Виконт Линейных Войск 8

Глава 1

Непроглядная ночь опустилась на небольшой городок. Факела, что прилежно запалила стража, мало помогали. Они едва ли освещали пяток метров от запертых городских ворот.

Замок местного властителя, Графа Нойса, напротив, сиял. Ряды чугунных столбов, что каждый вечер заполняли светильной жидкостью — горели ярким светом, освещая мраморную дорожку к замку.

Нельзя было сказать, что Граф был совсем скуп, все же он выделил деньги на постройку какой-никакой, но стены для города, хотя большинство других властителей считали, что замковых стен более чем достаточно.

Однако каждый вечер оборачиваясь и видя, как замок лорда сияет, покуда остальной город теряется во тьме — сержант стражи испытывал глубокую досаду. Ведь им приходилось патрулировать город лишь с чадящими факелами!

— Кажется, кто-то идет. — Донесся сверху голос наблюдателя.

Он старательно пялил глаза во тьму, восседая на сколоченном из досок насесте над воротами. Разумеется, такой роскоши как полноценный донжон, их городок не имел.

Сержант вздохнул и отправился к деревянной и скрипучей, приставной лестнице, по которой можно было залезть на их невысокую стену.

В такие моменты он всегда жалел, что их лорд решил построить стену.

Покряхтев и взобравшись наверх, он аккуратно начал протискиваться к сидящему в «курятнике» дежурному. Увы, на стене шириной в пару кирпичей, даже разминуться вдвоем было тяжело.

Действительно, у запертых ворот собрались гости. Шестерка путников, в запыленных и порванных одеяниях, похоже, семья. Несколько мужчин и женщин разных возрастов. Тканевые мешки, сундук с ручками, и обмотанная бинтами, сгорбившаяся фигура с тростью, которую почтительно поддерживали двое юношей. Из-за глубокого капюшона нельзя было понять пол, но сержанту почему-то казалось, что это старик и глава семейства. Взять хотя бы ту почтительность с которой его придерживали внуки!

Пляшущий свет факелов тоже не позволял разглядеть детали, но все присутствующие казались крайне изнуренными.

К воротам подходит девушка, что держала в руках сверток. Ребенок?

— Вы не могли бы открыть ворота? — Ее голос звучал хрипловато, будто она наглоталась пыли.

— Ничем не могу помочь, ворота заперты до рассвета. — С сочувствием ответил сержант. — Но как же так... снаружи опасно! — Жалобно протянула путница.

Что было чистой правдой.

Граница Теократии проходила совсем недалеко, а тамошние правители относились к лесной живности слишком мягко. До постройки стены порой случалось, что на патруль накидывалось оголодавшее зверье.

— Они не подойдут к вратам. — Уверил путников стражник. Дежурный поддакнул, показывая на лежащий у ног стрелкомет.

Незаряженный, конечно же. Пружины приходили в негодность, если находились во взведенном состоянии слишком долго.

— Ночи холодны, у нас нечем развести огонь... — Прохрипел мужчина, присоединяясь к диалогу.

Подтверждая ее слова, холодный порыв ветра ударил в спину стражнику, легко проникая через кольчугу. Даже здесь, на юге ночи становились все холоднее, даже через стеганку ветер приносил леденящий холод. Север, наверное, и вовсе уже в снегу...

По-человечески было жалко путников, что не рассчитали время в пути и не успели до заката. Тем более, они с ребенком. Все равно в их городке не было какой-то особенной системы досмотра, путников без всяких проблем впустят утром. Но все же не в его компетенции было решать такие вопросы.

— У нас есть деньги. — Добавила женщина, одной рукой побренчав кошельком, а другой продолжая прижимать сверток.

— Может, я схожу к капитану? Пусть он решит. — Предлагает наблюдатель. Его глаза жадно уставились на кошель.

Сержант отвечает кивком головы. Да будет так. И ответственность за решение не будет на нем и доброе дело сделают, да и монетка лишняя перепадет.

Идеально.

Пока дежурный неловко спускался со своего насеста, сержант решил расспросить путников. Все же, нечасто целая семья отправлялась куда-то.

— С какой целью вы прибыли в наш город? — Спросил первым делом он, разглядывая одежду путников. Из-за лохмотьев и постоянно скачущих теней тяжело было что-то разглядеть конкретное, но сержант был готов поклясться, что они не из Королевства.

— Дедушка Назим получил страшные ожоги, а святые отцы отказались его лечить, потому что он был охотником. Наша семья решила собрать пожитки и уйти, чтобы исцелить его у магов. После мы хотим попасть на поклон к лорду, предложить добытые дедушкой ядра, за право работать на его земле.

Назим? Странное имя. Впрочем, это лишь вторые беженцы из Теократии, которых он видел, может такие имена у них в порядке вещей. Впрочем, куда больше его заинтересовало другое.

— Не говорите об этом капитану. Богатства привлекают неприятности. — Предупреждает Сержант. — Спасибо вам за совет. — Хрипит в ответ мужчина.

— Далеко ли ваша деревня? — Интересуется Сержант.

Странно, казалось бы все в порядке, но какое-то внутреннее чувство неуютности тревожит его, заставляя продолжать расспросы.

— Наша деревня в десяти милях отсюда, за границей. — Отвечает женщина, но с каждым словом ее голос становится все более хриплым и к нему добавляются булькающие нотки.

И вновь все кажется логичным. Расстояние достаточно далеко, чтобы понять, почему они вышли к городу ночью и достаточно близко, чтобы был резон отправляться всей семьей. Но все же что-то не дает покоя.

— Пару дней назад к нашим вратам уже подходила большая группа беженцев, несли какую-то чушь про упырей, пока их не забрал инквизитор. В пути вам не встретилось ничего подозрительного?

— Кхе, кхе. Не переживайте об этом, просто тьманик в деревне порезвился. — Впервые говорит замотанный бинтами старик. И его голос кажется каким-то скрипучим и... неживым.

Позади слышится топот латных сапог. Дежурный привел из кабака капитана стражи. Одного. Похоже, дробить прибыль с маленького дельца капитан не хотел.

Путники стали вяло с ним торговаться прямо через запертые ворота, причем доселе говорливая женщина почему-то молчала.

Сержант спустился со стены. Он знал, что скоро придется открывать тяжелый засов и ворота. Даже втроем это было тяжело, толстые доски врат были обшиты стальными пластинами и щедро усеяны заклепками.

Вышло даже хуже, открывать врата пришлось вдвоем. Вскоре капитан договорился о цене и дал подчиненным отмашку, даже не думая помогать. Вместе с дежурным они убрали массивный засов и подналегли на створку врат. Петли тяжело скрипят.

Проход медленно расширяется, пока не становится достаточно крупным, чтобы через него пролез человек.

Холодный ветер, что до этого дул в спину, внезапно меняет направление и стражника окатывает явственный запах разложения. Похоже, старик совсем плох, ему срочно нужен целитель.

Путники неуклюже устремились к проходу, запинаясь друг об друга. Вблизи они казались еще более уставшими и апатичными, на лицах никаких эмоций. Они словно застыли восковыми масками, чем вызывали бессознательную неприязнь.

Сгорбившийся старик, то ли булькнув, то ли выругавшись себе под нос, ударил закутанной в тряпки тростью по вратам, привлекая внимания стража. — Аккуратнее, старик. — Предостерегает его дежурный. — Надо было распахивать шире. — Скрипит закутанная в плащ фигура и направляется к капитану.

Сержант оборачивается к путникам и бессознательно касается рукояти меча. Быть может и показалось, но вблизи, под тряпками он заметил кровь. Вот только подойти и проверить не получается. Капитан получает свои монеты и взмахивает рукой: — Закрывайте!

Закрыть ворота вдвоем оказалось еще тяжелее, чем открыть. Схватившись за стальные кольца, они вдвоем изо всех сил тянут ее на себя, но почему-то ничего не выходит. Тяжелая створка даже не шатается, намертво встав на месте.

— Вот напасть-то... Провалиться им в бездну! — Сплевывает Сержант.

Может, что-то заклинило их? Должна же быть причина, по которой они вообще перестали двигаться.

Пока дежурный пытается расшевелить створки, толкая их всем телом вперед, сержант, снимет с крепления факел и подносит его к петлям, чтобы рассмотреть.

В отблесках пламени его встречает не серебристая сталь, а сплошные хлопья ржавчины. Петли выглядят так, словно несколько лет пролежали в земле.

— Что за.. — Протягивает он, касаясь петли рукой.

Хруст! Петля надламывается и врата, что совсем недавно непоколебимо стояли — быстро заваливаются прямо на него.

Сержант инстинктивно отпрыгивает в сторону, высекая своей кольчугой искры из брусчатки. Медленно!

Тяжелый пласт из дерева и стали падает, словно гигантская челюсть, обрушиваясь на нижнюю часть тела. В грохоте приземлившихся ворот даже не слышен хруст костей.

Клубится пыль, забиваясь в нос и легкие. Он пытается дернуться вперед, но понимает, что намертво застрял. Попытка помочь себе ногами ни к чему не приводит, он просто не чувствует их.

Он пытается оглянуться, но видит лишь торчащую руку дежурного и лужу крови. Упавшая створка врат просто размазала его по брусчатке. Сержант вновь пытается дернуться. Безуспешно. Сам он не справится.

— Помогите! — Просит он путников, но те безучастно смотрят на него немигающим взглядом. Никаких эмоций на лицах. Они стоят, словно манекены. Не двигаются. Совсем. Даже грудь не поднимается для дыхания.

Мертвецам не нужен воздух.

К площади у врат приближается топот сапог. Находящийся неподалеку патруль не мог не услышать грохот.

Четверо с факелами в руках и один стрелок, с угловатым, простеньким стрелкометом. Не успевают они подойти и на десять метров, как четверо падают на брусчатку, словно скошенная трава.

Чуть отставший от них стрелок избегает мгновенной смерти. Отшатнувшись, он лихорадочно сдергивает с пояса рычаг, спешно пытается взвести пружину, но спустя миг тоже падает замертво.

Трех жителей ближайших домов, что осмелились выглянуть из окон или выйти из дома — ждет та же участь.

Минута и на площади у врат вновь воцаряется тишина и покой.

Сержант боится даже дышать, опасаясь, обратить на себя внимание.

Он высматривает капитана, но видит, что над его телом склонился тот самый старик. Вместо трости в болезненно худых руках красуется костяной посох... и кости эти слишком напоминают человеческие.

Часть бинтов размоталась, обнажая черную как смоль кожу, туго натянутую на скелет.

Тело капитана конвульсивно дергается, скрежеща пластинчатыми доспехами об камень. Минута агонии и капитан поднимется с земли.

Лишь разбитая от падения губа и безэмоциональное выражение лица показывали, что с ним что-то не так. Старик щелкает пальцем.

— Б мн сгхочное докхсебле дльб блогхрда. — Выдавливает из себя капитан. Его речь неразборчива, в горле что-то булькает, мешает произносить слова. — Плохо. Еще раз. — Скрипит некромант. — Умня схочное дохнехсение бла лорхда... — ... — Срочное донесение до лорда. — Почти чисто произносит мертвец спустя десять попыток. Если не обращать внимания на хрипоту, даже сам сержант бы не заметил ничего подозрительного.

Капитан неуклюже поднимает свой шлем и напяливает на голову, скрывая отрешенный и безразличный всему, взгляд. Старик с капитаном молча уходят в сторону замка, оставив сержанта в компании живых мертвецов.

Лишившись внимания старика, они окончательно отупели. Мужчины безвольно выронили из рук сундук, в котором оказались лишь камни. Сверток выпал из рук женщины, безжалостно упав на брусчатку.

В их лицах появляется что-то животное, почти осознанное. Голод. Щелкая челюстью, они разбредаются по улицам, но женщина, учуяв кровь, приближается к сержанту. Он пытается вытянуть с пояса меч, с трудом, но это удается.

Удар!

Подрубленная нога не может выдержать ее вес, и женщина падает прямо на сержанта, тут же впиваясь зубами в кольчугу. Прокусить ее она не может, но от этого не менее больно. Меч слишком длинный, приходится перехватить его за клинок, чтобы наносить удары. Сержант беспорядочно тычет острием, терзая плоть, стылая, желейная кровь заляпывает его. Вновь от потрохов застилает все вокруг, но безуспешно.

Ломая зубы, мертвец просто продолжает кусать.

Врата становятся еще тяжелее, вызывая неожиданную боль. Спустя миг еще одна фигура наседает сзади и еще.

Толпы бредущих мертвецов заходятся в город, погребая его под телами. Силы оставляют стражника, а по всему телу распространяется холод.

В последний раз он поднимает голову и видит, что сияющий замок на холме погружается во тьму.

Если бы только лорд не экономил на проклятых фонарях...

***

Рассвет. От почерневшего замка в воздух поднимаются клубы дыма.

— Бытие личем не вечная жизнь, но вечная смерть. — Скрипит бывший некромант своему посоху, коей отныне был увенчан свежим черепом Графа.

При жизни Назим не был разговорчивым человеком, но сейчас, после смерти он пытался таким казаться. Цеплялся за то, что приближало его к человеку.

Мертвые не говорят. А он еще не мертвец. Он надеялся, что пока еще не мертвец.

Но даже так, он понимал — это всё бесполезно.

Сколько бы он ни оттягивал неизбежное, смерть полностью поглотит его, оставив лишь голый разум. Однажды он просто поймет, что нет никакого смысла пытаться хоть в чем-то походить на человека, и это будет последняя черта.

Некромант равнодушно поднимается с земли, оглядывает опустевший город, цепочку мертвецов, что складывали вокруг замка части человеческих тел. Пытается найти в себе отголоски чувств, но его кости не чувствуют даже ледяной ветер, что уж говорить о вине?

Он достает фляжку с пояса и неловкими движением пытается сделать глоток мумифицированной глоткой. Бинты пропиваются водой, просачиваясь через распоротую Дастаном плоть. Король не заботился о сохранности тела некроманта, когда возносил его в лича.

Павший мастер смерти пытается воскресить в памяти жажду и чувство ее утоления, но безуспешно. Иронично, всю его жизнь он приближался к смерти как можно ближе, чтобы черпать из нее силу, отказывался от всего человеческого, но теперь, когда перешагнул через нее... Он пытался найти что-то позади.

...

Не найдя ничего, он возвращается к работе, а ее предстояло много.

Теократия была худшим место для некроманта, даже несмотря на то, что ни один высокопоставленный инквизитор так и не попытался его остановить. Даже самые слабые послушники доставляли проблемы, но хуже всего было отсутствие магов. Все, что он мог поднимать из неодаренных — это слабая, почти бесполезная нежить, годная лишь чтобы стать живым... вернее мертвым щитом.

В лесах теократии он порой мог найти более полезных союзников, чем в деревнях, но увы, тут же вынужден был использовать их, чтобы противостоять священникам, которых не устраивало буйство живых мертвецов на священной земле. Почти все твари пали в этих битвах.

Теперь ему требовалось пополнение. Поэтому он здесь.

Это было логично, а значит — правильно.

Замковый алтарь был разорен, члены местного рода — вырезаны, а ядро щедро полито их кровью.

Теперь магический источник скрылся под горой из частей тел, ожидая час, когда их соберется достаточно для обретения нежизни.

Ждать пришлось долго.

День за днем он усложнял и расширял ритуальный круг, наносил руны на кости и преобразовывал тела. Он планировал заниматься этим еще не один день, но его планам помешали.

В мертвом городе появился гость. Рослый, более двух метров рыцарь в черных, глухих доспехах.

Не живой, не мертвый. Не одаренный и не бездарный. Не человек, но и не зверь.

Мертвый некромант сверлил его немигающим взглядом начавших истлевать, глаз.

В общем-то, ему уже не нужны были глаза. Без них он видел куда лучше, проникая взглядом глубже, чем другие.

И видел он исковерканную плоть, скрытую за доспехами. Алхимия. Химерология. Демонология и Некромантия. Создатель этого чудовища совмещал все четыре науки с большим мастерством. Словно в шутку, доспехи этой твари были благословлены высокопоставленным Теократом.

Невольно, лич почувствовал странное неприятие к этому существу и ее создателю. Костлявая рука сама собой дернулась к вырезанному Дастаном, сердцу.

Рыцарь остановился и протянул запечатанное письмо. И вновь павшему мастеру смерти не требовалось его касаться, чтобы прочитать.

«Ты слишком далеко зашел на юг. Отправляйся на север. Сэр Мирольд будет твоим защитником»

— И палачом. — Проскрипел некромант. Рыцарь никак не отреагировал на это, продолжая протягивать письмо. Взмах посоха и оно истлевает у него в руках, прахом развеиваясь по ветру. Волна смерти должна была заставить и его умереть, но рыцарь даже не заметил смертельную атаку.

Раздражение.

Лич не может понять, чувствует ли он его, либо это лишь воспоминание о чувствах, но так или иначе — он вынужден подчиняться Королю. Нет ни шанса, что он сможет противиться его прямому приказу. По крайней мере, до тех пор, пока его сердце в руках Дастана.

К счастью, основные приготовления уже завершены, а доделать чудовище он сможет и в пути.

— Да будет так. Север. — Произносит тот, кто раньше звался Назимом...

И втыкает посох в груду тел. Смерть окутывает их душным саваном, плоть слезает с костей.

Ядро вспыхивает, ритуальный круг замкнут.

Груда мертвых тел приходит в движение, обвиваясь вокруг вырванного из замка ядра. Первый костяной дракон появился на свет.

Глава 2

Едва печати остыли и чернила высохли — жизнь начала возвращаться в свое русло.

Договор о мире был заключен. Владения павших будут перераспределены, наиболее сильные оруженосцы будут произведены в рыцари, а показавшие себя с лучшей стороны солдаты — в оруженосцы. Увы, пусть формально это и восстановит ряды, фактически потребуются десятилетия, чтобы восстановить качество этих рядов.

Дружина облегченно выдохнет, они вернутся к куда более безопасной гарнизонной службе, охране городов и замков. Те немногие ополченцы, кому повезло выжить — похоронят товарищей, получат скудные деньги и вернуться на поля. А лорды... лорды будут считать приобретения и убытки.

Собственно, этим они уже и занимались, собравшись в замке Маркизы.

— Сегодня на нашем собрании непривычно тихо. Быть может, у вас есть что сказать по итогам переговоров, Граф Бикон?

Граф едва заметно вздохнул. Стремительно изменившаяся обстановка заставляла его выглядеть глупо. Совсем недавно, из-за приказов Герцога он вынужден был говорить одно, а теперь... теперь он стремительно терял лицо, противореча сам себе. Хотелось бы отмолчаться, но никто бы его не понял.

— Нет, Ваше Сиятельство. Я целиком и полностью уверен, что это единственное правильное в нашем случае решение. — Произнес он с каменным лицом, вызывая улыбки среди своих же баронов.

— Совсем недавно вы обещали нам доказательства, что Граф Кондор имеет отношения к гибели Баронессы Сирэль. У вас есть... новая информация по этому поводу? — Продолжила напирать Маркиза.

Найденное недавно дородное тело с вырезанным сердцем показалось ему отличной возможностью очернить Графа и внести разлад... Кого обвинять в таком явном акте демонологии, как ни демона?

Порой инициатива наказывает инициатора.

— Нет. К сожалению, похоже я ошибся. — Хорошо, станете ли вы отрицать, что совсем недавно распространяли порочащие слухи о том, что Граф фон Кондор якобы превратился на поле боя в чудовище и разорвал химеру, что была высотой с крепостную стену?

Бикон скрипнул зубами. Буквально все, кто находился рядом — видели это. Однако он не мог продолжать настаивать на своем. Не мог рисковать вызвать гнев Герцога.

— Нет, я действительно делал это. Кажется в горячке боя пыль попала в забрало шлема... Теперь я понимаю, что недальновидно было утверждать такое, хотя я не видел четко человека, который обратился в это существо.

