Вингер. Мундиаль.

Глава 1

Португалия. Порто; Испания. Барселона; Германия. Франкфурт-на-Майне; Россия. Москва, Рязань. 5 июня 2006 года.

Вдох на два шага, выдох тоже на два. Сначала стопа на пятку, потом на носок. Я бежал уже второй час в том же темпе, скорости и технике. Уже километров двадцать пять точно проскакал по округе. Раньше я к бегу относился как к неизбежному злу. Лямки тяжёлого рюкзака впиваются в плечи, ноги увязают в песке, жарко, липкий пот течёт по всему телу... и крики отца:

— Ты никогда ничего не добьёшься, если не будешь переступать через себя! Ты неудачник! Пока ты спишь, другие тренируются! Сколько я в тебя сил и денег вложил, а ты даже лишний километр пробежать не хочешь?! Не размахивай руками, береги энергию, урод! Кому сказал, беги!

Отца я боялся и ненавидел. Помню себя двенадцатилетним, как стоял ночью над ним и реально хотел придушить своей подушкой, чтобы улететь домой к маме. Но родитель повернулся на бок и это его спасло. Я ненавидел Валенсию с её занюханными, грязными комнатами, школой без единого друга, духотой, жарой, позированием фотографам.

А самое главное, я ненавидел разглагольствования отца в духе: «Вот возьмут тебя в основной состав, мы им всем покажем!». Я не понимал и презирал футбол. А он платил мне тем же. Отличнейшие физические данные и полный раздрай в голове. Вот кем я был. А ведь, что такое счастье? Это гармония между головой и телом.

Вот так и случилось, что полюбить Валенсию и понять футбол я смог только благодаря Морозову. Улыбнулся, вспоминая, как когда-то считал себя чуть ли не попаданцем. Всё-таки память и опыт взрослого человека намного превышают таковые у подростка. Именно Морозов сначала доминировал в моём сознании, с небольшими прорывами личности Графа. Но, что удивительно, Морозовым я так полностью и не стал. Превратился в этакую химеру, футбольного монстра. Если бы молодость знала, если бы старость могла. Морозов в голове ежесекундно «подсказывал» наилучшую комбинацию на поле, а мышцы Графа её делали. И я абсолютно рад этому симбиозу. Ведь, останься я полностью Графом, не было бы ни Лены, ни футбольных побед, ни музыки. Ничего... А теперь я, наконец-то, обрёл равновесие с самим собой.

Солотча — удивительное и умиротворяющее место. Кажется, упал бы вон на той полянке под соснами и лежал бы весь день, бездумно разглядывая облака. Не знаю, как в других местах, но возле этого санатория постарались на славу. Аккуратно подметённые дорожки с валиками сосновых иголок и шишек вдоль них. Прореженный лес, подстриженные кусты. Белки прыгают, птицы поют. Красота! В это место невозможно не влюбиться.

А вон и милиционер в кустах стоит. Чего это он так на меня вытаращился, да к рации потянулся? Улыбаюсь, киваю и бегу дальше. Эх, хорошо! Вдох на два шага, выдох тоже на два. Стопа на пятку, потом на носок. И тут меня нахлынули воспоминания о том, как я добирался до Рязани.

***

— Лен, я не успеваю на наш рейс... Да откуда я мог знать, что в последний момент у самолёта выявят какую-то неисправность и отменят... Успокойся и лети одна, — как можно нежно промурлыкал я. — А в Шереметьево встретимся. Может ещё и прилетим вовремя. Хорошо?... Я тебя тоже люблю. Целую.

Я выключил мобильник и выдохнул. Ох, уж эти женщины! Взорвать мозг из-за ничего — это они могут, как пять пальцев... Вот только, человек предполагает, а Бог располагает. По приезду в аэропорт Порто, узнал, что мой самолёт на Мадрид отменили. Но я не растерялся и тут же взял билет на Франкфурт-на-Майне с пересадкой в Барселоне. Немецкий аэропорт очень загруженный, поэтому на Москву всегда много рейсов. Сейчас для меня самое главное, это побыстрее оказаться на Родине и добраться до Рязани. Я потянулся в кресле и сладко зевнул. Посмотрел на табло — два часа ночи. Устал как собака, в глаза будто песка сыпанули, а мне ещё всю ночь скакать по аэропортам.

Пока ждал посадку на самолёт, прикупил в киоске свежих спортивных газет на испанском языке и убрал их в рюкзак. Затем сделал быстрый звонок Владимиру Геннадьевичу, да пошёл на посадку. Наконец-то я на борту самолёта, теперь можно и расслабиться. Прикрыв глаза, вытянул ноги и погрузился в мысли о Мундиале. Мне до сих пор не верится, что моя мечта скоро сбудется и я выйду на поле в составе национальной сборной. И, чем чёрт не шутит, вполне возможно, через месяц я буду держать в руках кубок Мира ФИФА. По крайней мере, я на это очень надеюсь и приложу к этому максимум своих сил. С такими мыслями я малость прикорнул и проснулся в тот момент, когда объявляли посадку в Барселонском «El Prat de Llobregat Aeropuerto».

Через пятьдесят минут я уже сидел на борту другого самолёта. Попытался было уснуть, но всё было бесполезно. Поэтому вспомнил о купленных газетах и решил убить время полёта за чтением. К своему большому удивлению обнаружил статью о запоздалых санкциях ФИФА к сборной Турции. Дисциплинарная комиссия тянула время до последнего и приняла их только вчера. Впору как Дюха вытаращить глаза и протянуть: О-бал-деть. Это же сколько они раскачивались? Играли поздней осенью, а сейчас уже лето на дворе. Вот только смешного оказалось мало, так как с каждым прочитанным абзацем я начинал понимать, что Россию опустили ниже плинтуса, а мою травму посчитали лишь лёгкой царапиной. Дисциплинарная комиссия ФИФА приняла решение о проведении одного следующего официального домашнего матча сборной Турции без зрителей, в другой стране и на расстоянии не менее пятисот километров от границы Турции, а также штраф в размере сто тысяч евро. Моему же обидчику присудили двухматчевую дисквалификацию. И это ВСЁ?! Да как так можно?! Вот же продажные твари!

Внутри меня закрутился такой ураган эмоций, что я даже рот прикрыл ладонью. Очень уж захотелось заорать из-за такой несправедливости. Была б моя воля, я наказал бы турецкую федерацию как минимум пятью матчами без зрителей. При таких санкциях турки понесли бы очень большие финансовые потери из-за ограничений. Не будет рекламных и спонсорских денег за матчи при пустых трибунах, а будут большие расходы на перелёты, на организацию игр на чужих полях, далеко не самых лучших, на размещение команды в чужих стенах и так далее. А ведь это не один десяток миллионов евро.

Вспомнив рекомендации психолога из клуба «Валенсия», сделал десяток медленных глубоких вздохов и выдохов, выпил маленькими глотками почти полбутылки воды и прикрыл глаза. Что интересно, помогло. Но, как же всё это погано! Ненавижу политику! Моя «морозовская» часть лишь горько улыбалась и грустно качала головой. Он и не ожидал от ФИФА ничего хорошего. А вот моя семнадцатилетняя часть требовала крови. И побольше, побольше!

Решение ФИФА было не просто пощёчиной. Это был этакий поднятый вверх средний палец, которым помахали перед всем миром не только российскому футболу, но и России. Вы никто, звать вас никак, поэтому сидите тихонько и не возникайте. Этакий зелёный свет разным идиотам. Избивайте игроков сборной России и ничего вам за это не будет. А ведь я в тот день мог остаться инвалидом. Трудно сказать: «Не думай о белом медведе». А как не думать, если у меня до сих пор перед глазами встаёт бутса турка, которая должна была опуститься на моё лицо. Я не мог сидеть, поэтому встал и прогулялся в узкую кабинку туалета, где несколько раз ополоснул лицо ледяной водой и пригляделся к еле заметному шраму на губе, да потрогал два вставленных зуба.

