Виконт де Ривен 2

Письмо Его Величества Карлоса III графу Альваро де Арагону, гранду Касталии.

Племянник!

Я долго терпел твои выходки. Твои бесконечные дуэли и пьяные забавы. Однако, когда ты заколол на дуэли посла Ютландии накануне подписания важного договора, даже моё терпение закончилось. И я сослал тебя на край света в надежде, что вдали от столичных соблазнов ты одумаешься и наконец повзрослеешь.

Но что я слышу? Ты и в этой богом забытой дыре умудрился устроить скандал. Причем какой. Ты, безмозглый мальчишка, умудрился потерять шпагу самого Эль Сида. Ту самую шпагу, которую дон Эстебан де Арагон, твой великий прадед, да упокоит Господь его душу, держал в руках во время сражения при Алькасаре. Ты потерял национальную реликвию всей Касталии!

Знаешь, племянник, когда твои "доброжелатели" сообщили мне эту новость, я чуть не приказал повесить тебя как бродягу. Только воспоминания о твоей бедной матери, моей горячо любимой кузине, удержали меня от этого шага. Но у меня до сих пор темнеет в глазах от гнева, когда я думаю об этом.

Я понимаю, что шпага твоего прадеда принадлежит тебе по праву. Однако о чём ты думал, когда вышел на дуэль с этой шпагой? Зачем ты вообще взял её с собой в ссылку?

Хорошо, что дуэль у тебя случилась с де Ривеном, а не с кем-нибудь другим. Тебе бы хватило ума выйти со шпагой Эль Сида на дуэль с каким-нибудь мелким дворянчиком. Меня только удивляет, как вы нашли друг друга в такой дали. Впрочем, догадываюсь, что де Ривен оказался там по той же причине, что и ты. Подумать только: мы с королём Лаурена отправляем отпрысков известнейших родов своих королевств в ссылку, чтобы они одумались, а вы каким-то непостижимым образом находите друг друга и устраиваете дуэль. Не удивлюсь, если твой соперник тоже сражался фамильной шпагой де Ривенов.

Слушай моё решение, племянник.

Шпага Эль Сида — не только твоя собственность. Это достояние всей Касталии. Поэтому я выкуплю эту шпагу у короля Лаурена, чего бы мне это ни стоило. Я помещу её в твой фамильный замок. И я под страхом смерти запрещаю тебе или кому бы то ни было ещё выносить эту шпагу за пределы замка.

Боже тебя упаси, Альваро, выносить эту шпагу из замка. Нарушишь мой запрет — и в этот раз я тебя точно казню.

Впрочем, тебе будет затруднительно вынести шпагу, поскольку сам ты будешь оставаться в колониях до тех пор, пока я не забуду о том, как ты меня рассердил своей глупой выходкой.

Я слышал, ты ранен. Честно говоря, мне тебя совсем не жалко, но твоя бедная матушка места себе не находит от горя. Так что выздоравливай.

Карлос III.

Глава 1

Тяжелый деревянный стул, на котором я сидел зажмурившись и откинув голову на спинку, казался единственной точкой опоры. Весь гнев, вся ярость и вся боль, которую граф де Ривен вложил в свое письмо, выплеснулись на меня как удар раскаленной плети. «Отомсти» — стучало у меня в висках. Сердце колотилось как бешеное. Я был готов прямо сейчас вскочить и бежать мстить.

Наконец голос разума сумел до меня достучаться. Что со мной? Почему я принял так близко к сердцу переживания совершенно чужого мне человека? Да, графу стоит посочувствовать, но вот так, с места в карьер, мчаться мстить за его семью… Это же его семья, не моя. Или?

Перед глазами мелькнули воспоминания виконта. Мама, графиня де Ривен, красивая, с доброй сдержанной улыбкой на лице. Крошка Люсинда, моя сестра. Кулаки сами собой сжались — ногти впились в ладонь. Ладно граф, он когда-то выбрал путь воина и был готов умереть молодым, но за что послали на смерть мою сестру и мою мать?

Мою сестру и мою мать?

Что-то я запутался. Надо успокоиться, пока не натворил глупостей. Глубокий вдох, потом выдох. И еще раз. Я же старый циник. Вот и буду рассуждать как положено старому цинику. Спокойно и логично.

— Ваша милость, у вас все в порядке? — неожиданно услышал я встревоженный голос Жана.

Резко открыл глаза. С некоторым удивлением понял, что по-прежнему нахожусь в трактире. Рядом по-прежнему стоит стряпчий, а напротив сидит Жан. Оба встревоженно смотрят на меня.

— Все в порядке, Жан, — ответил я бывшему каторжнику.

Несмотря на бурю, бушевавшую внутри, голос мой был ровным и спокойным.

— Господин Гоше, — обратился я к стряпчему, — сколько я вам должен?

— Ничего не должны, ваша милость. Услуга уже оплачена вашим батюшкой.

Почему-то меня задел этот момент. Может, напоминание об отце. Отце? Черт.

— Что ж, в таком случае благодарю вас, господин Гоше. Я вас больше не задерживаю.

Стряпчий с достоинством поклонился и отправился по своим делам.

— Ты поел? — спросил я Жана.

Тот кивнул и бросил на меня выжидающий взгляд.

— Тогда пошли.

Расплатившись за обед, я двинул к выходу. Жан за мной.

— Кого будем убивать? — то ли пошутил, то ли всерьез спросил бывший каторжник.

Я посмотрел недоуменно.

— У вас такое лицо, ваша милость, будто вы твердо решили кого-то убить.

— Хм… — невесело усмехнулся я. — Может, ты и прав, Жан. Может, ты и прав. Но сегодня мы точно никого убивать не будем. Во всяком случае, я на это сильно надеюсь.

— Тогда куда идем?

Хороший вопрос. Мне надо к Жабо, но в таком виде в приличный дом не сунешься. Я мысленно выругался на киллера, который вывалял меня в грязи.

— Ко мне. Надеюсь, служанка дома. Костюм надо вычистить.

Жан согласно кивнул и зашагал рядом.

Интересно, чего он в меня так вцепился? Надеется, что я отмажу его от экспедиции? Или хочет наняться в телохранители? А почему нет? Телохранитель мне бы не помешал.

— Жан, деньги есть? Или всё пропил?

— Конечно есть, ваша милость, — обиделся он. — Всё, что мы награбили у касталийцев, я припрятал. Мы же ещё не делили.

— Не награбили, а взяли трофеями, — поправил я. — Сколько там?

— Чуть меньше десятка серебром. И оружия — гора. Как продадим, ещё больше выйдет.

— Так мы, получается, богачи. Сможешь продать?

— А то, ваша милость.

— Отлично. Тогда так, — мы как раз зашли во двор, — тащи всё сюда. Разберём, что оставляем, что продаём.

Из дома выскочила Инес, но, увидев Жана, сбавила шаг. Радостная улыбка сползла с её лица, сменившись нейтральным поклоном. Жан окинул её ладную фигурку плотоядным взглядом, но наткнулся на мой взгляд и сразу потух.

— Всё сделаем, ваша милость, — буркнул он, неуклюже поклонился и поспешил убраться.

Я проследовал в дом.

— Где ты опять так вымазался, негодный мальчишка? Сколько можно за тобой убирать? — раздался сзади строгий голос.

Я обернулся — Инес стояла, нахмурившись, и я расхохотался. Это была чуть ли не первая фраза, которую она выучила на лауренском. Слишком часто мне приходилось слышать её от моей няньки. Подумать только — ещё недавно эта красавица была моей нянькой, которую я вечно доставал своей непоседливостью. А теперь…

Инес не выдержала и тоже прыснула. Я попытался её обнять, но она ловко вывернулась.

— Снимай одежду, Антуан, и иди мыться.

— А ты?

— Что я?

— Ты тоже снимай — и пошли вместе.

Она округлила глаза.

— Давай-давай, — усмехнулся я. — Не собираюсь мыться один, когда у меня есть наложница.

— Ах, мой господин, наложница всегда готова услужить своему повелителю, — дурашливо склонилась она.

— Иди давай, — добавила она уже серьёзно, — я подойду чуть позже. Сначала разберусь с твоей одеждой.

***

Через час я рассеянно слушал отчёт Инес. Мы лежали на подстилке в углу гостиной — она оборудовала там спальное место. Продукты с ялика перенесли. Тайник с оружием нашли. Внизу навели порядок, второй этаж не трогали. Ялик на месте.

В дверь постучали. Жан. Я совсем забыл о нём. Пришлось наскоро закутаться в простыню — нормальной одежды нет. У Инес, к счастью, сохранилось платье.

Жан вошёл, скользнул взглядом по ложу, но промолчал. Сложил на полу свёрток с оружием и встал у стены. Инес выскользнула, прихватив мою одежду.

— Жан, пойдёшь ко мне на службу? — спросил я неожиданно для себя.

— Так меня ж в экспедицию забирают, — степенно ответил он.

— До того, как заберут.

— А вы не можете сделать, чтоб не забрали?

— Граф де Монфор наделён полномочиями от самого герцога Арлеанского. Моё слово там ничего не значит.

— Не знаю, ваша милость, — вздохнул Жан. — Сдаётся мне, надо валить в джунгли и ждать, пока граф уплывёт.

— Не думаю, что от него так легко отделаться. Но это не моё дело. Давай так: что-то определённое скажу тебе завтра утром.

— Я подожду.

— Тогда идём к Жабо, а потом к губернатору.

— К Жабо? Так мэтр до сих пор не очухался. Там сейчас та мегера командует. Впрочем, она всегда там командовала.

— Постоишь у двери, подождёшь.

Жан пожал плечами.

Вскоре вернулась Инес с чистой одеждой. Я оделся. Жан ни словом, ни жестом не показал, что понял наши отношения.

— Деньги как делить будем, ваша милость? — спросил он.

— На троих: мне, тебе и Луизе.

— А этой за что? Я с ней делиться не буду.

— Ладно, на двоих. С Луизой я сам разберусь, — согласился я. — Оружием завтра займёмся. Главное — свёртки не перепутать.

— У вас тут целый склад, ваша милость.

— И не говори. Сможешь всё реализовать?

Жан помялся.

— Что-нибудь придумаю.

— Тогда пошли.

Когда мы пришли к дому мэтра Жабо, я велел знакомому слуге доложить о моём визите. Тот чопорно поклонился, пропустил нас в прихожую и исчез в глубине дома. Не прошло и нескольких минут, как оттуда донесся нарастающий шум — ощущение, что приближается бронепоезд.

Мадам Жабо появилась из-за двери, с криком «Мой мальчик, вы живы!» бросилась ко мне, сграбастала своими могучими руками и прижала к себе. Она была почти на голову выше меня, так что я уперся носом прямо в… ну в общем, уперся. Женщину это нисколько не смущало. Она продолжала держать меня медвежьей хваткой и без умолку говорила, как рада, как переживала, как весь город за меня переживал, и так далее.

Наконец хватка ослабла, и я, пусть и помятый, сумел освободиться. Мадам Жабо смотрела на меня каким-то умильным взглядом с поволокой. По меркам юного виконта эта дама была слишком взрослой. А по моим — зрелая женщина в расцвете сил. С лицом приятной наружности и мощными формами. Я бы даже сказал, что по-своему привлекательная. В экзотическом смысле.

Я потряс головой, отгоняя наваждение. О чём я вообще думаю? Это всё гормоны. В пятнадцать лет организм переживает гормональный взрыв, вот и лезет в голову всякое.

Мадам Жабо, даже не интересуясь моим мнением, потащила меня обедать. Жана она высокомерно проигнорировала. Я, в свою очередь, дал ему знак ждать за дверью — от греха.

Обед, как и следовало ожидать, был роскошным. Я даже пожалел, что уже пообедал в трактире. Впрочем, учитывая мои хронические проблемы с едой, я решил пообедать второй раз.

Мадам Жабо требовала рассказов о моих приключениях, при этом не давая мне вставить ни слова — болтала без умолку. Судя по всему, она успела обойти чуть не весь город и везде рассказывала о наших приключениях, о том, какой ужас пережила и как её спас храбрый юноша.

Храбрый юноша вежливо улыбался и с тоской ждал, когда поток славословий иссякнет, чтобы поговорить о деле. Между делом я только и смог, что спросить о здоровье мэтра Жабо.

— Ах, вы не представляете, виконт, как ужасно положение моего мужа! Лекари с трудом привели его в чувство, но тут на нас обрушилось новое несчастье. Оказывается, на наш корабль напали пираты, и мы потеряли весь груз. Представляете, целый корабль с товарами! Какой удар для мэтра Жабо! Врачи строго-настрого запретили ему вставать. Боюсь, он не скоро поправится.

— Вот как. А я как раз по поводу вашего груза.

Глаза мадам Жабо расширились.

— Вы что-то знаете про наш груз?

— Представьте себе, я нашёл его, — и я коротко рассказал женщине о своих приключениях на острове.

Глаза мадам Жабо загорелись предвкушением.

— И вы, виконт, можете указать мне остров, где находится пещера?

— Конечно, мадам, но мне хотелось бы узнать… — я смутился, потому что было жутко неловко требовать деньги с людей, которые и так неслабо пострадали.

— Вы хотели узнать про награду за помощь в поиске потерянного груза? — понимающе улыбнулась мадам.

— Ну да, — выдавил я.

— Торговый дом Жабо уже назначил награду за информацию о грузе — пять тысяч золотом.

— Сколько? — не поверил я своим ушам.

— Пять тысяч, — повторила мадам, улыбаясь.

— Что ж, — я вытащил из кармана пиратскую карту, — вот на этом острове пещера. Примерно здесь, — я показал пальцем. — Могу начертить более подробную карту острова.

Я поднял взгляд на мадам Жабо. Она будто ушла в себя, о чём-то напряжённо размышляя.

— Виконт, — начала она торжественно, — я уже говорила, что наша семья проявила по отношению к вам возмутительную чёрствость. Я хочу это исправить. Вы юны и неопытны, поэтому так обрадовались сумме в пять тысяч. Но я не буду пользоваться вашей неопытностью. Я предлагаю вам стать компаньоном торгового дома Жабо в части, касающейся этого груза. Ваша доля составит, допустим, двадцать процентов. Это значит, что вы сможете претендовать на двадцать процентов от стоимости товаров после их продажи в метрополии. В Меровиле, к примеру, этот груз будет стоить в три раза дороже, чем здесь, на Зангиджаре. Но от вас потребуется не просто указать точку на карте. Вы будете помогать нам во всём, что касается этого груза.

Честно говоря, предложение меня удивило.

— Простите моё любопытство, мадам, а двадцать процентов от цены в Меровиле — это сколько?

— Примерно тридцать тысяч золотом.

— Сколько? — вконец охренел я от прозвучавшей суммы. — И что я должен буду делать?

- Дайте ка подумать, виконт…

Удивительно, как преобразилась эта женщина. Всего пять минут назад напротив меня сидела добродушная болтушка, которая с удовольствием делилась последними сплетнями и чуть ли не флиртовала со мной. Сейчас же я видел цепкую и расчётливую бизнес вумен.

— Первым делом нам нужен корабль. Из вашего рассказа выходит, что пираты могут вернуться за грузом в любую минуту. Значит, надо спешить. В порту как раз стоят три корабля графа де Монфора. — Мадам Жабо внимательно посмотрела на меня. — Дорогой виконт, помогите мне встретиться с графом. Видите ли, мне будет затруднительно пробиться к нему на приём быстро. Вас же он примет в любую минуту. Вы понимаете — вы виконт, а я представительница сословия негоциантов.

— Итак, я должен организовать вам встречу с де Монфором, — загнул я один палец. — Просто организовать встречу?

— Ну если вы сможете уговорить его дать нам корабль, будет совсем хорошо, но если нет — ничего страшного. Я сама договорюсь. Главное — устройте мне встречу.

— Хорошо, я понял. Что ещё?

— Дальше я прошу вас сопровождать меня в плавании к этому острову. Вы же понимаете, виконт, женщине без сопровождения на корабле…

Хм… снова к острову… а почему бы и нет?

— Конечно, мадам. Я буду сопровождать вас.

— И прихватите с собой этого каторжника.

— Жана? Вы же его терпеть не можете.

— Я его боюсь. Но в вашем присутствии он ведёт себя иначе. Он как волкодав, который подчиняется только одному хозяину. А нам может пригодиться волкодав.

— Хм… хорошо, мадам Жабо. Думаю, я смогу это устроить. Что ещё?

— Полагаю, это всё. Нам нужно доставить груз сюда, на Зангиджар. Дальше я сама справлюсь. Да, ещё один момент. Деньги вы получите после того, как груз будет распродан в Меровиле.

Может, это и есть тот подвох, которого я ждал? А в чём, собственно, подвох? Во-первых, всё логично: чтобы получить деньги, товар сначала надо продать. А во-вторых, прямо сейчас мне такие сумасшедшие деньги точно не нужны. Я вроде в экспедицию собрался. Зачем мне в экспедиции такие деньги?

— Хорошо, мадам, но у меня тоже есть к вам просьбы.

— Внимательно вас слушаю, виконт, — улыбнулась мадам Жабо.

— Во-первых, мой дом. Касталийцы его сожгли. Сохранился только первый этаж. Не могли бы вы посоветовать кого-нибудь, кто мог бы его восстановить? Во-вторых, мебель. Её тоже сожгли. Не знаете ли, где можно купить новую?

— Какой ужас, виконт, где же вы живёте, если ваш дом сожгли?

— Ну первый этаж сохранился. Так что жить есть где. А вот мебели — нет.

— Конечно, я вам помогу. По поводу мебели обратитесь к мэтру Лавалю. У него контора через улицу от нас. Я предупрежу его, чтобы он выделил вам мебель в долг. По поводу дома тоже поговорю с кем надо. Это займёт чуть больше времени, но вопрос мы решим. Не сомневайтесь. Вам, наверное, одежда нужна?

— Нужна. Но этот вопрос я решу с Луизой.

— Ах, ну да, конечно. Мне кажется, Луиза ради вас сделает всё. Но я на всякий случай предупрежу мадам Дюбуа.

— Что ж, мадам, спасибо большое. Пойду заниматься своими делами. И нашими тоже. Думаю, завтра утром я смогу вам что-то сказать по поводу встречи с графом де Монфором.

— Виконт, куда же вы так рано? Даже не поели ничего, — вновь включила добродушную хозяюшку мадам Жабо.

Но я вежливо покивал, пообещал, что в следующий раз съем гораздо больше, попрощался и сбежал подальше от гостеприимной женщины.

К губернатору было рано, так что мы направились ко мне домой. По дороге я размышлял, стоит ли говорить Жану о предстоящем плавании к острову Скелета, и решил, что лучше сначала переговорю с графом де Монфор. Но тут я вспомнил о ялике, который оставил в своей лагуне. Его видели туземцы. Вряд ли они способны украсть лодку, но разграбить — вполне. Надо было что-то решать.

— Жан, — обернулся я к спутнику, — я увёл у пиратов ялик. Надо бы его пристроить. У тебя есть знакомые?

— Ялик? У пиратов? Когда вы успели? — удивился будущий телохранитель.

— Пока некоторые прохлаждались на гарнизонной гауптвахте, другие занимались делом.

— Ну вы даёте, ваша милость. В следующий раз берите меня с собой.

— Ты сам напросился, Жан. Я тебя за язык не тянул. Так что в следующий раз идёшь со мной. — Я рассмеялся. — Но ты так и не сказал насчёт ялика.

— Не знаю, ваша милость, это не по моей части. Что-то можно придумать, но это займёт время.

— Боюсь, его уведут, пока ты будешь думать.

— А где он находится?

— В лагуне, часах в двух ходьбы отсюда.

— Так я договорюсь с рыбаками, они перегонят его к рыбацкому причалу, там никто не тронет.

— Что, вот так просто?

— А что сложного? Могу прямо сейчас сбегать.

— Давай. Я отправлю с тобой Инес, она покажет, где ялик. Только имей в виду, Жан: даже косой взгляд в её сторону я восприму как личное оскорбление.

— Да что тут непонятного, ваша милость. Не сомневайтесь. Присмотрю я за вашей… э-э…

— Служанкой. — закончил я.

— Ну да, я так и хотел сказать.

Инес, выслушав задачу, кивнула, и они с Жаном отправились к рыбацкому причалу. Я остался один. Зашёл в дом, сел на пол, прислонился к стене и закрыл глаза. Нужно было подумать. И наконец разобраться в себе.

Глава 2

Всё, что я знал про графа де Ривена, однозначно говорило: он не стал бы лгать. Тем более своему сыну, тем более в прощальном письме. Значит, граф действительно невиновен. Раньше меня этот вопрос как-то не волновал. Какая мне разница, виновен отец виконта или нет. Но сейчас это почему-то стало важно. Блин, опять эмоции затмевают голову.

Так, надо абстрагироваться.

Итак, что мне даёт невиновность графа? Да ничего. Граф приговорён. Приговор приведён в исполнение. Все умерли. Какая теперь разница?

Вопрос в том, следует ли мне мстить барону д’Англе?

Возможно, для наивных умов этой эпохи история, в которую вляпался граф, и кажется загадочной, но не для меня. За столетия, разделяющие наши эпохи, человечество сильно продвинулось в политических интригах. Никакой загадки нет. Барон д’Англе — всего лишь исполнитель. Пешка. Слишком мелкая фигура, чтобы получить выгоду от смерти короля. За бароном чувствуется куда более могущественная рука. Кто-то, кому смерть короля была выгодна напрямую. Кто-то вроде герцога Арлеанского или герцога Амбуазского. На самом деле список наверняка больше. Просто я знаю только этих двоих.

Если уж мстить, то тому загадочному вельможе, который задумал заговор и впутал в него графа де Ривена. Почему впутали графа? Тоже понятно. Охрана короля не из деревенских увальней состоит. Заговорщикам нужен был отличный боец. Можно ли выйти на организатора? В принципе да. Если барона д’Англе ещё не зачистили, он скорее всего знает организатора. В худшем случае между ними один посредник. Цепочка короткая, размотать можно.

Хорошо. Допустим, я вышел на организатора. Допустим, это герцог Арлеанский или похожая по масштабу фигура. И как мне мстить? Где я и где герцог. Хотя… если цель — просто прикончить, задача вполне решаемая. Особенно для восходящего. Пробраться ночью в спальню и тихо прирезать. Но мой почтенный родитель явно не этого хотел. Прирезать ночью — это не метод де Ривенов. Надо днём, желательно при большом скоплении народа. Вот тогда это будет месть, а не разбойничий налёт.

Только боюсь, это невозможно. Слишком разная весовая категория. Для такого нужны железобетонные доказательства. А их у меня не будет. Одно дело прижать барона д’Англе один на один и заставить признаться, совсем другое — получить юридически значимые доказательства.

Есть один момент, который не даёт покоя с самого начала. Почему не поверили графу де Ривену, а поверили барону д’Англе? Это же странно. Граф — видный аристократ с безупречной репутацией. И вдруг ему не верят на слово. Почему? Получается, надо найти того лейтенанта, который вёл следствие, и спросить его.

А зачем мне всё это?

Понятно, что мне передались эмоции мальчишки-виконта. Но разве не проще взять их под контроль, чем ввязываться в эту авантюру? К бабке не ходи — там замешаны могущественные силы. В крайнем случае можно просто прикончить барона и на этом счесть месть свершившейся. А заморачиваться с восстановлением доброго имени рода... да ну на фиг. Что мне это даст?

Стоп.

Как же я сразу не понял. Восстановить доброе имя де Ривéнов — это автоматически означает вернуть себе графство. Оно конфисковано за преступление. Просто так его никто не вернёт. Там наверняка новый хозяин. Единственный способ — доказать, что граф де Ривен не совершал того преступления.

Странно, но на душе вдруг стало легко и весело. Несмотря на то, что задача только что усложнилась многократно. Надо не просто отомстить — это относительно просто. Надо доказать невиновность, что на порядок сложнее.

Но я знаю, почему стало легко. Старый циник внутри меня вдруг пришёл в полное согласие с эмоциями мальчишки. Теперь оба хотели одного: отомстить и восстановить имя де Ривéнов. По разным причинам, но кого интересуют такие подробности?

В комнате послышались хлопки крыльев. Я открыл глаза и увидел, как Вóрон заходит на посадку у моих ног.

— Ну что, пернатый, хочешь стать графским вороном?

Птиц ничего не ответил, только прошелся по паркету.

— В моём мире у одного короля живёт целый выводок воронов. Они так и называются — королевские вороны. А ты станешь графским вороном. Найдём тебе симпатичную ворóну, и ты станешь родоначальником целой династии графских воронов. Нравится?

Мой пернатый фамильяр склонил голову набок и недоверчиво посмотрел на меня одним глазом.

— Да, дружище, я тебя понимаю. Сидя на полу в полусгоревшем доме, строить наполеоновские планы — это такое себе. Но ведь главное — поставить себе понятную, чётко сформулированную цель. Дальше будет проще.

Вóрон повернул голову и посмотрел на меня другим глазом.

— Не веришь? Ну тогда смотри.

Я встал, принял гордую позу, окинул взглядом воображаемых зрителей и торжественно заявил:

— Отец! Мама, сестра. А также другие предки. Я торжественно клянусь: я отомщу за вас и верну доброе имя рода де Ривéн. И пусть не будет мне покоя, пока я не исполню эту клятву.

После чего устало уселся обратно, будто только что проделал очень сложную работу.

— Ну что, пернатый, теперь тоже не веришь?

Вóрон громко каркнул, взлетел и упорхнул в открытое окно. Мне показалось, или он был явно доволен случившимся?

***

В назначенный час я шагал к дому губернатора с лёгким сердцем. Настроение было отличным. Предстоял серьёзный разговор с графом де Монфором, но я почему-то знал, что всё получится. Бывает иногда такое чувство — просто знаешь и всё.

На мне был новый костюм, на поясе фамильная шпага, на перевязи — пистолет мастера Базоне, красиво отделанный. Просто красавец. Перевязь, правда, подкачала — я соорудил её в хижине Кембы из подручных материалов. Но, чёрт с ней, раньше у меня кроме шпаги вообще ничего приличного не было. Переживёт губернатор мою перевязь. Ворона я отправил полетать — незачем пугать должностное лицо непонятной птицей.

В доме господина де Монтиньяка меня встретили более чем радушно. Я вежливо раскланялся с губернатором, поцеловал руку Изабель, не забыв сделать комплимент, после чего поздоровался с графом де Монфором. Граф, как и в прошлый раз, был приветлив и дружелюбен. Я снова задумался: с чего бы вдруг человек, перед которым губернатор робеет как ученик перед директором гимназии, так благоволит мне? Загадка.

Мне удалось передать хорошее настроение всей компании. За ужином все шутили и оживлённо болтали. Я рассказал историю своих приключений — на этот раз сильно отредактированную версию, для Изабель. Постарался изобразить всё весело, с некоей дурашливостью. Изабель в нужных местах охала, в нужных — смеялась. Ужин удался на славу. Еда, к слову, тоже оказалась на высоте. Я с удовольствием отметил, что почти целый день питаюсь как положено аристократу, а не как обычно. Надо чаще ходить в гости, что ли.

В какой-то момент губернатор объявил, что они с Изабель посоветовались и решили сделать мне подарок. Изабель, сияя огромными глазами, принесла свёрток и торжественно вручила его мне. Я развернул обёртку — и честно говоря, ахнул. В свёртке оказалась перевязь и кобура для пистолета. Назывались они, правда, как-то по-другому, но какая разница. Кобура — она и есть кобура. Не скрывая удовольствия, я надел новую перевязь вместо старой и засунул пистолет в кобуру.

— Вам очень идёт, Антуан, — мило прощебетала Изабель.

— Иначе и быть не могло, Изабель, это же ваш подарок, — немедленно отозвался я.

Девушка слегка порозовела от удовольствия.

— Виконт, Изабель хотела показать вам цветы, которые она старательно выращивает, — неожиданно выдал губернатор.

— Уверен, это будет замечательное зрелище, — сказал я, не найдя других слов.

Мы с Изабель вышли в сад, где действительно росли самые разные цветы. Забавно: я мог с первого взгляда определить название каждого. Я даже мог бы дать пару дельных советов по уходу, но не стал. Ни к чему это.

— Антуан, я хотела вас спросить. Помните слова того касталийца?

Я не сразу понял, о чём она, и замешкался с ответом.

— Уверяю вас, Изабель, граф де Арагон очень сожалеет о своих опрометчивых словах. И будет сожалеть ещё не меньше месяца.

— Вы имеете в виду, что ему понадобится не меньше месяца, чтобы оправиться от раны, которую вы ему нанесли? — улыбнулась Изабель.

Я улыбнулся в ответ.

— Просто я подумала, — начала девушка, немного смущаясь, — что, возможно, мне действительно стоит одеваться несколько… строже.

— Мне не нравится ваш настрой, Изабель, — с жаром начал я. — Вы уроженка королевства Лаурен, одеваетесь так, как принято в Меровиле, — и это правильно. А что касается касталийских дам, они могут одеваться как им угодно. Это их дело. Незачем нам, лауренцам, следовать чужой моде. У нас свои правила. Тем более мне очень нравится ваше чувство вкуса.

— Только чувство вкуса? — спросила девушка, невинно отведя взгляд в сторону.

Что такое? Я что, недостаточно комплиментов сегодня сделал?

— Изабель, вы когда в последний раз смотрелись в зеркало? — серьёзно поинтересовался я.

— Часа два назад, — ответила она почти испуганно. — А что? Что-то не так?

— Скажите, Изабель, только честно. Разве то, что вы видели в зеркале два часа назад, может кому-то не нравиться?

До девушки дошло, что это был хитрый комплимент, она успокоилась и заулыбалась.

— Но вы никогда не говорили мне, что я вам… — она замолчала и посмотрела на меня, чего-то ожидая.

В голове взвыла сирена. Возможно, юный виконт не понял бы, что это ловушка, но я давно уже не юный. Меня оставили наедине с Изабель, что само по себе странно, а теперь от меня практически требуют признаний. Что это значит? Да пьяному ёжику понятно. А я не хочу. Нет, Изабель славная девушка, и она мне на самом деле нравится, но под венец я не собираюсь. Молод ещё. Не нагулялся. Надо аккуратно сдавать назад — иначе оглянуться не успею, как…

— Изабель, — сделал я серьёзное лицо, — мы с вами друзья детства, поэтому я позволю себе говорить прямо. Посмотрите на меня. Я ссыльный, и как бы мне ни было неприятно это говорить — я нищий. Приличный молодой человек в таком состоянии не станет говорить с девушкой о чувствах. Это было бы крайне недостойно. Я о себе толком позаботиться не могу, что уж говорить о… ну вы меня понимаете.

— Антуан, но ведь чувства — это очень важно, — заволновалась Изабель. — К тому же мой отец достаточно богат, чтобы…

Я поднял руку, призывая девушку остановиться.

— Изабель, у меня отняли всё, что только можно. Осталось только имя, честь и гордость. Я — виконт де Ривен. Я перестану себя уважать, если буду планировать свою жизнь, опираясь на богатство вашего отца. Неужели вы не понимаете?

Глаза девушки наполнились слезами.

— По-моему, вы играете моими чувствами, месье де Ривен, — вдруг выдала она.

Блин. Аккуратно сдать назад не получилось.

— Боюсь, мне нечего добавить к тому, что я уже сказал, — твёрдо ответил я, глядя ей в глаза.

— Я не желаю вас больше видеть! — заревела Изабель и убежала в дом.

Ну вот и поужинали. И что мне теперь делать? Кабы не граф де Монфор, я бы просто сбежал. Но мне нужно поговорить с графом. Я стоял как истукан, ожидая подсказки от мироздания. Мироздание откликнулось: в сад вышел граф де Монфор.

— Вижу, вы поссорились? — по-доброму усмехнулся он.

Я пожал плечами.

— Не переживайте, виконт, с женщинами всегда так. Сегодня поссорились — завтра помиритесь. Давайте лучше прогуляемся по саду. Мне нужно с вами поговорить.

Мы медленно прогуливались по двору губернаторского дома, наслаждаясь вечерней прохладой. Граф не спешил начинать разговор, и я тоже молчал. Терзало меня предчувствие, что загадочное поведение де Монфора в отношении меня прямо сейчас получит объяснение.

