Вингер. Обратный отсчёт.

Глава 1

Португалия, город Порту. 11 октября 2006 года.

— Саня!.. Саня, проснись! Твою ж мать, Санёк, давай просыпайся! — усердно теребя меня за плечо, истерично вопил Игорь Денисов, с которым мы делили двухместный номер в отеле.

Открыв глаза, я окончательно пришёл в себя и несказанно обрадовался тому, что это был всего лишь сон. От ночного кошмара сердце продолжало бешено колотиться, и по лбу крупными каплями струился холодный пот. Я весь вспотел. В горле пересохло, язык прилип к нёбу, страшно хотелось пить. Я хоть и понимал, что уже проснулся, но меня продолжало трясти от пережитого недавно ужаса. Медленно разжал кулаки, сжимавшие мёртвой хваткой тонкое покрывало, и поймал недоумённый взгляд соседа по номеру.

— Охренеть, Саня! Ну ты и выдал! — с облегчением выдохнул игрок «Зенита». — Ты так громко кричал. Я спросонья чуть не обосрался. Думал, тебя убивают. Подскочил с кровати, ничего не понимаю, включил свет и сразу к тебе, — с лёгкой улыбкой сказал он и, оглядев меня, добавил: — Братан, да ты весь мокрый. Наверное, купался во сне?

— Ага, в океане расплавленной лавы плавал, а там как в бане, — слегка улыбнувшись, сообщил я чистую правду. — Гарик, дай лучше попить, — чуть осипшим голосом сказал я.

Он кинулся к журнальному столику, схватил бутылку минеральной воды и сунул её мне в руку. Я привстал на локтях и попытался её открыть, но пальцы меня не слушались, в руках почему-то чувствовалась слабость. Денисов, видя мою беспомощность, с улыбкой выхватил пластиковую бутылку, и, с лёгкостью открутив крышку, подал её мне. Я с жадностью присосался к горлышку и залпом выдул почти всю полулитровку.

— Сань, ты нормально себя чувствуешь? Случаем, не заболел? — поинтересовался партнёр по «молодёжке», дотрагиваясь до моего лба.

— Нет, не заболел, — буркнул я, щуря глаза от яркого света и беспрерывно протирая их пальцами.

— По ходу, у тебя высокая температура, — не унимался Игорь, вытирая мокрые пальцы об покрывало. — Давай врача позовём? Пускай Вадим тебя осмотрит...

— Спасибо, дружище. Не надо, — перебил я его. — Нормально всё. Сейчас в душ схожу и освежусь. Смою ночной кошмар вместе с потом, — и, проведя ладошкой по мокрому лицу и шее, добавил. — Если не трудно, выключи свет, а то по глазам бьёт.

— Ну, как знаешь. Моё дело предложить, — сказал Игорь и, включив свой ночник, погасил основное освещение. — Если что, зови. Я тут рядом. Только кричать больше не надо, — и, увидев на моём лице улыбку, продолжил. — А я, пожалуй, ещё немного посплю, — прикрывая рот рукой, он широко зевнул.

Денисов быстро запрыгнул в свою кровать и, немного повозившись, притих. Я его прекрасно понимал, так как команда праздновала победу допоздна и расходились спать в половину второго ночи.

Только у меня сна не было ни в одном глазу. Во всём теле чувствовалась слабость. Собравшись с силами, я встал с кровати, с трудом снял мокрую майку и, посмотрев время на мобильнике — 4:21, побрёл в ванную комнату. Включив тёплую воду, забрался под мощные струи душа. В голове копошились отголоски дурного сна. Мне ещё никогда в жизни не было так страшно, как этой ночью. Я сделал воду немного прохладнее и, прикрыв глаза, ушёл в воспоминания слишком реалистичного сновидения, пытаясь понять его имплицитный смысл.

*****

Я находился на борту самолёта. Это был небольшой летательный аппарат, на котором мне уже приходилось однажды летать. Салон самолёта оказался необычным, вместо пассажирских кресел в нём было только четыре больших белых дивана, огромная плазма по центру, а по краям, между диванами, полукруглые обеденные столы, заставленные какой-то едой и напитками.

Что удивительно, кроме меня в салоне никого не было. Я понимал, что самолёт сам по себе не летает. Должны быть как минимум пилоты и обслуживающий персонал. Я громко позвал бортпроводников, затем выкрикнул: «Эй, есть кто-нибудь?!», но никто не отозвался и не появился. Я уже подумывал встать с мягкого дивана и идти искать людей, как вдруг открылась дверь кабины пилотов, и оттуда вышел высокий мужчина лет шестидесяти, крепкого телосложения, с седыми длинными волосами и аккуратно ухоженной бородкой. Одет он был не в стандартную униформу пилота, а в белоснежную широкую рубашку с длинными рукавами и светлых тонов просторные штаны. По мере приближения ко мне его внешний вид менялся. На диван, расположенный метрах в пяти напротив моего, уже сел мужчина презентабельного вида, одетый в дорогой костюм и с собранными в хвост волосами.

— Здравствуй, Александр Владимирович. Или уже привычнее слышать Александр Анатольевич? — расплывшись в широкой улыбке, поприветствовал меня неизвестный мужчина. — Как тебе живётся в новом мире?

Мне сразу стало понятно, что этот человек знает обо мне всё, если обращается ко мне по имени и отчеству и Морозова, и Графа. Остаётся только узнать, кто он такой.

— Мы разве знакомы? Может быть, вы для начала представитесь? — вежливо предложил я.

Седовласый незнакомец не спешил отвечать. Расположившись на мягком диванчике поудобнее, он около минуты с улыбкой пристально меня разглядывал. И когда моё терпение лопнуло и я уже хотел задать очередной вопрос, он наконец произнёс: «Смотрю, здороваться тебя не учили. Ну да ладно, то дело твоё. Не хочешь — не надо. Но пометочку я для себя уже сделал», — рассмеялся мужчина, закинув ногу на ногу и изящно сложив руки на груди. «Моё имя тебе ничего не скажет. Для вас, смертных, я Проводник», — и немного помедлив, добавил: «Проводник человеческих душ».

От его заявления мне сразу поплохело. Я понял, ничем хорошим наш разговор не закончится. Он точно пришёл по мою душу, и, по-видимому, для меня это конец.

— Да, Александр Морозов. Он же Алекс Граф. Он же любимец миллионов поклонников футбола. Я пришёл за тобой, — словно прочитав мои мысли, заявил Проводник. — Ошибочка у меня с тобой вышла. Но ты не переживай, теперь я смогу её быстро исправить.

— Постойте, уважаемый! Не спешите, — встрепенулся я, понимая, что сейчас будет решаться моя дальнейшая судьба. Покидать этот мир я совершенно не хотел. — Зачем так сразу исправлять? Давайте договоримся. Я ведь уже прожил в этом мире чуть больше года, и ничего плохого с вами не случилось. Вас же не уволили, не наказали? — спросил я, прекрасно понимая, что от сильного волнения несу какую-то чушь. Я сглотнул подкативший к горлу комок и осторожно продолжил. — Поймите, у меня в этом мире есть жена, семья, друзья. Я их очень сильно люблю и не хочу терять. Ещё скоро должен родиться сын. Как я их оставлю одних? Просто забудьте про меня на некоторое время. И всё! Ну проживу я ещё лет тридцать. Ну, максимум, пятьдесят. Для вас же это ерунда. Сущий пустяк. Вы и глазом моргнуть у себя на небесах или где вы там находитесь, не успеете, а мне уже помирать пора. — Я совсем не заметил, как перешёл на повышенный тон. Но, быстро взяв себя в руки, уже спокойно добавил. — Могу я ещё немного пожить?.. Пожалуйста!

Проводник молчал. Он мотал головой и злорадно ухмылялся, всем своим видом давая понять, что договориться с ним не получится. Было видно, что вся эта ситуация его изрядно забавляет. Меня охватил панический страх от осознания того, что в любой миг этот самодовольный мудак может забрать мою жизнь и разлучить меня с моей Леночкой, с нашим будущим ребёнком и моей семьёй. Я смотрел на его надменное лицо и с каждой секундой всё сильнее и сильнее внутренне закипал. Вместо страха я уже испытывал злость и ненависть. Я готов был разорвать его голыми руками на мелкие кусочки или придушить.

— Чего молчишь?! — рявкнул я и, не дождавшись ответа, кинулся на него. Сжатая внутри меня пружина разжалась, и вернуть её на место уже не представлялось возможным. Вцепившись в лацканы дорогого костюма, я начал его трясти и орать: «Сука! Не молчи! Скажи что-нибудь!». Но вместо ответа он смотрел на меня и громко смеялся. Как же мне была противна его рожа. Странно, но он совсем не сопротивлялся. Только смеялся и смотрел в моё обезумевшее лицо. Повалив эту бездушную скотину на спину, я со всей силы ударил его по лицу, приговаривая: «Получи, тварь! Получи! Я тебя убью!».

Я успел нанести ещё парочку ударов по его насмешливой физиономии, и невиданная сила внезапно отбросила меня от него. Снеся по пути огромную плазму, я со всей силы шарахнулся в боковую стену и рухнул на рядом стоящий диван. Досталось мне прилично. Болела спина и гудела голова, но сознание не потерял. Каково же было моё изумление, когда я не обнаружил его на диване.

— А ты мне нравишься, — услышал я его голос со стороны кабины пилота. — Меня ещё никто так не веселил, — сказал он, и его губы изогнулись в слегка издевательской улыбке.

«Небесный чиновник» стоял в дверях и зубоскалил. На нём уже не было дорогого костюма, как и не было той деловитости и лощёности. С виду обычный безобидный пожилой дядька, которых на Земле миллионы. Такого человека и обижать-то не хочется. Однако чувство ненависти к нему никуда не делось. Я по-прежнему готов был удавить его собственными руками.

«Смеёшься, козлина!» — подумал я, закипая с новой силой. Хотелось подняться на ноги и продолжить шальное «веселье», уж больно кулаки чесались. Но острая боль в спине сломала все мои планы. До глубины души было обидно. Я-то в чём виноват? И так из-за несчастного случая, а, может, и по вине пилотов я погиб в авиакатастрофе. Правда, какие-то невиданные силы вернули меня к жизни, и каким-то чудом моё сознание оказалось в теле молодого пацана, получив таким образом компенсацию. И за это я несказанно благодарен. Только приспособился к этому миру, нашёл любовь всей своей жизни, свою Лену, обрёл замечательную семью, занимаюсь любимым делом, о котором всегда мечтал, по мере возможности помогаю нуждающимся, живу и радуюсь жизни и радую других людей. Так нет же, вы ещё хотите и эту жизнь отнять. Где, сука, справедливость?! Где?! Её просто нет! Как по мне, это полный беспредел! Беспредел Высших сил!

— Да пошёл ты в жопу, урод! Смешно тебе! Да?! Обломал, сука, такую классную жизнь! Все мои планы пошли псу под хвост! Как же я тебя ненавижу! — сжимая кулаки, сказал я, мысленно уже приготовившись отправиться на небеса или куда там ещё уходят души, хер его знает, и про себя подумал: «Прощай любимая. В очередной раз я тебя теряю. Жаль, что не получится увидеть сына. Я уже никогда не выиграю Лигу Чемпионов, Первенство Европы. Молчу и про Олимпиаду. Неужели я всё-таки покину этот мир?». Из глаз полились слёзы отчаяния. Я оплакивал счастливую, яркую, но короткую жизнь Александра Графа, вспоминая все самые лучшие её моменты.

Проводник неожиданно перестал смеяться. Наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло лёгкое сожаление.

— Пойми, не мной придуманы эти правила. Я всего лишь исполнитель. Но я подумаю над твоей просьбой. Вижу, за жизнь ты цепляешься всеми конечностями. Видимо, тебе есть ради кого и ради чего жить, — сказал он и скрылся в кабине пилота, закрыв за собой дверь.

Не прошло и нескольких секунд, как самолёт резко накренился и пошёл вниз. Слетев с дивана, я врезался в тумбу, на которой раньше стояла плазма. «Всё-таки он решил меня угробить», — промелькнула мысль. Ухватившись за выступающий край тумбы, я на всех доступных мне языках поносил этого пожилого психа, устроившего крутое пике.

В скором времени самолёт содрогнулся от мощного удара. Как я ни старался «приклеиться» к тумбе, но законов физики никто не отменял. Кувыркаясь и проклиная всё на свете, я улетел в начало салона, впечатавшись спиной и затылком в дверь кабины пилотов. Удивительно, но я не убился, и, что самое странное, никакого взрыва, которого я ожидал, не последовало.

Постепенно самолёт пришёл в нормальное положение, но я не спешил делать попыток подняться на ноги. Да, честно говоря, навряд ли это у меня получилось бы. Болело всё тело, и чертовски раскалывалась голова. Я тупо лежал на полу, стонал от боли и ждал развития дальнейших событий. Вернее, своего финала. И долго ждать его не пришлось. Резко стало жарко, откуда-то потянуло едким дымом, который довольно быстро стал заполнять весь салон. Я запаниковал. Да ладно! Кого я обманываю? Мне пиз*ец как стало страшно. Умирать в мои планы уж точно не входило. Но и реального выхода из этого смертельно-критического положения я не видел. Как я спасусь, если даже встать не могу? Да и куда бежать из самолёта? Насколько я знал, у него имеется только единственный выход, который после такого аварийного приземления, скорее всего, находится в неисправном состоянии.

И если в этот момент я ещё прикидывал какие-либо шансы спастись, то после увиденного осознал неизбежность своей гибели. В салон хлынули дымящиеся потоки огненной лавы, пожирающие с невероятной быстротой всё вокруг себя. Видимо, Проводник решил напоследок устроить мне настоящий ад. И у него это получилось.

Хватая ртом горячий воздух, испытывая головокружение и слабость, я пытался подняться на руки и колени, но все мои отчаянные попытки были безуспешны. Наверное, от ударов я повредил позвоночник. Я смирился с неминуемостью скорой смерти, прикрыл глаза и взвыл долгим, заунывным воем обречённого человека... Видимо, в этот момент я и стал кричать во сне.

*****

На этом мои адские мучения, а иначе их по-другому не назовёшь, закончились. Только неизвестно, проснулся я самостоятельно или это заслуга Игоря, разбудившего меня в кульминационный момент? Хотя это уже не так важно. Весь этот ужасный сон уже в прошлом.

И вот теперь я стою под душем, наслаждаясь тёплыми струями воды, и уже в который раз мысленно задаю себе один и тот же вопрос: «Пережитый ужас мне приснился или это было в действительности, наяву?». Возможно, я находился не во сне, а в каком-то другом, непонятном мне измерении. Уж больно всё было реалистично».

По всем ощущениям подходит второй вариант. Да и как объяснить тот факт, что спустя полчаса я помню весь сон в мельчайших подробностях? В обычном сне, как правило, всё тут же забывается, и ты помнишь только его яркие, приятные воспоминания, о которых после завтрака и вовсе забываешь. А тут явно другой случай...

Ещё меня сильно смущало поведение Проводника душ. Я далёк от религии, всегда проходил мимо этой темы и многого не знаю. Но, на мой взгляд, служители небес так себя не ведут. Вот если бы он представился дьяволом, чёртом или каким-нибудь другим служителем тёмных сил, то я бы с лёгкостью поверил в его методы «работы». Хотя, может быть, он нормальный чувак и его взбесило моё агрессивное поведение? Возможно и так. Ведь кому понравится, когда тебя бьют по лицу и оскорбляют.

В общем, в голове крутилась куча вопросов, на которые пока не было ответов. Ладно, хватит грузиться. Я жив, и это главное! Если я проснулся, значит, моё время отправиться на небеса ещё не пришло. Теперь нужно постараться забыть этот ужасный сон и жить дальше. Только я не уверен, что такие эмоционально-негативные переживания можно быстро забыть. Но я постараюсь.

Отключив душ, я взял чистое полотенце и ещё раз внимательно осмотрел тело на предмет синяков и гематом. Кроме старых ссадин на ногах, я ничего не обнаружил.