— Приятно знать, что вы признали свою ошибку, я надеюсь, вы извинитесь перед Графом. — Обязательно. — Так же... вы знаете, что Граф в доброте своей позволил нам управлять третьей частью Лотингема от его имени. Я со всей тщательностью отбирала вассалов, которые бы подошли на роль управляющих, но боюсь ваша недавняя конфронтация с Лордом Кондором и постоянные, без сомнения, ошибочные наветы, не позволяют мне выдвинуть вас на эту роль. — Едва заметно улыбнувшись, подвела итог Маркиза.

Этого стоило ожидать. Вот для чего было все это унижение. Маркиза, как всегда добилась своего. Никто из присутствующих не будет сомневаться в таком решении, ведь было бы оскорблением назначить на эту должность человека, у которого конфликт с Лордом Кондором.

Бездна. Из всех собравшихся его, Графа Бикона, военная мощь была сильнейшей! Он занял самую выгодную позицию, договорившись заранее с Герцогом и казалось бы, не рисковал ничем, а по итогу... по итогу всего лишь остался при своих.

— О, вы преувеличиваете, между нами нет никакого конфликта, и я готов прямо сейчас лично извиниться перед Графом Кондором и уверить его, что подхожу на эту должность. — Бикон сделал последнюю попытку пробиться, но Маркиза лишь холодно покачала головой.

— Боюсь, это невозможно, Граф Кондор очень занят.

Лицо Бикона тут же перекосило, не выдержав, он повысил тон.

— Его занятие столь важно, что он игнорирует наше собрание? И что же это за занятие?

— Он варит мыло. — Улыбнулась Маркиза, поставив в этом вопросе точку.

— Простите, что делает?

***

Очередной раунд варки завершился, ценный глицерин был слит и отправлен на очистку от излишков щелока, а вот ненужное мыло...

— Уберите его уже куда-нибудь, дьявол вас возьми!

Мыла уже скопилось столько, что можно было обеспечить не только экспедиционный корпус, но и союзную армию.

И дело было не в том, что учитывая промозглую погоду, солдаты мылись неохотно, а в относительно малом выходе необходимого вещества.

Солдаты за провинности, повышенные до подмастерий, принялись лопатами выгребать готовое, еще теплое мыло из котла.

Телега с мылом уехала через врата сарая, а ее тут же сменила телега с нарезанным животным жиром. Материал так себе, но выбирать не приходилось.

Новая порция жира плюхнулась в котел.

Скучающая Аша, не вставая со стула, разогрела его взмахом руки и продолжила махать ногами.

Несколько минут понаблюдав, как невольные мастеровые вливали щелок и убедившись, что тут и сами справятся — я пошел проверять реактор.

Стоящий на улице железный колобок к моему удивлению, не подавал признаков жизни, хотя совсем недавно в нем активно била молния.

Расколотый пополам громовой камень продержался больше трех дней, более чем достаточно для моего плана, но все же, оказался не бесконечным источником энергии.

Запечатав последнюю партию азотной кислоты, я заглянул в бывшую конюшню, а ныне склад готового глицерина.

Бесцветная, вязкая жидкость была разлита по тому, что придется, от стеклянных бутылок до пары небольших бочонков. Благо, что эта штука была совершенно безопасна. Пока что, безопасна.

Нитроглицерин, одно из наиболее безумных взрывчатых веществ. Мощное и капризное настолько, что могло взорваться от малейшего тычка. Даже попросту пролитое на кремнезем, оно не становится безопасным, а превращается в натуральный динамит.

Получить его было легко, а вот сделать хоть сколько-то безопасным — куда тяжелее. С чем его только не мешали, пытаясь укротить его тягу с непроизвольной детонации. Разбавляли углем, опилками, даже кремнеземом... Но можно было поступить еще безумнее и разбавить его кое-чем и так взрывоопасным. Порохом.

В результате получалась желеобразное вещество, раза в полтора мощнее тротила. Ни с доступностью, не с мощностью проблем не было, но все еще оставалась проблема с безопасностью — главная причина, почему я поставил на тротил, что не имел опасности взорваться только потому что им выстрелили из орудия!

Благо, для моей задумки, такая особенность студня не должна была быть критичной.

Тщательно пересчитав тару, я вновь вернулся в сарай, чтобы понаблюдать за процессом очистки. Лизнул готовый продукт, убедившись в отсутствии щелока.

И просто принялся ходить туда-сюда уже без всякой цели.

— Ну хватит мельтешить! — Возмутилась Аша, мимо которой я и наворачивал круги.

Проблема была в том, что я хотел перестраховаться. А для этого мне нужно было одно вещество, что находилось лишь в сотнях километров отсюда.

Поэтому, когда я увидел в воротах сарая слугу — то буквально накинулся на него.

— Прилетел? — Нет, Ваша Милость. Вы приказывали разыскать синий краситель, после долгих поисков... — Сколько? — Два фунта, ваша милость. — Меньше килограмма? Ладно, забудьте. — Я махнул рукой, отсылая слугу прочь.

Индиго был одним из вариантов, но так как найти его быстро и в больших количествах не удалось, я списал его со счетов. А ради пары килограмм шимозе и заморачиваться смысла не было, пускай используют по назначению, как краску.

Я вновь начал мерить шагами сарай.

Конечно, если что-то не выгорит — у меня оставался запасной вариант — просто раздербанить часть артиллерийских фугасов. Вот только фугасы мне тоже были нужны, а взять новые в ближайшие недели три, пока что было негде.

— Ну хватит, хватит! Может, фейерверки запустим? — Предложила девушка, схватившись за голову.

Вздохнув, я согласился. Все равно это будет более продуктивно, чем ходить туда-сюда, ожидая возвращения Фалькона.

День выдался промозглым. Тучи и ветер, может, поэтому он задерживался? Устроенный неподалеку полигон носил следы тренировочных обстрелов. Шестерка солдат тренировалась с пока что с учебным оружием. Толстые, полые трубки. Вытянутые рыбкой снаряды, снаряженные обычным песком, венчали железные крылышки.

Конечно, реактивные гранатометы с фейерверками ничего общего не имели. Исключая тот случай, когда у одного из первых образцов взорвался реактивный двигатель...

Сержант отдает команду, и приготовившаяся к стрельбе шестерка дружно нажимает на спусковые крючки. Земля позади них, и так уже обгорелая от многочисленных залпов, вновь вздрагивает от потока пламени, а юркие снаряды вырываются из труб и устремляются к цели.

Ракетами сметают чучела, зарываются в землю, а пара просто пролетает мимо. Никаких взрывов, в боеголовках обычный песок.

Дело было в том, что несмотря на крупный калибр, несмотря на бронебойные пули, несмотря на чудовищную навеску, из-за которой не защищенный кирасой и поддоспешником скорее переломал бы себе кости, чем смог вести огонь, несмотря на всё это, чертовы рыцари все еще были слишком хорошо защищены от ружейного огня. Благодаря дару, они носили абсолютно неподъемные для нормального человека доспеха, и с этим надо было что-то делать.

Пока они атаковали крупной группой на лошадях — с ними отлично справлялась артиллерия, ибо даже доспех в сантиметр толщиной не спасет от ядра или картечи в упор. Вот только инквизиторы лошадей не жаловали. А судя по тому, что рассказывали про них — это было крайне быстрые живые танки.

Требовалось что-то, что могло справиться с ними, но при этом достаточно мобильное. А что лучше всего справиться с танками, чем то, что предназначено с ними бороться? И плевать, что местные танки на двух ногах, а не на гусеницах.

Слуги тем временем принялись искать тренировочные ракеты. Их отправят магам, чтобы те выправили вмятины, после чего их пороховые двигатели заправят вновь для новых тренировок. Чучела, на которых висели уже основательно побитые доспехи, вновь втыкают в землю.

— Эти парни совсем не пострадали. Ты уверен, что их разорвет на части? — Комментирует Аша, наблюдая за слугами, что спешно разбегались подальше от зоны ведения огня. — Их и не должно разрывать. Ты ведь умеешь делать направленный взрыв?

— Такой? Громыхнуло, в земле перед нами появилась воронка неправильной формы, больше всего напоминающая букву D.

— Погоди, как именно ты его делаешь? — Просто делаю, и всё. Вот так. — Пожимает плечами она, после чего раздается еще один взрыв. С тем же эффектом. Похоже, судя по форме воронки, она просто отражает его с одной стороны.

— Нет, надо не так.

Я взял готовую ракету и располовинил ее взмахом руки. — Видишь медный конус? Ты должна произвести взрыв вокруг него, и тогда центр схлопнется, выбрасывая вперед струю из жидкой меди с огромной скоростью.

— Вот так?

Вновь громыхнуло, в этот раз намного сильнее и беспощаднее к моим ушам.

Когда в голове перестало звенеть, я громко произнес. — Что-то вроде, но должна быть медь.

Отделяю из ракеты конус и передаю его ей. Она задумчиво смотрит на него, после чего повторяет попытку. Благо в этой раз я успел зажать уши.

Бах!

Конус сплющивается в лепешку и на этом всё.

— Нет, он должен стать жидкостью. — Типа так, что ли? — Мгновенно раскалившаяся медь стекает с ее ладоней. — Да нет! Она должна быть холодной, но жидкостью. Просто забудь, чтобы этого добиться, скорость взрыва должна быть очень быстра. — То есть я недостаточно быстра? — Нахмурившись, спрашивает она подозрительным тоном. О, всё, я уже догадываюсь, к чему это ведет.

— Только не порть готовые ракеты, сходи в мастерскую и возьми там медные воронки. Хотя нет, давай-ка я схожу с тобой. — Я сама справляюсь! — Справишься, мне просто нужно проверить, как там идут дела.

Проверить, как там два моих главных инженера никогда лишним не будет. Благо, они крайне активно взялись за моделирование роторной линии.

Забавно. Если обычно долго высчитывают параметры и чертят чертежи, чтобы получить прототип, то тут обычное дело поступать от обратного. На коленке собирать прототип, а уже по нему чертить чертеж. Да и то, это даже не чертеж в привычном понимании, а скорее памятка магу, какого размера какую деталь преобразовывать.

Поэтому я нисколько не удивился, когда обнаружил в мастерской завалы из округлых и многоруких машин, величиной максимум мне по пояс. Один даже бесконечно крутился, будто юла, хотя к нему не вело никаких приводов. Присмотревшись, я заметил небольшое магическое ядро, инкрустированное в основание машины.

Отправив Ашу к подмастерьям, что собирали ракеты, я склонился над рабочим столом Эшли. Даже от наброска магических потоков у меня загудела голова.

— Как успехи? — Преувеличенно жизнерадостно спрашиваю я. — Если нужен лишь контроль качества, то уже все готово. Анализ в двух плоскостях позволит забраковать любую продукцию, что не пройдет по стандартам, но чтобы оперативно вносить исправление в бракованные эм... гильзы? В общем, нужно время. Полагаю, я бы справилась легче, если бы у кое-кого было более строгое и ответственное отношение к уровню допуска механизмов! — Последние слова она произнесла достаточно громко, чтобы Пит точно услышал.

Какая-то тут недружественная атмосфера.

— Ммм, ладно. Пойду-ка я, пожалуй. Рад, что тут все хорошо. — Поспешно ретировался я, чтобы не накалять обстановку.

Пит действительно часто делает все на глазок, как и я, в общем-то. Похоже, среди людей, увлекающихся големами, так не принято.

В памяти сама собой всплыла фраза - «Големостроение — это некромантия для тех, кто боится замарать руки».

Странно, но я не помнил, где это услышал. Фраза почему-то никак не выходила из головы. И не давала покоя. Голос, которым она проигрывалась в голове — казался смутно знакомым.

— Астарот. — Тихо позвал я. — Не напомнишь ли мне, где я ее слышал? — Нигде. — Рычит он. — То есть я просто придумал ее? — Уточняю я. — Нет. Ее слышал не ты. Эта та часть воспоминаний, что прежний владелец тела не смог забрать с собой.

Я хотел было спросить у него, что он имел в виду, но слышу долгожданный хлопот крыльев во дворе.

Обмерзший и уставший грифон отряхивался от влаги, похоже совсем рядом шел дождь. С ящиков, приточенных к седлу тоже стекала вода, но это совсем не страшно. Внутри них был парафин, что совершенно не боялся воды. Заключительный компонент, без которого использовать новую взрывчатку было бы чересчур опасно.

Славно! А я уже боялся, придется разрезать снаряды, а гремучий студень пустить на мины!

Осталось лишь провести пару бессонных ночей, подбирая наилучшие пропорции для состава...

Глава 3

Закат.

Солнце медленно спускалось к озеру, словно исчезая в нем.

Рыбаки погребли к берегу, держа под рукой остроги и с подозрением осматривая оранжевую воду.

Вроде как, среди них бытовало поверье, что в озере Лотингема водится не только рыба, но и черные демоны. Либо это была рыба, что обращается в демона? Впрочем, неважно.

Признаться, Герцогу было все равно, какой народный фольклор выдумала чернь. В конце концов задача правителей была в другом... Например в том, чтобы навечно вписать себя в этот фольклор!

Так почему он стоит во внутреннем дворе, размышляя о всякой ерунде?

Очевидный вопрос, потому что ему не хотелось идти дальше.

Нечасто ему выпадает минутка, чтобы просто обдумать не самые важные мысли и идеи, так почему бы не воспользоваться ей?

Например, об устройстве власти. При прежнем короле у герцогов была широкая автономия. По мнению Второго Герцога — это был идеальный вариант. Баланс между излишней свободой Содружества, что приводит к ситуациям, когда Ложа неспособна ничего решить, но при этом не диктат Теократии, где нет ни капли гибкости.

Всегда нужен противовес, везде нужен баланс.

Сегодня он нарушил свой маленький баланс.

Хм, похоже, даже думая о чем-то отстраненном, он все равно возвращается к этому.

Раз так, то нет смысла и дальше стоять. Последний раз взглянув на озеро, Торн фон Штейгер припустил коня, направив его в замок.

От некоторых вещей не уйдешь, даже если ты Герцог. Например, от неприятного разговора с недовольной супругой...

Замковые стены, внутренний двор. Обеспокоенный дворецкий лично присутствует, пока слуга принимает его лошадь.

— Госпожа просила сообщить вам, что ожидает вас в тронном зале... И час назад она связывалась с представителем Содружества. Мне не известно, о чем они говорили, но после разговора госпожа не в настроении.

Она узнала, разумеется. Было бы странно ожидать, что она не узнает. Впрочем, договор уже заключен и поделать с ним она ничего не сможет.

Дворецкий, после небольшой паузы, продолжил:

— Я долгое время служил вашему роду, как мой отец и до него мой отец... Не надобно ли мне подготовить бутыль редкого вина или может букет алых роз?

И хотя дворецкий явно пересек черту, Торн лишь покачал головой. Увы, ни то ни другое уже точно не поможет.

— Лучше оповести целителя, чтобы он был наготове. — Будет исполнено.

Каменные коридоры. Множество дверей. Он плохо ориентировался по этому замку, но дверь в тронный зал сложно было перепутать с какой-либо.

Перед тем как войти внутрь, он секунду раздумывает, но все же достает с пояса маленький флакон. Стимулятор. Выбор между лечением переломов у целителя и невыносимой головной болью поутру — был сложен, но он решительно сорвал крышку и сделал глоток стимулятора. Травянистый настой обжег глотку и проскользнул в желудок, оставляя на языке вкус луговой травы.

Он уже и позабыл, насколько это дрянь мерзкая.

Рывком отворив массивную дверь, он входит внутрь.

Просторный, почти пустой зал.

Стяги домов висят вдоль стен, а рядом с ними множество металлических щитов, каждый со своим гербом. Стальные, поблескивающие от жира, статуи глав рода несут вечный караул, приглядывая за своим потомком. Считалось, что самые древние — это не просто статуи, а полноценные големы, готовые в любой момент спасти Третьего Герцога от покушения. Судя по тому, что у них не вышло — это просто байки.

Впрочем, Ариэль в защите не нуждалась.

Конечно же, она его ждала. Сидя на троне, покрытом синей и зеленым бархатом в цвет рода. Несмотря на то что трон соответствовал правилам приличия, что запрещали герцогам использовать золото для его украшения — серебряные декоративные змеи, что извивались вокруг него — смотрелись ничуть не хуже... Стоп, он опять думает о какой-то ерунде.

В воздухе повисло неловкое молчание.

— За столько лет зал ничуть не изменился. — Заметила наконец Герцогиня. Ее голос был довольно спокоен, но Торн не собирался обманываться, он слишком хорошо ее знал. Однако раз она не кинулась на него с кулаками сразу, быть может, есть шанс решить все разговором. Шестеренки в его голове закрутились, подбирая правильную стратегию переговоров.

— Пожалуй, ты права. — Примирительно произнес он и старательно начал воскрешать в памяти день, когда в последний раз был здесь.

Это было непросто, все же прошло более двадцати лет.

— Кажется, когда я просил твоей руки — щитов на стенах было больше.

Ошибка. Зря он упомянул.

Хотя это воспоминание было счастливым, сама необходимость несмотря на изгнание из старшего рода, все равно просить в нем дозволение на брак — было унижением. Однако неудивительно, что он забыл. Все же именно в тот день Ариэль впервые показала всем, что они ошиблись. Что несмотря на ее слабость, как мага — у нее достаточно сил, чтобы взобраться на вершину.

Вот только ей этого было мало.

— Да, вассалов тогда определенно было больше. Хотя отец и тогда уже мало что соображал. — С сожалением добавляет она.

Он не признал свою ошибку, с легкостью читает между строк Герцог.

— Он и до этого мало что соображал. Иначе бы не перевел тебя из старшей ветви во младшую. — Отрезает Торн. — Тем не менее, он это сделал. Сделал, послушав моих драгоценных братьев и сестру. И теперь... когда мы, наконец, вышвырнули этих поганцев отсюда, ты единолично решил их сюда вернуть?! — Срывается на крик она, сжимая в кулаках головы змеев-подлокотников.

Серебро сминается под пальцами.

Герцог скашивает взгляд на металлические щиты. — Это не поможет. — Произносит она, поднимаясь с трона.

В белом платье она выглядела ничуть не менее устрашающе, чем в доспехе.

— Дорогая, ты же знаешь, что у меня были причины так поступить, ситуационный союз нам очень выгоден, тем более что сторона не стала возражать против сделки с Первым! — Скороговоркой произносит он, отступая к дверям.

— Мне плевать. Я предупреждала, что не приму такое решение. А ты не просто провернул его за моей спиной, ты соврал! Соврал, что отправился на встречу с посланником из Содружества!

— Что мне оставалось делать, если ты уперлась, как мантикора?!

Вместо ответа она чуть наклоняется. Резкий рывок отрывает с пола зеленый ковер. Не теряя ни мгновения, Торн притягивает к себе щиты со всего зала, формируя перед собой стену. Удар!

Импровизированная стена щитов прогибается, но выдерживает. Герцог щедро тратит силу, сплавляя их в единое целое.

— Ты отдал целую треть этого замка! — Брось, это всего лишь груда камней, наш замок куда лучше!

Удар кулака пробивает слой из нескольких щитов, заставляя металл выгнуться розочкой.

— Эм, ладно! Ладно! Ты хотела, чтобы у нас вершине замка круглый год была оранжерея с розами? Я согласен! — Предлагает он, спешно левитируя к себе статуи. Словно человекоподобные столбы, они значительно укрепляют его стену щитов. Что ж, со стороны теперь это и правда выглядит, как пехотный строй! Вот только за свою жизнь Ариэль пробила немало таких. Удары обрушиваются один за другим, пробивая и разрывая на части щиты. Искореженные металлические обломки сыпались на ковер, чтобы спустя секунду вновь примагничиваться к стене. Вот только если щит мог хоть как-то сдержать удар Герцогине, то собранный из обломков просто разлетался шрапнелью от ее кулака!

Натиск неминуемо оттеснял Торна к дверям, но устраивать зрелище для слуг Герцог категорически не хотел.

Он медленно отступал к углу, попутно пытаясь найти общий язык.