— Вы, виконт, наверное, задаётесь вопросом, почему человек с моей репутацией относится к вам так дружелюбно.

Не так уж трудно было графу догадаться. Но я ничего не сказал вслух. Только пожал плечами — хотя, наверное, это было невежливо.

— Я хочу вам рассказать одну историю, господин де Ривен, — начал граф издалека. — Эта история не является большой тайной, тем не менее, я был бы вам признателен, если этот разговор останется между нами.

— Можете не сомневаться, граф, в моей скромности. Я вообще не из болтливых.

— Я заметил, — усмехнулся граф. — Итак, история: у меня есть младший брат, Анри де Монфор. Много лет назад, когда Анри было примерно столько же лет, сколько вам сейчас, — де Монфор бросил на меня оценивающий взгляд, — ну, может, чуть больше, — Анри встретил некую особу.

Слово «особа» граф будто выплюнул.

— Особа была хороша собой, и мой брат тут же принялся оказывать ей знаки внимания. Девушка с явной охотой принимала ухаживания и всячески проявляла заинтересованность в продолжении знакомства. Молодые люди часто встречались на разного рода балах и прочих светских мероприятиях, коими так славится Меровиль. Очень скоро эта особа вскружила голову моему брату, и тот без памяти влюбился. Однажды, на очередном балу, особа неожиданно перестала обращать внимание на моего брата и начала откровенно флиртовать с другим молодым человеком. Как я уже говорил, особа была хороша собой и умела себя подать. Поэтому тот другой молодой человек тут же увлёкся этой особой и принялся усиленно за ней ухаживать. Одновременно два, скажем так, приятеля моего брата, хотя в гробу я видел таких приятелей, принялись спаивать моего брата, и подзуживать. Дескать, смотри, этот граф у тебя девушку из-под носа уводит. Имея в виду второго молодого человека, которого, так уж получилось, звали граф де Ривен.

Имя моего почтенного родителя прозвучало для меня довольно неожиданно, и я чуть не поскользнулся на ровном месте.

— Да-да, молодой человек, — усмехнулся граф. — Представьте себе, что ваш батюшка когда-то был молод, посещал балы и увлекался хорошенькими девушками.

При последних словах улыбка сползла с его лица.

— Много позже я узнал, что это был заговор. Моего брата хотели убить таким изощрённым способом. Кто и зачем — отдельный вопрос, который сейчас неважен. Ваш батюшка уже в то время был отличным фехтовальщиком, хотя репутацию первой шпаги Меровиля он приобрёл несколько позже. Чем заговорщики и воспользовались. Когда я говорю «заговорщики», я имею в виду ту девицу и двух приятелей. Граф де Ривен к заговору никакого отношения не имел. Его просто пытались использовать.

Нетрудно догадаться, что было дальше. Мой брат затеял ссору с вашим отцом. Я разговаривал с несколькими очевидцами, и те в один голос утверждали, что граф де Ривен всячески пытался избежать дуэли, но вино и ревность лишили моего брата рассудка, и он не придумал ничего лучше, чем публично обвинить вашего отца в трусости. Этого граф де Ривен уже не стерпел, и состоялся вызов. По всем правилам. Дуэль была назначена следующим вечером. Насколько мне известно, никто не сообщал графу де Ривену подоплёку этого дела. Тем не менее граф де Ривен решил пощадить моего брата, причём пощадить, не умаляя его репутации. Для меня очевидно, что граф де Ривен поступил так из врождённого чувства благородства. Он нанёс удар под правую ключицу снизу вверх. Точно такой же удар вы, виконт, нанесли графу де Арагону. Очевидно, фамильный приём. Де Ривены наносят этот удар, когда не хотят убивать, но и не хотят нанести урон чести своего противника.

Граф де Монфор остановился и повернулся ко мне лицом. Теперь мы смотрели друг другу в глаза.

— Я считаю, дорогой виконт, что ваш отец спас жизнь и честь моего брата. Он сделал это не ради какой-то выгоды. Он сделал это потому, что был достаточно благороден. И теперь я, граф де Монфор, говорю вам, виконту де Ривену, что мой род в долгу перед вашим родом. Увы, виконт, я ничего не смог сделать, когда вашего батюшку обвинили в измене. Но теперь у меня есть возможность оплатить добром за добро. Скажите, виконт, есть ли что-то, что я могу для вас сделать?

Глава 3

Я склонил голову, напряжённо обдумывая услышанное. А мой почтенный родитель, оказывается, не только глупостями занимался. Как он там писал: прости, что не оставил тебе в наследство земли и золото. Да нет, господин де Ривен, вы оставили мне в наследство нечто куда более важное.

В голове роилась тысяча вопросов, но я придержал коней. У меня к графу де Монфору было одно конкретное, очень важное дело. Мне нужно было любой ценой попасть в экспедицию. Ах, да, ещё корабль для мадам Жабо. Но это вторично. Сначала — экспедиция.

— Господин граф, признаться, ваши слова меня ошарашили, — начал я осторожно. — Скажу вам честно: когда я шёл сюда, моей главной целью было каким-то образом уговорить вас выполнить одну мою просьбу. Вернее, две просьбы.

Хм, не слишком ли по-хамски я себя веду? Граф, небось, ожидал, что я отвечу ему что-то вроде: «Какие могут быть счёты между дворянами?» А я — бац! — и у меня просьба. Даже две. Сейчас как пошлёт подальше.

Но граф не послал. Наоборот, посмотрел на меня с интересом.

— Я весь во внимании, виконт, — подбодрил он меня.

— Первое, и самое главное: я хочу… нет, не так… мне жизненно необходимо попасть в вашу экспедицию.

— Куда? — изумился де Монфор. — Но зачем?

Вопрос ожидаемый, но как на него ответить — не представляю. Не могу же я ему честно ответить, что магический цветок Марехи са растёт только у подножия водопада Нгала-Мбе. И что сам, в одиночку, я туда никак не попаду. А без этого цветка мне не усилиться. Все другие варианты восхождения мне отрезал мой нулевой уровень. Нет. Как бы хорошо ко мне граф ни относился, такую историю ему рассказывать нельзя. И не только потому, что меня обвинят в колдовстве. Значит, придётся врать. Правдоподобная легенда у меня была заготовлена заранее. Вот только после искреннего рассказа де Монфора врать не хотелось категорически. Впрочем, почему сразу врать? — успокоил я себя. Моя легенда — не совсем враньё. Просто это не самая важная причина.

— Видите ли, граф, я слышал, что члены экспедиции из числа ссыльных будут помилованы по возвращении. А мне, если честно, надоело быть ссыльным.

Граф задумался.

— Мой дорогой виконт, вы должны понимать, что на вас это помилование, скорее всего, не распространится. Дело в том, что помилование членам экспедиции обещал мой покровитель, герцог Арлеанский. Ваша же ссылка утверждена лично его величеством Франциском IV. Каким бы могущественным вельможей ни был герцог Арлеанский, власть короля сильнее.

— Я это понимаю, граф, но давайте вспомним фамильную шпагу де Арагонов, которую я подарил его величеству. Вы сами сказали, что этого подарка может оказаться недостаточно для моего помилования. Но если к шпаге добавить ещё и участие в экспедиции… Возможно, каждого деяния по отдельности окажется недостаточно, но если сложить их вместе…

— Вот оно что, — покивал головой граф. — Теперь я понимаю вашу логику. Такое действительно может сработать. Особенно если правильно подать королю.

Граф задумчиво прошёлся по дорожке, потом вернулся.

— Вы знаете, виконт, пожалуй, я возьму на себя смелость пообещать вам правильно подать эти события королю — вернее, убедить герцога Арлеанского сделать это. Вот только меня смущает другое. Экспедиция к развалинам древнего города у подножия водопада Нгала-Мбе — крайне опасное мероприятие. Далеко не все смогут вернуться.

— Это я тоже понимаю, граф, но во мне не сомневайтесь. Я достаточно хорошо подготовлен и обещаю, что не буду вам обузой.

— В этом, господин де Ривен, я нисколько не сомневаюсь. Человек, который умудрился сбежать из плена, проплыть несколько миль, повоевать с пиратами, очевидно, хорошо подготовлен. Более того, такой помощник, как вы, в этой экспедиции мне очень пригодится. Но экспедиция действительно опасна. Вы ведь можете погибнуть.

— Пусть я умру, но я не струшу, — улыбнулся я графу.

— Да, мне рассказывали о том, как вы ставили на место касталийское дворянство, — засмеялся граф. — Что ж, виконт, с радостью соглашаюсь выполнить вашу первую просьбу. Что насчёт второй?

— Второй? — На радостях я даже не сразу понял, о чём он. — Ах, вторая просьба. Ну да. Видите ли, граф, я пообщался с мадам Жабо, и теперь нам нужен корабль.

— Вам нужен корабль? В смысле — вам двоим?

— Ну да. Мадам Жабо взяла меня в компаньоны.

— О как, — удивился де Монфор. — Странная щедрость для торговцев. Впрочем, вы ведь спасли жизнь этому семейству. Если не секрет, какой процент вам пообещали?

— Двадцать процентов, но это секрет.

— Понятно, — ухмыльнулся граф. — Что ж, виконт, я бы, конечно, помурыжил семейство Жабо, но раз вы теперь их компаньон… Я предупрежу капитана «Морского Коня», господина Барта. К завтрашнему утру он не успеет подготовиться, но послезавтра утром будет в полном вашем распоряжении. Только скажите мадам Жабо, чтобы она назначила небольшой приз для капитана и команды.

— Небольшой? — переспросил я.

— Небольшой. В конце концов, борьба с пиратством — прямая обязанность военного флота его величества.

— Видите, виконт, как легко решаются иные проблемы, когда дружишь с де Монфорами, — улыбнулся мне граф и протянул руку.

Я радостно пожал протянутую руку. Тем не менее, меня не оставляло чувство незавершённости. Как-то слишком легко всё прошло. А значит — жди неприятностей.

***

С борта «Морского Коня» удаляющийся Зангиджар выглядел сочно-зелёным драгоценным камнем на фоне лазурного моря. Опираясь руками на планширь — знающие люди объяснили мне, что эта часть ограждения называется именно так, — я наблюдал эту великолепную картину, мысленно прогоняя события последних суток.

Жан, стоявший рядом, воспринял новость о том, что я отправляюсь в экспедицию, с энтузиазмом. Он тут же передумал сбегать.

— С вами, ваша милость, мы не только выживем, мы ещё и с прибытком вернёмся, — заявил он.

Я лишь покачал головой, в который раз спрашивая себя, на чём основана вера в меня этого человека.

Мадам Жабо восприняла известие о том, что ей не придётся договариваться с графом, с некоторым удовлетворением. Похоже, она сделала пометку, что не зря связалась со мной.

Самой странной оказалась реакция Изабель. Известие о том, что я отправляюсь в опасную экспедицию в сердце Чёрного континента, она восприняла двояко. С одной стороны, она вбила себе в голову, что в экспедицию я отправляюсь ради неё: дескать, виконт хочет снять с себя ярмо ссыльного, чтобы без помех жениться на ней, и явно этим гордилась. С другой — ужасно переживала. Она, слыханное ли дело, заявилась ко мне домой в сопровождении служанки и, сияя счастливыми глазами, извинялась за то, что неправильно меня поняла после памятного ужина. Попыталась уговорить меня отказаться от опасной затеи, хотя, думаю, делала это исключительно для вида. Возможно, это было некрасиво с моей стороны, но я не стал её разуверять. В конце концов, может, и правда женюсь. Девушка она во всех смыслах славная. Единственная проблема — никакого желания обременять себя семьёй у меня не было.

С Луизой разговор получился более приземлённый. Опять же — во всех смыслах. Кроме всего прочего, я заказал у неё два парадных костюма, плюс пару комплектов одежды для меня и Жана на время экспедиции. В этот раз ориентировались не на местную моду, а на моё представление о том, как должна выглядеть одежда путешественника. Пришлось помучиться, объясняя, что я хочу. Мне так и не удалось донести до девушки идею камуфляжной расцветки — даже концепцию цвета хаки объяснить вышло с трудом. Зато с рюкзаками получилось вполне. Луиза на самом деле девушка сообразительная, просто некоторые мои идеи для этого времени слишком революционны. С накидками же проблем не возникло вовсе.

Из горы оружия мы с Жаном выбрали себе подходящие наборы: два ружья, два пистолета, плюс каждому — палаш, тесак и охотничий нож. Свою шпагу я, пользуясь вновь наладившимися отношениями с семейством де Монтиньяк, оставил у губернатора. Попытался научить Жана стрелять из ружья, но многому ли научишь за пару часов? Заряжать ружьё научился — уже хорошо.

Уж не знаю, что сообщил капитану Барту граф де Монфор, но тот порой бросал на меня опасливые взгляды. Зато с мадам Жабо они быстро нашли общий язык. Мне с Жаном выделили на корабле одну каюту на двоих, а мадам Жабо с её служанкой поселили с куда большим комфортом.

Наконец ранним утром, как и предсказывал граф де Монфор, мы покинули Зангиджар и направились к острову Скелета. Капитан Барт легко сориентировался по пиратской карте, нашёл нужный остров на своей карте и сообщил, что завтра утром, максимум к обеду, мы будем на месте. Всё шло к тому, что нас ждёт лёгкая морская прогулка. Ворон, с важным видом восседавший у меня на плече, похоже полностью разделял мои ожидания.

Хорошая погода и вид удаляющегося острова навевали на меня особенное настроение.

Очевидно, в моей жизни намечался перелом, и это спровоцировало размышления о том, что во мне стало слишком много виконта де Ривена. Но почему? Я же серьёзный, разумный пожилой мужчина. Старый циник, как называла меня жена. И вот этот старый циник сражается на дуэлях за честь дамы, переплывает океан на древней лоханке, вступает в противостояние с пиратами. Странно, не правда ли?

А вот и нет. Разве я в юности не мечтал стать д’Артаньяном? Ещё как мечтал. Ну вот и стал. И чёрт меня побери — мне это дико нравится.

А то, что такая жизнь может оказаться яркой, но короткой… ну так что с того. Длинную и скучную жизнь я уже прожил. В той жизни у меня было всё как положено: ипотека, дурак-начальник и под конец — жалкая пенсия. Хочу ли я повторения? Да боже упаси. Эту жизнь я проживу ярко.

Улыбнувшись своим мыслям, я отправился в каюту спать. Последние две ночи поспать не удалось — и хлопот было много, и с девушками прощался.

***

Ближайшие сутки я провёл в блаженном ничегонеделании. Исправно ходил к капитану на завтрак, обед и ужин, потом прогуливался с мадам Жабо по палубе. Мой Ворон поначалу немного пугал мадам, да и не только её, но скоро все привыкли и перестали обращать на него внимание. Вероятно, мы с мадам Жабо представляли собой забавное зрелище: крупная во всех смыслах женщина, на фоне которой я выглядел ребёнком. Жан тихо посмеивался, глядя на нас. Этот шельмец как-то сумел нащупать границу дозволенного и позволял себе отпускать в мой адрес шуточки, шестым чувством понимая, что ему за это ничего не будет. В остальное время я просто спал.

На следующее утро, после завтрака, мы с мадам Жабо по обыкновению прогуливались по палубе, болтая о пустяках. Мадам обратила моё внимание на капитана Барта, который с напряжённым лицом разглядывал что-то в подзорную трубу. Видимо, остров Скелета появился на горизонте, подумал я и направился к капитану. Мадам последовала за мной.

— Капитан, вы обещали, что к утру мы будем у острова, где же он? — требовательно спросила мадам Жабо.

— Остров на горизонте, мадам, — почтительно ответил капитан, указывая подзорной трубой куда-то в сторону.

Однако мне не понравилось выражение его лица.

— Что-то не так, капитан? — переспросил я.

— Какой-то корабль у острова, — с деланным спокойствием ответил Барт.

Какой-то корабль? Учитывая, что мы идём к пиратской базе, нетрудно догадаться, что это за корабль. Тем не менее я постарался не пугать мадам Жабо своими догадками.

— Флаг виден?

— Пока нет, — ответил капитан и вновь припал к подзорной трубе.

Я пожалел, что не прихватил с собой свою подзорную трубу. Вернее, трубу некоего боцмана, который, вполне возможно, сейчас находился на том корабле.

Мадам Жабо была кем угодно, но не наивной девочкой и легко расшифровала наш с капитаном обмен взглядами.

— Капитан, если эти негодяи загрузят мой груз и попытаются удрать, вы не должны им этого позволить.

— Разумеется, мадам, — покорно ответил капитан.

Мадам Жабо в данный момент выступала фрахтователем судна, то есть являлась прямым начальником капитана, поэтому он старался держаться с ней максимально любезно.

Прошло около часа. Паруса загадочного корабля уже можно было разглядеть на горизонте невооружённым глазом. Капитан опять начал высматривать флаг.

— Флаг чёрный, — сообщил он вполне ожидаемую новость.

— Капитан, мне кажется, или корабль идёт на нас? — переспросил я.

— Именно так, виконт. Пираты идут встречным курсом. Нам предстоит бой.

Трудно было понять, расстроен капитан или нет.

— Господин Барт, мы готовы к бою?

— Это военный корабль, господин де Ривен, — ответил капитан с долей высокомерия. — Советую вам и мадам спуститься в каюты.

— Полагаю, у нас есть ещё немного времени? — на мой взгляд, пиратский корабль был достаточно далеко. Минимум час до сближения.

Мадам Жабо не проявила никаких признаков страха. Сначала я удивился, но потом вспомнил, как эта женщина стойко выдержала пытки, а затем вырубила касталийца графином, как только выпала такая возможность.

Как и следовало ожидать, мои расчёты оказались неверны. На то, чтобы сблизиться, кораблям понадобилось два часа, а не один. Всё это время на «Морском Коне» шли лихорадочные приготовления к бою. Матросы бегали по палубам и лазали по снастям как угорелые. Я мало что понимал в происходящем. Заметил только, что на обоих кораблях спускали паруса. Мы начали маневрировать, стараясь встать борт к борту. Капитан забрался на мостик и оттуда что-то орал подчинённым. В какой-то момент он обратил на нас внимание и гневно замахал руками. Разобрать смысл его слов не удалось, но понять, чего он хочет, было нетрудно. Я почёл за благо увести мадам Жабо и Жана в каюты.

Мы становились к пирату правым бортом. Моя с Жаном каюта находилась по левому борту, тогда как каюта мадам Жабо и её служанки — по правому. Мне показалось правильным увести женщин в свою каюту: не факт, что я прав, но, по-моему, находиться ближе к левому борту будет безопаснее. Какое-то время слышались только топот и ругань матросов. Потом раздался залп нашего корабля. Первое в моей жизни морское сражение началось.

«Морской Конь» содрогнулся, выплёвывая ядра. Почти сразу же раздался ответный залп пирата. У нас над головой просвистели два осколка. Они вошли в переборку над входной дверью, пробили борт и улетели куда-то в море. К счастью, никого из нас не задело.

Не сказать, что я много понимаю в морских сражениях парусных судов, но из книг и фильмов некоторое представление имел. Наш противник, очевидно, бил картечью по палубе, что, по-видимому, означает, что он готовится к абордажу. Что касается нас — перед тем, как уйти в каюту, я краем уха слышал команду заряжать пушки ядрами. Значит, мы бьём по корпусу пирата, пытаясь его потопить.

Наш корабль начал разворачиваться. Судя по всему, мы собирались развернуться левым бортом к пирату и дать залп из орудий левого борта. В таком случае находиться в каюте по левому борту было так себе идеей. Я скомандовал своей группе уходить. Предварительно мы с Жаном вооружились по полной. Глянул на Ворона — тот ощутимо нервничал. Ну да, птице в момент опасности лучше не находиться в замкнутом пространстве. Ворона лучше отправить в небо — там для него безопаснее.

Что касается нас… я задумался. Если корабль начнёт тонуть, я задолбаюсь всех выковыривать из каюты. Наверное, безопаснее выбраться на палубу. Не факт, конечно, но в такой ситуации вообще трудно понять, что правильнее. Немного поколебавшись, я всё-таки повёл своих на палубу. Прямо перед выходом мадам Жабо заскочила в каюту, чтобы забрать что-то важное. Я не стал препятствовать. Разворот корабля — дело не быстрое. Десять раз успеем туда-сюда сбегать.

Глава 4

Выскочив на палубу, я первым делом попытался разобраться, что вообще происходит. Получилось это далеко не сразу. Мне показалось очень странным, что я не вижу пиратского корабля. Неужели мы его потопили? Как-то слишком быстро. К тому же, судя по суете, царившей на палубе, бой ещё не закончен. Но где же пират? Мы находились возле кормовой надстройки. Справа и слева вражеского корабля не наблюдалось. Перегнувшись через фальшборт, я посмотрел назад — сзади тоже никого. Получается, он впереди? Вид на нос загораживали мачты, паруса и надстройки. Я двинулся вперёд, ухватился за какой-то канат возле мачты и залез на бочонок, стоявший там же. Тут я его увидел.

Честно говоря, поначалу не поверил своим глазам. Пиратский корабль оказался совсем близко. Тёмная громада надвигалась на нас, как айсберг на «Титаник». Они что, идут на таран? Совсем мозги пропили? Но первое впечатление оказалось обманчивым. Пират не шёл на таран — он сближался с нами нос к носу, стараясь встать бортами вплотную. Похоже, пиратский корабль таким образом пытался не дать нам завершить манёвр разворота. «Морской Конь» пытался отвернуть, и у него это почти получилось. В тот момент, когда нос нашего корабля начал отворачивать от пирата, носы судов были уже почти вплотную. На самом деле между нами было метра три, но из-за размеров кораблей казалось, что мы вот-вот коснёмся друг друга. И тут с пиратского корабля полетели кошки. Они зацепились за борт возле нашего носа, и пираты начали дружно тянуть за верёвки, чтобы сблизить корабли. Более того, они постоянно забрасывали новые крюки, пытаясь зацепиться за борт ближе к середине, и, искусно управляя верёвками, двигали корабли друг к другу так, чтобы борта сцепились как можно глубже. Судя по тому, что у них это получалось, было понятно: у пиратов большой опыт именно в таких манёврах. Наконец корабли сцепились намертво. Длина касания по борту составляла метров пять.

Ворон, взмывший в небо, как только мы выбрались на палубу, летал где-то в районе кормы пиратского корабля и транслировал мне желание атаковать огнём. Я сумел погасить этот его порыв. Выиграть бой ему не удастся, а проблем, если кто-то увидит его атаку, можно заполучить выше крыши.

Между тем вражеские абордажники посыпались на нашу палубу в районе носа. Их было много. Неудивительно, что пираты с самого начала нацелились на абордаж. Сопротивление наших на носу они смяли быстро и двинулись к центру корабля. Мимо меня промчался капитан в сопровождении толпы бойцов. Они подбадривали себя громкими криками, но визуально их было меньше. Конечно, там впереди есть ещё наши, так что соотношение сил не такое катастрофическое, однако оно не в нашу пользу.

Я слез с бочки и обернулся к своим. В этот момент Жан слегка толкнул меня плечом и показал глазами на мадам Жабо. Посмотреть там было на что. Оказывается, мадам Жабо прихватила из каюты натуральную палицу — железный шар с небольшими шипами, насаженный на железную палку длиной чуть больше метра. На самом деле, эта штука в руках нашей великанши смотрелась вполне органично. Только дурацкое платье нарушало гармонию. Вот если бы одеть её во что-то более подходящее — получилась бы настоящая Зена, королева воинов. Я с трудом подавил ухмылку, представив мадам Жабо в минималистичном кожаном одеянии.

— Мадам Жабо, вы остаётесь здесь, — сказал я строго. — Жан, ты тоже останься. Будешь прикрывать мадам и служанку.

— А вы куда? — тут же откликнулся Жан.

— Я туда, — указал я рукой в сторону схватки. — Без меня там точно не обойдутся.

— Тогда я с вами, — твёрдо ответил мой теперь уже официальный слуга.

Я сжал губы и недовольно покачал головой.

— И я тоже с вами, — неожиданно заявила мадам Жабо.

— А вы куда? — удивился я.

Впрочем, если подумать, эта воительница с палицей будет там совсем не лишней. Я тряхнул головой, чтобы выбросить из неё дурные мысли.

— Я хорошо помню слова Луизы, дорогой виконт, — ответила мадам Жабо. — Самое безопасное место — это у вас за спиной. Так что я с вами, и это не обсуждается.

Две группы сошлись примерно в носовой трети палубы. Капитан скомандовал нашим открыть огонь. Мы укрылись, насколько это было возможно, и принялись палить из ружей. Пираты сделали то же самое. Я точно попал, но общая результативность огня оказалась крайне низкой. Как только выстрелы стихли, обе стороны поднялись в атаку.

В какой-то момент из числа противников выдвинулся здоровенный верзила в кожаной безрукавке на голое тело. В руках у него была… я бы сказал, оглобля. На самом деле это было что-то типа ятагана. Очень большого ятагана. Где он только нашёл такой раритет? Он нашёл глазами нашего капитана и, указав на него своей хреновиной, вызвал капитана Барта сразиться один на один. Наш капитан замешкался — уж больно свирепо выглядел верзила с этой своей хреновиной. По-видимому, никому, кроме меня, не пришла в голову мысль, что эта штука слишком тяжёлая, чтобы нормально ею сражаться.

Так получилось, что я стоял как раз за спиной у капитана. Я похлопал его по плечу и, когда он повернулся, вежливо поинтересовался:

— Капитан, вы не против, если я попробую?

Не дожидаясь ответа, шагнул навстречу верзиле.

— Надеюсь, вы боцман? — любезно спросил я.

— Какой ещё боцман? — выругался верзила. — Я капитан Салазар!

— Да? — поразился я.

Нет, ну правда, капитан, в моём понимании, должен выглядеть умнее остальных, а этот похож на человекоподобного гоминида. Как любил говорить мой друг — лицо, не обезображенное интеллектом. Видимо, моё «да?» прозвучало слишком красноречиво, потому что верзила обиделся.

— Ты ещё кто такой, щенок?

Мне кажется, или где-то я уже это слышал.

— Виконт де Ривен. К вашим услугам, капитан Салазар.

— Что, настоящий виконт? — обрадовался верзила.

Я не стал отвечать. Обнажил палаш и принял стойку. Капитан тут же попытался разрубить меня надвое своим ятаганом. Ну что я говорил: этот тип и так неуклюж, а эта хреновина делает его неуклюжим вдвойне. Я легко уклонился от молодецкого удара. Капитан тут же сменил направление и вновь рубанул. Я присел, пропуская ятаган над головой. Ятаган после разгона набирал бешеную скорость, что при его массе делало любое столкновение фатальным. Вот только инерция чудовищных замахов играла с капитаном дурную шутку — его каждый раз немного вело вслед за оружием. Капитан ещё разок попытался меня достать. Когда у него снова не получилось, он начал орать:

— Сражайся, трус!

Интересно, мои уклонения он за сражение не считает? Видимо, в его понимании я должен подставить грудь под его ятаган. Тогда это будет храбро.

В этот момент пиратский капитан попытался нанести удар в горизонтальной плоскости. Слишком низко, чтобы я поднырнул, и слишком высоко, чтобы я перепрыгнул. По крайней мере, так казалось ему. При этом, делая замах, Салазар сделал шаг вперёд. Зря. Имея в руках оружие такой длины, сокращать дистанцию — чистое безумие. Я сделал выпад, почти сев на шпагат, и одновременно пригнулся, уходя под удар. Чудовищный ятаган просвистел над самой моей головой, снёс перо с моей новой шляпы и ушёл в пустоту. Мой же палаш вошёл капитану Салазару в живот и проткнул его насквозь снизу вверх.

Капитан выпучил глаза и попытался что-то сделать, но я резко выдернул клинок, слегка поворачивая его по ходу движения. Ятаган с громким стуком упал на палубу, а спустя мгновение его хозяин завалился лицом вниз. Я резким движением смахнул кровь с клинка и бросил взгляд на замерший от удивления строй пиратов передо мной.

— Ну! Кто следующий? — крикнул я весело и хулиганисто.

Зря я это сделал. Пришедшие в себя пираты с громкими криками бросились на меня всей толпой. Я аж опешил. Однако внезапно собравшаяся у меня за спиной толпа наших с воодушевлённым криком также ринулась вперёд. Стало полегче. Тем не менее, я всё равно оказался один против четверых. Как по мне — многовато.

Перехватив палаш левой рукой за лезвие, я на ковбойский манер выхватил из кобуры пистолет, всадил пулю в ближайшего и тут же сунул оружие обратно. Всего пара мгновений — и я опять стою с палашом, а против меня всего лишь трое. Всё равно многовато. У меня над плечом блеснуло металлом, и один из троицы схватился за горло. Прямо под кадыком у него торчала рукоять кинжала. Жан в своём репертуаре. Ну что ж, двое — это почти нормально.

То ли быстрая и показательная расправа над капитаном сломила дух пиратов, то ли матросы королевского флота были обучены лучше, но мы начали теснить пиратов.

Сражение шло в жуткой тесноте, когда непонятно, где противник, а где свои. К счастью, спину мне прикрывал Жан. И хоть своим палашом он орудовал неумело, зато занял стратегически грамотную позицию и разил противников у из-за моей спины, параллельно присматривая, чтобы нам никто не зашёл в тыл. Ворон, повинуясь моей команде, уселся где-то на верхушке мачты и не отсвечивал. Мадам Жабо и её служанка остались где-то в тылу. Надеюсь, этой женщине хватит ума не лезть вперёд. Впрочем, я почему-то не сомневался, что, если какой-то не в меру прыткий пират сможет к ним пробиться, мадам Жабо своей палицей живо приведёт того в чувство. Вернее, наоборот — приведёт в бессознательное состояние. Я всё больше воспринимал её как этакий танк в юбке.

Вытеснить противника с корабля получилось относительно легко. Однако перейти на пиратский корабль нам не удавалось — слишком узкое место соприкосновения, всего метров пять. Пираты закрепились на этом рубеже и стойко держали оборону.

Я отошёл с первой линии и осмотрелся. На парусниках постоянно сверху свисают разнообразные канаты. Даже на моём ялике таких было несколько, а уж на здоровом военном корабле — просто немеряно. Ближе к первой мачте я обнаружил подходящий канат, свисающий с реи. Подпрыгнув, ухватился за него и полез вверх. Набрав достаточную высоту, раскачался и, как заправский цирковой акробат, перелетел на пиратский корабль. На той стороне я ухватился за канат, которым передний маленький парус крепился к бушприту. По сути, я висел над водой на приличной высоте, но это меня совершенно не смущало. Быстро перебирая руками, я добрался до носа корабля и, спрыгнув на борт, оказался за спиной у пиратов.

Мой манёвр для них не остался незамеченным. Парочка пиратов рванули мне наперерез, пытаясь зажать меня на носу своего корабля. Всего парочка. Как-то не уважают меня пираты. Я прошёл сквозь них как нож сквозь масло, оставив позади на палубе двух стонущих от боли субъектов. Пробежался по палубе и атаковал пиратов с тыла. Вот тут их проняло. Они ломанулись на меня большой толпой, и я дал дёру. Те — за мной. Собственно, именно этого я и добивался. Пираты отвлеклись на меня и ослабили такую хорошую позицию. Наши тут же этим воспользовались и посыпались на борт пиратского корабля.

Вот только что теперь делать мне? Я фактически один. От моих меня отделяет толпа пиратов. И за мной гонится, улюлюкая, человек двадцать, не меньше. Я, конечно, быстро бегаю, но как далеко я от них убегу? Я бросил затравленный взгляд вокруг и обнаружил ту же самую картину. Повсюду свисают канаты, веревочные лестницы, паруса и так далее. Подпрыгнув, схватился за канат. Тот прошёл по инерции несколько метров, и я, отыгрывая Тарзана, перепрыгнул на другой канат. Неожиданно для себя я понял, что могу сражаться в трёхмерном пространстве, подобно мартышке, двигаясь вверх-вниз по снастям. Десятка в ловкости позволяла и не такое. Возможно, настоящему виконту сравнение с мартышкой показалось бы обидным, но не мне. Наоборот, мне такое сравнение льстило. Попробуйте поймать мартышку, если она этого не хочет. А если вас будет десять — ваши шансы вырастут? А если двадцать? Да хоть пятьдесят. Это тот самый случай, когда количество не переходит в качество.

