Вина

Глава 1

— Серия жестоких убийств продолжает сотрясать мирный городок Колдвиль. Полиция беспомощно разводит руками, в то время как жители в страхе боятся выходить на улицу. — Мой взгляд устремился на экран старого маленького телевизора, покрытого слоем пыли. Оттуда, скрываясь за полосами помех, вещала серьёзная ведущая утренних новостей. Каждый раз, появляясь в эфире, выглядела она одинаково: тёмные волосы, собранные в идеальный тугой пучок, строгий костюм, непроницаемое бледное лицо. Чёткая речь без какого-либо эмоционального окраса. — Власти склоняются к введению комендантского часа до тех пор, пока преступник не будет пойман...

Потерев уставшие глаза и тяжко вздохнув, я сгорбился над усеянным хлебными крошками кухонным столом, вполуха слушая монотонный голос диктора.

Дело приняло более серьёзный оборот, когда после первой жертвы появилась вторая. Некоторое время было непродолжительное затишье, но, увы, оно не продлилось долго. В последний месяц преступник разошёлся не на шутку, совершая убийства одно за другим. Каким образом он выбирал новую цель, всё ещё остаётся загадкой, вводящей в смятение. Ведь, как правило, у серийных убийц есть какой-то определённый типаж и, определившись с ним, они действуют в силу своих изощрённых способностей осторожно, стремясь утолить бессмысленную и беспощадную жажду крови.

А головная боль в итоге достаётся кому? Правильно. Обычным работягам, вроде тех, что сидят в полицейских участках среди кипы бумаг или в холодных помещениях морга, составляя компанию бездыханным телам жертв.

С силой потерев виски, будто это простое действие способно унять болезненную пульсацию, крепко зажмурился.

— Сегодня была найдена очередная жертва Вора сердец... — сквозь шум в ушах и помехи телевизора старательно пробивался женский голос.

— Чёрт... — прошептал я, запуская пятерню в свои порядком отросшие чёрные волосы. Не знаю, что раздражало больше: усиливавшаяся головная боль или то, что этого подонка всё ещё не поймали, позволяя ему продолжать обрывать и калечить жизни других людей. Но я был невероятно зол.

— Убедительная просьба быть бдительными и сообщать в полицию о подозрительных личностях. Сейчас, как никогда, мы должны быть внимательны... — голос ведущей новостей смешался с оглушительным свистом закипевшего чайника и моим собственным громким стоном отчаяния.

Благодаря выкипевшей воде и последующей уборке мини-потопа на газовой плите, я уже опаздывал на работу, так и не ощутив ни капли бодрящего кофейного напитка на языке. Не то чтобы растворимый кофе мог действительно помочь после бессонных ночей и перегруженных будней, но самоубеждение - потрясающая вещь. В какой бы бред ты искренне не поверил, твой организм с ним согласится и будет дальше пахать на износ, доводя тебя до полуобморочного состояния.

А с появлением Вора, такое состояние практически у каждого, связанного с этим делом, ярко отпечаталось на лице. И у меня в том числе.

Хоть меня не так давно приняли на работу, но именно моему наставнику не повезло попасть на дело Вора сердец, а, соответственно, и мне. И неважно, что в большую часть моих задач входила пробежка от отделения судебно-медицинской экспертизы до полицейского участка, таскание кофе и мытьё инструментов, я всё же умудрялся жутко уставать. Да, быть в роли феи-подручной порой бывает слишком утомительно.

С какой-то стороны я был рад, что напрямую с телами мне не доводилось поработать, потому как впечатления от вида самой первой жертвы были не самые приятные. Помню, как всеми силами пытался держать завтрак в желудке, именно там, где ему и место. Но всё же от картины раскуроченной грудной клетки, где отсутствовал самый важный человеческий орган, мне стало не по себе. В итоге, спустя десять минут отважного боя отвращению, я всё же проиграл, прячась в туалете и сотрясаясь над унитазом, как какой-то новичок.

