но такому, как он трудно представить, что родителя может глубоко волновать доверие ребенка.

— Линка… Львенок мой… Доченька моя... Я не могу… Просто не могу. Пожалуйста, молю Вас, не рассказывайте ей ничего. Я не хочу спустя столько лет снова потерять ее.

В висках Вальтера застучала кровь. Кулаки его сжались, а руки — дернулись. Ему пришлось побороть внезапное желание ударить Эллу.

— Не хочешь потерять ее?! Еще скажи, что любишь ее!

Пытаясь скрыть дрожь, Элла озадаченно подняла голову.

— Еще как люблю...

— Да какая тебе разница, что с ней?! Какая тебе разница, что она о тебе подумает?! Ты не видела ее десять лет, что она может для тебя значить?! Она груба с тобой, со всеми нами! Для нее ты — не более, чем рабочий персонал!

Вот уж чего она не ожидала больше всего — так это истеричные крики своего коллеги вкупе с искривленным от злобы лицом.

Но девушка не успела выдать ни звука. Секунда красной вспышки и Элла оказалась в цепях гипноза. Причем еще никогда вампиру не удавалось сделать его таким сильным.

— Забудь про нее! Тебе должно быть на нее все равно! ВСЕ-РАВ-НО! Она для тебя никто! Никто, никто, понимаешь?! НИКТО!

Ярость слепила глаза и кипятила в жилах кровь. Слова вырывались из опаленных уст бесконтрольно, доносясь из самой глубины его души.

Окутанная красным туманом Элла смотрела на него с недоумением, явно не понимая, в чем заключается приказ. Он же продолжал вскипать и гневаться, паралелльно отгоняя непрошенные воспоминания.

— Да что я творю…

Ему потребовалось несколько минут, чтобы заставить себя успокоиться. Оглянувшись на загипнотизированную Эллу, он ужаснулся и поспешил к выходу из зала.

Сегодня Вальтер снова вспомнил, что называется завистью.

ИНТЕРМЕДИЯ. Алло

Уже через день работа в «День и Ночь» шла полным ходом. Многое было упущено из-за разбирательств с Логосом, и плюс ко всему (вернее, ОГРОМНЫЙ плюс ко всему) — кафе нуждалось в тотальной перестройке.

Рабочий день начался ни свет ни заря. Линка встретила массу недовольств и протестов, но пообещав денежную компенсацию, отделалась глухими ворчаниями. Зевки раздавались ежеминутно, словно передаваемая эстафета, а Леон даже посапывал на ходу. Только Вальтер чувствовал себя замечательно, ведь сон вампирам практически не требовался.

Но хватило часа, нескольких коробок и немного болтовни Артема, чтобы всех оживить. Шаги стали бодрее, скрип передвигаемой мебели громче, а едкий запах краски вдохнулся с новой силой.

С особым рвением сновала Элла: на ее долю выпала работа как и старшего помощника, так и в качестве обычного подчиненного. Единственное, на что она позволяла себе отвлекаться — переговоры с Линкой. Вальтер не спускал с нее глаз, каждую секунду надеясь выловить ее для пары слов. Всю ночь его терзал стыд вкупе с сожалениями о сказанном накануне. Надо признать, он имел возможность остановиться, прежде чем потерять контроль. Но охваченный пламенем обид жаждет обжигать других. Даже ни в чем не повинных.

— Эй, Элла, — наконец подошел к ней Вальтер, кладя руку на плечо. — Есть минутка?

Она смерила его тем самым взглядом, которого он так опасался. До сего момента, даже сама Элла не подозревала, что способна смотреть на людей с холодом и презрением.

— Чем могу помочь?

— Слушай… Мне очень стыдно за то, что я наговорил вчера. Сам… не знаю что на меня нашло. Извини. Пожалуйста.

Элла задумчиво потупила взгляд, точно взвешивая свой ответ.

— Более не будем поднимать эту тему.

И развернувшись, она оставила Вальтера с неясным опустошением внутри.

Но наступившая ему на ногу Лера не дала простоять так долго:

— Я скорее перестану быть злой, чем дождусь пока ты принесешь мне новые валики.

За две недели работы под ее попечительством, вампир уже привык к ледяному голосу, подкрадывавшемуся из-за спины в самый неожиданный момент.

— В таком случае я, пожалуй, задержусь еще.

На лице Леры блеснула усмешка.

— Теперь не выйдет. — и в подтверждение своих слов добавила: — Чтоб ты сдох.

— Ты далеко не первая, кто говорит мне это. Но как видишь, я все еще жив.

— Пошевеливайся уже.

На какое-то время позабыв об Элле, Вальтер вернулся к своей работе. Сегодняшний день должен стать решающим, ведь испытательный срок в две недели подходил к долгожданному концу. Домой он уйдет либо с деньгами, либо навсегда. Но отчего-то он также уверен, что все непременно будет хорошо.

Удивительно, но за эти две недели произошло вдвое больше, чем за двести лет жизни в Сангиикто забыл - Сангия это название королевства вампиров. Кража, судебное разбирательство, подмена преступника, закрытие кафе, расследование самоубийства и скорое открытие кафе. И Вальтер, конечно, не мог не оказаться в эпицентре всех событий.

Что еще удивительней, ему претила мысль о возвращении на родину. Он уже не думал о том, скучают по нему или нет, сомневается ли отец в своем решении, посыпалось ли на него всеобщее осуждение. О чудо, ему стало все равно. Вальтер фон Рихтер мертв — ненавистный всеми принц наконец-то позволил себя убить. Зато Феодосий Гораций (ох, как же он жалеет, что не придумал имечка получше) нужен здесь и ни за что не позволит кому-либо сомневаться в этом.

Вальтер усердно наносил шпаклевку на шершавую стену. По правде сказать, делал он все исключительно по интуиции, ибо не просто не имел никакого представления о ремонтных работах, но и впервые в жизни держал в руках шпатель. Он привык разрушать. Разрушать все, к чему прикасается. Но никогда не поздно все изменить, ведь так?

Внезапно его отвлек секундный звон. Это было уведомление, пришедшее на телефон Леры, который она оставила возле своего подопечного. Вампир тут же спрыгнул со стремянки и уставился в загоревшийся экран, прочитав на нем «День и Ночь. Артем Тен: ребяят с каким вкусом взять мистера пропера с лимоном или мятоц? ¿¿ 8:59»

Ему уже доводилось иметь дело со смартфонами, однако в тот раз он наблюдал аудио-звонок, потому СМСка стала для него новым потрясением.

— Чего высматриваешь? — спросила подошедшая Лера.

— Ого… Это… письмо такое, да? А как Артем его сделал?

Пока он говорил, звон уведомлений раздался еще раз:

— «голосование!!!!!!!»

— «кто за лимон отправьте смайл лимона кто за мяту отправьте листик потому что смайла мяты нет (((»

Лера фыркнула и открыла групповой чат, намереваясь избавиться от раздражающего звука уведомлений. Но ее отвлекла «Линка Учиха»:

— «Господи, тен, выбери считалочкой и не отвлекай нас всякой ерундой»

Вальтер не сводил с чата восхищенного взгляда, на что Лера с хмурым недоумением переложила смартфон подальше. Но такая тактика была бесполезной против вампирского зрения, потому Вальтер без труда прочитал новое сообщение от Артема: «ну блин, вообще то это очень важно (((»

— Отправь листик! Отправь листик!

— Сам со своего телефона отправляй.

— У меня нет! — только сейчас он понял, насколько досадно быть вампиром, а не человеком.

— Глубоко сочувствую.

И будто слыша их разговор, Артем написал:

— «кстати почему Феди до сих пор нет в нашем чате¿¿»

— Напиши, что я хочу туда попасть!

Конечно же не без закатывания глаз, Лера принялась водить пальцем по клавиатуре и через секунду отправила «У него нет телефона.»

Артем ничего не ответил. Зато вернулся из магазина буквально за пару минут, кинул пакет с покупками, и набросился на Вальтера, как обезумевший.

— У тебя нет телефона?! Как так?! Почему?! — вопрошал он, тряся коллегу за плечи (пришлось, кстати, встать на носочки).

— Я не знаю… А этот те-ле-фон, — вампир попытался произнести это странное слово безошибочно. — обязан быть у всех?

— Ну вообще-то нет, но это так… странно? Даже бабульки с нокиями ходят. У тебя даже кнопочного нет?

Слова Артема звучали как издевательство. В такие моменты он искушался выдать всю правду. О том, что на самом деле не существует никакого Феди и есть только Вальтер — вампир, несведущий ни в чем человеческом. Ему захотелось громко воскликнуть «Я понимаю тебя через слово, о каких конопочках может идти речь?!» Но отчаяние пришлось сглотнуть.

— Не-а.

Несколько секунд Артем глядел на коллегу так, словно он ужасающим образом предал их всех.

— Решено! Завтра же выходной? Мы идем в Сулпак! Или Технодомэто названия крупных компаний по продаже техники в Казахстане, там посмотрим…

На Вальтера эти слова не произвели никакого впечатления, однако среагировала Лера:

— Тебе настолько нечего делать?

— Ну да, ты конечно же не понимаешь, как можно помогать и поддерживать друзей.

Ничего не ответив, девушка вернулась к работе.

— Подожди… — начал соображать Вальтер. — Ты хочешь, чтобы я купил этот теле-фон?

— Ага. Пойдем вместе.

— Не знаю даже… Если только получу сегодня выручку.

Он солжет, если скажет, что идея ему не понравилась. Как можно отказаться от возможности хоть ненамного, но стать частью человеческого общества? Еще и слышать голоса на расстоянии и отправлять письма без голубей и почтмейстеров!

— Об этом не беспокойся. Я добавлю если не хватит.

Вампир оцепенел от неожиданности.

— Тебе не жалко?!

— По сравнению с тем, что ты не дал нашему кафе закрыться, это пустяки! Тем более я очень хочу с тобой переписываться и кидать всякие мемы.

— Хорошо… Почему бы и нет.

Возможно, это ловушка. Ведь как мы все знаем, бесплатным бывает только сыр в мышеловке. Но во-первых, Артем совершенно не походил на голодную кошку, а во-вторых, Вальтер давно приловчился из мышеловок ускользать.

Тем более, складывалось все как нельзя идеально: к концу дня Вальтер получил свою первую честную зарплату и стал официальным работником кафе, заняв должность «Мальчик-На-Побегушках». Линка не могла допустить его к готовке или разноске еды, зато выполнять ту самую грязную работу или мелкие поручения (помыть полы, раздать флаеры прохожим, заложить посудомойку…). Заниматься этим ни у кого не было ни времени, ни желания, потому Вальтер идеально подходил на эту роль.

***

— Так-с… Нам на сто тридцать седьмой.

Утро следующего дня. Артем, Вальтер и Леон стояли на шумной станции. Артем сиял ярче солнца над головами, а вот Леон сам не понимал, что он здесь забыл.

— Ты тоже с нами пойдешь? — аккуратно поинтересовался вампир.

— Меня заставили.

— Нууу! — тут же надулся Артем. — Просто ты же у нас программист. Айтишник, или как вас там называют…

— Я всего лишь занимаюсь починкой техники.

— Да без разницы! Ты разбираешься во всем этом короче. Вот и поможешь. Заодно прогуляемся.

Задумавшись на полминуты, Леон наконец выдохнул и ответил:

— Ладно. Только куда вы хотите пойти?

Удивительно, насколько легко сделать Артема счастливым.

— Да в ближайший тц, где есть Сулпак или Технодом.

— Давайте лучше к моему знакомому. У него подешевле. Еще скидку выбью.

— Ооо, хорош! Веди нас тогда. Кстати… — он ткнул в узелок за спиной Вальтера. Вампир все еще не имел какой-нибудь сумки или рюкзака, потому свернутый платок, подвешенный на палке был единственным и привычным выходом. Конечно, на фоне всех людей он выглядел мягко говоря странно, но волновало ли его это? Совсем чуть-чуть. — Что это у тебя, упаси боже?

— Аа… Там деньги и вино.

— Зачем тебе вино?!

— Чтобы… пить? — ответил он, вспомнив как бурно все отреагировали на его просьбу купить вина, чтобы спастись от солнечного удара. Вальтер никак не мог понять отношение людей к этому напитку: с одной стороны он свободно продавался в магазинах, но с другой… косые взгляды Артема и Леона не сулили ничего доброго.

— Уфф… Ладно, не нам судить. Пойдемте лучше быстрее.

Путь оказался довольно долгим: полчаса на поезде и еще двадцать минут пешком по дворовым закоулкам. Сначала их сопровождало неловкое молчание, но через какое-то время Артем все же смог разговорить Леона и почти всю дорогу они оживленно болтали о недавно вышедшем сериале «Локи». Вальтер не видел смысла даже задавать вопросы. Потому шел он молча, зарывшись в собственных мыслях.

— Мы на месте.

Леон отвел их к жилому дому, нижние этажи которого занимал продуктовый маркет и пристроенная рядом комнатушка. Понять, что они пришли туда, куда надо можно было лишь по выцветшей вывеске над дверью. «Сотовые телефоны и их ремонт» — удалось прочитать на ней.

Внутри было тесно. Каждый шаг вздымал клубы пыли. Пара ламп давала тусклый свет, но вампир не обратил на это внимание. Гораздо больше его волновало то, что это место больше напоминало заброшенный чулан, чем магазин. Артем тоже оглядывался с опаской и недоверием.

— Оо какие люди! Леонид Калинин собственной персоной! — отложив недоеденную самсу, из-за стойки показался высокий татарин. — Кого это мы привели?

— Коллеги с кафешки.

— Привет, — неуверенно поздоровался Артем. — А мы за сотиком пришли. Для него. — а затем указал на Вальтера.

— Здарова братаны, — махнув рукой, татарин скрылся за стойкой. Послышалось неразборчивое шуршание и через несколько секунд он достал огромную коробку. Перевернул ее, высыпав оттуда кучу прямоугольных коробок поменьше.

Это заняло немного времени. Благодаря знаниям Леона, выбор телефона не оказался трудным. Правда Вальтеру пришлось отдать большую часть своих денег, но и тут его спас Артем, добавив обещанную часть.

— Круто, да? — радостно сказал Артем, вертя в руках новенький смартфон. — Теперь можешь быть с нами на связи.

Троица уселась на скамью небольшого сквера. Людей здесь было не так много — больше шумели моторы проезжавших машин, нежели голоса.

— Ага… — промямлил Вальтер, заламывая пальцы. Он успел глубоко пожалеть, что согласился на эту затею. Кто бы мог подумать, что неловкость так неприятно щемит в груди? А то, что слово «спасибо» так колит и жжется в горле? Ни Леон, ни Артем не получали никакой выгоды, лишь жертвуя своим временем и средствами. На счету Вальтера также не было никаких великих заслуг. Так зачем, для чего они это сделали?!

— Красота!

— Слушайте! — резко выпалил вампир. — Если вам что-то понадобится, без раздумий обращайтесь ко мне!

Серые и синие глаза уставились на него испуганно и совершенно растерянно. Затем Леон улыбнулся, а Артем залился хохотом.

— Да-да, если мне понадобится эксперт в винах, пиратских повязках или наведении суеты, то я обязательно обращусь к тебе. Но сначала… тебе помочь все настроить или ты сам сможешь? — с этими словами он включил смартфон.

Скрыть румянец на вампирских щеках оказалось невозможно. Он чувствовал себя невероятно жалким.

И видимо, Артем это заметил.

— Ты у нас… походу сельский. Я прав?

Вальтер кивнул. Ему на самом деле приходилось поживать в селах, в те моменты когда отец вышвыривал из дома.

— Так и знал. Ну ничего, я буду тебе все объяснять.

— С-спасибо… Мне правда это нужно.

Пока ребята разбирались с настройками, Вальтер развязал узелок, чтобы достать бутылку вина. Августовское солнце не знало пощады даже под густой тенью огромного дуба. Горячий воздух мгновенно впитал в себя блаженный аромат фруктов вперемешку с запахом спирта.

Он успел сделать всего один глоток. Внезапно нарисовавшийся полицейский не позволил отпить еще.

— Кодекс административных нарушений, статья триста тридцать шесть: запрещено распивать алкогольные напитки в общественных местах!

Вальтер оторопел. Одни только черные глазки-бусинки за стеклами очков вынуждали без лишних слов сдаться, отдать бутылку и самовольно сесть в тюрьму. Странно, что никто его не заметил: этот мужчина мог в одиночку занять трехместную скамейку, а промазать по нему не сможет даже самый неумелый снайпер.

— Эээ! — привлек к себе внимание Артем. — Знаете, нас просто пригласил один друг к себе на день рождение и попросил захватить что-нибудь выпить. Мы взяли вино, но потом поняли, что лучше проверить заранее, вдруг какое-то бракованное попалось. Вот и Федя взял на себя задачу попробовать, только попробовать! Смотрите, бутылка практически полная. Просто наш друг тот еще привереда и если мы принесем ему некачественную выпивку, он сам заставит нас работать на виноградных плантациях.

Теперь растерялся сам полицейский. С минуту он метал взгляд с Артема на Вальтера, обдумывая полученную информацию. Вампир убрал бутылку обратно в узелок, как бы помогая вынести вердикт.

— Где живет ваш друг?

— Вот, недалеко, в одиннадцатом микрорайоне.

— Ладно. Мне бы самому не хотелось возиться с лишней волокитой. Но учтите, я слежу здесь!

Полицейский ушел обратно на свой пост.

— Ек-макарек, еле пронесло! — облегченно выдохнул Артем, затем грозно повернулся к Вальтеру — Видишь? Это тебе не шутки!

— Я правда не понимаю! Почему я просто не могу утолить свою жажду?! Зачем вы продаете вино, если все равно запрещаете его пить?!

Парень зарылся в черные волосы, не в силах продолжать говорить. Но в его вздохе было услышано отчетливое «Ты безнадежен…».

— Подождите. Я сейчас. — вдруг подал голос Леон. И под изумленные взгляды он вышел из сквера, держа курс на ближайший продуктовый маркет.

Его уход не затянулся на долго. Шурша пакетом и вытирая пот со лба, Леон проигнорировал вопросы и молча достал купленную бутылку вишневого сока.

— Будешь? — спросил он Артема.

— Э… не-а, я не люблю вишневый.

Этот ответ решил судьбу сока — вылиться из бутылки и впитаться в землю. Затем Леон взял злосчастное вино и ловко перелил его в уже пустой пластиковый сосуд. Теперь, подмену напитков выдавали только недавние воспоминания; если положить эту бутылку обратно на соковую полку в магазине, любой покупатель схватит ее без раздумий.

— Гениус! Теперь, Федя, пей тоолько отсюда. Лучше конечно если ты перестанешь пить вовсе, но… видимо ты сам знаешь как лучше.

— О… и эта маскировка спасет меня от осуждения? Здорово. Спасибо.

— Угу. Ладно, я пойду. Дел много.

И на такой прекрасной ноте, Леон собрал все свои вещи и ушел прочь.

— Так… отлично…

В глазах Вальтера Артем творил самую настоящую магию: стремительное клацанье по кнопкам и клавишам, мелькающие картинки, свет, яркие цвета и подчас раздающиеся звуки, будь то звон или гудок. Уже не в первый раз он убеждался, что люди намного превосходят вампиров.

— Я добавил тебя в наш чат, записал все наши контакты. О, и закрепил свой номер в важных, так что звони в любую секунду.

Вальтер посмотрел на экран: ряды множества цифр упорядочены в столбик, а над ними читались имена: Шеф, Эля, Лерочка, Леня… На самом верху гордо висело «Артем-Самый-Лучший»

— Попробуй позвонить сейчас.

Вампир неуверенно ткнул на номер Артема. Рингтон в виде песни «Nightmares In Paradise» не заставил себя ждать.

— Чудесно… — как-то вяло сказал он, кладя смартфон в карман. — Слушай, я как-то устал… Хотел провести тебе краткий инструктаж, но давай завтра. Лады?

— Да необязательно… Ты итак слишком многого сделал для меня.

Прежде чем Артем открыл рот, чтобы ответить, с его носа неожиданно заструилась кровь. Он качнулся в сторону Вальтера и пара больших капель упала прямо на белую руку.

— Ой, п-прости.

— Тебе дать платок?

— Не, у меня всегда салфетки под рукой. Л-ладно, я правда пойду. Еще увидимся!

С этими словами он сорвался с места и скрылся за деревьями торопливо, но постоянно запинаясь и придерживаясь за встречные скамьи и столбы. Наверное, стоило предложить помощь, но все произошло так быстро, что Вальтер не успел что-либо сообразить.

Затем его отвлек запах крови. Вид красных капель напомнил о том, что вообще-то уже давно пора подкрепиться.

Он слизал кровь с руки и вмиг пожалел об этом.

Надо сказать, что вкус крови Вальтеру никогда не нравился. Это сродни с овощами для маленьких детей — есть противно, но крайне необходимо.

Однако эта кровь едва не убила его на месте.

Рот прожгло точно кислотой. Живот скрутило так, что пришлось согнуться, как лист.

В его рту словно смешалось тысячу ядов.

В чем дело? В том, что кровь капнула из носа?

Или же проблема в самом Артеме?

ИНТЕРМЕДИЯ. Помаленьку, потихоньку

Работа в «День и Ночь» шла своим чередом. Весь август ушел на реставрацию кафе, но даже за месяц ремонт был сделан лишь на процентов шестьдесят. Впрочем, неудивительно, ведь Линка наотрез отказывалась прибегать к помощи профессионалов. Аргумент ее был прост — «только мы знаем как будет лучше», однако никто не сомневался в том, что на самом деле, она просто боялась лишних цифр.

Кухня. Бытовая тишина, в которой каждый занимался своим делом.

Подчас раздавались стуки молотка и лязг винтов — это Вальтер с Артемом устанавливали мебельный гарнитур. На другом конце шипело масло и стучал нож — Леон с Лерой готовили китайскую лапшу. Чтобы поддерживать хоть какую-то часть заработка, Линка распорядилась открыть линию для заказов на вынос.

— Эй Леон, — вдруг воскликнула Лера, вскинув вилку, которой тушила курицу. — Вилкой в глаз или в жопу раз?

Леон прекратил шинковать морковь и поднял на девушку многозначительный взгляд. Затем скинул нарезанные овощи ей в сковородку и передал доску вместе с ножом и остатком моркови.

— Мог бы просто промолчать… — недовольно протянула она, глядя на подкинутую работу.

Он ничего не ответил, зато рассмеялся Артем.

— А Федя, кажется, уже сделал свой выбор.

Лера хмыкнула:

— И вправду.

— Странный же у людей юмор… — пробормотал Вальтер, вкручивая очередной винт и не заметив недоуменных взглядов.

— Кстаати, я так давно хотел спросить… — начал Артем. — Если серьезно, то что с твоим глазом?

Вальтер дотронулся до повязки на месте правого глаза. Он носит ее сколько себя помнит, а это — ни много ни мало — более сотни лет.

— Очевидно же, что я был пиратом. А ношение повязки уже вошло в привычку, — сказал вампир с театральной улыбкой.

Но еще одной шутки Артем не оценил. Поняв это по его лицу, Вальтер снял с себя улыбку и вскинул ладони.

— Ладно-ладно. Да не знаю я. Сроду нет у меня его.

В доказательство он приподнял повязку, обнажив сшитые между собой веки. В ответ на боязливое ошеломление вампир лишь пожал плечами.

***

Вальтер слонялся из угла в угол. Поручений ему не давали, и все, что оставалось — это любоваться новыми залами и коридорами. За два с половиной месяца изменилось все: от дешевизны и серости прошлой забегаловки не осталось и следа. Теперь это вновь шикарный ресторан, будто со страниц глянцевого журнала. Конечно, по-прежнему не хватало многих деталей и посетителей, но проблем теперь уже точно не возникнет.

— О, Феодосий, — с черного входа зашел Леон, держа какой-то буклет в руках. — Не видел его?

— Кого?

— Ну… его, — он провел пальцами по вискам, как бы рисуя косички. Вальтер понял, что подразумевался не кто иной, как Артем. Вопрос был в том, зачем устраивать немой театр, если можно просто назвать его имя.

— Кого — его? — вампир состроил гримасу непонимания.

— Ну его, его! — в отчаянии Леон сам начал озираться по сторонам. Но никого кроме Вальтера он не обнаружил. Не заметив Артема невзначай, можно с уверенностью заявлять, что поблизости его нет точно.

— Я тебя не-по-ни-маю. Может назовешь его по имени?

Уже слыша ехидство в его голосе, Леон махнул рукой и оставил безнадежного коллегу. К его счастью, со второго этажа спускалась Элла.

— Элла! Не видела его?

— Ам… кого? — также озадачилась она.

Он проделал тот же жест, который минутой ранее показывал Вальтеру. Но кажется, это лишь усилило ее непонимание.

Леон испустил шумный выдох и через секунду Вальтер заметил, как дернулись уголки губ Эллы.

— Не могли бы Вы назвать имя?

Видимо, все зашло слишком далеко. Лицо Леона вспыхнуло багрецом.

— Да можете. Не. П’икидываться. И п’осто. Сказать. Где. Находится. Че’тов. А'тем?!

Вальтер застыл в ошеломлении. А затем рассмеялся, сгибаясь пополам. Он ожидал что угодно: мешающую гордость, плохую память или даже своеобразную проверку. Но настоящий ответ, безусловно, оказался лучше всех вариантов.

— Что за шум, кто смеется?

Как нельзя кстати, со ступеней спрыгнул Артем.

— Ты просто картавишь? Серьезно? — спросил Вальтер после долгой одышки. Надо сказать, не один он считал это все смешным. Элла прыснула в кулак, а Артем и вовсе смахнул с глаз выступившие слезы.

— Что Леня, челлендж «Исключи из своей речи одну из самых используемых букв» провалился?

— Да, — уже спокойно ответил Леон. Он решил, что разговор на эту тему не стоит его времени и сил. — Между п’очим, я искал тебя. Возьми свое меню.

Разоблаченный Леон передал Артему буклет, который все это время держал в руках.

— О, спасибо!

— А что это? — поинтересовался Вальтер.

— Шеф доверила мне нарисовать дизайн нашего нового меню. Я нарисовал и попросил Леню распечатать.

Он раскрыл буклет и вгляделся. Как и стоило ожидать от Артема, меню было выполнено в ярких, будто светящихся цветах. Листы пестрили картинками блюд, причем даже ему — вампиру, незнающему вкуса еды — они казались аппетитными.

— Ты художник?! — спросил он, с трудом оторвав восторженного взгляда.

— Ээ… Да нет. Вернее уже нет.

— А был им?

— Ну я учился на художника-иллюстратора. Но бросил на втором курсе. Навыки кой-какие остались, вот и накалякал… Ниче так, скажи же?

— А почему бросил?

Этот расспрос явно не приводил его в восторг.

— Понял, что это не мое. Ну скажии, круто ведь получилось?

— Угу.

— В смысле «угу»?

Он хотел сказать что-то еще, но тут же переключил внимание на проходившую мимо Линку. Она шла в наушниках и даже не посмотрела в их сторону.

— Шеф! Наше меню готово!

Девочка нехотя вынула наушник из уха. Артем сразу напрягся, ибо такая начальница, как Линка категорически не терпела пустой траты времени. Молча выхватив буклет из его рук, она бегло оглядела все страницы.

— Неплохо, но цвета слишком вырвиглазные. Смени палитру.

Эти слова обрушились на него весом в несколько тонн. Но Линка равнодушно воткнула наушник обратно.

— Эй! Скажите же, что получилось красиво!

Уже собиравшихся разойтись Вальтера, Леона и Эллу остановил жалобный возглас Артема. Элла ушла возвращаться к своим делам, а парни не стали что-либо отвечать.

— Ну красиво, красиво же! Да хотя бы соврите, но скажите что красиво!

Его голос едва не срывался на плач.

— Не в’у, это очень клево, — Леон похлопал его по плечу. — Феодосий подтве’дит.

— Зуб даю. А девчонке нашей угодить просто сложно. Почти невозможно.

Артем попытался улыбнуться.

— Ладно, меня там злюка зачем-то звала. Артем, не ной давай.

Махнув рукой напоследок, Вальтер скрылся на втором этаже.

ИНТЕРМЕДИЯ. Счастливого Хэллоуина! Часть 1

Линка хлестко хлопнула в ладоши.

— Слушать внимательно!

Даже с тотальной перестройкой всего заведения, кое-что оставалось неизменным. Собрания все также проводились в кабинете начальницы. Все также необходимо встать по струночке, перед ее столом и в строгом порядке по росту: Вальтер, Леон, Лера, Элла и Артем в самом конце. К чему было каждый раз воображать школьный урок физкультуры никто понять не мог. Но так или иначе, новое собрание сулило стать особенно важным.

— Во-первых, поздравляю всех с обновлениями, изменениями… ээ… в общем, с открытием нового Дня и Ночи. Мы все хорошо постарались, мы молодцы, бла-бла-бла и все в таком духе. К черту слащавые речи.

Она качнулась на новеньком стуле.

— С послезавтрашнего дня возобновляем работу. График остается прежним. Должности тоже. Но! Так совпало, что послезавтра — Хэллоуин, — в подтверждение своим словам она выдвинула календарь. Красным маркером отмечено воскресенье тридцать первого октября. — Поэтому отличным ходом будет устроить тематический день. Что же это значит? Разукрасим ресторан, сами переоденетесь во всяких там призраков и ведьм… И атмосферу нужную зададим.

— Почему мы узнаем об этом только за два дня? — как обычно, Лера сразу выясняла все то, на что у ее коллег не хватало смелости.

— А ты на даты вообще не смотришь, да? Ясно же, что на Хэллоуин надо обязательно что-то подготовить.

Спорить с ней было бессмысленно и Лера это прекрасно понимала.

— Да успеем. Я че, совсем дурочка, просто так это вбрасывать? План по организации мы с Эллой уже составили. Все для украшения купили. Особое меню тоже составлено. Вам велосипед изобретать не надо, просто накройте себя белой простыней и все. А то разнылись уже.

— А?! Эля, ты все знала, но ничего нам не сказала?! — воскликнул Артем. — Я бы уже давно сделал себе самый крутой костюм!

Элла неловко улыбнулась.

— Вот и она передаст вам всю остальную информацию. Все. Приступайте к работе! — Линка уже начала выметать их жестом, как внезапно кое-что вспомнила: — Гораций, останься.

Кабинет опустел всего за секунду. Никто не хотел становиться свидетелем особого разговора начальницы и ее любимого работника.

Напрягся и сам Вальтер, нервно заложив руки в карман толстовки.

— Да хватит каждый раз делать такой вид, будто я тебя убить собираюсь. Может быть наоборот, похвалить хочу.

— Это напугает меня еще больше.

Линка усмехнулась.

— Ты прав. Поэтому просто дам тебе особое поручение.

— Интересно.

Хлопнув дверцей шкафа, она достала стопку цветастых флаеров.

— Твоя задача — привлечь как можно больше внимание к нашему празднику. Раздай все эти листовки. Но только так, чтобы их не выкинули в ближайшую урну! Понятно? Можешь не наряжаться и не принимать участия в подготовке. Главное — приведи как можно. Больше. Людей.

Вальтер взял стопку. Флаеры точно рисовал Артем — он уже узнавал этот яркий и угловатый стиль.

— Хорошо. Сделаю все, что в моих силах…

Он приступил к своему заданию в тот же день. И решил подойти к нему со всей ответственностью.

Сперва он попросил Леона напечатать побольше флаеров. В итоге они еле вместились в огромный узелок.

Далее было принято решение дождаться темноты. Или хотя бы сумерек. Вряд ли кому-то захочется брать листовку с дымящихся рук.

— Тридцать первого октября! Грандиозное празднование Хэллоуина в ресторане «День и Ночь»!!! — с таким возгласом он проходил через каждый сквер и каждую площадь. Настойчиво совал флаеры во все руки подряд: и в детские, и в морщинистые, и в крупные мужские, которыми в итоге получал удары по лицу. Во всех остальных случаях на него даже не поднимали взгляда. А смятые листовки он находил в кучах мусора как и в урнах, так и прямо на дорогах.

Интересно, что именно отпугивало всех людей? Флаер, вроде, красивый и цепляет глаз. А сама и вовсе афиша должна собрать восторженные толпы! Вальтер искренне не понимал, КАК можно отказываться от вечеринки. В свое время он с фурором сорвал сотни балов и торжеств во дворцах по всей Сангии, однако отдал бы что угодно за официальное приглашение.

Или же проблема в нем самом? Быть может, его голос был слишком громок? Или недоверие вызывала повязка на глазу?

В отчаянии вампир схватил случайную девушку, шедшую через неосвещенный переулок. Использовал гипноз и вперил в нее свой самый властный взгляд:

— Послезавтра. Ты. Должна. Явиться. По этому адресу.

И всучив ей флаер, скрылся за ближайшим зданием.

Чем дальше двигалась луна, тем меньше людей оставалось на улицах. Вскоре он остался наедине с безмолвными фонарями и неоновыми вывесками круглосуточных заведений. Даже машины перестали проезжать. Это значило, что на сегодня у него не осталось попыток. Успокаивало лишь то, что в запасе имелся еще один день. «Первый ком всегда блином»* — так однажды сказал ему Артем. Что это значит Вальтер не понял, но все равно вбил себе уверенность в завтрашнем успехе.

***

— А? Как можно привлечь людей? — переспросила Лера, развешивая картонных летучих мышей.

— Ага.

Теперь Вальтер решил просить совета. Ведь сам человек наверняка знает, как воздействовать на людей лучше, чем вампир.

Лера спрыгнула со стремянки и задумчиво прикусила губу.

— Заинтересовать. Замотивировать. У всех слишком мало времени, чтобы рассматривать каждую рекламу. Эту листовку сует чуть ли не каждый второй. Но если ты выделишься среди этой массы… В общем, назови им причины, почему именно они должны прийти на нашу тусовку.

— Справедливо… Но проблема в том, что я не знаю этих причин. В смысле, это же просто весело! Что еще нужно?

— А ты докажи, что это действительно весело.

— Как?!

— Не знаю, придумай! Придумай, почему это весело. Вообще, не мешай, мне голову отрубят если я не успею украсить этот огромный зал.

Оставив эти слова, она ушла распаковывать коробку со светильниками Джека.

— Придумать, почему это весело?.. — задумчиво протянул Вальтер. Кажется, он понял что нужно делать.

***

На сей раз он не стал дожидаться сумерек. Не хватило терпения, да и день стоял облачный.

Местом исполнения его плана станет самая людная площадь в центре города. Час-пик. Толпы людей, от малого до старого, не то прогуливаются от скуки, не то спешат на важные встречи. Все они прекрасно впишутся за ресторанными столиками.

Он вскарабкался на вершину неработающего фонтана, уже приковав к себе желанное внимание. Покрепче сжал оставшуюся стопку флаеров и уверенно провозгласил:

— ЗАВТРА! ТРИДЦАТЬ ПЕРВОГО ОКТЯБРЯ! РЕСТОРАН «ДЕНЬ И НОЧЬ» ПРИГЛАШАЕТ ВАС НА ТОРЖЕСТВО В ЧЕСТЬ ДНЯ ВСЕХ СВЯТЫХ!

Убедившись, что его услышали, он продолжил:

— Вас ждут обряды с духами, традиционный костер, гадания, беседы с усопшими, жертвоприношения и конечно же, пышное застолье! Все любители веселья и тыквы непременно должны прийти!

И под восторженный рев, он разбросал флаеры, точно запуская конфетти. Ветер подхватил листы и будто помогая Вальтеру, донес их до каждого в толпе. И без того шумная площадь оживилась еще сильнее. На земле не остался лежать ни один флаер.

Его миссия была выполнена: все эти люди перестали мучиться вопросом, как отпраздновать Хэллоуин. А те, у кого были иные планы, всерьез задумались о том, чтобы все изменить.

Победно улыбнувшись, Вальтер соскочил с фонтана и поспешил вернуться в ресторан.

***

— ЧТО ТЫ ИМ СКАЗАЛ?! — первое, что выпалила Линка, дослушав рассказ Вальтера.

Он повторил. И это добило ее окончательно.

— Когда я сказала «придумай, почему это весело», я имела ввиду совсем не это, — усмехнулась Лера, положив руку ему на плечо. Удивительно, что никто кроме Линки не впал в отчаяние от услышанного. Либо привыкли и уже заранее ожидали такой исход, либо сами были не прочь воплотить все идеи Вальтера.

Артем, весь обклеенный искусственной паутиной, едва сдерживался от смеха:

— Ладно обряды и костры, но в жертву ты кого приносить собрался?

— Слушайте, мне было велено созвать как можно больше народу. И это был единственный способ!

— Что будем делать, Госпожа? — не без улыбки спросила Элла, слегка наклоняясь над Линкой. Только ее голос смог заставить девочку подняться.

— Калинин.

Леон встрепенулся, чуть не выронив светильник Джека. Он аккуратно подошел к начальнице.

— Формально владельцем ресторана являешься ты, ведь так?

Теперь ему перестало нравиться происходящее.

— Вот ты и придумай что делать и как это все устроить. Я отказываюсь участвовать в этом.

С этими словами она развернулась и ушла в свой кабинет. Замок на его двери щелкнул два раза.

Все-таки, они не стали осуществлять задуманное Вальтером. Но даже так, переживания Линки оказались напрасными.

Тематический день прошел на ура: пусть и половина гостей разочарованно ушла, как только обнаружила обман, остальные решили не отказываться даже от этого.

Помимо тех, кого созвал Вальтер, пришла также семья Леона — его родители с десятилетней сестренкой, и семья Линки — ее тетя со своей музыкальной группой. Они, кстати, не оставили праздник без традиционных хэллоуинских песен.