Когда я вернулся на своё место, то уже прекрасно знал как отомщу футбольным чиновникам. И «мстя моя» будет аукаться им ещё очень долго! Даже ребёнок понимает, что проведение любых крупных спортивных соревнований мирового масштаба это не только экономический рост и улучшение имиджа страны, но и своего рода клей, объединяющий нацию. Поэтому страны идут на всё и ещё немножко, чтобы заполучить себе чемпионаты под эгидой ФИФА и УЕФА. И ФИФА этим желанием пользуется вовсю.

Официально Международная ассоциация футбола — это некоммерческая организация. Мало кто знает, что зарегистрирована она в Швейцарии и подчиняется только швейцарским законам. Особых полномочий и привилегий члены и сотрудники аппарата ФИФА не имеют, в том числе не обладают экстерриториальным статусом или дипломатическим иммунитетом.

Но вот, когда копнёшь поглубже, то на голове начинают шевелиться волосы. ФИФА кладёт на свои счета деньги не только от продажи прав телетрансляций, но и от продажи коммерческих прав. Плюс ещё основной доход от продажи билетов и разрешений на рекламу алкоголя. Всё это тоже идёт в её карман.

Но самое интересное то, что сотрудники ФИФА, во время проведения соревнований, имеют право на недекларируемый ввоз или вывоз любых сумм в валюте, а также на их неограниченную конвертацию в Швейцарии. А ещё у них полное освобождение от всех налогов и сборов. Вот теперь попробуйте представить себе, какие суммы отмываются во время чемпионатов мира по футболу.

У Морозова был реальный шок, когда он узнал, что за три года (с 2011 по 2014 год) организация заработала пять миллиардов семьсот восемнадцать миллионов долларов. Скандал грянул в 2015 году. Тогда немецкая газета «Der Spiegel» сообщила, что право проведения чемпионата мира по футболу 2006 года было банально куплено Германией. Со слов журналиста, заявочный комитет создал «черную кассу», в которую исполнительный директор «Adidas» Робер Луи-Дрейфус в частном порядке тайно перевел в 2000 году десять миллионов триста тысяч швейцарских франков. Утверждалось, что средства были использованы для подкупа четырех азиатских представителей в ФИФА.

Дерьмо влетело в вентилятор и началось... Всплыла и корейская подтасовка 2002 года во время игры «Корея — Испания», и подкуп голосов. Короче, искали одно, а откопали ТАКОЕ, что резко поплохело всем. Как оказалось, рыльце в пуху оказалось у всех. Многие сотрудники потеряли свои должности, заплатили огромные штрафы, им запретили работать в сфере футбола. К сожалению, к 2015 году некоторые функционеры уже умерли, поэтому многие обвинения остались неподтверждёнными и канули в Лету.

Морозов старательно записывал в блокнот имена и даты, пытаясь разобраться в этой куче-мале. Ведь многие обвиняемые сначала отрицали свою причастность, потом начинали обвинять друг друга, потом каялись во всех грехах, потом обратно всё отрицали. Он даже прочёл и выписал информацию из книг британского скандального журналиста Эндрю Дженнингса. Но, к сожалению, Александр, так и не узнал, чем закончилась эта эпопея, погибнув при крушении самолёта в 2019 году.

А вот у меня в 2006 году есть прекрасная возможность хорошенько разворошить это осиное гнездо и, чем чёрт не шутит, может и узнаю: действительно ли переводила Германия деньги или нет, подсудили в Корее во время игры с Испанией, или всё было честно?

Я улыбнулся бортпроводнице и озадачил её пожеланием принести мне чего-нибудь сладкого. На её вежливый вопрос, пояснил, что мне нужно восстановиться после вчерашней игры. Полёт в бизнес-классе «Lufthansa» позволял не только пить сколько угодно шампанского, что меня не интересовало от слова совсем, но и выбрать вкусненькое из двадцати четырёх! кондитерских изделий было весьма заманчиво.

Я достал из рюкзака лаптоп, поставил его на столик и открыл «Microsoft Word». До Германии ещё три с половиной часа лететь и за это время мне предстояло хорошенько поворошить память Морозова. Если дурацкие песенки Морозов запоминал, как орешки щёлкал, то с нужными именами и датами была реальная засада, мне придётся хорошенько поднапрячься. Эх, мне бы неделю на это дело. Но, чего нет, того нет.

Я начал с того, что напечатал несколько фамилий. В этот момент мне принесли поднос с пирожными и несколькими видами сока. Ура! Сейчас подкину мозговым клеткам глюкозы и начнём «Операцию Ы». О том, как я отошлю эту информацию, не волновался от слова совсем. Аэропорт Франкфурта один из самых загруженных аэропортов мира. Подключусь к IP-адресу аэропорта, погуглю нужные мне емэйл адреса, открою новый емайл в «gmail», прикреплю к письму зашифрованный файл и отошлю. Когда-то информацию по футболистам Морозов отсылал именно зашифрованными файлами. Да и делов-то, кликнул пару опций в файле и всё на этом. Даже я, компьютерный лодырь, сумею это сделать. Но, самое главное, после всех этих манипуляций обязательно нужно сломать карту памяти, чтобы уже точно было «наверняка». Найти меня после этого будет невозможно. Там столько людей одновременно подключается и отсоединяется от IP-адресов аэропорта, что подозревать семнадцатилетнего Графа будет только самый отъявленный параноик.

Я как раз дописывал последнее предложение, когда объявили, что мы идём на посадку. Получилось почти пятнадцать страниц текста — фамилии, даты, даже припомнил в какие банки переводили деньги и когда. У меня даже спина взмокла, так наадреналинился с этими копаниями в памяти.

В аэропорту быстро прошёл таможню, закинул рюкзак на спину, да направился в «Starbucks». Пока стоял в очереди, с удивлением рассматривал витрины магазинов и стены, украшенные футбольной тематикой. Потом задрал голову и чуть не обалдел, увидев десятиметровые гамаки, наполненные мячами. Вот это да! Да я даже на Рождество такого богатого убранства не видел. Возле эскалаторов стояли картонные фигуры футболистов, с которыми люди с удовольствием фотографировались. А потом заиграла песня — «Vivir mi vida, Valencia» и у меня появилось навязчивое чувство «дежа вю». Будто никуда и не уезжал.

Пока стоял в очереди, ненавязчиво рассмотрел расположение камер и, взяв двойное кофе с черничным кексом, уселся за стол в прикрытии раскидистой пальмы. Ещё раз аккуратно осмотрелся и усмехнулся. Да тут почти половина посетителей сидела уткнувшись в экраны! Достал лаптоп и легко нагуглил нужные мне адреса: газета «The Sun», скандальный британский журналист, газета «The mail», пара испанских газет, немецкий «Der Spiegel». Жители Туманного Альбиона и так обижены на немцев, а уж испанцы за проигрыш своей команды Южной Корее в 2002 году могут и крестовый поход с факелами и вилами в Швейцарию организовать, чтобы лично задать главе ФИФА пару вопросов. Потом подумал и добавил в эту кучу-малу Константина Эрнста. Пусть и у «Первого канала» будет свой звёздный час. Ведь я даже придумал, что Турция «отправила» ФИФА аж двадцать миллионов долларов, чтобы им списали санкции из-за поведения болельщиков и избиение турецким футболистом юного дарования Александра Графа. А теперь пусть докажут, что не виноваты. Россия их, как Тузик грелку, за меня порвёт.

