Виконт. Книга 4. Колонист

Глава 1

Приятно потрескивали дрова в камине, тепло разливалось по гостиной бревенчатого дома — нашего родового дома. Самого большого в Осгене. Друг наслаждался теплом, подставив пузо к огню на почтительном расстоянии, чтобы не получить внезапно выскочившим из огня угольком. Я перевел взгляд с собакина на собеседников.

— Вечно ты дружеские посиделки превращаешь в рабочее совещание, — попенял мне Осий, наливая себе виски в стакан. — Бери пример с Его Преосвященства, он умеет расслабляться.

Он шутливо отсалютовал Арию, скорчившему постную рожу. Конечно, никаким преосвященством он не был, но братские подначки терпел.

— Нужно всегда быть в тонусе, — сказал я. — Вот так расслабишь...

Иль закашлялась, показывая, что от привычного лексикона Легиона как бы пора отвыкать. Вот так и становятся культурными...

Хотя сегодняшние посиделки были больше по количеству участников. Кроме всей нашей семьи присутствовали еще и некоторые участники моих недавних приключений.

Виконт ван Бенидан — само собой, куда же без него, правая рука будущего мэра будущего города герцога Осия ван Осгенвея. Титул брату отошел по майорату, хотя вся эта дворянская шелуха в колониях не значила ровным счетом ничего. Тем более, хоть он и унаследован, но уж точно не будет утвержден короной — не забыли, какие у нас проблемы с королем и его властью? Так что это было просто форменной игрой, средством поддержания хоть какой-то иерархии. Чтобы сами не забывали, кто и откуда пришел и что значит быть эталоном для других.

Разумеется, был и Сид. Точнее, граф Сиддиус ван Дендран. Наш полиглот и непревзойденный мечник оказался зунландским дворянином с родословной, как у породистой собаки. Тоже наследник Врагов Короны, только вот зунландской, у них как, впрочем, и везде такие есть. И тоже с Пограничья, но не с нашего, а с их, границы с Айзанским ханством. Что там у них с их королем вышло, я особо не уточнял, но раз ему пришлось в срочном порядке делать из страны ноги и вербоваться в Легион, то явно ничего хорошего. К тому же, он был у нас в семье на особом положении. Очарованный Иль, он развернул такой подкат, что бедной сестре регулярно приходилось менять цвет, что твой осьминог. И, похоже, там что-то наклевывалось, раз сестра благосклонно принимала его знаки внимания. Ну да пусть их, против него я точно ничего не имел

Был и Род. Вот он точно был не «ван». Хотя, как я уже сказал, в колониях титул почти ничего не значил. К моему удивлению, Род стал шерифом окрестных земель. Я был о нем худшего мнения, и думал, что он сколотит шайку и будет промышлять на окрестных дорогах. Но нет, видимо что-то затаенное взыграло, и бывшая ризанская шпана стала грозой местной. Гордо нося на груди латунную шестиконечную звезду шерифа, самолично сделанную мной из чистого озорства. А что, должен же у него быть отличительный знак? Как и у пары его помощников из бывших легионеров, решивших примкнуть к местным правоохранителям в его лице. Чему я был очень рад — наши экс-легионеры могли дать любому Стражу сто очков вперед.

Был даже представитель коренных народов, Амитола, сын вождя племени Истэка — людей койота. Собственно говоря, мы и жили-то на землях, принадлежащих его племени. И с их разрешения, естественно. И теперь этот гордый сын своего племени был одет, как обычный горожанин, никаких перьев, воткнутых во всех местах, и боевой раскраски — ну как-то люди прерий легко перенимали все то хорошее, что было у поселенцев. Если у белых костюмы удобнее и практичнее, чем у аборигенов, то почему бы их не надеть? Так же, как и пользоваться всеми доступными благами цивилизации от постройки жилищ до железных инструментов и механизмов. Чем-чем, а ретроградами Истэка точно не были. И помощью не брезговали, особенно если не справлялся шаман, а рядом был целый маг Жизни. Я так понял, на Иль чуть ли не молились благодаря ее талантам, она тут и агроном и врач в одном лице. Достаточно того, что после ее обработки полей урожай вырос так, что голодная зима не грозила никому, а амбары ломились от пшеницы и маиса. Истэка подкатывали к ней и по поводу обучения, но у нее и так было полно дел. Этим займется другой, точнее другая. Моя жена.

Да, Фили стала моей женой. Когда я впервые появился на пороге после своих странствий, у нее уже было приличное такое пузико. Ага, результат наших любовных утех еще в замке. Так что баронесса Филинестра ван Огден стала графиней ван Осгенвей. И ребенок теперь родится не бастардом, а вполне себе виконтом. Точнее, виконтессой. Да, будет девчонка, как мы, маги, видели, точнее чем УЗИ. А учитывая ее дурную наследственность — шучу, конечно — она будет очень сильным магом.

— И вот чего тебе неймется? — спросил Бенидан, прихлебывая из своего стакана. — Виконтские костры в заднице не отгорели?

Иль строго кашлянула.

— Прошу прощения, графиня, — поспешно поправился Бенидан.

— Да, можно вытащить дворянина из Легиона, но Легион из него не вытащишь, — хохотнул Осий.

— Ну вот сразу вот так, — смущенно сказал Бенидан.

— Да ладно тебе, — опять хохотнул Осий. — Но ты прав, надо с этой темой повременить.

— Тем более, не все поддерживают твою идею, — сказал Бенидан. — Я говорил с нашими, и поддержали меня человек десять из всего состава, и то с не особой охотой. Сам расслабил людей, сам дал им надежду и цель в жизни, а теперь, когда они почувствовали вкус, хочешь у них это отобрать, и все из-за своей неудовлетворенной жажды мести?

— Не жажды мести, а чувства справедливости, — сказал я, чувствуя его правоту.

Действительно, пока Вулий жив, покоя мне не будет. И придется решать задачу любым из способов. Первый и самый простой — это по специальности. Проникнуть во дворец, благо с моими приобретенными способностями это было возможно, и снести ему башку, залегендировав это как несчастный случай. Хорошая мысль, но...

Вот в это «но» все и упиралось. Ладно, ликвидируем Вулия, а дальше что? Простое моделирование ситуации на пальцах показывало, что всего-навсего исчезнет мой личный враг, враг клана. И все. А дальше ушастые вытряхнут из кармана еще одну марионетку и посадят на трон. Или, что лучше и скорее всего, упразднят монархию и введут должность генерал-губернатора, объявив Лундию своей провинцией. Прецеденты случались.

Вулий всего-навсего марионетка, сколько таких было в истории? Да тьма. И пока он обеспечивает иллюзию легитимности королевской власти и принятых ею решений. Как эльфарам надоест вот это вот все, они вынут руку из задницы своей куклы-марионетки, стряхнут ее на пол и займутся уже неприкрытым грабежом. И никто не сможет ничего сделать, максимум на уровне дипломатии выразить очередную сексуальную озабоченность и возмущение, граничащее с возбуждением. От того, что ушастые хорошо сработали, и приобрели себе не только Пограничье, но и прибрав и все остальное. Остальные, скорее всего, утрутся. Гномам отбить эльфаров не по зубам, да и незачем, не их зона ответственности. Зунландия? Да, теоретически может попробовать, все-таки когда-то Лундия была ее провинцией, а тем более теперь такая угроза под боком. Но это означает большую межрасовую войну, и готова ли к ней зунландская корона? Тоже вопрос, полное отсутствие разведданных. Я имя их короля-то не знаю толком, не говоря уж о внутренней и внешней политиках. Остальные человеческие государства? Да им вообще все по барабану. Айзан на ножах с зунландцами, Угуру все по барабану — изоляционистская культура с собственной религией.

Итак, если провести акцию по первому варианту, то все так и останется, или станет еще хуже. Следовательно, вариант два. И вот тут-то и появлялся затык. Начиная с конечной цели. Программа максимум, точнее оптимум — выгнать всех ушастых к их цвергам и, свергнув Вулия, восстановить законную монархию. Да, что-то получается из влажных мечт школьника или выступления очередного поллитролога из зомбоящика. Все не то, что не просто, а очень непросто. Почти невозможно.

Для начала надо расправиться с ушастыми и указать им их законное место в лесополосах и прочих гребенях природы. Это можно сделать разными способами — от прямого военного столкновения до организации «цветной революции», сиречь бунта по местной терминологии. Так что вторая часть плана — расправиться с Вулием — выглядела более приземленной и осуществимой. А вот первая...

По меткому изречению, приписываемому Наполеону — хотя, на самом деле это был Луи XII- для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Деньги? Их есть у меня. Только вот совсем не в том количестве, которые потребны на проведение войны, что вполне естественно. Это королям и магнатам по карману, и то с вытрясанием казны и заемом у других венценосных особ. Максимум, что я мог на свои сделать — да и собирался — построить большой дом на нашей земле и обустроить его, как следует. Ну еще на самобеглый фургон хватило бы и десяток слуг. Фсе! Так что как в том анекдоте — в связи отсутствия гвоздей для постройки сарая переходим ко второму вопросу: построение коммунизма.

Второй вопрос — люди. Все, кто сейчас был в наличии и под рукой — только спецгруппа, и то частично. Бенидан сказал правильно — никому, кроме меня, ну и некоторых особо злых на режим Вулия, это было не нужно. Этой кучки людей, прошедших школу Легиона, хватило бы на организацию мелких терактов на территории противника, да и на помощь в устранении Вулия — и все. Здесь время больших батальонов, армия на армию, с полноценным мочиловом и резней. Реки крови, стоны раненых и тому подобное. Стандартные средневековые забавы. Значит, отсутствуют не только гвозди, но и прочие ништяки для противодействия регулярным частям эльфаров, даже размером в небольшой экспедиционный корпус. На этом кончен бал, финита ля комедия... пока. Сарай сначала построить надо, а потом коммунизм. А то непорядок.

— Арман, ты меня слышишь? — спросил Бенидан.

Я вышел из своих мечтаний.

— Что?

— Завтра мы едем в «Салун», не забыл?

— Ах, да, — кивнул я. — Ну как же, помню. С инспекцией.

— Не только. Парней надо поменять, недельная смена закончилась.

— Точно.

— Так что, Род, закругляемся, — он, сделав тому знак, опрокинул стакан с виски.

«Салуном» мы назвали постоялый двор, расположенный посередине между нами и Аспеном. Точнее, так его назвал я, когда зашла речь об именовании вновь открытого заведения. А что, непонятно и здорово — в местном языке такое слово уж точно отсутствовало.

Постоялый двор стоял на границе земли племени Истэка, и по идее относился к нашей совместной зоне ответственности. Держал его старый Тарсо — один из легионеров, раньше бывший кабатчиком и сменивший кружку на меч за долги. Вообще, сколько у нас оказалось талантов, которые заблудились по жизни и теперь оказались здесь... Да, считай, почти все что-то когда-то умели раньше.

«Салун» был небольшим, но роль играл важную. Во-первых, как опорный пункт сил Осгена. Сейчас более или менее обстановка была спокойная, но время от времени появлялись незваные гости в виде голодных и злобных аборигенов или случайно заплутавших бандитов. Но поскольку Тарсо был опытным, а пару из наших раньше служили аж на Айзанской границе и хорошо разбирались в фортификации, при необходимости постоялый двор превращался в форт, способный продержаться до приезда кавалерии — в полном смысле, а не в переносном — из Осгена. Но четыре легионера там дежурили постоянно, как охрана и силовая поддержка в случае чего.

Во-вторых, как перевалочная база. Нам иногда приходилось бывать в Орсоде. Путь туда неблизкий, и караван, если везти что-то объемное, формировать лучше было там. Все-таки короче путь, и ночевать не придется посреди чистого поля, хотя бы и одну ночь.

В-третьих, как почтовая станция, в старом смысле этого слова. Где можно взять свежих лошадей и попасть в Аспен в тот же день. А вот дальше уже — как обычно. Те же самые граждане Аспена были прижимистые, как и все крестьяне, а скорость передвижения была им не особо-то и нужна. Подумаешь, ну попадут куда надо на пару дней попозже, и черт с ним. Но из-за этого постоянно держать почтовую станцию? Одни расходы. Это вон пусть благородные из Осгена держат свою, раз денег девать некуда. Путников-то здесь и не бывает. Появляются иногда случайные переселенцы, едущие за моря ради счастья, из-за них, что ли, такое организовывать? Вот именно, из-за них, но это уже в-четвертых.

Нам нужны были люди. Хорошие, владеющие специальностями и приспособленные для этого мира. Кузнецы, мастеровые, шорники, плотники, каретники — да востребованных специальностей много. Осген собирался расширяться стараниями нашей семьи, а соответственно квалифицированные рабочие руки были нужны. Дошло даже до того, что у нас была даже миссия в Орсоде, контора по найму переселенцев, которых сейчас было довольно мало — порталы как закрыли, так до сих пор и не открыли, с непонятной ситуацией в метрополии это было единственно верным шагом. А ну как сюда пожалуют экспедиционные войска, да еще на пару с эльфарами? Причем, войска могут быть не только лундийские, пользуясь неразберихой здесь могут оказаться и зунландцы, и айзанцы, и даже гномы? Нет уж, береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет.

Так что переселенцы прибывали пока только морем, а поскольку сейчас была зима, то транстуранские рейсы были редкостью. И сразу же вставали перед выбором — либо оставаться в Орсоде, либо двигаться дальше и искать себе место посреди континента, что в условиях зимы, даже не суровой, как в этих благословенных краях, было смерти подобно. И третий вариант — пойти в нашу контору по найму, при взгляде на которую все испытывали скрежет зубовный. Из зависти. Многие хотели бы оставить себе спецов, это был ценный ресурс. Но вот только содержать в Орсоде такую контору могли позволить себе только мы — деньги, деньги... К нам подкатывали уже люди из Аспена и других поселений с интимными предложениями вроде как поделиться людьми, но им указывали от ворот поворот, предлагая заняться охотой за головами самим. Пытались даже красного петуха пустить, только вот бывшие легионеры, а теперь кадровики поймали нападавшего, и после вдумчивой беседы он окончил свои мучения в доках. Предварительно сдав заказчика с другой деревни, который на следующий день неудачно упал с лошади и сломал себе шею. И сразу же как отшептало, когда конкуренты поняли, что выражение «охота за головами» может носить как переносный смысл, так и прямой. Больше рисковать своей шеей никто не захотел. За все время работы этой конторы, о которой я раньше и не знал, население нашей деревни пополнилось на три десятка человек — переселенцы ехали в основном семьями. И сразу же в конторе им предлагали стандартный контракт на пять лет оседлости, по которому они обязаны были отработать на благо Осгена затраты на будущий кров и пропитание — а что, зима на носу, а кормить и приютить даром никто не обещал. Впрочем, большинство из тех, кто ехал за счастьем в неизвестность, были только рады, и чувствую, они не только останутся здесь по прошествии пяти лет, но и пустят здесь корни. Чего добра от добра искать?

Так что такая кадровая политика давала свои плоды. А деревня развивалась и крепла. Теперь главное пережить довольно теплую зиму, что в общем-то было обычной нормальной задачей с полными закромами. А дальше можно было подумать и о расширении территории, благо племя Истэка не возражало. Прирастем землями и подумаем о превращении деревни в небольшой городок, каких в свое время много было на Диком Западе. Тем более, если привязываться к земной географии, мы там и находимся.

— Все, мы пошли, — сообщил Бенидан, и не совсем твердой походкой направился к выходу. Виски производства «Осгенвей» — кстати, надо будет Осию подсказать, чем не марка хорошего бурбона — неплохо ударяло в голову.

— Всем до свидания, господа! — махнул ручкой не менее набравшийся Род, и направился вслед за Бениданом.

Ну давайте, давайте, хмыкнул я. Надеюсь, завтра головка бо-бо не будет?

Глава 2

С утра я уже стоял у входа в «общагу» — так я называл временное пристанище бывших легионеров. Поскольку мы прибыли сюда довольно поздно, никто себе по отдельному дому строить не стал — ни времени, ни денег. На общем собрании решили срубить на всех большую деревянную казарму, в которой можно было хорошо перезимовать всем присутствующим. А что — строительные материалы вон растут в миле от дома, да еще высокие и вековые, пока природа еще хорошая, будем ее портить. Объединенными усилиями получился замечательный дом почти со всеми удобствами, в которой бывшая спецгруппа великолепно разместилась.

Раздался скрип двери и на пороге появились Бенидан с Родом, оба с до предела помятыми рожами. А нечего было вчера усердствовать на «приеме». И вообще, закусывать надо, к чему местные не привыкли. Американский стиль — надираться виски в баре, закусывая орешками

— С добрым утром, — оскалился я, наблюдая за мучениями подопечных.

— Утро не может быть добрым, ик! — пробурчал Род.

Он подошел к бочке с водой у крыльца, уже подернутой ледком, и, не отрываясь от процесса, рухнул туда лицом, пробив тонкую наледь. Впрочем, он тотчас же поднял голову, как будто увидел черта, громко выматерился и полез в рот. Я присмотрелся и заржал над ним — незадачливый страдалец от абстиненции вытащил из воды за хвост невесть как попавшую туда мышь! Род с матюгами кинул утопшую в сторону.

— Ну и зачем закуску переводишь? — укоризненно спросил я.

— И ты, Гарс... Арман! — вызверился на меня он. — Сам-то в норме.

— Ну я, в отличие от вас, вчера только на пару пальцев и выпил, алкашня.

Ну да, зная коварство братского вискаря, я вчера не усердствовал.

— Ничего, у Тарсо похмелимся, как доедем, — сказал бледный Бенидан.

— Надо сначала доехать, — с изменившимся лицом сказа Род, и, отвернувшись в сторону, издал звук пары позывов.

— Рыголетто, исполняется не впервые! — прокомментировал я.

Род злобно зыркнул на меня, но промолчал. Я сделал невинное выражение лица — а что, я вчера предупреждал.

— Где вы там? — прорычал Род и стукнул в стену сруба.

На крыльцо вышли четверо сменщиков дежурных, уже одетые и готовые к поездке.

— Все, пошли в конюшню, — сказал Бенидан.

Я вывел своего скакуна из ворот последним, а потом залихватски свистнул. Открылась дверь дома, и на пороге появился Друг, осторожно щупая доски подушечками лап. Я откровенно потешался, глядя на него — на собакине было напялено что-то вроде вязаного комбинезона, заботливо сделанного руками Фили.

— Ну, иди сюда! — я присел на корточки, зовя собакина на прогулку.

Отдергивая лапы от промерзшей за ночь земли, он подбежал ко мне и издал такую волну неудовольствия, что даже лошади отшатнулись.

— Да ладно тебе, — сказал я и подсадил собакина в седло, сделанное по особому заказу по типу двойного конноспортивного, с удлиненной задней лукой и кожаными клапанами с застежками на них.

Наш шорник и по совместительству сбруйщик, когда я дал ему эскиз, долго чесал репу и уточнял тэзэ. Такого ему делать еще не приходилось, но он справился — все-таки мой заказ. Хватит собакину на моей спине ездить, у меня скоро грыжи между позвонками появятся. Пусть привыкает к новому средству передвижения. Я помог псине взобраться на его место, обернул клапанами и подтянул ремни. Пес морщился и распространял вокруг себя флюиды неудовольствия, но героически стерпел тяготы и лишения. Ибо нефиг. Хочешь на прогулку — изволь полезать туда, куда я приказал. А не хочешь — ничего не поделаешь, сегодня ты мне возможно будешь нужен.