Сам ресторан пестрил (а вернее, ужасал) соответствующим декором, даже несмотря на то, что украсила его кучка обыкновенных работников всего за два дня. Мало того, они успели даже подобрать себе неплохие костюмы. Так, из Леона вышел отличный Франкенштейн, Элла стала очаровательной ведьмой, а Лера — смертью с косой. Только Артем напялил костюм акулы, комментируя это тем, что акулы — тоже очень страшные. А Линка и вовсе облачилась в странный черный халат с красными облаками. Кого она изображала — Вальтер понять так и не смог.

Столы ломились от блюд, конкурсы сменялись викторинами, и даже Лера принимала в их организации активное участие. Вальтер тоже не терял времени зря: отстраненный от работы, он успел влиться в небольшую компанию за столом, тут же сделав ее самой шумной.

Время текло незаметно. Никто не успел оглянуться, как стемнело небо, разошлись все гости и пробил час закрытия ресторана.

Убравшись и переодевшись в будничную одежду, они наконец попрощались. Линка с Эллой остались уладить кое-какие дела, а Леон, Артем, Лера и Вальтер в придачу вышли из ресторана вместе.

— Круто было, да? Особенно когда — весело щебетал Артем, идя впереди всех и размахивая пакетом конфет. — Кстати, Леня, твоя сестренка проходу мне не давала! И вообще, скакала по всему кафе, как кузнечик. Мне даже пришлось из кабинета шефа ее уводить… И родители твои тоже болтливые. Не прям как я конечно, но все же. Даже странно, что ты такой спокойный и молчаливый. Тут должна быть шутка про то, что ты приемный, но ее не будет.

Леон хотел ответить, но едва он открыл рот, как перед ними нарисовалась чья-то фигура. Только Вальтер, будучи вампиром, заметил ее еще издалека. Но разглядеть и вспомнить это лицо удалось только сейчас. И лучше бы они пошли другой дорогой.

— О-о-о, ребятки! Давно не виделись!

— Валера?..

Все четверо напряженно отступили. Когда парень шагнул под свет фонаря, ни у кого не осталось сомнений: это был всеми забытый бомж Валера. Хоть и он исчез на несколько месяцев, его внешность не потерпела никаких изменений. Все те же сальные волосы до плеч, та же шаткая походка и те же запавшие, ничего не выражающие глаза.

— А я так соску-у-учился по вам!

— Не уверены, что это взаимно, — отрезала Лера.

— Эх, душа моя, даже не поинтересуешься, где я пропадал. Обидно-то!

Только в этот раз его улыбка стала подозрительно шире, а голос — звонче. Артем, Лера и Леон не сомневались, что причиной тому было действие крепкой выпивки или веществ похуже. Однако Вальтер насторожился не поэтому.

— Ну и ладно! — все также весело продолжил Валера. — Скоро вы забудете меня насовсем. Славное было с вами времечко, но ничего в этом мире не вечно, ведь так? Эй, чего такие кислые мины состроили? Я ухожу, как и все хотели! Ухожу далеко-далеко! Возрадуйтесь же!

— Давай п’ямо сейчас.

— Прямо сейчас не могу, мой картавый друг. Для начала-а я должен поговорить с вашим пиратом.

Похоже, опасения Вальтера были не напрасными.

— Э? Что тебе от меня надо?

— Да так… Обмен секретиками. Твой я уже узнал. Теперь моя очередь делиться.

В один миг все в его теле остановило свой ход: в жилах закаменела кровь, а в груди остановилось сердце. Как хорошо, что из-за тьмы никто не увидел его сраженного лица.

— Хах, о чем это ты? — вампиру не удалось скрыть дрожь в голосе.

— Пойдем со мной и узнаешь, — а лукавая улыбка Валеры словно засветилась в темноте.

— Федь, уходим. Не обращай внимания. Напился он просто и всякую чепуху теперь несет.

— Если что, треснем его, — добавила Гретт, хрустнув костяшками.

Но уйти, оставив Валеру (а точно ли его зовут Валерой?) Вальтер не мог. Возможно, его слова и вправду были не более чем пустыми поддразниваниями, однако лучше лишний раз в этом убедиться, чем в итоге потерять все.

К тому же, Вальтер солжет, если скажет, что ему не стало интересно.

— Да мне все равно делать нечего. Это же не на долго, да?

— Ну как тебе сказать… Мы должны поехать в одно место. В ночной клуб. Правда ты вряд ли знаешь что это такое.

Он был прав.

— Пф, идем уже, — однако Вальтер не собирался так просто обнажать свои слабости. — А вы по домам скорее разбредайтесь. Увидимся послезавтра!

Ни Артем, ни Леон, ни даже Лера не сдвинулись с места. Их лица, как один, не выражали никакого одобрения.

— Ты? С ним в ночной клуб? — Лера грубо дернула Вальтер за рукав. — Собрался помереть самым ужасным способом?

— Федя, она права. Мы конечно не твои родители, но… иди домой, ладно?

Леон кивнул, соглашаясь с коллегами.

— Как мы объясним шефу, почему ты не вышел на 'аботу?

Про себя Вальтер отметил, что беспокойство делало их довольно милыми. Ситуация слегка не позволяла размышлять над их словами, но все же он был тронут.

— Я правда должен пойти с ним. Но все будет в порядке. И вообще, посмотрите на меня и на него, это еще кто кого бояться должен.

— Да, душа моя, тебя-то точно стоит бояться.

Еще одно попадание Валеры прямо в цель.

— А это обязательно делать хер пойми где? Поговорите здесь. Мы отойдем, не переживайте, — Лера стояла на своем.

— Еще как обязательно! Считайте это чем-то вроде-е-е… ритуала на Хэллоуин!

— Тогда, Феодосий, я пойду с тобой.

— А?!

— Да-да, мы с Леней тоже.

Леон не стал этого отрицать. Все трое подошли к нему поближе.

Вампир кольнулся мурашками. Потер глаза, убеждаясь, что стоящие рядом с ним ребята не были иллюзией. Почему их вообще заботит его жизнь? Разве не он вечно доставляет всем проблемы? Это же прекрасный шанс избавиться от него! Так почему они не воспользуются им?

Вальтер не позволил себе улыбнуться. Эта поддержка окрыляла, но в тоже время заставляла болезненно сжаться.

Они не знали, кого собирались спасать.

Вампиры и люди — враги с того момента, как зародился мир. Почти тысячу лет человек не мог представить существа ужасней, чем вампир. А сейчас эти славные, ни о чем не подозревающие ребята собирались спасать это самое ужасное существо.

Вальтер жалел, что родился вампиром. Как бы ему хотелось сточить клыки, чувствовать вкус не только вина, и не прятать настоящий цвет своих глаз.

Как же странно и паршиво выходило: враги приняли словно в семью, а настоящая семья относилась к тебе, как к врагу.

— Вы уверены?

— Понимаешь, если тебя не будет, то всю чернушную работу шеф будет давать мне, — усмехнулась Лера.

— Оставить тебя наедине с Валерой? Ни за что! — подхватил ее Артем.

— Да, мы уве’ены.

— Ого-го, душеньки мои, становится все интересней! Так что? Поехали?

«Будь что будет» — подумал про себя Вальтер, все-таки опьяненный чувством своей нужности.

Сели они на ночной рейс, выбрав места подальше от Валеры. Дорога оказалась недолгой — компания сошла с поезда всего через двадцать минут.

Валера привел их в ночной клуб «Жесть». Стоявшие на входе охранники были одеты в костюмы скелета, а над дверьми парило фатиновое привидение. Похоже, что и здесь не упускали празднование Хэллоуина.

Однако на этом сходства «Жести» с «Днем и Ночью» заканчивались.

Шум оглушал с первых секунд. В нем слилось все: и громкая музыка, и перебивающие друг друга голоса с криками. Запах спирта разъедал ноздри, а табачный дым клубами врезался в глаза. Единственным источником света были неоновые огни и тонкие лучи прожекторов. Для Вальтера темнота не была проблемой, но Лера, Артем и Леон пробирались наощупь. Подчас они врезались в молодых пьяниц или полуголых девиц. И почему Валера выбрал именно это место?

— Весело здесь, правда? Да расслабьтесь вы чуток! Вкусите прелесть беспамятства и отдайтесь низшим желаниям! — сказал он, разваливаясь на диване и откуда-то достав ликерный коктейль.

— Подождите тут. Мы быстро! — крикнул Вальтер коллегам. Схватив Валеру за шкирку, он потащил его в конец зала. Тот даже не сопротивлялся.

— Быстро говори, все что знаешь.

— Так сразу? Я хотел подольше насладиться твоим страхом.

Не выдержав, Вальтер вжал его в стену. В следующую секунду раздался хруст, а с носа последнего потекли струйки крови.

— Ой-ой-ой, видимо, тянуть действительно не стоит.

Прежде карие глаза Валеры окрасились в красный.

— Как долго Вы собираетесь скрываться? А, Ваше Высочество?

Вальтер оцепенел.

— Слишком долго не выйдет, — шепот Валеры прожигал ухо. — Готовьтесь обнажить свои клыки.

Он не успел ничего ответить: с рук Валеры упала зажженная спичка, тут же поднимая завесу огня.

ИНТЕРМЕДИЯ. Счастливого Хэллоуина! Часть 2

Огонь был главным врагом вампира. Поджигая стены клуба, Валера не просто убивал Вальтера — он также совершал самоубийство.

— Удачи Ва-а-ам!

Пожару было не миновать. За считанные секунды пламя накрыло ближайшие столы и диваны, а затем, как множество змей, поползло по потолку и полу. Не заставил себя ждать и жар, неприятно защипавший кожу. Однако Вальтер знал — он сгорит быстрее, чем сухая деревяшка, если не убежит отсюда как можно скорей.

Вот только его ноги будто окаменели. Либо уже успели сгореть. Он не знал что делать: догонять Валеру, который ухмыляясь, успел скрыться за коридором, или бежать спасать ребят, ведь люди тоже могут умереть от огня? Сердце колотилось как бешеное еще с того момента, когда Валера заговорил с ним около кафе. Сейчас же оно ломало ребра. Мысли бились друг о друга, не давая сделать ни шагу.

Лишь пронзившая боль от первого ожога смогла вернуть его в сознание. Действовать нужно было немедля. Он зажал нос и накрыл голову капюшоном. Не спасение, но лучше, чем ничего. Затем он огляделся, судорожно ища Артема, Леру и Леона. Беда — задымление не давало проглядеть и метр перед собой. Даже вампирское зрение было здесь бессильно. Ничего не оставалось, кроме как пробираться наощупь, обходя стены огня.

— Вот же придурок… — роптал Вальтер, ныряя под еще целые столы. — Что только у него на уме?!

Со всех сторон доносились истеричные вопли. Брани было столько, сколько вампир не слышал за всю свою жизнь. Поднялась паника. Ни огнетушители, ни бочки с песком не смогли ее унять. Разлитый по всему клубу спирт лишь раззадоривал огонь. Окон, как и помощи от работников, не было — единственный выход… за парадными дверьми. Даже музыка не перестала играть. Люди падали, толкали друг друга в огонь, буквально пробивая себе дорогу наружу. Словом, выигрывал тот, кто меньше всех был обделен силой и ростом. Вальтер пока не проигрывал, хоть и уже успел получить несколько жестких ударов локтем. Тем, кого отбрасывало прямо под его ноги он помогал: в основном это были раздетые девушки. Однако приоритетом оставался поиск ребят — либо он спасется вместе с ними, либо погибнет здесь.

Но надежда сгорала вместе со стенами, мебелью и людьми. Из-за едкого дыма плавились глаза. Кожа осыпалась угольками. А от боли хотелось вывернуться наизнанку.

Колени подогнулись. Он упал снова, но на этот раз не имея сил встать.

— ФЕОДОСИЙ!!!

Громкий крик. Чей-то знакомый голос. Но гремящая в ушах боль не дала его распознать.

В то же мгновенье плечо Вальтера дернула дрожащая рука. Сквозь дым и пелену в глазах он разглядел лицо Артема. Заплаканное и потерянное, но к счастью, совершенно целое. Еле стоящему на ногах Леону повезло меньше — Вальтер сначала даже не узнал его из-за огромного ожога щеке. Лера безвольно лежала на спине Леона. Вальтер надеялся, что она просто потеряла сознание. Сам Леон постоянно кашлял и еле стоял на ногах. Вид у всех троих был не лучше, чем у отцовских войск, вернувшихся с войны. Зато все здесь, в одном месте.

Вальтер встал. Кривясь от натуги и задыхаясь от боли, но встал.

— Все живы? Сваливайте отсюда как можно скорей.

— Мы с А’темом нашли отк’ытый ава’ийный выход. Идем за нами.

Артем развернулся, Леон поплелся за ним.

Людей становилось все меньше, а где-то вдалеке завывали сигналы пожарных машин. Шедший впереди Артем постоянно спотыкался. Только сейчас Вальтер заметил, что он лишился почти половины своих волос.

В какой-то момент вампир перестал слышать шаги Леона позади. Обернувшись, он ужаснулся: и Леон, и Лера лежали на полу, настигаемые пламенем.

— Подожди! — крикнул он Артему.

— Что случилось?

Не отвечая, Вальтер поднял ребят и крепко зажал их под плечами. К счастью, вампиры всегда обладали большей физической силой, чем люди. Да и среди самих вампиров, младший сын короля был известен, как «бес, да рослый и крепкий».

— Леон тоже вырубился… — констатировал Артем.

— Бежим скорее.

Свист ветра в ушах. Черное небо и звезды над головой. Треск огня позади. Они спаслись, едва этому веря.

Казалось, весь город стекся к этому клубу: люди толпились вместе с бригадами пожарной и скорой помощи. Но какими громкими бы ни были крики и дежурные возгласы, Вальтер не слышал ничего. Он словно находился за тысячу километров отсюда.

Артем тоже стоял, как окутанный туманом. И лишь подрагивавшие руки указывали на то, что он все еще жив.

— Я должен найти его… — прохрипел вампир, сжимая обгоревшие кулаки.

— Кого? Валеру что ли? — угадал Артем бесцветным голосом.

— Да. Непременно… сейчас…

Вальтер шагнул обратно, к горящему зданию. Но словно заново почувствовав жар, отступил.

— Ты бы лучше проверил, живы ли они вообще. Может отравились угарным газом.

Он упрекнул себя за то, что успел позабыть о Леоне и Лере, все еще безжизненно лежавших на холодном асфальте. Хоть и кругом мигала скорая, получить помощь они не могли — пострадавших было слишком много.

Стуча сердцем и напрягши пальцы, он прощупал их слабый пульс. «Живы…» — с облегчением пронеслось в голове.

Видимо, Артем прочитал это по его лицу.

— Славно.

— Ты не рад?! — было странно видеть Артема таким холодным.

— Почему же? Рад.

Повисло молчание. Сил не было даже на то, чтобы сдвинуться с места. Слова же давались с пятикратным трудом.

Вальтер, стискиваемый двумя мыслями, терялся. Первое — явно задумавший что-то Валера знает его главный секрет (а Вальтер не сомневался, что он жив). Второе — едва дышавшие Лера и Леон, возможно, могли умереть. «Знать бы хоть что-то о человеческом теле…» — думал он, злясь на себя.

Это он привел ребят сюда. Это из-за него Валера поджег клуб и чуть не убил не только их, но и десятки других людей. Погибших, наверняка было не меньше.

«Все из-за тебя, все из-за тебя. Ты всегда, всегда приносишь проблемы!»

— Федь…

Голос Артема вытащил его из хаоса мыслей.

— А?

— Сейчас почти четыре часа утра. Поезда уже не ходят. Лере и Леону нужна помощь.

— Удивил, — усмехнулся Вальтер.

— Тихо, — разозлился тот в ответ. — Я знаю как мы можем спастись. Подожди немного. Я все сделаю.

С этими словами Артем достал из кармана уцелевший смартфон. Робко набрал чей-то номер и приложил смартфон к уху.

Хватило всего пары секунд.

— П-привет. Как ты там? — ласково спросил он и узнал краткий ответ. — Слушай… Прости меня пожалуйста. У тебя там ночная смена, все дела… Но понимаешь…

Он нервно смял рукав своей толстовки.

— Да-да, щас! Уже слышала о пожаре в «Жести»? Так вот, я стою около него с пацанами с работы. Ну, и с одной девочкой. Короче, мы еле выбрались из пожара. А теперь не знаем что делать и куда идти… Тут еще двое в отключке…

Ответ с другого конца провода, опять же, был короток.

— Спасибо, спасибо!

Он положил смартфон обратно.

— А кто это?

— Кое-кто, кто сможет нам помочь. — отрезал Артем и вновь уселся на бордюр под фонарем. Только теперь в облегчающем ожидании.

На удивление, ждать пришлось совсем недолго. Меньше чем через десять минут к клубу подъехала легковая белая машина. Вальтер не заметил ее посреди множества других, а вот Артем вскочил моментально.

Из машины вышла среднего роста девушка. Примерно ровесница Артема. Она тут же побежала прямиком к их несчастной компании, расталкивая людей в толпе. Надетый на нее медицинский халат и светлые пряди волос развевались по ветру, а взятая с собой аптечка громыхала и подскакивала.

На глазах Артема навернулись слезы. Он кинулся обнимать ее, но девушка ткнула его ладонью по лбу.

— И что это значит, мой дорогой? — спросила она так строго, что даже Вальтер покрылся мурашками.

— П-понимаешь, там такая долгая и странная история, и я сам на самом деле не понимаю зачем сюда пришел и…

Как по команде, девушка жестом заставила его смолкнуть. Затем принялась его осматривать: смерила температуру, пульс, посмотрела на его язык, ощупала руки и бегло обработала небольшие ожоги.

— И таблетки не выпил, да?

— Все я выпил! Не настолько же идиот… — сконфуженно буркнул он.

Она облегченно выдохнула и теперь уже сама обняла Артема. Настолько горячо и крепко, что Вальтеру захотелось развернуться и уйти.

Но через несколько секунд девушка обратилась и к нему:

— А ты как? Ожоги есть?

— Со мной все в порядке, — ответил вампир, заложив почерневшие руки в карманы. Он уже успел заметить, что его ожоги отличались от человеческих. Не хотелось вводить эту леди в глубокое недоумение. — Лучше посмотри на них, — Вальтер указал на Леру и Леона.

Та кивнула и немедля принялась за главных пострадавших. Пока она ловко орудовала содержимым аптечки, Вальтер, разглядывая ее, подметил несколько интересных деталей.

Вид у нее был несвежий и крайне усталый: чернь под красными глазами, бледное лицо и блеклые губы. Но глядя на стремительные движения тонких рук, язык совсем не поворачивался назвать ее уставшей.

Волосы девушки были двух цветов: светлого, почти белого, и розового. Причем розовые пряди заплетены в такую же, как и у Артема «мальвинку».

На стройной шее висел серебряный крест, ставший для вампира приятным изумлением: он впервые встретил здесь что-то знакомое ему с родины.

И наконец, на приколотом к халату бейдже, Вальтер прочитал «медсестра Евгения Трубецкая».

Закончив работу, она сложила ладони и прошептала благодарность Богу.

— Они в порядке. Состояние стабильное, всего лишь потеря сознания от угарного газа. Отравления не произошло. Ах, к сожалению, нашатырного спирта у меня нет, поэтому очнутся сами. Через… несколько часов.

— Спасибо Жень. Без тебя как обычно не обойтись, — улыбнулся Артем, снова к ней прижимаясь. — Прости что заставил сбежать с работы.

— Ну, покричат конечно много и громко, но как ты и сказал, без меня им не обойтись.

Женя поцеловала его в щеку и снова развернулась к Вальтеру.

— Можете не посвящать меня в подробности вашей истории. Не уверена, что хочу знать. Лучше поскорее садитесь в машину, мы развезем вас по домам. А, и… ты Федоо… Федя, верно? Помоги затащить Леру и Леонида.

Не без удивления Вальтер поднял и усадил на заднее сиденье сначала Леона, затем Леру. Сначала он побоялся, что не разберется в таком чуде техники, как машина, однако все оказалось довольно просто: машина очень сильно напоминала собою обыкновенную карету. Непонятным оставалось только то, как она двигалась без лошадей.

— Федь, не спи, садись.

Вскоре они выехали на трассу. В салоне стояла тишина: всем троим нужен был покой в своих мыслях.

Улицы не теряли оживленности даже глубокой ночью: повсюду мельтешили фонарные огни, светофоры, и неоновые вывески. Люди, как и машины, стекались со всех улиц. На некоторых перекрестках пришлось даже постоять в пробке.

Но Вальтер их прекрасно понимал: почти вся жизнь вампиров тоже протекала ночью.

Вскоре Вальтеру надоело молчание:

— Откуда ты знаешь мое имя? — повернулся он к сидевшей за рулем Жене.

— Артемка болтает со мной обо всем. В том числе и о своей работе.

— А кем вы вообще друг другу приходитесь?

Артем на переднем сиденье внезапно оживился:

— Женя — моя девушка.

— В смысле, возлюбленная?

— Представь себе.

— Ого, — он не обратил внимания на то, как сурово прозвучали слова Артема. — А как долго вы уже обручены?

Но на этот раз Артем весело посмеялся:

— Федя, ты вообще знаешь, что мне всего девятнадцать?

— А внутри едва двенадцать, — ехидно добавила Женя.

— Ну значит тебя привлекают дети. Как это у тебя в психологии называется?..

— А ты то есть лекарь? — сам того не заметив, перебил Вальтер Артема.

— Полностью я выучилась только на медсестру, кем и, собственно, работаю. Но сейчас доучиваюсь на психолога. Еще на психотерапевта хочу, но пока мне достаточно. Работы много, да еще и за этим чудом-юдом глаз да глаз нужен. В общем, скучать не приходится.

Машина свернула на новую улицу.

— Так что, если вдруг почувствуешь себя неважно, или же просто захочешь обследоваться, приходи в нашу первую больницу. Запишем тебя вне очереди.

— Хах. Спасибо, но здоров я как бык.

— Знаешь, на твоем месте я бы засомневался в этом. Жень, ты просто представь себе, он вино пьёт, как обычную воду! И при этом я реально ни разу не видел чтобы он ел или пил что-то кроме вина! А ещё посмотри какой бледный, жуть просто! Как будто молоком облитый. И плюс ко всему, Федя, тебе становится плохо от секунды под солнцем.

Вальтер заволновался. До сего момента он даже не подозревал, что все эти детали бросаются в глаза.

— Да уж… Никогда не сталкивалась с таким раньше. Возможно альбинизм, но… в общем, приходи к нам на диагностику.

— Д-да со мной все точно в порядке, — нервно усмехнулся он и решил, что следует срочно перевести тему. — А ты что, христианка?

— Ну…

— Женя, следи-ка за дорогой, — резко перебил их Артём, снова переключившись на грозный тон. — А ты лучше смотри как там дрыхнущие.

Усмехаясь, Женя щелкнула ему по лбу.

— Ладно-ладно, но вы мне скажите, куда ехать-то? Я на автомате еду к нам, но сначала же надо развезти пассажиров.

Вальтер пожал плечами:

— Меня можешь оставить хоть здесь, а вот они… Без понятия.

— Я тоже, — добавил Артём.

— Вот так сюрприз. Мм… Тогда пусть переночуют у нас, а наутро сами решат куда им идти.

— Ты в своём уме? Провела на работе две ночи, а ещё хочешь кому-то условия создавать. Лучше сейчас позвоним Эле, у неё записаны все наши адреса.

— Артемка… Посмотри на часы. Все нормальные люди уже десятые сны видят.

— Ну и что? Разбудим, ничего страшного. Не бросать же их на улице.

Так они и поступили. Элла подняла трубку лишь на десятом гудке. Будучи сонной и разбуженной, она уже не казалась идеальной работницей.

Понадобилось немного потерпеть, выслушать отборную ругань и десять раз извиниться, чтобы все-таки узнать адреса Леры и Леона.

Жили они не так уж и далеко от ресторана, поэтому на их развозку не потребовалось много времени.

— Оставьте меня здесь. Я сам дойду, — последним выходил Вальтер, который был не прочь ещё немного прогуляться под луной.

— Угу. Давай, было приятно познакомиться.

Вампир улыбнулся.

— Спасибо тебе. Артеем, тебе тоже спасибо.

И он ушёл, позабыв и о Валере, и обо всем плохом.

ИНТЕРМЕДИЯ. С днем рождения!

С момента пожара в клубе прошла неделя. Новость моментально разлетелась по всему городу: все статьи и телеканалы только и вещали о «таинственном поджоге», унесшем жизни десятерых людей. Поджигатель же пропал без вести — еще несколько дней его пыталась найти полиция и следователи, но Валера будто сжег и следы за собой.

Вальтер изо всех сил старался забыть и Валеру, и тот факт, что его тайна уже не является тайной. И все равно, час от часу не становилось легче — он все ждал жестокого удара из засады.

***

— Ааргх! Да как решить эту тупую задачу?! Откуда я должна родить эти цифры?! — бесновалась Линка, нервно щелкая ручкой.

Вальтер не понял, о чем идет речь, но один лишь тон ее голоса стал веской причиной закрыть дверь кабинета и не соваться сюда ближайшее время.

— Госпожа, тут все гораздо проще. Представьте эти векторы в виде прямоугольного треугольника. Тогда у Вас будут известны два катета, а гипотенузу Вы сможете найти с помощью…

— Измерить линейкой?

— Ээ, теоремы Пифагора.

Но мягкий голос Эллы значительно уменьшил уровень опасности. Теперь Вальтеру было понятно, как ей удается так легко находить с Линкой общий язык. Кто же как не мать лучше всех понимает своего ребенка?

— Аа… Ясно. Гораций, заходи уже и говори че тебе там надо. А то на нервы действуешь.

Вальтер несмело зашел через приоткрытую дверь.

— Э… Я принес от-чет о рас-хо-дах за месяц, — внимательно прочитал он заголовок с папки, которую держал в руках.

— Да, спасибо. — взяла папку Элла, не поднимая на него глаз.

— Это все? Тогда шуруй отсюда, — Линка захлопнула учебник и отодвинула тетрадь подальше от любопытных глаз Вальтера. — А, кстати, передай всем, что десятого ноября выходной.

— Почему?

Девочка пожала плечами.

— Просто.

Но вампира такой ответ не устроил. С чего бы суровой начальнице, не знающей слов «перерыв» и «отдых», ни с того ни с сего устраивать выходной посреди недели?

— Не поверю, что просто. Вы потихоньку отказываетесь от нас?

Линка ударила кулаком по столу.

— Я сказала задавать вопросы?

Больше не говоря ни слова, вампир развернулся и потрусил прочь. Даже сильнейшее любопытство не способно вставать поперек ее слов.

— Слава Господу, — первой на новость о выходном отреагировала Лера. На радостях она даже отложила свою книгу.

— О, клево, — добавил Артем, собирая грязные тарелки и едва не уронив одну. К счастью, мимо проходил ловкий Леон.

Сам же Вальтер их радости разделить не мог: каждый день на работе был для него более, чем праздником. А каждая ночь и каждый выходной удушали. Удивительно — стоило провести с этими людьми всего пару месяцев, как одиночество стало горчить вновь и впервые за сотню лет.

Элла присоединилась к ним прямиком из кабинета Линки:

— Десятое ноября — ее день рождения.

От неожиданности все замерли. Все, кроме Вальтера, который не знал человеческих традиций.

— Оу, тогда понятно, — сказал Артем. — Сколько ей будет? Четырнадцать?

— Шестнадцать, — исправила его Элла.

— И что это значит? Зачем вообще запоминать день своего рождения? — не удержался от вопроса вампир. Он смог свыкнуться с тем, что в шестнадцать лет люди не были беспомощными младенцами, но вот «день рождение» — звучало, в лучшем случае, дико. Он не помнил сколько ему лет (двести. пять? Десять, двадцать?), а они аж отсчитывают каждый год! Да еще и придают этому особый смысл.

Как обычно, очередной абсурдный вопрос Вальтера не привел никого в восторг.

— Да так, со скуки, — лишь Лера нашла что ему ответить, — Ну а шмакодявку поздравляю.

Решив, что на этом беседу можно закончить, все поспешили вернуться к своей работе.

Но Элла остановила их нарочитым кашлем.

Они обернулись, и от этого девушка растеряла всю свою уверенность.

— Что такое? — спросил Леон после минуты нерешительного молчания. Каждый молча заметил, как дрожали ее руки и сбилось дыхание.

— Я… ам…

Но все учтиво ждали, пока она соберет слова.

— Можно… кое о чем п-попросить вас?..

— Господи, да конечно! Не можно, а нужно. Проси че хочешь, — необычно горячо воскликнула Лера. Артем, Леон, да и Вальтер не могли не с ней не согласиться.

— Ты сама столько всего для нас делаешь — буквально весь 'есто’ан де’жится на одной тебе.

— Вот-вот, а еще стесняешься. Скромность это конечно хорошо, но не до такой же степени! — подхватил Леона Артем.

И это все было правдой: только Элла могла смягчить деспота в Линке и не дать сбыться двенадцатичасовому рабочему дню. Только она могла отпросить со смены сразу двух человек, а затем и взять на себя эту двойную работу. Сама же Элла помощи никогда не просила, и ребята нередко переживали по этому поводу.

Какова же была их радость видеть на ее лице улыбку облегчения.

— Давайте сделаем ей подарок. Что-то вроде… небольшого праздника. Если у вас, конечно, есть возможность.

Лера, Леон и Артем никак такой просьбы не ожидали. Только Вальтер понимал движимые ею чувства.

— О, хорошая идея, — вампир решил ее поддержать. — Праздники это всегда хорошо. И весело. И э… круто. Какой у нас будет план?

— Ээ, да, давайте, — растерянно, но согласился Артем. Леон кивнул, а Лера фыркнула.

— Ну раз просишь ты, то окей.

— Тогда поговорим после смены, — радостно ответила та.

К их удаче, Линка ушла еще до закрытия ресторана. Закончив всю работу и погасив огни на входе, ребята собрались в служебной комнате на втором этаже.

— Так, ну… — начала все еще нервничавшая Элла.

— Я придумал, я придумал! — но благодаря Артему ей не пришлось подбирать слова. — Короче, давайте устроим тусу в стиле Наруто. Ну, вы же все знаете, что шеф фанатка Наруто? Понимаете, да? Это идеально и ей точно понравится!

К счастью Вальтера, не он один ничего не понял.

— Чего? — скорчившись, спросила Лера.

Элла тоже выглядела озадаченной. Лишь Леон (впрочем, как обычно) не выразил никаких эмоций.

— Ну Наруто! Мультик такой! Вы разве в детстве не смотрели? По телеку же шел когда-то, я думал все хотя бы одним глазом о нем знают… Ну ладно, не суть. Короче вы же замечали, да? На Хэллоуин она пришла в плаще Акацуки, в ВК она подписана как «Линка Учиха»… И вы никогда не задумывались над тем, что за мужик висит у нее в кабинете? Это Итаче из Наруто!

— А-га, — начала Лера. — Какова гарантия, что ты не пользуешься нашим незнанием и не хочешь выставить нас клоунами перед шефом?

Артем застыл в глубоком возмущении. Им бы пришлось выслушать ответ из тонны слов, если бы не вовремя встрявший Леон:

— Не, он п’ав. Я тоже это заметил.

— О-о-о, Леня, ты шаришь!

— Беззаботное детство и телик, — пожал плечами тот.

— Если она и вправду интересуется этой вещью, то почему бы и нет? — Элла же выглядела вдохновленной.

— Вот-вот! Я уже даже все-е-е продумал! Лерка с Леней испекут торт, мы с Федей и Элей найдем много-много шаров и какой-нибудь подарок, и все мы оденемся в халаты Акацук.

Но ни у кого, кроме Эллы не загорелись глаза.

— Что, нет! Я не буду участвовать в этом ут’еннике.

Лера кивнула в его поддержку. Вальтер же толком ничего не понял, но точно не хотел делать то, в чем ничего не смыслил.

— Да в смысле?! Не для тебя же, взрослого дяденьки, устраивается этот «утренник».

— Так и шеф младше тебя всего на т’и года.

— Давайте остановимся на том, чтобы просто испечь торт и подготовить какой-нибудь подарок, — Элла поспешила остановить назревающий конфликт.

— Ну ладно, — пожал плечами Артем. — Нам же меньше работы.

— Угу. Торт точно на Леоне, а Артем с Федососием купят какую-нибудь побрякушку из этого вашего «Наруто» в качестве подарка. Хотя… довольно опрометчиво поручать этим двоим какое-то дело.

— Эй, а ты что будешь делать?

— Я? — ухмыльнулась Лера. — А вы что, не сможете без меня справиться?

— Я останусь в ресторане, — воскликнула Элла. — Я ничего не смыслю в праздниках, и думаю, будет лучше если я просто останусь работать.

— А, точно, совсем про это забыли. Но ты не сможешь проработать в одиночку, пусть даже и всего один день! Лера, ты поможешь Эле, возражения не принимаются.

— Ладно.

— Всех все устраивает? Федя, тебя все устраивает?

— Вы, люди, такие странные…

Все уставились на Вальтера в недоумении.

— Ээ, вернее да, конечно устраивает!

На этой ноте и завершилось их собрание.

Восьмое число ноября сменилось девятым. На все про все у них был всего один день.

И уже с самого начала все пошло не по плану.

— Артем заболел?!

Элла положила трубку телефона.

— Да. Позвонил только что.

— И че нам теперь делать? — не без шумного выдоха спросила Лера. — Артем блин, громче всех тут кричал и командовал, а в итоге тупо слился.

Что делать никто не знал. Теперь их было всего четверо. Четверо на огромный ресторан и организацию целого праздника. Элла уже не знала как разорваться между заказами и хаосом мыслей. Засуетился даже Леон, неуклюже гремя посудой на кухне.

— Короче, — наконец взяла себя в руки Лера. — Вы с Леоном оставайтесь здесь. Он может готовить торт параллельно с работой — шмакодявка почти не заглядывает на кухню. А мы с Федососием пойдем за подарком. Надо только спросить… о, а вот и ты.

Будто слыша их разговор, Леон вышел из кухни.

— Артем заболел, — сказала ему Элла.

— Знаю. Что тепе’ь?

— А теперь напомни-ка, как называется этот ваш мультик. И мы с ним, — Лера указала на ковырявшегося в салфетнице Вальтера. — Пойдем искать это.

— Ты п’о На’уто?

— Можем уходить.

— Стойте! Желательно ищите что-нибудь связанное с Итачи. Ну, пацан с че’ными волосами и либо че’ными, либо к’асными глазами. И еще…

— Да-да-да! — но она уже стояла в дверях на выходе. Прикрикнув Вальтера, наконец-то удалось отправиться в путь.

Задача была не из простых. Вальтер не просто привык во всем полагаться на Леру — он считал ее не меньше, чем властителем в этом мире (вообще-т всех остальных людей тоже, но с Лерой он проводил больше всего времени). Ведь сам вампир моментально терялся в любой точке на расстоянии больше десяти шагов от ресторана (хоть и живя в этом городе уже больше трех месяцев).

А сейчас даже Лера не знала куда идти.

Таким образом, они затратили почти полдня на то, чтобы найти первый попавшийся тематический магазин.

Зайдя внутрь, Вальтер окончательно убедился — люди никогда не перестанут удивлять его.

Для Леры это был обыкновенный магазин фанатских товаров. Конечно, ее взгляд цеплялся за некоторые, знакомые с детства картинки, но во всем остальном это место не вызывало ничего, кроме равнодушия.

Вальтер же потерял дар речи, не зная куда устремить восхищенный взгляд. Ведь даже витражи на окнах вампирского собора не зачаровывали так, как эти стеллажи с фигурками, книжные полки, или стенды с плакатами. Он не знал красочных символов, которые видел; не знал как читаются названия; не знал имени хотя бы одного из множества персонажей, и все равно не мог перестать хлопать глазом.

— А это все… что это?

— Как видишь — всякие игрушки. Кому-то нравится, — в ответ Лера пожала плечами.

Он вспомнил игрушки из своего детства: твердые куски гальки и гравия. Ничего другого ни в башне, ни в темнице под землей найти было нельзя.

— Ну? Че встал? — Лера ткнула его локтем. — Давай, ищи Итачу, или как его там.

— Ээ, я точно также ничего не знаю. Давай у кого-нибудь спросим или…

— Вам что-нибудь подсказать? — вертя в руках цепочку, к ним подошел консультант, на вид еще совсем мальчишка. Только сейчас Вальтер заметил, что кроме него и Леры в магазине никого не было.

— Да, мы ищем какую-нибудь атрибутику по Итаче из Наруто. На подарок.

Консультант сверкнул лучезарной улыбкой.

— Весь этот ряд, — он обвел рукой за их спинами. — Посвящен Наруто! Толстовки, рюкзаки, футболки, канцелярия, чехлы… К заказу от пяти тысяч прилагаем стикеры! Тот, кого вы ищете прямо перед вами!

Он ушел, оставляя Лере и Вальтеру самое сложное — выбор.

— Кажется, это и есть то, что нам нужно, — Лера сняла с плечиков черную толстовку, с которой на них смотрел темноволосый и черноокий мальчик. Рядом витали черепа и горело зеленое пламя.

— Мы подарим ей кафтанчик?

— Да. Подростки сейчас просто обожают ходить как капуста. Слушай, а ты уверен, что это именно то? Просто как-то… сомнительно это выглядит. Не хотелось бы перед ней облажаться.