После этого случая пришлось взять за привычку перед работой не забрасывать в себя ничего, кроме кофеина. Помимо того, что самому перед собой было стыдно, так ещё и неловко потом смотреть детективу и наставнику в глаза. В тот момент я уже подготовил целый перечень оправданий по поводу такого казуса и первым в списке было что-то типа «это моё первое дело. Трупы для тренировок и реальные трупы с мест преступлений — разные вещи». Но, к счастью, обошлось без этого.

Все, кто находился в секционной, были куда более озабочены видом открытой раны. Помимо отсутствия сердца, было ещё кое-что. Глядя на рёбра и грудь складывалось впечатление, что там, внутри тела, совсем недавно взорвалась бомба, настолько отвратительно и под разными углами торчали кости.

И наверняка сегодня доктор Харрис уже наблюдал ту самую знакомую картину, пока ждал, когда я наконец-то притащу свою несчастную сонную задницу на работу.

В крыле судебно-медицинской экспертизы было как обычно тихо, за исключением редких моментов, когда включались пилы или раздавался грохот инструментов. Постоянным исключением являлись лишь мигающие лампочки на протяжении всего коридора, к клацающему звуку которых все уже давным-давно привыкли. Казалось, вот-вот одна из них сдастся и погрузит клочок пространства во тьму, но этого не происходило вот уже на протяжении пяти месяцев, что я тут обитаю. Если бы это всё же случилось, то, думаю, стало бы по-настоящему жутко в этом обшарпанном старом здании, где безустанно витал запах смерти.

Осторожно закрыв шкафчик, чтобы не вызывать лишнего шума, тряхнул головой. Мне заметно полегчало. Возможно, тому причиной прогулка по свежему морозному воздуху, а быть может, благодаря тому, что наконец покинул свою маленькую халупу, стены которой буквально давили на мозг.

Поправив на халате бейдж, где было выбито моё имя «Blaine Jean» и натянув пониже белоснежные рукава, глубоко вдохнул, стараясь ощутить прилив сил, с которыми был бы готов ринуться в очередной рабочий день. Жаль, что такие чудеса не происходят так просто, иначе жизнь была бы слишком скучной. Наверное.

— Блейн, где тебя черти носили? — Док уже стоял над изувеченным телом, облачённый в маску и свои фирменные очки в круглой оправе.

Временами он напоминал в них Оззи Осборна, когда свет падал под определённым углом, затемняя линзы. И ещё больше он походил на эпатажного певца, когда на лице возникала улыбка, скорее походившая на хитрый оскал. Он считал это добрым знаком, я же боялся такого проявления эмоций наставника, ведь, по сути, это никогда не сулило ничего хорошего.

Сейчас его блеклые голубые глаза были устремлены на человека, лежащего на столе. Доктор Харрис сосредоточенно сдвинул седые брови и пробормотал какое-то ругательство.

— В кофейне была очередь. — Пропуская его последние реплики мимо ушей, как ни в чём не бывало, я поставил на его рабочий стол стаканчик и коробку с любимыми донатами. Меня всегда поражала способность наставника тайком поглощать любую еду, находясь в окружении бездыханных тел, и неважно, что те были спрятаны в холодильных камерах.

— К чёрту кофе. Этот сукин сын... Он совсем озверел.

— Могу я?.. — вытащив из пакета одноразовый халат, накинул тонкую голубую ткань на плечи.

— Ну попробуй, если не собираешься рухнуть в обморок. — Док бросил на меня мимолётный колкий взгляд и вновь склонился над жертвой. — Ты сейчас выглядишь не лучше этого парня. — проговорил он, орудуя пинцетом внутри того, что осталось от грудной клетки.

Пока я натягивал фартук, перчатки и маску, всеми силами пытался изображать уверенность, даже больше стараясь убедить в ней самого себя, чем ехидного наставника.