— Не дури, Саня. Хватит забивать себе голову всякой мистикой. Это был всего лишь сон, — с улыбкой произнёс я, вытирая мокрые волосы. Провёл рукой по подбородку, ощущая пальцами трехдневную щетину. Повернулся к зеркалу и впал в ступор, увидев на запотевшем стекле аккуратную надпись на родном языке: «Готовься, Танке! 23 августа!». И под ней улыбающийся смайлик.

— Да ну на хер! Это что за чертовщина?! — сказал я и, протерев глаза полотенцем, снова уставился в небольшое овальное зеркало. Надпись не привиделась. Я отчётливо видел надпись с непонятной датой, которой раньше здесь точно не было. Да и как она могла появиться, если со вчерашнего утра душем никто не пользовался? Может, это Гарик прикололся? Стоп! Как бы он в ванную комнату зашёл при закрытой двери, и нахера ему это вообще нужно? Или это всё-таки послание долбанного Проводника? М-да... Мистика какая-то! Но как человек, уже однажды умерший и переселившийся сознанием в другое тело, я не мог исключить такой вариант и внутренне был готов ко всему.

Присев на крышку унитаза, я задумался: «Это что получается, если это не шутка Гарика или другого человека, а действительно весточка от Проводника, то мне осталось жить чуть больше десяти месяцев? Охренеть! Всего десять месяцев!». От этой нехорошей мысли мне резко поплохело. Я обхватил голову руками и прошептал:

— Сука, ну почему так происходит?! Почему?! Жил — не тужил, никого не трогал, и тут нате, выкусите. Какой-то мудила с небес, оказывается, совершил ошибку и сейчас хочет её исправить. И, как я понял, ему просто насрать на меня, мои чувства и большое желание жить и никуда не исчезать из этого мира. И что мне теперь делать? — озадачился я вопросом и уставился в зеркало.

Сколько прошло времени, я не знаю. Но, очнувшись, я почувствовал резкую боль в ногах. От долгого сидячего положения они затекли и казались чужими. Было такое ощущение, словно миллион острых тонких иголочек пронзили всю нижнюю часть моего тела. Пришлось аккуратно вставать, придерживаясь за стену, и разминать руками мышцы ног. Спустя пару минут онемение исчезло. Я подошёл к зеркалу и, посмотрев на надпись в последний раз, стёр её влажным полотенцем.

Улыбнувшись в зеркало, я взъерошил мокрые волосы, провёл ладонью по колючему подбородку и, выставив средний палец правой руки перед собой, заявил:

— Мудак ты, Проводник! Я так и не понял, зачем было меня пугать до усрачки в самолёте? Наверное, решил отомстить? И ты знаешь, у тебя это получилось! А ещё по-человечески обидно, что ты меня не понял и дал всего лишь каких-то жалких десять месяцев... Но и за это спасибо. Хоть увижу рождение сына и успею подготовить беспечную жизнь своим родным и близким. Ещё попытаюсь выиграть Лигу Чемпионов и помочь Генриховичу занять на молодёжном первенстве в Голландии одно из первых четырёх мест, дающее право квалифицироваться команде на Летнюю Олимпиаду. Увы, но поучаствовать в этом турнире у меня уже не получится. А жаль... Улыбка сползла с моего лица, словно мокрая тряпка по стене, оставляя неизгладимую печаль и разочарование. Вспомнились слова песни нашумевшего в девяностых рэп-исполнителя Мистера Малого «Буду погибать молодым».

— Буду погибать молодым, буду погибать

Буду погибать, буду погибать буду-буду

Буду погибать молодым, буду погибать...

Мысленно напевая песню, я вышел из ванной комнаты и уселся на кровать. Гарик, обняв своими конечностями покрывало, сладко посапывал, как мне показалось, улыбаясь во сне. «Наверное, в футбол играет или с какой-нибудь тёлочкой зажигает?» — глядя на приятеля, подумал я.

Спать не хотелось от слова совсем. Да и как после такого можно уснуть? Посмотрел время — почти половина шестого. Минут пять посидел в тишине, погонял невесёлые мысли и принял решение прогуляться в предрассветных сумерках по улицам Порту и освежить голову. Быстро облачился в спортивный костюм сборной, натянул кроссовки и в завершение напялил кепку. По карманам распихал телефон, наушники и на всякий случай прихватил немного денег. Вдруг заблужусь и обратно придётся ехать на такси.

Осторожно, стараясь не шуметь, я прикрыл дверь номера и побрёл по длинному безлюдному коридору в сторону лестницы. Спустившись на первый этаж, оказался в просторном холле и сразу наткнулся на удивлённое лицо здоровенного мужчины. Отложив газету в сторону, он встал с дивана и на сносном английском начал говорить.

— Доброе утро, сеньор Алекс! Вы куда-то собрались?

— Привет! — по-свойски поздоровался я с человеком, по внешнему виду которого мне сразу стало понятно, что он отвечает за безопасность в отеле. — Пойду подышу свежим воздухом да посмотрю ваш красивый город.

— Но, сеньор, — растерялся служащий отеля. — Это небезопасно. Тем более одному. Вы же совсем не знаете город. Может, вы передумаете?

— Дружище, да кому я нужен? На улице ещё темно. Прогуляюсь немного и приду. Ничего со мной не случится, — как можно радужнее сказал я и направился в сторону выхода мимо растерявшегося сотрудника службы безопасности, услышав за спиной, как он по-португальски отдаёт команду администратору, молодой женщине на ресепшене: «Быстрее звони в номер его начальства. По ходу, у нас возникла проблема».

Я вышел на улицу, поднял руки кверху, посмотрел на небо и с жадностью вдохнул полной грудью слегка прохладный воздух, обратив внимание, что капает мелкий дождь.

— Как же хорошо! — сказал я и, обернувшись, увидел стоящего на входе того самого крепыша из холла. — Надо побыстрее отсюда сваливать.

Первым делом включил на мобильнике режим полёта. А то сейчас весь тренерский состав сборной и не только на уши поднимут, и они начнут мне названивать и уговаривать вернуться в отель. Затем надел наушники, подключил их к телефону, включил плейлист любимых песен, посмотрел по сторонам, соображая, куда мне податься. Поняв, что мне без разницы, побежал в сторону ближайшего перекрёстка. Слушая музыку и напевая про себя тексты песен, я постарался отключиться от всех мыслей и окружающего мира. И в скором времени у меня это получилось.

В начале девятого я, как ни в чём не бывало, спокойно зашёл в отель, снял наушники, подмигнул милой женщине на ресепшене и прямиком направился к восседающей на диванах толпе сотрудников сборной и незнакомых людей.

«Охренеть, как вас проняло! — улыбнувшись, подумал я. — Переживают за меня. Приятно».

Увидев меня, они моментально подскочили с диванов и кресел.

— Всем доброе утро! А вы что здесь собрались? Что-то случилось? — начал я дурачиться.

— Саня, ты совсем сдурел?! Уже полицию на уши поставили. Нахера было так поступать? — подбежав ко мне, закричал Бородюк.

— Спокойнее, Александр Генрихович, спокойнее. Нервные клетки не восстанавливаются, — склонившись к его уху и понизив голос, я продолжил. — Пойдём лучше в ресторан и коньячку по соточке хряпнем? Завтрака ведь ещё не было?

И тут я услышал незнакомый голос, а затем и увидел пожилого мужчину лет шестидесяти пяти, чем-то напоминающего мне Геннадия Зюганова. Может, это был его брат или какой-нибудь родственник? Всё возможно.

— Александр, как понимать ваше поведение? Это непозволительно! Вас что, не инструктировали, как нужно себя вести в поездке? Или вы в первый раз за границей? — нёс какую-то чушь он.

«А вот это ты уже зря, дядя. Интересно, откуда этот бульдог с носорогом нарисовался, х*й сотрёшь? Раньше я его не видел. Видимо, какой-то высокопоставленный чиновник из правительства решил прогуляться вместе с командой и порадоваться нашему выходу в финальную часть молодёжного первенства Европы», — пронеслась мысль при виде неприлично полного незнакомца, облачённого в дорогой найковский спортивный костюм.

— Подожди, Генрихович, — сказал я тренеру и, обойдя его, приблизился к чиновнику.

— Дядя, ты кто такой, чтобы тут вякать и учить меня жизни? — довольно грубо начал я. — Шёл бы ты отсюда. А с руководством команды я как-нибудь сам разберусь. Мы здесь все свои, — и, поглядев на Бородюка, спросил: — Правда, Александр Генрихович?

— Да что ты себе позволяешь, щенок?! — пробасил мужчина, захлёбываясь от возмущения своей слюной. — Да ты знаешь, кто я такой! Да я тебя...

Не договорив, он со злобой сжал свои кулаки и потрясал ими перед собой. Видимо, при свидетелях он побоялся угрожать мне.

Я незамедлительно приблизился вплотную к нему и с презрением выплюнул слова в его жирную наглую рожу.

— Да мне насрать кто и что ТЫ такое. Понял?

В просторном холле с колоннами наступила полная тишина. Лишь были слышны негромкие разговоры на португальском и гневное дыхание чиновника, по звукам напоминающее сопение старого паровоза, удерживаемого на запасном пути. Я отошёл на несколько шагов назад и с улыбкой оглядел мрачные лица сотрудников команды.

— Да ладно вам! Ничего же не случилось! Погулял по городу, пообщался с людьми и вернулся живым и здоровым, — широко улыбаясь, заявил я. Но никто из присутствующих не спешил улыбаться. Они смотрели то на меня, то на двойника Зюганова. Ловить здесь было больше нечего. Я развернулся и пошёл в сторону лестницы, на ходу добавляя: «Я в номер. И вам советую расходиться. У нас ведь скоро завтрак».

Поднимаясь по лестнице, я услышал позади себя голос Бородюка.

— Сань, тормози, — и, поравнявшись со мной, он спросил: — Что-то случилось?

— Случилось. Мы идём дальше. До Олимпиады остался всего один шаг, — улыбнулся я и приобнял его за плечи, а про себя подумал: «Незачем тебе знать мои печали. В этой ситуации ты не сможешь мне помочь. Никто не сможет. Это решают только Высшие силы».

Интерлюдия 1.

Где-то на небесах...

Два небесных существа, старые друзья Архангел Рафаил и Проводник душ Ульгорт, которые знакомы ещё с тех времен, когда боги и их слуги жили на Земле, неспешно прогуливались под кронами высоких деревьев, наслаждаясь пением райских птиц. Они вели беседу так же непринужденно, как и обычные люди, получая удовольствие от общения друг с другом. Им было что обсудить, ведь они не виделись уже целую вечность по меркам смертных. Несмотря на то что они работают в одном небесном ведомстве, их встречи происходят очень редко: у каждого свои заботы, дела и вечная суета, которой нет конца и края. И вот наконец им представилась возможность увидеться и узнать последние новости из жизни друг друга и вспомнить былые времена.

— М-да, забавный случай ты мне поведал. Давно я так не веселился, — сказал Рафаил, вытирая слёзы, которые выступили от смеха. — И что ты теперь будешь делать с этим дерзким футболистом? Только не говори, что ты ещё не принял решение. Мне кажется, это не тот случай, чтобы нарушить свои инструкции.

— Извини, я не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Произошла системная ошибка, и его душа оказалась в другом теле. Я не виноват в этом, как, впрочем, и он. — Ульгорт поправил прядь своих длинных седых волос, сорвал алый цветок и, поднеся его к лицу, продолжил: — Ты же знаешь, такое иногда случается. Нечасто, но случается. Что касается его, я действительно не знаю, как лучше поступить... Несмотря на его агрессивное поведение, он мне нравится. Не каждый смертный совершает столько добрых дел за свою жизнь, сколько он сделал за один год.

— Ты меня удивляешь! — Архангел широко улыбнулся. — Тебя немного поколотили, а ты ему симпатизируешь. Неужели простишь и оставишь всё как есть? Я тебя не узнаю, дружище.

Когда они прошли несколько шагов и свернули к мраморному фонтану, Ульгорт с улыбкой посмотрел на своего собеседника и ответил:

— Пока не знаю. Его случай неординарный. Думаю, для начала стоит посоветоваться с Отцом, а потом уже принимать окончательное решение.

— Тебе это нужно? Отца лишний раз беспокоить. Повеселились, да и отправляйте его душу по инстанциям. Дальше пускай уже другие думают.

— Наверное, нужно. Сердце мне подсказывает, что эта ошибка системы не случайна. Но за свои тумаки он, конечно, ответит. Я обязательно что-нибудь придумаю, но перед этим немного повеселюсь над ним.

— Хорошо, тебе видней. В конце концов, это твоя работа.

Небесные существа улыбнулись, крепко обнялись и пожелали друг другу удачи, после чего каждый отправился по своим богоугодным делам.

Глава 2

Португалия, город Порту. 11 октября 2006 года.

— Кстати, кто это был в холле? — спросил я у Бородюка, когда мы поднялись на нужный нам третий этаж, где располагалась делегация сборной.

— А, этот мужик, — тренер слегка улыбнулся. — Из правительства. Крупная шишка из Совета Безопасности. И фамилия у него ещё такая интересная, необычная. Видел его всего пару раз. Один раз он приезжал в составе какой-то делегации из чиновников и артистов на нашу базу в Бор. Это было перед самым отъездом в Германию. Ну и сегодня ночью, когда отмечали нашу победу. Ещё слышал, что он с нашим Мутко тесно дружит. Охота, рыбалка и всё такое, — он ненадолго замолчал, видимо, напрягал свою память. — О, кажись, вспомнил. Если не ошибаюсь, его фамилия Пальцепупа. Или Пальцапупа. Что-то такое, — подняв правую руку, он поиграл пальцами перед собой. — А вот его имя-отчество, хоть убей, сейчас не вспомню.

— Понятно, очередной товарищ из правительства решил прогуляться и развеяться за счёт казны. Заодно и команду поддержать, — улыбнулся я, подходя к двери своего номера. — Подожди, а ведь в ресторане его не было. Я его там не видел.

— Так он почти сразу умотал с посольскими отмечать нашу победу в какой-то, как они заявили, приличный ресторан. Нас тоже приглашали, но мы отказались, — прислонившись плечом к стене коридора, пояснил он.

— Тогда понятно, почему я его не видел. Я ведь не сразу в ресторан подтянулся. С Ленкой по телефону долго болтал.

— Возможно, поэтому, — согласился наставник молодёжной команды и, почесав щеку, с улыбкой спросил: — А почему ты интересуешься этим чиновником? Боишься последствий?

— Слушай, Генрихович, я, наверное, перегнул палку с ним. Зря я ему нагрубил. Хотя, с другой стороны, и он тоже молодец. Попытался меня построить, даже не разобравшись в ситуации. Видимо, это вошло у него в привычку, — сказал я и замолчал. Опустив глаза, пожевал нижнюю губу и после недолгого молчания продолжил. — Понимаешь, за себя-то я не боюсь. Вряд ли он сможет мне как-то навредить, но вот вам, тренерскому штабу, потом может прилететь от него. Сам же говорил, что он человек непростой. Как-никак из самого Совета Безопасности. А у них возможности ого-го... Мы же не знаем, какой он на самом деле человек. Поэтому лучше пойти и извиниться. Ты же знаешь меня хорошо, я парень простой. Если надо, могу и в ножки поклониться. С меня не убудет. И я не хочу, чтобы кто-то из нашей команды пострадал из-за меня.

— Да ладно тебе, Саня! Нафантазировал себе страшилки! Что нам будет? Не расстреляют же нас в конце концов. Да и мужик он вроде нормальный, простой, — широко улыбнулся тренер и, показав кулак кому-то, быстро добавил. — А ну брысь! Уши он греет, зараза.

Я резко обернулся и увидел высунувшееся из-за двери заинтересованное лицо Саши Павленко. Он тут же улыбнулся и скрылся в своих апартаментах, зачем-то громко захлопнув дверь.

