Вилфранская история

Пролог

Бесценный мой Рене,

Надеюсь, ты читаешь это письмо в хорошем настроении. Если нет, у меня есть, чем тебя порадовать. Меня наконец-то приняли на работу. Пока что буду жить в доме ***ых. Сегодняшним утром стал гувернером для их сына – буду обучать его грамоте, арифметике и прочим наукам. За дополнительную плату буду убирать в доме. Даже не представляешь, как я был удивлен, когда они, несмотря на мою биографию и приложение от этого (язык не поворачивается назвать его «нашим») клейменого местечка, просто отправили меня за получением справки «О грамотности». Получили, прочитали и сказали: «хорошо». Даже не верится, что такие святые люди еще остались. Ну, буду всеми силами стараться их не разочаровать. Вот увидишь: заработаю хорошенько и сразу же заберу тебя. Уедем отсюда подальше и забудем все, как страшный сон. Осталось совсем немного, и года не пройдет. Об одном прошу: пиши почаще. И если пишешь, то пиши как есть. Не притворяйся. Тебе и так доставалось больше всех, а сейчас и говорить нечего. Позволь быть рядом хотя бы в письмах.

Что ж, мне пора идти. Верь и не вини себя ни в чем,

Твой любимый старший брат.

Юноша с черными вьющимися волосами стоял на улице. Мрак ночи окутывал его полностью – казалось, что смоляное небо было продолжением его локонов, а снег, которым они были припорошены, был скоплением потускневших звезд. Его рука, держащая украшенный марками конверт, чуть дрогнула. Если для наблюдателей это вполне могло остаться незаметным, то для него – нет. Выражение его лица оставалось неизменным: губы не смели дрогнуть, брови все так же придавали взгляду спокойствие и собранность. Но внутри, где-то между легкими и горлом, образовывалась жгучая вереница из одного и того же повторяющегося слова – «прости». Ему было жаль, ужасно жаль. Он долго, с самого знакомства с ними, боролся с виной, засевшей где-то внутри, мучился выбором, не хотел оставлять брата. Он понимал, что никаких "уедем" и "забудем" не будет. Он сделал выбор, выскреб сомнения. И даже если голос в голове будет безудержно повторять, что всё ещё можно вернуть, можно обойтись без очередной лжи и хотя бы попытаться поверить в то будущее, в которое верит брат, он осуществит задуманное. Он поглотит это холодное, перекрывающее дыхание и разъедающее изнутри блюдо, от которого придется знатно поморщиться.

От мыслей юношу отвлекли. Сзади послышалось шуршание, и одна из белых теней, нехотя контрастирующих с темнотой, приблизилась к держащему лист бумаги. Она стала вопросительно покачиваться и хотела было подлететь еще ближе, но юноша смерил ее взглядом.

- А это уже вас, - он оглядел еще три подобные тени, которые остались чуть поодаль, - не касается, - договорил он строго, но без вызова в голосе. Он понимал, что был нужен им, поэтому мог позволить себе такую дерзость.

Юноша аккуратно сложил письмо и положил его в нагрудный карман пальто. Криво улыбнувшись, легонько погладил бумагу через ткань. Горечь подступила к горлу. Ему вдруг вспомнились ночные разговоры с братом. Шепотом, сидя на кровати и допивая давно остывший и настоявшийся чай, который был, конечно же, необходим для поддержания атмосферы таинственности и загадочности, они размышляли обо всем. О подкармливании котов, о пугающем карканье воронов, об остальных ребятах. Вспомнилось и то, как каждый раз, чуть заслышав шаги в коридоре, они прятали кружки под кровати и разбегались по местам. А ведь это было даже захватывающе.

Нет, хватит. Нельзя думать о том, куда уже не вернуться. Иначе сдерживать эмоции станет невозможно: и губы искривятся, и брови дрогнут, и крик, хоть и немой, но обязательно вырвется.

Теперь и ему пора идти. Да, пора… Луна, словно в ответ на мысли, укрылась облаком, искореняя даже намеки на свет. Один глоток свежего, холодящего и опьяняющего одновременно воздуха – и смирение.

