Вингер. Манкунианец.

Глава 1

Россия. Москва. 14 июля 2006 года. Пятница.

Я осторожно потянул стопу вверх, а потом медленно опустил вниз. Убедившись в отсутствии боли, начал постепенно, сантиметр за сантиметром, как учил физиотерапевт, двигать ногу влево. Морозов целый семестр учил анатомию в институте, но всё равно, все эти мышцы с нервами, их связь между собой, выше моего понимания. Вот объясните мне, почему, при шевелении большим пальцем ноги, боль до сих пор отдаёт в бедро? Но при сравнении того, на сколько больно было неделю назад и как сейчас, это, конечно, небо и земля. В ЦИТО имени Приорова действительно работают профессионалы своего дела.

Когда мы приземлились во Внуково, я от боли не только вспотел на столько, что хоть выжимай, но даже дышал через раз. В бедро будто кто-то нож воткнул и основательно там ковырялся. Заморозка и обезболивающие, которыми располагали командные медики, в полёте почему-то слабо помогали.

Седой врач из команды вбежавших на борт медиков, лишь вопросительно приподнял бровь на моего сопровождающего и мне тут же ввели морфий. Вадим Артурович передал все бумаги врачам, что-то пояснил на медицинской абракадабре, ободряюще сжал мне плечо и пошёл на выход. А меня со всей осторожностью погрузили в неотложку и, в сопровождении прибывшей команды врачей, отвезли в травматологию центра Приорова.

Я наконец-то дотянулся до пульта и стал щёлкать по каналам. Ну, что сказать? Даже Хрюша со Степашей по мячику били, не говоря уже о других телевизионных программах. Футбол до сих пор был темой номер один! О нём говорили все. Даже те ведущие, которые в нём абсолютно не разбирались, пытались изобразить из себя знатоков игры. Говорить о нашей победе сейчас было модно.

Перелистнул новости и остановился на повторе финала чемпионата мира. Как раз на самую концовку первого тайма попал. И не надоело же им в стократный раз крутить нашу победную игру? Хотя, чья бы корова мычала... Я и сам, как ребёнок, залипаю от своих выкрутасов. Вот и сейчас, смотрю на свои финты и голы, и не верю. Ведь так НЕ БЫ-ВА-ЕТ!

То, что происходило на поле, особенно во втором тайме, в памяти осталось почему-то фрагментами. Для меня тогда существовали лишь мяч и ворота англичан, всё остальное было размытым фоном. Смотреть игру сейчас, через неделю после финала, когда страсти уже немного улеглись и можно было более-менее спокойно оценить и игру, и себя в ней, было очень интересно.

Первый тайм закончился. На экране стали крутить нарезку самых интересных моментов. И первым делом показывают эпизод, когда нам «забили» второй мяч. Это я неаккуратно выставил ногу и мяч, задев её, поменял свою траекторию и влетел в акинфеевскую калитку. А вот крупным планом показывают моё отрешённое лицо. Весь в думах, почему первый гол-то отменили? Почему офсайд? Вот же дурак! Опять от стыда прикрываю глаза рукой. Ну, не хочу на свой позор смотреть!

В крупных российских городах были организованы фан-зоны, где транслировали прямой репортаж финала. Лица наших болельщиков, в отличие от меня, не были унылыми. Люди, многие из которых надели тельняшки, упорно продолжали скандировать «Вперёд, Россия!», размахивать российской атрибутикой и петь весёлую песню «А нам всё равно!». Смотрю сейчас на лица наших болельщиков и просто поражаюсь их безграничной вере в сборную. Когда команда шла в раздевалку на перерыв, мне уже было не до рефлексий об офсайде. Я тогда думал, что мы из-за меня обосрались по полной и Кубок Мира полетит в Лондон.

На экране показывают столичную фан-зону на Красной Площади и камера подъезжает к группе разновозрастных мужчин в бело-голубых тельняшках и голубых беретах. Мужики хорошо подзаправились, лица красные, весёлые. Как только журналистка не побоялась услышать пару крепких словечек в адрес сборной?

Я уже хорошо знаю, что сейчас будет. Интервью с бывшим военным Станиславом Олеговичем сейчас крутят по всем новостным каналам. Не только он стал знаменит на всю Россию-матушку. Его слова стали символом нашей победы на Мундиале. Вот молоденькая девчушка-корреспондент, в окружении большой толпы болельщиков, задаёт вопрос высокому полноватому мужчине, из-под берета которого видны седые курчавые волосы:

— Здравствуйте! Как ваше настроение после первого тайма? Вы, наверное, не ожидали, что наша команда будет уступать сборной Англии?

— И тебе здоровья, красавица! Настроение просто замечательное! Я верю в нашу сборную, в нашу победу! Сейчас в раздевалке парни проснутся и дадут англичанке прикурить! Да так, что мама не горюй! Вот увидите, зуб даю! Голов пять, а с украденным голом — шесть, они им уж точно в ворота закатят, — десантник хохочет настолько заразительно, что даже я улыбаюсь, не говоря уже об окружающих его людях.

— Мы все надеемся, что ваши слова будут пророческими. Вы можете представиться? — кивает корреспондент.

— Гвардии майор в отставке, Громов Станислав Олегович. Пользуясь случаем, хочу передать горячий привет парням седьмой гвардейской воздушно-десантной дивизии! — приветливо машет в камеру левой рукой Громов и продолжает. — Ребята, учите историю. Мы же русский народ! Русские мы! Нам же нужно малость раскачаться, понять всю трагедию, так сказать, разозлиться малость на самих себя. А потом уже выйти на поле и ка-ак дать супостату! — махнул он правой рукой, щедро расплёскивая пиво из бутылки. — Отступать, ребята, нам некуда. Позади Москва! — и подняв над собой левую руку, зажатую в кулак, восторженно закричал. — Россия! Россия! Вперёд, Россия! — к нему тут же подключился рёв наших болельщиков.

— Россия, вперёд!... Саня Граф, давай, надери англичанке задницу!... Парни, мы в вас верим!... Граф, привези Кубок в Россию!

Интересно, а этот майор реально тогда верил, что нам будет под силу забить пять голов? Или он под влиянием алкоголя, так сказать, для красного словца, это пророчество ляпнул?

Хотя, чего это я тут раскудахтался? Всё было эффектно и патриотично. И самое главное — гвардии майор угадал количество забитых мячей. Совершенно не удивлюсь, если после нашумевшего пророчества «Нострадамуса» Громова начнут приглашать на всевозможные спортивные состязания. Надо будет у Александрова обязательно поинтересоваться, знаком ли он с этим провидцем? Может, где пересекались по службе? С большим удовольствием с ним бы встретился и пожал ему руку, да и какой-нибудь презент обязательно вручил бы.

Тут я вспомнил о футболке с финального матча. Помню, как Лена аккуратно завернула её в пакет и положила на дно своей сумки. Можно, конечно, эту майку попридержать и потом продать на каком-нибудь аукционе. А вырученные деньги пустить на какие-нибудь благотворительные нужды. Вроде как, я её Калашникову собирался отдать? Но теперь, если получится, подарю её Громову. Предсказать точное количество голов дорогого стоит. Нужно будет обязательно записать видеообращение на ютубе о поиске этого майора.

Пролетела реклама и вот уже показывают комментатора матча Виктора Гусева, который обращается к своему маститому «коллеге» Николаю Писареву, помогающему вести финальную игру:

— Николай, как вы думаете, найдёт ли тренер нужные слова для своих игроков?

— Хм... Зная богатый опыт Юрия Палыча и как футболиста, и как тренера, думаю, что ему будет чем взбодрить игроков нашей сборной. Терять нам уже, по большому счёту нечего, поэтому, я очень надеюсь, что во втором тайме наши парни, наконец-то, соберутся с силами и взломают оборону англичан и даже не однажды. Забить три мяча будет сложно, но в моей футбольной практике отыгрывались и с более крупного счёта.

— Я соглашусь со своим коллегой и пожелаю нашей команде переломить ход этой встречи. Ребята, мы в вас верим! И Саша! Саня, солнышко ты наше десантное, соберись, соберись, пожалуйста, забудь об этой несправедливости! Просто забудь! Покажи всем нам очередное чудо. Чтобы не только мы ахнули, но и весь мир тебе зааплодировал! А мы с вами, уважаемые телезрители, встретимся сразу после перерыва матча.

После слов Виктора Михайловича, мне почему-то вспомнился эпизод, когда в подтрибунке Руни вывел меня из себя. Мне тогда реально хотелось ему «втащить». Затем вспомнил свой поход в душ и от нахлынувших воспоминаний мне вдруг стало так смешно. Уже в самолёте Дюха, стараясь отвлечь меня от боли в ноге, рассказывал тихонько о том, что я пропустил. Как Сёмин, тяжело вздыхая, заявил на всю раздевалку, что у меня поехала «кукушка» и он сомневается в том, что меня можно выпустить на поле. А что говорить? В те минуты я реально был неадекватен. Хорошо, что в «святая-святых» не велась запись. Это был бы позор на весь мир.

Как я узнал позднее, в это время во многих церквях начали молебны о победе русского воинства в помощь нашей сборной. И после того, что я вытворял во втором тайме, не поверить в помощь ОТТУДА мог только самый заклятый атеист.

В очередной рекламной паузе я успел схомячить пару воздушных круассанов с миндальной начинкой и запить всё яблочным фрешем. Откармливали меня здесь, как на убой. Как оказалось, на гипоаллергенной диете я потерял аж десять килограмм, а гемоглобин со ста сорока упал до девяноста пяти. Хотя, чему тут удивляться? У меня же каждый божий день кровь на анализы брали.

Вытерев салфеткой сахарную пудру с губ, продолжил следить за матчем и наблюдая за чудесами на поле, порой даже забываю дышать.

Вот, например, мой первый гол в ворота Пола Робинсона. Как только я смог так оттолкнуться от газона и зависнуть в воздухе? Будто на батуте прыгнул. Это же нарушение всех законов физики! Просто уму непостижимо! Таких фортелей даже Криштиану Рональду в свои лучшие годы не выдавал.

Гусев так праздновал мой гол, что, кажется, порвал голосовые связки. К середине тайма он мог только шептать и эстафету комментатора взял его помощник. А уж что творилось в фан-зонах! Болельщики, как один, подорвались и орут «Гол, Граф, Гол! Граф! Граф!». Обнимаются, целуются, а некоторые даже крестятся. Но моё лицо в этот момент это что-то с чем-то. Полная сосредоточенность. Есть я и мяч. Кажется, выстрели рядом, даже ухом не поведу.

Что интересно, когда ко мне пытался подбежать Дюха, то Гусев чуть из кресла не выпрыгнул:

— Да не трогай ты его, не сбей настрой! Не трогайте его, ребята. Не подходите к нему. Давай Саня, мы в тебя верим! Организуй нам ещё один гол!

Я, наверное, в финале был сверхчеловеком, наделённым всякими суперспособностями.

— Точно! Всенародный любимец Бэтмен! Или Супермен? — сказал вслух и засмеялся.

А что, может быть, со временем и про меня придумают какие-нибудь комиксы? Прикольно было бы почитать о себе рассказы в забавных картинках. Интересно, а как бы меня там назвали? Алексмен? Нет, как-то совсем не звучит. Слишком просто. Может быть — Графмен? Нет. Тут точно попахивает мистическим персонажем Графом Дракулой. О, придумал! Танкмен! Что-то понесло меня не туда... Захотят — сами и придумают. Хотя, идея очень даже неплохая. Я сейчас на пике популярности. Народ меня любит и комиксы должны зайти в массы просто «на ура». Надо будет эту мысль подкинуть сеньору Антонио. Вот, кто может во всём увидеть выгоду. А заработанные деньги можно пустить на какую-нибудь благотворительность.

Если мне не изменяет память, то первый чемпионат мира по футболу на колясках пройдёт осенью следующего года в Токио. За оставшийся год можно нанять тренера, который подготовит наших ребят к Японии. Да и закупить необходимое оборудование тоже не проблема. Думаю, что людей, желающих заниматься этим видом спорта, будет более, чем достаточно. Сколько сейчас инвалидов в четырёх стенах заперто? Тысячи! Никто не откажется съездить на соревнование, на мир посмотреть, себя показать, денег заработать.