— Помнишь, что сказал Леон? «Пацан с черными волосами и либо черными, либо красными глазами». Пацан это же мальчуган, да? Ну вот: черные волосы и черные глаза. Да и тем более, станет ли нас обманывать работник, — говорил Вальтер с такой уверенностью, будто являлся первым знатоком.

Лера в смятении оглядела ряд с товарами, который как-то не сходился с картинкой в ее голове: множество детей, разодетых в пестрые футболки и играющих не то с водой, не то с огнем, не то с молниями. Еще они были вооружены мечами и луками, а где-то даже встретились греческие буквы и латинская аббревиатура SPQR.

Еще минуту она задумчиво смотрела на толстовку в руках. Конечно, можно было не мучиться и либо позвонить Леону, либо подсмотреть правильный ответ в интернете, но Лера была слишком ленива, а еще в тот момент подобная мысль совершенно вылетела из ее головы.

— Ладно. Надо только размер правильный выбрать.

Они взяли самый маленький. На выходе из магазина оказалось, что прошло гораздо меньше времени, чем ожидалось.

— Хочу есть, — заунывно сказала Лера, идя с Вальтером обратно к станции. — Купи нам по донеру.

Взглядом она указала на ларек с уличной едой рядом. В очереди никто не стоял, да и продавец скучающе прислонился к стене.

Спустя десяток минут Лера взяла в руки горячий донер и бутылку с соком. В то время как Вальтер на еду даже не смотрел.

— Мы мотались по городу весь день и ты не проголодался?

— Нет, — его уже не удивлял тот факт, что людям требуется есть постоянно, да еще и не ограничиваясь чем-то одним, как вампиры одной лишь кровью.

— Странно, — ответила Лера, откусывая донер. — Ты вообще странный, знал об этом?

Вальтер давно привык к подобным замечаниям.

— Я думала только девочки стесняются есть на людях. Точно не будешь? — она протянула закуску к его рту.

— Д-да, убери эту гадость! Точнее… я просто не люблю все то, что любите вы.

— То есть все.

Вальтер пожал плечами. Какое-то время они шли молча, наблюдая то за проносящимися машинами, то за алеющим небом.

Внезапно Лера остановилась и болезненно прошипела, будто ее ужалила пчела. Вальтер остановился тоже, хмурым взглядом спрашивая в чем проблема.

— Да какая-то херня на шее, — она убрала волосы с правой стороны, обнажая красные и слегка распухшие следы от вампирских клыков. Вальтер напрягся сделать удивленный и растерянный вид; отчасти это не было игрой — он и вправду не ожидал, что питаясь ее кровью, доставлял ей такие неудобства. — Уже несколько недель не проходит. И я даже не понимаю откуда она взялась.

— Выглядит жутко… Жаль, что я не лекарь и не знаю что можно с этим сделать.

«А то, что это сделал ты не жаль, да?» — виновато пронеслось у него в голове. Но поделать с собой он ничего не мог — Вальтер итак пил кровь с минимальной частотой. Последние месяцы его жертвой неизменно становилась Лера. И непросто так: во-первых, с ней доводилось проводить больше всего времени, а во-вторых, после того случая с Артемом Вальтер боялся пить «непроверенную» кровь.

***

В тот же день все приготовления к празднику были закончены: и торт, и подарок с шариками (Вальтер с Лерой купили их на обратном пути) уже ожидали свою именинницу. Сама Линка и Леон к тому времени уже ушли. Завершить все детали (а именно украсить служебную комнату, в которой и планировался праздник) остались Элла, Лера и Вальтер. Впрочем, справились они быстро. Время на работе всегда текло слишком быстро — не успевал Вальтер опомниться, как стоял перед уже закрытым и пустым рестораном.

— Эй, это был твой не последний день с ними. Завтра, а потом и послезавтра еще никто не отменял, — успокаивал он себя, идя домой.

***

— Эмм… Лера, Федя, что это? Вернее, кто?

Утро было настолько ранним, что походило на поздний вечер. Но несмотря на это, ребята собрались в полном составе. Артем тоже счел свое присутствие обязательным. Линка должна была вот-вот подойти, чтобы «забрать у Эллы ключи». Все складывалось идеально, вот только Артем с Леоном отчего-то с подозрением косились на подарочную толстовку.

— Че ты имеешь ввиду? — возразила ему Лера.

— У нас же туса в стиле Наруто. Что это за пацан?

— Ты меня сейчас на знание имен проверять будешь?

— Нет, я серьезно, — без тени смеха на лице продолжал Артем, внимательно разглядывая принт толстовки. — Кто это?

— Да Итача это, — сказал Вальтер, к собственному удивлению запомнив это имя.

— Ребят, я конечно Наруто смотрел лет так десять назад, но это точно не Итачи. Он же выглядит так…

Он открыл телефон, набрал строку в поисковой системе и открыл картину. На ней был бледный юноша, печальное лицо которого обрамляли длинные темные волосы. От его переносицы через обе щеки тянулись не то морщины, не то шрамы, чего Вальтер понять так и не смог.

Лера на секунду окаменела, а затем отвела и закатила глаза.

— Пф, подумаешь. Нахера консультанту нас обманывать? Значит здесь есть какая-то связь. Да даже если нет, плевать, я не разбираюсь в мультиках.

— Она уже здесь, — внезапно перебила их Элла, не отрывая глаз от чата с перепиской. — Что есть, то есть, давайте просто продолжать следовать плану.

Все кивнули. Главная часть миссии началась.

***

— С днем рождения!!!

Шестнадцатилетняя Линка ошарашенно встала в дверях. Большой торт с ее любимой клубникой, парящие шары оранжевых цветов, праздничные колпаки на головах ее работников и большая коробка, перевязанная красной лентой — она никак не ожидала увидеть ничего из перечисленного.

В следующую секунду раздался залп. Рыжую макушку Линки тотчас осыпало разноцветным конфетти.

— Что вы тут устроили?

— Как что? Мы ведь не ошиблись? Сегодня же Ваш день рождения?

— Пф, — фыркнула девушка, скрещивая руки. — Чудный способ выпросить повышение. Но я все равно его не дам, вы же понимаете?

Пройдя чуть дальше, она смогла рассмотреть и вывешенные плакаты с горячо любимыми персонажами (один из них очевидно нарисовал Артем), и свисавшие с потолка символы, которые озадачивали Вальтера, но приводили в восторг Линку.

— Вижу не зря я заставляла вас украшать ресторан к Хэллоуину. Молодцы, что ж.

Улыбка на ее губах сверкнула солнечным зайчиком, заскакавшим по всей комнате.

— Откуда вы вообще знаете когда у меня день рождения?

— Вы нас явно недооцениваете, — улыбнулась Элла. Артем и Вальтер закивали в ее поддержку.

— Как дети малые, серьезно.

— Специально старались.

Но стоило признать — главным ребенком была здесь она. Такие сюрпризы на дни рождения устраивал ей Вивиан. А сейчас, кажется, воскрес и тот похороненный детский восторг, и та забытая вера в волшебство.

— Спасибо. Миленько это.

На сияющем лице Артема не было и тени недавней болезни. Леон, и даже Лера улыбались, а Элла и вовсе сдерживалась чтобы не расплакаться.

Казалось, потеплел сам воздух. Здесь не было окон, но солнце все равно нашло сюда путь.

Оказывается, до сего момента Вальтер не знал что такое счастье. Вернее, ошибался насчет его определения. Нет, счастье это не злость отца, не удавшийся план мятежа, и даже не бутылка отменного вина. Это то, что чувствовал он сейчас, стоя в кругу своих коллег и своей начальницы.

— Откройте подарок!

Линка развязала бант и открыла коробку. Расправила черную толстовку и пригляделась. Секунду спустя она негромко рассмеялась.

— Как же вы узнали, что Нико ди Анджело был моим первым крашем?

— Вот! Я же говорил, что это не Итачи! — воскликнул Артем, размахивая руками на Леру и Вальтера.

— А, это должен был быть Итачи? — теперь Линка рассмеялась звонко и громко.

Лера пожала плечами, а Вальтер уже давно смирился с тем, что в любом случае продолжит ничего не понимать.

— Какой же кринж, ребята.

— Ну, Лерка и Федя постарались.

— Что такое «кринж»? — наконец не выдержал Вальтер.

— Потом объясню, — сказал ему Артем. — А сейчас шеф должна попробовать наш торт!

ИНТЕРМЕДИЯ. Вино и правда. Часть 1

Празднование продолжилось вплоть до самого вечера. Как оказалось, изначально Линка вообще не планировала какую-либо вечеринку — все должно было ограничиться пиццей и игрой в дурака с тетей. Но сюрприз от работников в корне изменил ход событий: именинница созвала всех к себе.

Это было уютное, пусть и шумное застолье, за которым то вспыхивали целые дебаты, то рассказывались житейские истории. Так, Вальтер узнал о том, что Линка хочет стать следователем, что у Леры в детстве было три кошки, а Леон в свои шесть лет уже умел готовить плов. Затем пара фильмов и активная игра сначала в монополию, а потом и в мафию. Было настолько весело, что Вальтер сходу понял все правила, и даже несколько раз обыграл ребят. Лера и Леон (которым везло меньше всех) никак не отделывались с возмущенными вопросами, Артем с вызовом, из раза в раз, требовал реванша, а Элла и Линка посмеивались, глядя на все это. Еще никогда он не был так горд и одновременно счастлив.

Одной из первых ушла Лера. Вальтер и Элла остались до самого конца и помогли Линке и ее тете убрать беспорядок.

— Пока! До свидания! Было… При-кольно! — попрощался Вальтер улыбаясь и используя недавно узнанное слово.

К тому времени небо уже залило почти черной краской. Зажглись фонари, и Вальтер шел под их светом чуть ли не вприпрыжку. Вечерняя прохлада приятно ласкала лицо. Было так хорошо, что даже воздух вдыхался с воодушевлением. Хотя, оно итак переполняло каждую клеточку его тела.

До чего же здорово! Рокот мотора машин, огни фар и звезд над головой, льющая отовсюду музыка, устремленные к небу вышки и небоскребы… До чего же здорово гулять по людскому городу! Смотреть на веселящиеся компании людей, слышать их многоголосый гул. Точно знать, что оказывается, ты сам можешь стать частью такой компании. Что болтать с тобой могут также живо, а смеяться — также громко.

Вальтер не вспоминал улицы Сангии даже мельком. Кирпичные дома, высотой в не более, чем три этажа, затхлые кабаки и таверны, пустые площади — это все забылось как по волшебству. Двести лет жизни с вампирами канули в Лету. Стерлись в порошок. Проиграли всего трем месяцам жизни с людьми.

Он остановился перед неосвещенным поворотом. Знакомый силуэт в темноте отвлек его от сладостных мыслей.

— Ну-у-у, малышка, чего ломаешься? Не просто так же надела на себя такую тряпочку!

Двое рослых парней зажали невысокую девушку у стены. По пышным кудрям на правой стороне головы он узнал Леру. Но на этом отличительные черты заканчивались — сейчас она совершенно не походила на саму себя.

Не нужно было обладать вампирским зрением, чтобы увидеть, как все ее тело пронизала мелкая дрожь, а на лице застыл непередаваемый ужас.

— Ты не против, ведь так? Молчание — знак согласия, — оскалился другой, не такой высокий, но оттого не менее устрашающий парень. Даже стоя в нескольких метрах от них, Вальтер прекрасно чувствовал, каким сбитым и неровным было дыхание Леры.

Она ничего не говорила. Ничего не делала. Ее будто парализовало. Лера не сдвинулась с места даже когда один из парней стянул со смуглых плеч лямки топа, а другой — с силой дернул за темные волосы. Она казалась ребенком, потерянным в совершенно чужой стране. Ребенком, который не знал ни слов, ни букв, но при этом ясно понимал, что здесь он быть точно не должен.

И это было вовсе не робостью и не стеснением. От такого зрелища Вальтеру пришлось сглотнуть приступ тошноты.

— Эй! Господа! Уважаемые! — наконец крикнул вампир парням. Те недоуменно обернулись, но от Леры не отошли. Сама же девушка тотчас подняла на коллегу загоревшийся взгляд.

— Не трясись ты так. А то мне самому страшно станет, — затем сказал Вальтер Лере.

— А? Ты еще кто?

— Я? Это вы кто такие, чтобы позволять себе распускать руки? Вы совсем непохожи на врачей. А она вряд ли нуждается в осмотре.

Он блеснул своей фирменной ухмылкой. Ох и давно же не находилось для нее повода.

— А тебе какое дело, салага? — но парням она явно не понравилась. Тот, что повыше встал перед вампиром и угрожающе хрустнул костяшками.

Но вместо того чтобы испугаться, Вальтер грубо толкнул их к противоположной стене подальше от Леры.

Алая вспышка. Обнаженные клыки, и самая жуткая улыбка, на которую он был способен.

— Что вы хотели с ней сделать?

Вальтера устроил их ответ на этот вопрос, коим стал визг и беспамятное бегство. Он потушил свой глаз обратно в голубой цвет, мысленно надеясь, что Лера ничего не заметила.

Не было времени думать об опрометчивости сделанного. Сначала стоило поговорить с коллегой.

— Что это было? Ты же ушла еще давно, почему ты все еще не дома?

Он совершенно не умел подбирать нужные вопросы.

Лера, все еще трясясь и съеживаясь, поправила лямки и волосы. Вальтер не верил, что пойманный им взгляд принадлежал ей — в прежде холодно-убийственных глазах сейчас не читалось ничего, кроме страха.

— Спасибо, — только и смогла вымолвить она.

Он подумал о том, что возможно стоит сказать пару ободряющих слов или ласково положить руку ей на плечо… Но даже думать об этом оказалось очень трудно.

Молчание легло свинцовой тяжестью. От недавней решимости, с которой Вальтер прогнал насильников, не осталось и следа. Он не мог ни что-либо сделать, ни уйти.

— Феодосий.

— А?

— Я не хочу идти домой дальше. Я не хочу оставаться одна.

— Я тебя проведу. Или хочешь, пойдем ко мне. Да, давай ко мне! У меня все будет хорошо! — неожиданно горячо выпалил он, и едва не пожалел об этом.

— Давай. Спасибо.

***

Как это произошло Вальтер толком не понял, но уже через двадцать минут он открыл Лере дверь в свою квартирку.

Три месяца жизни в мире людей не прошли даром: вампир смог не только устроиться на работу, но и снять себе целое жилье. Конечно, это была серая панельная однушка в непримечательном районе, но вампиру совершенно не требовалось большего. Проблем с деньгами также не возникало: он тратил их лишь на оплату аренды и вино.

Квартира внутри совсем не походила на ту, в которую можно было бы привести гостей. И принц, выросший в роскошном дворце, прекрасно это понимал. Но ему было все равно.

Леру встретили обшарпанные стены, тусклый свет единственной лампы и рваный линолеум. Они прошли на почти пустую кухню, где ютился лишь запылившийся стол, два стула и небольшой холодильник.

— Мы работаем в черт возьми самом популярном ресторане города, почему ты живешь хуже бомжей?

— Иногда счастье заключается именно в простоте, — с этими словами он достал и зажег свечу. Еще целиком распахнул занавески, чтобы комната налилась лунным светом. Все-таки, Лере не была подвластна темнота.

— Простота не значит коробка с расшатанным столом и холодильником. У тебя хотя бы руки помыть можно?

— Ага. Вот, — указав на ближайшую дверь, ответил Вальтер.

— В этой тьме хоть глаз выколи. Все равно тебя не понимаю.

Спустя пару минут они уже сидели друг напротив друга. На стол с глухим стуком опустилась бутылка с вином и два стакан, чудесным образом завалявшиеся у него на полке.

— Кто бы сомневался.

— Ну, ничего другого у меня нет. Я, если что, не настаиваю, — сказал Вальтер и налил себе бордовой жидкости. Он уже знал, что люди относятся к вину по-особому, с недоверчивой осторожностью. Причина была ему неведома, но и не особо интересна.

Лера потупила взгляд, глубоко вздохнула и налила себе тоже.

— Ладно. Валяй.

Всего секунда, и по ее жилам, вместе с кровью, разлилось успокаивающее тепло. А Вальтер, глядя на это, приподнял уголки губ.

Еще десяток минут, и опустошенная бутылка со звонким стуком упала на пол. Вот только Вальтер еще ни разу не доливал в свой стакан.

— Госсподь… — то ли сладостно, то ли печально протянула Лера, ложась на стол. Такой уставшей она не выглядела даже после двойной смены на работе. — Четыре года… Прошло цееелых четыре года! Почему, почему мне все еще приходится глушить страх алкоголем?!

Вампир оторопел.

— Про что ты?

— Да так. Какая разница. Это было давно. Незачем вспоминать.

— Но именно это ты сейчас и сделала.

Лера рассмеялась. Но в этом смехе не было и тени веселья.

— А ведь точно.

Холодный ветер качнул деревья за окном. Затянувшегося молчания хватило, чтобы Вальтер сложил два плюс два.

— Расскажи, что произошло с тобой и Ильей.

Но она, кажется, совсем не удивилась. Лишь допила вино со дна своего стакана.

— Не произноси его имени. Оно даже звучит омерзительно.

Мерцание луны не дало ей скрыть вставшие на глазах слезы.

— Мне было восемнадцать…

***

— Ле-е-ер! Я ушла! Вернусь поздно! В холодильнике еще есть хавка, но только не смей трогать мой йогурт!

Девятнадцатилетняя девушка, придерживая входную дверь, натягивала на ноги ботфорты. В воздухе вокруг нее витал чересчур сладкий запах парфюма. Алая помада на губах, тщательно завитые русые локоны, черное платье и элегантное пальто — обычно для такого вида нужен особый повод, но эта девушка наряжалась абсолютно каждый раз, как переступала порог дома.

Лере пришлось встать с постели: потирая склеенные глаза, она чуть не упала прямо на подругу.

— Эй, уже час дня вообще-то. Харэ спать, — она шутливо нахмурилась и стукнула Леру по плечу, получив в ответ недовольное мычание.

— Ты вообще куда?

— Илюшу встречу и привезу сюда. Он же у друга вчера остался. А потом сама на учебу.

Она еще раз разбрызгала духи, будто совсем не имея обоняния.

— Ни у какого друга он не оставался, Алин. — Лера же помрачнела от услышанного имени.

— Господи! — на этот раз Алина нахмурилась по-настоящему. — Когда ты уже от него отстанешь?

— Конечно, перед тобой он играет послушного мальчика, но при мне даже не пытается скрыть свои дружеские переписки, — поставив кавычки в воздухе, ответила Лера. Ничего она не была готова доказывать так яро, как причины своей неприязни к Илье.

Вздохнув, Алина положила обе руки на плечи подруги. Взглянула ей прямо в глаза и проговорила таким тоном, каким обычно воспитывают непослушных детей:

— Я ценю твое мнение, но… Мы с тобой уже не школьницы. Я — взрослый человек. И ты тоже. Дай мне самой построить свои отношения.

Оставшись без выбора, Лера сдавленно кивнула и сжала кулаки. Она ни за что не испортит отношения с самым близким и единственным другом.

— Все, пока! — на прощание Алина чмокнула ее в щеку.

— Ага, давай… Только стой! Через сколько примерно он будет здесь?

Но девушка уже закрыла за собой дверь. Оставшись одна, Лера вздохнула и побрела в ванну.

Из-под крана хлынула струя горячей воды. Почти мгновенно запотело зеркало. Но это к лучшему — ей совсем не хотелось глядеть на свое темное лицо, спутанные, как мочалка, кудри и в свои вечно безвольные глаза. Вопрос «почему богиня красоты Алина вот уже девять лет дружит с такой замарашкой?» никогда не выходил из ее головы.

Но сейчас стоило подумать о том, как бы побыстрее закончить все свои дела. Надо уйти прежде, чем вернется ненавистный Илья.

Почему же она так не любила парня своей подруги? Потому что была уверена в несчастье этого союза. Потому что знала — ничего хорошего из него выйдет.

Алина познакомилась с ним в одиннадцатом классе, на театральном кружке. Он был одним из его руководителей. Старше на четыре года, примерный студент, харизматичный актер, мечта всех девчонок с потока, и просто чертовски привлекательный парень. Никто не сомневался, что сердце Алины будет покорено. Куда больше удивила взаимность Ильи — из сотни влюбленных девочек он выбрал именно ее.

Вот только… Все это лишь звучало как красивая сказка.

Внезапный хлопок двери за спиной тараном выбил ее из мыслей.

— Как же меня заебало милосердие Алины. Сколько еще она собирается держать тебя здесь, как больную псину на приводе?

От этого презрительного тона тут же начинала болеть голова. Когда и как он успел вернуться? Неужели она так долго умывалась? Алина специально старалась довезти его как можно скорее? Или просто само время играло с ним в одной команде?

Разум велел ей спокойно ответить «Я сейчас уйду». Но голос воспаленной души оказался в разы сильнее:

— Я буду жить здесь столько, сколько потребуется. Это Алинина квартира, а не твоя.

— Кем ты себя возомнила?

— Да так. Всего лишь ее лучшей подругой.

— Ясно, сучкой.

— Лучше, чем озабоченный мудак, который и дня не может сохранить верность своей девушке.

Дернувшись в гневе, Илья занес над головой напряженную руку. Но опустил ее через секунду. В голубых глазах сверкнуло злорадство.

— Лерочка, ты же закончила? Дай пройти в ванную.

Сглотнув порыв злости, она схватила свое полотенце и мигом вышла в коридор. Хотелось напоследок выпалить «Ненавижу!». Но чего бы она этим добилась?

И так было каждый день.

Столкновения с ним были неизбежны. Приходилось каждый день сначала ударяться об его презрительный взгляд, а затем глотать пожелания смерти. Если выплюнешь — тут же прибежит опечаленная Алина, не знающая на какую сторону ей встать. А Алина и без того постоянно ее выручала. Всегда оставалась рядом и сделала даже то, что было выше ее сил. Тревожа ее лишний раз, Лера поступала как минимум, неблагодарно. Поэтому все конфликты с Ильей решались собственноручно. И чаще всего, верх одерживал он.

Все свое детство подруги строили грандиозные планы о том, как купят шикарный коттедж на берегу моря и будут жить вместе до преглубокой старости. Что ж, их мечта сбылась на треть: после окончания школы они действительно стали жить вместе, вот только не вдвоем и не на берегу моря.

Илья. Дом приходилось делить с Ильей. Вот только, лишним здесь был не он, а Лера.

Еще в десятом классе у нее заболела мама; по окончанию школы она умерла. Даже это горе не улучшило паршивых отношений с отчимом. И как следствие, жить Лере стало негде.

На помощь пришла Алина, предложив временно поселиться к ней — в новую квартиру, которую она подарком получила от родителей. Илья же, соблюдая все законы, просто-напросто съехался со своей девушкой.

Выбора у Леры не было. «Всяко лучше, чем выскребывать деньги на то, чтобы душить крыс в общежитии». Мысль о беспрепятственных посиделках с подругой, о ее голосе с самого утра теплила душу. Да и тогда она понятия не имела об истинном лице Ильи. Со стороны он казался не более, чем слегка заносчивым. Но понять, насколько богат или беден дом можно лишь зайдя в него внутрь.

Мечты оказались далеки от действительности.

И теперь она должна свалить отсюда прежде, чем Илья закончит принимать душ.

Короткий звон.

Лера оглянулась — это было уведомление, пришедшее на оставленный смартфон Ильи. «Должно быть, Алина» — болезненно пронеслось у нее в голове. — «Все продолжает ему написывать».

Жар. Туман. Дрожа пальцами, она резко схватила смартфон и вгляделась в экран.

«Зая, ты был прекрасен. Когда теперь? Не забудь скинуть адрес»

Алина всегда высмеивала это нелепое обращение «зая». Алина никогда не писала СМС без вереницы смайликов в конце.

Недолго думая, Лера достала свой смартфон и открыла фотокамеру. Щелчок, и теперь у всех ее слов было самое красноречивое доказательство.

Под аккомпанемент бешеных ударов сердца, она пулей вылетела из квартиры.

***

— Что?!

— Да! Теперь ты мне веришь? А ему? Ему ты тоже теперь веришь?

Лера решила не медлить с правдой и выловила подругу прямо у выхода из университета. Она была так взволнована, что едва не начала объясняться прямо там, в суете и тесноте толпы. Но Алине всегда удавалось запросто ее успокаивать. Она предложила идею получше — поговорить в ближайшей кофейне.

— Я... а это точно… его телефон?

— Прекрати лепить ему оправдания из воздуха. Да, точно.

— Да знаю я тебя, комедиантку! Это ты так отфотошопила!.. И теперь сидишь тут, глумишься надо мной с серьезным лицом…

— Почему ему ты доверяешь больше, чем мне?!

Две купленные чашки кофе так и оставались нетронутыми. Прежде обворожительную улыбку на лице Алины смело как рукой. Теперь она вглядывалась в сделанную Лерой фотографию, будто пытаясь разглядеть свет на дне колодца.

— Да не может такого быть! Наверное у него просто…

— Поговори с ним, — Лера надеялась, что ее рука на худом плече Алины не ощущалась как валун. — Если он действительно не такой мудила, то у него наверняка есть вразумительные объяснения. Просто спроси о них.

Ее мокрые от слез щеки и дрожащие пальцы на минуту заставили Леру глубоко пожалеть о сделанном. Все-таки, рушить уютный, пусть и построенный на иллюзиях дом было слишком безжалостно и жестоко для его жильца. Это как внезапно будить человека, насильно вытаскивая его из сладостного сна.

— Лера, я…

— Тебе придется избавляться от привычки смотреть на жизнь через розовые очки, — и все же твердо ответила она. Ведь чем дольше наше сознание наслаждается сказочным сном, тем быстрее умирает наше тело.

Отдав подруге смартфон, Алина уронила голову на стол. Лера отвернулась. Слезы подруги всегда были самым невыносимым зрелищем. Обычно она наоборот, мастерски их предотвращала. Но теперь сама стала им причиной.

— Ладно. Я спрошу у него. Прямо сегодня. Прямо сейчас, как приедем.

Она все-так отпила свой давно остывший кофе. А Лера улыбнулась, крепко ее обняв.

***

Все было сделано точно по плану.

Илья потерял дар речи. Вернее, пытался что-то сказать, но будто потерял контроль над голосом.

Его лицо застыло в бледноте; голубые глаза словно узрели дьявола. Притронься к нему — и узнаешь твердость каменных скал. Удивительно, как прекрасного идола смогла сразить несчастная фотография.

— Илюша, что это значит?

В тот момент Алина была для него не девушкой. Она была ему матерью. Ведь только мать способна искать малейшие оправдания для своего совершившего преступление ребенка.

Лера же не скрывала победоносного злорадства.

— Моя леди, это какая-то нелепая ошибка.

Внезапно он выпрямился. Будучи восхитительным актером, состроил ошарашенное лицо.

— Правда? — тихо и почти умоляюще спросила Алина.

— Конечно. Я бы ни за что так не поступил.

У Леры задергался глаз.

— Тогда… можешь объяснить, кто это тебе написал?

— Да кому я нужен, солнце? Просто подумай, кому я нужен кроме тебя?

— Буквально всем. — сквозь зубы вставила свое слово Лера. — Не отвечай вопросом на вопрос.

Он повернулся к ней, ни на секунды не теряя печали в своих глазах.

— Тоска вселенская… Лерочка, давай как-нибудь поговорим сами? В последнее время между нами слишком много непониманий. Мне это не нравится.

Она не выдержала ровно тогда, когда даже Алина посмотрела на нее с сочувствием.

— ТЫ С ДУБА РУХНУЛ?! СОВСЕМ ЕБАНУТЫЙ?! КАК У ТЕБЯ ЛИЦО ЕЩЕ НЕ ТРЕСНУЛО?! МОЖЕТ БЫТЬ ТЕБЕ ВТАЩИТЬ?! МОЖЕТ ТОГДА ПЕРЕСТАНЕШЬ ВРАТЬ?!

Остановив ее сжатый кулак, Илья просто не представлял, каким бы сильным мог оказаться удар. Алина испуганно зажала рот руками, но даже она совершенно не понимала что чувствовала ее подруга.

— Успокойся. Чего ты? Я же нормально с тобой разговариваю. — спокойный тон Ильи не иначе, как насмехался над ней. Ласка в его словах была самым жестоким издевательством.

— Лер, не кричи так! Голова сразу болеть начинает.

Но самой худшей пыткой стало ее неверие. Потому что больше всего на свете Лера боялась оказаться с ней по разным сторонам баррикад.

Илья положил руку ей на плечо. Лучше бы оно почувствовало укус самой ядовитой кобры, чем прикосновение его руки.

— Алин, мы прогуляемся с ней немного, ладно? Думаю, нам надо поговорить наедине. А ты отдохни лучше, совсем на ногах не держишься. На обратном пути купим тебе что-нибудь вкусное.

Алина кивнула. На прощание он прижал ее к себе и поцеловал.

Не понимая саму себя, Лера, вслед за ним, вышла из квартиры.

ИНТЕРМЕДИЯ. Вино и правда. Часть 2

Осознание стукнуло лишь тогда, когда рука Ильи стальным кольцом сомкнулась вокруг ее шеи. Почувствовав холод упирающихся в спину каменных кирпичей, стало ясно — бежать было некуда.

Город уже давно потонул во тьме. Декабрьские дни и без того были короткими, а этот переулок и вовсе никогда не знал фонарного света. Шум машинных моторов был далек и глух; люди держались от этого места за километр. Лишь изредка мимо проходили бездомные пьяницы, не различавшие и метра перед собой. Разумеется, никого не смущали ни Лерины хрипы, ни синева ее лица.

— Заняться нечем? — сквозь зубы прошипел Илья, ни на секунду не ослабляя хватки. — Кто позволял тебе копаться в моем телефоне?!

Он убрал руку, чтобы девушка смогла ответить на вопросы. Но заговорила она не сразу — звон в ушах от удара головой оказался невыносимым.

— Он-на должна знать правду.

— Это ты должна раз и навсегда завалить свое хлебало и понять: нос нужен, чтобы дышать, а не совать его в чужие дела!

Ища воздуха, Лера схватилась в судорожном кашле. Это морозец обжег ее легкие. В то же мгновенье она поняла, что ее не укрывало ничего, кроме простой кофты: тонкая ткань не могла защитить ни от зимнего холода, ни от твердых ударов.

— Что тебе сейчас от меня надо? — из ее рта валил густой пар. — Я готова разговаривать с тобой только в присутствии Алины. В чем проблема рассказать ей все? Ты ведь ничего такого не сделал. Значит и скрывать нечего.

— Тебе совсем ее не жалко? Почему она должна выслушивать твои россказни, переживать и волноваться просто так? Она итак еле справляется с учебой, а тут еще дома какая-то херня творится.

У Леры подкосились ноги. Иглы мороза сильнее вонзились в кожу.

— Так не делай этой самой херни!!! — снова закричала она.

— Не пойманный вор — не преступник.

— Но зато гад. Мерзавец. Ублюдок. Ублюдок, каких еще поискать надо.

— Я? Это из-за моих слов Алине стало плохо? Это я кричал так, что ей захотелось расплакаться?

Этот вопрос нанес решающий удар. И оказался он гораздо больнее, чем удушающая хватка.

Лере пришлось вспомнить, что зачастую именно она доставляла Алине проблемы. Она, а не Илья вечно страдала и нуждалась в помощи. Она, а не Илья тяжелым грузом висела у нее на шее. И в конце концов, только она говорила все то, что доставляло подруге боль. Не зная об изменах, Алина жила более, чем счастливо. Не ведая обмана, она не чувствовала впивающихся зубцов его капкана.

А что же Лера? Она делала эту боль реальной. Она впускала в ее жизнь горечь, хотя этого можно было избежать. Илья делал зло, но зло невидимое и неосязаемое. Практически несуществующее. Лера же отчаянно пыталась обратить на него вселенское внимание. «Смотри, Алина! Любуйся гнилью! Знай, как неприятна бывает жизнь!» — таким был смысл ее сегодняшних слов. Так она пыталась помочь и поддержать.

Хоть и в сущности, ничего для этого не сделала.

А Илья всегда заботился о ее чувствах. О ее настроении. Всегда был с ней мягок. Ласков. Даже сейчас, кто знает до чего бы Лера довела Алину, если бы ее не остановил Илья.

— Чего рыдаешь? — спросил он нагнувшись. — Или это снег так растаял?

Слезы леденели прямо на ее глазах. Как и губы, — возможно поэтому она не могла ничего ответить.

Он наклонился к ней поближе. Заглянул прямо в лицо и широко улыбнулся.

— Завидуешь ей, да?

Ее глаза стали больше луны на небе. Она подняла голову и спросила почти беззвучным шепотом:

— Что?

— Завидуешь ведь, — Илья взял ее щеку в свою ладонь. — Что я выбрал ее, а не тебя.

Смуглое, но сейчас бледное лицо почувствовало его режущие прикосновения. Он проводил по щекам, носу, губам. Наклонялся все ближе. Будто с нежностью. Почти также, как делал это с Алиной.

— Нет.

— Что нет? Я тебя чуть ли не целую, а ты даже не сопротивляешься. Ты просто завидуешь Алине, вот и пытаешься нам напакостить. «Когда они уже расстанутся?!» — наверно об этом думаешь каждый день.

— Я… ненавижу тебя.

— Ну-ну. Если этого не замечала Алина, то не значит, что и я такой же слепой.

— Прости меня пожалуйста. Давай вернемся домой. Обещаю, что больше никогда не буду лезть в ваши отношения.

— Так значит я прав? — спросил, хотя скорее утвердил он.

В какой-то момент ее оглушило собственное сердцебиение.

Легкие забились огромным комом воздуха.

Запаниковала сама кровь, неистово разогнавшись по жилам.

Вмиг она перестала чувствовать и холод, и головную боль. Перестала чувствовать все, кроме неодолимого, но к сожалению, запоздалого страха.

Схватив Леру за шею и запястья, Илья впился в нее губами.

Не поцеловал. — Впился губами.

Лера начала извиваться и мычать, что было мочи. Старалась отвернуть голову или ударить, но железная хватка Ильи не оставляла никаких шансов на победу.

Ее сердце колотилось так, будто бы тоже пыталось от него отбиться.

Однако все было тщетно. Не сумевший убежать от хищника зверек обречен на съедение. Не имеет значение, насколько зверек прыток или жаждет жить. Единственное, что могло его спасти — воля случая.

Илья отстранился, казалось, через сотню лет.

— Давай порадую тебя что ли. Жизнь бывает благосклонна даже к таким, как ты, — сказал он, на этот раз еще и прижав к стене.

Что могла сделать Лера, имея твердь кирпичей за спиной и приближающегося дьявола перед глазами?

— ПРЕКРАТИ, ПРЕКРАТИ, ПРЕКРАТИ!

Только закричать. И надеяться стать услышанной. Но кто захочет подходить ко льву, раздирающему свою добычу? Единственный человек, который смог бы это остановить, находился далеко и даже не подозревал о происходившем.

— Можешь не благодарить.

От его улыбки сгустился ночной мрак.

Он заткнул Леру еще одним плотоядным поцелуем. Затем кинул ее об стену, попутно содрав тоненькую кофту.

Снежинки падали и обжигали голую кожу. Она жалела, ненавидела себя за то, что была способна осязать и чувствовать. Улица оставалась глухой к ее крикам. Илья же словно ждал их всю свою жизнь.

Почему так вышло? За что ей приходилось расплачиваться? За правду? За когда-то промелькнувшие чувства? Или за свою жалкую беспомощность?

«Алина… Прошу, помоги»

Впервые лучшая подруга никак не могла помочь. И вовсе не потому, что ее не было рядом. Впрочем, рано или поздно, но такой момент должен был произойти.

***

— Было холодно и очень-очень больно. Не помню сколько это длилось. Но в конце он ушел. Не знаю куда, но он просто взял и оставил меня прямо там на снегу. Снег вокруг меня был красным. Я еле смогла одеться. Если честно, мне казалось что я умру. Просто возьму и вот так смешно умру, хотя в тот момент этого я хотела больше всего на свете. Но меня спасла прохожая старушка. Надежда Алексеевна, наверное никогда не забуду ее имя. Она укутала меня в свою дубленку, притащила в полицейское отделение. При этом всю дорогу материла меня грязной шлюхой. Хах, и я была полностью с ней согласна. Затем началось расследование, судмедэкспертиза, сам суд, который я выиграла только благодаря Давиду Львовичу. Отцу Леона. Хороший мужик. Потом он и Леон сильно помогли мне с жильем и врачами. О да, тогда мое здоровье было в прекраснейшем состоянии. А что случилось с ним, ты знаешь. Тюрьма на четыре года. Но боже, благодаря тебе посидит там еще маленько. Спасибо огромное. Надеюсь, он уже сдох от отчаяния.

На часах давно пробило за полночь. Луна скрылась за завесой плотных туч. А сиплый голос Леры рассеивался вместе с дымкой от затушенной свечи.

Это, пожалуй, был первый раз, когда Вальтеру захотелось лишиться вампирского зрения. Когда ему захотелось ослепить себя мраком. Потому что смотреть на лицо Леры в тот момент было не просто тяжко, а невыносимо.

— Помнишь, когда я наорала на тебя в первый день нашего знакомства? — она дождалась, пока Вальтер кивнет. — Признаться честно, я увидела в тебе его. Я не разозлилась, как могло показаться. Мне стало страшно. Очень-очень страшно. Я успокаивала себя только тем, что у него никогда не было повязки на глазу. А потом… протусив с тобой два месяца, до меня наконец-то дошло, что вы даже внешне друг на друга непохожи. Вообще! Ну и что что одинаковый цвет волос и глаз. Вы абсолютно разные.

