Вингер. Танке (Переиздание)

Глава 1

Россия. Москва. 8 ноября 2005 года. (Воспоминания 12 октября — 7 ноября 2005 года.)

Я отрезал ещё один кусочек голубца и положил его в рот. Какое же это наслаждение! Мягкая начинка, ароматный соус. Сколько бы я ни пробовал голубцы в гостях или ресторане, капуста всегда была какой-то размякшей и безвкусной. А тёщины голубцы получились на удивление нежными и в то же время упругими. Мне очень повезло с тещей!

Анна Петровна, улыбаясь, положила мне ещё один.

— Сашенька, а чем вас там хоть на базе кормят? Если это, конечно, не секрет.

— Вкусно кормят. Борщ, курица, жареная рыба, гороховый суп, котлеты. Сок, правда, апельсиновый. Но я его не очень люблю. От него пить потом хочется. Если есть, то яблочный или берёзовый беру. А так чай, какао, кофе.

— У нас на балконе пара банок яблочного сока есть. Сестра закатала месяц назад. Он домашний, без консервантов. Ой, Сашенька, сейчас «Малахов» начнётся, — тёща бросила быстрый взгляд на настенные часы. — Ты доедай, а я побегу, не хочу пропустить начало. Я эту кнопку, чтобы записать программу, уже выучила. Леночка вернётся от репетитора и посмотрит тебя. Да и маме твоей видеокассету передадим.

Анна Петровна поторопилась в зал, а я закинул в рот ещё кусочек голубца. Вспомнились события, произошедшие со мной после триумфального матча со словаками в Братиславе.

*****

До Валенсии я добрался только в половине девятого утра. Дома, как мог, успокоил родных, переоделся и поехал обратно в аэропорт. Меня ждал самолёт на Пальму, так как в Валенсию требовалось привезти гроб с покойным. Как объяснил по телефону сеньор Хуан, обломки лодки с остатками тела отца подняли аж полторы недели назад. Почему остатками? Постарались морские обитатели и малость почикали его. В СМИ сообщили только тогда, когда стал известен результат генетической экспертизы. Именно на неё и летала моя сестра пять дней назад. Сеньор Хуан проявил инициативу и заказал контейнер-гроб, от меня требовались оплата, подпись и прочая бюрократия.

Пока летал на Мальорку и обратно, Мануэль возил Олю с мамой в городок Альтеа за православным батюшкой. Год назад Русская православная церковь начала строить там церковь. В Валенсии тоже была православная церковь, но греческая. По мне, и там бы отпели, но мама встала в позу. За место на кладбище заплатили почти девять тысяч евро. Популярный здесь крематорий был бы дешевле. Но это как-то не по-нашему, не по-христиански. Ни могилу убрать, ни на Пасху навестить кладбище. Родительница только за голову хваталась, ругая себя за то, что они с Олей зря летали в Мадрид за покупками. Но клуб, к моему удивлению, не только выделил безвозмездно двадцать тысяч евро на похороны, но и предоставил клубную столовую для проведения панихиды пятнадцатого октября.

Для меня всё прошло как в тумане. Я так набегался, что лишь хотел побыстрее оказаться в постели. Чувствовал ли я что-то к покойному? Да. Психологически он стал моим отцом, а Сергей Владимирович — отцом Морозова. Но с погибшим я уже давно в своих мыслях попрощался, а сейчас лишь совершал нужные ритуалы. Принимал соболезнования, жал руку батюшке, обнимал рыдающих маму с сестрой. Сама панихида не имела ничего общего со знакомыми мне по России поминками. Вдоль стены поставили шведский стол с закусками. Гости по очереди подходили, выражали соболезнование, тихо беседовали между собой, съедали бутерброд и уходили.

Уже дома мама налила нам с сестрой на палец «Столичной» и себе плеснула в сок пару капель. Поставила пустое блюдце с рюмкой на стол и всплакнула.

— Мёртвым покой, а живым живое. Нужно жить дальше, — подвела она итог, и мы выпили.

После всех положенных мероприятий наконец-то выбрались в банк. Оказывается, на счету у отца остались сто три тысячи евро. Хватило бы с лихвой ипотеку выплатить. Но увы... Летом я об этом даже не догадывался.

Сто тысяч мама при нас сразу перевела на строительство церкви в Альтеа. Я, в отличие от надувшейся как мышь на крупу сестры, в это дело не вмешивался. Деньги не мои, чего тут пальцы растопыривать?

— Саша, без помощи оттуда, — она подняла указательный палец вверх. — Ты бы не выжил. Видимо, так было нужно, что Толю забрали раньше, — и, вздохнув, добавила. — Я вот с батюшкой поговорила, и мне так спокойно стало. Рано или поздно, но мы все там будем. Пусть за Толю помолятся. Может, и поможет ему там.

К вечеру, после всей этой суеты, я открыл свой ноутбук и увидел результаты жеребьёвки стыковых матчей за право попасть на чемпионат мира. Она прошла вчера в штаб-квартире ФИФА в Цюрихе. Шесть сборных согласно сентябрьскому рейтингу были разделены на две корзины. В первой корзине были сборные Чехии, Испании и Турции. По итогу жеребьёвки России досталась сборная Фатиха Терима.

Первая игра будет проходить в Москве двенадцатого ноября, а ответная встреча пройдёт через четыре дня в Стамбуле. Сборная Турции очень неудобный и сильный соперник, но мы обязаны его пройти. Иначе чемпионата нам не видать, как своих ушей. По крайней мере, это лучший жребий. Было бы хуже, если бы нам досталась сборная Испании. На мой взгляд, испанцы были гораздо сильнее турок, да и не хотелось мне играть против них. Пять лет жизни в Испании прошли не зря. Я полюбил эту страну. И поэтому искренне хотел, чтобы испанцы тоже поехали на Мундиаль. Другое дело, если встретимся с ними уже в Германии. Тогда останется только играть на победу.

Что касается других пар, то испанцам досталась команда Швейцарии. Считаю, что с соперником им повезло. В другой паре встретятся сборные Чехии и Норвегии. Чехам тоже подфартило.

На следующий день после похорон, «Валенсия» провела матч против команды «Малага». Руководство клуба, с пониманием отнеслось к моему семейному горю и предложило мне готовиться только к матчу против мадридского «Реала», который должен был состояться на выезде 23 октября. Матчи с «Малагой» и софийским ЦСКА, эти перестраховщики предложили мне пропустить. Видимо, они испугались, что я, находясь в эмоциональном состоянии, могу испортить им игру.

Конечно же, я переживал. Но не за себя, а за маму с сестрой. В силу своего возраста Димыч не понимал происходящего в семье. Я вообще думал, что он помнит погибшего отца лишь по фотографиям. Отец приезжал в Москву на неделю этой весной, но сколько времени он провёл со своим на тот момент трёхлетним сыном, я не знаю. Поэтому брат всё также играл в машинки, смотрел мультики и посещал свой детский колледж.

Мне нужно было отвлечься, и я сказал главному тренеру, что готов полететь в Болгарию на еврокубковую игру. Он был рад моему желанию поскорее присоединиться к команде.

Перед матчем с «Малагой» я зашёл в раздевалку, чтобы пожелать удачи ребятам. Мануэль обнял меня и передал конверт с деньгами, которые собрали одноклубники и работники клуба. В конверте было около двадцати пяти тысяч евро.

Незадолго до начала игры на электронном табло показали фотографию отца, и диктор сказал прощальные слова. Была минута молчания. Затем почти пятидесятитысячный стадион начал скандировать: «Танке, Танке, Танке».

Я вышел на центр поля и поблагодарил болельщиков за проявленное внимание. Не знаю почему, но у меня потекли слёзы, и я просто поднял скрещённые в рукопожатии руки над головой. Игроки моей команды также проявили сочувствие и вышли на матч в белых майках с надписью: «Alex estamos contigo», что в переводе на русский значит: «Алекс, мы с тобой».

В тот день я понял одно: теперь я часть большой семьи «Валенсия», где меня искренне любят и всегда готовы прийти на помощь.

Игра прошла под подавляющим преимуществом «летучих мышей». В начале встречи после навеса с углового гол забил наш защитник Карлос Марчена. Гости сравняли счёт в середине второго тайма. Португалец Мигел неудачно выбил мяч из штрафной, и первым на подборе оказался андалусийский игрок. Мощный удар из-за пределов штрафной, и мяч оказался в сетке наших ворот. Однако одноклубники не растерялись и в следующей же атаке снова вышли вперёд. После навеса с левого фланга гол забил Висенте. Победа со счётом 2:1, и очередные три очка улетели в копилку моего клуба. После седьмого тура в активе «Валенсии» было четырнадцать очков. Команда занимала почётное третье место.

Вечером девятнадцатого октября я вылетел с командой в Софию на игру первого тура Кубка УЕФА. К тому времени мама и сестра более-менее пришли в себя. Понятно, что в душе они ещё горевали, но это никак не отражалось на их повседневных делах.

Во время полёта я стал вспоминать свои знания о Болгарии. И, к своему стыду, понял, что кроме Филиппа Киркорова и знаменитого курорта Варна на ум ничего не приходило. И тут меня осенило, и я вспомнил известную болгарскую ясновидящую Вангу, о судьбе которой никогда не интересовался. Кем её только не называли: и святой, и проектом болгарских спецслужб. Может быть, она, как и я, провалилась в прошлое? Вдруг она сможет увидеть моё предназначение в этом мире?

В гостиничном номере я сразу же открыл интернет и к своему глубокому разочарованию узнал о её смерти ещё в далёком 1996 году. Видимо, не судьба познать причину моего перемещения в этот мир.

Матч проходил на стареньком стадионе «Болгарска армия» и был заполнен местными болельщиками до отказа. Люди пришли поддержать свой клуб, но в итоге оказались сильно разочарованы. Трибуны стали пустеть ещё до перерыва.

Тем не менее именно ЦСКА создал первый опасный момент в матче. На первой минуте наш запасной вратарь Хуан Луис Мора с трудом прервал острейший прострел болгар. Мы тут же ответили серией массированных атак. Рубен Бараха выполнил диагональный пас на дальнюю штангу, где я сбросил мяч в центр штрафной итальянцу Марко Ди Вайо. Он не растерялся и неотразимо пробил в дальний угол ворот.

После забитого мяча мы продолжили атаковать.Удивительно, но я, несмотря на ряд пропущенных тренировок, не потерял форму и чувствовал себя отлично. На четырнадцатой минуте Ди Вайо снова едва не дотянулся до мяча в районе одиннадцатиметровой отметки. Вскоре Франсиско Руфете совершил блестящий фланговый проход, после которого я из выгоднейшей позиции пробил чуть выше ворот. Не хватило буквально пары сантиметров. Вот же невезуха!

А на тридцатой минуте голкипер армейцев вышел за пределы штрафной, чтобы остановить Патрика Клайверта. Мяч отскочил от ноги вратаря к Ди Вайо, который с центра поля едва не поразил пустые ворота болгар. А потом мы словили настоящий кураж. Моя команда, как по мановению волшебной палочки феи-крёстной, обернулась совершенным механизмом, этакими швейцарскими часами. Игра мячом была настолько элегантной, а командные действия — настолько продуманными, что в какой-то момент я просто залюбовался нашей игрой. Я мельком бросил взгляд на главного тренера, который стоял в экстазе с выражением полного блаженства на лице. Да... Такое бывает! Да что говорить? Я и сам кайфовал от такого футбола.

За минуту до перерыва мы легко воплотили своё явное преимущество во второй забитый гол. Ди Вайо великолепным пасом вывел меня один на один с голкипером, которого я хладнокровно обыграл и аккуратно забил свой шестой гол в еврокубках. Такими темпами я стану лучшим бомбардиром Кубка УЕФА.

Второй тайм начался с ещё одного стопроцентного голевого шанса у ворот болгарского спортивного клуба, которым не воспользовался Руфете. Затем Рубен Бараха в очередной раз отправил меня в прорыв по флангу. Я прострелил на голландца, но невезучий форвард пробил буквально в считанных сантиметрах от штанги. Но уже спустя четыре минуты Патрик всё же сумел открыть счёт своим голам в этом матче. Мы повели со счётом 3:0.

На семьдесят шестой минуте, после неудачного розыгрыша углового в исполнении ЦСКА, последовала наша стремительная контратака. Франсиско Руфете с правого фланга выполнил прострел на линию вратарской, и я, выскочив из-за спин болгарских защитников, в падении ногой протолкнул мяч в дальний угол ворот. И это уже мой седьмой гол! Я подбежал к камере и выполнил свой коронный жест «танк Т-34». Думаю, что наши болельщики, смотревшие этот матч с экранов телевизора, остались довольны. Так счёт стал разгромным 4:0.

На восемьдесят шестой минуте я отметился опаснейшим ударом со штрафного. Мяч чуточку недокрутил и пробил во внешнюю сторону сетки ворот. Хотелось бы сделать очередной хет-трик, но не получилось. Хотя два гола и результативная передача — это тоже почти хет-трик. В конце матча болгарский голкипер необдуманно покинул свою штрафную. В этот момент я получил мяч и, не долго думая, запулил его со своей половины поля в сторону ворот соперника. Однако мяч прошёл в опасной близости от правой «девятки». Вскоре раздался финальный свисток португальского арбитра. Крупная победа со счётом 4:0 вывела нас в лидеры своей группы. «Монако» неожиданно для всех оступился в Норвегии и проиграл «Викингу» со счётом 0:1. Домой мы возвращались в превосходном настроении.

По приезде из Болгарии со мной связался мой агент Антонио. Меня настоятельно приглашали 7 ноября на Первый российский канал для записи программы «Пусть говорят». Моё интервью должно было выйти в эфир на следующий день в 19:50. Услышав эти хотелки, я даже на мгновение речь потерял. «Пусть говорят» запомнилась мне лишь криками и непрекращающимися скандалами. То кто-то беременел, то зелёных человечков видел. Зачем мне там позориться? Я же потом вовек не отмоюсь. Да и 9 ноября начинались сборы в подмосковном Бору, и мне будет нужно готовиться к игре с Турцией, а не на Малахова время тратить.

Я посоветовал агенту посылать всех этих «просителей» подальше. Но Антонио мягко посоветовал не жечь мосты. Людям была интересна моя личность, и можно было воспользоваться предоставленным подарком судьбы. Подать себя так, как было бы выгодно мне. А то буду через пару месяцев читать о себе небылицы и локти кусать.

Тридцать тысяч евро, которые мне предлагали за моё появление на программе, можно было отдать на благотворительность, тем самым подняв мой рейтинг. Я взял на раздумье два дня, и российская сторона подняла обещанную сумму уже до пятидесяти тысяч. Скрепя сердце, я согласился. Мама с сестрой, наоборот, радовались, как дети. И началось... Антонио прочитал мне целую лекцию о политкорректности и о том, как уходить от ответа на неудобные вопросы. Под угрозой разрыва контракта велел мне любой ценой избегать прямых ответов на вопросы о политике, религии, гендерных проблемах, расизме и сексуальных отношениях. Но именно он и посоветовал мне, на что и как потратить пятьдесят тысяч евро.

А я задумался о другом. 12 ноября нам предстоял матч с Турцией. Крупная победа в этой игре почти гарантировала нам участие в следующем году на чемпионате мира. Турки были сильны, но одолеть их было возможно. Но вот занять достойное место на чемпионате мира со своей сборной, с теми настроениями, которые сейчас там царили... Это что-то из области фантастики.

