Виконт. Книга 1. Второе рождение

Глава 1

— Мистер Гарсия, это специальный агент ФБР Мэллоун, — голос, усиленный мегафоном, звенел в голове. — Нам надо поговорить. Возьмите трубку.

И тут же мерзко и пронзительно запилиликал телефон в подставке, стоящей на столе. Все, как я не люблю.

Ага, поговорить тебе надо. Для этого ты и взял с собой тактическую группу ФБР, которая сейчас и заблокировала коридор, держа его под прицелом и готовая ворваться внутрь в любое время. Откуда я это знаю? Просто вижу. Перед тем как заявиться в кабинет вице-президента этого банка в Даунтаун Майами я прикрепил маленькую видеокамеру напротив входной двери. И теперь наслаждаюсь видами спин и задниц готовой к штурму тактической группы и надписей «FBI» на куртках агентов. Ну еще бы, редкая удача. Взять русского агента на горячем, чтобы потом таскать его, как дохлую кошку, по всем телеканалам.

Только вот в одном ребята просчитались — сдаваться я не собираюсь. Да и какой смысл? Чтобы потом гнить в подземных тюрьмах или пожизненно жариться под солнышком в Гитмо без права на УДО? Это в лучшем случае, смотря где судить будут. Кое-где еще существует смертная казнь, и когда решат, что от меня уже ничего не добиться, показательно поджарят на электрическом стуле или воткнут иголку в вену — гуманное американское правосудие, ага. А перед этим сутки и месяцы допросов, пыток и издевательств. Говорите — пропаганда? Да нет, не она, родимая. Смотрел я трофейные видеозаписи, от которых и садисту тошно станет. А обменять меня на такого же спалившегося явно не обменяют, даже если очень постараются — когда штатникам нужна показательная порка, они делают ее без всяких вопросов и сомнений.

Я выдохнул пару раз, снижая зашкаливающий уровень адреналина в крови и снял трубку, сидя на корточках под столом.

— Мистер Гарсия? — сразу же в трубке послышался профессионально ласковый голос — примерно так разговаривают с собакой, перед тем, как ее пристрелить. Хаароший песик, хаароший, уси-пуси, иди сюда...

— Очень специальный агент Мэллоун? Ну и какого хрена вам надо?

— Зачем же так, мистер Гарсия? — ласково пожурил меня Мэллоун. — Давайте поговорим конструктивно, как умные люди.

— К которым вы ошибочно причисляете себя. Зачем эти предварительные ласки и томные вздохи на тему любви, дружбы и всеобщей толерантности? Давайте сразу к делу.

— Давайте, — согласился он. — Вы удерживаете вице-президента Уилкинса в заложниках. Освободите заложника, выходите с поднятыми руками, и я гарантирую вам жизнь.

Вот насчет последнего я как раз и не сомневаюсь. Я нужен им живым и только живым, иначе снайперы с соседнего небоскреба давно бы уже меня подстрелили. Закрытые жалюзи на окнах не помеха, в интравизионный прицел меня видно, как на ладони.

— Вы прекрасно знаете, с кем имеете дело, Мэллоун. Поэтому бесполезно просить у вас миллион баксов в мелких купюрах и вертолет, все равно не поверите.

— Что же вам надо?

— Сделку. Я хочу выйти отсюда живым, но просто так заложника не отдам. Звоните в бюро, выбивайте через окружного прокурора бумагу, тогда поговорим.

— Что с заложником? Я могу с ним поговорить?

— Нет. Он сейчас не расположен к разговорам. Я ему рот заклеил, — честно признался я.

Я оглянулся на толстяка, обильно примотанного скотчем к его персональному креслу, и сейчас усиленно пучащего глаза и мычащего сквозь полоску того же самого волшебного друга рэкетира и грабителя. Скотч — полезнейшее изобретение человечества, на месте криминала я бы его изобретателю поставил бы памятник из золота в полный рост. Но вот преступники — в большинстве своем люди асоциальные и неблагодарные, и уж тем более скидываться на памятник не будут. Хотя братве в девяностые скидывались, на любом кладбище любого города там просто архитектурные шедевры.

— Напоминаю, что любое насилие по отношению к заложнику...

— Бла-бла-бла, и так далее. Не парьте мне репу, Мэллоун. Быстренько метнитесь к прокурору, и умоляйте его заключить сделку. Иначе я сделаю из мистера Уилкинса суши и скормлю его вашим ребятам, когда они все-таки решат выбить дверь. Так что не звоните мне без надобности, я хочу легонько вздремнуть. А если меня разбудить просто так, я становлюсь злобным, нервным и раздражительным. Могу кого-нибудь и случайно прирезать. Адью, — я бросил трубку на аппарат.

Ну естественно, ни на какую сделку он не пойдет, да и не нужна она мне. Мне нужно одно — потянуть время. Я взглянул на часы, отобранные у мистера Уилкинса — неплохой, кстати, золотой «Роллекс», лимитед эдишн, однако. Так, ну вот сейчас самолет уже в воздухе, через пять минут выйдет из воздушного пространства США, увозя с собой ту суку, которая сдала штатникам резидентуру в Бостоне. В упакованном и обколотом виде, безмятежно пускающего слюни в салоне «Лирджета». Так что осталось потянуть эти пять минут. А лучше пятнадцать или тридцать, пока самолет, неожиданно нарушив флайт-план и сделав крюк, не приземлится на аэродроме в Гаване, где предателю уже уготована теплая товарищеская встреча и милые, вежливые и доброжелательные следователи. А мне — в Рай или Ад, причем ускоренно, даже без самолета. Хотя, как всем известно — все шпионы попадают в рай.

Главное, свою миссию я выполнил — увел погоню за собой, нарисовался, хрен сотрешь. И теперь федералы злы, очень злы, чешут репу, гадая кто и куда увез предателя, попутно помножив на ноль его охрану. А они этого не прощают. Пора заняться моим «транспортным средством».

Я развернул кресло толстяка к окну, чтобы он не видел, чем я занимаюсь. Все свое ношу с собой, не так ли? Вот и здесь я прихватил то, что было заныкано на крайний случай, как раз на последний бой. А последний бой — он и есть последний, но одному уходить скучно, не правда ли? Лучше в компании, правда есть опасность, что, когда мы воспарим все вместе бестелесными духами, они могут морду набить за такую подставу. Хотя какая у духов морда...

Короче, вот он мой билет в ад — старый и до боли всем знакомый «Клеймор», который только что мемом не стал, настолько был популярен. Ну и привет честной компании, собравшейся сейчас в коридоре — их выметет железной метлой, как, впрочем, и меня, но мне уже все равно. Когда ты приготовился к уходу, что-то щелкает в мозгах, и появляется обреченная апатия. Все то, что было когда-то важно, уходит в никуда. Потому что все.

Я ввинтил в оба гнезда два взрывателя — обрывной и управляемый, присоединенный к кликеру. Откинул ножки мины и поставил ее на пол. Даже по визиру ориентировать не стал — она смотрела точно на дверь. Как раз хватит на всех, чтобы никто не ушел обиженным, в смысле, на тот свет. Ну, а теперь посидим на дорожку.

Опять зазвонил телефон на столе. Интересно, владелец специально поставил на него такой мерзкий звук?

— Мистер Гарсия, вы здесь? — тоже мне, шутник нашелся.

— Нет, я погулять вышел. По карнизу. Снайперы не доложили?

— Мистер Гарсия, я говорил со своим начальством и окружным прокурором. Они готовы подписать сделку. Главное, чтобы вы отпустили заложника, и сдались.

— Заложника — отпущу, — посмотрел я на толстяка. В самом деле, зачем мне этот обильно потеющий и воняющий офисный кусок жира? Только раздражает и видом, и запахом. — А о сдаче поговорим, когда у вас будет на руках документ.

— Так не пойдет...

— Пойдет так, как решу я, — прервал я его. — Не вам ставить условия. Или эта свинья сейчас будет забита на мясо.

— Успокойтесь, пожалуйста, мистер Гарсия...

— Ну-ка, быстро отвели своих бойцов за угол, или хрен вам, а не заложник!

— Хорошо, мистер Гарсия...

Ага, потопали ногами, делая вид, что отходят, но с места так и не сдвинулись. Думают, что я их не вижу. Лошье... А нет, не совсем. Все-таки нашли камеру. Последнее, что я увидел на экране смартфона, была здоровенная пятерня, тянущаяся к ней.

— Вы только что убили заложника, агент Мэллоун, — я бросил трубку и наклеил обрывной датчик на дверь.

Потом посмотрел на кресло. Глаза у толстяка стали выпученными, почти как у Шварца во «Вспомнить все». Фу, да он же еще и обоссался... Ладно, простим ему эту маленькую слабость, обосраться он уже не успеет. Может, все-таки, попробовать его спасти, слишком много побочного ущерба? А куда же его действительно девать? Ну есть вот тут закуток, образованный несущей колонной и с декоративной стеной. Не полноценное укрытие от взрывной волны, но все же. При удаче уцелеет, может быть... Но даже если и так, то будет инвалидом до конца дней.

— Не плачь, все будет плохо! — заговорщицки подмигнул я ему, отчего тот обмер, и откатил кресло с ним в закуток.

Как только колесики выдерживают такую тушу? По спецзаказу, что ли, крестовину делали? Хотя может быть и так, любители гамбургеров и кока-колы тут через одного.

— Мистер Уилкинс, вы религиозны? — вкрадчиво спросил я.

— Ммм, ммм! — с облегчением закивал головой толстяк. Видимо, подумал, что я сейчас его отпущу.

— Ну тогда молитесь! — и я придвинул стенной шкаф, загораживая закуток.

Опять зазвонил телефон на столе. Да что у него, возбуждение что ли настало? Прямо как малолетняя школьница, влюбившаяся в одноклассника и достающая его по телефону каждые пять минут.

— Что? — грубо сказал я в трубку.

— Как там заложник? — спросил Мэллоун.

— Еще жив, — я нажал кнопку, и жалюзи левого окна, стоящего у письменного стола, поехали вверх. Да и правое окно можно расшторить, все равно моя заготовка видна только из среднего. — Итак, я жду интимных предложений. Или мы начнем делать больно заложнику.

Я открыл окно и посмотрел на оживленное движение внизу, на козявки машин, двигавшихся по своим муравьиным серым тропкам... Сороковой этаж, прыгать далековато будет. Хотя я этого делать и не собирался, пусть очень специальный агент среагирует и решит наконец проблему.

— Не делайте глупостей, мистер Гарсия... — сказал Мэллоун. И тут же рявкнул — Штурм!

Ну все, я еще успел подметить, как словно в замедленной съемке дверь медленно открывается от удара тараном, а потом на мгновение стало больно и горячо. И ничего.

Глава 1

Все тело превратилось в один большой комок боли. Неужели попал в котел с серой, причем окунули меня в него с головой? То, что стоя в трех метрах за «Клеймором» я не мог выжить по определению — это абсолютно точно. Даже не нужно визжащих на сверхзвуке шариков, ушедших по назначению, такой заряд сифора за счет фугасного эффекта создает большую зону поражения плюс осколки. Сколько там стопроцентный радиус поражения фугасным зарядом этой массы? Ну явно дальше, чем стоял я в момент взрыва. Так что даже и думать не надо. А то, что я внезапно могу думать, значит только одно — я в аду, а черти, перед тем, как засунуть меня в котел, хорошенько отмудохали, и отбили мою астральную оболочку до астральных же синяков.

Хм... Да вроде не горячо под задницей, не пригорает. Наоборот, голым телом чувствую прохладу льняных или каких там еще простыней. Сомневаюсь, что в аду. Хотя... Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами? Хотя нет, разговор около меня ну явно вели не ангелы, скорее черти — голоски были явно неангельские. И язык был совсем незнакомый. Явно не немецкий, не английский, не испанский, никакой не восточный. Просто незнакомый, и все. Похоже все-таки на конструкции синтетического языка, проскакивают длинные слова типа немецких «ффартскапитанмютце». Ага, в аду разговаривают на немецком? Почему-то я не удивлен, учитывая массовую принудительную миграцию сюда очень плохих людей в черной форме с черепами на фуражках восемьдесят лет назад. Эти и чертей научат под «венн ди зольдатен» строем ходить, учитывая их кровное родство.

Я решил осторожненько приоткрыть один глаз — вдруг меня черти решили для изуверских опытов разложить на разделочном столе, перед тем, как закинуть расчлененку в котел?

Да, опыт вышел неудачный. Еле-еле разлепив ту щелочку, на месте которой должен был быть глаз, я увидел высокий каменный потолок с грубо пригнанными плитами на нем. Так в аду или нет?

Судя по тому, что я увидел — вряд ли. Надо мной наклонился седовласый старец в черном плаще с капюшоном. Поп, что ли? Ну если поп, значит я не в аду. Хотя не все священники одинаково полезны — некоторым вон в ад прямая дорога, как почитаешь про нравы, господствующие уже много лет подряд в Европе. Ну лично про этого я не могу сказать ни хорошего, ни плохого — в первый раз его вижу.

Священник заметил мое произвольное движение, и сказал что-то в сторону. Опа! А вот и другой персонаж в моем заплывшем монокуляре появился — здоровый крепкий мужик с довольно злой и одновременно растерянной рожей. Родственник? Виновник торжества?

Ого! А вот это что? Ну Голливуд прямо отдыхает — я видел, как пальцы «попа» подернулись сиянием, потом с них потянулись ко мне тонкие разноцветные нити, вошедшие мне в череп. Я попытался увернуться, но лишь слегка смог двинуть головой. Поп что-то резко каркнул, типа «лежи смирно», а я почувствовал боль и ощущение того, что кто-то скребет у меня в черепе изнутри, с обратной стороны черепной коробки. Ощущение явно не из приятных. Нити стали толстыми, образовали разноцветный узор, я выгнулся дугой...

И все внезапно кончилось.

— Ну что, как себя чувствуешь? — спросил «поп».

— Спасибо, лучше, — ответил я. И лишь сейчас заметил, что не просто понимаю чужую речь, но и отвечаю на том же языке.

Боль в голове ушла, глаза открылись нормально, вернув мне полноценное зрение.

— Вы просто превзошли самого себя, господин Патитис, — почтительно, почти раболепно сказал мужик рядом.

«Отец», — пришло откуда-то из памяти. Памяти? Чьей памяти?

— Пустое, господин граф, — махнул рукой Патитис. — Это моя работа.

— Клан Осгенвей не забудет этого, господин маг Жизни!

Вот те раз, а вот тебе и два, — подумал Штирлиц, и бросил второй кирпич. Маг? Жизни??? Да тут еще существует и магия?

— Юноше необходимо отдохнуть, — сказал маг. — Он чудом пережил такое испытание.

— Не извольте беспокоиться, господин Патитис! — отец поклонился магу.

— Ну не будем мешать ему выздоравливать, — усмехнулся по-доброму маг, и потянул отца за рукав.

Рукав полотняной рубахи. А вообще, что это за мода и какого века? Ну ладно, одежду мага я не смог опознать, такие плащи были в ходу начиная с Рождества Христова, но отец?

Полотняная рубаха, странного покроя брюки, подобные тому, которые я видел в учебнике по истории, как они там назывались — кюлоты, что ли? Хотя нет, не кюлоты, те короткие — эти же более похожи на длинные брюки, вошедшие в моду намного позже. Но тоже из парусины, по типу джинсов, с кожаными истертыми вставками на заду и внутренней поверхности бедер. Похоже, брюки идеально подходили для верховой езды — значит, здесь в ходу и лошади, как средство передвижения. Кожаные высокие сапоги для верховой езды завершали наряд. Ага, уже что-то. Хотя вообще-то ничего — сюрреалистическая смесь предметов одежды разных веков. А вот то, что висело у него на широком кожаном поясе... Я определил это, как романский меч — одноручный, с прямой гардой. Такие были в ходу в позднем Средневековье. И он явно не производил впечатления тех поделок, которыми размахивают реконы и толкинутые.

Внешний облик? Ну для меня он странноват — по крайней мере все носят бороды, как короли на игральных картах. Ну про всех я, конечно, погорячился — видел я пока двоих, отца и мага, больше никого. Ну и длинные волосы в ходу, что довольно странно.

Итак, что мы имеем? Куда я попал? Это не ад, к счастью или нет. Ну ладно, на некоторое время горячая серная ванна откладывается. А вот все остальное требует пояснений. И подробных.

На этом моя голова потяжелела, веки закрылись, и я погрузился в глубокий сон.

Проснувшись, я уставился в каменный потолок. Ну все-таки, где я и как сюда попал? Профессиональное любопытство меня не отпускало. Я скосил глаза на простыню, которой был накрыт... Что-то явно не так. Ну-ка, ну-ка...

Чертыхаясь от боли в теле, я поднял руку, чтобы откинуть простыню, и обомлел. Рука была явно не моя. Не говоря о том, что она была непривычного вида — к своему телу ты как-то привыкаешь очень хорошо, оно всегда с тобой от рождения до смерти — но и определенными деталями, которые явно не могли измениться. Что-то я не помню вот этой вот татуировки, хотя мне могли ее набить и раньше, пока я валялся без сознания. Но тогда было бы видно, что ее сделали недавно. К тому же исчез длинный шрам почти во все предплечье, оставленный клинком наемного убийцы в Колумбии, которого мы ловили в Боготе, и который оказался довольно прытким парнем.

А что тут вообще мое? С замиранием сердца я откинул простыню и первым делом посмотрел вниз. Фух, слава богу! Искомое и довольно приличного размера на месте. Тело точно не женское или среднего пола. Теперь можно и обследовать себя поподробнее. Две руки, две ноги... Но они плохо меня слушаются, ногу я поднять не смог, только согнуть в колене. Гладкая белая кожа, ничего похожего на мою смуглую, из-за которой у меня и возник позывной «Испанец», ну правда еще роль сыграло и происхождение. Были в родне испанцы, перебравшиеся еще почти сто лет назад во время Гражданской войны. Я посмотрел на грудь, на которой пробивались редкие волоски, не имеющие ничего общего с моей волосатой — все еще шутили, что парик тебе там не нужен. Небольшой животик как свидетельство сидячего образа жизни и злоупотребления жирами и углеводами, гладкие бока... И при этом довольно накачанные руки и ноги. Странная конструкция, как в том анекдоте.

Я ощупал рукой лицо — зеркал в комнате не наблюдалось. Вроде все, как у людей — уши, глаза и нос на месте, уже хорошо. А вот волос... Что у них тут за мода на прически? Длинные вьющиеся волоса, как кудри у девушки, что было довольно непривычно, хотя и такое по оперативной необходимости приходилось носить...

Итак, резюмируем. Я белый, мужчина, лет семнадцати-восемнадцати от роду, не поклонник физического труда, но довольно сильный, и теперь это тело — мое. К этому я отнесся совершенно спокойно — ну как-то есть религии с переселением душ, да и фантастику такую я читал, где душа переносилась в тело другого человека. Факт в том, что если это не посмертный бред — хотя вряд ли, от моего мозга там могли остаться только красивые живописные брызги на стенах — то я жив. Кто мне подарил второй шанс, бог или дьявол, тоже совершенно неважно. А вот где я, пока не выяснил. И кто подарил мне это тело — тоже. Но это можно попробовать сделать, попав в осознанное сновидение. Ну что, попробуем открыть подсознание? Я вытянулся на кровати, и контролируя дыхание, ушел в глубину...

— Арман! — визг сестры заставил меня обернуться.

Ко мне метнулась черная тень, заставив меня отшатнуться. А если учесть, что стоял я на зубце крепостной стены... Черная тень метнулась ко мне, и сильно ударила в грудь. Я полетел вниз головой в ров, заполненный грязной водой, в которой плавало все, в том числе и дерьмо, валившееся из выступавших за стены башен гардеробов.

Падение было неудачным — я не смог сгруппироваться как следует, и упал в воду плашмя. Причем каким-то образом ухитрился удариться головой о камень, после чего потерял сознание...

Фух, не пускает меня память прошлого носителя, не пускает. Зато теперь понятно, что с ним случилось — плашмя о воду метров с двадцати, да еще башкой о камень... Тут удивительно, как еще жив остался... Поправочка: осталось в живых тело, которое и лечил Маг Жизни. Сознание носителя ушло, что означало лишь одно — физическую смерть. А мне достался неплохой мясной костюмчик, которого сознание покинуло, упорхнув легкой пташкой на небеса — не верю я, что он что-то такое за свою жизнь сотворил, ну может прислугу только щупал, и не только щупал.

Опа! Не только! Воспоминания начади возвращаться. Вот мои руки задирают платье служанки, она упирается руками в стену, а дальше... Хм, а парень не дурак, любил фаст-фуд, точнее фаст-фак. И служанку помню, надо будет ее найти и выпустить на волю животную страсть, вызванную пубертатными гормонами. Тем более на скорую руку и без обязательств. Стоп! У меня уже простыня встала палаткой. Так, не отвлекаемся, не отвлекаемся, хотя это практически невозможно из-за прилива желания... Да, в молодости и на кирпич возбудишься.

Ну, попробуем продавить память по-другому. Я присел с огромным трудом на кровати, закрыл глаза, сложил мудры восприятия и настроился на воспоминания...

Наконец плотину прорвало, и на меня нахлынул поток чужих чувств, образов и ощущений. Настолько сильный, что я отключился, краем сознания зацепившись за чужую матрицу воспоминаний.

Блин, сколько же можно вырубаться на ровном месте-то! Потолок перед глазами плавал, как пьяный. Или у меня такая фокусировка сейчас...

Итак, я граф Арман ван Осгенвей, точнее, будущий граф, и то весьма потенциально — у меня два старших брата и младшая сестра, а по майорату титул наследует первенец, Осий. То есть пока жив отец, мы все виконты и виконтесса, а вот потом, если доживет Осий, он станет графом. Если не доживет, титул перейдет Арию, среднему брату, а если и он сгинет, то вот тогда и только тогда мне. А до тех пор ходить мне в виконтах, если, конечно, Его Величество, Король Лундии Каллинон Пятый — мать его за ногу, да продлит Единый его жизнь — не пожалует мне другой, вышестоящий титул. Как-то так. С этим разобрались. Поехали дальше.

Мне семнадцать лет отроду, мать при появлении младшей сестры скончалась от родильной горячки — так они называли сепсис от заражения нестерильными инструментами и грязными руками врача. Очень странно, учитывая, что здесь есть Маги Жизни — но, наверное, в это время они были в запое, устроив алкотур с местными служанками. А что, маги — тоже люди. Ну короче, это тайна, покрытая мраком, и эту тему не любили поднимать в семейном кругу. Что вполне естественно.

Обучался я на дому — обычная практика для людей дворянского сословия. Школ здесь нет — а зачем они нужны? Дворянам и детям богатых купцов необходимые знания вобьют гувернеры, а простолюдинам считать, читать и тем более писать совсем необязательно. А то вдруг посчитают, что мытари и хозяева их обдирают как липку, а если еще писать умеет, так вообще криминал — ну как начнет писать подметные письма и прошения к власть имущим? Хотя и те-то зачастую по слогам читают. Здесь дело важно даже не в самом образовании, а кастовости и привилегированности. Кому положено — тем положено, а остальные отдыхают — вон, корнеплоды на господских полях гниют, кто дергать морковку будет, а? Грамотные, что ли? Нефиг. Умеешь слушать господ и их слуг и поставить крестик там, где велят — можешь считать себя достаточно грамотным, твое дело — плуг и мотыга, а не письменный стол. А то еще посчитаешь себя умнее господина, а там до мятежа недалеко...

Короче, с образованием здесь дело швах. Носитель тоже особой образованностью не отличался — умел с трудом пополам писать, по слогам читать, а уж считать-то... Тут умножение должно по курсу высшей математики проходить. Ну и соответственно, какой ученик — такой и учитель. Отец Барентий из Искореняющих низкого ранга — штатный замковый особист — который вместо наук заставлял учить Завет и священные писания о житиях святых, а остальное время проводил за пьянками и блядками. Ну типичный Искореняющий Скверну. Искореняя ее кружками вина и снятием мерок Скверны в округлостях служанок — разумеется, среди тех, кто был не против. Все-таки дворовые девки, а не простые селянки, просто так не запугаешь. Это вон простолюдинок, не давших господину Искореняющему, могли обвинить в черной магии и колдовстве, а потом и на костре сжечь для профилактики. А дворовые — имущество господина, тут можно за его порчу или несанкционированное использование получить травму, несовместимую с сексом.

Так что толку с местного учителя было ноль. Но хоть читать научил, и то хорошо — грамоте хотя бы обучен. Короче, багаж образования был небольшой и необременительный — на уровне первого класса общеобразовательной школы. Даже не пресловутой церковно-приходской, таких тут и не существовало. Ладно, дело поправимое, свой-то багаж знаний двух вузов я не растерял. Единственное, что придется притворяться неучем.