— Ну что, закончил? — выехал к нам Бенидан. — Тогда поехали!

— Поехали, — ответил я, прыгая в седло.

Мы выехали из деревни на тракт и пустили коней рысью. А дальше оставалось только скучать и смотреть по сторонам, хотя было и не на чего. Убранные поля с остатками соломы, серое небо, температура около нуля — зима здесь теплая, если брать относительно той же лундийской. Сейчас по моему летоисчислению был декабрь. А вот только Нового Года не будет — он отмечался в начале апреля. Как старофранцузский или ассирийский. Впрочем, здесь все праздники свои — в основном, связанные с Единым и его религией. Много там их было, недоброй памяти Барентий заставлял учить эти жития, и как раз там все было точно и подробно расписано. Ну судя по тому, что Арий здесь исполнял обязанности святого отца, то половина праздников отпадала по причине их незначительности для него. Так, упомянет в проповеди, как само собой разумеющееся. И правильно — работать надо. Как старики говорили — работать в праздники не грех, грех не работать. Правда, сейчас работы по случаю сезона не было, все, что можно было сделать летом, народ уже сделал. Теперь только и оставалось сидеть при свечах — или магических светильниках, кому как — и заниматься тем, чем хотелось заняться раньше, но хозяйство не позволяло.

Только не мне — у меня хватало забот выше крыши. Артефакторикой можно заниматься в любое время года, были бы материалы и инструменты, а также магический дар. Вот и сейчас я вез в «Салун» много магических девайсов, слепленных мной помимо планирования мирового заговора, шучу.

Когда в полдень мы подъехали к постоялому двору, от коней валил пар, а задница превратилась в подобие мороженой отбивной.

— Эй, Тарсо! — Бенидан поднялся на стременах. — Открывай!

Да, без приглашения сюда точно было попасть нельзя. Территорию постоялого двора окружал частокол выше человеческого роста из плотно пригнанных друг к другу и заостренных кверху бревен, в которых кое-где были прорезаны бойницы. И вход в него был усилен перекладинами, по размеру так, чтобы прошел фургон с высокими бортами — переселенцы часто пользовались именно такими двух типов, конестоги и «шхуны прерий». Да что там, у нас у самих эти «шхуны» использовали, в большегрузных конестогах — местных фурах необходимости не было. Но потом будет, и стоянка на постоялом дворе была рассчитана и на них тоже. Ну а венчали все это великолепие фронтира большие тяжелые и окованные железом деревянные ворота из тех же бревен.

Мелькнуло в окне третьего, служебного этажа чье-то лицо, кого-то из наших легионеров-охранников. Да, у этого постоялого двора имелся и третий этаж, куда постояльцев не пускали. Вот там как раз и находилась караулка и оружейная. А также одна малая пехотная баллиста, проделавшая с нами путь аж из Квазумбе — артиллеристы, сцепив зубы, тащили ее до последнего, не желая расставаться со своим стреляющим имуществом. Ну а что, шары с напалмом, который я забодяжил по всем правилам искусства, да еще и магически усилил, были серьезным аргументом для любителей проверить постоялый двор на прочность. Да еще и сорпризом. Для этого на третьем этаже и довольно большие окна, чтобы можно подкатить баллисту на колесиках к любому из них и дать положенный ответ нападающим. В общем, не таверна, а чистый форт, как я и говорил.

Пока ворота неспешно открывали, мы успели спешиться, а я еще и спустить пса. Правда, он не оценил мощь укреплений, задрав лапу и пометив один столб забора.

Наконец ворота дрогнули, медленно и со страшным скрипом открылись ровно настолько, чтобы пропустить нас, ведущих под уздцы лошадей, внутрь.

Тарсо уже был на улице, встречал дорогих гостей.

— Что это ты так окопался? — спросил Бенидан, привязывая лошадь к коновязи.

— Ну так это, орки тут шастают. Третьего дня вон около Аспена торговца прихватили.

— Возле Аспена, говоришь? — спросил Род. — Сами виноваты. Не заключили с нами контракт на зачистку территории и организацию там опорного пункта.

— Прижимистые, — пожал своими здоровенными плечами Тарсо. — Что с них взять. Думают, что с вилами да батогами отобьются от краснорожих чертей.

— Ладно, это мы еще обсудим с герцогом, — сказал Бенидан. — Ну что, веди!

— А то как же, — довольно осклабился Тарсо, потирая здоровенные ручищи, раньше ловко владевшие мечом, а теперь кухонным ножом и тесаком. — Я вас ждал, вы же позвонили по артефакту. Так что все с пылу с жару, даже мяско есть.

Он нагнулся и потрепал пса по холке.

— И тебе есть, мохнатик.

Пес обрадованно посмотрел ему в глаза, довольно вывалил язык и завилял хвостом. Вот ведь манипулятор! Особенно хорошо ему удается обхаживать тех, кто управляет кухней. Тогда он становится само обаяние — прямо-таки душка. Молодец, что там. Усвоил основное солдатское правило — подальше от начальства, поближе к кухне.

А запахи действительно были головокружительные. Вот так, с легкого морозца да войти в зал... Правда, по причине отсутствия постояльцев пока пустой, ну да это ничего, скоро это должно измениться. Но зато сейчас и любые деликатесы на выбор, вон огромный трактирный стол ломится от яств. Мясо на любой вкус, жирный истекающий соком каплун эажаренный целиком... Самое то. Я подсказал Тарсо рецепт «курицы в тряпке» — так мы между собой называли жареного цыпленка в лаваше, и теперь это стало одним из его фирменных блюд. Фастфуд превратился в высокую кухню. Хотя тоже, не все пошло — те же гамбургеры он категорически отверг, посчитав их переводом продуктов и трудоемким в изготовлении, как и попкорн. А вот картошка фри ему понравилась. Скоро еще и чипсы в оборот введет, как и жареную кукурузы, благо здесь ее завались.

Мы сели за стол и долгое время были заняты, уплетая деликатесы местной кухни. Под столом довольно чавкал друг, уплетая отварную говядину, специально приготовленную для него. Наши легионеры тоже с наслаждением уписывали блюда, не забывая поднимать чарки за здравие и прочее. Но это только те, которые сейчас менялись, сменщики сидели трезвые. Ну что, пора и честь знать!

Я отозвал Тарсо в сторонку, чтобы узнать у него потребности в магии — все же я не только жрать сюда приехал, надо отрабатывать такой шикарный обед.

— Какие будут пожелания?

— Сейчас, Гарс, — он засунул руку в карман передника и достал исписанный листок. — Один стазисник в подвале барахлит, что-то быстро в нем продукты портятся.

— Посмотрю, конечно, — сказал я. Местный аналог холодильника, только без холода, использующий силу. — Что еще?

— Магические светильники подзарядить, охранные плетения обновить, да от крыс избавить.

— Крыс? — удивился я. — Они-то здесь откуда?

— Черт его знает, — сказал Тарсо. — Видимо, с каким-то вашим обозом пришли. Плодятся, мочи нет. Уже весь подвал и хлев обжили.

— Кота заведи, — посоветовал ему я.

— Так был кот, — уныло сказал Тарсо. — Обоссал, зараза, все, что мог. Так они его потом съели.

— Что у тебя тут за звери? Не размером с поросенка? — я помнил байку девяностых о крысах в метро. Точно не помню, но вроде дело оказалось в одичавшем бультерьере, которого можно было за крысу и принять.

— Нет, но чуть поменьше кошки.

— Ладно, когда буду травить, всех выведешь, и свою живность тоже. Применю черную магию, передохнут все, включая и тараканов. Надеюсь, хоть их у тебя нет? — спросил я.

Этих тварей я ненавидел, особенно с тех пор, как внизу поселился сосед, таскавший с помойки всякое говно. Пока он не помер, и пока не прошло время, чем только не травили этих гадов. Зато на его похоронах никто из подъезда не плакал, многие даже вздохнули с облегчением.

— Тьфу-тьфу, — сплюнул он, отгоняя Нечистого и осенил себя Святым Кругом. — Хоть этих тварей нет. Как ты в первый раз очистил это место, так и осталось. И термитов тоже.

Ну да, бич американских домов. Особенно как раз Атлантическое — здесь Туранское — побережье. Жрут, заразы, древесину как вафли.

— Ладно, — тяжко вздохнул я. — Давай ключи, начну с колокольни.

Тарсо согласно кивнул, отстегнул с пояса большое кольцо с ключами, больше похожими на гнутые гвозди и отдал мне.

Путь наверх дался мне тяжелее всего — с набитым пузом-то! Я поднялся по лестнице на второй этаж, прошел в другой конец коридора и, встав на ступеньки, скрежеща ключом, отомкнул потолочный люк. Да, с запорами здесь беда. Ну ничего, потом научатся. Слесарь в Осгене был обучаемый, надо будет ему пару идеек подкинуть, пусть попробует.

А вообще идеи я старался не давать. Не то, чтобы я категорически против прогрессорства, но и не чувствую себя лишенным каких-то вещей. Например, внедрю я сейчас пороховое оружие, показав, что оно может не только ядрами из короткого стволика кидаться и вонять серой, аки диавол. И что дальше? Через год все армии мира вооружатся до зубов, а войны приобретут более кровопролитный характер. Это плохо. Учитывая зачаточное, а точнее, противозачаточное общественное сознание, дать обезьяне гранату я не готов. Так же и с остальными отраслями науки и техники. Надо оставить место для магии, все-таки маги в этом мире рулят. Особенно, с такими ништяками, как у меня — посох-то я всегда с собой таскаю, вот и сейчас футляр с ним болтается у меня на спине. Да и Лория я снимаю только на ночь, а с Марсом вовек не расстаюсь. А дам я обезьяне гранату, все изменится — видимо, поэтому и мне перешла по наследству магия Равновесия, которая должна была компенсировать вот такие вот выверты ситуации. Нет уж, пусть техническим развитием займется кто-нибудь другой после меня. Когда средневековье сменится эпохой возрождения, причем эволюционно, а не революционно. А пока знания я придержу для себя, когда-нибудь они мне точно пригодятся. Кто знает, не потребуется ли мне то, что местным знать вовсе не обязательно, как в случае с моими метательными снарядами для баллисты? А пока и магии хватит, тем более, я только сейчас начинаю понимать силу посоха и хранящиеся в нем знания.

Я вылез на закрытый от остальных третий этаж. О да! Здесь у любого загорятся глаза от той кучи оружия, развешанного по стенам и сложенного по углам так, чтобы это не мешало перемещать баллисту. А вот и закрытые лари на стенах, тускло светившиеся красным в магическом зрении от содержимого внутри них. Каждый такой шарик, пущенный за стены, был способен рвануть не хуже термобарической гранаты, выпуская содержимое наружу. Ну и кому здесь пушки нужны? Только что с дальностью проблемы, но на двести с лишком шагов уйдет. А для ближнего боя дальше и не надо. Но и это не было главным сюрпризом для нападающих. Я мельком осмотрел закрытые сейчас ставни на предмет плетений — не надо ли что здесь обновить, не распались ли нити заклинаний. Нет, вроде нет. Но сами плетения светились уж больно тускло. И немудрено — Силы в этом месте было мало, таверна стояла как назло между двумя геомагическими силовыми линиями, как и пролегал сам тракт. Приходилось довольствоваться малым и использовать статические накопители, которые высасывали крохи из окружающего пространства. Но раз решили поставить постоялый двор на тракте, именно здесь... Ладно, на некоторое время хватит, и ладно.

Я взобрался по лестнице, ведущей на крышу. Точнее, через крышу — на башенку посреди нее, которую все называли «колокольней». Нет, на самом-то деле колокол на ней был, только функция у него была совсем другая, не окрестный люд собирать — все равно тут в радиусе семи лиг никто на помощь в случае чего не придет. В посохе я почерпнул одно интересное заклинание — Гулкий Набат. По существу — нелетальное звуковое оружие. Дерни за веревочку, дитя мое — и в радиусе ста шагов любого разумного, будь то человек или орк, собьет звуковой волной с ног, а звенеть будет не только в ушах, но и во всех потрохах. Вот такие выдумщики были Древние. Причем это заклинание вообще не относилось к белой, черной и прочей разноцветной магии, оно было нейтральное. Как и вся техномагия, которой пользовались предтечи. Конечно, и от него была защита, но только если ты достаточно хороший маг и в курсе прямых заклинаний Стихий. Насколько я знаю, шаманы аборигенов такого не изучали, так что этот сюрприз им вряд ли понравится. А если кто и обойдет — ну на этот случай все остальное железо на третьем этаже и имеется.

Я вылез из люка, встал на дощатый настил, и посмотрел наверх, там, где на высоте трех человеческих ростов висел колокол. Нормально. Сквозь потемневшую бронзу отчетливо было видно впечатанные жгуты плетений. Судя по всему, зарядился он по полной и готов в случае чего к применению.

Я перевел взгляд с него и начал рассматривать забор, крышу и все остальное, куда только падал взгляд Ох и постарался я в свое время, когда все это накладывал, запитывал и настраивал! А вы что думали, само что ли все взялось? Нет, впахивал ваш покорный слуга с помощью знаний и умений, а также посоха. Эх, были бы у меня в свое время эти знания и умения! Глядишь, и замок бы не потеряли...

Удовлетворившись обзором, я кивнул, и только было собрался спускаться, как вдруг увидел на тракте черную точку, приближавшуюся к нам. Магическое зрение не подвело — к нам скакал какой-то всадник. Час от часу не легче...

Я не торопясь спустился по лестнице с колокольни, прошел через третий этаж и полез на второй. Перегнувшись через балюстраду, я крикнул вниз:

— Гости!

Глава 3

Какие там гости... И точно уж не за выпивкой или едой.

Особо, конечно, никто не расслаблялся — кем только всадник мог не оказаться — но и позиции наверху занимать никто не стал, не тот уровень угрозы. В конце концов, даже если уровень резко станет тот самый — я на подхвате и смогу нейтрализовать почти кого угодно. Но нет, все оказалось гораздо проще и банальней...

Всадник еле держался в седле, и его рубаха была залита красным. Когда мы подошли к нему, он буквально упал к нам на руки. Ба, знакомое лицо. Не помню, как зовут, видимо нас не представляли, но он был из Аспена. И был — точное слово. Я, конечно, попытался помочь умирающему, но он потерял за время скачки слишком много крови от раны в боку, а это уже фатально, кровезаменителей нет и спасти его можно было бы только в нашей клинике. Как он живым добрался до постоялого двора — загадка. Видимо, это как раз был тот случай, когда человека ведет долг, и смерть отступает перед ним.

— Орки напали на Аспен, — прохрипел он у нас на руках. — Я к вам за подмогой.

— Много? — спросил Бенидан, пытаясь удержать скользкими окровавленными руками тело несчастного парня.

— Племя.

— Как выглядят?

— Красные полосы на мордах. И белые.

— И все?

Парень не ответил, и тело его обмякло. Все, ушел за Грань.

— Отмучился, — сказал Род, и осенил себя Святым Кругом.

Мы осторожно положили тело на землю.

— Ну что, господа, военный совет? — спросил Бенидан.

— Пошли в таверну, — кивнул на постоялый двор Род.

— Что узнали? — встретил нас в дверях Тарсо, сменивший уже мясницкий нож на верный легионерский меч.

— Рано ты вооружился, — попенял ему Бенидан.

— Никогда не рано, — ответил ему Тарсо, убирая, однако, меч в ножны.

— Орки напали на Аспен.

— Твою мать, — Тарсо сплюнул на землю с крыльца. — Так и знал. Говорил же этим долбоклюям, что не спасет их святость и чистота помыслов.

— Не только ты, — ответил ему с досадой Род.

— Слушаю ваши предложения, господа, — сказал Бенидан.

— Да какие тут предложения, — поморщился Род. — Тарсо, ты вроде тут в местных разбираешься?

— Ну, в какой-то мере, — осторожно ответил Тарсо.

— Он перед смертью сказал, что они были в боевой раскраске с красными и белыми полосами на мордах. Я что-то среди подопечных такого не припомню.

— Можно вызвать Амитолу. Уж Истэка своих соседей точно знают, — вклинился Бенидан. — Тем более, если у них паспорт на морде написан.

— Можете не вызывать, — махнул рукой Тарсо. — Я знаю, кто это. Племя Отэктей. Кстати, название говорящее, в переводе — Убивающие Многих.

— Точно говорящее, — хмыкнул Бенидан. — Что можешь про них сказать?

— Отморозки. Полные. Парии среди орков и индейцев, ну и поселенцев, само собой. С ними никто не хочет вести никаких дел.

— И что, они до сих пор еще живы? — заинтересовался я. — Нравы тут вроде простые, заехал в стойбище батальоном и вырезал под корень. Чтобы больше не размножались.

— Пытались и не раз. Вот только эти краснорожие живут в горах, куда добраться довольно трудно и где один стрелок может сдерживать целую армию на тропе.

— До гор-то отсюда сколько? — удивился я. — Лиг двадцать-тридцать?

— Бешеной собаке семь миль не круг, — сказал Тарсо. — Вот и устраивают они время от времени рейды на сопредельные территории. С соответствующим результатом. Иногда правда сами получают по щам, как в Орсоде.

— Пытались напасть на Орсод? Оптимисты, — ухмыльнулся я.

— Ну это, говорят, давно было. Мне в Орсоде рассказывали. Говорят, там их под ноль извели, недооценили они поселенцев, у каждого из которых по мачете под подушкой лежит, и боевых магов.

— А потом они восстановили численность и опять начали проказить, так что ли?

— Ну да, Гарс. Как те самые тараканы, про которых ты говорил. Кто-то остался, и пошли опять размножаться. Поколение подросло — и вот опять понеслись краснорожие по прерии. Только уже осторожнее стали. Не нападают на крупные племена вроде Истэка, или крупные города вроде Орсода. А вот пощипать переселенцев да пограбить независимых по дури поселений — это за милую душу.

— Какие милые ребята, — сказал я.

— Какие есть, — пожал плечами Тарсо. — Как и бешеные собаки.

— И бороться с ними надо, как с бешеными собаками, — озвучил всеобщее мнение Род. — Только вот как бы это сделать помасштабнее... Чтобы раз — и под корень...

Я поморщился, памятуя о том, как переселенцы устраивали геноцид индейцев, не побеждая их в бою. Отравленная, да и обычная «огненная вода» и оспенные одеяла. Правда, по большей части это не совсем так. И историки говорят совсем другое, судя по открытым архивам. Списывать все случаи эпидемий на переселенцев нельзя — масштаб не тот, и до них вымирали целыми племенами и не только от оспы. Но в любом случае, повторять здесь этот опыт не хотелось, хотя никаких конвенций и правил на эту тему здесь не было и в помине. Ну что вы хотите — средние века, жестокость здесь норма, а гуманность — слабость. Так что бактериологическую войну я оставил на самый крайний случай.

— Сейчас я звоню герцогу, пусть Его Светлость будет в курсе, — Бенидан достал из кармана переговорный артефакт моей работы.