Как там пел Владимир Высоцкий? «Ты уймись, уймись, тоска, у меня в груди! Это — только присказка, сказка — впереди». Ребята были физически сильны. Владели хорошей техникой. Но в команде каждый был сам за себя. На поле они не были единым целым организмом. У них отсутствовала сплочённость. Мутко мог до посинения агитировать за Россию, национальный флаг, берёзки и русское поле с конём. Но все наши победы сейчас могут оказаться большим пшиком, так как первая же игра на чемпионате мира обернётся поражением. На Мундиале слабых команд не будет. Даже сборные, имеющие низкий рейтинг, будут биться насмерть за честь своей страны и болельщиков. В ход пойдут любые уловки.

Как ни странно, помог разговор с мамой. Когда я поделился с ней своими сомнениями о перспективах сборной, она посоветовала хорошую идею. На моё недоуменное лицо она ответила:

— Сашенька. Бог дал тебе два таланта. Играть в футбол и сочинять песни. Оля мне показала песни, которые ты продал Тимати. Он, как и Камила, выложил их на «Ютубе». Я, сынок, плакала, когда слушала твою композицию «Жить». Так вот. Почему бы тебе не написать песню и для сборной России? Новый год скоро, вот и напиши про этот праздник. Споёте вместе, а песня всегда объединяет. Я задумался. Песня, конечно, не склеит всех намертво. Но начало будет положено.

Ранним утром двадцать третьего октября я вылетел в Мадрид. Нас ждала игра с королевским клубом, в составе которого были такие мэтры мирового футбола, как Дэвид Бекхэм, Зинедин Зидан, Икер Касильяс, Рауль, Роберто Карлос, Роналдо, Робиньо, Жулио Баптиста, Антонио Кассано и совсем ещё молодой Серхио Рамос — будущий капитан и лидер «сливочных».

Тренерский штаб был настолько впечатлен моей фееричной игрой против софийского ЦСКА, что сегодня я вышел в стартовом составе на позиции левого вингера. На предматчевой разминке я внимательно осмотрел стадион «Сантьяго Бернабеу». Это просто завораживающее зрелище. Кстати, на этом матче должен присутствовать испанский принц. Интересно, какой шарф будет висеть у него на шее? На игру обещали аншлаг. А это около восьмидесяти тысяч болельщиков! Билеты перепродавались по совершенно невероятным ценам.

Мне очень хотелось думать, что многие зрители придут на стадион, чтобы посмотреть на меня. Глянуть на семнадцатилетнего футбольного вундеркинда, как меня назвали журналисты в статье спортивного издания «Marca». Статья была опубликована на третьей полосе газеты и имела заголовок: «Русский танк не знает преград!». Но это были всего лишь слова. На самом деле никто не верил в победу моей команды. Как сообщил мне Антонио Иглесиас, на ставках лидировал «Реал». Кстати, агент снова получил через меня билет в главную ложу для почётных гостей.

В дебюте встречи «сливочные» ошеломили нас своей активностью. Мы оказались буквально прижаты к своей штрафной. Счёт мог быть открыт уже на второй минуте, когда после розыгрыша углового Серхио Рамос пробил головой, и мяч, отскочив от нашего защитника, пролетел чуть выше перекладины.

Но следующий «стандарт» стал для нас роковым. После подачи Бекхэма со штрафного на дальнюю штангу скидку головой выполнил Зидан, и абсолютно свободный Рауль из пределов вратарской играючи расстрелял наши ворота. Почти весь стадион вскочил с кресел и начал ликовать. Однако спустя пять минут мы каким-то чудом смогли сравнять счёт, воспользовавшись своим единственным шансом.

Франсиско Руфете навесил с угловой отметки в штрафную. Я выпрыгнул и на втором этаже поборолся с Гути. Мяч, коснувшись моего лба, отскочил в затылок испанца и, изменив траекторию полёта, залетел в сетку ворот. Стадион затих, но не прошло и пяти секунд, как болельщики «Реала» разразились гулом недовольства. Гути находился в ступоре. Он до конца не понимал, как мяч оказался в его воротах. Пока я бежал к ближайшей телекамере, успел подумать: «Интересно, этот гол запишут на меня или он будет значиться в протоколе как автогол? Хотя какая мне разница. Главное, что мы сравняли счёт».

Спустя некоторое время Гути мог исправиться за свою ошибку, но его удар с десяти метров был заблокирован защитниками моей команды, и мяч ушёл на угловой. После напряженного начала игра немного успокоилась, игроки затаились. Но в середине тайма в течение двух минут любая из команд снова могла повести в счёте. Сначала после передачи Барахи я выскочил один на один с Касильясом и попытался перебросить мяч через вратаря, но не попал в створ ворот. Мяч лишь задел перекладину и тут же улетел за пределы поля. А затем нас спас Сантьяго Каньисарес. После удара настойчивого Дэвида Бекхэма он каким-то чудом вытащил мяч из «девятки». В дальнейшем шла лишь яростная борьба за инициативу, в результате которой некоторое время мы играли вообще без ворот.

Один из самых интересных эпизодов первого тайма произошёл уже в добавленное время. Я перехватил передачу Зидана на Гути, и испанцу пришлось нарушить правила, чтобы я не вышел один на один с голкипером. Я думал, что это будет прямая красная карточка, но судья показал нарушителю только «горчичник». Это меня очень разозлило. Я подбежал к арбитру и начал громко высказывать своё недовольство его действиями. За что тут же схлопотал карточку жёлтого цвета и немного прифигел.

— Это что за дела такие?! — подумал я и схватился за голову. Затем в расстроенных чувствах повернулся к нашей скамейке запасных и увидел, что меня зовёт недовольный сеньор Кике. Пришлось бежать к нему.

— Алекс, ты что творишь?! Успокойся и думай только об игре. Этот судья знаменит тем, что любит раздавать карточки налево и направо, — спокойным, но требовательным голосом сказал он.

— Но там же железно была красная! — продолжал я возмущаться. — Вы же видели. Он меня руками в наглую остановил.

Кике Флорес вздохнул и лишь махнул рукой в мою сторону, а я побежал в штрафную «галактикос». К мячу подошёл наш штатный исполнитель штрафных Руфете. Его удар с двадцати метров был неточен и попал в «стенку». После чего судья отправил команды на перерыв.

— А ты очень хорош, Алекс! — услышал я английскую речь и сразу понял, что похвала исходит от Дэвида Бекхэма.

— Спасибо, Дэвид! — повернул я голову вправо и поблагодарил англичанина. — А можно после игры получить на память твою футболку?

— Конечно. Но тогда и ты мне футболку должен подарить. Договорились? — согласился англичанин и похлопал меня по плечу.

В раздевалке мы молча выслушали стратегию на второй тайм. Мне ещё раз напомнили, чтобы я держал себя в руках и не пытался доказывать арбитру, что дважды два — это четыре.

Второй тайм обе команды начали очень осторожно. Однако к шестидесятой минуте мадридцы постепенно вновь перехватили инициативу и смогли пробиться к нашим воротам. Наш голкипер с огромным трудом, но парировал удар с семи метров бразильца Роналдо.

Спустя десять минут Гути мог быть удалён за удар Барахи по лицу, но судья, находившийся далеко от места нарушения, не видел этого эпизода и не предъявил грубияну вторую жёлтую карточку. Как же нам не повезло! Просто нет слов, одни эмоции.

Видимо, кто-то на небе меня услышал. Не прошло и пяти минут, как защитник Эмилиано Моретти диагональным пасом нашёл меня на углу штрафной. Приняв мяч на грудь, опустил его на газон и нанёс роскошный удар в дальний верхний угол, забив свой третий гол в Ла Лиге. Вся команда налетела на меня, и на радостях получилась куча-мала. Эти чертяки даже не дали мне отпраздновать гол в своём фирменном стиле. Пока я валялся на траве, наш тренерский штаб и запасные игроки прыгали у кромки поля и орали как ненормальные. Мы наконец-то повели в счёте! 2:1.

Но уже через несколько минут, к сожалению, для меня матч закончился. В очередной раз решил воспользоваться своей скоростью и попытаться убежать по бровке, но против меня очень грубо сыграл полузащитник хозяев поля, датчанин Томас Гравесен. Удар пришелся в нижнюю часть спины, и я оказался вне футбольного поля. Было очень и очень больно. Видимо, был задет нерв, так как любое движение отдавало болью в правую ногу. Вот же непруха!

Врачи команды тут же меня осмотрели и вынесли решение о замене. Мне помогли подняться. Я закинул руки на плечи медиков и поковылял прямиком в раздевалку. Хорошо, что за этот фол датчанин получил прямую красную. Теперь моей команде будет немного полегче.

В раздевалке мне помогли снять футболку, и я подвергся более детальному осмотру врачей. На боку был огромный синяк. Меня уложили на противоположный бок и приложили к синяку большую упаковку со льдом. Минут через пять открылась дверь, и вошёл легендарный Дэвид Бекхэм.

— Ну, как ты, герой? Уделал ты нас сегодня.

— Терпимо. Жить буду, — я осторожно присел и убрал лёд, открывая его взгляду гематому. — А что, матч уже закончился?

— Нет, — махнул рукой англичанин. — Меня удалили за две жёлтые. Представляешь, в течение одной минуты их получил. Отличная была игра. Давно я не испытывал такого азарта. Держи, — он снял свою футболку. — Приятно было с тобой познакомиться, Танке. Маркер есть? Подпись свою поставлю. А ты мне распишись. У меня старший сын футболки коллекционирует. Думаю, что от твоей футболки он будет в полном восторге.

Тут же нашёлся маркер. Я поставил закорючку на своей майке и отдал её Дэвиду. Англичанин подержал её в руках и растянул губы в улыбке.

— Если писаки пронюхают, то решат, что мы фанаты друг друга.

И мы дружно хмыкнули этой шутке. В этот момент вошли ликующие одноклубники и тренеры.

— Всё-таки мы не смогли спасти матч, — сам себе сказал Бекхэм. Затем похлопал меня по коленке и продолжил: — Ладно, Алекс, мне пора сваливать из вашей раздевалки. Рад был знакомству. Пока. Англичанин закинул мою футболку на плечо и направился на выход.

— Спасибо, что заглянул и подарил футболку. Пока.

Ко мне тут же подлетел наш балагур Сантьяго Каньисарес.

— Алекс, мы одолели «сливочных»! Представляешь? Никто не верил, а мы победили! И всё благодаря тебе, — радовался он, прыгая возле меня. Затем включили музыку, и началось веселье.

Я вновь стал героем! Благодаря этой победе мы обошли в таблице мадридский «Реал» и вышли на первое место, имея по семнадцать очков с «Хетафе». Мой агент, которого я встретил после игры, лишь неверующе покачал головой и пообещал, что с этого раза будет делать ставки только на мою команду. Также он выразил мне свою поддержку и сказал, что верит в мой успех.

Через четыре дня мы принимали «Севилью». Это была игра одиннадцатого тура. Её специально перенесли на четверг. Тем самым сделав окно для выступления в стыковых матчах сборной Испании. Видимо, когда летом составляли календарь чемпионата, то испанская федерация футбола была абсолютно уверена, что их сборная займёт в группе первое место и на прямую выйдут в финальную часть предстоящего Мундиаля.

К сожалению, эту игру моя команда проиграла. Это был наш второй проигрыш в чемпионате. Из-за болей в спине я участия в матче не принимал. Тренерский штаб решил дать отдохнуть лидерам команды. На поле родного стадиона вышел резервный состав. Там даже нашлось место моему другу и, надеюсь, будущему родственнику Мануэлю Русу. Вообще-то, игра была равной, но мы свои моменты просто не использовали, а севильянцы забили по голу в каждом тайме. Обидное поражение со счётом 0:2. Досадно, но ничего страшного в этом нет. Впереди ещё будет много игр, и у нас будет реальная возможность побороться за чемпионство.

Боли в спине прошли, но медики решили не рисковать моим здоровьем. Поэтому в воскресенье я опять «отлёживался» и пропускал домашнюю игру против сантандерского «Расинга», которые находились в нижней части турнирной таблицы. Моя команда в очередной раз разочаровала наших поклонников, сыграв с явным аутсайдером вничью — 1:1. «Валенсия» большую часть игрового времени матча вела в счёте и контролировала ход событий и должна была забить как минимум ещё пару голов. Но секундная расслабленность на восьмидесятой минуте в обороне стоила нам упущенной победы. У нас же на девятой минуте дальним ударом отличился Давид Альбельда. Сантандерцы и не скрывали, что будут рады увезти из Валенсии одно очко. Всегда тяжело играть против команд, играющих от обороны.

Мы хоть и шли после этого тура в лидирующей пятерке, во вторник руководство клуба провело на тренировочной базе командное собрание, где заявило, что так играть на родном стадионе при наших болельщиках недопустимо. Теперь в матче с норвежским «Викингом» мы просто обязаны были выиграть и желательно с крупным счетом.

Я чувствовал себя хорошо и был в отличной физической форме. Спина больше не беспокоила, и я даже соскучился по футболу. Поэтому мне хотелось поскорее выйти на поле и показать норвежцам жаркий валенсийский прием.

Стадион «Месталья» был полон болельщиков, которые с нетерпением ждали от нас победы. Игра началась с наших атак. На третьей минуте я нанес опасный удар с двадцати трех метров, и мяч лишь в нескольких сантиметрах разминулся со штангой. Но норвежцы оказались не такими простыми соперниками. Не зря они выиграли в первом туре у сильного «Монако». Футболисты «Викинга» были настроены дать нам бой, и вскоре они отодвинули игру от своих ворот и всё чаще приближались к нашим.

В середине тайма соперники провели несколько симпатичных атак, но все они завершались дальними и неточными ударами. Лишь в самой концовке тайма нам удалось провести парочку осмысленных атак. Дважды на ударной позиции оказался Давид Вилья. В первом случае наш форвард не попал по мячу, а затем он прошёл рядом со штангой. Раздался свисток латвийского арбитра, и мы устало потопали в раздевалку. Нужно срочно что-то менять, а то с такой игрой нас скоро болельщики будут освистывать.

Едва начался второй тайм, как Рубен Бараха со своей половины поля сделал диагональный пас на меня. После чего я оказался за спинами защитников. Я не стал сближаться с вратарём норвежцев и с линии штрафной нанёс ювелирный удар в нижний угол ворот. Гол! 1:0. Стадион ликует, орёт: «Танке! Танке!» И мы, воодушевлённые забитым голом, продолжаем таранить норвежскую оборону.

Спустя две минуты вратарь гостей в борьбе со мной допустил ошибку на втором этаже. В результате чего мяч отскочил на Вилью, но тот совершенно как-то по-глупому ковырнул мяч и не попал в пустые ворота. Мы продолжали атаковать, заставляя норвежских футболистов всё чаще и чаще допускать ошибки. На шестьдесят восьмой минуте попытался забить Вилья, но неудачно перебросил мяч через голкипера, покинувшего пределы вратарской зоны. Стадион как единый организм разочарованно вздохнул.

На восьмидесятой минуте после красивого удара Руфете вратарь гостей чудом вытащил очень сложный мяч. Спустя две минуты после розыгрыша углового Пабло Аймар пробил в перекладину. Казалось, что вот-вот мы забьем. Норвежцы уже не думали об атаке, а всей командой ушли в свою штрафную.

Кульминация матча наступила на последних минутах. После удара Клайверта, который заменил Вилью, мяч попал в штангу, и я удачно сыграл на добивании. Гол, и счет становится 2:0!

Теперь в победе уже никто не сомневался. Это был мой девятый мяч в еврокубках. Я побежал к фан-сектору, который располагался за воротами норвежцев, и на радостях снял с себя футболку, швырнув её болельщикам. За пропитанный потом кусок ткани чуть ли не драка началась. Фанаты орали моё прозвище, а я обнимался со своими одноклубниками. Мы всё-таки дожали «Викинг». Кстати, за «стриптиз» я получил жёлтую карточку. Снятие футболки стало считаться нарушением правил с 2004 года и трактовалось арбитрами как неспортивное поведение.