— Генрихович, если не трудно, узнай, как его зовут. Ну и в каком номере он остановился. И скинь, пожалуйста, мне эту информацию на телефон. Все-таки будет правильно, если я извинюсь перед ним.

— Да не вопрос. Я всё узнаю и скоро сообщу. Вот чем ты мне нравишься, Санька, так это тем, что всегда переживаешь за других.

— Какой есть. Ладно, увидимся за завтраком, — сказал я и, широко улыбнувшись, обнял его одной рукой. Бородюк взъерошил мои волосы, подмигнул и поспешил к лестнице, а я открыл дверь и вошел в номер. Оказавшись в гостиной, сразу же был атакован Игорем Денисовым.

— Саня, бля, ты чё чудишь! Исчез из номера. Ничего не сказал. Мог бы и предупредить, вообще-то, что куда-то уходишь!

— Гарик, просто не хотел тебя будить. А так всё нормально. Прогулялся по городу, подышал свежим воздухом и вернулся целым и невредимым, — спокойно ответил я, падая на небольшой диван, стоящий возле окна. — А ты чего такой нервный? Что-то случилось?

— Я не нервный. Нормальный я. Просто так не делается! Понял! — огрызнулся сосед по номеру. Немного помолчав, он улыбнулся и, плюхнувшись рядом со мной, продолжил. — В общем, слушай, что тут было. Сплю я и вижу сладкий сон, как вдруг слышу стук в дверь. Да так сильно ломились, что пришлось вставать. И что ты думаешь? Открываю дверь, и к нам врывается взволнованный Генрихович с безумными глазами, а следом ещё человек пять, словно стадо мамонтов, влетели и давай меня пытать вопросами: «Где Граф? Куда он ушёл? Он что-нибудь говорил?» и так далее. Я спросонья не врублюсь, что они от меня хотят. А когда понял, что тебя нет, пришлось рассказывать о твоём ночном кошмаре и крике. И то, что ты проснулся весь мокрый, я тоже рассказал. Вадим ещё на меня наехал, сказав, что нужно было сразу ему позвонить, вдруг у тебя высокая температура и тебе нужна медицинская помощь, — громко выдохнул парень и, набравшись сил, продолжил. — В общем, затрахали они меня по полной... А я ведь и вправду ничего не знал. Спал как убитый и не слышал, как ты ушёл. Они побухтели между собой и дружно свалили, а у меня после их наезда сна ни в одном глазу.

— Ну извини, братан, что не дали нормально поспать. Скоро в самолёте выспишься, — усмехнулся я и слегка похлопал его по коленке. — Не думал, что из-за такого пустяка они кипиш поднимут. Вроде уже не ребёнок, а всё сюсюкаются со мной, как с младенцем. Задолбала уже эта опека, — высказал я свои мысли вслух и, вспомнив про Пальцапупу, с улыбкой спросил. — Кстати, ты случайно бухлом не богат? Втаривался, наверное?

Была такая привычка у наших футболистов. Своими глазами видел и слышал, как они покупали спиртное и обсуждали эту тему. Хотя почему только у футболистов? Многие сотрудники сборной, выезжая на международные матчи, закупались элитным алкоголем, деликатесами и различными сувенирами. Я не интересовался, что они потом делали с этими дорогими бутылками. Возможно, по-тихой пили или друзьям и родственникам презентовали. Это их дело.

— Покупал. А тебе оно зачем? Ведь в любой момент есть возможность купить хорошее бухло.

— Да в холле, когда с прогулки вернулся, с одним типом из наших кусанулся. Короче, небольшой конфликт между нами произошёл. Генрихович говорит, он из правительства. Хочу пойти и извиниться. Не идти же к нему с пустыми руками. Как-то это не по-нашему, не по-славянски, — усмехнулся я.

— А, понятно. Щас, подожди, — Гарик сорвался с дивана и ускакал в спальню. Не прошло и десяти ударов сердца, как он уже выходил с двумя большими бутылками в руках.

— Выбирай, тебе вискарь или текила? У меня другого ничего нет. Если чё, то у Ши́ши ассортимент бухла побольше. Мы вместе втаривались. Можно к нему сходить и попросить.

— Ромку трогать не будем. Мне без разницы, что подгонять этому мужику. Поэтому давай, что не жалко.

— Ну тогда держи текилу, — сказал он и протянул мне литровую бутылку из правой руки.

— Сколько я должен?

— Э-э-э, Саня, не гони. Замяли эту тему. Для хорошего человека ничего не жалко.

— Это ты сейчас обо мне или о том дядьке, которому я нахамил? — спросил я с улыбкой. Хотя прекрасно понимал, что речь шла обо мне.

— А ты как думаешь?

— Огромное спасибо, Гарик. Выручил. Верну вдвойне.

— Всегда пожалуйста. Для тебя готов последнее отдать.

Завибрировал мобильный телефон в кармане куртки. Прочитав сообщение от Бородюка, я убрал бутылку в пакет и направился на второй этаж, чтобы навестить Семёна Поликарповича Пальцапупу.

Спускаясь по ступенькам, я не думал ни о чём особом и уже собирался повернуть на второй этаж, как столкнулся с чиновником нос к носу. Мы молча смотрели друг на друга несколько секунд.

— А я к вам иду, Семён Поликарпович. Извиниться хотел за недавнее.

— Тренеры надоумили или сам решил прийти? — строгим тоном спросил он.

— Сам. Александр Генрихович только помог узнать номер ваших апартаментов, — сказал я и протянул ему пакет. — Это вам в качестве моих извинений. В общем, извините меня за моё хамское поведение. Бес попутал.

Мужчина взял пакет и, заглянув в его содержимое, широко улыбнулся.

— Одобряю! Это я люблю. Хорошо, кто старое помянет, тому сам знаешь, что будет, — сказал чиновник и протянул свою широкую руку. После нашего крепкого рукопожатия он добавил:

— Ну что, Александр, если ты не против, предлагаю отправиться ко мне в номер и закрепить наше знакомство и примирение вот этой замечательной бутылочкой. Или тебе нельзя? Режим и всё такое?

— Почему же нельзя? Никогда текилу не пробовал, поэтому от пяти капель не откажусь, — согласился я с его предложением и последовал за ним.

Спустя час в приподнятом настроении мы спустились в ресторан на завтрак, чем изрядно удивили всех присутствующих из нашей команды. Особенно этому был рад Бородюк, который тайком показал мне большой палец. Что касается алкоголя, на грудь я принял не пять капель, а около двухсот миллилитров мексиканского пойла. Поликарпыч оказался нормальным мужиком, хорошим собеседником и страстным поклонником спорта. Он уважал футбол и хоккей, но предпочтение отдавал волейболу и теннису. В общем, мы расстались с ним хорошими друзьями, обменялись контактами, и я пообещал привезти ему на память футболку моего нового клуба с автографом.

После сытного завтрака я тепло попрощался с командой и пожелал всем ребятам успехов в своих клубах. Следующая наша встреча со многими из них состоится в преддверии финальной части молодёжного чемпионата Европы, который пройдёт в начале следующего лета, ориентировочно в середине июня, и выявит четырёх обладателей путёвок на летние Олимпийские игры 2008 года. Где будет проходить молодёжное первенство, пока неизвестно. Англия, Италия, Нидерланды, Португалия, Турция и Швеция ещё в начале этого года подали свои заявки на его проведение, и только пятнадцатого декабря станет известна принимающая страна. После чего состоится жеребьёвка, и мы узнаем своих соперников по групповому этапу.

— Сашуля, покажи этим англожопцам настоящий футбол. Пускай знают наших, — немного заплетающим языком пожелал мне на прощание мой новый друг Пальцапупа.

Мы в десятый раз обнялись и сотрудник нашей команды, Сергей Павлович, вежливо пригласил его пройти в автобус. Семён Поликарпович пошел в сторону транспорта шатающейся, но уверенной походкой. Я смотрел ему вслед и улыбался. Видимо, чиновник всё-таки не удержался и допил подаренную ему бутылку.

— Ладно, Саня, давай прощаться. Главное, береги себя. Жди вызов от Палыча весной. Пришла пора уже помогать основной команде.

— И ты себя береги и начинай уже придумывать победную тактику и подбирать пацанов на финальную часть.

— Буду стараться. Ну всё, пока. Лене передавай огромный привет от меня. Теперь уже увидимся на твоей свадьбе. Приглашение я уже получил.

— Обязательно передам. До встречи на Мальорке.

Мы крепко обнялись, после чего я проводил его до открытых дверей автобуса. Двери закрылись, автобус аккуратно развернулся и покатил в сторону аэропорта. Там команду ждал чартер, организованный нашим правительством. Пять с половиной часов, и они уже будут в Москве. Надеюсь, в аэропорту их встретят многочисленные фанаты с плакатами и баннерами и организуют им тёплый и радужный приём. Ведь мы находимся в одном шаге от выхода на Олимпиаду, куда не попадали аж с 1988 года. А это почти двадцать лет. В истории России такого ещё точно не было.

Проводив автобус с командой, я посмотрел на время. До моего рейса оставалось ещё около четырёх часов. Я вернулся в номер, принял контрастный душ, чтобы взбодриться и избавить организм от остатков хмеля, завалился на кровать и задумался. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями и прийти к какому-то решению. И чем больше я думал, тем становилось всё хреновей и хреновей. Перед глазами постоянно стояла картинка запотевшего зеркала, на котором была отображена дата — 23 августа. Скорее всего, это дата моей смерти.

В какой-то момент я не смог сдержать эмоции и громко закричал:

— Сука!!! За что?!... За что это мне всё?!... Что я сделал плохого?!... Ответь мне! Ты слышишь меня?! Ответь!

Я обращался к Высшим силам, но так и не получил никакого ответа.

Уже не было сил орать. Я лежал на кровати, уставившись в белоснежный потолок. В голове крутилась лишь одна мысль: «Как жить дальше?». И я не мог найти ответа на этот вопрос. Непроизвольно потекли слёзы, и через некоторое время я разрыдался и погрузился в глубокую прострацию.

Одно дело понимать, что мы не вечны и рано или поздно уйдем в мир иной, и совсем другое — знать точную дату своей скорой смерти. Это было очень больно и жестоко...

Меня разбудил звонок моего мобильного телефона. Это был мой друг Дюша. Я долго не отвечал на звонок, но он продолжал настойчиво звонить. После третьего звонка я не выдержал, сглотнул слюну и поднёс телефон к уху, нажав на кнопку.

— Здорово, чемпион! Ты чё там усрался? Звоню тебе, звоню, а ты трубку не берёшь. Чё за фигня? — безбожно картавил некоторые слова Ещенко.

Услышав его весёлый, жизнерадостный голос, я слегка улыбнулся.

— Привет, картавый! Был в душе и не слышал звонка. Скоро начну собираться в аэропорт. Что ты хотел?

— Ну ты и собакин! Во-первых, я не картавый, а человек, который уважает букву «эр», а во-вторых, хочу тебя поздравить с победой. Саму игру не смотрел, только обзор по новостям. Но ты просто красавчик. Вышел в нужный момент и сделал результат. Кстати, привет тебе от пацанов и многих сотрудников команды. Они говорят, что весной ждут тебя в команде. Нужно выручать нас и Палыча. Ты же знаешь, какая критика собралась вокруг команды?

— Слышал, конечно. Об этом даже английская королева за завтраком говорит со своей семьёй, — решил я немного пошутить.

— Хорош гнать. Сдались мы этой старухе и её семейству, — хихикнул Дюша. — Сам-то ты как? Какие планы? К свадьбе готов?

— Бывало и лучше. А насчёт свадьбы я не переживаю. Там Ленок с Олей и мамой всем заправляют. Нам нужно будет только нарядиться и встать под венец. А остальное они сделают за нас.

— Это ты точно подметил. Ольга часами болтает то с мамой, то с Ленкой. Всё переживает, чтобы ничего не забыть и не упустить. Кстати, ты из команды кого приглашать будешь?

— Пока не решил. Но твоего дружка Шрека обязательно приглашу. Какая же русская свадьба без Руни! Ты лучше скажи, во сколько у вас игра с болгарами? — спросил я, чтобы сменить тему. После сегодняшних событий праздновать своё бракосочетание у меня не было никакого желания. Будь моя воля, просто поставил бы штамп в паспорт и скромно отметил бы это событие с родными и близкими людьми.

— По-местному в девять. Ты уже наверняка дома будешь?

— Насколько я знаю, разница между Софией и Манчестером — два часа. Поэтому должен успеть...

— Саня, привет! — услышал я звонкий голос Лёхи Смертина. — Нам тебя не хватает. Весной, на мартовские матчи, чтобы был в строю. Понял!

— Привет, Лёха. Я постараюсь.

— Блин, Саня, времени нет поболтать, — снова вклинился в разговор Дюша. — Выезжаем на тренировку. Вечером перед игрой ещё созвонимся. Пока-пока. Ленке привет!

— Удачи вам. Передавай всем парням привет от меня. И запомни, я жду от вас только победы. Буду болеть за вас с экрана телевизора. Пока.

Поговорил с другом, и настроение немного поднялось. Теперь нужно найти в себе силы и заставить себя отрешиться от всех этих дурных мыслей. Будем считать, что сегодня утром мне поставили неутешительный диагноз, и я должен скрывать его от родных и близких. Они не должны узнать эту горькую правду и страдать вместе со мной. Просто в один из августовских дней я внезапно умру, и всё. У меня ещё впереди десять месяцев. И за это время я успею обеспечить их всем необходимым. С этими мыслями я встал с постели, умылся, заказал себе небольшой обед в номер, а также такси.

Ожидая заказа, я набрал номер своей самой любимой женщины.

— Привет, телепузик! Как себя чувствуешь? Как наш малыш поживает в аквариуме? — спросил я как можно нежнее и растворился в голосе любимого человека. Мы говорили, шутили, обсуждали ближайшие планы, а у меня по лицу текли слёзы...

Глава 3

Англия, город Манчестер. 11 — 12 октября 2006 года.

Полёт в Англию прошёл спокойно, без каких-либо инцидентов. Меня, конечно, узнавали. Иначе и быть не могло: теперь я известная личность не только в мире спорта, но и далеко за его пределами. Откровенно говоря, раньше я пытался скрыть свою личность и свести к минимуму общение с фанатами и просто любопытными людьми. Но теперь я не видел смысла в этом. После встречи с Проводником я перестал обращать внимание на всё, что происходит вокруг, кроме событий, связанных с моими близкими и друзьями. Вся эта идолопоклонническая суета под названием «О боже, это же Алекс Граф!», которая, надо признаться, меня изрядно забавляла и была приятна, моментально отошла на второй план.

В аэропорту Дублина, у меня образовалось полуторачасовое «окно» между рейсами. Чтобы скоротать время, я решил прогуляться по терминалу. Заглянул в несколько магазинов и посетил кафе, чем немало удивил сотрудников и посетителей этих мест, когда они меня узнавали. Наплевав на всевозможные ограничения, связанные с моей диетой, я съел в кафе восхитительное пирожное с нежным бисквитом, заварным кремом и молочным суфле, запив его вкуснейшим эспрессо. Не удивлюсь, если владельцы этого заведения захотят разместить мои фотографии на входе или внутри их помещения. Дело в том, что, пока я уплетал за обе щеки десерт, одна миловидная сотрудница кафе, принимавшая мой заказ, незаметно фотографировала меня на телефон. Я внутренне усмехнулся и сделал вид, будто ничего не замечаю. С меня не убудет, а у них появится возможность привлечь как можно больше посетителей в своё кафе. Это отличный маркетинговый ход, и ничего личного. Бизнес есть бизнес. Клиентов же нужно как-то заманивать к себе. Надеюсь, что при следующем моём посещении этой кафешки мне удастся полакомиться пирожным за счёт заведения, оплатив только стоимость кофе. Шучу... Навряд ли я там уже появлюсь.