— Хах, да я сам… был малость удивлен, когда увидел его.

— Ты прости меня. За то что из-за личных обид думала о тебе… скверные вещи. Ты, конечно, та еще бестолочь, но почему-то я тебе благодарна.

Разумеется, она бы не произнесла этих слов будучи трезвой. Но Вальтер предпочел об этом не думать. Он лишь возрадовался тому, что благодаря мраку Лера не увидела румянца на его щеках.

— А твоя подруга? Что сталось с ней?

Девушка опустила голову так, что Вальтер уже начал спешно думать о том, как вернуть свой вопрос назад.

— Не знаю. В последний раз я видела ее на суде. Но она ничего не говорила. Не защищала и не обвиняла меня. И мы с ней лично не обмолвились ни словом. Если честно, даже если Алина прямо сейчас окажется передо мной, я совершенно не буду знать, о чем мне с ней говорить.

— Ты, должно быть, тоскуешь.

— Да нет. Просто раньше я была совершенно одна. Кроме этой дурочки у меня никого не было. А сейчас… С вами-то и тосковать некогда.

К несчастью, вампир уловил в этих словах фальшь.

— Но хотя знаешь, — Лера повернулась к нему левым плечом, показывая уже знакомую Вальтеру татуировку в виде заглавной буквы «А». — Видишь эту татуху? «А» означает «Алина». У нее, кстати такая же, только с буковкой «В». Валера типо, — сказала она посмеявшись. — Я хотела ее свести, да как только села в кресло в салоне, сразу паничка наступила. В итоге набила себе другую, но уже абсолютно бессмысленную, — теперь речь шла о каких-то цветах с круглыми узорами на правой руке. — Еще и полбашки отхерачила… Железяки налепила… В общем, весело.

— А я все думал, почему ты так на ведьму похожа.

Лера рассмеялась.

— Ну теперь знаешь.

— Может, все-таки попробуешь ее отпустить? Сведи этот рисунок, чтобы уступить место для новой буквы. И об Илье постарайся позабыть. Он, конечно, самый гнусный гад, о ком я только слышал, но… Я в любую секунду готов снова украсть несколько миллионов, чтобы упечь его за решетку. Можешь о нем не волноваться.

— Правда?

— Правда.

Наконец, на них налегла мягкая тишина, которую можно было считать общей победой. Луна вышла из-за туч, осветив сон на смуглом лице. Вместе с ней заснули и мерцающие звезды, и деревья за окном. Вальтер тоже прилег на стол. Намотал на палец ее спутанные кудри. И более не требовалось никаких слов.

Спустя какое-то время он отнес ее на свою хилую кушетку. Тщательно взбил ей подушку и даже нашел запылившееся льняное покрывало. Сам же предпочел лечь рядом, но на полу.

В такие ночи отдых требовался даже вампирам.

***

Проснувшись утром следующего дня, Вальтер обнаружил в квартире привычную пустоту. Лера ушла бесследно, и только пустая бутылка из-под вина да аккуратно сложенное покрывало напоминали о ее вчерашнем визите. От этой картины вампир глубоко вздохнул. А что он, собственно, ожидал?

Дернув рукой, он случайно задел подушку, с которой вихрем слетел небольшой, но сложенный клочок бумаги. Недоумевая, Вальтер поднял и развернул его.

«спасибо.» — такая строка была выведена твердой рукой.

***

— Вы действительно поручаете мне такое… рискованное дело?

Ночь. Тот самый тронный зал, который Вальтер покинул три месяца назад. Сам для себя бывший принц успел это место похоронить, вот только его имя все еще будоражило все окрестности Сангии.

— Я не знаю ни одного рыцаря, кто был бы так же хорош в убийствах, как ты. А еще я совершил грубейшую ошибку, отпуская этого беса на собственную волю. Он отвратительно изворотлив. Он точно жив. И находясь среди людей, представляет страшную угрозу всему вампирскому роду. Убей его как можно быстрее.

Поседевший король сложил руки в замок. Из-за напряжения его лицо покрылось сетью густых морщин, отчего даже по вампирским меркам сделалось невероятно старческим.

— Ох, Ваше Величество! Мне очень лестно приниматься за такое замечательное задание. Будьте уверены, я не подведу.

Улыбка рыцаря сверкнула ярче стали заточенного клинка.

ЧАСТЬ 3. Глава 1

— А? Да-а-а, скоро буду. Вот уже на станции стою. Конечно не забыл, ты за кого меня принимаешь? Все, давай, а то поезд пропущу, — впопыхах говорил Вальтер, стараясь одновременно и завязать шнурки на кроссовках, и удержать смартфон в руках. — Самому? А с ложечки тебя не покормить? Ла-адно, куда там нажать… На красную перевернутую трубку же… Все, теперь точно давай.

Он сбросил телефонный вызов и стремглав выбежал из дома, попутно поправляя вихры пшеничных волос и завязывая повязку на глазу.

Денек стоял прекрасный и совсем не похожий на ноябрьский. Солнце светило также ярко, как и летом, но теперь оно находилось достаточно далеко, чтобы вампир не искал от него укрытий. Голубое небо казалось залитым — его не пересекало ни одно облачко. Ветра Вальтер не чувствовал, но почему-то багровые листья на деревьях мерно покачивались из стороны в сторону.

Но самым главным было то, что настроение Вальтера целиком этой погоде соответствовало.

Он запрыгнул в поезд, отчего-то совсем не волнуясь об опоздании.

***

— ГОРАЦИЙ! ДВАДЦАТЬ МИНУТ, ТЫ ОХРЕНЕЛ?!

Однако его счастье не продлилось долго.

Линка встретила запоздалого работника прямо у парадного входа. И разумеется, ее не смущали ни ошарашенные взгляды гостей, которые отвлеклись от трапезы, ни то, что позади Вальтера робко топтались посетители подошедшие к ресторану вместе с ним.

— Извините пожалуйста! — он уже знал, как с ней надо разговаривать. — Клянусь, это первый и последний раз.

Линка еще полминуты смеряла его сердитым взглядом. Пока наконец не убедилась, что урок он усвоил точно.

— Живо за работу.

Ей не пришлось повторять дважды.

— На-ко-нец-то! — Артем подошел к нему первым и с тяжелым подносом в руках. Вальтер не заметил, что некий клиент не заказал ничего, кроме двух увесистых бутылок виски. — Я уже думал, ты умер по дороге. Обычно приходишь раньше рассвета, а тут бац. Блин, отнеси этот заказ на двадцатый столик, а я быстро покажу, на какой пойдем фильм. А то потом забуду.

— Я еще даже… не помыл руки.

Но не успел он моргнуть, как Артем смылся на кухню. Пожав плечами, Вальтер направился к двадцатому столику.

Два дня назад Артем организовал всеобщий поход в кинотеатр. Веского повода здесь не было, зато настроение удалось поднять даже Лере. Вальтер, конечно, долго не мог понять их возбуждения, но когда Элла привела ему аналогию с театром, он тут же оживился и стал принимать в этом деле как можно больше участия.

В последнее время они перестали называть друг друга коллегами. Это слово просто-напросто не описывало их после всего пережитого.

— Ваш заказ. Приятного аппетита.

Вальтер даже не взглянул на гостя. Он торопливо опустил поднос, коротко поклонился и стремглав развернулся прочь.

— Спасибо. Однако позволь задать один вопрос.

Беззвучный вздох.

— Вообще-то, я не официант. Но сейчас позову нужного вам парня.

— Ох, нет-нет. Я хочу задать вопрос именно тебе.

Вальтер вздрогнул. Этот мелодичный голос внезапно показался до жути знакомым. Где-то глубоко в памяти зазвенело эхо. И пронзило его насквозь. Ему стало боязно разворачиваться.

— За лед к вискам надо платить отдельно? Или здесь его пьют отвратительно теплым?

Ни один человек с такой ясной речью не заказывает несколько литров алкоголя без единой закуски.

— Вальтер? Повернись хотя бы.

Вампира схватила судорога. Дернувшись, как больной, он зажал таинственному посетителю рот. На похолодевшей ладони тут же отпечаталась ярко-красная помада.

Девушка мягко убрала его руку.

— Не нравится свое имя? Хорошо. Произносить его не буду. Но ты все равно поговори со мной, ладно? Или хотя бы ответь на вопросик. А то невежливо как-то, не находишь? Особенно перед старым другом.

За столом сидела молодая и невероятно красивая девушка. Разговаривала она с особым, обволакивающим манером, будто пробуя каждое слово на вкус. Ее изящному стану могла позавидовать любая принцесса: закинув ногу на ногу она действительно сидела словно на золотом троне.

Но больше всего внимания Вальтер обратил на фарфоровую бледноту ее кожи. Обычная девчонка не сможет добиться такого даже с помощью тонны косметики.

— К-кто ты? — спросил он, хотя ответ постепенно всплывал на поверхность.

— Ах, вздор! Досада! Не смей, не смей надо мной глумиться!

Взгляд ярко-изумрудного глаза произнес эти слова еще громче и выразительней. Другой глаз, правый, был сокрыт сначала за плотной повязкой, затем за густой челкой (Вальтер заметил это не без удивления). Ее каштановые косы сплетались в сложном узле на затылке. Ее черты лица словно нарисовали тонкой кистью. Безупречно и идеально. Настолько, что она казалась ненастоящей.

Немало вопросов могла вызвать ее одежда: белое, почти сливающееся с кожей платье до колен, такого же цвета длинные перчатки и тугой корсет. Алая роза — символ личной гвардии короля Сангии — красовалась на стройной шее вместе с жабо.

Но даже не это по-настоящему отличало ее от остальных гостей ресторана. Потому что на ее поясе был закреплен меч. Он покоился в ножнах, но Вальтер знал, что сковали его из смертоносного железа.

— Шу-чу. Ты не виноват в том, что забыл меня. Я, признаться честно, сама долго тебя вспоминала.

Однако Вальтер помнил ее прекрасно. Гликерия ди Лирель — девчонка-рыцарь, которая однажды поменяла всю его жизнь.

— Феодосий! У нас перерыв! Харэ заигрывать с посетителями, живее иди сюда!

— Это тебя так кличут? — спросила Гликерия. — Феодосий? Забавно. Мне тоже называть тебя так? Хорошо. Играть по чужим правилам бывает весело.

— Подождите! — крикнул он Лере, а затем перешел на шепот: — Что ты здесь делаешь? Какого черта вообще?!

— Мой ты золотой, неужели даже не поинтересуешься как я поживаю, что происходит у тебя дома?

— Мой дом здесь. И ты меня больше не интересуешь. Если проделала такой путь просто чтобы меня напугать, то проваливай немедленно. Виски можешь забрать за счет заведения.

Она состроила гримасу печали, но совсем не скрыла того, что ей было все равно.

Вальтер потупил взгляд.

— Ладно, извини. Просто ты так неожиданно появилась. Давай поговорим ближе к повечерью? Когда я освобожусь.

— Терпеть не могу ждать кого-то.

Он нервно теребил рукава толстовки. Что же делать? Ему не хотелось быть с Гликерией грубым, однако ставить на кон свою безопасность не хотелось еще больше.

Гликерия не дала ему времени подумать. Она встала и стуча каблуками, зашагала вперед.

— Куда ты? — встал перед ней Вальтер.

— Умираю от желания познакомиться с твоими новыми друзьями.

— Нет-нет, стой!

Однако ничего не могло стать для нее препятствием.

— Добрый день, чем можем Вам помочь? Извините за нашего работника, он у нас недавно. — не растерялась одна только Элла, глубоко поклонившись и даже не косясь на железный меч.

— О нет, все в порядке. Феодосий мой старый друг. Просто представьте мое изумление! Я ведь зашла сюда совершенно случайно.

— Правда? — искренне удивилась Элла. — До чего же тесен мир.

— Что?! У Феди есть друзья?

— Да быть такого не может.

— Почему ты ничего нам не 'ассказывал?

Вальтер застыл будто во льду. Все взгляды вмиг устремились на него. Особенно невыносим был язвительный взгляд Гликерии. Что ж. Иного выхода нет — ему оставалось лишь подчиниться ее правилам.

— А-а, да-да-да, — неуверенно начал он. — Просто в последний раз мы виделись о-о-очень много лет назад. Я, если честно, не думал, что это когда-то произойдет вновь.

Однако эти слова были наичистейшей правдой: Вальтер с яростью перерезал их пути около восьмидесяти лет назад. Затем они даже не пересекались. Лишь спустя сорок лет лет он мельком слышал о почетном рыцарском награждении. Но уже к тому моменту ее лицо и голос почти бесследно растворились в его памяти.

Но оказалось, ничего он не забыл. Не смог. Как бы ни старался.

— Чудеса случаются, милый мой. Ты… почти не изменился.

— А ты очень даже.

Хмыкнув, Вальтер подошел к Гликерие и нервно прошептал ей на ухо:

— Поверь, у меня к тебе немало вопросов. Но я не хочу впутывать в это ребят. Я готов прямо сейчас сорваться с работы и прямо сейчас уйти вместе с тобой. Чтобы как следует, поговорить наедине. Идет?

Гликерия рассмеялась.

— Стесняешься меня? — громко спросила она вслух.

Почувствовав напряжение, Артем, Элла, Лера и Леон не решались ничего сказать.

— Нет, дорогой, не идет. Я хочу познакомиться с твоими друзьями. Узнать, в какую степь тебя занесло. — улыбнулась она не то добродушно, не то ядовито. — Господа и дамы, меня зовут Гликерией ди Лирель. А вас? Выглядите вы все очень причудливо.

Ребята коротко представились. Трудно было сказать, читался ли в их глазах испуг или восхищение. Но Гликерия впитывала в себя и то, и то. Она едва появилась, но уже возвысилась над всеми.

— Прелестные имена. Хоть и совсем мне непривычные.

— На кой черт тебе меч? Он настоящий? — резко, но все же осторожно поинтересовалась Лера.

— Ах, это… — она слегка вытащила меч из ножен. От заточенного клинка тут же отскочил луч света. — Вовсе нет. Он не перережет даже редьку. Зачем я его ношу? Там, откуда я родом это… некая традиция.

Вальтера пробило дрожью. Он знал, что мечи для рыцарей изготавливают из самого закаленного железа. Оно было смертоносно для вампиров, но не исключено, что им можно убить и человека.

Вальтер молчал. Молчал нервно и надрывно. Потому что не имел другого выхода.

— Если не сек’ет, откуда ты?

— Хочешь в гости?

Смутившись, Леон не смог ничего ответить.

— А два глаза вы с Федей между собой поделили? — хихикнул Артем, о чем стоило бы глубоко пожалеть.

Рука Гликерии дернулась к закрепленному на поясе мечу. Но едва коснувшись рукояти, рыцарь сумела взять себя в руки. И слава Богу, ведь Вальтер просто не вынес бы такой катастрофы.

— Забавно! Мне нравится твой вариант! Но к сожалению, глаза меня лишила простая оспа. А что у Феодосия… хм, без понятия.

— Оспа? Кто-то до сих пор ею болеет? — скептически вскинув бровь, поинтересовалась Лера.

— Ах, прошу тебя, не стоит напоминать мне о тех мрачных днях.

Разговор прервал нарочитый кашель Вальтера. Он не собирался молча стоять тут до тех пор, пока несведущая в людях Гликерия не скажет что-нибудь не так.

— Ребята, я вынужден уйти. Возник форс-мажор, — зато он наконец-таки нашел применение новому выученному слову. — У меня появились неотложные дела с Гликерией. Вернусь только завтра. Обещаю, шефу все объясню.

И не медля ни секунды, он схватил Гликерию за руку и потащил ее к выходу, попутно проклиная все на свете.

— Стой! А как же кино?!

Вальтер остановился. В горле встал болезненный ком. Он ведь так хотел пойти в кино со всеми.

— Идите без меня. Хорошо вам провести время!

***

— Что, черт побери, ты здесь забыла?!

Парк около ресторана. Солнце стояло прямо над головой, однако Вальтер и Гликерия укрылись в самой густой тени, как можно дальше от людей. От переизбытка чувств Вальтер рухнул прямо на пожухлую траву. Гликерия же с любопытством осматривалась вокруг, будто ее приход — совершенно обычное дело.

— Тебе только это и интересно… — театрально вздохнув, ответила она.

— Когда давно позабывшая о тебе девочка внезапно вспоминает о тебе спустя восемьдесят лет, а затем решает преодолеть несколько миль и ступить на запрещенную для вампиров землю… Ничего кроме этого меня интересовать не может.

Вальтер не понимал, что с ней произошло. Сколько бы он ни вглядывался в ее лицо, ничего в нем не напоминало ту девчонку, которая однажды вселила в него веру в любовь.

Внезапно она перестала хищно улыбаться. Кажется, ей надоело играться.

— Ты должен вернуться в Сангию.

Поднявшийся ветер и накрывшее солнце облако будто слышали их разговор.

— В каком это смысле?

Вальтера же будто накрыло ледяным цунами.

— В прямом. Мне велели вернуть тебя, да как можно скорее.

— Кто? Отец?

— Допустим он.

— Что?! Он же сам меня вышвырнул!

— И все же, приказ я получила именно такой.

— Я не понимаю! Он предельно ясно наорал, чтобы более я никогда не попадался ему на глаза!

Гликерия ничего не ответила.

— «Ты ужасен, гнусен, отвратителен, лжив и эгоистичен! Выметайся отсюда! Не порть нам жизнь!» — спасибо, я прекрасно это понял! Да еще и успешно эту задачу выполнил! Что ты хочешь от меня теперь?! Еще раз напомнить мне о том, какой я выродок? Снова отхлестать меня розгами?

От этих криков содрогалось небо, трава и деревья. Некоторые люди, хоть и находились очень далеко, стали оборачиваться на него, как на сумасшедшего.

— Так возвращайся и расспросишь его об этом лично. К чему ты сейчас сотрясаешь воздух?

— Гликерия прошу, расскажи обо всем, что знаешь. Что-то произошло, верно?

— Ничего я не знаю. Думаешь, Его Величество ведет с нами личные беседы? Мы просто получаем приказ и исполняем его.

— И вообще, с каких это пор на дипломатические миссии отправляются убийцы, вроде рыцарей?

— Ты задаешь слишком много вопросов и это начинает меня раздражать. Лучше собирайся. Мы отправляемся в путь сегодня же.

В глазу у него потемнело. В ушах выстрелами раздался звон. Каждая клеточка его тела тонула в боли и холоде. Солнечный парк сгустился тьмой и обернулся вечно гневными чертами отца. Каждый раз в них читалось одно и то же: «Не желаю тебя видеть! Ни сегодня, ни завтра, ни через год, никогда!».

«Возможно. он хочет меня убить.» — подумал про себя Вальтер, найдя его приказу единственное вразумительное объяснение.

— Разводить сопли будешь потом. Сейчас мы уходим.

Чтобы встать и снова начать видеть, Вальтеру потребовалось еще несколько минут.

— Нет.

Еще никогда в своей жизни он не делал это слово таким твердым.

— Что прости?

— Я не вернусь. И передай Его Величеству, что если уж он так хочет со мной повидаться, пусть приходит сюда сам.

Гликерия скрестила руки на груди и поджала губы. Ее взгляд стал невероятно холодным.

— Это приказ.

— А я больше не житель Сангии, чтобы ему повиноваться.

— Ты уверен в своем ответе? — с вызовом спросила она.

— Да. Не вернусь даже если Бог попросит.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и ушла в другую сторону парка. Недоумевая, Вальтер решил ее подождать.

Гликерия вернулась через минуту. Но не одна, а волоча за собой какого-то спящего бездомного. Хоть и мужчина был вдвое больше нее, его переноска не составила рыцарю никакого труда.

— Что ты делаешь?

— Не хочешь поесть?

Гликерия вынула меч из ножен. Подняла тело мужчины ногой и всего парой ударов разрубила его напополам.

Он не успел даже очнуться.

Кровь разбрызгалась по траве. У Вальтера отвисла челюсть. Застыла кровь. Перехватило дыхание. Он стал судорожно оглядываться по сторонам, в надежде что никто, кроме него, этого не увидел.

— Ты пожалеешь, еще как пожалеешь о своем ответе! Я тебе обещаю!

С этими словами Гликерия ловко упорхнула прочь. Вальтер последовал ее примеру.

ЧАСТЬ 3. Глава 2

Думаю, нет смысла повторять: Вальтер фон Рихтер был самым ненавидимым жителем Сангии. О том, что он принц вспоминали в последнюю очередь. Прежде всего, он преступник, бес или посланник Дьявола. Носить он должен не корону, а кандалы. Подниматься не на престол, а на эшафот.

Была ли эта ненависть беспричинной? Разумеется, нет. Все рассказы о его пакостях, если можно так выразиться, были правдой без преувеличения. Под его ногами чернела земля. От его присутствия начинал трястись воздух. Поладить с ним смогли лишь хаос и разруха. Едва завидев его высокую фигуру, вампиры разбегались как напуганная стайка мурашей.

Знал ли он это? Да. Делал ли это намеренно? Абсолютно.

Вальтер питался не столько кровью, сколько руганью, наказаниями и проклятьями в свой адрес.

Потому что большее он получить не мог.

С чего бы начать этот рассказ?

До семидесяти лет он не знал ни своего титула, ни своей семьи, ни даже своего имени. Ибо с самого рождения король заточил Вальтера в темницу глубоко под землей. Все, что его окружало — каменные стены, да стальные прутья. А знал он лишь суровых стражников, которые приносили ему кровь, и преступников, которые томились в ожидании смертной казни.

Воздухом ему служил могильный холод, кроватью — песок и камень, а развлечением — галька и разговоры с другими заключенными. Вальтер не знал множества слов, не представлял как выглядит небо и не понимал что значит «жизнь». Однако все эти годы его не покидало странное чувство того, что что-то здесь не так.

— Сэр, а куда ты постоянно уходишь? Почему не остаешься здесь, как я? — спросил однажды Вальтер одного из стражников.

— Извините, но я не могу Вам сказать.

Помимо имен преступников, он знал еще одно — некое «Величество». Стражники перешептывались о нем взволнованно и нервно, а слышавшие их заключенные отчего-то приходили в ярость.

— Его Величество велел присутствовать нам на церемонии.

— О ком же вы говорите? — иногда у Вальтера не получалось сдержать свое любопытство. — О Боге?

— О каком Боге, мальчик! — тут же гневно отвечал один из бандитов. — Бог там! Наверху! Пытался нас спасти! А этот тиран хуже Сатаны! Помолись и больше никогда не смей такое говорить!

И повинуясь, Вальтер замолкал. «Так устроен мир» — неустанно твердил он себе, пытаясь успокоить внутренний пыл. — «Те, кто малы должны ничего не знать. Но когда я вырасту, и стану таким же большим, как Сэры или бандит Грю, тогда я и узнаю, кто такой Его Величество, что лежит наверху и как выглядит настоящий Бог… Быть может, я даже смогу уйти туда, куда всегда уходят Сэры…»

Однако время шло слишком медленно. Проходил год. Затем второй, пятый, десятый… Он все никак не узнавал ответов на свои вопросы. Между тем, их становилось все больше и больше. А Вальтеру становилось все обидней: почему мир хранит от него какие-то тайны? Почему только от него?

Беседовали в темнице нечасто, но Вальтер все равно жадно вслушивался в каждый разговор и отчаянно пытался понять хотя бы половину слов. Не получалось. Не дорос. Или и вовсе не заслуживал. Быть может, он вообще ошибался, и на самом деле, не узнает никогда и ничего. От этой мысли хотелось к чертям сломать стальные прутья и сломя голову побежать вниз по коридору. Побежать туда, куда каждый раз уходили стражники, и не останавливаться, пока не покажется свет или небо.

— Сэр, — окликнул стражника Вальтер, когда тот в очередной раз запирал его камеру.

— Да?

— Болит.

— Что случилось?

— Мне больно. И как-то… дрянно.

— Что у Вас болит?

— Я не знаю!

Стражник безнадежно вздохнул.

— Извините, но я не могу вызвать Вам лекаря.

— Кто такой лекаря?

— Неважно.

От этого небрежно брошенного «неважно» начинало щемить каждую клеточку крохотного тела. Он знал, что не имел права знать, не имел права лезть в нечто над ним возвышенное, но в тот момент обида захлестнула его настолько сильно, что едва не сбила мальчика с ног.

— Когда-нибудь я узнаю! Когда-нибудь я уйду, уйду наверх! И узнаю обо всем! Мир не будет скрываться от меня вечно! Я клянусь, клянусь, клянусь!!!

Ничего не ответив, стражник щелкнул в скважине ключом и ушел прочь. Вальтер вновь остался один. И еще несколько часов продолжал гневаться и кричать в пустоту.

Спустя какое-то время он заснул.

Поспать удалось Вальтеру недолго, ибо вскоре его разбудил странный шорох. Раскрыв заспанные глаза, он увидел за решеткой чью-то укрытую тьмой фигуру. Хоть и видел Вальтер в темноте прекрасно, этот вампир или это существо было укутано в черную мантию, скрывавшую его лицо. Он вскрикнул, и уже хотел звать на помощь, но фигура замахала руками, указывая на то, что она не собирается делать ничего плохого.

— Кто ты?!

Вместо ответа фигура достала серебряный ключ. В следующую секунду с тихим скрипом отворилась стальная дверь.

— Что ты делаешь? — однако напуганный Вальтер вжался в стену камеры.

Фигура безоружно подняла руки, отходя от мальчика на несколько шагов назад. Это немного успокоило Вальтера, но он все равно не спешил выйти наружу.

— Ты не можешь разговаривать?

Фигура кивнула и посильнее затянула капюшон черной мантии.

— Ладно… Но что ты хочешь чтобы я сделал?

Она махнула рукой в сторону коридора. Вальтер огляделся: вокруг не было ни одного стражника. Странно, ведь они никогда не оставляли свое дежурство.

— Но я не могу отсюда выходить.

Фигура махнула рукой настойчивей. Вальтера пробила дрожь. Между ними словно образовалась огромная пропасть.

— Ты точно не сделаешь со мной ничего плохого?

То мотание головой было таким искренним, что у Вальтера защемило в груди. Он подошел и взял фигуру за руку. Будто они были знакомы и верны друг другу всю жизнь.

Именно так маленький принц оказался на свободе. Кем был его спаситель, как его звали, кем он был послан? — ответов на эти вопросы Вальтер так и не узнал.

Неизвестный привел Вальтера в королевский дворец, где и в спешке оставил. Мальчик не успел с ним даже попрощаться.

Зато поприветствовало его новое лицо.

— ЧТО?! КАК ОН ЗДЕСЬ ОКАЗАЛСЯ?!

За секунду в тронный зал примчалась дюжина гвардейцев-рыцарей. На поясе у них звенели железные мечи. Двое самых рослых схватили Вальтера за обе руки. Однако тот даже не взвизгнул. Он уже знал, что от мира сверху можно ожидать все что угодно.

— Здравствуйте! Я пришел из земли!

— КТО ЕГО ОСВОБОДИЛ?! — но разъяренный мужчина будто не слышал его. Вальтер нахмурился.

— Вы говорите слишком громко. Но я Вам отвечу. Я не знаю, кто меня освободил. Но думаю, что это мой ангел-хранитель. А Вы кто?

Мальчик не хотел признавать, что ему совершенно не нравилось происходящее. Вальтер не был готов столкнуться ни с надрывными криками, ни со злой карикатурой лица, ни с грубо хватавшими его руками. Неужели настоящий мир такой озлобленный? Неужели он действительно не должен здесь быть?..

— Заточите его обратно!

— Почему?!

Все его вопросы остались без ответа. Гвардейцы силком схватили его за обе руки и повинуясь приказу, поволокли мальчика обратно к темнице. Брыкаться и расспрашивать было бесполезно. Всего через несколько минут сияющее золото дворца осталось далеко позади, и Вальтер снова рухнул на холодную землю за решеткой.

В тот момент у него не осталось сомнений, что это конец. Что придется смириться с вечной тьмой, ведь мир не желает светить ему.

Но он ошибался. Не желал этого только один вампир, а вот небеса услышали его.

— Выходите.

Прошла неделя. Замок щелкнул два раза. Стражник отворил стальную дверь. Вальтер выпучил глаз и вперил в мужчину непонятливый взгляд.

— Идемте. Не волнуйтесь, Вам все объяснят.

Как оказалось, о побеге семидесятилетнего мальчика из темницы прознала вся Сангия. Новость разлетелась не только по столице, но и по окраинным деревушкам. Беда в том, что до того дня никто, даже самые высокопоставленные графы не знали о том, что король держит в тюрьме ни в чем не повинного ребенка. Не удалось скрыть и того, что этим ребенком был его кровный сын Такое известие подняло громадную волну возмущений, едва не переросшую в восстание. Посему, король был вынужден освободить Вальтера и рассказать ему всю правду. Таким образом маленький принц узнал где он живет, почему все так почитают его титул и почему так боятся того самого «Величества». А самое главное — он узнал что такое семья, кто является отцом, матерью, а кто старшим братом. Вопросом «Для чего меня заточили вообще» Вальтер стал задаваться чуть позже. А пока он предавался обыкновенному счастью.

Счастью, которое не продлилось долго.

Нет, безусловно, он стал жить гораздо лучше. Его новая комната, с мягкой периной, роскошным гардеробом и собственным книжным уголком не шла ни в какое сравнение с сырой и грязной камерой в темнице. Каждый день над его видом корпели многочисленные слуги. Теперь ему было позволено разгуливать по садам, по златым коридорам и холлам. Он мог часами любоваться на голубое небо, песочные дюны и других вампиров. В первые же годы своего освобождения он научился читать и с жадностью прочитал почти все имеющиеся во дворце книги. Вот только…

Какой в этом всем был толк?

— Отец! Если первым человек был Адам, то кто был первым вампиром?

Ничего не ответив, король продолжил молча рассматривать портрет королевской семьи в тронном зале. Вальтера на этом портрете не было.

— Отец?

Тишина.

— Отец, Вы заняты?

— Во-первых, для тебя я «господин» или «Ваше Величество». Во-вторых, не заговаривай со мной.

— Но почему? Винсент же задает Вам вопросы. И Вы на них отвечаете! А еще он называет Вас отцом!

Гневно застучав каблуками, король развернулся и вышел из залу.

И так было постоянно.

— Ваше Величество, можно я тоже буду играть на флейте, как Винсент?

Король даже не поднял головы.

— Матушка, матушка! Там, в нашем саду, птичка свила гнездо! Пожалуйста, посмотрите на это!

Королева хоть и не глядела на сына исподлобья, но все равно не удостаивала его ответом. Каждый раз она отворачивалась и скрестив руки на груди, уходила прочь. Сверкание драгоценных камней на ее платье будто насмешливо кричало «Попробуй догони!».

— Матушка, куда Вы? Может, я пойду с Вами?

И Вальтер побежал ее догонять. Но хлопок двери, что чуть не оторвал ему нос, лишил его этой возможности.

В очередной раз что-то пнуло его под дых. Он упал. И не мог встать из-за тяжести вдыхаемого воздуха.

Немало раз Вальтер пробовал заговорить с графами, маркизами и их детьми; со слугами и даже с простым народом. Тщетно. Все сторонились его, как прокаженного. Или и вовсе не видели, как призрака.

Последней надеждой оставался брат.

— Чем занят, Винсент?

Занимавшийся в своей комнате Винсент подскочил как ошпаренный. От испугу по всему столу разлетелись пергаменты и разлились чернила. Старший принц не имел привычки запираться, но и заходили к нему нечасто.

— Ты чего? — Вальтер понурил голову. — Я что, такой страшный?

Винсент сделал безуспешную попытку взглянуть на брата. Открыл рот, но так ничего и не сказал. Затем он ушел. И так же, как и все остальные, оставил Вальтера одного.

И на этот раз он не стал спрашивать, догонять или кричать. Ибо зачем? Даже в тысячный раз ничего не выйдет. Сколько бы он ни бегал, ни звал, ни улыбался — это все бесследно канет в пустоту. Иногда ему казалось, что все вокруг — всего лишь смеющаяся над ним иллюзия. Вся его семья и остальные вампиры; их голоса, лица и движения… Это все — просто затянувшийся сон. На самом деле он все еще сидит в холодной темнице, и вот-вот его должен разбудить стражник, чтобы отдать порцию крови. Иначе это никак объяснить нельзя.

Он хотел поскорее проснуться. Потому что в темнице с ним разговаривали хотя бы бандиты и стражники. А здесь все делали вид, будто его не существует. Будто его — принца, сына короля и одного из наследников на престол — не существует! И Вальтер прекрасно знал: никто из них не был глухим или слепым. А сам он не был прозрачным или немым.

Хотя, и это вскоре начало подвергаться сомнениям.

— Что происходит?! Почему вы все молчите?! Я же здесь! Здесь, здесь!

Он начал чувствовать себя мертвым. Покойником, который не достиг небес и о котором никто не вспоминает.

— Пожалуйста, ответьте…

Никто не отвечал.

— Ну почему? Почему?! По-че-му?!

Хоть бы кто знал.

***

— Небо сегодня такое чудесное, скажи же.

Прелестный мартовский день. Восход солнца. Блеклые лучи еле прорезались сквозь сизые тучки. Тучек было много — в них терялся даже золотой шпиль самой высокой королевской башни. Кажется, скоро Сангию накроет туман.

Зима отступала медленно и нехотя. Снег вцепился в землю так ревностно, что ни вампиры, ни животные все никак не могли повылезать из своих норок. Не побоялся замерзнуть лишь Вальтер, да серая крыска решила составить ему компанию.

— Даже не холодно.

Грызун помахал длинным хвостиком. Вампир улыбнулся.

Младшему принцу Сангии миновало сто сорок лет. За все эти годы он подружился лишь с животными. Хотя, тут уж нельзя было сказать наверняка. По крайней мере, компания крыс или собак была менее удручающей, чем компания вампиров.

С ним так и никто и не заговорил.

Что ж, он смирился. Тяжело, но смирился. В конце концов, оставь хоть любое живое существо запертым в клетке, и рано или поздно он оставит тщетные попытки выбраться.

Вальтер бился долго и упорно. Почти двадцать лет. Однако всеобщее молчание оказалось упорней, и по итогу у Вальтера иссякли все возможные силы.

— А ты вообще как поживаешь?

Грызун дернул носиком и убежал в сторону ближайшего дома.

— Надеюсь ты просто почуял что-то вкусное, а не намекнул мне о том, что глупому Вальтеру стоит заткнуться! — крикнул вампир тому вслед.

Он встал и побрел по пустынной улице. Пригородные окраины нравились ему куда больше центра столицы — здесь одиночество можно было хотя бы обосновать.

— Сегодня прогуляемся к востоку… Слышал, туда перенесли казарму рыцарей.

***

О рыцаряхк рыцарям из реальной истории они не имеют никакого отношения Вальтер знал немного. Говорить о них то ли не любили, то ли боялись. Вальтеру было известно лишь то, что все они принадлежали одному роду, обучались фехтованию с раннего детства, а затем уходили на долгую службу дворянству.

Конечно, немало раз он видел рыцарей и во дворце, и на торжественных церемониях, и даже на улицах. Отличить воинское сословие было легко: во-первых, они никогда не расставались со своим мечом, а во-вторых, их пустой взгляд всегда вызывал у Вальтера мурашки.

Жили и тренировались рыцари в казармах. По всему королевству их было построено десятки штук, и каждые пять лет рыцари переезжали на новое место. Делалось это для того, чтобы их местоположение оставалось непостоянным и как можно менее известным общественности.

Вот и Вальтер добрался до нынешнего рыцарского дома. До сего дня он не видел его даже на картинах.

Это было обыкновенное белокаменное здание с плоским фасадом в три этажа. Никаких решеток на окнах или высокого забора по периметру, которые он ожидал встретить, не было.

Тишина прерывалась лишь хрустом снега. Вход в казармы никто не сторожил, хотя рыцари гостей категорически не приветствовали: за проникновение на их территорию в лучшем случае полагался огромный штраф. В худшем — пытки вплоть до смертной казни.

Но Вальтер не боялся ни того, ни другого. Члены королевской семьи не преследовались законом и по сути, могли творить все, что им вздумается.

Мальчик подошел к зданию поближе. Тишина вокруг была мертвой. Ни голосов, ни лязга мечей, ни даже шагов. Может быть, они снова переехали? Или отправились на какую-нибудь войну или экспедицию. Сангия всегда славилась своей конфликтностью, и если войн не было с другими странами, значит, что-то вспыхивало внутри. За это стоит поблагодарить не только темперамент короля, но и глубокий кризис, что как язва разъедает королевство на протяжении многих веков.

— Никого здесь нет? Пф, вот и славно. Тем легче.

К несчастью, парадная дверь все-таки была заперта. Придется выискивать окна.

Вампиры окна ненавидели. Немудрена причина: они пропускают дневной свет. Конечно, дворяне и знать могли позволить себе плотные, и нередко вычурные, шторы, однако бедняки не смели о них даже мечтать. Поэтому все дома, таверны и лавки строились лишь с одним небольшим оконцем — так диктовала нужда в кислороде.

— О. Даже не так высоко.

Без особых усилий он вскарабкался наверх и очутился внутри.

***

Вальтер очутился в начале узкого и длинного коридора. По обеим сторонам ютились затушенные факелы. Угольки на них еще обдавали теплом. Значит, это место не было покинутым.

Сглотнув, он неуверенно шагнул вперед. Как бы к его горлу не приставили заостренные клинки. Или и вовсе, не прикончили на месте. Он надеялся, что вид королевского камзола, на всякий случай, сумеет все разрешить.