Глава 1

Было примерно шесть вечера. Рассыпчатый снег падал так медленно и так вальяжно, что при взгляде на него казалось: точно попал в сказку. Однако зима подходила к концу, а потому на дороге образовывались проталины, в которых виднелась новая проклюнувшаяся трава, и где в итоге оказывались крупицы снега.

Тишину, которая царила в роще, нарушал скрип экипажа. Болеющая девушка сидела внутри и куталась в шарф: вечерний холод давал о себе знать. Транспорт наткнулся на камень и дернулся, отчего Маргарите пришлось схватиться за сидение покрепче. Она хотела было попросить ехать аккуратнее, но поняла, что сил на это не хватит. Извозчик же, будто бы услышав ее мысли, виновато кашлянул и произнес:

- Прошу прощения, постараюсь быть осторожнее. Мы почти приехали.

Мужчина преклонного возраста вздохнул и легонько потянул вожжи, направляя лошадь в нужную сторону.

Время, казалось, шло слишком медленно. Заснеженный пейзаж и редкий натужный кашель девушки с льняными волосами создавали болезненную атмосферу. Луна освещала дорогу и позволяла рассматривать волнующую сердце природу. Взгляд затуманивался, а мысли путались. Разум создавал невидимые нити между несовместимыми вещами и заставлял разгадывать их суть. Это было то самое состояние, которое бывает у всех перед сном. Глаза девушки слипались, однако боль в горле не давала окончательно забыться. Болезнь мучила ее последнюю неделю, но никакие лекарства из ближайших к ее дому аптек не помогали. Ближайших к ее дому… Теперь дом – это слишком неопределенное понятие. Раньше она жила с родителями, но сейчас ехала в новое место. Нет, она не сбежала и не купила новый дом. Она получила его в наследство.

Несколько месяцев назад умерла ее тетя. Её звали Жаклин. Это был необыкновенный человек, проведший с ней все ее детство и научивший ее многому. Но настало время разлуки и, хотя оно могло наступить в любую минуту, поскольку жизнь – слишком непредсказуемое явление, девушка переживала довольно сильную горечь, исходящую из самого сердца, из самой души.

Обстоятельства смерти оставались не до конца ясными. Было известно, что женщина долгое время страдала бессонницей, болями в груди, слабостью и почти ни с кем не хотела говорить. В скором времени она скончалась из-за остановки сердца. Кажется, что все вполне понятно. Но что вызвало эти симптомы в таком спокойном, постоянно веселом человеке? Отчего они были так невыносимы?

Но Маргарита очень давно не навещала тетю: то учеба, то прогулки с друзьями, то у родителей не было времени. Конечно, они писали друг другу письма, но и те были редкими, короткими и какими-то сухими, без души. Казалось, будто та теплота их взаимоотношений осталась в детстве, хотя девушка все так же любила тетю, радовалась, когда получала новое письмо, иногда даже с подарками: обычно это были вязаные вещицы, кружечки с интересной росписью или сладости. В такие моменты довольная улыбка расползалась по лицу от радости и на какое-то время унимала мысли о разлуке, отдаляющей их друг от друга еще и душевно. Но возвращаясь к письмам, Маргарита сомневалась: а может ли она вообще судить о том, какой была Жаклин? Может, представление, сформированное о ней в совсем юном возрасте, было неполным или даже полностью неверным? Ведь письма не всегда передают настоящие чувства человека: их можно исправлять, как того желает разум. А, как известно, чувства и разум – давние противники, то ли стремящиеся к балансу и взаимному соглашению, то ли пытающиеся окончательно взять верх над другим.

Решив не мучить себя бесполезными мыслями, которые все равно невозможно было проверить, девушка осмелилась предположить, что в жизни Жаклин все-таки произошло какое-то переломное событие. А вот суть этого события оставалась под вопросом.

Однако сейчас любые размышления были девушке не под силу. Ослабленный организм, неприятная прохлада и тряска экипажа, можно сказать, спасали ее от тревожных мыслей. Сейчас она думала, а лучше сказать, пыталась думать о том, как бы поскорее добраться до дома и расположиться в нем.