Мне надоело замечать в лицах прохожих настороженность и страх. Надоело каждое утро в новостях и по радио слышать одну и ту же тему для обсуждения, обрастающую с каждым разом всё большими подробностями, а порой и мифами. Самое ужасное, когда людей обуревает страх перед неизвестностью и они впадают в панику, сея вокруг хаос. А если повсеместно хаос, подпитываемый бредовыми идеями, то о каком мире во всём мире может идти речь?

Я не для того учился столько лет и проходил через трудности, чтобы в итоге, поджав хвост, прятаться в углу и наматывать сопли на кулак из-за собственной беспомощности.

Когда я всё же подошёл к столу для вскрытия, то старался как можно ровнее дышать и не обращать внимание на то, что пустой желудок предательски скрутился в узел, а перед глазами затанцевали чёрные точки.

— Это... Омерзительно. — Пробормотал я, глядя куда угодно, но не на человека перед собой. Пусть было непросто, но, чтобы не выдавать своего истинного состояния, постарался взять себя в руки и всё же заняться делом.

Обхватив тонкое запястье мужчины, хотел взять соскоб из-под ногтей, но заметил, что они под завязку забиты какой-то грязью. Наверняка, он пытался высвободиться, сопротивлялся, но конец был предрешён задолго до этих тщетных попыток. Там, где сейчас находились мои пальцы, под тёплой кожей раньше бился пульс. Сейчас же там синие полосы, видимо, от наручников.

Долго ли он был скован? Издевался ли или запугивал его Вор? Или он сделал это быстро? Страдал ли этот мужчина перед своей смертью?

Кричал?

Стоит только представить...

— Ты в норме, Джин? — Док искоса взглянул на меня, попутно откладывая в сторону пинцет. — Если не готов, то отойди уже. Я не хочу потом оправдываться перед участком, а может даже и прессой, почему на лёгких у жертвы рвота.

— Я в норме. — Мой собственный голос сдавал меня с головой, звуча как приглушённое карканье. Всё было против меня и моих глупых попыток доказать, что смерть человека, лежащего сейчас передо мной, не была напрасной. Напрасны лишь мои потуги быть чем-то большим, чем я являюсь на самом деле.

Руки сковала судорога, и ножницы с громким звоном упали на кафельный пол, нарушая гробовую тишину секционной.

Это было действительно оглушительно.

Оглушительный грохот. Оглушительный провал.

Зажмурившись, я пошатнулся и тут же наткнулся на плечо пухлого доктора Харриса. Он крепко сжал мою руку, пачкая в крови, но всё же не давая распластаться по полу.

— Ты безнадёжен, Блейн, — пробухтел он, оттаскивая меня к столу, где стоял уже остывший кофе и коробочка с донатами. — За такой промежуток времени тебе бы уже пора привыкнуть к виду вскрытых тел. А ты по-прежнему как дилетант ловишь обморочные состояния. — Док стащил латексные перчатки и с меткостью баскетболиста забросил их в урну.

Я всё так же неподвижно сидел на стуле в той же позе, в которой оставил наставник, словно всё моё тело было простой марионеткой, неспособной даже голову повернуть самостоятельно. Хотя, сомневаюсь, что марионетки ощущают себя как бесформенное желе. Если они вообще способны хоть что-то осознавать.

— И что нам с тобой делать? — Мужчина пододвинул второй стул, стоявший у соседнего стола, и сел напротив. Он некоторое время изучал меня своим умудрённым жизнью взглядом, склонив голову набок. Но, понимая, что я всё ещё пребываю в прострации, сдаваясь вздохнул. — Ладно, молодёжь. Не буду говорить, что сам таким не был в твоём возрасте... — пару секунд молчания прервало раздражённое цоканье. — Хотя, в самом деле, я действительно таким не был. Но знаешь что? Проработав с трупами практически тридцать лет, хочу сказать, что это... — он указал большим пальцем себе за спину, — действительно жуткое зрелище. Не каждому судмедэксперту может так повезти, но практически каждый, пока свыкается с такой участью, ищет способы глушить в себе всё человеческое. Хотя, я считаю, что это немного неправильно, ведь, как ни крути, мы работаем с людьми.