Да и я сейчас личность в России известная. Нужно ловить момент. Мне вполне могут пойти навстречу и озаботиться созданием новой федерации футбола на электроколясках. Ну и что, что этот вид спорта не олимпийский? Сегодня так, а завтра уже по-другому.

Или вот моё прохождение оборонительной полосы англичан. Это же просто какая-то фантастика со спецэффектами! Наплевав на законы гравитации, я парил над полем, вытворяя с мячом что-то совершенно необъяснимое. Но попроси показать мастер-класс, только головой отрицательно покачаю. Я совершенно не уверен, что у меня получится ТАКОЕ повторить.

На экране Лэмпард меня аж за талию обхватил, не пуская вперёд. Фердинанд буквально упёрся руками в мою грудь, а когда я рванулся, упал и схватил за ногу, едва не вцепившись зубами в левую бутсу. Самое интересное, что я такого даже не помню. Вот о том, как шептал «с Богом» и бил с левой ноги — воспоминание есть. А как Фердинанд бутсу с ноги сдёрнул и я переобувался — нет.

Уйдя в свои мысли, я очнулся в тот момент, когда по телевизору уже показывали повтор моего третьего гола. М-да! Этого «красавца» я никогда не забуду. Он переломил ход всего матча и принёс мне первое мировое золото. Надеюсь, что в составе сборной я ещё не единожды подниму над головой Кубок Мира. Просматривая повтор гола с другого ракурса камеры, мысленно восхитился своему мастерству (совсем по поговорке: сам себя не похвалишь, никто не похвалит). Классно я тогда в падении через себя правой приложил. Не гол, а просто загляденье! Удар просто завораживающий! Хочется смотреть повтор ещё и ещё, до бесконечности. Такие удары будут показывать и через сотню лет.

А вот крупным планом показывают, как я натягиваю футболку на голову и, расставив руки в стороны, начинаю смеяться и кружиться. И зачем я прятал свои радостные эмоции до этого? Вот же идиот!

Следом телевизионщики, как на заказ, повторяют все мои три гола. Смотрю на экран и начинаю по новой переживать уже подзабытые эмоции. Затем картинка переметнулась на вставшие трибуны и я увидел аплодирующих болельщиков. Камера остановилась на ложе для почётных гостей. И там все стоят и аплодируют. Все! А ведь в этой ложе находились и представители Великобритании. Просто офигеть! Мне, семнадцатилетнему пацану, стоя рукоплещут ТАКИЕ люди! Слов просто нет. Меня снова по новой накрыли эмоции и я, уже в который раз, промокаю свои глаза от слёз тыльной частью ладони. От слёз радости. Что-то меня развезло от переизбытка положительных эмоций...

— Всё в порядке? Ничего не болит? — медбрат поставил графин со свежей водой на прикроватный столик. Я и не заметил, как он вошёл в палату.

— Да. Спасибо. Всё хорошо, — виновато улыбаясь, отвечаю я. — Футбол вот снова смотрю.

Парень вместе со мной уставился на большой экран телевизора, где всё ещё показывали VIP ложу, понимающе улыбнулся и вышел из палаты.

Когда я очухался после операции и отошёл от наркоза, в первый раз попытался посмотреть финальную игру, которую почти постоянно показывали по разным каналам. И вот тут со мной случилась истерика после показа моего автогола. Пришлось даже колоть успокоительное. Врачи хотели запретить смотреть телевизор, но психолог настоял на том, что мне просто необходимо выплеснуть эмоции, как положительные, так и отрицательные. Поэтому я иногда телик тихонько и ночью включал, чтобы ещё и ещё раз посмотреть самые-самые напряжённые моменты матча.

А вот наш с Гари Невиллом забег и падение, которые журналисты препарировали буквально по секундам. Но как? Как я мог так правильно, под нужным углом, вывернуть за эти миллисекунды стопу и закинуть шарик англичанам? Объясните мне, ради Бога! Как?!

Оказывается, англичанин въехал ногой между стойкой фотооборудования и воротами, подцепив бутсой провода и загнав себе в правую лодыжку металлический острый колышек. А мне стойка въехала прямо между ног, чуть самое дорогое себе не отбил.

Травму я получил, когда «проехался» задней мышцей бедра по бетонной чушке. Оказывается, практичные немцы стойку ворот вкопали поглубже в газон, а для прочности ещё и залили бетоном, который даже дёрном не прикрыли. Видимо, решили на века сделать. Они же не знали, что мы туда «въедем». Теперь вот будут денежкой расплачиваться. Наши и английские юристы вцепились в них, как оголодавшие ротвейлеры. Мало организаторам чемпионата уж точно не покажется. Последние свои труселя продадут и ещё должны будут.

А на экране показывают Сёмина, который сразу после нашей победы закрыл лицо руками и затрясся в плаче. Перенервничал мужик. Но быстро пришёл в себя, продышался, вытер платком слёзы, вырвался на поле и начал бегать от одного игрока к другому. Всех обнимал и целовал в дёсны. Да что Сёмин! Там все носились, как безголовые курицы. Болельщики выбежали, журналисты, охрана. Россия впервые взяла золото Мундиаля! Как тут не сойти с ума? Такие эмоции никуда не спрячешь. Наверное, так радовались наши воины у стен Рейхстага, водрузив на него Знамя Победы. Ведь и они, и мы сделали невозможное! Мы смогли ПОБЕДИТЬ!

Со стадиона меня сразу же отвезли в местный госпиталь. Сделали УЗИ и нашли разрыв мышцы в полсантиметра, ближе к колену. Под пристальным вниманием нашего врача обработали рану, наложили повязку, вкололи противостолбнячную сыворотку и какое-то разрешённое обезболивающее, а то ногу дёргало немилосердно. Составили протокол о применённых препаратах. Тут же заявилась антидопинговая команда за мочой. Видимо они решили, что меня чем-то в перерыве накачали. Ну, что делать? Сдал! Правда, выпил около трёх литров воды, пока выдавил из себя нужный им продукт. В обезвоженный организм вода впиталась, как в губку и он никак не хотел отдавать её обратно. Зато потом намучились во время МРТ. Мне аж три раза приспичило сходить по малой нужде во время исследования, ну никак не мог спокойно вылежать положенные тридцать минут. Андрей Викентьевич, после звонка в Москву, ещё и сдачу крови организовал на всё, что только можно и не можно, даже про запас законсервировали, на всякий случай. Аж десять пробирок нацедили эти вампиры.

Спустя некоторое время в госпиталь примчалась взбудораженная Лена, включила телевизор, нашла английские новости. Пока я смотрел, она вслух переводила на русский язык. Оказывается, помощник арбитра, практически сразу после матча, в ресторане отеля напился в хлам и спьяну сболтнул бармену, что ему заплатили аж пять миллионов евро, чтобы он по возможности «забирал» голы у россиян. Вот он и постарался «организовать» нам офсайд. Как известно, слово не воробей, вылетит не поймаешь. Кто ж знал, что его услышат российские журналисты, да ещё и запишут всё на диктофон. Аргентинца арестовали и он признался, что да, была взятка. Что тут сказать? Скорее всего, ноги у этой истории растут из Туманного Альбиона. Ведь они главная заинтересованная сторона. Хотя, Владимир Геннадьевич опять во всём винил Америку. Профессиональная деформация у него, что ли? Но меня уже мало, что интересовало. Ведь Лена показала мне тест с двумя полосками! По срокам выходило, что она забеременела ещё в Солотче. Это было настоящим счастьем! Жаль, что я пока не могу носить любимую на руках. Зато расцеловал её от души, уж на это сил у меня хватило. Жена почему-то очень волновалась из-за своих гормонов и Гришанов пообещал, по прилёту в Москву, положить её на обследование в Кремлёвку.

Из госпиталя мы уехали под утро. В гостинице меня на инвалидной коляске отвезли в номер к Познеру. Он уже взял интервью у Сёмина, игроков и капитана нашей сборной, ждали только меня. Почему-то больше всего меня расспрашивали о том, что я чувствовал после отмены гола. А что на это ответить? Что я дурак набитый? Пришлось сказать то, что все хотели услышать:

— Я будто в каком-то замкнутом круге оказался. Всё думал и думал, почему отменили гол. Всё крутил в голове, что сделал не так. Додумался даже до того, что, видимо, правила игры поменяли, а нас не предупредили. Знаю, что глупо. Даже сам себе придумал, что на совещании перед игрой об этом рассказали, но я не услышал. Андрей тогда на эмоциях сказал, что меня специально валят. Хотят удалить. Даже после признаний помощника арбитра о подкупе, если всё это правда, не хочу в это верить! Футбол должен оставаться честной игрой! Как можно в него грязными лапами лезть?! — я даже расплакался после этих слов, а Познер приобнял меня, настолько жалким я тогда выглядел. Эмоциональный откат пошёл, вот и разревелся. Зря, конечно. Но, что случилось, то случилось. Устал сильно, есть хотел, да и тошнило слегка от лекарств. Тут бы в постель упасть и отрубиться до утра, а меня на интервью повезли. Выручил всех Дюха. Он ворвался с российским флагом в номер к Познеру, сунул мне в руки гитару и заставил петь «Я люблю тебя, мама...».

«Мы будем петь, будем гулять, за тебя Родина-мать! И за страну трижды "Ура!". За тебя, Родина!», — орала вокруг меня вся наша хорошо поддатая сборная. Как они только слова не забыли. А мой родственник с грохотом пододвинул стол, залез на него и тряс позади всех нас развёрнутым российским флагом.

Досадно, что подарок для победителей, торт «Птичье молоко» я тогда так и не попробовал. Команда проглотов съела всё подчистую ещё до моего возвращения из госпиталя.

После интервью я с Леной, Дюхой и Вадимом Артуровичем выехали в аэропорт, а полковник с Гришиным пошли праздновать. Дюха, глядя на моё растрёпанное состояние, не смог оставить меня и полетел в качестве моральной и физической поддержки. С нами летели журналисты, повара и охрана. А команда осталась спать в гостинице, их самолёт вылетал только в три часа.

Потом я несколько раз смотрел по телевизору как их встречали. В аэропорту на поле были красавицы с хлебом-солью, играл военный оркестр, присутствовали важные люди из правительства и министерства спорта. Дюшу подвезли на машине прямо к самолёту, чтобы он был вместе с командой. После торжественных мероприятий прямо на лётном поле, ребят погрузили в автобус с открытым верхом, где только взяли такой, и повезли на Красную Площадь.

В аэропорту вдоль дороги стояли радостные люди с цветами и милицейское оцепление. Ошалевший от счастья полковник Александров высоко держал в руках Кубок Мира, ребята с тренерами махали руками, водитель радостно гудел в такт миганию голубых огоньков машин сопровождения. Когда ехали через Москву, народ на улицах приветствовал команду вплоть до Красной Площади, которая была забита людьми. Стоило автобусу въехать на площадь, началось такое! Люди кричали, свистели, хлопали в ладоши! На огромной сцене, которую ударными темпами собрали буквально за сутки, нашу сборную песней «Вперёд, Россия!» встречал Кобзон в сопровождении Ансамбля им. Александрова. Люди пели вместе с ними! Громадный хор, казалось сотрясает небеса выплеснувшимся восторгом! С поздравлениями выступили президент и министр спорта. В небо запустили сотни шариков красных, синих и белых цветов. На сцену выбежал Тимур и затянул «Самый лучший день приходил вчера...» и ему опять стали подпевать всё, кто был на площади. Актёры и певцы один за другим выходили на сцену и радовали народ до самой ночи. А потом было всеобщее гуляние по ночной Москве.

Вчера вместе с Леной я в очередной раз смотрел повтор встречи сборной и концерта в нашу честь. Она сейчас лежала в отдельной палате Кремлёвки, что совершенно не мешало нам быть вместе, хотя бы по телефону. И мы были абсолютно счастливы!