Что касается моих преданных фанатов и просто любителей футбола, то при встрече со мной они вели себя корректно и с уважением. Как обычно, они восхищались моей игрой, брали автографы, просили сфотографироваться с ними на память. Также они задавали вопросы о недавно вышедшей и уже успевшей нашуметь песне «Sex», о моих творческих планах и личной жизни. Особенно многих интересовала моя предстоящая свадьба. Но тут я сам виноват: не стоило делиться такой информацией со всем миром на своём YouTube-канале. Но теперь уже поздно об этом сожалеть, и, как сказал мой друг и руководитель моего видеоконтента Санька Романов: «Нам придётся сделать отдельный выпуск, посвященный твоему бракосочетанию. Привыкай быть в центре внимания. Теперь ты — известная мультимедийная личность, и твои фанаты хотят знать о тебе всё!». Он прав, и с этим нельзя не согласиться. Я бы даже сказал, что больше не принадлежу себе. Это обратная сторона жизни публичной личности: каждый твой шаг или действие непременно становятся предметом обсуждения мировой общественности. Но это был мой жизненный путь, и я его выбрал сам.

В аэропорту Манчестера меня встретила радостная Лена и всего зацеловала. Я тоже был очень рад её видеть и, несмотря на то, что вокруг нас было много людей, не остался в долгу: тепло обнимал, страстно целовал, нежно гладил, шептал на ушко ласковые слова и даже позволил себе некоторую вольность, запустив руки под её расстёгнутую толстовку. Мы не виделись всего десять ночей, но за это короткое время успели очень сильно соскучиться друг по другу. Мы никуда не спешили и наслаждались каждой секундой долгожданной встречи, которая вскружила нам голову и немного опьянила. Неохотно оторвавшись от сладких губ жены, я быстро посмотрел по сторонам и поймал завистливые взгляды и улыбки прохожих. Лена тоже обратила на это внимание. Она немного покраснела, опустила голову и тихо попросила: «Пойдём уже отсюда». Я подхватил свои вещи с пола, свободной рукой приобнял её за талию, и мы быстрым шагом направились к выходу, не обращая внимания на всевозможные просьбы моих фанатов, встречающие нам на пути. Извините, народ, но мне очень хотелось домой.

Покинув аэропорт, я сел за руль Лениного мини-автомобиля Тойота Айго и, следуя указаниям навигатора, погнал его в сторону нашей квартиры. Она всю дорогу, не замолкая ни на секунду, рассказывала последние новости о нашей предстоящей свадьбе и её почти законченной книге. Переступив порог квартиры, я скинул одежду на диван, захватил чистое бельё и отправился в ванную комнату, и почти сразу ко мне присоединилась Лена. И нам окончательно снесло голову. Такого безудержного секса у нас не было уже давно. Затем мы долго валялись в постели. Даже успели вздремнуть полчасика. Потом плотно перекусили заказанной едой из ресторана. Утолив голод, я вспомнил об игре своей сборной, о которой почему-то напрочь забыл, растворившись в любви и ласке самого дорогого мне человека на свете. Завалившись на диван, подгреб под свой бочок любимую и единственную, положил руку на её выпирающий гладкий животик и включил большой экран плазменной панели.

Шла семьдесят третья минута отборочного матча чемпионата Европы, финальная часть которого будет проходить в 2008 году сразу в двух странах: Австрии и Швейцарии. Мы проигрывали болгарам с минимальным счётом 0:1. И для меня это было настоящей катастрофой! Такого расклада я не ожидал. Настроение резко ухудшилось. Захотелось узнать подробности матча. Набрал номер своего тёзки Сашки Романова, который смотрел это противостояние в кругу своей семьи, и поинтересовался у него событиями прошедших минут. Повествование старшего сына фээсбэшника меня сильно разочаровало. Из его уст сыпались одни лишь ругательства и претензии к нашим игрокам. У него все футболисты были рукожопыми, кривоногими, косоглазыми и владельцами больших яиц, которые мешали им нормально бегать и отдавать точные пасы. И это он ещё мягко выражался, сдерживая свои гневные эмоции, так как рядом находились его родители. Как я понял из его объяснений, у команды Сёмина сегодня ничего не получалось. От слова совсем. В начале первого тайма у нас было несколько отличных моментов забить гол и выйти вперёд. Но Саня Кержаков и Дима Торбинский свои шансы не использовали. После их ударов мяч оказывался в руках болгарского голкипера. Впрочем, и у хозяев поля не всё ладилось в игре. Но, в отличие от нас, они реализовали свой один-единственный голевой момент после розыгрыша штрафного и повели в счёте. В начале второго тайма отличился их капитан команды и игрок английского «Тоттенхэм Хотспур» Димитр Бербатов, который выиграл борьбу на втором этаже и отправил мяч впритирку со штангой. Как заявил Романов: «Акинфеев там был бессилен. Такие мячи не берутся».

Досматривал матч я уже сидя, нервно сжимая в руках пустой стеклянный стакан. Главный арбитр добавил ко второму тайму пять минут, чем вызвал на стадионе бурю возмущений. Я всё ещё верил, что моя команда сможет найти в себе силы сравнять счёт и увезти из Софии хотя бы одно очко. Лена, посмотрев на мои душевные мучения, слегка взъерошила мне волосы, чмокнула в щёку и, не говоря ни слова, ушла готовиться ко сну. А я остался наедине с телевизором, ожидая от своих парней какого-то чуда. Но его не случилось. Раздался финальный свисток венгерского арбитра, и камера, охватив часть трибун, показала толпу восторженных местных болельщиков. Они обнимались, размахивали национальными флагами и другой атрибутикой и ликовали, как, впрочем, и их футболисты на поле, которые одержали такую важную победу над действующими чемпионами мира. После этой игры болгары захватили второе место, дающее им право напрямую квалифицироваться в Австрию и Швейцарию.

Затем крупным планом показали печальные глаза Юрия Палыча. Он подошёл к болгарскому наставнику Христо Стоичкову, что-то ему быстро сказал, пожал руку, изобразил на своём лице подобие дружелюбной улыбки и, опустив голову, широким шагом направился в подтрибунное помещение. Я, как никто другой, понимал его чувства и разделял его душевную боль. Сборная России провела невыразительный матч, как, впрочем, и два предыдущих, потерпев заслуженное поражение. Пусть и с минимальным счётом, но поражение. А ещё я, хоть и не видел большую часть матча, но даже мне было заметно, что сегодня команда не играла как единое целое. На поле не было КОМАНДЫ. И это обстоятельство меня очень сильно удручало. Тренерскому штабу сборной было над чем поразмыслить перед следующими отборочными матчами, которые пройдут в двадцатых числах марта. Буду надеяться, что к этим играм я буду в хорошем игровом тонусе и без травм и получу вызов в национальную команду.

После этого тура моя команда оказалась на последнем, седьмом месте. В это не хотелось верить, но цифры турнирной таблицы это подтверждали. И это были мы, действующие победители Мундиаля, которые ещё совсем недавно крушили на своём чемпионском пути все команды подряд...

Мне было обидно и стыдно за нас. Мы загнали себя в очень сложную турнирную ситуацию, из которой нужно будет как-то выходить. Иначе нас не поймут ни болельщики, ни руководство РФС, ни власть имущие лица страны, которые отвечают за спорт. После фееричного завоевания Мундиаля такое невзрачное и блеклое выступление сборной будет расценено как позор. Нам-то, футболистам, ничего не будет, малость побухтят из всех «самоваров» и «утюгов» — да забудут. Такое в истории российского футбола было уже не впервой. Ведь других игроков, соответствующих уровню первой сборной, всё равно нет. А вот Юрию Палычу и его помощникам это грозит немедленной отставкой. Даже несмотря на то, что несколько месяцев назад вся футбольная общественность страны и не только пела ему хвалебные дифирамбы и фигурально носила на руках. Это Россия! Здесь хорошее быстро забывают... Но Сёмин и все его футбольные сподвижники определённо не заслуживают такого обращения. Поэтому подожду день, другой, третий, послушаю, что творится в российских СМИ и что пишут в интернете, пообщаюсь со знакомыми футбольными людьми, и если над их головами замаячит хоть малейший намёк на увольнение, то я не просто вмешаюсь в эту ситуацию, а поставлю зажравшимся футбольным чиновникам, решающим судьбу сборной, жёсткий ультиматум. Либо эту отборочную часть к европейскому первенству мы проходим под руководством Сёмина и его единомышленников, либо я отказываюсь играть за национальную сборную. Мне теперь терять нечего. Тренерский штаб в обиду не дам. Сёмин, как и Бородюк, — «свои», проверенные делом и вызывающие уважение специалисты, которые доказали свой высокий уровень профессионализма! И за них я буду рвать и метать! Поэтому пойду на прямой шантаж, чтобы мне это ни стоило. После завоёванного золота, которое подняло рейтинг российского футбола до уровня мировых грандов, я имею на это полное право...

Возможно, я не прав. Возможно, в глазах некоторых людей я ещё совсем неопытный и наивный молодой человек, который, кроме футбольного мяча и тренировочных площадок, не видел в жизни ничего серьёзного. Возможно, моё поведение не понравится многим чиновникам и обычным людям. Я готов принять любую критику. Я допускаю всё и готов идти до конца... До справедливого конца. Я живой человек, и сейчас меня переполняют эмоции, и я ничего не могу с этим поделать.

Я выключил телевизор, откинулся на спинку дивана и долго смотрел в темноту, пытаясь понять причины блеклой игры своих партнёров по сборной, а также гоняя другие немаловажные мысли в своей голове, пока не услышал из просторного коридора, ведущего в нашу спальню, приятный голос жены.

— Сашуль, ты идёшь спать или и дальше будешь сидеть в темноте и грузиться?

— Да, малыш, иду, — ласково ответил я и рывком соскочил с дивана, задев левой ногой массивную деревянную ножку журнального столика, о котором совсем забыл и в темноте не увидел. Было больно, хотелось кричать и материться во всё горло. Но я нашёл в себе силы перетерпеть острую боль, издав едва слышимый стон. Сжав зубы, я помассировал травмированное место под коленкой и, прихрамывая, поковылял в спальню.

Спустя пять минут мы уже лежали в уютной постели. Лена прильнула ко мне под бочок, нежно поцеловала в губы, пожелала приятных снов, закинула на меня ногу и руку и практически сразу же уснула. Я же ещё долго не мог сомкнуть глаз, размышляя о событиях этого необычного и полного трагизма дня. Мне было над чем подумать. Нет, я не размышлял о поражении своей команды и её незавидной ситуации. Перед глазами стояло запотевшее зеркало из португальского отеля, на котором аккуратно была написана дата моей смерти — 23 августа. Я наконец-то осознал всю безысходность своего положения. И больше всего меня угнетал не факт своей скорой кончины (это не страшно, я уже однажды её испытывал), а переживание за свою семью: Лену и нашего будущего ребёнка. Мне нужно будет обеспечить их всем необходимым. Они не должны ни в чём нуждаться. Успокаивает лишь одно: у меня есть время. Его немного: всего десять месяцев. Но я обязательно что-нибудь придумаю и заработаю достаточно денег на безбедную жизнь своих близких и родных людей. За этими мыслями я совсем не заметил, как вырубился, оказавшись в крепких объятиях Морфея.

Я проснулся внезапно. В свете ночника увидел испуганное лицо любимой, руки которой лежали на моей груди.

— Что случилось, Сашуль? — взволнованно спросила она, заглядывая в мои непонимающие после сна глаза. — Ты так громко кричал... Я напугалась.

Я осознал, что проснулся от кошмарного сна, но не мог произнести ни слова. Я лежал, чувствуя, как сильно колотится моё сердце и по лбу стекают капли пота.

— Нормально всё, — выдавил я из себя.

— Точно?! Не обманываешь?!

Я закивал головой. Успокоив дыхание, я сглотнул слюну, а затем слегка улыбнулся.

— Извини, что напугал, — сказал я. — Просто кошмар приснился. Наверное, это из-за вчерашней игры. Перенервничал. Вот и приснилась всякая хрень. Не переживай. Я в порядке.

Я попытался успокоить жену, но, кажется, у меня это не получилось. Она была взволнована случившимся.

— В порядке? Да у тебя вся майка мокрая, — сказала она и прикоснулась рукой к моему лбу. — Может быть, ты заболел? Тебя где-то продуло или ты холодного попил? — Я перехватил её запястье и прижался губами к её ладони.

— Я в порядке. Не волнуйся, — улыбнувшись, повторил я и, приподнявшись на локтях, уточнил время.

— Не знаю, сейчас посмотрю, — ответила она, широко зевнув и потянувшись свободной рукой к прикроватной тумбочке. Взяв телефон, она продолжила: — Почти четыре. Без восьми.

— Ну хоть немного поспал, и то хорошо, — подумал я и сказал вслух. — Ленусик, ты давай ложись спать. Тебе же рано вставать. А я в душ по-быстрому схожу. Освежусь. И тоже лягу. Нужно выспаться. У меня ведь утром тренировка.

— Хорошо. Только в туалет сбегаю. Ты знаешь, теперь я понимаю свою маму, когда она говорила, что беременность — это когда постоянно хочешь есть и часто бегаешь по-маленькому, — усмехнулась она, переваливаясь на другой бок и свешивая ноги с кровати.

Мы встали с постели. Я посмотрел на постельное бельё и сказал:

— Если не трудно, заменишь простынь и мне наволочку.

— Ага, — ответила она и, сунув ноги в тапочки, продолжила. — Я сначала на кухню. Пить хочу не могу.

Она вышла из спальни и повернула налево, а я, слегка шлёпнув её по аппетитным ягодицам, направился в ванную комнату. Включив свет, я первым делом посмотрел в большое зеркало, встроенное в стену. К моему облегчению, на зеркале не было никаких надписей или посланий от Проводника. Я бы точно сошёл с ума, если бы они там были.

Сняв мокрые майку и боксеры, я бросил их в корзину для грязного белья, залез в душевую кабинку и плотно закрыл за собой широкую стеклянную раздвижную дверь. В этот момент Лена вошла в ванную комнату, шаркая по полу своими любимыми войлочными тапочками. Она открыла крышку унитаза, и через несколько секунд по его стенкам зажурчала мощная струя облегчения. Только после этого я включил прохладную воду, закрыл глаза и расслабился. Прежде чем уйти, Лена заглянула в душевую и спросила, как я себя чувствую. Я ответил ей, показав большой палец левой руки, и в этот момент почувствовал лёгкое пощипывание в левой ягодице, а потом поглаживание по ноге.

— Это тебе за то, что разбудил. Долго не задерживайся. Я одна не усну, — сказала она и, хихикнув, покинула ванную.

Я не спешил выходить из душа. Тёплая вода меня ощутимо взбодрила, придала сил и энергии. Спать больше не хотелось. Я вспоминал сон, который был очень похож на тот, что я видел вчера в Португалии. В этом сне я снова был в том злополучном самолёте, но на этот раз без Проводника. Меня пыталась поглотить раскалённая лава, и ей это почти удалось. Я пережил нечто ужасное, что-то вроде настоящего ада. Пережитый страх и ужас увиденного были настолько сильными, что я был напуган до глубины души. Такого кошмара я не пожелал бы даже своему злейшему врагу. Оставалось только надеяться, что этот кошмар никогда больше не повторится. Иначе я потеряю рассудок и, возможно, проведу остаток своих дней в психиатрической больнице, так как моя психика просто не выдержит таких издевательств.

Зайдя в спальню, я увидел сладко спящую жену в обнимку с одеялом. Я усмехнулся, вспомнив её заявление, что она одна не уснёт. Стараясь не шуметь, тихонько взял свой мобильник, который стоял на подзарядке, и отправился на кухню. Попив горячего чая с бергамотом, в половине шестого я приступил к приготовлению завтрака. Решил сварить небольшую кастрюлю молочной рисовой каши, которую так обожала Лена, отварить десяток куриных яиц и приготовить поджаристые тостеры для бутербродов.