Пираты, которые гоняли меня по палубе, в большинстве своём тоже умели ловко карабкаться по снастям, но до меня им было далеко. Единственное, что меня удручало: жалить противника палашом у меня получалось плохо. Уворачиваться — сколько угодно, а атаковать — нет. Думаю, если несколько дней специально тренироваться, я освою искусство рубить противника, падая на него сверху, но сейчас у меня это получалось плохо. Я едва сумел ранить парочку преследователей. Зато отвлекать их внимание у меня получалось великолепно.

Тем временем капитан Барт наконец разобрался с заслоном, который выставили пираты на его пути, и уверенно продвигался к центру корабля. Сопротивление пиратов слабело. Те болваны, что гонялись за мной, наконец осознали: пока они пытаются меня поймать, сражение за их спинами фактически проиграно. Плюнув на меня, они развернулись и бросились поддерживать почти разгромленных товарищей.

Я спрыгнул на палубу, устало уселся на бухту канатов возле мачты и принялся заряжать пистолет. За этим занятием меня застал Жан.

— Что с нашими ружьями? — первым делом поинтересовался я.

— Я припрятал их под шлюпкой на нашем корабле. Надеюсь, не сопрут.

— Не должны, — отозвался я.

Хрен им, а не моё ружьё. Надо будет — всю душу вытрясу.

— Как там пираты?

— Ещё трепыхаются, но недолго им осталось. Этих бедолаг уже окружают.

— Тебе что, их жалко? — удивился я.

— Конечно жалко. Не поверите, ваша милость, но я и сам собирался стать пиратом.

— Почему не поверю. Поверю. Тем более что когда-то и сам думал о том, чтоб стать пиратом. Море, паруса. И полная свобода. Романтика.

— Дааа? — удивился Жан. — А знаете, ваша милость, из вас получился бы отличный капитан пиратского корабля. Если всё же надумаете — берите меня с собой.

— Балабол, — беззлобно ругнулся я и устало поднялся. Всё-таки утомительное это дело — быть Тарзаном.

— Ну пошли, посмотрим, что там.

Когда мы дошли, всё уже было кончено. Десяток пиратов, прижатых к борту, стоял в окружении наших бойцов и затравленно озирался.

— Бросить оружие! — грозно потребовал капитан Барт.

Пираты переглянулись, но бросать оружие не спешили.

— Если мы сдадимся, вы нас повесите, — выдал один из них.

— Конечно повесим! — крикнул кто-то из толпы, и матросы весело расхохотались.

Трое попытались перебраться через фальшборт и прыгнуть в море. Нестройный залп ружей с нашей стороны прервал их попытку. Оставшиеся в живых пираты, глядя на лежащих в луже крови товарищей, побросали оружие. Помощник капитана подал знак, и несколько матросов бросились связывать пленных.

Ну, здесь, похоже, всё. Капитан Барт с улыбкой осмотрел своих людей.

— А теперь, господа, самое интересное. Обшарим этот корабль на предмет чего-то ценного. Полагаю, мы заслужили хорошие трофеи.

Толпа радостно загалдела.

— Ваша милость, — нетерпеливой скороговоркой обратился ко мне Жан. — Нам бы не отстать. Как бы не обделили нас.

— Ну так вперёд, — пожал я плечами. — Присоединяйся к веселью.

— А вы, ваша милость?

— И я тоже, — подумав, ответил я.

Собственно, почему нет? По-моему, я вполне заслужил свою долю трофеев. Да и Жан тоже.

— Вы идите в каюту капитана, полагаю, самое ценное там, а я пошарю по округе.

Почему-то этот план мне не понравился.

— Давай наоборот, Жан. Ты иди в каюту капитана. Думаю, ты лучше меня разбираешься в таких делах.

— Это точно, — усмехнулся бывший каторжник.

Капитан Барт с офицерами и группой матросов действительно первым делом направились к капитанской каюте. Жан тут же к ним присоединился. Капитан недовольно покосился на моего слугу, но потом перехватил мой взгляд и ничего не сказал.

Я же с другими матросами решил посмотреть, что интересного в других каютах.

Чтобы ускорить процесс, наша группа разделилась. Я открыл дверь одной из кают — двое матросов прошмыгнули внутрь и деловито принялись переворачивать её вверх дном. Это зрелище меня покоробило, и я двинулся к другой каюте. Толкнул дверь — но она не открылась. Толкнул сильнее — опять ничего. Что за чёрт? Похоже, дверь заперта. В этот момент из каюты раздался шорох, а затем кто-то крикнул женским голосом на хорошем ютландском языке:

— Пожалуйста, помогите!

Глава 5

Ситуация была страннее некуда. Я завис на пару секунд, пытаясь понять, что это всё значит.

— Сударыня, — крикнул я через дверь на ютландском, — мне будет гораздо проще помочь вам, если вы откроете дверь.

Какое-то время по ту сторону стояла тишина.

— Я заперта, — всё-таки удостоился я ответа.

Кажется, я совсем запутался. И что мне теперь делать?

— Сударыня, отойдите, пожалуйста, от двери. Мы её сейчас выломаем.

Тот случай, когда сказать легче, чем сделать. Я не отличаюсь силой, и дверь мне не сломать. Впрочем, я аристократ, а значит, могу припахать матросов. Кликнул двоих из соседней каюты и поставил им задачу. Те молча подчинились и уже приготовились ломиться в дверь, когда я остановил их.

— Сударыня, вы отошли от двери? — Не хватало ещё разбить нос женщине за дверью.

В ответ раздалось короткое «да», и я дал отмашку матросам. Те, взяв короткий разбег, вломились в дверь плечами. Дверь вылетела из петель и с грохотом упала на пол каюты. Я заглянул внутрь. Передо мной предстала молодая девушка в роскошном платье. Она держалась с истинно ютландской невозмутимостью и с тем врождённым достоинством, которое характерно для потомственных аристократов.

— Мадемуазель? — выдал я, опешив от неожиданности.

— Меня зовут Арабелла Бишоп, — громко представилась девушка. — Я племянница полковника Бишопа, губернатора Барбудоса.

Барбудос — это остров в трёхстах милях от Зангиджара. Там действительно расположена ютландская колония. Девушка смотрела на меня с лёгким напряжением. Наконец до меня дошло.

— О! Простите мои манеры, леди. Виконт де Ривен к вашим услугам, — склонился я в любезном поклоне.

— Виконт де Ривен? — переспросила она, подчёркивая голосом оба слова.

Вот именно, барышня. Такие мы, де Ривены. Наша слава бежит впереди нас. Я поднял голову и присмотрелся к девушке, стараясь не пялиться. Высокая, стройная, кареглазая шатенка. По ютландским меркам, наверное, красавица. Слава богу, я живу в Лаурене.

— Наш корабль захватили пираты, — решила она объяснить своё присутствие на этом корабле. — Я оказалась в плену у этих негодяев.

— Не переживайте, леди Бишоп. Мы захватили пиратский корабль, и теперь вы свободны.

— Вы это кто? — невинно поинтересовалась девушка.

А действительно, мы это кто?

— Я с моей компаньонкой путешествую на корабле военного флота его величества короля Лаурена. Считайте, что с этой минуты вы под защитой королевского флота.

Девушка посмотрела на меня с некоторым сомнением.

В этот момент из капитанской каюты раздался восторженный рёв десятка матросских глоток.

— Похоже, нашли что-то ценное, — возбуждённо проговорил один из двух матросов, что всё это время стояли у меня за спиной.

— Ваша милость, позвольте нам глянуть. Одним глазком, — обратился ко мне второй.

— Конечно, господа, идите, — милостиво разрешил я.

Матросов как ветром сдуло.

Девушка старалась сохранять невозмутимость, но по напряжению в её глазах я понял: ей крайне неловко оставаться в каюте наедине с мужчиной.

— Леди Бишоп, позвольте проводить вас на палубу. Полагаю, там нам будет удобнее, — и я предложил девушке руку.

Девушка благосклонно улыбнулась и взяла меня под руку. Мы, чинно шествуя, вышли на палубу.

Вслед за нами на палубу вывалилась толпа матросов. Двое несли тяжёлый сундук. Замыкал шествие капитан Барт.

— Целый сундук золота, — восторженно закричал давешний матрос.

Сундук поставили в центре палубы и откинули крышку. Я ожидал увидеть россыпь золотых монет. Однако сундук был наполнен кожаными мешками. Это нисколько не мешало окружающим алчно разглядывать содержимое. Жан, не отставая от остальных, радостно скалился.

— Целый сундук золотого песка, — довольно заявил капитан окружающим его матросам, после чего обвёл всех взглядом.

Тут он заметил нас с мадемуазель Бишоп, и его брови поползли наверх.

— Полюбовались и хватит, — скомандовал он, закрывая крышку.

— Помощник, опечатайте сундук и перенесите его в мою каюту, — обратился он к своему офицеру, после чего решительно направился к нам.

Арабелла явно напряглась и сильнее сжала мою руку. Я удивлённо посмотрел на неё.

— Леди Бишоп, позвольте представить вам нашего славного капитана Барта, — сказал я по-ютландски.

После чего, перейдя на лауренский, обратился к капитану:

— Капитан, это мадемуазель Бишоп, племянница губернатора Барбудоса.

Капитан, видимо, с трудом понимал ютландский, тем не менее изобразил вежливую улыбку, после чего обратился ко мне:

— Племянница губернатора? Это же отлично. За неё дадут богатый выкуп.

— Какой ещё выкуп? Вы что, капитан, с ума сошли? — изумился я.

— О, не беспокойтесь, молодой человек. Мы не будем требовать выкуп напрямую. Просто сообщим губернатору, что его племянница у нас. Он ведь не дурак. Сам сообразит насчёт выкупа.

— Похоже, капитан, блеск золота затуманил вам голову, и вы окончательно потеряли берега, — произнёс я максимально холодным тоном.

Несмотря на то, что я употребил нехарактерное для этого мира выражение «потерять берега», капитан меня прекрасно понял. Он покраснел, его ноздри раздулись, и он схватился за эфес своей сабли.

Я посмотрел на его руку, судорожно сжимавшую рукоять клинка, потом перевёл насмешливый взгляд на капитана.

— Вы это серьёзно? — усмехнулся я. — Собираетесь бросить вызов де Ривену?

Капитан, померившись со мной взглядами, видимо, вспомнил мой поединок с верзилой Салазаром и тут же потух.

— Имейте в виду, капитан, эта девушка под моей личной защитой. Даже косой взгляд в её сторону я восприму как личное оскорбление. Считайте, что она моя кузина.

По лицу капитана проскочила гримаса ненависти, и он, резко развернувшись, деревянным шагом пошёл восвояси.

— А вы благородный человек, — внезапно сказала мне Арабелла на довольно хорошем лауренском и насмешливо закончила: — Дорогой кузен.

Блин. А я-то думал, она не понимает лауренский, — смутился я. — Хорошо, что я не обматерил капитана, как хотел.

Я поднял голову и посмотрел ей в глаза. Девушка по-прежнему сохраняла невозмутимость, но в её глазах плясали озорные искорки.

- А эта Арабелла ничего. С чувством юмора всё в порядке.

Тем временем капитан Барт, срывая злость, принялся орать на подчинённых:

— Кто-нибудь спустился в трюм? Нет? Почему? А вдруг там ещё сундуки с золотом? Или толпа пиратов? Вы что, бестолочи, без меня вообще ни на что неспособны? А ну марш в трюм!

Группа матросов бросилась в трюм. Буквально через несколько минут выскочил ошарашенный матрос:

— Капитан, в трюме вода! Она прибывает! Корабль тонет!

— Что? — взревел капитан и бросился вниз.

Плохие новости.

— Мисс Бишоп, я думаю, вам лучше перейти на наш корабль.

Девушка посмотрела на меня и согласно кивнула.

— Я только прихвачу некоторые вещи из каюты. — Девушка секунду поколебалась, но потом всё же пересилила себя и обратилась ко мне: — Виконт, вы не проводите меня?

— Конечно, леди, — учтиво поклонился я и последовал за девушкой.

Арабелла собиралась недолго. Буквально через десять минут она собрала дорожный саквояж.

— Боюсь, у меня практически не осталось вещей, — смущённо проговорила она.

— Не переживайте, мисс Бишоп, отсюда до Зангиджара меньше двух дней пути. А там мы поселим вас у губернатора. Уверен, в доме господина де Монтиньяка вы найдёте всё, что вам будет необходимо.

— У губернатора? — слегка удивилась она.

— Простите, мисс Бишоп, я бы с удовольствием передал в ваше распоряжение мой дом, но он, к сожалению, сгорел. Что касается губернатора, то уверяю вас, господин де Монтиньяк — благородный человек, так что вам не следует ничего опасаться.

— Благодарю вас, виконт, — ответила девушка немного неуверенно. — Пожалуйста, зовите меня Арабелла.

— С удовольствием, Арабелла, но только если вы будете звать меня Антуан.

— Так вас зовут Антуан? — мило улыбнулась Арабелла.

Однако на светские расшаркивания времени не оставалось, так что я подхватил саквояж, и мы двинулись на наш корабль.

На палубе «Морского Коня» нас встретила мадам Жабо. К счастью, палицы у неё уже не было. Она с удивлением рассматривала девушку.

— Я вижу, виконт, вы не теряетесь: пока остальные искали золото, вы нашли нечто более ценное.

Я постарался глазами просигнализировать мадам Жабо, чтобы она сбавила обороты.

— Арабелла, позвольте представить вам мадам Жабо. Вам лучше сразу подружиться, потому что следующие несколько дней вам придётся жить в одной каюте. Мадам Жабо, это мадемуазель Бишоп, племянница губернатора Барбудоса. Мадемуазель Бишоп попала в плен к пиратам, но, слава богу, теперь всё позади.

— Барбудос? — ахнула мадам Жабо, и глаза её загорелись от предвкушения. — Не представляете, мадемуазель, как я рада с вами познакомиться. Позвольте мне проводить вас в каюту. Вы, наверняка, хотите умыться и привести себя в порядок.

Арабелла благодарно улыбнулась женщине.

В этот момент на нас выскочил Жан.

— Вот вы где, ваша милость. Хотел вам сообщить. Кроме золота на корабле ничего нет. Только рабы в трюме. Десяток сидят в загоне, и один вроде бы отдельно. Буйный или, может быть, больной. В любом случае это неважно, потому что корабль тонет, а рабов, похоже, никто не спешит освобождать.

— Это ужасно, — воскликнула Арабелла, — они же люди!

— Зря вы это сказали, мадемуазель, — заметила мадам Жабо.

Арабелла удивлённо посмотрела на женщину.

— Теперь наш рыцарь бросится их спасать, — кивнула она в мою сторону.

Я действительно собрался возвращаться на корабль. Отношение белых дикарей к дикарям чернокожим изрядно бесило меня с самых первых дней пребывания в этом мире. Так что я не собирался оставлять рабов в тонущем корабле.

— Антуан, вы правда собираетесь спасать этих несчастных? — воскликнула девушка.

— Но вы же сами сказали: они тоже люди.

— Антуан, пожалуйста, будьте осторожны. Тот дикарь, что сидит отдельно, невероятно сильный и ловкий. Абсолютный дикарь. Он откуда-то из сердца Чёрного континента. Его везли в столицу, чтобы показывать публике как диковинку.

Ну вот. Что я говорил. Дикари.

— Спасибо, Арабелла, я буду осторожен. Обещаю.

— Жан, за мной! — и мы бросились обратно на пиратский корабль, потому что матросы уже начали расцеплять корабли.

Ворон неожиданно сел мне на плечо. Соскучился, что ли. Впрочем, пусть будет.

— Что происходит? — спросил я одного из матросов, который отцеплял кошку.

— Капитан пытается вывести пиратский корабль на мелководье, чтобы не дать ему затонуть.

Надо же, а капитан-то у нас молодец. Тем не менее я бросился в трюм. В клетке сидело человек десять туземцев, среди которых были дети. Все по колено в воде. Вода прибывала, так что надо было торопиться.

Я подскочил к замку на двери клетки. Обычный навесной замок. Вот только взлом замков — не мой профиль. Может, его чем-то можно сломать? Я беспомощно огляделся в поисках подходящего инструмента.

— Отойдите-ка в сторону, ваша милость, — правильно понял мои метания Жан.

Он вынул из кармана складной нож и принялся ковыряться тонким лезвием в замочной скважине. Через минуту замок открылся. Мы распахнули дверь и жестом показали рабам, чтобы шли на выход.

— Господин, господин, ради всевышнего, помогите, — запричитала одна из женщин. — У моей дочери сломана нога, она не может ходить.

Я вошёл в клетку и подхватил на руки девочку лет тринадцати. Мы с рабами двинулись в сторону лестницы, и тут возникла проблема. Подняться по приставной лестнице с девочкой на руках у меня точно бы не вышло. Однако Жан взлетел по лестнице и, свесившись оттуда, протянул мне руки.

— Давайте её сюда, ваша милость.

Я протянул девочку. Жан подхватил её под руки. В какой-то момент девочка взвыла от боли, видимо, в процессе мы случайно задели её ногу. Но в конце концов всё закончилось удачно. Жан сумел переправить рабов на палубу. Что было дальше, я не знаю, потому что вернулся к клетке, где сидела та самая диковинка.

Это был гигант под два метра ростом. Мышцы так и перекатывались под гладкой, абсолютно чёрной кожей. У Инес, к примеру, кожа была скорее шоколадного цвета, а у этого кожа была настолько чёрная, что уходила куда-то в тёмно-фиолетовый оттенок. Он стоял, скрестив руки на груди, и абсолютно спокойно наблюдал за мной. Я подошёл ближе, с интересом его рассматривая.

Стоило мне подойти чуть ближе, как гигант молниеносным движением выбросил руку из-за прутьев и попытался схватить меня своей ручищей за горло. После предупреждения Арабеллы я был готов к чему-то такому, и только это меня спасло. Я успел сдвинуться в сторону, постаравшись сделать это плавно. Потом схватил его за большой палец растопыренной руки, попытавшись скрутить его. Однако всей моей силы не хватило, чтобы справиться с одним его пальцем. Гигант двинул в мою сторону вторую руку, и я счёл за благо отступить.

Ну ничего себе. То есть мне не хватило сил справиться даже с одним его пальцем. И двигается он как пантера. Да и по мышцам видно, что этот парень много и усиленно тренировался. Это не просто природный дар. Этот парень — воин. Хорошо подготовленный и высококвалифицированный.

Гигант в свою очередь рассматривал меня с изумлением. Явно не ожидал, что я успею уклониться от его броска. Впрочем, удивление с его лица вскоре исчезло, и он оскалился. Не улыбнулся, а именно оскалился. Как волк или пантера. Теперь он выглядел пугающе. Я не сразу понял, в чём фокус. Только через несколько секунд до меня дошло, что зубы у него подпилены и имеют треугольную форму. Оскал как у акулы. Парень понял, что меня проняло, и глаза его сверкнули удовлетворением.

Ну нет, парень, так дело не пойдёт. Здесь я главный.

Из всего, что сказала Арабелла, меня больше всего заинтересовало: из сердца Чёрного континента. Я посмотрел гиганту в глаза и требовательно спросил:

— Нгала Мбе?

Гигант сначала слегка вздрогнул, но потом его толстые губы расплылись в издевательской ухмылке, и он что-то ответил. В тарабарщине отчётливо прозвучало: «...Нгала Мбе...». Я расшифровал это как: «Хрен тебе, а не Нгала Мбе».

Выразительно посмотрел на прибывающую воду — а она уже доставала до пояса. Даже руки пополоскал. Потом пожал плечами, дескать, ну как знаешь, развернулся и побрёл к выходу, преодолевая сопротивление воды. На полдороги гигант всё-таки сломался. Он опять выдал какую-то тарабарщину. Теперь Нгала Мбе прозвучало посередине. Судя по интонации, он сказал что-то типа: «Вытащи — и сделаю всё, что хочешь. Кроме Нгала Мбе». Я замер на несколько секунд, обдумывая услышанное. Потом покачал головой, дескать, неправильный ответ, и продолжил идти к выходу.

Блин, неужели не сломается. Живой проводник к водопаду, да ещё и из местных. Это ж какая удача. И ведь, гад, явно знает те места. Сразу ведь понял, о чём речь.

Я уже решил, что всё, не сработала моя психология, когда сзади раздалась очередная тарабарщина. Не захотел гигант тонуть в клетке. Теперь интонация правильная. В этот раз я перевёл его слова как: «Хрен с тобой, будет тебе Нгала Мбе». Довольный, я развернулся и двинул к клетке. Главное, чтобы я не намудрил с расшифровкой интонаций. А то окажется, что он мне пообещал: «Я тебя до Нгала Мбе доведу, там и прикончу». Ну или ещё что-то в этом духе. Вот это будет цирк.

На этой клетке висел очень надёжный на вид здоровенный навесной замок. Я опять беспомощно оглянулся. Жана поблизости не наблюдалось. Впрочем, у меня есть кое-кто получше Жана. Нехорошо, конечно, что этот гигант увидит Ворона в деле, но он, думаю, никому ничего не расскажет.

Ворон запустил по замку огненный шар. Шар огня на скорости врезался в замок и взорвался. Замок разнесло в клочья. Ну вот и хорошо.

Однако гигант на эту невинную забаву отреагировал как-то слишком бурно. Он согнулся, закрыл голову руками и начал быстро-быстро что-то говорить, изредка бросая откровенно испуганные взгляды на Ворона. По-моему, Ворон этой сценой наслаждался. Наконец гигант затих. Так и стоял согнувшись, не смея пошевелиться.

— Эй, дружище, я зачем, по-твоему, замок ломал? — крикнул я ему. — Давай выбирайся оттуда. Нас ждут великие дела.

Гигант несмело поднял голову и двинулся к двери.

— А ведь ты, парень, не в первый раз такое видишь, — задумчиво проговорил я вполголоса.

Сверху раздался крик матроса:

— Ваша милость, поспешите! Эта посудина сейчас потонет.

Глава 6

Путь к лестнице на палубу я прошёл как по минному полю. Я каждую секунду ждал нападения со стороны гиганта, который шагал сзади. Тем не менее я ни разу не обернулся, показывая, что не боюсь. Гигант так и не напал. Видимо, это хороший знак.

На самом деле я, конечно, сжульничал. Ворон на плече внимательно следил за дикарём. Наша связь с фамильяром постоянно усиливалась. Сложных посланий мы друг другу пока посылать не могли, но простые уже получалось. А уж подать сигнал тревоги — это первое, что мы освоили. Если бы гигант попробовал дёрнуться в мою сторону, я бы узнал об этом практически моментально. Да и Ворон в случае чего сам бы атаковал дикаря.

Матросы уже спустили шлюпку и активно махали нам руками, мол, пошевеливайтесь. Судя по всему, капитану не удалось довести корабль до мелководья. Хотя было заметно, что он постарался. До берега оставалось всего метров триста. Однако корабль уже основательно так завалился на бок.

Мы с моим новым приятелем поспешили к шлюпке, пока по борту ещё можно было ходить. Нас посадили на носу шлюпки, подальше от капитана. Тот меня старательно игнорировал. Да и хрен бы с ним. Матросы, сидевшие рядом, опасливо поглядывали на гиганта. Тот в ответ скалился, демонстрируя свои акульи зубы. По-моему, ему нравилось производить впечатление на окружающих.

На борту нас ждали. Судя по тому, как мило мадам Жабо и Арабелла Бишоп друг с другом болтали, эти две особы вполне поладили. Мадам Жабо тут же принялась меня мягко отчитывать. Дескать, она ни минуты не сомневалась, что я покину тонущий корабль последним. Потом посмотрела на гиганта и осеклась. Даже смутилась и покраснела.

Я решил, что мой спутник по своему обыкновению демонстрирует ей свой оскал, но реальность оказалась совсем другой. Гигант пялился на мадам Жабо, буквально раздевая её плотоядным взглядом. Вот ведь, хмыкнул я про себя. Помахал рукой перед лицом дикаря.

— Эй, дружище, веди себя прилично, — попытался надавить я на него голосом.

Гигант перевёл непонимающий взгляд на меня. Я строго покачал головой, пытаясь жестом подкрепить посыл. Похоже, бестолку. Дикарь явно не понимал, почему ему нельзя любоваться этой красавицей.

Ситуацию спас Ворон. Он просто каркнул гиганту прямо в лицо. Тот тут же пришёл в себя и грустно понурил голову. Ну слава богу. Кажется, инцидент исчерпан. Хотя я себя чувствовал, как какой-то Яго, вбивающий клин между Отелло и Дездемоной.

Как раз в этот момент к нам подошёл помощник капитана.

— Господин виконт, капитан просит вас посадить вашего нового раба на цепь.

— Господин помощник, до берега осталось всего пара часов ходу. Думаю, за это время ничего страшного не случится. Давайте оставим его на свободе. Под мою ответственность. А дальше посмотрим.

Помощник нахмурился и собрался возражать.

— Господин помощник, этот раб важен для графа де Монфора.

Имя всесильного вельможи подействовало. Офицер кивнул и отправился к капитану. Судя по всему, имя графа подействовало и на капитана тоже, потому что больше ко мне никто с подобными требованиями не лез.

— Антуан, — начала Арабелла, опасливо косясь на раба. — Что вы сделали с этим дикарём? Я поражена до глубины души тем, как он себя ведёт в вашем присутствии. Обычно он на всех кидается и пытается убить. Вы не представляете, на что он способен.

— Ох, леди Бишоп, — возразила ей мадам Жабо, — вы не представляете, как ведёт себя вот этот висельник, когда виконта нет рядом.

Мадам кивнула в сторону Жана, который как раз присоединился к нам и с интересом разглядывал гиганта.

— По-видимому, у виконта особый дар, — продолжила мадам Жабо, — воздействовать на дикарей, призывая их к порядку.

Разозлённый Жан скорчил гримасу мадам Жабо. Та хотела ему сказать что-то гневное, но в этот момент Жану прилетела серьёзная такая затрещина от гиганта. Жан аж подпрыгнул от неожиданности. По-моему, его контузило. Мадам Жабо одобрительно улыбнулась гиганту, и тот расцвёл.

Гигант и мадам Жабо отлично смотрелись рядом. Похоже, мой новый приятель был единственным из виденных мной мужчин, на фоне которого мадам Жабо не выглядела великаншей.

— Жан, я как-то пропустил: в трюме нашли что-нибудь интересное?

— Нет, ваша милость, трюм был пуст, — ответил Жан, злобно косясь на дикаря.

— Ваша милость, что, если я его прирежу?

— Не спеши, Жан. Во-первых, он нам нужен — он как раз из тех краёв, куда мы направляемся. А во-вторых, боюсь, он прирежет тебя раньше.

— Виконт, — подала голос Арабелла. Она по-прежнему старалась держаться подальше от гиганта. — Мадам Жабо рассказала мне, что вы отправляетесь в экспедицию к загадочному древнему городу. Не знала, что вас так интересуют древности.

— Меня много чего интересует, мисс Бишоп, — уклончиво ответил я и покосился на мадам Жабо. — Древности — в том числе.

— Виконт, а как зовут этого дикаря? — поинтересовалась мадам , бросая на гиганта заинтересованные взгляды.

— Хороший вопрос, мадам. Давайте попробуем выяснить.

Я повернулся к гиганту, ткнул пальцем в свою грудь:

— Антуан.

Потом в Жана:

— Жан.

Потом коснулся его груди и посмотрел вопросительно. Гигант нахмурился, потом до него дошло. Он ударил себя ладонью в грудь и гордо произнёс:

— Мбвана!

— Мбвана? — переспросил я.

Он кивнул.

— Ну вот мы и выяснили его имя, — повернулся я к дамам. — Милые дамы, позвольте представить этого славного парня. Его зовут Мбвана.

— Язык сломаешь, пока будешь произносить, — недовольно проворчал Жан.

— Надо бы его расспросить подробнее. Может, те рабы с пиратского корабля знают его язык? — вслух подумал я. — Жан, ты не знаешь, куда дели рабов?

— Так в трюм отвели, ваша милость.

— Вот как? Что ж, думаю, есть смысл туда сходить. Прошу прощения, милые дамы, я вас ненадолго покину.

— Виконт, куда же вы? Мы практически приплыли.

На самом деле мы болтались возле затонувшего пиратского корабля.

— Пока зайдём в бухту, станем на якорь, спустим шлюпки. Думаю, мадам Жабо, я успею.

— Ну смотрите, виконт. Я думаю, раз моего груза не оказалось в трюме, значит, он на острове.

— Я тоже об этом подумал, мадам Жабо.

Я, Жан и Мбвана отправились в трюм. Возле борта мы заметили капитана, его помощника и матроса, который опускал верёвку за борт.

— Жан, ты не знаешь, что они делают?

— Не знаю, ваша милость.

— По-моему, они делают что-то интересное. Сходи узнай. Только аккуратно.

— Сделаю, — кивнул Жан и направился в сторону троицы у борта.

Как оказалось, рабы, которых снова посадили в клетку, языка Мбваны не знали. А жаль. Я надеялся узнать что-нибудь интересное. Уже собрался уходить, когда наткнулся взглядом на женщину с девочкой.

— Как она? — поинтересовался я из вежливости.

— Плохо, — грустно ответила женщина, и у неё из глаз полились слёзы. — У неё начался жар.

Блин, вот же. Я вспомнил, как мы с Жаном задели её ногу, когда вытаскивали из клетки, и как она закричала от боли. Не дай бог, это из-за меня.

Мы с Мбваной поднялись обратно на палубу. Навстречу как раз бежал Жан.

— Ну что там?

— Так это, ваша милость, они глубину мерили. Хотели узнать, на какой глубине затонул пиратский корабль.

— Они что, поднимать его собрались? — удивился я.

У них что, есть оборудование, способное поднять со дна такую махину? – пронеслось у меня в голове.

— Не знаю, что они хотели, но пиратский корабль лежит на глубине десять метров. Капитан сказал, что без водолазного колокола до него не добраться. Ваша милость, вы не знаете, что такое водолазный колокол?

Хм. И что отвечать? По идее, виконт таких вещей знать не должен.

— Очень смутно, Жан. Ты лучше скажи, у нас на корабле есть лекарь?

— Конечно есть. Это же военный корабль.

— Может, ты знаешь, как его найти?

— Могу узнать. А что, у нас кто-то заболел?

— Помнишь девочку со сломанной ногой?

— Рабыня? Вы что, решили лечить рабыню?

— А почему нет?

— Ваша милость, рабов лечить не принято. Они же всё равно что скот.

— Знаешь, Жан, я знаю много людей, которые таких, как мы с тобой, тоже считают за скотов.

— Скажете тоже, ваша милость. О вас никто так не думает.

— А о тебе?

— Обо мне? Обо мне да. Многие так думают.

— Ну вот, Жан. Сейчас ты поможешь девочке, завтра кто-то поможет тебе. Закон вечности. Слышал о таком?

— Я понял, ваша милость, сейчас найду лекаря, — оживился Жан.

Мы как раз входили в знакомую мне бухту, когда нам наконец удалось найти лекаря и уговорить его спуститься в трюм к девочке. Тот осмотрел ногу, недовольно покачал головой.

— Кость сильно сместилась. Надо вправлять. А потом девочке нужен постельный режим.

— Ну так вправляйте, доктор.

— Ваша милость, я судовой врач. Лечу команду. Эта девочка не мой пациент.

— Денег хочет, — перевёл мне на человеческий Жан.

— Сколько это будет стоить? — поинтересовался я.

— Пять серебряных монет.

— Сколько? — возмутился Жан. — Да эта девочка сама в два раза меньше стоит!

— Вот я и говорю, — спокойно ответил лекарь. — Если его милости господину виконту пришла в голову аристократическая причуда лечить никчёмную рабыню, то это будет стоить пять серебряных. — И лекарь посмотрел на меня с вызовом.

— Хорошо. Пять серебряных, значит, пять серебряных. Лечите, доктор.

— Здесь будет неудобно. Надо поднять девочку на палубу.

Я тяжело вздохнул.