— Эх, и зачем я только сюда полез? Ну да, мне скучно и одиноко, вот и ищу чем бы поджечь свою задницу.

Может, хотя бы рыцари захотят с ним поговорить.

Дубовый пол и каменные стены не источали дружелюбие. Тишина по-прежнему наполняла каждый уголок. В какой-то момент появилось множество дверей, но Вальтер не решился зайти ни в одну из них.

— Уйти бы пока не поздно…

Но он не останавливался. Сам не зная почему. Вот уже впереди замаячила винтовая лестница, ведшая вниз. И он был намерен спуститься по ней.

Парализовавший страх не дал этого сделать.

Спиной он почувствовал живое тепло. Заметил, как его талию обвили чьи-то руки. Его прижали так сильно, что кажется, из легких вылетел весь воздух.

— Вы снова решили зайти к нам?! Как же я рада!

Только спустя секунду, Вальтер понял, что это были объятия.

Мальчик обернулся. Незнакомка тут же от него отпрянула. За секунду ее зеленые глаза превратились в зеленые блюдца. Бешеный стук сердца заполонил весь коридор вместо тишины.

— Ой…

— День добрый! Мне жаль, но я здесь впервые. А ты кто? Ну, разумеется, рыцарь, но почему ты решила что я уже здесь был? Ты же знаешь кто я, ведь так? У тебя такой красивый меч и такие красивые глаза! Как трава в нашем саду весной! Ух, совсем забыл, а мне же можно здесь находиться? Кхммм, прошу прощения, если нет. И-и-и только не убивай! Просто мне стало интересно почему тут все так окутано мраком и…

Он смолк, увидев, что незнакомка дрожала всем телом.

— И-и-извините. Я п-перепутала. С-сейчас же уйду. Извините.

Кланяясь, она едва не стукнулась макушкой о пол. Вальтеру стало не по себе. Хоть он и принц, незачем так перед ним робеть. Может, именно поэтому его сторонились всю жизнь?

— Ты чего? На кой черт такие серьезности? Обращайся ко мне на ты и по имени! — он отдал первый в своей жизни приказ. — С кем ты меня перепутала?

Девочка обомлела еще сильней. Минуту она стояла как каменное изваяние. На ее лице застыла прежде незнакомая Вальтеру смесь из стыда, страха и изумления.

— С… Его Высочеством.

Вальтер рассмеялся.

— Правильно. Я и мой титул совершенно разные понятия. Сейчас ты говоришь с Вальтером. Просто с… Вальтером.

— Да. Н-непременно.

— А тебя как зовут?

— Гликерия.

— Гликерия… Почему ты здесь одна?

— Сегодня день отдыха. Все спят. Я тоже, честно, шла в свою комнату, но заметила Вас и… Поэтому.

— Святой Дракула, ты действительно со мной разговариваешь! И отвечаешь на мои вопросы! Я что, сплю сам?!

Он вложил все силы в хлесткий удар по своему лицу. И вместо того чтобы сморщиться от боли, улыбнулся так лучезарно, как не улыбался никогда.

— Не сплю! Представь себе, не сплю! Ангелы и дьяволы! Летучие мыши! Гликерия, я тебя обожаю!

В один миг темный коридор налился самым ярким светом. Свет зажегся и в нем самом. Сто сорок лет он был уверен, что мир — одна огромная и жестокая иллюзия, а он — возникшая в ней ошибка. Что все вокруг — ненастоящее. Но ловя на себе живой взгляд живого вампира, Вальтер был готов полностью в этом разувериться.

Он задрожал. Мальчишеское тело не вмещало в себя столько чувств. Не зная куда их деть, Вальтер навалился на Гликерию с объятиями. Неуклюжими, но очень-очень крепкими.

Гликерия нервно усмехнулась.

— Э… Спасибо! Рада служить Вам.

— Гликерия!

Идиллию нарушил другой рыцарь с хмурым и грозным видом. Не обнаружив Гликерию в покоях, он полчаса потратил на ее поиски.

Какого же было его удивление найти девочку в обнимку с младшим принцем.

— Ой, Август. Тебя старшие послали? Я уже собиралась лечь!

— Добрый день. Я извиняюсь за вторжение, но можно еще немного с ней поговорить?

Названный Август поджал губы и взяв Гликерию за руку, притянул ее к себе. Он поклонился, но не так глубоко, как девочка.

— Прошу Вас, покиньте это место. Его Величество не предупреждал о Вашем визите.

Вальтер поник, но не отчаялся.

— Тогда, давай встретимся завтра на Золотом поле! — радостно сказал он девочке, а затем побежал обратно к окну.

Тот день навсегда изменил его жизнь. Тот день стал не чем иным, как благословением.

***

— …мне пришлось разбить целую вазу, чтобы они отвлеклись на шум. И вот так я сбежал, хех. А у тебя что сегодня было?

— Ну… Все старшие слегли с горячкой, и поэтому нас с Августом поставили смотреть за малышами. А мы взяли, да отпустили их всех. И сами ушли играть в шахматы. И тьфу его, я просила не поддаваться, а все равно выиграла!

— Хах, как бы вас не рассекретили.

— Да некому и следить-то. У нас все с горячкой слегли. Абсолютно. Почему-то только нам, да малышне не досталось.

— Да это опять сезонная эпидемия. Во дворце тоже самое. Отец из-за этого бешеный, уже третий день орет на все подряд. Не может ничего без своих слуг. Теперь ему самому приходится застегивать свою мантию и выстилать свою дорожку! Ха-хах, просто представь это.

— Ужас! Как бы не поумирали мы почем зря. А Винсент же не болеет?

— Не знаю… Я не видел его в последнее время. Думаю, ему просто сказали заныкаться в своей комнате, чтоб не заразиться. Но на мое здоровье всем, конечно, все равно. Хоть с крысами целуйся, Вальтер, только не мешайся!

— О Бог, пусть все будет хорошо. Береги себя.

— И ты.

Прохладное сентябрьское утро. Золотое поле стало золотым буквально: Гликерия и Вальтер лежали на ворохе багряных, оранжевых и желтых листьев. Некоторые еще держались на черных веточках, однако нещадный ветер срывал их охапками.

С того дня Золотое поле будто бы принадлежало только им двоим. Вальтер не верил в рай на небесах; для него он существовал только здесь — под могучим дубом, на сырой земле и рядом с Гликерией.

Она — его ангел. Его спасение. Его жизнь. Ради нее Вальтер был готов отдать все: свою корону, место во дворце, все свои расшитые камзолы и мантии, даже бутылку самого выдержанного вина. Ведь больше ему ничего и не нужно. В какой-то момент, Вальтеру стало казаться, что Гликерия заменяет даже кровь: ее теплые слова разливались по жилам гораздо лучше горькой жидкости.

— Ай! Твой меч упирается мне в бок!

Гликерия хихикнула, но оружие убрала. Вернее, переложила на другую сторону.

— Ты ляг поближе, тогда не будет.

А он был совсем не прочь.

Какая разница, что с тобой не разговаривает все Королевство? Кому нужна любящая семья, когда есть Гликерия? Да хоть все люди и вампиры хором объявят его ничтожеством! Главное, что так не считает она. И этого было более, чем достаточно.

— Кери…

— А?

— Давай сегодня тоже поиграем в шахматы.

— Ой, я бы с радостью. Только где? Август не впустит тебя в казармы, ты же знаешь…

— Место я найду. За это не переживай.

— Хорошо. Как обычно, в полночь?

— Как обычно в полночь!

***

Думаю, сперва стоит пояснить, каким образом у них завязалась такая крепкая дружба.

Гликерия приняла то приглашение на Золотое поле. Несмотря на то, что родилась она в роду рыцарей, девочка оказалась очень доброй и легкой в общении. Что уж говорить о Вальтере, который больше ста лет мечтал поговорить хоть с кем-то.

Она согласилась стать его другом. Согласилась отвечать на его вопросы, рассуждать вместе с ним о жизни, рассказывать что-то о своей. Вальтер боготворил ее за это. А она, шутя и смеясь, не понимала, чем же заслужила такое обожание.

С момента их встречи минул уже целый год. Почти каждый день они встречались два раза — перед рассветом и в полночь. И каждый раз на одном и том же месте — под могучим дубом, на котором даже были вырезаны их имена. Конечно, нередко они прогуливались и вдоль голубой речки, и между скалистых ущелий, но Золотое поле неизменно оставалось главным местом их встреч.

Рассказывал в основном Вальтер, Гликерия предпочитала слушать. Он и жаловался ей на отца, и часами описывал удивительного жука, которого встретил в своей комнате, и с восторгом пересказывал сюжет очередной прочитанной книги. Она же внимательно слушала, радовалась и печалилась когда надо, сама проявляла живой интерес, — большего Вальтеру и не требовалось. Гликерия не соглашалась болтать только о рыцарстве, всему остальному она была рада всегда.

— У нас закончились дрова и уголь для камина. Угадай, чем он решил их заменить.

— Чем?

— Моими книгами.

— Ох, Вальтер… Я могу попросить что-нибудь у Августа. У него, конечно, не королевская библиотека, но…

— Да не надо, сами книги я смогу найти везде. Просто неприятно.

— Тогда давай я просто тебя обниму.

От Вальтера отворачивался каждый, но только не она.

— Кери, можно кое-что спросить?..

— Конечно, зачем ты просишь разрешения?

— Это ты тогда освободила меня из темницы?

— Ам…

— Это же ты пришла ко мне той ночью? В черной мантии, скрывая свое лицо и голос. Ты же провела меня тогда к выходу?

— Ох, нет, это невозможно.

— Почему?

— Мне запрещено самовольно заходить в темницу. Да и на тот момент я была совсем ребенком. Это точно была не я.

Однако Вальтер ей не верил. Этого не мог сделать никто, кроме нее. Он был уверен, что она просто продолжала скрываться. По каким причинам — неясно, но они явно очень вески.

Он читал множество историй о любви, не раз подслушивал о ней разговоры, и не раз становился ее свидетелем. Любовь была почитаема, любовь воспевали барды и проповедовали священники. Но что она значила для Вальтер? Всего лишь слово, состоящее из двух слогов и начинающееся на букву «л».

Благодаря Гликерии это слово обрело смысл.

И сегодня он собирался в этом признаться.

***

— Кери! Я зде-е-есь!

На этот раз они встретились у каменных стен дворца. Их поприветствовала ночная тьма и мутное серебро луны.

— Приветик, — подбежала она к Вальтеру.

Он указал ей на верх: с окна третьего этажа свисала узловатая веревка, сплетенная из обрывков разных тканей. Точно как в сказке про отважного принца и запертую в высокой башне принцессу.

— А это не опасно? Я имею ввиду… что скажет Его Величество?

— Да он скорее понизит налоги, чем зайдет в мою комнату.

— Просто если меня все-таки увидят здесь…

Гликерия красноречиво провела пальцем посередине своей шеи.

— Если что, я все улажу. Обещаю.

Она не могла сомневаться в его словах.

Вальтер дернул веревку, проверяя ту на прочность. Успешно.

— Дамы вперед. Тебе помочь взобраться?

Усмехнувшись, Гликерия с воздушной легкостью запрыгнула наверх, и словно кошка, достигла окна меньше чем за пару мгновений. Даже тяжелый меч на поясе не затормозил ее ни на секунду.

— Может быть тебе помочь? — крикнула она с верха.

Закатив глаза, Вальтер также схватился за веревку. Плетясь, он достиг цели лишь через две минуты.

Комната Вальтера будто бы не принадлежала принцу. Все, что ее наполняло — это кровать, шаткий столик со стулом, да забитые книгами стеллажи. От роскошного гардероба осталась лишь одна засаленная рубаха, один потертый камзол и одна пара брюк и сапог. Стены и мебель задыхались в пыли. Оно и понятно, ведь это место практически не знало заботы. Жил Вальтер скорее на улице, чем здесь.

— Здорово иметь собственную комнату… — сказала Гликерия, осматриваясь вокруг.

— Пф. Особенно когда ты ею не пользуешься.

— Такая большая кровать! — но она будто его не услышала. — Я бы поместилась здесь с Августом. И еще с кем-нибудь тремя. А как много книг! Эх, вот бы еще уметь читать… Ты, наверное, столько всего знаешь. Повезло тебе.

Девочка печально приподняла уголки губ.

— Но ты можешь слушать. Давай я расскажу тебе одну историю.

Вальтер нервно сцепил руки в замок. Отвел взгляд, притворяясь, что гораздо больше его занимала трещина на стене.

— Давай, — с затаенным дыханием ответила та.

— За шахматами. Как мы и хотели.

Он достал шахматную доску, от одного прикосновения к которой во все стороны разлеталась пыль. Они уселись на пол. Дрожащей рукой Вальтер расставил фигуры. Он же и сделал первый ход: крайняя пешка на две клетки вперед.

— Однажды, давным-давно, родился один вампир. Обычный и такой же, как и все остальные вампиры. Необычен он был лишь тем, что родился не на земле, а под ней. В наказание ли, или оттого что на земле не хватало для него места, — он не знал. Мальчик только хотел выбраться из заточения. Хотел узнать цвет неба и запах дождя.

Гликерия передвинула свою пешку.

— И однажды у него получилось. Его освободили. Вернее, помогли освободиться. Он наконец-то вдохнул запах травы, а не сырого камня. Наконец-то увидел свет луны, а не факела. И наконец-то встретил свою семью.

Вальтер сделал ход конем.

— Кажется, будто на этом историю можно закончить. И даже на счастливой ноте, ведь мальчик получил все, чего желал — свободы. Но оказалась ли эта нота счастливой на самом деле? Совершенно нет.

За окном, непонятно откуда, подул свирепый ветер. Вальтер сжал съеденную пешку, едва ее не разломав.

— Он оказался никому не нужен. Ни-ко-му. Ни старому, ни малому, ни одной из женщин и ни одному из мужчин. Даже собственная семья делала вид, что его не существует. Мать и отец притворялись, что не знают родного сына. Что сотворенный из их плоти ребенок — не более чем пустой воздух. А его старший брат избегал мальчика как больного чумой.

Его глаз, словно маяк, начал загораться алым. Гликерия была напугана, но старалась не подавать об этом виду.

— Вскоре мальчик смирился, что так он и умрет — в безродном одиночестве. Пока однажды, в его жизнь не постучался Бог. Он встретил его в лице одной девочки. Она оказалась самым прекрасным существом во всем мире! На всем белом свете! Не было и нет никого добрее, прелестнее и милее! Только она смогла вернуть мальчику веру в Бога! Веру во все хорошее!

Но едва речь зашла о Гликерии, как голос Вальтер зазвенел громче колокола, и одновременно зазвучал нежнейшим бархатом. Казалось, еще чуть-чуть, и около него вспыхнет огонь. Но не тот, что сеет разрушительные пожары, а тот, что согревает самым ласковым теплом.

Наконец, в его животе скрутился тугой узел:

— И мальчик эту девочку полюбил. Полюбил сильнее собственной жизни.

Гликерия выронила ферзя. Ее зеленые глаза стали больше полной луны. Красные щеки засверкали ярче звезд.

Воздух в комнате внезапно потяжелел и раскалился. Они не двигались, но расстояние между ними словно сократилось в десяток раз. Вокруг все исчезло: и шахматы, и кровать, и стеллажи со столиком… Весь мир стерся, оставив лишь их вдвоем, лицом друг к другу. Гликерия застыла как остекленевшая, но Вальтер этого выдержать не смог:

— А конец этой истории еще не написан.

— Я уверена, что он будет счастливым.

Сделав глубокий и шумный вдох, Вальтер приблизился к Гликерии и взял ее за обе руки. Еще никогда его ладони не были такими горячими.

— А ты меня любишь, Кери?

— Конечно!

Вальтер уже хотел огласить свою радость на весь дворец, однако Гликерия в спешке его перебила:

— Я всех люблю. И тебя, и Августа, и всех своих братьев и сестер. И даже в каком ты смысле Его Величество. Даже жучков под моей кроватью люблю.

Она улыбалась. Вот только Вальтера такой ответ совершенно не устраивал.

— Но есть же кто-кто, кого ты любишь… по-особенному? Не так, как всех остальных.

Гликерия смутилась.

— Ах, если ты про это… Да, есть.

— Кто?!

— В-винсент.

Он надеялся, что неправильно ее расслышал.

— Кого?..

— Его Высочество…

Зря. Зря она ему ответила.

Все-таки, не зря Гликерия была рыцарем. Ведь ранить так глубоко и точно может лишь искусный воин. Вальтеру никогда не доводилось быть проткнутым мечом, однако в тот момент чувствовал он примерно то же самое.

Он встал. Пнул шахматную доску. Разлетевшиеся фигуры с оглушительным стуком врезались в стены, шкаф и дверь. Сама доска разошлась трещинами, а затем сломалась пополам. Это же произошло и с ним самим.

Никогда прежде ему не было так больно. Ни один крик отца, ни семьдесят лет всеобщего молчания, ни стальные прутья в темнице не причиняли такую боль, как имя «Винсент» из ее уст.

Вскипавшая кровь хлестала по всему телу. Голова рвалась на мелкие части. Он уже ничего не видел перед собой: разбросанные пешки и обеспокоенное лицо Гликерии расплылись в кровавом тумане. Только отвратительная ухмылка старшего брата рисовалась точно наяву.

— Вальтер? Прости… — тихий голос Гликерии почти вернул его в сознание.

Минуту Вальтер не сводил с нее взгляда. Все это время он сдерживал себя, чтобы не применить на ней гипноз.

— Почему? Почему он? Чем он лучше меня? Чем я хуже него? Мы ведь оба принцы. Оба светловолосые. И оба умеем читать! Чем он лучше? Тем, что старше?! Тем, что знает латынь и умеет играть на флейте?! Или тем, что его никто не ненавидит?! Конечно! Любимчик народа, молодая надежда на светлое будущее! Престолонаследник! Кто его не любит? Кажется только я. Хоть и пытался. Пытался, пытался!

Его дрожавший голос бился как стекло. Вырывавшиеся крики неистово жгли горло. Вскоре стало трудно дышать.

— Вальтер, я не… Прости, пожалуйста, прости.

— Иди домой. Спасибо что пришла.

Повторять не пришлось: Гликерия немедля прыгнула с окна на веревку. Через минуту ее и след простыл.

Он бы сказал куда больше, но далекой и единственной уцелевшей частичкой разума он понимал, что она не должна все это слушать.

— Опять… Опять меня никто не любит. Я снова никому не нужен. Она даже не попыталась меня успокоить. Даже не осталась хоть на лишнюю минутку.

Каждая клеточка его тела выла о помощи. Он то падал как подстреленный, то подскакивал как ошпаренный. Бился об стены, пытаясь хоть как-то заглушить боль внутри. Он начал избивать себя, свое лицо, и делал это с такой силой, что на пол брызнула кровь. Не помогало. Он совершенно не чувствовал разбитого носа, зато мысли о чертовой физиономии брата продолжали жечь его все сильней и сильней. От них не было укрытия. Вальтер был отдан на съедение самому себе.

— Винсент. Как же я тебя ненавижу.

Он медленно встал. Отворил дверь и вышел в коридор. Свернул налево и поднялся на два этажа выше.

Нужная ему дверь находилась в конце коридора. Вальтер дернул позолоченную ручку и вошел в комнату брата. Не высовывая головы, Винсент спал крепким сном.

— КАК ЖЕ Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ!

Он достал из кармана коробок спичек, который всюду носил с собой. Чиркнул одну. И зажженный огонек полетел прямо на кровать.

Завеса пламени поднялась мгновенно. Вместе с дорогим покрывалом сгорала его боль.

Вальтер ликовал. Широкая улыбка делала огонь жарче и свирепей.

***

На следующий день Вальтера пригвоздили к стене судебного зала.

— СПРАШИВАЮ ПОСЛЕДНИЙ РАЗ: ЧТО ТЫ ПЫТАЛСЯ СДЕЛАТЬ?!

Еще один хлесткий удар плетью. Еще одна ярко-красная полоса на его щеке. Кровь сочилась из-под повязки, с носа и проткнутых ладоней. Все его силы уходили на то, чтобы сдерживать болезненные хрипы. Правда, свежие ожоги по всему телу существенно усложняли задачу.

А впереди маячило багровая физиономия короля. Такое, будто его искривил сам Дьявол. Слюна монарха брызгала прямо на лицо подсудимого. Вальтер подметил, что его отцу определенно стоило пожевать мяту.

Чуть поодаль стояли королева и Винсент. К несчастью, живой. Оказывается, этой ночью он ездил с отцом на охоту. Никого, кроме Вальтера, в комнате Винсента не было. Спящий брат оказался не более чем воображением его больной ярости.

Но кроме пустой комнаты Вальтер сжег и четверть дворца. Огонь распространился по коридору, соседним залам и библиотеке. Кроме зачинщика никто не пострадал, однако пожар вызвал немало паники и шума: королю пришлось срочно сорваться с охоты, а на тушение огня ушло несколько часов и сотни рабочих рук.

— Убить Винсента.

Королева зажала рот рукой и покрепче приобняла старшего сына. Сам Винсент поджал губы и отвел взгляд вниз.

Сильнее всех отреагировал король. Теперь Дьявол не просто кривил его лицо — он вселился в него сам.

— ПОВТОРИ!

— Я хотел убить Винсента.

— ДЛЯ ЧЕГО?!

Но на этот вопрос Вальтер не собирался давать ответа.

— Ответь, скотина! — наконец свое слово вставила и королева.

— Матушка, а Вы впервые ко мне обратились. До чего же дивно.

За эти слова он получил еще один удар плетью. Стены зала сотряслись от вскрика, сдержать который на этот раз, увы, не удалось.

— Винсент, сынок. Что же ты такого натворил, раз тебя хотят убить? — обратился король к старшему сыну.

Винсенту происходящее явно не нравилось. Он словно выжидал каждую секунду, чтобы поскорее смыться отсюда. И Вальтера это невероятно злило, — почему за него скалят зубы его родители?

— Право, я не знаю… Что-то, да натворил…

Такой ответ лишь сильнее разозлил короля.

— В любом случае, эта сволочь должна ответить за свои действия.

— А если эта сволочь ничего не сделает?

Он снова взвыл от боли, но в этот раз — от жутко приятной.

— Ты очень сильно об этом пожалеешь, — прошипел король сквозь зубы.

— Здорово. Жду не дождусь.

— Скоро тебе перестанет быть весело.

— Хлестай его, пока он не расскажет все нормально! — королева тоже теряла терпение.

— Боюсь, что помрет.

Кольнувшись мурашками, Вальтер улыбнулся.

— Вам страшно за мою жизнь, отец?

Ответом послужила сотня новых огненных полос по всему лицу и телу.

— Я оставляю тебя так до тех пор, пока ты не решишься на вразумительный диалог.

Монарх развернулся, веля жене и сыну уходить вместе с ним. Боль затуманивала взор, и силуэты семьи расплывались все сильней и сильней. Голова скакала галопом. Через секунду Вальтер должен потерять сознание. И эта секунда вскоре перевернула всю его жизнь:

— Оказывается, все это время я должен был всего лишь сжечь дворец! Просто! Сжечь! Дворец! И вы наконец-то со мной заговорили! Вы наконец-то смотрите на меня! — смеясь, кричал он им вслед. — А я как дурак, все эти годы не понимал в чем дело! Страдал и ныл! А оказывается все так просто! Смехотворно просто! Теперь я знаю, знаю что делать!

Что они ему ответили Вальтер услышать не успел. В полном довольствии он провалился в сон.

ЧАСТЬ 3. Глава 3

Вальтер сморщился от воспоминаний.

С тех пор прошло восемьдесят лет. Он смог позабыть о Гликерии лишь благодаря тому, что невероятно увлекся хулиганством. Все-таки, жажда внимания перевесила печаль неразделенной любви.

По крайней мере, он был в этом уверен.

Внезапная встреча с Гликерией это опровергла. У него не получилось смотреть на нее спокойно, не получилось стоять перед ней твердо. В конце концов, непрошеные воспоминания отозвались той самой болью, которая едва не убила его в тот день.

Сейчас ему жаль, что все так вышло. Гликерия — поистине хорошая девчонка, и, в сущности, — не сделала ничего плохого. Она не была виновата ни в своих чувствах к Винсенту, ни в скверных отношениях братьев. И ни то, ни то совершенно не мешало их дружбе. Вальтер мог продолжить быть счастливым, однако вместо этого обиженный мальчишка избрал гордое одиночество.

— Теперь это все не имеет значения, — успокаивал он себя вслух. — Теперь у меня есть ребята. И я точно, точно их не потеряю.

Рад ли Вальтер видеть ее спустя столько лет? — Он не знал. Все смешалось в непонятную кашу: во-первых, его одолевал стыд, во-вторых, изменилась сама Гликерия (в какую сторону пока было неясно), в-третьих, Вальтера убивала цель, с которой наведалась к нему рыцарь. Да и в конце концов, все произошло слишком быстро и неожиданно. Мысли наслаивались друг на друга, злость на отца мешалась со странными чувствами к Гликерии, и все, что выходило в итоге — давящая пустота.

— Молодой человек, будете брать товар? Вы загораживаете витрину.

Вальтер встрепенулся. Пока он боролся с мыслями, вокруг столпилась дюжина недовольных покупателей. Вампир и не заметил, как тупо простоял перед витриной с винами целых десять минут. Более того — он напрочь забыл о том, что находился в супермаркете.

— Извините, — буркнул он и бегло схватил первую попавшуюся бутылку.

Вино, может, и не исправит ситуацию, зато здорово остудит раскаленную голову.

Но на кассу Вальтер пока не собирался. Было бы неплохо купить что-нибудь и ребятам. Так, в качестве небольшой благодарности за то, что они оставались рядом.

Вампир почесал затылок. Даже будучи бывалым работником ресторана, он до сих пор ничегошеньки не понимал в еде. «Святой Дракула, легче создать аккаунт в ВК, чем понять, какая дрянь считается вкусной, а какая нет! Все же одинаково противно!» — бесновал он, оглядываясь то на печенье, то на куриное филе.

— Дружище, чем ты предпочитаешь набить свое пузо? — решив не ломать голову, Вальтер остановил случайного покупателя, коим оказался тучный мужчина средних лет. Он раздраженно хмыкнул, даже не оборачиваясь на вампира.

— Бестактными незнакомцами. — бросил мужчина и пошел дальше. Его ответ не воодушевил Вальтера, зато это сделала тащившаяся за тем тележка с зефиром.

— Точно! Артем обожает эти цветные подушечки, — вспомнил Вальтер. — Правда, Лера почему-то их терпеть не может. Но они с Леоном постоянно покупают сушеную рыбу. Рыбу! Они едят бедных рыбок! Кхм, ладно. Элле те странные желешки в сахаре. Мар-мэ-лад кажется. А шефу коробочку с волнистым и хрустящим… нечтом. Забыл, как называется.

И как по щелчку забыв о своем скверном настроении, он ринулся набивать тележку.

Взволнованно стоя на кассе, Вальтер предвкушал завтрашний рабочий день и радостные лица коллег.

— Оплата наличными, картой, кьюар?

— Кьюар, — бодро ответил тот, потянувшись за смартфоном. Не так давно Леон научил его оплачивать покупки через телефон, что стало невероятным открытием в жизни вампира.

— Минутку…

Но обшарив пустые карманы, Вальтер настороженно сжался. Нет, этого не может быть… Смартфон всегда, всегда лежит там — в правом и очень глубоком кармане джинс!

— Еще минутку…

Он залез и в карман толстовки. Мало ли, вдруг случайно переложил. Пусто. Последней надеждой оставалась тележка с покупками. Но и там смартфона не нашлось.

— Парень, ты задерживаешь очередь! — недовольно окликнула его стоявшая позади бабуля.

— Простите, извините.

Он оставил тележку и не обращая внимания на косые взгляды, как ветер выскочил из супермаркета.

— Агрх! Самый ужасный день в моей жизни!

Пришлось идти домой с пустыми руками. Как назло, полил дождь. Возможно, погода ему сочувствовала, но Вальтер прекрасно обошелся бы и без этого.

— Без вина, без телефона, без ничего! Зато с дождичком! — топал он, отпинывая жестяную банку.

***

На следующий день Вальтер на работу не вышел. Вместо этого он искал пропавший смартфон.

Поиски начались еще вечером, сразу после неудачного похода в супермаркет. Вся его ночь прошла без сна и покоя: он обыскал весь свой дом, еще раз прошелся до супермаркета, перерыл всю площадь около кафе и даже посмотрел все близлежащие улицы. Он нашел абсолютно все: и клумбу с гиацинтами, и поломанный велосипед, и даже потерянный бумажник… Но ни единого намека на смартфон.

Оставить его в ресторане Вальтер никак не мог: будь оно так, его бы тут же оповестила Элла. От ее глаза не ускользает ни одна забытая вещица.

Он начал думать о том, что смартфон не провалился сквозь землю, а всего-навсего был украден. Только кем и когда — неизвестно, ведь каждый день ресторан посещает сотня разных людей.

Отчаяние.

Вальтер досадовал не столько из-за самого смартфона, сколько из-за его… ценности. Подумаешь, железяка. Да, очень забавная и полезная, но во-первых, он так и не разобрался в ее функционале полностью, а во-вторых, жил же как-то без нее двести двадцать лет. Ему был дорог подарок от Артема. Первый подарок за всю его жизнь.

И он просто не мог так по-идиотски его потерять!

***

А еще он не мог просто взять и прогулять целый рабочий день. Стоило хотя бы заглянуть и подать признак жизни, пока его смартфон (в нем не гасла надежда) не взорвался от пропущенных вызовов.

Ближе к вечеру, заранее подготовив речь с извинениями и оправданиями, Вальтер подошел к ресторану. Но войти не сумел — по всему периметру здания была развешена желтая полицейская лента. Не остались незамеченными и пара полицейских машин, припаркованных прямо к парадным дверям. У служебного входа, на асфальте, белыми меловыми полосами были выведены очертания двух лежащих тел.

К ресторану никто не подходил. Вальтер видел, как немало любопытных граждан старались разглядеть место преступления издалека. Видимо, полиция уже успела всех разогнать.

Но для себя Вальтер препятствий не видел. Как по щелчку забыв и о смартфоне, и о своем проступке, он перешагнул через оградительную ленту и вошел в ресторан.

***

Внутри не обедал ни одного посетителя. Но ранее гости приходили точно - об этом свидетельствовали куча тарелок с недоеденными блюдами, грязные вилки и ложки, разбросанные по всюду и не задвинутые стулья. Кажется, все покидали ресторан в панической спешке.

Но и полностью пусто здесь не было. Весь рабочий персонал, включая Линку, сидели за самым большим столом по центру. Рядом стояли двое мужчин, одетых в слишком серьезный вид и синюю полицейскую форму. Вальтер никогда не был рад их видеть.

— Да я уже в миллиардный раз повторяю! Я! Вышел! Вынести! Мууусор! И обнаружил тело! Около бака! Нет, я не пытался его упрятать! Нет, я никого рядом не видел!

Артем устало рухнул на стул и спрятал голову в ладонях. Рослый полицейский зачиркал в своем блокноте, подчас задумчиво хмыкая и кивая головой. Его напарник, бряцая наручниками, не сводил строго взгляда со всех ребят. Все выглядели жутко измотанными, и вряд ли их потрепала ресторанная работа. Никто даже не повернул головы, когда Вальтер отворил дверь. Только полицейский с наручниками обратил на вампира внимание.

— Стоять! Заведение закрыто, вход строго воспрещен!

Ребята обернулись. Их лица просияли.

— Феодосий?

— Где тебя, черт побери, носило?!

— Федя, ты кинул нас в самое неподходящее время!

— Что с Вами случилось?

— Ох зря ты пришел, Гораций…

Полицейские недоуменно переглянулись.

— Кто это?

— Вечерок! Что за криминальное сборище? Это не я, клянусь! — с поднятыми руками Вальтер подошел к ребятам, игнорируя возмущенные взгляды полиции.

— Это наша техничка, — ответила Линка на их вопрос. — Расскажите ему все, просто мы уже порядком задолбались.

— Кхм, — первый полицейский пролистал свой блокнот. — Сегодня, в два часа и двадцать пять минут мы прибыли сюда по вызову скорой помощи. Бригада зафиксировала смерть двух человек, найденных около ресторана.

Вальтер нахмурился.

— И?

— Мы не сомневаемся, что обе смерти были насильственными. Труп найдены полностью обескровленными. Личности жертв установлены, но между ними нет никакой связи. Семнадцатилетний юноша и сорокалетний мужчина. Они никем друг другу не являлись.

Теперь у вампира бешено застучало сердце:

— Обескровленными?

— Да. Кроме того, на обеих жертвах обнаружено по два одинаковых резаных ранения, исчерчивающие тело ровным крестом. Не похоже, что это был обыкновенный нож.

— И абсолютно никакой крови?

— Именно.

— Ха-ха, может поищите убийцу среди фермеров, которые разводят комаров?

Он снова скрыл свою нервозность за нелепой шуткой. Слава Богу, ее никто не оценил.

— Мне кажется…

Все посмотрели на Леона. Уж если начал говорить он, то точно не просто так.

Но почему-то Леон не спешил договаривать. Его большие руки нервно сцепились в замок. То ли смутился, то ли…

— Леня?

— Мне кажется, есть ве’оятность… Ве’нее… Не стоит исключать того, что это мог быть…

— Кто? — не выдержал полицейский.

— В-вампи'…

Кажется, он пожалел о сказанном.

— Ох, нет-нет-нет! — конечно же, первым запротестовал Вальтер. С жаром встав из-за стола, вампир вперил в Леона почти угрожающий взгляд. — Ты чего, Леня? После подписания священного договора, вампиры просто не смеют вылезать за пределы своего мирка! Знаешь, что у вампиров считается хуже, чем убийство, отрешение от церкви и покушение на короля вместе взятые? Контакт с людьми! Хоть малейший! Даже за капельку высосанной крови надлежит смертная казнь! Те годы, когда вампиры властвовали над людьми давно прошли! Теперь люди властвуют над вампирами, разве не так?

Теперь смотрели все на Вальтера. На такого возбужденного, чересчур громкого и неестественно бледного Вальтера.

— А ты откуда знаешь?

Все же, в том, чтобы быть вампиром есть свои плюсы. Например, сейчас: будь он человеком, с его лба заструился бы холодный пот. А так… хоть что-то не выдавало его бесконтрольной паники.

— Я многое о них читал.

— То что вампирам запрещено приближаться к людям знает каждый, кто хоть немного был на уроках истории, — сказала Лера, за что Вальтер мысленно ей поклонился. — Поэтому теория Леона должна быть бредом…

— Но кто еще способен полностью обескровить человека? — закончила за нее Элла.

— Тихо вы! — серьезно шикнула на них Линка. Слово «вампир» по-прежнему резало слух людей. — Мало ли кто мог это сделать. Сейчас столько разных технологий, что по-моему, можно провернуть и чего похуже.

— Я согласен с шефом, — вяло подал голос Артем. Среди всех он выглядел самым усталым — казалось, вот-вот свалится в обморок. — Но причем здесь мы? Пусть полиция выясняет кто это сделал: кровососы или нет. Мы итак им помогли.

Артем болезненно схватился за грудь и едва не свалился со стула.

— Шеф, Эля. Я пойду, ладно? Лера, Леня, Федя, пока.

Линка кивнула. Элла помогла ему подняться и пошла вместе с ним.

Полицейские очнулись только сейчас. Все это время они были словно зрителями в кинотеатре: расслабились и молча наблюдали за происходящим.

— Кхм, да, большое спасибо за сведения. Что насчет вампиров, просим не переживать: глава их государства не допускает, чтобы его народ заходил к нам. Это официально подписанное соглашение.

И собрав все рабочие вещи, полицейские, вслед за Артемом и Эллой, направились к выходу.

— А с рестораном че? Отцепите эту желтую ленту, — однако их остановила Линка.

— Да-да, конечно. Уже завтра молодые люди могут возобновить работу.

Через минуту внутри остались только Вальтер, Линка, Леон и Лера. Последние трое держались на ногах лишь благодаря желанию поскорее оказаться дома. Эта смена стала самой тяжелой за всю историю их работы.

***

Но для Вальтера отдых был непозволителен. Успокоиться он все равно никак не сможет. Его ждала еще одна встреча, хоть и идти на нее не было ни малейшего желания.

Уже смеркалось. Впервые за долгое время «День и Ночь» встречал вечер в абсолютном одиночестве. Вальтер свернул за ресторан и побежал по безлюдной аллее прилегающего сквера. Бежал настолько быстро, насколько мог, ведь от этого зависели жизни людей.

— Привет. Не сомневалась, что ты придешь.

Гликерия расселась на ажурно витой скамье. Ее изумрудные глаза сверкали ярче, а хищная улыбка была шире обычного. Игриво постукивая ногой и пальцами в перчатках по подлокотнику, она подтверждала все худшие догадки и опасения Вальтера.

— Где твой меч и почему ты не запачкана кровью?!

Ее белоснежное платье мерцало. Единственный алый цвет выступал в виде помады на губах и гвардейской розы на шее.

Дьявол содрал одежду с ангела.

— Меч спрятан в траве под скамьей, — весело ответила рыцарь. — А почему не запачкана… Ах, ты думаешь рыцарями становятся просто так?

Опустив голову, Вальтер заметил переливы железа в траве.

— Зачем ты это сделала? Рыцарями становятся те, кто не знают священных правил?

Ее смех походил на звон ржавых колокольчиков.

— Священное правило исчезло как только Его Величество выгнал тебя сюда. А я вампир. И пока пребываю здесь, должна как-то жить.