— Лучше уж ничего не чувствовать... — прошептал я.

— Это ты так думаешь. — Доктор Харрис наклонился и достал из-под стола термос и пластиковый стаканчик. — Знаешь, почему среди всей вашей группы я выбрал именно тебя, Джин? — проговорил Док, сосредоточенно отвинчивая крышку и наливая туда напиток. До моего обоняния дошёл сапах спирта, что в какой-то степени, не стало полной неожиданностью, ведь этот аромат в последнее время всё чаще витал в воздухе вокруг Харриса. — Потому, что ты не забываешь, что на столе перед тобой лежит в первую очередь человек, а не какое-то мясо. В то время, как твои одногруппники видели в телах умерших лишь дополнительные баллы на экзамене, ты старался обращаться с ними аккуратно. — Он протянул мне наполовину наполненную прозрачной жидкостью крышку, абсолютно уверенный в том, что её приму. — Одни твои швы чего стоили, а? — хмыкнул Док и, не жадничая, наполнил свой стакан.

Посмотрев вниз на зажатую в руках чашку, я всё же слегка улыбнулся, польщённый тем, что Доктор Харрис пытается меня подбодрить после очередного провала.

— Но я уже начинаю жалеть о своём выборе. — Саркастично пробормотал он и залпом опрокинул в себя порцию алкогольного напитка.

Глава 2

Прошёл практически целый день, а мы с доктором Харрисом всё продолжали возиться с телом, лежащим на столе в секционной. Возможно, дело пошло быстрее, если бы я перестал разыгрывать «нежную барышню», как выразился док, и занялся делом.

Впрочем, спустя некоторое время я действительно пришёл в себя, даже взял мазки и соскобы с тела, не растеряв по пути всё то, чем меня напичкал ранее наставник. Возможно, расслаблению поспособствовала небольшая доза алкоголя, но всё же стало немного легче.

Настанет ли когда-нибудь то время, когда наконец-то смогу привыкнуть видеть смерть? Смерть не в том её виде, который обычно транслируют по телевизору: красивую и даже в какой-то мере эстетичную. А вот такую: обезображенную, тошнотворную, с запахом протухшего сырого мяса.

— Убери здесь всё, — обратился ко мне доктор Харрис, намыливая руки. — Когда закончишь заполнять отчёт, обязательно отправь его детективу Кингу с пометкой «важно». Хотя чего я тебе объясняю? — Он стряхнул воду и достаточно быстрым, для человека его возраста, движением схватил полотенце. — Я рассчитываю на тебя, Джин. — Наставник устало потёр переносицу, где даже спустя десять минут после того, как он снял очки, всё ещё оставался красный след.

— Конечно, док, — пробормотал я, делая очередную пометку в бланке, медленно прохаживаясь вдоль стола и внимательно рассматривая Джошуа Финча.

Так звали последнюю жертву Вора сердец. Сорокапятилетний мужчина был женат и имел прекрасную дочурку. У него была престижная работа и именно на его плечах держалась вся семья. А Вор сердец по своей прихоти взял и разрушил идеально выстроенную жизнь.

Я с силой надавил кончиком ручки на бумагу и раздражённо выдохнул.

Очередная жертва, которая не подкинула нам ни единой зацепки. Та грязь, что я усмотрел под ногтями мужчины, оказалась всего лишь перемолотым кофе. Возможно, он, из добрых побуждений, хотел почистить кофемашину в офисе, чтобы грязная работа не досталась кому-то другому. По словам детектива Кинга, жертва была отзывчивым и добрым человеком, абсолютно не заслуживающим такой ужасной смерти.

— О, моя фея, ты будто чувствуешь, когда я собираюсь домой, и уже тут как тут, — с улыбкой протянул доктор Харрис, как только двустворчатая дверь распахнулась и оттуда, тарахтя колёсиками носилок, впорхнула Молли.