Когда я подвёл курсор к иконке отправить, то на секунду замер. А потом вспомнил бутсу турка и смело щёлкнул пальцем. Всё, отправил. В душе было ликование и не хотелось думать, что будет, если меня найдут. Ведь это не письмо под коврик квартиры фээсбэшника Романова засунуть. За эти сведения меня в порошок сотрут и над океаном развеют. Но, чего голову забивать? Что сделано, то сделано.

По дороге в туалет я зашёл в банк «HSBC», где взял в кассе десять тысяч евро наличными. Нужно будет подарков рязанцам купить, а то по карточке только пять сотен евро можно за день потратить. Вот не помню точно, это десять тысяч долларов или евро можно свободно провозить? Поэтому в отдельный кармашек положил все чеки, ведь эту сумму, может быть, придётся декларировать на таможне.

В кабинке туалета я достал лаптоп, вскрыл его при помощи монеты и разломал карту памяти на несколько частей. Затем, убедившись, что в туалете никого нет, несколько раз сильно ударил им по полу. Компьютер треснул в нескольких местах, но на части не распался. Как раз то, что мне и надо. Аккуратно засунул лаптоп обратно в рюкзак, оставив молнию не застёгнутой, вышел из туалета, да пошёл искать информацию о самолётах на Москву.

Ближайший рейс на столицу был через час двадцать минут, компании «Аэрофлот». Я без проблем купил билет в бизнес-класс и прошёл таможню. Что интересно, никто не попросил выложить мой компьютер в отдельный контейнер, ведь он вряд ли бы это перенёс. Ну, что сказать? Повезло, наверно. По дороге на посадку я зашёл в «Duty Free». Пооблизывался на двенадцатилитровые бутылки полусладкого шампанского. Но мне, в силу возраста, алкоголь никто не продаст и я взял несколько красных головок датского сыра, сидр и огромную десятикилограммовую плитку шоколада в вощёной бумаге с сургучной печатью.

Только вышел из магазина, как раздалось многоголосное: — «Граф? Граф! Качать Графа! Ура!». И меня в десяток рук стали подбрасывать к потолку. Я только видел российский флаг на чьих-то плечах, многочисленные руки и лихорадочно думал о том, чтобы компьютер из рюкзака не вылетел по частям. Хрясь! Шлёп!

— Ё-моё, парни, стоп, стоп, тут что-то падает. Осторожно!

Меня усадили на кресло для ожидающих и компания стала ловить мои сыры, которые раскатились по всему коридору. Какой-то рыжий парень с извинениями собрал остатки злополучного лаптопа. А вот шоколад даже не треснул. Болельщики стали посыпать голову пеплом, но я лишь махнул рукой и объяснил, что я сам раззява, раз забыл застегнуть молнию на рюкзаке. А лаптоп мне всё равно оплатит клуб, поэтому пусть не беспокоятся.

Как я понял, ребята прилетели из Питера и ожидали пересадку на Штутгарт. У них были билеты на нашу первую игру против сборной Франции.

— Ребята, я сейчас в Рязань еду к полковнику Александрову на пару дней. Купите шампанского, а то мне по возрасту не продают. Я вам деньги сейчас дам.

— К десантникам летишь? Туда что-то покрепче нужно везти, а не шампанское.

Через пятнадцать минут я, как баран на новые ворота, смотрел на две тяжеленных коробки с шампанским, которые продавец связала какими-то крепкими лентами в одну. Что-то я не подумал, насколько это будет тяжело. Две бутылки по двенадцать литров, да ещё и вес стекла. А ведь ребята, в качестве извинения, купили ещё один пакет с бутылками водки «Смирнофф». А сыр, а десять килограммов шоколада? И как я всё это понесу? Ну, я и дурак!

Я расписался на майках с семнадцатым номером, сделал совместную фотографию и ребята помогли мне добраться до ближайшего магазина компьютерной техники. Там я ещё добавил веса, приобретя новый лаптоп с английской версией «Windows». Вытряхнул куски разбитого мною лаптопа в мусорку и мы тепло расстались.

— Владимир Геннадьевич, здравствуйте.

— Здравствуй, Саша! Как ты там? Приземлился уже?

— Да, я уже во Франкфурте и купил билет на «Аэрофлот». Вылетаю через двадцать минут.

— Погоди, да, вижу твой рейс на табло.

— Лена, как я понял, уже тоже летит в Москву. Я прилечу на час позже её.

— Саша, иди сейчас на посадку. С толпой не смешивайся и, главное, ничего не ешь и не пей. Кто знает, что тебе там могут подмешать. Я тут домашней еды захватил и термос с чаем. Покормим тебя.

Ну, всё, начинается! Не пей из лужицы, Сашенька, а то козлёночком станешь. Хотя, после скандала с Анюковым в Росспорте даже на молоко начали дуть. Но всё-таки, неужели они серьёзно думают, что кто-то продаст мне бутылку воды с какой-нибудь левой добавкой или сыпанёт ложку стероидов в кофе? Это уже, вообще, за гранью понимания добра и зла.

— Я уже выпил кофе и выпечку какую-то съел, — обрадовал я мужчину. — И лаптоп купил, так как мой фанаты разбили.

— Кто разбил? — переспросил Александров.

— Болельщики. Я на посадку шёл, а они меня качать стали. Рюкзак был расстёгнут, вот лаптоп и упал на пол. Там всё вдребезги было, поэтому я его выбросил в мусорку, да новый купил. Зато они мне шампанское с водкой помогли купить, а то мне по возрасту не продавали. Это в качестве извинений. Шоколад с сыром ещё взял.

— Так, Саша, — вздохнул Александров. — Давай-ка ты беги на самолёт. А то ещё каких-нибудь неадекватных болельщиков встретишь и опоздаешь. Ты, главное, ни с кем не встречайся взглядом, смотри в пол и беги вдоль стены. Всё понятно?

— Так точно, — чуть не рассмеялся я. Куда бежать? Тут бы доползти с этим грузом. А если меня на самолёт не пустят? Хотя, вроде, товар из «Duty Free» без ограничений можно провозить в салоне.

— А насчёт Лены не волнуйся, мы её встретим. Главное, ты без проблем долети.

На посадке меня торопливо провели на борт самолёта в числе последних. Бизнес-класс был практически пустым. Я скинул коробки с пакетами на соседние сидения, сыр сунул под кресло, рюкзак ещё на одно кресло. Растёр плечи, всё-таки тяжеловато всё это было нести. Никто моих автографов не домогался и я, видимо от того, что перенервничал, сразу после взлёта разложил кресло и уснул.

В Москве было прохладно, только двенадцать градусов тепла. Небо было затянуто серой пеленой, хорошо, что хоть дождя не было. Я с трудом вытащил из-под кресла пакеты с шоколадом и сыром и растерянно посмотрел на пакеты с шампанским и водкой. И как я всё это потащу? С трудом расстегнул рюкзак, выложил лаптоп и достал толстовку. А потом впал в ступор — лаптоп почему-то обратно не лез. Зацепился за что-то.

— Александр, — обратилась ко мне взволнованная бортпроводница. — Подождите, пожалуйста, пока все выйдут, вас встречают.

Я, ничего не понимая, сел обратно в кресло. Мне же ещё таможню и паспортный контроль нужно пройти. Может кто-то из Росспорта или РФС приехал? Посмотрел в иллюминатор, но там суетились лишь работники Шереметьево. Они проворно загружали сумки пассажиров в вагоны-тележки. Интересно, а Лена уже приземлилась?

— Саня, дай же я тебя обниму, — неожиданно раздался басистый голос Владимира Геннадьевича и не дожидаясь, пока я встану, меня буквально вытянули из кресла.

— Господи, какой же ты молодец! Золото на молодёжном Евро взяли! Чудо ты наше! Где твои вещи, Саня? Давай выходить, не дай Бог, толпа на поле вырвется, тут же всё парализует. Миша? — развернулся он.