На палубе вокруг собралась толпа любопытствующих. Каким-то образом по кораблю разнеслась весть, что дурковатый аристократ решил потратить целое состояние на лечение рабыни. И всем захотелось на это посмотреть. Даже Арабелла и мадам Жабо пришли полюбоваться.

Девочка в течение всей процедуры визжала как поросёнок на бойне. Мать как могла успокаивала её. Жан держал, чтоб она не дёргалась. Наконец лекарь вправил кость, наложил шину, сделанную из какой-то доски, и туго перебинтовал.

— Только всё это бестолку, — сказал он мне довольным тоном. — Девочке надо минимум трое суток держать ногу в покое. Лучше все эти три дня лежать. В загоне для рабов это будет невозможно.

Я чуть не сплюнул с досады. Ну нет. Я слишком сильно вложился, чтоб бросать это дело на полпути. Теперь это дело принципа. Да и вообще, аристократ я с придурью или где?

— Жан, бери девочку и неси её в нашу каюту. Положишь на мою постель. Ты, — ткнул я рукой в мать, — идёшь с нами. Жан уступит тебе своё место, будешь ухаживать за дочкой.

— А как же мы? — возмутился Жан.

— А мы будем ночевать на свежем воздухе. Будем по ночам любоваться звёздами и мечтать о чём-нибудь достойном.

— Ваша милость, какой ещё мечтать? Я не хочу на палубе, — начал причитать Жан.

— Жан, для тебя это всего лишь пара дней неудобств, а девочка может на всю жизнь остаться калекой. Ты просто сравни. Три дня на палубе — и вся жизнь.

Жан поджал губы, взял девочку на руки и буркнул испуганной мамаше:

— Иди за мной, женщина.

Между тем наш «Морской Конь» наконец вошёл в бухту и бросил якорь. Меня и мадам Жабо пригласили в шлюпку. За нами, естественно, увязалась вся наша братия, включая Арабеллу Бишоп. Мбвану я тоже взял с собой. Не оставлять же его одного. Так мы и сидели в шлюпке тесной компанией. Наша пятёрка и Ворон. Капитан уселся в другую шлюпку. С момента нашего разговора он старательно держал дистанцию.

На знакомый берег я ступил со смешанными чувствами. С одной стороны, в гробу я видел этот остров, а с другой — какое-то чувство ностальгии всё-таки присутствовало. Всё-таки места боевой славы, как-никак. Капитан приставил к нам группу матросов во главе со своим помощником, и наш маленький отряд во главе со мной двинулся в сторону пещеры. Дорога заняла полчаса, и вот она, пещера. Матросы зажгли факелы, и мы вошли.

В пещере явно что-то поменялось, но я не сразу понял, что. Первыми в глаза бросились тугие связки здоровенных перьев. Вроде ничего такого здесь раньше не было. Вообще пещера выглядела куда более тесной.

— А где мой груз? — удивлённо спросила мадам Жабо.

Честно говоря, я сам ничего не понимал. Тем не менее я уверенно зашагал вглубь пещеры. Нужный груз нашёлся как раз там, в глубине. Ну слава богу. Кто-то аккуратно переложил связки слоновьих бивней и тюки с табаком. Зато ближе к выходу лежали те самые связки перьев и резко пахнущие мешки. Мадам Жабо внимательно рассмотрела свой груз, пересчитала его, потом перешла к непонятным мешкам и перьям.

— Это страусиные перья и специи, — авторитетно заявила она. — Похоже, пираты захватили ещё один груз.

— Ну конечно, — вдруг опомнилась Арабелла, — наш корабль вёз в метрополию страусиные перья и специи.

— Вот оно что, — подал голос помощник капитана. — Получается, здесь груз не с одного корабля, а с двух.

— Но этот груз принадлежит торговцам с Барбудоса, — попыталась возразить Арабелла.

Помощник капитана смерил её нехорошим взглядом, и девушка поспешила спрятаться за моей спиной. Ну да, её саму чуть не оформили как ценный груз, а она ещё на что-то претендует.

— Судьбу груза будет решать капитан, — веско произнёс помощник капитана.

— Но сначала вы доставите мой груз на Зангиджар, — не менее веско уточнила мадам Жабо.

— Это тоже будет решать капитан, — уклонился от ответа помощник.

— Возможно, нас лучше пригласить сюда капитана? — невинно поинтересовался я.

— Так и сделаем, — обрадовался помощник.

Ну да, зачем подставляться самому, когда есть капитан. Мы вышли из пещеры, выставили у входа двоих матросов, ещё двоих отправили за капитаном и принялись ждать.

Мне вся эта возня была неинтересна. Я оставил Жана присматривать и отправился прогуляться, взяв с собой Мбвану. Этого парня без присмотра я оставлять не рискнул. Ворон улетел ещё раньше. Ему наши дела были совершенно неинтересны, и он решил размяться.

Я решил осмотреть остров сверху и направился к ближайшему холму. Мбвана по дороге нашёл деревце с тонким длинным стволом и попытался его сломать. Я протянул ему нож. Я был уверен: даже если он нападёт, я либо отобьюсь, либо успею убежать.

Гигант несколькими ударами ножа срубил дерево, очистил его от веток. Получился шест длиной около двух метров — как раз по росту Мбваны. На этом гигант не успокоился. Он принялся ножом затачивать один конец шеста. Так он делает примитивное копьё, — наконец дошло до меня.

С холма открывался отличный вид на остров. Он оказался маленьким. Чуть вытянутый, в центре покрыт лесом. Неожиданно мой взгляд споткнулся о дерево. Что-то с ним было не так. Дерево находилось примерно в километре от вершины холма. Я какое-то время его рассматривал, пока наконец не понял, что с ним не так. Это было не местное дерево. В этих краях такие деревья не растут. По-научному говоря, не эндемик. Блин, — тряхнул я головой. — Это ведь мой дар ботаника даёт о себе знать. Я попытался выкинуть дерево из головы, но не получилось.

С другой стороны, идти к людям, чтоб участвовать в разборках с капитаном, мне совершенно не хотелось. Уверен, мадам Жабо с этим делом справится гораздо лучше меня. Она, если будет надо, скрутит капитана в бараний рог, даже без палицы. Усмехнулся я про себя. Так почему бы и не прогуляться к странному дереву.

В этот раз я поставил Мбвану впереди себя. Держать за спиной дикаря с копьём показалось мне не самой лучшей идеей. Мбвана охотно взялся исполнять роль авангарда. Он гордо шёл впереди, внимательно осматривая окрестности. До дерева добрались без приключений.

Даже вблизи я никак не мог понять, что это за дерево. Вроде что-то знакомое, но что именно — непонятно. Впрочем, у меня же есть магия. Я прикоснулся к дереву ладонью, и дерево тут же раскрыло мне все свои невеликие секреты. Это был каштан. Обычный европейский каштан, который неведомым образом занесло на остров Скелета. В здешнем климате он немного видоизменился. Каштанов на нём не было, и, судя по всему, дерево и не планировало плодоносить. Не нравилось ему здесь.

Я отряхнул руку и уже собрался идти обратно, как вдруг мою голову молнией пронзило воспоминание. Капитан Кейн сильно любил каштаны. Он убил члена своей команды за мешочек каштанов. А ещё он зарыл два сундука сокровищ где-то здесь, на острове. Никто не знает, где. И вот спустя годы я нахожу это дерево посреди джунглей.

Глава 7

В совпадение верилось с трудом. Изначально я отнёсся к истории с пиратскими сокровищами крайне скептически. Все пираты, да и не только пираты, обожают истории про зарытые где-то сокровища. Но сейчас я имел дело с фактами. Факт первый: капитан Кейн любил каштаны. Факт второй: капитан Кейн бывал на этом острове. И, наконец, факт третий: на острове растёт каштан. Какова вероятность, что эти факты никак не связаны? А если сюда добавить историю про сокровища, то получается, что капитан Кейн зарыл сокровища вот на этом самом месте, а потом посадил здесь каштан, чтоб пометить место? Да ну, чушь. Откуда капитан Кейн знал, что каштан приживётся и вырастет. Да и вряд ли, зарывая сокровища, он считал, что вернётся за ними через десятилетия. Скорее всего, он планировал вернуться максимум через несколько лет. Тогда откуда здесь каштан? Хорошо, примем на веру, что каштан сюда бросил капитан Кейн. И примем на веру, что капитан Кейн зарыл на острове сокровища. Какова вероятность, что каштан посадили на месте, где зарыли сокровища? На самом деле — большая. Не потому что капитан Кейн посадил каштан, чтоб запомнить место. Место он и так запомнил. Скорее он бросил каштан в яму на удачу. Или в шутку. Всё это, конечно, сильно притянуто за уши. Во-первых, скорее всего, вся история про сокровища — выдумка. С другой стороны, приз достаточно серьёзный. Что я, собственно, теряю? Не найду сокровища, ну и ладно. Ничего страшного. Только вот как это проверить? Надо срубить дерево, выкорчевать пень, а потом вырыть яму. Сам я это не сделаю. Тут нужно несколько человек. И что, звать матросов? Нет. Это точно плохая идея. Во-первых, меня поднимут на смех. Хотя это я как раз легко переживу. Как ни странно это прозвучит, но будет гораздо хуже, если мы сокровища найдём. В лучшем случае меня заставят делиться. В худшем — просто прирежут. И меня, и мадам Жабо, и даже Арабеллу. Значит, оставим эту затею до лучших времён. Всё равно я отправляюсь в экспедицию. В экспедиции два сундука с золотом мне точно не пригодятся. Подведя неутешительный итог своим размышлениям, я решительно зашагал обратно.

На подходе к пещере обнаружилась какая-то нездоровая суета. Матросы толпились вокруг и размахивали оружием. Подозревая нехорошее, я ускорил шаг. Интуиция меня не подвела. Картина, что открылась мне, когда я протиснулся сквозь толпу, шокировала.

Возле скалы стояли двое. Арабелла Бишоп и какой-то неопрятный мужчина. Судя по всему, пират. Как он здесь оказался — непонятно. Пират одной рукой прижимал к себе Арабеллу, а другой держал здоровенный нож у её горла. Мужчина зыркал вокруг исподлобья, как затравленный зверь. Девушка выглядела испуганной. Бледность на её лице свидетельствовала, что она держится из последних сил. Ещё минута, и Арабелла потеряет сознание.

Больше всего меня пугала вооружённая толпа вокруг. Большинство целились в сторону пирата, но тот прикрывался девушкой. Стоит одному случайно выстрелить, как сработает инстинкт толпы, и стрелять начнут все. В этом случае у Арабеллы нет ни одного шанса. Надо было срочно заставить толпу отойти, потому что прямо сейчас главная угроза исходила именно от них.

Я шагнул вперёд, оказавшись в нескольких шагах от доморощенного террориста и заложницы. Слегка поднял руки, демонстрируя, что не вооружён.

— Любезный, — обратился я к пирату, — могу я поинтересоваться, кто вы такой и как здесь оказались?

По мере того, как я шагал к ним, пират ощутимо напрягся. Но потом, видимо, разглядел, что перед ним всего лишь подросток, у которого в руках ничего нет, и успокоился. Но отвечать не спешил.

— Всем опустить оружие, — скомандовал я, стараясь вложить в голос как можно больше твёрдости, и оглянулся.

Кое-кто даже выполнил мою команду, но далеко не все. В первых рядах я заметил капитана.

— Капитан Барт, отведите своих людей подальше отсюда. Я с этим сам разберусь.

Капитан некоторое время сверлил меня взглядом, но потом вдруг кивнул и приказал матросам уходить. Что это с ним? Хотя понятно. Кто-то другой взял на себя ответственность, и теперь, если девушка погибнет, капитан с чистой совестью скажет, что он тут не при чём.

— Ты ещё кто такой? — поразился пират.

Ну да, с его точки зрения это выглядит действительно странно. Приходит какой-то молокосос, командует, и капитан подчиняется.

— Я тот, кто хочет, чтоб никто не погиб и всё закончилось хорошо.

— Скажи своему рабу, чтоб он ушёл, — занервничал пират.

Оказалось, что пока мы разговаривали, Мбвана подошёл ближе и стал у меня за спиной. Я показал ему рукой, чтоб он отошёл. Мбвана сделал несколько шагов в сторону и остановился.

— Ты что, испугался его палки? — делано удивился я. — Ты так и не сказал, кто ты такой и чего хочешь.

— Я — боцман.

— Боцман, — обрадовался я, — так это ты обещал спустить с меня шкуру живьём?

На лице боцмана застыло изумлённое выражение.

— Я? С тебя?

— Примерно неделю назад, практически на этом самом месте, твой приятель сказал мне, что раз я взял твой сундук, то мне теперь не жить. Ты спустишь с меня шкуру живьём, — терпеливо пояснил я.

— Так это ты украл мой сундук, — взъярился боцман.

— Ага, — почти радостно ответил я.

Забалтывая пирата, я вовсю занимался телепатией. Очень необычное занятие, скажу я вам. И если с Вороном всё ожидаемо получилось, то с Арабеллой было непонятно. Я упорно смотрел ей в глаза, стараясь мысленно передать послание. Судя по её виду, она точно поняла, что я от неё что-то хочу, но вот поняла ли она, что именно? В этом я был совсем не уверен. Тем не менее я не мог отвлекать внимание пирата вечно. Рано или поздно до него дойдёт, что пока я валяю дурака, вокруг что-то происходит. Поэтому надо начинать. Я дал команду Ворону, одновременно продолжив забалтывать пирата.

— Слушай, боцман, ты не представляешь, как я тебе благодарен. Твой сундук оказался так кстати. А этот пистолет, — я указал рукой на кобуру, — просто сказка. Вот уж не думал, что на этом острове можно найти такую вещь. Ты в курсе, что мастер Базоне считается лучшим оружейником в…

Началось.

Ворон бесшумно спланировал на голову пирата и уселся ему на макушку, вцепившись острыми когтями в скальп. На этом он не успокоился, больно клюнув мужчину в голову. От неожиданности пират дёрнулся и попытался своим ножом смахнуть Ворона с головы. У меня, по-моему, даже искры из глаз посыпались от напряжения, но оказалось, что я зря сомневался в Арабелле. Как только девушка почувствовала, что ножа у горла больше нет, она тут же начала заваливаться на землю. Пират попытался её удержать левой рукой, но явно был не готов к тому, что ему придётся держать девушку на весу. Думаю, он бы в конце концов справился, но я, разогнавшись до предела, помчался в атаку. Судя по выражению лица, пират понял, что его провели, и в отчаянии попытался перехватить ножом горло Арабеллы. Я не успевал. Всё, что я успел сделать, — это выставить руку и схватиться за лезвие ножа. Острая боль обожгла правую ладонь, но отвести в сторону нож я сумел. Вот только что дальше? Всё, что я смогу, — это выиграть несколько мгновений. Я лихорадочно пытался раненой рукой нащупать пистолет в кобуре, но с ужасом понимал, что не успеваю. Сам я легко могу увернуться от пирата, но как спасти девушку?

В этот момент раздался вскрик пирата, который сменился каким-то хлюпающим звуком. Я поднял глаза и застыл. У пирата изо рта обильно текла кровь. Он пытался что-то сказать, но вместо слов получались те самые хлюпающие звуки. На самом деле меня удивило не это. Из шеи пирата слева направо торчала палка. Повернув голову налево, я увидел довольного Мбвану. Тут до меня дошло, что Мбвана своей палкой проткнул пирату шею насквозь.

Палкой? Серьёзно? Я по-новому окинул взглядом гиганта. Это сколько ж в нём силищи? И тут же другой вопрос: на что способен этот парень, если ему дать в руки нормальное копьё?

В этот момент к нам подлетели Жан и мадам Жабо. Мадам Жабо, причитая, подхватила Арабеллу на руки. Та, к моему удивлению, всё ещё была в сознании, но руки-ноги её, по-видимому, уже не слушались. Жан бестолково крутился рядом, пытаясь быть полезным, но явно не понимая, что ему делать.

— Лекаря зови, бестолочь, — прикрикнула на него мадам Жабо.

Жан нехорошо зыркнул на неё, но потом убежал за лекарем.

Оказалось, что судовой доктор и сам спешил к нам. Первым делом он осмотрел Арабеллу.

— С девушкой всё в порядке. Бедняжка просто переволновалась, — поставил он диагноз, после чего принялся инструктировать мадам Жабо. — Надо её положить где-нибудь, расслабить корсет и побрызгать на лицо водой. Ну и дайте ей попить воды. Думаю, через час она придёт в себя. Если что-то пойдёт не так, — зовите.

После чего принялся осматривать мою рану.

Мадам Жабо посмотрела на Жана, потом недовольно покачала головой и перевела взгляд на Мбвану. Сама себе кивнув, она улыбнулась гиганту и поманила того пальцем. Тот аж просиял. Тем не менее посмотрел на меня, спрашивая разрешения. Я наклонил голову, и Мбвана понёсся к мадам Жабо. Мадам Жабо кивнула Мбване. Гигант осторожно принял девушку из её рук и понёс к пещере. Мадам Жабо пошла следом.

— Вам повезло, молодой человек, сухожилия целы, — сказал доктор, осмотрев мою рану. — Сейчас обработаем вашу рану вином, потом смажем смолой и перебинтуем.

В этот момент доктор заметил похожую рану на левой руке. Та хорошо заживала, но тем не менее рана была достаточно заметной.

— А это у вас что? — удивился доктор. — Только не говорите, что вы второй рукой тоже схватились за нож.

— Нет, доктор, что вы, — усмехнулся я, — левой рукой я схватился за острие шпаги противника.

— Ну знаете, молодой человек, — нахмурился доктор, — мне говорили, что вы отличный фехтовальщик, но, если вы и дальше будете хвататься за острые предметы, однажды останетесь калекой. Или лишитесь пальцев.

— Я больше не буду, доктор, — смутился я.

— Кстати, а чем вы обработали эту рану? — указал он на мою левую руку. — Хорошо заживает.

— Я несколько часов провёл в морской воде.

— Вот как? — изумился доктор. — Как это вас так угораздило?

— Это долгая история, — постарался я отделаться от любопытного доктора.

К нам подошёл капитан Барт.

— Виконт, вы, наверное, уже в курсе, мы нашли здесь не только груз мадам Жабо, но и другой груз. Я хочу вас предупредить, что вы и мадам Жабо не можете претендовать на второй груз.

Я хотел ответить, что мы и не претендовали, но осёкся. Лучше перевести стрелки на мадам Жабо. Этот вопрос явно по её части.

— Капитан, я думаю, о подобных вопросах вам лучше поговорить с мадам Жабо. Боюсь, я недостаточно компетентен.

— Не о чем тут говорить.

— А я думаю, тут есть о чём говорить, — раздался рассерженный голос мадам Жабо.

Она вышла из каморки, где у пиратов была оборудована спальня, и присоединилась к разговору. Вокруг начала собираться толпа.

— Могу я поинтересоваться, мадам, на каком основании вы претендуете на второй груз? — взъярился капитан.

— Я не претендую, а вот мой компаньон, виконт де Ривен, очень даже претендует.

Капитан перевёл удивлённый взгляд на меня. Я молча пожал плечами. А что мне отвечать? Я и сам только что узнал, что претендую. Но возражать мадам Жабо я не стал. Я же не враг себе.

— И не только виконт де Ривен, но и Жан имеет право на долю. Он сражался с пиратами наравне со всеми, — добила капитана мадам Жабо.

Капитан окинул взглядом команду, которая, заинтересовавшись разговором, собралась вокруг нас почти вся. Видимо, он что-то такое прочёл по лицам своих людей. Потому что решил сдать назад.

— Что ж, вы правы, мадам Жабо, и виконт и Жан получат стандартную долю, — вокруг раздался одобрительный гул матросов. — Вы удовлетворены, мадам?

— Стандартную долю? — возмутилась мадам Жабо. — Позвольте напомнить, капитан, что именно виконт де Ривен вступил в поединок с капитаном Салазаром и победил его. Именно этот героический поступок переломил ход сражения. Более того, именно виконт первым перебрался на борт пиратского корабля, и благодаря этому манёвру вы смогли проломить оборону противника. Да если бы не виконт, то победа осталась бы за пиратами. И мы все сейчас были бы мертвы.

Мадам Жабо с вызовом окинула взглядом команду.

— Или скажете, что это не так?

Никто не стал возражать женщине, которая на голову возвышалась над толпой.

— Господин де Ривен — главный герой сражения. А вы хотите отделаться стандартной долей, — удовлетворённо добавила она.

— Вы что же, хотите, чтоб мы выделили виконту офицерскую долю? — возмутился капитан. — И кстати, почему это вы говорите за виконта?

— Потому, — гордо вскинула подбородок мадам Жабо, — что я представляю финансовые интересы виконта де Ривена.

— Но, если мы дадим виконту офицерскую долю, что останется нашим славным матросам? — попытался сыграть на жадности своих людей капитан.

— Не знаю, дорогой капитан, что останется вашим матросам, если вы дадите офицерскую долю моему компаньону, зато знаю, что достанется вам и вашим матросам, если вы долю не дадите. Ничего.

— Это как? — изумился капитан.

— Всё очень просто, господа, — обратилась мадам Жабо к присутствующим. — Поскольку законный владелец груза известен, это торговцы с Барбудоса, то по правилам в таких случаях груз должен быть доставлен на суд губернатора острова Зангиджар. Суд, а проще говоря, губернатор будет решать, как справедливо разделить груз между вами и законными владельцами.

— Да? — заинтересовался капитан. — И как обычно суд решает?

— На усмотрение губернатора, — торжественно заявила мадам Жабо. — Иногда владельцам передают две трети груза, иногда половину.

— А при чём тут виконт? — поинтересовался помощник капитана.

— А виконт является близким другом дочери губернатора, вхож в дом губернатора и вообще в замечательных отношениях с губернатором. И если вы, господа, хотите, чтоб суд присудил вам долю побольше, то вы должны дать понять губернатору, что виконт получит максимум возможного. Я бы сказала две офицерские доли.

— Две доли? — возмутился капитан Барт.

Поднялся невообразимый шум. Народ галдел на все лады. Кто-то был согласен с мадам Жабо, кто-то нет. В итоге капитан объявил, что офицеры и мадам Жабо проведут переговоры, на которых всё решат. Переговоры были назначены через полчаса.

Пользуясь затишьем, я отвёл мадам Жабо в сторону.

— Мадам Жабо, — начал я осторожно, — мне кажется, вы не просто так хлопочете вокруг мадемуазель Бишоп. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, у вас есть какой-то корыстный интерес.

— Конечно, у меня есть корыстный интерес, — посмотрела на меня мадам Жабо удивлённо.

Дескать, как ты мог сомневаться, что я что-то делаю просто так.

— Вот как, — разозлился я. — Могу я в таком случае узнать, что вы задумали?

— Это же очевидно, дорогой виконт. Торговый дом Жабо давно пытается открыть своё отделение на Барбудосе. Однако начальник канцелярии губернатора просит за разрешение неприлично много. Теперь же всё изменится. Я намерена лично доставить мадемуазель Бишоп на Барбудос. Уверена, мадемуазель Бишоп пригласит меня погостить у неё. То есть я стану гостьей в губернаторском доме. Уверяю вас, что в статусе гостьи губернатора я получу разрешение на открытие отделения легко и просто.

— Хм… — поразился я деловой хватке этой женщины.

А собственно, почему я должен возражать? В отличие от капитана Барта, мадам Жабо не собирается требовать выкуп за Арабеллу, она просто заводит полезные связи.

— Мадам Жабо, видимо, я должен извиниться перед вами. Дело в том, что наш славный капитан задумал было требовать выкуп с губернатора Барбудоса, и я грешным делом решил, что вы тоже задумали нечто столь же возмутительное.

— Ну что вы, виконт, — засмеялась мадам Жабо, — мы честные торговцы и подобными делами не занимаемся.

— А кстати, — лукаво посмотрела она на меня, — не боитесь, что мадемуазель Изабель будет крайне недовольна вашей дружбой с Арабеллой Бишоп?

— С чего это? — удивился я.

— С чего? — засмеялась мадам Жабо. — Я всё время забываю, что вы, виконт, пока ещё ребёнок. Только не обижайтесь на меня.

— Я не обижаюсь, мадам Жабо, просто удивляюсь.

— Что же, будем надеяться, что я ошибаюсь.

Глава 8

Мы с мадам Жабо прогуливались под руку по окрестностям пещеры. Я уже привык к тому, как комично выглядит наша парочка, и не обращал на это внимания. Жан и Мбвана остались приглядывать за Арабеллой. Ворон, внёсший решающий вклад в сражение, теперь важно восседал у меня на плече. Я время от времени поглаживал его по голове, хотя для этого и приходилось неудобно выворачивать руку. Ну да ничего. Заслужил.

Что-то в рассказе мадам Жабо зацепило меня, и я анализировал её слова, пытаясь понять, что. Наконец до меня дошло.

— Мадам Жабо, вы сказали, что начальник канцелярии Барбудоса просит слишком много. Вы имели в виду взятку?

— Ну конечно, виконт, а что же ещё.

— А такая ситуация на всех островах?

— Вы имеете в виду, везде ли берут взятки? Более-менее везде одно и то же.

— Так получается, наш начальник канцелярии майор Рошан тоже берёт взятки?

Лицо мадам Жабо посерьёзнело.

— Виконт, я знаю, у меня репутация болтушки. Я действительно люблю посплетничать. Но есть темы, на которые я бы не стала болтать.

Ничего себе. То есть главная сплетница Зангиджара, оказывается, умеет держать язык за зубами, когда надо.

— Мадам Жабо, тогда позвольте мне задать вопрос по-другому. Как вы думаете, майор Рошан может потратить сто золотых на… ну, допустим, на прихоть?

— Дорогой виконт, я так понимаю, вы не просто так спрашиваете. Давайте сделаем так: вы мне расскажете, в чём дело, а я постараюсь вам ответить. Поверьте, виконт, мне вы можете полностью доверять. С того самого дня, когда вы спасли нашу семью, у вас нет друга надёжнее меня.

Хм… и что делать? Рассказать? Как-то не хочется. С другой стороны, а что я, собственно, теряю? И я рассказал мадам Жабо о моём несостоявшемся убийстве.

Мадам Жабо некоторое время шла молча, обдумывая услышанное.

— Сто золотых на нашем острове — это большая сумма. Такие деньги есть не у многих. Если не считать торговцев, которые тут ни при чём, то остаётся, собственно, два человека. Губернатор и майор Рошан. Губернатору ваша смерть ни к чему. Вы наверняка в курсе, что губернатор прочит вас в женихи своей дочери. В наше время удачно выдать дочь замуж — это огромная проблема. Так что губернатору вы нужны живой и здоровый. Что касается майора Рошана… Этому человеку незачем вас убивать. И уж тем более он не потратит на это аж сто золотых. Не потому, что у него таких денег нет. Просто майор Рошан отличается некоторой прижимистостью. И тратить такие деньги на такую глупость…

Но у майора Рошана есть серьёзный покровитель в Меровиле. Я не знаю, кто, но кто-то серьёзный. Губернатор давно мечтает избавиться от своего начальника канцелярии, но у него не получается. Вы не думали, виконт, что нити этого покушения тянутся в Меровиль?

— Кому есть дело до меня в Меровиле? — удивился я.

— Ну, до вас лично может никому дела и нет, а вот до графства де Ривен, думаю, многим есть дело.

— Так у графства наверняка давно новый хозяин. Кто оставит целое графство бесхозным?

— Вы правы, виконт, и не правы одновременно. Пока жив хотя бы один де Ривен, вы можете претендовать на графство. Назначить новых де Ривенов не получится. Вот если род де Ривенов прервётся, тогда графство можно раздробить на баронства, переименовать или ещё что-то придумать.

— Да? — удивился я. — А кто сейчас управляет графством?

— Управляющий, назначенный королём или вашим сеньором. У графов де Ривен был сеньор?

— Да, графство де Ривен входит в герцогство Амбуазское.

— Ну вот. Значит, управляющего назначил либо король, либо герцог Амбуазский.

— И вы думаете, этот управляющий пытается меня убить?

— Не обязательно. Вполне возможно, что управляющий просто управляет. Если верно предположение, что вас хотят убить из-за графства, то это пытается сделать тот, кто планирует получить это графство после вашей смерти.

— И этот кто-то действует руками майора Рошана?

— И снова не обязательно. Но возможно. Вас хотели убить почти сразу после дуэли. То есть сразу после того, как вы громко о себе заявили. Возможно, про вас вообще забыли, а вы напомнили. Только вот в чём проблема. Передать письмо с приказом вас убить можно быстро. Достаточно задействовать голубиную почту. А передать сто золотых гораздо сложнее. Тот, кто заплатил убийце, заплатил собственными деньгами.

— Значит, всё-таки майор Рошан, — сделал я вывод.

— Не спешите с выводами, виконт. Такой вариант вполне возможен, но всё может оказаться гораздо сложнее.

— Но у майора Рошана такие деньги есть.

— О, у майора Рошана с деньгами всё хорошо. Майор Рошан — один из богатейших людей в нашей колонии.

Мадам Жабо позвали к капитану.

— Пожелать вам удачи? — спросил я.

— Бросьте, виконт. Это же военные. Они в деловых переговорах, как дети. Можете не сомневаться, ваши интересы будут учтены в полном объёме.

— Вы правда добьётесь двух офицерских долей? — удивился я.

— Нет, конечно, виконт, ну что вы. Первое правило переговоров: чем больше попросишь, тем больше получишь. Две офицерские доли вам никто не даст. Вот за одну могу поручиться.

Мадам одарила меня хищной улыбкой и пошла к капитану. А я остался в задумчивости. Меньше всего меня сейчас интересовали доли.

— Что скажешь? — спросил я Ворона.

Тот мой вопрос проигнорировал и принялся чистить пёрышки.

— Думаешь, тебя это не касается? А вот меня, в отличие от тебя, заинтересовала такая штука, как голубиная почта.

Ворон слегка оживился, но не более того.

— Значит, майор Рошан работает на кого-то влиятельного. Интересно было бы узнать, на кого, — пробормотал я.

Из пещеры появилась Арабелла. Она всё ещё нетвёрдо стояла на ногах, но целеустремлённо направилась в мою сторону.

— Вы уже пришли в себя, Арабелла? Может, вам стоило ещё полежать?

— Я боюсь оставаться одна, Антуан, — объяснила она. — Не поймите меня превратно, но я теперь от вас ни на шаг не отойду.

— Значит, ближайшее время я проведу в замечательной компании, — заметил я и протянул девушке руку.

Теперь мы прогуливались с Арабеллой по тому же маршруту. Мбвана важно шагал сзади, а Жан пристроился в тенечке на бревне.

Я шёл всё так же, погружённый в свои мысли. Девушка тоже молчала.

— Антуан, вы, рискуя собой, спасли мне жизнь, — вдруг сказала Арабелла.

Я не сразу понял, о чём она.

— Я не сделал ничего особенного, Арабелла. Любой на моём месте поступил бы так же.

— Сомневаюсь, что любой поступил бы так же, — заметила Арабелла.

— Ну хорошо, скажу по-другому: любой нормальный мужчина на моём месте поступил бы так же.

— Возможно, вы и правы, Антуан, вот только жизнь мне спас не любой, а именно вы. Поверьте, я этого не забуду. Скажите мне, Антуан, только честно, есть что-то, что я могу для вас сделать?

— Ну, я думаю, Арабелла, что вам стоит наградить моего Ворона. Подсказываю: он любит сушёное мясо.

Арабелла рассмеялась на мою немудрёную шутку.

— А что касается меня, то достаточной наградой является то, что в этом мире одна не в меру прекрасная особа осталась цела и невредима.

— Антуан, Антуан, — укоризненно сказала мне Арабелла, — мне ведь известно, что у вас есть невеста. Дочь губернатора Зангиджара, если я не ошибаюсь.

— И что? — удивился я. — Наличие невесты, настоящей или мнимой, никак не мешает мне чисто эстетически восхищаться женской красотой.

— Ну разве что чисто эстетически, — засмеялась Арабелла. — Но что это за странное выражение — настоящей или мнимой? У вас есть невеста или нет?

— Сложно так сразу сказать, невеста мне Изабель или нет. Правильнее сказать, что мы в процессе перехода.