— Послушай, дорогая, враги постоянно договариваются. Это просто временный союз против короля! Я же тебя объяснял, мальчишка молод и хочет единоличной власти, если мы продемонстрируем силу — то он отступит! А чтобы это сделать, нам надо не тратить ее в бессмысленных боях, а наоборот, заключать альянсы. Ну что тут непонятного?

Но вместо ответа он слышит лишь звонкие удары кулаков и скрежет металла. Напротив, она лишь усиливает натиск. Выбитый из стены осколок щита, прожужжав, глубоко впивается ему в руку.

— Бездна тебя сожри, женщина! — Приходит в ярость Герцог.

Он выдирает осколок и взмахивает раненой рукой, щедро орошая стальную стену кровью, на короткое время повышая свое родство с металлом. Стена изгибается полукругом и замыкается за спиной Герцогини, образуя клетку. Без тени сомнения он стягивает металл в центр, пытаясь обездвижить супругу. Безрезультатно. Каждый удар заставляет металл взрываться и разлетаться во все стороны. Он так долго не протянет, из носа уже сочится кровь, стекая по лицу к импозантной бородке.

Впрочем, на горизонте маячит лучик надежды. Она наконец подает голос, пусть и не прекращает удары.

— Что хуже всего... Ты договорился не только с моей сестрой, но и с Кондорами! Я ведь предупреждала о том, что видела! — Её голос все еще полон ярости, даже потратив столько сил, она не успокоилась.

Да... Видения. Еще одна причина, по которой они порой ссорились. Признаться, он не столько позабыл, сколько убрал эту тему на второй план, как малозначительную. В конце концов, прошло столько времени с того момента, как он отправил аширку убить тогда еще виконта, а по итогу ничего страшного не произошло. Даже более того, несмотря на гонор, нынешний Граф оказался более разумен и договороспособен, чем его отрекшийся дед. Герцог просто не видел причин для беспокойства. Пока не видел.

— Разве в последнее время твои видения не стали слабее?

— Они не стали слабее, их просто стало меньше! Я всё еще вижу эту вспышку. Этот жар. И дальше пустота. С прошлого года я не видела ничего, что произошло бы позже этого видения. Ничего! И этот день приближается, и я точно знаю, что Кондор как-то связан с ним.

— Твои видения слишком расплывчаты, это может быть самосбывающиеся пророчество. Мы уже заключили мир, у нас общий враг. Я настаиваю на том, что мы должны подождать, понаблюдать! Как только я увижу, что-то, что указывало бы на твои видения, я сразу...

Вновь ошибка. Он отвлекся, пытаясь убедить ее, хотя супруга его явно не слушала. Удар! Статуи разлетаются, теряя конечности. Прорвав барьер, она сближает дистанцию, Торн мгновенно реагирует, но за скоростью воина магу не поспеть.

Окровавленная рука вцепляется в горло. Но вместе с этим металл, окружающий супругу, разворачивается острыми краями, впиваясь в тело и разрывая платье. Два щита пережимают мускулистую руку супруги, словно клешни краба.

Пара замирает, на короткое время, оставив попытки убить друг друга.

— Ты сама была разочарована тем, что отец помер, так и не извинившись. Ты хочешь смерти остальных или раскаяния? — Герцогу кажется, что он нашел удачный аргумент.

Рука разжимается. Вместе с этим обрушивается стальная гора, обнажая окровавленную фигуру. Тронный зал в разрухе, стяги порваны, осколки металла торчат из стен.

— Клянусь Единым, если бы ты не был так хорош во владении языком — я бы тебя убила. — Подытоживает Герцогиня и вытирает кровь об порванное платье. — Брось, ты же любишь меня.

Тяжелый вздох разносится над тронным залом.

— Когда покончим с Королем — мы его убьем. — Пытается оставить за собой последнее слово, Герцогиня.

— Посмотрим... — Отвечает Герцог.

В его глазах вспыхивает огонь и она вновь приближается, одним движением срывая бесполезные остатки платья.

Второй раунд.

***

Последних двадцать минут целитель неловко мялся под дверью.

Судя по звукам, его помощь не была нужна, но он слишком боялся ослушаться приказа. Поэтому он обрадовался, когда в конце коридора увидел спешащего в тронный зал слугу.

— Стоять! — Тихо прошипел целитель, преграждая тому путь.

— У меня срочное послание для Герцога от графа Кондора. Он просил незамедлительно доложить, как только оно прибудет! — Да тихо ты! Не слышишь, что ли?

Слуга прислушивается к характерным звукам, после чего краснеет, а затем — бледнеет. — Но... срочное... — В самом деле хочешь их тревожить? — Я подожду здесь. — Решается он, трезво понимая, что наказание за задержанное послание будет менее суровым, чем если то, что последует, если он посмеет зайти в тронный зал.

Не зная, куда деть руки, он мнет запечатанный конверт. Конверт, в котором указанно место, где будет проходить колонна Теократии. Место засады.

***

Неудачное.

Так охарактеризовал его Герцог, едва прибыл на место со своими отборными силами. Никакой пехоты, лишь рыцари и маги.

— Воюя против священников никогда не стоит полагаться на количество, чем больше ты потеряешь людей — тем сильнее сделаешь врага. — Заметил он, рассматривая моих солдат, уже разбивших лагерь.

Как будто я этого не знал, но спокойно проигнорировал, как и предложение перенести засаду на пару миль ближе к границе с Содружеством, где начинался лес. Пожалуй, засада в открытом поле, где был один-единственный невысокий холм и правда выглядела странно. Но не так странно, если вспомнить о наличии пушек.

Вполне возможно, что лагерь, едва скрытый от глаз на обратной стороне холма — заметят, но сражаться в лесу я категорически не хотел. Бой в лесу — это ставка на один-единственный удар. Если картечь решит все проблемы — это хорошо. А если нет? Я бы предпочел иметь дистанцию между солдатами и пешеходными танками.

Да, у них остается шанс попросту избежать боя, однако сколь бы ни были они глазасты, но завидеть нас километров за десять они не должны. А если же они приблизятся на такое расстояние, то свой алтарь под огнем артиллерии точно не утащат.

Сшитый из палаток и тщательно свернутый монгольфьер ждал своего часа. Крошечная корзина вмещала лишь двоих человек, Долана, чьи навыки определения дистанции были на вес золота и сигнального, что разноцветными флажками должен корректировать артиллерию.

Чуть позади разбили свой лагерь рыцари. Маги какое-то время спорили, но все же принялись подготавливать круг позади холма, а не на холме, как хотели первоначально. В итоге, прямо в окружении палаток протягивались золотые жилы и выравнивалась земля. Времени у них было достаточно, по расчетам, инквизиция должна была пройти здесь лишь через два дня.

Артиллеристы продолжали тренировки, закатывали на скорость орудия на холм. Часть солдат тренировались с гранатометами, остальные же дружно маршировали в ближайший лес и обратно, захватив с собой ветку вместо оружия. Не потому что в этом была большая надобность, а просто чтобы занять время.

Ничто не создает такое количество несчастных случаев, как безделье вкупе с наличием взрывчатки.

А вот рыцари просто отдыхали, гоняя своих слуг. Счастливые.

Впрочем, даже без взрывчатки они находили способы выпустить пар, за последние десять часов уже случилось три дуэли. Одна даже с применением кровошара. Зачем тащить в поход тяжелую глыбу мне было решительно непонятно. Наверное, не мне одному, непрерывно ругающийся целитель был явно со мной солидарен. Пусть он и поставил на ноги изломанное тело проигравшего — сражаться в ближайшую неделю неудачник точно не сможет.

Дым от походных кухонь и костров также беззаботно поднимался наверх, запретить жечь костры планировали лишь за день до атаки. К тому же при наличии такого большого числа магов, даже без костров можно было согреться. Разве что про еду придется забыть, запах похлебки на всю округу скрытности не способствует.

Даже Аша притихла и по большой дуге обходила каждого герцогского аширца в лагере. Не знаю, откуда такой приступ здравомыслия, но я был ему очень рад. Вот и сейчас она спокойно нагнетала горячий воздух в монгольфьер, что медленно раздувался до размеров дома.

Пока противник далеко — можно было спокойно отработать наведение и корректировку.

Лишь одно нарушало практически дружескую атмосферу — угрюмый взгляд Герцогини, которым она стабильно сверлила мне затылок всякий раз, когда ей казалось, что я этого не замечу.

Высокая, на голову выше мужа, женщина не расставалась ни с доспехом, ни с мечом и всегда была готова к драке. Не удивлюсь, если она в них даже спит.

— Просто горячий воздух? — Интересуется Герцог, приобнимая супругу за плечо. Та молча отворачивается. — Верно. Никогда не запускали воздушных змеев? — Только грифонов.

Я отвечаю вежливой улыбкой, наблюдая, как Долан пытается затащить в маленькую корзину свой громоздкий мушкет.

— Это просто тренировка! Оставь его! — Ну уж нет! Вот я и потренируюсь... с ним!

Взмахиваю рукой. Так и быть, пускай тренируется, не думаю, что грохот выстрела можно будет услышать даже в дне пути.

Монгольфьер медленно поднимается в воздух, канаты натягиваются, пытаясь выдрать вкопанные в землю якоря. Жаль, что громовых камней пока не собралось достаточно, была у меня одна идея, как их использовать. Может, если бы она взлетела, в прямом и переносном смысле — не пришлось бы гонять Фалькона через всё королевство, словно воздушное такси.

От размышлений меня отвлекают крики. С шара что-то кричат, но он слишком высоко, чтобы расслышать. Сигнальный, несмотря на то что поднялся буквально секунду назад, отчаянно машет флагами, требуя немедленно его спустить. Долан вместо того, чтобы развлекаться стрельбой, напряженно куда-то целится.

Люди хватаются за канаты, повисают на них, пытаясь притянуть шар к земле. Выходит плохо, для экстренного подъема у нас все было готово, а вот для экстренного спуска — ничего. Нужна сила паровой машины, чтобы притянуть еще горячий, ни разу не сбросивший балласт шар обратно к земле!

Я чувствую, как рядом со мной обращаются к источнику.

Ткань монгольфьера покрывается изморозью, и шар быстро опускается, чуть ли не падает. Благодарно кивнув Аше, я пробираюсь к нему, но спрашивать, что произошло уже нет нужды.

— Эти сукины дети уже в десяти километрах от нас! — Плюется Долан, отбиваясь руками от падающей на него ткани монгольфьера. — Услышали, наконец? Теперь быстро поднимайте нас обратно!

Глава 4

— Они вас заметили? — Лишь слепой бы не заметил гигантскую мошонку, висящую над землей! — Как сапожник ругается Долан, несколько не стесняясь присутствия дам. — Бездна. Артиллерия! На позиции!

Уже нет смысла скрываться. Как они успели так быстро? Для этого надо было маршировать круглые сутки, не тратя и часа на отдых! Ладно, хотя бы мы смогли занять позиции.

Задубевшая, прорезиненная ткань трещит от резкого перепада температур. Запрыгиваю в корзину, едва втиснувшись между мушкетом и корректировщиком. Метр, два, десять.

Внизу суматоха охватывает лагерь. Носятся маги, пытаясь привести зачатки круга в хоть сколько-то приемлемое состояние, слуги готовят лошадей и даже нескольких химер. Посыльный стремглав кинулся догонять спокойно марширующие к деревьям колонны, что отправились в очередной поход за хворостом. Один из приближенных к Герцогу рыцарей преграждает ему путь и насильно затаскивает на коня. Да, на четырех ногах будет быстрее...

Куда более медленно затягивали пушки. Пусть склон и был довольно пологим, солнце успело достаточно его нагреть, чтобы замерзшая утром земля покрылась слоем скользкой грязи.

Впрочем, у них еще достаточно времени... Или нет? Пихаясь локтями со снайпером на крохотной площадке, висящей над полусотней метров над землей, с трудом вытаскиваю подзорную трубу.

Глаз мгновенно спотыкается о золотой алтарь, сверкающий на солнце так ярко, что от одного взгляда на него болят глаза. Прищурившись, я разглядываю черный ларец, венчающий его и крошечную, сливающуюся серую массу из множества людей. Изображение дрожит, то и дело сбиваясь, поймать людей в фокус и хотя бы примерно их посчитать не представляется возможным. Убираю трубу и вновь вглядываюсь в блестящую точку на горизонте.

Кажется, они продолжают движение. Неужели не заметили?

Пять минут. Десять минут. Они продолжают приближаться. Очень быстро, всего лишь за десяток минут приблизившись не менее, чем на километр.

— Почти два. — Уточняет Долан. — Они бегут трусцой. Когда я заметил их в первый раз, они просто шли. Заметили нас, определенно... Только все равно идут. — Алтарь весьма тяжелый, понятно, почему они предпочитают дорогу. — Отвечаю я, хотя мой глаз далеко не такой зоркий. Даже сейчас люди все еще сливаются в кашу.

Попытки разобрать что-то с подзорной трубы на качающимся от ветра воздушном шаре я оставил.

Суматоха в лагере принимает упорядоченный характер. Никакой паники, лишь относительно спокойная, пусть и поспешная подготовка. Вспотевшие от внезапного спринта шеренги разбирают оружие и строятся на склоне, прикрывая артиллерию. Артиллеристы подтаскивают ящики с боекомплектом, распаковывают снаряды. Стрелять придется быстро.

Похожим занимаются и «противотанковые» расчеты, вытаскивая из ящиков ракеты и занимая места между шеренгами. Увы, когда имеешь дело с реактивным оружием, приходится забыть про плотный строй -реактивный выхлоп покалечит любого, кому не повезет стоять позади.

Лишь у магов продолжается настоящий аврал, словно нерадивые студенты в последнюю ночь перед экзаменом, они носятся с бумагами и реагентами, пытаясь стабилизировать конструкцию круга.

Даже Герцог находится среди них, лично прокладывая золотые жилы. Честно сказать, возникает сомнение, не спустится ли, чтобы убедить бросить эту затею? Круг такого уровня аккумулирует слишком большое количество энергии, разбалансировка может привести к весьма нехорошим последствиям.

В лучшем случае магия просто уйдет не туда, куда нужно и не так, как нужно. В худшем — все попросту взорвется, разрывая неудачливых чародеев и все вокруг на части.

Около десяти минут я наблюдаю за ними, но постепенно успокаиваюсь. Возглавляющий круг аширский Архимаг, приходит к тем же выводам и приказывает убрать часть магических реагентов. Кристаллы запаковывают в изолирующие ларцы, когти и кости возвращают в покрытые рунами сумки.

Чем меньше заемной силы — тем проще контролировать чары. Но вместе с тем они и слабее...

— Остановились. — Отвлекает меня Долан. — Двенадцать десять. Пять... шестьсот... семьсот. — Пусть наведутся, но пока не стрелять.

Корректировщик хватает сигнальные флажки, начиная ими махать. Пять взмахом одним. Семь другим. Циферблат. Грубо, но будем надеяться, что достаточно.

Вряд ли они вообще ожидают, что есть хоть что-то, способное их достать на расстоянии более чем пяти километров. Обычно с такой дистанции и врага-то не заметить, он сольется с горизонтом.

Магия, способная бить так далеко — осталась среди легенд, во временах когда боевой круг возглавляли магистры. Хотя даже тогда предпочитали подойти поближе, чтобы не тратить силы зря. Слишком уж существенные потери в силе удара с каждым километром.

К счастью для нас.

— Они пытаются сойти с дороги. — Докладывает Долан. — Огонь!

Сигнальщик резко опускает флаги.

Залп! Звуковые волны сотрясают корзину, снаряды со свистом пролетают под нами, а следом несется волна теплого воздуха. Секунда тянется за секундой. Две. Три. Пять.

Внизу артиллеристы уже готовят следующий выстрел. Восемь. Девять.

На горизонте разрывы, клубы дыма и пыли застилают все вокруг.

— Перелет. — Спокойно констатирует Долан. — Пятьсот.

Расчеты вносят коррективы. Одновременно с этим до нас докатываются звуки далеких разрывов, которые тут же перекрывает новый залп.

Вновь взрывы.

Вот и весь бой. Даже с холма солдаты видят лишь то, как на горизонте что-то взрывается. Полагаю, такая демонстрация покажет Герцогу, что лучше выполнять условия договора.

Ищу его взглядом и понимаю, что он до сих пор занимается кругом вместе с красноволосым архимагом, не отвлекаясь ни на миг, полностью сосредоточившись на задаче.

— Тц. — Цокаю языком я, копируя деда. — Похвальное самообладание.

А вот Герцогиня смотрит. Даже излишне внимательно, на мой взгляд. Смотрит и поглаживает двуручный меч.

До нас доходит гулкий грохот второго залпа. Он тише, чем прошлый.

— Почти половина снарядов не взорвалась. — Замечает Долан. — Проблема со взрывателями? — Нет, я уже видел что-то похожее однажды... Можно вашу трубу? — Конечно. Извернувшись, передаю ее, взамен придерживая Доланский мушкет. Для него отчаянно не хватало места, если просто его отпустить — скорее всего, он просто упадет за борт.

Третий залп! И вновь долгие десять секунд. Взрывы!

— Снаряды исчезают. Просто исчезают! — Восклицает он. — Хм, а еще у нас гости. Семь гостей.

— Всего семь? — Поднимаю бровь я. — Если это те, о ком я думаю — целых семь. — Поправляет он. — Перенаправим артиллерию?

Вот, даже как. Я осматриваю поле боя и без труда замечаю бронированные фигуры, что несутся прямо к нам со скоростью гепарда и грацией балерины. Слишком резвые.

— Нет. Пусть лучше Понтифик продолжит защищать алтарь от снарядов. Не хочу проверять, что будет, если у него развяжутся руки. Продолжайте вести огонь, а я подготовлю встречу гостям. Рукой нашариваю канат, что не давал шару улететь слишком далеко. Придется... — А труба? — Сбивает меня с мысли Долан, протягивая трубу, другой рукой держа мушкет. — Тебе она будет полезнее. — Но как я... — Дай!

Одним движением сплавляю подзорную трубу с мушкетом, чуть сбоку от целика, чтобы не мешала стрелять. — Хм! — Глубокомысленно хмыкает он, но я уже перелажу через борт корзины.

Грубый ворс впивается в руки, сдирает кожу. Грохочут выстрелы, разносятся команды. — Бездна, бездна. — Приговариваю я, быстро съезжая вниз. Руки раскаляются... Ноги касаются земли. Земля!

Густой пороховой смог развеивается над землей, но не время радоваться, надо срочно менять построение. С такой скоростью противник легко может зайти к нам в тыл.

— Первый, третий, пятый, седьмой, зарядить картечь и сменить позицию. Первый номер — сюда! Третий номер...

Артиллеристы с трудом катят раскаленные орудия. Быстрая стрельба уже сама по себе весьма утомительна, каждый снаряд весил по полцентнера, а пушка так и вовсе — тонны. Шеренги становятся всё реже, растягиваясь так, чтобы прикрывать и тыл. Кажется немного смешным, что несколько сотен человек так подготавливаются против семи... Но короткий взгляд на стремительно приближающегося врага тут же срезает любую насмешку. Как мне говорили, доспехи верховных инквизиторов даже более толстые, чем у многих баронов, а бежать с такой скоростью, навьючив на себя минимум пару центнеров — дорого стоит. Как только они не проваливаются в грунт?

Не успеваю я закончить, как гремят первые ружейные выстрелы, а следом — рявкает пушка. Так быстро... Сбивая с ног людей, спешу к месту огневого контакта.

Трое.

Один кувыркается, словно получил пинок великана, двое других медленно идут вперед, растеряв прежнюю прыть. Их ноги по щиколотки утопают в землю. На броне — многочисленные царапины и следы от пуль.

Шеренга опускается на колено. Залп!

Пули выбивают искры, рикошетят с противным визгом, но фигура всё равно идет вперед, лишь вздрагивая, когда очередная пуля прилетает в шлем. Его товарищ слева чуть умнее, массивный молот поднят на высоту глаз, прикрывая голову и главное — узкие смотровые щели.