А притворяться придется, и еще как. Точнее, соответствовать легенде, которую и учить не надо, она и так в памяти носителя осталась. С этим проблем нет, всю жизнь прожил под чужими именами и личностями. Единственный косяк может выйти — придется соответствовать не своему возрасту, все-таки я бывший в два раза старше этого пацана. Так что придется дурковать в меру подростковой испорченности и озабоченности — а кто сказал, что это меня будет напрягать? Уж проще изображать из себя подростка, чем наоборот, взрослого. Чистый лист, блин. Подложенный сверху листа исписанного, как на экзамене. А уж незамутненность сознания молодого дурня-аристо вообще оставляет много пространства для маневра. Тем более, получившего по голове и остальному бренному телу — на это можно списать и провалы в памяти, и изменение поведения, да и вообще все на свете. По черепушке получил, шарики сдвинулись — и гляди-ка, совсем другой человек выходит! Даже окружающие пожалеют, что не догадались раньше дубиналом по черепу отоварить — глядишь, раньше бы за ум-разум взялся. А был дурак дураком. Стоп. Все равно за рамки скотского дворянского поведения сельского мажора выходить не стоит, не поймут. Скажут, что дьявол или кто у них тут есть вселился, и тут уже не поможет драгоценный слабо сиятельный папаша — Орден действует жестко, это что-то вместо церковного спецназа и гестапо напополам. Заберут в подвалы, и начнут изгонять нечистого и Скверну раскаленным железом, а это больно, и даже неприятно. Так что надо вести себя осторожнее. Ну, значит будем, будем.

Глава 2

Ладно, с образованием с грехом пополам разобрались. Что еще, какими талантами, кроме основных, обладает господин виконт? Под основными можно подразумевать игру в карты на папашины деньги, сквернословие и задирание чужих юбок. А что еще? А вот и ничего.

Про знания я уже говорил, они хреновые. Жития святых, каких-нибудь святого Стакания и святого Ебукентия — покровителей Барентия — к наукам не относятся, если только не втирать подходящие из них цитаты в вумные разговоры, многозначительно воздевая вверх палец и говоря: «Ибо сказано в писании...» ну и далее по тексту.

Что там у нас еще? Ну конечно же, первая и основная задача всех древних веков, идущая впереди схоластики. А именно, умение проделать в ближнем своем одну или несколько дырок, желательно радикальным способом. Тут все было плохо. Даже здесь Арман не отметился. Ну худо-бедно — именно, что худо и бедно — меч его в руках держать научили, но так, что даже мне, слабо знакомому с длинным клинковым оружием, было стыдно. Позорище, да и только. Стрельба? Ну увольте, о чем тут говорить. Лучник из него никакой, даже если не брать в расчет местные луки — что из стандартного лонгбоу, что из композитного, какие любят кочевники, попасть он мог бы в сарай, и то в упор. С арбалетом — получше, прицелиться и рычаг нажать может даже ребенок. А из... А собственно, из чего еще?

Порохового оружия здесь не было, не по причине отсутствия теоретической базы как таковой, а как запрещенное всевозможными священными писаниями. Данное оружие неугодно богам, ибо сказано в Заветах «Не используйте то, что аки дракон плюется огнем и дымом, ибо противно это природе человеческой». Хорошо еще, про запах серы и геену огненную не написали, с них бы сталось. Да и если обратиться к памяти носителя, оно было сделано нарочно неудобно — короткий кусок кованой трубы и древко, ну короче обычная ручница. К этому шайтан-механизму нужно было поднести фитиль к запальному отверстию, и не факт, что оно при этом не сработает, как ручная граната. Ну а если удастся прицелиться и выстрелить, то его баллистические свойства можно себе представить — тяжелая пуля типа ядро, да по короткому гладкому стволу, да с местными порохами... Плач, переходящий в истерический хохот.

Артиллерии тут тоже не было, ее заменяли аркбаллисты, катапульты и прочие метательные орудия на примитивных физических принципах. Такие даже в замке стояли на крышах крепостных башен на случай осады. Носитель стрелял из такого один раз, когда дружинник графа позволил малолетнему еще сыну дернуть за веревку. Обошлось «ух ты!», когда тяжелый дрын с железным наконечником улетел за стены замка на виду у истово осеняющих себя знаком Святого Круга крестьян. Больше ему подергать за веревочку не дали — кто же из дружинников захочет потом бегать по полю перед замком, собирая тяжелые стрелы больше собственного роста? Да и учитывая целкость наследника хоронить случайно попавших под удар прохожих? Пустые хлопоты и лишние расходы.

Так что воинских навыков носитель не имел почти никаких. Что там у нас еще? Ах да, магия! В этом мире она не просто существовала, но еще и процветала. Вот только носитель ей не интересовался, да и серьезно не изучал. Клан ван Осгенвей относился к ней так себе, точнее вообще не относился. Единственная, кто занимался магией как искусством, была Ильга — моя младшая сестра. Ту хлебом не корми, дай что-нибудь попробовать из области магии Жизни. То цветочек какой-нибудь вырастит, то с помощью магии бабочку раскрасит, то, даже в нарушение всех заповедей и запретов, оживит какую-нибудь птичку. Почему запретов? «Мертвое должно оставаться мертвым», сказано в Заветах. Ну правильно, если это относилось к магии Смерти, некромантии. Понравилось бы, если бы по замку и его окрестностям шаталось бы мертвое разлагающееся тело животного или человека, распространяющее смрад и заразу, и вызывающее ужас? Я думаю нет, никому бы не понравилось. Ну конечно нам, насмотревшимся кучу фильмов про зомбей, это все по барабану, но местному средневековому пейзанину было бы некомфортно. Тем более местные зомби не орут «Мозги!», кидаясь на жертву, они вообще ничего не орут, потому что орать им нечем. Максимум, шлепают по дороге разложившейся плотью ног.

Но магия Жизни совсем другая. Она позволяет лечить и воскрешать тех, кто еще не окончательно перешел за Грань. Ну типа как я. А еще маг Жизни в окрестностях замка — это процветание и благополучие округа. И не только в лечении дело — маги Жизни были связаны со всеми живыми и частично живыми существами, так что для местного аграрного сектора, это было просто манна небесная. Благословить поле, чтобы на нем рос обильный урожай? Да пожалуйста. Зачаровать зерно для того же посева? Легко. Обеспечить хороший приплод скотине? Нет проблем, как и вылечить больного теленка или жеребенка. Так что маг Жизни был не просто ценен, он был неприкасаем. Я подозревал, почему Ильга выбрала для себя эту профессию и одновременно тяжкую ношу — из-за смерти матери, в которой напрасно винила себя. Ну не виновата она в ней, не виновата! Но ей этого не объяснить. Зато вот у нее был учитель, да еще какой — маг Жизни Патитис, точнее, архимаг, который собственно меня и оживил. В этом ей свезло, не то что мой алкоголик-наставник.

Подведем итоги. Носитель был полный дебил и дегенерат. Ничем не интересовался, ничего не умел, не знал, да и не хотел знать. Типичный образчик сынка средневекового аристо, которых было полно в те времена. Закралась подлая мыслишка — а может, все так и оставить? Прожить полную вина и женщин сытую жизнь? Но я тут же ее отогнал. Во-первых, не по мне это, не мой образ жизни, модус вивенди, так сказать. Скучно так жить, хотя и можно. Во-вторых, кто сказал, что тебе позволят это сделать? Вон уже, покушения какие-то делают, козни строят. Кому-то ты, точнее, бывший ты, очень сильно помешал. Да и все может разом резко измениться. Где-то есть та точка бифуркации, которая тебя ждет за углом с дрыном в руках, чтобы приложить им от души. Оказаться на улице после замка без средств к существованию — как-то не хотелось. А в-третьих, есть какая-то миссия по жизни, не зря же после смерти я попал не в ад, а в чье-то тело и получил второй шанс. Значит, высшим силам, богу или его антагонисту это было надо. Так что...

Мои мысли прервал скрежет засова на двери. Я быстро юркнул под одеяло, притворился спящим, и только слегка приоткрыл правый глаз, чтобы наблюдать за дверью, и тем, кто в нее войдет, засовы ведь сами по себе не отодвигаются!

В открывшуюся дверь зашел Патитис. Чего это он вздумал на ночь глядя проводить обход?

— Спишь?

Дурацкий вопрос. Если спишь, то после вопроса проснешься, а если не спишь, то какой в нем толк.

— Нет, господин Патитис.

— Лежи, лежи, — махнул он рукой, отметя мою попытку привстать на локтях. — Так осмотрю.

Я вздохнул. Сейчас начнет щупать, стучать, мерить пульс и тэ дэ, и тэ пэ, все, что обычно делают эскулапы всех миров и стран. Но Патитис повел себя по-другому, да так, что у меня глаза стали по пятаку.

Подойдя к кровати, он сделал несколько пассов, и мое тело опутали разноцветные светящиеся нити, образуя всевозможные узоры.

— Сейчас даже лучше, свет не мешает, — хмыкнул себе под нос маг, и продолжил работу руками, в смысле плетения заклинаний. — Хм...

Я насторожился. Обычно «хм» в исполнении врача обещало нешуточные проблемы, вряд ли ничего серьезного.

Я скосил глаза вниз. Большинство нитей были зелеными, некоторые — желтыми, а скоплением красных отмечены грудь и живот.

— Тут болит? — маг коснулся рукой красной отметки из линий на груди.

— Ага, — сказал я. Ну в самом деле, боль я ощущал здесь, в этом самом месте, отмеченном красном. Подобно той, как после попадания пули в бронежилет.

— Сейчас не будет, — он положил руку на грудь, из-под ладони пробилось голубое сияние. Боль разом ушла, и когда он отнял ладонь, линии приобрели зеленый цвет.

Маг переместил ладонь на живот, и силовые линии тоже позеленели, как и на груди.

— Так лучше? — спросил Патитис.

— Ддааа... — неуверенно подтвердил я. Легкость, с которой маг это делал, вызывало у меня легкое обалдевание.

— Ну а теперь займемся твоей головой, — маг положил руки мне на виски. — Не напрягайся, расслабься, больно не будет.

Я недоверчиво хмыкнул про себя. Такое обычно говорят стоматологи, перед тем как залезть тебе в рот блестящей железякой, а потом с садистским удовольствием наблюдать, как ты взвиваешься до потолка, а прочное железное почти пыточное кресло трещит от натуги.

— Ладно, — и я прикрыл глаза.

Ощущения, надо сказать, были приятными. Словно окунулся в теплое ласковое море. Правда, пару раз голову прострелило болью, но тут же все и прекратилось.

— Ну что? — маг с улыбкой посмотрел на меня.

— Как вы это делаете? — спросил я.

— А то ты не знаешь. Ах да, — спохватился он. — Ведь правда не знаешь. Уроки самоконтроля ты прослушал, наблюдая за мухами на окне.

— Они так забавно тра... — я спохватился. Действительно, мой носитель был еще тот.

— Вот и я про то же. Брал бы пример с сестры, — пожурил меня Патитис.

— Ну у сестры дар...

— Дар у всей вашей семьи, точнее у всех, кроме отца, — прервал меня он. — По материнской линии. Эмехейл ван Бертелани была из клана сильнейших магов, через ее кровь вам это и передалось. Вы можете волховать так, как мало кто сможет.

— Почему же тогда мои братья не стали магами?

— Потому что такие же лоботрясы, как и ты, — сердито сказал маг. — Осий любит решать все проблемы мечом и щитом, поэтому и стал королевским пикинером, лейтенант уже, однако. Арий считает магию нечистой, поэтому и пошел в Искореняющие Скверны, не к ночи будь помянуты. Хотя на самом деле они все-таки маги, здесь ты не прав. Но используют магию по-своему. А вот ты... Что ты решил и чем ты хочешь заниматься?

— Не знаю я, — отговорился я. В самом деле, что тут можно сказать? Я еще не решил, что буду делать. Слишком мало информации... пока. — Проматывать наследство и делать бастардов. Чем еще можно заняться?

— Вот и я про тоже, — строго кивнул Патитис. — Одна Ильга пошла в мать, по женской линии у них магия сильнее.

— Может быть дадите что-нибудь почитать? — спросил я. — Все интереснее, чем просто тупо лежать и болеть.

Маг искоса посмотрел на меня. Неужели я прокололся? Ну не принято тут читать, лежа в постели. Хотя нет, вероятно это из-за моей непутевой личности, ведущей, точнее, уже отведший асоциальный образ жизни.

— Можно попробовать... Спроси у сестры, она у меня всю библиотеку перетаскала, — сказал Патитис.

— Да я ее после того раза и не видел...

— Кстати, я как раз хотел тебя спросить о том самом разе. О нападении на тебя. Ты что-нибудь помнишь? — маг уставился на меня взглядом своих желто-зеленых глаз.

— Что именно? — спросил я.

— Ну, что с тобой произошло?

Я призадумался. Врывается тактическая группа, взрывается, значит, «Клеймор», а дальше... Нет, не пойдет. Что помнил носитель?

— Стоял я на зубце крепостной стены... — начал я.

— Что ты на ней делал? — перебил маг.

— Просто смотрел на окрестности.

— И часто ты так делаешь?

— Ну, когда рядом никого нет, бывает, — пожал плечами я.

— Дальше что?

— Дальше пришла Ильга и начала упрашивать меня слезть оттуда. Я, естественно, начал ее поддразнивать.

— А как ты упал в ров, помнишь?

— Ну еще бы не помнить, — я поежился. — Мелькнула какая-то тень, бросилась ко мне и толкнула в грудь.

Я машинально потрогал отметку на груди, снятую магом.

— В живот тоже там получил? — спросил Патитис.

— Это так важно?

— Да, — настойчиво сказал маг.

— Не помню, но скорее всего, — задумчиво сказал я.

— А потом?

— Вниз полетел, что еще потом может быть!

— Ты заметил, кто это или что это было?

— Нет, — честно сказал я. В самом деле в памяти носителя — да к черту, теперь уже моей памяти — ничего не отложилось. — Тень. Просто тень, как бывает от солнца. Только вот не бестелесная, удар я почувствовал.

— Ну-ка, расслабься, — маг сделал пасс. — И вспоминай.

Я закрыл глаза. Нет, в упор не опознаю.

— Ничего не помню...

— Мне нужны твои ощущения.

— Удар, холод, полет вниз, удар о воду, больно! — я припомнил то, что почувствовал тогда. Правильно, иногда работа с ощущениями может вытащить то, что нельзя описать словами.

— Холод был до падения вниз? — требовательно спросил маг.

— Да... вроде. Точно, до, — я открыл глаза.

— Интересно, — хмыкнул Патитис.

— А что же там интересного? И, кстати, там была Ильга, спросите у нее, — оживился я.

— Толку с нее примерно, как с тебя, — отмахнулся маг. — Тоже видела тень, потом увидела, как ты совершил свой замечательный полет в ров, ну а дальше уже действовала по обстоятельствам.

— Она же маг? — недоуменно сказал я. — Неужели ничего не увидела?

— Есть вещи, которые не видят и маги, — сказал Патитис.

— Смутно себе представляю, — я, поморщившись, подтянулся на локтях.

— Но чувствуют. И завтра с утра к тебе явятся Искореняющие, точнее, твой брат, Арий.

— Зачем? — я аж вытаращил глаза от такой новости.

— Чтобы опросить тебя и провести обряд очишения от скверны.

— На костре, что ли? — я вспомнил методы Искореняющих.

Маг рассмеялся от души.

— Нет, до этого пока не дойдет, — сказал он. — Просто небольшой обряд с целью придания чистоты твоему телу и духу.

— А сейчас я что? Грязный?

— Не совсем. Но кое-какие отметки в ауре остались, на которые он обратит внимание. Их я специально не стал убирать.

— А остальное убрали? — полуутвердительно спросил я.

— Тут не было вариантов. Или оставить два гвора в твоей ауре, или судить по остаткам того, что после этого останется. Я выбрал второй вариант. Первый слишком опасен — до завтра ты или бы не дожил, или бы обратился в умалишенного. А может, в какую-нибудь астральную тварь, проникшую через них в тебя.

— Так это что, были ворота Силы?

— Нет, конечно, — маг веселился. — Просто гвор, или подсадка, может развиться в ауре человека, подчинив его себе. А вот какую тварь он призовет, неизвестно. Они, знаешь ли, любят проникать в тех, кто находится без сознания и завладевать их телом.

Понятно. То есть мне внедрили какой-то вирус-загрузчик, который затем реплицируется, развивается, а потом догружает все из сети и подчиняет себе хозяина? Веселые тут развлечения.

— А что, Ария тут нет?

— В Сенаре он. На службе. Забыл? — удивленно спросил маг.

— А, точно! — я попытался хлопнуть себя ладонью по лбу, изображая рассеянность. Ну конечно же, в столице, где же еще. — Совсем из головы вылетело!

— Немудрено, — ухмыльнулся маг. — После такого удара...

Я попытался выпрямиться и присесть на кровати.

— Тебе пока лучше до завтра полежать, — предупредил меня маг.

— Да и так все бока отлежал, — сказал я, мучимый одним естественным желанием. — А в туалет за меня кто сходит?

— А, вон ты про что! Ладно, я тебя покину, а сейчас позову служанку, она принесет тебе судно.

Упс! Неловко-то как!

— Так что постель самостоятельно не покидать, пища — только легкая и из питья — травяной целебный взвар. Я распоряжусь.

И Патитис увеялся, как страшный сон или обычный ночной гость. А вот минут через пять вошла служанка. Ага, знакомые все лица! И не только лица, остальные части тела тоже.

— Мой господин! — поклонилась она, стоя у входа.

Я с подозрением посмотрел на предмет, ручку которого она сжимала в руках. Что-то такое похожее на полуведерный чайник без крышки с большим и толстым носиком. Блин, ну у них тут и медицинские товары! Прибил бы того горшечника, который слепил это извращение.

— Да заходи, заходи, — сварливо проворчал я, глядя на безумное творение местных эскулапов.

— Сейчас, — она подошла с устрашающим предметом к кровати.

Блин, как неудобно-то! Не в смысле туда засунуть, а появиться перед служанкой в неглиже. Ну ладно, делать нечего, а то лужу под собой сделаю. Я откинул простыню.

— Вам помочь? — она поставила утку мне между ног.

— Если ты мне сейчас поможешь, то сделать дело я уже не смогу, — сказал я ей, почувствовав, как приливает кровь, и не к лицу.

Она хихикнула, наблюдая за процессом.

— А может, еще с чем-нибудь помочь? — она сделала лукавую мордочку.

— Не, сейчас нет. Я настолько вымотан, что либо кровать должна двигаться, либо ты, — запротестовал я.

— Ну это дело поправимое, — облизнула она губы розовым язычком и томными глазами посмотрела на меня. Ее рука скользнула под простыню...

Глава 3

На следующее утро, когда я так и продолжал тупо лежать в постели и пялиться в потолок, исследуя каждую неровность на нем, дверь опять заскрипела. Не, ну тут непорядок — эпоха скрипучих дверей и отсутствие вэдэшки и ЦИАТИМа, придется изобрести.

В дверь осторожно, бочком-бочком, протиснулась Ильга — сестра, значит. Что пришла, что принесла?

— Привет! — она немного огорошено посмотрела на меня.

Ну правильно, не знает, чего ожидать от столь неласкового братца. Мозг сразу выдал кучу обращений от «стервы» до «чувырлы» — мой бывший носитель был очень деликатен по отношению к младшей сестре. До предела. Это у нас с детства такие теплые отношения, еще со времен общей спальни и боя подушками. Особенно когда она пыталась меня избивать своей любимой куклой — это ее чудовище было искусно вырезано из дерева, а в руках разозленной девчонки превращалось в довольно болючее оружие типа дубинки. Эх, где те времена...

— Привет, — вздохнул я, решив не использовать понятийный аппарат в данный момент. Пусть подергается, с чего ее любящий до предела братец не обозвал ее как обычно, и что этот гад, в смысле я, задумал.

— Так и лежишь? — задала она банальнейший вопрос, явно риторический. Ну, наверное, для поддержания разговора.

— Нет, по потолку бегаю. Не видишь? — озвучил я ответ.

— Вижу, — она подошла к кровати, благоразумно держась в пределах досягаемости. Хотя теперь уж чего бояться, из детского возраста мы уже вышли, пинка или броска чем-нибудь подручным можно не опасаться. Тем более, у меня ничего под рукой и не было. — Как себя чувствуешь?

Ну тут уже у меня отвисла челюсть. Не, понятно, она сочувствует сирым и убогим, а тут вроде лежит страдающее существо типа «брат». Но такое сострадание к своему мучителю...

— Да так себе, — отговорился ничего не значащей фразой я.

Энергии маловато, но это и объяснимо — чертовка Фили, так звали служанку, высушила меня до боли в муладхаре, осуществив несколько подходов к предмету. Вот как пользуются беспомощностью бедных больных, у которых работает только один орган... Так что про потертости и боль в чакре я предпочел не распространяться.

— Ты сказал Патитису, что хотел бы обучаться магии?

— Да так, — скривился я. — Почему бы и нет?

А в самом деле, почему бы и нет? Еще как хочу. Раз Патитис заикнулся, что у младших потомков нашего клана передаются столь специфические способности, ими надо овладеть. Уж больно мне не понравилось то, как меня вырубили. Это покушение, без всяких толкований. А раз покушение, и, причем, неудавшееся... Значит, будут и другие. А раз будут и другие, в чем я не сомневался, то нужно быть готовым и к ним. Тем более неведомый противник не остановится, он же в курсе, что первая попытка ему не удалась. Так что...

— Я принесла тебе учебник по началам магии. Хотя вы должны были с отцом Барентием его изучить.

Я покопался в памяти. Ах да, что-то было. Правда, учитель был пьян в говно, как всегда, так что ему было совершенно по барабану, читает ли вверенный ему ученик книгу, или забил на нее большой корявый болт. по обыкновению. Ученик, то есть бывший Я, естественно так и сделал — солнышко светит, девки красивые бегают, да и вообще — жить хорошо! А тратить бесценное время на обучение — век живи, век учись, дураком помрешь — нечего. Лучше потратить его с умом, пользуясь благами дворянской жизни. Вот теперь приходилось наверстывать упущенное.

Ильга положила рядом с кроватью в зоне досягаемости руки учебник. И еще одну толстую и красивую книгу.

— А это что за фолиант? — спросил я у нее.

— Энциклопедия. Ты же, наверняка, ее не читал? — полу утвердительно спросила она.

— Не, у меня мозжечок болит от книг.

— А ты его не морщи так, — подколола сестра.

Я только стал примеряться в поисках тапка или чего-нибудь поувесистее, как опять заскрипели петли двери. Ну прямо-таки Винни Пух и день забот. Кто ходит в гости по утрам... Не, сто грамм я визитеру не налью. Особенно этому, возникшему на пороге в своем шикарном черном плаще с капюшоном и красным подбоем. Это в такую-то теплынь?

Старший брат, Арий. Ага, тот самый, Искореняющий, про которого мне говорил маг. Разумеется, определенные вещи я помнил, в том числе исключительную любовь брата к ближнему и дальнему. То-то он последние пару лет не наведывался в столь любимое родовое имение, чтоб ему провалиться.

— Ты здесь, Иль? — спросил он, похлопывая крагами по ладони.

— Дорогой братец, — Ильга сделала книксен.

Арий лишь молча кивнул.

— Ну что ты опять натворил? — он подошел к моему ложу.

— Я? Ничего. А вот кто — неизвестно.

— Ну-ка, ляг ровнее, вытяни руки вдоль туловища и закрой глаза, — потребовал он, садясь на краешек кровати.

Я лишь покорно вздохнул и закрыл глаза. Тут же по телу словно бы побежали искорки, щекоча и пощипывая кожу.

— Можешь открыть. — опять скомандовал он.

Ну открыть так открыть, чего уж там. Я узрел озабоченную рожу братца, видно, что не все так просто.

— И что? — спросил я.

— Иль, что ты видела, когда это случилось? — спросил он у сестры, нагло проигнорировав меня.

— Тень, просто тень. Появилась из ниоткуда, ударила его, и он полетел вниз.

— Какие-нибудь возмущения Силы были? Обрывки плетений, коконы, клубки?

— Вообще никаких, — она пожала плечами. — Совсем.

— То есть, это молча появилось, нашло его и исчезло?

— Да, — кивнула она.

— Пойдем, покажешь, где это было, — кивнул он ей.

— А я? — попытался я привстать на локтях, и тут же в грудь больно уперся палец брата.

— Ты — нет, — категорично ответил он. — Тем более, ты еще сам ходить с трудом можешь. Хотя одна конечность у тебя все-таки работает. Ты ее порядком натрудил.

Иль ехидно хихикнула, а я густо покраснел. Похоже, мимолетный секс тут в порядке вещей и не является чем-то необычным. Ну как у нас бутербродом перекусить.

Арий встал, кивнул Ильге, и они вышли из комнаты, оставив меня одного. Ну и ладно, подумал я, опустив руку с кровати и нашаривая на полу корешок одной из книг.