Моя любимая Соня-засоня проснулась ровно в семь утра, когда прозвенел её будильник. Даже на кухне было слышно приятное пение птиц.

— Доброе утро, любимый! Как я поняла, спать ты больше не ложился, — мило улыбнувшись, сказала Лена. Сладко потягиваясь и выпячивая своё красивое пузико из-под майки, она заразительно зевнула.

— Доброе! — оторвавшись от смартфона, ответил я и тоже широко растянул свой рот. Мы одновременно усмехнулись, и я продолжил. — Я выспался. Иди умывайся и давай завтракать. Я приготовил твою любимую рисовую кашу.

Я сразу же получил от неё щедрый поцелуй. Игриво повиливая своей аппетитной попкой и усмехаясь, она покинула кухню. Примерно через десять минут она вернулась с косметичкой, которую поставила на край стола. Потянувшись за пультом от телевизора, Лена заметила моё расстроенное, задумчивое лицо.

— Что-то случилось? — настороженно спросила она, включая «зомбоящик». Она подошла ко мне сзади, обняла и положила голову на моё плечо.

— Что, так заметно? — И, получив её «Угу», продолжил: — Пустяки, немного расстроился из-за сборной. Пока готовил завтрак, смотрел новости по «Спорту» и Первому каналу и читал свежие новости в интернете. После вчерашнего матча все хают нашу команду последними словами. Даже не хочу пересказывать, какими помоями нас поливают в сетях. В том числе и меня. Хотя первые матчи я пропускал из-за травмы, а потом молодёжке помогал... Короче, неблагодарные они твари! А Мутко — ещё тот хорёк. Сразу после игры он дал небольшое интервью, где заявил, что у них ещё есть время до мартовских матчей. И они постараются исправить ситуацию в команде и вернуть ей боевой настрой. Чувствую я, что Палычу пришёл большой пизд*ц. Походу, ему уже начали искать замену.

— Сашуль, успокойся. Ты же сам говорил, что тренеров меняют как перчатки. Нет результатов — и ты уже никому не нужен...

— Это в обычной жизни происходит. А тут совсем другое, — перебил я её и немного повысил голос, но тут же осёкся, понимая, что срываться на любимом человеке нельзя. И уже спокойным тоном продолжил. — Понимаешь, Палыч, он не все! Он первый, кто смог совершить чудо и выиграть для страны заветное золото чемпионата мира. И я тут ни при чём. Да, я забивал нужные голы, неоднократно спасал команду. Но без него и всего тренерского штаба, а также без персонала команды мы бы не добились таких результатов. — Немного помолчав, я добавил: — Нельзя так с ним поступать. Нельзя. Он может уйти только сам, когда посчитает нужным. Я не дам этим чинушам его сожрать и выплюнуть из команды. Он нам нужен.

— Думаешь, у тебя это получится?

— Должно получиться. Не знаю, как поступят другие ребята, но если я не выскажу свою точку зрения, то буду корить себя за это.

Сегодня я решил не ехать на тренировку на своём пикапе и вызвал такси для нас двоих. В половине девятого мы спустились на лифте на нижний этаж, где была парковка для жителей нашего дома. Мы сели в машину и поехали в сторону Лениного университета, стараясь не обращать внимания на небольшую группу фанатов, которые ждали меня у здания. Попрощавшись с женой до вечера, я удобно расположился на заднем сиденье, прикрыл глаза и незаметно задремал. Проснулся я только тогда, когда подъехали к пропускным воротам Кэррингтона. Всё же четырёх с половиной часов сна было недостаточно для моего организма.

На парковке тренировочной базы я увидел Руни, который приехал следом за мной. Мы крепко обнялись и тепло поприветствовали друг друга. Пока шли в раздевалку, обменивались своими впечатлениями от игр наших сборных и другими личными новостями. Мы зашли в раздевалку и поприветствовали наших товарищей по команде. Я присел рядом с Неманьей Видичем, а Уэйн Руни подошёл к Карлушу Кейрушу, помощнику сэра Алекса, поздоровался с ним, а затем громко с улыбкой спросил:

— Карлуш, как дела? Почему ты с утра такой грустный? На тебя это не похоже.

— Да чему радоваться? Криш и Саа получили серьёзные травмы и выбыли надолго. Каррик месяц точно пропустит. Каждый раз, когда вы отправляетесь в свои сборные, мы молим всех известных нам богов, чтобы они уберегли вас от травм. Но это не всегда нам помогает, — грустно усмехнулся португалец. — Теперь нам нужно думать, кем можно усилить состав.

Все, кто был в раздевалке, понимающе закивали и начали перешёптываться, вспоминая и рассказывая о своих печальных историях, связанных с травмами. Неманья заметил уныние на лицах своих товарищей по команде и включил музыку погромче, чтобы поднять настроение.

Плюхнувшись рядом со мной и Руни, он пояснил:

— Терпеть не могу, когда в раздевалке так мрачно, — потом он немного помолчал, посмотрел на меня и шёпотом по-русски спросил: — Ты, наверное, рад, что наш Нарцисс выбыл надолго?

— Братан, зря ты так думаешь. Я реально сожалею о случившемся с ним. Этот сезон для него потерян. Без него нам будет сложно. Поверь, все эти травмы скажутся на нашей игре. В Лиге чемпионов нам будет непросто. Особенно в его весенней части. Лёгких соперников в плей-офф уже не будет, — поделился я своими мыслями.

— Не знаю, как ты, но мне совсем не жаль этого говнюка, — признался серб. Я был удивлён его словами. Но потом вспомнил, что у него тоже были напряжённые отношения с португальцем, когда он перешёл в «Манчестер Юнайтед». У каждого своя правда, и только Бог может судить. Несмотря на эти откровения, моё отношение к Неманье не изменилось.

— Алекс, вы о чём там шепчетесь? — негромко спросил Уэйн.

— Да так, — отмахнулся я. — Вспоминали одну давнюю историю о футболисте из России. Она длинная, расскажу тебе её позже.

Переодевшись в спортивную форму, мы отправились на одно из тренировочных полей. Для игроков, которые прибыли из расположений своих национальных и молодёжных сборных, сегодня была восстановительная тренировка. Таких игроков набралось аж тринадцать человек, включая меня. Для остальных парней проходила полноценная тренировка с обычными нагрузками. Перед началом занятий я узнал последние новости команды, которые нам поведали тренерский состав и медицинский персонал команды. Они были не очень радужные. После недельного перерыва, связанного с участием игроков в международных матчах, многие из них вернулись в команду с различными травмами. Криштиану Роналду вообще остался на родине. Он выбыл на длительный срок, порвав крестообразные связки на левой ноге в выездном матче против поляков. Ту игру португальцы проиграли со счётом 1:2 и уступили первое место своим обидчикам. В отличие от КриРо, мой друг Луи Саа получил серьёзную травму во время тренировки на нашей базе. Он подвернул голеностоп правой ноги, и, как сообщили наши медики, у него разрыв связок. Теперь француз не сможет помочь нашей команде ближайшие два-три месяца. Ещё трое игроков основной обоймы получили незначительные травмы, восстановление после которых займёт от трёх до четырёх недель.

После занятий я прошёл небольшое медицинское обследование, и наша бригада врачей осталась довольна моим физическим состоянием. Как заявил главный врач команды: «Около часа он точно продержится. А там уже будем смотреть». После обеда состоялось командное собрание, где сэр Алекс объявил стартовый состав на субботний матч восьмого тура Премьер-лиги. Нам предстоял выезд к нашим соседям к команде «Уиган Атлетик», которая с пятью очками занимала пятнадцатое место. Я не был немного удивлён, когда узнал, что меня включили в стартовый состав. Значит, медицинский штаб заверил Алекса Фергюсона в том, что я почти в полном порядке. Что ж, был только рад такому выбору наставника. Это мне на руку. Пора набирать оптимальную форму и идти к победам. Этот сезон станет для меня последним. Поэтому буду выкладываться в каждой игре по полной. Хочу, чтобы болельщики запомнили меня как одного из лучших игроков этого сезона. Остаётся только надеяться, что игроки моей команды помогут мне в этом, и я не останусь без трофеев. Выиграть Английскую премьер-лигу было бы неплохо, но всё-таки упор сделал бы на завоевание Лиги чемпионов. Не в обиду англичанам и любителям АПЛ, но для меня главный клубный европейский турнир более престижен.

В половине четвёртого я попрощался со своими друзьями и товарищами по команде, вызвал такси и поехал домой к своей любимой. Она уже сообщила мне по телефону, что приготовила для меня отличную новость. Я тоже ехал не с пустыми руками, но, в отличие от супруги, решил сделать ей маленький сюрприз. Пока я отсутствовал в Англии, персонал команды подсуетился и успел в кратчайшие сроки оформить частную визу сроком на три месяца для её двоюродной сестры Жени. Я отправил копии её документов в клуб в тот же день, как только получил их в Москве. Поэтому в моей сумке лежал конверт с официальным приглашением для оформления визы. Нам с Леной останется только отправить его факсом, а оригинал — по почте заказным письмом. Так что в скором времени мне можно будет немного расслабиться, отдаться полностью футболу и не переживать за свою вторую половинку, пока я буду в постоянных разъездах и тренировках. С приездом Женьки ей будет не так скучно и одиноко. Ещё бы тёщу перетянуть сюда, было бы вообще классно. Но Анна Петровна сказала, что местный климат ей совсем не по душе и что появится здесь не раньше февраля, ближе к родам своего внука или внучки. Только я боюсь, что к тому времени Лена уже будет находиться на Мальорке, где ей предстоит рожать. Мы уже обсудили этот вопрос с сеньором Хуаном, и он заверил нас, что сделает всё возможное, чтобы роды нашего первенца прошли наилучшим образом.

Меня снова стало укачивать в машине. Недосып плюс физическая усталость брали своё. Я поудобнее развалился на заднем сиденье и полностью расслабился. Прикрыв глаза, я стал планировать свою ближайшую деятельность для обеспечения своих родных и близких, запоминая, что нужно будет сделать в первую очередь. Из своих мыслей меня вывел громкий крик водителя, переходящий на визг.

— Что же мне так не везёт в последнее время? — открыв глаза и осознав, что происходит, за доли секунды успел подумать я. Большой тёмный автомобиль летел прямо на нас. Последовал сильный удар в правую бочину такси. Меня сильно тряхнуло, и, ударившись головой о твёрдую панель левой двери, я отключился.

Глава 4

Англия. Манчестер. 12 — 14 октября 2006 года.

Очнувшись от лёгкого прикосновения к плечу, я услышал незнакомый голос, который мерно произносил моё имя. Он звучал очень тихо, словно его владелец боялся кого-то разбудить или потревожить. Приоткрыв глаза, я начал потихоньку соображать, где нахожусь и что произошло. Это заняло несколько ударов моего сердца. Потом пришло осознание, что я всё ещё жив, чему был несказанно рад. Правда, лежал в неудобной позе: тело — на левом боку, а ноги согнуты в коленях и упирались в пол. Снова меня коснулись и произнесли моё имя, но уже громче. Повернул голову на звук и увидел морщинистое лицо пожилого водителя такси, на котором читалось сильное беспокойство.

— Ну что там, жив твой пассажир? — раздался с улицы низкий мужской голос, за которым последовал приглушённый гул других голосов и шум проезжающих автомобилей. Я не мог видеть лиц говорящих, поскольку мой обзор был ограничен из-за массивной фигуры водителя такси. Из обрывков их разговоров стало понятно, что все они были обеспокоены моим состоянием и произошедшей аварией.

— Жив он! Жив! — радостно воскликнул водитель и, едва заметно шевеля губами, тихо добавил: «Благодарю тебя, Господи!». Проведя рукой по своим коротким седым волосам, он обратился ко мне: — Алекс, скорую помощь уже вызвали. Как вы себя чувствуете? Что-нибудь болит или беспокоит?

— Кажись, нормально. Ноги, руки вроде целы, голова на месте, — прислушавшись к своему организму, с небольшим запозданием ответил я. Мужчина слегка улыбнулся, и его лицо сразу посветлело, а напряжение исчезло. — А вы как? У вас лицо и шея в крови.

— Пустяки, просто небольшие порезы. Жить буду, — пробормотал мужчина, выбираясь из салона автомобиля. — Кстати, у вас тоже на лице кровь.

Я провёл рукой по голове и лицу и почувствовал, что ладонь стала влажной. Поднёс руку к глазам и увидел ярко-красную кровь. Я не испытал ни паники, ни лишних эмоций. Ну, кровь и кровь, что в этом такого? Ведь она не бьёт фонтаном из меня. Кроме того, после стольких травм я уже привык к её виду. Этим меня не напугать.

По обилию крови я понял, что рана была несерьёзной, от таких не умирают. Спокойно вытерев руку о джинсы, я спросил у таксиста:

— Кто-то ещё пострадал?

— Да, пострадали. Помимо нас, ещё три человека. Один в тяжёлом состоянии. Это водитель минивэна, который сначала врезался в нас, а затем столкнулся с другим автомобилем.

Я попытался приподняться и ухватился за подголовник переднего сиденья. Но тут же вздрогнул от неожиданности, услышав громкий женский голос, похожий на рычание дикого зверя.

— Молодой человек, не делайте резких движений! Вы могли повредить позвоночник.

— Или умереть, — усмехнувшись, мысленно добавил я, проклиная незнакомую женщину, которая чуть не сделала меня заикой. И вообще, зачем было так громко орать? Это не тот случай, чтобы так рвать глотку. Можно было сказать и более спокойным тоном.

Я не стал следовать её совету и осторожно, без резких движений, попытался подняться и сесть. Таксист, заметив мои усилия, видимо, решил, что я хочу поскорее покинуть салон его машины, и протянул мне руку.

— Спасибо. Сам справлюсь, — заявил я, отказавшись от помощи, чем вызвал бурю возмущений, судя по противному голосу, у всё той же крикливой дамочки.

Пока она высказывала своё недовольство по поводу пренебрежительного отношения к своему здоровью, я успел принять сидячее положение. Затем осторожно подвигал ногами и руками, потом несколько раз наклонил корпус тела вперёд, назад и в стороны. После чего откинулся на спинку сиденья и с облегчением выдохнул. Каким-то чудом мне удалось избежать серьёзных травм, получив лишь рассечение на лбу и лёгкую головную боль.

И только сейчас, повернув голову, я с ужасом заметил, что задняя часть правой бочины автомобиля слегка вдавлена внутрь салона. Ну как слегка? Если бы сидел возле правой двери, то наверняка мне бы пришёл полный пипец. Точно не обошлось бы без переломов, ушибов и серьёзных порезов. Да и, скорее всего, хорошенько встряхнуло бы мою «кукуху». Но спешить с выводами пока не буду. Судить о состоянии моего здоровья можно будет только после полноценного медицинского осмотра и обследования. А сейчас хотелось лишь одного — побыстрее покинуть автомобиль и оказаться дома.

— Я в порядке. Помогите вылезти из машины, — попросил я, и мускулистые руки таксиста, который всё ещё стоял возле открытой двери, помогли мне выбраться из салона покорёженного автомобиля.

Оказавшись на проезжей части, я вместе с водителем такси, который почему-то решил меня сопровождать и придерживал за плечо, отошёл на несколько метров от машины и осмотрелся. Мы стояли почти в центре оживлённого широкого перекрёстка с четырёхполосным движением в каждую сторону. Вокруг нас образовался небольшой затор, и автомобили медленно ползли вперёд, объезжая место происшествия.

Примерно в десяти метрах от нас находился виновник дорожно-транспортного происшествия — чёрный минивэн с сильно повреждённым передком. На его борту крупными буквами было написано «Reckitt Benckiser», а надпись тянулась по всей длине автомобиля, возле которого собралось много людей. Как я понял, они оказывали медицинскую помощь водителю минивэна.