После этого матча моя команда с шестью очками занимала первое место. Для выхода в плей-офф Кубка УЕФА в оставшихся двух матчах против «Монако» и чешской «Славии» нам было достаточно сыграть вничью.

В воскресенье, шестого ноября, мой клуб отправился в соседний город на валенсийское дерби с «Вильярреалом». К сожалению, меня не включили в состав команды, поэтому я остался дома и смотрел игру по телевизору в кругу семьи.

Мы заказали три пиццы, острые куриные крылышки и отварную кукурузу в масле. После этого я поговорил с консьержем о возможности уборки квартиры. Оля была занята на занятиях или гуляла с Мануэлем, а маме, учитывая её положение, оставалось только чистить унитазы. При мне мужчина позвонил в компанию, которая специализируется на уборке квартир в нашем доме. Они обещали прийти уже завтра с утра.

Эта игра завершилась нулевой ничьей. Матч прошел скучновато, но опасные и голевые моменты всё же были как у наших ворот, так и у ворот соперников. Защита оказалась сильнее нападения. После одиннадцати туров «летучие мыши» шли на пятом месте, имея в своём активе девятнадцать очков.

На следующий день мне предстояло вылетать в Россию для съёмок передачи «Пусть говорят», а уже в среду начнутся сборы в национальной команде.

Достать прямой рейс на Москву не получилось, поэтому седьмого числа летел на родину через Мадрид. Болтливая соседка с круглым рябым лицом надоела так, что хоть умоляй стюардессу поменять с кем-нибудь местами. Я уже и пледом демонстративно накрывался, и бросал тоскливые взгляды на облака в иллюминаторе. Ничего не помогало. Женщина летела в Краснодар на свадьбу к племяннику. Она вылакала целую бутылку красного вина и, видимо, нашла во мне подушку, в которую изливала душу.

— А за кого замуж выходить? То одни диванные коты, то альфонсы, то алкоголики. Вот я и вышла замуж за испанца. Какой мужчина! Хороший человек, надёжный. Ах, какой мужчина! Я медсестра, он медбрат. У меня брат, и у него брат, — заливалась она смехом от казавшегося ей такого смешного словесного каламбура.

Я лишь пропел про себя: «О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына!».

— В девяносто втором повезла рыболовные крючки на продажу в Румынию, а мой будущий супруг туда на экскурсию приехал. Вот так и познакомились с Карлосом. Шанс даётся один раз в жизни, и я его не упустила. Я к своим сорока двум годам ещё и двоих девочек успела родить. В последний вагон, как говорится, вскочила. Узнала на старости лет, что такое настоящий секс. Когда баба хочет, а мужик может... Какой мужчина!

Я медленно выдохнул и посчитал до десяти, а сидящий через проход загорелый мужчина белозубо улыбнулся и показал мне большой палец. Типа, держись, пацан, атаманом будешь.

— Я брату сразу сказала: не води ты Басю в этот парк на прогулки. Мопсихе и во дворе хорошо. А то тянет дурак собаку в этот лес. А там недавно маньяка словили. Людей убивал и в колодцы сбрасывал...

— Какой маньяк? — спохватился я.

— Битцевский лес! — обрадовалась вниманию женщина. — Он же людей давно убивал, хотел всю шахматную доску заполнить трупами. И молотком головы дробил, и стрелял, и травил, и с окна выбрасывал. Такие ужасы в Москве творятся. Куда только милиция смотрит? А мой же единственный брат в этот парк свою собаку гулять водит. Ой... А шерсти сколько с этой Баси, а храпит она как. Вот завёл бы себе волкодава — ни один маньяк бы не прицепился. Даже щенка покупать не нужно. Сколько этих кавказцев бесплатно раздают. Щенятся эти собаки, а щенков, куда девать, не знают... Откусил бы этот волкодав маньяку муди по самое не хочу, сто раз бы подумал, как к людям приставать...

А у меня всё внутри оборвалось. Я уже и забыл про письмо, которое подкинул фээсбэшнику. Вроде на камерах я нигде не засветился. Специально для этого и поехал на автобусе. А если меня кто-то видел в окно? Вот же засада. Только и остаётся надеяться, что обо мне никто и никогда не узнает.

Глава 2

Россия. Москва. 8 ноября 2005 года. (Воспоминания 7 ноября 2005 года.)

Я цедил яблочный сок и тупо смотрел на экран. Показывали какую-то французскую комедию.

— А уж какая она неряха! Прислала мне фотографию, а у неё все стёкла на кухне в разводах. Вот почему не вытерла?

— Уважаемая дамочка, вы ж моя красавица! Не хотите поменяться местами? Вон туда, к тем прекрасным дамам. Они с удовольствием послушают историю про невесту вашего племянника, — прервал мой «дзен» чей-то голос.

— Ну вот, ФСБ отыскало меня даже в самолёте, — философски подумал я. — Маму только жалко. Как она без меня? Хорошо, что квартиру на неё оформил, да визу резидента она скоро получит. Не пропадут. А ведь я Димке обещал игрушечный танк Т-34 купить в Москве.

Обречённо поднимаю голову, и прямо мне в лицо выдыхает перегаром краснощёкий мужик.

— А можно тебе руку пожать, пацан? За гол словакам! И фотку на память с автографом можно? А?

Вот чёрт! Фанаты! Москвичи Вова и Лёва возвращались домой после посещения нашего дерби «Вильярреал» — «Валенсия». Я про себя назвал их Болек и Лёлек, как героев популярного в нашей стране польского мультфильма из восьмидесятых годов. Один мужчина был высоким и худощавым, а другой — полная его противоположность: полный и маленького роста. Друзья были очень расстроены моим отсутствием на поле, поэтому и решили залить горе по бутылке пятидесятиградусного «Орухо».

А когда они увидели, что я сажусь на тот же самолёт, что и они, их радости не было предела. Во время полёта они стратегически менялись местами с пассажирами, чтобы оказаться поближе ко мне. Довольную «трындычиху» они усадили к двум пожилым сёстрам.

Ну, а мне пришлось общаться на футбольные темы, фотографироваться и раздавать автографы. Радовало лишь то, что мужики были довольно адекватными и лишнего в разговоре себе не позволяли. Сначала они меня долго благодарили за чудо-гол словакам и сообщили, что с недавних пор стали фанатами «Валенсии». Далее мне было пафосно заявлено, что я, семнадцатилетний пацан, теперь единственный спаситель и надежда всего российского футбола. Обалдеть! Нашли, так сказать, себе кумира в моём лице, курам на смех. Как я им ни пытался доказать, что играла и заслужила победу вся команда, но всё было бесполезно. Тут трезвому фанату ничего не докажешь, а что говорить про выпившего? Потом они стали ходить по проходу и объяснять ближайшим пассажирам, кто я такой. Хорошо, что больше никто не интересовался футболом, а то мне точно пришлось бы прыгать на землю с парашютом. Выручил меня парень-стюард. Он сначала попытался успокоить «персонажей мультфильма», но, видя их полное непонимание, пригласил меня в салон первого класса. Я даже там подремать успел.

Раннее утро столицы встретило меня туманом, стекло иллюминатора при приземлении сразу покрылось каплями дождя. В Мадриде ещё вовсю светило солнце, а здесь уже глубокая осень. Пассажиров первого класса выпустили вперёд, и я успел оторваться от высматривающих меня «Лёлека» и «Болека». Быстро прошёл таможню, получил багаж, и меня сразу подхватила под руку обещанная сопровождающая с телецентра. Это была напористая женщина лет пятидесяти, которая представилась Татьяной Николаевной. Пока мы шли к служебной машине, уточнила, взял ли я одежду для съёмок. Протараторила на одном дыхании технику безопасности в студии и тут же протянула бумагу на подпись. Уже в салоне рассказала, что программу будут записывать сто восемьдесят минут, а уже потом проведут монтаж. При разговоре с ведущим смотреть на него, на камеры и зрителей не обращать внимания. За зрителями, которые тут чисто для декорации, следят бригадиры съёмок. Вопросов с трибун ждать не следует. Самое главное — это вести себя естественно. От Антонио я знал, что ни о какой самодеятельности со стороны Андрея Малахова и речи не шло. Все вопросы были строго согласованы заранее.

Вот интересно, почему большинство женщин на должностях выглядят под одну гребёнку, этакие «боярыни»? Пышная причёска, тонкие ниточки бровей, маникюр с накладными ногтями, розовая помада с перламутром, обведённые глаза, шуба, каблуки, золото с камнями в ушах. В какой лаборатории их штампуют? Рассматривая свою попутчицу, я чуть не пропустил информацию, что на передачу пригласили Мутко, Сёмина и Бородюка. Отлично! Не одному же мне отдуваться?

В Останкино из-за пробок мы подъехали только к двенадцати дня. На улице вовсю лил дождь. Перед тем как забежать в здание, я задрал голову, пытаясь рассмотреть строительные работы на стоящей рядом башне. Жаль, что ресторан откроется только в 2016 году. Я бы с удовольствием сводил туда Лену.

Моя провожатая торопливо открыла передо мной входную дверь.

— А я думал, мы в саму башню пойдём, — разочарованно протянул я.

— Не вы один, Александр, — женщина запыхалась, но продолжила рассказывать. — Телецентр — это несколько зданий. Мы находимся в самом старом из них, аппаратно-студийном комплексе номер один. Он ещё в шестидесятых годах строился. Второй — на Шаболовке, а третий — через пару зданий, вон там. Нам сейчас на второй этаж. Лифт здесь. Быстрее-быстрее. Александр, мы опаздываем.

Студия меня не впечатлила. По телевизору вроде больше была. Щёлкнул пальцем по картонной букве «П». Задрал голову, рассматривая многочисленные софиты.

— Саша, а ты здесь как оказался? Тоже вызвали? — раздался знакомый голос.

Обернувшись, я увидел взъерошенного Александра Генриховича, щурящегося от яркого света ламп.

— Здравствуйте, — искренне обрадовался я мужчине. — Меня сюда прямо из Шереметьево привезли.

Бородюк бросил быстрый взгляд на сумки у моих ног и тихо выругался.

— Вот же... Нас тоже аж с самого утра с базы звонком сверху сорвали. Даже позавтракать не успели. Вот, — показал он бутерброды в левой руке. — Купил в буфете перекусить. А то голодный Юрий Павлович рвёт и мечет. Его даже покурить не отпустили. Двенадцатого — Турция. Решающий матч для сборной. Нужно просматривать игры, изучать их сильные и слабые стороны. В общем, сам понимаешь. А мы тут, видите ли, прохлаждаемся, интервью раздаём. Напудрили мне морду, чтобы не блестела. Тьфу ты. А потом эти козлы результаты будут требовать! Уроды!

— Да я и сам не в восторге, — пожал я плечами. — Со мной где-то неделю назад связались. «Нужно в обязательном порядке появиться в эфире», — передразнил я приказным тоном. — Хотя бы заплатят за это. Отстреляемся и поедем на базу.

— Заплатят? — переспросил внезапно подобравшийся мужчина.

— Ну да. Вам же тоже должны выплатить деньги за ваше появление в программе. Я только ради денег и согласился.

— Вот же суки! Кто-то там наверху, блядь, деньги мои в карман себе положил! Х*й им, а не мои деньги!

Я даже отошёл на пару шагов от греха подальше. Если Александр Генрихович стал матом разговаривать, то к Юрию Павловичу лучше вообще не подходить. Раскрасневшийся мужчина хотел продолжить, но к нам подбежала полногрудая Татьяна Николаевна.

— Не поняла. Александр, почему стоим? Вас же ждут в гримёрной. Быстрее-быстрее, и так опоздали. Запись начнут через двадцать пять минут, а вы совсем не готовы.

Бородюк выдохнул шумно, как бык, и подобрался.

— Так, дамочка, кто у вас здесь главный? Почему нам ничего не выплатили за эфир?

Женщина отшатнулась и лишь показала мне рукой в сторону гримёрной.

— Свят-свят, — проговаривая про себя, я подобрал сумки и пошёл к указанной двери.

А там за меня взялись серьёзно. Сначала отпросился в туалет. Затем быстро переоделся за ширмой в светлые брюки, чёрные туфли, белую найковскую майку и светло-серый пиджак, который купила мама. Меня покрутили вокруг своей оси, признали годным и усадили в кресло гримироваться. Завязали на шею чёрную накидку, гладко побрили и чем-то смазали. А потом тщательно прошлись пушистой кисточкой с пудрой! Хорошо, что глаза успел закрыть, но вот чёрт, как же зачесалось в носу! Поколдовали с ножницами над волосами. И мне даже не дали в зеркало на себя глянуть, сразу потянули в студию, где буквально толкнули на отдельный кожаный диван. На трибунах уже сидели зрители в одежде тёмных тонов. Молодую женщину попросили снять очки. Видимо, чтобы камеры не отсвечивали. Молодой Малахов что-то уточнял у оператора. На другом диване нервничал Виталий Мутко. Напротив него устроились угрюмый Сёмин и повеселевший Бородюк. Никак об оплате успел договориться?

Они вопросительно уставились на меня. Я было открыл рот, но меня тут же прервал женский визг, от которого мы все одновременно вздрогнули.

— Почему обувь не блестит? Кто отвечает за обувь?

Ко мне тут же подбежала молодая девчонка, плюхнулась передо мной на колени и стала чистить мне туфли. Всё это стало напоминать мне цирк. Я глубоко вздохнул-выдохнул. На что я только подписался? Чтобы я ещё раз? Да ни за какие деньги! Слава богу, через пару минут началась запись передачи.

— Десятого июля 2005 года в возрасте шестнадцати лет и трёхсот четырнадцати дней он подписал контракт в основной состав известнейшего футбольного клуба «Валенсия». В возрасте шестнадцати лет дебютировал в составе молодёжной сборной России. В возрасте семнадцати лет его приглашают в национальную сборную России по футболу, где двенадцатого октября он забивает единственный и решающий гол в игре со Словакией. Тем самым этот семнадцатилетний русский подросток побил рекорд англичанина Джорджа Бэста, установленный двадцатого октября 1964 года в матче Кубка Ярмарок и продержавшийся сорок один год... — восторженно надрывается Малахов.

А у меня резко начинает чесаться в носу. Проклятая пудра!

— Встречайте, Александр Граф! — подходит он ко мне, а я оглушительно чихаю прямо в подъехавшую камеру.

Юрий Павлович со зрителями ржут так, что аж стены трясутся. Прячущий улыбку Малахов качает головой. Я извиняюсь, пока объектив камеры тщательно вытирают. Ох, чувствую, мы здесь надолго.

*****

— Сашенька, уже программа началась, — вырывает меня из воспоминаний беспокоящийся голос Анны Петровны.

Подчищаю соус хлебом, уж больно вкусный, и спешу в зал. Ого! Да я тут как школьник выгляжу. Хотя чего это я? В моём возрасте парни действительно ещё в школе учатся. Это я вырвался, как спринтер, вперёд. Интересно, сколько людей смотрят эту программу сейчас? Если мне пятьдесят тысяч евро гонорара перевели, то рассчитывают на огромную аудиторию. Да и на рекламе денег тоже возьмут немало. Малахов на экране мне очень понравился. Раскрепощён, не зажат. Держит зрителей в тонусе. Да и в студии вежлив был, лишнего не позволял.

— Скажите, Александр, это правда, что ваш отец очень богатый человек? И благодаря именно его протекции вас взяли в иностранный клуб?

Парень на экране заливается смехом и парирует:

— На самом деле я внебрачный сын Билла Гейтса.

Зрители хохочут, и тёща рядом тоже утирает от смеха слёзы.

— Давайте я вам по порядку расскажу, что да как. Мой отец родился в Москве. Его прапрадед, как и прадед, дед, отец... Они все работали в Боткинской больнице.