Как ни тянуло меня обозвать его «смартфоном», но я вовремя прикусил язык. Тем более, что работал он совершенно на других принципах, к микроэлектронике совсем не относящихся. Я сделал его в виде привычной «лопаты», плоским и удобным. Хотя, конечно, экрана как такового у него не было — вместо него на лицевой панели были несколько кнопок-кристаллов. Важное, надо сказать, усовершенствование — обычный переговорник шел из одного камня, разрезанный пополам и при соответствующей обработке он приобретал свойства связности. Ну а покорпев как следует и изучив по мере возможности знания из жезла, мне удалось соорудить девайс, в котором связность шла с несколькими переговорниками. И вызов как раз шел из части того камня. По существу, это был набор переговорных артефактов, многих в одном. А вот как это все было увязать в один кусок, да экранировать взаимозависимость камней при условии их работы — да, это была нетривиальная задача. С которой, впрочем, я нормально справился, и теперь десяток моих артефактов был у самых главных людей в нашей иерархии.

Бенидан звонил Осию по очень простой причине — тот был нашим главнокомандующим. А кто же еще? Лейтенант Королевских пикинеров, служивший в Королевской Страже и изучавший военные науки подходил как нельзя кстати на эту роль. Тем более, он здесь самый старший по титулу, званию и опыту службы. Не знаю, какой он полководец и что ему там преподавали при дворце, но все равно — молодец среди овец. Пока, правда, брат увиливал от этой должности по весьма уважительной причине — у него были и другие заботы. В частности, такие, как обеспечение жизнедеятельности нашей деревни. Но в данном случае без него бы не обошлось.

Бенидан кратко изложил по артефакту случившиеся, выслушал довольно развернутый ответ, сказал «Есть!» и повесил трубку.

— Выдвигаемся на разведку в Аспен, — бросил он нам с Родом.

— А мы? — спросили оставшиеся легионеры.

— А что вы? Остаетесь на постоялом дворе. Все. Или кто-то по дому соскучился?

Раздались короткие смешки. Нет, по Осгену не соскучился никто. Возвращаться в казарму и искать себе занятие? Да ну его к черту. Вахта у Тарсо считалась за счастье — размяться, помогая по хозяйству, да заодно сытно и вкусно пожрать. Тарсо не заморачивался отсутствием гостей и готовил всегда что-нибудь вкусное для себя и смены, благо продуктов в стазисах у него был приличный запас. Да и истэки помогали со всякой четырехногой дичью. Сидеть сиднем в казарме и лопать «жричедают» народу явно не хотелось.

— Ты не возьмешь с собой охрану? — удивился я.

— А смысл? — спросил Бенидан. — Мы же не с акцией возмездия едем. Пока мы доедем в Аспен, пока проведем время там, то-се, отэктеи успеют добраться до своего стойбища, а там их оттуда не выковыряешь.

— Посмотреть и только?

— Ну да. Герцог сказал, что потом туда подъедут истэки, от одного из их стойбищ до Аспена недалеко. А там будем разбираться на месте.

— Ладно, — вздохнул я, и сделал жест Другу.

Пес вздохнул так же, почти по-человечески. Уж очень ему не хотелось вместо возвращения домой куда-то заезжать.

— Надеюсь, хоть в Аспене переночуем.

— Подождите! — Тарсо исчез в дверях постоялого двора.

Бенидан скорчил неопределенную морду и пошел к конюшне за подменными лошадьми, а я принялся снимать седло для перевозки пса. Когда он вывел оттуда трех свежих жеребцов, Тарсо опять появился в дверях с объемистым мешком.

— Вот, вам на дорогу!

— Спасибо! — я принял увесистый мешок.

Никакая мешковина не могла унять ароматы стряпни Тарсо. Да и пес сразу повеселел — пожрать он всегда любил.

— Спасибо, — повторили за мной Род и Бенидан.

Род еще заговорщически подмигнул, а Тарсо кивнул. Ну все понятно, его знаменитый вискарь входил в комплект. Я сделал вид, что поскользнулся и вот-вот уроню мешок. Тут же Бенидан открыл рот, как рыба, а Род издал неопределенное восклицание ужаса. Я ловко поймал мешок у земли и подмигнул Тарсо.

— Дай сюда! — Род протянул руку и потребовал мешок.

— Да на. Что, не доверяешь?

— Вам с псиной жратву доверять — себя не уважать. У меня целее будет, — он бережно засунул мешок в переметную суму типа «мечта оккупанта». Туда влез бы и Друг, и еще место бы осталось.

— Алкаши, — буркнул я, и стал приторачивать седло.

— Что-то у нас младший легионер Гарс разговорился, — ласково сказал Род, делая вид, что ищет кнут.

— А еще он боевой маг, — я в ответ поправил притороченный к спине посох. — И знает заклинание очистки воды от всяких примесей, в том числе ядовитых. Будет чистейшая вода, как слеза Единого.

Род шутливо погрозил мне кулаком.

— Так, вы закончили? — осведомился Бенидан. — Тогда по коням!

Я поднял Друга и вскочил в седло сам. Предстоял долгий путь.

К Аспену мы подъехали, когда уже стало смеркаться. Точнее к тому, что от него осталось. А осталось от него пепелище с кое-где торчащими обгорелыми стенами.

— Вот ублюдки, — сплюнул Род.

— Тут прямо-таки резня, — Бенидан осматривал тела, лежащие на деревенских улицах. — Арман?

Ну раз он меня так называет, пора и мне поработать. Я кинул поисковое плетение. Черт, да тут была конкретная бойня. Все мертвы, причем оскальпированы по обычаю орков, никого живого... почти. Одна точка все-таки была. Я спустил пса на землю.

— Пошли! — скомандовал я псу, и мы с ним двинулись в направлении еще дымящегося амбара.

Пес старательно обходил лужи крови и сгоревшие головешки, ведя меня туда. Там, за амбаром, за каменной оградой кто-то прятался.

«Человек. Один.», — оттранслировал мне пес.

— Понял, — ответил ему я.

Я перепрыгнул ограду. Вот те на! На земле, прислонившись к ограде, без чувств лежал пацаненок лет десяти. Худенькое тельце, взьерошенные волосы, в домашнюю одежду въелись кровь и копоть...

Я быстро осмотрел ауру. Все понятно — переохлаждение, каких-либо других повреждений я не заметил. Грелся, видимо, у сгоревшего амбара, когда нападавшие ушли, но тепла надолго не хватило. Ничего, необратимых повреждений нет, слава богу. Я осторожно, медленным ручейком, влил ему немного силы.

Пацан открыл глаза и проморгался.

— Где я? — прохрипел он пересохшим горлом и закашлялся.

Вот черт, надо было сразу дать ему воды. Я снял с пояса жестяную флягу, подогрел ее в руках, открыл крышку и поднес к губам пацана. Парень жадно сделал несколько глотков.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Я снял с себя кожаную куртку и набросил ему на плечи. Не хватало, чтобы он опять окоченел.

— Меня узнаешь? — спросил я.

— Да, вы пару раз к нам заезжали. Вы из Осгена.

— Правильно, — сказал я.

А вот теперь, перед тем как начать выяснять, что случилось, надо прибегнуть к магии разума. Пацан, похоже, столько видел и слышал, что сейчас внезапно сорвется и забьется в истерике, я уже видел зарождающиеся красные сполохи в ауре. Наложив ему руки на голову, я убрал, насколько мог, возбуждение и повысил порог восприятия. Применить Бесстрастного Свидетеля, что ли? Тогда он будет говорить, как робот, без всяких эмоций. Так и сделаем, а то слишком много на него навалилось. Пес лизнул его в грязную от слез и копоти щеку, а я наложил плетение. Теперь на пару часов этого хватит.

Я помог парнишке подняться на ноги, и перелезть через невысокую, в половину человеческого роста, ограду. Друг прыгнул за нами.

Приняв парнишку, я обнял его за плечи и повел к Роду и Бенидану, умышленно загораживая картину резни — даже для меня, ко всему привыкшего, крови было многовато. Нечего ему смотреть на лишние трупы, и так потом придется его ставить на постоянное наблюдение и лечение от посттравматического синдрома.

— Как зовут-то тебя? — Род опустился на корточки перед пацаном.

— Айлас, — срывающимся голосом сказал парнишка.

— Что произошло, Айлас? — мягко спросил Род.

Я наблюдал, как плетение внутри его головы гасило красные сполохи, готовые вылезти наружу. Магический транк действовал, но все равно, травма была сильной.

— Налетели орки. Начали врываться в дома, убивать всех...

Мы ждали, не обращая внимание на обороты речи парнишки. Трудно было такое говорить.

— Потом папу с мамой тоже выволокли на улицу, а я ускользнул через заднюю дверь. Спрятался, меня не нашли. А когда они уехали, я нашел папу, маму, тетю...

Я сделал знак Роду и коснулся указательным пальцем темечка Айласа, погружая его в сон. Свидетель уже не срабатывал, красные сполохи в районе верхних чакр только разгорались, не желая спадать.

Подхватив падающее тело парнишки, я уложил его поудобнее.

— Ну в общем-то все ясно, — Род обвел взглядом картину разгрома. — Такое впечатление, что мы опять на Черном Истоке.

— Вспоминаю Кисоде. Там было такое же, только скальпы не снимали, — кивнул Бенидан.

Ну это они про дела своих минувших дней вспоминали, меня тогда еще в легионе не было. Но то, что черноистокские аборигены практиковали негритюд, я был в курсе. Во всяком случае, здесь было жутко. Окровавленные обезображенные трупы мужчин, женщин и детей, валяющиеся где попало на узких деревенских улочках, сожженные дома, какие то окровавленные тряпки и раскиданная домашняя утварь... Неласковый зимний ветер играл золотистыми кудряшками волос маленькой, лет шести девочки, чье тело валялось неподалеку. Лица у девочки не было. Кулаки у меня сами собой сжались. И теперь я подумал о том, что поспешил отказаться от мысли об оспенных одеялах и прочих средствах массового уничтожения. Любого ханжу-«гуманиста» достаточно провести по этому полю смерти, а желательно сбить ногами на землю и провозить его белым пальто по крови и грязи. Чтобы впитал в себя результаты либеральных и гуманистических ценностей так, чтобы отстирать не мог. Может, тогда и поймет разницу цивилизаций и перестанет орать «Это другое!». Тупиковые ветви эволюции должны быть отсечены.

— Теперь осталось только дождаться отряда Амитолы, — сказал Род.

— Мальчишку заберем в Осген, — озвучил Бенидан свою мысль. — Я пока соединюсь с герцогом и доложу обстановку.

— Доложи ему и другое, — я посмотрел на продавленную в земле колею от тележных колес. — Заметил, что амбары пустые?

Бенидан прошелся к выгоревшим воротам амбара.

— Да, похоже, ты прав. А это значит...

— Что скорость загруженной телеги обоза по нормам Легиона — пять-шесть миль в час. Они просто не могут уйти далеко. Туда они будут добираться несколько дней и с малой скоростью. А учитывая то, что что-то я ни одной телеги и лошади не вижу, обоз будет тащиться еще медленнее. Улавливаешь?

— Ну что же, мысль здравая. Вызываем наших и трясем стариной?

— Если старина не отвалится, — хмыкнул я. — Можешь и наших, но если сюда прибудут Истэка, то мы выиграем еще больше времени. А как воюют индейцы, ты знаешь.

— Тоже верно. Ладно, я поговорю с герцогом, а вы пока тут осмотритесь. И можем отдыхать. Если все срастется, у нас будет длинная и насыщенная ночь, — Бенидан достал связной артефакт и нажал на первую кнопку.

Глава 4

Из Аспена, точнее того места, где он раньше стоял, мы выехали уже глубокой ночью, когда все были в сборе. Кроме воинов племени Истэка приехала и смена с постоялого двора, вооружившись до зубов.

— Зачем двор оголили, там кроме Тарсо никого не осталось, — попенял Бенидан вновь прибывшим.

— Приказ Его Светлости, — пожал плечами один из наших. — Тарсо сказал, что и сам пару часов отобьется, если что. К нему уже выехала вторая дюжина, сейчас, наверное, уже там.

— Вот раз ты такой умник, бери мальца, и дуй на постоялый двор. Справимся и десятком, тем более мы не одни, а с индейцами.

— Есть! Только скажите индейцам, пусть мне заводную дадут.

— Обязательно.

Отряд вел старый опытный индеец, местный следопыт. И он особо не спешил, разбирая следы на остывшей земле. Его можно было понять — никуда орки с добром не денутся, не зря они вывозили продовольствие из Аспена. Не бросят же они телеги и поскачут домой? Не для этого они решились напасть. Причем, если бы не беглец, мы бы и не узнали про нападение — как ни странно, но никакой связи между поселениями не было. Здесь привыкли выживать сами по себе, и добрососедскими отношениями это было трудно назвать. Тем более аспенцы довольно ревностно следили за развитием Осгена как потенциального конкурента — обе аграрные деревни, обе заготавливали продовольствие и, если позволял урожай, отвозили излишки в Орсод, которому было всегда мало. Так что открытой вражды между нами не было, как не было и дружбы. А вот это уже было большой ошибкой, которая и сыграла свою роль — люди должны держаться вместе. Тем более, поселенцы на чужой земле. И если Осген взял за правило сотрудничать со всеми, кто к этому готов — в частности, с индейцами и орками — то Аспен выбрал политику изоляционизма. С одной стороны, понять их можно — если Осген строился на личной земле клана, купленной у индейцев еще в приснопамятные времена и утвержденной короной, то вот здесь ситуация была другая. Аспен стоял на ничейной земле, на свой страх и риск. Как я выяснил в разговоре с Амитолой, это была земля когда-то исчезнувшего племени Гудэхи, вымершего лет сто назад от эпидемии какой-то убойной заразы, и среди индейцев считавшейся если не проклятой, то плохой. Истэки забирать ее себе не стали — а зачем, и так огромные и плодородные земли есть, самим бы обработать. И защитить тоже — в отличие от наших мирных хозяев земли тут обитали черте-кто, типа тех же отэктеев. Сюда наведывались и кочевые племена во время сезонных переселений, и отряды оседлых племен, и за некоторыми был нужен глаз да глаз. Что последние события и показывали.

После того, как мы отъехали на пару лиг, индеец дал команду спешиться.

— Чего это он? — спросил я у Бенидана, взявшего под уздцы лошадь.

— А ты смотри и наблюдай, — усмехнулся он. — Забыл, чему тебя в Легионе учили?

— Да я как-то верховой ездой там и не занимался.

— Старая уловка. Посмотри в седельной сумке, — кивнул он на круп моего коня.

Я начал наблюдать за индейцами. Да, молодцы, не пропадут. Те подвязывали на копыта своих коней нечто вроде кожаных чулок с подошвами из толстой кожи. Прямо какие-то ботинки для лошади...

— Как и у нас, стук копыт намного тише, — прокомментировал Бенидан. — И лошади удобней ступать на неровной почве. Айзанцы вообще с подковами не заморачиваются, у них лошади с копытами, обернутыми кожей.

— Это можно сделать и по-другому, — я скастовал Полог Тишины и наложил на кожаные повязки. — Теперь вообще бесшумно.

— Сделай и мне, — хмыкнул Бенидан.

— Давай сюда, — я протянул руку и, взяв эти ортопедические устройства, оплел их плетениями. — Все, готово!

Вот только мои манипуляции не остались незамеченными. Ко мне подошел тот самый следопыт, ведущий отряд.

— Что ты делать с башмак?

— Бесшумно ступать, — сказал ему я, безбожно коверкая грамматику. Этакий пиджин-лундиш вместо пиджин-инглиша для земных туземцев.

— Покажи!

— Хорошо, сейчас.

Я зашнуровал пыточное приспособление, влез на лошадь, и заставил гарцевать на месте, или как там это у лошадников называется. Копыта опускались на землю абсолютно бесшумно.

— Делать нам! — категорически потребовал он.

— Ну почему бы и нет, — скорчил гримасу я, и пошел к уже обутым лошадям. Делов-то... Потратил на это минут пять, зато войско теперь на бесшумном ходу.

— Хорошо! — сказал следопыт и вновь вскочил в седло.

Теперь, когда лошади скакали бесшумно, мы перешли на галоп, стараясь как можно быстрее успеть на перехват.

После получаса такого передвижения следопыт вскинул руку вверх, и наше войско остановилось.

— Спешиваемся, — сказал Бенидан, наблюдая как индейцы покидают свои седла и распаковывают вьюки, доставая из них оружие.

— Ладно, — я спрыгнул на землю и скастовал поисковое плетение. — Что-то пока я никого не вижу.

Следопыт повернул ко мне сердитое лицо.

— Не шуметь, — предупредил он. — Дальше пешком.

Ну пешком так пешком.

— Ну что, Друг? Наездился? — я отстегнул клапана, спустил собаку вниз и надел ему на лапы пинетки, еще хранившие в себе пыль Черного Истока. — Теперь прогуляешься. Пошли.

И наш отряд двинулся в путь. Скрытность я мог даже и не обеспечивать — дети долин и холмов при ходьбе быстрым шагом двигались почти бесшумно. Так мы прошли около лиги, пока при следующем броске плетения я не увидел несколько отметок. Вот теперь кулак поднял я.

— Орки? — задал риторический вопрос Бенидан.

— Да. Вероятно, выставили охранение.

— Ну что, тогда за работу. Где ты их видел?

Я опустился на корточки и схематично изобразил расположение точек.

— Понятно. Трое. Что-то мало. Я беру с фронта, ты с Родом — с тыла.

— Лучше я с фронта. Сниму магией, бесшумно. Вы с нашими с тыла...

— Нас забыл! — передо мной возник индеец. — Мы лучше!

Ну так-то оно может и так, но еще лучше не мешать друг другу.

— Хорошо, пусть лучше. Возьми своих лучших воинов и пусть идут с Родом и Бениданом. И слушаются их. Командир может быть только один.

У индейца глаза аж мигнули красным огнем от такого оскорбления.

— И решите эти вопросы сейчас, чтобы потом в бою не мешать друг другу и не сорвать все, — продолжил я. — Мне помощь не нужна, я сам. Понятно?

Индеец мрачно кивнул.

— Вот и хорошо, пока разбирайтесь, а я пошел. Работаем по готовности, — я поднялся с корточек, хрустнув коленями, и поманил за собой собакина.

Хорошо, что местность была холмистая, а на небе облачно, нас ничего не выдаст. Точнее, нас с Другом точно, мы под скрытом и Пологом Тишины. Можем хоть пройти в центр лагеря орков и погресться у костра, если таковой был.

Идти пришлось долго — скрыт скрытом, а вот если внезапно камешек подлетит или сухостой пригнется... Конечно, суеверные дети природы могут списать их на проделки духов, но вопить от этого они будут ничуть не меньше и перебудят весь лагерь. Плохо, что я не знал их пантеона — у каждого племени свой папа-медведь, или койот, или кто там еще в качестве тотемного животного. Так что явление духа тотема народу явно не удастся.

Бросая плетение раз от раза я наконец-то увидел часового. И он явно нес службу на «отгребись», удобно устроившись на пригорке и положив рядом копье — ну в самом деле, кто их будет преследовать? Да и скорее всего, никто не знает, что Аспен разграблен — ну может кто и спасся, а куда он пойдет? Тем более, когда тут такая толпа противников, почти вся мужская часть племени, а это сила!

Только вот когда против тебя не работают профессионалы из Легиона по борьбе с орками. Другого цвета кожи, правда, но, главное, что внутри у них то же самое. Те же орки, вид сбоку.

Последнюю сотню шагов до мирно лежащего и жующего табачную жвачку орка мы преодолели крадучись. Чтобы ничего не тронулось и не пошевелилось. Мы обогнули пригорок и когда до него оставалось шагов десять, я нацелился и сжал ладонь. Орк издал полузадушенный хрип и забился в агонии, схватившись за горло. Шумно, очень шумно... Я бросил Полог Тишины на бьющееся тело и подождал, пока оно, наконец, не замрет. Мой готов. А другие?