Пока я вспоминал прошедшие дни, трансляция финального матча закончилась. Новости смотреть было уже не интересно. Через пару часов будет ужин, а пока решил немного поспать. Взбив подушку, аккуратно вытянул ноги и попытался заснуть. Уже почти неделю в клинике. Скучновато, конечно. Очень хочется поскорее увидеть родных, друзей и близких людей. Особенно скучаю по своей жене. Она сильно изменилась за последние дни. Появился страх навредить ребёнку, поэтому прекратила пользоваться косметикой, мылась только в душе, старалась есть самую правильную еду. Когда же она мне заявила о вреде мобильного телефона, лучи которого могут что-то там сделать с мозгом нашего будущего сына или дочери, я решил, что нужно срочно что-то делать и отвлечь её от надуманных страхов. Больше двух часов пересказывал ей сюжет «Голодных игр», совершенно забыв о том, что Сьюзен Коллинз эту книгу ещё даже не придумала. А через три дня Лена огорошила меня тем, что написала уже четыре главы первой книги. Как-то я совсем забыл, что она училась в классе с филологическим уклоном.

А потом просто махнул рукой. Деньги и возможности для публикации у нас есть. Кто знает, будет ли эта книга успешна? Если Лена выберет писательскую стезю, то для меня это был бы оптимальный вариант. Работа на дому, будущие дети всегда под присмотром заботливой матери. Что ещё надо для счастья? Не в офисе же ей работать. С моим доходом Лене можно всю жизнь дома сидеть. Но, мне кажется, что подобный образ жизни ей быстро надоест. А так у неё будет хоть какое-то занятие. За этими мыслями я и не заметил, как улетел в царство Морфея. Вот только поспать мне не дали.

Проснулся от того, что сквозь открытое окно услышал громкое скандирование своего имени: «Саша Граф!... Граф, спасибо за золото!... Россия чемпион!...» и так далее. Буквально через несколько минут в палату забежал взволнованный лечащий врач Акопян.

— Александр, не переживайте. Сейчас приедет милиция и разгонит ваших поклонников, — он кинулся к окну и ловко его закрыл. Затем рукой вытер испарину со лба и продолжил. — На моей памяти в нашей клинике такое впервые, — попытался улыбнуться пожилой армянин. Видимо, ему нелегко дался этот забег.

— Аветис Ашотович, успокойтесь. Я не в претензии. Но как они узнали, что я здесь нахожусь?

— Сам удивляюсь. Честное слово. Весь медперсонал и врачи были предупреждены... Я не знаю... — оправдываясь сказал доктор и, разведя руки в сторону, присел на небольшой диванчик, стоящий в углу.

— Вы не обижайтесь на них. Они ведь из радостных побуждений, — с улыбкой сказал я. В это время запиликал телефон врача, от трели которого мужчина аж вздрогнул.

— Да... Я понял... Это хорошо, что они ведут себя культурно... Сообщите мне как приедет милиция, — выдохнул врач и выключил мобильный телефон. Волнуется человек, а вдруг эта толпа в больницу рванёт?

— Аветис Ашотович, а у меня появилась отличная идея.

Медик моментально поднял на меня глаза:

— Я вас внимательно слушаю.

— Давайте я на свой ноутбук запишу видеообращение к моим фанатам, а вы или ваш сотрудник выйдете к народу и покажете им моё видео. Надеюсь, что после его просмотра они успокоятся и постепенно разойдутся. Как вам такое предложение?

Акопян немного помолчал. Наверное, прикидывал возможные варианты решения этой проблемы. Крики за окном усиливались, фанаты стали дудеть в гудки.

— А вы знаете, я согласен. Записывайте своё видеообращение. А мы найдём способ передать его этой толпе.

— Только у меня к вам одна просьба, постарайтесь, чтобы с ноутбуком ничего не случилось. Хорошо?

— Я думаю, что этот вопрос мы решим. Мы дождёмся приезда сотрудников милиции и тогда включим ваше видео, — с ухмылкой ответил доктор.

В течение пяти минут я записал видео. Показал доктору нужный файлик на рабочем столе и стал ждать. Где-то через полчаса я перестал слышать выкрики «Граф!», а ещё через двадцать минут мне вернули ноутбук и тут же следом принесли ужин. Вечером в новостях Первого канала показали репортаж о тысячах людей, заполонивших улицу и прилегающую территорию к ЦИТО имени Приорова. Дружное скандирование радостных фанатов и моё обращение, которое помогло разрешить ситуацию с «оккупированием» прилегающей территории больницы. Оперативно телевизионщики сработали. Молодцы!

Не успели новости закончиться, как позвонила Лена. Мы немного посмеялись над этой ситуацией, а потом ещё целый час обсуждали сюжет «Голодных игр». Вот же дёрнул меня чёрт за язык с этой книжкой! Думается, что такими темпами Лена первый том закончит уже к зиме. Засыпал я довольным и счастливым человеком. Одно меня удручало — нахождение в клинике. Поскорее бы меня уже отсюда выписали и отправили на реабилитацию, в какой-нибудь санаторий. Ну, не люблю я целыми днями валяться в койке. НЕ ЛЮБЛЮ!

Глава 2

Россия. Москва. 15 июля 2006 года. Суббота.

— Los pollitos dicen pío, pío, pío...

Я подскочил в кровати и тут же поморщился от боли в бедре. Вот же дурак! Мне ведь сотню раз объясняли, как нужно правильно садиться, как вставать.

— Лена? — сгорая от волнения, выдохнул я.

— И тебе доброго утра, герой! — раздался бодрый голос Бородюка. — Я сейчас в машине еду, долго говорить не могу.

— Здравствуй, Генрихович, — из меня будто воздух выпустили. Ни с того ни с сего показалось, что с женой что-то случилось.

— Я чего звоню-то. Твоё местоположение уже ни для кого не секрет, поэтому мы с Анной Петровной к тебе в десять утра подъедем. В одиннадцать у тебя массаж, вот как раз часок и побудем. Может, тебе что подвезти?

— Да нет, спасибо. Еду точно не надо. Газеты и журналы здесь тоже есть. Хотя, знаешь? Захвати сколько сможешь футболок с моим номером. Медперсонал уже замучил просьбами об автографах.

— Без проблем, Сань. Тогда до встречи. Бывай, — отключился тренер.

Я с улыбкой откинулся на подушку и тут же повернул голову на звуки открываемой двери и дребезжание втягиваемой следом тележки. Увидев знакомую медсестру, приветливо улыбнулся ей. Рыженькая, с короткой стрижкой каре, миниатюрная, на вид не больше тридцати пяти лет, чем-то напоминающая знаменитую советскую актрису Надежду Румянцеву. Женщина прикрыла дверь и направилась ко мне.

По ходу, из меня снова будут выкачивать чемпионскую кровь. Ну, и сколько же можно издеваться? Неужели медики продают мою родную кровушку поклонникам? А может учёные её изучают в секретных лабораториях, пытаясь понять такое уникальное явление как Александр Граф? От этих мыслей мне как-то стало не по себе и сон как рукой сняло. Всё может быть... После того, что со мной произошло, я уже ничему не удивлюсь. Так, стоп, хватит себя накручивать, а то можно и до зелёных человечков додуматься.

— Доброе утро, Александр. Извините, пожалуйста, что потревожила вас. Нужно взять кровь из вены и мочу на анализ. Да и давление с температурой померим, — приветливо обратилась ко мне женщина и подкатила металлическую тележку к изголовью кровати. Протерев руками глаза, уставился на бейджик, прикреплённый к её синей медицинской курточке. Быстро прочитав его содержимое, убедился, что правильно запомнил её имя и отчество.

— Доброе, доброе, — тихо ответил, медленно принимая сидячее положение. В этот раз делал всё по правилам и под внимательным взглядом медсестры. Нащупав ногами тапочки, я широко зевнул и потряс головой, чтобы окончательно согнать сон.

— Держите, — она протянула мне в руки пластиковый контейнер для мочи. — И помните правило? Сначала помойте в раковине, потом слейте немного и сразу мочитесь в баночку.

Я устало вздохнул. Уже который день здесь лежу, а мне каждое божье утро одно и тоже всё по-новому объясняют. Валентина помогла подняться на ноги и подала локтевой костыль, имеющий опору на предплечье. Шаг за шагом, не торопясь, проследовал в туалет, который находился в тамбуре. Вообще-то, палата мне досталась люксовая. Третий этаж, просторная комната, на вид примерно метров пять на шесть, раздельный санузел с душевой кабинкой и просторной ванной, большой плазменный телевизор на стене, шкаф, письменный стол со стулом, трёхместный кожаный диван, ковёр на полу, встроенный кондиционер, современный ремонт. Не хуже, чем в Испании с Германией, а в чём-то даже и лучше.

Через десять минут я уже сидел на диване и сгибал правую руку в локте, плотно прижимая спиртовую ватку. Внезапно у меня заурчал живот. В тишине, никак неконтролируемые мной рулады организма, слышны были, наверно, даже в коридоре. Женщина понимающе улыбнулась.

— Есть хочу. А завтрак ждать ещё почти час, — с досадой произнёс я и посмотрел на настенные часы, показывающие семь пятнадцать.

— Я сейчас позвоню вниз и вам организуют завтрак пораньше. И попрошу санитарочку, принести вам чай.

— Спасибо, Валентина Сергеевна. Не дадите мне умереть голодной смертью, — и мы одновременно рассмеялись. И тут, словно услышав наш разговор, мой желудок заурчал ещё громче, требуя незамедлительно подать ему обещанную еду.

Немного погодя, когда мы успокоились, медсестра, глядя мне в глаза, начала как-то неуверенно говорить:

— Саша... у меня будет к вам личная просьба... Даже не знаю, как сказать...

— Говорите, как есть. Надеюсь, что жонглировать в палате мячом вы меня не попросите, — усмехнулся я. Интересно, что ей нужно? Совместная фотография или футболка с автографом?

Сильно смущаясь и краснея, опустив глаза в пол, женщина продолжила:

— Я понимаю... нам — работникам клиники, запретили говорить, что вы здесь находитесь, но после вчерашнего события, которое уже показывали в новостях, это уже ни для кого не секрет... Дело в том, что мой старший сын Данила, занимается футболом и он ваш фанат. Вот, — выдохнула она и тут же продолжила. — А вчера он узнал, что вы находитесь здесь и пристал ко мне, как банный лист, чтобы вы подписали... — глубоко выдохнув, женщина растерялась.

— Футболку? — закончил я её предложение. Она опустила глаза вниз и робко кивнула.

— Без проблем. Ко мне сегодня тренер сборной к десяти должен подъехать. Обещал подвезти несколько футболок. Я одну для вас оставлю.

— Ой, спасибо вам большое! — сразу оживилась медсестра. — Можно я тогда в обед подойду? Хорошо? Сегодня выходной и начальства практически нет и у меня будет немного свободного времени. А вы знаете, что после вчерашнего столпотворения, у нас на въезде теперь постоянно дежурит милиция? А ещё в нашем здании, на первом этаже, милиционер сидит. Всех, кто не в спецодежде, тщательно проверяет.

— Вот это да! Не знал. Надеюсь, что возле моей палаты пост милиции не выставят?

— Вроде, не должны. Но на наш этаж посторонним просто так не войти. И свой медицинский пост есть, и входим мы только по электронным ключам, а вот остальным приходится звонить. Почти как в реанимации, — легко выбалтывала все секреты женщина.

— Понятно. Спрятали значит меня, — кивнул я. — Кстати, а сыну сколько лет? И в какой он академии занимается? Не в динамовской случаем?

— Данилка? Так ему недавно одиннадцать лет исполнилось. А футболом он с пяти лет занимается. Последние три года в академии «Локомотива». Саша, ещё раз вам спасибо. Ладно, я побегу, — с этими словами медсестра, подхватив тележку, быстренько покинула палату.

Телевизор смотреть не хотелось. За эти дни он мне порядком поднадоел. Взял ноутбук, чтобы проверить свою электронную почту. Может быть за ночь кто-нибудь да написал что-нибудь интересного? Так, что тут у нас? Три письма. Одно от сеньора Хуана, второе от одноклубника Франсиско Руфете, а третье от прораба.