Чуть в сторонке стояли двое пожилых мужчин лет шестидесяти, которые опирались на капот старого тёмно-серого пикапа с небольшими повреждениями крыла и передней двери. Один из них держал у лба светлое полотенце или салфетку и разговаривал по телефону. Другой мужчина прижимал правую руку к груди, тихо разговаривал сам с собой и постоянно её поглаживал. Они тоже были участниками аварии, как и мы, точнее, пострадавшими.

Я медленно осмотрелся и заметил, что большинство водителей и их пассажиров, как и множество людей на перекрёстке с любопытством смотрят в мою сторону. Некоторые улыбались и оживлённо обсуждали что-то, показывая на меня пальцами.

— Похоже, вас узнали, Алекс, — хмыкнув, заметил таксист.

Я буркнул под нос ругательства по-русски и задумался. «М-да... Кажется, сейчас начнётся», — подумал я и, словно в подтверждение своих мыслей, услышал позади громкий автомобильный сигнал, который эхом раскатился по округе. За ним последовал громкий возглас: «Алекс!.. Обалдеть! Сэм, смотри, это же Алекс Граф! Вот нам подфартило!».

Я обернулся и увидел, как из автомобиля, который проезжал буквально в пяти метрах от нас, выглядывают двое парней лет двадцати пяти. На их лицах сияла неподдельная радость и восторг. В руке одного из них я увидел телефон, направленный на меня. По всей видимости, он фотографировал или снимал меня. Я раздражённо выругался и услышал, как несколько человек громко закричали моё имя, а также звуковые сигналы автомобилей. «Что за люди?! — подумал я, закрыв глаза и отвернувшись. — Никакой тактичности. Тут авария, возможно, люди погибли или покалечились, а им всё нипочем. Увидели своего кумира и орут как ненормальные. Такие индивидуумы могут запросто подойти и попросить автограф или сфотографироваться на память».

Пока я раздумывал, что предпринять и куда спрятаться, ко мне на помощь пришли молодые люди лет двадцати — парень и девушка. Они появились из ниоткуда. Я открыл глаза, и они уже стоят передо мной. Поздоровавшись, они предложили мне пройти к их автомобилю, который был припаркован неподалёку, и подождать там прибытия бригады экстренной помощи. Не знаю, почему, но они сразу вызвали у меня симпатию. За доли секунды я оценил возможные риски, связанные с нахождением на перекрёстке, и принял решение согласиться. Мы втроём направились к обочине дороги. Однако, пройдя несколько шагов, я вспомнил о своей спортивной сумке, оставшейся в такси. Возвращаться к повреждённому автомобилю не хотелось. Пришлось попросить водителя такси принести сумку к машине моих «спасителей». В разговор вмешался парень, который жестом показал на свой автомобиль, объяснив мужчине, какого он цвета и марки.

Пока мы шли, молодой человек, которого звали Джеффри Рафф, и его старшая сестра Синди представились. Проезжая мимо, они увидели последствия дорожного происшествия и, припарковавшись за перекрёстком, решили оказать помощь пострадавшим. А тут, приблизившись к эпицентру аварии, они увидели меня в «окружении» не совсем адекватных фанатов. И тогда они решили спасти меня. Как оказалось, Джефф и Синди были большими поклонниками моего таланта: парень восхищался моими футбольными трюками на поле и голами, а девушка наслаждалась моими авторскими песнями. Вся их большая семья, включая двух младших братьев и дедушку, старалась не пропускать ни одного матча любимой команды «Манчестер Юнайтед». Джефф не преминул похвастаться, что их пятнадцатилетнего брата Пола, который играл на позиции крайнего защитника, недавно приняли в академию манкунианцев. До этого он занимался в академии «Солфорда». Но после ежегодного турнира Большого Манчестера его заметили скауты «Юнайтед» и пригласили выступать за юниорский состав U16. Пол пару раз видел меня в столовой, когда я обедал. Он хотел подойти и попросить автограф, но постеснялся этого сделать. Выслушав словоохотливого парня с улыбкой, я посоветовал его брату в следующий раз, когда он увидит меня на базе, больше не менжеваться и смело подойти за автографом и просто пообщаться, добавив в конце, что я обычный парень и никого не кусаю.

Вот мы и подошли к их старому тёмно-синему «Форду», который раньше принадлежал их дедушке, а в последние пару лет им пользовался только Джефф и иногда Синди. Перед тем как сесть на заднее сиденье, я поймал себя на мысли, что знаю эту пару всего несколько минут, но уже успел услышать много интересного о них и их семье. И произошло это благодаря словоохотливому Джеффу. Теперь я понимаю, что означает выражение «язык без костей». Так говорят о человеке, который любит много говорить и не всегда говорит то, что нужно. Этакий человек-радио. Он мне чем-то напомнил Дюшу. Усмехнувшись своим мыслям, я посмотрел на его сестру, которая, кроме как «Привет, Алекс. Даже не верится, что познакомилась с тобой», не проронила ни единого слова, и поймал взгляд её нежно-голубых глаз, полный любви и обожания. Извини, Синди, ты девушка привлекательная, но шансов у тебя нет: я люблю свою Лену. После чего я юркнул в салон автомобиля, оставив дверь приоткрытой. Джефф занял место водителя и, покопавшись в бардачке, протянул мне новую бутылочку минеральной воды и упаковку влажных салфеток, намекая на то, что мои руки и часть лица были испачканы кровью.

Тем временем Синди, заняв переднее пассажирское место, достала аптечку из бардачка и, обернувшись ко мне, предложила осмотреть мою голову на предмет травм и обработать кровоточащую рану на лбу. Увидев на моём лице нотки сомнения, она сразу же сообщила, что уже третий год обучается медицинскому делу в местном университете.

— Не волнуйся, Алекс. Она прекрасно знает своё дело. Она — одна из лучших студенток на курсе, и ей можно смело доверять, — глядя на сестру, добавил её брат, и все мои сомнения куда-то разом улетучились.

— Мог бы и промолчать, братец, — немного смутившись, огрызнулась девушка, разглядывая содержимое аптечки и время от времени бросая взгляды в панорамное зеркало заднего вида.

Доверившись будущему медицинскому работнику, я вместе с Синди покинул салон автомобиля. Но тут возникла небольшая проблемка: она была ниже меня на целую голову. Однако эта ситуация быстро разрешилась. Я широко распахнул заднюю дверцу и сел на край сиденья, свесив ноги наружу и подставив голову для осмотра. И работа по спасению моей бедной головушки, которая в последнее время очень часто страдает, закипела...

Вскоре я узнал, что получил небольшое рассечение левой брови, а также стал обладателем незначительной гематомы на лбу и малюсенькой шишки на темечке. Затем принесли мою сумку с вещами. Я поблагодарил таксиста и заверил, что не держу на него зла и не имею к нему никаких претензий. Он крепко пожал мне руку и, пожелав удачи, вернулся к своему автомобилю.

— Вот и всё, Алекс. Останется только наложить небольшой шов, и будешь как новенький, — закончив обрабатывать рану, сказала Синди и мило улыбнулась. — Приклеивать лейкопластырь я не вижу смысла. Всё равно сюда скоро приедут парамедики, и они по новой будут осматривать твою рану.

Согласившись с её доводами, я поблагодарил девушку и попытался сориентироваться на местности. Но покрутив головой, понял, что этот район города мне совершенно не знаком. Пришлось спрашивать адрес у Джеффа. После его объяснений я так и не разобрался, где именно мы находимся, но зато запомнил названия улиц, на пересечении которых мы оказались. После чего позвонил Лене и быстро рассказал ей о том, что со мной произошло по пути домой. Затем позвонил Элизабет, которая была моим куратором из клубного департамента «Семья» — она помогала мне с бытовыми и другими вопросами, — и сообщил ей о неприятном происшествии. У первой были слёзы и попытки узнать мой точный адрес, чтобы немедленно приехать ко мне, а у второй — маленький шок от непонимания того, как это вообще могло случиться со мной (наверное, она думала, что я отправился домой на танке. Триста тридцать три раза ха-ха!) и уверение в том, что «мы» скоро прибудем. Кого она подразумевала под словом «мы» уточнять я не стал. Мне было как-то не до этого. Немного подумав, позвонил своему агенту, сеньору Антонио. Испанец был немногословен. Он лишь поинтересовался, будем ли мы подавать иск на виновника аварии, и, получив отрицательный ответ, попросил держать его в курсе того, как развиваются события. Затем я незаметно сделал парочку фотографий себя красивого на телефон, а также парочку снимков с Джеффом и Синди и, переведя его на беззвучный режим, убрал во внутренний карман куртки.

Вскоре на место происшествия приехали полицейские, а затем — две бригады скорой помощи. Особенно удивительно, что там оказались и представители телевидения. Сотрудники канала BBC сработали очень оперативно! Они приехали почти одновременно с медиками, с небольшим опозданием. Как они здесь оказались? Могу только предположить, что кто-то из очевидцев аварии сообщил своим знакомым из СМИ, что я попал в ДТП и пострадал. Конечно, это событие привлекло их внимание, и они отправили на место происшествия ближайшую передвижную телевизионную станцию, чтобы сделать, как они думали, интересный репортаж. Ага, нашли ньюсмейкера для очередных вечерних новостей! Только вот забыли спросить меня, хочу ли я участвовать в этом «шоу». На мой взгляд, в этом происшествии нет ничего хорошего и интересного. В Англии, да и по всему миру ежедневно происходят сотни, если не тысячи различных аварий, в которых люди гибнут или получают серьёзные травмы.

Телевизионная братия, увидев меня, сходу попыталась взять у меня небольшое интервью, но у них ничего не вышло. Я наотрез отказался с ними общаться. А настырную миловидную женщину с микрофоном в руках, после того как она не поняла меня с первого раза, послал в дальнее эротическое путешествие. Сначала по-английски, а потом и по-русски. И только после этого опешившая репортёр оставила меня в покое. Обиженно поджав губы (похоже, никто до меня не посылал её куда подальше), она переключилась на место аварии и других пострадавших.

Затем я попал в заботливые руки медиков, дал под протокол небольшое пояснение представителям власти и вместе с подъехавшими сотрудниками клуба отправился в больницу. Там мне наложили швы и провели тщательное обследование моего организма. Вердикт врачей: я абсолютно здоров и почти невредим. Кости, сухожилия и связки целы, голова в порядке, если не замечать едва заметный шов на левой брови, заклеенный лейкопластырем телесного цвета.

Вернулся домой только в половине девятого вечера. Элизабет лично отвезла меня на своей машине и, проводив до двери квартиры, передала в руки Лены. Я был уставшим, немного злым (потому что мой телефон разрывался от звонков и сообщений, и каждый хотел узнать, что со мной всё в порядке) и нестерпимо голодным. Как мне потом рассказал мой куратор, уже через час после аварии все мировые новостные интернет-площадки и выпуски телевизионных новостей пестрили сообщениями о том, что Алекс Граф, новоявленный кумир миллионов и игрок «Манчестер Юнайтед», попал в ДТП. Хорошо хоть телевизионщики отключили звук, когда во время репортажа показывали, как я иду к бригаде скорой помощи и, не сдерживаясь в выражениях, возмущаюсь поведением одной нагловатой тётеньки с микрофоном. Правда, Элизабет с улыбкой сказала, что там звук не нужен: всё и так понятливо читалось по моим губам и выражению лица. Думаете, мне было стыдно за своё поведение? Нисколечко. Ни на грамм. Сами виноваты, нехер было меня доставать своими тупыми просьбами дать небольшое интервью и прокомментировать случившееся со мной.

Переступив порог квартиры, увидел заплаканное лицо любимой и новую порцию её слёз. Пришлось успокаивать беременную жену (много нервничать беременным противопоказано) всеми доступными способами и объяснять, что от такого случая, который произошёл со мной в такси, никто не застрахован. Все мы под Богом ходим. Она успокоилась только после того, как услышала громкое урчание моего живота и поняла, что я очень голоден. Хотя до этого неоднократно говорил, что умираю от голода. Вытерев слёзы и чмокнув меня в губы, она убежала на кухню, а я поплёлся в ванную комнату, на ходу скидывая одежду.

После душа я быстро перекусил и лёг в постель. Я был настолько измотан событиями этого дня, что даже не хотел прикасаться к мобильнику, который продолжал настойчиво вибрировать и светиться экраном от входящих звонков и сообщений. Один только Эрнст оставил около сорока пропущенных вызовов и голосовых сообщений. Про остальных даже не говорю. Те, кому было действительно важно связаться со мной, уже дозвонились до Лены и всё узнали из её уст.

Прикрыв глаза, я постарался отключить своё сознание и побыстрее уснуть. Нужно было хорошенько отдохнуть, ведь завтра предстоял насыщенный день: к 11.00 заезд на тренировочную базу, в 15.00 — выезд на клубном автобусе в Уиган. Сама встреча с местной командой была запланирована на 19:00.

Уже засыпая, я вдруг вспомнил, что не успел поблагодарить брата и сестру Дафф. С появлением этими грёбаных телевизионщиков всё так завертелось, что я просто позабыл про них. А потом приехала Элизабет и, усадив меня в свою машину, отвезла в больницу. Но прежде чем заснуть, я подумал о том, что нужно обязательно разыскать Джеффа и Синди. С этими мыслями я и уснул.

Но, к сожалению, очередной кошмар не дал мне возможности нормально поспать. В четыре утра я снова орал как ненормальный на всю спальню, а потом очень долго мысленно материл Проводника и объяснял Лене, что это последствия вчерашней аварии. Она кивала головой и соглашалась со мной, но по выражению её глаз я видел, что она понимает: со мной происходит что-то неладное и авария тут ни при чём.

После такого пробуждения сон уже не шёл. Я не спеша принял душ, убедился, что любимая спокойно спит, и, прихватив с собой ноутбук, отправился на кухню. Ранним утром во время завтрака мне позвонили из клуба и сообщили, что я не еду на игру с «Уиган Атлетик». Это было решение сэра Алекса. Он посчитал, что после вчерашнего я буду не в лучшем эмоциональном состоянии для игры. Хоть я и чувствовал в себе силы и уверенность, что отыграю этот матч на высоком уровне, спорить с наставником не стал. Он босс, и ему решать, кто из игроков должен выходить на поле и приносить команде результат. Хотя, не скрою, было немного обидно. У меня осталось не так много времени, чтобы пропускать матчи. Хочется не только получить удовольствие от любимой игры и продемонстрировать всё, на что способен, но и напоследок порадовать своих верных болельщиков и поклонников.

Увидев моё грустное лицо, Лена решила пропустить занятия и провести день вместе со мной. До обеда я помогал с заключительными главами её книги. Пока я набрасывал канву для последующей части «Голодных игр», она связалась со своей сестрой Женькой и отправила ей факсом копию бланка приглашения, пообещав завтра с утра переслать заказным письмом его оригинал. Ещё успел пообщался по телефону с Дюшей, Руни, мамой и Димычем, принял звонок от Генриховича, от которого узнал очень много интересного, касающегося судьбы Юрия Палыча, а также позависал в глобальных сетях интернета.

После обеда решил немного поспать, полагаясь на то, что в дневное время обойдусь без кошмаров. Но как же я ошибался! Не прошло и получаса, как я упал с дивана, и на мой крик прибежала взволнованная жена, и у неё началась настоящая истерика. Позже, когда Лена успокоилась, мы долго болтали о моих ежедневных мучениях. Она настойчиво убеждала меня (я никогда раньше не видел её такой) немедленно обратиться к специалистам в области сна и психологии. Я не мог открыться и рассказать ей всю правду о себе, поэтому клятвенно пообещал, что, как только окажусь на клубной базе, обязательно обращусь к медицинскому персоналу, который наверняка знает, как мне помочь в этой ситуации.

На самом деле я и сам серьёзно обеспокоился и задумался о своей проблеме. Мои кошмары не могут продолжаться бесконечно. Это может привести к серьёзным последствиям. Во-первых, и это самое важное для меня, мои ночные (уже и дневные) крики очень пугают Лену. А это совсем не «зер гут» для девушки, которая находится на пятом месяце беременности. Беспокойство и переживания могут негативно сказаться на здоровье нашего ребёнка. Во-вторых, у меня не хватит сил и здоровья, если каждый день, точнее, каждую ночь буду испытывать стресс и недосыпать. А если учесть, что практически ежедневно проходят изнурительные тренировки и несколько раз в неделю игры чемпионата и еврокубков, то надолго меня не хватит. Так что мне было о чём подумать.