— Врачебная династия? — уточняет Малахов.

Я киваю и продолжаю.

— Жили они не на Арбате и не в высотке на Котельнической набережной. Это была обычная коммуналка на окраине Москвы. Бабушка моего папу очень поздно родила, аж в сорок пять лет. Поэтому никаких квартир на расширение им не предлагали. Как ютились в одной комнатушке, так и продолжили там жить. Они рассчитывали, что сын тоже врачом станет, но папа пошёл на математический факультет МГУ. Он ещё в школе в разных олимпиадах участвовал, кружки математические посещал. Бредил футболом, но астма всё перечеркнула. А моя мама из Магаданской области, городского посёлка Синегорье. Это на Колыме.

— Далеко родители вашей мамы забрались, — удивляется ведущий.

— Этот посёлок был построен для обслуживания гидроэлектростанции. Там при СССР и аэропорт свой был, и подъёмник для горных лыж. Сейчас там, конечно, всё заброшено. Моя мама даже на похороны родителей в 2001 не попала, так как не было возможности туда добраться. Аэропорт закрыли ещё в 2000 году.

Малахов участливо качает головой, а я продолжаю свой рассказ.

— Дед мой был водителем скорой помощи, а бабушка — учительницей начальных классов. Моя мама тоже поступила в МГУ на математический факультет в один год с папой, в 1983. Ещё будучи студентом, отец подрабатывал в каком-то там чернобыльском фонде. Их же, как грибов после дождя, в то время было. А после университета он продолжил работу с этим фондом, и ему прислали вызов в Испанию. Это был 1988 год.

— И его выпустили из страны?

— С трудом, но выпустили. Помогло то, что он к этому времени был женат на маме и она была беременна мною и сестрой. Плюс жильё тут в Москве было. Родители отца умерли, когда он на четвёртом курсе был, и он в ту комнатушку маму забрал. Папа уехал летом, а первого сентября мама нас с сестрой родила. Из роддома на окраину сама добиралась. Денег папа в то время не присылал, так как их не было. Мы раз в месяц получали посылки с одеждой, обувью, которые он покупал в секонд-хендах. И поверьте мне, это было огромным подспорьем. Мама ещё репетиторством немного подрабатывала. Отец приехал домой только в январе 1992 года. Вот как СССР распался в декабре 1991-го, так он и вырвался нас повидать.

— Так как при СССР его бы обратно за границу не выпустили, — добавляет ведущий.

— Родители продали эту комнатку в коммуналке, так как отцу были нужны деньги на курсы программистов.

— То есть ваш отец продал комнату в коммуналке, чтобы оплатить курсы программистов в Испании? — недоверчиво переспрашивает Малахов.

— Да, — киваю головой. — Отец получал минималку, а жизнь там недешёвая. Плюс семью в Москве тоже нужно было содержать. Подтвердить диплом в Испании очень сложно. Вот родители и рискнули продажей жилья. Да, он мог поехать в Испанию и там умереть. Всякое в жизни бывает, сами понимаете. И осталась бы моя мама с нами на бобах. Но мои родители рискнули, и у них получилось. Папа снял нам через знакомых трёхкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте и уехал обратно в Испанию. Там он окончил курсы и стал работать программистом. Потом, к 2004 году, ещё и диплом МГУ подтвердил. Зарабатывал он достаточно хорошо. Присылал нам деньги на жизнь, оплату съёмной квартиры. В Испанию к нему на лето ездили. В шесть лет он отвёл меня в футбольную школу «Динамо». Она находилась недалеко от нашего дома. А в 1999 году, в августе, женщина, которая сдавала нам квартиру, вышла замуж за итальянца. Отец взял ссуду в банке и купил у неё не только эту квартиру, в которой мы жили, но и дом в деревне под Москвой.

— Ваш отец так и продолжал работать в сфере информационных технологий?

— Да. Он писал приложения для мобильных телефонов. В сентябре 1999 года он забрал меня в Испанию. Мне тогда как раз исполнилось одиннадцать лет. Мама и сестра остались в Москве, так как всю семью он там просто бы не потянул, даже с зарплатой программиста. В Испании меня сразу взяли в футбольную академию при клубе «Валенсия».

— Александр, а вы можете более подробно рассказать о футбольной академии? Я знаю, что туда не берут с улицы.

— Да, это правда. Академия — это не секция, не школа олимпийского резерва. Это кузница кадров для молодёжной и основной команды «Валенсия». Чтобы тебя взяли, нужно пройти платный двухнедельный отбор, жить в часовой доступности от академии, посещать школу либо быть на домашнем обучении, не иметь проблем со здоровьем. В течение четырнадцати дней ходишь на занятия, участвуешь в матчах, за тобой наблюдают, а потом сообщают тебе решение. Мне очень помогло то, что я пять лет занимался в школе «Динамо». Я был не хуже других соискателей, а в чём-то даже и лучше. По случаю хочу передать привет своему первому тренеру Константину Георгиевичу Парамонову. Большое спасибо вам за мою подготовку.

Зрители одобрительно хлопают. Что интересно, даже Мутко, Сёмин и Бородюк слушают меня чуть ли не приоткрытыми ртами. Неужели они этого не знали?

— Занятия после школы с четырёх до девяти вечера. Стоимость занятий от одной тысячи евро в неделю и выше. За эти пять часов мы первые два часа изучали теорию. Часто просматривали как свои, так и игры клубов испанского чемпионата. Тренеры объясняли, какие ошибки часто допускают на поле футболисты. Буквально на пальцах разжёвывали всё до мелочей. Потом шла получасовая разминка на поле. Далее уже, исходя из того, что тренер нам подготовил: квадратики, удары по воротам, разбирали действия при штрафных и угловых ударах, как в защите своих ворот, так и в атаке. Выполняли ряд упражнений, чтобы улучшить взаимодействие. Заканчивалась тренировка небольшой двусторонней игрой. На базе академии есть тренажёрные залы, бассейн, столовая. В выходные дни проводились товарищеские матчи с другими командами города или региона. Периодически выезжали на городские и региональные турниры. Дополнительно родителям читали обязательные курсы по питанию и психическому здоровью детей.

— Занятия все семь дней в неделю? Получается, четыре тысячи евро за месяц? — уточняет ведущий.

— Да. Иногда больше выходило. Плюс в течение занятий идёт очень сильный отсев, так как на твоё место даже за эти деньги много желающих. Но даже этих занятий мало, если вы хотите подписать контракт на дальнейшее сотрудничество с клубом. В шестнадцать лет либо контракт, либо тебя запишут в список возможных кандидатов на отбор в другие клубы.

— А на отбор в клуб разве просто так не попасть?

— Конечно, нет. Нельзя просто так подойти и сказать: «Вот, посмотрите меня». Для этого есть скауты, агенты.

— А частные уроки помимо академии тоже брали?

— Материальных возможностей не было. Папа хорошо зарабатывал, но почти всё уходило на оплату академии, жизнь в Испании, ипотеку московской квартиры. Плюс маме с сестрой и братом деньги же отсылали. Папа даже умудрялся как-то подкопить, и каждое лето они в Испанию приезжали по туристической визе. Со мной дополнительно сам отец занимался. Он мне говорил, что всегда мне поможет, но в футбол за меня играть не будет. Мы вставали в шесть утра. За пятнадцать минут я одевался, ел, и мы с отцом выходили на пляж. Два часа бег, упражнения на баланс, координацию, точность. Потом отец вёз меня в школу, которая начиналась в девять утра. Завтракал я в машине. Там в любой свободный момент качал пресс, ноги. Обед опять в машине. Потом занятия в академии. Про них я уже рассказывал. Дома опять упражнения. Отбой в одиннадцать. Ночью часто просыпался, так как судороги в ногах были. Иглу в каменную мышцу воткнёшь, она расслабится, и дальше спишь. Так все тренируются.

— А в школу вы ходили частную или государственную?

— Государственную. Испанский, английский, валенсийский там изучал. Уроки музыки там были. С математикой отец помогал. Основы игры на гитаре мне дали. В испанской школе гораздо легче учиться, чем в наших.

Зрители улыбаются.

— В 2004 году ему улыбнулась удача, — продолжаю я. — Папа продал четыре мобильных приложения за полмиллиона евро. В мае 2005-го мы переехали в нашу квартиру в Валенсии. Вы не можете себе представить, что это такое — переехать в своё жильё. До этого мы снимали комнатку с одной кроватью для меня. Папа спал на полу на надувном матрасе. А тут такие хоромы.

На экране идут кадры с видом нашей испанской квартиры, которую я снял на видеокамеру для Лены.

— Отец очень гордился этой квартирой. Но, к огромнейшему сожалению, воспользоваться плодами своего труда он толком не сумел... Здесь я сделал паузу в несколько секунд, после чего продолжил: — Двадцать седьмого июня этого года отец взял в аренду небольшую шаланду порыбачить, отдохнуть со мной. У него и лицензия на вождение лодки была. Он всё мечтал выловить трёхметрового морского угря. Но мы эту рыбу не словили. В тот день на скумбрию наткнулись, ящиков пять натягали. Там же как? Обычная палка, на ней длинная верёвка с крючками по восемь-десять сантиметров. На эти крючки цепляешь рыбу, забрасываешь и палкой этой водишь вверх-вниз, вверх-вниз, — я даже рукой показал, как это делать нужно. — Потом достаёшь, рыбу с крючков снимаешь, потрошишь и опять повторяешь весь этот процесс. Мы собирались уже домой, когда это всё и случилось. Отец спустился вниз за льдом, чтобы добавить в ящики с рыбой. Я был на палубе. И тут лодку резко закачало, я ещё успел увидеть огромную волну, и нас перевернуло. Я даже испугаться не успел. Как мне потом сказали, это был какой-то подземный толчок. Меня сначала под воду затянуло, воды нахлебался. Но на мне был спасательный жилет, и меня тут же вытолкнуло на поверхность. Там мусор какой-то плавал, а вот лодки и отца не было. Одна вода кругом, волны и бездна под ногами. Я голос сорвал, всё отца звал. Кричал, пока были силы. Для меня он был где-то там, в метрах пятидесяти от меня.

— Но помощь же пришла? — участливо спрашивает ведущий.

— Никого не было. Самолёты в небе видел, вертолёт пролетал. Я там долго болтался в воде. Потом уже, когда солнце на запад ушло, сообразил, где юг, а где север. Потом молиться начал. Это меня и спасло. Уже когда стемнело, я разглядел какие-то огни, на них и поплыл в ту сторону. Плыл я всю ночь и день. Отец меня всегда учил не беречь силы на обратный путь. Выкладываться всегда по полной. Плюс я верил в то, что там меня ждёт отец и просто обязан туда приплыть. Доктор потом сказал, что это просто чудо, что я не получил воспаления. Вода же холодная. Это возле пляжа она прогревается, а там, где море, она ледяная.

— Акулы рядом плавали?

— Знаете, не видел. Да и в тот момент об акулах я думал в самую последнюю очередь.

Анна Петровна утирает слёзы и обнимает меня. Мне самому себя жалко. На записи Малахов меня полчаса расспрашивал про мои беды, а после монтажа в пять минут всё уложили.

Я на экране рассказываю, как доплыл до пляжа. Как встретил Камилу, как пел ей песни за кусок пиццы и колу, как лежал в госпитале, про испанского полицейского сеньора Хуана, национальное телевидение, наш турнир на Мальорке. Потом я говорю то, о чём меня настоятельно просил сказать Антонио.

— Я очень благодарен сеньору Хуану. Можно сказать, что именно благодаря ему я и нахожусь в этой студии. Если бы он не оказал мне помощь, то не знаю, что бы я делал. На берег я выплыл в шортах, майке и спасательном жилете. У меня даже обуви на ногах не было, не говоря уже о деньгах. Его семья отвезла меня в больницу, а потом приютила в своём доме. Вот представьте себе, что милиционер выловил в Москве-реке какого-то странного иностранца. Пригласил к себе домой пожить на месяц, накормил, одел, денег дал. Сказка? А сеньор Хуан это сделал. У него католическая семья, они молятся перед едой, он сам свечки перед иконой зажигает. Очень честный и порядочный человек. Отблагодарить его дочь Камилу своими песнями — это было самое малое, что я мог сделать.

Зрители в аудитории внимательно слушают о моих злоключениях. Реально сопереживают мне. Одна женщина приложила руку ко рту, у неё трясутся плечи и текут слёзы. Всё-таки монтаж — великое дело. Что-то я не помню такой реакции зрителей. Может, их после того, как мы ушли, попросили пустить слезу? Всё возможно.

Рассказываю про похороны, помощь сеньора Хуана, русского батюшку из Альтеа. О том, что мама пожертвовала сто тысяч евро на строительство русской православной церкви в Испании. Люди любят такие жесты. Даже Анна Петровна кивает головой, что моей маме это зачтётся. А вот и вопрос про песни.

— В творческой среде сейчас активно циркулируют слухи, что участник «Фабрики звёзд» Тимур Юнусов, выступающий под псевдонимом Тимати, якобы украл у вас песни. Это правда?

У меня экранного такой обиженный вид, что, даже зная, что произойдёт дальше, я проникся. А уж тёща как нахохлилась.

— Украл? Вообще-то мы с Тимуром друзья. Он очень помог моей семье. После пропажи отца его банковские активы были заморожены. Маме я из Испании не звонил. Во-первых, она беременна, я не хотел её тревожить. А во-вторых, я никак не хотел признавать даже для себя, что папы больше нет. Каждый божий день я надеялся, что вот сейчас откроется дверь и войдёт отец. И всё будет как прежде. Когда я прилетел домой, то узнал, что банк натравил на мою маму, сестру и четырёхлетнего брата коллекторов. Рядом с нами живёт семидесятичетырёхлетняя женщина, ветеран труда. Бывшая учительница. Её младший сын взял в банке ссуду на покупку старой машины. Он был плиточник, нужно было возить инструмент. Пять месяцев назад он разбился на машине, а долг повесили на его мать. Её старший сын в Краснодаре от зарплаты до зарплаты живёт. Сам с трудом семью содержит. Помочь ничем не мог. А так как у неё в квартире взять было нечего, то забрали старого кастрированного кота персидской породы. Моя мама помогла ей выплатить долг, ведь она ожидала, что папа перечислит деньги. Но отец погиб. И коллекторы пришли уже к ней.

В студии я сказал, что у меня есть с собой видеокассета, которую передала нам соседка. При монтаже это убрали. Оставили лишь видео. На экране идут страшные кадры, как мужчина держит беременную женщину за горло и шипит ей в лицо: «Не выплатишь долг, твоя дочь будет ноги раздвигать на рынке. Поняла, сучка? Сынка твоего в порно тоже пристроим, за таких много платят».

Анна Петровна издаёт полустон, держась за сердце.

— Сашенька, таблетки на секции за фоторамкой.

Через пару секунд она торопливо глотает лекарство и тут же запивает холодным чаем.

— Ироды, какие ироды! Это же что такое творится на свете? Боже, какие ироды... Как так можно? Сашенька! Как?

Я на экране продолжаю рассказывать, как в день моего приезда домой коллекторы пытались ограбить соседку. Как пытались обвинить пожилую женщину в том, что она напоила их водкой, меня и соседа сверху в избиении, женщину снизу в том, что подбросила им наркотики.