Начал с письма пока ещё партнёра по команде. С удовольствием прочёл поздравление с завоеванием золота Мундиаля. А в конце Руфете задал животрепещущий для него вопрос: «Алекс, ты же остаёшься в клубе?». Ну, вот зачем задавать такие провокационные вопросы, ты же, вроде, умный парень? Все и так давно в курсе, что я не останусь в команде. Да и кто задаёт такие вопросы по почте? Может быть, семнадцатилетний паренёк на эмоциях и начал бы хвастаться повышенным интересом к своей персоне со стороны великих тренеров, но «морозовская» паранойя сейчас просто зашкаливает. Поэтому, отписываюсь нейтрально: лечусь, отдыхаю, встретимся в Валенсии. Как говорится, береженого бог бережёт.

Затем открываю длинное письмо от сеньора Хуана. Сначала идут поздравления, затем приглашение для студентов рязанского училища ВДВ посетить Мальорку в конце сентября. А в самом конце долгий рассказ о любимой дочке, в котором всё сводится к тому, что оказывается, что её Высочество больше не хочет быть певицей, а желает покорить Голливуд. Сейчас срочно берёт уроки актёрского мастерства, так как успешно прошла смотрины и будет сниматься в каком-то фильме. Я покачал головой и в памяти всплыли слова из сказки Пушкина о золотой рыбке: «Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою...».

Если честно, что-то такое я и предполагал. Его дочь слишком ветреный человек, чтобы концентрироваться на чём-то одном. Да и вся эта слава досталась ей слишком легко, чтобы её по-настоящему ценить. Люди готовы душу дьяволу продать, хотя бы за часть её успеха. Да о чём говорить! Пожелала, и папа оплатил три отличных клипа. Захотела записать песни с известным продюсером — на здоровье. С самим Энрике Иглесиасом спела. Хотя, тут ещё неизвестно, кто к кому присосался аки пиявка. Он ведь тоже на вершину чартов именно с ней взлетел. Ай, да ну её... мне ещё и лучше: баба с возу — кобыле легче. Было бы о чём голову ломать. Поэтому в ответном письме пою дифирамбы таланту его дочери, выражаю надежду на скорую встречу и отправляю сообщение.

Письмо от руководителя стройки на Мальорке было самым интересным. Наконец-то был обозначен срок окончания работ в доме — середина августа. А вот на земле работы будут продолжаться ещё пару лет, если не больше. Новость хорошая. К сентябрю мама точно туда переедет.

С интересом, просмотрел десяток фотографий, которые были в письме и, в очередной раз, поразился преображениям участка. Переправил фотки Лене с мамой и, увлёкшись перепиской, даже не сразу обратил внимание на то, что мне принесли завтрак. Ура! Я спасён! Поблагодарив незнакомую мне женщину, жадно накинулся на еду — овсянка, два яйца, две кружки чая, две свежих булочки с ореховой начинкой, сливочное масло, творог и мёд.

Через пятнадцать минут я лежал на кровати и хлопал себя по округлившемуся животу. Мысленно усмехнулся — четырёхразовое питание, минимум движений — скоро буду вместе с Леной «беременным» ходить. Да и пофиг! После такого сезона можно немного расслабиться и побаловать организм. Лишнее «сало» с боков в этом возрасте я сгоню без всяких проблем.

То ли на меня так подействовала еда, то ли ещё нервы не восстановились и мозг брал своё сном, но я банально вырубился. Проснулся от пиликающего сигнала телефона.

— Сашенька, это Анна Петровна. Мы возле дверей в отделение стоим, сейчас нам откроют. Будем у тебя через минуту. Ой, уже открыли. Сейчас увидимся.

Я только сел в кровати, как первым в палату вошёл радостный Александр Генрихович.

— Здорово, Санька! Рад тебя видеть! — тренер поставил две увесистые сумки у двери и стремительно подошёл ко мне широким шагом. Обнял, по-отцовски чмокнул в щеку и, взъерошив мои волосы на голове, отошёл в сторону.

— Сашенька! — раздался от дверей звучный голос тёщи. — Господи ты боже ж мой, похудел-то как! На лице одни глаза остались. Ничего, я тебя откормлю.

— Здравствуйте, Анна Петровна. Я сейчас потихоньку встану.

— Нет, нет, — замахала руками женщина. — Лежи, не вставай! Вдруг что-то ещё больше повредишь себе. У тебя же мышца на полсантиметра разорвана, а ширина этой мышцы только три сантиметра. То есть, разрыв почти на половину. Тебе нужно лежать и лежать. Бедный ты мой.

И откуда у неё взялись такие анатомические познания? Может, она ещё и за моё лечение возьмётся? На несколько секунд я даже представил себе, как и чем именно начинает лечить меня тёща. Мою улыбку, слегка перекошенную от «испуга», женщина восприняла как проявление радости от нашей встречи.

Мы с Александром Генриховичем, как мужчины, умудрённые жизненным опытом общения с женщинами, решили переждать её причитания. Стойко выслушали про то, как она смотрела футбол, как навещала Лену. Потом на стол была торжественно водружена и открыта коробка с фирменным тортом «Птичье молоко», которого мне не досталось после финала, и тёщенька побежала на пост попросить чая.

— А к вам, батенька, на самом деле не так и просто попасть. Пришлось встречаться с Анатолием Корнеевичем. Это твой заведующий отделением спортивной травмы. Кстати, твой яростный фанат. Ты с ним уже познакомился? — Бородюк пододвинул стул ближе к моей кровати.

— Генрихович, да ты знаешь, сколько тут этих врачей в первый день крутилось? Они меня в палату целой толпой сопровождали, а потом аж до ужина гоняли на каталке по этажам вверх-вниз, — рассмеялся я, вспоминая эти события, — Я никого толком и не запомнил. А потом как-то и не довелось познакомиться. Может он и заходил, но я то спал от лекарств, то на процедурах был...

— А как ты хотел? Героя нации люди на руках готовы носить. Эх, Санька, ты даже не представляешь, что сейчас в стране творится.

— Ну, почему же? Телевизор-то от безделья смотрю целыми днями. Поэтому в курсе всего происходящего, — с улыбкой парировал я.

— Ого, какой у тебя телик огромный, — тренер только сейчас обратил внимание на размеры «зомбоящика». — Надо будет себе домой такой же купить.

Он внимательно осмотрел мои «апартаменты», глянул на дверь и шёпотом спросил:

— Саша, как ты себя чувствуешь? Только честно.

— Знаешь, думал будет хуже. У меня в самолёте нога так разболелась, что готов был её отрезать, никакие обезболивающие надолго почему-то не помогали. Но сегодня боли практически нет. Даже хожу потихоньку, правда с подпоркой пока.— кивнул я на свою «клюку», прислонённую к стене. — Массаж два раза в день, процедуры разные. Врач сказал, что к концу сентября полностью восстановлюсь. А у вас как дела?

— Веришь, первые два дня тупо отсыпался. Я после Красной Площади только к утру домой попал. Жену обнял, на спящих детей тихонько глянул, душ принял, что-то там в рот закинул, на телефоне звук отключил и просто упал на кровать. Проснулся ближе к вечеру, на мобильнике десятки пропущенных звонков, сообщений несколько сотен, про домашний телефон вообще молчу… Его жена просто отключила. — засмеялся тренер. — Ну, я ответил на самые важные звонки и снова на беззвучный режим поставил, с детьми и женой немного поболтал, поел и упал спать. Нормально проснулся только на следующий день почти в одиннадцать. И началась суета! Вот, бегаю сейчас вместе с Максимом Константинычем по разным ведомствам. Подарки с плюшками собираем для команды. Кстати, он тебе большой привет передавал.

— Спасибо. И ему привет передавайте. Это хорошо, что ребятам бонусы прилетели. Они это заслужили.

— Все молодцы. Но без тебя ничего бы этого не было. И не возражай даже, это просто констатация факта! Ты даже не представляешь, что творилось в столице, когда мы приземлились во Внуково. Встречали, как первых космонавтов! До сих пор вся страна празднует. Да и что говорить, у меня самого голова просто кругом идёт. Все эти дни просыпаюсь и первые секунды боюсь открыть глаза. А вдруг мне всё это приснилось? Каждый божий день звонят в РФС в пресс-службу с телевидения со всех каналов и требуют от парней, да и от нас, тренеров, поучаствовать в разных передачах. Я за два дня сходил на Первый, на Россию, на НТВ, и на этом всё, завязал. Мне хватило по самое «не балуйся». А бедный Палыч аж пять раз съёмки выдержал! Потом уехал с семьёй на свою дачу в Подмосковье, нервы лечить. Попросил целую неделю его не беспокоить. Сейчас за нас пресс-служба отдувается. Ну, а ребята, конечно, ходят на съёмки. Мы их в этом не ограничиваем. Те, кто не местные, дали по несколько интервью и домой рванули. Единственное, всем сказали, чтобы до двадцатого числа никто никуда на отдых за границу не улетал. В этот день сборную ждут в Кремле. Сам президент будет плюшки раздавать. Сань, ты хоть в курсе, что тебе Героя России дадут?

— Чего? — я аж закашлялся от таких новостей.

— Выпей воды, — подал мне стакан Генрихович. — Значит не в курсе, никто не проболтался.

— Вы чего такое говорите? Да где я, а где герои России? Героя же дают тем, кто реальный подвиг совершил.

— Ну, почему, спортсменам тоже дают. А то, что ты во втором тайме вытворял, только подвигом и можно назвать. Я такого себе даже представить не мог. Когда весь стадион тебе овации устроил, у меня реально струйка холодного пота по спине бежала. Не думал, что увижу такое.

— Но всё равно. Как-то это всё неправильно.

Закралась мысль, что с этим геройством меня хотят крепко посадить на крючок. Ведь нет ничего хуже, если из-за какого-нибудь, не дай бог, нехорошего поступка Героя России отберут. Теперь хочешь не хочешь, а придётся соответствовать.

Бородюк тоже о чём-то задумался. В образовавшейся паузе мы молча смотрели друг на друга. Я допивал воду, а тренер барабанил пальцами по прикроватной тумбочке.

— Кстати, что там нам за победу причитается? Или это пока секрет?

— Какой секрет! Ты о чём говоришь, Саня?! Давай с игроков начну. Хорошо? В общем, все получат звание заслуженный мастер спорта России, внедорожники BMW и двухкомнатные квартиры. Но лично тебе от правительства дадут не квартиру, а участок под строительство дома в закрытом посёлке Жуковка. Это в девяти километрах от МКАДа, рядом с резиденцией президента. — и тут же в моей памяти всплыли воспоминания Морозова об этом посёлке в недалёком будущем: «Ужасное место, вечные пробки из-за перекрытий дорог для проезда правительственных кортежей, не приведи судьба там жить». — И ещё в Рязани по соседству с Александровым участок под коттедж, — услышав перечисленное, я внутренне присвистнул. — Ну, а нам, тренерскому составу, будет вручено почти всё то же самое: квартира, машина и звания заслуженных тренеров России. Ещё всей команде достанутся премиальные от РФС, но это будет нескоро. Сам понимаешь, пока ФИФА перечислит деньги, затем наши футбольные чиновники раскачаются... — усмехнулся мужчина и махнул рукой. — Ай... В общем, деньжата выплатят, только вот вопрос: «Когда это будет?». Как-то так, Саня. Живём-то мы в России и здесь ничего не бывает быстро.

— А Владимиру Геннадьевичу, что дадут? — одновременно с моими словами раскрылась дверь и Анна Петровна ввезла тележку с чайником и посудой.

— Ой, Сашенька, сейчас торт будем есть. Специально для тебя ваши повара делали, без всякой вредной химии. Поэтому, он самый лучший. Это вы про подарки сейчас говорили?

— Владимиру Геннадьевичу генеральское звание дали. Будет генерал-майором, — ответил Генрихович и с рук Анны Петровны взял блюдце с тортом.

— Ого, так он сразу звание перепрыгнул?

— Саша, бери торт и чай, — указав на приготовленное блюдце, сказала тёща. — В генеральских званиях всё по-другому. Сначала идёт генерал-майор, потом генерал-лейтенант, затем генерал-полковник, а дальше, наверное, министр обороны. Генерал-лейтенанту и тем, кто постарше, положены: личный водитель с машиной, адъютант, служебная квартира и прочие привилегии. А у генерал-майора всё попроще, но некоторые привилегии тоже имеются. Да это и неважно. Мне сестра говорила, что самое главное, это получить генерал-майора. Такие звания сам президент даёт, а не местное начальство. А потом Володя будет на разные сборы и конференции ездить, умные речи говорить, с большими людьми общаться, так потихоньку и генерал-лейтенантом станет. Кушай торт, тебе нужно вес набирать. Ой, совсем забыла сказать! А Володю из училища-то уволили...