— В процессе перехода? — округлила глаза девушка. — Это как?

— Это очень просто, Арабелла. Представьте два состояния. Первое: Антуан и Изабель — друзья детства. Второе: Антуан и Изабель — жених и невеста. Вот мы находимся в процессе перехода из одного состояния в другое.

— Как это не романтично, Антуан. Просто ужас, как не романтично. И почему вы не ускорите переход из одного состояния в другое?

Я поморщился.

— Простите, Антуан, я, кажется, вмешиваюсь не в своё дело, — вдруг посерьёзнела девушка.

— Да дело не в этом, — махнул рукой я. — Видите ли, Арабелла, я просто не хотел вам говорить. Дело в том, что я ссыльный.

— Вот как, — изумилась девушка. — Тогда это многое объясняет.

Она замолчала и какое-то время сосредоточенно о чём-то думала.

— В любом случае, Антуан, я хочу, чтобы вы знали. Теперь у вас есть друг в моём лице. Друг, на которого вы можете рассчитывать.

— А я думал, у меня есть кузина? — улыбнулся я.

— Ну если хотите, то ничего не имею против, дорогой кузен, — засмеялась девушка в ответ.

Торги между мадам Жабо и капитаном шли долго. Но всё когда-нибудь заканчивается. Мадам Жабо присоединилась к нам. Судя по её довольному лицу, у неё получилось отстоять свою позицию. Вернее, мою позицию. Не совсем понимаю, зачем она так старается ради меня. Хотя… понять, в общем-то, не трудно. Зато капитан и его люди выглядели выжатыми досуха.

Я слушал мадам Жабо, кивая и улыбаясь в нужных местах. Во-первых, товары мадам Жабо будут грузить в первую очередь. За вторым грузом наш «Морской Конь» сделает ещё один рейс. На всякий случай капитан оставит в пещере вооружённую охрану. Надеюсь, эти ребята не будут такими же безалаберными, как пиратская охрана. Во-вторых, мне выделят одну офицерскую долю, а Жану — одну стандартную. То есть капитан получает двадцать процентов, два офицера — по десять, на мою долю приходится ещё десять. Оставшиеся пятьдесят делятся поровну на всю команду плюс Жан. Плохая новость заключалась в том, что Мбвану посчитали как часть моей доли. Его оценили в один золотой, что, по-видимому, немного. Мою долю мадам Жабо забрала товаром. Как она нам объяснила, никто на Зангиджаре не даст за товар нормальную цену, а торговый дом Жабо возьмёт на себя перевозку товаров в Меровиль с последующей продажей. Я оживился, только когда мадам начала всё переводить в деньги. По оценке мадам Жабо, моя доля после продажи составит около восьми тысяч золотом. Это помимо тех тридцати тысяч, что мне обещали за груз мадам Жабо. По моим нынешним меркам — сумасшедшие деньги. Но потом.

На мой вопрос, нельзя ли сделать так, чтобы я получил какие-нибудь деньги сейчас, мадам Жабо пообещала выдать мне кредит от торгового дома Жабо с погашением после продажи моей доли товаров. По-моему, это была шикарная сделка. Когда же меня спросили, какой именно кредит мне нужен, я немного подвис. Мне нужно готовиться к экспедиции, но это вряд ли будет стоить прям сумасшедших денег. Подозреваю, что на эти цели мне с избытком хватит тех денег, что у меня уже есть. Ещё надо восстановить дом, но кто этим будет заниматься? Мадам Жабо сказала, что готова взять это на себя. Расходы она вычтет из моей доли. Получается, что живые деньги мне как бы и не нужны. В любом случае возможность получить кредит я за собой всё-таки сохранил.

Тем временем началась погрузка корабля, которая продлилась до глубокой ночи. Отправляться в путь ночью капитан не захотел, так что ночевать пришлось на корабле. Честно говоря, я бы лучше остался ночевать на острове. Но Арабелла отказывалась оставаться, а найти ей приличное место на острове не представлялось возможным. Так что пришлось отправиться на корабль вместе со всеми. Поскольку наша с Жаном каюта была занята, ночевали мы на палубе. В общем, не так страшно, как звучит. Даже наоборот. В этом климате ночевать под открытым небом даже приятно.

Рано утром корабль отправился в плавание. Первый день получился ничем не примечательным. Примерно по часу после завтрака, обеда и ужина я гулял по палубе, сопровождая дам, и вёл с ними ни к чему не обязывающие разговоры. В остальное время бездельничал. От нечего делать принялся за физические упражнения. Отжимания, подтягивания и тому подобное. Каково было моё удивление, когда параметр силы вырос до шести единиц. Теперь мои параметры выглядели так:

Виконт де Ривен. Уровень: 0. До следующего уровня — 50 осколков восхождения. В наличии 50 осколков восхождения. Характеристики: Интеллект — 8. Сила — 6. Ловкость — 10. Выносливость — 6. Заклинания: Сила жизни растений — 0. Стрела праха — 0.

Ни за что не поверю, что пара тренировок может прокачать параметр на единичку. Скорее время пришло. Я же сам говорил: в моём возрасте сила и выносливость растут сами по себе. На всякий случай глянул параметры Ворона. Оказалось, что у него тоже выросли сила и выносливость.

Ворон. Уровень: 4. До следующего уровня — 500 осколков восхождения. Характеристики: Сила — 2. Ловкость — 2. Выносливость — 3. Интеллект — 4. Заклинания: Искра — 3 уровень. Огненный шар — 1 уровень.

Не зря мне казалось, что он стал немного крупнее. Я обрадовался так, что едва не расхохотался. Особенно мне понравилась мысль, что параметры можно прокачивать тренировками.

К вечеру погода начала портиться, волнение на море усилилось. Ночью пошёл мелкий противный дождь, который под утро и вовсе превратился в ливень. К счастью, недолгий.

Мы сидели на палубе и пытались кутаться в какой-то кусок парусины, который где-то нашёл Жан. Мбвана стоически переносил неудобства. Жан явно мёрз, кутался в промокшую ткань и тихо шептал себе под нос что-то матерное. Мне тоже хотелось от души материться, но я старался не ронять своё достоинство перед подчинёнными. Всё-таки аристократ. Поэтому брал пример с Мбваны. Насколько это у меня получалось — вопрос. Про себя же повторял известную в моём мире максиму: никакое доброе дело не останется безнаказанным.

Когда ливень утих, стало возможно говорить, и я спросил Жана:

— Злишься на меня?

— Нет, — довольно спокойно ответил мой слуга.

— Да ладно, — не поверил я.

— Не злюсь, ваша милость. Я думаю так. Мы отправляемся в такие места, откуда мало кто возвращается живым. Там нам понадобится удача и помощь Всевышнего. — Он посмотрел на затянутое тучами небо. — Мы сделали доброе дело. Как думаете, ваша милость, много ли добрых дел я делал в жизни?

Я пожал плечами.

— Вот и я думаю, что немного. А Всевышний помогает тем, кто делает добрые дела. И чем сложнее это доброе дело сделать, тем выше там на небе ценится поступок. Так что, возможно, мы этой ночью ту чашу весов, на которой там наверху меряют, чуточку сдвинули в свою пользу. В нашем путешествии это очень важно. А то, что сейчас холодно и сыро… вы уж поверьте, ваша милость, мне не раз и не два приходилось ночевать в куда более худших условиях. И ничего. Так что ещё одна неприятная ночь — небольшая цена за то, чтоб девочка не стала калекой. Разве вы не так же думаете, ваша милость?

Ну, ничего себе философию развёл бывший каторжник. Вот уж от кого не ожидал. И самое главное — просто так от его слов не отмахнуться. Что-то в этом есть. Тут я понял, что Жан замер, ожидая моего ответа. Видимо, для него это было важно.

— Я думаю, Жан, что ты сказал именно то, что я думаю по этому поводу, только немного другими словами.

— А вы какими словами думаете, ваша милость?

— Я тебе уже говорил, Жан. Если у тебя есть возможность помочь тому, кто слабее, особенно детям, — помоги. Мы ведь часто проходим мимо не потому, что не можем помочь, а потому, что нам лень. Или потому, что так не принято. Окружающие не поймут. Так вот, не надо лениться и плевать на тех, кто не поймёт. Можешь помочь — помоги. Добро и зло, которые мы делаем, имеют свойство возвращаться. Я понятно объяснил?

Жан немного подумал, а потом кивнул.

— Вы всё правильно сказали, ваша милость. Вы сказали то же самое, но другими словами. Не всё, что вы сказали, я понял, но чувствую, что вы правы.

На рассвете вдалеке показался Зангиджар.

Глава 9

Остров встречал нас… да никак. Ни тебе оркестра, ни красной ковровой дорожки. Никому до нас не было дела. С момента, как я увидел остров на горизонте, прошло прилично времени, так что высаживались на берег мы уже во второй половине дня. Была и хорошая новость. Как это часто бывает в этих краях, погода наладилась практически моментально. Так что мы успели обсохнуть. О неудобствах этой ночи, кроме мятой одежды, ничего не напоминало.

Первым делом надо было пристроить Арабеллу, поэтому, несмотря на возражения мадам Жабо, мы отправились к губернатору. Мадам Жабо не оставила надежды устроить Арабеллу у себя, так что отправилась с нами. Капитан Барт, не найдя графа де Монфора в порту, также увязался с нами. Всю дорогу он кидал на меня опасливые взгляды. Видимо, побаивался, что я расскажу графу о его попытке потребовать выкуп за племянницу губернатора Барбудоса.

Губернатор встретил нас со всем радушием провинциального дворянина. Нас тут же хотели усадить за стол. Однако я был уверен, что Арабелле нужно сначала привести себя в порядок. Девушка, кстати, по-прежнему старалась не отходить от меня ни на шаг. Она держала меня под руку, хотя, правильнее сказать, вцепилась в меня мёртвой хваткой. Её можно понять. Вдруг губернатор тоже решит, что племянница губернатора Барбудоса — отличный товар для торгов.

Именно в таком виде нас застала Изабель. Увидев меня, Изабель сначала заулыбалась. Но вид Арабеллы, которая держалась за меня как утопающий за соломинку, её озадачил. А потом в глазах Изабель начали сверкать молнии.

Ого, она и так умеет.

Мадам Жабо незаметно толкнула меня локтем и усмехнулась, мол, что я говорила. Я представил Арабеллу Бишоп хозяевам, потом рассказал её грустную историю и закончил тем, что попросил Изабель позаботиться об Арабелле. Изабель с некоторым сомнением во взгляде предложила Арабелле пойти с ней.

Граф де Монфор с загадочной улыбкой тут же потребовал от меня подробного рассказа о моих подвигах. Так и сказал: требую рассказа о ваших подвигах, виконт. Куда деваться? Пришлось рассказывать. Каждый раз, когда я пытался уйти от рассказа обо мне, мадам Жабо меня бесцеремонно прерывала и начинала живописать в эпическом стиле. Я у неё получался античным героем, который сокрушал врагов налево и направо. Как ни странно, капитан Барт, слащаво улыбаясь, поддакивал. Иногда вставлял пояснения, из которых следовало, что античный герой разил не просто так, а под отеческим присмотром старшего товарища. Пару раз я чуть не расхохотался. И граф де Монфор, и губернатор выглядели довольными, как будто только что выиграли пари.

Между делом я рассказал графу де Монфору, что нашёл человека, который, кажется, родом из тех самых краёв, куда мы собираемся. Граф тут же захотел увидеть Мбвану, и я отправился за ним. Мбвану и Жана я оставил у входа в дом губернатора. Ворон, кстати, улетел раньше всех. По моим ощущениям, он сейчас находился где-то в районе хижины Кембы. Прихватив с собой Мбвану и Жана — не оставлять же Жана одного, — я вернулся в дом.

Как раз к этому моменту вернулись дамы. Арабелла успела освежиться и переодеться. Было заметно, что девушка похорошела. Однако Изабель явно решила затмить ютландку. Она тоже переоделась и выглядела великолепно. Арабелла на её фоне терялась. Я смотрел на свою подругу детства восхищённым взглядом, и та, довольная произведённым на меня эффектом, похорошела ещё больше. Красавица. Ничего не скажешь. Пожалуй, зря я брыкаюсь. Где я ещё такую девушку найду?

Изабель, увидев Мбвану, испуганно распахнула глаза. Ну да, мой новый слуга умел производить впечатление. Особенно когда скалился, демонстрируя свои акульи зубы. Я бы запретил ему это делать, но не знал, как до него эту мысль донести. За те пару дней, что мы провели вместе, я обучил его нескольким словам по-лауренски, так что совсем простые команды он понимал. Но не более того.

Граф с губернатором тоже впечатлились. Хотя реакция у них была разной. Что, в общем, понятно. В отличие от графа, губернатору не надо было идти с этим гигантом в одном отряде.

— Виконт, не боитесь, что ваш новый раб нас всех ночью прирежет? — спросил он, посмеиваясь.

— Полагаю, граф, что там, куда мы идём, таких много. Так что прирезать нас есть кому, — пошутил я в ответ.

Потом перешёл на более серьёзный тон.

— На самом деле я не могу поручиться за этого парня. Но если он действительно знает окрестности водопада Нгала-Мбе, то его помощь может быть неоценимой. А что касается безопасности, то у Мбваны была возможность напасть. И не одна. Но он, наоборот, проявил себя с самой лучшей стороны.

— Мбвана вместе с Антуаном спасли мне жизнь, — высказалась в защиту дикаря Арабелла.

— Антуаном? — недовольно переспросила Изабель. — Вы называете виконта де Ривена просто Антуаном?

— Да, Изабель, — поспешил вмешаться я. — Мадемуазель Бишоп называет меня просто Антуаном, а я зову её просто Арабелла. Мы довольно близко подружились за время путешествия.

— Близко, значит, — многообещающим голосом сказала Изабель.

— Или я не зря брыкаюсь? — подумалось мне. — Мы ещё даже не помолвлены, а уже сцены ревности. Оно мне надо, такое счастье?

Я посмотрел на Изабель крайне недовольным взглядом. Та смутилась и отвела взгляд.

— Ну что же, дамы и господа, прошу всех к столу, — поспешил замять неловкость губернатор.

Я пытался улучить момент, чтоб поговорить с Изабель наедине, но Арабелла по-прежнему старалась держаться поближе ко мне. Мы так и сели за стол. Справа от меня Изабель, слева Арабелла. Жана и Мбвану отправили на кухню, где им накрыли отдельно.

Мадам Жабо аккуратно попыталась забросить идею, что, мол, Арабелле будет удобнее остановиться у неё. Но понимания у губернатора она не нашла. Господин де Монтиньяк в категоричном тоне заявил, что племянница губернатора Барбудоса будет жить в его доме и другие варианты просто не рассматриваются. Тем более что ей будет комфортнее со своей сверстницей Изабель. С последним утверждением, думаю, могли бы поспорить многие. Но почему-то никто возможностью не воспользовался.

Мадам Жабо, посидев для приличия какое-то время, удалилась под предлогом того, что ей нужно повидать своего больного мужа. Но перед уходом каким-то хитрым образом добилась от губернатора приглашения каждый день посещать мадемуазель Бишоп, с которой она подружилась «как с родной».

Пока мадам Жабо прощалась с «ставшей родной» Арабеллой, мне удалось улучить момент и отвести Изабель в сторону.

— Ты что творишь? — зло спросил я девушку.

Это было в первый раз, когда я позволил себе сказать ей «ты». И девушка растерялась. Я же для себя решил: или Изабель сейчас сделает правильные выводы, или… ну, в общем, Изабель — чудесная девушка и легко найдёт себе другого жениха. Девушка, видимо, что-то такое поняла, поэтому выглядела немного испуганно.

— Изабель, я очень рассчитываю, что ты когда-нибудь станешь гостеприимной хозяйкой. И к моим друзьям будешь относиться как к своим друзьям. Иначе… я даже не знаю.

Интересно, как она отреагирует? С одной стороны, с чего вдруг какой-то ссыльный её отчитывает. Да ещё позволяет себе говорить ей «ты». С другой стороны, раз отчитывает и говорит «ты», значит, считает, что имеет право. А кто имеет такое право? К тому же… я, конечно, не сказал, что рассчитываю на то, что Изабель станет гостеприимной хозяйкой моего дома, но полагаю, этот момент вполне себе читался.

— Извини, Антуан, — тоже перешла на «ты» девушка. — Просто, когда я увидела, что вы рядом… что-то на меня нашло, и я не сдержалась.

— Мы с Арабеллой просто друзья. Ничего больше.

— Правда?

— Да, конечно, правда. Когда это я тебе врал?

Девушка несмело улыбнулась.

— Кстати, Изабель, имей в виду, Арабелла аж дважды побывала в плену у пиратов и теперь до ужаса боится всего на свете. Например, что здесь с ней сделают что-то плохое. Постарайся убедить её, что в этом доме ей ничего не грозит. И папу попроси о том же. Если тебе, конечно, не трудно.

— Нетрудно, — уже смелее улыбнулась девушка.

— Ну вот и славно.

— Мадемуазель де Монтиньяк, что вам привезти из древнего города? — спросил я громко.

Изабель засмеялась и ничего не ответила. Мы вернулись к столу.

Вечер закончился на весёлой ноте, и я наконец отправился домой. Радостная Инес накрыла на стол, и мне пришлось ужинать во второй раз, одновременно рассказывая девушке о своих приключениях.

В доме между тем произошли изменения к лучшему. Наш большой обеденный стол починили. В доме появилась новая кровать, несколько стульев и пара кресел. Кровать мы с Инес тут же опробовали. Был момент, когда я думал, что всё, кровать испытания не прошла, но обошлось.

Следующие дни были полностью посвящены подготовке к экспедиции. Основные проблемы были связаны с Мбваной. Во-первых, я боялся, что он откажется надевать сапоги и штаны, но нет. Мбване идея, что он будет одет так же, как и я, очень понравилась. Так что, когда я вручил ему свёрток с одеждой и показал, как её на себя надевать, наш гигант с видимым удовольствием облачился в штаны и рубаху. С сапогами вышла отдельная эпопея. Сапожник, сняв мерки, почесал голову и потребовал цену чуть не вдвое выше обычной. Дескать, на такие сапоги материала уйдёт в два раза больше. Ну и за срочность тоже пришлось доплачивать. Но в конце концов и этот вопрос разрешился. Мбване сапоги не понравились. Сначала он не хотел их надевать. Когда я кое-как объяснил ему знаками, что кожа сапог может защитить не только от острых камней и колючек, но и от змей и прочих гадов, Мбвана внял доводам и примерил сапоги. Новая обувь доставляла ему дискомфорт, и мы решили, что сапоги он наденет, когда в этом возникнет нужда, а пока будет ходить босиком.

Отдельно встал вопрос с оружием для моего гиганта. Огнестрельное оружие я ему решил не давать. Во-первых, я не настолько ему доверял, а во-вторых, стрельбе из ружья ещё надо учиться. Вон, Жан почти каждый день упражнялся в стрельбе. Извёл кучу пороха, но нормально стрелять так и не научился. Но вернёмся к Мбване. С того самого момента, как Мбвана проделал этот трюк и прикончил боцмана палкой, стало понятно, что нашему гиганту нужно копьё. Я долго его допытывал, каким должно быть идеальное копьё. Общались мы знаками и рисунками, которые чертили на песке. Мбвана не понимал, в чём проблема. Он взял тесак, ушёл в джунгли и принёс оттуда новую палку, которую не только заточил, но и обжёг конец. Мол, вот такая штука мне нужна. Я ему объяснял, что со стальным наконечником копьё получится куда круче. Но уровень коммуникации между нами всё ещё был печально низок. В итоге я пошёл на компромисс и заказал копьё, частично опираясь на то, что смог понять из путаных объяснений Мбваны, частично исходя из собственных представлений о прекрасном.

Копьё получилось шикарное. Древко из железного дерева, заполированное и обитое медными кольцами в нескольких местах. Листовидный наконечник длиной сантиметров тридцать представлял собой обоюдоострый клинок, которым при случае можно было рубить. Плюс небольшая перекладина в том месте, где древко переходит в наконечник. Общая длина — примерно два метра двадцать сантиметров. То есть, когда Мбвана брал копьё в руки, оно было сантиметров на десять выше него.

Мой чернокожий слуга обрадовался этой штуке, как лучшему подарку, какой получал в жизни. Он часами любовался на своё копьё и не хотел выпускать его из рук. И так достаточно острый наконечник он заточил до состояния бритвы и ежедневно подолгу полировал его. В общем, у человека случился маленький праздник.

Сам же я в это время улаживал финансовые дела и прощался с девушками. Да, ещё помногу тренировался, в основном налегая на силовые упражнения. Почему-то мне казалось, что прокачать таким образом силу проще всего.

Решение финансовых вопросов свелось к тому, что я подписал кучу доверенностей на торговый дом Жабо. Поначалу мне было страшновато, но потом понял, что все мои, так сказать, капиталы, по большому счёту, сводятся к обещаниям мадам Жабо. Нет, я не сомневался в её словах, просто если весь твой капитал существует на словах, то перенести его на бумагу — не такая уж глупая идея. Теперь я был компаньоном торгового дома Жабо в одном вопросе и передал права на управление другой частью имущества. Ко всему прочему я передал мадам Жабо права на управление моим домом. Вернее, право на ремонт, но такого права вроде бы не существует, поэтому — право на управление.

Перед отъездом надо было позаботиться о моих женщинах. Начал я с простого. Передал Луизе двадцать пять золотых, заявив, что это её доля от трофеев, взятых с касталийцев, которых мы убили в ту памятную ночь. Девушка сначала посмеялась над моей неуклюжей попыткой оставить ей деньги под благовидным предлогом, а потом вдруг разрыдалась. Я долго не мог понять, что с ней случилось. В процессе осторожных расспросов выяснилось, что девушка решила, будто я её бросаю, а эти деньги — что-то вроде отступных. Вообще что значит «бросаю»? У нас что, какие-то официальные отношения, чтоб я её бросал? Немного подумав, понял, что да, у нас отношения. Вот жеж… и что теперь делать? Что делать, за меня решила Луиза. Она взяла с меня обещание, что я её не брошу. Как она себе это представляла, я не знаю, но пообещал. А чтоб она совсем успокоилась, передал ей ещё двадцать пять золотых, на этот раз на хранение. Дескать, мало ли что может произойти. Я в любой момент могу вернуться в то самое состояние, с которого начал. То есть стать нищим мальчишкой с голодным взглядом. Вот на этот случай у меня теперь есть заначка, которую я доверяю близкому мне человеку. Луиза прониклась и успокоилась. Слишком большая сумма денег произвела на неё впечатление. В её понимании такие деньжищи абы кому не доверяют. А значит, я не собираюсь её бросать.

С Инес всё было гораздо сложнее и проще одновременно. Проще, потому что двадцать пять золотых она приняла как должное. В её понимании её мужчина обязан о ней заботиться. А то, что денег получилось много, так это просто у неё хороший мужчина, вот и всё. Вторые двадцать пять золотых она приняла на хранение также безропотно. Мужчина поручил хранить, значит, будет хранить. С этой стороны всё было хорошо, но вот что делать с ней самой? В моё отсутствие с ней могло произойти всё что угодно. Вплоть до похищения с последующей продажей в рабство. Даже думать о таком не хочу, но перспектива вполне реальная. Надо было оставить Инес кому-то на попечение. Варианта было ровно два. Или мадам Жабо, или Изабель. Подумав, я решил, что мадам Жабо не подойдёт. Что ни делай, мадам Жабо будет воспринимать Инес как моё имущество и не более. То есть если ей придёт в голову наказать Инес, она не моргнув глазом прикажет её выпороть. Или ещё что-то в этом духе. Значит, остаётся Изабель. Было, конечно, нечто циничное в том, чтоб поручить Изабель заботу об Инес. Но куда деваться? Удобный случай представился совсем скоро. Губернатор давал прощальный ужин по случаю нашего отплытия.

В этот раз графа де Монфора сопровождал невысокий тщедушный человек, одетый в чёрный камзол без каких-либо украшений. Его представили как отца Жерома Валье. Преподавателя иезуитского коллежа в Меровиле. Профессора теологии и гуманитарных наук. Специалиста по древностям. Как интересно. То есть в составе нашей экспедиции есть некий аналог археолога? С одной стороны, это хорошо. А с другой… надо быть осторожнее с этим отцом Жеромом. Не дай бог, он заметит, что Ворон у нас совсем не обычный.

Отец Жером смотрел на окружающих умными холодными глазами. К еде и вину особого интереса не проявлял. На девушек тоже не поглядывал. Надеюсь, не фанатик. На вид лет сорок или около того. Впрочем, что-то мне подсказывает, что я ещё успею на него налюбоваться.

Перед ужином я улучил момент и увлёк девушек в сторону. Мне надо было поговорить с Изабель по поводу Инес. А шушукаться один на один было бы неприлично. Арабелла здесь оказалась очень кстати. Шушукаться втроём совсем не то же самое, что вдвоём.

— Изабель, — начал я почти торжественно, — у меня к вам большая просьба. Вернее, поручение. Вернее, просьба в виде поручения.

— Я внимательно слушаю вас, Антуан, — хихикнула девушка на моё нескладное начало речи и весело глянула на Арабеллу.

За прошедшие несколько дней лёд между девушками растаял, и они вели себя как лучшие подруги.

— Это касается моей служанки, Инес. Не знаю, помните вы или нет, но моя мама как-то спасла туземную девчушку от рабства и оставила у себя в качестве служанки.

— Что-то такое помню, — согласилась Изабель и посерьёзнела, услышав про мою маму.

— Так вот, девушка до сих пор служит у меня в доме. В память о моей матушке я стараюсь о ней заботиться.

— Понимаю, — кивнула головой Изабель.

— Моя матушка была очень добра к Инес и позволяла ей многое. Инес стала практически членом нашей семьи. Сейчас, когда я уезжаю, я беспокоюсь за неё. Туземная девушка, которая ходит в платье белой женщины и не привыкла рабски склонять голову перед белыми. У неё могут быть проблемы. Вы ведь понимаете, о чём я.

— Кажется, понимаю, — неуверенно ответила Изабель.

— В общем, я прошу вас, пока меня не будет, взять Инес к себе и обращаться с ней скорее как с белой служанкой. Мне просто больше некого об этом просить.

— Конечно, Антуан, не переживайте. Я позабочусь об Инес.

— Отлично, — просиял я. — Тогда завтра Инес проводит наш корабль, а потом отправится к вам. И вы с ней обо всём договоритесь.

— Антуан, — укоризненно сказала мне девушка, — мы с Арабеллой, конечно же, тоже придём проводить ваш корабль. Как вы могли в этом усомниться? Так что прямо в порту познакомите меня с вашей служанкой.

— Это же отлично, — просиял я.

Решив наконец последнюю проблему, я с чистой совестью проводил девушек к столу.

Глава 10

Провожать наш корабль вышли лучшие люди города. К ним решил присоединиться и остальной люд, так что толпа в порту собралась знатная. Отец Жером торжественно прочитал молитву об успехе нашей миссии. Потом губернатор произнес короткую речь. Граф де Монфор тоже сказал пару слов, после чего начали прощаться.

Я с Инес с самого начала церемонии стоял рядом с Изабель и Арабеллой. К нам, проламывая толпу словно ледокол, пробилась мадам Жабо. Потом откуда-то появилась Луиза. На Луизу сначала смотрели с удивлением: мол, а эта здесь что забыла. Но я напомнил окружающим, что в памятную ночь касталийского вторжения Луиза и Жан состояли в моём отряде, и народ отнёсся к появлению девушки с пониманием.

Изабель, не выдержав, начала плакать. К ней присоединилась Луиза. Мадам Жабо решила не отставать, хотя в её исполнении плач выглядел несколько комично. Для меня - точно. Я ведь хорошо помнил, как эту женщину пытали калёным железом, и что-то никаких слёз на её лице я тогда не видел. А тут вдруг.

И только Инес смотрела на меня радостными глазами, в которых иногда плясали бесенята. В отличие от остальных, эта девушка была абсолютно во мне уверена. И в том, что справлюсь со всеми трудностями, и в том, что вернусь. Мне бы её уверенность.

На прощание губернатор похлопал меня по плечу и со значением в голосе сказал, что они с дочкой будут меня ждать. Ну всё, похоже, от свадьбы с Изабель мне не отвертеться. Впрочем, я в последнее время как-то проще начал к этому относиться.

В общем, когда мы наконец взошли на корабль, я вздохнул с облегчением. Стоял у борта и с некоторым даже удовольствием следил за тем, как остров постепенно отдаляется. Верный Ворон сидел на плече и тоже смотрел на остров.

— Что, пернатый, будешь скучать по Зангиджару?

Ворон по обыкновению принялся чистить перышки.

— Сын мой, не возражаете, если я составлю вам компанию? — раздался голос позади меня.

Я аж вздрогнул. Наш учёный священник подкрался абсолютно неслышно.

— Конечно, отец Жером. Я буду только рад.

Священник встал справа от меня. Подальше от птицы, облокотился на планширь и принялся смотреть на удаляющийся берег.

— Знаете, виконт, меня немного пугает ваша птица. Как она к вам попала?

— Случайно, — смущённо ответил я. — Видите ли, отец Жером, когда я жил на острове, я много охотился. Вот однажды во время охоты прилетел ворон. Я с ним поделился частью добычи. Потом ещё раз. А потом мы стали друзьями.

— Поделились частью добычи? — с сомнением переспросил иезуит.

Что ему не понравилось? Вроде нормальную историю сочинил. Хотя нет, не нормальную. Вот же я осёл. Вороны падальщики. Какая ещё добыча. Ну что ж мне теперь, признаваться, что соврал? Не, не буду. Как-то это совсем глупо. Пусть докажет, что это было не так.

— Мне рассказывали, — продолжил священник, — что ваш ворон по вашей команде атаковал пирата. Вы что же, научили свою птицу нападать на людей?

Вот чего ты до меня докопался, спрашивается.

— Оно как-то само собой так получилось, — я снова смущённо улыбнулся. — Слишком много врагов.

— Понимаю, — ответил иезуит. — Никогда не слышал, чтоб ворона можно было настолько хорошо выдрессировать.

— О, отец Жером, мой ворон особенный.

— Да? И чем же он такой особенный?

— Он у меня очень умный. Иной раз мне кажется, что он умнее людей.

— Ну, дорогой виконт, это не показатель. — Усмехнулся священник. — Среди моих студиозусов иной раз попадаются такие индивидуумы, что, по-моему, овца и та умнее будет.

— Не всякое животное поддаётся дрессировке, — продолжил он свою мысль. — Некоторых животных в принципе нельзя приручить. Воронов можно. Вороны действительно очень умные существа. Вот только не до такой же степени.

— Я думаю, вороны — они как люди, — попытался возразить я. — Среди них тоже попадаются умные и глупые. Мне попался умный.

— Может быть. Может быть, — с сомнением в голосе покивал священник.

— Скажите, отец Жером, а как вы попали в нашу экспедицию?

Ну не только же тебе меня допрашивать.

— Герцог Арлеанский покровительствует нашему коллежу, — спокойно пояснил иезуит. — Когда для экспедиции понадобился знаток древностей, ректор предложил мне присоединиться к ней. Я с удовольствием согласился.

— С удовольствием? — Вроде в экспедицию собирали каторжников. А этот прямо с удовольствием согласился.

— Понимаю ваше удивление, — улыбнулся священник. — Но я испытываю слабость к загадкам древности. Они будоражат мой ум.

Интересно, стоит попросить этого отца Жерома обучить меня латыни? С одной стороны, от него за километр разит неприятностями. С другой стороны, латынь мне, как ни крути, нужна. И вот он, мой шанс. Настоящий профессор, который наверняка по латыни шпарит не хуже, чем я по лауренски.

— Отец Жером, полагаю, вы хорошо знаете латынь?

Иезуит удивлённо на меня покосился.

— Я не лучший знаток латыни в нашем королевстве, но знаю этот язык достаточно хорошо.

— Видите ли, отец Жером, у меня талант к языкам. Я свободно владею касталийским, неплохо знаю ютландский. Когда-то учил латынь, но в связи с известными обстоятельствами пришлось прервать обучение. Вы не могли бы дать мне несколько уроков?