— Моя мама сказала, что такое наглое поведение — из-за полной безнаказанности. К сожалению, отсутствует закон, который бы защищал людей от коллекторов. У меня возможность рассказать о том, как они себя вели, есть. А у других жертв их произвола — нет. Во время этой передачи кто-то подвергается унижению и преследованию. Но люди не могут даже в полицию обратиться. Пока «наверху» не будет принят закон об их защите, ничего сделать нельзя. Мама говорит, и я с ней согласен, что люди потеряли к себе уважение. Вот наша соседка — ветеран труда, честный, порядочный человек. А её какой-то коллектор в такой страх вогнал, что она боялась на улицу выйти. Чем она заслужила такое к себе отношение банка «Деловая Москва»? Для банка должен быть важен любой клиент, а на деле всё получается по-другому. За ваши деньги вас же ещё обязывают чувствовать себя виноватыми. Ведь что такое банк? Это группа людей, которая играет вашими деньгами на бирже, да долг ссуживает. Банковские коты жиреют на бонусах, а людям, как наша соседка, крошки да объедки с барского стола перепадают. Когда-то её муж работал на севере, десять тысяч рублей они скопили, хотели машину купить. Всё пропало. Никто ей ничего не вернул. Может, этой женщине нужно было после развала СССР заглянуть к банкирам домой? Ведь кто-то эти деньги украл? Потребовать с них эти десять тысяч? А банкиры прислали к ней коллекторов.

Малахов поджимает губы и осуждающе качает головой.

— Ну и вот, мы с мамой подсчитали, что даже с испанской зарплатой мы эту ссуду за квартиру не выплатим. У меня было десять мужских песен, которые я решил продать. В шоу-бизнесе я никого не знаю. Сестра же смотрела «Фабрику звёзд» и ей очень понравился Тимати. Вот она и посоветовала обратиться к нему. Знакомые помогли с ним встретиться, и, к моему удивлению, он оказался честным человеком, помог нашей семье выплатить ипотеку за квартиру и дом в деревне. Кстати, вы знаете, что Тимур подписал контракт с американской звукозаписывающей компанией «RCA»?

— Да. Очень рад за него, — кивает ведущий.

— Он записывает альбом из песен на английском языке, которые тоже написал я. Кстати, Юрий Павлович, — я резко меняю тему и поворачиваюсь к Сёмину. — Я написал новогоднюю песню, которую хотел бы записать со сборной России по футболу, а все деньги направить в динамовскую академию. Эта школа дала мне путёвку в жизнь. Это самое малое, что я могу для них сделать.

Ошарашенный мужчина лишь кивает головой. Но тут подхватывается Мутко.

— Это очень хорошая идея, Саша. Что может быть лучше, чем помочь своей школе?

— Александр, может, вы и футбольную песню сочините? — присаживается рядом со мной на диван дьявол-искуситель Малахов.

И тут Остапа понесло... Смотрю сейчас на себя экранного, и самому стыдно. Зачем я это сделал? Видимо, слишком жарко в студии было, вот мозги и поплыли. Говорил же мне Антонио: без самодеятельности, а тут вон как всё получилось.

— Почему сочинить? Она уже написана! — парирую я и тут же начинаю вести мелодию голосом.

А я, слушая самого себя, удивился и даже заслушался. Сергей Владимирович был прав, у меня, оказывается, приятный, звонкий такой баритон.

Так было в России с далёких времён.

Чем выше давление, тем крепче бетон!

И если опасность державе грозит —

Становится Родина как монолит!

В горниле победы сегодня, как встарь,

Опять закаляется Родины сталь!

Россия, Россия —

В этом слове огонь и сила,

В этом слове победы пламя!

Поднимаем России знамя!

Вперёд, Россия —

Повторяем — вперёд, Россия.

В этом слове источник силы.

Повторяем — вперёд, Россия...

Помню, первый раз услышал эту песню в 2015 году, так только головой покачал. А мой футбольный друган так вообще обозвал эту композицию очередным газмановским трэшем и угаром. Но добавил, что для футбольных трибун скандировать и хлопать в ладоши «Вперёд, Россия!» — сойдёт только так. Вот, наверное, у меня и перемкнуло в мозгах, когда я предложил эту песню в футбольный гимн России.

Но, глядя на экран, я не верил своим глазам. Публике эта песня понравилась! Люди радостно улыбаются, кивают головой в такт музыке. Даже Анна Петровна ногой в тапочке ритм выстукивает. Малахов с Мутко так вообще подпевают. Это в 2019 году население обозлилось до предела, а в 2005 году люди ещё верят в то, что через десять лет догонят и перегонят Америку. Или это я слишком циничным стал?

— Александр, это просто чудо! А как вы пишете свои песни? Раскройте секрет, пожалуйста.

— У меня нет специального музыкального образования. В испанской школе немного изучал игру на гитаре, фортепиано. А насчёт того, как пишу... Ну вот сегодня, например, летел в самолёте, слушал свою соседку и написал песню.

И экранный Саша опять раскрывает рот. А я прикрываю лицо руками. Зачем я это сделал?

— Ты ворвался в жизнь мою нежданно,

Изменил мою реальность.

Мысли мерцают, на сердце вспышки,

И любовь без передышки.

Всё начиналось как невинный флирт,

А теперь пуст без тебя мой мир.

Ты волшебный, ты с другой планеты,

И ты из моей мечты!

О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.

И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!

Зрители заливисто хохочут, Малахов от смеха тоже утирает слёзы.

— Ну, как-то так, — заканчиваю я.

— И на английском тоже так сочиняете?

— Ну да. Как-то услышал, как английская пара за соседним столом в испанском ресторане отношения выясняла, вот и получилось.

— You change your mind.

Like a girl changes clothes.

Потом на пару секунд замолкаю, чтобы заменить слова в тексте.

— You go left, when I need to go right.

I would know

And you over think

Always speak

Cryptically

I should know

That you're no good for me

'Cause you're hot then you're cold

You're yes then you're no

You're in then you're out

You're up then you're down

You're wrong when it's right

It's black and it's white

We fight, we break up

We kiss, we make up

(You) You don't really want to stay, no

(You) But you don't really want to go-o

You're hot then you're cold

You're yes then you're no

You're in then you're out

You're up then you're down...

— Уважаемые зрители, срочно разыскиваем певицу, которая исполнит эти замечательные песни!

«Еще немного, еще чуть-чуть», — подбадриваю самого себя. Скоро этот позор закончится.

— Но это не всё, — продолжаю я. — Мой агент сообщил мне, что за участие в этой программе мне заплатят пятьдесят тысяч евро. Я поговорил с мамой, и мы решили потратить эту сумму на хорошее дело. Футбольная академия «Валенсия» каждый месяц проводит усиленный двадцатидневный курс обучения для подростков от тринадцати до пятнадцати лет. Я обсудил эту идею с директором футбольной академии, и он готов придержать для меня одиннадцать мест. Курс с двадцать седьмого декабря по пятнадцатое января. Но мне нужно будет дать окончательное решение уже десятого ноября. Там очень много желающих. Стоимость этого курса — четыре тысячи евро на одного человека. Проживание на территории футбольной академии в комнатах по три человека. Питание — пять раз в день. Встретят автобусом из академии, а потом отвезут в аэропорт. Выходных там не будет. Все двадцать дней будет идти усиленная подготовка. Так вот, я готов оплатить этот курс одиннадцати подросткам из моей академии «Динамо». Плюс виза, билеты на самолёт, страховка. Но директор футбольной академии сказал, что детей должны сопровождать туда и обратно два человека. Они будут юридически за них отвечать. Плюс они будут с ними на поле во время тренировок. В идеале это будут тренеры из динамовской школы. Один из них обязательно должен владеть испанским языком и выступать переводчиком. Мама посоветовала среди ребят провести лотерею, чтобы никому не было обидно, что кого-то не выбрали. Ой, чуть не забыл. Списки детей и сопровождающих их взрослых должны лежать на столе у директора футбольной академии в пятницу, двадцать пятого ноября.

Далее я на экране рассказываю про свою зарплату, налоги, бонусы за голы, стоимость детского сада для Димки, колледжа для Оли. Это в Испании о деньгах стараются не говорить, а у нас первый вопрос: «Сколько получаешь?».

Антонио был против этого, но российская сторона отстояла право знать мою зарплату. Видимо, сегодня кто-то будет очень удивлён. Ведь для многих я миллионы в Испании лопатой гребу.

Затем Малахов поворачивается к Сёмину.

— Юрий Павлович, сейчас многие обвиняют вас в том, что вы слишком долго не выпускали на поле Александра Графа. Если бы он не сидел на скамейке запасных, то мы бы забили больше голов. Что вы можете сказать по этому поводу?

Юрий Павлович открывает рот, чтобы возразить ведущему.

— Это кто такое говорит? — вмешиваюсь я. — Тоже слухи из той оперы, что у меня якобы песни украли? Знаете, я летом, когда приехал из Испании за семьёй, наблюдал одну женщину в «Перекрёстке» возле нашего дома. Зашёл за продуктами, а она там кликушничает: «Путин, Путин виноват». Я испугался, думал, что теракт опять произошёл, а оказалось, что просто привезли куриные задницы на продажу, а они в перьях. Вот сами подумайте. Где Путин, а где куриные задницы? Вижу, что смеётесь. Президенту мы должны спасибо сказать, что он страну из ада девяностых вытащил. А не винить его в том, в чём он ни словом, ни делом. Поэтому и Юрия Павловича не вините в том, что куриные задницы не общипали... Глупых людей на этих должностях, — показываю на Бородюка и Сёмина. — Нет. Они делают всё возможное и невозможное. Я их безмерно уважаю. А раз уважают игроки, уважайте и вы. И нужно отдать должное Юрию Павловичу, что в игре со словаками он не побоялся выпустить на поле семнадцатилетнего пацана, поверил в меня. За это я ему премного благодарен.

Вижу, как Сёмин растерянно смотрит то на меня, то на Александра Генриховича. Но возражать ничего не стал. Потом к беседе яростно подключается Виталий Мутко, который даже привстал в своём желании защитить действия главного тренера. Затем Сёмин высказывает свои мысли по предстоящей игре Россия — Турция. Говорим о сильной и слабой сторонах турецкой команды.

В конце программы Малахов интересуется личностью десантника, которому я во время игры в Братиславе отдал честь. Я с жаром рассказываю, что именно этот человек и вдохновил меня на этот важный гол. Объясняю чуть ли не на пальцах, как важны нам такие эмоциональные болельщики! На экране показывают фотографию «десантника». И объявляют, что, если кто-то знает этого человека или он сам смотрит эту передачу, то пусть срочно позвонят на тренировочную базу сборной или в редакцию программы. На экране телевизора появляются номера телефонов. Я добавляю, что хочу пригласить его двенадцатого ноября на игру с Турцией. Если он не москвич, то ему оплатят проезд и проживание. Слишком колоритный болельщик, чтобы его упускать. Да и просто подарить человеку сказку, чтобы запомнилось на всю жизнь.

— Да его можно сделать лицом нашей команды. Этакий человек-талисман. Посадим его в ложу для особых гостей, — весело добавляет Бородюк. — Пусть за игрой наблюдает и поддерживает наших игроков!

После записи передачи ко мне подошёл Юрий Павлович.

— Саша, спасибо... Ну, ты понял за что, — говорил он вполголоса, немного запинаясь. — Так как у тебя половину дня забрали телевизионщики, то в среду в Бор подъезжай не в обед, а вечером, к ужину. Ну, бывай.

— Спасибо и вам, Юрий Павлович. Тогда до послезавтра. Буду в домашней обстановке настраиваться на матч с турками.

*****

После передачи мы с Анной Петровной успели выпить по две чашки чая с брусничным пирогом, когда дверь в прихожей распахнулась, и мы услышали звонкий голос Лены.

— Записали? В метро такая давка была. Пришлось четыре поезда пропускать.

— Леночка, ты поздоровайся сначала, разденься. И да, всё записали. Сашенька проверил, всё работает. Вы тут ужинайте, телевизор смотрите. А я, дети, сейчас на работу буду собираться, — женщина встала из-за стола.

— Анна Петровна, а когда у вас этот сумасшедший дом закончится? — поинтересовался я.

— К Новому году должны, вроде в январе после праздников проверка придёт.

— А я вас с дочкой хотел как раз на него в Испанию пригласить. Там же и католическое Рождество бы отметили. Посмотрели бы, где Лена будет жить.

— Сашенька, меня не отпустят даже за свой счёт. Я человек в коллективе новый, малолетних детей либо инвалидов на иждивении у меня нет, — развела руками тёща и добавила. — Я завтра только к обеду вернусь, поэтому тебя, скорее всего, не застану. Не забудь взять банки с яблочным соком. И такси лучше заранее заказать, сегодня.

Вечер мы провели, нежась в объятиях друг друга. Восемнадцатого ноября Лену ждал экзамен DELE. Я посоветовал ей четырнадцатого числа взять справку по какой-нибудь простуде и спокойно готовиться. Сам результат экзамена будет известен только через три месяца. Но я вспомнил, что в 2005 году ещё можно было заплатить за быструю проверку, то ли пятьсот евро это стоило, то ли шестьсот? Спросил мнение у Лены.

— Саша, ты столько денег на репетиторов отдал, что эти шестьсот евро никакой погоды не сделают. Конечно, давай заплатим. Будем точно знать, на что рассчитывать. Представляешь, я сегодня в деканат зашла, а они ещё даже на запрос из Валенсийского университета не ответили. Он там четыре недели валяется у них на столе. Если бы я не спросила, в мусорку бы эти бумаги отправили, и всё на этом. Такой бардак там.

— Давай сделаем так. Оформим тебе запрос из Олиного колледжа. Начнёшь оформление студенческой визы. А там приедешь ко мне в декабре в гости, сходим с тобой в университет, и всё на месте решим. Я ещё Антонио подключу к этому вопросу. Он занимался документами моей семьи.

— Я тобой так горжусь, — шептала на испанском Лена. Её голова находилась у меня на плече, а указательным пальцем она рисовала на моей груди известные только ей узоры. — О тебе почти неделю по всем каналам говорили и постоянно крутили твой победный гол. Я его, наверное, сотни раз посмотрела. Ты бежал словно ракета. А как я испугалась, когда словак влетел в тебя. Сразу подумалось, что он тебе ноги переломает. А ты устоял и забил гол.

— Я уже потом, после похорон отца, просматривал этот момент и сам себе удивлялся. Я пробежал почти половину поля за пять секунд, — похвастался я и поцеловал любимую в ушко. — Ленчик, выкроишь время в своём расписании на Турцию? Посмотришь на мою игру с VIP-ложи. Если этого «десантника» отыщем, то будете рядом сидеть, болеть за меня и российским флагом махать.

— Сашенька, для тебя у меня всегда есть время, — тепло улыбнулась моя девушка и накрыла своими губами мои.

Глава 3

Россия. Москва. 9 — 10 ноября 2005 года.

— Сашуля, ты прав. В субботу возьму больничный на неделю. Сделаю вид, что простыла. А после экзамена уже буду здорова. На этой неделе зачётов у МГУ нет. Рефераты по испанскому и английскому я уже отдала. Буду учить испанский язык. У Валентины Михайловны сейчас отпуск. Она рада меня учить по восемь часов в день с понедельника по среду. В четверг она мне советует «Гарри Поттер» на испанском смотреть, хорошо спать ночью, не волноваться и кушать утром шоколад.

Лена говорит на испанском медленно, но уверенно. Небольшие ошибки делают её речь настолько милой, что я подхватываюсь с постели и опять её целую.

— Саша, — переходит она на русский. — Когда я сдам этот экзамен, то буду самым счастливым человеком. А уж когда сертификат получу... Ты себе не можешь представить, как я устала. Я уже сны на испанском вижу. Я понимаю, что нужно поднапрячься эти дни, сдать и забыть. Держусь только на мысли, что скоро мы будем вместе. У меня сердце останавливается каждый раз, когда ты улетаешь. И сейчас два дня только побыли, и ты обратно исчезаешь. Я дождаться не могу субботы, чтобы увидеть тебя, — Лена всхлипывает и осторожно утирает кончиком пальца слезу, чтобы не потекла подводка.