— Какая толпа? — я ничего не понимал.

— А кто сообщил болельщикам, каким он рейсом летит? — в проход зашёл ещё один мужчина. Крепко сбитый, с гладко выбритым лицом и короткой стрижкой.

— Тут столько футбольных фанатов собралось, что даже пожарные машины приехали. Я думаю, будут водой разгонять этих дуралеев. Я Миша. И никаких мне Михаил Константиновичей, только Миша, — протянул он мне руку. — Мы с тобой по телефону говорили, помнишь? Я наших студентов на Мальорку сопровождал. Где его рюкзак, Александров? Давай поскорее, там все на ушах стоят. Ты же багаж не сдавал?

— Нет. У меня вот всё это, пакеты, рюкзак. И вот этот ещё пакет, — показал я рукой на свой багаж.

— А, что это за ящики? Ого! Да тут килограммов тридцать будет. Саня, ты с ума сошёл! Такие тяжести! У тебя игра с Францией скоро, а если бы спину потянул? И в этом пакете килограмм десять будет.

— Тут две бутылки шампанского по двенадцать литров и водка, которую болельщики купили за разбитый лаптоп, — отчитался я.

— Вот же моральные уроды! Компьютер разбили, а сумки не помогли дотащить к самолёту, — сплюнул Михаил. — Так, я пошёл за подмогой.

— Так их самолёт раньше моего улетал. А здесь шоколад десять килограммов, сыр ещё, — начал оправдываться я, но меня перебили.

— Ребята, ради Бога заклинаю, побыстрее, там уже двери ломают, — раздался нервный голос стюардессы и в салон вбежали двое военных.

— Так, ребята, берём каждый по сумке и на выход, — скомандовал Александров и потянул меня по проходу за собой.

Мы вышли из самолёта в коридор, но сразу резко свернули на лестницу, затем зашли в другой узкий коридор.

— Так мне же паспортный контроль и таможню нужно пройти, — запоздало вспомнил я, но меня тут же перебили.

— Саша! Какой контроль, тут сейчас Ходынка будет. Осторожно, здесь ступеньки. Сейчас невесту обнимешь, получим разрешение на вылет и взлетим. Нужно поскорее убираться от сюда.

— Куда взлетим, я же только прилетел, — начал было я возмущаться и тут же закрыл рот. Мы вывернули из-за угла на улицу и я увидел военный вертолёт грязно-зелёного цвета. Вот это да! На вертолётах мне летать ещё не доводилось.

— Саша! Живой! — выскочила из дверей военной махины жена. — Тут настоящий кошмар творится, — тараторила она, крепко меня обнимая, — Я прилетела только тридцать минут назад, тут же самолёты разворачивают! Прошла паспортный контроль, таможню, получила багаж, еду с тележкой на выход, а тут как закричат: — «Лена! Здесь Лена! Значит и Граф тоже». И как кинутся! Как побегут! Даже будку смели с ограждением и сотрудника аэропорта повалили. Я так испугалась. Это как настоящий фильм ужасов про зомби. Меня Владимир Геннадьевич с друзьями окружили и в какую-то дверь втолкнули, а потом сюда вывели. Давай, заходи быстрее, а то вдруг на поле эти ненормальные вырвутся. Садись вот сюда на скамейку. Это ужас, Саша. Я даже не думала, что такое бывает.

— Всё бывает в этой жизни, — опустился на скамейку напротив Михаил. — От дураков никто не застрахован. Я одного понять не могу, почему спецборт за тобой не послали? Можно же было всего вот этого избежать. Дети чиновников по несколько раз в год летают на свои Мальдивы-Багамы, а на тебе это ворьё решило сэкономить. Вот и получайте себе подарочек на голову, расхлёбывайте теперь. Ладно, забыли, — отрубил он. — Будем живы, не помрём. Итак, в первый раз летим? Значит слушаем технику безопасности...

Мы взлетели через десять минут. На Лену и меня надели наушники, так как в самом вертолёте было довольно шумно. Мы стали знакомиться, шутить. Оказывается, насчёт вертолёта распорядился аж сам министр обороны. В самой Рязани мы приземлимся в воинской части и там же будем праздновать. В столовой уже накрыли столы, да приехало «высокое» начальство. Все только нас и ждут.

Вроде, только недавно меня подсаживали в вертолёт, и вот мы уже приземляемся. На лётном поле нас встречала группа военных и для меня началось сплошное мельтешение лиц. Мне жали руку, обнимали, благодарили, называли свои имена. Но запомнить всех этих людей было просто нереально. Я почему-то думал, что они все в тельняшках и беретах будут, при медалях. Но нет, классическое сочетание: тёмный низ, светлый верх. Обычные люди, встретишь на улице и не скажешь, что военные.

Глава 2

Россия. Рязань. 5 — 7 июня 2006 года.

В себя я пришёл уже за столом с белоснежной скатертью и ароматными пионами в вазе. Сами столы стояли буквой «П», а стены украшены надувными шарами, флагами Российской Федерации и ВДВ, самодельными плакатами на футбольную тему. Висели фотографии молодёжной и национальной сборной.

Поздоровался с довольной Анной Петровной, но она извинилась и, прихватив с собой официантку, быстро ушла с Леной на кухню. Насколько я знаю, жена привезла с собой четыре ляжки хамона, и они видимо ушли делать нарезку. Похоже, что и мне пора доставать свои покупки. Бутылки шампанского удивили всех, как и размер шоколада. Долго крутили в руках, вспоминали, что из похожих поливали себя чемпионы на гонках «Формула-1». Знакомый Александрова, нагревая на свече армейский нож, аккуратно стал нарезать швейцарскую сладость в хрустальные ладьи. От созерцания этого действия меня отвлёк голос Владимира Геннадьевича.

— Саша, хочу познакомить тебя с моей семьёй. Вот, это моя жена, Зоя Николаевна, — представил он полноватую женщину в чёрной юбке и кофте из серебристой парчи с золотым бантом на груди. Голубоглазая, с ранней сединой в русых волосах. Но, какое же у неё доброе лицо!

— Большое тебе спасибо, Сашенька, за твою помощь нам всем. За инвалидные коляски, за Володю моего, за поездку в Испанию для ребят, за Германию, — у неё кончился воздух и она, зардевшись, вдруг расплакалась. — Ой, извини, дура я, слёзы эти глупые.

Владимир Геннадьевич увёл к фикусу успокаивать жену, а я кивнул лопоухому подростку в инвалидной коляске.

— Ты же Василий? Сын полковника Александрова?

— Да. Я хотел вас поблагодарить от лица всего нашего города за...

— Забудь. Знаешь, сколько меня уже благодарили? Это же та коляска, что я закупал? — я присел на корточки и потрогал колёса.

Дождавшись кивка, продолжил:

— Я ведь их только на картинке и видел, а в живую нет. Меня подкупило, что компания колёса и резину давала в придачу.

— Так это самое главное. Ведь колёса в первую очередь летят. Спасибо вам большое.

— А где Коля Новик? — оглянулся я.

— Так он голень сломал сегодня. Его мать купала, а он скользкий был, вот и ударился об ванну. Сначала даже не поняли, что перелом. Только когда опухло всё, то повезли на рентген в больницу. Очень расстроился, что вас не увидит.

— Ничего, я ещё приеду в гости. А тебе сколько лет? — поинтересовался я.

— Шестнадцать. Я ЕГЭ сейчас буду сдавать. Хочу на бухгалтера учиться.

— А мне семнадцать, поэтому давай на «ты».

— Хорошо, — с заминкой кивнул он.