Через двадцать минут движение экипажа прекратилось. От покрытой тонким слоем снега рощи осталось лишь небольшое количество деревьев. Взгляду открылся небольшой городок, наполненный в основном двух-трехэтажными домами. Лишь в далеке виднелись более высокие здания, чем-то напоминавшие зáмки. Улочки тепло освещались множеством фонарей. Люди все еще оживленно ходили по ним и разговаривали. Здесь ощущалось умиротворение.

Извозчик спустился на землю, подал девушке руку и помог ей спуститься.

- Благодарю, - проговорила Маргарита, находясь уже на земле и протягивая мужчине несколько монет.

Расплатившись за поездку, она взяла свой чемоданчик с вещами, попрощалась с извозчиком и под возобновившийся скрип экипажа достала из кармана платья листок с адресом.

- Улица фарфоровых звезд, дом 5… - проговорила девушка шепотом, оживляясь после дороги. Указателей поблизости она не заметила, - И куда мне идти? Или за тем домом…

Размышления вслух прервались сначала кашлем, а после - появлением темной фигуры. Она ничем не отличалась от других, кроме того факта, что двигалась прямо на Маргариту. Через несколько шагов стало понятно: это был парень… лет 20. В волосах шатена изредка проглядывали белые пряди. Белая рубашка, полурасстегнутое пальто и черные брюки придавали мужчине деловой вид, а улыбка создавала приятно расслабляющую атмосферу.

Он подошел ближе к девушке, помахал ей рукой с довольным лицом и остановился в полутора метрах от нее.

-Маргарита, кажется? - уточнил он весьма добрым голосом и после утвердительного кивка продолжил свою речь, - Отлично. Значит, не ошибся, – при этих словах парень вздохнул и протянул руку Маргарите. Девушка явно была в замешательстве, но приняла рукопожатие и неловко улыбнулась, – Я Аллан. Меня попросили встретить тебя, так как ты новый житель. Мне нужно будет показать тебе всякие места, о которых ты поинтересуешься, и ответить на твои вопросы, если они, конечно, появятся.

Аллан закончил приветственную речь и начал копошиться в своей сумке. Он достал удостоверение и протянул его девушке.

- Пока в городе относительно спокойно, приходится быть сопровождающим, - с очевидной ноткой неудовольствия и как бы жалуясь на свою жизнь проговорил парень, заполняя тишину.

Маргарита с интересом и приятным удивлением слушала своего нового знакомого и рассматривала удостоверение. Оказалось, что официально Аллан – ловец духов, существ, питающихся людскими душами, то есть поглощающих их эмоции и воспоминания. Такие трапезы, что вполне очевидно, лишают людей жизни, и именно поэтому от них приходится защищаться. Люди долго пытались понять, откуда взялись эту создания, внешне похожие на полупрозрачные клубы пара и напоминающие людские силуэты. Было сложено множество легенд, самая распространённая из которых гласила: когда-то духи и сами были людьми. Они не сумели осуществить свои мечты и испытать долгожданную радость при жизни, отчего после смерти переродились в собственные силуэты и стали искать желанные чувства в других. Но несмотря на трагичность этой истории, никто не хотел жертвовать собой ради счастья духа. Собственная безопасность была превыше всего – люди стали защищаться: отгонять опасных существ, обучать ловцов.

Взглянув на Аллана, Маргарита улыбнулась. Приписка к основной должности выглядела слишком незначительно на фоне статуса ловца. Но отсутствие нападений не могло не радовать.

- В таком случае скажи, пожалуйста… у вас тут есть указатели? Мне бы до дома дойти, – произнесла она и протянула собеседнику бумажку с адресом. – Обычно они стоят прямо на въезде.

- Есть, но только для знатоков, - вскинув и отведя руку, усмехнулся Аллан, попутно беря в руки листок и читая написанный на нем адрес, - Их еще поискать надо. Что ж, давай сюда чемодан и пойдем… Можешь не переживать: украду его – и с меня возьмут втрое больше, а мне такого счастья не надо.