Ум его губит. Остроносая ракета, яростно шипя, влетает в нагрудник. Вспышка!

Сноп из искр, газа и расплавленной стали вырывается из спины. Сделав по инерции несколько шагов, он падает в грязь.

Один есть.

Две ракеты, гулко шипя, летят ко второму. Он перехватывает молот. Время замирает.

Серое марево мелькает в воздухе, с большим трудом в нем можно узнать несущийся с огромной скоростью молот. Хрясь!

Корпус ракеты проминается, встретившись с украшенным резьбой бойком. Взрывчатый состав детонирует, разбивая ракеты на крошечные осколки.

От второй инквизитор просто уворачивается. И продолжает идти прямо на шеренги.

Целых семь... Вновь грохочет пушка, посылая снаряд третьему, уже поднявшемуся инквизитору. Взрыв отправляет его руку в полет, отдельно от тела. Осколки слишком близко детонировавшего снаряда в опасной близости пролетают рядом, рикошетя по кирасам и собирая кровавую дань. Десяток людей выпадает из шеренги, ряды смешиваются.

Револьверные винтовки оставшихся выпускают пулю за пулей. Из тыла спешат новые ракетчики, уже отстрелявшие пытаются перезарядить трубы.

Вытащив револьвер, я присоединяюсь к ним. Без толку. Он двигается полубоком, пользуясь массивным наплечником, для того чтобы прикрывать голову. Но даже если обойти его — тяжелый стальной ворот, прикрывает шею. Даже в ногах не было слабых мест, свойственных рыцаря. Броня практически не имела слабостей, а те, что были — инквизитор грамотно скрывал. От остальной брони пули просто бессильно рикошетили. Дьявол, насколько же толстая эта броня?

Даже в упор крупнокалиберные ружья просто пасуют.

Новый залп ракет с тем же результатом. Завидев их, он словно скидывает свой вес и двигается невероятно быстро.

Одну ракету он сбивает кулаком, увернувшись от еще двух. Но одновременно прилетевшая в наплечник пуля, заставляет его сбить стойку...

Я ссужаю взгляд, концентрируясь на противнике, до которого осталось лишь пять метров. Отбрасываю пустой револьвер и достаю меч. Вес. Когда он уклонялся, земля лишь чуть-чуть прогибалась под ним. Он каким-то образом манипулирует своим весом.

Пули не могут ему повредить, если только не попадут через смотровую щель его шлема. Значит, я должен нанести удар туда... Да, нанести удар мечом, ха, тому, кто ракеты сбивает на лету. Нет... Я должен задержать его, связать боем, чтобы в него смогли попасть ракетой.

Короткую секунду меня одолевает сомнение, все же, я никогда не был особенно хорош в ближнем бою, а это противник явно куда более высокой категории, но...

Если я отступлю, он устроит натуральную резню в наших рядах. Пытаться остановить этот живой танк обычными штыками — самоубийство.

Я выхожу вперед, вытягиваю вперед меч и...

Звон! Сноп искр вырывается позади его шеи, вместе с ошметками костей, но без единой капли крови. Инквизитор качается и падает к моим ногам, грохнувшись с такой силой, что пошатнулась земля. Между стальным воротником и шлемом — дыра от пули. Прилетев сверху, она перебила ему позвоночник.

Я поднимаю голову и вижу машущего рукой Долана. От его мушкета поднимается сизый дымок. Широко улыбаюсь и машу в ответ.

Пронесло!

Фух. Для этого я и развивал огнестрельное оружие — чтобы пришлось работать отбивной у тех, кто десятки лет тренировался махать молота.

Ищу взглядом последнего, третьего Инквизитора, но вижу лишь огненный костер и стоящую рядом пару из огнеметчика в противогазе и довольной аширки. Похоже, этот тоже не встанет.

Всё, с теми, кто пытался добраться до орудий — мы разобрались, где еще четверо?

Двое завязли в рыцарских рядах.

Один без особого успеха фехтовал с Герцогиней, а вот другой с куда большим успехом уничтожал рыцарей. Десяток изломанных тел отмечали его путь.

Еще двое уже почти прорвались в тыл, и маршрут их сомнений не вызывал — самые квалифицированные убийцы магов в этом мире перли напрямую к своей цели. К начавшему собирать энергию кругу, полному магов.

Рядом со мной мелькает красная шевелюра, завидев это Аша без раздумий кинулась туда. Совсем спятила!

— Стой, нам надо перестроить отряды! ... Дьявол!

Она бежит к кругу, даже не слушая меня. Выматерившись, выхватываю базуку из рук гранатометчика и ракету. С мечом против молота я еще раз выходить не собираюсь. На бегу пытаюсь ее зарядить, но понимаю, что базука уже заряжена. Значит, у меня два выстрела. Отлично. Как раз на двоих врагов.

Круг не успевает. Едва инквизитор переступает за золотую жилу, как свечение исчезает, поглощенное служителем пустоты. Пущенный в живой танк фаербол исчезает без следа, едва касается его брони. Ответный взмах молотов разрывает бездоспешного аширца надвое.

Кровь обильно покрывает рунические знаки. Крик. Аша выпускает стену пламени, чтобы задержать его, но инквизитор спокойно проходит через нее, ударом молота отрывая руку второму магу. Поток стальной шрапнели, пущенной Герцогом бессильно рикошетит от брони.

Чуть отставший инквизитор уже близко. Двигается он слишком быстро, чтобы я успел его перехватить, а если я не успею... Бездна.

Резко останавливаюсь, чуть не покатившись кубарем. Стойка. Колено мигом мокнет от сырой земли. Снять предохранитель. Тубус ложится на плечо.

Он быстрый, но не быстрее ракеты. Выстрел! Пороховой двигатель выталкивает оперенный снаряд, плюясь огнем, он летит прямо в спину инквизитору.

Звон! Инквизитор, что мгновение назад несся вперед — стоит и сжимает реактивный снаряд, словно пойманную за шею курицу.

— У тебя глаза на затылке что ли? — Кричу ему я. — ... Он делает шаг вперед ко мне, признав достойным соперником. Отбрасываю дымящийся тубус, сжимая в руках реактивный снаряд. Перезарядить все равно не успею. По крайней мере, я добился своего, он обратил на меня внимание.

— Астарот, как демон, ты же не любишь служителей церкви? — Sic utique. — Смеется он.

Тело меняется, покрываясь черной чешуей и увеличиваясь в размерах. Инквизитор укорачивает шаг, поднимает молот. В смотровых прорезях шлема горят красные глаза.

Мы сближаемся, я чувствую его голод. Он пытается выпить мои силы, но... они слишком родственны. Мы оба — пожиратели. Наша разница лишь в том, во имя какого плана мы жрем.

Стоп, какого черта я думаю о себе, как об Астароте?

Мотнув рогатой головой, я чуть не пропускаю первый удар. Враг тут же пользуется заминкой, его цельнометаллический молот взлетает как пушинка и обрушивается с силой горы!

Земля ходит ходуном, чуть не сбив меня с ног. Восстанавливаю равновесие с помощью хвоста и контратакую, пока он открылся. Когти, что без проблем рассекали броню гигантских монстров, проделывают глубокие, в сантиметр борозды на его доспехи, но даже и близко не пробивают их.

Молот поднимается вновь. Еще удар. И еще. Он проводит серию ударов, немыслимым образом контролируя инерцию двуручного молота. Замах! Молот останавливается на середине удара, резко меняя направления, словно у него вообще нет инерции, словно из чертового пенопласта! Столкновение доходчиво объясняет мне, что это не пенопласт.

Стальной боек врезается в руку, выбивая из нее ракету. Хрустит кость. Неприятная травма, потребуется время, чтобы ее залечить. Чтобы выиграть его, бью шипастым хвостом, будто плетью, стремясь попасть в смотровые щели. Он поднимает руку от своего оружия, кулак свистит, пытаясь перехватить хвост, но врезается в мою ладонь. Сжимаю, не давая вырвать. Хвост обматывается вокруг рукояти его молота и пытается вырвать его. Клинч — неплохая мысль, если у тебя на одну «руку» больше.

Он пытается взмахнуть молотом и стальная бандура весом в полсотни кило становится легкой, словно пушинка. Только теперь ее держит не только он.

Он дергается, но не может взмахнуть ей. И не может высвободиться из моего хвата.

— Ты не так уж и силен. — С удивлением обнаруживаю я.

Он просто делает молот легким, разгоняют его и делает тяжелым, элементарно кладя болт на законы физики! Поганец. Я тоже так хочу.

Дернувшись несколько раз и поняв тщетность попыток, Инквизитор вдруг выпускает молот и обхватывает меня руками.

— Провались со мной в небытие, демоническое отродье! — Рычит он и запевает литанию.

— Убей его, быстро! — Отвечает похожим рыком, Астарот.

Теперь уже мой черед дергаться, я чувствую, как чешуя слезает с меня, испаряясь в буквальное ничто. Голод того, кто смотрит через своего служителя — гипнотизирует. Руками невозможно пошевелить.

— Ты забыл про хвост. — Рычу я, обхватывая ракету за хвостовик и с силой втыкая ему в наплечник. Звон! Обтекатель сминается.

Детонация! Хвост разрывает на части, но кумулятивная струя легко прошивает и доспех и то, что под ним.

Наваждение спадает, я делаю шаг назад. Черная кровь сочится с частично освежеванного, демонического тела. Доспех Инквизитора разваливается на куски, внутри абсолютная пустота.

Но мне некогда рассматривать павшего врага, неуважительно сметая со своего пути его останки — я бегу к кругу.

Кровь. Части тел. Бойня.

Массивная фигура инквизитора заносит молот над Ашей, и я понимаю, что не успеваю. Нет даже ничего поблизости, чтобы можно было бросить в него. Девушка не пытается уклониться, напротив, она бросается прямо на грудь к инквизитору. В ее руках две медных фигурных пластины.

Вспышка. Грохот.

Их отбрасывает друг от друга. Инквизитор лежит на спине, в броне дыра размером с кулак.

Легкую девушку отбросило куда дальше. Я равнодушно переступаю через еще живые тела магов, хотя краем глаза отмечаю живого герцога, что помогал аширцу с разбитым носом. Но они меня не волнуют. Я нахожу девушку, которую взрыв выбросил на несколько метров за пределы круга.

Красный балахон весь в крови, вместо кистей — кровавая роза из костей с одним-единственным пальцем. Закономерный итог успешного кумулятивного взрыва прямо в руках. В голове тихо шепчет голосок, призывая сожрать столь вкусного мага, но поднявшаяся вспышка злость тут же заглушает его.

— В порядке... в порядке... — Слабо отвечает она, струйка крови течет с уголка рта по шее. — Чи... Тихо, не говори ничего. Надо перевязать, иначе потеряешь много крови.

Отрываю часть ее же балахона, остатки моей одежды слишком далеко. Туго затягиваю обе культи. Нужен целитель. Наверняка внутренние органы тоже сильно пострадали.

Едва я собираюсь подняться, как понимаю — кто-то стоит за спиной.

— Чего надо? — Злобно рявкаю я и оборачиваюсь.

Передо мной стоит Герцогиня. Ее занесенный над головой меч весь в зазубринах, но без единой капли крови. Мы встречаемся взглядом.

Глава 5

Выдох.

Косой удар. Простое, ничем не примечательное движение, но стоит вложить в него достаточно сил — как зачарованный двуручник рассечет все на своем пути. Этот удар разрубал коней надвое, глубоко входил в плоть химер, вгрызался в металл рыцарских доспехов и сносил с пути аристократию.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

У существа перед ним не было доспеха, только черная чешуя, но Герцогиня не сдерживает руку, опасаясь, что так не уступит прочностью стали. Удар должен разрубить тело по диагонали, несмотря ни на что. Учитывая, что противник сидит — увернуться ему будет тяжело.

Поэтому он поднимает руку.

Тяжелая стальная рельса врезается в черную чешую. Лезвие глубоко вгрызается в нее и тянет за собой к плечу, не в силах перерубить ее одним ударом. Хруст костей, щелчок вывернутого сустава. Рука поддается, и слегка замедлившийся меч продолжает путь.

Руны на мече горят, столкнувшись с черной кровью. Энергия утекает из него, как из пробитого бурдюка. Бой с инквизитором и так был большой нагрузкой для него, теперь же новая, ничуть не менее требовательная схватка. Сила бездны ослабляет чары, вытягивает из клинка силу. Но даже так, на пару ударов его еще хватит, прежде чем он станет обычным куском стали.

Раздробив относительно тонкую ключицу, меч продолжает путь по ребрам. Герцогине уже очевидно, что сколь бы сильным ни был ее удар — меч едва ли дойдет и до половины тела. Если она не сможет перерубить позвоночник — значит надо пытаться добраться до сердца. Первое ребро поддается, второе...

Вторая рука демона хватается за лезвие, останавливая его и зажимая в ране. Черная кровь струится по торсу. Удар остановлен. Что делать дальше? Попытаться вытащить или провернуть? Оба варианта грозят потерей инициативы.

Герцогиня делает шаг вперед, меняет хват и наваливается на меч, пытаясь закончить удар грубой силой. Земля под ногами противника продавливается и меч миллиметр за миллиметром продвигается дальше. Еще. И еще. Ей кажется, что стук сердца уже передается на лезвие.

Демон пытается противостоять давлению, но его позиция слишком невыгодна. Он и сам это понимает.

Взмах хвоста хлещет по голеням, заставляя металл глубоко впечататься в плоть. Недостаточно, чтобы сбить ее с ног, но будто хлыст, он замахивается вновь. Ариэль не хочет испытывать ноги на прочность, она делает еще шаг вперед, буквально прижимаясь горячему телу. Теперь она слишком близко, хвост не сможет набрать достаточную скорость, чтобы ей навредить, он бессильно стучит по спине, оставляя вмятины на доспехи.

Но теперь она достаточно, чтобы все закончить. Латная перчатка отпускает рукоять. Демон пользуется моментом, отыгрывая несколько сантиметров, но, ее рука проскальзывает к нему за спину, чтобы схватить горячее от крови лезвие.

Всё.

Нависая над демоном, она давит с неумолимостью гильотины, держа клинок за лезвие обоими руками.

Хвост прекращает попытки ее атаковать, обвивается вокруг руки, но этого недостаточно. Ее позиция теперь не просто хороша, она идеальна. Как хозяйка, столкнувшись со слишком твердым орехом, она налегает на него всем своим весом. Демон вновь меняет тактику. Поняв, что не может выиграть в чистой силе — он хватает хвостом отрубленную руку и швыряет прямо ей в лицо! Когти прошивают зачарованную сталь, словно фольгу, впиваются в ее щеку, рвут кожу и срезают волосы. Рот заливает кровью, на языке солоноватый, металлический вкус. Она мотает головой. Без толку. Черная лапа намертво застряла в шлеме, будто гигантский паук и перекрыла ей обзор.

Но это уже не важно. Плевать, что она не видит, даже вырви он ей глаза — исход боя не поменяется. Враг прямо перед ней, и она чувствует — этот орех поддается. Остался последний рывок.

Давление резко спадает, клинок обрушивается вниз, перерубая сердце и скрежеща о позвонки. Победа!

В тот же миг грудь разрывает от боли, Герцогиня мгновенно отскакивает, взмахом руки выдирая из шлема кисть врага.

Ноющая боль становится все сильнее, по животу стекают потоки алой крови. Демон сидит, сжимая бьющееся сердце в лапе, его клыки скалятся в ухмылке, но свет в глазах гаснет.

Ариэль втыкает меч в землю, но ее ноги подкашиваются, и она падает рядом. Сидя на коленях, в похожей позе она тянется к своему сердцу, которое продолжает держать Граф, обратившийся в демона.

Латная перчатка касается когтистой лапы, когда глаза демона открываются вновь. В них уже нет привычного разума, лишь что-то извращенное. Существо одним движением закидывает сердце себе в рот и поднимается на ноги. Алая кровь стекает по подбородку, чавканье. Страшная рана затягивается прямо на глазах.

Не обращая внимания на коленопреклоненную Герцогиню, демон направляется к магам, походя раздавив лежащую аширку. Зрение застилает тьма, последнее, что видит Ариэль — это то, как демон отрывает голову Детлафу. И ест.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

В этот раз она не будет тянуть. Едва клинок перерубает руку и вгрызается в плечо — она делает рывок вперед, сшибая демона наземь и выдирая клинок из раны.

Их тела поднимают в воздух клубы пыли, сквозь них щедро летят черные капли крови, забрызгивая лежащую рядом красноволосую девушку.

Двуручный меч не столь удобное оружие на такой дистанции, ей требуется секунда, чтобы сменить хват.

В животе сосущая пустота, а следом за ней приходит опаляющая боль. Удар лапы рассек доспех и потроха, возможно, даже позвоночник поврежден, ведь она перестала чувствовать ноги. Неприятно, но она это переживет. А вот он укол в самое сердце — уже нет. По крайней мере, она на это надеялась.

Удар! Она всаживает клинок по самую рукоять, пришпиливая демона к земле, и проворачивает его. Его глаза затухают. Победа.

Тяжело дыша и едва сдерживая рвоту от запаха своих же внутренностей, она пытается достать с пояса склянку с целебным зельем. Раны серьезные, но не настолько, чтобы она их не пережила.

Пытаясь откупорить зелье, она не замечает, что глаза демона вновь налились огнем. Миг и ее руки отдаются от тела... нет, все тело отдаляется от нее.

Орошая землю брызгами крови, голова пролетает под полем боя.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз.

Рывок. Боль от выпотрошенного живота. Удар пригвождает демона к земле.

В этот раз она не тратит время на зелье. С трудом выдернув меч, Ариэль наносит удар по шее, отрубая голову демону. Все. Победа.

Тяжелое дыхание. Последнее движение потратило слишком много сил. В глазах темнеет. Она пытается нашарить зелье...

Перед ней возникает когтистая лапа. Боль. Кровь.

Она лежит на земле рядом со своим окровавленным позвоночником.

Затухающем взглядом Ариэль видит, как безголовое тело поднимает свою голову с земли, отряхивает ее и возвращает на место...

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке и обрушивается вниз... обрушивается вниз... обрушивается вниз.

В ее бешеных глазах сотни вариантов боя. Она перебирает вероятность за вероятностью. Смерть. Смерть. Смерть.

Что бы она ни делала — бой кончается ее смертью.

Даже попытка затянуть бой, чтобы супруг успел прийти на помощь — тоже не увенчается успехом. Как бы она не убивала — Граф отказывается умирать. И убивает ее. Снова и снова.

Это напоминает бой с Дастаном. Безысходность.

Выдох.

Порядком побитый, уже зазубренный меч, замирает в высшей точке...

И втыкается в землю.

— Ты не умрешь, если тебя убить. — Холоднокровно констатирует она. В ее голосе нет страха. Умирать не страшно, когда сделал это тысячи раз.

— Любой человек умрет, если его убить. — Рычит Граф, заставляя ее поморщиться.

Человек? Взгляни на себя, демоническое отродье!

Но она не произносит эти слова, лишь прикладывает свободную руку к еще ноющей от последней смерти, груди. Он ошибается. Во всем.

Демон вновь поворачивается к потерявшей сознание девушке и гладит ее по щеке.

Они оба прошли бой с инквизиторами, казалось, что сейчас удачный момент, чтобы избавиться от него... но и она тоже ошиблась. Нужно подготовиться лучше. Еще лучше.

— Необходимо прижечь раны, иначе она истечет кровью. — Произносит Детлаф. Его лицо все в крови, казалось, что он и сам вот-вот истечет кровью.

Издалека на них поглядывает Герцог. Ариэль ловит на себе неодобрительный взгляд супруга. Их глаза пересекаются. Торн медленно качает головой, призывая ее ничего не делать. Пфф...

Герцогиня делает шаг к девушке, вытаскивая с пояса склянку с зельем. За сотню смертей она так и не смогла совладать с проклятой пробкой...

Хрусталь звенит и крошится в ее руке, целебное снадобье стекает сквозь латную перчатку на культи аширки.