— Слушай, — я оглянулся на всё ещё утирающую слёзы Зою Николаевну. — Моя мама твоей шубу в подарок приобрела. Как думаешь, ей сейчас отдать, или дома мерить будете?

— Если... — наморщил он веснушчатый нос. — Твоя мама купила, то спасибо. Но перед всеми мама точно мерить не будет, она у нас очень стеснительная.

— Тогда я жене скажу, чтобы пакеты вам в конце мероприятия отдала. Там ещё какая-то непромокаемая накидка для твоей коляски, зимняя подкладка из овчины на сидение и зимние сапоги для тебя.

— Для меня? Мне не надо! Вы и так на коляски растратились, — насторожился паренёк.

— Это моя мама выбирала, — перевёл стрелки я. — Учти, обратно я всё это не повезу. А от себя мы купили тебе «Лего». Коля Новик сказал, что ты любишь эту головоломку собирать.

— Спасибо большое. Я тогда эту игру к нему в больницу возьму, будем с ним вместе собирать.

— Садимся за стол, — прервал наш разговор зычный голос.

И мы стали праздновать. Произносили тосты, благодарили меня за инвалидные коляски, кляли турков, расспрашивали о Пеле, Португалии, Валенсии. Михаил уже, наверное, по тысячному кругу рассказывал о поездке на Мальорку. Шампанское всем понравилось. Как и ветчина с шоколадом. Водки, конечно, на такое количество людей было мало, но на два пальца попробовать хватило всем.

В отличие от поедающих разносолы рязанцев, мне отдельно принесли куриное филе с овощами на пару. Оказалось, Росспорт здесь всех поставил на уши. И определённая диета мне нужна, и режим, и чтобы на меня не курили, и чтобы не травмировался... Мне тоже очень хотелось попробовать шашлык с копчёнными рёбрышками, но увы.

А в восемь вечера мне, как какому-то ребёнку, пожелали хором: «Спокойной ночи!» и отправили домой баиньки. С нами поехал и Владимир Геннадьевич с семьёй. Сначала он высадил возле обшарпанного городского двухэтажного дома жену и занёс в квартиру сына. К нам вышли пожилая пара, родители Александрова. Они тепло с нами поздоровались, поблагодарили. Шубу Зоя Николаевна сначала брать категорически отказалась, но Анна Петровна ей что-то тихонько сказала и женщина сдалась.

Нашу семью Владимир Геннадьевич отвёз за город в Солотчу. Оказывается, Лена сняла при каком-то санатории два коттеджа. Моя тёща проживала здесь уже неделю, ходила на процедуры и ей всё очень нравилось. Мы тепло попрощались, договорились, что полковник заберёт меня ровно в восемь тридцать утра, да и пошли в свой коттедж.

Место нашего проживания мне понравилось — две комнаты, большая душевая с ванной, телевизор, чайник, микроволновка. Лена набрала ванну и ушла наводить красоту, а ко мне постучалась тёща и позвала подышать свежим воздухом перед сном. Что удивительно, к ночи потеплело и комаров не было, так как поддувал лёгкий ветерок. Но я всё равно надел куртку, не хотел простыть. Мы прошлись к детской площадке, поздоровались с женщиной, качающую коляску, и сели на удобную резную скамейку возле бархатцев.

— Сашенька, я о чём с тобой поговорить хотела-то. — начала Анна Петровна. — Ты знаешь, что завтра министр обороны приезжает? Тут даже гуляние будет. На стадион «Спартак» техники нагнали, с парашютами будут прыгать, награждение проведут. Тех ребят, что в Испанию ездили, наградили какими-то боевыми медалями. А Михаилу, который тебя встречал, то ли ветерана труда дали, то ли ещё что-то. Я в их наградах не разбираюсь, но они все очень довольны. Даже король Испании какую-то бумагу в училище прислал. Им же там подарили и часы, и мобильные телефоны, и компьютеры. Твоему полковнику канистру лучшего оливкового масла в подарок привезли. Тут все только о них и говорят.

Мы резко свернули разговор, пропустив пожилую женщину с полным ведром. Она пошла к дальним деревьям и стала мазать их чем-то белым.

— Побелку деревьев устроили, — пояснила тёща. — Тут же всю Рязань моют-красят к приезду начальства. Я два дня назад в Константиново ездила, на родину Есенина. Так вернулась, а тут уже деревья на входе побелены, забор покрасили.

— Так ночь же, — не понял я.

— А что ночь? Фонари же светят? Светят! Поэтому, раз надо, то поработаешь и в ночь, иди да крась. Саша, родной ты мой, я заклинаю, будь очень-очень осторожен завтра. Говорят, Путин Иванова на своё место «готовит», — перешла она на шёпот. — Поэтому, Сашенька, помни, слова — серебро, а молчание — золото. Сиди себе тихонько, молчи, улыбайся. Если что спросит Иванов, то скажи что-нибудь нейтральное. Ой, как же мне страшно!

— Анна Петровна, ну, что вы со мной, как с маленьким! — возмутился я.

Женщина лишь вдохнула, погладила меня по плечу и мы опять замолчали. Каждый думал о своём. Похоже, я даже не бабочку, а целого динозавра завалил. Хотя, Медведева вон тоже избирали... Как бы я не поменял шило на мыло.

— А где Владимир Геннадьевич живёт? В том аварийном доме или он к своим родителям семью отвёз? — сменил я тему.

— Там. В этом доме ещё его родителям от предприятия давали квартиру. Там, как заходишь, три квартиры с одной стороны и три с другой. Трёхкомнатная, однокомнатная, и двухкомнатная. В однокомнатной квартире родители Володи живут, а в двухкомнатной он сам с женой и сыном. Малогабаритка, на кухне не развернуться. Согласна, ремонт там нужен, но там, Саша, даже проход в дверях нельзя расширить. Он же Васю на руках в туалет носит, а уж когда его дома нет, то мальчик кое-как сам на руках добирается. Ты же знаешь, что у Васеньки всё, что ниже половины бёдер, парализовано. Вот как вырезали опухоль, чувствует всё, но ничего не двигается. А мама Зоя его на повара закончила, но куда с больным ребёнком работать? Так она вот только сейчас, когда Вася подрос, пошла по вечерам полы мыть. И то хоть какая, но копейка.

— Анна Петровна, так Владимир Геннадьевич же заведует кафедрой в училище, да и афганцам доплаты хорошие идут. Ему что, получше квартиру не могли дать?

— Ох, Саша, Саша, ну и выдумщик ты... — покачала она головой. — Когда это в нашей стране учителям хорошо платили?

— Так он же военный, да ещё и полковник! В Афганистане был!

— Ну и что? За звание, да за Афганистан, конечно, доплачивают, но квартиру на них не купишь. Да и, Саша, они ещё хорошо живут. Жильё, хоть какое, но своё. Дача есть родительская. Зоя рассказывала, что вот кольца на колодец в прошлом месяце купили, а то колонка постоянно засоряется. Окна поменяли на пластиковые, а из старых Володя хочет теплицу поставить, а то ветер плёнку постоянно рвёт. Старая машина хоть ломается часто, но ещё ездит.

А я сидел, как мешком стукнутый. Если это считается неплохо, то что тогда плохо?

— А, что ты, Граф, в этой жизни видел? — проснулся во мне «Морозов». — Жил ты в Москве, никуда не выезжая, а потом в Испанию тебя увезли. Ты же без понятия, как люди за «кольцом» выживают. Слушай тёщу, может и поумнеешь. Мужик вон окна старые на теплицу приспособил, а ты шубу его жене с барского плеча подарил...

Я вспомнил, что только недавно перечислил два миллиона долларов за материалы и строительные работы на Мальорке.