Брошенное плетение показало довольно неприятную вещь. Охранение-то ерунда, а вот столько коричневых точек, слившихся в уродливые пятна, я не видел давно. Тут явно двести-триста рыл, ну точно все племя на охоту вышло! Плетение показывало еще и индейцев, медленно сжимающих кольцо вокруг стоянки орков. Пора поспешить и нам, чтобы не опоздать к началу веселья. Я сделал жест Другу, и мы поспешили поближе к месту будущего действия.

Я подошел шагов на сто к стойбищу и глянул еще раз плетение. Ага, а вот и наши силы, охватили редким кольцом стоянку. Ну что же, пора внести страх божий в темные души, как сказал бы проповедник Единого. Только вот я — не он, и работаю по-другому. Хотя и сходно. Сыграем уже отработанную роль.

Я сбросил скрыт и накинул уже отработанный ранее морок. По мне заструились огненные вихри, превращая мой облик в пылающий столб, а за спиной раскинулись пламенеющие крылья. Я воздел руки вверх и в ладони потекли сияющие ослепительным белым светом столбы Силы, искрящиеся молниями.

Находящееся вокруг орки на мгновение застыли как бандерлоги перел Каа. А потом я уронил эти столбы по обе стороны обоза, и в землю ударили с оглушительным треском молнии, прибив при этом несколько орков.

— Вакинааан!!! — раздался многоголосый вопль ужаса, и орки начали разбегаться в панике. Какое там хвататься за оружие? Да разве можно соперничать в силе с богом, тут бы ноги унести да мокрые штаны чтобы не соскочили во время бега под весом наваленного!

Вот тут уже вступили в дело наши союзные силы, встретив разбегающихся в ужасе орков сначала стрелами, а потом и мечами. Ну и я не остался в сторонке, работая обеими руками — в правой плюющийся молниями жезл, а из ладони левой неприцельно вылетали небольшие файрболы, впрочем, иногда попадающие в кого-нибудь из бегущих. Я остановился только тогда, когда уже индейцы появились шагах в пятидесяти от меня, а движение вокруг прекратилось. Некому было больше двигаться. Кто тлел кучкой тряпья на земле, кто валялся со стрелой в груди — и то и то правки не требовало.

По привычке я бросил плетение. Вот те раз, а вот те два, второй кирпич пошел... Кто-то остался жив, вон под той телегой прячется. Я подошел к этому транспортному средству.

— Друг?

Окутавшись свечением и включив морок, собакин полез под телегу, раздался его рык и гавканье, и из-под нее выскочило что-то такое мелкое и на редкость вонючее. Не зря у местных в ходу было сравнение «воняет, как орк». Точнее, орчанка. Тощая, вонючая, грязная — ну в общем идеальная бичиха. Я сбил ее с ног концом посоха, и она растянулась на земле, дрожа и дергаясь. Ну тут больше заслуга Друга — милый песик, особенно включающий ментальные способности, мог заставить обосраться и местного медведя в несколько раз крупнее его. Что уж тут говорить о дикарке.

— Сторожи ее, — приказал я ему и поспешил к подошедшим к обозу воинам.

— Ты опять хулиганишь? — хмыкнул Бенидан. — Да выключи уже морок, глаза режет.

— Зато светло, — сказал я. Но морок свернул.

— В следующий раз хоть прелупреди, что ты начинаешь, — укорил меня Бенидан. — А то наши союзники чуть сами не усрались.

— Но зато сработали чисто, — я еще раз бросил поисковое плетение. — Всех уработали.

— Кроме этой твоей добычи, — он кивнул на трясущуюся орчанку, над которой стоял оскаливший клыки Друг. — Откуда только такие чучела берутся?

— Тебе сказать ответ? — подмигнул я ему.

— Да ну тебя, пошляка!

— Учился у лучших из Легиона, — отбрил я его и подошел к трофею. — Друг, оставь ее мне.

Собака недовольно села, убрав грозный вид. Ну как же, такого развлечения лишили.

— А ну-ка, вякни что-нибудь, — спросил я орчанку. Не из праздного интереса, мне было нужно определить ее диалект. Вдруг у меня в памяти он есть?

— Вакинан! — у орчанки глаза стали по блюдцу, и она быстро-быстро перебирая ногами стала отодвигаться от меня. Друг опять зарычал, зашел ей за спину и перекрыл путь к неудачному отступлению.

— Да Вакинан я, Вакинан, — поморщился я. — Ты кто?

— Найра, — робко пролепетала она.

Ну тут прямо в точку — глаза у нее действительно были большими. Но скорее всего, от ужаса.

— Скажи-ка мне, Найра, что орки делают так далеко от дома? Только не врать. Я — бог и наказываю тех, кто мне врет.

— Еда для племя нет. Голодные все, — испуганно пролепетала она мне на ломаном истэкском.

— А теперь скажи это на своем языке! — потребовал я.

Нет, увы, несмотря на огромную базу языков, которая хранилась у меня в памяти благодаря моим девайсам, это наречие я не знал. Максимум, что разобрал — еда, нет и все. И то дико искаженные. Ну а что вы хотите — племенное наречие, одно из тысяч таких. Сколько стойбищ, столько и наречий.

— Зачем же убивать? — спросил я. — За еду?

— За еду, — эхом повторила она.

— Почему бы было не купить или попросить?

— Белокожие люди плохие, они бить отэктеев, — опять пролепетала она. — Еда не давать.

— А заработать вы не пробовали?

— Отэктей не работать. Мы воины и охотники!

— Особенно ты, скво, — усмехнулся я. — Жалкое подобие орка.

— Я жена воина!

— Вот это уже ближе к теме. Пока воины дрались, ты под телегой сидела, — продолжал насмехаться я.

Глаза у нее на мгновение вспыхнули красным, но она сдержалась. Весьма благоразумно с ее стороны, учитывая, с кем она разговаривает и среди кого находится. Истэка могли сразу пустить ее на ленточки — кожа орков славилась своей прочностью и эластичностью. Вон черные орки из побежденных других племен делали хорошие барабаны и обтяжку для щитов.

Орчанка промолчала.

— Ты единственная осталась из своего обоза, — сказал я. — Хочешь жить?

— Можешь забрать мою жизнь, Вакинан, но дух мой ты не заберешь!

— О как, — сказал Бенидан. — Сдается мне, Ваша Божественность, она строптивая.

— Ты — скво, твой дух годен только ваших щенков рожать, — сказал я, подпустив пару плетений подчинения. А дух твой теперь принадлежит мне.

Я скастовал плетение Божественного Клейма, и прицелился в ее грудь. Раздался дикий вопль боли, взвился легкий дымок и на груди орчанки чуть ниже ключиц появился черный силуэт креста с перекладиной. Ну да, фантазия у меня слабая, ткнул, что пришло в голову первым. Ей еще повезло, что я силу сдержал — обычно это заклинание было для выжигания маркировки на твердых поверхностях, согласно памяти жезла даже на бронеплитах Древних. Я быстро заживил ткани, и теперь ей придется навсегда щеголять с такой тату.

— Теперь ты — раба Вакинана. И принадлежишь мне.

— Никог... ой! — она схватилась за грудь.

Ага, татуировка-то не простая, а волшебная. Связанная с плетениями подчинения, наложенными ранее. Обратная связь, попробует бунтовать — получит болевой сигнал.

— Ты смеешь спорить с богом? Поняла, ничтожная?

Орчанка смолчала, лишь черты лица исказились.

— Что будете с ней делать, Ваша Божественность? Прикажите разделать ее на жертвеннике или в ваш гарем отдать? — ухмыльнулся Бенидан.

Вот же скотина, еще и глумиться изволит! Дождешься, что самого в гарем отдам на руководящую должность, подумал я. Но терять реноме перед зрителями нельзя.

— Отвезите ее на пару лиг и там отпустите, — повелительным тоном сказал я. — Дайте ей еды столько, сколько хватит добраться до дома. Пусть идет, и помнит, что дух ее принадлежит мне. И передаст всем, что земля Истэка и Гудэхи принадлежит мне и находится под моим покровительством. И каждый посягнувший на нее будет наказан смертью!

Я отступил в сторону, и воины Истэка подхватили орчанку под руки и потащили ее к трофейным орочьим лошадям.

— Ну и зачем ты ее отпустил? — спросил Бенидан, когда орчанку отвели подальше. — Не проще было бы ее кончить?

— А какой смысл? — пожал плечами я. — Что так, что так она бесполезна. А за гарем я тебе еще отомщу.

— Зато складно получилось, — хихикнул Бенидан. — Ваша Божественность...

— За это тоже, — пообещал я. — А смысл — простой. Земли Гудэхи надо подгребать под себя. Столько плодородной земли пропадает! А земля — это все.

— Я думаю, будут терки с индейцами. Их союз племен может не потерпеть такой самодеятельности.

— Они сами сделали эти земли выморочными из-за каких-то суеверий. Если с землей что-то не так, я это увижу. А как вернемся в Осген, я поговорю с Амитолой. Я думаю, смогу ему объяснить, что надо брать эту землю. Пусть поговорит со старым Пэйта, все равно рано или поздно вождем будет он.

— Как хочешь... Ваша Божественность!

— Ах ты...

Бенидан хихикнул и отскочил от меня.

Глава 5

Наступивший день был до предела сумбурным и хлопотным. Для начала мы стащили тела всех орков в одну огромную яму — я выбился из сил, копая такую братскую могилу. Положено было конечно их сжечь, но, во-первых, это была честь, а не просто утилизация, которой банда орков не заслуживала. А во-вторых, леса тут поблизости не было, и на кремацию такой оравы его бы пришлось пилить дофига и потом еще везти. Как я пожалел, что у меня нет под рукой пыли Древних, которой пользовались в таких случаях! Все осталось в том самом фургоне, который я закопал перед поступлением в Легион. Ничего, сами по себе разложатся, удобрение хорошее будет.

А потом... Потом мы поделили то, что осталось из запасов, увезенных орками из Аспена. Аж двенадцать огромных возов, доверху забитых провизией. По согласованию с Осием, половина отходила Истэка, чему я был, кстати, рад. Хорошие отношения с союзниками — залог здоровья на будущее, чтобы случайно не отравиться железом, попавшим в организм в твердой и острой форме. Тем более, Амитола был мне нужен не меньше, чем я ему. Хотя после устроенного файр-шоу индейцы смотрели на меня по-другому. Ну да, они знали, что я боевой маг, но вот продемонстрировать это в действии, да еще и представить в форме, доступной для детей природы? Совсем другое дело.

— Ну и что мы будем дальше делать? — спросил у меня Бенидан.

— Не знаю, — сделал я неопределенное выражение лица. — Аспена больше нет, но в будущем, когда это будет наша земля, надо поставить почтовую станцию. Не как «Салун» у Тарсо, просто небольшое укрепление и конюшню со сменными лошадями. Кони у нас есть, вон сколько.

Я повернулся на табун, который достался нам по результатам раздела.

— Как вернемся в Осген, сразу отряжу туда бригаду с охраной, — пообещал Бенидан. — Пусть соорудят что-то вроде заведения Тарсо, только поменьше.

— Именно. И без питейного зала. Пусть заправляются в «Салуне», заодно и стимул будет ехать дальше.

Про казино и прочие радости жизни, устраиваемые в моем мире на индейских территориях, я упоминать не стал. Пусть даже не подозревают про существование таких возможностей. И Тарсо надо предупредить, что за азартные игры в салуне участникам полагается веревка. Я помнил, что творилось на Диком Западе с его игорными традициями. Не хватало мне еще наплыва сомнительных личностей и поножовщины на улицах, непременно сопровождающих салуны Дикого Запада. Хоть это и гарантировало доход, но проблемы, которые связаны с получением этого дохода, его явно перевешивали.

— Нно! — я пришпорил лошадь и мы, оставив наше союзное войско разбираться с трофеями, поскакали осматривать Аспен.

По времени туда уже должна была прибыть дюжина легионеров как похоронная команда. Собирать трупы тоже кому-то надо, пусть и чужие. Антисанитария могла погубить и не такие города, а эпидемия совсем не нужна.

Да, в Аспене сейчас шла скорбная работа, сюда приехала и Иль, как маг Жизни. Только вот ей работы по профилю тут не было. А вот прибывшему с ней Арию — была. Кто еще как не Искореняющий-расстрига мог соблюсти все обряды, положенные при погребении?

— Я смотрю, у вас тут полный хаос, — вместо приветствия сказал Арий.

— Спасибо за то, что открыл мне глаза, — ухмыльнулся я, подавив желание упомянуть про «капитана Очевидность». Брат не понял бы, а пояснять мем не хотелось.

— Ну я так понял, что вы разобрались с теми орками?

— Конечно, а как иначе? — я взял коня под узцы.

— С поселком надо что-то делать, — сказал он.

— А что с ним делать? — обвел я глазами картину разрушений. — Проще все снести и построить заново. Только не на этом месте. Аура плохая. Хотя бы в полумиле отсюда.

— Я думаю о том же. Только нам сейчас второй не потянуть. У нас у самих еще дела есть.

— Вот, слушай, что мы с Бениданом придумали, — и я вкратце изложил ему идею.

— Да, пожалуй, так пойдет, — кивнул он. — Только вот закончим с этими скорбными мероприятиями, и все обсудим.

— Обсуждайте, — я дернул плечом. — У вас голова большая, я имею в виду вашу начальственную шайку.

— Но-но, не дерзи тут мне! — шутливо задрал нос Арий. — И вообще, иди копай.

Я тяжело вздохнул. Опять двадцать пять, точнее, идти копать. Блин, превращаюсь в могильщика. Дело, конечно, прибыльное, но не в этом мире и месте.

— Ладно, показывай, раз так.

— Да вон там, за околицей. Самое место для деревенского кладбища.

— Могли бы и прямо здесь. Все равно место теперь плохое.

— Нет уж, лучше подальше. И мне работы меньше — связь ушедших с их домами мешать не будет.

— Как хочешь, — скорчил морду я. — Ритуалы защиты мертвых сам проведешь или мне помочь?

— Сам. Мне пришлось немного с местными некромантами пообщаться. Правда, верещали они не долго, но зато плодотворно.

— Тут и некроманты есть? — удивился я. — Вроде же всю эту братию перевели под корень?

— Это на Истоке, — вздохнул брат. — Тут чужая магия, индейская и оркская. В общем, это может сделать любой мало-мальски сильный их шаман. Другое дело, что они стараются этим не злоупотреблять, это табу. А те, кто не старается — провожаем за Грань сами.

— Только не говори, что ты здесь возрождаешь Орден Искореняющих Скверну на новый лад, — полушутливо сказал я.

— Примерно так. Только с Орденом небольшая промашка — сейчас я сам по себе. Может, когда-нибудь что-то и выйдет, только вот к нему я отношения иметь явно не буду. Только если возглавлю его.

Упс! У брата, похоже, амбиции взыграли. А может, они и не угасали? Или я своими прожектами его заразил? Очень может быть. В любом случае мне его настроение нравится. Подожду немного, может до чего и созреет.

Я пошел выбирать место за околицей. Вот и местное кладбище, и там всего три надгробия, народ еще не успел перемереть. Скорее всего, слабые погибли еще в пути до нового места жительства. В этом, кстати, и состоит «ошибка выживших» в оценке многих, что раньше люди были крепче, стойко переносили тяготы и невзгоды и при этом жили до ста лет. Поправочка — не все. Выживали и долго жили те, кого природа наделила феноменальным здоровьем и хорошим набором генов, позволившим им пройти все тяжелые испытания в отличие от подавляющего большинства их сверстников.

Поплевав на руки, я принялся колдовать и выгребать плетениями котлован поглубже и пошире, где и должны были найти последний приют жители очередного несчастного городка. Сколько таких еще будет неизвестно, но что много — это уж точно. Межрасовая война никогда не прекратится. Пусть даже когда-нибудь государства станут настолько сильными, что при внешнем конфликте им будет грозить взаимное уничтожение, но внутренние конфликты никуда не денутся. А уж в нынешней обстановке это просто неизбежно и надолго. Вот почему и нужны маги Равновесия, поддерживать баланс сил, не допуская перекоса в одну или другую сторону. Но пока оно, это самое мистически-мифическое Равновесие, со мной на связь не выходило.

Когда, наконец, жители обрели последний покой, солнце уже спряталось за горизонтом. Весь день легионеры занимались уборкой тел, укладывая их штабелем на дне котлована — извините, ни гробов, ни материи не было. Дома стояли выгоревшие в том числе и изнутри, а местный плотник а-ля гробовщик упокоился вместе со всеми. Я отключил чувства, применив Бесстрастного Свидетеля и на себе — слишком много мне пришлось за сегодня увидеть, и пережить это можно было только одним способом. Особенно, когда в яму клали убитых орками детей и молодых женщин. Может, конечно, зря я отпустил ту скво, но сейчас не было времени скататься до их стойбища, да и душа целее будет. Потому что, если бы я и мои товарищи туда добрались, геноцид перестал бы быть словом из словаря на букву «Г», а что ни говорите, карма все-таки существует. И я уже достаточно ее испортил и испорчу еще больше, но не по этому поводу.

Я засыпал яму так же, как ее и вырыл, образовавшийся курган прибил сверху Воздушным Молотом, заставив обходящего по кругу и творящего ритуалы очищения Ария аж подпрыгнуть и беззвучно чертыхнуться. Сам виноват — нечего напрягать мага так, что он с ног валится от усталости. И так я сегодня перетаскал с места на место столько земли, что аж тошно.

Сверху на яму поместили Святой Круг, вытесанный одним из легионеров, который хорошо обращался с топором. Наконец, братец прочитал несколько заупокойных, и отошел от кургана.

— Едем! — категорично заявил он.

— А что так? — безразлично отозвался я, сидя на одном из уцелевших пеньков.

— Время вечернее. К полуночи полезут сущности и прочая нечисть. Учитывая то, сколько за сутки упокоили...

— Ну подумаешь, орков набили... А горожане не восстанут, сам ритуал делал, — устало сказал я. Честно, никуда не перло ехать. Прилечь бы...

— Делал-то делал, но ночевать на погосте — дело последнее. Так что вставай.

— Путь держать в ночь — тоже плохая идея. Да и лошади устали.

— Но лучше, чем разбивать лагерь на месте резни и рядом с мертвецами. Куда ни кинь...

— А ну тебя к нечистому. — отмахнулся я и побрел по усыпанной пеплом и головешками улице к лошадям.

Наша кавалькада выехала из Аспена. Ладно, переночуем у Тарсо, а завтра с новыми силами...

Но спокойной дороги не получилось. Через пару лиг лошади забеспокоились.

— Что это они, — сказал Арий.

— Что, что... — я бросил поисковое плетение. Блин!

Мы оказались в кругу черных точек. Причем, некоторые были ближе, чем хотелось бы. Конь ехавшего в авангарде легионера заржал в ужасе и встал на дыбы. Мать моя женщина, отец мой беременный...

В магическом зрении было очень хорошо видно, как тела без ауры стягиваются к нам.

— Похоже те, кого мы упокоили, но не успокоили.

Ну да, те самые орки. Искалеченные, с ранами, некоторые без рук. Но это ничуть не мешало им обхватывать нашу теперь уже сгрудившуюся компанию со всех сторон.

— Прикрой! — крикнул мне Арий и полез за пазуху.