— Как уволили?! — от удивления я даже рот приоткрыл.

— Перевели на новую должность. Будет работать заместителем губернатора Рязанской области. Это раньше была такая должность как заместитель первого секретаря обкома КПСС. А теперь-то всё по-другому. Там губернатор тоже из десантников. Вроде, в Рязанском училище ВДВ работал, правда, не знаю кем, но Володя с ним хорошо знаком.

Мда… Маму Лены легко можно шпионом куда угодно засылать. Всё узнает, и что нужно, и что не нужно. С другой стороны, ей сам бог велел всё знать о делах Владимира Геннадьевича. Ведь он со своим другом Михаилом сейчас проживает в новой квартире тёщи. Видимо, оттуда вся информация и идёт.

— Я так понимаю, что внедорожника и квартиры ему не досталось?

Словив непонимающий взгляд Генриховича, я продолжил:

— Без него никакой победы бы не было.

— Анна Петровна, — вспомнил я. — А помните, вы рассказывали, что там какую-то квартиру в вашем новом доме никак продать не могут?

— Есть такая. Она боковая, на первом этаже, двухкомнатная. Но в ней только один балкон, на кухне. Это раньше офис был, где продавали квартиры. Насколько я понимаю, там сначала хотели дежурного сантехника с электриком посадить, но потом решили продать. Только пока никто не купил. Хотя ремонт сделан, ламинат постелен, ванную комнату с туалетом отделали, даже кое-какую мебель на кухне поставили, в одной из комнат есть стол, стулья и диван...

— Тогда так, — прервал её я. — Узнайте, пожалуйста, сегодня всё об этой квартире и если её ещё не продали, то покупайте. Нужен ещё внедорожник, — посмотрел я на тренера.

— Я всё понял. Сделаем. Ты же хочешь, чтобы Геннадьевич не знал о твоей покупке? — он дождался моего «да» и кивнул мне в ответ. — Провести покупку через РФС не получится. Но не переживай, всё решим. Мне туда всё равно сегодня ехать, так что переговорю с нужными людьми из коммерческого отдела и юристами. Они уж точно подскажут, как это правильно провернуть. Подумай сам, какая именно машина нужна, паркетник или настоящий внедорожник. Чтобы не слишком накладная в обслуживании была и топливо не жрала в три горла. Мы тоже посоветуемся со знающими людьми. Договорились? — я согласно кивнул головой, — Ты мне скажи, не передумал ещё высшее образование получить?

— Нет, не передумал. Спасибо, что напомнили. А то я совсем забыл про институт, — я передал опустевшее блюдце Анне Петровне, но она тут же положила на него ещё один кусок торта и подала мне обратно. Отказаться не было никакой возможности.

— Тебя когда планируют на свободу выпустить?

— В понедельник будет комиссия. Но думаю, что до двадцатого числа точно выпишут.

— Ты тогда позвони мне перед выпиской. Только заранее, чтобы я успел договориться с ректором института. Я за тобой на машине подъеду, по-быстрому смотаемся в институт, а потом домой тебя отвезу. Договорились?

— Добро, Генрихович. Только я не знаю, что мне нужно взять из документов. Российский паспорт у меня с собой, а вот документы об окончании школы в Испании я не прихватил.

— Сашенька, милый, Светочка уже всё прислала, я всё перевела, у нотариуса заверила. Там и экзамены твои, и документы из школы испанской. Поэтому не волнуйся.

— Не переживай, — подключился Генрихович. — Тебя уже в институт приняли. Будешь заочно на платном учиться с индивидуальным графиком обучения. Только подъехать к ним надо, документы подписать. Да и учёба твоя... по сути просто формальность, — засмеялся Бородюк.

— Кстати, Андрюша тоже в этот институт хочет поступать. На такое же отделение, что и ты — футбольный тренер. И жена будет учиться, и он... — после этих слов женщина резко замялась и бросила виноватый взгляд на Бородюка. А потом как в омут с головой кинулась, повернулась ко мне и скороговоркой выпалила:

— Сашенька, Андрей с Олей расписались.

Чего?! А почему мне не сказали? Увидев выражение моего лица, тёща затараторила, как печатная машинка:

— Расписались, потому что на Олю в Испании то ли в суд подали, то ли собирались подавать, я не совсем разобралась. Короче, родители папы Амадика решили обвинить её в несостоятельности смотреть за ребёнком. Ей же ещё, как и тебе, семнадцать лет. Мы, конечно, все были этим сильно возмущены. Оля тут же связалась с твоим агентом, а Света полетела в Мадрид, в российское посольство. Заверила там разрешение на брак для Оли. А Оля в этот день сходила и получила для сына новое свидетельство о рождении, где в графу «отец» вписали имя Андрея. Он ведь ещё раньше сделал заверенный нотариусом документ, что согласен стать отцом Амадика. В Российском посольстве за один день в Олин паспорт внесли данные ребёнка и вклеили его фотографию. А потом она взяла все эти документы и полетела к вам в Германию. Мы очень боялись, что вдруг уже есть какое-нибудь судебное решение, ограничивающее выезд из страны малыша и в аэропорту их не выпустят, но всё обошлось. А как только все прилетели в Россию, то Александр Генрихович, — кивнула она на тренера. — Помог с ЗАГСом. Оля с Андреем взяли в свидетели вашего капитана Лёшу с женой и зарегистрировались. А саму свадьбу будут уже вместе с вашей гулять. Им хорошо, а нам и ещё лучше. Сам знаешь, Лене вдруг может стать нехорошо, а так Оля на себя всё внимание переключит.

Обалдеть! Ну, сеструха! Ну, авантюристка! Да и друг не лучше! Могли бы и сообщить! Конспираторы…

— Всё правильно твоя сестра сделала. В первую очередь надо ребёнка уберечь от возможной судебной волокиты. Да и Андрей молодец. Поступил, как настоящий мужик. Он в моих глазах сильно поднялся, — отхлебнул чая Бородюк.

— Кстати, твой сеньор Хуан снова прислал приглашение для ребят из училища на конец сентября, — решив сменить тему разговора, тёща начала выкладывать очередную информацию, о которой я уже был в курсе. — Как раз и вашу свадьбу там застанут. Попросили, чтобы Миша и Алексей со студентами ехали, так как они там уже всё знают. Сеньор Хуан осенью будет в мэрию баллотироваться, а выборы в правительство у них только в следующем году будут. Если не ошибаюсь, то в последнее воскресенье мая. Он уже выступил с инициативой сделать Пальму побратимом Рязани. Не знаю, что там из этого получится.

— А что это побратимство даёт? — я облизал ложку и отрицательно покачал головой на ещё один кусок торта.

— Наверное, мэры в гости друг к другу будут ездить, студенты по обмену учиться начнут. Я когда из Дубая со Светочкой вернусь, то хочу на пару дней на Мальорку съездить, дом ваш посмотреть.

— Так мама же, вроде, в Лондон должна была лететь? Лена билеты ей покупала, — растерялся я.

— Окстись, — взмахнула руками Анна Петровна. — В этом Лондоне людей убивают. Вон в новостях рассказывали, что там не только подростковые банды с ножами орудуют, но и кислотой людям в лицо прыскают. Зачем туда ехать? Чтобы нас убили? Мы лучше в «Атлантиду» поедем.

Увидев, что я так ничего и не понял, она пояснила:

— Это так гостиница в Дубае называется. Мы там целую неделю будем жить. Ею владеет королевская семья. Там хоть и жарко в августе будет, но мы со Светочкой в бассейне поплаваем, на косметические процедуры походим, на массаж, наряды для свадьбы посмотрим...

Да... Я с этим футболом совсем из жизни выпал. Все новости пропустил. А, может, так было даже и лучше? Зачем мне во время чемпионата голову забивать ненужной информацией? Мы ещё поговорили минут пятнадцать и, передав мне пакет с майками, Генрихович поехал по своим «шкурным» делам в РФС, прихватив с собой и Анну Петровну. А я остался один. Целый час лежал и переваривал полученную информацию.

Поднимаю глаза на настенные часы. До обеда ещё далеко. Пока есть свободное время, решаю набросать сюжет второй части «Голодных игр». Мне кажется, что Лене, читая мои записи, так будет намного проще писать роман. А то по телефону какая-то хрень у нас получается. Она слушает, потом конспектирует в тетрадку и помногу раз переспрашивает, забывая некоторые моменты моего повествования.

Сразу после обеда в палату заглянула взволнованная Валентина Сергеевна. Получила обещанный презент и тут же исчезла, бросив на ходу, что нежданно-негаданно приехал заведующий отделением и сейчас ходит по этажам, почему-то очень сердитый. Как только за ней закрылась дверь, я взял ноутбук и продолжил строчить синопсис «Игр». Затем прервался на процедуры и после ужина, который был в шесть вечера, первый раз самостоятельно принял душ, сидя на специальной табуреточке, чтобы ненароком не поскользнуться и не упасть.

Попив воды из графина, лёг на кровать и, откинувшись на подушку, с наслаждением потянулся, громко издавая протяжный звук «Ыыыы...». Хорошо-то как!

— Ну, что, батенька, приступим к описанию сюжета очередного тома?

В сущности, я сейчас самым бессовестным образом плагиатил, но нисколько этого не стеснялся. Менять этот мир я уже потихоньку начал, да ещё и не факт, что американская писательница возьмётся писать эту книгу. В общем, кто первый встал, того и тапки. Как-то вот так!

На удивление писалось мне легко и быстро. Даже поймал себя на том, что мне нравится это занятие. Пока описывал приключения Китнисс Эвердин, мне пришла одна интересная мысль: «А почему бы мне в свободное время не начать писать книги?». В своё время Морозов их перечитал уйму. На мой век этих романов хватит с лихвой. Только автором этих произведений будет Лена. Писательских лавров мне уж точно не надо, славы талантливого футболиста и автора популярных песен хватает с избытком, даже через край.

Я был так погружён в книгу, что, услышав звук открывающейся двери, не сразу повернул голову. А спустя нескольких секунд увидел улыбающуюся Лену.

— Я думала, что ты скучаешь по мне, захожу, а ты ноль эмоций. Что за дела, муженёк?

— Привет, родная! — обрадовался я и начал вставать с кровати, но увидев мои осторожные попытки встать на ноги, Лена тут же сказала:

— Лежи, больной. Не надо так резко подрываться, — и быстрым шагом подошла ко мне. К тому моменту я уже сидел на краю кровати. Не знаю сколько длился наш поцелуй, но оторвавшись от губ любимой, я осознал, что сильно её хочу. Мои руки тут же стали шалить и в конечном итоге оказались под одеждой жены. Но долго наслаждаться этим процессом мне, конечно, не дали, были не слишком подходящая обстановка и время.

— Рассказывай, как ты здесь оказалась?

— Ой, Саш, да убежала я из клиники, — смеясь, ответила девушка и, увидев моё удивлённое лицо, продолжила. — Анализы у меня хорошие, а лежать целыми днями я больше не могу. Дай этим врачам волю и время, то они бы у меня точно какие-нибудь болячки нашли, вернее, придумали бы. Ты хоть знаешь, сколько ежедневно стоило моё нахождение там?

— Неа, — улыбаясь, помотал я головой.

— Тогда и не буду озвучивать. Я этим деньгам найду другое применение. А ты как себя чувствуешь?

— Уже гораздо лучше. Вот, — кивнул на костыль. — потихоньку передвигаюсь до стола и даже до туалета. На процедуры меня возят на коляске. С утра был Генрихович с твоей мамой. Новостей просто куча, — и последующие десять минут я посвятил их пересказу.

— М-да! Ну, Оля с Дюхой ещё те жуки. Я им это непременно припомню. Но моя мама-то какова! Даже мне ни словом не обмолвилась! Вот партизанка! Родную дочь так вокруг пальца обвести! Ну, я ей ещё отомщу!