— Анна Петровна, — решился я. — А вы не могли бы помочь мне найти здесь дом, который продают. Хочу подарок полковнику сделать. Он в этом клоповнике жить не заслужил. Сколько тут дома стоят? Чтобы без понтов, не дорого-богато, а действительно хороший, добротный дом. Желательно, без второго этажа. Да и сколько тут времени покупка дома занимает?

— По-разному, Сашенька, — растерялась женщина. — Мы свою квартиру два месяца покупали. Сначала продали в Ленинграде, Леночка там осталась у знакомых жить, экзамены сдавала, а я у сестры в Звенигороде остановилась. Так то квартиру я быстро нашла, но продавец документы долго собирал, потом у нотариуса проверяли-оформляли, вот два месяца на это и ушло. Так ты точно решил ему дом купить?

— Да, — уверенно кивнул я. — Точно.

— Тогда я тут у местных поспрашиваю. Для этого дела я специально с утра пораньше встану. Может, что и найду. А на какую сумму мне рассчитывать?

— Давайте, максимум триста тысяч долларов, ну, триста пятьдесят, не больше. Я не думаю, что здесь будет дёшево. От Москвы недалеко, природа вон какая. Я тут такие дворцы видел, пока на машине сюда ехал. И хотелось бы простой дом, без архитектурных излишеств, но со всеми удобствами.

— Да уж, задал ты мне задачу, зятёк. Дворец проще найти, чем такой дом. Но, я завтра с самого утра этим займусь. Можешь на меня положиться. Я тут за неделю успела со многими познакомиться. А сейчас пошли спать, тебе завтра вставать рано. Твой костюм я в химчистку отдавала, он сейчас, как из магазина. Туфли тоже начищены. Будешь завтра самым красивым.

***

— Миша, ты только посмотри на него! Мы тут чуть ли не в розыск его объявляем, а он бегает, видите ли! — прервал мои мысли голос Владимира Геннадьевича. — Хорошо, что милиционер тебя заметил. А, если бы ты ногу подвернул? Как бы я Юрию Павловичу в глаза смотрел? Да тебя, как Васю моего, ни на минуту нельзя оставлять без присмотра. Так, бегом в душ и завтракай. Через полчаса выезжаем. Я тебя на улице подожду.

Я не обижался, понятно, что мужчина перенервничал. Действительно, я сглупил. А если бы об корень споткнулся или подскользнулся? Тропинка-то незнакомая.

Помылся, оделся, да сел завтракать. Мне принесли кашу, салат, три яйца в «мешочек», чайник и выпечку. Лене — творог с укропом и зелёный чай. Жена была при полном параде — облегающее белоснежное платье, коса, а на голове закрепила невидимками голубой берет. В ушах качались серьги-парашютики. Смотрелось бесподобно. Тёща закрыла ей платье спереди банным полотенцем и мы сели завтракать.

Когда я приступил к чаю, Анна Петровна обрадовала меня, что, кажется, нашла подходящий дом. Пожилая медсестра, которая работала в местном санатории, похоронила год назад мужа, и собралась переезжать к сыну в Ирландию. Она, буквально на днях, получила визу по воссоединению с семьёй. Дом из кирпича, очень толстые стены. Продаётся вместе с мебелью, посудой, машиной, одеждой, огородом и курятником. Кот и собака тоже прилагаются. Машине только четыре года и она со дня смерти мужа стоит в гараже.

— Саша, они ещё в конце семидесятых подсуетились, собрали все бумаги и подключили свой дом к санаторным канализации, отоплению, газу, электричеству. А в санатории и котельная своя, и вода. Хотя, колодец на участке тоже имеется. В нём, говорят, вода хорошая, но я бы попробовала. Погреб тоже есть. Там, кстати, все закатки хозяйка тоже хочет оставить. В доме ванная с туалетом есть, плиткой красиво выложены. Ванна беленькая, не жёлтая. А, самое главное, там везде двойные двери. Они это сделали, чтобы мебель было проще носить. Просит почти двести пятьдесят тысяч и это недорого. Все документы у неё уже собраны, я их посмотрела. Саша, только она очень боится, что их обманут с деньгами. Она хочет, чтобы деньги сыну на счёт перевели. А у него банк такой же, как у тебя — «HSBC». Правда, в этом доме второй этаж есть, но там у мужа библиотека была, всё книгами заставлено. Кстати, её покойный муж был ректором в местном радиотехническом университете.

Я сразу же позвонил своему агенту и озадачил его переводом денег внутри банка. Объяснил, что собираюсь покупать дом в подарок Владимиру Геннадьевичу. Сеньор Антонио пообещал сразу же перезвонить, как только переговорит с банком.

Наконец-то, мы собрались. Тёща вручила жене пакет с кроссовками, перекрестила нас и мы поехали в город. Впереди мчались две милицейские машины с мигалками, потом мы, за нами телевизионщики. В Рязань по трассе мы домчались за двадцать минут. При свете дня он смотрелся совсем по другому. Флаги России и ВДВ на фонарных столбах, баннеры с футбольной тематикой, георгиевские ленты, надувные шары.

Я почему-то думал, что Рязань это что-то вроде пасторальной деревушки с церковью и речкой. А этот город, оказывается, в тридцатку крупных городов России входит! Хорошо, что не обидел Александрова своим незнанием.

Анна Петровна была права, город действительно был вылизан донельзя. Побеленные бордюры, дороги в свежих асфальтовых заплатках, подстриженные кусты, ни грамма мусора... Рассмешила фанерная экспозиция в рост человека, к которой стояла небольшая очередь. На ней была изображена наша национальная сборная по футболу с круглыми дырами вместо лиц. Прохожие вставляли туда свои головы и с удовольствием фотографировались.

Прямо на тротуарах стояла военная техника: гаубицы, БТРы, танки, мотоциклы. Также было очень много милиции и машин скорой помощи.

— Начинается земля, как известно, от Кремля, — шутливо продекламировал Михаил. — Так, выходим, народ. Сейчас будете Рязанский Кремль смотреть. Нашу главную достопримечательность.

Пока Лена снимала туфли и обувала кроссовки, а телевизионная группа включала камеру, Владимир Геннадьевич делился впечатлениями от посещения Московского Кремля. Оказывается, на деньги, которые я дал на питание и подарки, он приобрёл серию книг по русскому оружию, набор кружек и малахитовый гарнитур жене.

В воротах нас встречали караваем хлеба сотрудники музея и священник. Поздоровались, попробовали булку, произнесли все необходимые фразы и... побежали. Другим словом назвать нашу экскурсию было нельзя.

Территория была большая, много музеев. Место действительно было очень интересным и каким-то душевным, что ли? Поднялись на земляной вал, полюбовались природой, катером на Оке. Поразил своей необычной красотой Успенский собор. Оказывается, его двадцатисемиметровый резной деревянный иконостас, самый высокий в России. Полюбовались на Феодотьевскую икону Божией матери аж 1487 года. Посмотрели экспозицию «Русское оружие» в гостинице Черни и коллекцию платья народностей области. Лена только поделилась впечатлением, что колокольня под стать Петропавловскому шпилю, как прибежала запыхавшаяся пожилая сотрудница музея.

— Вертолёт с Ивановым только что приземлился, — выпалила она.

— Так, сейчас едем на стадион. Там ещё технику можно посмотреть, а потом, когда Иванова подвезут, и на свои места пойдём.

— А можно с вами сфотографироваться на память? — мягко спросила женщина.

— Конечно, — развернулся я, а Михаил лишь прикрыл лицо рукой и глубоко вздохнул.

Сфотографироваться пожелало человек двести, не меньше. И откуда они только набежали! Полковник Александров, в отличие от своего друга, был спокоен как удав. Быстро организовал всех пройти на земляной вал и компактно собраться в группу. Телевизионная группа сделала несколько снимков. Потом я положил пару крупных купюр в ящик для пожертвований и нас чуть ли не внесли под руки обратно в машину.