— Уроков латыни? — ещё больше удивился иезуит и как-то подозрительно на меня покосился. — Почему нет, сын мой. Но, признаюсь, я не ожидал от вас подобной просьбы. Как-то это не вяжется с тем, что мне о вас рассказывали.

— Не знаю, отец Жером, что вам обо мне рассказывали, но мне действительно нравятся языки. Есть в них какое-то очарование.

— Без сомнения, сын мой, без сомнения. Скажите, а кем вам доводится та туземная девушка, что вас провожала?

Вот же сволочь глазастая. Ты что, меня решил выпотрошить? Все мои секреты выведать?

— Это моя служанка, Инес.

— У вас не слуга, а служанка?

— Это служанка моей матери. Она служила в нашей семье. Когда я был маленький, она была моей нянькой. Так что она почти что член нашей семьи.

— Вот значит как.

В глазах иезуита читались издёвка и недоверие. Он как бы говорил: кому ты заливаешь, малыш, ты правда думаешь, что я в это поверю?

Да плевать мне на то, во что ты веришь. Даже если настучишь куда следует о том, что виконт морально разлагается в обществе туземки, всё равно плевать. Лаурен, слава богу, это не Советский Союз. В Лаурене молодому аристократу не то что можно морально разлагаться, а как бы даже и должно. Так что шёл бы ты лесом, дядя.

— Сын мой, а когда вы в последний раз были на исповеди?

Упс… ты это серьёзно?

— Пожалуй, что при жизни моих родителей, — виновато понурил я голову.

— Полагаю, сын мой, что вам нужно исповедоваться.

— Буду благодарен, отец Жером, если вы исповедуете меня.

— С удовольствием, сын мой, с удовольствием. Давайте пройдём ко мне в каюту. Там нам будет удобнее.

— Что, прямо сейчас? — изумился я.

— А зачем откладывать?

— Простите, отец Жером, но мне сейчас нужно много о чём подумать, — твёрдо сказал я. — Давайте отложим это до вечера.

— Что ж, — недовольно сжал губы иезуит, — вечером, значит вечером.

Вечером пришлось идти на исповедь. Я заранее продумал, что и как говорить. Не хватало ещё проболтаться о чём-то, чего любопытному иезуиту знать никак не следует.

Отец Жером оказался тёртым калачом. Пытал он меня довольно долго. Так ничего и не добившись, наложил на меня суровую епитимию. Я должен был прочитать несколько молитв по десять раз каждую. Я смиренно покивал. После чего исповедь плавно перетекла в урок латыни.

Поскольку учились мы по религиозным книжкам, получился урок ещё и по теологии. Я изо всех сил старался не высказывать собственного мнения по божественным вопросам. Отец Жером за моими маневрами следил, нахмурившись. Под конец и вовсе спросил, достаточно ли я твёрд в вере в Бога. С большим трудом я сохранил невозмутимость и не расхохотался ему в лицо.

Эх, священник, знал бы ты, что разговариваешь с одним из немногих людей, кто не просто верит в Бога, а точно знает про существование Бога. Я умер в своём мире и возродился в этом. Это не просто доказательство существования души, это как-то по-другому должно называться. Кто-то взял мою душу из умершего тела и переселил в тело юного виконта. Разве такое возможно без вмешательства высших сил?

А вот верю ли я в святую матерь-церковь и её особое право на посредничество между мной и теми самыми высшими силами… Конечно нет. Вот только признаваться в этом никак нельзя. С чисто корпоративной точки зрения такой вариант веры для этих ребят — куда большая ересь, чем поклонение какому-нибудь Бафомету.

— Святой отец, — очень серьёзно сказал я, — я очень глубоко верю в Бога и в божественный замысел. Возможно, по мне этого незаметно, но я искренне верю в то, что появился в этом мире только благодаря воле Его. За что, кстати, очень благодарен.

Иезуит впился в меня цепким взглядом и, видимо, уловив что-то такое, важно покивал.

Так у нас и пошло. Каждый вечер я приходил в каюту к нашему учёному священнику, изучал латынь, заодно мы вели разговоры о духовности.

Остальное время я уделял тренировкам. В основном силовым. Проще говоря, усиленно качался. Очень надеялся, что это даст эффект. Кроме силовых тренировок налегал на акробатику. Сальто назад, сальто вперёд. Даже пробовал двойное сальто через препятствие. В качестве препятствия использовал Мбвану. Тот становился передо мной на колени, я разбегался, прыгал и, используя его плечи в качестве опоры, подбрасывал своё тело вверх. Честно говоря, думал, что разобьюсь, но нет. Моё тело демонстрировало чудеса ловкости. Все эти трюки получались у меня легко. Как будто я полжизни проработал цирковым акробатом.

Не забывал я и про своих слуг. Жана учил стрелять и фехтовать. Получалось у него с каждым разом всё лучше. Пожалуй, его уже можно было считать средним стрелком. С фехтованием всё было печальнее. Жану просто не нравилось фехтовать. Зато он с удовольствием учил меня метать нож. Кое-чему я научился, но не более того.

С Мбваной пробовал сражаться на копьях. Вернее, на двух жердях, которые я предусмотрительно прихватил с Зангиджара именно для этой цели. До уровня Мбваны я не дотягивал. Моей ловкости хватало только на то, чтоб уворачиваться от атак Мбваны. Если же я пробовал не просто уворачиваться, а, например, парировать его удары или атаковать сам, то тут же проигрывал.

Можно вообразить, каков был мой восторг, когда однажды после тренировок, заглянув в интерфейс, я увидел, что параметр силы вырос до семи единиц. Вдохновлённый, я удвоил усилия в надежде, что смогу прокачать ещё какой-нибудь параметр, но, увы, до конца плавания поменять что-то ещё в параметрах мне не удалось.

Через две недели мы, наконец, вошли в порт Сен-Луи. Еще одно владение короля Лаурена, расположенное на побережье Черного континента. С огромным наслаждением, я ступил на сушу. Потянулся и в сопровождении Жана и Мбваны пошел гулять по грязным улочкам в поисках, так сказать, приключений.

Граф де Монфор строго наказал мне к вечеру быть на корабле, сам же отправился к губернатору.

Первым делом мы отправились в трактир познакомиться с местной кухней. Поначалу Мбвану не хотели пускать, дескать, у них приличное заведение. Только для белых. Но я кинул трактирщику серебряную монетку, и тот, буркнув что-то типа «под вашу ответственность», перестал упираться.

Мы выбрали стол у стены, подозвали грузного мужчину, выполнявшего роль официанта, и принялись выяснять, чем тут кормят. Оказалось, никакой экзотики. Я-то надеялся попробовать что-то экзотическое, типа хвоста крокодила или страусиных яиц. Но ничего похожего в этом заведении не оказалось. Даже обидно. Тем не менее, мы сделали заказ, исходя из принципа: всего да побольше. Жан, хитро посматривая на меня, заказал бренди. Я не стал возражать. Почему-то на Зангиджаре под красивым словом бренди подразумевалась виноградная водка. Мне даже интересно, что подразумевают под бренди в Сен-Луи.

Откинувшись спиной на стену, я принялся оглядывать зал. Приличное заведение на поверку оказалось грязной забегаловкой, в которой кучковалось несколько групп мужчин бандитской наружности и разной степени опьянения. Самая большая компания собралась за большим столом в центре зала и шумно что-то праздновала. Я заметил, как то один, то другой представитель этой компании бросает на нас недовольные взгляды. Кстати, не только они. Другие компании также периодически бросали на нас нехорошие взгляды.

Ну что же, ребята, давайте. Дерзните. Даже интересно, что из этого получится.

Как раз принесли бренди и закуску, когда к нам пошатывающейся походкой направился рыжебородый детина от главной компании. Я усмехнулся про себя и попробовал бренди.

Какое разочарование. Всё та же виноградная водка. Я бы даже сказал, самогон.

Рыжебородый детина встал рядом с нашим столом и, покачиваясь, пытался понять, кто из нас главный.

— Тебе чего, любезный? — поторопил я его.

— Мы здесь празднуем удачную охоту на слонов, — важно сообщил рыжебородый.

— Рад за вас, — отозвался я.

— А ваша обезьяна портит нам всё веселье.

Вот значит как. Ну что же, ребята, значит, мы сейчас поднимем вам градус веселья.

— Разберись, — кинул я Жану, который с интересом прислушивался к нашей светской беседе.

Жан какое-то время рассматривал рыжебородого. Потом перевёл взгляд на стол, от которого тот к нам пришёл. Что-то для себя высмотрев, мой слуга, не обращая никакого внимания на рыжебородого, отправился к столу в центре. По дороге прихватил свободный табурет и уселся прямо напротив особенно звероватого вида мужика, который, очевидно, являлся вожаком празднующей компании.

Вожак внимательно следил за действиями Жана, но никак ему не мешал. Весь трактир замер в предвкушении.

Жан начал что-то говорить. В трактире было шумно, и я не разобрал, что именно. Однако вожаку слова Жана явно пришлись по душе. Тот аж расплылся в улыбке и по-дружески пожал руку Жану.

Жану налили бренди. Он с удовольствием махнул кружку, крикнул официанта, что-то ему заказал, после чего принялся с аппетитом закусывать. Жан с вожаком о чём-то радостно болтали. Ощущение, что два закадычных друга встретились после долгой разлуки. Официант принёс ещё бренди с закусками, и у них за столом стало ещё веселее.

Надо же, оказывается, мой Жан полон скрытых талантов. Я и не подозревал. А я, грешным делом, приготовился к драке, но драки, похоже, не будет. Мне надоело наблюдать за Жаном, и я принялся есть. Мбвана, который всё это время держался с достоинством ютландского аристократа, последовал моему примеру.

Через некоторое время к нам присоединился Жан.

— Как это у тебя получилось? — первым делом спросил я.

— Да просто этот Паленый нормальным мужиком оказался, — беспечно отмахнулся Жан.

— Ты меня за кого принимаешь, Жан? Правда думаешь, что я поверю в эту сказочку?

— Да какая вам разница, ваша милость? Вы сказали разобраться, я разобрался. Кстати, эту бутылку я за наш счёт заказал, — попытался съехать с темы Жан.

— Хочешь сказать, за мой счёт? — усмехнулся я. — Ничего не имею против. Если только расскажешь, в чём секрет.

Жан недовольно нахмурился, но потом, видимо, решил не артачиться.

— В общем, этот Паленый — каторжник. Сидел на каторге в Тулоне, как и я.

— Ты что, знаешь его? — удивился я.

— Нет, откуда. Просто понял, что он там сидел.

— Мне прямо интересно, как ты это определил?

Жан пожал плечами.

— Не знаю, ваша милость. Вот вы, например, ведь как-то определили, что Арабелла Бишоп благородная дама. Вам даже в голову не пришло усомниться в её словах. Вот и я могу сразу понять, что человек сидел на каторге в Тулоне.

Надо же… а ведь и правда. Мне и в голову не пришло усомниться в том, что Арабелла Бишоп настоящая леди.

Глава 11

Выбравшись из трактира, мы наткнулись на обычное в этих местах зрелище. Колонна рабов, которую сопровождали надсмотрщики. Бедолаги с потухшими глазами устало брели, позвякивая цепями. Среди них было немало женщин. Попадались и дети.

Я затылком почувствовал, как напрягся Мбвана у меня за спиной. Где-то в конце колонны споткнулся и упал мальчишка лет девяти. Он попытался подняться, но цепь дёрнулась, и мальчишка снова рухнул на колени.

Надсмотрщик-метис тут же подскочил к нему и занёс тяжёлую плеть. Мальчишка сжался, закрывая голову руками.

Но плеть не коснулась его. Из колонны выскочила женщина и заслонила мальчишку собой. Она даже не пыталась бежать или что-то объяснять. Просто встала между ним и надсмотрщиком.

Тот на мгновение замер, но потом с силой обрушил плеть на её плечи. Женщина вскрикнула, но не отступила. Только крепче прижала к себе мальчишку. Второй удар пришёлся туда же. За ним третий.

Это уже слишком.

Я развернулся к Мбване и положил руку на его копьё. Тот перевёл на меня налитые кровью глаза.

— Только не убивай, — скомандовал я.

Мбвана каким-то образом понял, что я ему хочу сказать, оставил мне копьё и рванул в сторону надсмотрщика. От тяжёлого пинка моего слуги надсмотрщик отлетел в сторону, грузно врезался в дерево и упал на землю. Мбвана протянул руку женщине, помогая ей встать.

Он вроде бы не обращал никакого внимания на ещё троих надсмотрщиков, которые мчались на него, размахивая бичами. Но стоило первому из них приблизиться, как Мбвана, плавным движением уклонившись от свистнувшей плети, подшагнул к надсмотрщику, схватил его за затылок и с громким треском стукнул его голову о свой лоб, после чего швырнул обмякшего надсмотрщика в одного из его товарищей. Оба покатились по пыльной земле.

Третий надсмотрщик, увидев расправу над своими напарниками, отскочил назад и принялся кричать, размахивая плетью перед собой, не давая гиганту приблизиться. Но тот неуловимым движением перехватил кончик плети и дёрнул его на себя. Пока надсмотрщик пытался удержать оружие, Мбвана быстро намотал плеть на руку, собирая её в несколько петель между ладонью и локтем.

Надсмотрщик сначала пытался не выпускать из рук своё оружие, но куда ему против Мбваны. Немного подёргавшись, он понял, что с каждой секундой его притягивает к этой громаде с многообещающей акульей улыбкой. Надсмотрщик бросил рукоять и кинулся бежать.

Мбвана тут же перехватил рукоять, распустил собранные на руке петли, раскрутил плеть и, замахнувшись, запустил её конец в сторону беглеца. Плеть оплела ноги надсмотрщика, и тот рухнул лицом на дорогу. Однако на этом Мбвана не успокоился. Он потащил плеть на себя, заставив надсмотрщика пропахать носом несколько метров.

В этот момент откуда-то из конца улицы прибежали трое. Крупные, мускулистые, бородатые. По меркам моего мира — откровенные бандиты. Хотя в колониях это обычный типаж. Один из них, по виду старший в этой троице, недолго думая поднял ружьё, прицелился в Мбвану и нажал на спуск.

Я ухватил копьё за самый кончик и приёмом, выученным на корабле, снизу вверх несильно ударил наконечником по стволу ружья. Ружьё задралось вверх, и выстрел ушёл куда-то в небо. После чего я кинул копьё Мбване, а сам выхватил свой навороченный пистолет и направил его в грудь старшему.

Мбвана, правильно поняв ситуацию, тут же упёр наконечник своего копья во второго. Ну а Жан, не отставая от меня, нацелил свой пистолет в третьего.

— Милейший, вы, кажется, собрались убить моего человека? — удивлённо спросил я.

— Твой раб напал на мой караван.

— По-моему, милейший, вы наговариваете на Мбвану. Он как раз позаботился о сохранности вашего каравана. Помог женщине подняться. И вообще, проявил заботу.

— Не придуривайся, щенок, твой раб избил моих надсмотрщиков.

— Щенок? — взъярился я. — Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должен терпеть оскорбления от бродяги.

— Я не бродяга, а уважаемый торговец. Меня здесь все знают. Убьёшь меня, и тебя повесят.

— Меня? Повесят? Сильно в этом сомневаюсь. Впрочем, это ведь легко можно проверить.

Я демонстративно перевёл ствол прямо в лицо мерзавца.

Тот ощутимо сбледнул.

— Ты не понимаешь, что творишь. Думаешь, можешь вот так просто убивать людей направо и налево? Позови твоего старшего.

— Старший уже тут, — неожиданно раздался голос графа де Монфора у меня за спиной. — Могу я узнать, что здесь происходит?

— Ваш сынок натравил своего раба на моих людей, — поспешил предъявить претензию старший.

— Я не вас спрашиваю, милейший, — грубо прервал его граф. — Так что здесь происходит?

До меня дошло, что вопрос адресован мне.

— Видите ли, граф, я как раз пытаюсь понять, является ли нанесённое мне оскорбление достаточным основанием, чтобы просто прикончить этих бродяг. Или мне нужно поступить как-то по-другому? Ну не на дуэль же мне его вызвать в самом деле.

— Вам нанесли оскорбление? — изумился граф.

— Что за бардак у вас тут происходит, господин губернатор? – продолжил граф

— Господа, — вынырнул из-за спины ещё один персонаж. Высокий и худой как щепка. — Я уверен, это недоразумение. Господин Аламейда сейчас извинится перед вашим сыном.

— Сыном? — засмеялся де Монфор. — Господин губернатор, позвольте представить вам моего помощника, виконта де Ривена.

— Помощника? Ну так тем более. Уверяю вас, господин виконт, вам ничего не угрожало.

Граф де Монфор рассмеялся ещё больше.

— Я так понимаю, господин губернатор, имя де Ривен вам ни о чём не говорит? Тогда просто поверьте на слово. Мы сейчас спасаем жизнь этого вашего Аламейды, а никак не де Ривена. Хорошо, пусть будет по-вашему. Пусть извиняется и проваливает.

— Но я… — попытался возразить Аламейда.

— Немедленно извиняйтесь перед виконтом де Ривеном! — рявкнул губернатор.

Просто невероятно. Только что передо мной стоял типичный лизоблюд, а сейчас — настоящий большой начальник. Он как будто даже в росте прибавил.

— Я приношу вам свои извинения, виконт, — сказал Аламейда, смерив меня многообещающим взглядом.

— Ну вот и отлично, — обрадовался граф. — А теперь, виконт, берите своих громил, отправляйтесь на корабль и до самого Подора оставайтесь там. Хватит с меня ваших приключений.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склонил я голову перед графом.

Тот довольно кивнул, смерил Аламейду презрительным взглядом и направился в сторону центра. Губернатор засеменил за ним.

Мы направились к кораблю. Отчего-то у меня даже настроение поднялось. Судя по виду моих напарников, они тоже чувствовали себя отлично.

Следующим утром наш корабль двинулся вверх по реке в сторону Подора. Я с интересом осматривал местность вокруг. Берега здесь были совсем не похожи на Зангиджар. Местами к самой воде подступали густые заросли, переплетённые лианами и увитые крупными листьями. Иногда встречались отдельно стоящие деревья. В небе летали тучи птиц. В общем, жизнь вокруг кипела.

До Подора мы шли трое суток. Наконец пристали и принялись выгружаться. Сам Подор представлял собой скорее торговую факторию, чем город. Повсюду склады, огороженные загоны для скота. Нормальных деревянных жилых зданий было не так много. В основном — глинобитные домики местного населения. Белых много, но они составляли явное меньшинство. Много животных самого разного вида. Жана привели в восторг верблюды. Он долго стоял возле двух верблюдов, привязанных у входа в трактир.

После обеда граф отправил корабль обратно в Сен-Луи. Нечего ему здесь делать. Мы вернёмся в лучшем случае через три месяца. Решили стать лагерем на окраине городка. Нам надо было нанять проводников, купить мулов или верблюдов, или и то и другое. Ну и вообще, понять, что вокруг происходит. В общем, мы решили остаться на пару дней.

Я допытывал Мбвану, узнает ли он местность вокруг, но тот только головой качал. То ли не узнаёт, то ли не понимает, чего от него хотят. Забавно. В бою Мбвана всё понимает с первого раза. Причём, подозреваю, на любом языке. Но стоит попытаться поговорить с ним о чём-то другом, он тут же включает тупого дикаря.

Наш лагерь напоминал укреплённый лагерь какого-нибудь войска. Граф, очевидно, дело своё знал хорошо. Впервые мне удалось увидеть всю нашу группу. Её основу составляли люди графа. Для себя я их определил как гвардейцев. Командовал ими барон де Бомон. Типичный военный, который на меня косился с некоторым подозрением. Именно барон де Бомон являлся заместителем графа де Монфора в нашем отряде. Третьим в иерархии являлся отец Валье. Я занимал всего лишь четвёртое место. Вполне неплохо для ссыльного.

Помимо гвардейцев в отряде находился десяток рабов. Эти выполняли функцию «принеси-подай». По моим наблюдениям, они тоже относились к личному отряду графа и подчинялись строго барону де Бомону. Остальные — бывшие каторжники. К этим ребятам стоило присмотреться повнимательнее, но этим я собрался заняться попозже. Пока поручил это Жану. Мой слуга уже показал, что в себе подобных разбирается лучше, чем кто бы то ни было.

Граф с отцом Валье и несколькими гвардейцами отправились в городок решать вопросы. Мне скоро надоело сидеть без дела, и я решил прогуляться. Жан с Мбваной тут же увязались следом. Барон де Бомон проводил нас неодобрительным взглядом, но ничего не сказал.

Мы обошли почти весь посёлок. Ничего по-настоящему интересного не нашли. Так, поглазели на местные диковинки и только. На обратном пути малость заплутали и вырулили на какую-то улочку. Вот тут-то нас и поджидали неприятности.

С двух сторон нас окружили вооружённые люди, которые беззастенчиво целились в нас из ружей.

— Ну вот мы и встретились, виконт, — злорадно произнёс мой давешний знакомец, господин Аламейда. Честный работорговец.

Я быстро пересчитал противников. Шестеро. Сам Аламейда, четверо его помощников, двоих из которых я узнал, и ещё один тип, совершенно не похожий на всю эту компанию.

Вот я и влип. Снова. Беда не в том, что их шестеро, с этим мы как-нибудь справились бы. Беда в том, что прямо сейчас на нас направлено пять стволов. Дистанция — шагов пять. То есть стоит им открыть огонь — и всё. Я за счёт своей ловкости, возможно, вывернусь, но у Жана и Мбваны шансов нет. Вывезу я потом против шестерых? Сильно сомневаюсь. И что делать?

Ребятки почему-то не стреляли. И это странно. А ещё странно присутствие здесь этого шестого. Он в эту компанию совершенно не вписывается. Ни звероватого вида, ни криминальных замашек. Такое впечатление, что он вообще дворянин. И, похоже, этот парень хочет поговорить. Ну что же, я весь внимание.

— Господин де Ривен, — начал он официальным тоном, — меня зовут лейтенант Этьен де Ларош. Я имею честь быть секундантом господина Аламейды.

Какой неожиданный поворот. То есть эти ребята хотят не просто убить нас, а сделать это под видом дуэли. Похоже, господин Аламейда просто не понял, с кем имеет дело. А ведь это шанс. Мне ведь всего-то надо, чтобы в нас перестали целиться. И если правильно всё разыграть…

— Секундантом? — изобразил я на лице изумление. — В первый раз вижу, чтоб грабителям понадобился секундант.

— Не ерничайте, виконт. Господин Аламейда счёл себя оскорблённым и вызывает вас на дуэль.

— Вы серьёзно, господин де Ларош? Дуэль между этим оборванцем и мной? Виконтом де Ривеном?

Что-то я разогнался. Как бы не пережать.

— Господин де Ривен, господин Аламейда — уважаемый член общества и имеет полное право требовать удовлетворения. Или вы отказываетесь драться?

Забавно. Решил меня убить на дуэли. Что же, господин Аламейда, вы не первый, кого обманула моя внешность. Но это же отлично. Вот только нельзя соглашаться сразу.

— Ну… Раз господин Аламейда такой уважаемый человек, то отчего же не подраться. Давайте назначим наш поединок, допустим, на завтрашнее утро.

— Ты, щенок, надеешься, что твой граф тебя вновь спасёт? — взревел Аламейда. — Ничего не выйдет. Дуэль будет здесь и сейчас.

Хорошо. Что бы сделал на моём месте мальчик-мажор, за которого меня принимают?

— Вот как? — изобразил я испуг.

Аламейда, глядя на это, гадливо улыбнулся. Отлично. А теперь самое главное.

— Господин де Ларош, а уважаемый член общества господин Аламейда точно понимает смысл слова «дуэль»?

И я указал на четверых амбалов, которые всё так же целились в нас.

— Как только вы примете вызов, эти люди опустят оружие, — уверил меня де Ларош.

Вот так просто?

— Хм… — с сомнением произнёс я. — Что ж, в таком случае я принимаю вызов.

Снова выразительно посмотрел на направленные на нас ружья и перевёл взгляд на лейтенанта.

— Господа, опустите оружие, — обратился лейтенант к людям Аламейды.

Те вопросительно уставились на своего предводителя.

— Пусть снимет пистолет, — потребовал Аламейда, указав на мою кобуру.

Я пожал плечами, снял с плеча перевязь и повесил её на Жана, при этом тихо шепнув ему на ухо:

— Как только подам сигнал, начинайте.

Тот понимающе кивнул, поправив на себе перевязь. Надеюсь, Мбвана тоже поймет мой сигнал. Впрочем, до сих пор, гигант меня не подводил.

Я обнажил клинок и встал в позицию. Постарался сделать это максимально неуклюже. Нас окружали четверо стрелков с ружьями. Не приходилось сомневаться: стоит мне продемонстрировать своё превосходство, как все эти игры в благородную дуэль тут же закончатся. Нас просто нашпигуют свинцом.

Аламейда смотрел на меня с лёгким превосходством. Тем не менее бросаться в атаку сломя голову не стал. Начал с осторожного прощупывания моей обороны. До какого-то момента я храбро отбивался, но стоило противнику взвинтить темп, как перешёл к обороне и уже не столько парировал удары, сколько от них уворачивался.

Очень скоро Аламейда прекратил попытки изображать высокое искусство фехтования. Он просто размахивал саблей, будто продирался сквозь джунгли. Я отступал, уворачивался, изредка парировал. В общем, всячески изображал аристократа-неумеху, который привык прятаться за своим титулом.

В какой-то момент я разорвал дистанцию, поскользнулся и чуть не упал на амбала, который по случайному совпадению оказался у меня за спиной. Тот тут же толкнул меня вперёд, прямо на саблю Аламейды. Но я снова увернулся.

Толкать вооружённого человека — не самая умная идея. Полагаю, на этом мою разведку пора заканчивать.

Через минуту я повторил этот манёвр. Разорвал дистанцию, поскользнулся и чуть не упал на очередного амбала. Тот уже приготовился меня толкнуть, но в этот момент я развернулся и с силой вонзил палаш ему в грудь.

— Начали! — громко крикнул я, выдёргивая клинок.

К тому моменту, когда я развернулся к противникам, ситуация в тупичке, где мы проводили дуэль, радикально изменилась. Жан метнул нож в одного амбала и выстрелил из пистолета в другого. Минус два. Мбвана своим копьём прикончил ещё одного и теперь прижимал острие к горлу последнего.

Пока де Ларош пытался осознать, что происходит, Жан успел сменить пистолет. Теперь он целился в лейтенанта из моего оружия.

— Что это значит? — попытался возмутиться де Ларош.

Аламейда тоже замер. Похоже, он пытался понять, почему его никто не убивает.

— Это значит, господин де Ларош, что мы плавно перешли от постановочной дуэли к настоящей, — спокойно ответил я.

— Ты что же, щенок, собираешься со мной драться?

— Если бы вы, господин уважаемый член общества, имели хоть какое-то представление о чести, то знали бы, что оскорблять противника во время дуэли считается крайне недостойным поступком. Но не переживайте, господин Аламейда, у вас ещё есть немного времени. Я успею дать вам небольшой урок хороших манер. Раз уж де Ривену пришлось принять вызов от подонка, так уж и быть, потрачусь на вас временем.

Глава 12

Взбешённый моими словами Аламейда бросился в атаку. Однако я больше не отступал и не пятился. Я тоже человек и тоже могу злиться.

— Вы, господин Аламейда, видимо, ко всему прочему плохо слышите. Иначе я не понимаю, как вы пропустили слова графа о том, что он спасает вашу жизнь, а не мою.

Моя контратака вызвала у Аламейды некоторую растерянность. Он попытался что-то ей противопоставить, но куда там. Я сознательно не наносил финального удара. Просто заставлял противника пятиться. Тот пытался сопротивляться, но для того, чтобы сопротивляться де Ривену, нужно долго и упорно учиться.

В какой-то момент до Аламейды дошло всё и сразу. Я понял, что ещё секунда — и он сдастся.

Ну нет, так не пойдёт. Я не собирался сохранять ему жизнь. А убивать безоружного не хотелось. Поэтому, когда Аламейда в очередной раз махнул своей саблей, пытаясь отбить мой удар, я пропустил её мимо себя, после чего чиркнул кончиком палаша по горлу противника.

Аламейда замер. Попытался что-то сказать, но у него уже ничего не вышло. Сабля выпала из рук, и он рухнул на землю.

Я мгновение смотрел на труп у своих ног, после чего резко развернулся к де Ларошу.

— Что вы намерены делать? — испуганно прохрипел де Ларош.

Я пропустил его слова мимо ушей и перевёл взгляд на последнего работорговца. С этим-то что делать? Не отпускать же его в самом деле.

С другой стороны, я только что думал о том, как мне претит убивать безоружных. Вот ведь дилемма.

Я покосился на Мбвану и едва заметно покачал головой.

Тот, похоже, сделал из моего жеста свои выводы и взмахнул копьём. Голова работорговца отделилась от тела и покатилась к ногам де Лароша.

Тот завизжал.

Ну я же говорю: когда дело касается сражений, Мбвана всё прекрасно понимает даже вообще без слов.

— Ну что, господин де Ларош, настал ваш черёд, — повернулся я к лейтенанту.

— Вы не посмеете меня убить. Да и за что? Я всего лишь секундант, — захныкал он.

— Всего лишь секундант? Полноте, лейтенант. Вы собирались своим именем придать банальному убийству благопристойный вид. Полагаю, делали это не безвозмездно. Да и кто говорит об убийстве? Я собираюсь вызвать вас на дуэль. Дуэль состоится здесь и сейчас.

— Постойте, ваша милость, — неожиданно вмешался Жан. — Нам никак нельзя убивать этого Лароша. Неважно, на дуэли или как-то ещё.

— Это ещё почему? — изумился я.

— Ну как это почему? — даже всплеснул руками Жан. — Раз этот Аламейда приехал сюда, значит, рабов он продал. Получил за это деньги. А это теперь наши деньги. И вот этот лейтенант знает, где он их хранит.

— Знаешь же? — обратился он к де Ларошу.

— А если не знает, то догадывается, — добавил я. — Так что никак нельзя его убивать.

— Ты что, собрался ограбить Аламейду? Да ещё меня в это впутываешь?

— Чего сразу грабить? Мы же это… как вы тогда говорили, сражаемся за короля и берём трофеи.

— Ты что-то напутал, Жан. Если ты возьмёшь с трупа Аламейды его саблю, то это будут трофеи, а если вломишься к нему в дом и заберёшь деньги, то это будет грабёж.

— Как у вас, благородных, всё сложно. Да хотя бы и грабёж. Аламейда мёртв, и деньги ему ни к чему. А нам деньги очень даже нужны.

— Я не собираюсь в этом участвовать. И тебе не позволю.

— Стойте, стойте, ваша милость. Если не хотите участвовать, так мне же лучше. Только Ларош — он ведь мой пленник. Это я его взял в плен.

— Правда же? — обратился он к лейтенанту за подтверждением.

Тот неуверенно кивнул.

— Ну вот, — обрадовался Жан. — Значит, мой пленник, а я вам не разрешаю вызывать моего пленника на дуэль.

Вот это заява. И ведь формально, шельмец, прав.

— Ладно, Жан, лейтенант де Ларош — твой пленник. И что ты собираешься с этим дальше делать?

— А это секрет, ваша милость. Вы же не хотите в этом участвовать. Так не участвуйте.

— Не боишься, что лейтенант тебя выдаст властям? Тебя поймают и повесят.

— Неа, не боюсь. Лейтенант никому ничего не скажет.

— С чего такая уверенность? — удивился я. — Рассчитываешь на его благодарность за спасение жизни? Так зря.

— Нет, — хитро улыбнулся Жан. — Я с ним поделюсь. И тогда, если он проболтается, то нас повесят на одном и том же дереве.

Надо же. А Жан неплохо соображает. И что теперь? Мне предлагается закрыть глаза на это безобразие? А почему бы и нет? Жан это дело явно заслужил.

— Не боишься, что Аламейда оставил деньги в Сен-Луи?

— Этот? — Жан презрительно ткнул носком сапога в труп Аламейды. — Да ни в жизнь. Такие типы с деньгами надолго не расстаются. Уж поверьте моему опыту.

Вот уж чему я готов верить безоговорочно.