— Да ладно, забей. Это ведь только формальность. Штамп в паспорт. Торжества то не было. Как я понял, это всё по-быстрому провернули, чтобы нашего племянника обезопасить в Испании.

— Всё равно, могли бы и по телефону сообщить про такое событие. Ой, Саш, а что мы им подарим на свадьбу? — и Лена выпала из реальности, начав обсуждать со мной возможные подарки. Затем позвонила Ольге и отчитала её для начала в лёгкой форме, приберегая тяжёлую артиллерию аргументов для личной встречи. Пока она общалась по телефону, я дописал синопсис второй части и выглянув в коридор, попросил у санитарки организовать нам чаю. Остатки торта нужно было срочно уничтожать.

Выйдя из туалета, застал Лену, сидящей за столом и увлечённо читающей мою писанину с экрана ноутбука.

— Скажи, только честно, ты эту историю про Китнисс уже где-то читал? — увидев меня, спросила девушка.

— С чего такой вопрос? — ответил я, присаживаясь на край кровати. — Сам придумал.

— Просто я читаю сюжет романа и мне кажется, что ты пересказываешь чью-то книгу или фильм. Я не знаю, как это объяснить...

— Лен, успокойся. Эту историю придумал я. И вообще, у меня их здесь очень много, — постучал я себя по голове. — Хочешь, я тебе расскажу об астронавте, которого случайно оставили на Марсе, — вспоминая роман Энди Вейра «Марсианин», ляпнул я.

— Пока не надо, — улыбнулась она и, подойдя ко мне, прижалась. — Я тебе верю. А с романом ты здорово придумал. Мне так будет проще писать. Может быть, ты мне и первую часть так опишешь?

Следующую пару часов мы провели, обсуждая первую часть романа. В десять вечера Лена вызвала такси и уехала домой. А я включил телевизор и стал гонять каналы, пытаясь найти интересную программу или фильм. Дождавшись звонка от Лены и пожелав друг другу спокойной ночи, убавил звук на минимум и в скором времени под тихое бормотание ведущего вечерних новостей незаметно уснул.

Глава 3

Россия. Москва. 16 — 19 июля 2006 года.

Утро началось с того, что во время завтрака позвонил сеньор Антонио. Внутри меня что-то ёкнуло. Я сразу понял, что испанец просто так звонить не будет. Перед финалом мы договорились, что ближайшие несколько недель наше общение будет проходить только через почту, за исключением дел, требующих от меня срочного принятия решений. В наших с женой планах было уехать куда-нибудь подальше от цивилизации, отстраниться от всего мира, уединившись на пару недель. Кто ж знал, что в финале получу травму?

Я не торопился брать мобильник. Взглянув на настенные часы, прикинул, что в Испании ещё даже шести утра нет. И это настораживало ещё больше. Быстренько прожевав кусочек творожной запеканки и запив её глотком чая, ответил на звонок.

— Александр, доброе утро! Наверное, разбудил?

— Доброе, сеньор Антонио. Я уже давно на ногах. Сейчас завтракаю. У вас что-то случилось? Из-за пустяка вы бы не стали нарушать нашу договорённость.

— Ну, да. Всё правильно. По пустякам я не стал бы вас беспокоить, — испанец взял небольшую паузу. Эти секунды показались мне вечностью. Хмыкнув по-стариковски в трубку, агент продолжил. — Руководство вашего клуба решило вас не продавать, а предложить новый контракт, условия которого будут кардинально отличаться от действующего соглашения. Они хотят сделать вас самым высокооплачиваемым футболистом не только клуба, но и всей Ла Лиги. А также имеется и ряд других бонусов...

— Сеньор Антонио, подождите, — перебил я агента. — Но как это понимать?! Они же в курсе того, что я хочу продолжить свою карьеру в команде сэра Алекса? Ведь уже был предварительный договор с манкунианцами. Или я чего-то не понимаю? — меня вдруг начало всего трясти. От возмущения я буквально вскипел. Забыв про травму, резко встал и тут же застонал от острой боли в ноге. От всей души выругавшись по-русски трёхэтажным матом, аккуратно опустил свою пятую точку на стул.

— Алекс, успокойтесь, — как можно мягче сказал испанец. — Поверьте мне на слово, не стоит так переживать из-за этого. Это всё решаемо.

— Что значит не стоит?! — снова возмутился я и в этот момент в палату заглянула дежурная медсестра. Видимо, мои громкие матерные слова были услышаны в коридоре. Жестом показал девушке, что со мной всё в порядке. Она недоверчиво покивала головой, но всё же прикрыла дверь, а я одним залпом допил остатки чая.

— Заставить вас переподписать контракт без вашего согласия у них не получится. Пунктов автоматической пролонгации срока действия вашего контракта тоже нет. Они просто блефуют, пытаясь заполучить звезду мирового футбола у себя в клубе на более длительный срок. Если с вами получится договориться и вы включитесь в их игру с трансфером, то в недалёком будущем у них будет жирный козырь, дающий им право завысить ценник и продать вас за баснословные деньги. Понимаете, о чём я толкую?

— Понимаю. Чего тут не понять-то? — медленно выдохнул я. — Если не получится меня оставить в клубе, тогда они попытаются срубить деньжат на моём переходе в другой клуб.

— Всё правильно. Единственное, что меня смущает, так это то, что они могут устроить негласный аукцион на вас. Вы же прекрасно понимаете, что сейчас все топовые клубы мира хотят видеть вас у себя в команде и средств на это жалеть не будут. Скорее всего, валенсийцам уже поступило множество выгодных предложений. Вот они и задумали провернуть этот ход с якобы продлением контракта. Только они не учитывают один нюанс — вы желаете играть только в «Манчестер Юнайтед». Вы же не поменяли свои планы? — хихикнул агент и у меня непроизвольно образовалась улыбка на лице.

— Планы всё те же. Главное, чтобы теперь манкунианцы не передумали меня покупать. В общем так, сеньор Антонио, мою позицию вы знаете. Играть за «летучих мышей» я теперь точно не буду. Подтвердите сегодня же моё решение о переходе руководству «Валенсии». Я надеюсь на ваш профессионализм, вы найдёте правильные слова для разговора с руководством клуба. Держите меня в курсе всего и, если будет срочная необходимость, звоните даже ночью.

— Ну, что вы такое говорите, Алекс, — усмехнулся агент. — Никаких переговоров ночью я вести не буду. Ночью нужно спать. Сейчас ещё переговорю с нужными людьми из Манчестера и в общих красках обрисую им положение дел относительно вас. Думаю, что совместными усилиями мы что-нибудь придумаем. Как только появится какая-либо информация, то я с вами сразу же свяжусь. Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Ваша задача не переживать, а проходить курс лечения и восстанавливаться. Остальными делами буду заниматься я. Не думаю, что представители «Валенсии» такие уж идиоты, не понимающие, что такие игроки, как вы, сами выбирают клуб на своё усмотрение, а не соглашаются на любой трансфер, выгодный только клубам. Толку договариваться командам, если футболист откажется подписывать личный контракт и переходить в клуб, который ему не интересен.

— Спасибо вам, сеньор Антонио. Я абсолютно уверен, что у вас всё получится. До связи.

— Всего хорошего, Алекс. До связи.

Без особого аппетита доел остатки завтрака. Потом были лечебные процедуры и массаж. После обеда зашёл лечащий врач Акопян и сообщил, что в среду, ближе к обеду, меня выпишут. Дальнейшее лечение и восстановление будет проходить уже в клубе. Только пока не понятно в каком. Вернуться в Валенсию нам с Дюшей нужно до первого августа. Но навряд ли к тому времени вопрос о моём трансфере как-то решится. Поэтому хочется мне этого или нет, но лететь в Испанию придётся по любому. Чтобы хоть немного отвлечься от тяжких дум, я переключился на написание синопсиса первой части «Голодных игр».

Перед самым ужином ко мне заявились молодожёны с моей жёнушкой. Оказывается, они встретились ещё утром. Пока то да сё, девушки свои языки почесали, строя планы о проведении будущей совместной свадьбы. Потом дождались приезда тёщи, на которую оставили малыша, и только после этого рванули ко мне. Выволочку ни сестре, ни Дюхе устраивать не стал. Поздно уже изображать гнев праведный. Рассказал другу о ситуации вокруг своего трансфера на берега Туманного Альбиона. Андрюха молча меня выслушал и, вздохнув, с улыбкой сказал:

— Я не вижу причин уговаривать тебя остаться в клубе. Если ты для себя что-то решил, то это насмерть. Только постарайся уйти из клуба без скандала. Сам знаешь, от любви до ненависти один шаг. Не хочется, чтобы наши болельщики тебя возненавидели. Ты их кумир и надежда к завоеванию очередных титулов и трофеев. Даже не сомневаюсь, что многие из них расценят твой поступок как предательство.

В чём-то он был прав и спорить с другом я не стал. Каждый остался при своём мнении. Ольга сильно переживала за Амадика, звоня каждые десять-пятнадцать минут Анне Петровне. Я смотрел на сестрёнку и поражался её кардинальному изменению. От капризов взбалмошной сестрёнки и следа не осталось. Куда делся её взрывной характер? Рождение сына и замужество точно пошло ей на пользу.

Примерно через час семейная пара уехала домой. Мы договорились, что встретимся и хорошенько посидим уже после награждения в Кремле. После их ухода нам принесли запоздалый ужин на двоих. Пока ели, Лена стала рассказывать предполагаемый сценарий нашей совместной свадьбы на Мальорке, детали которого она с сеструхой уже успела обсудить, а также новости относительно других игроков сборной, которыми с ней щедро поделилось семейство Ещенко.

Оставшееся время было посвящено обсуждению книги и моим приставаниям к молодому красивому девичьему телу. Жена устала отбиваться от моих сексуальных домогательств, в половину девятого вызвала такси и от греха подальше уехала домой, прекрасно понимая до чего могут привести мои ласки. На прощание я с улыбкой сказал Лене, что через два дня «неприступная крепость» всё равно падёт. Она заливисто рассмеялась, чмокнула меня в губы и томным голосом сказала: «Это мы ещё посмотрим, кто у нас дома быстрее падёт. Стойкий оловянный солдатик или могучая цитадель. Ты у меня в постели ещё будешь пощады просить».

В этот день сеньор Антонио больше не звонил. Перед сном я проверил почту, но и там никаких сообщений от агента не увидел. Уже перед самым сном позвонил Тимати.

— Привет, дружище! Как поживает твоя нога, да и ты в целом?

— Здорово, Тимур! Уже нормально. За это спасибо врачам из Приорова. До полноценного восстановления мне пока ещё далековато, но прогресс уже есть, потихоньку передвигаюсь. Правда, только с костылём. Ты извини, что так получилось. Мы ведь договаривались после финала встретиться в гостинице...

— Саня, да всё пучком! — перебил меня друг. — Расслабься, чемпион. Что я по-твоему совсем дурной и не понимаю, что с тобой тогда произошло? Кстати, с победой тебя, братан. Благодаря тебе сейчас вся страна на ушах стоит, — рассмеялся приятель.

— Спасибо за поздравления, Тимур. Да я знаю, что творится в стране. В первое время целыми днями телик смотрел. Сам-то ты как? Может в гости ко мне заскочишь?

— Да я бы с удовольствием к тебе заскочил в больничку, только времени нет. Честно, Сань. Я же сейчас проектом «Голос» занимаюсь. Записываем этап прослушивания. В начале сентября его уже начнут на Первом показывать. Работы хватает выше крыши. До конца недели ещё будем записывать слепые прослушивания.

— Поздравляю вас с началом этого проекта. Интуиция мне подсказывает, что это шоу будет очень популярное в стране. А подробности можно услышать? Кто ведущий? Кто в жюри сидит? Подожди, дай угадаю! Валерия в жюри, однозначно, сидит. А другие... Пусть будут: Маликов, а имею в виду Диму, затем, Кристина Орбакайте, ну, и... — здесь я на несколько секунд завис, вспоминая звёзд российской эстрады. — А, пускай будет Филька Киркоров или Басков.

— Четыре ноль в мою пользу, — вселился в трубку Тимур. — Промазал ты, братишка.