Свежий аромат мяты обволакивает поле боя, кровь останавливается, а разорванные кисти покрываются заживающей пленкой. Конечно, это временная мера, целителям придется еще постараться, чтоб собрать заново все пальцы.

Детлаф отвечает благодарным поклоном, на что Герцогиня вопросительно поднимает бровь. Раньше архимаг не отличался излишней заботливостью по отношению к случайным аширцам. Впрочем, плевать.

— Готовься освещать поле боя. — Грубо бросает она и, выдернув из земли меч, поворачивается к демону спиной.

Спустя минуту небо медленно заволакивает темная пелена. День превращается в ночь.

***

Еретическая смесь из алхимии, магии стали и огня вновь обрушивается с небес. Стальные сосуды насмешливо свистят, прежде чем исчезнуть в небытие.

Понтифик не собирался еще раз проверять, что будет, когда они достигнут земли. Груды тел вокруг алтаря, уже лишившиеся крови явственно показывали, какую ошибку он совершил.

Свист.

Еще один металлический конус пролетает над их головами. Взмахнув рукой, понтифик стирает и его. Даже взорвавшись в сотне метров позади, раскаленные части богомерзкого оружия все равно достанут до них.

Запасы крови истекали. Почти все взятые в поход беженцы уже были мертвы, а алхимические сосуды все прилетали и прилетали. Еретики были слишком далеко, чтобы объявить им Анафему. Инквизиторы, отправленные уничтожить проклятых магов — погибли и требовалось срочно что-то предпринять.

Они не могут просто надеяться на чудо. Единый помогает лишь стойким и решительным.

Придется бросить алтарь.

В этом нет большого святотатства, ведь сегодня его венчают не мощи святых, но важный груз, доверенный Королем. Золото же, из которого состоял алтарь, не являлось большой ценностью в глазах церкви.

Пользуюсь промежутком, пока враг заряжает алхимию в катапульты — понтифик высасывает жизненную силу из последних беженцев и простирает руку к небу.

Свет — это первое чем учится манипулировать послушник. Множество боевых молитв имело... слишком шокирующий эффект, чтобы показывать их простым верующим. Учиться этому было тяжело, ведь поглощать саму тьму куда сложнее, чем магию.

Но несоизмеримо легче, чем материю.

Он взмахивает рукой, нашептывая молитву и небо застилает густая тьма. Ни одна крупица света от магического купола больше не в силах проникнуть сквозь нее.

Кромешная ночь, темнота и пустота. Это так напоминает ему времена послушничество в храме...

— Братья! Каждый должен взять святой груз. Отныне свою ношу каждый несет в одиночку! — Приказывает глава Церкви.

Оставшиеся инквизиторы спускают алтарь с плеч.

В непроглядной тьме открывается запечатанный ларец. Шарообразные бутыли расходятся по рукам. Тусклый блеск рун, густо покрывающих зачарованный хрусталь — единственный свет на многие километры вокруг. Нет, на холме вспыхивают снопы искр.

В воздухе нарастает свист.

Понтифик вслушивается во тьму и вскидывает руку. Первый. Третий. Пятый... Поздно.

Вспышка ослепляет глаза, а грохот бьет по ушам. Осколки барабанят по броне и впиваются в золотые части алтаря.

Брат, прикрывший своим телом алтарь, медленно оседает на землю. Из пробитой осколком бутыли сочится фиолетовый туман. Остальные забирают бутыли и тщательно заматывают их лохмотьями павших беженцев. Они не могут позволить врагу их обнаружить.

— Уходим. Святой покров долго не продержится, нам придется пройти прямо сквозь их ряды. Да поможет нам Единый! — Возвещает Понтифик и подает пример, ринувшись в сторону врага.

Он несется как ураган, заставляя рясу трепетать от потоков ветра. Несмотря на тяжелую броню, инквизиторы не отстают от своего лидера.

Далеко позади расцветают вспышки пламени, а оглушительный грохот алхимических взрывов дует в спину.

Ноги несут его по полю, трава, посмевшая путаться под ногами — вырывается с корнем, не в силах даже замедлить вознесенного. Руки прижимают к рясе священный сосуд погибели для любого мага.

Разумно ли сближаться с противником? Мог ли он выбрать другое направление?

Минуты тьмы были на исходе. Кратчайший путь к цели лежал за спинами врагов. Если бы он отступил, рыцари могли бы попытаться перехватить разрозненных воинов Церкви. Скорее всего, часть инквизиторов смогла бы пробиться через блокаду, но... Тогда им пришлось бы убить еще больше рыцарей.

Он не хотел этого.

В конце концов, когда-то он их Первым Принцем.

Два километра. Чем ближе он подходил — тем больше источников света зажигалось на холме. Огненные шары зависали в воздухе, солдаты разводили костры. Порой стальные трубы изрыгали пламя, уже по привычке отправляя алхимические снадобья далеко вперед.

Полтора километра. Километр. Ближе он не хотел приближаться. Теперь они обойдут их по дуге. Но сначала... Инквизиторы замедляют шаг и замирают. Все они — пока что лишь неразличимые тени на самом краю света.

Холм уже ярко освещен, но это ненадолго, ведь магический свет легко тухнет от прикосновения Единого. Глава церкви сосредотачивается и начинает молитву.

Шары лопаются один за другим, оседают искрами и тухнут. Холм погружается во тьму.

Лишь несколько костров продолжают гореть, хоть как-то освещая пространство.

— Пора.

Бронированные фигуры двигаются бесшумно, преодолевая десятки метров за считаные секунды. Они уже поравнялись с холмом. Еще минута и враг останется далеко позади.

Шипя, над головой проносится одинокий снаряд и взрывается в небе. Яркая вспышка застигает темные фигуры врасплох, рослые инквизиторы слишком выделяются на фоне поля.

Холм окутывается огнем. Вокруг свистят железные мухи, слишком быстрые, чтобы он мог их остановить. К счастью, все пролетают мимо.

— Выполняйте свою миссию, братья. Я задержу их и присоединюсь к вам позже. — Напутствует Понтифик и ставит бутыль на землю.

Пусть он не может остановить снаряды, но его сил достаточно, чтобы остановить стрелков. В конце концов, он испытывал сопереживание к благородным рыцарям... Но не к еретикам, польстившимся на демонические постулаты и взявшим в руки оскверненное оружие бездны!

Он отправит их прямо к Единому, чтобы они осознали свои ошибки. Щелчок. Тьма. Вкус земли. Он пытается сказать что-то, но лишь сопит. Он пытается подняться, но тело слишком неуклюже. Рука шарит у горла и проваливается вглубь. Дыра.

Тело осознает тяжесть раны и требует крови. Голод нарастает, заставляя челюсть конвульсивно сжиматься. Едва перед глазами появляется чей-то кожаный ботинок, он бросается на него, цепляясь в него клыками.

— Бездна! — Слышит он женский голос... и это последнее, что он слышит.

Тьма рассеивается.

***

— Ах, братоубийство! Напоминает о старых временах, когда я боролся за титул Герцога. — Манерно вспоминает Торн фон Штейгер, но его взгляд насторожен, а рука подозрительно близко к рукояти меча.

Неудивительно. Полагаю, он не ожидал, что увидит мертвое тело самого Понтифика... впрочем, Понтифика ли? Безголовое тело в рясе могло быть и обычного послушника.

— Отличный выстрел, Долан... Но ты уверен, что это он? — Сто пудов он. Из всех только он был в рясе. — Безапелляционно аргументирует стрелок. Герцог скашивает опасливый взгляд на мушкет.

— Хорошо, я тебе верю... — Киваю я. — Но многие не поверят. Жаль, что голова разлетелась на куски.

— Хм. А тут я бы с вами поспорил. Смотрите... Снайпер абсолютно хладнокровно и без всякого пиетета сунул палец в обрубок шеи главы церкви, из которой торчали осколки позвоночника. — Пуля попала сюда, прямо в центр. Надо было чуть выше брать, эх... Но я не об этом. Голову почти оторвало, держалась на честном слове, но вот тут... Это след не от пули, а от ножа. Ее отрезали.

— И не капли крови... — Замечаю я. — Ага, всегда казалось, что с этими святошами что-то не так.

Пропала голова. Кстати, это уже вторая голова, что пропала. Наш бессменный дозорный, примотанный к мачте корабля тоже куда-то делался. Впрочем, капитан был только рад... Настолько, что про пропажу я узнал только через неделю.

— Наверное, инквизиторы забрали. Нескольким удалось уйти. — Предполагаю я.

Едва тьма рассеялась, артиллерия вновь принялась за работу. И хотя по шустрым одиночным целям попадать удавалось так себе, далеко не все инквизиторы сумели добраться до спасительного леса.

— Пожалуй. Я видел, что некоторые тащили что-то в руках, замотанное в тряпки. Может, и голову они унесли... — Почесал макушку Долан.

Какое-то время мы молча стояли над безголовым телом. — Похоронить надо бы. Долан, крикни солдат, чтобы лопату принесли.

— Издеваетесь? Как бы то ни было, он королевских кровей. Нельзя просто взять и закопать его где-то в поле, словно шелудивую собаку! — Возмутился Герцог.

— Ммм... Но мы же выяснили, что это может быть и обычный послушник. Так что... почему бы и нет? — Усмехаюсь я.

Как будто трупу не все равно где лежать.

— М-да. Что ж, поступайте как знаете. И помните, что согласно нашему договору, половина алтаря принадлежит мне... Но целым, он будет ценнее. Как вы смотрите на то, что я оплачу золотом вторую половину и заберу его весь?

— Никаких проблем... Но моя помощница проверит, чтобы сумма была верной.

Герцог кивнул, бросая взгляд на алтарь в паре километров от нас. Вокруг пирамиды из золота уже вовсе копошились конные рыцари Герцога, приманенные благородным металлом, словно пчелы вареньем...

— Хм, тут какое-то зелье. — Произносит один из них, открыв ларец.

— Дай-ка взглянуть... Никогда такого не видел. — Мотает головой второй, разглядывая шарообразную бутыль.

Длинные строчки рун опоясывают сосуд со всех сторон, а внутри бурлит темно-фиолетовая то ли жидкость, то ли газ. На целебное зелье совсем непохоже. Пить такую гадость никто бы из них точно не решился.

— Просто спрячем и передадим лорду. — С сомнением произносит он. — Ага, так и сделаем... Смотри, тут еще одна, но уже пустая. — Рыцарь показывает пальцем на пробитую бутыль, возле тела инквизитора.

Ни один из них так и не заметил, как уже почти рассевшийся, едва различимый фиолетовый дымок, втягивается под их латы...

Глава 6

День первый.

Симптомы: Гипертермия. Кожа зараженного пересыхает и трескается, образуя множественные раны. Кровь выделяет фиолетовый туман, с предполагаемым возбудителем. (Провести дополнительные исследования). Упадок сил, вследствие истощения источника. Возможна потеря дара. Предположительно не приводит к смерти. Смертельно.

Природа болезни — неизвестна. Магическая? Вирулентность — высокая. Крайне высокая Механизм распространения — неизвестен. Инкубационный период неизвестен. *ДОПОЛНЕНИЕ: От двух минут до десяти часов. Пропорционален силе дара носителя. Количество зараженных — 8 (Зачеркнуто) 25 (Зачеркнуто) 416 человек. Приняты карантинные меры.

День второй.

Болезнь распространяется несмотря на карантин. Ни маски, ни герметичные костюмы защиты не помогают. Зараза попадает прямо в организм, минуя все барьеры. Количество зараженных от 800 до 1000 человек. *1321

Усилены меры карантина.

Продолжается наблюдение за больными. Усугубление симптомов. Подозрение на отказ внутренних органов. По требованию Герцога, несмотря на карантин, к больному был приглашен целитель Попытки исцеления традиционными методами безрезультативны *Есть вероятность, что целебная энергия вредна, после процедуры пациент демонстрировал резкое ухудшение состояния. **Целитель переведен в карантин. (Болен) На предложение опробовать экспериментальную терапию Герцог ответил категоричным отказом, цитирую «Лучше умрет как рыцарь, чем станет одержимым». (Попытки объяснить, что это не так работает ни к чему не привели).

32 часа и 14 минут с предполагаемого момента заражения. Пациент 0 — скончался. Возраст — 36 лет, Стихия — Металл, ранг силы Старший Адепт.

Дополнение: Выявлена существенная разница в скорости развития болезни у простых людей и одаренных...

Я откладываю перо, которое с трудом держал в толстых перчатках. Поднимаю перчатку ближе к окулярам противогаза. Черный, демонический коготь опять разрезал асбестовую ткань. Вздыхаю и почесываю рога, что туго натянули капюшон. Делать хоть что-то в доработанном костюме огнеметчика было тяжело, но приходилось его носить постоянно. Не потому что он мешал заражению (к сожалению болезни было вообще плевать на преграды), а потому что скрывал демонический облик. Нервы и так у всех были на пределе, а слоняющийся среди больных демон вряд ли привел бы к чему-то хорошему. И так слухи ходили не самые лучшие...

Увы, по-другому было никак. Этот облик, пока что был единственным найденным способом противостоять заражению. Стоило лишь расслабиться и перестать черпать силу из бездны — как любой контакт с больным заражал меня как обычного человека.

Все форма была хороша, только вот думать становилось трудно, приходилось постоянно записывать мысли, чтобы ничего не забывать. Так, о чем это я?

Протерев окуляры, я вновь склоняюсь над походным столиком. Табурет жалобно скрипит под весом. За стенкой палатки слышен надрывный кашель. Кашлял кто-то из моих солдат, ведь кашель чаще всего наблюдался у неодаренных...

Да, точно. Зависимость от силы дара... Какую бы природу ни имела болезнь, что-то магическое в ней было точно. Иначе объяснить то, что на обычных людей зараза воздействовала на порядок слабее — я не мог. Если заболевший рыцарь уже через десять-двенадцать часов не мог стоять на ногах, то заболевшие солдаты, пусть и шмыгали носом, но даже сейчас могли передвигаться.

Я беру в руки перо, обмакиваю его в чернильницу и, сверяясь с докладной запиской, вывожу слова.

Симптомы заражения у людей без дара: Мышечная слабость, кашель, тошнота, головная боль...

Обмакиваю перо и замираю. Хотя были и схожие симптомы, часть все же отличалась. Что хуже всего, нельзя было точно сказать, заболевание вирусное, бактериальное либо же это просто какое-то проклятие. Неправильное лечение лишь ухудшит ситуацию, а экспериментировать над своими людьми я не хотел. Не хотел, но придется.

Попытка поэкспериментировать над больными рыцарями не удалась, Герцог уперся рогом.

Паллиативная терапия — это тупик. Попытка выявить возбудителя закончились провалом. Неудивительно, ведь без нормального оборудования это было крайне тяжело.

Фалькон уже отправился в путь за микроскопом, а заодно за некромантом. Какой бы природы ни была эта дрянь — передвижной обеззараживатель не повредит.

Но пока его нет, придется как-то справляться самим. Пусть даже это будет рискованно.

— Адъютант! — Рявкаю я со всех сил. Резиновая маска гудит, приглушая голос, но даже так он разносится на десятки метров. — Да! — Звучит снаружи ответный крик.

Только так, криками и приходилось переговариваться. Подойти даже на три метра к потенциально больному — было смертельно опасно. Пять метров, не ближе — такие были требования ко всем.

— В каком из лазаретов находятся те, кто заразился вчера днем? — Первый, четвертый и пятый, сэр. Юго-восток, сэр! — Хорошо. Отойди подальше, я выхожу...

Лагерь, что раньше занимал лишь обратную сторону холма — сейчас раскинулся кучками по всему полю. Большая часть прошлых суток ушло на то, чтобы организовать карантинные зоны.

Я иду впереди, разглядывая неровные, впопыхах переставленные палатки. Те, кому повезло избежать заразы — разносят еду, оставляя ее на земле рядом с кострами. Горячая пища и костры — единственное, что согревало людей посреди холодного, осеннего поля.

Худшее место, чтобы заболеть.

Рыцарская лошадь, явно у кого-то реквизированная, тащит повозку с топливом для костров. Ее морда прямо-таки выражает брезгливое презрение к своему занятию, но сидящий на козлах Дорван крепко держит поводья.

Завидев меня, он пригибает голову и натягивает белую повязку повыше на лицо. Зря беспокоится, то, как в нашей армии оказалась явно рыцарская лошадь, сейчас меня интересует в самую последнюю очередь.

Экипаж проезжает мимо, а я продолжаю свой путь к стоящим в отдалении от всех, шатрам. Первый и наиболее крупный — был штатным полевым госпиталем. Толстый брезент, металлический каркас и даже буржуйка внутри. Сюда-то и поступили первые больные солдаты...

На мою голову.

Ведь там же находились и те, кто получил ранения в битве, но до кого руки целителя еще не дотянулись.

Внутри было всё куда менее технологично, что представлялось снаружи. Больные просто лежали на грудах лапника, изредка поверх которых были постелены шкуры. Я приветственно киваю истопнику-солдату. Он болен, но еще стоит на ногах.

Замечаю, что его руки покрыты сукровицей, а коша потрескалась. Плохой знак.

— Почему не доложили о новых симптомах? — Обхода еще не было, командир... Я в порядке. Они даже не болят, кожа будто онемела. — Возвращайся на свое место. — Есть!

Я открываю топку небольшой печки и закидываю оставшиеся поленья. Тщательно мою перчатки, даже несмотря на то, что скорее всего это бесполезно. Направлюсь к больным. Сосновые ветки хрустят под ногами, аромат хвои перебивает запахи болезни. Первым делом я направляюсь к дальней лежанке, что даже в полутьме словно объята огнем от красных волос.

Действительно не повезло, что больных направили сюда.

Тщательно осматриваю лицо и руки, обычно именно на них выступает кровь, но нет, все в порядке. Касаюсь рукой к ее лицу и понимаю, что рука всё еще в перчатке. Срываю ее.

Горячая, как и всегда, но в остальном... Пока более тяжелых симптомов нет, хотя, если бы она пришла в себя — я уверен, они бы уже проявились. Магическое истощение после боя оказалось спасительным фактором.

Я отворачиваюсь от Аши, с трудом напяливая перчатку обратно на руку.

— Мне нужен доброволец для экспериментального лечения. Не факт, что не станет хуже. — Куда уж хуже... — Смеется один из солдат и заходится в кашле.

Он бодрился, но увы. Я уже воочию наблюдал, во что превратился пациент 0 перед смертью, у всех тут в лучшем случае лишь средняя стадия. — Поднимите руки, кто... — Не успеваю я договорить, как каждый из присутствующих поднимает руку. — Хм. Ладно. Тогда я начну с тебя.

Я подхожу к «истопнику» и направляю на него руку.

— Астарот. — Думаю про себя я и он тут же отзывается. — В нем даже нет магии... — Презрительно рычит демон. — Поэтому мы должны попробовать.

Сила устремляется ко мне, ощущение вакуума в руках. Прежде чем я успеваю настроиться, замечаю, что пациент уже весь побледнел и изо всех сил сжимает зубы. Резко обрываю контакт.

— Как ты? — Дерьмово, командир. Простите.

Я киваю головой, мол, ничего страшного и мысленно обращаюсь к Астароту. — Что-то пошло не так. — Он и так слаб, а воздействие слишком сильное. Жаль, душу не вырвал. Хоть какой-то был бы перекус, я уже устал поддерживать канал. — Мы можем сделать это как-то слабее, чтобы лишь по чуть-чуть тянуть магию, не высасывая жизненные силы? — Impossibile... Но я знаю несколько вариантов, как этого добиться. Я назову их, если поклянешься служить мне пару сотен лет. — ... — Я молчу, но во мне поднимается волна гнева. Ситуация не располагает к глупым шуткам. - Хорошо, mortalis... — После небольшой заминки идет на попятную он. — Нам нужны реликвии святош, они вполне подойдут или же можно подготовить... — Круг. — Отвечаю я сам себе и понимаю, что сказал это вслух.