Во, местный аналог «Детской энциклопедии», правда, хуже иллюстрированный, в средневековом стиле и написанный убористым шрифтом. Видимо, такая литература здесь была он-деманд, никто заморачиваться с массовым изданием таких книг не хотел, спроса нет, да и смысла тоже. Простолюдину она не по карману, да и как я уже говорил, не научен он этому.

Я открыл обложку, и чуть ее не выронил — передо мной, переливаясь призрачным светом развернулась большая карта этого мира. Ну ни фига себе маготехнологии! Уж слишком не вязалась примитивная обложка фолианта и интерактивная карта мира. А то, что она интерактивная, я понял, потыкав в некоторые места карты, и увидев, что они увеличиваются в масштабе. Захлопнув обложку, я тщательно обследовал книгу. Нет, вроде никаких сюрпризов, а вот внутри переплета спрятан какой-то маленький кристаллик. Сначала я подумал насчет выковырять его из обложки и рассмотреть получше, затем оставил эту идею. Пусть лучше так. И явно тут не обошлось без магии. И самое интересное, что мое местоположение было обозначено на карте большой зеленой точкой. Ну-ка, ну-ка, это уже интересно. Что же из себя представляет этот новый мир? Память подсовывала какие-то обрывки из отрывков, показывая реальный интерес моего носителя к знаниям. Оболтус, оболтус и есть. Но если это его не интересовало, то это не значит, что это не интересует меня.

Если прищуриться, то этот шарик здорово напоминал Землю, хотя явно ею и не был. Там, где была Евразия, расположился материк с другими очертаниями, называемый Исток. Почему так назывался? Не знаю пока, потом почитаю, дальше, наверное, разъяснят. Но вот только в отличие от моего мира в этом Африка была соединена с Евразией, а вместо Индийского океана была суша. И этот большой континент назывался Черным Истоком, ну, наверное, по аналогии с материнским. Ладно. Тоже надо будет поискать в книжке. На месте обеих Америк был один большой континент, называемый Гравия. Австралия тоже здесь присутствовала, только она была крупнее нашей, а называлась Кембрией. И Антарктида, чьи очертания я не помнил в упор, потому что они мне не сдались, тоже была на месте, называемая Аорой. Всевозможные острова и прочие выпуклости рельефа были изображены с высокой точностью — было такое впечатление, что над этой магической картой поработали спутники геопространственной разведки. Потому что в нашем средневековье карты рисовали от руки и от балды, пририсовывая по бокам морских чудищ, а там, куда еще никто не добирался, писали «дальше живут драконы». Здесь же по этой карте можно хоть ракеты наводить. Так что не все так просто.

Я находился где-то на Юго-Западе Истока, навскидку — ну где-то примерно по координатам нашей Югославии или Болгарии, если только убрать Аппенинский полуостров и сравнять все побережье Средиземного моря до побережья. Примерно так, но я был не уверен — здесь совсем другое административное деление, в котором я пока ни бум-бум. Пока. Но я намеревался исправить пробелы в своем образовании. Вот черт!

Пока я крутил карту, и так и этак рассматривая ее, вернулись уже Арий и Ильга.

— Карту крутишь? — с усмешкой спросила сестра. — Как будто впервые ее видишь.

— Ага, — неопределенно сказал я. Пусть думает, на какой из вопросов мой ответ.

— Мы посмотрели место, где на тебя напали, — сказал Арий. — Если это и Скверна, то высшего порядка.

— На хрена тогда нужны Искореняющие, если они не могут определить, что это было? — я решил немножко показать зубки.

— Ты говори, но особо-то не заговаривайся, — мрачно пригрозил брат. — А то...

— А то что, засунешь меня в котел с маслом? — с вызовом спросил я. — Меня, между прочим, убить пытались, а вы не можете понять, с чем столкнулись?

— Мы над этим работаем, — сказал брат тоном полицейского следователя, зашедшего в тупик.

— И что мне делать? — я отложил книгу на кровать.

— Пока мы не узнаем, с чем имеем дело — ничего. Быть осторожнее. И не прыгать горным козлом на парапете. Лучше вообще не прыгать, и не бегать, и на людях не показываться.

— Хорошо, — согласился я. — Уйду в монастырь...

И видя, как брат собрался прочитать тираду о моем нравственном еблике, добавил: — В женский.

— Фигляр, — фыркнул брат, развернулся на каблуках своих щегольских ботфорт, и вышел.

— Опять ты его разозлил, — попеняла мне Иль, впрочем не слишком серьезно.

— Снова, — довольно согласился я. — Ну а что мне теперь, плакать, что ли?

— Я бы на твоем месте прислушалась к его совету.

— Да щас! — во мне взыграл дух противоречия. — Стану я...

— Станешь! — тведо сказала она.

— Молчи, рабыня... Ой!

Я потер ягодицу, в которую кто-то словно разрядил пьезик от зажигалки.

— Вот так тебе и надо, — мстительно сказала она.

— Так нечестно. Магией пользоваться, да в моем отношении...

— Кто мои сапоги третьего дня к полу прибил? — прищурилась она.

— Ну это я так, не со зла. Забавно было посмотреть, как ты в них влезла, и упала мордой в пол... Ой!

— Могу и файрболом влепить, в воспитательных целях. Чтобы знал, как сестру обижать.

— Да ну тебя, — обиделся я. — Лучше расскажи мне, что такое Скверна высшего порядка.

— Тебе такого не понять. Вон, я тебе принесла учебник для начинающих, если ты конечно найдешь там знакомые буквы.

— Лучше уж для кончающих, — пробурчал я.

— Ну это тебе уж лучше знать. Меня твои половые проблемы не волнуют.

— Если учесть, что ты... Молчу-молчу, — поправился я, заметив, как на ладони у сестры загорелся пока еще крошечный огонек.

— Ну вот и молчи. И читай. Может тебя хоть необходимость научит? Хотя, горбатого могила исправит. А так одним препятствием, чтобы стать полноправной наследницей, станет меньше.

— Не дождешься, — показал я ей священный жест «фак», хотя вряд ли его здесь знали.

— Можешь не стараться показывать мне орочьи жесты. Пошла я с другими свиньями возиться, с теми, которые хрюкают, — Иль развернулась, и вышла вслед за братом.

Ну что делать? Придется читать. Да, что там кстати не так с орками? Я совсем и забыл, что люди здесь не одни. Поскольку настоящему Арману было на все это наплевать.

«Орки бывают разные — зеленые, черные красные», — насвистывал я мотив старой песенки, положив на нее новые слова. Да, забойное получается фэнтези... особенно, если оно воплощено в реальности. Как я не вспомнил это? Люди здесь не единственные существа, если что. Есть орки и прочие. А орки действительно бывают разные, если судить по вумной книжке. Нормальный обычный орк — зеленый. Почему — да хрен его знает, кожа у них такая, тональник фиговый достался при рождении. Сомневаюсь я, что они симбионты с плесенью, но судя по тому, что они тупые и сильные, может быть так оно и есть. Вот только фишка в том, что есть и чернокожие орки — на Черном Истоке, краснокожие на Гравии, и вроде даже как желтые — где-то далеко на Юго-Востоке, за Угуром. Это государство располагалось примерно там, где современный мне Китай. Собственно, верить этому источнику особо не стоит, я бы оценил его достоверность где-то на двоечку по шкале оценки разведданных. Тем более, что и мой носитель никогда вообще не видел в глаза другие расы. А их было предостаточно. Помимо родственных оркам гоблов — возможно, просто их выродившиеся племена — были тут у нас в наличии эльфы, вампиры, гномы и даже драконы. Что я там про драконов на картах говорил? Живут, только не «дальше», как указано, а спокойно себе на севере Гравии, где примерно располагается у нас Канада. Сильная магическая раса, проповедующая, если так можно сказать, теорию изоляционизма. В переводе — пускающая нарушителей границ на корм без всяких разговоров и прочей гуманности.

Эльфы живут у себя в Эльфарии, на западе Истока. Создания довольно злобные и мерзопакостные, с отвратительным характером и теорией расового превосходства. Людей они не любят, как, впрочем, и всех остальных, которые для них всего лишь досадная помеха. Плохо то, что Лундия граничит с ними, находясь в их подбрюшье. Впрочем, как и с Федерацией Подгорных народов, то бишь в просторечье Гномией. Те тоже гады еще те, тоже расисты и упертые придурки. А опасность в том, что при необходимости попасть в Зунландию, человеческое государство, которое в принципе было второй стороной медали Лундии — когда-то даже одним королевством были — гномы прокатятся железным катком по нам, выходя на оперативный простор. Так что и тут нехорошо получается, Лундия как гуляй-поле, по которому катаются взад-вперед гномы, эльфы, зунландцы, устраивая междоусобные разборки. А страдает кто? Да мы и страдаем. Чьи поля, луга и прочие просторы засирают лошади и солдаты воюющих армий? Наши. Поэтому и замок у нас такой большой и крепкий, и не один он. У соседей тоже есть хорошая привычка прятаться за крепкими стенами, памятуя о том, что сосед хорош настолько, насколько крепка твоя стена.

Прочие расы встретить на Истоке довольно проблематично. Как я уже сказал, драконы здесь, да и нигде больше, не появляются, ну а вампиры... Вампиры может и остались где-то на нашем континенте, но это не точно. Их пару тысяч лет назад выперли отовсюду, где они только завели свои гнезда, и выперли на Кембрию, предоставив им решать свои проблемы самостоятельно. Они считаются носителями Скверны по умолчанию как в Лундии, так и в Зунландии, а остальные просто мочат их, не подводя под это теоретическую и богословскую основу. Типа хороший вампир — мертвый вампир. Ну хоть оборотней тут нет, и то хорошо. Хотя судя по картинке в книжке оборотень нервно курит в сторонке — вампир во своей второй истинной морфе есть набор клыков и когтей, да к тому же с премерзкой внешностью, там уже Чужой нервно курит в сторонке. Так что чувства других Разумных я понимаю — иметь рядом с собой гнездо таких особей все равно что стаю бешеных собак, умноженную на десять.

Были в книге упоминания и о других расах, но уж больно обрывчатые и похожие на байки. Вскользь так упомянуты вместе с примечанием, что этих тварей создали Древние. Вот еще загадка, кто это такие и почему о них так мало упомянуто. Непорядок...

Все это изучение теории происхождения видов — Дарвина на вас нет — так меня утомило, что я заснул с книжкой в руках и проспал до обеда. Дальше меня кормила с ложечки Фили, обнажив при этом груди, болтающиеся без лифчика в вырезе ее платья, но это уже совсем другая история.

Глава 4

— Ну-ка попробуй встать на ноги! — Патитис с улыбкой энтомолога, насаживающего на булавку особо крупного привлекательного жука посмотрел на меня.

Я вздохнул. Ну что же, пора попробовать еще раз. Что я вчера, пока никого не было в комнате, пробовал встать на ноги, он был не в курсе. Та попытка, правда, закончилась плохо — ноги подкосились, и я чудом ухитрился повалиться на кровать, избежав синяков и шишек.

Чужое тело не слушалось. Такое чувство у меня было после перенесенной лихорадки, которую я каким-то чертом подцепил в Африке, несмотря на полученную прививку. Вот тогда, после нескольких дней, проведенных с высоченной температурой и в бреду я с таким же успехом попытался ходить. А единственным подспорьем мне был шаман из какого-то племени непокорных зусулов, в которое меня занесло после побега из лагеря наших злейших «друзей» и «партнеров». Ну это так называют их наши политики, а у нас для них имеется другое определение, относящееся больше к противоестественному сексу, но дело не в этом. А в том, что тогда организм не слушался примерно так же, как и сейчас.

Я осторожно спустил ноги с кровати под добродушным взглядом мага.

— Не спеши, — он сплел на пальцах какое-то заклинание, и положил его мне на макушку.

Да, вам, дяденька, только метом торговать! Или энергетиками. Тело налилось силой и энергией, казалось, я готов свернуть горы.

— Что это было? — спросил я.

— Активация твоих энергетических каналов, — сказал Патитис. — Чувствуешь, как через тебя пошла Сила?

— Чувствую.

— А если бы ты мог еще и видеть...

— А этому трудно научиться?

— Не труднее, чем видеть плетения.

— Их-то я вижу, — я пальцем в воздухе нарисовал узор, который Патитис сплел.

— О! — похоже, маг был крайне удивлен. — Значит, у тебя это врожденное.

— И когда вы меня лечили и убирали красные пятна, я тоже все видел.

— Ты точно магии не учился? — прищурился маг.

Я быстренько поискал в памяти ответ на этот вопрос.

— Нет. Никогда.

— Вот же ты лоботряс! Я уже сказал тебе, про то, что у вас в клане передается по наследству этот дар по линии матери.

— Да знаю я, знаю. Вот и книжку мне сестра принесла, — я нашарил у ног корешок переплета, и вытащив инкунабулу, показал ее магу.

— Вот и хорошо. За ум наконец-то взялся, — хмыкнул Патитис.

— Взялся-то взялся... Еще бы учителя найти, — прозрачно намекнул ему я.

— Видишь ли, — сказал маг. — Тут дело в другом. Учить высоким материям можно только того, кто умеет читать. А пока ученик не выказывает усердия, его учить — только портить.

— Я понимаю...

— Да ничего ты не понимаешь! — неожиданно резко ответил мне он. — Насколько я тебя знаю, ты всегда слишком легкомысленно относился ко всему, за что брался. И постоянства в тебе не было ни на грош. Сегодня ты хочешь одно, завтра — другое, а послезавтра еще и третье. И ни в чем ты усердия не проявил, уж извини. Максимум, в чем я видел твой талант — воровать папашино вино и драть служанок, уж в этом ты поднаторел, спору нет. А магия — это сложная наука, не сунул-вынул и налил-выпил. Так что извини, но это так. Если ты действительно хочешь, чтобы я стал твоим учителем — вот тебе книга, учи основы. Ту самую азбуку. А потом, когда ты ее выучишь, и сдашь мне экзамен по основам матемагики — вот тогда и посмотрим. Человек я занятой, и тратить свое время попусту не хочу.

Вот так вот. Прямо в лоб. Правду в матку. Ну что тут сказать, прав он на все сто. Мой носитель был редким лоботрясом, не сказать еще хужей. И вследствие своих редких способностей пользовался заслуженной любовью, делая все на отгребись. Ох как трудно мне придется переломить чужое мнение, основательно подпорченное носителем... Реноме, мать его...

— Но ладно, я к тебе не за этим зашел, — сердито сказал Патитис. — Вставай на ноги.

Я выполнил его распоряжение, и чуть не рухнул обратно, если бы он меня не поддержал под локоток. Черт! Тело слушалось плохо, что в принципе и не удивительно — это было не мое тело, к которому я привык за почти тридцать лет. Тем более если учесть, что другого тела я и не знал, у нас привычки и способности менять мясные костюмы нет. Это только для секса со служанкой координация не нужна, особенно если она берет инициативу в свои руки, там главное твердость... моральных устоев, скажем так.

— Пойдем, — он повел меня по комнате, заставляя шлепать босыми ногами по крашеным половицам.

И — вот чудо — с каждым шагом у меня получалось все лучше и лучше, заряд Силы, полученной от мага поддерживал меня. Мы сделали круг по комнате, и он осторожно помог мне сесть на кровать. Да, только вот теперь простыню, которую я на себя накинул, хоть выжимай — тяжеловато мне это далось.

— Ну хоть ходить можешь, — резюмировал маг, посмотрев на меня исподлобья. — Ничего, научишься.

— Научусь, — ответил я. — Позову служанку, она поможет...

— Снять напряжение в чреслах и только, — прокомментировал он. — Думаешь я не вижу истощение одной нижней чакры? Сейчас для тебя это не полезно, но запретить, сам понимаешь, не могу. Да и не буду. Но с восстановлением помогу.

И он начал делать пассы, кидая плетения, растаскивая пальцами узлы и формируя какие-то сложные пространственные фигуры, больше похожие на каркасы из светящейся проволоки. И с каждым его пассом я словно оживал, понемногу чувствуя себя все лучше и лучше.

— Что это вы делаете?

— Связываю воедино тело и разум, — сказал маг, на миг сжав кулак. Красная нить в его руке набухла и опала. — Ты получил очень серьезные травмы, я даже удивился, когда тебя принесли, что ты еще жив. Но подобное я уже видел. Разум и тело разобщены, и их надо связать воедино. Начальную помощь я оказал сразу, потом ты уже видел, как я тебя лечил, а теперь хочу закрепить эффект и окончательно вернуть тебе целостность.

Ага. Только вот ты не видел, как душа настоящего Армана вылетела из тела, отправившись на тот свет, или как здесь говорили «ушла за Грань».

— Так что тебе еще повезло, — сказал маг, не отрываясь от своего занятия.

Мне — точно повезло, а вот Арману — не очень. Хотя... Плоть есть дух или дух есть плоть — я в этих метафизических материях не разбираюсь, а от философов принципиально отшатываюсь. Не люблю я адептов «царицы всех наук», как они себя и свои идеи называют. Есть что-то в этом высокомерное и пренебрежительное к остальному, не умеющему въехать в их завиральные науки, быдлу. Хотя я сдал и кандминимум по философии на отлично, тупо заучив все их эти гегели-мегели, благо память фотографическая. Но въехать в эту науку и не пытался, не зря у нас дурку напротив корпуса универа называли «философский факультет».

— Да, пожалуй, — ответил я. — Скоро я на ноги встану без посторонней помощи?

— Дня через два или три, — сказал Патитис. — Все зависит от того, будешь ты перенапрягаться или нет.

Он хитро улыбнулся.

Ну это зависит не только от меня. Чертовка Фили без зазрения совести пользовалась моим состоянием, объезжая меня, как породистого жеребца, в позе наездницы. Хорошо, что хоть руки к стойкам кровати не привязывала, не люблю быть в беспомощном положении. Это только для козырных извращенцев и любителей БДСМ.

— Увидимся завтра, — Патитис встал с моей кровати, и пошел к двери.

Я вздохнул, и взялся за книгу. Вообще никаких тебе развлечений — да и какими они могут быть в средневековье? Только натуральные — верховая езда там, охота, пьянство с обжираловкой, беспорядочный секс... Никаких тебе смартфонов-ноутбуков, интернета, новостей по зомбоящику. Даже газет нет. Хотя может быть и есть, только пока я их не видел. Вот и приходится читать книжки. Надо будет попросить принести еще пару романов — не может же быть, чтобы тут худлита не было? Заодно и узнаю, чем тут местное общество дышит.

Вот только кого попросить? В связи с тем, что я был местным анфан терриблем, ко мне в гости практически не заходили, вон, даже биологический отец был всего один раз — когда меня маг лечил, и больше я его не видел. Единственная, кто со мной общался регулярно, была Фили, и то ее интерес был скорее служебным — она ухаживала за лежачим больным. Ну а что прихватывала кусочек секса — так это ей бонус. Нет, пора выздоравливать и насладиться простой жизнью средневекового аристократа.

Ага, введение. Что тут у нас пишут? Вот оно как! Магия, оказывается, была дана нам Древними, потом Первый маг Ярсгар дал ее людям, и тогда наступила эпоха относительного процветания. Весьма относительного, как я бы сказал. Вот откуда сюрреалистическая смесь эпох, в которой одновременно существовало то, что соответствовало разным ступеням развития и научно-технического прогресса. Точнее, регресса.

Бегло прочитав по диагонали пространные размышления о мироздании, я переключился на книгу. Ну в принципе написана неплохо, и все по порядку. Сначала про то, откуда берется Сила, и чем ее измерить. Сила есть везде, и, насколько я могу подозревать, в этом мире изменены физические константы, типа массы покоя электрона и прочее, и прочее... Короче, маг может менять реальность, используя модификаторы, которые и представляют собой эти самые плетения. Ну и дальше пощло-поехало...

От книжки через пару часов меня отвлекла Фили.

— Господин, не желаете принять ванну?

— Ванну? — сдвинул брови я. И заодно попытался применить магический взгляд, позволяющий видеть ауру — его описание шло первым делом. Измерительный прибор все-таки, надо уметь видеть, что ты делаешь. А то так и до беды недолго, все равно, что махать отверткой перед оголенными проводами зажмурившись. Может и стукнуть.

О, да Фили понятно, зачем пришла — ярко светились чакры на груди и в паху, прямо-таки астральное мини-бикини. У девки прям звиздочес какой-то, всегда готова к труду и обороне.

— Только вот маленькая проблема, — продолжил я. — Как бы хожу я пока очень плохо. Ванну сюда прикатишь или меня на себе потащишь?

— Ну по вашему состоянию, — хихикнула она, — сразу и не скажешь.

— Это другое, — ответил я. — С таким же успехом ты можешь делать приседания на огуречной грядке. А вот всего меня поставить в вертикальное положение труднее.

— Это дело поправимое.

С этими словами служанка выскочила за дверь, а через пару секунд раздался грохот, как будто по деревянному полу катили деревянную же бочку.

— Вот! — гордо сказала она, а у меня отпала челюсть, больно ударившись о пол.

Больше всего эта деревянная хрень напоминала стул с подлокотниками, а по бокам у него были самые натуральные колеса со спицами, чуть поменьше тележных. Блин, да это же местное аутентичное инвалидное кресло!

— Осталось от старого графа. Я его почистила, отмыла, в порядок привела, — гордо заявила Фили.

— А что, годится! — озвучил я свое замешательство.

В самом деле, кресло драгоценного дедули, которого я ни хрена и не знал, мир его праху, доверия особого не внушало. Рассохлось, наверное, вон трещины небольшие видны. И кожаная обивка сиденья и колес тоже была в плохом состоянии. Так что выбор у меня был небольшой — либо продолжать вонять, либо проехаться на этом пыточном инструменте до ванны, где бы она не была. Ладно, выбираем вариант два.

— Надеюсь, дедуля под себя не ходил? — осведомился я перед тем, как аккуратно усесться на не вызывающее доверия сиденье.

— Как когда, — хихикнула Фили.

— Ну спасибо, успокоила, — сказал я. — Только старческого дерьма на сиденье мне не хватало.

— Да оно чистое было. Пошутила я.

— Ой, смотри! — я, прищурившись, погрозил ей пальцем.

— А то что, накажете? — промурлыкала она, потершись своим интимным местом о лежавшую на подлокотнике мою руку.

Вот блин! Если бы не простыня, в которую я предусмотрительно завернулся, встречным бы грозила нешуточная опасность получить по голове негабаритным грузом, как стрелой подъемного крана.

— Меру твоей вины и соответствующее наказание определим после того, как я приму ванну, — сказал я, впрочем, не убирая руку.

— Я согласна! — чертовка была довольна до соплей. Ну или до чего другого.

— Ну тогда поехали, чего ждешь? — прикрикнул на нее я.

— Да, мой господин!

Ну а дальше начался аттракцион в стиле американских — сами американцы называют их русскими — горок. Нет, не в смысле крутых виражей и разворотов. Когда-то в детстве, когда еще были популярны луна-парки, я катался на одной такой горке. Один раз. И все. Дело не в острых ощущениях, я даже в воздухе при парашютной акробатике не теряюсь, а там они куда острее. Дело в самой конструкции. Когда вагончик поворачивал почти под девяносто градусов, и я видел, как играет на соплях изношенная годами конструкция и болтаются недовинченные болты, вот тогда я и испытал ужас, что вот-вот эта херня рассыплется и я улечу вниз с высоты пятого этажа. Больше ноги моей не было на подобных аттракционах, да мне и так их по жизни хватало. Ну что поделаешь, профессиональная деформация. Не будешь же в реальной жизни делать то, о чем иногда вспоминаешь с ужасом? Адреналиновых наркоманов, зазря рискующих жизнью, у нас не держат. Мы — товар штучный, даже более чем, и впустую тратить безумные деньги на подготовку государство не будет. Так что подвиги Бонда в реальной жизни — чушь, как и книги про него. В работе такой агент спалился бы за полдня, не то, что все остальное. Это только в книгах шпион бодро убегает по крышам, стреляя из пистолета, и удирает от погони на машине. В реальной работе такое происходит только один раз — когда на тебя вышли и пытаются взять живым. А это все, конец.

Собственно, я отвлекся. Так вот, про русские горки. Кресло, в котором бодро рассекал в свое время старпер, немилосердно скрипело, вихляло, перестукивая на стыках плит замкового пола, и я с тем самым полузабытым ужасом ждал, когда же, наконец, оно треснет у меня под задницей или отвалятся колеса. Но нет, оно, однако, выдержало.

Так что, когда Фили наконец вкатила меня в купальню, я слегка расслабился. Именно купальню — а неплохо тут с удобствами!

Обещанная «ванна», которую я согласился принять, оказалась довольно большим круглым бассейном в полу, выложенным каменными плитами. Конечно, в таком не поплаваешь, не олимпийский и даже не огромный американский в богатых дворах, но все же...