— Да как так-то? Ты по ходу прикалываешься надо мной? — а тем временем его смех не умолкал. — И что, Валерии даже нет? — разочарованно выдал я, не понимая почему в жюри нет Аллы Перфиловой.

— Валерия с Пригожиным в Китай умотали! Гастроли себе устроили в Поднебесной. Решили, видите ли, малость подзаработать. Можно сказать, что они меня круто кинули с проектом. Хотя с Ёсей ещё зимой договаривались, что «Голосом» будем заниматься все вместе. Это хорошо, что у меня есть твой Владимир Сергеевич. Без маэстро Морозова было бы гораздо тяжелей. А так он мне и с предварительными прослушиваниями помог, и сейчас лямку тянет не хуже других. Хотел его в жюри посадить, но он наотрез отказался, сказав, что в креслах должны сидеть люди известные и любимые народом. В этом он конечно прав. А в жюри у нас всё просто. Первой позвали Алсу. Видел бы ты как она обрадовалась! Согласилась не раздумывая. Ей хоть и рожать в сентябре, но она клятвенно пообещала, что к поединкам уже вернётся в строй и обязательно будет на записи последующих этапов. Потом пригласили Ольгу Кормухину, Володю Преснякова-младшего и Валеру Сюткина. Ты же их всех знаешь? — и дождавшись моего «Конечно же», он продолжил. — А вот с ведущим шоу мы реально помучались. Было несколько кандидатур, но мы искали человека харизматичного, с хорошо подвешенным языком. В итоге остановились на Диме Нагиеве. Ты хоть и живёшь за границей, но знать его должен. Он с недавних пор на Первом канале ведёт шоу «Большие гонки». И ты знаешь, мы ни капельки не прогадали! У него стопроцентное попадание в тему! — я слушал Тимура и в душе ликовал, что и в этом мире выбор пал на Нагиева. Для меня он действительно крутой чувак и долгие годы вёл это музыкальное шоу просто на отлично. — Что ещё рассказать? Съёмки проходят в павильоне «Останкино». Финал будет в декабре, перед самым Новым годом. В будущем планируем запустить ещё детский проект «Голоса». Вроде всё рассказал.

— Тимур, пока тебя слушал, ко мне пришла одна идея. Как ты смотришь на то, что я спою одну песню на «Голосе»?

— Не понял? Это как?

— Выступлю вне конкурса. Разыграем жюри. Я бы своё участие назвал «секретный гость», — дальше я стал рассказывать Тимуру, как это будет выглядеть на сцене. Морозову это шоу нравилось, и он отчётливо помнил внеплановые выступления Ивана Урганта, Аллы Борисовны, Лолиты Милявской, Пелагеи и других знаменитостей российской эстрады.

— Ты знаешь, а мне нравится твоя задумка. Да и твоё выступление сделает моему проекту отличную рекламу, — выслушав меня, заявил друг. — А что ты будешь исполнять?

— Если честно, то хочется малость похулиганить и сбацать старую тему американской рок-группы Aerosmith «Dream On».

— Песня классная! Я тоже от неё тащусь. Только, как ты будешь выступать без репетиции с оркестром, и где я буду тебя прятать в павильоне студии? Там же вечно гуляет толпа народа, — задумчиво выдал Тимати.

— Дружище, ты умный малый. Что-нибудь придумаешь. На крайний случай натяну парик, капюшон, тёмные очки, даже усы приклеить могу.

Мы ещё минут десять подискутировали и пришли к тому, что я приеду в Останкино рано утром в пятницу. Это будет последний день записи слепых прослушиваний. В течение получаса порепетирую с оркестром, привыкну к сцене. Затем, меня где-нибудь спрячут и с началом съёмок проведут тайком к сцене одним из первых конкурсантов. Ещё мы договорились о том, что шёлковый занавес, который будет меня скрывать от зрителей в зале, упадёт на сцену через две минуты с начала песни и я останусь в маске и капюшоне до конца исполнения песни. Хочется посмотреть реакцию жюри и зрителей. Смогут ли они меня узнать в маске? Мы с Тимуром даже заключили пари. Я был уверен, что ко мне повернутся, как минимум, трое наставников, а мой друг поспорил, что будет всего один. Если я проигрываю, то дарю ему новую песню. В противном же случае Тимур обещал выполнить моё желание, оговорив заранее, что ничего пошлого в нём не будет.

Спать уже не хотелось. Попросил санитарок организовать мне горячего чаю с какими-нибудь печеньками. Через пять минут я стал обладателем большой кружки чая и тарелки вкусно пахнущей выпечки. После того как я с аппетитом умял творожные сочники, приступил к поиску песни на Ютубе, но, к своему сожалению, эту композицию почему-то там не нашёл, да и отдельного канала американской группы пока ещё не было. Пришлось довольствоваться прослушиванием и изучением песни в интернете. Через полчаса я был абсолютно уверен, что у меня всё получится. Засыпал я с довольной улыбкой на лице, представляя в голове, как будет проходить моё выступление. Я даже поймал себя на мысли, что больше жду посещение Останкино, чем посещение Кремля, где мне, вроде как, должны будут из рук президента вручить высшую государственную награду. Вот такой я чудак!

Ночь пролетела незаметно. Проверив на автомате электронную почту и посмотрев сообщения на телефоне, отправился в душ. Это было единственным местом, где я мог спокойно попеть. Первый раз под шум воды исполнил «Dream On» не громко, а вот последующие разы уже себя не сдерживал, вытягивая по максимуму.

Перед обедом позвонил Тимур и подтвердил моё участие в «Голосе», попутно сообщив, что об этом знают только Морозов-старший и директор музыкального вещания «Первого канала» Юрий Аксюта, без разрешения которого мою задумку провернуть не получилось бы. Но что-то мне с трудом верится, что Аксюта не поделится этой новостью со своим шефом Эрнстом. Главное, чтобы после моего выступления руководство канала не попросило меня участвовать в каком-нибудь интервью или передаче. На это я подписываться уж точно не буду.

Ближе к вечеру раздался долгожданный звонок от агента.

— Добрый вечер, Александр! — услышал я весёлый голос испанца. — У меня для вас приятные новости!

— Здравствуйте, сеньор Антонио! Я весь в предвкушении, слушаю, — ответил я и переключил связь на громкую, так как рядом на кровати сидела Лена.

— Начну с того, что сегодня с утра на меня вышли представители американской компании «Electronic Arts», специализирующие на изготовлении и продаже компьютерных игр. Они хотят, чтобы вы стали официальным лицом на обложке их спортивного симулятора «FIFA 07», который должен выйти в конце сентября. Детально контракт мы пока не обсуждали. Я решил дождаться вашего ответа.

— Ух ты! Да что тут думать-то?! Конечно, я согласен. Офигеть! Я буду на обложке «фифы»! — Лена меня обняла и тихонько поцеловала в щеку.

— Я так и думал, что вы будете не против такого предложения. Этим вопросом я сегодня же и займусь.

Я вспомнил, что на обложке последней версии этой игры были изображены Уэйн Руни и бразилец Роналдиньо.

— А вы не в курсе с кем ещё из футболистов я буду изображён на обложке?

— Насколько я понял, вы будете единственным лицом обложки этой игры. Но, на всякий случай, уточню этот вопрос. Теперь перейдём к другой приятной новости, которую я получил вчера вечером от представителей УЕФА, и её уже подтвердили в вашем клубе. Вы может быть ещё не знаете, но двадцать пятого августа «Валенсия» будет встречаться в матче за Суперкубок УЕФА с «Барселоной». Встреча будет проходить в Монако на стадионе «Луи II». Из-за травмы вы в этом матче принимать участие, естественно, не будете. К тому времени, я надеюсь, вы уже будете полноценным игроком «Манчестер Юнайтед». Но дело в том, что вы номинированы на звание лучшего клубного футболиста года по версии УЕФА. Эта награда, а также звание лучшего вратаря, лучшего защитника, лучшего полузащитника и лучшего нападающего, вручается в конце каждого сезона на специальном праздничном концерте, который проводится в Монако накануне проведения матча на Суперкубок. Возможно, вы ещё получите и приз лучшего полузащитника. К чему я это всё вам рассказываю. Официального приглашения вы на эту церемонию пока не получили, но нужно заранее к ней готовиться. Я абсолютно уверен, что главная награда достанется вам.

Я слушал сеньора Антонио и не верил своим ушам. И всё это происходит со мной в семнадцать лет! Хорошо, что в моей голове «сидит» сознание взрослого Морозова, а так, наверное, у парнишки давно бы «кукушку» снесло.

— Алекс... Алекс, вы меня слышите? — очнулся я от слов агента. Лена сидела рядом, смотрела на моё застывшее лицо и тихонько хихикала в ладошку. Действительно, что-то я малость завис.

— Извините, сеньор Антонио. Переваривал полученную информацию. Как-то всё это неожиданно.

— Я вас понимаю, — засмеялся испанец. В возникшей паузе я был быстренько сжат в объятиях Леной и даже расцелован.

— Теперь расскажу ситуацию о вашем трансфере, — успокоившись, продолжил агент. — Сегодня с утра представители вашего будущего клуба вылетели в Валенсию. Итогов переговоров я пока не знаю, но англичане настроены решить этот вопрос раз и навсегда. Ваш трансфер уже согласован с владельцами «Юнайтед» и они готовы за вас заплатить любые деньги, но в пределах разумной суммы. Загадывать не хочу, но буду надеяться, что клубы между собой договорятся в ближайшие дни. Со своей стороны, я вчера вечером созванивался со спортивным директором «Валенсии» с сеньором Мигелем Руисом. Вашу позицию я ему озвучил и попытался его убедить, что для всех будет лучше, если вас спокойно отпустят к манкунианцам. Тем более, что они предлагают за вас приличные деньги. Но, к сожалению, понимания я так и не услышал. Руис категорически настаивает на вашем переподписании. Он почему-то уверен, что если вы останетесь в клубе, то это пойдёт вам только на пользу. Говорит, что вам ещё рановато уезжать, и что английский футбол не для вас, слишком уж там грубо играют. И вообще, там не футболисты, а настоящие костоломы.

— Да пошёл он со своим мнением знаете куда?! — не выдержал я и по-русски добавил. — Гондон, набитый творогом.

— Александр, успокойтесь. Поверьте моему жизненному опыту. Переговоры будут долгими и сложными, но валенсийцы рано или поздно поймут, что сделка с манкунианцами неизбежна. Так что, если появятся какие-то новости, я вам сразу же позвоню.

— Спасибо, сеньор Антонио. До связи.

— И вам всего хорошего. Поправляйтесь.

Я отложил сотовый на прикроватную тумбочку и крепко обнял жену.

— Вот приеду в Валенсию, я их там всех порву на мелкие кусочки. Уроды! Добра они мне видите ли желают, — пробубнил я, уткнувшись в Ленину макушку.

Несколько минут мы молчали. Лена гладила меня по спине и тёрлась своим носиком об мою шею. Постепенно я успокоился. Чмокнул жену в лоб и, улыбаясь, сказал:

— Ну что, госпожа Граф, готовь свои чУмаданы. Скоро полетим в Монте-Карло. Заодно познакомимся с принцем княжества Альбертом вторым. Я слышал, что он большой поклонник футбола. Надо будет ему свою игровую футболку с автографом подготовить, а то, не дай бог, ещё обидится за невнимательность к такой важной персоне, — ухмыляясь, сказал я.

Лена радостно завизжала и засыпала меня поцелуями. Спустя минуту, она громко вскрикнула:

— Ой, Саш, так мне теперь ведь нужно будет покупать вечерние платья, а тебе смокинг!

Я смотрел на свою счастливую жёнушку, согласно кивал головой, думая при этом: «Кому-то война с руководством клуба, а кому-то наряды подавай. Все женщины в мире одинаковые».