Маргарита с ироничной ухмылкой подала ему чемодан и пошла рядом, начиная говорить:

- Хочу заранее тебя разочаровать: красть там нечего. Повседневная одежда, коробки с чаем…

- Ну, сейчас хороший чай очень даже ценен. Но, надеюсь, красть его не придется. Скажу даже больше, я бы сам с радостью пригласил тебя на чаепитие.

Маргарита хотела было ответить, но ее перебил ее же кашель. Пока пыталась прокашляться, махала рукой, мол: «не переживай, это нормально».

- Извини, никак не могу избавиться от кашля. Лекарства не действуют, а я продолжаю… перебивать им всех подряд: собеседников, себя и тишину, - с безнадежно-ироничной улыбкой говорила она.

- Хм… Уже достаточно поздно, но можем завтра зайти к врачу. У него рецепты всегда помогают, препараты хорошие, - Аллан хотел что-то добавить, но, не придумав, подвел итог, - В общем, ручаюсь за него.

- Можно попробовать. Это уж точно лучше, чем просто ждать, что лекарства внезапно одумаются и начнут добросовестно работать: такое чудо вряд ли произойдет.

- Вот-вот. Тем более наш врач и человек хороший. Мы с ним с детства дружим, так что я знаю, о чем говорю, - На лице Аллана появилась улыбка, в которой так и читались уважение и восхищение. Эти чувства передались и Маргарите, отчего уголки ее губ так же приподнялись. Приятно наблюдать за счастливыми людьми, и не важно, насколько это счастье мимолетно. Хотя бы и на минуту, но почувствуешь его частичку и невольно улыбнешься.

- Ты только гадости ему не говори, а то он меня так за одну-единственную шутку целый месяц травил горькими микстурами, - произнес он и поморщился, как бы вспомнив вкус лекарства, - Злопамятный, ужас просто! - закатив глаза, вынес вердикт Аллан.

Такая неожиданная смена атмосферы и наигранная обида на друга вызвали у Маргариты смешок:

- Я бы посмотрела, что бы он тебе прописал, услышь твои слова сейчас.

Аллан, чьему таланту обзавидовался бы самый профессиональный актер, прикрыл одной рукой рот, удивляясь такой жестокости с ее-то стороны, а второй коснулся лба, изображая предобморочное состояние. Однако игра в «обидку» не продолжалась долго: парень не выдержал нелепости этого представления и засмеялся.

К этому времени они уже подходили к пятому дому. Улица, которая к нему вела, была достаточно широкой, чтобы один экипаж мог проехать по ней, никого не задев. Дорожку, обрамленную камнями для большего изящества, с двух сторон окружали небольшие дома, чаще одноэтажные. Некоторые из них были построены из ровного красного кирпича, песчаника, выложенного то прямоугольниками, то квадратами, или же известняка, напоминающего мозаику. Они отличались и по форме, и по текстуре, но создавали гармоничную картину, были одним целым. Каждый камень был выложен как-то особенно, и в этом случае неаккуратность или даже кривость была не промахом мастера, а изюминкой здания. Так и хотелось потрогать, ощутить эти стены под рукой.

Подобные порывы всегда ощущаются как что-то детское, но неимоверно прекрасное. Хочется только чувствовать. Не думать о прошлом или будущем, а поддаваться моменту и принимать от него все самое чарующее. А самое чарующее – это как раз момент.

Но сейчас руки приходилось держать в карманах пальто: холод покусывал пальцы, будто бы охраняя старые хранилища людских жизней от гостей. Может, со временем и Маргарита будет чувствовать себя полноценным жителем Вилфранса. Будет смотреть на дома и на людей как на друзей или хотя бы давних приятелей, а не как на незнакомцев, от которых не знаешь, чего ожидать. Но стоит отметить, что в этом месте даже ощущение себя как чужака было теплым. Осознание того, что скоро станешь здесь своим, почему-то сразу укоренилось в голове, будто бы перед въездом в город стояла табличка: «Тут все свои!»

Погрузившись в мысли, девушка даже не сразу заметила, что ее спутник остановился. Она последовала его примеру и подняла взгляд.