— Ну что, мой господин, вам помочь? — Фили подкатила кресло почти к самому бортику.

— Не надо, я сам, — я аккуратно выбрался из кресла, борясь с желанием сигануть с бортика. Куда там...

Я мужественно переборол непристойное желание сверкнуть ягодицами в прыжке и медленно, как старый дед, спустился по каменной лесенке в бассейн. Как здорово! Обожаю воду. Особенно теплую и не до предела хлорированную, а лучше морскую. И чтобы без боевых пловцов в ней. Помню, как инструктор, служивший когда-то в ПДСС, показывал нам приемы боя в воде. Слава богу, тут бороться было не с кем, разве что с инфузориями в туфельках, резвившихся в воде. Хотя, если тут явно магический разогрев — вон, даже вижу, как к бассейну под плитами пола идет белый силовой жгут толщиной в мою руку, и охватывает более тонкими силовыми линиями купальню — то тут, наверное, и магическая хлорка присутствует.

Фили хихикнула, смотря на меня сверху вниз.

— А ты что там делаешь? — строго спросил я у нее. — Как ты собираешься помочь господину намылить спинку.

— Вот так, — ответила она, и быстро стянула с себя платье, оказавшись вообще без ничего.

Я сглотнул. Да, теперь можно ее лучше разглядеть — это не полумрак спальни, и я не лежу. Эти маленькие круглые грудки, круглый животик, стройные ноги без намека на средневековый рахит, да и все остальное...

— Иди сюда, — хрипло сказал я.

— С превеликим удовольствием, мой господин, — кокетливо сказала она, и начала медленно, очень медленно, дразня меня, спускаться по короткой, в пять ступенек, каменной лестнице. Пока она сошла вниз, дразнясь своим сокровищем, я уже был готов грызть каменный бортик бассейна.

— Ну так потереть тебе спинку? — она положила мне руки на плечи. На автомате мои ладони оказались на ее бедрах.

— Потом. Сначала я тебя накажу...

— Да. И желательно, чтобы наказание длилось подольше, — она томно выгнулась, прильнув ко мне.

— Попробую...

Глава 5

— Ну похоже, все в порядке, — Патитис отнял ладони от моего тела.

— Что, могу теперь без ограничений?

— Что ты собрался делать без ограничений? — подмигнул он. — Ты и так, по-моему, себя не ограничиваешь?

— Ну... так получилось...ээээ... — все-таки я немного засмущался. Хотя нечего тут смущаться, все в существующем порядке вещей.

— Ходить точно можешь без ограничений, и даже не под себя, — хохотнул он. — Так что вот от того пыточного устройства можешь избавиться.

Он кивнул в угол, где притаилось дедово инвалидное кресло. Но вот только он ошибался — на нем я выезжал редко, только что еще раз в купальню. Мы с Фили его оставили для других игр, которые и упомянул маг. Некоторые позы на кресле заводили еще больше.

— Не, не буду пока. Мне на нем ездить понравилось... — начал было я, и осекся под заледеневшим взглядом мага.

— Никогда так не говори. Желание, даже высказанное в шутку, может сбыться так, что завоешь. И потом каждую минуту жизни будешь себя проклинать за несдержанность. Мы — маги, запомни, мы меняем ход вещей, а иногда и судеб, причем и своих тоже.

Ну вообще-то да, сглазить или накаркать не хотелось. Не суеверны? А зря. Было в моей практике несколько случаев, когда я оказывался на волосок от смерти или серьезного увечия, и только какая-то неведомая сила помогала мне этого не сделать, или наоборот, сделать. Бог ли, его антагонист ли, или какой-то мировой эгрегор пополам с ноосферой — не знаю, но это работало.

— Не буду, — согласился я с магом.

— А насчет кресла — оно тебе точно не нужно. Все равно в свои покои не возьмешь.

— Покои? Ах, да! — сказал я, вспоминая свою комнату, если ее можно было так назвать, настолько она была большая — не меньше этой.

Лежал-то я в гостевой, отсюда и отсутствие всех необходимых вещей. Вероятно, родственники решили, что будь что будет, выживет или не выживет. Если выживет — обратно к себе переберется, если нет — то и нечего мучиться, отсюда выносить проще.

— Так что можешь вернуться к прежнему образу жизни, — усмехнулся маг.

Зря вы, дяденька, так усмехаетесь.

— А когда можно сдать допуск на обучение?

— А ты что, готов? — маг вытаращил глаза.

Готов, готов. Все эти основы я изучил основательно, пардон за тавтологию. Тем более, основные принципы манипулирования Силой я понял, а модификаторы... Ну половину базовых элементов я просто выучил, а дальнейшее — человеку, хорошо знакомому с парадигмами программирования и занимавшимся еще в вузе 3D-моделированием это было понятно. Где-то структурная модель, где-то объектная, где-то приходится и костыли ставить... По крайней мере некоторые комплексные заклинания были собраны из различных блоков и сопряжены ректальным способом, предлагалось их просто запомнить степ бай степ, и потом воспроизвести. Ну так я вначале и сделал — тонких знаний не хватало, но общий принцип уловил. Можно, конечно, будет поэкспериментировать с тонкими настройками и структурной оптимизацией, но не сейчас — это дело требовало кропотливого подхода и большого количества времени. Все равно это выходит за рамки элементарной матемагики, а дальше уже будем совершенствоваться, постигая премудрости магии.

— Хорошо, — оценивающе глянул на меня маг. — Конечно, это небольшой сюрприз для меня, я на это не рассчитывал.

— Я тоже, — пожал плечами я. — Ну что делать, так получилось.

— Попробуем, — он обвел взглядом комнату. — Надеюсь, обойдется без жертв и разрушений. Обычно экзамен принимается в «склепе» — так называют магически защищенную комнату — но можно попробовать и здесь, тем более начальный уровень.

Патитис снял с кровати отложенную мной инкунабулу, полистал ее, и раскрыв, отложил так, чтобы я не мог видеть страницы.

— Изобрази мне Лед, — назвал он мне одно из простейших заклинаний, с помощью потока Силы создающее струю, высасывающую из предмета энергию, по принципу струйного вакуумного насоса.

Я поискал глазами, на чем бы его применить. А, вот как раз и свечи в старинном подсвечнике, раритетном, скорее всего стоящим здесь на всякий случай. Остальную подсветку давали магические фонари под потолком, а подсвечник, судя по фитилям, зажигали очень давно.

Я снял одну из свеч, взял в руку и приготовился. Создал небольшой канал силы, и пустил его рядом со свечой. Заискрилось-заиграло плетение, моментально высосавшее из свечи всю энергию колебаний молекул, и рраз! Я отдернул руку от нестерпимого холода и выронил свечу на пол. Разлетелись осколки — похоже я заморозил ее чуть ли не до температуры жидкого азота.

— Вот о чем я и говорил, — покачал головой Патитис. — Ты настолько неопытен, что пренебрег мерами безопасности, вот теперь перенаправяй в руку Силу, чтобы подлечиться. А то кожа облезет. Что тебе стоило всего-навсего не вынимать ее из подсвечника?

И в самом деле, я лоханулся. А так бы отделался легким испугом.

— Ладно. Сделаем так, — он взмахнул рукой, и вокруг меня сплелся полупрозрачный кокон. — Защита от неопытного ученика.

Я вгляделся. Да, разноцветные плетения, из которых был соткан кокон, принадлежали всем стихиям, с которыми работали маги. Да и, пожалуй, всем расам, про которых я прочитал в началах магии. Зеленые эльфийские, коричневые оркские, красные гномские, сине-голубые человеческие... Только черных вампирских и золотистых драконовских не хватало.

— Не слишком ли много цветов? — спросил я его.

— Как раз для полевых испытаний неофитов.

— Полевых?

— Ну а как ты думаешь? — вздохнул маг. — Не буду же я возить свое укрытие по первому зову?

— В каком смысле?

— О магически одаренных мне докладывают старосты деревень нашей округи. Чтобы не везти потенциального мага сюда, я выезжаю на место, и провожу испытание, — терпеливо сказал маг. — А там может быть что угодно. Если попадается маг Стихий — а как правило, все новички именно такие — то нужна защита. И не ему, а именно окружающим, от него. Были случаи, когда неопытные маги-стихийники устраивали бедствие вроде пожара или потопа.

— Да ну, разве такое может быть? — усомнился я. — Чтобы вот так вот внезапно — и потоп? Устроенный новичком?

— Ты не представляешь, какие сильные попадаются иногда самородки, — усмехнулся маг. — То деревню с землей сравняет, то горы обрушит. Необученные, силу свою контролировать не могут.

— А я?

— Не знаю. Ты пока темная лошадка. Если брать вашу породу, ваш клан по матери — то силы в вас хоть отбавляй. Но стихийно она почти не проявляется, только у некоторых из вас.

— Вот как, — обиженно протянул я.

— А это и хорошо. Быть ходячей бомбой — наоборот. Ты думаешь, иметь большую силу хорошо?

— Ну конечно...

— А вот и нет. Главное для мага — самоконтроль, а не сила. Как правило те, кто имеют слишком большую силу, кончают плохо. Перекос в одну из Стихий, неумение себя контролировать, невозможность овладеть другими заклинаниями — и все, прямой путь в подвалы Искореняющих или к самоуничтожению.

— Но у меня нет такой силы...

— С чего это ты взял? — усмехнулся маг. — Есть, и большая. По крайней мере, если смотреть твой энергетический профиль. Только надо ее разбудить, к чему ты успешно и идешь. Но главное и самое важное — самоконтроль. Продолжим, а то мы отвлеклись на пустую болтовню. Сделай мне Флягу!

Попробую. Фляга называлась так не оттого, что в ней что-то хранится. А оттого, что давала магу возможность получить воду там, где ее в чистом виде и нет, вытянув из воздуха. Я сложил ладони вместе, изобразив импровизированную чашу, и мысленно представил себе плетение.

Рраз! Воздух дрогнул, а у меня в ладонях заплескалась вода. Причем ее было ровно столько, чтобы не вылиться за край.

— Вот это уже лучше, — одобрительно пробормотал маг.

Я пригубил получившуюся воду. Не очень вкусно, чистый дистиллят. Вы пробовали дистиллированную воду? Полная ерунда, ни вкуса, ни запаха.

Патитис подождал, пока я пропущу воду между пальцами и стряхну ее с рук.

— Ну а теперь Малый Огонь, — он требовательно посмотрел на меня.

Тоже полезное заклинание. Если надо развести костер или прикурить сигарету.

Я картинно щелкнул пальцами, рисуясь, и на указательном заплясал маленький, как от зажигалки, язычок огня. Который я, подержав пару секунд, погасил.

— Понятно, — резюмировал маг. — Остальное можно не проверять.

— А как же Файрбол или Воздушный Кулак? — спросил я, разохотившись.

— Будешь им стены околачивать, — сказал Патитис. — И этого достаточно. Теперь я вижу, что ты взялся за ум. Ладно, беру к себе в ученики. Только в свободное от дел время, у меня, знаешь ли, его немного.

— Я согласен.

— Ну тогда тебе пока присваивается ранг неофита, — маг коснулся рукой моего лба.

— Ой! — кожа мгновенно зачесалась, как от ожога. Я потер лоб ладонью.

— Что, неприятно? Не бойся, эта метка будет невидна без магического зрения. Зато теперь тебя не смогут задержать Искореняющие, которые охотятся за незарегистрированными магами.

Я разозлился. Ну блин, спасибо. Все в моей жизни было, но набить мне магический партак на лоб, заклеймив меня? Это не просто свинство, это какой-то беспредел. Клеймят рабов и скот, правда не магически, а проверенным за века способом — каленым железом.

— Все, я больше тебя не задерживаю. Вечером зайдешь за книгами, которые надо будет прочитать.

— А учеба? — честно говоря, я на такое не рассчитывал. Учить меня кто, Пушкин будет?

— А это и есть учеба. Самообразование и есть настоящий путь совершенствования. Я буду давать тебе задания согласно прочитанному, а ты, если у тебя будут затруднения — обращаться ко мне за разъяснениями. Ну и естественно, в моменты и случаи, когда будет необходимо твое участие, я тебя позову. Извини, но королевского пути в магию нет, придется обойтись обычным.

И маг вышел из комнаты. Вот так. Честно говоря, я немного приуныл. Но тут через пару минут вошла Фили с моей одеждой.

— Помочь одеться, мой господин? — чертовка провела розовым языком между губок, намекая на раскачивание ауры в очередной раз.

— Не, я сейчас не настроен чакрами тереться. Давай вечером.

— Ну вечером, так вечером, — обиженно сказала она.

— Не бойся, от тебя это не уйдет, — подмигнул ей я.

А ей явно нравилось быть только со мной. Ну а что, а то пойдет по рукам, от челяди до дружины. А так — можно всегда отмазаться, что тусит с молодым господином, козырное место. И естественно, привилегированное. Мне тоже не с руки такой лакомый кусочек секса отпускать в свободное плавание. Надо будет сказать мажордому с застарелым простатитом, чтобы приписал ее ко мне и только ко мне.

Я оделся в свою повседневную одежду — штаны, сорочку и камзол. Да, только вот сейчас она болталась на мне, как на вешалке — не пошли на пользу лихорадка и диетическая еда. Пара-тройка килограмм точно ушли. Это дело поправимое, тем более кое-какие недостатки фигуры надо было бы исправить, убрать жирок, которого, впрочем, осталось уже мало, мышцы подкачать...

— Пойдемте, провожу, мой господин! — Фили подскочила ко мне, намереваясь поддержать под ручку.

— Я сам, — гордо ответил я. Ну в самом деле, не в задницу раненый, ходить теперь могу, а бегать пока не собираюсь.

Так что до своей комнаты в замке я добрел спокойно, время от времени важно кивая в ответ поклонам испуганно косящейся на меня челяди. Ага, моя честно заработанная дурная слава и паршивый нрав срабатывают! То-то же. Тут вам не здесь. И добреть я особо не собираюсь, зачем выходить из столь заботливо и тщательно наработанного образа? Тем более, крутой нрав позволит скрыть возможные косяки, которые я могу допустить в поведении.

— Ты пока свободна, Фили. Вечером я тебя вызову, — сказал я служанке на пороге своей комнаты.

— Хорошо, мой господин! — поклонилась она мне согласно этикету. А потом явно от себя добавила: — Буду ждать.

Я довольно хмыкнул, кивнул, и закрыл дверь.

Да, спальни у виконтов явно были спроектированы местными упоротыми быдло-дизайнерами хрен знает какого века. Спишем сюрреализм на то, что сейчас не прогресс, а регресс от уровня Древних, которые и положили начало местной цивилизации. Кровать с балдахином соседствовала с зеркалом в полный рост. А насколько я помню, в средние века зеркала ценились даже не на вес золота. На стене висели стандартные пылесборники в виде набора холодного оружия и пары картин в резных золоченых рамах. Плюс еще вот эта вот башка кабана ниэпических размеров, наверное, добыча кого-то из семьи, что-то я не припомню, чтобы мой носитель замочил такого свина.

— Что вылупился? — спросил я у кабана, глядевшего на меня выпученными стеклянными глазами, как у страдающего запором. — Как тебя хозяин еще на помойку не отправил, корм для моли ты?

Ничего не ответил мне свин, все так же загадочно глядя на меня.

— Даже свиньи меня игнорируют, — риторически вздохнул я.

Вот она, оборотная сторона плохого характера. Регулярно я общался с Патитисом да Фили, сестру и отца вообще за все время видел только по разу, и то, по необходимости. Когда те поинтересовались, не сдох ли я, и огорченно убедились, что нет. Ну и ладно. Время заводить новых друзей и начинать новую жизнь.

Я подошел к окну и распахнул его, глядя на площадь перед замком. Точнее, перед донжоном, в котором и располагались основные помещения.

Вообще, конечно, замок тут был еще тот, если посмотреть. И крепостных стен тут было две — наружная и внутренняя. А по площади он скорее напоминал небольшой городок. Первое, внутреннее кольцо — донжон и отходивший от него прямоугольник стен, в которых были казармы, склады и служебные помещения. То-то стены были сделаны толстыми, они не были сплошными. Сплошными были стены наружные, второе кольцо, и то не везде. Десять мощных крепостных башен по периметру и высокие стены делали замок неприступным. К тому же крепостной ров, в который я так неудачно улетел, создавал проблемы любителям поплавать под градом стрел и создавал неплохую зону отчуждения для любителей пострелять из баллист и катапульт. Немногие осадные орудия тут били на триста-четыреста шагов, а учитывая отсутствие пока на вооружении артиллерии и толщину стен, снаряд из баллисты и катапульты, бивший на излете, мог разве что сдвинуть пару камней в стене. Ну судя по тому, что тут катались взад-вперед чужие армии, ни одна предосторожность, в том числе и пятидесятиметровый ров с водой были не лишними.

А вот внутри был практически город, как я уже и говорил. Со своими складами, лавками, казармами... Хозяин не хотел оставлять своих вассалов на произвол судьбы, поэтому, как только вдали показывались чужие войска, местный люд из деревень бежал под защиту крепостных стен. Я представляю, как тогда выглядел город... Зато четкая схема мобилизации. Мужчины — с оружием и на стены или в поле, женщины — в тыловом обеспечении, ну и детей для всякой фигни можно приспособить. Стрелы врага собирать, например.

И, кстати, обеспечение продовольствием, что составляло ахиллесову пяту всех замков и укрепленных объектов, тут было налажено очень хорошо. Склады и амбары в замке ломились от зерна. Расчет простой — крестьяне отдавали десятину графу, старосты платили уже оброк с деревни за всех, ну а поскольку деньги внутри общин роли особо не играли — крупные денежные операции со внешним миром шли только через господина — избыток продовольствия накапливался у крестьян. Да, в отличие от голодного средневековья, тут крестьяне впроголодь не жили, это было невыгодно хозяину. Чем меньше произведет крестьянин, тем меньше получит господин граф, а он бездельников не жалует. А если крестьянин отдаст на сохранение свою продукцию, и не за деньги, а за особые расписки, то в случае форс-мажора в виде неурожая или веселой прогулки вооруженных эльфов по окрестностям, его добро будет в целости и сохранности. И основная валюта тут была одна — зерно, к стоимости которого привязывалось все остальное. В стазис-хранилищах замка оно может пролежать сколько угодно. Разумеется, еще десятую часть придется заплатить за хранение, но в случае чего не лишишься всего, и жратва будет. Так что зернохранилища и стазис-подвалы ломились от провизии, накапливаемой на будущее.

Ну а излишки господин граф пускал на продажу, и не только продовольствие — местная земля была довольно богатой, в том числе и полезными ископаемыми. Уголь — сколько угодно, сера, и даже серебряный рудник. Правда, с ним вышла незадача, из-за которой клан Остенвей насмерть разругался с гномами. Кочующие гномы-рудознатцы, любители прибрать к рукам то, что плохо лежит, обнаружили как раз залежи серебра, и потирая короткие потные ручонки, уже считали серебряные талеры, как на них опустилась тяжелая рука хозяина этой земли, отца нынешнего графа. В результате короткого административно-хозяйственного спора оборзевшие гномы были развешаны на просушку, король Лундии получил свои пятнадцать процентов за крышу и пообещал уже намылившимся создать концессию гномам продолжение банкета. А гирлянды из чужаков он развешивать любил. Гномы немного побурлили говном и успокоились, посчитав количество мечей и копий лундийской армии и убедившись, что один серебряный рудник не стоит глобальной войны, дороже обойдется.

На этом все и закончилось ко всеобщей выгоде. Король получал проценты, граф богател, а довольные вороны, наклевавшись вяленой гномятинки, сыто дремали на солнышке.

Я захлопнул окно и пошел прогуляться — хватит уже дома сидеть и зарабатывать нездоровый цвет лица.

Глава 6

Щурясь на ярком солнце, я вышел из ворот на замковую площадь. Ту, которая городская, между внутренним и внешним кольцом. Ну почему тут не делают солнечные очки? Непорядок, надо будет это исправить. А то постоянно щуриться — не по мне, да и ультрафиолет тут жестковатый, как на земном юге.

Народ, отряженный на поденные работы с окрестных деревень занимался делом — то брусчатку двора чинят, то мотаются по своим делам кто с тачкой, кто с мешком... Ну местная мирная жизнь меня не очень интересует. Можно пойти на рынок, который расположен за внешним кольцом, можно пошариться по местным лавкам «военторга» — только они могут торговать внутри кольца... Но у них нет ничего примечательного. Кружки ложки, прочая амуниция... Ну и полный набор всего, что солдат тире дружинник может пролюбить во время службы — прощелкал, теперь плати из своего жалования. А вот оружие — это уже к оружейнику. Я уже сделал зарубку, что надо будет туда зайти и подобрать что-нибудь необычное. Обычного не надо, у меня на стене и так столько пылесборников развешано, что можно взвод вооружить.

Я обогнул стену и остановился. Вот оно, тренировочное место графской дружины. Даже не плац для построения и «торжественных маршей», как издевательски называло шагистику под барабан и оркестр армейское начальство. Именно тренировочное место со стрельбищем и гимнастическим полем.

Я даже полюбовался местными вояками издали. А что, выглядело все это очень внушительно — некоторые махали мечами, высекая невидимые на солнце искры, кто-то стрелял из луков в яркие мишени, конная дружина оттачивала копейный бой верхом... В общем, нормальная армейская учеба. Люди не зря на кусок хлеба с мясом зарабатывают. В мирное время поддерживают порядок в графстве, исполняя роль этакой военной полиции ввиду отсутствия другой как таковой, в военное — тут уже не до тренировок.

Ноги меня сами понесли к тому месту, где тренировались лучники. Я нашел бревно, лежащее у стрельбища и отполированное до блеска сотнями солдатских задниц, и сам повторил их подвиг, плюхнувшись на него.

Эх, любо-дорого смотреть! Натягивается тетива, а потом лонгбоу распрямляется, посылая стрелу в цель. Конечно, это не ружье, энергия и прицельная дальность для века огнестрела смешные, но того века нет пока или еще не на дворе, так что лук тут — оружие, и серьезное. По крайней мере можно сказать, что за все время существования человечества из такого метательного оружия убили больше, чем из огнестрельного.

Лучники посылали стрелы в мишени шагах на пятидесяти — вероятно, максимальное прицельное для них расстояние. Теоретически, стрела может лететь и двести-триста шагов, но тогда не существует цели, только направление. Поэтому обычно армии и обмениваются залпом стрел с дальней дистанции, авось в кого-нибудь да попадет. А если стрела бронебойная и дистанция меньше ста шагов, то и воина в легкой защите типа кольчуги проткнет.

Стрелы со стуком впивались в деревянные мишени, в самый центр белого круга — лучники свое дело туго знали. Как и вся графская дружина. У графа был правильный подход — тут дружина работала на уровне нацгвардии, практически с теми же целями и задачами. И попасть в нее было непросто, нужно было быть очень хорошим бойцом, проверенным и грамотным. Насколько я помнил, у каждого был боевой опыт, новичков просто так не брали. Нечего платить золотом сиволапым мужикам, которые только топор и вилы в руках держали, таким место только в ополчении на случай войны. А костяк — именно дружина.

Заметив мой интерес, ко мне направился лейтенант стрелков, их командир. Я нехотя поднялся с бревна — уж очень присиделся, вставать лень.

— Здравствуйте, господин Арман! — кивком поздоровался со мной старый вояка.

Хотя какой он старый, лет ему около сорока, это только по меркам земного средневековья сорок лет — глубокий старец. Здесь вроде как нет.

— Здравствуйте, лейтенант Ферингтон.

— Интересуетесь?

— Смотрю, как идет стрелковая подготовка.

Брови лейтенанта пошли вверх. Насколько помнил он и я, наследник такими вещами не особо интересовался.

— Хотите попробовать? — полу утвердительно спросил он.

— Почему бы и нет? — задорно ответил я. А в самом деле, почему?

— Пойдемте, — махнул он рукой с зажатым в ней лонгбоу.

Я уже корил себя, что поддался на подначку. Нет, из лука-то я стрелял в качестве общей подготовки, как и из прочей экзотической байды. Для профессионала современный лук — страшное оружие, из него в криминальных разборках народ валили влегкую. Ключевое слово здесь — «современный», в смысле современный мне. Блочный, спортивный, с прицелом и углепластиковыми стрелами. А из деревянных рекурсивных самодельных я стрелял только в детстве, когда играли в индейцев или рыцарей. И то, изготовленный на коленке в прихожей годился только для антуража, побегать с ним и поорать, уж никак для серьезной стрельбы не подходит.

Здесь же был аутентичный расово верный лонгбоу, с которым в свое время бились при Креси и Азенкуре, а это между прочим пятнадцатый век, не так уж и давно по историческим меркам.

— Надевайте перчатки, милорд! — он расстегнул ремешки и стянул с рук стрелковые рукавицы.

Ну правильно, а то можно и без руки остаться, когда тетива бьет по предплечью. Я натянул неприятно липкие от пота кожаные рукавицы.