*****

Провожать меня пришли чуть ли не всем отделением больницы. Я тепло попрощался со всеми, не забыв поблагодарить лечащего врача и весь медицинский персонал. В отделении была давняя традиция фотографироваться со всеми знаменитыми спортсменами, проходивших у них курс лечения. Поэтому и мне предложили сделать совместный снимок на память. Фотографироваться решили в просторном фойе на первом этаже. После общего фотоснимка, я ещё сфоткался с заведующим отделением и лечащим врачом. Они сказали, что эту фотографию повесят в своих кабинетах. Остальным сотрудникам тоже захотелось сделать отдельное фото. Отказываться я, конечно же, не стал. Мне не трудно, а людям останется приятное воспоминание на всю оставшуюся жизнь. Бородюк привёз мне крутую, очень стильную трость со специальным подлокотником и теперь помогал вынести мою сумку с вещами. Увидев количество желающих со мной сфотографироваться, усмехнулся происходящему, бросил: «Я в машину» и, подмигнув, пошёл на выход. Фотосессия заняла минут пятнадцать. Мне дружно пожелали скорейшего выздоровления и больше никогда не получать травмы. Только я собрался покинуть здание, как ко мне подошёл высокий милиционер с ярко выраженными скулами и несколько суженным разрезом глаз.

— Извините, Александр, а можно и мне с вами сфотографироваться?

— Не вижу проблем, товарищ прапорщик.

Сотрудник правопорядка тут же обратился к молоденькой медсестре, которая была с фотоаппаратом. Она усмехнулась и через несколько секунд уже щёлкала нас.

— Извините, а автограф ещё можно? — не унимался нагловатый милиционер и широко улыбнувшись, добавил. — Для племянника. Он футболом занимается, — и увидев мой одобрительный кивок, достал из нагрудного кармана блокнот. Пришлось идти к ближайшему столу.

— Как родственника зовут?

— Рифат. Рифат Жемалетдинов.

Я немного задумался, вспоминая, где я мог слышать это имя и фамилию. Всё, вспомнил!

— А он у вас случаем не в академии «Локомотива» занимается?

— Да, там, — растерялся мужчина. — А вы как узнали?

Отвечать я не стал. Молча взял ручку и быстренько написал послание будущему игроку железнодорожников и сборной России: «Рифату, на долгую память от Александра Графа. Иди к своей мечте и ни перед чем не останавливайся. Встретимся в сборной». Дата и подпись. Надеюсь, что я не ошибся и этот Рифат именно тот человек, который в будущем будет играть в молодёжке и про которого будут ходить слухи в 2019 году, что он скоро призовётся под знамёна национальной сборной страны. Я оставил блокнот на столе, и посмотрел с улыбкой на ничего непонимающего сотрудника милиции, который уже успел прочитать текст. Сказав всем присутствующим громко: «Всем большое спасибо! До свидания!», поковылял на улицу.

— Что так долго? Поклонники отпускать не хотели? — усмехнулся Бородюк, закручивая пробку от бутылки воды.

— Ну, типа того. Целую фотосессию устроили. Я теперь понимаю, что мне не стоит оказываться в людных местах.

— Согласен. Просто так уже за хлебушком ты не сходишь, — сквозь смех сказал он и похлопал меня по здоровой коленке.

— М-да! Попадос! Хоть в Антарктиду уезжай.

— Привыкай к известности, Саня. Ну что, герой, поехали в институт. Нас там уже ждут. Будем делать из тебя настоящего студента, — усмехнулся тренер и включил радио.

Из динамиков по салону автомобиля полетел шлягер рэпера Серёги «Возле дома твоего». Терпения Генриховича хватило буквально до первого припева.

— Извини, Саня, но такое говно я слушать не буду, — он тут же нажал на кнопку магнитолы и через секунду из динамиков понеслись ритмичные звуки джаза. Автомобиль тронулся с места, а я, развалившись в кресле поудобнее, задумался о том, как дальше жить буду в обнимку со славой. Одинокий саксофон ласкал мой слух, а я всё думал и думал... Кончилась спокойная жизнь... Ни в магазин, ни в кинотеатр не сходить, да и просто прогуляться по улицам уже не получится.

— Вот это я понимаю. Вещь! — вывел меня из задумчивого состояния тренер, поднимая указательный палец вверх.

— Генрихович, далеко нам ехать?

— Думаю, что с учётом пробок за час управимся.

Всю дорогу Бородюк делился слухами и достоверной информацией относительно возможных трансферов моих партнёров по сборной. Практически у всех ребят уже были предложения от зарубежных клубов. Лондонский «Арсенал» хотел заполучить в свою калитку Игоря Акинфеева. В «Челси» к Абрамовичу сватали меня, Аршавина и Сашку Кержакова. В Испании хотели видеть братьев Березуцких, Игнашевича и Сычёва. На Апеннинском полуострове не отказались бы от услуг Билялетдинова, Павлюченко и Алдонина. В общем, пока никакой конкретики о возможных трансферах парней не было. Как я понял, некоторые игроки сборной не горели особым желанием пробовать свои силы за границей. Их всё устраивало и в России. Насколько я знал, Смертин с Семаком, «наевшись» европейского футбола, точно туда не стремились. До закрытия трансферного окна ещё полтора месяца, поэтому у всех футболистов будет время спокойно всё взвесить и принять решение. Что меня удивило, так это то, что Дюшу хочет купить английский «Эвертон». Эту инфу он услышал вчера в офисе РФС.

— Генрихович, что за бред! — возмутился я. — На днях мы виделись, и он мне ничего такого не говорил. Это всё ерунда. Его в Испании пока всё устраивает. Может быть в будущем он захочет какого-нибудь футбольного разнообразия и рванёт в ту же Англию или ещё куда-нибудь. Но только не сейчас.

— Сань, да я же с тобой не спорю. Рассказываю только то, что слышал от знакомых.

Так за разговорами мы наконец-то и добрались до Сиреневого бульвара. На дорогу у нас ушло почти полтора часа. Посмотрев на время, я спросил:

— Подожди, так сейчас же без пятнадцати час. У них по ходу обед идёт.

— Вот ты деревня! Пока ты фотографировался в больничке, я созванивался с ректором. Он нас ждёт. Пошли, студент, — Генрихович прихватил папку с заднего сиденья и мы вышли на улицу. Надвинул бейсболку на глаза, посмотрел по сторонам и, опираясь на трость с подлокотником, потопал вслед за тренером. Хорошо, что сейчас были каникулы и в институте практически никого не было. Я опасался быть узнанным, поэтому торопился побыстрее добраться до нужного нам кабинета. Подойдя к дверям приёмной ректора, даже малость взмок. Перед тем как Бородюк открыл двери, я успел прочитать, что ректора института зовут Олег Васильевич Матыцин.

Через полчаса я выходил из кабинета ректора полноценным студентом заочного отделения. Пока пили чай, его секретарь по-быстрому сделала ксерокопии моих документов, я расписался в договоре и оплатил сразу весь срок обучения. А теперь по порядку. Учиться я буду четыре года и восемь месяцев. Моя специализация — «Спорт. Профиль: Спортивная подготовка по виду спорта "футбол". Педагогическая деятельность в области физической культуры и спорта». Из беседы с Олегом Васильевичем я узнал, что он мастер спорта СССР по настольному теннису, в своё время закончил этот институт и уже пятый год как является ректором РГУФКСиТ. При прощании с ним я пообещал, что через Генриховича передам свою футболку с автографом.

— Поздравляю! — ухмыляясь сказал тренер, когда мы вышли в коридор, и похлопал меня по плечу. — Через пять лет ты сможешь тренировать детей в динамовской академии.

— Обижаешь, Генрихович. Думаешь, что я на большее не способен? И почему именно в динамовской, а не в академии «Барселоны» или «Валенсии»?

— Да ладно тебе, это я так к слову сказал.

И тут я услышал одиночный крик «Граф! Это же Граф!» и через несколько секунд в коридоре орали уже четверо парней. Спасибо Бородюку, что не дал моим фанатам снести меня на пол. Я впервые в жизни увидел людей на столько обезумевших от радости. Через полминуты возле меня толпилось уже человек двадцать. И откуда они все повылазили? И ведь узнали же, не смотря на мою попытку замаскироваться с помощью бейсболки! Мне кажется, что оденься я в поповскую рясу и скуфью, то и в этом одеянии меня, как пить дать, узнали бы. Даже не знаю, что сейчас со всем этим делать...

Нас окружили в плотное кольцо и не давали возможности куда-либо пройти. Но Генрихович, в отличие от меня, не растерялся. Он рявкнул на ребят, а затем пригрозил им, что если они не образумятся, то позвонит в милицию. Студенты немного угомонились и стали вести себя малость поприличней. А после того, как появились несколько работников института, они вообще притихли. Однако, стоило нам выйти на улицу, как мои поклонники опять оживились. В общем, зависли мы в институте на полчаса. Пока пообщался, раздал автографы, сфотографировался со всеми желающими, я понял, что мир сошёл с ума. Просто какая-то Графомания началась. Страшно даже подумать, что будет со мной твориться дальше. Сидеть дома, в четырёх стенах, я уж точно не планировал. Спасибо, за неделю уже вдоволь и насиделся, и належался.

Бородюк довёз меня до дома, где проживала моя семья до отъезда в Испанию, и помог поднять вещи в квартиру. Договорились, что завтра в десять утра он заедет за мой, привезёт новый костюм для приёма у президента и мы отправимся в Кремль, куда были приглашены не только игроки и тренеры сборной, но и наши семьи.

В квартире было чисто. А ещё был сделан капитальный ремонт. За это спасибо Анне Петровне, которая по маминой просьбе наняла бригаду строителей. Тёща частенько проверяла наше жильё и по возможности всегда прибиралась. Вот и в этот раз она постаралась. Пройдясь по всем комнатам, вспомнил свои детские годы до отъезда в Испанию. Посмотрел на стену в зале, куда я постоянно лупил мячом, отрабатывая свои удары. За это меня частенько ругали не только родители, но и соседи. Я всем клятвенно обещал, что больше не буду, но спустя несколько дней, забываясь, продолжал оттачивать своё футбольное мастерство. Вроде и было это совсем недавно, но прошло уже больше десяти лет. Хорошее было время... Сейчас квартира уже принадлежит Ольге. Пока проходил Мундиаль, мама оформила на неё дарственную. Это было сделано специально, чтобы у сестры, на случай судебного разбирательства с родителями Мануэля, была своя жилплощадь. Но это юридические формальности. Навряд ли она будет на неё претендовать или жить. Не удивлюсь, если узнаю, что по приезду в Москву она здесь ни разу и не была.

Нотки ностальгии прошли. Я уселся в кресло и, достав телефон, набрал номер своей любимой жёнушки.

— Привет, пузатик. Я уже дома. Когда приедешь?

— Привет. Я дома, у мамы. Никакой я не пузатик, — обиженным тоном ответила жена.

— Но ведь скоро ты им будешь, — смеясь, привёл я аргумент.

— Вот когда буду с большим пузом, тогда и будешь так называть... Хромоножка! — отомстила она. — К нам в гости родня по папиной линии пожаловала. Я тебе про них рассказывала. Помнишь?

— Вроде вспоминаю. Дядя Витя, тётя Рая и их дочь Женя.

— Всё правильно. Мама с тётушкой на кухни чаи с тортиком гоняют, вспоминая былое, а я Женьке показываю наши испанские фотки и рассказываю о тебе. Саш, ты только не обижайся, я чуть позже приеду. Мама ваш холодильник продуктами затарила. Там есть котлеты по-киевски, фаршированные блинчики и салаты. Если проголодаешься, меня не жди, кушай. Кстати, что с универом?

— Нормалёк. Можешь меня поздравить. Диплом об высшем образовании почти у меня в кармане, — рассказывать о своих студентах-фанатах я ей не стал. Она у меня в положении, поэтому нечего ей лишний раз переживать.

— Поздравляю. Это дело надо отметить...

— Обязательно, — перебил я жену. — Вот приедешь и я тебя всю съем. Будешь моим «Птичьим молоком».

— Не лопнешь от пузатика? — услышал я Ленин смех.

— Что не съем на ужин, оставлю на завтрак.

— Ладно, проглот, не скучай, скоро буду. Тебе Женька тут привет передаёт.

— Спасибо. Ей тоже от меня привет. Давай, до вечера.

Включив телевизор и найдя музыкальный канал, я разделся, взял в шкафу чистое полотенце и отправился в ванную. Сполоснулся, парочку раз под душем спел песню «Dream On», а затем пошёл проверять содержимое холодильника.

Через пару часов приехала Лена и тут такое началось...