Вечером я с волнением наблюдал за игрой своей команды на экране кухонного телевизора, составляя компанию Лене, которая по совету своей мамы, с которой они созвонились после обеда, решила приготовить на ужин в духовке творожную запеканку. Она знала, что я её просто обожаю (это тёща подсадила меня на этот десерт). Вот и решила моя любимая жёнушка устроить мне праздник живота да и себя побаловать этим неприхотливым, но вкусным блюдом.

Со стартовым составом я ознакомился ещё задолго до начала матча, заглянув на сайт лиги. С учётом травмированных игроков у шотландского наставника был не такой уж и богатый выбор. В лазарете находились: КриРо, Саа, Каррик, кореец Пак Джи Сун, повредивший лодыжку ещё в начале сентября, а также ряд других игроков из глубокого резерва, которые сейчас могли бы помочь команде. Про себя я вообще молчу, и так всё понятно. Несмотря на большое количество травмированных игроков основного состава, Алекс Фергюсон нашёл выход из непростой ситуации и выбрал, на мой взгляд, оптимальный состав на сегодняшний матч. В воротах: Эдвин ван дер Сар. В защите — на левом фланге француз Патрис Эвра, на другом фланге — Уэсли Браун, и в центре обороны мой сербский друг Неманья Видич и Рио Фердинанд, назначенный на этот матч капитаном команды. В опорной зоне — Алан Смит. В центре полузащиты — Пол Скоулз и ирландец Джон О'Ши. На левом краю атаки мой приятель, который совсем не приятель, валлиец Райан Гиггз. На противоположном фланге норвежец Уле Гуннар Сульшер. И на острие атаки босс решил выпустить моего мультяшного друга Шрека (он же Уэйн Руни), которого я стал так называть с подачи Дюши.

Матч закончился нашей победой, но она была достигнута только на четвёртой добавленной минуте второго тайма. За это время я успел изгрызть все ногти от напряжения, царившего на поле стадиона «Джи-джи-би». «Уиган Атлетик», несмотря на статус явного аутсайдера, устроил моей команде настоящую битву. Они забили уже в самом начале. Рио Фердинанд допустил ненужный фол вблизи линии нашей штрафной, и, казалось, ничто не предвещало опасности нашим воротам: забить почти с угла штрафной не такое уж и простое дело. Однако игрок соперников по фамилии Бейнс, который находился у «точки», был другого мнения. Как только на электронном табло появилась цифра четыре, он точным ударом со штрафного направил мяч в левую часть ворот, точненько в «девятку». Это шокировало не только ван дер Сара, который даже не шелохнулся, провожая полёт мяча взглядом, но и приятно удивило полный стадион болельщиков, не ожидавших такого яркого начала от своей команды.

Отпраздновав гол, хозяева поля всей командой отошли на свою половину поля, сосредоточившись на защите своих ворот, лишь изредка огрызаясь контратаками. У игроков «лэтакс» (сокращённое от «Атлетик») мгновенно, словно по волшебству тренерской палочки, включился режим «автобуса», и моим товарищам по команде стало сложно преодолевать защитные редуты соперника. Как ни старались мои одноклубники забить ответный мяч, у них ничего не получилось, и они ушли на перерыв, проигрывая с минимальным счётом.

Отужинав с Леной ароматной творожной запеканкой, политой сметаной и клубничным вареньем, баночку которого нам выделила из своих запасов любимая тёща, я продолжил следить за событиями матча, неторопливо попивая свежезаваренный зелёный чай. Никаких замен в перерыве в моей команде не произошло. Сэр Алекс был уверен в своих игроках. Но по первым минутам стало понятно, что тренерский штаб внёс некоторые изменения в тактическую схему команды, оставив в защите троих игроков и передвинув Скоулза на позицию под нападающим.

Минуты тикали, но счёт на табло оставался неизменным. Игроки «Уигана», ощутив вкус победы, сосредоточились только на защите своих ворот. Однако и моя команда не желала терять очки в матче с аутсайдером. В итоге мы поднажали и добились своего только в концовке встречи. Сначала, на восемьдесят второй минуте, после розыгрыша стандартного положения голом отметился Неманья Видич. Этот гол стал его первым за «Манчестер Юнайтед». А на четвёртой добавленной ко второму тайму минуте победный гол забил норвежец Сульшер, удачно сыграв на добивании.

Мы одержали волевую победу в напряжённом матче и оправдали ожидания наших болельщиков, которые надеются, что в этом сезоне мы будем бороться за чемпионство. Команда по-прежнему была лидерами АПЛ, и впереди нас ждали два непростых домашних матча: с датским «Копенгагеном» и «Ливерпулем». Несмотря на то, что мерсисайдцы находились в середине турнирной таблицы, они всегда были нашими принципиальными соперниками и никогда не сдавались без боя. Я узнал об этом не только из рассказов своих одноклубников и сотрудников клуба, но и благодаря своим знаниям из прошлой жизни, где много читал и смотрел видео об английском футболе.

Ленусик поцеловала меня в макушку и отправилась готовиться ко сну, оставив меня на кухне. Пока я собирал остатки запеканки с тарелки, мои мысли устремились вдаль. Сегодня команда продемонстрировала стойкость и одержала победу на последних секундах — это было восхитительно. Такие победы укрепляют командный дух и радуют болельщиков. Кажется, всё идёт хорошо: повержен соперник и завоёваны очередные три очка. Но я заметил, что игра команды была далека от идеала. Нам не хватало креативности Криштиану Роналду, голевого чутья Луи Саа, который всегда оказывался в нужном месте и в нужное время, а также основательности и надёжности Майкла Каррика в опорной зоне и неутомимой энергии корейца Пака с его тремя лёгкими, как шутят наши фанаты. Да и я, простите за нескромность, был не последней фигурой в команде. Эх… Как бы мне хотелось скорее вернуться на поле, показать всё своё мастерство и принести пользу команде. Только я не особо уверен, что попаду в стартовый состав в ближайших матчах. Всё будет зависеть от моего состояния и настроения сэра Алекса. В конце концов, только он решает, кто из игроков окажется в стартовом составе на матч. Он босс, и ему виднее.

Мысленно пожелав своим травмированным товарищам по команде скорейшего выздоровления и возвращения на поле, я окунул последний кусочек в остатки сметаны и отправил его в рот. Затем вымыл посуду и, погасив свет, отправился на нижний этаж нашей многоуровневой квартиры. Мне не хотелось пугать свою возлюбленную внезапными пробуждениями посреди ночи. Поэтому после долгих раздумий и споров с Леной решил обосноваться на ближайшие ночи в гостевой спальне, искренне надеясь, что мои ночные кошмары рано или поздно прекратятся. Иначе я сойду с ума...

Глава 5

Дания. Копенгаген. 1 ноября 2006 года. Матч 4-го тура Лиги чемпионов.

— Твою мать! Ну сколько можно терять мяч на ровном месте! Чуть-чуть замешкался, и ты сразу попадаешь под массированный прессинг соперника. И откуда у них берутся силы? Мы еле ноги передвигаем, а они носятся по полю как угорелые. Их что, в перерыве чем-то накачали или батарейки вставили в задницу? — мысленно ворчал я, возвращаясь на свою половину поля.

Если говорить кратко и без лишних эмоций, хотя сейчас это даётся с большим трудом, то моя команда проигрывает. С минимальным счётом, но проигрывает. И это меня пипец как напрягает, потому что до конца матча осталось не так много времени, а я нахожусь не в лучших кондициях. Ещё, как назло, всю игру идёт непрекращающийся противный дождик, который мешает нам контролировать мяч. В общем, полная жопа! И жопа с большой буквы!.. Чёрт! Опять эмоции берут верх. Но я ничего не могу с этим поделать. Нет ничего хуже, чем проигрывать команде, игроки которой уступают тебе в мастерстве.

Не знаю, что творится с моими партнёрами по команде — я не телепат и в их головы залезть не могу, — но со мной явно что-то не то. Моя игра оказалась настолько невзрачной и малоэффективной, что я сам пребывал в маленьком шоке. Хотя, мамой клянусь, настрой на матч был запредельный, и я рвался в «бой» как никогда.

Кроме того, мне было очень стыдно перед Великим сэром Алексом, команду которого настигла эпидемия серьёзных травм: половина основного состава находилась в лазарете, поэтому на матч с «Копенгагеном» включили в заявку трёх игроков из «молодёжки». Шотландский наставник понадеялся на меня, доверив место в стартовом составе, а я его тупо подвёл.

В общем, сегодня явно не мой день. Что не скажешь про потомков викингов, игроков датской команды. Они не только правильно настроились на игру, но и по ходу матча поймали настоящий кураж, почувствовав, что и с мастеровитым соперником можно не только бодаться на равных, но и, самое главное, побеждать. Я уж вообще молчу про местных сумасшедших болельщиков, которые не замолкают ни на секунду, заряжая своей энергией игроков родной команды.

Подводя итоги прошедших минут, могу сказать только одно: наши дела складываются не лучшим образом. А если честно, то всё совсем плохо... Но обо всём по порядку, и, повторюсь, постараюсь без лишних эмоций. Хотя последнего не гарантирую. Сами понимаете, мы проигрываем, я на взводе и порой плохо контролирую свои чувства на поле.

Ещё во время предматчевой разминки я, как и многие игроки и сотрудники моей команды, обратили внимание, что на трибунах тридцати восьмитысячного стадиона «Паркен» веяло недоброжелательностью. Вроде и зрителей было немного: до начала матча оставалось примерно полчаса, и люди только начали занимать свои места. И по стадиону звучала весёлая музыка. Но уже в тот момент нам показалось, что атмосфера внутри спортивной арены была напряжённой и заряженной негативными эмоциями. Одним словом, она была нездоровой. Мы ещё пошутили по этому поводу, предположив, что местные болельщики зажрались от лицезрения сильнейших команд планеты, показывая нам безразличные и угрюмые лица, и им нужно подавать какую-нибудь экзотику типа любительских клубов с далёких Папуа — Новой Гвинеи или Островов Кука. В общем, все дружно посмеялись да продолжили готовиться к матчу, особо не заморачиваясь происходящему. Все ребята понимали, что находимся не в стенах родного стадиона «Олд Траффорд», где нас всегда искренне любят и боготворят. Поэтому никто не рассчитывал на тёплый и радужный приём на «Паркене». Хотя, признаюсь, всегда приятно выходить на поле соперников и особенно играть на нём, ощущая симпатию местных болельщиков. В конце концов, мы ведь играем не только для своих фанатов, но и для всех любителей футбола.

Возможно, среди датских болельщиков были и те, кто уже давно симпатизирует нашей команде. И здесь нет ничего удивительного: клуб популярен во всём мире и имеет многомиллионную аудиторию поклонников. И в другие дни, сидя дома или в баре перед телевизором с холодным пивом, а кто-то и с более крепкими напитками, они, конечно же, искренне болели за нас, желая нам только побед и удачи. Но сегодня был особенный случай: мы играли против их любимцев и априори считались их злейшими «врагами», которых нужно победить любой ценой. И на то было несколько причин.

Начну с основной. Две недели назад в матче третьего тура мы уделали по всем статьям их команду в Манчестере. Счёт 3:0 говорит сам за себя. Могли бы выиграть и с большим счётом, но их голкипер в тот вечер был на высоте, творя в своей штрафной настоящие футбольные чудеса. Поэтому датчане очень обижены на нас и хотят взять реванш. Кстати, в том матче я участия не принимал. Всю игру просидел на скамейке запасных, до последнего надеясь помочь своей команде, но не срослось. Видимо, Фергюсон, видя удачное развитие событий, решил поберечь меня для следующего важного матча против «Ливерпуля». И действительно, спустя четыре дня я вышел на поле «Олд Траффорда» с первых минут. Правда, результативными действиями не отметился и вообще провёл не лучший матч, за что и был заменён спустя десять минут после начала второго тайма.

Другая причина была чисто спортивной. Исходя из турнирной таблицы, датчанам необходимо было в срочном порядке пополнять багаж набранных очков. Иначе они и дальше будут прозябать на последнем месте и предстоящей весной не увидят еврокубкового футбола. В общем, мотивации в сегодняшнем матче у них хватало. Впрочем, как и у нас.

Тогда на разминке я и представить не мог, что с первых минут на стадионе начнётся настоящая жесть. Каждый раз, когда я касался мяча, местная публика начинала яростно негодовать. С трибун доносился оглушительный свист и гул толпы, а порой были слышны и оскорбительные выкрики в мой адрес. Как только меня не поносили! Как только они не изощрялись, выкрикивая различные гадости на языке великого Уильяма Шекспира! Порой казалось, что каждый зритель, пришедший поддержать любимую команду, хотел лично выразить своё презрение ко мне. Ещё хорошо, что я не понимал местного языка, иначе узнал бы о себе много неприятных вещей и потом долго переживал бы... Шучу. Не дождутся они этого. На такую ерунду я не ведусь.

В основном оскорбления исходили от большой группы людей, основу которых составляли молодые парни и мужчины. Они располагались на территории нижнего сектора, справа от скамеек запасных, сразу за воротами. Несмотря на прохладную погоду и дождь, многие из них были без верхней одежды (моржи хреновы!). Как я понял, это была группа преданных фанатов «Копенгагена». И надо заметить, эта «банда» ультрас — хотя правильнее будет сказать «банда» ролиганов (именно так они себя именуют) — насчитывала около двадцати тысяч активных членов. Для небольшой Дании это были приличные цифры. Не каждый европейский клуб может похвастаться такими показателями.

А ещё бытовало мнение, что датчане — самые спокойные и сдержанные болельщики, чуть ли не ангелочки. Не верьте! Это всё брехня. Своими глазами видел и ушами слышал, как они могут себя вести.

Откуда я это всё знаю? Всё просто: интернет мне в помощь и обычное человеческое любопытство! Перед каждым выездным матчем я стараюсь узнать не только информацию об игроках команды-соперника, с которыми мне предстоит встретиться на поле, но и познакомиться с историей, культурой и инфраструктурой их клуба. Также я не забываю изучать достопримечательности городов и регионов, в которых они находятся. Это помогает мне лучше понять своего соперника и создать более полную картину предстоящего матча. Да и вообще, знания никогда не бывают лишними. Ведь они расширяют кругозор, помогают лучше понимать окружающий мир и развивают критическое мышление и адаптивность.

Что касаемо самих фанатов, то они частенько выкрикивали английские ругательства и непонятное мне слово «кюта», делая ударение на первый слог. Я не знал, что оно означает на датском, но в перерыве матча ко мне подошёл администратор команды Гарри и с улыбкой подсказал его перевод на английском. Не знаю почему, но после этого я долго смеялся. Так долго, что даже заболел живот и выступили слёзы. А всё дело в том, что меня обзывали бездомной дворняжкой, обычным псом. На русский я бы перевёл это слово как «шавка». В контексте этого перевода оно как-то больше подходило по смыслу.

Наверное, любой другой футболист, услышав подобное оскорбление, начал бы громко возмущаться и грозить обидчикам расправой после матча. А я нет. Чем удивил в раздевалке многих одноклубников и персонал команды. А зачем брызгать слюной и тратить нервные клетки, которые, как говорят умные люди, потом не восстанавливаются? Это же ярые фанаты, что с них взять? Во время матчей они словно теряют разум: впадают в транс и ведут себя непредсказуемо, как будто находятся не в себе. В такие моменты в их действиях нет никакой адекватности, они просто следуют за толпой таких же обезумевших людей, похожих на первобытных дикарей. И что самое обидное — футбол, ради которого они собираются на стадионах, отходит для них на второй план. Им важнее эмоции, чем сама игра. А ещё они не думают о последствиях своих действий, которые отражаются на нормальных болельщиках, футболистах и клубах. Последние страдают больше всех. Из-за их дерзких, а зачастую и безрассудных выходок футбольные коллективы вынуждены платить огромные штрафы и подвергаются различным санкциям со стороны футбольных органов.