— Теперь...

— Да знаю я, знаю!

Я взял у него лук и стрелу, положил ее на тетиву, растянул лук... Ура, она полетела!

— Неплохо, милорд, — похвалил меня лейтенант. — Вы куда хотели попасть?

Полный факап. Пущенная мной стрела мало того, что зарылась в землю, не долетев несколько шагов до мишеней, но и ушла в сторону шагов на пять. Да, Джоном Кровавый Глаз мне совсем не стать... Я подал ему лук обратно, и стал стягивать перчатки.

— Что, не хотите потренироваться?

— А это поможет?

— Ну обращению с луком надо учиться и стрелять, стрелять, стрелять! Каждый день по сотне стрел хотя бы.

Ну уж, увольте. Это точно не по мне, да и лонгбоу — не мое любимое оружие, оно слишком крупновато для меня. А ну-ка, ну-ка, что тут рядом на заботливо расстеленной подстилке лежит?

— Арбалет? — спросил я, показывая на землю.

— Да, милорд. Хороший военный арбалет, — кивнул лейтенант.

Ну насчет хорошего он, пожалуй, пошутил. Больше всего эта штука напоминала трамвайную шпалу. Такая же изысканная форма и такая же массивная. Зато двойная дуга упругого элемента, вороток для взвода тетивы... Вместо дубины двухметровому рослому детине или орку дать — самое оно.

Я поднял с земли этот высер средневековой технологии. Самая простая примитивная схема, железный спусковой рычаг... Да, в эстетике откажешь, не умели местные заниматься промдизайном.

— Арбалет — вещь хорошая только против доспешных, — продолжил он. — Но лук — лучше.

— Почему?

— А вы попробуйте, милорд, и решите, — подмигнул мне лейтенант. — И сделайте два выстрела.

Загадками изволите говорить? Я хмыкнул, и начал крутить вороток, натягивая тетиву. В принципе, тут было самое простое объяснение, и я даже подозревал, что скажет мне лучник.

Я поднял дрын, прицелился. Вжиу! Тяжелый болт вонзился в мишень по самое оперение, действительно штука мощная. И точная — даже из непривычного оружия я поразил мишень в яблочко.

И тут же одновременно со мной начал стрелять и лейтенант. Я оторвал арбалет от плеча, прижал носком сапога скобу на конце, и начал судорожно вращать вороток. Наконец-то! Болт в канавку, нажать на рычаг... Вжиу!

Я опустил арбалет, и посмотрел на ухмыляющегося лучника, мишень которого была густо утыкана стрелами. Ну еще бы, он стрелял, как пулемет — стрела ушла, следующая из колчана, взвод тетивы, и так далее, до окончания расходников.

— Вот поэтому, — ухмыльнулся он, кивая на мишень. — Пока вы управитесь с арбалетом, я успею выпустить по мишени двадцать стрел.

— Все равно, войну зачастую решает один точный выстрел, — высказал я свою позицию. — Так что арбалет мне больше по нраву.

— Как скажете, милорд, — хмыкнул уверенный в своем превосходстве лучник.

— И потом, вы с луком сколько лет не расстаетесь? Наверное, с детства?

— Да, милорд, — не без гордости подтвердил лейтенант.

— Ну вот и представьте, сколько нужно времени чтобы стать обычным хорошим лучником, не вашего уровня.

— Много. У нас в дружине нет лучников с выслугой меньше двух лет.

— То есть, я должен совершенствоваться в вашем искусстве около двух лет, — уточнил я. — Чтобы сравниться с вашим рядовым лучником из дружины?

— Ну, вообще-то да... — протянул лейтенант.

Ага, больше мне делать нечего. И так дел будет невпроворот, не до этого.

— Ладно, лучше скажите, где вы его купили?

— Нигде не покупал, — сказал лейтенант. — Выдали. Можете сами пойти на склад и получить. Вы же наследник, милорд!

Один из них, но не будем уточнять.

— А кто их делает? — у меня в голове уже оформилась одна интересная мысль.

— Мастер Тирий, клановый оружейник, — почти с благоговением произнес лейтенант.

А, Тирий? Ну, помню такого. Имел честь общаться, когда отец мне подбирал меч для статуса. С тех пор он пыль на стене и собирал — в смысле меч, не мастер. Дружинники боготворили Тирия, поскольку он был оружейником от бога. Дерьма не держим — вернее, не держит папаша.

— Спасибо, лейтенант, за науку, — поблагодарил я его.

— Не за что, милорд!

— Еще как есть за что, — сказал я.

В самом деле, есть за что. Мне нужно было хорошее метательное оружие. Ну а если в этом мире запрет на пороховое, то для начала надо завести себе арбалет. И не простой.

Погруженный в свои мысли я прошел через местный полигон. Увидев отрабатывающих бой с алебардами дружинников, вспомнил один из интернет-мемов.

Рыцарем быть — полный отстой!

Служи в пехоте, парень простой!

Чем куртуазничать в беленьких латах,

Е*шь алебардой, будь, бразер, солдатом!

Чем примерно дружинники и занимались. Холодняк, конечно, моя тема, но не тот, которым дома махались всякие реконы и толкинутые и здесь — обычные солдаты. Придется адаптировать приемы фехтования моего века под местный бой на мечах, тут он в ходу.

Я почесал репу. А что, собственно, думать? От этого голова болит. Надо делать!

Место для напряженных раздумий у меня было, и это был не сортир над крепостной стеной, именовавшийся непривычно «гардероб» — в моем представлении там люди изволят одеваться, а не раздеваться.

Нет, с отхожим местом это ничего общего не имело. Просто, когда замок только строился и состоял только из одного кольца крепостной стены, естественно на этом кольце по периметру стояли башни. Сейчас они потеряли свое оборонное значение, поскольку были даже вровень или чуть выше основной стены второго кольца, и превратились в хозпостройки, заваленные всяким старым дерьмом почти до потолка. И вот тут у Армана была нычка. Точнее, как говорят в Америке — «мэн кейв», мужская берлога. А берлога состояла из бывшего караульного помещения под крышей. Неплохого, надо сказать — такая десятиметровая в диаметре комната, самое оно для всяких штук. Типа бухнуть стянутое в погребе папашино вино столетней выдержки или покувыркаться со служанками, которые не боялись высоты. Все-таки тридцать метров вверх — это не шутка, попробуйте у себя по девятиэтажке вверх по лестнице без лифта подняться, да еще по винтовой, с зачаточными хлипкими перилами? Если что — костей не соберешь. Правда, не все так плохо — моя комната самая высокая, типа высоко сижу и далеко гляжу. Подо мной еще служебные помещения типа «бомжатник», которые раньше были караулкой и складом и до которых не доходили руки выкинуть оттуда всю рухлядь и занять их чем-нибудь под себя. А чувствую, придется это сделать и сделать основательно, прежнему Арману может это было и не надо, но вот мне — в самый раз. Еще не знаю, что я там буду делать, скорее всего какую-нибудь лабораторию или мастерскую — нефиг три этажа не использовать по прямому назначению. И дырки в полу мне в этом помогут. Откуда дырки? Ну а как вы прикажете подавать стрелы для баллисты или жратву для дежурной смены? Поднимать через крышу или тащить по винтовой лестнице, рискуя ухнуть вниз вместе с ними, чтобы издать побольше шума с предсмертным криком? Нет, строители позаботились и об этом, соорудив подъемник, который, кстати, надо будет осмотреть и перебрать. Ну и избавиться от предметов интерьера в виде пустых бутылок и грязных простыней, накопленных носителем в процессе эксплуатации блудильни.

Я, поминая нечистого, поднялся по винтовой лестнице. Ощущения были такие, как будто лезешь на небоскреб — все-таки я еще не совсем оправился, раньше в процессе физподготовки бегал вверх-вниз с полными ведрами воды, а тут сдулся. Ничего, привыкну. Эх, хорошо все-таки иметь магическое зрение, не надо брать с собой лампу или лезть в темноте! Видно, как днем.

Ну вот, наконец, и люк в полу первой комнаты. Я снял замок, поковыряв в замочной скважине исполинским ключом, и толкнул рукой крышку. Все, я в своей трехэтажной берлоге. И говно, которое тут накопилось, я выкину.

Слава богу, на этих трех этажах винтовой лестницы не было, они сообщались между собой обычными, прямыми. Воодушевленный, я полез быстрее, и, наконец, преодолев еще один этаж, оказался в своем «пентхаузе», как я его теперь окрестил. Да уж, обстановка на редкость спартанская. Старая кровать, пара старых стульев и стол — все. Ну если не считать тряпок и батареи пустых бутылок. И, естественно, ни одной полки или стеллажа, особенно с книгами — это не изба-читальня, а блудильня. Скучно здесь было жить Арману, очень скучно.

Подтянув к себе колченогий стул, я окинул взглядом свой «пентхауз», и задумался. Ну как резервная база — нормально, никто не беспокоит. То, что о ней знает прислуга и потенциально — папаша, не беда, ничего страшного. Все равно посторонним и потусторонним тут вход воспрещен — в каменную кладку на месте швов вмуровано серебро, которое никто даже и не пробовал своровать. Все-таки башня хоть и старая, но в случае необходимости и прорыва за периметр ее будут использовать по прямому назначению как часть последнего рубежа обороны. Поднимут на крышу баллисту, здесь засядут стрелки, и понесется веселуха, может быть и последняя, никто не знает. Ну а пока... Пока можно оборудовать все и под себя.

Я сгреб грязной простыней все огызки и очистки со стола на пол. Придется все убирать... Стоп! А есть же для этого Фили — вот отвратительная привычка делать все самому. Хотя пустить сюда ее — все накроется именно этим, ее никак будет не отвадить. А сейчас мне не до нее.

А еще одна проблема — для задуманного дела мне нужна бумага и карандаши. Причем в товарных количествах. Это в моем мире легко — заказал на сайте, и тебе притащили хоть весь канцелярский магазин. Ну или сам зашел, если по дороге. А вот здесь...

Я порылся в памяти. Нет, прежний я-не я не интересовался подобными делами, и уж тем более ему это было просто не нужно. Старый огрызок карандаша у себя в комнате я найду — и все. Пойти к папаше? Сразу начнутся вопросы «зачем» и «какого лысого». Нет... Во! Придумал. Кто у нас в семье не обделен талантами, и у кого можно это найти? Ну конечно же у дражайшей сестрицы, Ильги. Она у нас типа картиночки рисует, даже пейзажи в свободное от магичинья время. И уж, в отличие от моей скромной персоны, пользуется любовью отца, который в ней души не чает и покупает ей все, что ни попросит. Так что у нее я бумагой и карандашами разживусь. А для второй части задуманного дела мне нужно будет золото, хотя и относительно немного. Штук десять золотых должно хватить за глаза, а вот они у меня есть, лежат в спальне в кошеле в магическом сейфе. Арман привык жить на халяву, и отец иногда детям деньги подкидывал в приступе пьяной щедрости, так что деньги наследнику были не нужны... до определенного момента. В кошеле уже, наверное, тридцать золотых было, целое состояние по меркам не только крестьян, но и среди прислуги. Вот как раз в дело они и пойдут. Жаба попыталась было чего-то вякнуть, но получила в голову ботинком и обиженно спряталась в тине — все, когда дело касается моего выживания, я никогда денег не жалел, ни чужих, ни своих.

Я вздохнул, и поплелся к люку — все равно, пока я не добуду нужное, сидеть и мечтать бесполезно, надо делать дела.

Глава 7

Я, высунув от усердия язык, рисовал на бумажке чертеж. Именно, что рисовал — с сестрой удалось договориться на несколько листов бумаги и пару хороших карандашей. Даже линейку у нее забрал, к ее несказанному удивлению. Братец видимо после удара о камень совсем умом повредился, решил рисованием заняться? Во дела...

Чертежом это можно было назвать с большой натяжкой, ни один нормоконтроль он бы не прошел. Да нет в этом мире нормоконтроля, я сомневаюсь, чтобы тут так часто использовались чертежи при такой примитивной технологии-то? Так что все это выглядело довольно приблизительно. Я представляю реакцию мастера Тирия, когда он увидит этот чертеж.

А рисовал я эскиз арбалета. Только не такого, к которому привыкли в этом мире, зато привыкли в моем. Для начала я изобразил нормальную ложу с рамочным прикладом как у СВД, переходящим в пистолетную рукоятку. Мне привычно, а другим это и необязательно, пусть вон шпалами пользуются. Тем более, это оружие, не претендует на особую убойность как тот ужас, из которого я сегодня стрелял, оно претендует на точность и скорострельность. Взвод тетивы воротом? Ну уж нет, лишние и долгие движения, он будет рычажным. Пусть ход и меньше, зато передернуть рычаг всяко быстрее, чем вращать ручку. А вот и самый смак — арбалет будет блочным. Я не думаю, что это доставит дополнительные хлопоты мастеру, но зато будет революционная технология двадцатого века.

Как ни странно, за всю многотысячелетнюю эволюцию лука и арбалета, никто до второй половины века двадцатого не додумался до этого варианта. Хотя он компактней, мощнее и дальнобойнее обычного рекурсивного лука, с повышенной скоростью стрелы и точностью. Ну и естественно, такую же штуку я собирался заказать оружейнику. Вот теперь вспомнить форму эксцентриков, их расположение... Слава богу, нужные знания в голове были.

С этим я провозился почти до ночи, но зато готовый полуэскиз-получертеж лежал передо мной на столе. Но это было еще не все, заказ будет включать несколько предметов, которых мне не хватает, и которые может изготовить замковый мастер. Или не может — но тогда он точно не оружейник, и никакого отношения к оружию не имеет. Я вздохнул, и подошел к люку в полу. Пора, брат, пора... Да и в замке ужин дают... Хотя можно просто подойти к кухарке Мири на кухню, и там спокойно пожрать, чтобы не видеть папашину рожу — почему-то к Арманову предку у меня возникла стойкая идиосинкразия. Тем лучше, в случае чего свернуть шею ему будет проще без всяких моральных терзаний. Черт, надо же еще зайти к Патитису в его покои, обещал ведь! Хорошо, маг Жизни тоже живет в старом дворце, мимо буду проходить и зайду.

Когда я проснулся, солнце поднялось уже высоко, и безжалостно светило пробившимся через портьеру лучиком прямо в глаз. Солнце светит прямо в глаз — значит, кто-то нездоров... Да здоров я, здоров. Только меня насиловала Фили часов до четырех ночи. Чертовке понравилась поза наездницы. Только вот мне она не особо нравится, я люблю сам контролировать процесс, особенно частоту и глубину. Но у нее, похоже, было другое мнение. Ничего, убедим. Камасутра разнообразна.

Я перевернулся на живот, недовольно заурчавший от голода. И завтрак тоже проспал... Хотя слава богу у графа не было такой привычки, как ритуальный семейный прием пищи. Хочешь — приходи ешь, не хочешь — оставайся голодным... Что меня вполне устраивало — что-то я тоже не тяготел к семейным развлечениям типа пожрать. Я думаю, и Ильга тоже так думала. Ну что же, надо вставать и заниматься делами. Для начала дочертить чертежи, которые я взял из башни и пойти к замковому оружейнику. Но сначала нужно пожрать. Я дернул за веревку вызова прислуги.

Фили явилась минуты через три.

— Вызывали, мой господин?

— Ага, — равнодушно отозвался я. — Сбегай на кухню, и принеси мне что-нибудь пожрать. Нет, сервировать не надо, просто принеси.

— Слушаюсь, мой господин! — и она исчезла за дверью.

Я хмыкнул — а что, быть аристократом неплохо. По крайней мере, самому за завтраком ходить не надо.

Я расстелил чертежи на столе, и принялся дорисовывать все, что мне было надо. Вот как же все-таки плохо, что тут нет латекса или резины, по крайней мере на память ничего такого не происходило. А то бы сделал я тактическую рогатку. Несерьезное оружие, скажете? Ага, то-то оно на вооружении у многих спецназов состоит. Стальной или свинцовый шарик, попавший по черепу, весьма способствует потере боеспособности, вплоть до летальной, это смотря куда попасть. А самое смешное, что рогатку, как и миллион других вещей, изобрел еще Леонардо наш Недовинченный, как называл его в свое время мой отец, большой шутник. Только вот рогатка в исполнении Леонардо в силу отсутствия резины, представляла собой миниатюрную копию торсионной баллисты со сложным механизмом, находившимся в рогах. Естественно, такая рогатка не припала никому.

Да и оружие в этом мире создавалось избирательно — зачем оно, когда есть маги и магия? Поправочка — маги есть, но их мало. Своеобразная мутация, частота которой пять-десять процентов от всей человеческой популяции. И то, эта способность, названная когда-то Первым магом «фактор М», передавалась по наследству, а ген мог быть как доминантным, так и рецессивным. Причем, способности тоже варьировались — от сбить щелчком муху на лету до спалить нахер целый город.

Оружие было для остальных, тех, у кого не было магии. Я даже сильно подозревал, почему огнестрел был под запретом. Не аки диавол, а по более простой причине. Все-таки, чтобы научиться пользоваться современным этому времени оружием, требовалось, во-первых, само оружие, а во-вторых, время на его освоение. Тяпки и мотыги, как и лопаты, за оружие не считаем, не тот коленкор. А вот все колющее и режущее, подходящее по фактуре и формату, у обычного пейзанина оказаться не могло. Да и если вдруг оказалось бы — меч не дрын, им владеть надо. Луком тоже. Да, впрочем, как и арбалетом. И уж, тем более, габариты не позволяли таскать это колющее, режущее и метательное оружие скрытно, и быстро его применить. А вот с огнестрелом такой проблемы не существовало — спустить курок пистолета мог и ребенок, а из винтовки типа кентуккийской сделать выстрел на двести-триста шагов не проблема, незаметно подобравшись на дистанцию выстрела. Поэтому это слишком удобное оружие для терактов, революций и партизанской борьбы. Ну а, чтобы полностью скомпрометировать саму идею, и сделали эти богомерзкие ручницы, из которых не то, что прицелиться, но и послать пулю в сторону цели — проблема. Да и дальность с убойностью вызывали хохот.

Ну меня эти проблемы не останавливали, когда-нибудь обзаведусь порождением Скверны, только это в отдаленном будущем — не надо напрягать местных особистов в рясах раньше времени. Еще устроят очищение... А купаться в кипящем масле я не любитель. Кстати, насчет масла! Надо будет спросить у Фили, как она относится к идее эротического массажа с помощью ароматических масел? Они тут есть, как им не быть. Только в отличие от моего средневековья, люди тут моются — это только там предпочитали не мыться вовсе, и забивали вонь грязных немытых тел духами. Правда, и это объяснялось экономическими причинами — недоступностью энергоносителей, чаще всего. Леса было мало, и он принадлежал королю. За рубку леса могли вослед и головы рубить этим же топором, так что топливо было недоступно. А без топлива ванну не принять...

Ладно, что-то я сбился с темы. А вот и Фили! Вовремя!

— Я принесла вам завтрак, мой господин!

Фили сделала книксен, при этом поднос, который она держала в руках, не сдвинулся и на миллиметр. Она его поставила на мой стол...

— Это что? — тупо зачерпнул я непонятную массу из плошки и вывалил ее из ложки обратно.

— Овсянка, мой господин! — сказала она тоном Бэрримора из известной экранизации Холмса.

Ну блин, и тут облом! Тем более, что я ее терпеть ненавижу с детства, овсянку эту, ну вот такой я привереда.

Кроме этого на серебряном подносе лежал ломоть грубого хлеба и стакан молока.

— Свободна! — сказал я ей.

Ну ничего, блин, поговорю я с кухаркой по поводу меню, подумал я мстительно. Мне нужно мясо, мя-со! И желательно яичница, и желательно с беконом! Да, наши вкусы с сэром Генри здесь совпадали, нефиг морды воротить! И молоко — вторая вещь, которую я терпеть не мог. Придется есть, запивать, и давиться. Ладно, черт с ними с фрэшами, не люблю я джусы по американскому обычаю на завтрак. Но без кофе... Без кофе и жизнь не та, не говоря о зря проведенном утре.

Я мрачно съел завтрак. Ну ладно, теперь пора заняться делами. Надо поговорить с оружейником, который сделает или не сделает то, что я хочу.

А обитал он в стене под казармами, в том крыле, которое было отдано дружине. На первом периметре, в смысле. Здесь был арсенал, что вполне естественно — оружие всегда должно находиться под рукой, и вне зоны доступа врага, буде он прорвется за стены внешнего периметра.

Я спустился на первый этаж и прошел по мощеному камнем широкому коридору, попутно кивая встречным слугам и дружинникам. Последние, кстати, передо мной особо не расшаркивались, приветствуя меня так же, как я их — кивком. Ну а с какого бы перепуга они бы мне поклоны бить стали? Они люди гордые, служивые, у них свое начальство есть. Вот там уже и будут «честь отдавать», как говорят штатские, хотя на самом деле это называется «воинское приветствие». А передо мной они кланяться не обязаны, я для них работодатель и не более. Точнее, им является мой отец.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь, окованную железом — оружие и здесь держали под надежным замком, а на ночь еще и часовых выставляли. Оружейка охранялась качественно, плюс в карму дружине.

— Здравствуйте, милорд! Чем могу служить? — приветствовал меня из-за прилавка сын оружейника, веснушчатый Гримсби, пацан чуть младше меня, помогающий отцу в арсенале. И по слухам, очень искусный мастер. По крайней мере, как говорили, лучше его в гравировке по металлу нет.

— Привет. Мне нужен мастер Тирий.

— Он сейчас занят, но пойдемте, милорд, я провожу.

Гримсби вышел из-за своего «прилавка», и накинул на дверь засов. Бдительность прежде всего, особенно у оружейников.

Я пошел за ним между рядов стоек с копьями, алебардами, мечами — ничего примечательного, обычное оружие для дружин или ополчения, глаз ни за что не зацепился.

А вот и сам мастер Тирий, осматривает наконечник положенного на стол копья. Что он там хочет увидеть? Ну наконечник и наконечник, крылатый или «кабаний», как его называли. Удобно равно как диких свиней, так и всадников накалывать.

— Отец, к тебе милорд Арман, — Гримсби отвлек оружейника.

— Злравствуйте, мастер Тирий! — сказал я.

— Здравствуйте, милорд. Что-то хотели?

Я оглянулся на Гримсби. Тот понятливо кивнул, и отправился обратно.

— Хотел, мастер. Сколько у вас стоит арбалет?

— Странный вопрос, — хмыкнул мастер. — Все это принадлежит вашему отцу. Можете выбрать любой, я потом запишу его на вас. Вон там.

Он махнул рукой дальше по рядам, где, видимо, был склад стреляющих штук.

— Ну, мне нужно его изготовить. Под себя.

— Можно и подобрать, если подождете немного — я вам подберу под комплекцию, — он профессионально смерил меня взглядом.

— Нет, мне нужно именно изготовить, — я достал из-за отворота камзола свернутый лист бумаги. — Вот такой.

Я положил перед ним лист, с удовольствием наблюдая, как его глаза выползают на лоб.

— Зачем вам такое?

— Ну, считайте это моей прихотью. Так как, беретесь сделать?

Я положил на стол два золотых талера, один на другой.

— У меня вообще-то сейчас нет времени, заказ клана...

Столбик теперь состоял из трех золотых.

— Мне нужно быстрее.

— Но я...

Четвертый золотой лег сверху.

— И все проблемы с отцом и заказом клана я беру на себя. Можете сослаться на меня, в случае чего.

— Хорошо, милорд, — вздохнул оружейник. — Какие-то особые пожелания будут?

— Сделайте его из самого лучшего материала, который только есть. Он должен быть легким и прочным, а обработка вот этих вот деталей, — я показал на эксцентрики, — безупречной. Сможете?

— Смогу. Только это займет некоторое время и... — мастер замялся.

— Денег? Ну что же, просите, сколько надо.

— Этого хватит. Тут в четыре раза больше, чем на обычный арбалет.

— Но и работы больше, и она непривычная? Понимаю.

— Украсить резьбой, гравировкой, инкрустацией милорд?

— Ни в коем случае. Это должна быть чисто утилитарная вещь. Никаких украшательств. Вообще. И да, я не хотел бы, чтобы его видело много народу. Не надо повторять эту конструкцию, мастер, — я положил на столбик еще одну золотую монету.

Про то, что этой штукой заинтересуются Искореняющие, да и прочие оружейники на службе короны, я упоминать не стал. Да мастер и так про это понял, не дурак.

— Как скажете, милорд, — он вгляделся в чертеж. — Но схема любопытная. Сами придумали?

— Да, — соврал я. — Так что королевский патент я тоже возьму. Вот тогда уже один клановый мастер сможет оставить службу на сына и открыть свое дело, если я дам ему лицензию.

— Эх, милорд... Я служу клану не за деньги или иную выгоду. Но это уже другая история. Это все, что вы от меня хотели?