— Солнышко, осталось каких-то несчастных девять дней до твоего экзамена. Неужели ты сама не хочешь узнать результат, ведь ты столько готовилась?

Лена мягко улыбается, но я вижу и красные от недосыпа глаза, и тоску.

— Знаешь, иногда мне кажется, что это не я старше тебя, а ты. Ой, — подхватилась она, глянув на часы. — Мне уже бежать нужно. Сашенька, не забудь про яблочный сок. А то я тебя знаю. Увидимся в субботу.

Лена чмокнула меня напоследок и хлопнула входной дверью.

Да... Хорошо, что выкроили время и хоть немного побыли вместе. Я откинулся на подушки и потёр лицо. Отыгрывать семнадцатилетнего парня становилось всё труднее. Своим интервью я был доволен. Даже опус с песнями можно спустить на подростковый максимализм. Но самое главное, я ждал, когда выстрелят мои откровения о клубной зарплате. Дерьмо влетело в вентилятор, теперь осталось только ждать результата. Это было трудно провернуть, но это того стоило.

Сначала я скрупулезно, чуть ли не с лупой прошёлся по своему, так называемому, контракту. И ошалел! Договор, заключённый между мной и клубом «Валенсия», являлся чем угодно, только не контрактом. Насколько я понимал, клуб испытывал финансовые трудности. У руководства клуба недавно возникла идея строительства на северо-западной части Валенсии нового стадиона «Ноу Месталья», который будет вмещать более шестидесяти тысяч зрителей. Строительство стадиона планировали начать в 2007 году, и его первоначальная стоимость была оценена в двести пятьдесят миллионов евро. Клубу нужны были деньги. Большие деньги. Неудачное выступление в Кубке УЕФА в феврале этого года привело к мгновенному увольнению итальянского специалиста Клаудио Раньери. Тренер не выполнил задачу на сезон. Вдобавок к этому, клуб провалился в чемпионате. «Летучие мыши» заняли только седьмое место. Поэтому Кике Флоресу была поставлена задача выиграть один из финалов Кубка Интертото и попасть в Кубок УЕФА, где можно заработать немалые деньги. Помимо этого, по итогам этого сезона в Ла Лиге мы должны занять место, дающее нам право участвовать в Лиге чемпионов. А там перепадают гораздо больше финансов, чем в Кубке УЕФА. И намного. Я читал в интернете, что победитель Лиги чемпионов «Ливерпуль» за прошлый сезон получил чуть более тридцати миллионов евро. В это время — это очень солидные деньги.

А ещё команда провела невыразительный сезон, из-за чего снизилась посещаемость домашней арены. Резко упала продажа атрибутики. Вот клуб и провел рекламную акцию, помог несчастному сиротке, которого показали по национальному телевидению. Студента своей академии они знали как облупленного. Прекрасно понимали, что парень звёзд с неба не хватает. Поэтому и держать меня в основном составе никто не собирался. Посидел бы я на скамейке запасных и отправился бы в молодёжку клуба играть в четвёртом дивизионе. Ну, если бы повезло, то отдали бы в аренду клубу низшей лиги, куда-нибудь в Сегунду или Терсеру.

Встреча с Антонио действительно стала самым ярким и запоминающимся событием в моей испанской жизни. Можно сказать, мне очень повезло: я вытянул свой счастливый билет. Свои пятнадцать процентов он отработал на все сто процентов, предоставив мне наилучший вариант из возможных на данный момент. Пока я проводил время в студии с Камилой и наблюдал, как снимают клипы, мой агент дрался с клубом за каждый пункт контракта не на жизнь, а на смерть.

То, что получилось, больше напоминало некий договор по предоставлению мне зарплаты за мои услуги. То есть работаю — получаю, гуляю — до свидания. Я думаю, что именно Антонио и сыграл свою роль в том, что меня выпустили играть на поле. Ведь по договору клуб был обязан предоставить мне возможность проявить себя, то есть поработать.

А я возьми да забей по голу голландской «Роде» и немецкому «Гамбургу». Потом была игра в Ла Лиге с «Бетисом», где я опять отметился голом. Следом — еврокубковая игра с «Копенгагеном». Там я вообще умудрился «трёшку» положить. Затем «дубль» в игре с «Барселоной», и они поняли, что невзрачный булыжник оказался настоящим алмазом. А сколько денег они получили после продаж моих футболок и клубной атрибутики? Много. Я уж молчу, что стадион стал собирать почти полные трибуны болельщиков. А это тоже не лишние евро в бюджет клуба. Получается, что с моим приходом клуб стал только богаче.

И я догадываюсь, почему руководство клуба сейчас ломает себе голову. Они попали в ловушку. Сеньор Иглесиас, пытаясь защитить своего клиента, установил мою зарплату постоянной на двенадцать месяцев. Причём неважно, что я делаю. Играю в футбол или мою полы. По договору за год они обязаны выплатить мне сто двадцать тысяч. Если убрать агентские, то я получаю восемь тысяч пятьсот евро в месяц. Бонусы за голы в еврокубке мне исправно платят, но... Увеличить зарплату они мне не могут. Как и другие премиальные тоже не предусмотрены.

Я как-то подсчитал, что Анатолий Граф заплатил за моё обучение в академии «Валенсия» почти сто сорок тысяч евро. Сам сначала не поверил. Четыре раза пересчитывал. В году двенадцать месяцев. Учёбу я начал в октябре 2000 года. Одна неделя учёбы стоила около шести сотен евро. Итого в месяц — две тысячи шестьсот евро. За год примерно выходило тридцать тысяч. Учился я там четыре с половиной года. Вот и получаем такую сумму. А моя зарплата за год составит чистыми лишь сто две тысячи. Анатолий Граф, наверное, если бы смог, как динамо-машина, в гробу вертелся. Он же мечтал о миллионных гонорарах для своего сына.

Все хотят жить хорошо, но я никогда не стремился к богатству. Обо мне никогда нельзя было сказать, что я меркантильная сволочь. Для меня деньги были прежде всего символом свободы, когда ты ни от кого не зависишь и можешь жить, где пожелаешь. На восемь с половиной тысяч евро в месяц я не мог себе этого позволить.

Мануэль Рус на свою двухмесячную зарплату купил новый «Porsche 997». А уж сколько он потратил на мою сестру! В шкафу три полки заняты одними только туфлями от «Лубутена». Хорошо, что Оля больше не клянчит у меня деньги.

Но это всё пустое. Была бы у меня сейчас зарплата, как у Мануэля, я бы пригласил в Валенсию не одиннадцать ребят, а гораздо больше. Лена бы приехала в декабре в свою квартиру или даже дом. Ей бы не пришлось делить кухню с моей сестрой и мамой. Это для меня они родня, а для неё — чужие люди.

В «Валенсии» я не планирую задерживаться надолго. Город прекрасный, команда выше всяких похвал. Отношения с тренерами и одноклубниками отличные. Но я уже перерос этот клуб, и это понимают не только я, но и руководство клуба. Для своих болельщиков я постараюсь в этом сезоне выиграть какой-нибудь титул. А лучше несколько. Я буду стараться, и валенсийцы это заслужили.

Чтобы немного подтолкнуть события, пришлось решиться на небольшую аферу — рассказать о своих заработках. Да, это выставит «Валенсию» в не очень хорошем свете. Но... Меня может перекупить другой клуб, который сможет платить мне гораздо больше восьми с половиной тысяч евро в месяц.

Как я это провернул? Всё довольно просто. Мне помог Антонио. Он схитрил и как будто случайно добавил вопрос о зарплате в список вопросов, присланный российской стороной. А уж как они ухватились за эту возможность — это отдельная история. Конечно, агент сопротивлялся. Но он согласился, так как в моем контракте не было пункта о неразглашении финансовых условий. Поэтому вопрос о зарплате и прозвучал из уст Малахова.

Сеньор Иглесиас недавно сообщил мне, что уже многие клубы проявляют интерес к моей персоне. Однако он пока отклоняет все предложения и отправляет потенциальных работодателей подальше. Как правило, это представители испанских клубов Ла Лиги и Сегунды. Также был интерес со стороны европейских команд, но это были клубы среднего уровня. Антонио, однако, не переживает по этому поводу и уверен, что скоро появятся предложения от топовых команд. Тогда можно будет начать предварительные переговоры о личном контракте и трансфере. А пока моя задача — успешно выступать за «Валенсию» и сборную, приносить победы и, конечно же, забивать голы.

Я посмотрел на часы.

— Ого, почти семь утра натикало.

Мне тоже надо собираться. Дел было по горло, даже не знаю, управлюсь ли я за сегодня. Сначала нужно наведаться в Гнесинку, решить вопрос с песней «Новогодняя». От отца Морозова была нужна помощь с поисками студии, где можно было записать песню. О том, как собрать всех ребят вместе, я подумаю в другой день. По порядку дети в школу ходят.

Потом меня ожидает академия «Динамо». Нужно разобраться с обещанной поездкой ребят на сборы в Валенсию. А самое главное, я до сих пор ломал голову насчёт подарка на Ленин день рождения. Хотелось приобрести что-то необычное, а не банальные духи. Может, в ГУМ зайти?

Я набрал телефон «отца». Сегодня рабочий день, вроде должен уже проснуться.

— Доброе утро, Владимир Сергеевич. Я вас там не разбудил? Мне нужна ваша профессиональная помощь. Вы когда на месте будете?

— Здравствуйте, Сашенька. Очень рад вашему звонку. Если честно, сам собирался вам сегодня звонить. Вот сейчас только вышел из подъезда. В своём кабинете буду к восьми. Практическое занятие у меня только в одиннадцать утра, — судя по голосу, мужчина очень воодушевился будущей встречей.

— Отлично. Я тоже к этому времени буду у вас. Там всё и расскажу. До встречи.

Времени позавтракать не было. Поэтому быстро позвонил в пиццерию и заказал три глубокие пиццы на доставку ко входу Гнесинки. Принял душ и через пятнадцать минут уже выбегал на улицу. На входе в училище забрал у курьера свой заказ. По ощущениям, он был ещё тёплым. Не вытерпел, заглянул в одну из коробок и чуть не зашёлся слюной от аромата.

— Здравствуйте, здравствуйте, — расплылся в улыбке преподаватель, раскрывая передо мною дверь. — Вы опять решили побаловать меня вкусной пиццей?

— Очень торопился к вам. Не завтракал, вот и заказал по дороге, — развёл я руками.

— Александр, вы можете ко мне заходить просто так, без всякого повода. Я всегда рад вас видеть, — сказал мужчина и показал на маленький стол. — Жена ватрушки вчера испекла, и чайник я только что включил. Присаживайтесь. В ногах правды нет. Сейчас посуду достану.

Я поставил коробки с пиццей на стол, снял куртку и сел за стул.

— Вы, Сашенька, не представляете, что у меня тут творится, — продолжил мужчина, доставая тарелки и выкладывая на них пиццу. — В творческой среде прознали, что у меня якобы есть выход на вас. Помните, я разыскивал для вас Тимура? Вот и сложили два плюс два. Пришлось даже покупать новый телефон с симкой. А старый я держу при себе, — он похлопал себя по карману. — Только на случай вашего звонка. Всем нужны песни и контракт с американской звукозаписывающей компанией.

— Угу, и концерт на стадионе «Уэмбли», — откусил я кусок гавайской пиццы и зажмурился от удовольствия.

Песни я вообще не воспринимал как что-то достойное моего внимания. Наверное, сыграло то, что в прошлой жизни вырос с преподавателем вокала. Да о чём говорить, вот он рядом сидит.

— Сашенька, — устало вздохнул мой собеседник. — Вы поступили весьма опрометчиво, когда заявили в прямом эфире, что в шоу-бизнесе никого, кроме этого татарина, не знаете. Вы себе даже представить не можете, сколько сейчас желающих вам помочь найдётся. Прячься — не прячься, из-под земли достанут.

Я лишь отмахнулся, потянувшись ко второму куску.

— Владимир Сергеевич. Ну где они меня отыщут? Я в Москву только на игру с Турцией приехал. Скоро Лену заберу в Испанию и вообще здесь появляться не буду. Да и сегодня я в метро ехал, никто ко мне не приставал. В Валенсии тоже целыми днями пропадаю на базе или стадионе. А если они заявятся на нашу базу в Бор, то бог им в помощь. У нас сейчас игра с Турцией на носу. Сёмин таких люлей им отвесит, что будут бежать без оглядки от самой Москвы.

Мужчина вытер губы салфеткой и покачал головой.

— Саша, не обижайтесь, но вы так наивны. После Малахова я взял на себя смелость кое-кому вчера позвонить. Только не делайте поспешных выводов и дослушайте меня до конца. Запись новогодней песни, — он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня. — Вы же ради этого ко мне приехали?

Дождавшись моего кивка, он продолжил.

— Так вот. Всё это потребует очень большой работы. Сами вы не справитесь. Записать песню в студии — это ещё полбеды. Нужно, чтобы всё это зазвучало и не резало слух. Обычный студийный звукоинженер с этим не справится. Ещё хотел спросить, как вы собираетесь собирать всех этих футболистов в одном месте? Они же в разных городах живут? Я прав? А снять видеоклип вы не думали? Кстати, не могли бы вы наиграть мне вашу новогоднюю песню?

Оглушенный всеми этими вопросами, подошёл к фортепиано и легко проиграл мелодию незатейливой детской песенки. Потом звонко и энергично затянул:

— Замела метелица город мой, по дорогам стелется пеленой. Нравятся морозы ей ещё как, и румянец розовый на щеках...

Владимир Сергеевич стукал в такт мелодии пальцами по столешнице и даже прижмурил от удовольствия глаза.

— Чем старше становлюсь, тем больше убеждаюсь, что всё гениальное просто. Но даже эту простоту испортят. Итак, вчера я связался со своей бывшей ученицей Аллой.

— С Пугачёвой? — закашлялся от неожиданности я.

— Окститесь, Саша! Зачем вам эта старая перечница сдалась? Да и я не так уж стар, чтобы ей голос ставить. Я имел в виду Аллочку Перфилову. Вы, наверное, знаете её как певицу Валерию. Она обучалась у нас на отделении эстрадного вокала.

— Слышал что-то. Но, честно говоря, с её творчеством не очень знаком, — угрюмо ответил я, дожёвывая последний кусок пиццы.

Господи, кто бы знал, как я не хотел влезать в это болото под названием «Российский шоу-бизнес».

— Она замужем за музыкальным продюсером Иосифом Пригожиным. У него своя звукозаписывающая компания «REAL Records». Кстати, у него два года назад взорвали машину в центре Москвы. Вот так-то, Сашенька. Всё, что касается шоу-бизнеса, у нас тут настоящий дикий Запад, — задумчиво пожевал губы мужчина и продолжил. — Так вот, Валерия весьма заинтересовалась этим проектом. Если она споёт со сборной, то вам и волноваться ни о чём не нужно. Сами понимаете, Иосиф для своей жены сделает всё по высшему классу. А если вы ещё и песни ей предложите, то у вас появится защитник. Сами того не желая, вы стали лакомым призом для недобросовестных людей, которые мать родную продадут, чтобы оторвать от вас хоть кусочек. Не давайте мне сейчас ответ, Саша. Подумайте. Я позвоню вам завтра в обед.

— Спасибо вам большое, Владимир Сергеевич. Буду ждать звонка. Тогда я пойду. Нужно ещё зайти в динамовскую академию и решить один вопрос, — встал я со стула и протянул руку для прощания.