Раздался пронзительный свисток немецкого рефери и следом недовольный гул толпы. В центре поля нарушили правила на моём дружке Уэйне. Что ни говори, но датчане играют довольно грубо и часто фолят. Манера игры у них такая.

В игре возникла пауза. Руни лежит на газоне, корчится от боли и обеими руками держится за левый голеностоп. Видимо, ему хорошо «прилетело», это не похоже на симуляцию боли. И вообще, он не из тех футболистов, кто попусту валяется на поле и тянет время. Он настоящий боец! За это я его и уважаю.

Датский игрок, сфоливший на Руни, ограничивается простым устным замечанием, и это бесит не только меня, но и моих партнёров по команде и всю скамейку запасных. Но спорить с арбитром никто не решается, боясь получить карточку. Под конец игры все и так уже поняли, что у немца своеобразный стиль судейства и с ним лучше не шутить.

С разрешения арбитра на поле выбежала бригада наших врачей, которые вскоре начали оказывать помощь пострадавшему. Я, как и многие сотоварищи по команде, взял из переносного контейнера литровую бутылку воды и, отойдя в сторону, уставился на верхний ярус центральной трибуны. И почти сразу обратил внимание на юношу и девушку, которым на вид было лет четырнадцать-пятнадцать. Они держали в руках большой самодельный плакат. Свою фотографию я увидел, но прочитать надпись не получилось. Погодные условия этому не способствовали, да и буквы были слишком мелковаты. Вот и нашлись мои верные поклонники. Значит, не все здесь испытывают ко мне ненависть, и это не могло не радовать. Хотя... Возможно, я ошибаюсь и рядом с моей фотографией написана какая-нибудь гадость про меня... Нет, не верю. Я внутренне почувствовал, что эти ребята на такое не способны. Я поднял правую руку и приветливо помахал им, и они сразу же оживились. Они поняли, что я обращаюсь именно к ним, и на их лицах появились добродушные улыбки. Они подняли плакат ещё выше и начали прыгать, так что плакат начал двигаться из стороны в сторону. Я поднял руки над головой и изобразил пальцами форму сердечка. Стадион загудел с новой силой. Я бросил бутылку под ноги, приложил ладони к ушам и рассмеялся. Наша «игра» продолжалась: я смеюсь, а болельщики шумят.

Не знаю почему, но в этот момент вспомнились события, произошедшие во время перерыва матча.

*****

Я вошёл в раздевалку одним из последних. Хотел взять бутылку воды со стола, но позади меня раздался властный голос Алекса Фергюсона, и я непроизвольно оглянулся. По одному его внешнему виду стало понятно, что команду ожидает хорошая встряска. Запустив в помещение своих помощников, он со злостью захлопнул входную дверь, и началось такое, что я моментально забыл про жажду, поспешив сесть и не попадаться на глаза разгневанному тренеру. Он не стеснялся в выражениях и раздавал словесные пизд*лины всем подряд. Прилетало и «старичкам», и молодым, и даже массажисту Филу, который имел неосторожность войти в раздевалку. Он никого не бил, не кидался бутсами (как это было однажды с Бекхэмом), бутылочками или другой мелочёвкой, которая могла попасться ему под руку. Просто прохаживался вдоль длинного стола и на протяжении нескольких минут непрерывно орал, орал и орал. Его крики были очень неприятными и пробирали до самых костей.

Таким я его увидел впервые. Он пытался достучаться до нас и немного взбодрить перед выходом на поле. Мы, как провинившиеся школьники, сидели, уставившись в пол, а тренер «сушил» нас своим «феном». В определённый момент он подошёл ко мне, склонил голову и, поймав мой взгляд, секунд тридцать вопил и визжал. Было такое ощущение, будто я подставил голову под мощный фен. Теперь я понимал, почему в команде его шутливо называли «Феном». В общем, досталось всем, но мне прилетело больше всех. Думаете, меня дрючили за невнятную игру? Нет. Она у всех была не на должном уровне. И вообще первый тайм у команды получился каким-то корявым. А всему виной было моё поведение с болельщиками.

— Алекс, что с тобой происходит в последнее время? Ты, как вернулся со сборов, сам на себя не похож. Куда делся Танке?.. Может, это последствия аварии? Ты точно нормально себя чувствуешь? Может, врачи что-то напутали или не договаривают? — рычал мистер «Фен», буравя меня своими маленькими тёмными глазками. Не дождавшись моего ответа, он продолжил «сушить». — И вообще, что за цирк ты устроил на поле?! И самое главное, зачем?! Хватит показывать свою улыбку болельщикам. Приедешь домой и улыбайся сколько хочешь будущей жене, соседям, да хоть дворнику, но только не на поле. Ты понимаешь, что только сильнее их заводишь? Хватит отвлекаться. Пора включаться в игру и делать результат. Кстати, это всех касается. Слышите меня, бездари?!

Он вытер рот тыльной стороной руки, убирая капли слюны, затем выпрямился, сунул руки в карманы своего чёрного пальто и, окинув взглядом раздевалку, продолжил говорить уже относительно спокойным тоном. — Просыпаемся, парни! Нам нужна победа! Повторяю для тех, кто плохо слышит! Мы приехали за победой! — потом немного помолчал, махнул рукой и уже тише добавил. — Ладно, пойду подышу свежим воздухом и немного успокоюсь. А вы настраивайтесь на игру. Во втором тайме хочу увидеть совсем другую команду. Команду, которая умеет побеждать.

Прежде чем уйти, он взглянул на меня и, помолчав немного, с усмешкой негромко произнёс: «Клоун». Его слова услышали многие, но в присутствии тренера никто не решился смеяться.

Уже позже, когда обстановка в раздевалке немного разрядилась и мои одноклубники начали шутить, мне объяснили значение фанатских кричалок.

— Спасибо им за пёсика. Это так мило, — сказал я, успокоившись после смеха. Затем подошёл к столу и взял бутылку воды. Пить хотелось неимоверно. — Могли бы придумать оскорбление и похлеще.

— Да они тебя пожалели, — хмыкнул Видич, и на его лице расплылась широкая улыбка.

— А что, пёсик — это нормально. Это лучше, чем клоун, — добавил Рио Фердинанд и громко рассмеялся.

— Наверное, — ответил я и быстро оглядел всю раздевалку.

В тот момент я подумал, что ко мне может прилипнуть новое прозвище. Вместо Танке я могу стать Клоуном. Я поймал улыбки многих ребят, сделал пару шагов в сторону шкафчиков и плюхнулся на своё место рядом с Руни. Осматривая очередной ушиб на левой ноге, он бурчал что-то непонятное себе под нос. Наверное, безбожно материл игроков соперника, желая им одновременно сто херов в задницу.

— Не переживай, Алекс. Мы всё фиксируем. После игры обязательно подадим жалобу на действия местных болельщиков. УЕФА такое не оставляет без внимания. Как минимум, датчане будут оштрафованы. И поверь на слово, мало им не покажется. Это будет солидный штраф, — попытался поддержать меня старший офицер службы безопасности, Брюс Уилсон, который со своими коллегами постоянно сопровождал команду на выездных матчах. Он следил не только за нашей безопасностью, но и занимался фиксацией подобных инцидентов со стороны как команды соперников, так и их болельщиков. Также в команде ходили слухи, что в молодости он был одним из лучших сыщиков Большого Манчестера, и именно поэтому его пригласили в нашу команду.

Я промолчал. Но про себя подумал: «Как бы и мне не прилетело от чиновников УЕФА. Не дай бог, если они посчитают, что это я спровоцировал датских болельщиков, и влепят мне многоматчевую дисквалификацию. Потом доказывай, что ты не при делах... Да и пофигу! Что будет, то и будет. В конце концов, зачем я сейчас забиваю себе голову этими мыслями. В клубе полно юристов. Вот пусть они и доказывают мою невиновность, отрабатывая свой хлеб».

Лениво кивнув Брюсу, я подмигнул смеющемуся Неманье, скрутил крышку и, присосавшись к бутылке, реально кайфанул. Затем вытянул ноги и, прислонившись спиной к шкафчику, прикрыл глаза. В тот момент я думал лишь об одном: как взломать эту чёртову оборону противника и забить гол. А лучше — парочку. Если мы сегодня победим, то досрочно обеспечим себе выход в плей-офф. В оставшихся двух матчах можно будет позволить себе немного расслабиться, уделив больше внимания играм национального чемпионата, где нам наступают на пятки «Челси», «Арсенал» и «Болтон».

*****

Что ещё меня поразило во время игры, так это то, что на трибунах «Паркена» встречались совсем молоденькие девушки, парни и взрослые женщины, орущие не хуже ярых фанатов. Я уж промолчу о двух стариках, которых увидел во время подачи углового в конце первого тайма. Они вели себя чрезмерно эмоционально и непристойно. Не поверите, но эти божьи одуванчики, находясь в десяти метрах от меня, смеялись и выкрикивали оскорбления на английском, показывая мне неприличные жесты средним пальцем с обеих рук. В общем, я был раздражителем для многих присутствующих. На протяжении всего матча меня хаяли все кому не лень и на разных языках. Вот такие события происходили в благополучном Датском королевстве, и, как ни странно, причиной всего этого оказался я и отчасти моя команда.

Что интересно, первое время я бегал по полю, сосредоточившись на игре, и не понимал, почему ко мне так относились. Вроде никогда не пересекался с жителями Дании и ничего плохого им не делал. Но примерно к десятой минуте кое-что вспомнил, и до меня стала доходить суть происходящего на стадионе. Дело в том, что прошлой осенью я дважды встречался с датчанами. Первый раз, ещё будучи игроком «Валенсии», играл на этом самом стадионе против сегодняшнего соперника в квалификационном раунде Кубка УЕФА. Мы их тогда уверенно победили в обоих матчах: 3:0 на «Месталье» и с минимальным счётом на выезде. Помню, я ещё умудрился отметиться хет-триком. Моя «трёшка» разом похоронила все их надежды отыграться в ответном матче и пройти дальше в групповой этап престижного турнира. Выходит, я не только лишил местных болельщиков возможности увидеть как минимум четыре матча второго по значимости еврокубка, но и лишил их команду возможности нормально заработать и пополнить свой небольшой бюджет финансовыми поступлениями от УЕФА. В общем, в том сезоне я лишил их многих «бонусов», и теперь они за это злились на меня.

Спустя месяц я уже бодался с датской «молодёжкой». После домашнего поражения мне предстояла задача, которую можно было бы назвать «миссия невыполнима». На кону стояло право выхода в финальную часть молодёжного чемпионата Европы. Удача была на нашей стороне, и благодаря моим стараниям сборная Дании была повержена на обе лопатки. Поэтому, скорее всего, корни обид растут оттуда, с осени прошлого года. А недавнее поражение от нас усложнило эту ситуацию. Но, блин, это же глупо! Это спорт, игра. Тут побеждает сильнейший. Зачем переходить на личности? Честно, не понимаю их...

Радовало лишь одно: этот матч будут смотреть миллионы моих поклонников, и такое неадекватное поведение местных болельщиков будет невозможно скрыть от футбольной общественности. Ну а мне оставалось надеяться на дотошных журналистов и репортёров, которые после матча наверняка приложат все свои усилия и узнают истинную причину такого показательного «фу», и многие спортивные издания и интернет-площадки непременно об этом напишут. А я потом почитаю.

Почему-то я был уверен на все сто, что датские болельщики троллили меня специально, надеясь своим противным улюлюканьем вывести меня из равновесия и помешать показать хорошую игру. Но они ошиблись. Я был не из тех, кого легко спровоцировать. Сохраняя спокойствие, я продолжал играть в свою любимую игру, игнорируя их откровенные провокации. Правда, и я был не ангелочком. Во время длительных пауз, связанных с травмами игроков и заменами, я намеренно подходил к кромке поля, искал глазами недовольных датских болельщиков и мило им улыбался. Моё поведение их очень сильно раздражало. Они злились, строили свирепые рожи и показывали неприличные жесты. Я понимал, что поступаю неправильно и некрасиво, но не мог остановиться, вернее, не желал. Я продолжал лыбиться во все тридцать два зуба, здраво полагая, какой с меня потом будет спрос, ведь первым начал эту «войну» не я.

В течение матча я несколько раз получал замечания от немецкого арбитра, но делал непонимающее лицо, разводил руки в стороны и добавлял: «Разве я что-то нарушил? Реф, мне что, нельзя смотреть на трибуны и улыбаться? Я радуюсь жизни! Какие проблемы, реф?». В ответ я получал от него одну и ту же фразу на неплохом английском: «Алекс, не строй из себя дурака. Всё ты понимаешь. Болельщики, конечно, не правы. Только не стоит их провоцировать и злить. Это ведь можно расценить как неспортивное поведение. Намёк понял?». А в начале второго тайма уже лопнуло терпение Алекса Фергюсона. Во время паузы меня подозвали к кромке поля и пообещали усадить на лавку, если я не прекращу бесить болельщиков. Думаете, это меня остановило? Ни фига. Это было делом принципа, и я был внутренне готов не только схлопотать от арбитра «горчичник», но и при необходимости, если шотландец этого пожелает, покинуть поле и вообще уйти в подтрибунное помещение, подальше от всех.

Улыбки улыбками, но сегодня у меня и вправду многое не получалось. Я неоднократно пытался взять инициативу на себя, но совершал нелепые, иногда просто детские ошибки. Очень часто терял мяч и отдавал неточные передачи. И это вовсе не заслуга местных болельщиков, пытавшихся весь матч мне напакостить. Просто как-то с самого начала игра не задалась. Я злился, но не сдавался. Были в моей карьере матчи куда и похуже. Но самое главное, я чувствовал поддержку своих партнёров по команде. Они верили в меня и по возможности снабжали мячом. И я шёл вперёд, стараясь максимально обострить ситуацию у чужих ворот: забить гол или сделать результативную передачу.

Вот и в очередной раз я попытался на скорости обыграть своего оппонента по бровке, шведского игрока датской команды с труднопроизносимой на конце фамилией Вендт. И снова получил едва заметный, но болезненный удар по правой ноге и тычок локтём в бок. Немецкий арбитр, сука такой, почему-то не желал замечать на мне фолы. Наверное, он забыл надеть очки на свой большой арийский нос. А может существовали и другие причины такого поведения, о которых я не знал. Допустим, личная неприязнь или его продажность. А почему бы и нет? В своё время в другой жизни был наслышан о грязных делах европейских арбитров, обслуживающих матчи под эгидой УЕФА. Поэтому могу с уверенностью утверждать, что «святых» арбитров практически не бывает. Многие делают то, что им «рекомендуют» сверху. Придушить команду, поставить пенальти или удалить игрока на ровном месте — да влёгкую. Было бы только на то желание...

Тем временем я теряю мяч и падаю на мокрый газон, хватаясь за повреждённое место чуть выше лодыжки и проклиная последними словами скандинава Оскара Вендта. А тот, как ни в чём не бывало, подхватывает мяч, пробрасывает его по бровке (возможно, он ещё и зубоскалит от своей безнаказанности), и его товарищи по команде устремляются в опасную контратаку, в одной из которых нам недавно забили гол. Каюсь. Это я лопухнулся в центре поля, сделав неточную поперечную передачу на Сульшера. Последовала быстрая контратака датчан и спустя пять секунд ван дер Сар уже вынимал мяч из сетки своих ворот. Потом одноклубники молча бросали на меня косые взгляды, и мне хотелось провалиться под землю. Понимал, что на поле ошибаются все. Ни я первый ни я последний. Но легче от этого не становилось. Было до безобразия стыдно перед командой. Про наших болельщиков вообще молчу. Свои словесные сто херов я однозначно от них получил.