Можно попробовать начертить круг, для множества ритуалов характерна изоляция от внешних энергий. После нужно лишь задать вектор, и он сам вытянет изнутри все, что может. Если болезнь имеет исключительно магическую природу — это ее уничтожит. Если это что-то комбинированное — то хотя бы ослабит.

Одна лишь проблема — нужны материалы. А достать их можно либо у Герцога, либо у Архимага аширцев.

Закончив думать, я бросаю взгляд на солдата. Он все еще бледен, лоб покрывает пот, смешанный с кровью из пор. Черт, поэтому я до последнего и откладывал эксперименты на своих.

— Если станет лучше — доложишь. Держись. — Похлопав его по плечу, обращаюсь к остальным. — Я еще раз повторю, это не шутки и может быть опасно. Есть добровольцы?

К моему удивлению, все дружно поднимаю руки, кроме разве что Аши, что находилась без сознания. Я поднимаю руку к лицу. Просто внезапно зачесался глаз. Оба. — Кхк-кхм. Отлично. В этот раз эксперимент будет более безопасным, по крайней мере сильно хуже он точно не сделает. Думаю, те, кто попадали к целителям с инфекцией уже с этой штукой знакомы...

Я достаю небольшой саквояж, полный маленьких стеклянных пузырьков. Пенициллин. С учетом, что производить его удавалось не так много, саквояж стоял в золоте куда больше, чем весил.

Массивные, металлические шприцы тщательно прокипячены. Было бы глупо еще что-то занести и так больным людям.

Я ввожу раствор пятерым. На мой взгляд такого количества достаточно, чтобы не рисковать слишком многими, но при этом собрать статистику. Кстати, о статистике...

— Адъютант! Каждый час записывай отчеты больных о состоянии и отслеживай динамику.

Вместо привычно, пусть и усталого «Есть» — тишина.

— Адъютант? — Повторяю я.

Хм. Оставляю использованные шприцы кипятиться и выхожу на улицу. За пределами палатки холод чувствуется даже через костюм.

В окулярах тяжело что-то искать, и я не сразу замечаю, своего адъютанта, который почти в сотне метров отсюда спорит с каким-то рыцарем. Какого черта этот бронированный гад делает возле наших позиций? Самым первым делом мы как следует отделились от всех магов... И им советовали сделать так же.

Подхожу к ним. — Ваша милость. Послание от Герцога. — Погоди... — Отмахиваюсь от рыцаря я, и быстро объясняю адъютанту, что именно ему нужно отслеживать. Лишь потом оборачиваюсь к рыцарю.

Он послушно ждет, наглухо закованный в броню. Даже шлем с опущенным забралом. Нехорошее предчувствие заставляет меня напрячь мускулы.

— Сними-ка чертов шлем, дружок. Он тебе не поможет. — Вкрадчиво советую я, но проклятый противогаз превращает голос в бубнеж.

Впрочем, рыцарь слушается и снимает увесистый кусок металла с головы.

От брови к щеке — кровавая трещина. По лицу стекает кровь. Уже не начальная стадия, болен часов пять, не меньше. И он шастает тут как посыльный, будто ни в чем не бывало!

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не разорвать наглеца. Замечательно. Из-за таких полудурков карантин становится бесполезен. Похоже, на разумность людей рассчитывать нет смысла, придется выделить часть солдат на охрану и организовать настоящие кордоны. Бездна, ведь и так все валятся с ног, пытаясь прокормить, пропоить и обогреть больных, которых уже почти половина всего лагеря...

— Герцог согласился на ваше предложение. Можете испытывать препарат. А также... Можете провести осмотр Сэра Линкольма. — Славно. И что же такое случалось, что он поменял свое мнение?

***

Пациент 0, он же Сэр Линкольм значительно убавил в весе с момента моего прошлого визита... Поскольку был буквально порублен на куски. Куски валялись по всей палатке, а кровью заляпало всё вокруг.

— Вскрытие производится не так... Как теперь вообще понять-то в этом месиве? — Бубню через маску я, пытаясь собрать пазл из конечностей. — Поблагодарите, что я вообще дал вам на это взглянуть. — Отвечает Герцог. Видок у него уставший, словно он не ложился спать не два дня, а неделю как минимум. — Благодарю конечнно, но можно было оставить его целым?

— Боюсь, что нет. Видите ли, полчаса назад почивший сэр вдруг стал, как бы так выразиться... подавать признаки жизни.

Я, до этого спокойно возившийся с телом, подчеркнуто аккуратно положил голову. — Так, продолжайте.

— Невнятно рычал, кидался на людей, пытался их укусить... Если у вас в лагере нет некроманта, я не знаю, как это объяснить. — Нет, он еще не прилетел. — Спокойно отвечаю я. — Но пока его нет, мне нужен доступ к больным. — Он будет. Делайте что хотите, но остановите это, пока мои рыцари не поубивали друг друга, крича про восставших мертвецов.

Зомби. Лича еще и на горизонте не видно, а живые мертвецы уже тут как тут. Похоже вооруженные патрули и кордоны точно необходимы.

— И еще...

Герцог ставит на стол шарообразную бутыль, в которой клубится фиолетовый туман. Точно такой же, что порой испускали раны зараженных. — Откуда это у вас? — Трофей... Мы вроде договаривались, все что будет обнаружено в алтаре — принадлежит Второму Герцогству.

Можно было бы возмутиться, но сейчас на это строго наплевать.

Бутыль покрывают руны, они длинными цепочками опоясывают стекло. И сделаны они для того, чтобы...

— Телепортация. — Расшифровываю я предназначение рун. — Я видел похожие на портальной арке Содружества. Полагаю, в этом случае они мешают телепортации. Что же, это объясняет то, почему болезнь распространяется настолько хорошо. Занятно-занятно...

— Мы можем от этого защититься? — Устало и как бы безучастно интересуется Герцог. — Возможно. Есть смысл попробовать просто начертить круг, повторив рунные цепочки. Если получится, тогда болезнь перестанет быть настолько заразной в пределах круга. Но мне нужны материалы.

— Все они в распоряжении Детлафа, я сообщу ему, чтобы он прибыл сюда для разговора. Однако скажите мне — это ведь не приближает нас к исцелению от этой дряни? — Кто знает... Мне нужно время.

Я свищу адъютанту, чтобы он принес саквояж с пенициллином, а также чернила и бумагу. Предстоит фиксировать много данных.

— Время, всем нам нужно время. — Задумчиво произносит Герцог. — Я сделаю все так быстро, как только смогу. Я напомню, что большая часть больных именно среди моих солдат.

Он открывает рот, будто хочет что-то возразить, но потом лишь мотает головой. — Да будет так. — Прощается Герцог и выходит на улицу.

Я провожаю его фигуру взглядом. Все бы ничего, только вот он ощутимо пошатывается.

Сначала я думал, что его резкая смена позиции связана со страхом от «воскрешения» трупа, но теперь я ясно вижу — все было совсем не так.

Он тоже болен.

Глава 7

День третий.

Применение антибиотика значительно улучшило состояние простых людей, но лишь замедлило развитие болезни у магов. Увеличение доз не привело к существенной... (неразборчиво)

На третий день структурированные записи исчезли, попросту не было времени их вести. Кое-как, второпях записанные строчки, густо покрывали бумаги. Не успевшие просохнуть чернила смазывались, делая записи практически нечитаемыми. Струйки крови стекала по столу от свежевырезанной почки, портя еще часть документах. Орган лежал прямо на бумаге, в оглавлении которой было написано.

Эксперимент № 13

Протокол проверки способности зараженных органов распространять заражени... Последние слова скрывала сочащаяся из органа, жидкость.

Комбинезон становится мешковатым, оседая по новой фигуре. Капюшон перестали оттягивать рога. Основательно растянутая маска провисла, и практически сама слетела с лица. Вдыхаю «свежий» воздух полевого госпиталя, пахнущий теплыми потрохами.

Я сказал бы, что делаю это с облегчением, но следом наваливается усталость последних дней. Сколько я уже не спал? В той форме казалось, что сон — излишество.

С трудом собираю в голове, воедино, что я делаю и зачем. Взгляд падает на вырезанную почку. Ах да, я собирался проверить, не заражусь ли я, а в форме демона я этого точно сделать не смогу. Придется терпеть усталость...

Мне уже известно, сцеженная кровь теряла свои свойства уже через два оборота песочных часов. Чтобы подтвердить теорию, я подождал столько же.

Человеческой рукой переворачиваю часы. Песчинки начинают неумолимо ссыпаться вниз. Осталось лишь ждать.

Откидываюсь на кресло, кладу противогаз на колени. Закрывать глаза нельзя — точно усну. Беру со стола случайный лист и морщусь оттого, что моя же небрежность уничтожила большую часть записей. Я никогда раньше не обращался с бумагами настолько пренебрежительно. Стряхиваю с листа кровь и вчитываюсь в том, что еще можно прочитать.

...стадии. Терминальная характеризуется следующими симптомами. Больной перестает выделять пурпурные миазмы из открытых ран и расселин. На нет сходит подрожье, переменяесь на расстройство ума, общий гидропс и онемение. Лишившись магического питания, возбудитель пытается пожрать органы, оставляя на них характерные черные язвы. При достаточном дарованном времени они приобретают способность управлять телом, как марионеткой и возвращают болезнетворность в прежних объемах...

— Хм. Странное дело, я написал «Подрожье», хотя это называется «лихорадка». Это вообще я писал? — Хмыкаю я, откладывая лист.

Ладно, надо проверить, как там орган. Хотя, что проверять? Даже и без скальпеля были видны черные точки, что медленно проявлялись на почечной артерии. Но, все же стоит разрезать...

Беру со стола скальпель и замешкиваюсь. Еще пару минут назад, я бы стал делать это прямо на документах, наплевав на их сохранность. Сейчас же это кажется мне неразумным. Стоило бы перейти на операционный стол, но там все еще лежал живой пациент, у которого я и вырезал этот орган.

Я в замешательстве смотрю на него, разрез все еще не зашит.

— Надо было вырезать сердце, как ты сначала и хотел. — Рычит в голове голос. — Почки парные, мы смогли бы наглядно сравнить их способность консервации возбудителя. — На автомате отвечаю я, прежде чем понимаю, что собственно сказал.

От былого энтузиазма не осталось ни следа.

Кажется, я несколько переоценил свою способность сохранять здравомыслие. Пытаясь собрать мысли в кучу, я приближаюсь к пациенту, обмываю руки в спирте и зашиваю разрез. Пальцы двигаются чуть неуклюже, потеряв былую ловкость. Мда, а разрезать было более чем весело, нечасто ко мне на стол попадали аристократы...

— Барон Тритон согласен предоставить вам незараженного вассала для эксперимента, но просит вас поторопиться. У него уже третья стадия... — Прокричали снаружи палатки.

О да, только о таких вещах и стоит кричать на всю округу. Впрочем, экстренные ситуации — экстренные меры.

— Пока не нужно. Мне необходимо... время, чтобы подумать. — Отвечаю я и вытираю руки от крови.

Я слышу лишь шаги, что удаляются от палатки. Хех, Барон в самом деле решился пожертвовать своим вассалом ради шанса на спасение. Ну и урод... Впрочем, кто тогда я, если у него это попросил?

— Мне кажется, что мы немного увлеклись. Признавайся, что ты сделал? — Задаю вопрос в тишину. - Мы? Тебе нужны были знания и навыки, я предоставил их самым эффективным образом — через воспоминания. Я должен был предупредить, что каждое воспоминание является личным и несет отпечаток мышления того, кто его прожил?

— Да, черт возьми. — Пф-рр.

Вспышка гнева быстро прочищает мозги и сбрасывает остатки сонливости. Никогда прежде я не пользовался формой так долго... и правильно делал.

— Infectus. Ты заражен.

Я бросаю взгляд на почку. Фиолетового дымка от нее все еще не исходило. Значит, это произошло, пока я зашивал рану.

Тщательно промываю скальпель и надрезаю запястье. От крови исходит едва заметный фиолетовый дымок. Похоже, из-за и так дерьмового самочувствия я даже не заметил начальных симптомов.

Делать нечего, позволить себе разносить заразу я не могу.

Тело раздается в ширине, взмах скальпеля и острая сталь тупится об чешую. Черт! С силой втыкаю его в руку, заставляя лезвие погнуться.

На землю медленно капает черная кровь. Ни капли тумана. Несмотря на соблазн остаться в таком виде, возвращаюсь обратно и вновь тыкаю многострадальную руку тупым и загнутым скальпелем.

Кровь как кровь. Красные капли смешиваются с черными на земле. Но я бы не стал пытаться использовать демоническую кровь, как лекарство... Вряд ли его кто-то переживет.

Последняя проверка.

Кладу почку на землю и поливаю кровью, после чего отхожу подальше. Несколько минут ничего не происходит, но когда я уже готов приблизиться к ней — от нее поднимается фиолетовый дымок.

Ну вот и все. Пусть жестокими и настолько нерациональными, методами, что самого трясет — картина стала предельно ясна.

Едва напитанная магией кровь попала на орган — он вновь стал заразным. По своему образу действия болезнь скорее носит паразитический характер. Дрянь проникает в кровь, тянет из носителя магию и активно размножается, с радостью набрасываясь на любого носителя, до которого может телепортироваться. Если магии становится мало... что ж, на беду магов, не только их кровь является магической. Органы, кости — все пропитано маной. Одно лишь хорошо, переварить ткани этим паразитам удается намного хуже, чем просто подсасывать силу через кровь.

Если же магии нет — болезнь слабнет, но не погибает. Все становится относительно честно, организм либо справится, либо нет. Но простые люди находятся в куда более выигрышной позиции. Пока есть магия, одаренные наслаждаются большими преимуществами от нее. Долголетие, сила, устойчивость к любым болезням обычных людей. Но стоит магии пропасть и маг серьезно ослабнет...

Вывод простой, надо заняться магическими кругами, если отсечь подпитку от магического фона, скорее всего простые люди справятся с болезнью и так. Но с магами... все куда сложнее. Пока что мы можем лишь поддерживать их на плаву с помощью антибиотиков. Кстати, о них.

Достаю уже порядком опустевший ларец. Почти половина пузырьков уже была пуста. Вкалываю очередную дозу прооперированную пациенту и записываю время с датой чернилами прямо на его руке.

В голове все крутится проблема магов. Вот почему у меня не получилось убить болезнь силой бездны, на втором, третьем и четвертом эксперименте. Ослабляя болезнь — я ослабляю и мага. Вот почему помощь целителя лишь добила нулевого пациента. Вливая силы в мага — он усилил и болезнь. На душу было тревожно. В голову не приходило никакой идеи, как лишить магических сил паразитов, поддерживая эти же силы в маге. Такое чувство, что это было попросту невозможно и единственный выход — вливать конские дозы антибиотиков, смертельные для обычного человека в надежде, что болезнь умрет раньше, чем маг...

Вот только это еще ни разу не сработало.

Впрочем, решать проблемы надо по мере поступления. Для начала вылечим тех, кого можем. А значит, нужно раздобыть реагенты для начертания круга.

Основательно провонявший противогаз занимает свое привычное место.

Снаружи непроглядная тьма, которую разгоняют лишь костры. Копоть поднимается в небо, а запах паленых волос и сгоревших костей напротив, прибивает к земле.

Часовой сопит, заляпанная сажей маска сдвинута на щеку, открывая обветренные губы. Будь это какое-то другое заболевание, можно было бы его пожурить, но от этой пакости маска все равно не могла защитить.

Впрочем, от нее и не требовалось. Функция у них была совсем другая — дать людям что-то, за что можно зацепиться. Дать чувство контроля над ситуацией, возможность на ее как-то повлиять. Если я не дам этого сам — они точно начнут делать амулеты от болезни... И это в лучшем случае. Пусть лучше думают, что у них есть хоть какая-то защита. Даже если она представляет из себя пару кое-как сшитых бинтов.

Щелкаю когтем у его уха. Он вздрагивает и спешно поправляет маску, в надежде, что я не заметил.

По правде сказать, сон был куда более тяжелым прегрешением, но и тут я был готов быть снисходительным. Все же в этом месте работали лишь зараженные. Хотя их симптомы еще не были сильны, это уже далеко не здоровые люди.

— Сэр, еще одно тело? Звать ребят? — Нет, этот пока еще живой. Скажи-ка, где расположились выжившие аширцы?

***

Воздушный шатер из багровой, шелковой ткани не казался чем-то теплым. Особенно в условиях, когда в воздухе то и дело плясали снежинки. Однако, внутри царила настоящая духота, в очаге посреди шатра лежали не угли, а туслко-красное месиво из расплавленных камней. Потоки жара поднимались вверх, натягивая шелк, будто воздушный шар.

Выслушав требование, Детлаф кивнул.

— Я готов дать любые материалы, но при одном условии. — Каком? — Протянул я, ожидая чего угодно, от требования золота, до... Требования еще больше золота? Дьявол, голова совсем не варит.

Возможно, поэтому, я даже не понял, что он сказал... Бред какой-то. — Что? Еще раз.

— Вы позволите мне посетить ваш госпиталь. — Повторил глава аширцев. — Исключено. — Мгновенно отрезал я. — Вы заразитесь. — Я рискну. — Это не риск, а глупость. Болезнь передается со ста процентной вероятностью, ее контагиозность невероятно высока. Нет ни шанса, что вы не заразитесь.

Он прикусывает губу. — Тогда пусть нашу соотечественницу переведут в наш лагерь. Таковы мои условия. — Нет. — Я настаиваю. — Исключено. Хотите заразить тут все вокруг? — Мы поставим отдельную палатку. И позаботимся о ней. Я займу у моего друга несколько обреченных вассалов специально для этого.

— Нет. — Отрезаю я. — У меня она получает наилучший уход из возможных.

— Находясь среди простолюдинской солдатни? — Фыркает он. — Боюсь даже представить, что они могут с ней делать, пока она беззащитна.

Сжимаю кулак до хруста, а ведь дело казалось уже улаженным. — Советую вам придержать язык. Я полностью доверяю этим людям.

— В свою очередь советую не вставать между двумя аширцами. — Понижает тон Детлаф.

Члены его круга поднимаются со своих мест, а кострище в центре шатра начинает булькать, выплескивая лаву.

— Когда она очнется, то будет иметь право занять место среди нас. Её сила возросла... в отличие от ее роста. — Последние слова он произносит с горделивой улыбкой.

— Однако, пока мы ждали церковников, она ни разу не пришла к вам. Выходит, не очень-то она этого хочет.

— Не тебе за нее решать. — Багровеет аширец, сравнявшись лицом по цвету со своей бородой. — Верно. И не тебе. Когда она очнется, она решит сама. Огни потухли. Весь его пыл словно залили ледяным душем.

— Забирайте все что нужно и проваливайте, Граф.

***

День шестой.

Значительное улучшение самочувствия среди неодаренных, задействованных в эксперименте с кругом...

Число погибших одаренных — сорок шесть человек. Число погибших неодаренных — десять человек.

День седьмой.

....прибыл некромант, микроскоп и триста сорок до антибиотика...

— Переливание крови. Это единственное, что я мы можем вам предложить, Герцог. — Это совершенно противоестественно. — Можете совершенно естественно умереть в качестве альтернативы. — Возражаю я, нависая над осунувшимся Торном. — И чью же кровь вы хотите мне перелить? — В вашему случается это неважно, четвертой группе крови подойдет любая, но... желательно, чтобы она тоже была мага металла.

— Я согласна. — Пробурчала Герцогиня. — Но если что-то пойдет не так — я вас всех убью.

— Вот, уже и донор нашелся. — Обрадовался я.

— Признайтесь, вы просто хотите потренироваться, прежде чем провернуть это со своей подругой? — Прокряхтел Торн.

Я развожу руками. Что сказать, тут он совершенно прав. Разве что я пока не нашел человека, что поделился бы своей кровью. Впрочем, выживших аширцев было около пяти человек, кто-нибудь да согласится помочь. А если же нет... То я их заставлю.