- Ну, вот мы и пришли. Красивый домик, - улыбнулся Аллан. - Мне зайти за тобой утром? Дом Поля, ну, друга моего, который врач, находится через две улицы отсюда, вон в той стороне - Аллан указал пальцем в нужном направлении и повернулся обратно к девушке, - номер дома – 7. Или поиграешь в угадайку с указателями?

- Кто не рискует, тот не пьет шампанское – попробую дойти сама, – хмыкнула Маргарита

- Отлично, тогда буду ждать завтра у него. По времени не столь важно, все равно хотел подольше у него посидеть. Приходи, как будешь готова.

– Хорошо. Что ж, спасибо за помощь. До завтра! - произнесла девушка, беря в руки чемоданчик.

Парень улыбнулся и помахал ей рукой на прощание, после чего повернулся и пошел обратно по дорожке. Маргарита зашла в дом.

***

Девушка проводит рукой по поверхности тумбочки, стоящей около двери. Кажется, несмотря на долгую разлуку, она могла бы найти ее даже с закрытыми глазами по привычке. Взгляду представляется тот самый дом, где Маргарита в последний раз была в пятилетнем возрасте. Зеленые обои в полоску из ненавязчиво розовых цветов, обшарпанная белая краска на оконных рамах, запах пыли и прохлады. Все такое родное, но такое далекое. Было странно ожидать от этой «встречи» того же тепла и уюта, но Маргарита ожидала, надеялась. Вдруг приедет, и приятные воспоминания окутают, согреют ее? Но тишина и осознание того, что осталась наедине с самой собой, лишь опустошают сердце.

Кажется, совсем недавно пряталась от тети под этим деревянным стульчиком. Жаклин ходила по комнатам и нежно звала: «Риточка, куда же ты спряталась? Может, за штору? Ой, и тут нет! Как же так?» Смешки уже давно доносились из-под стульчика, но тетя все так же усердно искала в других местах. Неужели и правда так хорошо спряталась? Как хитро она это придумала! А когда тетя приближалась, осматривала местечко рядом и, будто бы случайно повернув голову, находила, начинала щекотать: «Ага, попалась!» Как хорошо было… Сейчас, конечно, не то что бы плохо, но так, как раньше, уже не будет. И от этого становится тоскливо.

Маргарита включает свет, проходит в гостиную, оглядываясь по сторонам с грустной, но теплой улыбкой, и кладет чемоданчик на диван. Уже довольно поздно, поэтому девушка решает разобрать его завтра. Брюки, рубашки, украшения, духи, коробки с чаем и прочие вещи подождут. А сейчас…

Девушка подходит к серванту и открывает его. Вот они. Фотографии, выцветшие от старости и солнца, чьи лучи светили на них прямо из окна. На одной из них, стоящей в самом центре, запечатлена Жаклин с маленькой и такой смешной Маргаритой. Риточка, которую тетя держит на руках, пытается погладить кошку, идущую по забору, а та подозрительно принюхивается к крошечной ручке. При взгляде на эту фотографию Маргарита чувствует желание прослезиться, но почему-то не может его осуществить. Ком застывает в горле, а улыбка как-то криво расползается по лицу. Девушка нерешительно закрывает сервант и еще раз осматривается. Совсем недавно здесь находилась умирающая Жаклин. «Что, если пожив тут я смогу понять причину?..» - думала Маргарита, всматриваясь в мелочи: столик со всякими бумажками, книги на полках, приоткрытые ящички в шкафах. Может, письма, старый альбом или личный дневник оставили в себе хотя бы намек, каким образом болезнь так резко вспыхнула и забрала жизнь? Если вообразить себя детективом, можно провести целое расследование. Но глаза начинают потихоньку слипаться, а голова пустеть. Теперь сну не помешает тряска повозки, а значит можно поддаться такому манящему желанию. Удается только добраться до дивана и накинуть на себя плед из чемоданчика. Не перед глазами, а перед самим воображением появляется юноша с небольшими крыльями и цветком мака в руке. Он улыбается, присаживается на корточки и манит, шепча на ухо: «Расслабься и иди за мной». И Маргарита идет. Кажется, его объятия еще никогда не были так привлекательны.