— Но не так же! — яростно размахивал руками Вальтер. — Я живу здесь подольше тебя и еще ни одного человека не находили обескровленным!

— Ты, может и довольствуешься капелькой раз в четырнадцать дней. Я же жертвовать собой не желаю.

Вальтер сжал свой лоб ладонью. Он не мог поверить, что разговаривал не с чудищем, не с особо опасным заключенным, а с Гликерий. С подругой и любовью всей его юности!

— Кери, я прошу тебя, возвращайся обратно.

— С радостью, но только с тобой.

Опять. Опять тоже самое.

— Пойми, я не могу.

— Тебя понести?

Он жалобно простонал, осознавая свое бессилие. Гликерия была огромной, стометровой стеной, которую Вальтер не мог пробить чисто физически. Настолько сильно все изменилось с момента их расставания восемьдесят лет назад.

Между тем, луна начала выползать из-за горизонта, а людей в сквере так и не появилось. Наверное, все уже наслышались об убийстве и теперь боялись даже наступить на это место.

— Пойми, я исполняю приказ. И не имею права его ослушаться.

— Гликерия.

— Да?

— Что с тобой случилось?

— В каком смысле?

— Ты стала другой. Совсем другой. Кери, которую я знаю никогда бы никого не убила.

На этот раз она не рассмеялась, не улыбнулась и даже перестала постукивать ногой и пальцами. В какой-то короткий миг Вальтер был готов поверить, что сейчас увидит ту самую добрую и нежнейшую девочку. Но он ошибся. Даже тень, которую отбрасывала Гликерия сейчас, была дьявольской и совершенно ему чуждой.

— Не понимаю о чем ты. Я была рыцарем всю жизнь. Убийства — это мой долг с рождения.

И зевнув, будто утомившись диалогом, она встала со скамьи и вновь спрятала меч в ножны.

— Лучше вспомни-ка о моем обещании. Ты пожалеешь, очень сильно пожалеешь! Собирайся обратно в Сангию, пока не стало слиииишком поздно!

И скрывшись за листвой, Гликерия оставила Вальтера наедине с самим собой.

ЧАСТЬ 3. Глава 4

После встречи с Гликерией Вальтер уснул. Разбудил его ритмичный, но противный стук по стеклу. Открыв глаз, он увидел ворону, назойливо таранившую окно его квартиры. Едва почувствовав его взгляд, ворона вспорхнула черными крыльями и улетела прочь. Разойдясь трещинами, оконное стекло лопнуло и разбилось вдребезги.

Настенные часы показывали семь сорок. Значит, пора выходить на работу.

Он вышел, закрыл за собой дверь. В подъезде, как обычно, было тихо. С потолков всех этажей капала ржавая вода.

Заря занималась кислотно-оранжевым цветом. Такой свет стелился на Сангию в самые жаркие летние дни. Странно, ведь здесь стояла середина ноября, и по прогнозам, вот-вот должен был пойти снег.

Путь до ресторана занимал всего двадцать минут. Но едва сделав шаг, Вальтер провалился под землю. Это зыбучий песок ревностно схватил его за ноги. Он вздохнул — теперь идти будет гораздо труднее. Наверное, снова опоздает. Уже в третий раз за последние три дня.

Вальтер совершенно не узнавал города, в котором прожил почти полгода. Дороги беспросветно замело толстым слоем песка. Скамейки, урны, деревья, вставшие машины… все было еле различимым сквозь золотистую завесу. Песок сыпался аж с крыш многоэтажных домов.

Атлантида. Только не под водой.

Перебирать ноги становилось все тяжелей. Вальтер и не заметил, как увяз почти по самую грудь. Ох, лишь бы Линка была в хорошем расположении духа.

Внезапно что-то капнуло ему на нос. Затем еще и еще. Множество капель забарабанило по его макушке и песку вокруг, с каждой секундой становясь все яростней. Чертов дождь был совсем не кстати — вскоре здесь не останется ничего, кроме зыбкой грязи. Вальтер провел рукой по мокрому лицу. Ох, то оказалось вовсе не вода. Его пальцы окрасились в красный. Красный цвет начал стекать с его волос, рук, с уцелевших деревьев и крыш домов. Красным цветом обозначились многочисленные разводы на песке. В красном цвете тонуло все. Даже небо стало красным. Вальтер захотел вытереть руки или глаз, но у него ничего не вышло. Он ослеп. Куда бы он ни оглядывался, пейзаж был один — красный. И город в нем утонул.

Вальтер решил, что идти сегодня никуда не стоит. Ничего не было видно, да и ноги устали так, что отказывались его держать. Какое у него будет оправдание? Придумает что-нибудь потом.

Но кое-что все же заставило его подняться. Впереди стал виднеться знакомый светлый силуэт. Вальтер узнал очертания гравированного фасада, широких стеклянных окон, столиков на террасе. Еле прочитав «День и Ночь» над парадными дверями, Вальтер тут же отбросил всякую усталость.

Он начал грести руками, насильно заставлять свои ноги идти. Песок ни на секунду не становился его союзником. Но и Вальтер не разрешал себе сдаваться. Он просто должен был добраться до ребят. Должен был их защитить и не дать им увязнуть в кровавой грязи. Любой ценой.

— Артем?..

Из ресторана вышел Артем. Но Вальтер узнал его лишь благодаря невысокому росту и черным косичкам на голове. В остальном… Он был бледен, как покойник. Вместо привычной задорной улыбки на его лице камнем висела пустота.

— Артем! Артем вы в порядке?! Где остальные? Внутри?

Серые глаза Артема не выражали ничего и смотрели в никуда.

— Артеееем! Артеееем!

Он не пошевелил и мускулом.

— АРТЕМ!

Вальтер стал лихорадочно двигать ногами и копать перед собой. Но все, что у него выходило — беспомощно барахтаться, все вернее и вернее погружаясь на дно.

— АРТЕМ! АРТЕМ!

Артем развернулся и зашагал назад.

Вальтер набрал побольше воздуха, чтобы позвать его настолько громко, насколько это было возможно.

Но едва он открыл рот, как не смог произнести ни буквы. Все его зубы раскрошились до пыли.

***

— АРТЕМ!

Задыхаясь, Вальтер в ужасе соскочил со скамьи.

Над головой безмятежно расстилалось голубое небо. Лучи далекого солнца мягко расстилались по жухлой траве. Никакого песка. Никакой крови. Всего лишь сквер, в котором вчера оставила его Гликерия.

Понять это оказалось трудно. Вальтер бы вмазался лицом прямо в землю, если бы не чьи-то подхватившие его руки.

— Федя, я здесь.

Он поднял голову. Словил его Леон, а Артем, живой и невредимый, стоял рядом. Парни обеспокоенно переглянулись.

Вальтер, все еще окутываемый красным туманом, схватил их так, чтобы они точно не смогли сбежать. Правда, ни Леон, ни даже Артем никуда бежать не собирались.

— Да-да, мы тоже рады тебя видеть, — прокряхтел Артем, для которого объятия оказались чересчур крепкими.

— Вы живы! Вы оба здесь! Хвала Богам! — Вальтер все еще тяжело дышал и наотрез отказывался их отпускать.

Потребовалось чуть больше одного мгновения, чтобы полностью в это поверить. Разжав ребят, Вальтер глядел на них так, будто эта долгожданная встреча случилась впервые за десяток лет.

— Ага. А тепе’ь скажи, кто не пустил тебя домой.

— В смысле?

— Почему ты уснул п’ямо здесь?

Вальтер пощупал скамейку за спиной. Он не помнил, что делал и о чем думал после того, как Гликерия скрылась за деревьями.

— Федя просто очень любит нашу работу. Вот и пришел сюда самым первым, — улыбнулся Артем. — Тебе что-то снилось?

— Да пустяки…

— Ну… Ты о’ал как 'езанный.

— И почему-то мое имя. Честное слово, это было страшнее, чем если бы меня позвала шеф. Я… как-то обидел тебя во сне?

Вальтер замахал выставленными вперед ладонями.

— Нет-нет! Я просто… — он понятия не имел, как можно описать увиденное. Сны вампирам снятся редко; по крайней мере, гораздо реже, чем людям. По обыкновению, их сон длился всего одну секунду. Закрыл глаза — хоп! — открыл глаза. И снова в строю, как новехонький. Хотя настоящего времени проходило изрядно — около половины суток. Вальтеру снились сны лишь в детстве, в темнице. Тогда его воображение придумывало море идей, каким мог бы оказаться внешний мир. Но как только он оказался во дворце, о картинках в голове пришлось позабыть. Так и жил сотню лет. А тут! Как снег на голову! Причем, не самый приятный. Вальтер поразмыслит над этим сам, чуть позже. А сейчас делать этого не было никакого желания.

— Неважно. Правда. У вас же все хорошо?

— У нас-то да, — кивнул Артем. — Ну, разве что Леня по дороге наступил на жвачку. А так да, все замечательно.

Вальтер облегченно улыбнулся. Что бы ни значил этот сон, он не имел ничего общего с реальностью.

— Тогда идемте. До начала смены осталось… — вампир запустил руку в карман, но затем вспомнил, что не так давно лишился смартфона. Сколько же нерешенных проблем!

— Двадцать пять минут, — к счастью, за него досказал Леон.

— Еще немного можно пофилонить… — потянувшись, добавил Артем.

Они неторопливо направились в ресторан.

— Кстати, Феодосий.

Вампир повернул голову к Леону.

— Мы вст’етили по пути твою под’угу.

Вальтер поперхнулся от неожиданности. Каким образом речь о Гликерии зашла так спокойно?!

— Что?! — только и смог спросить он.

— Кстати да. Она попросила передать тебе кое-что очень странное… — Артем набрал побольше воздуха в легкие. — Скорее наполняй все винные бокалы, пока заточены мои кинжалы. А коли горек вкус напитка, сам знаешь — открыта для тебя калитка. Да, я прям процитировал.

***

— Убийства без крови. Эта ночь стала роковой для шести человек; молодая семья с двумя детьми и недавно помолвленная пара были найдены мертвыми сегодняшним утром. Прохожие обнаружили обескровленные и изрезанные трупы прямо на центральной площади. Напомним, что подобная трагедия происходит во второй раз: вчера, у ресторана «День и Ночь» двое мужчин погибли таким же образом. Подробнее расскажут наши корреспонденты… — не умолкал звонкий голос телеведущей.

Все работники «Дня и Ночи» оказался прикован к телевизору на стене. Все, кроме Вальтера. Пока Элла, Артем, Лера и Леон не отрывали глаз от тел, укрытых белой простыней, вампир беспокойно ходил взад-вперед, пытаясь справиться со своей паникой.

Когда Гликерия предупреждала его о том, что он пожалеет о своем решении, Вальтер и подумать не мог, что он действительно будет жалеть! Неужели рыцари, выполняя задания, готовы зайти настолько далеко? Неужели король смеет нарушать священное правило, которое сам же и ввел? Неужели он так сильно нужен отцу?! Рано или поздно мэр этого города, а затем и президент страны поймет в чем дело! И тогда королю точно не поздоровится! Да что уж королю, всем жителям Сангии! Разве отца это не волнует? Сколько раз он проповедовал о чести вампирского народа!

«Этого старого хрыча никогда не получится понять!» — Вальтер, сам того не заметив, начал яростно размахивать руками.

Нет, его не волновала судьба ни Родины, ни уж тем более — отца. Проблемы крылись совсем в другом. Во-первых, если люди перестанут сомневаться в вампирской причастности к убийствам, под угрозой окажется и Вальтер. Он бледный и странный — это все, что нужно, дабы оказаться в списке подозреваемых. Сможет ли он доказать свою невиновность? Вряд ли. Вампира не будут даже слушать. А во-вторых (это страшило его больше всего), под угрозой уже находятся все его друзья. Как показала практика, Гликерию не сдерживает ни совесть, ни какие-либо чувства вообще. Захочет — убьет Леру, захочет — Леона. Эти имена все равно ничего для нее не значат.

«Зато они многое значат для меня.»

— Че с тобой? — голос Леры окатил его будто ледяной водой.

Элла выключила телевизор, по которому начался чей-то концерт. Теперь все смотрели на Вальтера.

— Да Федя вообще сегодня сам не свой, — сказал Артем, с которым согласились все остальные.

Вальтер натянул улыбку и заложил трясущиеся руки за спину. Не зная, куда деть взгляд, он забегал глазом по всей комнате.

— Я…я… что со мной? Да все в порядке! Просто… немного волнуюсь перед рабочим днем!

— Может, Вам нужна помощь? — осторожно спросила Элла.

— О нет-нет, совсем нет! Я всего лишь забыл помыть посуду! Сейчас пой…

— Она чистая. Ты сделал это вчера. — перебила его Лера.

— Да? — Вальтер мысленно приказал себе заткнуться. — Тогда здорово! Жду не дождусь начала смены!

Он пулей выскочил из служебной комнаты, оставляя своих коллег в полном недоумении. Хотя, они уже давно привыкли к всевозможным странностям Вальтера. С ним всегда что-то было не так.

— Ээ, немного поменяю тему, но ек-макарек, а вот это уже реально не шуточки! — первым тишину прервал Артем. — Надеюсь сегодня мы обойдемся без трупов у мусорки, — говорил он, надевая белую жилетку и галстук. Все остальные также потянулись за униформой.

— Я тоже. А то вид твоей блевотины не самый приятный, — усмехнулась Лера. Леон тоже прыснул в кулак.

— А ты сама попробуй ничего не подозревая пойти выкидывать мусор и обнаружить трупак. Трупак! Причем не какой-нибудь там удушенный, а… — от воспоминаний у Артема позеленело лицо. — Сама знаешь…

— Берегите себя, — сказала Элла, завязывая на шее ленточку. — Неизвестно по каким критериям убийца выбирает своих жертв.

— Полиция должна поймать его п’ежде, чем мы это выясним, — добавил Леон.

— Да, но кто знает… Сейчас лучше немного побыть осторожным.

***

Полдень. Работа в ресторане шла полным ходом, а Вальтер все никак не мог собраться с мыслями. С его рук валились тарелки и подносы; сам он путал заказы и неправильно подавал ингредиенты Лере и Леону. Все вокруг грохотало и падало; возгласы посетителей мешались с упреками коллег, и Вальтер уже не различал, кто говорил «Извините, но я вообще-то заказывал карбонару!», а кто — «Соберись уже!». Он невпопад отвечал всем «Да, конечно», но в это время в его голове не было ничего, кроме Гликерии и моря крови с ней.

— Пожалуйста, отвлекитесь и переведите дух, — это продолжалось до тех пор, пока Элла не положила руки ему на плечи. — Не знаю, что у Вас случилось, но таким образом Вы все перевернете тут вверх-дном.

От мягкого взгляда ее зеленых глаз расслабилось все его тело. Как волшебница, Элла и уняла дрожь в коленях, и замедлила бешеное сердцебиение.

— А как же…

— Я обо всем позабочусь.

Вампир благодарно кивнул и направился к служебному выходу. Обходя множество столиков, он уже приготовился испустить шумный выдох, но один посетитель заставил его вздрогнуть и остановиться.

Гликерия расселась за самым далеким столиком в углу. Сюда не падал свет, и обычно о нем забывали как и посетители, так и официанты. Внимательно изучая книгу с меню, она делала вид, что совершенно не заметила старого друга.

— Что ты здесь делаешь?! — спросил Вальтер яростным шепотом. А затем огляделся, молясь чтобы Артем или Элла не подошли обслуживать посетителей здесь.

— А! Привет, — беззаботно звонко ответила та. К счастью, из-за многоголосого гула ее было практически не слышно. — А я тут изучаю людскую культуру. Фелиций сказал мне, что так называемая людьми «еда» просто отвратительна на вкус.

Вальтер встал так, чтобы ни силуэт Гликерии, ни меч в ножнах под столом не был виден даже издалека.

— Только для нас. Люди, как видишь, уплетают это все за обе щеки.

— Интересно. Но я, пожалуй, пробовать ничего не буду. Чувство голода все равно мне не грозит. Не хочешь составить мне компанию? Я закажу тебе вино.

Кулаки Вальтера сжались.

— Спасибо, не надо. А тебя скоро начнет тошнить от чувства сытости. Что-то непохоже, что ты убиваешь людей дабы просто добыть кровь.

— Ах это… — ядовито хихикнула она, закрывая меню. — Это оказалось очень весело. Понимаешь, ждать, пока ты образумишься очень утомительно. Приходится как-то себя развлекать.

Ему пришлось подавить желание с силой ударить Гликерию по лицу. Все-таки, правило «девочек бить нельзя» он выучил раньше, чем научился читать.

Но как же ее слова не укладывались у него в голове! Сколько раз ему надо повторять — нет, он ни за что не вернется, и сейчас она просто зря тратит как и свое время, так и нервы короля! А эти убийства уж точно не принесут Сангии ничего хорошего!

— А может, это уже произошло? Скажи, ты готов вернуться на Родину?

Святые, она точно над ним издевается.

— Нет.

Губы Гликерии скривились в раздраженной улыбке.

— И сколько раз ты готов повторять «нет»?

— Бесконечное множество.

— О, чудесно! Столько и будет жертв!

Она встала, взяла свой меч, задвинула за собой стул. Хотела направиться к выходу из ресторана, но Вальтер грубо остановил ее за плечо:

— Только посмей тронуть кого-либо из моих друзей.

Гликерия вскинула руки:

— Хорошо-хорошо! Бесконечное множество не считая этих пятерых.

Как только она вышла, Вальтер рухнул на колени и припал ладонями к лицу.

***

Дальше стало только хуже.

— Количество жертв убийцы—«комара» непрерывно увеличивается с каждым днем. Сегодня, в трех районах города было обнаружено еще двадцать обескровленных тел… — с таких слов начинались все следующие дни. Отличалось только число трупов — с каждым днем оно становилось все больше и больше. Вот погибло двадцать, затем двадцать восемь, завтра уже тридцать пять, а послезавтра — пятьдесят девять. Люди умирали словно от эпидемии, но если против вируса можно создать вакцину, то от Гликерии могло спасти лишь везение.

Или согласие Вальтера вернуться. Но этот вариант по-прежнему не рассматривался.

Поступал ли он как эгоист? Вполне вероятно. Однако был ли он готов оставить все, что полюбил и вернуться к прежней жизни изгоя? Никак нет. Теперь, узнав что такое друзья и забота, Вальтер вряд ли сумеет вновь привыкнуть к одиночеству. И пусть умрет хоть тысяча людей!.. Ответственность за все эти смерти все равно лежит на Гликерии и короле.

Именно так он пытался успокаивать себя.

Между делом, Вальтер также не оставлял попыток найти телефон: иногда он отлучался со смены, приходил в ресторан позже или уходил раньше остальных, чтобы как детектив тщательно, пусть и уже в тысячный раз осмотреть каждый квадратный метр города. К сожалению, найти не удавалось даже следов пропажи, однако тот был намерен не сдаваться до последнего.

Ребята, конечно же, сразу обратили внимание на регулярные исчезновения коллеги. Ибо какая несуразица! — Феодосий — тот самый, который всегда приходил на работу раньше зари, а уходил позже Эллы — внезапно начал так нагло отлынивать! Подобное можно было ожидать от Леры, да даже от Леона с Артемом, но никак не от него.

— Куда ты опять намылился, Гораций? — постоянно спрашивала Линка. — Ты же понимаешь что я вдвое урежу твою и без того нищенскую зарплату?

— Я… забыл дома выключить утюг… — что это значит Вальтер не знал, однако запомнил, что подобное стоит говорить именно тогда, когда нужно срочно придумать себе оправдание.

Иногда в ресторан заходила Гликерия. Заказывала виски, мило болтала то с другими посетителями, то с Артемом или Эллой. Вальтер обходил ее столик за десять верст, стараясь не удостаивать ее даже взглядом. Как бы они ни заговаривали, это все равно заканчивается одним и тем же.

Однако для остальных она оказалась очень приятным собеседником. Потому как Артем постоянно интересовался о ней у Вальтера:

— А сколько Гликерии лет?

— Она немного старше меня.

— А как вы познакомились? Вы дружили с детства или со школы?

— Встретились случайно. Когда мне было четырнадцать.

— Почему она никогда не заказывает ничего, кроме виски? Это у вас сговор такой?

— Без понятия. Заказывает то, что хочет.

— Какой у нее любимый цвет???

— Голубой.

— Я заметил, что она пользуется и правой, и левой рукой! А как она этому научилась?

— Да откуда я знаю?!

Элла тоже всегда обслуживала ее с удовольствием. Вальтер краем уха ловил их разговоры, в которых действительно не было ничего вампирского или опасного. Гликерия просто вежливо интересовалась их жизнью, их работой, семьями, хобби… Вальтер искренне не понимал одного: откуда она знала людей так хорошо, чтобы свободно говорить о том, чему ему пришлось учиться несколько месяцев?!

— У Вас такая чудесная подруга! — восклицала Элла. — Она знает столько всего интересного! Вот рассказала, как люди раньше заключали договора…

«Не люди, а вампиры. И не раньше, а сейчас» — хмыкал про себя Вальтер.

Леон иногда обменивался с Гликерией парой слов. Только Лера, неудивительно для всех, смотрела на нее с холодным недоверием.

— Без обид, Феодосий, но она мне вообще не нравится.

Сам же Вальтер в конец перестал понимать, что ему надо к ней чувствовать. Убийства продолжались, и даже СМИ постепенно сбивались со счета. Всем стало попросту страшно высовываться на улицу. Каждый район оцепили десятки полицейских, но Гликерия добиралась даже до них. Интересно, до каких пор это будет продолжаться? Пока не опустеет весь город? Пока не лопнет терпение короля? Или пока люди не начнут действовать по-настоящему?..

***

— Срочное включение, — громко оповещал голос телеведущей. — С сегодняшнего дня по всему городу вводится комендантский час. Всем жителям запрещается покидать свои дома после двадцати ноль ноль и вплоть до восьми утра. Также, приостанавливается деятельность всех общественных заведений, торговых центров, школ и высших учебных учреждений…

От этой новости у всех помрачнели лица.

— Получается, мы скоро закроемся? — спросила Лера.

Расчесывавшаяся Линка едва не вырвала клок рыжих волос:

— Да. Со следующей недели никто сюда не приходит.

— Это к лучшему, — возразила Элла. — Полиция ведь даже не приблизилась к поимке убийцы.

— Это точно к’овосос.

— Блин… Походу это реально так. — поджал губы Артем. — А ты как думаешь, Федя?

Вальтер чуть не выронил швабру из рук. Вода в ведре расплескалась на пол. Он растерянно молчал полминуты, пока наконец не выдержал их прожигающие взгляды:

— Не знаю. Все может быть.

Вскоре Линка разогнала всех по своим обязанностям. Правда, работы-то особо и не было: из-за Гликерии люди перестали лишний раз выходить из дома, что уж говорить о походах в ресторан.

Они старались поднять друг другу настроение анекдотами, всякими играми по типу «правда или действие», или просто траурно молчали, давая каждому зарыться в своих мыслях. Вальтера вновь начинала одолевать паника. Он даже задумался о том, что все же лучше отдаться Гликерии и сохранить людям жизни.

Где-то к четырем часам вечера по полупустому залу заиграла музыка.

— А’тем, твой телефон.

Артем быстро принес посетительнице салат и роллы, а затем прибежал к Леону с его телефоном у того в руках.

— Сэнк ю, — поблагодарил тот и взял трубку, — Да? Кто Вы?

Скучающий Вальтер наблюдал за ним и тем, как изменяется его лицо. Сначала Артем нахмурился, затем у него дернулся глаз.

— Да, Тен Артем это я. Да, знаю.

После каких-то услышанных слов, Артем застыл во внезапном ужасе. Серые глаза сузились до точек, а побледневшее лицо будто сделалось гипсовым.

— В смысле на опознание тела?

Его дрожащая рука еле держала телефон.

— Понятно.

Как только звонок был завершен, Артем пулей выбежал из ресторана. Ни на кого не оборачиваясь, ничего не говоря, и даже не закрыв за собой парадную дверь. Выбежал так, будто от этого зависела вся его жизнь. Ковер, где только что пронеслись его ноги весь смялся. Элла недоуменно глядела ему вслед.

— Куда это он?

Вальтеру стало не по себе.

Посетительница, которую пару минут назад обслужил Артем, смотрела новости по телефону. Вальтер не вслушивался в них, но одна из фраз врезалась ему в ухо раскаленным штыком:

— …передали список новых жертв. Среди них целый медицинский персонал городской больницы номер один: Тимур Туранов, Алексей Потапов, Жанна Никитина и Евгения Трубецкая…

ЧАСТЬ 3. Глава 5

Имя Жени звенело в ушах Вальтера весь оставшийся день.

Артём так и не вернулся. Элла звонила ему несколько раз, но он постоянно сбрасывал. А затем и вовсе отключил телефон. Все напугались, но никто, кроме Вальтера не понял, в чем дело. И он никому об этом не говорил. Потому что сам не хотел в это верить.

Евгения Трубецкая… Женя… Та самая Женя, которая спасла их всех в ту хэллоуинскую ночь. Та самая Женя, аптечка которой залечила уродливые ожоги Леры и Леона. И та самая Женя, на которую Артём смотрел так, как не смотрел на всех остальных.

Вальтер едва ее знал, однако он словно сам почувствовал острие меча в своей груди. До сего момента множество имён из СМИ были просто именами. Они не задерживались в памяти Вальтера даже на долю секунды. И чем больше их становилось, тем более одинаковыми они начинали казаться.

Но только не сейчас.

Вальтер переживал за Артёма. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, как сильно он её любил. В ту ночь, рядом с ней, Вальтер увидел совершенно не того Артёма, который работал с ним каждый день.

Нет, это не может быть правдой. В городе наверняка живут десятки Евгений Трубецких. И хотя бы две из них работают в больнице. Погибла точно не та самая. Точно не Женя. Гликерия ведь не настолько жестока. Она ведь сама понимает, какого это — любить. Она не могла проткнуть мечом любящее сердце. Не могла, не могла…

Новый день на работе не сулил ничего хорошего. Все, особенно Вальтер, с беспокойством ждали Артёма.

И Артём, слава Господу, пришёл.

Только узнать его было почти невозможно.

— Б’атан, ты как?

— Чето случилось?

— Вы в порядке?

— Полагаю, Тен, у тебя была уважительная причина ливать прямо посреди рабочего дня.

— Все нормально. — ответил он совершенно бесцветным голосом.

Это был не Артём. Может, его жуткая тень. Или принявший его облик Дьявол. Но никак не он сам.

Передние пряди чёрных волос больше не заплетены в косички. Теперь они спутаны. Часть просто изорвана. В серых глазах не метались искры. Сейчас они пусты. Нет, выжжены, словно он едва пережил страшнейшие пытки. Лицо его было испещрено красными следами и царапинами. Губы и вовсе расплюснуты в кровавую лепешку. Чтобы не отпугивать посетителей, Артем посильнее натянул на себя медицинскую маску.

Вальтер с ужасом вспомнил свой кошмар, которому минуло уже несколько дней. Артём выглядел точно так же, как тогда, в том сне.

Получается, Вальтер знал, о том что произойдёт, но ничего не сделал. Даже не попытался что-либо сделать.

— Артем… — вампир попытался с ним заговорить, когда тот надевал белую жилетку.

Вместо того, чтобы ответить, Артём в судорогах согнулся пополам и упал. Вальтер попытался помочь ему подняться, но тот оттолкнул его.

— Со мной. Все. В порядке!

Но его руки были холодны как лёд, а дыхание — неровно и сбито. Вальтеру хотелось что-нибудь сделать: обнять, поговорить, утешить. Но вид Артема моментально сковывал все движения.

— Может, Вы сегодня отдохнёте? Госпожа разрешает взять Вам отгул, — осторожно коснулась его плеча Элла.

— Отстаньте. Мне больше некуда возвращаться.

Смена началась в тяжёлом молчании.

Все пристально следили за Артёмом.

Он, как обычно, принимал и разносил заказы. Только постоянно падая и морщась от боли. Несколько раз он запирался в уборной. А выходил оттуда вялым, шатаясь из стороны в сторону.

От помощи Артём отказывался наотрез. Когда Линка с Эллой вызвали скорую, он сильно разозлился. До сего момента никто не мог представить его злящимся; да даже подумать о том, что у Артема может быть плохое настроение — было просто немыслимо.

Больше к нему никто не подходил.

В связи с комендантским часом, смена закончилась на два часа раньше обычного.

Все стали расходиться по домам. Артём вышел самым первым. И Вальтер не мог не последовать за ним.

Тот сон… У него было ужасное предчувствие.

— Зачем ты идёшь за мной? — спросил Артём, не оглядываясь на коллегу.

Они шли по практически пустым улицам. Лишь самые смелые прохожие, да патрулирующие полицейские поддерживали в городе жизнь.

Фонарей стало больше. Их свет усилился в несколько крат. Мэр города делал все, чтобы процент выживаемости стал хотя бы на сотую долю больше нуля.

— Я… тебя ведь могут убить.

Артём хмыкнул.

Но от Гликерии не спасут ни яркий свет, ни полицейские. Она проворнее кошки и быстрее гепарда.

— Артём, я знаю про Женю. Мне очень, очень жаль.

Он остановился. Сжал кулаки.

— Мне тоже.

А затем снова зашагал вперёд.

Вскоре они добрели до станции. Обычно в вечернее время здесь теснились толпы: уставшие после работы, закатившие ночную вечеринку, или просто те, кому не сидится после захода солнца. Вместе с ними также собирались попрошайки, торговцы самсой, отчаявшиеся музыканты… Шум стоял такой, что сразу начинала болеть голова.

Однако сейчас станция пустовала в тиши: ни одного поезда, ни одного пассажира. Никого. Только сломленный юноша, да уцепившийся за ним вампир.

— Ты же добираешься до дома пешком.

— У меня больше нет дома.

— А куда ты собрался ехать сейчас?..

— Не знаю. Куда направит Бог.

Артём сел на край станции; от рельс его отделяло меньше метра. Будь тут смотритель, ему бы сразу выписали штраф за неосторожное поведение.

Над головами мигали цветные лампочки. Часы под крышей показывали 20:12. Могильную тишину прерывало лишь карканье вороны.

— Какой поезд ждёшь?.. — Вальтер осторожно присел рядом.

— Девяносто второй.

Мёртвый тон его голоса убивал Вальтера.

— Зачем, зачем ты здесь? Хочешь посмотреть, как я страдаю?

— Так значит с тобой не все в порядке.

— Да. Вчера я потерял самого близкого мне человека. Очевидно что со мной не все в порядке.

Вальтеру было трудно понять его чувств. Он ведь не знал какого это — терять того, кто тебя любил. Не знал какого быть любимым вообще.

«Что надо говорить людям в таких случаях? «Мне жаль» не помогло. «Соболезную»? «Прости за то, что так вышло»? Что я должен сказать?!» — было невыносимо смотреть на разбитого Артема молча. И ещё невыносимей — понимать, что с этим ничего нельзя сделать.

Артём привстал. Достал из кармана пачку обезболивающих. Ничем не запивая, закинул в рот сразу три таблетки.

— У тебя ведь сегодня что-то болело… — начал вампир. — Сейчас как?

— Оно болит постоянно. Я держусь только благодаря таблеткам. И Жене. Держался.

— Что с тобой?!

— Пх. Ты думаешь, я могу запомнить огромный список длинных и сложных слов? Что-то там с сердцем, что-то там с почками, что-то про ослабленный иммунитет… Женя зачитала бы тебе целый рэп.

С другой стороны платформы с грохотом пронёсся поезд. Но оттуда никто не вышел.

— Ты когда-нибудь понимал, что все кончено?

Вальтер дрогнул.

— Выход есть всегда.

Артём покачал головой.

— Чтобы жить нужна причина. Все, у кого я спрашивал об этом, говорили, что они живут ради себя. Ради своей мечты или цели. Вот ты, Федя. Почему ты живешь?

Ему никогда не задавили подобных вопросов.

— Сам не знаю. Разве это важно? Я просто живу, потому что больше нечего делать. А ты? У тебя тоже есть какая-то цель или мечта?

— Не-а. А если и была, то… всплыла. Сначала я жил ради мамы. Но это всегда приносило ей проблемы. Поэтому я нашёл другую причину жить — Женю. Но кажется, ей тоже это досаждало. Раз она позволила себе умереть. Кого бы я ни любил, я всегда приношу им одни проблемы. Поэтому я больше не полюблю никого.

— Что?! Нет! Женю убили не по ее воле! Она тоже очень тебя любила! И я уверен, в свои последние секунды она думала о тебе.

Если бы убивали его, он бы тоже думал о Гликерии. О счастливых днях, проведённых с ней. А если бы убийца медлил, и у него оставалось время, он бы вспомнил своих коллег.

Наверное, у Жени вообще не было этого времени. Рыцари Сангии далеко не из тех убийц, что медлят со своим делом. Может, из гуманности, а может, из практичности.

Она, хотя бы, не мучилась.

— Попробуй хоть недельку пожить с нестабильным и больным девятнадцатилетним мальчиком. — плиты под Артёмом содрогнулись от удара его кулака. — Тогда посмотрим, о ком ты захочешь думать в свой последний момент. Она обещала не оставлять меня несмотря ни на что. Мы хотели поехать на море, когда она возьмёт отпуск и закончит ВУЗ. Она бы стала психологом, понимаешь? Я мог бы так ею гордиться. Хотя что за чушь, я всегда горжусь ею.

Его пустые глаза вдруг начали блестеть.

— Мы даже котёнка завели недавно. Знаешь, какого она выбрала? Чёрненького. Потому что на меня похож.

Капли слез разбивались о плиты.

— Все — абсолютно все я делал только ради неё. Ходил на работу, пил горсти таблеток, не пропускал приемы врача… Я не бросил рисовать, только потому что ей нравились мои рисунки. Я заставил Лёню научить меня готовить, чтобы оставлять ей завтраки и ужины. Я только и делал, что ждал ее с работы или учёбы.

В тот момент Вальтер возненавидел Гликерию.

Страшнейшее зрелище — это плач того, кому совершенно не идут слезы.

Артём должен улыбаться. Должен как обычно говорить глупости и анекдоты. Должен предлагать всякие детские затеи. Хвастаться своей дурацкой футболкой.

Но никак не страдать. Он просто не имеет права страдать!

Гликерия поплатится за это.

— Я отомщу этой убийце за тебя, — дрожащим, но яростным голосом сказал Вальтер.

— Зачем? Мстить так тупо. Уходит столько времени и сил, а в итоге становится лишь больнее. Тем более за меня? Пострадала то Женя.

— Этого не должно было произойти…

— Не знаю. Почему нет? Может мир хочет поскорее избавиться от меня. От полнейшего слабака и неудачника. Я должен был сделать это прежде, чем пришлось бы жертвовать Женей.

Свет луны отскакивал от железных рельс. Рокот машинных моторов позади затих.

В Вальтера впились мурашки. Холодок пробежался по его спине. Перед глазами вновь расцвёл тот кошмар — это точно не сулило ничего доброго.

— Сделать что?

Артём вытер глаза рукавом.

— Федя, можно попросить кое о чем напоследок? Раз уж ты увязался за мной.

— Конечно, все что угодно!

Артём встал. Зачем-то кинул взгляд на часы. 20:25. На его лице показалось облегчение.

— Наш с Женей котик. Булка. Однажды я дал Лене свой адрес. Пожалуйста, возьми его и забери оттуда Булку. Если у тебя нет времени следить за ней, то отдай в чьи-нибудь хорошие руки.

Порывшись в карманах, Артем кинул коллеге звякнувшую связку ключей. Вальтер ее поймал, но сердце вампира отчего-то бешено заколотилось.

— Хорошо, но почему ты не будешь следить за ней сам? Это же память о Жене…

Артём ничего ему не ответил. Лишь развёл руки в стороны, с улыбкой вдыхая морозный ветер. Чёрные волосы заколыхались в разные стороны.

— Мам, прости меня. Жень, я тебя люблю.

Гудок поезда. Колёса несутся на бешеной скорости. Свет от приближающихся фар ослепляет глаза. Красный номер «92» над лобовым стеклом становится все чётче.

— АРТЕМ!

Едва Вальтер протянул руку, чтобы схватить Артема, как тот падает на рельсы.

И поезд давит все его кости.

ЧАСТЬ 3. Глава 6

Темнота отступала медленно и нехотя. Каким-то невероятным чудом ему удалось открыть глаза.

Хорошо знакомое ощущение — жжение в груди, словно сердце качало не кровь, а раскаленную лаву. Только сейчас оно отошло на второй план и уже не вызывало острого желания вырвать сердце из груди вместе со всеми его артериями. Наверное, за столько лет он смог привыкнуть к боли.

Темные точки перед глазами продолжали над ним издеваться. Куда ни направь взгляд. Какой толк от того, что он открыл глаза? Все равно ничего не видит.

— Как Вы себя чувствуете?

Разрезанный голос донесся непонятно откуда — может быть, вообще с небес. Он ничего не ответил. Во-первых, потому что все равно не сможет пошевелить иссохшими губами, а во-вторых, попросту не знал, что ответить. Как он себя чувствовал? Очевидно, плохо, но такое простое слово из двух слогов совершенно не способно описать его чувства. Если они остались.