— Ладно, Жан. Тогда разбирайся со своим пленником сам. А я пошёл в лагерь.

— Ваша милость, оставьте мне Мбвану, — попросил Жан.

— Хорошо, — немного поколебавшись, согласился я.

Уж как-нибудь в одиночку до лагеря доберусь. Тем более со мной Ворон.

В лагере граф устроил мне выволочку. И за то, что я ушел неизвестно куда, и за то, что пришел один, а мои люди неизвестно где шляются. В принципе, недовольство графа можно понять. Я извинился и заверил графа, что такое больше не повторится. Тот усмехнулся и сказал, что не сомневается в этом. Мы покидаем обжитые места, и в саванне мне и моим людям будет затруднительно исчезать в неизвестном направлении.

Жан с Мбваной появились поздно. Практически ночью. Судя по довольной роже моего слуги, у них всё получилось. Даже не буду интересоваться, что именно у них получилось.

Следующим утром мы отправились в путь. Нам предстоял длинный переход через саванну. Граф нанял проводников. Примерно два десятка представителей местного племени с верблюдами и мулами. Кроме того, мы купили двух мулов и трёх верблюдов для своего отряда. В итоге сильно увеличившийся караван растянулся по саванне. Граф де Монфор вместе с иезуитом и четырьмя гвардейцами двигался в середине каравана. Барон де Бомон с тремя гвардейцами возглавляли отряд. Ещё три гвардейца выполняли роль арьергарда. Меня, естественно, граф пожелал видеть рядом с собой. Жан с Мбваной шли позади, вместе с гвардейцами.

Путешествие поначалу выглядело увлекательным. Местные показывали нам достопримечательности и объясняли правила поведения в саванне. Как оказалось, остерегаться в первую очередь следовало не хищников, а буйволов. Судя по описанию наших проводников, буйволы отличались буйным нравом, и обходить их следовало по большой дуге. Очень скоро мы столкнулись с таким стадом и тут же сменили курс, обходя место, где отдыхали эти махины. Несмотря на то, что мы не подходили к ним ближе чем на километр, несколько самцов выдвинулись в нашу сторону. Они прошли шагов двадцать, выстроились между нами и стадом чем-то вроде оборонительного порядка и злобно смотрели в нашу сторону, качая могучими рогами.

Вокруг кипела жизнь. Небольшие стада антилоп виднелись практически повсюду. Между ними скакали легконогие газели. Изредка попадались другие животные. Разок мы наткнулись на большое и шумное семейство бабуинов. В другой раз видели гиену, что-то высматривающую в траве. Иногда саванна сменялась рощами, но, в общем и целом, пейзаж повсюду был одинаковым. На ночь разбили лагерь на поляне между тремя деревьями.

Распределив дежурства, граф отправился спать. Нашей троице предстояло дежурить ближе к утру. За ночь ничего интересного не произошло, если не считать леденящих душу звуков, всю ночь будораживших моё воображение. Во время пересменки барон объяснил мне, что эти звуки издают гиены и сами по себе они никакой угрозы не несут.

В ближайшую неделю вся эта экзотика перестала удивлять своей новизной и превратилась в рутину. Мы регулярно охотились на антилоп и газелей, так что припасы еды практически не тратились. Однако на восьмой день случилось странное. Наши проводники вдруг заявили, что дальше они не пойдут. Я посмотрел в том направлении, куда мы двигались, и ничего пугающего там не заметил. Тем не менее проводники упорно не желали туда идти. Мы предлагали им увеличить оплату, но это не помогло.

Дальше слишком опасно. Территория львов. А ещё дальше — территория враждебных племён.

А чего раньше молчали, спрашивается? Хотя… может, они и не молчали, откуда я знаю. Нам-то по-любому надо туда. Львы там или дикари — нам без разницы. Никто не обещал, что путешествие будет безопасным. Совсем даже наоборот.

В общем, с проводниками пришлось расстаться. Они указали нам направление, в котором следовало двигаться. Если всё будет хорошо, то примерно через неделю мы выйдем к другой реке. Дальше надо сплавиться по реке — и будет нам водопад Нгала Мбе.

Вроде звучит просто.

Наш изрядно уменьшившийся в численности отряд двинулся дальше. Проводники же отправились назад. Самое подлое в этой ситуации заключалось в том, что теперь поклажу приходилось тащить на себе. Шатры и другие крупногабаритные предметы погрузили на верблюдов и мулов. Тех самых, что мы купили в Подоре. Остальное взвалили на собственные плечи. Больше всех почему-то возмущался Мбвана. Он указывал на наших животных, что-то эмоционально говорил, иногда вставляя выученные слова на лауренском, и активно жестикулировал.

— Да ладно тебе, Мбвана, не заводись, — попытался успокоить его я. — Пока будем идти, часть поклажи съедим и выпьем. Так что, пока доберёмся до реки, наши рюкзаки изрядно похудеют.

— А, по-моему, он как раз наоборот, требует, чтоб животных отправили обратно, — неожиданно вмешался Жан.

— С чего вдруг? — удивился я. — И с каких пор ты стал его понимать?

Жан лишь пожал плечами, а я задумался. Я давно заметил, что эти двое, что называется, спелись. Во всяком случае, когда им надо, они друг друга понимают. Вот только с чего бы Мбване жаловаться на присутствие в нашем отряде животных? Очень хочется самому тащить весь груз?

Впрочем, я не стал долго ломать себе голову, тем более что меня подозвал граф. Оказывается, отец Жером обратил его внимание на наши рюкзаки. Рюкзаки мне, Жану и Мбване сшила Луиза по моим эскизам. Обычный туристический рюкзак, с лямками, карманами и даже застёжкой на груди. Граф с интересом рассматривал плод моего прогрессорства, а я с огорчением понял, что сейчас придётся врать. Много и неправдоподобно. Вот принципиально не хотел заниматься прогрессорством, однако подумал, что такая мелочь, как рюкзак, во-первых, сильно облегчит жизнь в походе, во-вторых, не привлечёт внимания. Она бы и не привлекла, если бы не глазастый иезуит.

Какое-то время я вертелся как уж на сковородке, сочиняя историю про деда, который придумал такую замечательную конструкцию походной сумы. Графа мой рассказ полностью удовлетворил, а отец Жером смотрел насмешливым взглядом и кивал.

Прирезать его по-тихому, что ли?

Дневной переход прошёл спокойно. Единственной достопримечательностью стало стадо бегемотов, толпившееся в каком-то озерце. Следуя инструкциям проводников, от бегемотов мы постарались держаться подальше. Бегемотов наши проводники определили как вторых после буйволов по степени агрессивности. Почему вторых? Потому что бегемоты сидят в своих водоёмах и оттуда не высовываются. Тогда как буйволы мигрируют. Иными словами, бегемоты сами к тебе не придут, а буйволы могут.

Наутро встали, свернули лагерь и двинулись дальше. Неприятности настигли нас во второй половине дня. Первым поднял тревогу Ворон. Он неожиданно встрепенулся у меня на плече и принялся тревожно озираться. После чего взлетел, сделал над нами пару кругов, что-то заметил в стороне и понёсся туда, отчаянно каркая.

Но ещё раньше что-то почуял Мбвана. Он что-то гаркнул и поднял руку ладонью вверх. Этот сигнал я уже знал.

— Всем остановиться! — скомандовал я, не обращая внимания на субординацию.

Граф де Монфор удивлённо посмотрел на меня, но тут вмешался иезуит.

— Я думаю, ваше сиятельство, нам стоит следовать указаниям дикаря. Да и Ворон виконта явно не просто так каркает.

Граф остановил караван и с интересом уставился на Мбвану. Тот активно жестикулировал и указывал на наших животных.

— Жан, ты что-то понимаешь?

Жан покачал головой и отправился поближе к Мбване. Они о чём-то говорили на какой-то адской смеси языков, при этом помогая себе знаками.

— Он говорит, что они не охотятся на людей. Они пришли за животными.

— Они это кто? — практически одновременно спросили мы с графом.

Жан пожал плечами и снова повернулся к Мбване.

— Полагаю, всё достаточно очевидно, — произнёс отец Жером, внимательно вглядываясь в сторону каркающего Ворона. — Речь ведь идёт о вон тех львах. Вернее, о львицах.

Мы дружно повернули головы в ту же сторону.

Я не сразу разглядел то, на что, надрываясь, указывал Ворон. Всё-таки не такой глазастый, как наш профессор. А когда наконец разглядел, испытал сложную гамму ощущений.

Пять львиц, рассыпавшись веером, шли на нас по саванне. И было в их походке что-то такое, что не объяснишь словами. Помимо обычной кошачьей грации, которая сама по себе восхищает, в их движениях чувствовалась непоколебимая уверенность хозяев. От них исходило ощущение силы. Вернее, даже не силы, а полной и абсолютной уверенности в собственных силах.

Не знаю, как другие, а я, глядя на этих красивых животных, вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, который прокрался в соседский сад за яблоками и неожиданно наткнулся там на хозяина с ружьём.

Стало ли мне страшно? Безусловно. Но это был не обычный страх слабого перед сильным. Скорее то самое чувство, когда тебя застукал хозяин и ты понимаешь, что теперь полностью в его власти.

Я окинул взглядом окрестности и заметил, как резко изменилась саванна. Где-то справа замерли зебры. Они будто окаменели, напряжённо всматриваясь в сторону львиц. Антилопы и газели старались убраться подальше, изо всех сил сдерживая желание сорваться в паническое бегство, чтобы не спровоцировать хищников.

И даже главные гопники саванны, буйволы, вдруг сменили свою обычную нахальную манеру поведения на подчеркнуто вежливую. Они всё так же выставили вперёд нескольких самцов, но те уже не вели себя вызывающе. Молча и обречённо готовились к схватке.

А львицы продолжали идти на нас.

Мбвана снова показал на животных. Возможно, он имел в виду что-то другое, но граф приказал разделиться на группы, чтобы каждая прикрывала одно из наших животных. По два гвардейца на группу.

В нашей группе, кроме нас троих, оказались два гвардейца, два раба и пятеро каторжников. В группе графа — сам граф и ещё два гвардейца. И так далее.

Мбвана предложил не атаковать львиц первыми. По его мнению, мы им скорее любопытны, а добычи вокруг и без нас хватает. Возможно, они покрутятся рядом и уйдут.

Граф согласно кивнул и продублировал приказ.

Львицы, приблизившись, и вправду не спешили атаковать. Просто крутились вокруг. На испуганный рёв наших животных иногда отвечали рычанием, но в целом явной агрессии не проявляли.

Вот только с каждой минутой они подходили всё ближе.

В какой-то момент у меня создалось впечатление, что львицам просто стало любопытно. Скучно им, наверное, в саванне, а тут такие смешные человечки. Почему бы не посмотреть поближе?

Я бы, может, и расслабился, глядя на это, вот только Мбвана, похожий в этот момент на сжатую до предела пружину, к легкомысленному отношению не располагал совсем.

Помимо гвардейцев, в нашем мини-отряде находились два раба и пятеро каторжников. У двух каторжников в руках были допотопные мушкеты. И вид этих ребят наводил на нехорошие мысли. Они дрожащими руками целились в «нашу» львицу, и было видно, что оба на грани паники. Остальные изо всех сил пытались удержать мула, которого прикрывал наш мини-отряд. Тот откровенно бился в истерике.

В общем, ситуация была на грани. Я уже всерьёз подумывал, как бы мне разоружить каторжников, но в этот момент случилось неизбежное.

Где-то справа раздался выстрел.

Очевидно, у кого-то не выдержали нервы. И, по закону подлости, этот кто-то попал. Раздался визг раненой львицы, и этот визг мгновенно изменил ситуацию. Игривость исчезла.

Перед нами снова стояли хозяева саванны. Хозяева, которым только что нанесли смертельное оскорбление.

Глава 13

Первым на изменившуюся ситуацию среагировал Мбвана. Он сделал два быстрых шага вперед и как-то по-особенному крикнул. Львица тут же среагировала. Зарычав, она прыгнула на Мбвану, но тот упал на колено и пригнулся, выставив вперед копье. Львица со всей дури насадилась на копье, тем не менее попыталась достать гиганта лапой. В этот момент с нашей стороны раздалось аж шесть выстрелов. Ни я, ни гвардейцы не промахнулись, и львица рухнула замертво. Жан смущенно опустил голову. Видимо, промахнулся. Да ладно тебе, парень, радуйся, что никто из наших Мбвану не подстрелил сгоряча.

А вокруг творился форменный ад. Треск выстрелов, вопли раненых и умирающих людей, испуганный рев верблюдов и разъяренный рык львов. Все это смешалось в какую-то жуткую какофонию.

Я бросил взгляд в сторону графа. Там все в порядке. Граф хороший охотник, да и гвардейцы ребята опытные.

Зато с другой стороны все было плохо. Львица рвала горло верблюду. Люди валялись вокруг как кегли. Кто-то, захлебываясь, кричал, валяясь в луже собственной крови.

Мбвана рванул туда. Он опять по-особенному крикнул, и львица снова понеслась на него. Вот только в этот раз она не стала бросаться на Мбвану очертя голову. Она встала напротив гиганта, грозно рычала и весьма удачно отбивала лапой выпады копья. Я помчался за своим слугой, выхватив из кобуры пистолет. Встав за спиной у Мбваны, я прицелился и выстрелил. Львица завизжала и судорожно дернулась в мою сторону. Вот тут чернокожий воин ее и подловил. Он умудрился подрубить ей лапу, и раненая львица упала, захлебываясь визгом. Почему-то стало отчаянно жаль это животное. Однако Мбвана никаких сантиментов не испытывал. Он подскочил к львице со стороны головы и ловко вонзил копье ей в шею, проткнув ее насквозь. Львица затихла, а я почему-то вспомнил пирата, которого Мбвана примерно так же проткнул заточенной палкой. Ну что ж, теперь я знаю, на что способен Мбвана, если дать ему нормальное копье.

Однако сражение на этом не закончилось. Еще с одной львицей разобрался барон. В его группе также обошлось без потерь. Однако в пятой группе все было совсем плохо. Пятая львица была всего лишь легко ранена. Рана не убавила ей прыти, а наоборот, разозлила. Мул валялся на земле и бился в агонии. Что было с людьми — непонятно. На ногах не было ни одного. Граф с гвардейцами бежали туда. Что они собирались делать без ружей — не знаю. Мы с Мбваной тоже бросились туда, но чувствовали, что опаздываем.

Ситуацию спас барон. Он бежал к месту событий с другой стороны нашего каравана, причем один. Гвардейцы из его группы спешно перезаряжались. Кстати, единственные из всех. Барон бежал с ружьем наперевес. То ли он сберег свой выстрел, то ли у него было два ружья. Львица рванула ему навстречу. Барон встал на одно колено, хладнокровно прицелился и выстрелил, после чего шустро перекатился в сторону. Вот же хладнокровный мужик. Как будто каждый день на львов охотится. Львица, получив пулю прямо в грудь, тяжело упала на место, где только что находился барон, и уже не встала.

Фуух.

Кажется, все. Мы победили. Однако еще предстояло выяснить цену, которую нам пришлось заплатить за победу.

Последствия сражения ужасали. Мы потеряли одного мула и одного верблюда. Двух рабов и шестерых каторжников. Ну и самая серьезная потеря — два гвардейца убиты, один тяжело ранен. Раненых вообще было много. Даже Мбвана ходил с залитым кровью плечом, демонстративно не обращая на рану внимания.

Отец Жером принялся за раненых. Граф тем временем прошёлся вдоль каравана, морщась, глядя на трупы и разгром, который учинили львы. После чего подошёл к нам.

— Виконт, вы показали себя с лучшей стороны. Полагаю, если бы не вы и ваш дикарь, наше положение было бы гораздо плачевнее, — похвалил меня граф.

Отец Жером как раз принялся осматривать раны Мбваны. Надо сказать, что Мбвана оказался первым в очереди легкораненых. Среди гвардейцев раздалось недовольное ворчание.

— Не слишком ли много внимания вы уделяете рабу, отец Жером? — спросил граф, поддержав своих людей.

— Думается мне, ваше сиятельство, что этот дикарь для нас очень важен. Я бы сказал, что успех нашей миссии во многом зависит от него.

— Вы правы, отец Жером, — после короткого раздумья согласился граф.

— Передайте вашему дикарю, что раны у него неприятные, но не опасные. Скоро всё заживет, останутся только ужасные шрамы. Впрочем, как мне кажется, для дикарей характерные следы когтей только повышают статус их обладателя.

— Полагаю, это справедливо не только для дикарей, — усмехнулся граф.

Мбвана начал что-то говорить, по обыкновению размахивая руками.

— Вы понимаете, что он говорит? — тревожно спросил меня отец Жером.

— Он говорит, что отсюда надо уходить.

— Почему?

— К сожалению, я не настолько хорошо его понимаю.

— Да что тут понимать, — вмешался барон де Бомон, как раз присоединившийся к нам. — Запах крови разнесся по всей саванне. Скоро сюда набежит толпа падальщиков.

Мбвана активно закивал, будто понял слова барона. Хотя не исключено, что и в самом деле понял. Сколько времени он уже учит лауренский?

Но на этом Мбвана не успокоился. Он продолжил что-то говорить, помогая себе жестами и изображая рычащего льва.

— Ну да, Мбвана, целую толпу львов убили, — покивал ему я.

— Ваша милость, — вдруг подал голос из-за моей спины Жан. — Мбвана говорит, что лев придёт мстить за своих жён. И, кажется, он напуган.

— Напуган? — поразился я.

Мне казалось, что нашего гиганта в принципе нельзя напугать. Хотя… Ворона он ведь испугался.

— Спроси его, — потребовал отец Жером у Жана. — Что нам следует делать?

Жан изобразил какую-то пантомиму, сопроводив её вопросом на лауренском с вкраплением дикарских слов. Мбвана ответил.

— Он говорит, что нам ничего не поможет. Лев придёт, чтобы убить нас всех. Мы не сможем от него убежать или спрятаться. Надо принять бой и убить его первыми. Но лев, вступивший на тропу мести, гораздо опаснее, чем пять львиц.

— Давайте уходить отсюда, — предложил отец Жером.

Его полностью поддержал барон. Мы принялись собирать поклажу. Поклажи было много. Гораздо больше, чем мы могли унести.

— Ничего, — успокоил нас граф. — Немного напряжёмся. Нам всего-то надо пройти пару километров. Потом разобьём лагерь и уже более вдумчиво разберёмся с поклажей.

— Надо взять с собой убитых. Мы должны похоронить их по-христиански, — напомнил иезуит.

— Это само собой разумеется, — ответил граф.

Переход дался нам тяжело. Часть груза привязали к импровизированной упряжке из двух верблюдов и потащили волоком. Кое-как справились. Каторжников и рабов отправили копать могилы и вообще заниматься хозяйством.

Через пару часов, благодаря энергичным командам барона, лагерь был разбит, а могилы готовы.

На похороны собрались все. Отец Жером начал читать молитву, после чего состоялась короткая церемония прощания. Собственно, прощались в основном с гвардейцами графа. Было видно, что граф и его гвардейцы — сплочённая команда, вместе прошедшая через многое. Они были подавлены потерей товарищей и не скрывали этого.

Наконец церемония закончилась, павших похоронили, и все отправились по своим местам. Оказалось, граф слова Мбваны запомнил и отнёсся к ним серьёзно. Караулы были удвоены. Нашей троице добавили четвёртым гвардейца и назначили смену ближе к утру.

Мы отправились спать.

Спать у меня, честно говоря, не получилось. Бой с львицами всё ещё стоял перед глазами и не давал расслабиться. Я вновь и вновь переживал тот бой, но в конце концов всё-таки заснул.

Разбудили меня выстрелы. В лагере наблюдался переполох. Я выскочил из палатки с ружьём наперевес, но никакой угрозы не обнаружил. В кромешной тьме на краю лагеря выделились люди с факелами. Они стояли и, судя по всему, о чём-то разговаривали. Я двинулся в ту сторону. За мной плёлся заспанный Жан.

Граф, барон и отец Жером стояли над телами двух растерзанных гвардейцев. К ним со стороны саванны шёл Мбвана.

— Что там? — спросил его граф.

Мбвана начал что-то говорить.

— Лев подкрался среди ночи, убил двух часовых и ушёл в саванну, — перевёл Жан.

— Почему он ушёл? — продолжил задавать вопросы граф. — Мог ведь продолжить.

Мбвана пожал плечами.

— Что лев будет делать дальше? — вмешался отец Жером.

Гигант опять пожал плечами. Но потом немного подумал и что-то сказал.

— Наверное, он будет приходить по ночам, убивать часовых и уходить.

— Хорошенькое дело, — пробормотал граф и повернулся к барону. — Что думаешь, Гастон?

— Надо остаться здесь и дать бой следующей ночью, — ответил барон. — Следующей ночью никто не спит. Постараемся отоспаться днём.

Днём мы похоронили ещё трёх гвардейцев. Тяжело раненный в бою с львицами гвардеец к утру тоже скончался. Мы потеряли пятерых гвардейцев из десяти. Половину.

Целый день все ходили с мрачным настроением. Спать мало у кого получилось. Все ждали ночи и готовились к худшему.

На ночь барон выставил вокруг лагеря три поста треугольником, по три человека. Я, Жан и Мбвана — на одной вершине, барон с двумя гвардейцами — на другой, граф с двумя гвардейцами — на третьей. Ещё одного гвардейца оставили в резерве, в центре лагеря.

Часы тянулись медленно. Первое время я налаживал коммуникацию с Мбваной. Проще говоря, пытался с ним разговаривать. Даже достиг кое-каких успехов. Выучил несколько слов на языке Мбваны, обучил его нескольким новым словам. Но потом нам обоим это надоело.

Мбвана уселся на колени, обратившись лицом к саванне, и застыл каменным изваянием. Рядом уселся Жан, но очень скоро завалился на землю и заснул. Я не стал его будить. Честно говоря, если появится лев, в чём я всё больше сомневался, толку от Жана будет мало. Того и гляди подстрелит кого-нибудь из нас.

Мбвана на Жана тоже не обращал никакого внимания. Я хотел присесть рядом, но побоялся, что тоже засну. Поэтому прогуливался за спиной нашего гиганта, изображая бдительность.

Забавно, что самым бдительным оказался Ворон, который всю дорогу вроде бы дремал у меня на плече. Ближе к рассвету он неожиданно нахохлился, потом взлетел с плеча и без предупреждения шандарахнул огненным шаром.

На миг стало светло, и я увидел льва.

Огромная тварь подобралась к нам со стороны лагеря. Нет, вы поняли? Он пробрался в лагерь и вышел на нас с тыла. Причём сделал это абсолютно бесшумно, никого не потревожив.

Огненный шар попал ему в густую гриву и видимого ущерба не нанёс. Лев, поняв, что его обнаружили, зло рыкнул и бросился на меня.

Я выстрелил ему в морду и отпрыгнул в сторону. Вовремя. Огромная туша приземлилась на то самое место, где я только что стоял.

Мбвана, который уже был на ногах, попытался достать его длинным выпадом копья, но лев легко уклонился и снова прыгнул на меня.

Только прокачанная ловкость помогла мне уклониться. Вот только сколько я ещё смогу это делать? Какой бы прокачанной ни была моя ловкость, со львом мне не сравниться. Он до сих пор меня не достал только потому, что я успевал уходить с линии атаки. Но долго так продолжаться не могло.

На помощь со стороны гвардейцев рассчитывать нечего. Они просто не успеют. Это для меня время растянулось. А на самом деле с момента атаки Ворона прошло всего несколько секунд.

Лев снова прыгнул на меня.

Да что ты ко мне привязался…

В этот раз я успел отскочить разве что чудом. Уж слишком шустрая тварь.

Ситуацию спас Ворон. Второй огненный шар влетел льву прямо в морду и с лёгким хлопком взорвался. Лев аж отпрянул и издал звук, похожий на визг.

Мбвана тут же воспользовался ситуацией и вогнал своё копьё льву в бок. Лев снова рыкнул и попытался дотянуться до обидчика, но Мбвана шустро отскочил. Не удержавшись на ногах, он упал, но тут же откатился подальше.

Лев замер. Видимо, раны давали о себе знать.

Я, не теряя времени, выхватил пистолет из кобуры и выстрелил. Попал в заднюю лапу. Или, как это правильно называется у львов?

Лев развернулся на меня и сумел прыгнуть. Правда, в этот раз увернуться было раз плюнуть. От его былой стремительности не осталось и следа. Приземлившись, он чуть не упал. Тем не менее, он с трудом стоял на ногах.

Или на лапах?

В этот момент Жан, о котором в суматохе все забыли, выстрелил из ружья. И попал.

Лев вздрогнул и медленно развернулся на нового врага. Жан, недолго думая, бросил ружьё и со всей доступной ему прытью помчался в центр нашего лагеря.

Лев попытался его преследовать. Но его хватило всего на пару шагов. Дальше он едва передвигал лапы. Он истекал кровью. Копьё так и торчало в боку. И тем не менее не сдавался. Из последних сил шёл мстить за своих женщин.

В лагере его встретил слаженный залп трёх или четырёх ружей, и это стало последней каплей. Царь зверей рухнул на землю и затих.

Я молча смотрел на поверженную тушу. Эта тварь чуть не прикончила меня, но её готовность сражаться до конца, невзирая ни на что, вызывала уважение.

Мбвана двинулся к туше, выдернул из неё своё копьё и внимательно его осмотрел. Проверил древко, наконечник, провёл рукой по древку, убеждаясь, что оружие не пострадало.

Похоже, для него это тоже была важная часть победы.

Граф похлопал Мбвану по плечу, тем самым выразив свое одобрение, а потом направился к туше льва.

— Вот это зверюга, — с некоторым восхищением в голосе проговорил он.

— Я видел какие-то всполохи света, — задал вопрос вынырнувший из темноты иезуит.

Ну кто бы сомневался, что именно ты окажешься самым глазастым.

— Да, кстати, я тоже, — поддержал отца Жерома граф.

— Это мое ружье, — выдал я первое, что пришло в голову, отчаянно надеясь, что в темноте никто не видел, что на самом деле произошло. — Я сам не понял почему, но во время выстрела оно выдало всполох огня.

— Да? — удивился граф. — Так разве бывает?

— Бывает, ваше сиятельство, — авторитетно заявил один из гвардейцев. — Видимо, у виконта выкатилась пуля из ствола.

Похоже, этот парень держит меня за полного недоумка. Впрочем, слава богу.

— Чего только не услышишь, — пробормотал граф и тут же забыл об этом.

Зато иезуит буравил меня подозрительным взглядом. Вот бы узнать, в чем именно он меня подозревает.

— Виконт, сколько вы заплатили за Мбвану? — обратился ко мне граф де Монфор. — Я готов выкупить этого парня за двойную цену.

— Нисколько, ваше сиятельство. Мбвана на самом деле свободный. Он был в плену у пиратов. Я его освободил. Теперь он свободен.

— Не говорите глупости, сын мой. Что значит «свободный»? — перебил меня отец Жером.

— Хорошо, тогда скажу по-другому. Мбвана принадлежит мне, и я намерен дать ему свободу.

— Ничего не имею против, сын мой, но только после того, как ваш дикарь поможет нам выполнить миссию. И, кстати, виконт, вы уже думали о том, чтобы крестить вашего раба?

— Конечно, отец Жером. Только я планировал сначала научиться с ним говорить, а потом объяснить ему нашу веру.

— Хм… План неплохой, но хватит ли у нас времени?

Я промолчал. А что я могу на это ответить?

— Давайте, сын мой, я сам займусь обучением этого дикаря.

— Буду премного благодарен, отец Жером, — пробормотал я, не слишком скрывая недовольство.

— Сын мой, — обратился иезуит к Жану, — спросите дикаря, стоит ли нам еще кого-нибудь опасаться.

Мбвана, услышав вопрос Жана, отрицательно покачал головой. Все облегченно выдохнули.

Барон распределил караул заново. В более щадящем режиме. Нас, как героев дня, вернее, героев ночи, отправили спать.

В этот раз я заснул почти сразу. Видимо, сильно вымотался, да и не спал почти сутки.

Утром проснулся поздно. Лагерь потихоньку сворачивался. Граф с бароном сидели в центре лагеря и задумчиво смотрели на гору вещей, которая только росла.

Мы однозначно всё не потянем. Что-то придётся бросить. Вот начальство и пыталось понять, что оставить, а чем пожертвовать. Решение оказалось совсем не простым, и я был только рад, что принимать его предстоит не мне. По-моему, после вчерашней ночи, даже до самых наивных дошло. Черный континент не прощает ошибок. И платить за ошибки придется жизнями.

Глава 14

В итоге было решено бросить большой шатер графа, большинство палаток и всякую утварь. Груза все равно получилось много. Постарались распределить его более или менее равномерно. В нашей маленькой группе больше всего груза досталось Жану. Мне показалось правильным оставить Мбвану более мобильным. Ну и себя я тоже перегружать не стал. В конце концов, виконт я или где.

Дальнейший путь по саванне прошел заметно спокойнее. Пару раз пришлось отбиваться от стай гиен, пару раз нас чуть не затоптали мигрирующие стада антилоп, но потерь мы больше не несли.

Через две недели местность начала меняться. Все чаще попадались небольшие рощицы, потом рощи побольше, а потом рощи превратились в джунгли.

Отец Жером первым обратил внимание на то, как изменилось поведение Мбваны. Он все время озирался и выглядел не столько напряженным, сколько недовольным. Что-то нашему гиганту не нравилось. На привале иезуит устроил Мбване натуральный допрос.

Общение с Мбваной к этому моменту сильно упростилось. Наверное, сказались уроки отца Жерома. Не могу сказать, что Мбвана заговорил по-лауренски, но его словарный запас сильно увеличился. Тем не менее в особых случаях, таких как сейчас, мы привлекали Жана в качестве переводчика.

Мбвана объяснил, что мы идем по территории какого-то племени местных жителей. Вот только неизвестно какого именно. Племен здесь несколько. С одними можно договориться, с другими нет.

— Не понял, Мбвана, ты что, узнаешь эти места? — обрадовался я.

Мбвана ответил что-то невразумительное. Что-то типа того, что конкретно в этих местах он не бывал, но по реке, к которой мы идем, ему доводилось плавать.

На совете, который устроил граф, было решено идти дальше. Рано или поздно наткнемся на представителей этого самого племени, и Мбвана сможет сориентироваться.

С каждым днем джунгли становились все гуще, и теперь приходилось сквозь них продираться. За день мы потеряли двух каторжников. Эти бедолаги наступили на змей. Мбвана советовал издавать много шума. Например, стучать палками по деревьям. Не знаю, насколько такая мера способна отпугнуть змей и других ядовитых гадов, но все усердно стучали по деревьям, по кустам, по траве, а то и просто по земле.

К ночи вышли на небольшую поляну и разбили лагерь. Все вымотались до предела, однако барон де Бомон настоял на усиленном карауле. Ночь прошла спокойно, вот только отдохнуть как следует не удалось. Усталые и злые, мы нагрузились поклажей и двинулись дальше.

Неожиданно Мбвана выбросил ладонь вверх, крикнул по-лауренски «тревога» и упал на землю. Я, Жан и, как ни странно, отец Жером не задумываясь залегли вслед за гигантом. Остальные замешкались.

Из джунглей в нас полетела целая туча дротиков. Пропустив над головой залп противника, наш гигант вскочил и с силой метнул копье куда-то в джунгли. Оттуда раздался крик боли. Я осмотрелся. Возле большого дерева справа мне почудилась тень, и я выстрелил туда. Жан последовал моему примеру. Не знаю, целился он в кого-то или просто выстрелил наугад. Все, кто был вооружен, тоже открыли огонь по джунглям.

По мне, так мы просто расстреляли джунгли. Хотя кто знает.

Мбвана внимательно прислушивался, а мы лихорадочно перезаряжались. Минут пятнадцать ничего не происходило. Наконец Мбвана встал и пошел на разведку. Через пять минут притащил раненого дикаря с копьем в бедре. Барон отдал команду, и несколько человек отправились осматривать окрестности. А я направился к Мбване.

Дикарь чем-то напоминал Мбвану. Не настолько, чтобы принять их за соплеменников, но общее что-то определенно было.