— Александр, — замялся Морозов-старший. — Поскольку я помогаю вам, не могли бы вы в свою очередь помочь мне? Неделю назад из Испании вернулся мой сын. К сожалению, сейчас там нет работы. Он работал тренером в вашей Валенсии в какой-то частной школе для детей. Он хорошо знает испанский язык. Он был бы идеальной кандидатурой для поездки в Валенсию с детьми.

— Без проблем. Я им предложу его кандидатуру. Думается мне, что такие поездки будут частыми. Нужно помогать своей родной академии. Как-никак пять лет в ней занимался.

— Вот и отлично. Я и фотокопии его документов захватил. Ему же и виза не нужна, у него резидентство. Вот возьмите папочку, — радостный мужчина аж руки потирал.

— Хорошо. Когда будут новости, я сразу же вам позвоню. И буду ожидать вашего звонка завтра. Мне действительно нужно подумать насчёт Валерии. Как-то всё быстро завертелось. До встречи, Владимир Сергеевич, — я крепко пожал руку и отправился в Лужники.

Около одиннадцати часов я уже бродил по пустым коридорам офиса академии «Динамо». Подёргал за ручки закрытых кабинетов, плюнул в кадку с фикусом, послушал, как капает вода в туалете в конце коридора. Ни Кобелева, ни Силкина на месте не было. Может, выходные взяли? Всё может быть. Сейчас же в чемпионате пауза в связи с играми сборной. Что за невезуха? Решил идти во все двери подряд. Может, и найду человека, который решит вопрос с отправкой детей в Валенсию.

— Добрый день, — поздоровался я в отделе кадров. — Я Александр Граф. Вы, наверное, в курсе, что я обещал организовать в конце декабря двадцатидневные сборы в Испании вашим воспитанникам? Мне нужно завтра дать ответ в свою академию в Валенсии.

В ответ четыре женщины, которых я оторвал от обсуждения какого-то сериала, недоумённо посмотрели друг на друга. Затем одна рыжеволосая осторожно ответила:

— Нам никто ничего такого не говорил, — развела она руками. — Ты, мальчик, зайди в приёмную директора академии. Там у Марии Семёновны всё и узнаешь. Она секретарь и помощница Виктора Григорьевича и обязательно должна быть в курсе всех вопросов.

— Рая, может, он для начала зайдёт в кабинет заведующего учебной частью Юрия Константиновича? — посоветовала симпатичная женщина, сидевшая возле окна с кружкой дымящегося чая.

— Точно, сначала загляни в кабинет сто двадцатый, и если там никого нет, тогда смело иди в сто одиннадцатый, — махнула мне рыжеволосая женщина и тут же отвернулась.

— Спасибо, — ответил я её спине.

Странно. Мутко так воодушевился возможностью поездки детей в Валенсию. Неужели он никому ничего не сказал? Ладно, спущусь в сто двадцатый кабинет. Как я и ожидал, дверь была закрыта. А вот в просторном кабинете приёмной пожилая женщина копировала какие-то документы. Я представился и заново пересказал свою историю.

— Виктор Григорьевич был с утра. Провел совещание и уехал на турнир в Сокольники. Сегодня его уже здесь не будет. Про детские сборы мне он ничего не говорил. Может быть, с этим вопросом вам нужно проехать в спортивное общество «Динамо» при Министерстве МВД? — пожала плечами секретарь и добавила вопросительно: — Или в Министерство спорта и туризма?

— Я всё понял. До свидания.

Я вышел в коридор и облокотился на стену.

— Идите к самому Виталию Леонтьевичу, — с сарказмом сказал я в пустоту. — А лучше сразу в приёмную Путина.

Отвык я от этой бюрократии. Даже не предполагал, что придётся столкнуться с таким безразличием в родной академии. Я начал лихорадочно думать. Может быть, позвонить тренеру Андрею Николаевичу? Он-то мне уж точно поможет. К Мутко обращаться бесполезно. Это лишь трата времени. Я еще два дня назад на записи этой передачи озвучил своё желание, но никто и пальцем не пошевелил. А может быть, потратить этот гонорар на себя, любимого? Куплю «Порше», как у Мануэля. На этой мысли я повернул голову и остолбенел.

Ко мне направлялся знакомый фээсбэшник, под дверь которому я когда-то подбросил письмо. Неужели меня вычислили? Мозг лихорадочно просчитывал возможные варианты. Одно было понятно: бежать было бесполезно. Такая организация меня везде отыщет. И я полностью успокоился.

— Вы же Александр Граф? Я не ошибся? Здравствуйте, — без каких-либо эмоций спросил мужчина.

— Да. Это я. — Как-то слишком похоронно звучит мой голос.

— А я иду по коридору, смотрю на вас и думаю: вы это или не вы? — улыбнулся фээсбэшник. — Меня зовут Алексей Леонидович. У меня здесь два сына тренируются. Юрке девять лет, а вашему тёзке весной шестнадцать исполнится.

— Очень приятно с вами познакомиться, — уже более спокойным голосом ответил я, понимая, что меня никто арестовывать не будет. Я даже не знал, что у него есть старший сын.

— А вы что тут делаете? Слышал, что вас в сборную вызвали? — поинтересовался мужчина.

— Всё верно. К ужину нужно быть на базе. А я вот сюда приехал. Хотел сборы в Валенсии организовать для детей. Да всё без толку, — развёл я руки в сторону.

Мой собеседник слегка наклонил голову и внимательно слушал.

— Идите в этот кабинет, если закрыто, то стучите в другой. Нет, вам нужно в спортивное общество «Динамо» при Министерстве МВД. А может быть, в Министерство спорта и туризма? — пытаясь пародировать, повторил я слова женщин. Потом выдохнул и уже спокойным голосом продолжил. — Я думал, что просто оплачу эти сборы, и всё на этом. Да и, если честно, времени у меня нет по этим кабинетам ходить.

— Слышал-слышал от жены. Она вчера Малахова смотрела и вечером за ужином все уши прожужжала о вашей затее для ребят. Похвально-похвально. Ваша помощь детям — достойный поступок. Эта благотворительность поможет нашим молодым футболистам получить ценный опыт от европейских специалистов. Для них это будет то же самое, что выиграть путёвку в «Диснейленд». Глядишь, и моему Сашке повезёт. Ладно, сейчас всё решим. Я, своего рода, тоже имею прямое отношение к спортивному обществу «Динамо», — улыбнулся Алексей и, доставая телефон, добавил: — По роду своей службы.

— Добрый день, Виктор Григорьевич... Спасибо, и вам не хворать... Нет, не по поводу сыновей звоню. Тут такое дело... — начал рассказывать Алексей Леонидович. Весь этот разговор занял не более двух минут. После этого сотрудник спецслужбы обратился ко мне:

— Примерно через полчаса подъедет Никита Олегович. Он один из тренеров, и всё решит. Подождите его здесь или у входа в академию. А мне нужно идти. Рад был знакомству, — попрощался Алексей Леонидович, протягивая руку.

— Взаимно. Большое спасибо вам. Выручили, — ответил я и пожал жилистую руку своего «старого» знакомого.

Пока есть время, решил выйти на улицу. Подложил на тёмную от влаги скамейку пакет и стал ожидать Никиту Олеговича. Практически все деревья стояли голыми. Дворник шоркал метлой окурки по асфальту. Пахло жареными пирожками, мокрой землёй и бензином. Непростой этот фээсбэшник. Лично знаком с директором академии, который вот так запросто выслал своего сотрудника для решения моего вопроса. Интересно, разоблачили меня или нет? Не случайно же я его в пустом коридоре встретил? Или это простое совпадение?

Минут через двадцать увидел торопливо идущего человека в спортивной форме. Видимо, это тот, кого я жду.

— Добрый день, Никита Олегович, — крикнул я молодому мужчине и замахал рукой.

— Добрый, а я вас узнал, Александр, видел вас вчера у Малахова, — искренне обрадовался он. — Так это правда, что вы решили оплатить поездку в Испанию? Я подумал, что вы про благотворительность ради красного словца вставили. Да нет, не обижайтесь, — зачастил он, видимо, что-то увидев на моём лице. — Просто никто ничего такого раньше не делал. А то подарим детям надежду, а вы уедете, и всё на этом. Давайте по-быстрому пройдём в мой кабинет и решим все вопросы.

Дела... Получается, что никто моим заявлениям не поверил? Даже Мутко? Видимо, поэтому меня никто здесь и не ждал. Что удивительно, все вопросы мы решили в течение получаса.

Лотерею проведут двенадцатого числа, в день матча с Турцией. По четыре путёвки получат дети 1990 и 1991 годов рождения, и три — 1992. Предпочтение было решено отдать более взрослым динамовцам. А на следующий день я встречусь с ребятами и их родителями. Отвечу на вопросы, отдам деньги под расписку для открытия визы, решим вопрос с приглашениями. Я тут же из кабинета позвонил в академию «Валенсии» и подтвердил бронирование одиннадцати мест для русских ребят.

Моё предложение взять в качестве одного из сопровождающих Морозова-младшего тоже было воспринято «на ура». А почему бы и нет? Мы оба понимали, что за такое короткое время они никого не найдут. У кандидатуры Александра Морозова было три плюса. Это специальность тренера, знание Валенсии и свободный испанский язык. Я тут же созвонился с Владимиром Сергеевичем и обрадовал, что его сына ожидают с документами завтра в половину девятого утра. На всякий пожарный дал ещё и номер телефона Никиты Олеговича. Чем чёрт не шутит? Приедет и будет здесь двери целовать, как я сегодня. Мы обменялись с моим новым знакомым номерами телефонов, а он снова переспросил:

— Вы же нас не обманите?

И этот вопрос не покидал меня на протяжении всей поездки в ГУМ. Как можно настолько отвратить людей от веры в добрые дела? Что же такого произошло с ними? Академия «Динамо» получает поддержку от МВД. Ремонт, транспорт, экипировка — всё на высшем уровне. Это вам не какой-нибудь провинциальный город Задрищинск. Но даже в Москве такая реакция на помощь вызывает недоумение. А что будет на периферии? Вскоре у «Динамо» появится новый генеральный спонсор — банк ВТБ. И тогда уже можно будет выделять больше средств на развитие детско-юношеского футбола, создавая тем самым фундамент для развития основной команды.

К главному магазину Москвы, как и большинство москвичей, я относился равнодушно. Очереди, толпы туристов с Красной площади, а теперь ещё и сумасшедшие цены добавились. Мне больше нравились испанские торговые центры. Надоело ходить по магазинам — иди в кинотеатр. Или перекуси в одном из многочисленных ресторанов. Туалеты на каждом этаже. Кондиционеры. Но сегодня моя проблема была в нехватке времени. В ГУМе хотя бы все эти фирменные магазины находились под одной крышей. Не нашёл подарок в одном бутике — зашёл в другой.

Я походил внизу, проехал на эскалаторе наверх и полностью разочаровался. Товаров хватало, но вот чего-то особенного я не видел. У фонтана продавали мороженое, напитки, и я направился туда. Купил булочку с маком, кофе. С тоской огляделся — ни одной скамейки не наблюдалось. К фонтану, в котором плавали прозрачные мячи в жёлтых кленовых листьях, было не подойти. Задрал голову на сетчатый потолок, сквозь который просвечивало серое небо. Да... И что я здесь забыл? Почему не попросил Олю что-нибудь подобрать? С пальто она угадала на сто процентов, значит, и с подарком на день рождения помогла бы. Ладно, где я этот CHANEL видел? Куплю духи, да поеду за вещами. Уже и на базу пора ехать. Я метко отправил бумажный стаканчик в мусорку, направился к эскалатору и резко остановился, увидев Лену. Вернее, не свою девушку, а её лицо.

На витрине была выставлена необычная сумка, которая по бокам была отделана мехом. На самой сумке была очень красивая вышивка в русском стиле: девушки в кокошнике в обнимку с Коньком-Горбунком. Лицо девушки было копией Лены. Только волосы у царевны были длиннее и более светлыми, а глаза — ярко-синими. В самой вышивке угадывались мотивы Жостово. Я просто не мог оторвать глаз. Здесь была и тройка лошадей, и Баба Яга в ступе, и Дед Мороз, и Иван-Царевич на сером волке, и Емеля на печи. Веточка рябины, на которой сидела пара снегирей, была расшита малахитом и каким-то красным камнем. Мех тоже явно был натуральным. Потом взгляд переместился на цену. Ого! Сто шестьдесят пять тысяч триста рублей! Я достал телефон, открыл калькулятор, и у меня реально упала челюсть. Получается, что пять тысяч восемьсот пятьдесят долларов. Потом обратно посмотрел на лицо царевны Лены и решил для себя, что беру. Подошёл к «обменнику», где обменял шесть тысяч долларов, и направился обратно за сумкой. Как оказалось, это был фирменный магазин Дома моды Валентина Юдашкина.

— Здравствуйте, вы не могли бы показать мне ту сумку с витрины? — обратился я к молодой симпатичной девушке.

— Да, конечно, — белозубо улыбнулась она и тут же аккуратно выложила на прилавок это чудо.

Я аккуратно взял её в руки и, к своему удивлению, обнаружил, что это муфта.

— Извините, это сумка? Я что-то запутался.

— Это сумка-муфта. Вот здесь ремешок и ручка. В конце октября была выставка сумок в Милане. Наш дом моды представляла серия «Времена года». Неделю назад эту серию выставили на продажу. «Весну», «лето» и «осень» уже купили. А это «зима». Вышивка шёлковой нитью и уральскими самоцветами. Сертификат прилагается. Окантовка по бокам и внутри — мех соболя. Два вида кожи. Дно и задняя стенка — гладкая нешлифованная кожа телёнка. Износоустойчива и хорошо держит форму. В других местах, включая средник и перегородки, мягкая замша ягнёнка. Ручка — бивень мамонта. Фурнитура — хирургическая сталь... А вы мне автограф не дадите? — прервала она свой монолог и заправила завиток волос за ухо.

— Извините, что? — оторвался я от разглядывания царевны.

— Я вас вчера в «Пусть говорят» видела. А это правда, что вы песни сочиняете? Я бэк-вокалисткой у самой Пугачевой работала. Две октавы с половиной. Ближе к джазовому.

— Сколько? — сумел вставить я вопрос в этот монолог.

— Две с половиной.

— Это в евро или долларах?

— Сумка стоит сто шестьдесят пять тысяч триста рублей. Это мой рабочий голос, две октавы с половиной. Я также свободно владею английским языком. У меня российское и американское гражданство. Я могу улететь в Штаты прямо сегодня. Я не замужем, и детей у меня нет. А ещё я очень хорошо готовлю, и у меня московская прописка. У меня даже есть фотография с самой Пугачевой...

Я молча протянул деньги. Пока она перечитывала их, я подумал: «Надо срочно отсюда валить».

— Так вы меня берёте? — Девушка выбила чек, завернула сумку в шёлковый отрез и положила сначала в коробку, а потом в фирменный пакет. — Я могу у Камилы или Тимати работать бэк-вокалисткой. Погодите, я сейчас отпрошусь и с вами поеду.

Из бутика я выскочил, как ошпаренный. Боже, что это было? Ещё и оглянулся, не бежит ли за мной эта ненормальная. Свят, свят, свят. Даже плюнул три раза через левое плечо и направился домой к Лене.

Анна Петровна вовсю хозяйничала на кухне и быстро организовала мне тарелку куриного супа с рисом. На второе положила тушёной картошки со свиными рёбрышками и заботливо пододвинула блюдце с квашеной капустой. Я оставил подарок и открытку на кровати в спальне у Лены. Забрал свои вещи, две трёхлитровых банки с яблочным соком, и поехал на такси в подмосковный Бор. Пожилой седоволосый водитель меня сразу же узнал.

— Какие люди! — расплылся он в радостной улыбке. — Вот это мне сегодня повезло так повезло. Ну, здравствуй, Александр Граф!