— В таком случае, приступим.

Если болезнь скрывается в крови, выпустить, очистить или заменить ее — это единственное, что я мог придумать.

Полые трубки вонзают в вены...

Спустя пару часов, закончив мучить Герцога и убедившись, что он в ближайшее время не помрет — направляюсь в госпиталь.

Осторожно надрезав палец девушки, я касаюсь им красноватого кварца. Через пару минут камень принимает зеленоватый оттенок.

— Первая группа. Нехорошо. — Камень показывает А-тип. — Уточняет Нор. — Я в курсе. Это одно и то же. — Тогда зачем называть это... — Тихо, дай подумать.

Первая группа довольно распространенная, но далеко не самая удобная, ведь для переливания нужна точно такая же. Герцогу повезло куда больше. Впрочем, что гадать? Просто пойдем в шатер к аширцами и проверим их всех. Если не найдется никого, уже будем думать.

Искать не пришлось, на предложение сдать литр-полтора Детлаф с готовностью кивнул. — Хорошо, идем. — Не так быстро. — Я выставил вперед кварц. — Надо проверить вашу кровь, чтобы она подходила.

Но глава аширцев лишь отмахнулся. — Как химерлог, разве ты не должен знать, что если у ребенка А-тип, то и у родителя — тоже?

Я медленно поднял бровь.

***

— Значит, вы ее отец? — Спросил я, готовясь к операции. Инструменты щедро промыты спиртом, как все вокруг, ядро в ритуальном круге заменено на свежее.

В ответ лишь молчание и тишина.

— Она никогда не рассказывала о семье, я, конечно, тоже не спрашивал но... — Похоже она, как и я считает, что это не дело посторонних. — Наконец, ответил Детлаф. — Хорошо, я всегда могу спросить у нее, но есть кое-что, что я хотел бы спросить именно у вас. Как так получилось, что ваша дочь шлялась по лесам в компании бандитов, подрабатывая наемным убийцей у Второго Герцога? — ... — Почему вы молчите? Неужели приложили к этому руку? — Прекращайте допрос и приступайте к делу. Я здесь, чтобы спасти дочь, а не точить лясы. — Мы оба здесь ради этого. Кстати, вы знаете, что при первой встрече я ее чуть не убил? Почему-то тогда ее жизнь вас не беспокоила. Не потому ли что она была лишь младшим магом? — Я не обязан отчитываться перед вами, Граф. — Верно. Я лишь надеюсь, что вы отчитаетесь перед ней, когда она очнется. — Фыркаю я, не в силах сдержать неприязнь. — Приступаем.

Несколькими движениями рассекаю артерии, сковывая их трубками в единую систему. Кровь покидает тело аширки и начинает свое долгое путешествие по очищению от заразы, пока на ее место вливается новая кровь.

— Дозируй силу, не убей кровяные тела. — Приказал я некроманту. Нор кивнул, хотя и так отлично знал, что делать.

Зачем же тогда я ему это сказал? Сам не знаю, наверное, это все волнение. Если с Герцогом я не беспокоился, ведь мы могли вливать в него столько крови, сколько потребовалось бы, сейчас у нас ограниченный ресурс.

Цепочка рунных кругов, через которые проходила кровь — вытягивали из нее силу, ослабляя заражение и запрещая возбудителям телепортироваться. Позже, Нор вручную добивал их магией смерти, стараясь не испортить кровь... Как сейчас. Алая жидкость потемнела от избытка энергии смерти.

Негодная. Сливаем.

Короткое движение рычага и испорченные миллилитры покидают круг и стекают в крупную колбу. — Будьте аккуратнее, бездна вас дери. — Пожаловался Архимаг. — Если бы могли отфильтровать кровь без потерь, нам не требовался бы донор. Продолжаем. — Внешне спокойно произнес я, хотя был полностью солидарен с ним.

Очищенная от заразы кровь поступала к Архимагу, чтобы вновь насытиться силой. Это был самый опасный момент, ведь стоило пропустить хоть сколько-то значительное число заразы — то все пошло бы прахом. Вместо лечения мы добили бы обоих. Конечно, Детлафа заблаговременно напичкали антибиотиками, что вероятно спасает его, если в организм попадет совсем уж единичное число заразы, но риск был велик.

Час за часом, литр за литром. С каждым кругом Архимаг становился все слабее и бледнее, пока не потерял сознание. Проверив пульс, мы продолжили. Выбора все равно не было.

Процедура заняла больше четырех часов, прежде чем мы перестали находить хоть признаки возбудителя в крови.

Еще четыре дня понадобилось, прежде чем пациенты очнулись.

И неделя, прежде чем последние случаи болезни были побеждены.

День четырнадцатый

Финальный отчет Общее количество зараженных 1836 человека. Погибших 238 человек.

Общая смертность 12,96%, смертность среди магов 98%.

Глава 8

— Четырнадцатый день, говорите... — Задумчиво протянул Дастан, любуюсь своим перстнем. — Да, Ваше Величество. Армия мертвецов уже вторую неделю опустошает приграничные владения, как Король, вы обязаны принять меры. — С надрывом произнес проситель.

— Да, я мог бы. — Король легкомысленно покрутил кольцо на пальце и улыбнулся. — Но как вы знаете, казна пуста, а некоторые... личности препятствуют моей денежной реформе. Боюсь, пока мы не решим эту проблему, я никак не смогу созвать вассалов.

В тронном зале нарастает ропот. Обязанность защищать вассалов была сама собой разумеющийся. Зрелище, того, что король вымогал деньги за свои обязанности, словно какой-то харданец — было вопиющей в своей возмутительности.

— Вы просто взяли нас в заложники! — Восклицает один из баронов, чьи земли также были опустошены. — Разве? Вам кажется. Если не нравится, вы всегда можете присягнуть тому же Четвертому Герцогу, но учитывая, что орда удаляется от его земель, вряд ли ради десятка приграничных баронств он согласится схватить мантикору за хвост. — Король Роберт бы... - — Король Роберт оставил страну с долгами и дал слишком много власти Герцогам, подарив им возможность наживаться на остальном Королевстве. Если вы хотите обвинять кого-то в бедственном положении — вам стоит обвинять его. И, разумеется, Второго, а также Четвертого Герцога, что препятствуют денежной реформе. Именно из-за них мы не можем выступить и пресечь эту угрозу. — Патетично повысив голос, возвещает Король.

Барон оглядывается, пытаясь угадать настроение аристократии, собравшейся в зале. Большинство не смели возразить королю, молча принимали любые его действия, но вот остальные... Остальные горячо одобряли их. Придворные франты, молодежь, что не успела заслужить себе имя и даже наиболее ушлые графы — все восторженно внимали его речи.

— Если для возрождения прежней силы Королевства нам потребуется пожертвовать частью незначительных баронств, мы должны принести эту жертву! Герцоги не должны дальше потчевать на золоте, пока стране угрожает враг! Каждый из здесь присутствующих должен решительно осудить их недальновидное накопительство!

Аплодисменты захлестывают зал. Льстецы и прихлебатели сбивают ладони в кровь, сотрясая воздух, будто в речи Короля был хоть какой-то смысл. Конечно, армии требовалось золото, любой армии оно требовалось. Однако каждый вассал сам снаряжал, обучал и приводил под общий стяг своих людей. Даже если у Короля нет денег — это не значит, что он не может собрать армию. Любому очевидно, что он не хочет этого делать, пользуясь золотом как отговоркой. Барон с досадой обводит взглядом аплодирующие ряды. Лишь единицы отказывались хлопать.

Проситель преклоняет колени. Если не удалось апеллировать долгу, единственное, что ему остается — это умолять. — Ваше Величество, я горячо поддерживаю вашу несомненно справедливую реформу и...

Король не дает ему договорить, недовольно отмахиваясь от слов, словно от надоедливой мухи. — Думаете, я нуждаюсь в поддержке какого-то захолустного барона? — Но я... — Надеюсь вы больше не будете занимать мое время. Все же защищать ваши земли — это ваша прямая обязанность, земли королевского домена лишь временно отданы под управление, а не дарованы на вечное владение. Если вам кажется, что мертвецы представляют угрозу, то стоило бы взять меч и накинуться на них, а не позорить род, поджав хвост сбегая в столицу!

Барон опускает голову, чтобы скрыть покрасневшее от унижения лицо. Его семья всегда была верной королевскому роду, но сегодня он впервые задумался над тем, тому ли он отдал клятву. Поклонившись, но выходит из зала, не замечая, что из толпы аристократов за ним следит чей-то внимательный взгляд.

Король непринужденно щелкает пальцем, после воодушевленных речей у него пересохло в горле. Взволнованный слуга подает с подноса бокал... но вместо привычного красного вина в нем белеет сливочный ликер.

Дастан протягивает руку, но останавливает ее на полпути к бокалу. — Ликер? Не припомню, чтобы я просил именно его.

На лице слуги выступает пот. Короткое движение глазами и стоящая рядом стража вплотную приближается к слуге. Подчеркнуто медленно король вырывает бокал из побелевших рук. — Впрочем, от ликера я бы тоже не отказался! Ммм, такой прекрасный, ванильный запах... Яда. Не хочешь сперва попробовать его сам?

Гвардейцы одним движением ставят слугу на колени. Закованные в металл пальцы разбивают губы, в попытке открыть рот. Как он не пытался сопротивляться, шансов у него нет.

Король наклоняет бокал и скупой струйкой вливает в распятый рот немного напитка.

— Десяток капель будет достаточно. Можешь не глотать, яд белых гадюк смертелен, даже если просто попал в рот. — Он подает знак, и гвардейцы отпускают слугу, отчего он без сил падает на мраморный пол.

Он кряхтит, пытается сплюнуть напиток, но вскоре начинает отплевывать не ликер, а свою собственную, почерневшей кровь.

— Довольно редкий яд, я бы хотел заметить. — Комментирует Дастан, одним глазом наслаждаясь корчами слуги, а другим поглядывая на толпу. Но нет, ни один из присутствующих не демонстрирует какой-то особенной реакции. Толпа безмолвна, прихлебатели ждут знака от него, панически боясь вызывать его гнев. Ну раз так...

Слуга хватается за горло, скребет по нему ногтями. Через минуту все его руки в крови от попыток разодрать себе горло.

— Говорят, противоядия от него нет, и даже лучший целитель не может спасти отравленного, ведь яд мгновенно распространяется по всем членам несчастного...

В последний раз вздрогнув, слуга затихает.

— ...и убивает его за считаные минуты. — Заканчивает предложение Король.

В зале могильная тишина. Многие даже боятся дышать. На фоне тревожной атмосферы веселый голос Дастана звучит особенно дисгармонично.

— Но есть у этого яда и положительная сторона, я слышал, его вкус просто великолепен. За ваше здоровье! — Отсалютовав бокалом, он делает щедрый глоток.

По залу разносится вскрик одной из дам, она прижимает ладонь к лицу, но ее приобнимает супруг.

— Действительно, недурный вкус. Я думаю, было бы расточительством не поделиться им с тем, кто добыл для меня столь изысканный напиток. — Посмаковав напиток, он ставит наполовину пустой бокал прямо на пол возле трона.

— Итак, продолжим. Есть ли сегодня еще просители?

— Кхм. Нет, Ваше Величество. — Отвечает ему церемониймейстер, с трудом справившись с голосом.

— Тогда я займусь своими делами. Собрание окончено.

***

Иронично, но уборная мало чем отличалась от тронного зала. Злые языки бы добавили, что сходство это происходит не только от мраморного оформления, но и от, скажем так — фактического содержания.

Рунные заклинания легко вытягивали любой смрад, но даже так, в воздухе витает запах блевотины и ликера.

Гвардеец, что совершенно некстати для себя, зашел внутрь — зажимает нос и бубнит. — Ваше Величество? Ох, как неловко! Я и подумать не мог, что вы посещаете уборную, словно обычный человек!

— Похоже, мне опять придется искать нового гвардейца. — Бормочет Король, вытирая рот и поднимаясь с колен. — Или нескольких... Скажи, скольких ты убила в этот раз? — Ваше Величество? О чем вы таком говорите? — Широко распахивает глаза гвардеец. — Переигрываешь. — Резко выплевывает Дастан и взмахом руки в сторону гвардейца срывает с него облик.

Доспех рассеивается в воздухе, оголяя легкую, черную куртку. Мужское лицо ужимается, сменяясь на излишне бледное, но вполне симпатичное, женское. Вырванное сердце, что висело на ее груди в золотом ожерелье в виде клетки, сокращается в последний раз и замирает.

— Надеюсь, ты его не сломал? — Обеспокоенно спрашивает девушка, трогая черным ногтем еще теплый орган. — Просто выключил. Итак, что привело тебя? Вижу, подарок работает, значит ты здесь не для того, чтобы его починить. — Подарок? Это была твоя плата! — Неважно. Говори быстрее, у меня плохое настроение. Яд действительно неплох на вкус, но вот противоядие абсолютно омерзительно. Фу. — Мне нужно зелье для восстановления памяти. Лучшее зелье от лучшего алхимика. — О, забыла, куда делись твои трусики? Поищи в королевской спальне, кажется, я их видел там. — Очень смешно. Так как насчет зелья?

Дастан задумывается, но вскоре щелкает пальцем. — Знаешь, а у меня есть новая работенка для тебя! Шпионы докладывают, что стоило мне отвернуться всего на годик, как в Рейкланде возникло производство артефактов на уровне стальной башни. Это меня немного беспокоит. — Уверен? — Максимально скептическим голосом произносит убийца. — Быть может, они заказывают их в мастерских Второго Герцога, или и вовсе у Содружества через Четвертого? Я слышала, у них с графом неплохие отношения. — Если я что-то говорю, значит я в этом уверен. Размещение столь крупного заказа никак не прошло бы незамеченным. Вся торговля ядрами у меня как на ладони — так что я уверен — мастерские находятся в Долине у Черного Леса. Шпионы докладывают, что даже за грядой, на многие километры видны столбы дыма из литейных... Скажем там, мне эти мастерские поперек горла, а пробраться туда будет непросто. Долина окружена горами, а единственный наземный вход контролируется. Пролететь на грифоне будет слишком заметно, поэтому мне нужен кто-то, что пришлет Графу мою посылочку. Идем за мной.

Выйдя из уборной, Дастан оглядывается, пытаясь найти пару гвардейцев, что должны были охранять проход. — Значит, в этот раз двоих? — Спрашивает он, но убийца лишь пожимает плечами. — Скажи... какие артефакты там производятся? — Какая неуклюжая попытка сменить тему. — Фыркает Король. — Мне плевать, скольких ты убила, просто скажи мне, где их трупы. Если их найдут слуги — будет лишний шум. — Их уже никто не найдет.

Король кивает и ведет убийцу вглубь дворца.

— Так, какие артефакты? — Напоминает убийца. — Тебе они будут бесполезны. Обычное, я бы сказал примитивное оружие, что зиждется на преобразовании магической энергии в тепло. — И все? — Слухи говорят о червеобразном големе, что носится по земле с огромной скоростью, но, скорее всего, это просто слухи. Меня не заботят примитивные артефакты, меня куда больше беспокоит мысль о том количестве ядер, что необходимы для их производства... Так, ты же говорила, что их тела не найдут? — Восклицает Дастан, указывая на два трупа, что лежали прямо перед входом в королевскую сокровищницу. Один из них был гвардейцем, чья грудная клетка была вскрыта, другой же носил мундир грифоньих всадников.

— Я говорила про тех, а не про этих. — Равнодушно отвечает девушка. — И зачем ты убила баронета? Их у меня не так много, знаешь ли. — Он заявился, пока я вырезала сердце. Помешал. Там внутри сокровищницы еще труп слуги, он просто рядом проходил, пока я проводила экскурсии по твоим запасам. — Тогда будь добра, в следующий раз убивай моих людей так, чтобы этого никто не видел. — Зло бросает Король и, подняв подол королевской мантии, чтобы не запачкать ее в крови, входит в сокровищницу. — Я подумаю. — Отвечает девушка и следует за ним.

Сокровищница практически пустовала, лишь несколько сундуков полны монет, да и то внутри не золото, а позолоченные, свинцовые монеты нового образца. Рядом, из-под небольшой горки серебра, торчат ноги мертвого слуги.

— Кстати, я ожидала увидеть горы золота, а у тебя тут совсем пусто. Даже не хватило, чтобы тело засыпать. — Пренебрежительно фыркает она и внимательно следит за лицом Короля. — Пожалуй. — Голос Дастана максимально равнодушен. — Я видела, как его грузят на корабли и увозят куда-то. — Продолжает она, в надежде, что Дастан проболтается. — Какое твое дело? Я тебе не золотом плачу. — Да так, стало интересно, куда отправляются тонны золота. — Думаешь, я бы тебе просто так сказал? — Попытка не пытка. — Улыбается она, скрывая разочарование. Похоже, зелье и память Рэндала — единственный способ докопаться до того, что задумал Король.

Дастан тем временем касается перстнем обычной стены, которая тут же отодвигается в сторону, открывая проход в небольшое помещение. — О, тут была потайная дверь. Буду знать. — Тебе это уже не пригодится.

Он делает шаг вперед, к единственному объекту, что находился в помещении — к чему-то круглому, скрытому под тканью. Одним рывком он скидывает покрывало, обнажая необычайно крупное магическое ядро. — Вот то, что ты должна будешь доставить в Рейкланд. Дестабилизированное ядро. — Крупное. Это то самое, что Кондор привез прошлому королю? — Верно. Какая ирония, оно вернется туда, откуда пришло. — Это будет ценнее золота... Намного ценнее. — Жадный взгляд девушки скользит по ядру.

Заметил это, Дастан касается ядра ладонью. Мгновение и в блеске кристалла просыпается крохотный, красный огонек.

— Уже нет, поэтому что ядро дестабилизировано и ты не сможешь его восстановить. Никто в этом мире не сможет. Даже не пытайся. — Хм. Маги Содружества заплатят и за такое... Количества энергии, внутри хватит, чтобы возвести магический щит вокруг целого замка...

— ...или взорвать город. — Перебивает ее король. — Даю тебе три недели, чтобы доставить его куда нужно. Не успеешь — оно взорвется там, где взорвется. И да, я могу узнать, где оно примерно взорвалось, так что если я вдруг замечу, что оно рвануло где-то в Содружестве... Ты очень сильно пожалеешь. — Ах, как-то мне не нравится идея путешествовать с чем-то, чье название начинается на слово «дестабилизированный». Я ведь прошу сущую мелочь, всего лишь одно зелье. Может тебе лучше сказать, кто пытался отравить нашего всеми любимого короля? — Брось, так будет неинтересно. В конце концов, подозреваемых не так много. — Хм, наивно думаешь, что ты настолько популярен? — Нет. Трезво оцениваю то, насколько у них много смелости. Увы, в бытность наследником я слишком уж хорошо позаботился о раболепии всех моих сторонников. Похоже, придется сделать что-то еще, чтобы их взбодрить. Хм, кстати, с ядом случайно не ты была? — Я бы сначала получила зелье, потом попыталась отравить. — Кто вас знает? Вы, служители Самаила такие же чокнутые, как и ваш божок... Но именно поэтому я уверен, что ты согласишься доставить эту маленькую посылку. Ах да, Граф уже возвращается в Рейкланд, обогнать его даже ты не сможешь, так что простой совет — прежде чем попытаться протащить ядро, отвлеки его чем-нибудь. Устрой резню в Орлином Гнезде, например, или...

— Мне не нужны советы, я и так знаю, как оставаться незамеченной. — Славно, значит для тебя моя маленькая просьба не составит труда. Ну так что, по рукам? — Он с довольной улыбкой протягивает руку.

Девушка медленно кивает.

— По рукам, но у меня есть одно условие. Зелье вперед.

***

Склянка с мутной жижей, похожей на болотную грязь, с глухим стуком приземлилась на стол. По крайней мере, я думаю, именно такой звук она должна была издать, поскольку в цеху было довольно шумно. Прототипы роторных установок гремели так, что закладывало уши, а сверху их полировал утонченный звон пустых гильз, что сыпались с конвейера прямо на пол.