Её тёмные вьющиеся волосы были собраны в высокий, потрёпанный после тяжёлого дня, пучок. Но, тем не менее, на ней никогда не было видно усталости. Девушка практически всегда ярко улыбалась, отчего становилось на душе теплей. Именно поэтому наставник и прозвал эту смуглую девушку феей. Она даже выглядела всегда по-волшебному прекрасно.

— Да-да, док, — пролепетала она и, проходя мимо доктора Харриса, хлопнула по услужливо подставленной ладони.

Их обычное приветствие. Словно она ему закадычная подруга и вовсе не годится в дочери.

В какой-то степени я даже завидовал такой раскрепощённости между этими двумя. Хотел бы я иметь хоть каплю такого спокойствия рядом с Молли, как у наставника. Да и так просто переключаться, оставлять все заботы и проблемы на рабочем месте, дорогого стоит.

— Привет, Блейн! — крикнула она с другого конца секционной.

— Привет, — промямлил я и принялся активно чесать затылок ручкой, будто действительно думаю о деле, а не о Молли.

— Передозировка, — отчиталась она доку. — Сказали, ждут до полудня.

— Ну вот и славно. Старик сегодня слишком утомился для дополнительной работёнки, — пожаловался доктор Харрис.

— Скажете тоже! Никакой вы не старик! — Звонкий голосок Молли в шутливой манере эхом разносился по комнате.

Я цокнул, закатив глаза, боковым зрением замечая, что эти двое любезничали так, будто не пихали худощавое тело в холодильную камеру, то и дело хихикая.

В то время как они в приподнятом настроении уже предвкушали окончание рабочего дня, я понимал, что мне придётся просидеть, по крайней мере, ещё около часа за составлением заключения и отчёта. Поэтому, не тратя больше ни минуты, уселся за компьютер и стал нервно тарабанить пальцами по столу, ожидая, пока зверь прямиком из каменного века наконец-то включится.

— Не переживай, Блейн, — мягко проговорила Молли, как-то незаметно оказавшись рядом и держа в руках кружку, от которой тонкой струйкой поднимался дымок. Доктор Харрис уже успел испариться из комнаты, а я, пребывая в своих мыслях, даже не заметил этого. — Держи, согреешься за одно. Это чай из трав. — Она, слегка улыбаясь, вручила мне ароматный напиток.

— Спасибо, — крепко сжимая кружку, чувствовал, как тепло разливается по холодным ладоням. Но я не был уверен наверняка от чего именно: от горячего чая или от мимолётного соприкосновения наших пальцев. — Пахнет действительно... — вдохнув пар, взглянул на девушку перед собой, — травой.

Молли тихо хихикнула:

— Да, действительно, Блейн. Что мне в тебе и нравится, так это твоя честность. — Улыбаясь, она слегка сжала моё плечо. — Не засиживайся долго.

— Угу.

— Спокойной ночи! — Я смотрел, как девушка, не оборачиваясь помахала на прощание и скрылась за двустворчатой дверью, погружая комнату в тишину и унося с собой всё то тепло, что принесла до этого.

Спустя некоторое время, когда с отчётом было покончено, я подошёл к столу, где лежал Джошуа Финч, и выключил над ним лампу.

Глаза уже горели от усталости, и я всерьёз задумывался над визитом к офтальмологу, пока мой взгляд не наткнулся на небольшое светящееся пятно за ухом жертвы. Прямо у линии роста волос. Моя рука так и замерла, сжимая край белой ткани, так и не скрывшей под собой покойного.

Я медленно присел, вглядываясь внимательнее, чтобы точно быть уверенным, что зрение меня не подводит или уставший мозг в очередной раз не разбрасывается больными фантазиями.

Нет. Там действительно было небольшое пятнышко. Похоже, люминесцентная краска или что-то в этом роде.

Достав ватную палочку, взял мазок и сунул его в пробирку. Возможно, это какая-то зацепка, а, быть может, очередная пустышка. Но точно знаю одно, завтра я буду кружить над душами лаборантов, словно неупокоенный дух, пока не получу результаты анализа.