Я ухмыльнулся. Ага, щаз. Как же. Нет, конечно! Пользовать так по полной.

— Нет, — я достал второй лист из обшлага.

— Ну-ка, посмотрим... — мастер развернул лист. — Ну это вроде обычный балестрино, только непривычной формы...

Ну кому непривычной, а мне очень даже. Обычный пистолетный арбалет, хотя и рекурсивный. Пусть говенный по баллистике, но иногда нужен и он.

— Взвод непривычный, — провел он пальцем по чертежу.

— Для скорости, — сказал я. — Сможете изготовить?

— Этот без всяких проблем. Тоже без украшений и из самых лучших материалов?

— Да, именно так.

— Ну что же, не про...

— Я еще не закончил, — сказал я и достал из-за обшлага третий лист. Вот тут уже экзотика.

— В первый раз вижу такое, — хмыкнул мастер на мое изобразительное творчество.

Ну еще бы. Не знаю, в ходу тут сюрикены или нет, но вместо них я заказал обычные пластины Касьянова. Спорное оружие, да, на редкость спорное. Но зато не надо напрягаться, как его кидать. Нет, конечно, я могу бросить любой нож из любого положения, и он войдет, куда надо, но его бросать жаль, остаться без хорошего ножа... А метательные «рыбки» заказывать — не, не хочу. Я их и так могу здесь подобрать, мне кажется, такого тут и так понаделали.

— Странная форма, — провел вниз пальцем по листу мастер.

И этого тоже он явно не видел и не увидит. При всем разнообразии местных ножей и кинжалов, мне хотелось свой любимый, сделанный под заказ. Именно «ка-бар». Почему? Да вот так вот. Не берусь на глаз оценить местную сталь и качество обработки, но сильно сомневаюсь, что из нее выйдет тот же «Катран» или «Игла». А вот «ка-бар», к которому я привык еще дома, скорее всего да. Но это больше для понтов. А вот следующее...

— Таких ножей для дам я наделал приличное количество, — хмыкнул он на чертеж внизу.

Ну тут уже мне пора хмыкать. Стандартный пуш-дэггер, тычковый нож. Очень неплохая штука, особенно для моего стиля боя. Люблю я это оружие для удара исподтишка. И две штуки вполне хватит, под обе руки.

— Все должно быть из лучшего материала, — повторил я ему и положил еще две золотых монеты сверху.

Уж холодняк здесь столько не стоит, если, конечно, он брюликами не усыпан. И за арбалет я заплатил достаточно. Семь золотых — вполне разумная цена за весь комплект. Два арбалета, четыре пластины и три ножа, если брать целиком.

— Хорошо, милорд.

— Когда мне зайти за заказом?

— Ну... — воздел мастер очи горе. — Скажем, через два дня. Быстрее никак не смогу.

— Верю, — сказал я, посмотрев магическим зрением на его ауру. Не врет. Да и то, это очень быстро. Если учесть затраты на механообработку, то по нынешним меркам с их технологией производства это значило «сейчас».

— Годится. Только еще раз прошу, никому не показывайте то, что я нарисовал.

— Не беспокойтесь, не покажу, — уверенно кивнул мастер. — А теперь мне надо снять с вас мерки. Вы же хотите, чтобы оружие стало продолжением вас?

— Конечно, — это он витиевато сказал, но зато точно.

— Тогда пойдемте, — кивнул мастер, и сделал приглашающий жест рукой.

Глава 8

Надоедливая муха все жужжала и жужжала над ухом, так и норовя сесть то на тело, то на руку. Совсем обнаглела — села на губы! Я взмахнул рукой, отгоняя настырное насекомое и открыл один глаз. Чертов паразит отлетел на пару метров и, поудобнее усевшись на раму картины, принялся ее обсирать, потирая лапки, явно намереваясь перелететь потом на меня, когда я вновь закрою глаза. Маг я или не маг? Пусть начинающий, но злобный и мстительный. Я свил на пальце плетение Воздушного Кулака, только маленькое, и, прицелившись из указательного пальца, как из пистолета, сказал: «Пу!». Муха видимо так и не поняла, что ей прилетело не газетой, которых тут отродясь не было — здесь они столичный раритет — и не мухобойкой. Маленький взрыв — и крылья отлетели в одну сторону, а ноги — в другую. Правда, и рама теперь в ее останках, зато этой сволочи больше на свете не было. Блин, магией тут шпарят направо и налево, а оконные сетки из марли придумать не могут! Непорядок!

Я сел на кровати, свесив ноги. Пора вставать. А вот чем заняться — полная безнадега. Скучает мое сиятельство, скучает. С Фили покувыркаться? Да ну, и так только утром расцепились, пашу, как ходячий вибратор. Мечом помахать? Можно, тоже надо, форму поддержать. Магию поучить? Тоже можно. Заодно и опробовать универсальную систему заклинаний на объектной парадигме, которую я скомпоновал из имеющихся материалов. А можно и просто ничего не делать, сходить погулять, воздухом подышать, люлей кому-нибудь дать... Что еще аристократу делать? И потом, нельзя так резко выбиваться из образа, а то еще попадешь на карандаш местным контрикам, а это чревато. Я еще не разработал план отхода и не обзавелся необходимыми для него возможностями. Ладно, там решим.

Я дернул за шнурок, и позвал Фили — нечего ей дрыхнуть, хотя и умаялась не меньше меня. Но ей это и полезно — вместо фитнеса, все мышцы ног укрепляет. Пусть благодарна будет! Ввести фитнесс в моду, что ли... Хотя самому инструктором будет трудновато, Фили следит, чтобы во мне ничего для других не оставалось. А толпу жаждущих членотерапии дам я не потяну. Оставим пока эту мысль и перебросим ее на мою вампиршу-служанку, подадим ей ценную идею.

— Извольте, мой господин! — Фили появилась с подносом, от которого шел такой вкусный дух...

Вчера я все-таки добрался до кухни и провел воспитательную беседу с кухаркой тетушкой Мири, объяснив ей свое меню. Как в том мультике — меню для меня или меня для меню. Кухарка немало удивилась — где это видано, чтобы с утра была яичница из трех яиц на беконе и кава — здесь так называли кофе? А как же... Я подробно объяснил, как же. Судя по запахам от тарелки и кружки, доносящимся с подноса, тетушка Мири со мной все-таки согласилась. Да еще и булочки, маленькие, сладкие, ароматные... С пылу с жару... Интересно, тут премии выписывают? Надо поинтересоваться. Или оформим как геройский подвиг спасения господина виконта от овсянки.

Так, слегка перекусив и вымазав по-простому тарелку — благо никого рядом не было, чтобы указать правила приличия молодому господину — я почувствовал себя лучше. Сейчас бы еще сигарету выкурить для полного кайфа... Но их тут нет. И хорошо — нечего свое тело поганить, второй шанс не зря дается.

Сняв со стены меч, положенный мне по статусу и подвесив к поясу для симметрии кинжал, я собрался в башню. Дело в том, что моя комната ну совсем не подходила для некоторых магических практик, а в башне стены каменные, при нужной сноровке с ней ничего не случится. Ну если, конечно, не переусердствовать — особо большие файрболы кастовать не надо, а то не поможет и камень. А зрелище взлетающей на воздух наподобие вулкана башни и летящего вверху господина не способствует душевному спокойствию аборигенов. И укреплению верноподданических чувств тоже.

Взяв под мышку котомку с книжками, я пошел в свое логово, по дороге кивком отвечая встреченному персоналу. Ну ей-богу, прямо как в гостинице, почему-то пришла на ум эта ассоциация. Только толпа поменьше — постояльцев нет.

Вырулив за угол, я нос к носу столкнулся с Ильгой.

— Ой, привет!

— Привет, сестренка, — я потер ушибленную при столкновении грудь, туда, куда принесся лоб Ильги. — Куда так спешишь?

Хотел спросить «кто в лесу сдох?», но не поймет ведь.

— Дела, дела... В Старопырьевке кобыла ожеребиться не может, нужна помощь мага Жизни.

— Ишь ты, — сказал я. Правда, подумав о местных географических названиях. А Новопырьевки у них нет?

И тут меня дернул черт.

— А можно с тобой? — спросил я.

— Ну, вообще-то... — замялась сестра. — Ладно, давай. Только времени у меня нет, а ты с котомкой...

— Да и ладно, — повел я плечом, перетянутым лямкой. — Поехали!

— Ну, как скажешь, — пожала плечами она и развернулась в направлении коридора, откуда я пришел.

Я поспешил за ней, невольно ускорив шаг. Мелкая-то она мелкая, но прыткая до невозможности.

Мы вышли из первого кольца замка. Тут уже было все готово — пятерка лошадей, на которых уже сидели четверо стражников, а пятая была с дамским седлом.

— Эскорт в наличии, — пробормотал я себе под нос.

— Естественно, — удивленно воззрилась на меня сестра. — Что тут удивительного?

Вместо ответа я сделал знак одному из стражей спешиться. Вспоминать надо, как на лошадях ездил, еще с деревенских каникул далекого детства... Ильгу впихнули в седло, галантно поддержав под зад, я же вскочил в стремя сам.

— Поехали!

Наша кавалькада шагом проследовала к выезду из замка. Я старался не очень-то крутить головой, испытывая стойкое ощущение дежавю. Ну, в общем-то, это и не удивительно, учитывая оставшуюся память носителя. Этой дорогой он выезжал множество раз.

Выехав из замка на дорогу, мы пустили лошадей галопом. Что-то сестра торопится... Я же вспоминал, как примерно по такой же дороге когда-то проезжал в Шампани. Правда, за рулем машины, а в багажнике у меня лежал новейший французский противотанковый комплекс. Деньги во все времена решают все.

Я встряхнул головой. Хватит ассоциаций и воспоминаний. Следи лучше за дорогой, хотя... Это сделает за тебя лошадь. А то — робокары, машины с автопилотом... Как тебе это, Илон Маск? Все твои автопилоты тысячи лет делает конь. Обычный, седловой.

После двадцати минут скачки мы свернули на проселочную дорогу. Ну и расстояния здесь! Земли графа раскинулись довольно широко. Насколько я помню карту, которую наследнику третьей очереди пытались вбить в голову, это еще даже не середина владений, так, ближняя четверть. А граница владений проходила по сенарскому тракту, ведущему в столицу.

Правда, тут не обошлось без хайтека Древних, когда-то населявших эту планету. А хайтек представлял из себя сеть порталов — да-да, тех самых гиперпуперпространственных, или какие они там бывают. В книгах об этом не было ни слова, но это и не важно. Важно то, что эта хрень была, и она здесь работала. И довольно исправно. А зачем тогда тракт? Да известно зачем. Лучше бесплатно или заплатив небольшую подорожную за пару дней довезти несколько возов до того же Сенара, чем платить золотом за возможность мгновенно попасть в нужное место. И платить в карман Ордена Искореняющих Скверну — ушлые церковники в незапамятные времена подгребли под себя очередной прибыльный бизнес. И очень плохо реагировали на попытки его отжать, даже с королевской властью. Ходили слухи, что пара монархов случайно получили инсульт от подсвечника или струны цареубийц. И что самое главное, внезапная и скоропостижная кончина вышла у них тогда, когда они попытались наехать на святую братву с желанием взять контроль над порталами в свои руки. Королевские отпрыски быстро смекали, что есть вещи, опасные даже для них, и обычно не тянули свои жадные ручонки в дела Ордена, заправляющего много чем. Да и на порталах святоши зарабатывали дай боже — порталы были раскиданы по всей планете, всем континентам. И там, где была власть человеческая и существовал Орден, были и его портальных дел мастера. На пару с заплечных дел мастерами на случай шухера. То есть, если перевести на нормальный язык братвы, они держали порталы на Истоке за исключением других расовых колоний и неугодных режимов. Как, например, на Черном Истоке во владениях Лундии, на Гравии в человеческих колониях. Ну и несколько по местам, куда только Искореняющим и было надо. С других континентов и территорий их поперли — например, с той же Эльфарии, Айзанского ханства или Кембрии — но чернорясные тараканы прочно оккупировали остальное. И гребли бабло лопатой. Золото — оно везде золото, а деньги не пахнут. Впрочем, ну их нафиг, этих чернорясных с моим братцем вместе. Лезть в их дела я не собирался, как и путешествовать. Пока дома посижу.

За этими мыслями мы въехали в Старопырьевку. О-о, а вот и разгадка вызова мага Жизни — ну подумаешь, кобыла неудачно жеребится, делов-то! А вот когда к тебе спешит сам староста деревни, отбивая поклоны, то тут все становится ясно. Заводчик, значит, местный. И событие явно нерядовое — скакунов что ли выращивают? Не припомню ничего подобного. Впрочем, я и не интересовался таким никогда.

— Госпожа Ильга, Ваша Милость! — староста отбил такой глубокий поклон, что подмел полями снятой шляпы грунтовку перед собой.

— Где она, Конелу? — Ильга стянула перчатки для верховой езды.

— Пойдемте, госпожа! — староста чуть ли не расстилался перед сестрой.

— Опять своими кобылами занимается, — подождав, пока они удалились, сказал один из дружинников, сплюнув в пыль.

— Ну жеребцы у него на самом деле загляденье, — похлопал по крупу своего коня другой. — Если госпожа приняла вызов, значит дело того стоит.

Я хмыкнул. По идее, племенное животноводство — дело дорогое. Особенно если это касается лошадей. Хотя тут и есть самобеглые коляски, у папаши вон такая стоит в гараже. Но и стоит она как хрен знает что, сравнить даже не с чем. Потому что в ней используются утерянные технологии Древних и двигателем служит один из артефактов, оставшихся от них. Ну а всем прочим приходится довольствоваться лошадьми, как и нам.

— Господа не желают освежиться? — к нам подошла деревенская молодуха, вероятно, дочка того самого старосты держа поднос с глиняными кружками.

— Это можно, — старший дружинников приосанился, подкрутил ус, и взял кружку, подмигнув ей.

Ну а что, вполне перспективная партия, хотя для дочки старосты и не очень — папаша наверняка мечтал выдать ее за благородного, и местный мусор явно не предел ее мечтаний. Что она и подтвердила, подсунув мне поднос под нос и играя глазками. И не только глазками — внушительных размеров дойки колыхнулись перед глазами, заставив пубертатную плоть встать дыбом. До лифчиков тут явно еще не додумались, хотя при таком размере в нем удобно арбузы с рынка носить. Но я не разделял матримониальные взгляды местных селянок.

— Спасибо, — я снял кружку с подноса. Вот черт, ледяная! Как они ухитряются так охлаждать воду без фризера?

Я сделал глоток, чувствуя, как заломило зубы. М-да, тут надо осторожнее, а то стоматологов тут нет. Хотя плевать, моя запропастившаяся сестра вылечит зубки своего непутевого брата. Я сел на скамейку около коновязи и стал не спеша цедить взвар. Не люблю я эти компоты, хотя в жару пойдет. Эх, сейчас бы кваску... Придется научиться местных варить квас, а то они точно в дикость скатятся. Пивас научились варить, значит и квас научатся делать.

Я вытянул ноги, и зажмурился, наслаждаясь лучами теплого весеннего солнышка. И вдруг на меня нахлынуло чувство. Интерес, узнавание, радость... Что такое? Как будто кто-то провел магическую атаку. Точнее, эмпатическую.

Я открыл глаза. Господи, а это что еще такое? Передо мной сидел забавный щенок, свесив голову набок и вывалив розовый язычок. И смотрело это черно-белое чудо точно мне в глаза.

— Привет, мордочка, — улыбнулся я ему. — Ты хулиганишь?

Щенок свесил голову на другую сторону и посмотрел на меня. Тут же нахлынула волна тихой радости. Ба, так все-таки это делает он! Пошарив в памяти, я не нашел ничего подобного. Не было никаких подробностей в башке носителя. А в своей другой памяти... Щенок был похож на хаски, хотя в этом я не был уверен. Причем, несмотря на свои размеры — а все-таки довольно большой пес, килограмм на восемь-девять — это был именно щенок, не взрослая собака. Месяца два-три, не больше

— Ты чей? — спросил я мохнатое создание.

Щенок подошел ко мне, и положил лапы мне на ноги. Э, нет. Давай не надо, а? У меня уже было две собаки. Умные, красивые, любящие и любимые... И их уход каждый раз рвал мне сердце напополам, два таких шрама кровоточили до сих пор. Так что я больше не хотел заводить собак, тем более с моим образом жизни это было противопоказано.

Я почесал ему за ушком, и он блаженно закрыл глаза.

— Чья собака? — негромко спросил я у дружинников.

А вот это было странно. Дружинники онемели, замерев с кружками и выпучив глаза.

— Ой! — дочка старосты выронила поднос и схватилась за лицо руками.

— Вы что, черта увидели? — недоуменно спросил я.

— Не черта, — неожиданно возникла из-за моей спины сестра.

Щенок открыл глаза на ее голос и посмотрел на нее с прищуром.

— Откуда он взялся? — я поднял мохнатое тельце на руки. — Кто хозяин?

— Ты, — сказала сестра.

— Что? — удивился я.

— Это не щенок. Точнее, не просто щенок.

— А что? — я поднял на руки меховую игрушку, и тотчас был удостоен лизания в нос. — Не, не надо меня лизать, я не люблю этого.

На самом деле этого жеста высшей собачьей преданности я не любил. Как-то не любил, и все. Лучше бы потерся головой.

Легкая обида, понимание, и любовь. Щенок словно бы понял, что я от него хочу, и провел мохнатой щекой по моей руке.

— Ну что, морда? — я посадил его на скамейку рядом с собой. — Кто же ты или что же ты такое?

— Знак богов, — сказала сестра. — Их Спутник.

— А поподробнее можно? — я погладил жесткую шерсть.

— Иногда бог выбирает достойного и дает ему Спутника. Собаку.

— Эй, ты, мохнатый, ты у меня зампобог? — спросил я у собакена. Вместо ответа тот прикусил мой палец. Слегка, но отчетливо.

— А откуда он взялся?

— Я не знаю, — пожала плечами сестра.

— Что еще ты знаешь?

— Мало что. О таком я только в книжках читала.

— А у тебя такого не было?

— У меня, и не только у меня. Не дали боги такого спутника.

— Он же просто щенок, — сказал я, и взял малыша на руки.

— Он фамильяр, — сказала сестра.

— Погладь его, он не кусается, — предложил я.

Недовольство, неприятие и возмущение.

— Нет, пожалуй, я лучше останусь с руками, — она убрала руки за спину.

— Ты хочешь позавтракать ее руками? — спросил я у мягкой меховой игрушки.

Утверждение.

— Ты что-то чувствуешь? — спросила меня Ильга.

— Как будто он транслирует мне свои чувства.

— А мысли?

— Мысли???

— Спутники разумны, только вот насколько — неизвестно. Мало кому удавалось получить Спутника, и мало кто о них рассказывал.

— Ну прямо вот так и было, — усмехнулся я.

— Да. Он ведь появился из ниоткуда?

— Мммм... Трудно сказать, — сказал я. — Закрыл глаза, а когда открыл, увидел вот этого.

Я почесал собакину пузико, от чего тот пришел в восторг.

— Значит, то знак богов. И его тоже — Спутники сами выбирают себе хозяев, их невозможно приручить другим.

— Ну надо же, — я поднял щенка под лапы. — Какой ты у меня ценный.

Ладно, раз так — никуда не денешься. К тому же здесь у меня жизнь вроде бы спокойная, без разъездов и прочих приключений на мой виконтский анус. Тем более, взявшаяся ниоткуда собака, являющаяся, однако знаком богов. Кто бы мог подумать...

— А к тому же, — продолжила сестра, — они еще и прирожденные маги.

— Как собакин может магичить? Он же книжек не читал?

— Спроси у богов. Ладно, поехали в замок.

— Ты закончила?

— Все, сделала, — сказала она. — Теперь вырастет здоровым и сильным.

— Ну хорошо, — я спустил щенка на землю. — В седельной сумке поедешь?

Согласие.

— Он поедет с нами? — спросил дружинник, успев вкатить глаза обратно.

— Да, — сказал я. А Спутник смерил его презрительным взглядом — кто сказал, что у собак нет мимики, еще как есть — и задрав лапу, оросил сапог дружинника, вызвав мой смех.

— Иди сюда, — я взял щенка на руки. — Дома разберемся, кто ты такой.

Глава 9

— Сиди тихо! — я нажал на нос-кнопку щенка. — Я скоро вернусь. Тогда и погуляем.

Сожаление. Грусть. Надежда.

Ничего, перебьется без меня и полчаса. Вообще с домашней животиной так. А уж тем более с магической...

Да, Друг транслировал мне эмоции. Хорошо, хоть эмпатическая связь есть, могу понять, чего он хочет. Вот даже при выборе своего имени он мне помог. Я умышленно не стал давать ему имена своих ушедших питомцев — не надо искушать судьбу, пусть получит новое.

— Как же тебя назвать? — я, сидя на кровати, глядел на него. Он тоже глядел на меня, сидя передо мной на половичке. — Тузик? Шарик?

Презрение. Усмешка.

Ну, вот же противная магическая скотиняка! Мало того, что не хочет, чтобы его звали как нормальную собаку, так еще и «фи» мне свое транслирует!

— Ну тогда будешь Кабыздох XIV, самое имя для такого, как ты, собачьего величества!

Щенок оскалился и зарычал. Ну тут понятно и без эмоций.

— Что? Не хочешь? Тогда выбирай по списку. Бобик, Шавок, Дружок!

Злость. Досада.

— Да, я непонятливый! — сказал я ему. — Сам-то ты знаешь, как тебя зовут?

Уверенность. Досада.

— Ага, ты знаешь, но не можешь сказать?

Согласие.

Я почесал репу. Как бы узнать, как тебя зовут? Ну вот нет под рукой детских кубиков с буквами! Хотя...

Я полез на полку и достал букварь, по которому когда-то барчука — то есть, меня — учили читать.

— Буквы знаешь?

Отрицание. Недоумение.

— Ага, значит, ты у меня неграмотный.

Презрение.

Вот же, еще и с норовом! Ну точно, наличие разума не гарантирует хорошего характера, скорее, наоборот.

— Ну, давай тебя читать научим, — сказал я, открывая таблицу с буквами. — Вот это А, это Б...

Щенок внимательно слушал и смотрел, как я вожу по таблице пальцем.

— Ну что, понял?

Щенок кивнул совсем по-человечески. Я аж обомлел.

— Ну и что ты понял?

Он нетерпеливо тявкнул, пробежал по комнате, и взял зубами огрызок карандаша, невесть как оказавшийся на полу. Неужели сейчас мне еще имя свое напишет? Вот будет номер! Но нет, он поступил проще. Приволок огрызок, положил на таблицу с буквами и требовательно тявкнул.

— Ага, «Д», понял, — кивнул я ему.

Пользуясь носом и лапами, он подкатил карандаш так, чтобы его острие указывало на другую букву, и требовательно взглянул на меня.

— «Р». Продолжай!

Третья, четвертая, снова тяв...

— Друг? Ну я же говорил, Дружок!

Недовольство.

— Понятно, просто Друг. Ну что же, будешь Другом, раз сам так выбрал, — я потрепал его по холке.

Удовлетворение.

Так мое нежданное пополнение обрело новое имя. А вот к другим людям у него было свое отношение. На прислугу, делающую ему «уси-пуси», когда он семенил за мной по замку, ноль внимания и кило презрения — типа умиляйтесь, если хотите, моя царственная особа вас не замечает. На отца, грозно пришедшего посмотреть на внезапное приобретение, он посмотрел, как на необходимое зло, к сестре отнесся сдержанно. А вот Фили он невзлюбил. То ли она ему чем-то не понравилась, то ли ревновал — а собаки, кстати, как и кошки очень ревнивые существа. Когда она попыталась погладить его, он грозно клацнул зубами у руки. А когда она имела выразить свое неудовольствие по этому поводу, он повернулся к ней задницей и демонстративно порыл задними лапами. В результате пришлось намекнуть ему на порядок, и кто в доме хозяин — отказываться от Фили и ее услуг, как сексуальных, так и домашних я был не намерен. В конце концов, за дверью есть половичок, и сторожить покой хозяина, когда он совершенно беззащитен, есть святая обязанность собаки. Нечего зырить на чужой секс, это ему не порнхаб.

В результате установился статус-кво. Вот кухарке пришлось немного добавить работы — нечего со стола жрать, от этой пищи они долго не живут. Собакам можно далеко не все. Так что простимулированная несколькими серебряками, она готовила моему животному отдельно, и то, что я указал. Да и Друг подобрел к Фили, приносившей теперь на подносе не только мою еду, но и хорошую плошку для него, причем нормальной жратвы. Не соево-огрызочный собачий корм моего мира, который, по слухам, готовился из остатков переработки пуха и перьев и химических добавок. Впрочем, поверить в это было нетрудно — достаточно понюхать. Я бы такое жрать не стал.