Я кивнул, и скастовал Воздушное Лезвие так, чтобы оно не задело нашу компанию. Тугая волна Силы прошлась по нестройным рядам нежити, в воздух полетели куски плоти. Но зомби упорно перли вперед, некоторые уже без головы.

Брат достал из-под сутаны артефакт, Круг Магистра. Внешне он напоминал гипертрофированный в некоторых местах анкх — круг-навершие был больше, а остальная крестообразная часть превратилась в рукоятку. Брат начал читать заклинание, от которого Круг завибрировал и загудел низким гулом.

— Да! — Арий взмахнул своим крестокругом.

Тугая волна золотистого света прокатилась через нас, осветив на мгновение все, как фотовспышкой. И там, где зомби попадали в Истинный Свет Святого Слова, их тела взрывались как воздушные шарики. Пара секунд — и все вокруг было залито нечистотами.

— Слишком свежие были, — прокомментировал брат, пряча артефакт обратно под сутану. — Должны были рассыпаться в пыль. Не хочешь посмотреть, чей подарочек?

— Да я и так вижу, — сказал я, посмотрев плетением окрестности. — Орки.

— Ну шаману-некроманту должно было достаться хорошо, а вот второй...

— Ну так поехали, мне нужны языки.

Мы пришпорили упирающихся коней, и поехали направо, в поле. За теми, кто попытался сыграть с нами злую шутку. Вся фишка в том, что для управления нежитью, шаман должен был находиться недалеко от своих подопечных. Работать оператором беспилотника, так сказать, пусть дронами и выступают зомби-лайт.

— Ты левого, я правого! — крикнул мне на скаку Арий и пришпорил коня.

— Заметано!

И я поскакал в направлении приближающейся точки. Взять живым, говоришь? Ладно, почему бы и нет! Я прицелился в бегущий впереди силуэт и выпустил Воздушный Кулак. Эх, хорошо пошло! Силуэт аж закувыркался по земле. Я подъехал ближе, и с удивлением обнаружил старую знакомую — Найру. Вот как!

Связав ее веревкой, я надел перчатки, чтобы не испачкаться, и похлопал по щекам, приводя в чувство.

— С добрым утром, гадина!

Орчанка села и злобно посмотрела на меня. В ее глазах горел огонь.

— Ну и с какого хрена ты не ушла назад в свое племя? Я же тебя отпустил?

Она продолжала молчать. Да и пусть, меня ее презрение не задевает. Вон Друг, которого я не отстегнул от седла, транслирует ей злость и готовность перехватить глотку. Пусть проникнется моментом.

— Что тут у тебя? — подъехал брат, волоча за собой на веревке что-то скулящее и визжащее. Это что-то постоянно спотыкалось и падало в пыль, но подниматься ему приходилось постоянно и резво — зная брата, он провез бы его как игрушку на колесиках. А то что колесиков не было — это малозначащая деталь.

— Старая знакомая. Помнишь, я говорил тебе про орчанку, что я отпустил?

Он спрыгнул с коня.

— Вот иногда я тебе поражаюсь, — покачал головой брат. — То ты режешь всех направо и налево, а то отпускаешь самку врага на свободу.

— Я обычно руководствуюсь целесообразностью. В данном случае я посчитал, что оно стоит того.

— И, как видишь, оказался неправ, — он взял орчанку за спутанные волосы, и наклонил ее голову назад.

Вот тебе! Еле увернулся от плевка. Но орчанка за такую попытку заработала такого тумака, что полетела на землю.

— Ну что, повезем их обратно? — спросил я.

— А зачем? — удивился он. — Быстро допросим, и все. Еще я не пачкал коня этой падалью.

— Ты думаешь? Не расколются. Имей в виду, эти дети природы не знают, кто такие Искореняющие, и какая за ними слава водится. Так что их не запугаешь.

— А зачем пугать? — брат вынул меч. — Никого я пугать не собираюсь. Тем более вот это вот животное.

Он взмахнул мечом, и голова орчанки покатилась по пыльной земле.

— Ну и зачем? — уныло сказал я.

— Ты давал ей шанс, хотя я так не поступаю. Она его не использовала. А ее тупая башка нам совсем не нужна, способы их стирки белья и совокупления меня не интересуют. В бабью голову лезть — то еще удовольствие, потом долго плеваться будешь. Вот шаман... — брат подошел к своей игрушке на веревочке.

— Этот, что ли? — я посмотрел на старую сморщенную рожу, похожую на испорченный урюк.

От шамана тоже воняло, как из выгребной ямы. Понятия о гигиене были далеки от дикарской магии. Вид он имел весьма плачевный, к раскрашенной роже прилипла пыль, одежда разорвана, половина перьев на голове обломана...

— Ну что, я не вижу смысла спрашивать его о чем-либо, — брат скорчил кислую рожу. — Придется сразу его считать. Ты или я?

Уж чего-чего, а ковыряться в мыслях шамана у меня не было ни малейшего желания. Как и пересказывать потом Арию то, что узнал.

— Давай лучше ты. Его знания пригодятся тебе, зачем на пальцах показывать?

— И то верно, — брата аж передернуло от отвращения, духан стоял знатный. — Сядь ему на ноги, что ли, чтобы не дергался.

— Ладно.

Брат снял перчатки и положил ладони на виски шамана, с рук сорвались плетения, ушедшие в голову орка. Шаман забился в конвульсиях, и через пару секунд затих, еще подергивая конечностями.

— Все, что мне нужно, я узнал, — с изменившимся лицом брат протянул ко мне руку. — Дай флягу! Да не эту, маленькую!

Я понятливо кивнул, и вынув из заплечного мешка флягу с вискарем, торопливо скрутил крышку и сунул ее брату. Процедура на редкость неприятная, и после нее нужно извилины спиртом промыть.

— Уф, хорошо! — брат влил в глотку почти всю флягу и затряс головой.

— Полегчало?

— Ага.

— Что узнал?

— Оказывается, все не так просто. Племя действительно осталось без запасов еду на зиму.

— Почему меня это не волнует? — хмыкнул я.

— Меня, кстати, тоже. После того, что я видел в Аспене. Пусть дохнут.

— А откуда взялось это недоразумение? — я потрогал носком голову шамана, глядящую мертвыми глазами в прерию и пускающую слюни в пыль.

— Ехал навстречу каравану. И, кстати, ты его недооцениваешь, был довольно сильный.

— Один? Без сопровождающих?

— Да. Самоуверенный гад был. Ну встретил твою орчанку, которая воспользовалась твоей дурной добротой, она ему все рассказала. Естественно, он не мог стерпеть такого, поднял неупокоенных и погнал на нас, пока мы были в Аспене. Вот какого черта вы их не упокоили?

— По какому обряду? Индейцы мне не сказали.

— А вот по такому, — брат отрубил голову шаману, затем отсек ему ноги. — Башки нет и ходить не может. Так тут врагов и упокаивают. Или сжигают — думаешь, это они зря придумали? Головешка к подчинению не способна. В общем, двойка тебе по индейской магии, вернемся — подтяну.

Ладно, может и так. Пока мне моей магии хватает.

— А пока обыщи этого мудака, — брат осушил флягу. — И поехали. Ничего еще не окончено, у нас появились дела.

Глава 6

— Тридцать лиг, Ваше Сиятельство, тридцать лиг! — Бенидан в волнении поднял указательный палец.

— Ну и что? — сказал Арий. — Что не так?

— Сам подумай, сколько туда переться!

— Если конными — не вопрос, три дневных перехода, — Арий скорчил гримасу. — Всего-навсего.

— А чего ради? — задал в общем-то абсолютно правильный вопрос Бенидан?

— Застолбить эти земли за собой. И Истэка. Я прав, Амитола?

Индеец кивнул с кислой мордой. Видно, что предложение Ария навестить стойбище племени Отэктей ему не особо понравилось.

— А ты что думаешь, Арман? — обратился Арий ко мне.

Я немного задумался. С одной стороны — Арий прав. Надо уничтожить племя, угрожавшее путям сообщения по нашим землям. Прокатиться туда и устроить геноцид — не вопрос, а скорее работа. Тем более, как считал Арий в мозгу шамана, там оставались не более двух десятков воинов, остальные — самки с детенышами. Подавляющее большинство орков мы перебили в ходе налета на караван. Добить всех — для индейцев и орков дело привычное, так поступали подавляющее большинство аборигенов, действуя скорее не из-за жестокости, а целесообразности. Если враг вырезан под корень, никто мстить лет так через десять не придет. Да что там индейцы — в нашем средневековье рода пресекались точно так же, под корень и без всякой рефлексии. А уж тем более, когда племена занимались беспределом — тогда другие, уставшие от этих бесконечных нападок, блюли «чистоту рядов», освобождаясь от отморозков. Сейчас самое время отправить это племя отправить на свалку истории, пока оно вновь не возродилось, а детеныши не выросли и не стали взрослыми кровожадными зверьми, мстящими за своих родителей.

А вот с другой стороны мне сейчас это совсем не с руки. Мне нужно проехаться в центр континента, именно там была одна из меток, поставленных Ярсгаром. Да и дел по прикладной магии накопилось, артефакты надо изготовить для жителей Осгена и на продажу. За истребление орков не платят, а вот за магические светильники и простенькие связные артефакты «точка-точка» — вполне, спрос стабильный.

— Не знаю, — ответил я. — С одной стороны — ты прав, а с другой это просто хлопотное дело, рутина. Так что все на усмотрение Его Светлости.

Я кивнул на Осия, внимательно слушающего нашу перепалку.

— Меня беспокоит другое, — сказал он. — Правы все. Но вот так оставить на это время нашу деревню без защиты мне не улыбается. Оба боевых мага, да вся команда... Шерифа я не отпущу, и не просите.

— Не поеду, — подтвердил Род. — У меня здесь достаточно работы после нападения на Аспен.

— Почему вся? — сказал Арий. — И вовсе нет. Бенидан, сколько можно выделить людей без ущерба для обороноспособности, в случае чего?

— Это зависит от ситуации, — сказал тот.

— Амитола, что говорят люди твоего племени? — спросил Осий.

— На наших и соседних землях все спокойно, набеги не ожидаются. Если не брать набег отэктеев, то все, как и раньше.

— Ладно, — махнул рукой Осий. — Разрешаю. Но только одна нога здесь — другая там. Не отвлекайтесь и не разменивайтесь по мелочам. Только так. Бенидан и Арий, на вас сбор команды. Амитола — главный.

Я хихикнул про себя. Вот так Арию ненавязчиво щелкнули по носу. Нечего было из себя корчить великого стратега, индейцы живут на этой земле сотни лет, и знают ее вдоль и поперек. И уж если кому-то вести воинов, то ему лучше знать, как воевать на этих землях.

Военный совет закончился, и я поднялся к себе — не люблю дальнейшие посиделки.

— Ну что вы решили? — спросила Фили, лежа на кровати.

— Уезжаем. Завтра.

— Опять, — грустно протянула она.

— Снова. Мы ненадолго, максимум на неделю.

— Она тоже недовольна, — Фили прижала руку к животу. — Брыкается.

— Ничего. Будет бойкая, — улыбнулся я. — Не представлял, что вот так вот стану папой.

— Ты недоволен?

— Наоборот, счастлив. Ладно, давай отдыхай. Нам надо поспать. И не переживай, все будет нормально. По сравнению с тем, из каких переделок я выкручивался...

— Ты мне, кстати, так и не рассказал, — вредно напомнила Фили.

— Зачем тебе? — я поцеловал ее в лоб. — Меньше знаешь — крепче спишь. А тебе надо больше отдыхать.

— Ладно, — сдалась она. — Рано или поздно все равно расскажешь.

Я сделал неопределенный жест рукой, и стал стягивать с себя одежду. Может быть да, а может и нет. Пока не тянет душу изливать.

И снова бесконечная скачка по прериям, от заката до рассвета. Амитола взял с собой три десятка, да еще и Бенидан прихватил десяток вызвавшихся добровольцами легионеров, как я называл их по старой памяти. А сам путь ограничивался лишь лошадьми. Десять лиг — почти предельное расстояние — и дальше отдых, привал до следующего дня. Так что в седлах мы были не больше четырех часов в день, остальное время возились с временным пристанищем. Путешествие на лошадях — это не пикник на природе с поездкой на машине в оба конца. Так смешное расстояние в тридцать лиг, которое можно было бы преодолеть за час-полтора, становилось целым приключением с разворачиванием временного лагеря, уходом за лошадьми и ночевкой на природе. В общем, романтики на всю задницу. Так что, когда мы подъехали к ущелью, в котором и находилось стойбище Отэктей, все мечтали не о предстоящем сражении, а об отдыхе.

— Это их укрепления? — Бенидан осмотрел скалы, нависавшие над входом в ущелье.

— Да, — сказал Амитола, высматривая врага среди камней.

— Впечатляет, — честно признался Бенидан. — И нас, похоже, ждали.

— Ждали-то не нас, а караван, — уточнил я, заметив ауру дозорного, спрятавшегося за большой камень. — Но пришли мы.

— Осталось только придумать, как туда пробраться, — сказал Бенидан. — У них идеальные оборонительные позиции — камни да скалы. Мы их не пробьем. А оттуда они могут спокойно стрелять из луков и кидать камни.

— Наша задача какая? — спросил я. — Пройти по ущелью, не получив каменюкой по башке? Решаемо. Вон, кстати, за тем скальным выступом уже сидит один дозорный.

Амитола гортанным выкриком подозвал своих людей и стал с ними о чем-то совещаться.

— Верняком сейчас зовет своих стрелков. Прикроют пращников, а те подберутся поближе, и постараются закидать стрелка...

— Стрелков, — поправил я, заметив ауры, перемещающиеся по карнизам.

— Это надолго, — вздохнул Бенидан. — Скажу нашим, пусть готовят луки.

— Пусть, — согласился я.

Луки лишними не будут, но до них дело, скорее всего, не дойдет. Я подъехал к брату.

— Ты так рвался поквитаться с ними? Ну что, наш черед?

— Наш, — он подозрительно глянул на меня, ища издевку.

— Ну а раз наш, тогда... Разрешается использовать любые заклинания? — с намеком спросил я.

— Хм, а это идея. Заодно посмотрю твое могущество, — хмыкнул он.

— Ну, сам напросился. Твои — на левом карнизе, мои на правом.

— Идет. Работаем!

Мы разъехались в разные стороны. Я решил не мудрить, и скастовал Облако Смерти. Правда, не кучно они стоят, рассредоточились под карнизом, но штук пять накроет.

Когда передо мной начала сгущаться отчетливо видимая чернота, с позиций орков раздался вопль ужаса. Я чуть подправил форму сгустка тьмы сделав его продолговатым, и послал получившийся диск вперед. Если делать поправку на рассеивание от расстояния...

Облако рвануло вперед, и тут орков проняло. Теперь они рванули кто куда, побросав укрытие. Я скосил на брата глаза. Арий особо не мучился, и послал им большой файрбол с инкрементом Силы — шар по мере приближения лишь рос, высасывая ее из пространства.

Наши подарочки прилетели почти одновременно. Сначала ударила тьма, облепив карниз, и исчезла в камне за ним, тихо и неслышно, разбавляя воздух воплями уцелевших орков. А вот файрбол Ария рванул не хуже ТБГ, с шумом и грохотом, разнося вдребезги камни и выжигая огнем все живое. Может там у него орки и вопили, но их было абсолютно не слышно, грохот взрыва стоял в ушах. Я бросил поисковое плетение — на моем фланге было пятеро еще живых противников. Не буду отвлекаться. Я опять бросил Облако Смерти, целясь в них. А вот брат сменил стратегию, и поджаривал разбегающихся как тараканы орков молниями. Пижон, блин...

После того, как облако тьмы второй раз прошло через камни и все вопли стихли, я бросил плетение. Все, поблизости на косогоре никого. Штук двадцать мы упокоили.

— Все спокойно, можно идти вперед! — крикнул брат, и подъехал ко мне.

— Нотации будешь читать? — с усмешкой спросил я.

— Нет, не буду. Просто помни, что Черная Магия — штука опасная.

— А иногда она просто необходима, — я проследил взглядом за индейцами, проскочившими опасное пространство на лошадях.

Вот они доскакали до кручи, бросились на косогор и полезли, карабкаясь по обломанным скалам.

— Поехали? — брат махнул Бенидану и остальным, оставшимся на конях.

Но Амитола нас опередил, и первым въехал в расселину. Да, название «расселина» было не совсем верным. То ли старое землетрясение тому виной, то ли еще какой-то природный катаклизм, но в стенках этой бывшей вулканической кальдеры образовалась трещина, шириной шагов этак десять и длиной шагов под триста. Этакая дорога для своих — такой ход можно легко контролировать и с помощью лучников и пращников сдержать при необходимости целую армию. А если еще и поставить всевозможные препятствия и ворота...

Орки этим не заморачивались. Да и зачем, если на скалах всегда встретят сотня-другая воинов, способных сдержать любого? Ну или нанести ему неприемлемый ущерб, заставив отступить. Но вот тут мы прихватили их на горячем, уничтожив все их силы в поле, и взяв без боя эту природную крепость. Стоп! Крепость? А что, это мысль. Если когда-то потребуется место для замка или форта, то лучшего места не найти. Вот только пока оно было заселено — на поисковом плетении было больше сотни отметок.

Когда мы выехали из скал, то я не мог сдержать возглас удивления. Вот это да! Окруженная горами долина, радиусом примерно в пару миль. И в середине ее стоял большой орочий поселок с неизменными вигвамами, но не такими, как их рисуют на картинках. Как в той рекламе — не вигвам, а вигвамище! Некоторые достигали шагов пятьдесят в длину.

— Ну вот мы и на месте, — сказал Арий. — Я же говорил!

— Очень странно, что они пошли в набег. У них, я смотрю, даже агрикультура есть, — я кивнул на убранные поля.

— Может, недород, а может еще что-то, почем я знаю? Пойдем посмотрим на поселок...

— Нет, — перед носом наших лошадей возник Амитола. — Вам туда лучше не ходить. Оставьте наше правосудие нам. Займитесь охраной входа. И обследуйте скалы — наверняка здесь есть пещеры. А поселком займемся мы.

И индейские всадники ринулись к селению, оглашая воздух истошными боевыми кличами, отчего у кобылы Бенидана из-под хвоста свалился котях. Ну ладно, не очень-то и хотелось. Все правильно — судить и наказывать местных должны были свои же. Нечего прищельцам, пусть и поселенцам делать это. А учитывая то, какое наказание оркам заранее вынесли индейцы, то нам-то соваться туда смысла вообше не было. Только карму портить.

— Ну что, займемся трофейными делами? — подмигнул мне Арий.

— Давайте, — сказал Бенидан. — А я пока организую охранение и заслон на случай попытки к бегству.

— Пару наших отряди нам.

— Да вон, бери Райсла и Хьюла, — кивнул на двоих легионеров Бенидан. — Поедете с Их Сиятельствами.

Ну уж, тут Бенидан немного перегибал палку. Безусловно, титул внушал более почтенное отношение, но только не тому, кто ел с тобой из одного котелка и спал под одним небом. А также ходил в атаку.

— Поехали, — Арий тронул коня с места. — Откуда начнем?

— Давай по секторам. Начнем с той стороны котловины. Я подозреваю, что у входа будет спрятан всякий мусор, а самое ценное — ближе к поселку и подальше от посторонних.

— Учитывая, что тут посторонних не бывает. Или бывают на еду или сексуальные утехи, — брат взялся за поводья. — Поскакали!