Зевая, со спокойной душой и чувством выполненного долга, я шёл по тротуару, замечая, что людей с наступлением темноты на улицах города становится всё меньше и меньше. Лишь несколько смельчаков повстречал на всём пути. Даже в центре городка прохожих можно было сосчитать по пальцам, и то большая часть из них – это патрульные. Смельчаки и работяги. Даже бездомные на удивление скрылись из виду, найдя наконец-то какое-то жильё, переживая за свою бесценную жизнь.

Раньше часто слышал фразу "Лень – двигатель прогресса". Сейчас же я готов спорить до последнего вздоха, что это не лень заставляет нас двигаться вперёд, прогрессировать, а страх. И он же напоминает нам о том, что мы живы.

Мне оставалось пройти ещё несколько кварталов, и, возможно, мои скучные мысли и дальше бы продолжали вводить меня в полусонное состояние, подговаривая веки с каждым шагом желать закрыться. Возможно, я бы не дошёл до дома, а заснул где-то тут, где-то на одной из лавок, даже не особо заботясь о её чистоте, на которую вечно покушались голуби. Пока не услышал позади себя шаги.

Тяжёлые. И неспешные. Словно эхом, повторяющие мои собственные.

Услышь я нечто подобное несколько месяцев назад, наплевал бы на сирену в голове, вопящую о приближающейся опасности. Тогда можно было не переживать о сохранности собственной жизни, ведь кругом были толпы народа, а паранойя не заставляла все нервы в теле натянуться до предела.

Возможно, себя попросту накручиваю, и тот, кто идёт позади, вовсе не по мою душу. Но что, если это...

Вся дрёма моментально испарилась из тела, приводя в бешеное состояние сердце, рвущееся наружу.

Нет-нет-нет. Я не собираюсь с ним прощаться. Не сегодня.

Сжав рубашку на груди, пытался ровнее дышать, настолько, насколько позволял ускорившийся темп ходьбы. Я не мог дождаться очередного поворота, чтобы спрятаться где-то за углом и проверить свою теорию, а заодно успокоить разыгравшееся воображение.

Делая вид, что ничего не подозреваю, повернул совершенно не в ту сторону, в которую планировал изначально. Но я не мог больше ждать и изводить себя попусту.

Прижавшись в кирпичной стене, всё ждал, что тот, кто был позади, либо пройдёт мимо и я замечу его тень, либо свернёт следом, но его не было.

Что, если он стоит там и ждёт, пока перестану трусливо прятаться и наберусь смелости взглянуть ему в глаза?

Нет. Я не готов. Кто бы это ни был. Я не готов.

Зажмурив глаза, пытался выровнять рваное дыхание, но мгновенно похолодел и замер, словно превратившись в ледяную статую.

С другого конца переулка послышался шаркающий шаг, которым был раздавлен не только камушек, выдавший своей гибелью присутствие кого-то постороннего, но и моё самообладание.

Я медленно повернул голову в сторону, откуда донёсся звук, и ещё сильнее вжался в стену, если это было вообще возможно, замечая тёмный силуэт. Он расслабленно стоял, подпирая стену, будто насмехаясь и пародируя меня, только вот в его позе не было ни капли ужаса, что сковал всё моё тело.

— Блейн Джи-ин, — протянул тихий мужской голос из тени. — Вот мы наконец и встретились.

От зловещего эха волосы встали дыбом на затылке, кожа покрылась испариной и мурашками. В ушах застучала тревога.

— Кто вы?

— О, ты меня знаешь, Блейн Джин. — В словах незнакомца звучала усмешка. — Я больше знаком тебе как Вор сердец. — Он оттолкнулся от стены и вальяжно прошёлся поперёк переулка, но, не доходя до стены напротив, резко остановился и развернулся ко мне лицом. — Кто придумал это идиотское прозвище? Его надо бы тоже прикончить, но прежде, чем это ничтожество сделает последний вздох, я покажу всю силу воображения и заткну его паршивый язык ему в глотку.