Казалось, обида должна разрывать его на мелкие кусочки, а слезы — разъедать глаза. На носу был зачет, к которому он готовился как к торжеству: усердно рисовал фигуры, людей и вазы, придумывал такие сюжеты и сочетания цветов, какие редко придумывал кто-то еще. Бумага требовалась как кислород, а кисти и карандаши в его руках точно плавились. Он практически не спал ради этого (два часа где-то посреди ночи были единственной позволенной слабостью). Одно лишь напоминание о том, что он учится на первом курсе художественного ВУЗа тут же вышибало всякое желание отдохнуть. Мечта. Цель. Оправдать свое существование. Оправдать свою бесполезность. И плевать на голод, тяжелые веки и туман в глазах. Усталость можно запить энергетиком, и неважно что в медицинской карте с раннего детства занесена «тяжелая сердечная недостаточность». Стоит сказать, что в его медицинской карте всегда было очень много текста, хоть студентов по ней учи. Наверное, стоило хоть иногда вдумываться во все эти диагнозы. И тогда бы этого не произошло.

А что произошло? Он помнил только как решил разогнуться и выйти в магазин за кончившейся гуашью. Едва оказавшись у порога магазина, схватился за грудь. Боль сцепила его мгновенно, не пощадив ни одну клеточку тела. Боль была готова разодрать его как падаль. А затем, то ли не хватило дыхания, то ли сердце перестало находить место в груди, но так или иначе он упал и больше ничего не помнил.

И теперь очутился здесь.

Почему его назвали Артемом? Ведь с греческого это имя переводится как «здоровый, невредимый». За что такое издевательство?

— Состояние по-прежнему нестабильное. — послышался еще один голос из тьмы.

Конечно же, он снова в больнице. Чтобы понять это не требовалось ни зрение, ни четкий слух. Он слишком хорошо знал интонацию, с которой говорили врачи, слишком хорошо помнил головокружение и пелену в глазах после наркоза. Да он хоть сейчас может в точности представить палату реанимационного отделения, в которой лежит. Вот кровать, а слева от нее монитор, показывающий отвратительную кардиограмму. Дальше теснится аппарат для ИВЛ вместе с кислородным оборудованием. Справа — стол с выдвижными ящиками, в котором можно найти шприц любого размера. Под кроватью наверняка дымятся спутанные провода. А кардиостимулятор под его кожей точно работает во всю.

Странное это место — больница. Привычное и родное, но в то же время угнетающее и тоскливое. Дом, который всегда мог его принять, но принять с шумным вздохом и закатыванием глаз.

Внезапно его снова заштормило в груди.

— Дефибриллятор, быстро.

***

— Как чувствуете себя сейчас?

На этот раз ему удалось открыть глаза и даже приподнять голову.

— Нормально, — прохрипел он заученное слово.

Та же палата реанимационного отделения. Первое, что увидел Артем — иглу под своей кожей и тянущуюся за ней трубку капельницы.

Склонившаяся над ним медсестра что-то бегло записывала в блокнот. Закончив, она устремила на него взгляд карих глаз. Такой строгий, что будь у Артема силы, он бы вжался в кровать.

— Прекрасно, если это правда так. Пить сможете через два часа, хорошо?

Тот кивнул.

— Какие-то вопросы?

— Где мой телефон? Можно кое-кому позвонить?

Обычно после подобных просьб медсестры вздыхали и невнятно бурчали какую-нибудь отговорку.

— Да, конечно.

Но она спокойно протянула ему телефон.

Подняться оказалось нелегко. Но мысль о ней, о ее голосе, о том что возможно именно благодаря ней он не умер и оказался в больнице сверкнула теплым и ярким лучом. Холодные пальцы набрали контакт «Мама», неизменно закрепленный в «важных».

Никаких гудков. Лишь равнодушный голос автоответчика «Вы не можете позвонить данному абоненту».

Он выпустил телефон из рук.

— Не работает? — поинтересовалась не ушедшая медсестра. — Может, возьмете мой?

— Нет, спасибо. Это все равно бесполезно.

И откуда у него появились силы на слезы?

— Тогда… поправляйтесь скорее.

— Стойте! Кто привез меня сюда?

— Кажется, у Вас случился приступ прямо на улице, и прохожая женщина вызвала скорую.

— Лучше бы она этого не делала.

— Не говорите так. Вы и глазом моргнуть не успеете, как снова будете стоять на ногах.

Хоть и лицо медсестры было спрятано за маской, Артем ощутил на себе ее улыбку. Перед тем как она ушла, он успел прочитать «Евгения Трубецкая» на бейдже, приколотом к ее белому халату.

***

В тот же день, добившись стабильного состояния, врачи перевели его в стационар. В последний раз он лежал здесь два года назад в шестнадцать лет, и с тех пор планировал больше никогда сюда не возвращаться.

Палату с ним делили еще два человека: мужчина и седовласый старик — в кардиологическом отделении редко встречались его ровесники.

Он словно был у себя дома: наизусть знал распорядок дня, во сколько проходит обход, чем кормят и какие нужно будет сдать анализы. Светлые стены больницы знакомы ему с самого детства — медсестры и врачи растили его наравне с матерью. Шприцы давно не пугали, а запах лекарств и спирта смешался с его кровью.

Вот только, будь его воля — он бы обходил больницы за десяток километров.

«Здравствуйте, Артем. Ранее мы предупреждали о возможности вашего исключения из университета по причинам академической неуспеваемости. К сожалению, вы не предоставили объяснительных документов. Поэтому приказ о вашем отчислении уже опубликован. Просим как можно скорее забрать свои документы и сдать в деканат студенческий билет, зачетку и обходной лист. Сожалеем, что так вышло. Всего доброго.» — такое сообщение получил Артем на следующее утро.

Что-то тонкое оборвалось в его груди, оборвалось без возврата. Еще одна причина жить больше не имеет смысла. Ничего больше не имеет смысла.

Артем ничего не ответил, убрал телефон подальше от глаз.

— Тен Артем, верно? — совсем некстати к его койке со шприцом подошла медсестра Евгения (Артема включили под ее ответственность). — Давайте руку.

— Это что-то, что поможет мне выжить?

— Вроде того, — невозмутимо ответила она, набирая в шприц лекарство.

— Тогда уберите это от меня.

Но после таких слов медсестра не на шутку нахмурилась.

— Тьфу-тьфу-тьфу. Что вы такое говорите!

— У нас же разрешена эвтаназия! — с жаром в голосе воскликнул Артем. — Пожалуйста, скажите врачам, что я хочу ее сделать! Если надо, я заплачу!

Медсестра получше натянула на лицо маску и приняла такой серьезный и строгий вид, в каком Артем никогда не видел даже свою маму.

— Разрешена, но лишь при тяжелейшем состоянии, когда шансов на выздоровление практически нет. С Вами же все хорошо. Вернее будет, в скором времени. Но подобные мысли точно не ускорят этот процесс. — она почти насильно ввела шприц в его вену.

— Не хорошо. Ничего не хорошо! — Артем же грубо отдернул руку, отчего густая капля крови стекла до самого локтя. — С самого детства у меня не получается жить нормально! Встану — закружится голова, пройду пару метров — упаду в обморок! Зависим от врачей, зависим от лекарств! Представляете сколько на меня надо тратиться, сколько со мной возни? Ведь сам я ничего сделать не могу. Вот, пожалуйста — попытался пару дней назад, и к чему это привело? Я бесполезен, я только тяжелю этот мир. Только зря трачу кислород.

Снова сдавило грудь и дыхание. В глазах встала мокрая пелена. Лицо медсестры размылось, и слава Богу. В тот момент он бы не выдержал осуждающего взгляда.

Но медсестра не осуждала — она разволновалась. Принялась бегло вытирать кровь и обрабатывать место неудачного укола. Осторожно положила руки ему на грудь.

— Пожалуйста, успокойтесь. Дышите. Даже небольшое волнение может снова положить Вас в реанимацию.

— Легко сказать! Просто убейте меня кто-нибудь!

В отчаянии Артем сомкнул руки на своей шее. Ослабленные, дрожащие руки, которые иной раз не могли даже удержать стакан с водой. Больше всего на свете он хотел избавиться от них.

А как иначе? Он видел, как ужасно уставала мама, везя его посреди ночи в больницу. Как мама разорялась на таблетках и очередных операциях, как ей приходилось жертвовать всем ради него. И что в итоге? Он не смог даже года прожить самостоятельно. Мама была права. Ему не следовало рождаться.

— Послушайте меня! Я знаю о Ваших хронических болячках, знаю как Вам тяжело. Может я в медицине всего три года, но уже навидалась всякого. И уж точно понимаю ценность каждой жизни. Ваша жизнь ценна. Для мира, для нашей страны, для меня. Послушайте, Вы должны продолжать бороться!..

Ее последние слова размазались в неясном шуме. Последнее, что он увидел перед тем как снова отключиться — то, как обеспокоенно она засуетилась и выскочила в коридор.

***

— Проснулись? Вы в порядке?

Над его койкой вновь склонилась медсестра Евгения. Наверное, именно взгляд ее карих глаз помог Артему очнуться.

— Да.

На удивление, ни тяжелых век, ни головной боли. Он с легкостью поднялся с постели, даже не заметив капельницы. Смотреть на медсестру отчего-то было стыдно, поэтому он вбил свой взгляд в пол.

— Прекрасно. Отдыхайте, если что зовите. Еще раз услышу от Вас всякие нехорошие слова, лично распоряжусь чтобы на завтрак Вы остались без печенья!

— Угу. Ладно, — буркнул Артем, словно ребенок, пристыженный за глупую выходку.

Она ушла. Внезапно Артем обнаружил, как тепло стало в палате. Странно, ведь отопление обещали дать только через неделю…

— Малец! — его окликнул лежащий справа сосед — пожилой мужчина. — Сколько лет?

— В-восемнадцать, — растерянно ответил Артем.

— Восемнадцать! Да у тебя еще молоко на губах не обсохло! А уже о таких страшных вещах думаешь! Ты хоть семью завел? Дети появились? — Артем покачал головой. — Вот и делай выводы!

— Да… я понял. — теперь он чувствовал липкий стыд. Не желая выслушивать нравоучения, Артем демонстративно уткнулся в телефон. Мужчина отвернулся, и кажется, собирался уснуть.

«Держи себя в руках» — корил он себя, с силой закусив губу. — «Сначала выпишись. А потом уже делай что хочешь. Прогуляешься по станции ночью, и тогда это все закончится. Только не позорься на людях»

А пока надо было отвлечь себя другими мыслями. Вот только какими? Все, что приходило на ум — его неудачи и провалы. Раньше он тешил себя рисованием и искусством. Но теперь рисование вечно будет напоминать ему об отчислении из университета.

Артем посмотрел на свою руку. Растекающееся по венам лекарство вызывало неприятную пульсацию. Может позвать медсестру?.. Хотя, в этом не было никакой необходимости. Он чувствовал себя намного лучше, чем мог бы. Ему просто хотелось чтобы она еще раз сюда зашла. Осмотрела его, чем-нибудь поинтересовалась. Она была совсем не такой, как остальные медсестры: обычно они не отвечали на не связанные с лечением вопросы, не церемонились с буйными пациентами, и уж тем более, не волновались за их душевное состояние.

«Ваша жизнь ценна» — такая мысль никогда не укладывалась у Артема в голове. «Жизнь» и «ценна» — можно ли придумать более неподходящие друг другу антонимы? Ладно, может и да, но дополнение «Ваша» — черт возьми его! — уж точно делало это предложение немыслимым и абсурдным.

«Она действительно так думает? Или это просто чтобы я не ныл?»

Возможно, Артем фантазирует, но он запомнил, каким искренним был ее взгляд и ее волнение. Как она перепугалась.

Артем размазался в улыбке. Щеки свело судорогой — так давно он не улыбался.

***

— Доброе утро! Подъем! — громко ворвалась в палату Евгения, включая свет. Артем, вместе со своими сопалатниками застонали, ибо подъем в больнице приходился на шесть утра.

— Сегодня делаем УЗИ. Есть пока нельзя, пить тоже.

Артем нехотя встал с койки, потянулся заправлять постель.

— Как Ваши дела?

Он подскочил вместе со своим сердцем. Подкравшаяся сзади медсестра улыбалась. А он сгорал от жара на щеках.

— Н-нормально. А у Вас?

Она рассмеялась.

— У меня-то все отлично.

И ушла проведывать остальных. Услышав, что точно такой же вопрос с точно такой же улыбкой она задала и его сопалатникам, Артем помрачнел. Он не особенный. И никогда им не будет.

На УЗИ они ушли в девять часов. Артему повезло оказаться вторым в очереди, поэтому освободился он быстро. По возвращении в палату ему принесли завтрак. К тому времени вернулись и его соседи, а вместе с ними и Евгения. Хмурясь, она что-то записывала в блокноте. Затем положила записи на прикроватную тумбу Артема и устало потерла переносицу.

— Отдыхайте. Попрошу не выходить из палаты. Коридор сейчас будут кварцевать.

Артем заметил забытые медсестрой записи лишь после того, как она ушла. Что ж, работая в стационаре по несколько смен подряд легко забыть не только ручку с блокнотом. Артем не смог не заметить, с каким трудом она держала раскрасневшиеся глаза открытыми.

Ему всегда было жаль медсестер. Они тратили свое здоровье чтобы восполнить здоровье других, и порой страдали куда больше пациентов. Артем был уверен — он не имеет права злиться на медсестер. Даже когда они грубят или нарочно игнорируют. Им и без того тяжело.

Но таких медсестер как Евгения Артем еще не встречал. Ее голос звучал одновременно строго и невероятно ласково; ее взгляд упрекал, но в то же время выражал искреннее беспокойство.

Таких людей надо запечатлять.

Он взял блокнот с синей ручкой, пролистал до пустой страницы. Вспоминать ее лицо не пришлось — оно не отпускало Артема еще со вчерашнего дня. Плавные линии начали выводиться сами по себе: всего пара движений ручкой и вот уже очерчен ее мягкий овал с острым подбородком. Дальше длинный и слегка волнистый нос, светлый взгляд, приподнятые в улыбке щеки. Он представил, как она выглядит без медицинской маски, и нарисовал тонкие, изогнутые в улыбке губы. Изогнутые в такой улыбке, какую всегда мечтал увидеть сам.

Внезапно распахнулась дверь.

— Пребольшое извините, я случайно не оставляла здесь блокнот?

Заливаясь краской, Артем в спешке вырвал изрисованную страницу. Смял ее в ком и сгорая от стыда, протянул блокнот медсестре.

— О, спасибо… — растерянно сказала та. — А можно узнать, что Вы вырвали?

Он хотел что-то ответить, как-то оправдаться или извиниться, но слова застряли в пересохшем горле. Не придумав ничего лучше, он отдал ей скомканный лист.

Поморщив нос, медсестра развернула злосчастный рисунок, взглянула на него и ахнула.

— Это я? — спросила она, не отрывая глаз от портрета.

— Что, нет! Вернее… Ну, может совсем чуточку… Я сейчас же это выкину, простите.

— Что? Да я бессовестно заберу это себе! И буду смотреться вместо зеркала.

Она аккуратно разгладила помятый рисунок. Нутро Артема сделало кульбит. То ли от страха, то ли от трепета. Ребра затрещали от бешеных ударов сердца. Будет забавно, если его придется реанимировать из-за девушки-медсестры.

— Вам н-нравится?

— Не то слово. Ну, правда я тут слишком симпатичная…

— Вы очень красивая. Красивее, чем я нарисовал.

Слова вырвались сами по себе. Воздух вокруг его губ стал невероятно горячим. А мысли о смерти вернулись, прожигая каждый орган, от пят до головы. Только на сей раз их вызвало не отчаяние, а невыносимый стыд. Артем вцепился в одеяло, борясь с желанием накрыться им с головой. Зря, ведь Евгения всего лишь смущенно хохотнула.

— Спасибо. Не часто это слышу.

Молчание. У Артема сводило руки. Они просились обнять девушку.

— А Вы, Артем, очень красиво рисуете. Наверное, занимаетесь этим профессионально?

— Меня буквально вчера выпнули из художественного универа.

— За что?!

— Прогуливал часто.

— «Из-за того что мне часто становилось плохо, приходилось пропускать занятия и экзамены» — Вы это хотели сказать?

Он зажал лицо ладонью. Нельзя плакать перед другими людьми.

Легкое касание пальцев медсестры, пусть и в перчатках, каким-то чудом заставило Артема разжать ладонь и открыть мокрые глаза.

— У меня сейчас длинный перерыв. Не хотите поболтать за чаем?

ЧАСТЬ 3. Глава 7

Вальтер и Леон стояли перед входом в жилой девятиэтажный дом. Массивная дверь, охраняемая кнопками домофона, выстроенные в вертикальный ряд зашторенные окна и терявшаяся в серых тучах крыша. Пасмурная погода была под стать их настроению.

Леон молча приложил ключ к датчику. Тяжелая дверь отворилась, с неохотой пуская гостей.

Дальше — скрипучий лифт. Квартира Артема и Жени находилась на предпоследнем — восьмом этаже.

Первым, что они увидели, выйдя из лифта — стали осколки разбитой лампочки. В подъезде царила кромешная тьма. В ней растворялась и полоска света из небольшого окошка.

Вальтер подошел к двери сорок восьмой квартиры. Вставил в нее ключ и медленно щелкнул замком. Он надеялся, что его встретят хозяева дома.

Но в ту квартиру, в которую они зашли, не поселились бы даже призраки.

Леон включил свет, но это было бесполезно: в этом месте властвовал мрак. Мрак, который обезоруживал даже вампира.

Едва Вальтер шагнул вперед, как его остановил Леон:

— Сначала надо снять обувь.

Они оставили ботинки на входном коврике с затоптанной надписью «Добро Пожаловать :)».

Покойная квартира состояла из спальни, небольшой кухоньки, узкого коридора и ванной. Обустроена она была скромно и недорого. Однако здесь не было ничего, что стояло и пылилось бы без дела. Двуспальная кроватка аккуратно застелена чистым бельем. На кухне их встретил столик, бережливо накрытый белой скатертью и заставленный тарелками, полные конфет, печенья и орехов. Он словно в любой момент был готов принять и с теплотой угостить гостей. Стоявший на плите начищенный чайник лишь подтверждал это. На стене висел календарь с отмеченными датами — в красный кружок были обведены двадцать седьмое июня и первое июля. А сверху Вальтер прочитал «Выпускной!» и «Море!!!». Точно, Артем ведь говорил, какие они строили планы.

Светлые шкафчики, мохнатый ковер, статуэтки с супергероями, забавные магнитики на холодильнике… Приди Вальтер сюда раньше, он бы почувствовал то, что зовется домашним уютом.

Но все в этой квартире словно знало о произошедшем.

— Смот’и.

Леон указал на окно. Прозрачное, с пластиковыми рамами, такое же как у всех. Вот только вид из него исчерчивали стальные прутья. Вальтер сглотнул — в голову тут же полезли воспоминания из детства в темнице. Но если он был заперт глубоко под землей, то здесь земля виднелась далеко внизу. Даже вампир не пережил бы падения с восьмого этажа.

— И еще.

Затем Леон подошел к стеклянному шкафчику, внутри которого лежала аптечка. Однако на дверце висел тяжелый замок, а никакого ключа поблизости не было.

— Зачем все это?!.. — спросил и внезапно догадался Вальтер. Для проверки он взял один из кухонных ножей, что были воткнуты в подставку, и провел по лезвию пальцем. Как и ожидалось, оно не сумело и поцарапать его кожу.

— Ножи тоже затуплены. Понимаешь что это значит?

Леон либо действительно не понимал, либо старательно это отрицал.

— «Попробуй хоть недельку пожить с нестабильным девятнадцатилетним мальчиком» — вот что он сказал мне перед тем, как умереть. Сколько раз он пытался сделать это на самом деле?!

Но язык Вальтера не был согласен с его разумом. Как можно говорить подобные вещи про Артема? Про Артема! Он ведь отчетливо помнил этого ребячливого, вечно улыбающегося паренька, который никогда не расставался с косичками, странными затеями и бесконечными вопросами обо всем на свете. Вальтер лично смотрел ему в глаза и видел в них отражение самых ярких солнечных лучей. Лично разговаривал с ним и слышал, как звонко его голос торопился рассказать обо всем. Порою Артем напоминал Вальтеру его же самого, только в детстве, когда вампир еще не знал, что уготовила ему жизнь.

И этот человек был вынужден сидеть за решетчатыми окнами? От него надо было прятать лекарства и острые ножи?

— Не знаю… Но сме’ть Жени стала точкой невозв’ата.

Кем все это время был Артем на самом деле? Что скрывалось за его смехом, легкой размашистой походкой? Правильно ли Вальтер толковал его слова, правильно ли на них отвечал? Что если Артем каждый день просил о помощи?

— Это все какая-то бессмыслица, — сказал Вальтер с надеждой на то, что Артем подтвердит его слова. — Он ведь не мог. Это же Артем! Подумай сам! Ты же помнишь, как он спас меня в мой первый рабочий день? Как он весело, но по-доброму дразнил тебя? Как решил собрать нас всех в кино? А то, как мы шли покупать мне телефон? Черт, а я ведь так его и не нашел!!!

Колени Вальтера подогнулись. Он упал. Возможно, с той верой, что хотя бы так получит ответы на свои вопросы.

Ничего здесь не клеилось, ничего не поддавалось логическому объяснению. Это все ложь. Даже само «Ар-тем» стало звучать как «не-прав-да».

— Ты думаешь, что хо’ошо знал его?

— Я каждый день виделся и разговаривал с ним!

Леон вздохнул.

— Значит, ты с самого начала должен был понимать, что он болен. Вспомни: его 'уки постоянно д’ожали, постоянно были холодными. Он не бежал, даже когда мы опаздывали или не успевали на поезд. И не’едко он уходил п’ямо пос’еди смены, хотя его ли можно назвать ленивым?

Вальтер сдержался от того, чтобы не закричать «Я вампир и понятия не имею, как протекают болезни у людей!»

— Еще ты должен был заметить, что и ведет он себя не как обычный человек. Каждому ли хочется настолько безвозмездно помогать д’угим, п’и этом же’твуя собой? Не пойми меня неп’авильно, я не обесцениваю доб’оту, но именно такая доб’ота не бе’ется из ниоткуда. Когда он спас тебя от увольнения в твой пе’вый 'абочий день, вы были едва знакомы.

— Вот именно! — замахал руками вампир. — Разве такая чистая душа способна на самоубийство?!

— Он отчаянно хотел, чтобы к нему относились так же. И в этом его понимала только Женя. Она же изо дня в день не давала ему покончить с собой. Нет Жени - вот тебе и ’езультат.

Вальтер перестал вдыхать воздух.

«Он отчаянно хотел, чтобы к нему относились так же»

— Если ты понимал все это… — слова застревали в горле, доносясь сдавленным шепотом. — Почему ничего не сделал?

Леон прикрыл глаза ладонью.

— Не знаю.

На родине Вальтера верили, что дух, после смерти, еще месяц продолжает пребывать в своем доме. Что он следит за тем, кто его оплакивает, а кто наоборот — пользуется случаем.

«Прости» — мысленно обратился Вальтер. К кому? К стулу, на котором всего пару дней назад сидел и читал новости Артем. К окну, к которому Артему было запрещено подходить. К столу, за которым Артем с Женей так любили поболтать по вечерам. К плите, на которой Артем каждое утро, в пять часов, готовил Жене завтраки, перед тем как она упорхнет на очередную двенадцатичасовую смену. — «Простите меня пожалуйста»

Гликерия ведь говорила, что он пожалеет. В самом деле, он пожалел.

Но к чему эта жалость сейчас?

Да и вообще, к чему разбираться и выяснять? Гликерия, болезни, отчаяние, любовь Жени, невнимательность и равнодушие… Сейчас есть только одно слово, которое нужно подчеркнуть — смерть.

Артем мертв. Как и Женя.

За дверцей одного из стеклянных шкафчиков стояла рамка. Рамка с фотографией, где они вдвоем стояли у большого дерева. Нет, Артем не скривил какую-нибудь глупую рожицу, он просто улыбался, положив голову на Женино плечо.

Вдруг послышалось мяуканье. Вальтер с Леоном обернулись — из коридора вышел черный взлохмаченный котенок. Неуверенно перебирая лапки, он походил на робкого чертенка.

— А вот и тот, за кем мы пришли.

Он аккуратно взял трясущегося котенка на руки. Вернее, на ладонь. В котенке смешался и страх перед незнакомцами, и понимание всего произошедшего. Остается гадать, успел ли он привязаться к своим покойным хозяевам. Но такое крохотное тело все равно не должно вмещать в себя эти чувства.

— Феодосий. Позволь мне заб’ать его.

Вальтер пригладил взъерошенную шерстку, вспоминая черные волосы Артема.

— Конечно.

ЧАСТЬ 3 Глава 8

Прошла неделя. Количество жертв возросло еще в два раза, однако к четвертому дню счетчик остановился. Таинственный убийца неожиданно сложил оружие, однако по-прежнему не оставил за собой никаких следов, кроме гор обескровленных трупов.

За месяц пребывания в людском мире Гликерия изничтожила две сотни человек.

Две сотни.

И где-то в этих двух сотнях затерялась Женя.

Сама цифра Вальтера никак не впечатляла. Там, где он рос и жил, смерть — это не трагедия, а потребность. Казненные воры и изменники; бедняки, из которых пустили кровь в скотобойнях; погибшие в бою воины и рыцари… Король запрещал их жалеть, запрещал сомневаться в необходимости этих смертей. Да и не зря природа лишила вампиров способности плакать. Сострадание — исключительно человеческое чувство. И если бы Вальтер ладил с отцом, тот сказал бы ему ни в коем случае не мучиться воспоминаниями об Артеме с Женей.

Но рядом не было ни отца, ни кого-либо еще.

Он даже всерьез начал думать о том, чтобы сдаться Гликерии и вернуться. Да, ему придется снова ловить на себе ненавистные взгляды, да, он опять свалится в бездну одиночества. Или еще чего похуже, ведь до сих пор неизвестно зачем отец так жаждет его возвращения. Но если это единственный способ раскаяться перед Артемом, то он будет счастлив оказаться хоть сожженным на глазах у всей Сангии.

«Сегодня Артем, завтра Элла, а послезавтра… Леон? Лера? Хватит. Я сдамся, пока не станет слишком поздно.»

***

Так как убийства прекратились, общественным заведениям было разрешено возобновить свою работу. Линка, конечно же, не стала упускать и дня. Но Вальтеру совсем не хотелось воссоединяться с коллегами. Как он будет смотреть им в глаза? Как расскажет о произошедшем? Со спокойным Леоном все было довольно просто, однако с девушками…

Как бы то ни было, он все равно собирался покинуть людской мир. Один последний день в ресторане никому не сделает хуже.

Меж тем, в городе выпал первый снег. Наверное, природа сама решила укутать двести мертвых тел в саван.

Улицы опустели и более не желали носить на себе вампиров.

Да и двери ресторана открылись для Вальтера со скрипом и тяжестью.

Но по сути, ничего не изменилось. Те же круглые столы, те же огромные окна и обитые кожей диваны. Знакомые, нет, родные лица, глядящие с такой теплотой, так его ждавшие… И все живые, о слава Господу, живые!

— Кхм, ну что ж, — улыбнулась Линка, которая стала для Вальтера словно младшей сестренкой. — Всем привет. Без сарказма рада вас видеть. Только… кто-нибудь позвоните Тену, где он там ходит?

Все, чего он хотел — это ответить ей «Он немного опаздывает, но скоро будет здесь».

— Он уме'.

Меньше чем за секунду слова Леона окрасили весь мир в темный цвет.

— Чего? — не своим голосом спросила Лера.

— Да… Это правда. — шепотом подтвердил Вальтер.

Элла выронила сумку из рук. Линка медленно потянулась за телефоном. Лера метала расширенный взгляд с Вальтера на Леона. Они словно оказались в фильме ужасов, вот только в их случае — основанном на реальных событиях.

— Как… Неужели…

— Нет, его не убили, — Вальтер опустил глаз. — Он бросился под поезд в то воскресенье.

— В наш п-последний рабочий день перед закрытием?

— Да.

— Че?! Это какой-то тупой розыгрыш?

— Очень хочется чтобы это было так, — честно ответил вампир Лере. — Но от розыгрышей я отказался с того самого момента, как устроился сюда на работу.

Линка, в упор не веря этой новости, нашла Артема в телефонной книжке и набрала его номер. Но пара коротких гудков и машинный голос «Абонент временно не доступен. Перезвоните позже.» окончательно изменили ее в лице.

— Тен… Артем… Но откуда вы это знаете? И зачем он это сделал?

Как же Вальтер не хотел отвечать на эти вопросы. Он сел на один из стульев и сложился пополам, зарываясь лицом в коленях.

— Когда закончилась смена, я пошел за ним. Он пришел на станцию и я долго не мог понять почему. А когда понял — стало уже слишком поздно.

— Он ведь еще таким подавленным был… Так плохо себя чувствовал… — с ужасом осознала Элла. — Но почему? Ничего же не предвещало беды!

— Накануне умерла его девушка.

— Женя?! — тут же в один голос спросили все.

— Вы знали ее?

— Конечно! — воскликнула Элла. — До того, как Вы пришли к нам, Артем пару раз приводил ее сюда. Она даже помогала, когда у нас было очень туго с клиентами. Рассказывала о кафе всем своим коллегам с больницы… Что с ней-то случилось?!

— Гли… — осекся Вальтер. — Ее прикончил убийца из новостей.

Он ненавидел себя за то, что продолжал скрывать правду и защищать имя Гликерии. Вместе с Женей она убила и остатки когда-то пылавших к ней чувств, не оставив в Вальтере ничего, кроме скорби, вины и ненависти. Была б его воля, он бы с потрохами выдал и старую подругу, и короля, и всех вампиров. Самолично обратился бы к мэру города, чтобы тот знал, в какой стороне искать преступника. Но он, увы, — тоже отвратительный кровосос. И в отличие от Гликерии, ему чертовски не хватало смелости. Сколько же еще он будет продолжать цепляться за свою жалкую шкурку?

«Нисколько. Я уйду с Гликерией сегодня же.»

— Господи… — только и смогла вымолвить Элла.

— Чтоб этот ублюдок сдох в мучениях, — сжав кулаки, процедила Линка.

Еще месяц назад Вальтера бы глубоко задели такие слова в адрес Гликерии, но сейчас он готов хоть расписаться под ними.

— Столько раз, сколько убил человек. — добавила Лера, с которой согласился каждый.

— Ладно… Сейчас буду бесчеловечной, но нам… надо работать, — с трудом сказала начальница.

Все кивнули. И разошлись по своим местам. Первый посетитель придет через пятнадцать минут, и его уже не обслужит улыбчивый официант с причудливыми косичками.

***

— Почему ты не отвечал ни на звонки, ни на сообщения? — спросила Вальтера Лера, пока тот крутился вместе с ней на кухне. Почти за две недели ресторан пришел в опустение: запылился гарнитур, от непогоды засалились окна, встали печи и плиты…

— Я потерял телефон, — признался Вальтер, складируя фарфоровые тарелки.

— Идиот, — вздохнула Лера, накрывая кипящую в кастрюле воду крышкой.

— Согласен. А ведь это подарок Артема.

Гнетущее молчание.

— Знаешь, Лер, я наверное уйду с работы.

— Может, на сегодняшний день хватит ебанутых новостей?

Вальтер приподнял уголки губ. Что-то подобное он и хотел услышать.

— Я так устал. Люди гибнут из-за меня, Артем и Женя погибли из-за меня. Все плохое всегда происходит из-за меня, но если раньше я делал это намеренно, то сейчас… Сейчас я просто хочу жить как вы. Ты не представляешь, как я счастлив, что встретил вас. Впервые за много лет я живу, а не существую! Вот даже сейчас я могу говорить тебе всякую ерунду. И ты ведь слушаешь меня! Святой Дракула, я так не хочу с этим расставаться. Больше всего на свете не хочу. Да пусть они отберут у меня возможность пить вино! Только позвольте жить, жить здесь, жить как я хочу!

Лера, растерянно глядя на уткнувшегося в стену Вальтера, отставила готовку и несмело положила руку ему на плечо.

— Ты че несешь?

В очередной раз он заставил себя проглотить правду, насильно заталкивая ее куда-то глубоко внутри. Там она не видна для посторонних глаз, однако плата за это — невыносимая боль.

— Ничего. Прости за эту чушь.

Не жалея сил, Лера отвесила ему подзатыльник, от которого тот вскрикнул и повернулся к девушке лицом.

— Что происходит? О чем ты говоришь? Ты как-то связан с этим убийцей?

Не выдержав, Вальтер резко приблизился к Лере и прижал ее к себе. Так, будто бы она вот-вот собиралась исчезнуть. Вообще-то, так оно и есть на самом деле. Скоро он оставит и Леру, и Леона, и Эллу с Линкой, и «День и Ночь», и свою захолустную квартирку, и ночные прогулки по парку, и Хэллоуины, и веселые дни рождения… Оставит и вернется к безжизненной пустыне, к своей пустой комнате в холодном дворце, к надрывным крикам и тяжелой плети. Ради чего?!

Он чувствовал ее тепло, ее мелкие кудряшки, ее бьющееся в груди сердце. Теперь он будет вечно жалеть, что до сего момента почти не обнимал ее.

— Да. Мне очень жаль.

А Лера как будто все понимала и знала, но при этом не сердилась на него.

— Если я спрошу как именно, ты ведь не ответишь? — сказала она, не отпуская Вальтера в ответ.

— Не смогу.

— А если попытаешься?

— Все равно не смогу. Прости меня пожалуйста.

Лера снова вздохнула, расслабляя объятия. Напоследок взглянула другу прямо в глаз и заявила с такой уверенностью, будто умела видеть будущее.

— Хорошо, но времени у тебя много. Никто никуда не денется. Я в любой момент буду рада выслушать все объяснения. И уверена, ничего от этого не изменится.

— Спасибо большое, Лера, — ответил Вальтер, хотя мало верил в такой исход.

***

Кабинет Линки. Особое место, с которым связаны самые забавные воспоминания. Именно здесь, пять месяцев назад, решилась его судьба — работать в ресторане «День и Ночь». Правда, сейчас Вальтер оборачивается на тот день со смехом и стыдом.

В этом же кабинете был подписан документ о передаче ресторана Леону, чтобы спастись от тирании Логоса. Артем потом всю неделю преследовал Леона со своими шуточками. А десятого ноября этот кабинет был заполнен шариками и обвешан плакатами с персонажами Наруто и надписями «Happy Birthday». Это, пожалуй, самое эмоциональное место во всем ресторане. Где еще услышишь и звонкий смех, и горячие споры, и оглушительные крики?

И Вальтер безмерно это все любил.

— Привет, Гораций. Чего тебе? — не отрываясь от бумаг, поздоровалась Линка. Сидящая рядом Элла тоже что-то сосредоточенно читала.

Не имея сил стоять, Вальтер рухнул на стул напротив начальницы.

— Шеф, я собираюсь уволиться.

Линка с Эллой моментально отложили все бумаги.

— С ума сошел? — начальница повертела пальцем у виска.

— Я вынужден. Завтра меня уже не будет.

Медные глаза Линки гневно заблестели. Она открыла рот, чтобы что-то выпалить, но ее перебила Элла:

— Вынуждены? Почему? Это совсем на Вас непохоже.

Молчание стоило Вальтеру огромных усилий, но это было лучшее, что он мог себе позволить.

— Может, Вам нужна какая-то помощь?

Вампир помотал головой.

— Вы очень нужны нам, — мольба в ее голосе делала Вальтеру больно.

— Я не хочу чтобы умер кто-то еще. — настолько, что он решил приподнять завесу правды.

Элла с Линкой настороженно переглянулись.

— Ага. То-о-очно, этот кровосос ведь может убивать только пока ты здесь работаешь! И твой уход сразу сорвет все его планы! О да, гениально, какой же ты гениальный!

Вальтер улыбнулся.

— Давай я даже нашему мэру позвоню и сообщу о том, что ты увольняешься. Чтобы он радостно огласил это по всему городу. «Наконец-то Феодосий Гораций свалил из «Дня и Ночи! Ура, ура, убийства прекратятся!»

Но после этих слов он снова помрачнел. Это ведь правда — убийства прекратятся сразу как только он уйдет отсюда.

— Ну… Нет, конечно, но…

— Но?

— Но я правда должен уйти. Простите. И спасибо за все.

Вальтер встал и уже собирался покинуть кабинет, но выскочившая Элла не дала ему пройти.

— Вы не виноваты ни в смерти Артема, ни в смерти кого-либо из двухсот человек. Причем здесь вообще это?

Оказывается, лучшее чувство — это чувство того, что тебя ценят. Того, что ты нужен и важен не только самому себе. Гликерия никогда не заговаривала с ним первой, никогда не предлагала ему погулять. А после того случая и вовсе забыла про него, словно их дружба все это время была выдуманной и несуществующей.

Но здесь его никто не хочет отпускать. Будто он — важнейшая шишка в мире. Но как раз-таки здесь он обычный, совершенно обычный тип. Странноватый, с глупым именем, без богатств. Там же он принц, черт возьми принц! Родной сын короля, у которого есть комната во дворце и роскошный камзол!

Почему так происходит — Вальтер пока не понял, но свой выбор сделал уже давно. Жаль, что он не совпадает с желаниями некоторых особ.

— Гораций, хочешь я тебе кое-что расскажу?

— Давайте…

— Кхм. Ты когда-нибудь задумывался, почему наш ресторан называется «День и Ночь»?

Вальтер задумчиво нахмурился.

— Правильно, нет. Так вот, мой папа очень любил одну индийскую легенду. Сейчас найду ее и зачитаю, — она взяла телефон и открыла интернет-поисковик, — Вот. Слушай.