Начать мы все-таки решили с середины, когда я бросил плетение Глубины и обнаружил довольно большую пещеру, да еще и с одной голубой точкой.

— Похоже, эти черти натаскали сюда кое-что из вещей Древних, — сказал Арий, самостоятельно прозондировав систему из залов, голубым светом проявившуюся перед нашими глазами.— Райсл, остаешься на страже, а мы внутрь.

— Есть, Ваше Сиятельство! — сказал легионер.

Мы вошли внутрь большого грота, высотой футов под пяттдесят.

— Большие же здесь проплешины после лавы остались, — сказал Арий, глянув на неровный оплавленный потолок.

— Лучше под ноги смотри, — посоветовал ему я, кивнув на неровный каменный пол.

— И то верно. Пойдем дальше.

Я сунул идущему позади Хьюлу магические очки — не будем светить фонарем почем зря.

— Да, помойка здесь еще та, — сказал Арий, наблюдая по сторонам.

Судя по количеству чужих вещей, превратившихся в грязные доски и тряпки, орки промышляли разбоем очень долгое время. Наверное, со времен Конкисты.

— Смотри-ка, какой раритет! — брат поддел ногой старый проржавевший шлем, моментально рассыпавшийся в бурую пыль. — Сколько же ему лет?

— Много. Когда тут конкистадоры побывали?

— Давно, очень давно. Давай теперь смотреть то, что дает синюю метку, иначе в этой помойке захлебнемся, — Арий обвел взглядом кучи хлама.

— Пойдем, — ответил я, ориентируясь на синюю точку шагах в двадцати.

На том месте была куча хлама, к которому мне прикасаться не хотелось. Какие-то грязные истлевшие тряпки, гнилые доски... Я просто ударил Воздушным Кулаком, подняв волну пыли и грязи.

— Апчхи! — чихнул Арий. — Предупреждать надо, я бы Купол поставил.

— В следующий раз, — сказал я. — А вот что тут есть...

— Да, откуда они только ее приперли...

Под грудой хлама стояла полуразрушенная карета. Конечно, доски прогнили, бронзовые финтифлюшки вроде подсвечников и ручек дикари вырвали с мясом, но сама рама еще не сгнила окончательно. Как и магодвигатель, который и давал синюю отметку. У меня аж сердце затрепетало.

— Давайте разбирать!

— Мотор хочешь забрать? Ценная идея, — одобрил брат. — Давай, на обратном пути. Неизвестно, что мы здесь еще найдем, но мотор возьмем однозначно, надоело на лошадях мотаться.

Я был с ним полностью согласен. Повозку-то смастерить не проблема, а вот найти такую редкость...

— Смотри-ка, — брат поднял прогнившую доску, на которой угадывалась краска. — Герб Держнегоров. Как он сюда попал?

— Знал их?

— Ее, — сально ухмыльнулся брат. — Провинциальная дворяночка, весьма аппетитная, прилежно читавшая Святые Писания...

— Знаем мы твои святки, — хмыкнул я. — Точнее, не святки, а ...

— Не надо меня перед подчиненными позорить, — грозно сдвинул брови Арий. — А вот как герб их рода попал сюда...

— Тебя это волнует? Как-то попал. Ограбили кого-то по дороге. Главное — теперь у нас есть ценный трофей.

— Если он работает.

— У меня все заработает, — пообещал я под одобрительные эмоции от перстня и меча. Тем более, разобрать и собрать я могу его и вслепую, спасибо посоху и Ярсгару.

Мы облазили эту пещеру вдоль и поперек, потратив на это пару часов. Нет, больше ничего полезного не было. Рухлядь и рухлядь, натасканная сюда поколениями орков. Потом вернулись к карете. Нет, на сгнившие от старости колеса эту рухлядь было не поставить, поэтому мы с помощью грубой силы и той самой матери выволокли остов на середину пещеры и довольно грубо его разломали. Зато движок теперь был наш.

— Он вообще цел? — брат осмотрел бывшей когда-то изящной конструкцию, теперь облепленную пылью и грязью.

— Сейчас посмотрим, — пообещал я. — Вот теперь точно можете ставить купол. Сейчас здесь будет грязно.

Я скастовал Малое Очищение, и направил его на агрегат.

— Я же говорил — ставьте купол! — сказал я ругающемуся брату.

Слава богам, он хоть Хьюла успел прикрыть. Потому что облако разлетевшейся грязи и пыли было довольно мощным, и оставило на стенах, полу и потолке черный налет. Зато теперь передо мной лежал магомотор Древних, почти как новенький. Я зацепил тонкую линию Силы, проходящую по стене пещеры и подключил ее к движку. Все, вал дрогнул и слегка прокрутился.

— Что стоим, кого ждем? — спросил я своих спутников. — Встали, взяли, понесли. Да, и надо навьючить это добро так, чтобы индейцы не видели. Не хочу расстраивать союзников, пока они геноцидом занимаются.

— Тоже верно. Понесли!

И мы с Хьюлом потащили свой трофей из пещеры, под насвистывание брата, шедшего сзади налегке.

Глава 7

— Подай мне вон тот вон ключ, — каретный мастер ван Белик показал мне на верстак.

Я взял железяку двумя руками — настолько тяжелой она была — и поднес мастеру, лежавшему под днищем нашего строящегося фургона, «шхуны прерий». Только вот с моими изменениями в конструкции.

Думаете, фургон — такая простая штука? Сильно ошибаетесь. Сложная. И наборная рама у него очень напоминает таковую у ранних автомобилей, только с поправкой на материал и технологии. Слышали про такую фирму «Студебеккер»? Ну да, кто про нее не слышал. Фильмы про войну, где этот вне сомнения замечательный грузовик использовался во всех ролях, видели все. Так вот, она начиналась задолго до появления автомобилей, и специализировалась на как раз изготовлениях «шхун прерий». Откуда в дальнейшем и пошла ее специализация по грузовикам.

И сейчас мы с мастером, которого когда-то пригласили на местожительство в Осген мои братья, творили «шхуну» нового образца, скорее, даже каракку. Это помогало мне отвлечься от того, что случилось в той кальдере.

... Я грустно смотрел на подводы, покрытые грязными тряпками, которые индейцы уводили из бывшего орочьего селения. Груз в них был ужасный.

— И что, без этого никак было нельзя обойтись? — я кивнул на подводу, с которой из-под рогожи свесилась чья-то мертвая рука.

— Спросите у наших братьев, — Амитола кивнул за спину, где сооружали погребальный костер.

На костре лежали три тела индейцев в ритуальной раскраске, погибшие при зачистке деревни.

— Никто из них не сдался без боя, — продолжил Амитола. — Ни женщины, ни подростки, ни старики. Все, кто был способен держать оружие, оказывал сопротивление до конца...

Я встряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Там все прошло как по маслу — разумеется, с точки зрения индейцев, привычных ко всему и действующих по своим обычаям и законам. Брат осуществил свою мечту — племя Отэктей перестало существовать. Полностью. Не хочу об этом вспоминать, я не упиваюсь такими зрелищами и, слава богу, в них не участвую.

После того, как, наконец, срубили старый тотемный столб орков и поставили истукана Истэка, настал и момент дележа трофеев. Нас трофеи не интересовали, ничего там ценного для нас не было — разве что как раз вот этот движок. А вот что интересовало нас больше — так это территория.

После многочисленных консультаций с Осием, было принято компромиссное решение. Такая замечательная природная крепость, да еще и с плодородными землями и местом для поселения просто так и напрашивалась в руки. Индейцам она тоже донельзя понравилась. В результате был достигнут договор о совместном и равноправном владении кальдерой. Что, в принципе, устроило всех. Сейчас кальдеру взяли под себя индейцы и размещали там свой гарнизон вместе с членами племени, изъявившими желание пожить на отшибе. У нас лишнего населения не было, поэтому из Осгена отрядили пять легионеров и коменданта, просто как представительную силу. Пока нам эта скальная крепость была без надобности. И вот как раз встал вопрос о транспорте.

Три дневных перехода на лошадях и страшно еще подумать, сколько грузовым обозом на телегах, никого не устраивали. Требовалось более надежное и быстрое транспортное средство. Такое средство в этом мире было только одно — использование магодвигателя. Только вот была маленькая проблема — самобеглых экипажей в колониях можно было по пальцам пересчитать. Потому что их тут не делали в силу отсутствия необходимых комплектующих вроде того самого движка. А привозные экипажи из метрополий стоили раз в десять дороже из-за вполне понятных причин. И вот тут попавший к нам чудесным образом движок сподвиг на самодеятельное техническое творчество, впрочем, не особо самодеятельное. Под руководством бывшего профессионального каретного мастера из Сенара, решившего попытать лучшей жизни в колониях, который разбирался в том числе и в самобегах, как их сокращенно называли. По крайней мере, он клялся и божился, что лично переделал пять карет под такие движки. Я ему верил, он уже доказал свое мастерство на новом месте жительства.

Ну и естественно, я внес в конструкцию «шхуны» массу усовершенствований, которые знал из устройства автомашин. Изменил конструкцию рулевого управления и поворотной балки, кое-какие деревянные детали заменил металлическими — спасибо местному кузнецу — и, наконец, главное — полностью переделал колеса. Они стали широкими и обитыми не кожей или железом по обыкновению, а обтянутыми настоящими резиновыми шинами. Правда, монолитными — до надувных пока еще было далеко. Мне все-таки удалось после долгих экспериментов вулканизировать каучук, что обещало принести дополнительный доход в казну Осгена. Но пока хватало насущных забот. В том числе и мелких.

— Подай мне болт! — опять потребовал мастер.

Ага, тоже мое изобретение, точнее, усовершенствование. Болты-то известны человечеству черт знает сколько веков, вон, даже в рыцарских доспехах встречаются. Только вот естественно делали их с помощью надфиля и без каких-либо стандартов. Тут уже пошла работа с кузнецом, который мог сковать что угодно. И когда я ему разъяснил, что я хочу, он понял и теперь резал болты строго определенного диаметра плашкой, а резьбу в гайках метчиками, которые сделал сам. За стандартный диаметр я взял ровно дюйм — мелкие детали нам были не нужны, до них пока как согнувшись до Китая, а вот скреплять что-нибудь более основательное — вполне. Ну и полуторадююймовые тоже были, для более силовых соединений. Вроде как здесь.

Я отошел на пару шагов, и прищурился. Ну да, будет этакий фургон типа газели, только вот из говна и палок. Впрочем, как и все местные экипажи. Ну а дизайн, отошедший от каретного, тоже моя затея. Уйдем мы от каретной формы, как ушли от нее все автомобили.

Скрипнула закрытая дверь ангара, и вошел Арий, отряхивая небольшой снежок с сапог.

— Ну, как тут у вас дела? — с интересом спросил он, оглядывая наше творение.

— Дверь закрой, да? — возмущенно рявкнул я. — Дует!

— Какие мы нежные, — издевательски пропел братец.

— Какие есть.

— Так что у вас?

— Не видишь? Сам смотри.

— Пока вижу только доски и бревна.

— Рама готова, милорд! — отозвался из-под пола фургона мастер.

— Ну а все остальное сколько еще делать будете? — спросил брат.

— Пару дней. И можно будет испытывать.

— Вот я как раз по поводу испытания, — сказал он. — Есть у меня одно дело в Орсоде, и сам понимаешь, на лошадях туда ехать долго, да и оттуда тоже.

— Ближний свет, — фыркнул я. — А если по дороге что-нибудь поломается?

— А вы сделайте так, чтобы ничего не ломалось, — сказал он. — Вот и проверим, что стоит ваша таратайка.

Мастер возмущенно фыркнул, но промолчал.

— Иди уже, не мешай! — сердито ответил я.

— Ладно, — брат повернулся к двери. — И не забудьте — жду два дня.

— Надо было сказать — неделя, — буркнул я, когда Арий скрылся за дверью сарая. Тогда бы точно отстал.

Но фургон был готов через два дня, и все это время мы с мастером работали, не покладая рук. Повозка получилась с жесткой крышей, с накладными прочными стенками из толстого дерева, способная выдержать попадание любой стрелы из лука. Нелишняя для этих мест предосторожность, в случае чего за этими стенками будет безопасно, ни один индеец или орк не пробьет. Ну а для удобства стрелков в обороне были оборудованы и закрывающиеся бойницы.

Мы осторожно вывели сверкающий глянцем свежей краски фургон во двор. И он был черный, довольно невеселой такой расцветки, что было всем абсолютно по барабану — в случае чего бока и верх затягивались тентом, а там можно нарисовать что угодно. А так опознавательных знаков не было никаких. Да и что можно было нарисовать? Герб Осгенвеев? Ни в коем случае, по легенде мы не просто исчезли, а еще и умерли, нас не существовало. Ну кроме меня, разумеется, которого разыскивали по всему Истоку. Эмблему Ордена? Еще лучше — нами моментально бы заинтересовались братья, откуда это вдруг появились несертифицированные сородичи. Эмблему Легиона? Так вроде как наша группа успешно отдала свои жизни во славу Короне и Стране. Поэтому решили на боках ничего пока не рисовать. А почему покрасили в черный? Да какая краска была, в такую и покрасили, нечего тут придираться. Можно подумать, тут скобяная лавка или хозмаг под рукой.

Ну конечно про «Газель» я пошутил, больше всего этот экипаж напоминал один из старых фордовских фудтраков с угловатой коробкой кузова. А что поделать? В нашем распоряжении было только дерево, а на все попытки мастера как-то это окультурить и приблизить к карете сгибая и формуя фанеру я ответил категорическим «нет». Потом займемся плавными изгибами и округлостями, и не только кузовов. Сейчас важна утилитарность и простота изготовления, чем проще и прочнее — тем лучше. Про понятие «ремонтопригодность» слышали? Так что проще — забить дырку в кузове доской или специально изгибать панель, выстаивая ее и вымачивая? Вот то-то и оно.

Мастер сел за руль, и на глазах толпы селян мы сделали на нем круг вдоль поселка. Фургон шел плавно — каретный подвес на ремнях и широкие резиновые шины гасили мелкие неровности, и все это практически не передавалось на кузов. Мотор пел ровно, почти неслышно — ну еще бы, я перебрал его весь, пользуясь инструкциями Древних. Даже латать смысла не было — он был в очень хорошем состоянии, учитывая его многотысячелетний возраст. Вот только была маленькая проблема. Очень маленькая. Повторить его в местных условиях не повторялось возможным. Здесь паровую машину собрать невозможно, пользуясь местными технологиями, не говоря уже о банальных ДВС и уж тем более магомоторов. Технологии местные успешно утеряли, и, если сказать им «допуски и посадки», они воспримут это как заклинание для призыва Нечистого. Так что про стандартизацию, точность обработки и сложность механизмов можно забыть. Что приспособили — то приспособили, был серводвигатель для привода всевозможных люков, лючков и лацпортов — стал магомотором для кареты. Как-то так. Дикие люди, точнее, одичавшие. А скорее всего адаптацию уцелевшего оборудования провели еще сами Древние для себя, для удобства. Что можно было, то и сделали.

— Что это за коробка для обуви? — спросил брат, подошедший к нашему самобегу. — На лакированный гроб похоже.

— Сам ты гроб, — ответил я. — Очень даже приличный самобег. И ездит хорошо, спасибо мастеру Белику.

Мастер аж приосанился, услышав, как его хвалят. Ну в самом деле, работа была выполнена на ять. А доброе слово и кошке приятно.

— Я рад, что не ошибся в вас, мастер, — пожал ему руку Арий.

— Спасибо, милорд, рад стараться!

Ну и естественно, не за просто так — за такой экипаж будет хорошее вознаграждение. Намного больше, чем за плановый ремонт телег, за которыми он следил.

— Вот и опробуем его в деле, — сказал брат.

— Только я за рулем, — сразу забил себе место я. Уж что-что, а водительский стаж у меня огромный.

— Ладно, будешь кучером, — милостливо позволил брат. — А теперь готовиться.

— Когда отправляемся?

— Не хотелось бы терять времени, — сказал он. — Но ничего не поделаешь, надо подготовиться и кое-что сделать. Так что выедем через пару часов, и... Сколько, ты говоришь, самобег может делать в день?

— Да пока не закончится Сила. А я сделал еще и ловушки для подзарядки, так что до Орсода точно хватит. При скорости десять лиг в час...

— Ну это ты загнул, — сказал брат.

Я? Загнул? Да сорок кэмэ в час эта тачка точно выжмет, по моим меркам черепашья скорость.

— Вот и проверим, — подмигнул ему я. Быстрее ехать явно не стоит, хотя пока наледи и нет, а замерзшая земля — хорошее покрытие.

— Ну а раз так, слушай сюда. Вот что нам надо...

И через пару часов, когда желудок уже подсказывал, что неплохо бы и перекусить, мы отправились в дорогу. К большому неудовольствию Друга, который явно не хотел никуда ехать. Но пришлось. На персональной лежанке, которую я ему запланировал еще при постройке, полке за передними сиденьями.

«Еда. Когда?» — транслировал мне мохнатый проглот.

— Подожди, скоро, — я тронул с места наш драндулет.

— Что, опять жрать требует? — спросил брат.

— Ага. Он же еще молодой растущий организм.

— Ничего, псина, у Тарсо перекусим, — потрепал его по холке Арий.

Может, конечно, Друг и обиделся на «псину» — терпеть не мог, когда его так называли — но упоминание Тарсо его умиротворило. У них была между собою ментальная связь, а Арий предупредил о нашем приезде. Может и мозговая костчка найдется...

Ну а меня умиротворило другое. Вот до какой степени мне надоели лошади и седла я понял только сейчас, когда сидел за рулем фургона. Никакого сравнения, только старые воспоминания.

— Не гони ты так! — тревожно сказал брат с «шотгана», то есть с соседнего сиденья. — Может, лучше я?

— Нет, — сказал я, немного прибавляя газу. — Проселочная дорога не лучшее место для экспериментов со скоростью, максимум потом замерим на мерной миле в прерии. — Не лучше.

— Ты прямо как заправский кучер, — сказал Арий. — Научился в своем путешествии?

— Ага, — сказал я, скрыв улыбку.

Ну да, только не в прошлом. А во множестве других, где мне приходилось водить и спорткары, и большегрузы — я должен уметь ездить на всем, и об этом позаботились при подготовке. Как и о прохождении курсов контраварийного и экстремального вождения.

Потом воцарилось молчание. Брат, похоже, здорово нервничал. Это зря. Я свое дело знаю. И подтвердилось это тогда, когда уже показалось здание «Салуна». Меньше, чем за час восемь лиг? Неплохо.

Я подъехал к запертым воротам и нажал на резиновую грушу клаксона — еще одно мое нововведение. Ворота распахнулись моментально — нас здесь явно ждали, сам Тарсо впереди, за ним — легионеры.

Я лихо зарулил на стоянку для телег, остановил машину и спрыгнул на землю. Пес выбрался сам — правильно, пусть учится. Если все пойдет так, как я задумал, этот фургон надолго станет нам домом в моих путешествиях.

— Добрый день, милорды! Это и есть ваш новый самобег? — Тарсо аккуратно погладил борт фургона. В его взгляде чувствовалась зависть — ну еще бы, игрушка вышла на славу.

— Да, — ответил Арий. — Он самый. Арман с мастером Беликом сделали.

— Эх, — вздохнул Тарсо.

...- Мне бы такой? — закончил я за него фразу.

— Да, Гарс, — он по-прежнему называл меня старым именем.