Я с трудом сглотнул ком в горле, будто эта угроза напрямую адресовалась мне, и начал мелкими шагами пятиться назад.

— Но хорошо, что я встретил тебя, Блейн Джин. Ты передашь всем моё настоящее имя. — Он мгновенно уловил мою очевидную попытку отступления и походкой хищника, загнавшей свою жертву в угол, двинулся на меня. Было невозможно разглядеть его лицо из-за капюшона, что был предусмотрительно низко натянут, как и телосложения из-за широкого тёмного пальто.

— И каково же ваше имя? — просипел я, практически ощущая на лице дыхание самого разыскиваемого в Колдвиле преступника, убийцы, потрошителя.

— Зови меня Вина. — Его голос, полный хитрости, опасности и предостережения, моментально обездвижил меня, будто он – ядовитая змея, проникшая под кожу и полностью готовая вот-вот впрыснуть яд по венам из-за одного только лишнего шороха, неверного вздоха. — А знаешь почему? — Его ладонь находилась в паре сантиметров от моей головы, и пусть Вор не был вооружён, недооценивать его было бы полнейшей глупостью, поэтому я решил немного подыграть.

— Почему?

— Потому что я есть в каждом. Даже в тебе. Внутри тебя ведь есть Вина, Блейн Джин? — Даже с такого близкого расстояния мне по-прежнему не удавалось рассмотреть лица преступника то ли из-за теней, окутавших переулок, то ли из-за мрака, который буквально скрывался под его капюшоном. — О-о, вижу, что в тебе Вины нет, — он отстранился от меня, звуча при этом до жути восхищённо и даже радостно. — В тебе есть лишь страх. Безумный страх за твою жалкую жизнь! — Он, хохотнув, развернулся спиной ко мне и расслабленно потянулся, будто зная наверняка, что я не посмею что-либо предпринять. — Блейн Джин, ты настолько беспомощен и никчёмен, но всё ещё пытаешься стать чем-то большим, чем ты есть на самом деле. За этим так забавно наблюдать. — Он сунул руки в карманы пальто, продолжая свой монолог. — За тем, как ты строишь из себя супер-героя где-то в морге, будто в самом деле считаешь, что ты выше этих дохлых туш, будто ты, как истинный благодетель, спасёшь и упокоишь их души. Отомстишь за них, поймав меня.

Мне хотелось кричать, что всё не так. Точнее, не совсем так, как он говорит. Что я вовсе не считаю себя супер-героем, но и не собираюсь дальше прятаться и отсиживаться в углу, как какой-то трус, пока он творит все эти ужасы. Но вместо этого я молча наблюдал за тем, кто, вроде бы, должен быть моей целью, не смея лишний раз сделать вдох. Стоял, сжимая лямку сумки так, что костяшки пальцев побелели.

— И что же ты делаешь? Вот он я. — Вор, нет, Вина раскинул руки в стороны, будто ожидая оваций. — Что же ты делаешь? — Он снова развернулся ко мне. — Ничего. — В его голосе звучала наигранная жалость, приправленная издёвкой. Несложно было представить даже снисходительную ухмылочку на его лице. — Так и не пытайся. Пусть в тебе и дальше прорастает страх. Страх перед Виной. — Его голос опустился до угрожающего шёпота:— Ведь если ты не остановишься, не прекратишь свои жалкие попытки поймать меня, я буду вынужден тебе показать всё, на что я способен. — Он вновь оказался в полуметре от меня. — Запомни, Блейн Джин, что бы ни произошло дальше – это всё будет лишь твоя Вина. — Внезапно, всё спокойствие в голосе куда-то улетучилось, когда он сжал моё лицо длинными холодными пальцами и с силой приложил затылком о кирпичную стену позади.

Дикая разрывающая боль взорвалась в голове, пульсация, от которой закладывало уши, дала услышать бешеное биение собственного сердца, в то время как тело, полностью обессилив, оседало на холодный бетон тёмного переулка. Моё зрение постепенно теряло чёткость, пока где-то, недалеко в тени, скрылся Вина.