Так что собакевич худо-бедно вписался в мой образ жизни. Ореол священного создания крепко оберегал его от плохого отношения окружающих. Попробуй пнуть, без ноги можешь остаться. Или без руки. Щенок-то щенок, килограмм на восемь, но зубки острые и кое-какая магия присутствует. Ну а природное обаяние милого существа и без зазрения совести используемая им эмпатия — особенно на кухарку, которой строго-настрого было запрещено кормить собакина вне графика — делали свое дело.

Так что я оставил собака на хозяйстве, а сам пошел в арсенал, забрать заказ.

Мастер Тирий, как и его сын, были на месте.

— Добро пожаловать, милорд, — мастер махнул рукой, приглашая пройти с ним. Ну да, это было одним из моих условий — держать заказ в тайне, нечего другим это видеть.

Мы дошли до конца арсенала, где была его мастерская.

— Готово, милорд! — мастер бережно достал несколько чехлов, закрывающих оружие не только и не столько от погоды, сколько от посторонних глаз. — Позвольте, я покажу?

— Конечно, мастер! — я уступил ему место у стола.

— Сначала я скептически отнесся к этим финтифлюшкам, роликам и кулачкам, — мастер достал из самого большого чехла Произведение Искусства.

Нет, все-таки стреляет хорошо то, что и выглядит хорошо, а с этим у мастера проблем не было. Фигурная ложа, покрытая темным лаком, как раз той формы, что я и заказывал. Все металлические делали — черненые, не дающие бликов.

— Но, попробовав его, я изменил свое мнение, — Тирий разложил дуги, которые я хотел сделать складными. Они встали на место, как влитые, теперь только закрепить быстросъемными болтами. — По мощности он не уступает стандартному армейскому, несмотря на то, что он меньше. И намного легче.

Щелк, щелк! Все на месте.

— Прошу, милорд! — он подал мне арбалет и болт к нему. — Вон туда!

Он показал мне на тесаный из толстого дерева щит, изрядно выщербленный и поклеванный стрелами, стоящий метрах в десяти в конце мастерской. Видимо, использовавшийся для пристрелки — не пойдешь же за каждым выстрелом на стрельбище, выручит импровизированный пулеуловитель, точнее, стрелоуловитель.

Я взвел тетиву движением рычага, положил в желоб болт и прицелился.

Вжжж — тонко пропела тетива, и болт лег точно в центр мишени с отчетливым стуком.

— Все, с ним можно попрощаться, — сказал мастер. — Потом выковыряю из дерева, глубоко ушел.

Да уж, это точно. Наконечник вошел довольно глубоко, как и сам болт, из дерева торчало только оперение.

— А вот к нему комплект болтов. Тут и бронебойные, и листорезы, и без наконечника, если поохотиться на птицу решите, — мастер разложил на столе три небольших колчана.

— Ну да, я чувствую, что дичь порвет пополам, — сказал я, словно бы слившись с оружием. Такую красивую и удобную вещь и из рук-то выпускать не хотелось. Но что делать...

Сложив дуги арбалета, я убрал его в чехол. Следом пошли колчаны с болтами. Жаль, что молнии тут не изобрели или не в ходу, а то мучиться с импровизированными длинными пуговицами...

— Вот это второй, малый, — сказал мастер, доставая похожий на арбалеты моего мира пистолет-арбалет. Собственно, пистолетом его можно было назвать с очень большой натяжкой, габариты у него повнушительнее, ближе к «смерти председателя».

Я принял у него арбалет, взвел тетиву, повращал в руке, проверяя баланс... Наложил болт, и, не целясь, пальнул в центр мишени.

— Ловко, — оценил мастер. — Как вы вообще додумались до такого?

— А вы думали, что ваш младший наследник только пить и за юбками бегать может? — с усмешкой парировал я. — Ну и основная мысль пришла во сне.

— Верю, — чуть ли не с благоговением сказал мастер. — Сны — это от богов.

Угу. А влажные сны от каких богов? Разумеется, эту мысль я озвучивать не стал.

— Замечательно, — сказал я. — Вы превзошли мои ожидания.

— Только вот ложа странная, неудобно так держать, — он показал мне на пистолетную рукоятку. — Хотя и выстрел точнее.

Кому как, чуть не ляпнул я. Мне так — вполне удобно, намного удобнее чем классический балестрино. И привычно. А это главное.

— Ладно. Замечательно.

— Вы сказали, что хотите получить королевский патент на свое изобретение?

— Да, когда-нибудь да.

— А почему не сейчас? — спросил мастер.

— Ну как вам сказать... Дело в том, что, если я начну бодаться с крючкотворами сейчас, это уйдет на сторону. А, следовательно, станет известно и нашим противникам. Думаете гномы и эльфы не преминут возможность сделать такое для своей армии?

— Наши тоже, — запротестовал мастер.

— Ага, то-то я смотрю чем дружина вооружена, — насмешливо сказал я. — И это дружина, графское частное войско. А тут — армия, снабжаемая государством. Во сколько мне обошелся этот арбалет? А теперь умножаем на численность армии. Лундия не настолько богата и честна, чтобы позволить себе массово перевооружить стрелков с обычных имеющихся на складах дров на новомодные системы. В лучшем случае распилят деньги, и все.

— Распилят? — удивился мастер.

Тьфу ты, привык я автоматически переводить значения с земного языка на местный.

— Ну в смысле разворуют. Казнокрад на казнокраде, и казнокрадом погоняет.

— А-а, понятно. Да, это так. Когда я работал в Королевском арсенале...

Надо же. Понятно тогда, почему папаша его переманил. Наверное, нехилые бабки посулил, и еще чего-то. Тирий непрост, очень непрост.

— Ну, давайте следующий заказ.

— Пожалуйста, милорд! — он пододвинул ко мне рогожку, в которую были завернуты пластины.

Я вынул одну и посмотрел ее на свет. Ну за качество металла не скажу, остается довериться мастеру. Не я затачивал, а на глаз, без точильного круга, тип стали без искр оценить трудно. Вроде бы все как надо, и заточка правильная, чтобы кромка при ударе не уходила. И толщина подходящая.

Я взял четыре пластины и одну за другой бросил их в щит. Вошли, как миленькие! Пойдет. Теперь надо вырвать их из шита. Глубоко вошли, однако! Зато можно теперь быть уверенным, что так же легко, даже легче, они войдут в плоть. И не факт, что в человеческую.

— У нас тут есть швальня? — спросил я, подходя обратно к столу.

— Есть, милорд. В другом крыле, за казармой. Как раз шьют обмундирование для солдат.

Ну вот и отлично. Закажу себе подобие разгрузки на четыре кармана. Пластины исполнят кроме основной роли еще и защитную функцию. Не буду же я рассекать в местном кольчужном бронике по округе? Не поймут, скажут молодой виконт умом тронулся. Лучше всегда перебдеть, чем недобдеть, но так, чтобы это не слишком бросалось в глаза. Хотя, всегда можно списать любую придурь на причуды благородных...

— Теперь ножи, — сказал я ему.

Он пододвинул мне трое ножен — большие и два маленьких. Это я лоханулся. Надо было заказать ножны с клипсами, а то как я буду тычки носить?

Я выдвинул ка-бар из ножен. Смотри-ка, мастер и здесь постарался. Лезвие тоже черненое, не отсвечивающее. Хвалю! А рукоятка-то, рукоятка... Сидит в ладони, как влитая. И идеальный баланс.

Я испробовал разные хваты, пару раз взмахнул ножом. Отлично. Теперь большой персональный железный зуб есть. И даже расставаться не хочется, поэтому я сразу повесил его на пояс.

Ну а тычки как тычки, хотя и хорошо ложатся в ладонь. Их я бросил в карманы.

— Спасибо, мастер Тирий.

— Пожалуйста, милорд. Если что...

— Будьте уверены, мастер, обращусь. Пока не срочно, но сделайте при случае мне сотню болтов к большому и десятка два к маленькому.

— Будет сделано, милорд. Только через неделю, не раньше. Сейчас у меня большой заказ от вашего папеньки.

— Не проблема, мастер!

Я отсалютовал ему, забрал свою поклажу и пошел к себе домой. Собакен заждался, надо вывести животину прогуляться. Да и самому не мешало бы, а то потом до вечера учить заклинания. Патитис с живого не слезет. Хотя, может он и некромантией балуется, так что и мертвому покоя не будет.

Весенний лес уже оделся в зеленую листву — ну да, поздняя весна, почти лето. Где-то конец мая по-нашему. Далеко от замка я отъезжать не стал, свернул налево от Мыревки, где-то меньше чем в лиге. Но зато можно было побродить по лесу, подышать свежим воздухом — природа тут относительно девственная, не то, что у нас. Точнее, уже не у нас, пора отвыкать от старого мира, если попал в новый.

Друг сейчас вел себя как обычный щенок своего возраста — резвился, носился за бабочками. В общем собак как собак, ничего необычного.

Я хмыкнул, достал из седельной сумки сколоченный из подручных обрезков деревянный щит с намалеванными окружностями. Надо пристрелять оружие, да и примениться к нему, все-таки для меня оно новое. Эх, вот здесь и пожалеешь о штурмовой винтовке. С таким верным спутником я бы тут развернулся.

Пока псина весело носилась по лесу, я повесил щит на одно из деревьев — не хочется портить почем зря дерево, ему еще расти и расти.

А вот теперь займемся пристрелкой, хорошо, что нет ни малейшего дуновения ветерка. Я положил болт в ложбинку, и выстрелил. Ага, вверх и вправо. Ну посмотрим, дело в погрешности самого болта или арбалета. Никто с одного патрона не пристреливает, минимум три, чтобы потом нарисовать среднюю точку попадания по трем пробоинам.

Следующие два ушли, как и первый. Я примерно определил поправку, и тронул винты прицела. Ага, вот так, уже ближе к истине, чуть вернуть их обратно...

Друг вдруг перестал носиться, двинул ушами и остановился.

— Что услышал? — спросил я собаку.

Он лишь повернул ко мне одно ухо, типа, не мешай.

Я не торопясь зарядил арбалет. Кто бы или что это ни было, осторожность не помешает. Особенно в этих местах. Кто здесь водится, я не в курсе, но помню вкус кабанятины, добытой отцом.

А вот Друг повел себя странно. Сначала он потянул меня за штанину, мол, пошли, а потом побежал вперед. Остановился, посмотрел на меня, а потом негромко тявкнул — что медлишь, мол, давай шевели ногами!

Я пожал плечами, и с заряженным арбалетом наперевес пошел за ним. Зря приглашать следовать за собой он не станет.

Идти пришлось долго, с полмили, наверное. Но красоты весеннего леса меня не волновали совершенно, я был постоянно настороже. Успокаивало только то, что Друг шел, не таясь, и совершенно не боясь того, что было впереди. И вот моим глазам открылась полянка, а на ней...

Да, вот это зрелище. На лужайке, на пригорке стоял огромный белый пес, ростом, наверное, с полтора меня. Порода незнакомая, по крайней мере я распознать не смог, здесь я уже не настолько собачий эксперт, но стать я оценил.

Друг подбежал к белой псине, потом повернулся и требовательно тявкнул. Типа, опусти арбалет.

«Опасность нет. Друг», — внезапно прозвучали в голове слова. Что за ерунда? Шизофренией вроде не страдаю, голоса не слышал. Неужели ментальная трансляция? Ну это из области фантастики. А, собственно, одернул я себя, тут все и происходит из этой самой области. Начиная с моего появления здесь. Ну да, попадание в чужое тело, магия, говорящие животные...

— Кто это говорит? — спросил я.

«Я», — пес весело посмотрел на меня. Именно так, я же говорю, что собачья мимика очень богата.

— И что ты хотел? — я слегка опустил ложу арбалета. Теперь болт смотрел чуть вниз, под лапы зверя. Понадобится — вскину.

«Смотреть. Ты — он», — судя по всему словарный запас пса не превышал нескольких слов, как у туземца, разговаривающего на пиджин-инглиш.

— Кто — он? — ну, судя по всему, сейчас понесется стандартный набор «Нео, ты Избранный!». Давай, я уже приготовился к езде по ушам. Сейчас только дорогу проложу...

«Нужен. Важен.», -ну хоть спасибо и на этом.

— Кто ты?

«Я. Друг.»

— А он? — я кивнул на Друга.

«Он. Друг. Страж. Защитник.»

Я чуть не рассмеялся. Мой щенок — защитник? Хотя, если вымахает до размеров такой псины... Правильно выдрессированная собака опасней автомата.

«Он. Мал. Пока. Скоро будет.», — словно бы укоризненно заметил пес.

— Что теперь?

«Береги. Его. Он. Тебя», — и пес, развернувшись, удалился в чащобу. Ну вот и поговорили.

— Куда ж я денусь? — вздохнул я. — Ну что, пошли, мой маленький Друг. Твои родственники?

«Да.», — в голове раздался звонкий, словно мальчишеский голос.

Я чуть не выронил арбалет. До этого Друг общался со мной только эмпатически, посылая волны эмоций. А сейчас...

— Ты говоришь???

«Да. Можно. Теперь. Разрешение.»

— Понятно. Ты привел меня на смотрины? — спросил я свою собаку.

«Да. Старший. Хотел.»

— Значит, одобрение получено, — пробурчал я. — Ну хорошо. Какие еще сюрпризы с твоей стороны будут?

Ничего не ответил мне Друг, только посмотрел на меня лукаво, склонив голову на левый бок, как обычная собака. Но я понял, что сюрпризов еще нахватаюсь...

Глава 10

Заклинания из книжки выходили до предела корявыми. Может, дело в иллюстраторе, который ее рисовал, а может и в другом. Четкие очертания, которые видел я, в книге теряли форму. Такое впечатление, что вместо чеканного шрифта их копировал ребенок, не умеющий ни читать, ни писать. Да, наверное, так и есть. Для очистки совести, аж высунув язык от старания, я скопировал заклинание со всеми корявостями и неровностями. Вышло так паршиво, что аж Друг, дремавший под открытым окном, приоткрыл оба глаза — мол, не шали!

Фонило магией от этого заклинания так, что почти вся мощность ушла в паразитное излучение. Пришлось стряхнуть неудавшийся файрбол в окно, заставив обделаться от неожиданности ворону, сидевшую на крепостной стене. Сидишь так себе, дремешь, нажравшись падали, и тут мимо клюва свистит файрбол... Ворона, наверное, вспомнила тот анекдот про лису с бейсбольной битой — ни хрена себе сказку сократили! Ну и от греха подальше, тяжело взмахнула крыльями и скрылась из виду. Ну а нечего где попало спать.

— Ну фигня тут написана, фигня! — сказал я, прикрывшему один глаз Другу.

Псина была тактичная, я ожидал мысленного посыла типа «Лох!», но не дождался.

— Ладно, попробуем по-другому, — пробормотал я себе под нос.

В принципе, как я заметил, заклинания имели шаблоны. Как модули, из которых собирались более сложные программы — парадигма структурного программирования рулит. Ну и объектная парадигма тоже — не бывает чисто объектного и чисто структурного программирования, все обычно собирается вместе. И где нужно создать класс, его экземпляр, и прочие прелести, бывает достаточно одной строки кода. Не следует увлекаться слишком уж сильно.

Разложив таким образом доступные мне заклинания, я осмотрел лежавшие на столе и исчерканные мною листы. Да, если убрать «индийский код», то базовые плетения-модули становились более-менее понятны, и число их было конечно, где-то около шестидесяти плюс-минус. И из этого алфавита по определенным правилам создавалась это вот все.

Для проверки я сплел тот же файрбол, только четко выплел сплетение по своему разумению. Чистые линии, плавное сопряжение, никаких лишних узлов и утолщений. Рраз! И на ладони у меня возник гладкий, переливающийся разными цветами шарик, наполненный энергией.

Собакин опять открыл один глаз, посмотрел на файрбол, и опять успокоился. Я почувствовал волну одобрения — ему мое маготворчество понравилось. Ну что же...

Ба! А что там за гомон внизу? Аж пес вскочил на ноги. Я выглянул из окна башни. Явно случилось что-то плохое. Телега с чьим-то бездыханным телом, собравшиеся вокруг дружинники, даже отец, выбежавший из дверей...

Раз началась движуха, надо будет в ней поучаствовать. Я быстро привел себя в порядок и откинул крышку в полу.

Мы с собакиным быстро спустились по лестнице, и поспешили на голоса.

— И где его нашли? — отец, возвышавшийся над остальными своим великанским ростом, смотрел на то, что лежало в телеге.

Я протиснулся ближе, усиленно работая локтями. Вот и находка. В телеге лежало тело дружинника — именно что бездыханное тело, труп.

— На подъездной дороге, у Змиевки, Ваше Сиятельство.

Ну судя по тому, что я видел, пострадавшему досталось хорошо. Несколько колотых ран и перерезанное горло.

Отец вспрыгнул в телегу и начал осматривать тело.

— Расступитесь!

А вот и Патитис с Ильгой нарисовались — ну еще бы, это по их части. Тут они до кучи еще и аналогопатаномы, и эксперты-криминалисты — кто может это сделать лучше, чем маги Жизни...

— Мертв, — выдал при взгляде на труп банальную истину Патитис.

Ну еще бы, мертвее некуда. Хотя... Судя по тому, что тут магия вокруг, а иногда и черная, вполне возможно, что труп не всегда мертв. Если порыться в памяти, то можно вспомнить некромантов, которые поднимают мертвяков и делают себе из них зомби-лайт.

— Несите его в дом! — распорядился отец, спрыгивая с телеги.

— В допросную! — оживился Патитис.

Я перемигнулся с Другом. Его тоже это заинтересовало.

Минут через пять дружинники принесли снятую с петель дверь, и переложили успевшего закоченеть дружинника на деревяшку. Когда они потащили его в дом, я последовал за процессией. Так они дотащили его до подвала.

— Ну что встали? Бесплатное зрелище? А ну разошлись! — рявкнул отец на толпу перешептывающейся челяди. — Патис, Ильга... Ну, пожалуй, еще и ты, со мной. Остальных чтобы не видел!

Ну спасибо хоть и на этом. Вообще-то я не люблю дела прозекторские, но тут надо посмотреть самому.

Дружинники, поднатужившись, спустили дверь с телом в замковый подвал. Ну конечно «подвал» — мягко сказано, это огромный подвалище, выстроенный под всем первым периметром. Стазис-хранилища всевозможных припасов, прочие кладовые, какие-то хозяйственные помещения, про которые я и не знал — надо оно мне. Ну и служебные помещения вроде допросной ака пыточной, насколько я правильно помнил. В общем бункер.

Дружинники, пыхтя, открыли дверь и занесли свой скорбный груз внутрь.

— Так, кладите его сюда! — скомандовал отец, показывая на большой железный стол.

А я тем временем осматривался вокруг. Да, тут все аутентично и с нормальными средневековыми зверствами. Вместо электродов на соски или детектора лжи — клещи, пилы, другие столярные и слесарные приспособления. Вон даже в камине на специальных держателях разложено несколько кочерег — все с чувством, с толком, с расстановкой. Уютненько. Ну конечно не для тех, кто здесь бывал в качестве недолгого гостя.

— Все, свободны! — скомандовал отец дружинникам — А ты что встал?

Это уже мне. С кислой миной я подошел к нему. А что мне делать?

— Да еще и своего блохастого притащил! — продолжил отец, глянув на Друга.

— Пусть остается, — запротестовал Патитис. — Спутник может быть очень полезен в расследовании.

Презрение, снисхождение. Эмоции песеля были понятны без слов.

— Давайте, раздевайте его! Что, мертвеца ни разу не видели, что ли?

Ну как-то не очень оптимистично. Видел я, папаша, и столько, сколько тебе и в страшном сне не привидится. И большинство из них те, которых я сам за Грань отправил.

Мы втроем разоблачили дружинника, сняв с него окровавленную одежду и доспехи. И теперь на столе лежало мертвое тело, на ощупь словно бы как из холодной резины. Мерзкое такое ощущение.

— Ну что, господин маг? — спросил отец.

Патитис сплел сложное заклинание, окутавшее мертвое тело.

— Мертв, окончательно. Астральное тело его покинуло.

— Что-то можно считать?

— Нет. Он мертв довольно давно, минимум полдня. Ничего считать не смогу.

— Плохо, — вздохнул отец, и взял в руки доспех. — Пробит насквозь, стреляли в упор.

Он просунул пальцы в прорехи и пошевелил ими.

— Бронебойные, — на мгновение посмотрел на доспех Патитис, оторвавшись от созерцания тела. — Ранения смертельные. Попали в том числе в сердце.

— Зачем же тогда горло перерезали? — спросил я, глядя на зияющую рану на шее от уха до уха.

— Для гарантии.

— Почерк знакомый, — сказал отец, отложивши кольчугу. — Очень знакомый. Ну-ка, подойди!

Он поманил Друга. Собакин с достоинством подошел к нему и понюхал кольчугу.

«Люди. Нет.»

— Он говорит, что его убили не люди, — перевел я слова Друга.

— Тогда кто?

«Зеленые.»

— Он говорит, что какие-то зеленые.

— Орки, что ли?

«Дерево. Лес. Живущие.»

— Живущие на деревьях в лесу, что ли? — я сам не понял, что хотел сказать пес.

«Большой. Лес.»

— Что значит большой лес? — переспросил я его.

— Да не мучай ты его, — вмешалась сестра. — Он говорит про эльфов.

— Эльфы? — спросил я.

«Да.»

— Эльфы, — озвучил я.

— Раны это подтверждают, — кивнул Патитис, оторвавшись от созерцания перерезанного горла. — Бронебойные стрелы из их луков, горло перерезано тонким клинком, но голова не отделена от тела. Орк бы просто смахнул голову напрочь, и края раны были бы другие, их тесаки из дерьмового железа. Если бы не запах, который учуял Спутник, я бы мог еще на человека подумать.

— Эльфы, — поморщился отец. — Какого хрена им здесь надо?

— А вот это вы у них спросите, — сказал Патитис.

— Довольно далеко от границы, — хмыкнул отец.

— Не так уж и далеко, лиг двадцать. И кроме пустошей там только владения клана ван Бригена.

Ну тут уже у отца появилась такая гримаса, как будто он закусил лимоном стопарь местной косорыловки.

— Скорее всего, шли через их земли, не через портал. Там бы их просто положили бы всех, не дав выйти, — продолжил маг.

— Опять эти чертовы Бригены, — с чувством сказал отец.

Я порылся в памяти. Ага, северная граница Лундии, на которой лежат земли герцога Бригена. Сам я с ним никогда не встречался, тут соседи друг к другу на пироги не ходят. Но по рассказам всех вокруг тот чуть ли не исчадие ада. Рогов только не хватает. Скотина редкостная. Но и богатая. Друган короля. Если бы наш статус не был таким же, герцог подмял бы под себя и наше графство, но вот король этого не хотел, мы ему важны как один из форпостов. Если занять нашу крепость, то у герцога просто не хватит сил ее оборонять. А конфликт между двумя лендлордами мог спровоцировать давно облизывающихся на наши территории эльфов на вторжение и последующий захват с отходом их к Эльфарии.

— Ну это еще не доказано, — сказал Патитис. — Обвинения такого рода должны быть подкреплены, а то король может и взъяриться.

— А вот и докажем! — взгляд отца остановился на Друге. — Ты как, хорош как ищейка?

Друг презрительно отвернулся. Еще чего. И вообще помогать кому-либо, кроме подопечного-хозяина...

— Друг, поможешь? — я опустился на одно колено и погладил его по голове.

Неудовольствие, обида. Песель глянул на меня с тоской в глазах. Ну если уж хозяин просит...

— И больше не называй его блохастым, — сказал я отцу. — Он обижается.

— А где он живет и чью жратву жрет, он не забыл? — хмыкнул тот. — Ладно, не буду. Прости, Спутник.

Презрение. В самом деле, отец нашел, чем попрекать — куском и лежанкой.

— Ну что, пойдем? — я погладил Друга еще раз, а он грустно лизнул меня в руку. — Не обижайся, он такой не со зла.

— А мне теперь что делать? — Патитис выпрямился, отойдя от стола. — С вами?

— Нет, — сказал отец. — С трупом выясни, будет его дружина хоронить или нет. Вы с Ильгой остаетесь, усильте как можете магическую защиту замка. Настройте сигналки на ушастых — только их мне здесь не хватало. А мы поедем пообщаться с Бригенами.

— Без мага?

— Ну его-то я возьму, — он кивнул на меня. — Не думаю, что их клан осмелится напасть напрямую, вождь клана лицо неприкосновенное, если нет объявленной войны.

— Я бы на благоразумие их клана не рассчитывал, — покачал головой Патитис. — Бригены — полные отморозки.

— А ты что думаешь, Ильга? — спросил отец с подковыркой.