— И ты думаешь, что я добровольно выпью эту бурду? — Приподняв бровь, интересуюсь я у своей гостьи. — Выпьешь. Я была в Королевской Сокровищнице, там шаром покати. Такое количество золота просто так не собирают, у меня нехорошее предчувствие. Я пытаюсь выяснить, куда он вывозит его на кораблях, но ты должен вспомнить, для чего ему нужно столько, и почему он готов обрушить экономику страны ради этого. — Я даже не помню, знал ли я это вообще. — Если не знаешь, я придумаю другой способ. Пей. — Это зелье приготовил король, верно? Это может быть яд. — Я уже проверила его на случайном бедолаге. — И как? — Он вспомнил какого цвета была косынка на повитухе. Если это не поможет, ничего не поможет.

Тяжело вздыхаю. — Я не отказываюсь, но у меня полно работы. Патронная линия находится на финальной стадии, а это означает настоящий прорыв в оружейном деле. Унитарные патроны позволят отказаться от расширяющихся пуль, существенно увеличить точность и скорострельность. Но для этого мне нужно... — Я выставляю вперед ладонь и загибаю пальцы. — В первую очередь наладить переделку уже выпущенных мушкет под зарядку с казны. Из-за мощности патрона я не уверен, что достаточно будет простой «табакерки», возможно придется использовать клиновидный затвор. Далее, разработать как минимум два вида оружия и максимально упростить их для массового производства, причем одно из них в разы сложнее, чем все, что я делал до этого...

— Я поняла лишь то, что вас нужно стимулировать. — Мгновенно переходит на официальный тон убийца. — Надеялась, что не придется, но увы. Видите ли, король дал мне зелье не просто так, вместе с ним он поручил меня доставить дестабилизированное ядро в ваш город. Прямо сейчас оно спрятано где-то в Рейкланде и если вы отказываетесь сотрудничать, то меньше чем через две недели произойдет взрыв. — Где оно? — Мгновенно став серьезным, спрашиваю я. — Выпейте зелье, Граф и сразу же не просто сообщу, а доставлю его прямо к вам. — После чего оно тут же взорвется? — Оно взорвется лишь через двенадцать дней и десять часов. Итак, ваше решение?

— К черту, давай эту дрянь сюда.

Глава 9

Орлиный утес. Холодные, вечерние коридоры замка. Замочная скважина. Тусклый свет, пробивающийся через нее, стойкий запах лавандовых духов и противный женский голос.

— ...значит вы подтвердите официальную позицию дворца, Граф Кондор. Смерть вашей дочери была самоубийством.

Ответ деда не был слышен, он говорил слишком тихо. Рэндал прижал свое ухо к раковине, но даже так до него доносились лишь невнятные обрывки. Кажется, там было что-то про Роберта... Кто такой Роберт?

— Вам придется. Это необходимо ради прочного мира в Королевстве. Баланс сил не должен быть нарушен, а ваш род дал клятву служить интересам страны... Рэндал убрал ухо и прильнул к скважине. Голос женщины все равно был слышен, а слова деда нельзя было разобрать в любом случае. Вертясь перед дверью, он пытался разглядеть происходящее. Сгорбленная спина деда, кровать, чье-то пышное платье. Белоснежная постель была залита вином, которое так любила мать.

— У вас хватает наглости... — Повысил голос дед. — Хватает. Роберт ни о чем не должен узнать, если это останется втайне, тогда и я не зайду еще дальше. Соблюдайте условия, не высовывайтесь и главное, не смейте готовить внука к роли наследника. Никаких наставников, никаких уроков, никакой подготовки. Если я заподозрю хоть намек — тогда его отец не сможет защитит не только вашего сына, но и весь ваш род.

— Хороша угроза, учитывая, что от рода осталось лишь два человека. — Голос деда звучал достаточно громко, хоть и устало. — Тем не менее он еще не прерван. Когда мой сын станет королем, я обещаю вывести род Кондоров из опалы и помочь ему занять прежнее место. Вы знаете мои условия, я всего лишь забочусь о благе стра... — Вы заботитесь лишь о себе! — От резкого крика Рэндал вздрогнул. — Возможно. Так позаботьтесь и о себе тоже... или умрите.

Дверь неожиданно открывается, отбрасывая его на пол.

— Мама? — Произносит он. Но нет, стоящая над ним женщина была ему незнакома.

Презрительно поджав губу, она произносит: — Все было бы куда проще, если бы Роберт согласился тебя убить.

Подобрав подол и брезгливо переступив через упавшего ребенка, женщина уходит.

— Рэндал, отправляйся к себе. — Бьет по ушам резкий крик деда.

Он оборачивается. Через открытую дверь все было видно гораздо лучше, чем через скважину. Кровать была замарана не вином, а кровью.

— Это... — Это ради мира в Королевстве. — Невпопад ответил дед, словно пытаясь убедить самого себя.

— Тогда в бездну такой мир! Зрение застилают слезы.

Топот коротких ног сменяется рокотом паровых машин.

— Ну? — Нетерпеливо спрашивает убийца.

Я молча выпиваю остаток зелья одним залпом. Калейдоскоп воспоминаний раскручивается перед глазами.

Ритуал запечатывания. Запрещенные гримуары. Подозрительные знакомства. Множество подозрительных знакомств. Эксперименты... Но нет главного. В жизни Рэндала, казалось бы, не было принца Дастана. Совсем. Чем ближе я подбирался к нынешним дням, тем более очевидными становились провалы в памяти. Доходило до смешного, я помнил, что научился чему-то новому, но не помнил как и кто меня этому учил.

Наконец, спустя минуты, что растянулись на целые годы — видения утихают.

— Ну-у-у-у? — Нетерпеливо тянет девушка.

Я протягиваю ей ладонь и маню пальцами. — Ядро. Я выпил зелье, как и обещал. — Ха-ха, и правда, мы ведь договорились на то, что ты выпьешь, а не что расскажешь, о чем вспомнил. Жди.

Буквально провалившись в тень от стола, она исчезает.

Я пожимаю плечами и собираюсь вернуться к чертежам пулемета, но... откладываю их. Работа не идет. — Астарот, у тебя есть догадки, почему я не могу вспомнить ничего о Дастане?

— Пфр. — Фырчит демон. — Это не догадки. Я точно знаю, что он забрал эти воспоминания с собой.

— С собой... в загробный мир? - Если твой мир называет «загробным», то да. — Стоп, что? Я вскакиваю из-за стола. — Почему ты не сказал раньше? - А ты спрашивал, смертный? По-моему все очевидно. Ты тут, он там. — Я думал, он умер или испарился, не знаю. У меня же есть его воспоминания! — А у него есть твои. Кроме тех, что забрал ты. Ты проводил ритуал по переносу воспоминаний в душу? Нет? Значит, у него ВСЕ твои воспоминания.

— Дьявол! То есть на моей родине уже больше года шастает обиженный на весь мир психопат, с манией потрошить людей? Ладно, ладно, стоп. У него нет магии и он в теле чемпиона по киберспорту, вряд ли он натворит что-то такое, верно? Верно ведь?

Завидев, что я хожу кругами, Пит отвлекается от работы и хочет подойти, но я останавливаю его взмахом руки.

— Твою же налево... У меня же там друзья. Мать. Бездна! Я думал, что я просто исчез, но не думал, что в моем теле ходит кто-то, кто может причинить им вред! Ладно... ладно... если он сделает что-то, то просто попадет за решетку, да.. Да, не стоит переживать. — Бормочу я, наворачивая круги.

— Так может тебе поговорить с ним?- Насмешливо рычит демон. -Спросишь о планах Дастана, заодно поинтересуешься, как друзья и родные. — Что? — Поговорить, смертный. Потребуется ритуал, но для тебя ничего сложного. Однако... Не факт, что он согласится тебе все рассказать. — Можем попробовать, но сперва нужно разобраться с ядром и производством оружия. — Мне все равно, mortalis. Вежливый кашель позади заставляет меня отвлечься от мыслей. Под тенью арки убийца сидела на круглой, кристаллической штуке, внутри которой горел зловещий, красный огонь. Стоп, где-то я ее уже видел.

— Погоди, так это МОЁ ядро? Дастан решил взорвать меня моим же ядром?! — Ага. Рассказывай, что узнал. — Я расскажу сразу после того, как обезврежу его.

— У тебя не получится, его невозможно обезвредить. — Хм. Ладно, тогда просто сбросим его на армию нежити, пока она до нас не добрела.

Перед глазами мелькает обсидиановый клинок.

— Не пойдет. — Нараспев отвечает девушка, поигрывая обнаженным кинжалом. — Что? — Оно должно взорваться где-то в этом районе, иначе он поймет, что что-то не так быстрее, чем нам нужно. Закопай его рядом с городом, но подальше от мастерских и порядок... Итак, что ты узнал? — Ничего. Зелье не сработало. — Смеешься? — Поднимает брови она. — Чистая правда. — Жаль.

Миг и ядро проваливается в тень, исчезая из цеха, словно его никогда тут и не было.

— Какого черта? — Если ты ничего не знаешь, то бесполезен. Зачем мне рисковать, нарушая условия сделки с королем? Зачем вызывать подозрения у него раньше времени, ради чего? — Вопрошает она, разводя руками.

— Ах ты! Мои когти рассекают пустоту там, где только что стояла убийца. Черт! Нет, так мне ее не поймать. — Стоять! Способ есть, ясно? Я им воспользуюсь, а теперь верни эту штуку, пока я не разозлился. — Поздно. — Доносится из теней. — Мне нужна информация, а не обещания. Хочешь избежать бума — выкладывай его план. Иначе никак. У тебя двенадцать дней. — Если ты... — Что, если я? Поверь, Король тоже рад был бы меня прикончить, но ни он, ни ты просто не сможете меня поймать. Поэтому мне наплевать на ваши угрозы. Двенадцать дней, столько мы с моим круглым другом будем ждать, прежде чем прийти в гости.

Чужое присутствие ушло. Дьявол, что может быть хуже человека с ядерной бомбой, способного телепортироваться?

— Всё нормально? Мне показалось, что тут кто-то был. — Доносится до меня голос Аши. — Что ты тут делаешь? Ты еще не поправилась и должна лежать в постели. — Это слишком скучно. К тому же, я обещала, что буду работать ровно год. Если я продолжу пинать балду, вдруг решишь уволить меня раньше времени? Тогда придется возвращаться на родину, вряд ли отец оставит меня в покое.

Я задумчиво киваю. Где-то через три месяца будет год с нашей первой встречи. Тогда мы договорились, что она работает на меня ровно год, а далее — свободна. Именно этим договором она и отбилась от отца, когда он предложил ей вернуться.

— Да, осталось пережить зиму, а там и весна. Знаешь, а если я скажем, продлю контракт за твое бездействие? Как смотришь на штрафные дни? — О, неплохая мысль. Тогда я могу вернуться в постель? Только чур сегодня за рабочий день не считать! — Погоди! — М? — Загляни в администрацию, попроси чтобы разместили в твоей комнате еще светильники и заменили шторы на более плотные. Скажи, чтобы ночью от них не было ни одной тени, а днем можно было устроить кромешную темноту. — Ну... ладно, сделаю. Бывай! — Махнув рукой она удалилась быстрым шагом, что уже указывало на плохое самочувствие. Обычно она передвигалась исключительно бегом.

Неприятно было осознавать, но теневая убийца была довольно мерзким противником. Меня она может и не убьет, но вот других... Лучше обезопасить близких, пока я не смогу ее поймать. Но до тех пор придется постараться раздобыть то, чего она хочет. К тому же, мне самому интересно, что именно задумал Король. Вряд ли что-то хорошее, верно?

— Итак... Астарот, что нам нужно для твоего ритуала? - Всего лишь пара десятков жизней... Ну или немного магии.

***

— Позиция! Пируэт! Блок! Слева! Центр! Справа! Слева! Слева! По бывшему залу театра, что был переделан в школьный спортзал, разносился звон клинков. Полуторный меч, несмотря на свой вес, легко летал в руках девушки и отражая все удары наставника.

Девушка старалась, как могла. Хоть мечи и затуплены, ими все равно можно было сломать кости.

Слегка похожий на лиса, сэр Трей четким голосом объявлял место следующего удара. — Справа! Справа! Слева!

Звон и искры. Несмотря на невозмутимый вид, рыцарь уже устал.

Каждый раз ему приходилось чуть-чуть использовать магию, чтобы быстрее возвращать клинку прежнюю траекторию и меньше отсушивать руку.

— Слева! Центр! Справа! Вопреки словам, клинок рыцаря метнулся к левому боку. Девушка попыталась исправить ситуацию, но уже не успевала поставить блок. Удар! Стальная шпала плашмя ударила по ребрам, отбрасывая ее на дощатый пол. — Эй, вы же сказали справа, сэр Трей. — Возмутилась Мира, приложив руку к ребрам. — Первое правило боя, не верь противнику. То бишь мне, так как сейчас я твой противник.

— Да, да, я помню... — Проворчала она. Это был уже не первый раз, когда он подлавливал ее похожим образом. — Тогда почему вновь совершила эту ошибку? Сегодня ты совсем не собрана. Дело в том, что Рэндал вернулся? — Вернулся — это громко сказано, он рванул прямо в Рейкланд, даже не переночевав. — Печально, наверное. — Равнодушно хмыкнул рыцарь. — Итак, ты продолжишь лежать? — Кажется, я упала прямо на хвост... — Жалобно произнесла она, демонстрируя пострадавшую конечность, но дождавшись, как рыцарь закатил глаза...

— Ха!

Меч просвистел, устремляясь к ногам наставника, но тот просто перепрыгнул через клинок и легонько стукнул ученицу по голове.

— Нет, подлым трюкам тебе еще учиться и учиться. Однако ты впервые попробовала их применить. Тебя так разозлило то, что ты снова попалась? — Меня разозлило не это. — Мотнула головой она. — Тогда что? Разве ты не могла отправиться в Рейкланд вместе с ним? — О да, и быть там пятым колесом? Приносить чай? Или что хуже, пришлось бы вместе с ним ухаживать за аширкой, такой позор. Он вертится вокруг нее только потому, что она младший Архимаг! Тут я приношу хоть какую-то пользу...

Рыцарь сочувственно покивал головой. Он мог бы сказать, что, скорее всего, дело не только в этом. Но было две причины, почему он готов был поддержать заблуждения девушки. Во-первых, он сам был прагматичным человеком и понимал, что личная сила, род и богатство всегда имели большое значение в выборе пары. Ну, а во-вторых... Это противоречило бы его собственным планам.

— Ты права, наш лорд столь занятой, что у него нет времени на бесполезных людей. Такова природа власти, она требует всего тебя. Но взамен он имеет замки, богатства и слуг. — Я хотела бы вернуться в те времена, когда мы вдвоем замерзали в палатке... — Ну, тогда тебе просто снова нужно стать полезной. Стать сильнее. Богатство — это ничто, сильный человек сам добудет его. Семейное древо — это ничто. Каждый род имеет в основе человека невероятной силы. Сила — это то, что тебе нужно заполучить. Будь твоя сила на уровне архимага, ты бы легко вернула себе свое место. — Я и пытаюсь... Но выходит не очень. — Депрессивно прижала свои уши девушка.

— Знаешь... — Заговорщически понизив голос, произносит рыцарь. — Если ты хочешь стать сильнее есть один способ. Помнишь книгу, которую я помогал переводить? — Ох, вы про ту самую книгу Алекса Хорнета... Я не уверена, что это хорошая идея. — Ну, вроде как ему это не навредило, так что ты подумай... Позиция! — Спешно произнес сэр Трей. Не стоило смешить в этом вопросе, пожалуй, он и так намекнул слишком в лоб.

Девушка поднялась с пола, отряхнула хвост и выставила перед собой меч. Ее движения были слегка рассеянными, а это значит, что она задумалась.

Видя зародившееся в ее глазах сомнение, сэр Трей довольно улыбнулся. Тщательное спрятанные копии книги Хорнета ждали своего часа. О, да, он был бы глупцом, если бы не оставил себе копии материалов, когда изучал дневник. И был бы еще большим глупцом, если бы сразу начал практиковать эти техники.

Теперь удача повернулась к нему лицом.

Похоже, он наконец-то нашел, на ком можно испытать эти древние знания перед тем, как рискнуть применить их на себе. ***

Кромешная тьма. Знакомый, треугольный стол. Вот только в этот раз все места были заняты.

— Добро пожаловать. Снова. — Произнес Астарот, словно отдавая дань традиции. Выглядит он существенно лучше, чем в прошлый раз. Черные рога сияли, как агаты, а чешуйчатая кожа поблескивала во тьме от лоска.

Впрочем, меня интересовал совсем не он, а третья фигура, что с закрытыми глазами раскачивалась из стороны в сторону и что-то невнятно бормотала. — Рэн... — Чуть запнулся я, слишком уж непривычно было видеть уже привычное лицо со стороны. — Рэндал Кондор!

Ноль реакции. Лишь продолжающееся бормотание. — ...бхур бхува сухава, тат савинтур вареньям... Вслушиваюсь, но не могу ничего понять. Какая-то бредовая шизофазия без малейшего смысла.

Бросаю взгляд на демона, но тот пожимает плечами. — Я тут ни при чем. Я просто позволил ему провалиться сюда во сне. — Виновато рычит он.

Встаю со своего места и подхожу к ученику Дастана. Беру его за плечо и понимаю... что, прямо скажем в неадеквате. В полном отрыве, по уши в рейве или, попросту сказать, под кайфом. Худощавые руки в холодном поту, глазные яблоки эпилептически дергаются, а изо рта доносится лишь бредни.

— Вот дерьмо. И что делать будем? — Спрашиваю я у демона.

— Попробуем еще через пару дней? — Ну конечно, у нас же вагон времени. Можешь привести его в чувство?

— Temptabo. — С сомнением произносит он.

Я отстраняюсь, пропуская крылатую тушу к телу. Демон запрокидывает ему голову и смотрит в глаза. Постепенно из них уходит наркотическая пелена. — Servus dominum daemonium humiliter salutat. — Произносит он все еще заторможенным голосом. — Хоть кто-то знает правильные манеры. Audivi verba tua.- Довольно подбоченивается он.

— Полагаю, ты очухался? — Спрашиваю я у алхимика. — А это вор, вор. — Ворчит Рэндал. По мере того как дурь выветривается из его головы, голос становится все более отрывистым и ледяным. — Я вор не больше, чем ты сам. — Нет-нет-нет-нет! Ты! Ты виноват! — Он нервно показывает на меня пальцем. — Зачем, для чего ты навлек на себя его гнев?

— Так, давай лучше не будем обсуждать прошлое и сконцентрируемся на будущем. — Примирительно развожу руками я. — Тут одна птичка на хвосте принесла, что ты был дружен с Дастаном... — А. Ясно. Хехехе. — Нервно смеется он, вздрагивая всем телом. — Вот для чего вы здесь. Конечно.

Он натянуто улыбается и на трясущихся ногах поднимается из-за стола.

Чтобы в тот же миг дать деру во тьму.

— Лови наркомана! — Кричу я и рыбкой бросаюсь ему в ноги, заставляя упасть.

К моему удивлению, я не могу его удержать, он угрем выскальзывает из моей хватки и весьма проворно ползет к границам теневого марева. Я пытаюсь схватить его за ноги, но руки просто проходят сквозь них.

Всего секунда и он без следа исчезает в мареве.

— Твою ж мать, почему ты не помог? — Выругиваюсь я на демона, что просто стоял рядом. — Я не имею на это права. — Отлично. Теперь придется вновь повторять ритуал, мы потеряем целый день! — Смертный, вряд ли он согласится вернуться сюда вновь, если не хочет говорить. — Бездна! А силой его затащить сюда не можешь? - Не имею права. Что будем делать теперь? — Что-что... За ним пойду. — Бросил я и направился к мареву.

— Стой!

Но я уже прыгнул вперед.