Милицейские машины снова включили мигалки и нас повезли на стадион «Спартак». Сам стадион был заполнен под завязку, как на финал молодёжки в Португалии. Милиции вокруг было столько, что аж в глазах синело от их формы.

Когда мы туда вошли, то сразу начались выкрики: «Граф, Граф, Граф!». Я помахал рукой, кивнул собравшихся зрителям. Нас с Леной посадили в красные бархатные кресла рядом с креслом министром обороны. Сам Иванов ещё только ехал сюда из воинской части. Михаил Константинович потопал вниз, так как его тоже, вместе с ездившей в Испанию группой, должны были сегодня награждать. Полковник Александров сел внизу возле начальника Рязанского училища и мэра города.

— Ого, а это, что за сцену отгрохали? — показал я рукой.

— Так Валерия же приехала утром. Тебе разве не сказали? «Голубые береты» и «Крылатая пехота» после прыжков будут петь, а Валерия уже к вечеру. Вон, видишь, там и «Первый канал» расположился, чтобы снимать её выступление. Поэтому и сцену такую огромную смонтировали. Она тут с подтанцовкой будет. Хотели Тимати пригласить, но он сейчас в Германии. Он на открытии Чемпионата Мира с Камилой будет выступать. Сейчас там каждый день репетиции.

У меня запиликал телефон.

— Алекс, я только что-то переговорил со своим другом из «HSBC». Он сказал, что перевод денег внутри банка проблемой не будет. Но мне нужны данные человека, которому будут переводиться деньги. У вас есть юрист? К сожалению, я не владею информацией о том, как проводятся операции по покупке недвижимости в России. Если вам нужна помощь...

— Нет, спасибо, сеньор Антонио, юриста мы тут найдём. Ещё раз, большое вам спасибо.

— Хорошо, буду ожидать твоего звонка.

Тут все засуетились. К нам поднимался Иванов со свитой. Когда он подошёл, мы с Леной встали и поздоровались. Министр пожал мне руку, поблагодарил за победу в Португалии и сказал, что обязательно приедет в Берлин поболеть за нас в финале. Нас сфотографировали, близко подъехала камера «Первого канала» и мы, наконец, сели обратно в кресла.

Пока на стадионе делали последние приготовления, я решился обратиться к министру обороны. Говорил коротко и по существу:

— Сергей Борисович, я хочу купить дом полковнику Александрову, здесь, в Солотче. Это, как благодарность за его помощь нашей сборной. Но я не хочу обращаться к рязанским нотариусам. Тут же каждая собака через час будет знать о покупке. Я бы хотел сделать полковнику сюрприз. Может, вы можете помочь с юристом? У хозяйки дома уже все документы подготовлены.

— Подожди минутку.

Он тихо переговорил с наклонившемся к нему мужчине, а потом повернулся ко мне.

— Да, я могу помочь, — кивнул он. — Но нужен адрес и контакты.

— С этим может помочь моя невеста Лена. Она может поехать вместе с юристом. На неё оформят дом, а потом она дарственную оформит на Владимира Геннадьевич. Так будет проще провернуть эту сделку без полковника.

Я объяснил жене ситуацию и она тут же подхватилась. Зазвучал гимн Российской Федерации и мы встали. А между тем на поле вынесли флаги Российской Федерации, ВДВ и Георгиевское знамя.

Министр обороны вышел на сцену, поздравил руководство Рязанского училища и по очереди вручил награды с памятными подарками «мальоркцам». Были зачитаны благодарственные письма от президента Российской Федерации, короля Испании, министра обороны Испании, президента Мальорки и департамента полиции Мальорки. После каждого письма кричали «Ура!». Да так громко, что у меня даже уши закладывало.

Затем прозвучали поздравления от руководства области и города. Даже меня позвали на сцену, где вручили комплект формы десантника с голубым беретом, который я тут же натянул на голову. Теперь я для всех десантников стал «своим». Ещё наградили какой-то грамотой-благодарностью по поддержке инвалидов и подарили деревянного зайца. Оказывается, здесь одна женщина обучает незрячих детей резьбе по дереву. Этого зайца дети вырезали специально для национальной сборной по футболу, чтобы он помог нам одержать победу в Германии.

Выступил начальник Рязанского десантного училища, поблагодарил всех за то, что пришли на праздник. Нам показали выступление роты почетного караула, военизированную эстафету и тактический эпизод по захвату укреплений противника. А потом в небе раскрылись купола двенадцати парашютистов. Как объяснил мне Сергей Борисович, эта цифра символизировала первый парашютный десант в составе подразделения на учениях под Воронежем второго августа 1930 года, откуда и берут своё начало ВДВ.

Ансамбль «Крылатая пехота» порадовал исполнением «Никто кроме нас», «Синева», «Вперёд, Россия», а потом на сцену вышла группа «Голубые береты» и затянула «Кукушку». Пели они настолько душевно, что многие зрители утирали слёзы.

После концерта министр обороны пожелал зрителям хорошо провести вечер и уехал обратно в воинскую часть, где его ожидал вертолёт на Москву. Уже перед самым концертом Валерии ко мне подсела довольная Лена. Она накинула на себя белоснежную кожаную косуху с бахромой и заклёпками и протянула мне термос.

— Купили, — прошептала она мне на ухо и уже обычным голосом добавила. — Пей, это протеиновый коктейль, а то ты тут голодный сидишь. Этот дом совсем недалеко от нас, где-то метров восемьсот пройти. Ты, может его даже и видел, когда бегал утром. Оформили всё очень быстро, повезло, что все документы были готовы. Начальник Рязанского училища распорядился, чтобы в отделе кадров предоставили мне копию паспорта Владимира Геннадьевича. Я связалась с Антонио, переслала ему данные счёта сына хозяйки дома и там буквально через минут сорок всё перевели. Её сын как получил деньги, сразу отзвонился нам. Я подписала договор купли-продажи, а потом оформили договор дарения на полковника. Ты знаешь, что там две машины в гараже?

— Так вроде одна же была?

— Мама видела только внедорожник «Suzuki Vitara» синего цвета, а там ещё другая есть, новенький зелёный «Ford Fiesta». Он тоже в гараже, только брезентом накрыт. Её муж Ольги Олеговны купил, но у него инсульт случился и он на ней не ездил. Насколько я поняла, она думала, что её сын сюда приедет. А он на ирландке женился и всё на этом. Поэтому приходится ей туда ехать. Знаешь, одной женщине там управиться трудно. Там у неё три теплицы, огород, сад, куры, две козы, пудель, кот, аквариум и два волнистых попугайчика.

— Да уж, как увидит Александров этот зоопарк завтра... — покачал я головой.

— Да нет, дом там шикарный. Он, как огромная шестикомнатная квартира внутри, плюс наверху библиотека с бильярдной. На кухне и печка небольшая есть, камин в зале. Настолько всё добротно сделано. Что моя мама привереда из приверед, да и то ей понравилось.

А потом начался концерт Валерии. К нам подсел Александров с начальником Рязанского училища. Выступление длилось аж до часу ночи. Мне лично очень понравилось. Особенно впечатлило, то, что всё исполнялось вживую. Может и был пререкорд, но я его не заметил. Большой популярностью пользовалась песня «О, боже, какой мужчина!», которую весь стадион пел в голос. Потом был праздничный салют и обратная поездка в Солотчу.

А утром к нам приехала семья Александровых и Михаил Константинович. Анна Петровна повела нас всех к дому. Идти туда оказалось действительно недолго. Нам открыли ворота, мы познакомились с бывшей хозяйкой Ольгой Олеговной.

— Так вы дом здесь купили? — поинтересовался Миша.

— Нет, это я купил Владимиру Геннадьевичу в подарок.