Ильга вся покраснела, как рак. Ага, вспомнил я, ходили слухи, что она тайком встречалась с наследником клана Бригенов, Алиусом. Но что-то там у них не срослось, и дело не дошло не только до помолвки, но даже и вроде как до вражды. Наверное, сладенького захотел, ухмыльнулся я. Мало ему служанок валять, сексуальный опыт зарабатывать, так еще и на дочку аристократа потянуло...

— Ладно, поехали разбираться, — отец развернулся и вышел из комнаты.

Ну разбираться так разбираться. Тем более все были готовы — на дворе уже оседланы кони и около них стояли скучающие дружинники.

— Коня мне! — гаркнул отец. — И ему тоже. Да, кстати, кто тело нашел?

— Я, Ваше Сиятельство! — к нему подскочил дружинник.

— А, ты, Белинго... Едешь с нами, покажешь, где точно.

— Есть, Ваше Сиятельство!

Я поднял своего тяжелого Друга, и аккуратно усадил в седельную сумку. Здоровый какой! А если еще и подрастет? Придется ему отдельное седло делать, будет как Арту-Диту за Люком в истребителе сидеть.

И мы поскакали. Вот не люблю я на лошади ездить, но все равно это лучше, чем пешком ходить. Зато быстро понимается выражение «кавалерийская жопа», когда попрыгаешь так в седле с полчасика-часок — Змиевка-то почти у самых границ графства находится, оттуда до сенарского тракта, который и был ей, рукой подать. Зато собакину похоже это было в удовольствие — с довольной мордой он обозревал окрестности, не обращая никакого внимания на тряску. Теперь понятно, откуда растет их генетическая особенность довольно устроиться на заднем сиденье машины и обозревать окрестности.

После безумной скачки мы остановили лошадей у дороги.

— Здесь? — отец спросил дружинника, нашедшего тело.

— Так точно, Ваше Сиятельство! Вон под тем деревом лежал, я еще на коре знак вырезал!

И точно, на стволе была довольно большая буква «V», вырезанная ножом со всем тщанием.

— Ох и дам я тебе плетей за порчу леса! — погрозил ему кулаком в кожаной перчатке отец.

— Виноват, Ва...

— Заткнись уже, — отец спрыгнул с седла. — Показывай.

Мы вылезли из седел, я достал Друга и поставил на землю.

— Его явно сюда принесли, — отец посмотрел вокруг.

— Да, Ваше Сиятельство! Ничего вокруг не было, ни стрел, ни отметок. Я обошел тут недалеко, и ничего не нашел.

Ага, обошел ты. И затоптал все следы. Вся надежда только на...

— Ищи, Друг! — я погладил его по голове и посмотрел в глаза.

Готов поклясться, что он кивнул. Затем обнюхал место, обошел кругом дерево и задрал лапу.

— Это он так ищет? — хмыкнул отец.

«Это он так свое отношение к вам показывает», — подумал я.

Затем Друг развернулся, и не торопясь, обнюхивая землю, двинулся вглубь леса. Чтобы, значит, двуногие от него не отстали.

— Двое, и ты, Белинго, со мной! — скомандовал отец, когда я уже пошел в чащу за псом.

Мы шли по чаще, усеянной прошлогодней опавшей листвой. Друг явно взял след, но на нас не обращал никакого внимания и общаться не желал.

— К тракту нас ведет, — прокомментировал отец, смотря под ноги.

Ну да, примерно так. К северу, но не напрямую, а наискосок.

Я наблюдал за собакиным. Вот он остановился, сел и негромко тявкнул.

— Что там, друг?

«Были. Здесь. Четверо. Лежали.»

— Сюда! — я махнул рукой. — Он что-то нашел.

— Надеюсь, не эльфийское говно, — сказал отец.

Он вынул из ножен меч, и пошевелил листья.

— Это, похоже, их лежка, — сказал подошедший Белинго. — Я на такие насмотрелся еще во время службы.

— Прочесать все вокруг!

— Вряд они что-нибудь найдут, кроме дерьма. Эльфы обычно ничего за собой не оставляют, — внезапно сказал я. Похоже, память носителя прочно засела во мне.

— Ты откуда знаешь? — удивленно спросил отец.

— Догадка. Может, посмотрим, куда он нас приведет?

— Ладно, особо не отвлекайтесь, — сказал дружинникам отец. — Быстро ищем и идем дальше!

После пяти минут бесплодных поисков мы двинулись дальше, ориентируясь на хорошо видного в чащобе пса.

— Ну точно, как я и говорил! — сказал отец, когда мы вышли на тракт.

— Гав! — ответил собакин.

«Идти. Дальше.»

— Нельзя, — вздохнул я. — Граница владений. Дальше мы не пойдем.

— К сожалению, — сказал отец. — Границу мы можем нарушить, только преследуя убегающих врагов. А они убежали уже давно.

— А доказательства?

— Какие доказательства? — насмешливо спросил он. — Слова Спутника? Это не работает. Ни один королевский суд, да и король не поверят этому. Для них нужны другие. А войну я развязывать не хочу.

Я вздохнул, и стал ждать. Оставленных коней-то нам должны были дружинники подвести по тракту.

— Сколько их было? — вдруг спросил отец.

— Четверо.

— Странно. Неполная боевая звезда.

— Звезда?

— Да ты совсем ничего не знаешь? — опять в его голосе появилась насмешка. — Ох, и прибью я когда-нибудь отца Барентия, который из тебя идиота сделал. Зайдешь ко мне сегодня, и почитаешь те книги, которые я в замковую библиотеку не выкладываю. В том числе и твоего деда, который успешно истреблял эту поганую ушастую сволочь, пока был на службе. Кстати, дослужился до генерала.

В первый раз слышу. Самого-то дедулю я не помню, помер он давно, когда я был в малолетстве. Ну и как-то не принято было его в семье вспоминать. Да и семья-то у нас... Ну вы поняли, таких неблагополучных в плане отношений хватает везде. Ну вот наконец и кони...

— А теперь поедем требовать встречи с господином, мать его, герцогом, — пробурчал отец, садясь в седло. — Но!

Мы выехали на тракт и проехали с полмили, пока не остановились около межевых столбов, у которых стояли двое караульных в ливреях Бригенов — парадный ход, нельзя же по тылам шастать, мы не тати какие-нибудь. Отец спокойно и по-барски подъехал к караульному.

— Э, как там тебя?

— Дружинник Калвер, Ваше Сиятельство! — поклонился графу караульный. Чужой не чужой, а все-таки крупный аристократ из соседей, за непочтительность не сам прибьет, так свои выпорют. Чтобы место свое знал.

— Милейший, мне нужен Его Светлость.

— Никак невозможно! — бодро отрапортовал караульный.

— Это почему? — брови отца поползли вверх от удивления.

— Его Светлость отсутствует, он в столице.

— Это точно?

— Абсолютно, Ваше Сиятельство.

— Твою мать, — пробормотал отец, разворачивая коня.

— А что, ни с кем другим мы поговорить не можем? — спросил я.

— С кем? С его выблядками? Боюсь, что если к нам выйдет Алиус, я сразу его вызову на дуэль и приколю за непочтительное обращение к дочери, как бы Иль за него не просила и умоляла.

Во как. То есть брошенка Ильга еще за него и просила? Сделаем заметку. Надо будет у нее разузнать, в чем дело-то было. Зачем? А просто так, интересно. Любопытный я.

Глава 11

Я выбил магический огонек на мизинце, запалил от него тонкую палочку и поднес к маленькой кучке смеси, насыпанной на деревяшке. Фххх!

На мгновение вспыхнуло яркое пламя, затем поднялся клуб дыма. Пес недовольно загавкал, морщась от резкого запаха.

— Тихо, Друг, тихо! — требовательно сказал я, зажав ему на мгновение пасть рукой.

«Противно. Запах.»

— Переживешь, — усмехнулся я, и взял деревяшку с пола.

Да, качественного промеса не получилось — на деревяшке было коричневое пятно. Придется еще лучше измельчить ингредиенты и тщательно перемешать.

А занимался я святотатством и изготовлением Скверны — ну, по местным меркам, естественно. Порох здесь был запрещен, более того, объявлен Скверной и адовым творением. Он-то мне и нужен, а на запреты клал я с прибором, и не алхимическим.

Ну просто руки у меня чесались, вот что. Магия магией, а вот старое ремесло забывать не хотелось. В конце концов, когда противник ждет от тебя файрбол или стрелу, даже зачарованную и омагиченную, а получает пулю — его постигает последнее в жизни разочарование. Тем более было бы интересно, сдержит ли заклинание Железная Кожа хорошую добротную пулю из кавалерийского пистолета или мушкета? Вряд ли, хотя попробовать стоит. Когда будет из чего.

Но с пробами придется пока распрощаться. Ингредиенты для пороха я нашел легко. Селитру тут использовали и стекловары, и огородники — даже сестра вон на своем аптекарском огороде свои травки-муравки подкармливала, и даже колбасники. Любите, небось, колбаску, да чтобы была аппетитная да розовая? Ну-ну, вот как раз аппетитность и цвет ей селитра и придает. Сомневаюсь, что вам бы понравилась есть серо-фиолетовую колбасу отвратного цвета.

С серой тоже проблем не было — уж ее-то использовали не менее широко, от всяких там мазей и примочек до окуривания папашиных виноградников. Ими работники устраивали фунгицид от всяких там паразитов. А когда эти самые паразиты покушаются на самое святое — папашино вино — то в ход идет и оружие массового поражения насекомых.

С углем тоже проблем не было от слова «никаких». У местного углежога, снабжавшего углем всю округу, я приобрел самый качественный сорт, нужной чистоты. Параллельно мелькнула мысль использовать его и для других целей — а ну как съем какую-нибудь просрочку? Тут так за продуктами не следят, и травануться можно на раз.

Так что смешав все это приобретенное в необходимой пропорции, я получил более или менее приличный для местного средневековья порох. Сразу его загранулировал найденным в старом хламе ручным прессом для вина — теперь он мощнее, чем пороховая мякоть раза в два — и можно было уже использовать. Но вот только вот с использованием были проблемы — а как?

Начнем с того, что у меня не было ни кола, ни двора в плане мастерской. Даже инструментов никаких, здесь не принято таскать в кармане отвертку или мультитул. А заботливо и вручную выкованный гвоздь можно в стенку забить трофейным гномским молотом, ну или как принято — позвать специалиста. Телефон поддержки — вон, позвони в колокольчик, прибежит прислуга и метнется за нужным мастером. А если самому...

Так что прикинув план работ по воплощению идеи в жизнь, я приуныл. Где там те попаданцы, которые в средневековье на коленке делают автомат Калашникова или ставят командирскую башенку на боевого слона? В книжках только. Нет, разумеется, маг с помощью заклинаний трансформации материи может что-то сделать, но не факт, что много, и то, что нужно. Даже если помнишь, что и как должно быть и как это работает. Вариант пойти к мастеру и объяснить ему, что и как мне нужно отпадал ввиду добродушных ребят в черных плащах с клобуками, клещами и кипящим маслом объясняющих грешнику, что он творит Скверну. А с местным магическим гестапо мне связываться совсем не хотелось. Так что стрелковое оружие отпадало.

Отпадали и прочие штуковины, которых без местной примитивной технологии не сделаешь — везде нужна металлообработка, а тут смотри пункт первый. Даже бомбу смастерить проблема. Хотя и на этот случай есть хрен с винтом. Эрзац никто не отменял, а уж на то, что творит народ из песка, глины и говна я насмотрелся за время командировок. Хотя все равно даже папуасы пользовались благами цивилизации в виде обрезков водопроводных труб и семтекса — ни того, ни другого в наличии не было и еще хрен знает сколько лет не предполагалось.

Я глянул в угол, где у меня сох корпус самодельной гранаты, выполненный из глины. Ну а поражающие элементы в виде произведений метизной промышленности я заменил на мелкие камушки. Если испытание пройдет успешно, в чем я очень сильно не сомневался, надо будет заказать гончару такие глиняно-каменные стаканы, пусть наделает их с запасом, удивляясь причуде барина. Ну придурь такая, вот хочу пить вино из таких стаканов, и все тут!

Пес лениво перевернулся на другой бок, нежась на солнышке, бьющем из окна башни. Ну ничего, сейчас ты у меня встанешь. Я вытащил глиняный корпус и магией подсушил его, заставив выпустить парок. Зачаровать его, что ли? Да нет, пусть так. А то еще сделаю хуже. И в бою подведет — вражеские боевые маги не дураки, они контрзаклинания умеют ставить. А тут смысл именно в том, чтобы и я, и обычные дружинники могли использовать этот девайс без проблем. Почему дружинники, которые могут меня сдать Искореняющим? Да чуйка у меня была, что четверкой эльфов дело не кончится. Если это не контрабасы — что маловероятно, кто бы с ними еще из наших торговал — то явно диверсионно-разведывательная группа ушастых, присматривающая объекты на территории графства. А вот это уже серьезнее. И тогда, когда нас возьмут за жопу, будет уже не до поисков Скверны, драться надо будет, вот что. Все пойдет в ход, в том числе и запрещенка.

Я аккуратно засыпал порох в корпус, утрамбовал его, оставив место для канала. Кто бы знал, что гранаты усовершенствовали еще при Кромвеле, чтобы они взрывались при ударе? То-то. Принцип потом использовался во всех взрывателях с инерционным взведением. Веселые ребята-революционеры прикрепляли к фитилю свинцовую пулю, чтобы при резкой остановке зажженный стопин уходил внутрь корпуса под действием инерции. Ну и стабилизаторы для гранат тоже они придумали, только вместо веток обойдемся тряпьем, сделав его ленточным.

А потом моя вылазка в лес была обусловлена еще и другим. Мне нужны были тайники с оружием, точнее пока провести поиск места для них. Шпионы — как белки, прячущие орехи в дупла про запас, авось пригодятся. Правда, белки о них забывают, а вот шпионы — нет. Представьте себе, что в результате какого-то казуса, вы остались без оружия, денег и прочих ништяков, позволяющих выжить? Представили? А вот когда есть заначка, можно спокойно раскупорить ее и затариться по полной. Этим я как раз и собрался заняться.

— Вставай! Разлегся тут, понимаешь! — сказал я собакину.

Тот открыл один глаз и с явным неудовольствием посмотрел на меня, типа весь собачий кайф обламываешь.

— Ну тогда будешь меня здесь дожидаться, — сказал я обнаглевшей скотине. — Может, к вечеру вернусь. Ночью пожрешь, познаешь лечебное чудо голодания.

Ага! Сразу лень как рукой сняло, от мысли об отсутствии жратвы-то! Собакин аж вскочил на ноги. То-то же!

Выехать для испытания я решил подальше от замка, в лесу. Ну а что может быть лучше, чем окрестности Змиевки? Как раз близко к границе графства и подальше от любопытных глаз. Правда, единственная неудобность в том, что туда долго добираться. Так что, когда я вылез из седла, ощутив большими полушариями все прелести дороги, ноги были слегка нетвердыми. Это вам не за рулем на сиденье развалиться.

Заведя лошадь шагов на двести в лес, я привязал ее к низенькому деревцу и принялся за приготовления. Для начала привел в боевое положение арбалет — а что, места тут неспокойные, вон, даже эльфы шарятся, не говоря уж о дружинниках клана ван Бригена. Я не думаю, что они свято чтут нерушимость границ, скорее, наоборот. Браконьерствовать или девок валять лучше на чужой территории, подумаешь... Да я как-то и сам положил на все эти границы. Потребуется — и к ван Бригену на огонек заскочу с недобрыми намерениями и ни одна граница меня морально не остановит. Я проверил, как выходят из ножен ножи и ощупал пластины в новом жилете, сшитом на меня в местной швальне. Вроде все нормально.

— Ну что, пошли? — спросил я у собакина. Друг молча развернулся и потрусил в лес.

Минут десять мы шли, наслаждаясь зеленью листвы и певчими птичками, точнее, чирикающими, пения от них не больше чем от Юленьки Гузовой. Гузка есть, рот открываю профессионально — значит певица.

Вдруг собакин замер, подняв одну лапу, совсем как охотничий пес, сделавший стойку.

«Опасность. Дерево. Впереди. Вверх.»

Я осторожно снял со спины арбалет, взвел тетиву и наложил болт. Собакин моментально накинул Скрыт, став видимым только мне. Я повторил его действие — это одно из тех заклинаний, которое было в книгах Патитиса, второго уровня. Зря Арман магию не учил, было бы сподручней из папашиного погреба вино воровать.

Мы с собакиным медленно и бесшумно двинулись вперед. Ну мне для этого даже магия не нужна — на автомате так двигаюсь, привычка.

«Стой!», — транслировал мне Друг и повернулся на источник угрозы.

Да, если бы я не был предупрежден, то даже может быть и не заметил бы его. Большое раскидистое дерево, и на ветвях сидит... Нет, не русалка, а самый натуральный ушастый мать его эльф, в зеленой одежде с капюшоном — ну хрестоматийный такой, прямо из фэнтези. Судя по всему, он то ли расслаблен, то ли бдительность окончательно потерял — поза свободная, лук закинут за плечи... Легкое плетение скрыта, которое не могло обмануть мое магическое зрение, даже помогало — его контур, подсвеченный красным, я видел хорошо. Медленно, очень медленно я поднял арбалет, навел мушку на ушастое отродье и нажал на спуск.

Вопреки ожиданию, пробитый стрелой эльф не упал вниз, а повис на веревке, которой был привязан к дереву. Ну и то хорошо, меньше шума — только несколько веток хрустнуло и листьев осыпалось.

Друг опять замер с поднятой лапой, принюхался, ловя носом воздух.

«Опасность. Впереди. Трое.»

Я вздохнул. Ну что делать, придется мне сегодня в одиночку выполнять роль дружины графа. И ничего, что я наткнулся на них случайно — в принципе по местным законам любой нарушитель границ считается законной добычей. От голожопого крестьянина, забредшего в чужой лес за хворостом, до вот таких незваных опасных гостей. И если пейзанину достаточно будет пару ударов кнутом, чтобы границы знал, то с такими друзьями надо разбираться кардинально.

Я подал собакину знак «вперед» — вроде он меня понял, хоть и не изучал тактические жесты. Медленно-медленно, крадучись собак вел меня к цели. Батюшки! Я думал, что эльфы только на деревьях свои домики для игр строят, а тут...

Как говорил наш старый приятель Винни-Пух, «дыра — это нора. А нора — это Кролик». Ошибся он ненамного, в моем случае дыра — это эльфы. А что, тоже ушастые и беленькие. Ну и вкусные, если кто-то из других существ любит эльфятину, тушеную с корнеплодами по-оркски. Дыра в земле, накрытая зеленью и хорошо замаскированная ветками, представляла собой схрон ушастых.

«Трое. Внутри.»

Понял я тебя, Друг, понял. Что бы я делал без тебя, песик... Хотелось испытать девайс? Ну самое оно, подходящее в боевых условиях.

Я приблизился к дыре метров на двадцать, прикинул усилие и, запалив фитиль, мастерски кинул его в дыру. Ббах! Грохнуло так, что у меня чуть не заложило с непривычки уши, носитель такого в жизни и не слышал. Из дыры рванулся клуб сизого дыма. Ну вряд ли я кого-нибудь убил, и точно, так оно и вышло.

Из дыры на четвереньках выполз оборванный эльф, и тут же схлопотал болт между выпученных безумных глаз. Подбежав поближе, я бросил наугад в дыру две пластины, и отбежал, раскочегаривая в ладони файрбол, рассчитанный как светошумовая граната. Наконец дым развеялся, я бросил файрбол внутрь, дождался вспышки и звука, а потом полез в дыру.

А ничего ушастые себе блиндажик устроили! Если бы не граната, тут могло что-то из улик сохраниться. Но она сработала чисто. Одному эльфу банально оторвало башку — на ее месте были какие-то кровавые лоскуты. Второй напоминал решето — так хорошо камушки вошли ему в спину, разворотив ее. И кругом было оружие, много оружия... Вот только большинство было покоцано от взрыва. Ну вот теперь придется все это собирать, вдыхая ароматы крови, желчи и дерьма... А также обыскивать берлогу. Хотя, скорее всего на дружинников оставлю, пусть сами ковыряются.

Тут друг заинтересовался безголовым, ткнув его носом.

«Убери. Его.»

Пожав плечами, я перекатил тело на спину.

«Меч. Забери.»

Ого! Знатная штука, не рядовая. Хороший клинок эльфийской работы, с резной рукояткой. Я осторожно потянул лезвие из ножен... По клинку пробежали зеленые эльфийские руны, а я вдруг провалился в беспамятство...

— Элинор! Передаю тебе этот меч старшего в клане Мелиор!

Я стоял в большой зале. Солнечный свет лился в хрустальные окна в мой рост, зеленый ковер под ногами мягко щекотал босые ноги... Отец протягивал мне ножны с мечом. Отец? Не помню, чтобы мой отец был такой стройняшкой, и уши у него какие-то подозрительно длинные. А уж прикид у него был неплохой. Синий с золотом обтягивающий костюм в облипку, золотая цепь с живыми, переливающимися светом, изумрудами на шее... «Королевский советник» — мелькнуло у меня в голове.

— Помни, этот меч передается в роду с самого начала, он сделан Древними. Он верно будет служить тебе до самой смерти и перейдет к твоему наследнику, когда ты отойдешь от дел и решишь передать его. Его нельзя подарить или продать, он служит только тому, кто вручил его из рук в руки.

— Спасибо, отец! — я принял меч своими изящными руками с тонкими пальцами. — Я буду с честью носить его, как знак Древних!

— Да будет так. Ты избрал карьеру военного, пусть он верно послужит тебе.

Я оказался в схроне эльфов с оголенным мечом в руке.

«Меч. Необычный. Древние», — прокомментировал мою находку Друг.

— Хочешь сказать, он настолько ценный?

«Я ценный», — вдруг раздалось в моей голове. Я чуть не выронил железо из рук. Здравствуйте, добрая шизофрения и воображаемые друзья! Проходите, садитесь, сейчас я налью вам безалкогольной водки...

— Ты кто? — спросил я, обращаясь к мечу. Если шизить, то по полной.

«Я — Лорий», — ответил клинок.

— А что за мультик ты мне сейчас показывал?

«Я не знаю, что такое мультик».

— Ну вот это вот, с Элинором.

«Воспоминания о прошлом владельце.»

— Понятно. То есть теперь ты перешел ко мне?

«Да. Предыдущий хозяин мертв, я свободен от службы ему. Теперь я буду служить тебе».

— Это что же получается? Ты как трофей можешь перейти к другому? Достаточно убить хозяина?

«Нет», — ответил Лорий, и мне почудилась обида в его голосе, впрочем, который существовал только в моей голове. — «Новый хозяин должен иметь высокий фактор „М“, быть наследником древней крови и магом.»

— То есть, я подхожу? — решил я сразу расставить точки над ё.

«Да, дважды рожденный. И еще ты важен».

— Чем? — мне что-то подобное уже говорил Друг.

«Ты важен для всех, это все, что я могу сказать».

— Да что же все мне загадки-то загадывают? — пробормотал я. — И ни одного ответа.

«Он придет.»

— Ну, надеюсь, — я, налюбовавшись игрой рун, аккуратно задвинул меч в ножны. — И вообще, тут не мешает прибраться.

Вытащив тела из блиндажа, я несколько раз вдохнул поглубже свежий воздух и занырнул обратно в эту нору. Да, это я тут набезобразничал... А что до того, что тут были явные следы взрыва и запах пороховой гари — ерунда, спишем на ушастых, что это они тут со скверной баловались. Пусть местная святая инквизиция, Искореняющие, занимаются, если конечно захотят. Но я думаю, что нет. У них будет другая проблема — эльфы, хозяйничающие в наших лесах.

Друг помогал мне, как мог, раскапывая лапами то, что засыпало взрывом, а было тут всего достаточно. Да, для небольшой ячейки слишком много оружия и артефактов, как будто они ждали подкрепления. А что может сделать во вражеском тылу хорошо вооруженная и мотивированная диверсионно-разведывательная группа, мне не надо было рассказывать. И похоже, мои предчувствия о столкновении с большими силами эльфов сбываются. Не просто так они оказались здесь, абсолютно не просто так.

Хорошенько поразмыслив, я не стал ничего такого брать — ну кроме меча, конечно, мой законный трофей — а дождаться подмоги из замка, которая примчатся сюда, как в задницу ужаленная. Вдруг им что-то даст осмотр места происшествия? То, чего я в силу пока еще магической неосведомленности не знаю? Ну а теперь пора пойти за подкреплением, пусть староста Змиевки вызовет из замка тех, кому положено этим заниматься — отца, Патитиса, дружинников. Можно, конечно, в качестве сюрприза въехать на возе с телами эльфов в замок, но это будет непрофессионально. Хотя и зрелищно. Ладно, оставим театральные эффекты до следующего раза.

— Друг, сторожи! Кто попытается приблизиться... Ну, впрочем, ты сам знаешь, что делать, — потрепал я собака по голове, получив в ответ теплые эмоции. — Я скоро вернусь.