— Ну если у него получится, то это явно не последний, — сказал Арий.

— Правда? — с интересом спросил Тарсо.

— Не так быстро, — разочаровал его я. — Нужны движки. Найдешь — сделаем. А пока — никак.

— Жаль...

Ну жаль не жаль, а ничего не поделаешь. Из нифига нифига и выйдет. А паровые телеги, вроде сделанной Кюньо, выигрыша не дадут — проще волами запрячь, скорость будет та же и грузоподъемность выше.

— Ну ладно, пойдемте за стол! — махнул рукой Тарсо. — Диковинки — диковинками, а подкрепиться надо.

Пес от такого заявления аж пустил волну одобрения и удовольствия.

— Пошли, Друг, — Тарсо погладил собакина, от чего тот зажмурился. — Тебя первого накормлю.

— Только попробуй, — преувеличенно мрачно пообещал ему Арий. — На кол посажу.

Тарсо только рассмеялся и открыл перед нами дверь.

Да, ну как всегда заезжать в гости к хлебосольному хозяину — значит настроить себя на нерабочий лад.

— Прощу вас, милорды!

Стол опять ломился от яств.

— Мы ненадолго. Нам нужно сегодня быть в Орсоде.

— Сегодня? — брови у Тарсо поползли на лоб.

— Ну да, сейчас полдень, значит попадем туда где-то к полуночи.

— К полуночи?

— Ты забыл, как нас перебрасывали в фургонах? — спросил я его. — Быстро и даже очень.

— Помню. Но ночью путешествовать по нашим окрестностям — не самая лучшая затея.

— Вроде с отэктеями покончено, — сказал я.

— Кто знает, что еще в дороге может случиться...

— Не беспокойся, все будет нормально, — успокоил я его. — Не забыл, что я боевой маг? И брат тоже.

— Такое забудешь, — передернулся он. — Ну ладно, давайте начнем трапезу. Ешьте, гости дорогие!

Приглашать нас было не надо, и скоро мы отвалились на стулья с полными животами.

— Я вам, кстати, и с собой собрал, — Тарсо подхватил с пола объемистую такую корзину.

— Вот спасибо! Ну что, тебе привезти что-нибудь из Орсода?

— Да, милорд. Вот список, — он дал брату небольшой листок бумаги. — А вот деньги...

Он протянул кошелек.

— Деньги не надо, — подмигнул ему Арий.

— Ну как же...

— Давай тогда мы тебе будем платить за каждое угощение, а? — спросил Арий. — То-то же.

— Спасибо, милорд.

— Тебе спасибо, Тарсо. И всем вам, ребята.

— Рады стараться! — легионеры словно вспомнили старые времена.

— И мы тоже, — ответил Арий. — Одно дело делаем. Ну что, пошли, Арман?

— Пойдем, — со вздохом согласился я.

Набитый живот протестовал, требуя прилечь и полежать на месте минуточек двести. Но ничего не поделаешь — надо!

Глава 8

Дорога в город запомнилась только тем, что через каждые пять лиг мы спешивались и вкапывали на обочине тракта путевые столбики с заранее заготовленными указателями. На каждом таком щитке было написано «Осген», нарисована стрелка и меняющееся число в милях. Пусть знают, что их ждет в конце пути — такие указатели часто попадались на дорожных развилках для путников, ищущих пристанища.

Так что в сам Орсод мы попали часа в три пополуночи. Фургон с небольшим шумом катил резиновыми шинами по каменной мостовой, освещая себе путь самыми настоящими фарами — еще одно мое нововведение. Фонари по каретной моде я ставить даже и не стал — прогресс не должен стоять на месте. Вместо этого я поставил два магофонаря в рефлекторах и изготовленные навскидку стеклянные рассеиватели. Конечно, про ближний и дальний свет можно было забыть, но светили они исправно, куда уж лучше, чем фонари на каретах. Придется патентовать, жаль только, патентного бюро здесь не было, как и поверенных.

— Правь туда, — брат махнул рукой вправо.

Я покосился на него, но ничего не сказал. Прямо как в том анекдоте — не умничай, рукой махни. А что поделать, я был в Орсоде один раз, и то, на дорогу внимания не обратил. Помню только, что шла она из порта и упиралась в тракт. Сейчас же брат вез меня куда-то в город, недалеко от порта.

— А не далековато ли до порта?

— А ты думаешь, что мы их в порту держим? — хмыкнул брат. — У нас там только приемный пункт. Дальше — сборный, где мы проводим окончательную фильтрацию и составляем караваны. Это постоялый двор человек на пятьдесят-шестьдесят.

— Что-то вы не хило размахнулись, — в свою очередь хмыкнул я. — Пока особого притока я не вижу.

— Это потому что зима, и редко кто сюда прибывает. Плавание в Туранском море в сезон зимних штормов еще то удовольствие. Вот сейчас мне как раз сообщили, что прибыла большая группа переселенцев из северной Зунландии, за ними мы и едем. И не только.

— Не только?

— Все тебе сразу скажи, расскажи и дай потрогать? Терпение, брат, терпение.

— Ну смотри. А то оно может и закончиться. Ненавижу я, когда мной вертят втемную.

— Что поделать, — сказал Арий. — Ну ладно, не буду совсем уж темнить. Первое — мы собираемся организовать рыболовецкую артель, чтобы самим быть на плаву, в случае чего. Да и рыбки свежей хочется, не все же мясом и злаками питаться, диета должна быть разнообразной. Так что пока зима, наймем новоприбывших рыбаков. Тем более, после окончания сезона, резко упала цена на лодки и снасти — не все смогли позволить себе окупить все это. А артель, временно спонсируемая нами — сможет. Пока да, одни вложения без отдачи.

— А второе?

— Вот как раз со вторым немного сложнее. С беженцами прибыл один человек, не рыбак и не моряк. И нам нужно будет его тихо, без шума забрать и доставить в Осген.

— Опять интересы Ордена?

— Скорее, противодействие им.

— Противодействие?

— Давай пока не будем об этом. Все, что тебе нужно знать, я тебе скажу. Пока же меньше знаешь — крепче спишь.

— Не люблю я так...

— Ну извини, иначе никак. Пока никак. Сверни-ка вон туда...

Сонные охранники открыли ворота, и мы въехали на постоялый двор. Он был полон самого разнообразного народа. Причем народ ночевал везде, где только можно, даже в зале таверны на первом этаже. Столы были сдвинуты к стенам, на них по-школьному кверху ногами стояли стулья, а в центре помещения на подстилках ночевали новоприбывшие. Видимо это были те, кому не хватило места в номерах. Хотя, как я понял, номерами тут и не пахло — во дворе громоздился сарай, служивший казармой или гостевым домом, все зависит от случая. Все по-спартански, не рассчитано на максимальный комфорт и долгое проживание.

— Не многовато-ли для нас? — шепотом спросил я, пробираясь через лежаки вслед за братом. Друг неслышной тенью скользил за нами, осматривая спящих.

— Нормально. Наверху поговорим, — шепнул он мне.

Мы пробрались наверх, и брат отпер дверь одной из комнаток.

— Проходи, — шепнул он, и пропустил нас с Другом вперед.

Комната была себе как комната, две кровати и лоханка с водой, куда Друг сразу запустил свой язык, не дожидаясь приглашения.

— Кормить-то здесь будут? — спросил я, а Друг послал волну нетерпения.

— Возьми и поешь, корзинку у Тарсо зря что ли прихватили? — отмахнулся он. — И вообще, на ночь есть вредно, плохие сны сниться будут. А нам поспать надо, завтрашний день будет тяжелый.

Друг явно был не согласен с таким утверждением. Я порылся в корзинке, выудил ему отложенный Тарсо отдельно кусок мяса и дал ему. Собакин обиженно скорчил морду — как же, холодный корм, да еще и не на тарелке, а на полу — но уплел предложенное ему угощение, потоптался на прикроватном коврике и устроился на нем калачиком.

Я, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и заснул — мой нежный организм не любил бодрствовать в такое время. Не в Легионе, чай.

Все действо началось с утра, когда мы с Другом спустились вниз, где уже народа набилось как сельди в бочке. Человек пятьдесят. Зачем была нужна такая орава брату, я понять не мог. Ну ладно, было бы это в страду, тогда можно было нанять работников, рабочие руки нужны. Но сейчас, когда надо их кормить впрок... Ничего не поделаешь, человеческая сила — ресурс ценный, надо запасаться им заранее.

— Я ваш новый лорд, граф Бертелани, — зачем брат употребил титул семьи матери, я так и не понял. Шифруется. Хотя право на этот титул у него было. — Можете посмотреть по контракту, который вы подписали. Судя по тому, что вас отобрали мои люди, каждый из вас обладают нужными нам качествами, другие к нам не попадают.

Толпа внимала откровениям брата, а я смотрел на ауры. Нет, вроде все спокойно, обычные. Не сказать, что прямо-таки ауры праведников, кое у кого были сомнительные отметки, но ничего из ряда вон, ничего настораживающего.

— Насколько я понимаю, большинство из вас моряки?

— Да, милорд, — ответил один из них, рослый широкоплечий мужчина лет сорока — слово «мужик» к нему явно не подходило. Порода чувствовалась. — В основном. Мы из Мейдара.

— Ну вы еще и бывший военный моряк, не так ли? — Арий внимательно посмотрел на ответившего ему.

— Служил на флоте Его Величества короля Зунландии, милорд. — Когда-то давно.

— Как зовут? — спросил брат.

— Эйтирик, — ответил мужчина.

— А звание?

— Бывший кондуктор королевского флота.

— Кондуктор? Неплохо, — хмыкнул брат. — Какой кондуктор?

— Рулевой кондуктор, — сказал Эйтерик, с интересом посмотрев на брата. — Вам это о чем-то говорит?

— Говорит, — вступил я. — Разбираетесь в управлении судном и можете быть помощником штурмана.

— В меру своих скромных способностей, — сказал Эйтерик.

— А в миру?

— Бывший капитан бывшей «Касатки».

— Мне это ни о чем не говорит, — сказал брат.

— Рыболовецкая шхуна. Была.

— А теперь?

— Конкуренты спалили. Пришлось начинать жизнь сначала и становиться переселенцем.

— Ну ничего, — успокоил его брат. — Не все потеряно. Итак, делаю всем хорошее предложение. Мы открываем свое дело в Орсоде, и нам нужны моряки и ловцы рыбы, или как это там правильно называется. По вашему контракту вы можете выбрать любую работу из предложенных вам. Кто хочет продолжить морское дело, у вас есть такая возможность. Старшим над вами будет господин Эйтерик. Решайте сами.

— А другие? — спросил кто-то из переселенцев.

— Согласно вашим специальностям. Я же не зря сказал, что отбор был не случаен. Кто-то будет работать в поле, кто-то в наших будущих мастерских, кто-то еще займется чем-то полезным. Будьте уверены, для каждого дело найдется. Вот сейчас, например, нам нужны рыбаки. И, соответственно, в придачу к ним те же корабельные рабочие, мастера по плетению сетей и прочее, и прочее. Подробнее вам скажет господин Эйтерик. Кто согласен, переговорите с ним. Он предоставит мне список, кто из вас отправляется на работу в будущую артель. Не беспокойтесь, никто на улице без куска хлеба на зиму не останется, а там уж заработаете сами. Все понятно?

— Да, милорд, — ответил за всех Эйтерик.

— Ну тогда берите всех, кто вам нужен. Пока желающие и их семьи собираются в казарме, там обговаривайте все вопросы. Кто с Эйтериком — свободны. Кто не собирается идти в артель или имеют другую специальность — остаются, будем разбираться с каждым отдельно.

К моему удивлению, с Эйтериком ушло больше половины присутствующих — морского люда было предостаточно.

— Вот так, — сказал мне брат. — Что я тебе говорил?

— А что именно? Ты много чего говорил.

— Я про то, что у нас много рыбаков.

— Ну это не удивительно, — я вспомнил географию. — Мейдар — один из самых больших портов Зунландии, тем более он самый северный. Как-то понятно, что там в основном моряки. И рыбаки тоже.

— Не знаю, можно ли тебе доверить кадровый вопрос? — с сомнением посмотрел на меня брат.

— Ты о чем? — удивленно спросил я.

— Мне сейчас нужно пообщаться с будущими артельщиками и Эйтериком, а потом отправиться с ним в город и уладить все дела от проживания до снаряжения. А ты учись распределять людей. Вон Варзо — наш местный агент по вербовке, от их отобрал, но окончательный выбор, куда их направить, за тобой.

— А что, есть варианты?

— Вот про это я и говорю. Вариантов на данный момент аж три. Кого-то сразу отправим в Осген, это те, кто владеют дефицитными специальностями. Кто-то останется в Орсоде помогать в вербовке или просто основать свое дело под нашим покровительством. А еще ты забыл про кальдеру отэктеев, в которой сейчас наших почти нет, а индейцам при всех их достоинствах я не очень-то доверяю.

— Орктаун? — нарек ее я.

— М-м-м, — пожевал губами брат. — Пусть будет Орктаун, так и обзовем.

— А там селиться новоприбывшим есть где? В вигвамах орков?

— Там большие хорошие пещеры на первое время. А потом отстроятся.

— Ты представляешь, что стоит обустроить пещеру? — насмешливо спросил я. — И как ее обогреть?

— Ну это уже не мои проблемы.

Понятно. Брат как та сова, которая советовала мышкам стать ежиками. «Я решаю важные стратегические вопросы! С тактикой разбирайтесь сами!». Вот только как раз стратегия здесь не нужна.

— Ладно. Зови Варзо, будем разбираться.

Варзо, которого подозвал брат, больше всего напоминал совслужащего из старых фильмов, такого же пожилого и чопорного. Единственное, что у него не было очков — в моду эти приборы так и не вошли, и не только по причине дороговизны. Зачем, если маг Жизни может выправить зрение в любом виде? А вот нарукавники он носил. Чтобы не засаливать рукава хорошего камзола.

Мы сели за стол, и Варзо достал самую настоящую папку, довольно толстую — бумага здесь явно не офисная, толще и желтее. Зато отлично держит как чернила, так и магические печати. Варзо скрюченными пальцами развязал тесемки, и на свет божий появились контракты. Самые настоящие, напечатанные красивым шрифтом — брат со своим чувством прекрасного добрался до какой-то типографии и вконец ее затрахал своими пожеланиями. Но получилось внушительно. Я перевернул лист и увидел светящуюся голубым светом магическую печать — тоже все серьезно, никаких вариантов расторжения без последствий.

— И почему вы выбрали его для нас? — спросил я у Варзо. — Ничего особо выдающегося не вижу.

— Вот, милорд, смотрите, — он ткнул пальцем в заполненные явно не почерком кандидата строчки. — Потомственный земледелец, уровень здоровья — высокий, женат, трое детей.

Я мысленно пересчитал всех святых по матери. Нашли, кого брать. Нет, семья и дети — все это прекрасно, спору нет. Я к этому тоже положительно отношусь. Только если не тащить детей в неподготовленные условия типа Орктауна с его отсутствием вообще всего, что только можно. Там жизнь с нуля начинать, а не детей растить.

— Никрис! — выкрикнул я имя кандидата.

Из стоящей толпы вышел здоровяк косой сажени в плечах. Я уважительно глянул на него — да, здесь не ошиблись, уровень здоровья — высокий, если смотреть по ауре. Нормальная, светло-зеленая.

— Так значит ты подписал контракт, — повертел я лист в руках.

— Да, милорд, — немного смущенно сказал он.

— Чем планируешь заниматься, Никрис?

— Хлеб растить, милорд. И все остальное, что может расти.

— Все остальное?

— Ну там капустку, овощи всякие, вообще все, что есть. Хотя, конечно, у меня этим жена да дети занимаются. Мы все к крестьянскому труду привычные. Да и немного плотничаю, камни класть могу...

— Печи... — в тон ответил я ему.

— Нет, милорд, печи — нет. Это слишком сложно. Вот Дунли — может, — он кивнул на толпу.

— Найдите мне контракт Дунли, — сказал я Варзо. — И отложите в сторону.

Ну еще бы, хороший печник был всегда на вес золота. И если его уже посадили на контракт, то нам повезло. А ему — не очень, работой он будет загружен по полной.

— В контракте вписаны жена и дети, — я вчитался в текст.

— Да, милорд, — сказал он с опаской. Почуял, видать, неладное. — Что-то не так?

— Все так, — сказал я. — Хорошо, ждите свою очередь на отправку. Свободны.

Я сделал пометку на контракте. Этот пойдет обживать Орктаун, скорее вахтенным методом. А его жена и дети перезимуют в Осгене, а там к нему присоединятся.

Дальнейшая работа пошла быстрее. Я примерно прикидывал, кто потребуется в Осгене в первую очередь — местную «инфраструктуру» и «рынок труда» я изучил и хорошо представлял себе внутреннюю потребность. Печник, кузнец, плотник, каменщик — все эти специальности требовались как в Осгене, так и в Орктауне, куда отправим их вахтовым методом, а то и на ПМЖ. Прочие узкие специалисты — тоже. Даже попался на глаза вербовщикам один совсем уж редкий кадр — алхимик. Вот-вот, каким-то ветром занесло на очередной «Мэйфлауэр». С этим я решил пообщаться более предметно, тем более что он вызывал у меня сомнения — шарлатаны они почти все. Но раз Варзо почуял его своей интуицией, значит, не все так просто.

— Броэтон! — я назвал имя алхимика.

— Магистр Броэтон, милорд! — с апломбом заявил алхимик.

Ну-ну, посмотрим, какой ты нафиг магистр, пропел я про себя на мотив популярной песенки про танкиста.

— Алхимик, значит, — я посмотрел в листок контракта. — Превращаем металлы в золото?

Магистр смутился. Если бы он сказал «да», то я бы его вышиб за дверь с первого раза. Только шарлатанов мне сейчас и не хватало. Не в мою смену.

— Пытаюсь, — с кислой рожей произнес магистр.

— Ну и как, получается? — вкрадчиво спросил я.

— Если еще немного постараться...

— Почему бежали с Истока? — в лоб спросил я.

— Не смог получить золото для одного графа, — замялся магистр. — А он крут на расправу.

— Настолько крут, что вы бежали аж в Колонии?

Нечисто с этим магистром, ох, нечисто. Наверняка облапошил не одного жадного до халявы аристократа. Связываться с ним или нет? С одной стороны — нахрен такого кадра, Варзо прокосячил. С другой — вот хороший химик мне сейчас ох как нужен, не буду же я сам заниматься получением всякой дряни. А в этом мире выпускников химфаков нет.

— Ладно, магистр, или как там вас на самом деле. Насколько вы разбираетесь в химии, обычной, без всяких там приставок? Сможете что-нибудь полезное привнести или опять будете свой мифический философский камень искать? Скажу сразу — его не существует, а для прожектеров и мошенников у нас есть приспособление в виде перекладины на столбе с хорошо намыленной веревкой. Способны вы принести пользу или разорвете контракт и уйдете сейчас?

Разумеется, никто не собирался его отпускать. Если разорвет контракт — на него ляжет проклятие. А учитывая то, что он слишком много узнал, находясь здесь, у него выход один — через доки. Где его бренное тело и найдут.

— Способен, — сказал магистр, сбледнув с лица.

— И еще, Броэтон. Магистром вас пока звать никто не будет, пока вы это не докажете делом. Понятно?

— Да, милорд, — грустно сказал он.