Полковник напрягся и серьёзным голосом переспросил:

— Ты купил этот дом мне... в подарок? Это шутка такая?

— Вашей семье, — поправил его я. — Почему купил? Без вас бы ничего этого не было. Не было бы ни Словакии, ни Турции, ни Бразилии. Не было бы Мундиаля. Я сначала думал вам машину купить. Но на машине вы поездите, она станет старой и вы её продадите. А дом всегда будет вашим. Да и мы к вам в гости будем приезжать. Вот договор дарения. Копию вашего паспорта дали в отделе кадров училища. Это ваш начальник распорядился. Не переживайте, всё законно и документы на дом в порядке.

Полковник поцокал языком, изучая документ, затем пристально посмотрел на меня, закусил нижнюю губу и вышел на улицу.

— Сломал ты нашего Геннадьевича, Сашка. Так, подождите, пойду-ка посмотрю, как он там.

— Ох, да как же это так, родненькие вы мои? Ох, да как же? Ох... — Зоя Николаевна растерянно переводила взгляд то на нас с Леной, то на сына, то на бывшую владелицу дома, то на Анну Петровну.

— Зоя, давай в дом. Присаживайтесь там за стол. Да и ты, Вася, тоже сюда давай езжай. Сейчас чайник поставим, я торт свежий сегодня купила, чая ягодного в пакетиках, — взяла власть в свои руки тёща.

Мы вошли в дом. А ничего так, действительно, как квартира. Паркет, стены по европейски шплаклёваны и покрашены, высокие потолки, двойные двери.

— Ой, да как же это? Тут же и диван, и посуда, и машина стиральная, и стол вот этот? Да я так не могу! Это же какие деньжищи! Я без Володи ничего подписывать не буду!

— Уже всё подписано и на Володю оформлено. Саша уже деньги перевёл, сам министр обороны помог с нотариусом. Поэтому радуйтесь, да живите тут. Сходите в церковь, поставите за Сашу с Леной свечку в церкви, помолитесь за игры сборной в Германии.

— Вы же сами подумайте, как я повезу козу в Ирландию? — подключилась к разговору бывшая хозяйка. — Я же это за год не продам. А машины куда? В Ирландии же руль на другой стороне. Да и не думала, что так быстро всё получится, поэтому и машины на продажу не выставляла. Я тут в теплицах и огурцы-помидоры, да синенькие высадила. Только вот, что хотела попросить. Мне сын билет на самолёт купил, а он только через пять дней. Поэтому, можно я пока здесь поживу, если разрешите, конечно. Заодно вам тут всё покажу за эти дни.

— Да живите, конечно, — встрепенулась жена полковника. — Это же ваш дом.

— Не мой, а ваш. Покажу где воду отключать, где электрика, счётчики. Интернет на вас переоформим. Ой, у меня же ещё тут закатки прошлогодние в погребе стоят, тоже вам будут. Инструмент весь мужнин остаётся: паяльники, канифоль эта вонючка, радиодетали. Велосипед его, мотоцикл «Ява». Телогрейки, штаны на вате, удочки. Он же зимней рыбалкой увлекался, так там полгаража завалено всем этим добром. Капканы на щуку сам мастерил... — стала утирать слёзы женщина.

— Ольга Олеговна, не надо слёзы лить. Александровы и за могилой вашего мужа присмотрят. Да и всё остальное здесь, никуда не пропадёт. Другой бы владелец всё эти книги на помойку бы вывез...

— Да Володя бы никогда, он так читать любит, — подскочила Зоя Николаевна.

— Вот и хорошо. Зоя, тебе чай чёрный или зелёный? Или ягодный попробуешь?

Я кивнул Лене и вышел на улицу. Александров с Михаилом сидели в беседке под виноградом и курили.

— Саша, кто тебя, вообще, надоумил моей семье дом купить? Только правду говори, не юли. И ты сам платил?

— А чего тут скрывать? Да, платил я. Я же вам подарок давно хотел сделать. Но не знал, что именно подарить. Это тёща вчера рассказала, что вы в малогабаритной двухкомнатной квартире живёте. Она и этот дом случайно отыскал сегодня с утра, а министр обороны помог с юристами. Тут все помогали.

— Сам Иванов помогал? — удивился Михаил.

— Ну, да. Я же с ним рядом на стадионе сидел, вот и попросил.

Владимир Геннадьевич так крепко затянулся, что сигарета аж на половинку прогорела и осыпалась пеплом на траву.

— Сань, сколько хоть этот дом стоит? — наконец выдохнул он горький дым.

— Почти двести пятьдесят тысяч долларов... — я прервался, так как Александров сильно закашлялся и Михаил стал хлопать его по спине.

— Тут две машины, мебель вся. Ну, то есть всё, что вы видите, хозяйка вам оставляет. Даже собаку, коз, кур, кота, аквариум и волнистых попугайчиков, — продолжил я.

Мужчина вздохнул ещё сильнее.

— А твоя мама в курсе этой покупки? — привёл он последний аргумент.

— И она это полностью одобрила. Вы, Владимир Геннадьевич, просто не понимаете, на сколько вы нам помогаете. Я же перед каждым матчем на вас смотрю, для вдохновения. Без вас Германию мы не возьмём. Это самое малое, что я мог сделать.

— Рядовой Граф, отставить пораженческие настроения. В Германию мы едем только побеждать! И никак иначе!

— Есть отставить, товарищ полковник. Только побеждать и никак иначе! — я, радуясь, приставил пальцы к виску. Наконец-то, наш талисман пришёл в себя.

— Значит, так, — встал Александров и ловко стряхнул окурок в ближайший куст. — Лично тебе, Саша, большое спасибо за подарок. Но я буду считать его своим только после победы в Германии. Иначе, переоформлю всё это добро на тебя обратно. С козами, собакой, попугаями и котом.

— Там ещё и аквариум, — вставил «две копейки» его друг.

— И аквариум. Как же мы да без него? — карикатурно взмахнул он руками. — Саша, ты меня внимательно слушаешь? Пусть это будет залог того, как я буду вдохновлять вас на победы. Но знай, я буду болеть за нашу сборную так, как ещё никто не болел. Иначе, я тебе этих коз лично в Валенсию привезу. Будут у тебя там вместо газонокосилки работать.

— Вот это, Володя, правильный поступок, по нашему, по десантному, — добавил Михаил. — Ты же, Саша, после финала сюда приедешь? Так вот, я тебе по своему рецепту шашлык приготовлю и торт «Птичье молоко» у наших закажу. Не хуже, чем в Москве, испекут. И сока тебе яблочного сам нажму. Там вон под сливами стол большой поставим и хорошо отметим победу. Как раз и новоселье отгуляем. А ты, Володя, иди Зою успокой, а то она сейчас там потоп устроит.

Через полчаса мы уже подробно обошли дом, заглядывая во все закутки. Александров с Михаилом присели по очереди за руль машин, поцокали языком на разряженные аккумуляторы, осмотрели мотоцикл «Ява», зависли в рыбацких принадлежностях, повздыхали на книги и бильярд.

Меня поразила собака. Старый пудель, как привязанный, ходил за хозяйкой и совсем по-человечески вздыхал, заглядывая ей в глаза. Вася ездил за нами на коляске и гладил собаку, говоря ей разные глупости. В конце-концов пёс положил ему голову на колени, но глаз с хозяйки по-прежнему не сводил. Собаки всё понимают, только говорить не могут. Вот и Артемон понимал, что хозяйка уезжает. Я знал, что вывезти собаку в Ирландию довольно трудно. Это из-за бешенства. Почти целый год по приезду, она должна находится в собачьей гостинице без хозяев. Этого года «старичок» мог и не пережить. Хорошо, что за ним Александровы присмотрят.