«Сначала земля всегда была открыта лучам Солнца, и длился бесконечный день. Первыми на земле появились дети Света, Яма и Ями, близнецы, родившиеся в один день и миг. Брат и сестра стали мужем и женой. Свет увидело их потомство, расселившееся по земле. Но пришло Яме время умереть, и он умер. Первый из живших стал первым умершим, а Ями сделалась первой вдовой. Земля услышала первый плач, и не было этому плачу конца.

Боги, всполошившись, спустились на землю и стали уговаривать Ями, чтобы она успокоилась. Но прародительница все твердила сквозь слезы: «Но ведь он умер сегодня, только сегодня».

И это была правда. Ибо день рождения и день скорби, день плача продолжался, и все время ослепительно сияло Солнце.

Тогда Боги создали ночь, чтобы даровать Ями забвение, да и самим отдохнуть от ее плача, доходившего до небес. С тех пор день сменяется ночью, а ночь — днем.»

— К чему это я? — продолжила Линка, видя недоумение Вальтера. — То, что умер Артем — просто ужасно. Ужасно кошмарно. И у нас у всех сейчас не лучшее настроение. Что мы можем сейчас делать? Только скорбеть. Плакать, если надо. Но ни в коем случае не винить себя. Ты ничего не смог бы изменить. Мы с Эллой немного знаем, что пережил Артем, поэтому я уверена в этом.

— Мы обязательно справимся, — наконец добавила Элла.

Что-то сверкнуло в Вальтере, что-то пробрало его до кончиков пальцев. Будто ожили те самые добрые истории о Боге, в которые вампир верил в детстве. Все-таки, он сделает свой выбор.

***

Вечер. Конец смены. Снегопад стих, но выпавшие толщи растают не скоро. Попрощавшись и убедившись, что все разошлись, Вальтер подошел к Гликерии, которая весь день ждала его на скамейке в сквере у ресторана.

— Полагаю, мы наконец-то отправляемся домой?

Не так Вальтер представлял себе кровожадную убийцу двухсот человек. Никогда бы не подумал, что ею окажется молодая и до невозможности красивая девушка. Правда теперь эта красота не вызывала блаженного трепета.

— Еще чего! Я не сдвинусь ни на шаг. Тебе пора принять свой провал. Передай отцу, что он может посылать хоть тысячу лучших рыцарей. Они провалятся так же, как ты.

Хоть и Гликерия безупречно подделывала эмоции на своем лице, сейчас ей не удалось скрыть лопнувшее терпение.

— Клянусь, я бы уже давно прикончила тебя как букашку, — она вскинула свой меч и рывком приставила лезвие к его горлу. Перед глазами Вальтера пронеслась вся жизнь, но Гликерия спрятала меч обратно в ножны. — Загвоздка лишь в том, что мне велели привести тебя живым, без единой царапины.

— Отец ударился головой? Или он хочет отпороть меня «свежим»?

— Не знаю, но я так устала от тебя и от этой дыры, что еще чуть-чуть и мне придется нарушить это условие. Я отрублю тебе ноги, чтобы ты не смог ходить, руки, чтобы ты не смог сопротивляться, и отрежу язык, чтобы ты перестал болтать. И в таком виде дотащу тебя до Сангии. Искалеченным, но живым.

Каждое ее слово брызгало ядом.

— Помню, как ты мне однажды сказала, что никому не дашь меня в обиду.

Гликерия нахмурилась:

— Ты бредишь. Я никогда такого не говорила.

— Что ж, я в очередной раз убедился в том, что эти воспоминания ценны только для меня, — почувствовав болезненный укол в груди, сказал Вальтер.

— Мы отправляемся в путь. — едва не прокричала она. — Сейчас же.

— Иди ты, Кери. Я, кстати, ненавижу тебя. На втором месте после отца. Нет, ладно, на третьем после отца и Винсента.

Более не церемонясь, Вальтер развернулся и уверенно зашагал прочь — в сторону своего дома. В сторону своего настоящего дома.

— Ты пожалеешь об этом, Вальтер фон Рихтер! И на этот раз по-настоящему!

Однако он не придал этим словам никакого значения. Никто не отнимет у него счастье. Даже если за него придется бороться. Гликерия не сможет сбить Вальтера с ног, пока другие держат его.

***

Он уже не знал, что ожидать от завтрашнего дня. Конечно, весь оставшийся вечер в голову лезли только неприятные, и даже ужасные исходы. Но стоило вспомнить, как ребята твердо не желали его ухода, тут же становилось легче.

Поэтому путь на работу на следующее утро уже не был таким удручающим.

Морозный воздух поднимал настроение. Когда-то Вальтер ненавидел каждый миг, проведенный на улицах людского мира. Но теперь о безжалостном солнце можно было позабыть. По крайней мере, на следующие три месяца.

Он вошел в ресторан, но остановился прямо на пороге. Все — Лера, Леон, Линка и Элла были на месте, но рядом также нарисовался другой, малоприятный персонаж — Гликерия. Серьезный вид всех пятерых настораживал и заставлял покрыться мурашками.

— О, а вот и ты. Наконец-то. — сказала Гликерия, взглядом веля Вальтеру зайти.

— Что здесь происходит? — спросил тот. — Мы же принимаем посетителей только с десяти.

— Эта девушка ждала тебя, чтобы что-то нам сказать, — посвятила в ситуацию Линка.

— Да, все верно. И я пожалуй начну.

Сердце забило тревогу. Надо что-то сделать. Надо ее остановить. Но в один миг он оказался полностью парализованным.

— Может быть, сейчас уже слишком поздно для правды. Но лучше так, чем довести это все до новой войны.

Она сделала шаг в сторону Вальтера.

— Позвольте представить вам Вальтера фон Рихтера — младшего сына вампирского короля Витольда фон Рихтера, принца Священного Королевства Сангия, национального преступника и массового убийцу жителей этого города. Также позвольте представиться самой — Гликерия ди Лирель, почетный рыцарь Сангии и первый рыцарь в личной гвардии Его Величества.

Гликерия отчеканила слова так, будто всю жизнь готовилась их произнести.

И выглядела при этом совершенно серьезной. Настолько, что на секунду Вальтер был готов поверить в то, что сказанное ею — правда.

Все взгляды устремились на него. А он ничего не видел из-за хлынувшей к лицу крови. Его будто пристрелили. Но к сожалению, оставили в живых.

— Что? Вы про Феодосия?

— Никакой он не Феодосий. Его настоящее имя — Вальтер. И несколько месяцев назад он совершил побег из вампирского королевства с целью избежать наказание. Спросите за что? На своей родине он имеет весьма печальную репутацию вора, разбойника и убийцы. Он бесчинствовал много лет, но Его Величество, из отцовского милосердия, закрывал на это глаза. Но в конце концов, его терпению и терпению всего вампирского народа пришел конец. Вальтеру предписали пожизненное заключение в темнице, но в день осуществления приговора он сбежал. На поиски тут же были отправлены лучшие рыцари из гвардии. В том числе и я. Но в силу незнания географии людской земли, мы сумели напасть на след преступника лишь спустя несколько месяцев. В целях сохранения безопасности мы приняли решение о том, что я буду выполнять это задание в одиночку. Предполагалось, что оно не займет много времени. Но наш Вальтер, конечно же, стал упрямиться и отказываться возвращаться на Родину. Да еще и устроил массовый геноцид. Только непонятно зачем. Чтобы показать нам полное отсутствие раскаяния? Не стоило. Об этом итак всем известно.

Гликерия говорила не переводя дыхания. Каждое ее слово — раскаленный кинжал, вонзающийся в Вальтера по самую рукоятку.

Что происходит? О чем она говорит?

Лица ребят меняются по секундам. Недоумение сменяется шоком, шок сменяется разочарованием, и в конце концов они застывают в гневе.

А из его легких пропал воздух.

Все горит.

Это конец.

Конец, конец, конец.

Он не знает за что ухватиться. Не знает где спрятаться. Куда смотреть. Что говорить.

А взгляд Гликерии такой властный, что еще чуть-чуть и он встанет перед ней на колени.

— Фео… — вдруг начала Лера, — Скажи, это правда?

— Собирайся наконец. Мы возвращаемся. — не дала ему ответить Гликерия. — Увы, теперь ты не сможешь отделаться одним лишь заточением.

— ЭТО ВСЕ ЛОЖЬ! ОТКРОВЕННАЯ, НАГЛАЯ ЛОЖЬ!

Все, кроме рыцаря, содрогнулись от этого крика.

— Неправда! Конечно неправда! Она врет, врет вам в лицо! Нет, нет, послушайте, я не убивал ни одного вампира и уж тем более ни одного человека, клянусь, клянусь Богом, клянусь всем что у меня есть! Не я убил всех этих людей, никогда в жизни у меня бы не поднялась рука на Женю, нет, ни за что на свете!

Дыхание его подчас проваливалось, слова срывались с опаленных губ бесконтрольно. Вальтер — теперь уже Вальтер — не слышал себя, не слышал своего голоса, но все равно не переставал говорить.

А ребята застыли с широко раскрытыми глазами. Самое страшное — он не знал, что они чувствуют и о чем думают.

Край пропасти. И он нещадно сыпется вниз.

— Перестань оправдываться, — Гликерия подходит все ближе. — Пора положить всему этому конец. Просто представь, сколько хлопот ты доставил нам и Его Величеству. Возьми хоть долю ответственности за содеянное.

— Это ты! Это она всех убила! У меня, в отличие от тебя никогда не было оружия!

— Этот меч не прощает бессмысленных кровопролитий. Я — рыцарь, присягнувший на верность Его Величеству. И одно из его главнейших правил — ни в коем случае не покушаться на жизни людей.

— Стоп, но… — внезапно встрял Леон. — Тогда почему вы не заб’али его с’азу же, как только нашли? Почему ты не 'ассказала обо всем с’азу?

— Потому что мне было велено сделать все тайно. Чтобы не порочить честь вампирского народа, и уж тем более, королевской династии. Но по итогу у меня не осталось иного выбора. Какие-то еще вопросы?

— Не верю, — отрезала Линка. — С таким же успехом я могу сказать, что мой папа был кровососом.

Проблеск надежды.

— Ах, так вам требуются доказательства? Их предостаточно. Разве вы никогда не задумывались, почему он так отличается от вас? Почему он такой бледный, почему не ест и не пьет ничего, кроме вина? Почему сгорает на солнце?

И снова пропасть.

— Феодосий, неужели?..

Вальтер схватился за голову в надежде что хотя бы так она не расколется на мелкие кусочки.

— Ладно, хорошо, да! Признаюсь, это правда! Я вампир! Да еще и принц! И мой папаша действительно король! Я вампир, но я ненавижу себя за это! Я бы отдал все, лишь бы стать человеком!

— Поэтому… ты такой странный… — прошептала Линка. — Поэтому ты такой тупой, будто пришел из средневековья…

— Да, именно так, — сухо ответила за него Гликерия. — У нас осталось не так много времени, поэтому если вы хотите спросить что-то еще, делайте это быстрее.

— Хорошо, он вампир. — вперед шагнула Лера. — Но ты ведь тоже. И пока ничего не опровергает твою причастность к убийствам.

— Неприятно слышать подобное, но… Ах, знаете ли, я не думала, что мне еще оправдываться придется. Ладно. Вы, полагаю, заметили, что в те дни, когда совершались убийства, Вальтера часто не было на работе.

Все призадумались. Ведь действительно, так оно и было.

— Я искал телефон! Я ис-кал те-ле-фон! Тот, который мы купили с Артемом и Леоном! Нет, я никого в это время не убивал!

— Так вот же он… — сказала Элла, указывая на задний карман джинсов Вальтера. Какого черта там лежит потерянный месяц назад телефон?!

— А… Ясно… — сделала вывод Лера. — Ты ведь и у меня кровь брал, да? Почему оставил в живых?

— Получается, все это время мы могли стать твой закуской?

— Вы врали нам. Пользовались нашим доверием.

— А что если на самом деле А’тем не сове’шал суицид? Что если ты убил его?

Дом, который он так бережно выстраивал на протяжении полугода рухнул до основания.

— Нет, нет, нет! — какие-то остатки его голоса все еще вырывались наружу. — Это Гликерия! Прошу вас, пожалуйста, поверьте мне!

Неужели они не слышат искренность?!

— Убирайся, пошел вон! И никогда сюда не возвращайся! — таков последний приказ, который он получил от начальницы.

— Идем уже. Больше тебе незачем здесь оставаться.

Отныне голос Гликерии вечно будет резать ему уши.

Не раздумывая, он схватил ее за шею и впился в нее взглядом. Голубой глаз запылал алым.

— ИСЧЕЗНИ.

Гликерия превратилась в безвольную тряпичную куклу. Красный туман в ее глазу не рассеется так просто.

Потеряв абсолютно все, Вальтер выбежал из ресторана и пожелал затеряться в снегах.

Вскоре ресторан «День и Ночь» остался далеко позади. Он оставил там ту часть себя, которая хотела жить.

Будь Вальтер человеком, он бы залился слезами.

ЧАСТЬ 4. Глава 1

Вальтер очнулся в странном тепле.

В ушах стоял противный звон. Глаз никак не хотел схватывать размазанные очертания. Он чувствовал себя так, будто кто-то взял молоток и гвозди и с особой тщательностью прибил его тело как доску.

Поворот головы стоил титанических усилий. Но сделав это, Вальтер обнаружил, что лежал не на заснеженной дороге и даже не на твердом полу. Он лежал на кровати, да еще и укрытый пуховым, пусть и рваным одеялом. Неужели произошедшее — всего лишь страшный сон, и сейчас он проснулся у себя дома? От этой бодрой мысли мигом улетучилась вся головная боль. Вальтер резко соскочил с постели, но тут же впал в недоумение. Квартира выглядела совершенно незнакомой: стены были обшарпаны так сильно, что штукатурка сыпалась сама по себе; треснутое окно пропускало внутрь морозный ветер; загнивающая тумбочка слева от кровати с секунды на секунду была готова развалиться. Безусловно, его квартирка не отличалась королевскими условиями для житья, но ведь здесь не смогли бы обустроиться даже крысы!

Он огляделся еще раз и потер глаз. Нет, это точно не его дом. Даже воздух здесь вдыхался с непривычкой.

Но этот факт не возбудил в Вальтере каких-либо чувств. После всего случившегося он был рад оказаться где угодно. Главное — не в Сангии.

От подкравшихся воспоминаний болезненно скрутилось все нутро. Только не это. Вальтер судорожно стал искать, на что можно отвлечься. Заснеженный вид из окна, паутина на потолке, дыра в одеяле… Воспоминания все равно настигли его.

Тот строгий, скрежещущий голос Гликерии, который лгал так искусно, что у Вальтера не нашлось нужных аргументов. Те растерянные, а затем гневные, нет, ненавидящие лица Леры, Леона, Эллы и Линки.

До сего момента худшим днем в своей жизни он считал тот день, когда Гликерия призналась ему в любви к Винсенту. Но как оказалось, боль, которую Вальтер испытал тогда — ничтожна. Та же Гликерия приготовила ему новую и гораздо более ужасную боль.

— И что мне теперь делать?! — глухо прохрипел он. На что-то большее у Вальтера не было сил — он лишился их вместе с жизнью, которую безмерно любил.

Самым страшным было то, что он не знал ответа на свой вопрос. Что должен делать тот, кто пробил дно бездны? Куда ему идти, если ни один луч света не падает на такую глубину? О чем вообще может идти речь, когда он даже не знает, в чьей квартире сейчас сидит?!

Глубокий вдох. Инстинкт самосохранения у вампиров развит намного лучше, чем у людей. Ему придется жить. Может, выживать или существовать. Но сломленный тысячу раз уже заранее готов к тысяча первому.

Вальтер встал. Вместе с ним зашевелились и невидимые демоны, которые не сходились во мнениях и нашептывали то «Возвращайся наконец в Сангию, пока не стало еще хуже», то «Найди и убей Гликерию», то «Вернись к друзьям, ты недооцениваешь их веру», то «Сдайся, сдайся, сдайся, сдайся». Под их трезвон он дошел до двери и дернул ручку. Оказывается, все это время он был не один.

— Хватит жать на все подряд! Испортишь сейчас тут все!

— Я эту вещь даже в руках толком не держал. Это ты сейчас все испортишь. Вот опять что-то вылезло!

— Погоди, а если так… Август, тебе не кажется это опасным?

— Понятия не имею, но лучше не делай лишних опрометчивостей. Не то скоро Дьявола призовем.

Двое юношей — примерно ровесники друг другу — сидели за небольшим кухонным столом и как первобытные рассматривали смартфон. Да не абы какой, а тот, который принадлежал Вальтеру!

Но даже не это ввело Вальтера в шоковый ступор. Он повнимательней вгляделся в одного из юношей. В мертвенно-бледного, с красными глазами, и с такими же, как у Вальтера, пшеничными волосами…

— Что?.. — только и смог вымолвить он.

— Вальтер! О слава Господу, ты очнулся!

Светловолосый юноша сорвался со стула и накинулся на Вальтера с объятиями. Надо сказать, что еще никто не обнимал его с такой любовью.

Где-то в глубине его души затрепетало счастье — искалеченный мотылек, которого Вальтер уже считал мертвым.

Он сразу узнал эти руки и это лицо. И ему бы стоило сразу воспротивиться и отпрянуть от этих объятий, но…

Дайте ему хотя бы секунду. Секунду искусственной теплоты и искусственного облегчения. Только секунду. Нисколько более.

— Я так рад, это просто не передать словами… — дрожащим голосом сказал Винсент, не желая отпускать брата.

Но секунда прошла и Вальтер коленом ударил Винсента под дых. Старший принц вскрикнул и согнувшись пополам, упал.

— Что ты здесь делаешь, ублюдок?!

На его вопрос решил ответить компаньон Винсента — удивительно высокий, где-то под два метра ростом юноша с длинными черными волосами и горящими красным цветом глазами. Но если Винсент представил себя объятиями, то этот — боевой стойкой и лезвием меча в миллиметре от горла Вальтера.

— Вы посмели покуситься на Его Священное Высочество. Это наказуемо смертью.

Он медленно отошел назад, хотя мысленно уже похоронил себя. Практика показала, что с вампирскими рыцарями лучше сразу готовиться к худшему.

— Ох, Август, да полегче ты… Это же Вальтер! Я запрещаю тебе на него нападать.

Винсент мягко положил руку Августу на плечо. Рыцарь фыркнул, но отступил и спрятал меч в ножны.

— В первую очередь, я должен защищать Вас.

— Но не от собственного же брата!

— Между прочим, я все еще жду ответа на свой вопрос, — громко встрял Вальтер. Он не был уверен, сможет ли перенести еще одну встречу со старым знакомым.

— Ох, прости! Как-то слишком резко вышло наше приветствие… Меня просто так переполнили чувства, что я…

— Что. Ты. Здесь. Делаешь?! Пресвятой Дракула, что здесь забыл мой любименький братец?!

— Во-первых, это очень сложно объяснить, придется рассказывать все с самого начала, а это, наверное, займет не один час… А во-вторых, ты правда рад меня видеть?

— Агрх, не имею ни малейшего желания слушать тебя так долго. Не рад, ясно?! И вообще, с какого перепугу Его Священное Высочество соизволило заговорить с таким гнусным отродьем вроде меня? Двести лет мы молчали в тряпочку и спокойно наблюдали за моими пытками! А сейчас, видите ли, пообниматься решили!

Винсент смолк и виновато вздохнул.

— Извини меня…

Вальтер дрогнул всем телом.

— Только слуховых галлюцинаций мне еще не хватало!

— Нет, правда, извини меня. Пожалуйста.

В последний раз так близко друг к другу они стояли около пятидесяти лет назад. Всю жизнь Винсент шугался Вальтера как огня, а Вальтер, в свою очередь мечтал убить Винсента каждый раз, когда он попадался ему на глаза. О том, что они родные братья можно догадаться лишь по одинаковому цвету волос и общим родителям. Во всем остальном эти двое — заклятые враги.

Винсент всегда находится наверху — на высоком троне или рядом со священником. Вальтер же внизу — под землей в темнице или в грязи. Винсент носит корону, а Вальтер — железные кандалы. Винсент превосходен во всех науках и языках, тогда как Вальтер едва умеет читать. Винсента любит само Небо. Вальтера же не любит никто.

Внешний вид его старшего брата не менялся. Все такие же трусливые глаза, взгляд которых лицемерно отведен куда-то в сторону. Поджатые губы, ровный овал лица, идеальный тонкий нос. На нем также лицемерно красовался шикарный костюм, сшитый лучшими мастерами. А за его спиной ниспадал плащ с вышитым гербом королевской династии фон Рихтер, который имели права носить только «законные представители». Вальтер еще давно понял, что самый верный синоним к слову «лицемерие» — это Винсент.

И поэтому он нисколько не поверил сказанному «извини».

— Иди ко всем чертям. Я ненавижу тебя, и ты это прекрасно знаешь.

— Знаю и прекрасно понимаю почему! Но умоляю, выслушай меня! Я никогда не ненавидел тебя. Ни одного дня я не соглашался с отцом о том, что ты, Господи упаси, дьявольское отродье. Каждый миг моей мечтой было поговорить и провести с тобой время. И вот наконец моя мечта сбылась! Ты даже представить не можешь, как я счастлив!

Вальтер будто находился в безумном сне.

— Ну хорошо. Допустим. Что ты хотел мне рассказать? Я слушаю.

Страннейшее зрелище — Первый Принц искрится счастьем перед тем, кто двести лет желал его смерти.

— Сперва надобно сказать, что мы знаем о сложившейся ситуации. Людское посольство еще неделю назад доложило отцу о массовых убийствах. И чтобы не привлекать лишнее внимание, отец отправил меня и Августа разобраться со всем этим. Мы, конечно, не сомневаемся в том, что все это дело рук одного некомпетентного рыцаря…

— Старый скоморох. Разве не он сам отдал Гликерии этот приказ?

— О нет, он ни слова не сказал ей об убийстве людей.

Что ж, с треском провалилась последняя попытка оправдать ее.

— Так вот, — продолжил Винсент. — Мы нашли тебя почти сразу, как только добрались до Людского Царства. Ты лежал под мостом, весь в снегу и… было такое ощущение, что тебе снится кошмар. Конечно же ты можешь не объясняться если не хочешь! Кхм, затем, как ты наверное уже понял, мы принесли тебя сюда. Это милое жилье любезно предоставил нам местный канцлер. На то время, пока мы будем разбираться с нашим убийцей-рыцарем.

— Очень милое жилье.

В отличие от Вальтера, эти двое не скрывали свое нечеловеческое лицо, которое вряд ли вызывало у людей что-либо кроме презрения. Удивительно, что им вообще дали хоть какую-то крышу над головой.

— Но меня интересует не совсем это, — сказал Вальтер. — Зачем, просто черт возьми зачем Гликерия заявилась сюда?! Отец и вправду на полном серьезе приказал ей вернуть меня?!

Винсент словно ждал и одновременно боялся этого вопроса. Он переглянулся с Августом и нервно сглотнул:

— Нет. Отец послал ее не за тем, чтобы ты вернулся.

Он окончательно перестал понимать все происходящее.

— ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ ТУТ ВСЕ НАДО МНОЙ?!

Если весь этот кровавый балаган был личной прихотью Гликерии — неважно, вызванный скукой или злорадством — Вальтер сам найдет рыцаря и выпьет всю ее кровь.

— Нет, нет, нет, послушай! — замахал руками Винсент. — Позволь мне все объяснить!

— Объясняй быстрее!

— Понимаешь… отец приказал Гликерии убить тебя. Ох, слава Господу что я подслушал их разговор. Ты мог умереть, Вальтер! Умереть! У Гликерии и рука бы не дрогнула! Даже палачи, которые казнят преступников, способны к состраданию. Она же, вместе с отцом — нет!

— И получается…

— Я перехватил Гликерию и попросил ее не убивать тебя. Попросил вместо этого вернуть тебя обратно домой. Отец, конечно же, ничего не знает, но по твоему возвращению я собирался все изменить. В первую очередь — эту несправедливость и жестокость, которую ты терпел все эти годы.

Громкий голос Винсента проник до самых костей. Его слова — больше не бутафорная мазня; теперь в них звучала смелость и прочность. Впервые он не оставил никаких сомнений о том, что Винсент фон Рихтер — не просто тень своего отца, а принц и будущий самодержец.

И Вальтер почувствовал себя простым подданным, бедным крестьянином, у которого появилась надежда.

Но нужна ли она ему сейчас? План Винсента сработал — Вальтер жив и здоров, но какой ценой? Что это за жизнь без друзей, любимых мест и дома? Жив ли тот, кто не чувствует ничего, кроме обиды и злобы?

— Хах. А ты знаешь, что больше всего на свете я хотел остаться здесь? Весь этот геноцид произошел по моей вине.

— Она шантажировала перед тобой?..

— Да.

— Зря я доверился ей. Знал же, что нет в ней ничего святого, — сжал кулаки Винсент. — Но все эти смерти — совершенно не твоя вина. Гликерия в любом случае не должна была нарушать священное правило. Она могла вернуться, доложить мне о возникших проблемах, и я бы сам отправился сюда, чтобы поговорить с тобой.

— Спасатель хренов.

И как ему смотреть на Винсента теперь? Все произошло так быстро, так внезапно, как снежный буран в середине знойного лета. Еще вчера Винсент был ненавистным баловнем отца, сейчас же он — брат, который уберег Вальтера от верной смерти.

И что-то все равно не давало ему покоя. Красивые слова — это лишь слова: Винсент, с детства впитавший в себя лицемерие королевского двора, мог запросто сыграть на желании Вальтера быть любимым. Может он заранее придумал эту благородную историю, чтобы втереться в доверие, а затем кинуть его на съедение отцу?

— Я тебе не верю. Это все — спланированная игра, и ты, и твой рыцарь работаете с Гликерией сообща. Сейчас вы заманите меня к себе слезливыми историями, а затем я окажусь на эшафоте, ведь так?

Август хмыкнул, а Винсент, кажется, был к этому готов.

— Вальтер… Помнишь, как ты выбрался из темницы?

Воспоминания пробили его током. Он неохотно кивнул.

— Помнишь, того вампира в черной мантии и маске, который помог тебе сбежать? Вальтер, это был я.

Земля вылетела у него из-под ног. Тайна, которая казалось, навсегда затеряна в бездне, вскрылась. Вскрылась тогда, когда он ждал этого меньше всего.

— П-правда?

— Да. Я всегда знал: отец что-то от меня скрывает. Однажды я случайно подслушал его разговор с канцлером о «тайном узнике королевской крови». Я так обрадовался, узнав, что у меня есть брат, и при этом так ужаснулся тому, что невинного ребенка держат в темнице.

Солнце за окном вышло из-за туч, и комната залилась ласковым свечением.

В глазах Винсента тоже заблестело что-то ласковое.

Старший принц несмело положил руку на плечо брата. Тот содрогнулся, но противиться не стал.

— Что мы будем делать теперь?

— Найдем и разберемся с Гликерией. А затем вернемся домой. И все изменится, я обещаю.

ЧАСТЬ 4. Глава 2

Ясный зимний день.

От солнца остался лишь блеклый шарик, что словно унесся от Земли на много тысяч миль. Последние следы осени похоронены под снежной толщей. Прежняя жизнь Вальтера тоже безвозвратно затерялась где-то в снегах.

Холод для вампиров — не такая большая проблема. Выбор между палящим зноем и трескучим морозом труден для человека, но очевиден для любого кровопийцы.

Но Вальтер почему-то все равно продрог.

— Итак, — начал Винсент. — В первую очередь нужно наведаться к правительству: встреча назначена в двух часах от полдня и должна продлится… около четырех часов. Предстоит обсудить план дальнейших действий и… ох, мне кажется, я не справлюсь!

Многолюдность центральной площади играла им на руку: их бледные лица, меч Августа и бархатный жюстокормужской кафтан, появившийся в конце 17 века Винсента из прошлых веков терялись среди сотен обычных людей. Да и можно было подумать, что они просто собирались на костюмированный фестиваль.

— А в чем проблема? — спросил Вальтер у брата.

— Просто представь! Я должен и извиниться перед ними, и как-то оправдать вампирский народ, и при этом заверить их, что впредь мы не допустим ничего подобного. А ведь мы даже не знаем, где находится Гликерия сейчас! Тем более я еще никогда проводил встречи с людьми. Да что уж там, я даже не видел их до вчерашнего дня!

Сейчас Винсент мало походил на принца и дипломата; скорее — на провинившегося мальчишку, который никак не мог собраться с духом, чтобы объясниться перед родителями. За это утро и без того кровоточащие ногти на его руках уменьшились почти вдвое: — вредная привычка, отучить от которой его не смог ни один воспитатель.

— Не переживай. Я ведь буду с тобой. — сказал Август, кладя Винсенту руку на плечо. Странно, ведь рыцарям категорически запрещено касаться своих хозяев (а уж тем более если они королевской крови!). Более того — им запрещено обращаться к своим хозяевам на «ты».

— Нет, ты никуда не пойдешь. Мы ведь пришли к ним с миром, с благими намерениями. Я должен показать им, что полностью безоружен, а тут ты заявишься с мечом наперевес! Вальтер, может ты со мной?

— Ээ… Я лучше останусь с… Августом.

Винсент расстроенно опустил взгляд:

— Хорошо, тогда я пойду. Только… Вальтер, мне показалось тебе холодно. Может…

— Нет, все отлично, — перебил и соврал Вальтер. — Иди уже. Удачи.

На том они и попрощались.

Оставшись наедине с Августом, Вальтер едва не пожалел о том, что не согласился на предложение брата. Этот рыцарь не был похож ни на кого, с кем ему доводилось иметь дело ранее: двухметровый, со скалистой спиной и с абсолютно ничего не выражающими глазами, похожими на бесконечные донья… Не рыцарский меч наводил на Вальтера страх; сам воздух вокруг Августа был тяжелым и не по-зимнему леденящим.

Он молчал и даже не шевелился. Не будь рядом с ним Вальтера, он так и продолжил бы стоять на месте и ждать своего хозяина.

— Ну… привет. Еще раз. Может, пока его нет, куда-нибудь пойдем? А то стоять здесь несколько часов… как-то неудобно, не находишь? — спросил Вальтер, не осмеливаясь смотреть ему в глаза.

— Почему бы и нет. Только куда? — ответил Август, не меняя выражения своего лица.

— Э… я могу показать тебе город. Он сильно отличается от Сангии.

— Неплохая идея. Люди занимательны, хоть и не совсем для меня понятны. Мне идти за Вами?

Теперь он повернулся к Вальтеру. Длинные черные волосы делали его похожим на кладбищенскую иву, а от вида шрамов на вытянутом лице Вальтер покрылся мурашками.

— Да, пойдем.

***

По правде говоря, Вальтер сам не знал куда идти. После случившегося в ресторане он уже не мог чувствовать себя здесь безопасно — из-за любого угла мог выйти Леон, могла выйти Лера, Элла или Линка…

— Ваше Высочество, мне кажется, мы ходим кругами.

— Во-первых, я знаю, а во-вторых, не называй меня так! Тошнит от этого обращения.

— Но как иначе?

— Просто Вальтер. И на ты.

— Не могу. Неправильно это.

— А с Винсентом значит можешь?

— Его Высочество — это другое, — невозмутимо ответил тот. — Вы хотели показать мне город. Может вы знаете какие-нибудь интересные места?

Вальтер решил привести его к «Логосу» — к некогда популярнейшему ресторану в городе. После суда, по решению которого они были вынуждены вернуть Линке все изъятые у ее отца деньги, «Логос», потеряв весь свой престиж, был приговорен к снесению, и сейчас работал на последнем издыхании. Жалкое зрелище — некогда ослеплявшая вывеска с названием заведения потухла, а люди равнодушно проходили мимо, будто ресторан здесь никогда и не стоял.

Но у Вальтера с этим местом связаны пусть и не самые приятные, но очень веселые воспоминания.

— Давай зайдем, — сказал он Августу, указывая на вход в ресторан. — Что ты пьешь?

— Чай, Ваше Высочество.

— М, прямо как Винсент.

Еще пару дней назад Вальтер и представить и не мог, что однажды будет распивать вино на вражеской территории. Но так как работником «Дня и Ночи» он больше не являлся, то и по сути, никому не изменял.

От роскоши некогда помпезных залов остались лишь тусклые фрагменты. Этот ресторан уже словно сам позабыл о том, что когда-то был лучшим. Август и Вальтер прошли в самый дальний угол и уселись за самым обыкновенным дешевеньким столиком.

У Вальтера оставалось немного сбережений с последней зарплаты, которых хватило на чайник зеленого чая и бутылку красного вина. Кроме них в ресторане обедал лишь мужчина, да пожилая пара уже собиралась уходить. Лишнее внимание им не грозило точно, и Вальтер, пользуясь случаем, намеревался узнать обо всем, что не давало ему покоя со вчерашнего дня:

— Знаешь, я долго не мог понять, почему ты кажешься мне таким знакомым. А потом вдруг вспомнил: это же ты — тот самый дружок Гликерии, который пытался убедить ее не общаться со мной.

Раньше Вальтер сказал бы это со злостью, с дрожью в голосе и со сжатыми кулаками. Но сейчас он даже не поднял глаз — настолько пустота внутри лишила его всяких чувств.

Август тоже не выразил никаких эмоций. Лишь сделал глоток горячего чая.

— Да. Я ее брат.

— Брат?!

— Наши отцы — родные братья.

— Двоюродный, значит, — он вспомнил: Гликерия никогда не рассказывала ему о своей семье. Она вообще редко рассказывала что-то про себя.

— Угу.

— Но меня интересует не совсем это, — узнать побольше о старой любви казалось заманчивым, однако Вальтер твердо зарекся выбросить Гликерию из своей головы. (правда, выходило пока не очень). — Вот ты сейчас спокойно, безо всяких проблем сидишь и общаешься со мной. А что мешало тебе восемьдесят лет назад? Я много раз пытался с тобой познакомиться. Часто расспрашивал Гликерию о тебе. Но никогда не получал никаких ответов. Почему?

Чашка Августа остановилась в миллиметре от его рта:

— Разве Его Высочество не рассказал Вам?

— О чем?

— Никто не не хотел, все просто боялись заговорить с Вами.

Вальтер впал в ступор.

— Да я прям Лохнесское чудовище!

— Не уверен, что имею права говорить Вам об этом, но… по всей видимости, Винсент снова переложил эту задачу на меня, — сказал рыцарь скорее себе, чем собеседнику. — Дело в том, что Ваш отец, Его Величество, издал официальный указ о том, что ни один вампир не смеет и словом с Вами обмолвиться.

Пустота внутри Вальтера всколыхнулась и неприятно зацарапала грудь. Он ожидал нечто подобное, но и подумать не мог, что это способно его ранить. И чего только ради отец породил на свет второго сына, если все равно собирался ненавидеть его всю жизнь? Для чего он был рожден?

Полный стакан вина опустел за секунду.

— Ясно. И к какому наказанию подвергаются за это преступление?

— При первом уличение — всего лишь пытки. Но если какой-либо разговор с Вами застукают во второй и более раз, то не миновать смертной казни.

— Мм… Понятно.

Все это время Вальтер страдал проказой, но сам об этом не подозревал. Все остальные — просто боялись заразиться. И ни жалость, ни сострадание к ни в чем не виноватому больному не способны бороться с неизменной сущностью любого живого существа — каждый, в первую очередь, думает о себе.

— А Гликерия? Она что, особенная?

— Нет. Она очень рисковала, общаясь с Вами. Сначала я пытался отговорить ее. Но поняв,

что это бесполезно я просто решил делать все, чтобы никто из людей Его Величества не узнал о ваших связях.

— Хах. Как мило.

Теперь только один вопрос остался без ответа: что случилось с Гликерией? Какой самозванец напялил на себя ее лицо и ее имя; какой бес завладел ее чистой душой? Ибо как это возможно: сначала ценой своей безопасности спасать незнакомца от одиночества, а потом — беспощадно убивать двести ни в чем не повинных человек?

— Ваше Высочество, разрешите тоже задать Вам вопрос.

— Высочество не разрешает, а вот Вальтер вполне не против.

— Вы считаете Гликерию монстром?

Брови Вальтера поползли наверх — он не ожидал такого вопроса.

— Ну… Она сломала мою жизнь, поэтому… Есть такое, а что? — он не стал вдаваться в подробности о том, как помимо многочисленных убийств, была еще одна причина не прощать ее — клевета.

— Нет, ничего. Спасибо за ответ.

— А ты? Ты считаешь ее монстром?

Впервые за их знакомство в пустых глазах рыцаря блеснула печаль.

— Не знаю. Она ведь просто исполняла приказ.

— Но кто давал ей право нарушать Священное правило?

Этот риторический вопрос Август решил оставить без ответа.

— Спасибо за чай, Ваше Высочество.

Время близилось к закату, а это значит, что скоро закончится дипломатическая встреча Винсента. Вальтер оплатил счет и они вышли из заведения.

***

Винсент выглядел чересчур серьезным. Четыре часа за столом переговоров не прошли бесследно: волосы принца неподобающе растрепаны, руки до сих пор потрясывало, а взгляд окаменел.

— Мы отправляемся в клуб «Жесть». Именно там Гликерию замечали чаще всего.

— Что? Но ведь это место давно сгорело. — Вальтер отчетливо помнил ту хэллоуинскую ночь.

— В этом и загвоздка. Местное правительство видит явную связь между пожаром и массовыми убийствами.

— Валера… — внезапно осенило Вальтера.

— Что?

— Расскажу по дороге. Идем.

Озадаченный Винсент кивнул. Все трое немедленно отправились в путь.