— Здрасьте, — коротко бросил я, закрывая дверь автомобиля. Я уже привык к узнаваемости и относился к этому спокойно.

— А я вчера на ужин заехал, а моя жинка телек включила так громко, что сразу услышал, что ты в гостях у Малахова. Подхватил тарелку с борщом и бегом в зал. Дай, думаю, посмотрю юное дарование российского футбола. Я ведь футбол с малых лет люблю. Полжизни на заводе имени Лихачёва сборщиком отпахал. У меня и батя, царствие ему небесное, там работал. Я за наше «Торпедо» болею. С завода пришлось уйти по состоянию здоровья. Теперь приходится «бомбить» на дорогах. На хлеб с колбаской зарабатываю. Да и детям с внуками помогаю. Меня, кстати, Семен Аркадьевич величать.

Мы остановились на красном сигнале светофора, и он протянул мне мозолистую руку.

— Очень приятно, — пожал я руку в ответ.

Следующие десять минут мы говорили о футболе. Семён Аркадьевич был яростным болельщиком и хорошо разбирался в футболе, как в европейском, так и в российском.

— Саш, мы вчера с женой про зарплату весь вечер говорили. Очень интересно было послушать. Вот у меня племянник шкафы-купе делает. Клиент платит тысячу долларов, а он шкаф этот за двести-триста покупает. Почти семьсот долларов в карман кладёт. В прошлом месяце двадцать тысяч поднял. И никаких налогов. А ты футболист и меньше его получаешь. А проблем у тебя от этого не будет? Ну что ты условия разгласил на всю страну? Футболисты же свои заработки скрывают, — поинтересовался мужчина.

— А чего мне опасаться? Мой агент согласовал это с клубом. По крайней мере, он мне так сообщил. Да и скрывать мне нечего. По сравнению с другими игроками «Валенсии» моя зарплата действительно смешная, — включил я семнадцатилетнего. — Вот им, наверное, и есть что утаивать. Про бонусы я вообще узнал после получения первой зарплаты. В этом же контракте столько нюансов. Я его читал, но так толком и не разобрался. Просто доверился своему агенту. Глупо, но я в тот момент готов был идти в «Валенсию» и за сто евро. Да и подписали меня только после тех известных событий на Мальорке. Я думаю, что в клубе особо никто и не рассчитывал, что я там задержусь. Думали, что после пары игр в еврокубках меня переведут в молодёжку или ещё куда. В аренду могли отдать. А я дал маху и «выстрелил» так, что теперь играю в основе. Они и сами этого не ожидали, — сказал я полуправду таксисту.

— Тогда всё понятно. Вообще-то, ты большой молодец. Хорошо, что семью забрал в Испанию, тут особо ловить нечего. Хоть мамка родит нормально. А не в наших больницах. Но вот шоу-бизнес тебя однозначно поимел. Вот ты сказал, что этот еврей — твой друг. Запомни, друзей там нет, одни педерасты и наркоманы. За деньги готовы поубивать друг друга. Вон Талькова пристрелили, гады, — сказал мужчина и зло сплюнул в окно.

— Ну, это вы сильно преувеличиваете. Общался я с Тимуром. Он нормальный парень. Хотя про других не знаю. Не сталкивался.

— А что там в багажнике гремит? Как будто банки.

— Тёща соком яблочным угостила. То есть будущая тёща.

— Тёща? Ну, тёща — молодец! Но всё равно никогда не слышал, чтобы сок свой возили на базу. Так и знал, что на наших футболистах экономят! Ворьё одно кругом, — выругался водитель.

— Да нормально нас кормят. Просто неудобно было отказываться, — пояснил я.

— Ну-ну... Эх, молодой ты ещё.

Денег он с меня не взял. Сказал, что это за Словакию подарок. А уж если Турцию обыграем, то вообще будет бесплатно возить. Достал потёртый блокнот из бардачка и написал свой сотовый номер.

— Ну и денёк сегодня выдался! — сказал я себе и направился к воротам КПП.

На базе меня встретили игроки совсем с другим настроением. Все были доброжелательны, улыбались, приносили соболезнования по поводу смерти отца. Я смотрел на ребят и внутренне качал головой. Месяц назад я был для них чужим. А теперь всё в корне поменялось. Стоило ли судить по человеку, основываясь только на слухах? Надеюсь, что это станет им хорошим жизненным уроком.

Только поставил вещи в комнате, как в дверь постучали.

— Привет, Саня. Прими мои искренние соболезнования в связи со смертью отца, — сказал Максим Константинович.

— Добрый вечер. Всё уже в прошлом. Отца похоронили в Валенсии. Мы даже православного батюшку отыскали, который провёл обряд отпевания.

— Тяжело терять родных и близких... — помолчал он несколько секунд, а потом продолжил. — Кстати, чего я тебя искал-то? Нашли твоего «десантника». Вернее, он сам позвонил вчера на базу, сразу после программы. Зовут его Александров Владимир Геннадьевич. Он гвардии полковник. Живёт в Рязани и работает начальником кафедры вооружения и стрельбы в Рязанском десантном училище имени Маргелова. Завтра утром должен прибыть поездом на Казанский вокзал. Я поеду его встречать на служебной машине. Долго думали, куда его поселить, и, в конце концов, решили разместить его у нас в пансионате. Как-никак он теперь неофициально наш талисман. Вот и пускай знакомится с командой.

— Это вы правильно сделали. Буду очень рад с ним познакомиться, — воодушевлённый этой новостью, сказал я и продолжил: — Я же ему билет туда и обратно обещал оплатить...

— Всё уже оплатили, Саня. Не волнуйся, — перебил меня администратор.

Я кивнул, а потом уточнил:

— А чем этот полковник здесь заниматься будет? Может быть, его на экскурсию отправить? Кремль посмотреть хотя бы. Давайте я хотя бы экскурсию оплачу, а то мне неудобно как-то. Наобещал с три короба у Малахова.

— Хмм... А знаешь, ты прав, — задумался мужчина. — В Кремль можно, у меня там знакомые есть. Могут индивидуальную экскурсию на самом высоком уровне провести. Позвоню-ка я сегодня, да договорюсь. А что это у тебя возле тумбочки? — кивнул он головой на банки.

Вот же зараза! Сначала таксист эти банки заметил, теперь администратор команды!

— Тёща домашним яблочным соком угостила. Не отказываться же? Выпьем вместе с соседом, — пожал я плечами.

— Тёща — это дело хорошее. Но ты, Саня, сейчас будь осторожен с едой. На базе тут еда проверенная, не отравишься. А так никаких домашних заготовок, пирожков с лотков, кофе и прочего. Воду тоже лучше с собой носи в бутылке. Сам понимаешь, что на кону стоит.

После командного собрания многие подходили и интересовались песней «Новогодняя». По многочисленным просьбам пришлось её спеть. Песня понравилась, и многие изъявили желание участвовать в её исполнении и съёмках клипа. Спрашивали о Тимати и Камиле. Интересовались, правда ли моя зарплата — восемь с половиной тысяч евро в месяц.

Вечером Волошин подтвердил, что с экскурсией в Кремль всё решено. Он оставит машину возле конечной станции метро, чтобы в пробках не стоять. Встретит нашего гостя на вокзале, и они поедут на экскурсию. А потом к вечеру на базу приедут. Я передал администратору кожаный футбольный мяч, на котором по моей просьбе расписалась наша команда.

— Это подарок Владимиру Геннадьевичу от всех нас. А это, — я протянул деньги, — на музей, сувениры и перекус. Не будете же вы голодными целый день ходить? Цены на кофе в Москве просто сумасшедшие. И не отказывайтесь. Я пообещал оплатить, значит, нужно исполнять.

Утром занимались теорией, смотрели в записи игру турецкой команды, а в обед мне позвонил довольный Морозов-старший.

— Сашенька, я вам так благодарен. Сын с утра туда съездил, его там так хорошо встретили. И даже взяли на работу в штат академии. Правда, временно. Представляете? Но это же не учителем физкультуры в школе работать! Кстати, они к вам сегодня приедут. Вроде даже уже и выехали. Там автобус дали для детей и их родителей.

— Я тоже рад, Владимир Сергеевич. А лотерею-отбор уже провели? На завтра же вроде договаривались?

— Ой, Сашенька, там родители чуть ли не пикет устроили. Всё боялись, что на поездку отберут «своих». Поэтому пришлось прямо при них тянуть листки бумаги с фамилиями детей. Пока не забыл. Я же чего вам звоню? Алла с мужем будут ждать нас к пяти часам. Они в Крылатском живут. Я вам сейчас точный адрес сообщением отправлю.

— Большое спасибо, Владимир Сергеевич. Мне ещё нужно у тренеров отпроситься. Я, как с ними поговорю, так вам сразу же и перезвоню. До свидания.

Интересно, как так получилось, что Александр Морозов вернулся в Москву на полгода раньше? В своей прошлой жизни я работал тренером по футболу в государственной школе одной деревеньки возле Валенсии. Но в мае поменялся директор, и уроки физкультуры сократили. Что же вынудило Морозова вернуться в ноябре? Мысли прервал телефонный звонок.

— Добрый день, Александр Анатольевич. С вами говорит представитель банка «Деловая Москва». Мы приносим глубочайшие извинения за доставленные вам и вашей семье неудобства и сожалеем, что вам пришлось столкнуться с такой ситуацией. Со своей стороны мы постараемся разрешить ситуацию максимально быстро и комфортно для всех сторон.

— Вас плохо слышно, — вежливо ответил я и отключил телефон. Надо же, где-то мой телефон раздобыли. Пошли они куда подальше. Перед мамой пусть извиняются.

Увидел, что тренеры закончили с обедом и собираются уходить, и я поспешил к ним.

— Юрий Павлович, тут такое дело. Помните, на передаче я говорил про песню «Новогодняя»? Так вот, сегодня к пяти часам меня к себе домой приглашает певица Валерия. Она в Крылатском живёт. Нужно будет решить организационные вопросы по этой песне. Можно будет отъехать часа на два-три?

— Что скажешь, Александр Генрихович? — обратился Сёмин к своему помощнику.

— Я никаких проблем в этом не вижу. Пускай съездит к этой певице. Ведь это всё на благо команды, — сказал Бородюк и повернулся ко мне. — Но одного я тебя не отпущу. А то влипнешь в какую-нибудь неприятность. А послезавтра у нас игра. Я сам с тобой поеду. Если к пяти, да ещё в Крылатское добираться, то это где-то в четыре нужно выехать. Пойду со служебной машиной договорюсь.

И я тут же перезвонил Владимиру Сергеевичу, объяснил ситуацию с сопровождающим и получил добро. Не успел я выйти из столовой, как мне сообщили, что приехали одиннадцать динамовцев из академии в сопровождении Никиты Олеговича и ещё двух взрослых. Им выделили просторное помещение на первом этаже пансионата, куда я и направился.

В коридоре у кулера пил воду знакомый мне Никита Олегович. Мы поздоровались, и мужчина со вздохом поведал мне, что, если бы не отец одного паренька, которого звали Алексей Леонидович, то родители других детей могли бы его порвать на лоскутки.

— Вот откуда в людях столько злобы? Смотрите, мне даже пару пуговиц на куртке оторвали, — возмущался детский тренер. — Сначала кричали, что мы «своих» отберём, затем возмущались, что мы только одиннадцать ребят отобрали. Нашлись даже те, кто и сам хотел заплатить, только возьмите с собой. Поэтому мы и решили сюда приехать, чтобы все вопросы за раз решить. Вы уж извините. Я всё понимаю, что игра послезавтра, но вы и меня поймите. Наш народ уже ничему не верит. Многие решили, что вы просто пиаритесь, а когда до денег дело дойдёт, то в молчанку уйдёте.

Я на эти откровения просто пожал плечами. Я и сам в прошлой жизни бы не поверил словам какого-то семнадцатилетнего выскочки. Принял бы его за очередного пустозвона.

— Никита Олегович? — в коридор вышел Алексей Леонидович. Увидев меня, мужчина протянул руку. — Вы были правы, моего сына отобрали в группу счастливчиков. Сейчас вот хотим организационные вопросы прояснить. Родители выбрали меня представлять интересы воспитанников академии.

— А кто едет в Испанию из взрослых? — поинтересовался я.

— Александр Морозов, которого вы порекомендовали, и Никита Олегович.

Неужели я сейчас увижу прошлого себя? Хоть я уже давно себя отпустил, но мысли о том, что случится, например, если я до самого себя дотронусь, нет-нет, да проскальзывали. Вдруг ещё растворюсь в воздухе, как привидение?

— А вы не хотите поехать третьим? Если вас на работе отпустят, то я в академии договорюсь с питанием и проживанием. У вас отлично получается всю эту ситуацию в узде держать.

Вот не знаю почему, но этот фээсбэшник меня напрягал. Слишком много совпадений. Как говорят: «Держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе».

— Если предлагаете, то с удовольствием съезжу. Тем более, сын там будет.

— Ну что, начнём? — открыл дверь Никита Олегович.

С ребятами я общался около часа. Надавил на то, что это не развлекательная экскурсионная поездка, а то место, где они будут пахать с утра и до ночи. Подсластил пилюлю тем, что за тренировочным процессом будут наблюдать скауты и агенты. И у талантливых ребят есть возможность показать себя. Рассказал и про еду в столовой, и про бассейн, и про комнаты, где они будут жить. Потом передал под расписку деньги Алексею Леонидовичу, которые снял в банке ранее, а в ответ получил список всех выезжающих с их данными. Пообещал сегодня же отправить всё это факсом в Испанию. В конце ребята захотели сфотографироваться со мной на память.

Удивительное ощущение — видеть себя со стороны. Я прошлый, вроде, повыше был.

— Рад с вами познакомиться, — протягиваю руку и замираю.

— Взаимно, — мою руку крепко жмут, и ничего не происходит. Никаких молний и прочих спецэффектов.

И я, наконец-то, осознаю. Есть я — Александр Граф, и есть он — Александр Морозов. И легко, беззаботно, как могут только дети, широко улыбаюсь. В душе я весь свечусь. Меня, наконец-то, отпускает.

— Знаете, глядя на вас сейчас, я действительно верю, что вы оплатили детям поездку. До последнего не верил. Я редко таких светлых людей встречал. На экране вы совсем другим смотритесь. Я хоть и работал в Валенсии, но на ваши игры вживую так и не попал. Зато по телевизору следил. Даже поддался всеобщей истерии и шарф «Валенсии» купил. Здорово вы с Т-34 придумали.

— Да я только идею подал. Выбрал эти цифры, так как они в сумме удачливую семёрку дают. Про танк сказал, а журналисты уже всё остальное раздули. Сами знаете, как это бывает. Я вашему отцу очень обязан. Если бы он не помог мне с поиском Тимати, кто знает, как бы там с квартирой всё обернулось. Теперь вот с Валерией помог. Он у вас замечательный человек. Рассказывал, что, когда у вас травма случилась, он лучших хирургов нашёл, а потом в институт физкультуры вас пристроил.

— Он мне этого никогда не говорил, — в замешательстве отвечает мужчина.

— Родители редко о своей помощи говорят. Я хотел бы пригласить вас на игру. Она двенадцатого будет на «Локомотиве». Да вы это и без меня, наверное, знаете, — усмехнулся я. — Мне два билета дали. Один я своей девушке отдал, а второй вам могу отдать. Будете рядом сидеть, за ней присматривать.

— Спасибо, Александр. Приду с большим удовольствием.

На этом мы попрощались, и я ещё долго смотрел в окно, как ребята загружаются в автобус. На душе тепло и спокойно. Толком поговорить с Морозовым так и не получилось. Ну ничего, будет у нас ещё время для общения. Пока отправлял факс в Испанию, пока переоделся, пришло время ехать в Крылатское.