Вот и хорошо. Я могу попробовать его проэкзаменовать в силу своих скромных школьных знаний, во много раз превосходящих знания всех профессоров этого мира, но лучше пусть это сделает Иль. А там посмотрим, оправдает ожидания — его счастье, не оправдает — мотыга в руки. А насчет веревки я не шутил. Я поставил значок в его контракте, и подписал внизу «Ильга». Пусть болезный мучается, сестра быстро его выведет на чистую воду и покажет ему его место.

За этими занятиями я и не заметил, что времени прошло очень много. Ну еще бы, пропустить через себя столько кандидатов, да просматривая их дела и беседуя с каждым... Вон уже Друг настойчиво смотрит мне в глаза и посылает сигнал «Жрать»!

Спас меня от почти иссякшего ручейка кандидатов брат, вошедший в таверну.

— Я похищу брата у вас, мастер Варзо?

— Да, конечно, милорд! — кивнул тот. — Не извольте беспокоиться, я сам закончу.

Это он уже мне. Ну ладно, баба с возу — коню легче. Тем более за это время я заработал плоскопопие.

Мы опять поднялись в ту комнату, и Друг сразу бросился к миске.

— Готовься, — сказал Арий.

— К чему? — я подал ему кусок хлеба с мясом, на который он с жадностью набросился. Похоже, обеденный перерыв у него тоже не был предусмотрен.

— Ночью выходим.

— На прогулку?

— Ну да, если можно так сказать. Только вот на эту прогулку желательно явиться тяжело вооруженным. Возможны инциденты.

— Что, все так плохо?

— Не знаю, но в конце все будет хорошо.

— Ладно, только дожую и соберусь. Друг с нами?

Брат скептически посмотрел на пса, тот ответил ему презрительным взглядом.

— Ладно, пусть идет. Еще одна боевая единица нам не помешает. И вообще, давай сюда корзинку! А то захомячил ее в одиночку!

Глава 9

Мы вышли из дома пополуночи, сразу же окунувшись во мрак. Нет, понятие уличного освещения до Орсода еще как-то не дошло, а может просто местные власти экономили — зачем жечь по ночам масло, газ или Силу? Нормальные люди в это время дома сидят, а татям и шлюхам облегчать работу не стоит. К тому же плюс еще страшилки про нечисть, которая с закатом выбирается изо всех щелей и готова сожрать припозднившегося путника. Нечисть-то нечистью, здесь я ее ни разу не видел, да и не упоминалась она в серьезных книгах по магии и в памяти жезла. Основная нечисть на двух ногах перемещается, и имеет вполне себе обыкновенный вид, так, что днем и не скажешь.

Брат повел нас уже конкретно темными местами, такими, куда и при свете дня заглядывать не рекомендуется. Местные бидонвили не для прогулок, зато испытать острые в прямом и переносном смысле ощущения — раз плюнуть. Пару раз впереди нас в темных переулках от стены отделялись тени, чтобы, оценив ситуацию, сразу юркнув обратно. Ну не возбуждали их двое вооруженных людей, у одного из которых вдобавок висит за плечами посох мага, и здоровая собака со светящимися глазами. Друг без зазрения совести пользовался легкими бытовыми заклинаниями, делающими его вид устрашающим. Ну что поделать, такой же позер, как и его хозяин, весь в папочку...

— Мы почти пришли, — шепнул брат, остановившись посреди перекрестка на помойке, заваленной всяким дерьмом выше крыши.

Хорошо, что хоть использованных шприцов с гепатитными иглами нет по причине их отсутствия. Зато остального полно, приходилось смотреть под ноги, чтобы не наступить на очередную вонючую кучу или дохлую крысу.

— Куда?

— Туда, куда нам надо. В следующем квартале есть лачуга с зеленой дверью, на двери намалевано непристойное ругательство.

— Хороший признак, — хмыкнул я. — Тут они почти на каждой стене.

— Мимо этой не пройдешь.

— Ну, как скажешь. Что делать-то?

— Осмотреть на предмет любопытствующих не понапрасну. И разобраться с ними.

— Сразу мочить? — с интересом спросил я.

— Если другого выхода нет — да. А так можно и языка взять.

— Особые условия?

— Возможно, это будут магически одаренные. Или даже маги, но вряд ли.

— Понятно, — я вынул из-за плеч удобно крепившийся к спине посох.

— Разделяемся. Вы с Другом по этому проулку, я по тому, — брат махнул рукой. — Работаем!

— Работаем, — эхом отозвался я и наложил на себя и собаку скрыт.

Брат нырнул в соседний проулок, а мы быстро сунулись в указанный им. Да, тропка еще та. Обильно политая нечистотами и усеянная черте-чем. Бедный собак, лапы потом отмывать замучаешься. Хотя, как я заметил, хитрая псина научилась кое-каким заклинаниям, которые позволяют сберечь подушечки. Не мог раньше, когда приходилось по пустыне его за спиной таскать!

Идя по проулку, я бросал плетения. Но тут было столько разумных всех мастей, что можно было со счету сбиться. Я сузил радиус восприятия до десяти шагов и осторожно двинулся вперед медленным шагом.

Точно. Брат не ошибся — лачуга стояла чуть поодаль от других, примыкая к одному из пустырей. Судя по всему, тут когда-то было еще несколько хижин. Но то ли от неумеренного потребления дешевого алкоголя, то ли еще от какой разборки, от них осталось старое пепелище.

Я сделал Другу знак и замер. В лачуге с приметной зеленой дверью и матерной надписью во всю ее высоту был один человек, по крайней мере так показывало поисковое плетение. А вот вокруг...

Перемещающуюся метку брата я засек легко, от меня ни один маг не укроется. А вот три неподвижные точки по трем углам дома принадлежали людям, которым было что скрывать. Брат был прав — по помигиванию точек можно было вычислить магически одаренных. Тем хуже для них.

Отметки брата и неизвестного почти слились, и я выглянул из-за угла. Вот и мой противник. По внешнему виду — обычный житель Орсода. Высокий, белобрысый, одет в любимый здесь зипун и грубые парусиновые портки вроде джинсов, до них здесь еще не додумались. Правую руку детина держал за отворотом, явно что-то пряча. Неважно, что у него там, посмотрим потом, когда обыщем тело. Я прицелился ему в горло и сжал кулак. Хруст, сдавленный хрип, и тело, подергиваясь упало на землю. А вот второй, который был сзади лачуги, видимо что-то услышал — раздался топот ног, и точка стала удаляться. Я только развернулся, чтобы бежать в погоню, как мимо пронеслась серо-белая молния, чуть не сбив меня с ног. Я побежал вслед за резво стартанувшим собакиным. Пока я добежал, все было кончено — удар, крик, звериный рык. Из-за угла появился довольный собакин с испачканной красным мордой.

«Враг убит».

Я покачал головой. Нет, конечно, он молодец. А бойцовая собака — оружие почище автомата, особенно непростая.

Завернув за угол, я наткнулся на тело, из-под которого быстро растекалась лужа крови. Ну и разделал его Друг... Просто и незатейливо вырвал гортань, куском окровавленного мяса валявшуюся рядом.

— Молодец, зверюга моя, — я погладил ластившегося пса. Ну как же, он оказал мне такую услугу, не могу же я не сказать ему спасибо.

Я обыскал тело, но не нашел ничего, кроме обычного рыбацкого ножа, который тут носили почти все.

— Пойдем, — позвал я его за собой и вернулся к лачуге, около которой стоял брат.

— Вы не могли кого-нибудь в живых оставить? — негромко спросил он, попирая ногой тело своего противника.

— Извини, — развел руками я. — Так получилось.

— Надо, чтобы лучше, — буркнул он.

Я посмотрел на ауру лежащего. Жив, только вот приплюснута в области верхней чакры. Видимо, получил мастерский удар кулаком по голове.

— Чтобы лучше — это уж сам как-нибудь. Против трех вооруженных противников. Я не собираюсь тут тебе клоуна играть, — я разозлился.

— Ладно, остынь, — хмыкнул брат. — А вот теперь мы явно разбудили обитателя лачуги. И он стоит за дверью, готовый нас приголубить файрболом или кинжалом. Которым, кстати, он владеет мастерски.

— Грохнуть его? — спросил я.

— Я тебе грохну! — брат показал кулак.

Он постучал условным стуком в дверь.

— Меня прислал к вам Даненгрот, — сказал он вполне громко и отчетливо.

Послышался лязг дверной задвижки, и дверь открылась. На пороге стоял мужчина средних лет, держа за спиной правую руку.

— Да опусти ты уже кинжал, Вальриф, — поморщился брат.

— Если это ты, — с пальцев мужчины скользнули плетения Истинного Взора, позволяющие магу видеть сквозь морок. — Заходи.

— Зайдем. Все, — Арий пропустил меня с Другом внутрь убогой хижины и скастовал Полог Тишины.

— Кто с тобой? — Вальриф кивнул в нашу сторону.

— Брат и его Спутник. Знакомьтесь.

— Вот как? Слышал я о них, но никогда не видел, — он с интересом посмотрел на собакина. Тот демонстративно сел, задрал лапу и принялся вычесывать блох.

— Не безобразничай, — сказал ему Арий. Тот обдал нас презрением.

— Он еще и ментал? — заинтересованно спросил Вальриф.

— А еще и личность. Так что веди себя с ним, как с разумным. Вернемся к нашим делам. Я получил твой сигнал, переданный через вербовочную контору.

— Долго же ты сюда добирался, — усмехнулся Вальриф.

— Ну знаешь ли, дела. Как смогли, так и приехали. И, как вижу, вовремя.

— Судя по окровавленной морде Спутника — да.

— Кто те, кто за тобой пришли? Орден или кто-то еще?

— А вот это мне и самому не терпится выяснить.

— Сейчас доставлю одного, — Арий вышел за дверь, а Вальриф запалил масляную плошку от огонька на мизинце.

Арий с натугой втащил тело в лачугу.

— Ба, старый знакомый, — прищурился Вальриф.

— По Сенару? Кто он?

— Не знаю, кто он, но прибыл вместе со мной на «Двух святителях». Там я с ним как-то не общался.

— Вот сейчас и пообщаемся, — пообещал брат.

— У нас вообще-то мало времени, — напомнил ему Вальриф.

— С собой предлагаешь взять? Очень нужно, — усмехнулся Арий, и наложил лежащему руки на виски.

С пальцев брата сорвались плетения, зазмеились и ввернулись в череп пленника. Брат на несколько секунд замер, потом резко отнял руки. Голова пленника упала набок, стукнувшись о пол. В мертвых глазах плясало отражение огонька масляной плошки.

— Все интереснее и интереснее, — хмыкнул брат.

— Колись давай, — потребовал Вальриф.

— Как прибудем на место. А сейчас нужно следы замести. Арман, тащи того, кому Друг горло вырвал. Эту лачугу мы спалим. Надеюсь, ты не против?

— Я только за, — шумно почесал спину Вальриф. — За эти дни меня клопы тут сожрали. Так что этот бомжатник сожгу с удовольствием.

— Ну и хорошо. Арман?

Я нехотя встал и пошел туда, где мы оставили мертвое тело.

С ним тоже пришлось повозиться — несколько заклинаний остановили кровь, пришлось магически стереть ее и за собой. А кадык я поддел носком сапога и отправил в сточную канаву. Потом облегчил труп Левитацией и легко потащил его по воздуху за собой. Какой тут следы заметать? Ни маги, ни местные мусора этим заморачиваться не будут, подумаешь, сдохли несколько бродяг...

— Тебя только за смертью посылать, — попенял мне брат, уже сложивший трупы незваных гостей на полу.

— Смерть идет позади меня, — отболтался я, подтаскивая тело к остальным.

— Грозный молодой человек, — покачал головой Вальриф.

— Очень. На самом деле, — ответил ему брат. — Масло осталось?

— А как же? — сказал он. — Вот, целый кувшин.

— Ну хоть это осталось...

Арий щедро полил деревянный пол, стены и тела ламповым маслом, оставил дорожку к двери.

— Я бы на твоем месте их на стол положил. Чтобы лучше поджарились и опознать труднее было.

— Да кому оно надо? — махнул рукой брат. — Ни одна собака — прости, Друг — сюда свой нос не сунет. К тому же прожарка будет с гарантией.

Брат бросил пару плетений магии Огня, делающих материал более горючим, когда надо, например, поджечь мокрые дрова. На что только люди не пойдут из-за лени?

— Теперь доволен?

— Доволен. Идем? — кивнул я.

— Да.

Он выпустил нас с Другом и Вальрифом наружу, после этого поджег тонкую струйку лампового масла.

— А теперь — ходу! — сказал он, и быстрым шагом пошел в тот переулок, откуда и появился.

Мы последовали за ним — надо побыстрее убираться отсюда. А то, когда все это разгорится, весело будет всем.

— Мы так и не познакомились, — Вальриф подал мне руку. — Магистр Вальриф, Орден Искореняющих Скверну.

— Бывший, — ввернул Арий. — Теперь предатель Короны и государственный преступник.

— Есть такое, — немного смущенно признался Вальриф.

Я проглотил «только еще одного магистра мне не хватало», решил не обижать гостя.

Мы сидели за столом в нашей комнате в гостинице. И так путая следы по подворотням еле дошли, чтобы не привлечь внимания резко оживившегося бидонвиля. Обитатели которого глазели на пожар и начали прикидывать, не перекинется ли огонь на другие дома.

— Ну рассказывай, — брат налил вина в глиняную кружку и пододвинул ее Вальрифу.

— А что рассказывать? Лучше потом тебе распишу, что и как, на бумаге стройней выйдет. В общих чертах ситуация такая — в Ордене раскол. И довольно серьезный. Не все радушно приняли восшествие на престол Вулия и его попытку подмять под себя Орден.

— Он что, самоубийца? — выпучил глаза Арий. — Орден его сожрет и не подавится. Никогда еще магистры не подчинялись воле сюзерена, максимум могли мирно сосуществовать. Но подчинить себе Орден?

— Не все так просто, — махнул рукой Вальриф. — У Вулия оказались сильные сторонники. В том числе и Верховный Магистр Сунофий.

Брат аж прыснул вином, чуть не поперхнулся от такой вести.

— Сунофий? Верховный Магистр? Это ничтожество?

— Эх, друг, давно ты в Сенаре не был, и вестей, видимо, оттуда не получал.

— Что не был — не скучаю, а вот с вестями — да, плохо, — признался брат. — Не бывает здесь вестников и почтальонов. И гонцов с тех пор, когда Гравия закрыла порталы.

— Что да, то да. Местные гильдейщики решили перекрыть поток беженцев оттуда вкупе с оккупационными силами, — Вальриф отхлебнул из кружки. — Орден аж на дерьмо изошел, когда его портальщиков вышибли через кольца обратно в Сенар. И точит зубы отобрать все это обратно.

— Ну пока они есть в Тарисо, там портал открыт, — сказал я.

— Корпорация блюдет свои интересы, только и всего, — скривился он. — Им без портала никуда и у них взаимовыгодные отношения с Орденом. А гравийским гильдейщикам это не нужно, эта земля просто кладезь всего. Загнивающий Исток с его душной вонючей обстановкой может только развиваться, как паразит. Этакий глист, не имеющий ничего и сосущий соки хозяина.

Ну да, местное «глубинное государство» рулит всей политикой и на основе экономики. Не удивлюсь, если «Бостонское чаепитие» тут состоится в скором времени, первые шаги к независимости Гравии сделаны. И власть генерал-губернаторов, если они есть, тут практически номинальная. Полноценная военная операция исключена без использования порталов как средств доставки — морем много не навозишь и даже доплыть не дадут. А еще немаловажный фактор — тут мир многорасовый. Если сцепятся между собой человеческие державы и колонии, то ушастые и коротышки не преминут воспользоваться распрями, и под шумок занять освободившиеся территории. Другое дело, что представителей других рас местные не любят, поэтому на Гравии они и не продвинулись дальше побережья и прилегающих регионов.

— Ты прямо-таки мыслишь, как космополит, — усмехнулся Арий.

— Не знаю, кто кого и чем палит, но горелым действительно пахнет, — махнул рукой Вальриф. — И чувствуют это многие.

— Ладно, фракция Сунофия за Вулия. А другие?

— Другие? Либо подмахивают ему, стиснув зубы, либо кончают дни в подвалах, либо бегут, как я. И таких беглых много. Спрятались и ждут перемен к лучшему.

— Ну прятаться не лучший вариант, — сказал я. — Со временем переловят и в котел засунут.

— Ты можешь предложить другой вариант? — скептически глянул на меня Вальриф.

— Не слушай ты его, — вмешался Арий. — Сейчас опять запоет старую песню про восстание, свержение ига узурпатора и прочее, и прочее.

— Да идея-то неплохая в принципе, — глянул на меня Вальриф. — Только вот пока она неосуществима. Да, шепотки идут, но только шепотки. И даже якобы ярые сторонники свержения Вулия, на словах поносящие его почем зря, при попытке побудить их к более решительным действиям осеняют себя Святым Кругом и забиваются в темный уголок. Так что пока ничего не будет.

— Революционная ситуация не созрела, — процитировал я классика.

— Где ты таких умных слов набрался? Да, еще не созрела. И сама не созреет. А пока Орден превратился в личную тайную полицию Вулия. И очень пристально следит за любителями распускать язык. Вот так-то.

— А где же армия, Королевская Стража и Легион?

— Прошла большая чистка, и многие, не доказавшие свою верность Вулию, окончили дни в наших подвалах. Остались только верные. А что до Легиона — его распустили. Слишком много там было вольнодумства. После катастрофы на Черном Истоке...

— Какой катастрофы? — спросил я.

— Что-то заинтересовался ты этими бродягами... — искоса глянул на меня Вальриф.

— Он сам один из этих бродяг, — сказал Арий. — Бывший боевой маг спецгруппы Особого Батальона. И три десятка его товарищей здесь. Он сумел вывести группу и доставить ее сюда.

— Вот как? — искренне удивился Вальриф. — Удивлен, чего там.

— Так что было на Черном Истоке?

— Ваши базы полностью уничтожены, люди — кто-то успел эвакуироваться в метрополию, но большинство погибли.

— Как ты и предполагал, — сказал мне Арий.

— Ну я тоже не вчера родился. Глупо было бы думать обратное.

— Значит, был прав. Потом скажешь своим эту безрадостную новость.

— Да уж, — крякнул я. — Безрадостную — это точно.

— Все-таки не совсем. Наличие людей из Особого батальона — это очень хорошо, — сказал Вальриф. — По крайней мере, ваше селение будет в безопасности при прочих равных. Ну да ладно, об этом еще поговорим, и, как я сказал, подробный отчет я дам на бумаге. Посижу в тихой спокойной обстановке и напишу. Да, кстати — что ты считал из мозга того бедняги? Не Орден? Тогда кто? Гильдия наемных убийц или частники?

— В некотором роде, — хмыкнул Арий. — И это интересно. Тобой заинтересовалась герцогиня Ирийская.

— Странный способ пригласить меня в будуар, — картинно приосанился Вальриф.

— Ну насчет ее потребностей я не уверен, а вот то, что за тобой целенаправленно следили и вели тебя еще с Мейдара — это абсолютно точно. И ждали, с кем ты встретишься и где.

— Не знаю, что нужно этой высокородной кошелке. Сидит у себя в Арзуне как политэмигрантка и занимается всякими пакостями в отношении Вулия. Очередная, нахрен, претендентка на трон.

— Ничего, выясним, — брат налил остатки вина в кружку Вальрифа. — Никуда от тебя она не денется.