Они с Мбваной о чем-то оживленно разговаривали. Судя по интонации, обменивались взаимными обвинениями. Что-то типа: «Козел», «Сам козел».

Наши разведчики притащили еще два трупа. Больше никого найти не удалось. Я с интересом рассматривал два больших копья с железными наконечниками и кучу дротиков, также с железными наконечниками. Странно, я был уверен, что у дикарей наконечники будут каменными или костяными, а здесь железо. Грубое, конечно, но все-таки железо.

Одно из копий имело добротный кованый листовидный наконечник, украшенный перьями. Древко, отполированное временем, покрывала резьба. Конечно, до копья Мбваны ему далеко, но выглядело оно грозно. Я решил оставить себе копье и пару дротиков.

Наконец Мбвана закончил допрос пленника, после чего спокойно перерезал ему горло. Признаюсь честно, меня пугает эта естественная, какая-то сама собой разумеющаяся жестокость Мбваны. Впрочем, не мне его судить.

Тем временем барон подвел итог потерям. За время перехода мы потеряли одиннадцать каторжников. Раненых было вдвое больше. Как обычно, первыми погибли самые неопытные. Гвардейцы, как и сам граф, успели вовремя среагировать на тревогу и не пострадали.

Итого у нас осталось пять гвардейцев, одиннадцать каторжников, восемь рабов. Половина от начальной численности.

Граф подозвал Жана. Надо было выяснить у Мбваны результаты допроса пленника. Я отправился вслед за Жаном.

— Я знаю это племя, — перевел Жан. — Трусливые шакалы. Нападают исподтишка и сразу убегают.

— Еще одну такую засаду мы можем и не пережить, — заметил барон.

Мбвана покивал, соглашаясь с бароном.

— Нам нужно возвращаться. Выйдем из джунглей, потом пойдем на юг, обойдем территорию этого племени и следующего тоже. Дальше племя калунга. Это мирное племя. Мы сможем договориться. Особенно если поднесем дары вождю.

С дарами у нас все хорошо. Целый мешок стеклянных бус, маленьких зеркал и всякого такого. Барон, благоразумно, отказался его бросать.

— Если мы повернем назад, вот эти, — граф указал носком сапога на труп дикаря, — больше не будут нападать?

Мбвана пожал плечами.

— Ясно, — недовольно проворчал граф. — Полагаю, мы должны последовать указаниям нашего Мбваны. Есть другие мнения?

Граф обвел нас внимательным взглядом.

— Других мнений нет. Барон, разворачивайте отряд.

Нам, если можно так сказать, повезло. Видимо, ответный ружейный залп произвел на дикарей впечатление, и они не стали нас преследовать. Двигаться назад по уже прорубленной тропе было относительно легко, и мы за пару дней выбрались.

Всю дорогу меня мучил вопрос: что сделает Мбвана, когда мы окажемся на его земле. Не просто на знакомой ему местности, а на территории его племени. Ведь он ничего хорошего от белых людей не видел. С чего бы ему сохранять лояльность? А если он решит нам припомнить все свои обиды? Вон как запросто он перерезал глотку тому бедолаге.

За этими раздумьями меня застал отец Жером.

— Не думали ли вы, сын мой, что с нами со всеми сделает Мбвана, когда мы доберемся до этих самых калунга?

Как будто мысли мои прочел. Я просто пожал плечами.

— Даже не знаю, что вам на это ответить, отец Жером. Надеюсь, он не захочет вступать в прямой конфликт с людьми, вооружёнными огнестрельным оружием.

А ещё не захочет ссориться с владельцем Ворона, добавил я про себя.

С калунга мы столкнулись примерно через неделю. Сначала обходили джунгли, потом снова прорубались через джунгли. В какой-то момент наткнулись на тропу. Вернее, это Мбвана решил, что мы вышли на тропу. Лично я никакой тропы не видел. По-моему, мы по-прежнему прорубались точно так же, как и до того. Тем не менее Мбвана считал, что это тропа, и мы повернули на неё.

Ближе к вечеру Мбвана опять остановил отряд. Мы, напуганные первой сшибкой с дикарями, залегли и ощетинились стволами. Мбвана что-то громко прокричал, после чего показал нам знаками, чтобы мы оставались на месте, а сам отправился в джунгли.

Вот и первая проверка на вшивость. Мбвана может и не вернуться. Просто исчезнет — и всё. А может, всё будет ещё хуже. Мбвана перейдёт на сторону дикарей, и они атакуют нас вместе.

Однако ничего такого не произошло. Мбвана вернулся в сопровождении практически голого невысокого мужичка, вооружённого дротиками. Тот нас внимательно осмотрел. Мбвана подвёл его к графу, и начались переговоры. Граф без особых изысков заявил, что мы хотим видеть вождя, чтобы преподнести ему дары.

Самому мужичку граф протянул бусы из цветного стекла. Того подарок привёл в восторг. Он тут же нацепил бусы и заулыбался.

Мужичок повёл нас за собой. Ещё до темна мы вышли к деревне. Достаточно убогой, я бы сказал: домики из жердей, накрытые пальмовыми листьями.

Нас привели к местному боссу. Оказалось, что это не вождь племени, а что-то вроде старосты. Граф преподнёс ему бусы, зеркальце и даже складной нож. Босс старался выглядеть степенно и изо всех сил скрывал восторг.

Нам выделили несколько домиков, а животных загнали в загон для скота. Позже посадили за общий стол. Мы выложили свои продукты. Получился небольшой деревенский праздник.

Барон тут же попытался напоить старосту ромом. Староста попробовал, чуть не поперхнулся, удивлённо посмотрел на барона и больше пить такую гадость не стал.

Утром нам выделили проводников из числа жителей деревни и отправили с миром. С проводниками идти по джунглям стало гораздо проще. Мы по-прежнему периодически прорубались сквозь заросли, но объём таких работ упал в разы.

На ночь остановились в совсем крошечной деревне. Граф выделил местному старосте бусы. В этой деревне произошла пересменка проводников: предыдущие отправились обратно, а с нами пошли новые, причём возглавил их сам староста.

К большому поселению на реке мы вышли ближе к вечеру. Встречали нас немного настороженно, причём косились в основном в сторону Мбваны. Тем не менее нас проводили к вождю племени.

Тут граф не поскупился. Надарил вождю чуть не четверть мешка бус и наговорил приятных слов. Вождь остался доволен. Нам устроили приём и выделили место для проживания.

В кои веки можно было никуда не торопиться. Я устало завалился на лежак, выполнявший роль кровати, и заснул. Утром проснулся, осмотрелся, понял, что никто никуда не зовёт, и снова завалился спать.

Из домика вышел ближе к обеду и отправился к начальству. Надо было узнать о наших дальнейших планах. Граф с бароном как раз лениво обсуждали этот вопрос. Иезуит присутствовал тут же. Увидев меня, он обратился к графу:

— Ваше сиятельство, возможно, нам стоит привлечь к обсуждению Мбвану?

Граф минутку подумал и благосклонно кивнул. Барон тоже не возражал. Все трое посмотрели на меня, и я понял, что бегать за Мбваной придётся мне. Даже обидно.

Мбвана с Жаном присоединились к совещанию. Расспрашивать гиганта доверили иезуиту.

— Скажи, Мбвана, ты знаешь, где мы сейчас находимся и как далеко отсюда до водопада Нгала-Мбе?

Услышав «Нгала-Мбе», Мбвана нахмурился. Посмотрел на меня, потом на Ворона у меня на плече. Тяжело вздохнул и начал рассказ.

Впервые на моей памяти Мбвана говорил так долго. Жан переводил. Потом Мбвану переспрашивали, он что-то объяснял. В итоге получилось следующее.

Если двигаться на лодках, то до водопада Нгала-Мбе отсюда три дня. Однако сам водопад и его окрестности, включая развалины древнего города, — запретная территория.

Смельчаки, которые пытались нарушить запрет, либо погибли, испепелённые огнём, — тут Мбвана выразительно посмотрел на Ворона, — либо исчезли, и их больше никто никогда не видел.

Эта земля принадлежит высшим.

Что за высшие, он так и не смог объяснить. То ли люди, то ли боги, то ли духи. В общем, высшие и всё. Как они выглядят, Мбвана не знал. Никто их никогда не видел. А кто видел, тот уже никому ничего не расскажет.

Вокруг водопада есть тропа. Можно с вершины спуститься вниз, в обход запретной территории. Как раз выйдем на территорию племени Мбваны.

Ну и напоследок Мбвана максимально твёрдо заявил, что на запретную территорию он не пойдёт. Дорогу покажет, но сам не пойдёт. Если мы попробуем заставить его силой, то он лучше умрёт. Потому что точно знает: тот, кто умрёт от огня высших, к духам предков присоединиться не сможет.

Тут Мбвана опять посмотрел на Ворона, а потом перевёл взгляд на меня.

— Мбвана, я даю тебе своё слово, — счёл нужным заявить я. — Я не буду тебя заставлять идти на запретную территорию. Но надеюсь, что ты нас доведёшь до границы и покажешь её.

— Не ходи туда, Атун, — внезапно обратился ко мне Мбвана.

Я сначала подумал, что Атун — это такое вежливое обращение, но потом до меня дошло, что Атун — искажённое Антуан. Ну да, я же сам ему ещё на корабле представился как Антуан. Или это было не на корабле?

— Не переживай за меня, Мбвана. Я ведь и сам высший, — усмехнулся я.

Тот лишь покачал головой в ответ.

— Что вы имеете в виду, виконт? — тут же переспросил отец Жером.

— Я принадлежу к высшей аристократии Лаурена, — спокойно отбрехался я.

Иезуит перевёл взгляд на графа, видимо ожидая, что тот оспорит столь громкое заявление. Граф правильно понял этот взгляд и усмехнулся.

— Род де Ривенов — один из древнейших и знатнейших родов Лаурена, — сказал он, ни к кому не обращаясь.

— Это, конечно, замечательно, — озабоченным тоном сказал барон, — но что мы делаем дальше?

— Как что? — удивился граф. — Нам нужно добыть лодки. Доплыть до водопада, вернее, до той тропы, о которой говорил наш славный Мбвана. Спуститься по ней вниз, после чего отправляемся в древний город.

— А Мбвана?

— А что Мбвана?

— Он же сказал, что не пойдёт с нами. Как мы без него?

— Ну, во-первых, виконт пообещал, что не будет его заставлять. Я думаю, что виконт всё сделал правильно. Мбвана доведёт нас до границы этой запретной зоны, а дальше мы сами.

— А как же высшие?

— А это очень просто, дорогой Гастон. Если это какие-то богомерзкие потусторонние твари, то с ними будет разбираться отец Жером. Вернее, разбираться будем мы, но под руководством святого отца. А если это какое-то племя… значит, будем сражаться. Вот и всё. Повеление герцога Арлеанского должно быть выполнено.

Граф обвёл всех требовательным взглядом.

— И давайте не будем так уж серьёзно относиться к суевериям дикарей.

Вечером делегация от нас отправилась к вождю выяснять насчёт лодок. Я же решил устроить банный день. Сначала хотел искупаться в реке, но Мбвана, поняв мои намерения, тут же принялся меня отговаривать. Ну да, мало ли что у них тут водится. И дело не только в крокодилах. В итоге Мбвана уговорил местных женщин натаскать воды в вёдрах, и я мылся на берегу при помощи Жана. Это зрелище чуть не собрало толпу зрителей, но, слава богу, Мбвана всех разогнал.

Вернувшийся с переговоров граф сообщил новости. Лодки нам дадут. Наших животных мы оставим здесь, в деревенском загоне. За ними присмотрят, и мы сможем забрать их на обратном пути. Де Монфор даже порывался отправляться в путь прямо следующим утром, но барон его отговорил. Люди устали, и надо дать им пару дней на отдых. Немного поспорив, решили отправляться в путь через два дня.

В назначенный день мы вышли к берегу. Вождь выделил нам пять лодок. Это были судёнышки, выдолбленные из цельного ствола дерева. Длинные и непривычно узкие. Кое-как мы сумели в них разместиться и, тепло попрощавшись с вождём, тронулись в путь.

Плыть по течению было легко и даже приятно. Приятно в том смысле, что сидеть в лодке гораздо приятнее, чем топать на своих двоих, ещё и тащить на спине груз. Так-то наша лодка, на мой взгляд, была максимально неудобной.

Командование экспедицией потихонечку перешло к Мбване. Тот с новой ролью справлялся отлично. К вечеру мы добрались до ещё одной деревни. Там всё прошло по накатанной. Староста обрадовался бусам, к тому же он понял, что мы идём от «столичной» деревни, а значит, вождь принял нас благосклонно. Ночлег прошёл без происшествий.

Для последующих ночёвок Мбвана выбирал подходящее место на берегу, где мы разбивали лагерь. Через три дня, как и планировалось, мы добрались до нужного места. И было это как-то подозрительно легко.

Глава 15

Высадившись на берег, мы принялись осматриваться, разминая затекшие мышцы. Однако долго прохлаждаться нам не пришлось. Барон запряг всех на выгрузку поклажи из лодок. Сами лодки также были выволочены на берег. Их отнесли к ближайшему дереву, и там сложили днищами вверх. И только после этого объявили привал. Подкрепившись, мы нагрузились поклажей и двинулись в путь.

Спуск начался почти сразу после того, как мы отошли от места высадки.

Сначала я даже обрадовался. После нескольких дней плавания и сидения в неудобной лодке хотелось немного размяться. Но очень скоро выяснилось, что спуск с горы ничем не лучше подъёма, если тропа идёт почти отвесно вниз.

Дорога петляла между камнями и деревьями. Иногда она становилась настолько узкой, что приходилось идти по одному, стараясь не задеть плечом склон. С другой стороны открывался обрыв, и далеко внизу виднелась зелёная долина. Река, по которой мы только что плыли, отсюда казалась тонкой серебристой лентой.

Я старался не смотреть вниз.

Не потому, что боялся высоты. Просто один неверный шаг здесь вполне мог закончить путешествие раньше времени.

Мбвана шёл впереди. Он двигался легко, словно родился в этих горах. Иногда останавливался, дожидался остальных и показывал, куда лучше поставить ногу. На некоторых участках тропы камни осыпались прямо под ногами, и тогда приходилось цепляться за корни или за выступы в скале.

Люди быстро перестали разговаривать. Даже Жан, обычно способный поддерживать беседу практически при любых обстоятельствах, теперь предпочитал молчать и смотреть под ноги.

— Долго ещё? — спросил я у Мбваны.

Он обернулся, посмотрел на меня, потом показал рукой куда-то вниз.

Я проследил за его жестом и ничего полезного не увидел. Только склон, деревья и бесконечную зелень.

— Очень убедительно, — пробормотал я.

Жан перевёл. Мбвана что-то ответил и показал ещё ниже.

— Говорит, что уже недалеко.

— Это он так думает или действительно знает?

Жан пожал плечами.

— Я не уточнял.

Пришлось продолжать.

Чем ниже мы спускались, тем жарче становилось. На высоте воздух был заметно прохладнее, а здесь влажность буквально висела в воздухе. Одежда быстро пропиталась потом, и через некоторое время я уже перестал обращать на это внимание.

Зато лес становился гуще.

Деревья росли прямо на склоне, переплетаясь корнями. Между ними пробивались кусты и длинные лианы. Иногда тропа исчезала под растительностью, и Мбване приходилось прорубать проход тесаком. После этого остальные проходили следом, стараясь не задеть острые края листьев.

Несколько раз мы останавливались, чтобы дать людям передохнуть.

Барон каждый раз смотрел на часы, потом на склон и хмурился.

— Если будем двигаться такими темпами, до низины доберёмся к ночи, — сказал он.

— А разве это плохо?

— Ночевать на этом склоне мне не хочется.

Я посмотрел на дорогу.

Мне тоже.

Поэтому отдыхали недолго и снова шли вниз.

Через некоторое время появился звук воды. Сначала едва слышный, потом всё более отчётливый. Где-то внизу шумел поток. Судя по всему, нам предстояло пересечь его или выйти к нему.

Тропа стала ещё круче.

Теперь приходилось почти постоянно тормозить ногами. Несколько человек поскользнулись, один из рабов едва не полетел вниз, но успел ухватиться за дерево.

После этого Барон приказал держать между людьми больше расстояния. Мбвана остановился на очередном повороте и долго смотрел вниз.

Я подошёл к нему.

— Что там?

Он показал на склон, затем на себя и вниз.

— Говорит, что дальше будет легче, — перевёл Жан.

Я посмотрел туда, куда указывал Мбвана. Вроде никаких особых изменений не увидел. Однако местность действительно начала выравниваться. Теперь мы шагали по ущелью. Справа и слева возвышались скалы.

Чем ниже мы спускались, тем радостнее становилось выражение лица Мбваны. Похоже, мы уже на территории его племени. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Между тем стены ущелья раздались в стороны. Растительность вокруг стала гуще. Мбвана всё чаще начал озираться по сторонам. На его лице появилась тревога. В конце концов он остановил отряд. Мне казалось, что он опять двинется на разведку, но Мбвана застыл на одном месте и только крутил головой во все стороны.

— Что там? — не выдержал граф.

Мбвана повёл плечами, но идти вперёд даже не подумал.

— Давайте я схожу на разведку, — предложил я.

— Почему именно вы, виконт? — нахмурился граф.

— Потому что Мбвана, похоже, сам не понимает, чего опасается, — ответил я. — А если там засада, лучше, чтобы остальные остались здесь. Я могу отправить вперёд Ворона. Он заметит противника раньше, чем тот подберётся ко мне.

— Мне кажется, виконт прав, — обеспокоенно поддержал меня иезуит. — Не стоит отправлять на разведку нашего дикаря.

— К тому же у меня есть ворон, — добавил я.

Мои товарищи уже не раз имели возможность убедиться, что в иных случаях мой ворон получше собаки будет. Не знаю, какой именно аргумент подействовал, но граф кивнул, и я двинулся вперёд.

Первым делом я поднял в воздух Ворона. Тот кружил на небольшой высоте, создавая некоторую иллюзию защищённости. Тем не менее я старался идти аккуратно, внимательно осматривая заросли.

Ушёл вперёд достаточно далеко. Отряд давно скрылся за поворотом. Никакой опасности я не обнаружил. Уже собирался поворачивать назад, когда Ворон вдруг громко каркнул, подавая сигнал тревоги, и принялся кружить над густыми кустами метрах в ста от тропы.

Я тут же взял ружьё на изготовку и медленно двинулся в ту сторону.

Враг обнаружил себя почти сразу. Сначала из кустов в Ворона полетела пара дротиков. Ворон легко уклонился, заложив изящный пируэт в воздухе.

Потом из кустов вывалила толпа из пяти туземных воинов и, потрясая копьями, побежала на меня. Их намерения сомнений не вызывали.

Я присел на одно колено, дождался, пока расстояние между нами сократится шагов до пятнадцати, и спокойно нажал на спуск. Пуля, выпущенная практически в упор, разворотила грудь ближайшего дикаря.

Остальные на секунду замерли.

Однако противник быстро преодолел замешательство, и в меня полетели дротики. Вскочив на ноги, я легко уклонился от этих метательных снарядов, повесил ружьё за спину и выхватил пистолет.

Дикари вновь ринулись в атаку. Второй выстрел оборвал жизнь ещё одного нападавшего и в очередной раз вогнал туземцев в ступор.

Как раз в этот момент Ворон решил, так сказать, добавить огоньку и запулил в одного из нападавших огненным шаром. Небольшой шарообразный сгусток огня врезался в голову одного из оставшихся на ногах и с лёгким хлопком взорвался.

Пострадавший с криком, полным боли, повалился на землю и, не прекращая орать, принялся кататься по земле.

Двое других, увидев проявление магии огня, заорали от ужаса и бросились бежать.

Я бросился следом. Мне нужен был кто-нибудь живой, чтобы допросить его.

Ворон, очень довольный собой, на этом не успокоился. Он обогнал беглецов, развернулся и пошёл им навстречу. Приблизившись, запустил ещё один огненный шар.

Второй туземец, превращённый в комок боли, принялся кататься по земле.

Последний оставшийся дикарь, видимо, понял, что от Ворона ему не уйти, поэтому развернулся и бросился на меня с копьём наперевес, в отчаянной атаке.

Я, обнажив клинок, спокойно ждал.

Выпад копьём я легко отбил вверх, после чего плавно перешёл в контратаку. Предполагалось, что я смогу обезоружить противника, но не тут-то было.

Туземец, по-видимому, настолько впечатлился огненной магией, которая «не позволит его душе соединиться с духами предков», что пребывал в каком-то полувменяемом состоянии. Вместо того чтобы отпрянуть от клинка, ринулся вперёд и насадился на острие палаша.

Я так и не понял, что он хотел сделать. То ли сознательно покончил с собой, то ли просто не обратил внимания на клинок.

Между тем поражённые Вороном дикари затихли. Я подошёл к ним, чтобы проверить состояние. Оба мертвы.

А ведь я ещё когда Ворон запустил свой огненный шар в того киллера, предположил, что такая рана для человека смертельна. Просто убивает не сразу. Вот теперь убедился.

Осмотрел другие трупы. Не оставалось никаких сомнений, что это соплеменники Мбваны. Примерно такое же телосложение, хотя Мбвана всё-таки покрупнее будет. Но самое главное — такие же подпиленные зубы.

Плохо. Очень плохо.

Что сделает Мбвана, когда узнает, что я убил его соплеменников?

Как раз в этот момент с той стороны, где остался наш отряд, раздались выстрелы.

Не раздумывая, я бросился туда, полный самых плохих предчувствий. Бежать пришлось долго. Наконец, запыхавшись, я вывалился из-за поворота — и передо мной открылась страшная картина.

Нашего отряда больше не существовало.

Кто-то валялся в луже крови, кого-то вязали туземцы. Их было много. Может, даже сотня. Больше всего меня поразило то, что делали с Мбваной. Его завалили на землю, двое дикарей сидели сверху, ещё двое заломили ему руки за спину. Он отчаянно сопротивлялся, но против такого количества соплеменников просто не вывозил.

Я стоял, согнувшись и упершись руками в колени, пытаясь отдышаться. В этот момент меня заметили. Кто-то громко крикнул и указал на меня рукой. За мной тут же рванула целая толпа. Человек двадцать, не меньше.

И тут до меня дошло, какого дурака я свалял. У меня два ствола, но оба не заряжены. Ворон тоже без маны. Всё, что я могу, — сражаться палашом или копьём, которое зачем-то таскал с собой. С таким оружием против толпы не выстоять.

Мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и побежать.

Бежать было трудно. Я и так вымотался за время тяжёлого перехода, а теперь ещё и успел набегаться. Тяжёлый рюкзак оттягивал плечи. А самое главное — я понятия не имел, куда бежать. Я находился на их территории. По-хорошему, никаких шансов у меня не было.

Но тут я вспомнил про их табу. Запретная территория. Они туда не сунутся.

Я, правда, не представлял, где начинается эта самая запретная территория. Однако шум водопада слышал отчётливо, да и направление к реке более или менее представлял. Туда и рванул.

В какой-то момент я понял, что ещё немного — и просто упаду. Упаду и больше не смогу встать.

Что же, значит, придётся дать бой. Я остановился и развернулся, выставив вперёд копьё. Однако преследователей сзади не оказалось. Они отстали.

Я уже зашёл на запретную территорию?

Немного отдохнув, я устало побрёл в сторону реки. Вышел на поляну прямо у берега и аж глаза протёр, не веря собственным глазам.

Здоровенная поляна почти полностью заросла цветами. И среди них там и сям мелькали золотые ауры цветов Марехи-са. Их было несколько десятков, не меньше.

Невероятно.

Я бродил среди огромного богатства и улыбался. Хотя богатство — неправильное слово. Правильнее сказать - источник силы. Источник невероятной силы.

Однако я помнил, что использовать семена можно только после того, как цветок отцвёл. Таких было гораздо меньше. Но они были.

Я принялся срывать цветы, бережно складывая сухие коробочки с семенами в нагрудный карман. Успел сорвать три таких цветка, когда наткнулся на что-то непонятное.

Цветок, у которого аура была не золотая, а белая.

И это была явно магическая аура, а не то зелёное марево, которое окружало обычные цветы. Сам цветок тоже немного отличался.

Я сорвал его и раздавил коробочку. Там обнаружилось только одно семя. Зато оно было гораздо крупнее — размером с крупное семечко подсолнечника.

Что это?

О таких цветах Кемба даже не заикался. И в трактате вроде бы ничего подобного не упоминалось.

Моё размышление прервал дротик, упавший у ног.

Оглянувшись, я увидел толпу дикарей, которая быстро приближалась ко мне. Покачав головой, я, постепенно ускоряясь, двинулся по берегу реки в сторону водопада. Однако навстречу мне высыпала другая толпа.

Они меня окружили?

Ситуация выглядела отчаянной. Впереди толпа дикарей, сзади толпа дикарей, слева река, справа скалы.

Я развернулся в сторону скал и побежал туда. Ну как побежал — скорее устало потрусил. Но и преследователи не спешили. Видимо, считали, что загоняют меня.

Между тем я заметил проход между скалами и направился туда. Странно, но, увидев мой манёвр, преследователи даже не попытались меня отрезать. Неужели там ещё один отряд прячется?

Однако, завернув в проход, я понял причину их неторопливости. Это был тупик.

Я про себя усмехнулся. Значит, дикари возомнили себя самыми умными? А вот и не угадали, ребятки. Не в этот раз.

Я не зря выбрал направление в сторону скал, а не в воду. То, что для них тупик, для меня таковым не является. Я умею лазить по скалам не хуже какой-нибудь панды.

Так что я радостно потрусил к концу тупика, предвкушая кислые физиономии преследователей, когда полезу наверх.

Уже на подходе к скале я неожиданно оступился и начал падать. Как я могу оступиться на ровном месте? И почему я так долго падаю?

Пока я пытался осознать происходящее, инстинкты сработали без меня. Я успел сгруппироваться и, к собственному удивлению, не покалечился при падении.

Приземлился я на дно пещеры.

Пещера оказалась большой и тёмной. По мере того как глаза привыкали к темноте, я смог разглядеть стены. Высота была приличной. Нечего и думать, о том, чтоб допрыгнуть до дыры, через которую я провалился.

С одной стороны пещеры виднелся тёмный проход. Соваться туда совершенно не хотелось. Однако над головой раздались голоса преследователей.

Я отошёл подальше от дыры, от греха, и принялся заряжать оружие. В темноте делать это было не так-то просто, однако я справлялся.

Между тем толпа преследователей собралась возле дыры и что-то оживлённо обсуждала. В какой-то момент через дыру вниз свесилась голова туземца. А потом и тело. Очевидно, сверху его держали за ноги.

Ему передали факел, и он попытался осветить пещеру. Увидел меня и оскалился, обнажив свои акульи зубы.

Я как раз раздумывал, стоит ли в него стрелять, когда сверху раздался знакомый вопль. Крик человека, получившего в голову огненный шар Ворона, ни с чем не спутать.

Очевидно, Ворон подбил того парня, который держал смельчака с факелом за ноги. Тот рухнул с высоты прямо головой вниз. Упал и затих.

Между тем сверху раздавались испуганные крики, которые явно удалялись.

Ну да. Я помнил, какой эффект производит на туземцев зрелище огненной магии.

Через несколько минут в дыру пролетел Ворон. Совершенно не смущаясь темноты, он облетел пещеру, после чего спланировал мне на плечо и уселся с важным видом, излучая довольство.

— Да, да, Ворон, ты у меня молодец. Не просто молодец, ты герой. Однако, что нам делать дальше?

Ворон посмотрел на меня, как мне показалось, недовольно. Дескать, что же ты момент моего триумфа портишь своими бытовыми мелочами?

Я покачал головой и отправился осматривать упавшего с неба туземца. Тот был мёртв. Видимо, свернул себе шею. Зато он принёс в этот мир факел. За что ему большое спасибо.

Факел давно погас, но у меня было чем разжечь его заново.

При неровном свете факела первым делом осмотрел семена цветов Марехи-са. Слава богу, с ними всё было в порядке. Всего я насчитал одиннадцать семян и одно непонятное семечко с белой аурой.

Рюкзак с припасами и личными вещами тоже не пострадал. Вода имелась. Целых две фляжки. В общем, можно сказать, повезло.

Решил, пока есть свет, осмотреть, куда ведёт проход в стене пещеры. Узкий проход вывел меня в другую пещеру, тоже большую и просторную. А дальше начались странности.

Одна из стен новой пещеры оказалась рукотворной. В ней был сделан широкий арочный проход, перекрытый гладкой каменной плитой. По бокам сохранились массивные каменные колонны, а сама форма прохода напоминала античные постройки. На плите что-то было высечено.

Подойдя ближе, я увидел надпись, сделанную на латыни.

Я, конечно, подтянул латынь за последнее время, но знатоком так и не стал. Так что полностью в своём переводе уверен не был.

Тем не менее надпись я перевёл так:

«Восходящий. Пройди испытание и получи достойную тебя награду».

Под надписью на камне было вырезано очертание человеческой ладони.

Глава 16

В некотором обалдении я отошел от надписи, прислонился к стене пещеры и сполз по ней вниз.

Конечно, я отправился в экспедицию не потому, что жаждал помилования. Такая цель у меня, если и была, то находилась где-то на двадцать пятом месте. И не неудержимая тяга к древностям меня сюда привела. Плевать мне, честно говоря, на древности. Я шел сюда за восхождением. Однако все мои самые смелые планы, по большому счету, сводились к тому, что я найду здесь пару цветков Марехи-са. То, что я нашел целую поляну цветов, уже превзошло все мои самые смелые ожидания. Но вот это… Это не просто превзошло ожидания, это как-то по-другому должно называться.

Я нашел…

Черт. А что я, собственно, нашел? Что это? «Пройди испытание и получи награду». Причем не просто награду, а какую-то особенную. Этот момент я не до конца понял. Свою награду? Достойную тебя награду? Награду, специально предназначенную для тебя? Что это может быть? Графская корона? Тьфу, глупости какие лезут в голову.

Я опять посмотрел на надпись, но понятнее не стало. Награда как-то подстраивается под Восходящего? А как это возможно чисто технически? Где-то в недрах пещеры спрятан большой ящик с наградами, из которого в зависимости от личности выпадают разные награды?

Звучит как бред.

Впрочем, а что тут не бред? Восхождение? Магический цветок? Пещера с порталом в античном стиле и надписью на латыни? И тем не менее все это есть, так что и в большой ящик с наградами можно поверить.

Присмотрелся к надписи. Мне кажется, или она светится?

Я посмотрел на огонь факела. Погасить его, что ли? Хотя не стоит. Он и сам скоро погаснет. Надо пользоваться, пока есть свет.

Что-то я хотел сделать, но эта штука меня выбила из колеи, и я забыл что.

Ах, да. Семена.

Я скинул рюкзак и вытащил оттуда сверток. Туда я вложил бутыль с зельем и глиняные пробирки, что достались мне в наследство от Кембы. Зелья в бутыли было еще много. Больше половины, так что на эти семена хватит и даже еще останется.

В неровном свете факела я принялся священнодействовать. Наполнил пробирки жидкостью из бутыли, стараясь не пролить ни капли, бросил в каждую пробирку по семени цветка Марехи-са. Хотел бросить непонятное семечко от цветка с белой аурой, но передумал. Сейчас мне надо усиливаться, а не эксперименты проводить.

Пробирки запечатал, как и бутыль. Затем сложил все обратно.

Итак, через три дня у меня будет пять семян, которые дадут пять очков таланта. Главное — как-то прожить эти три дня. Не погибнуть и не попасть в плен к каким-нибудь очередным дикарям.

Сейчас надо хорошо подумать, что мне делать дальше, потому что от моего выбора многое зависит.

Вариант первый, самый простой. Просидеть здесь три дня и усилиться за счет семян. Этот вариант мне не нравится тем, что он какой-то тупой. Опять же, по этой логике мне стоит остаться здесь еще на три дня, пока не будут готовы следующие пять семян, и так далее.

Вариант второй. Попытаться выбраться наверх и пойти спасать своих. Здесь главный вопрос даже не в том, как мне отсюда выбраться наверх. Главный вопрос — как спасать своих? При помощи оружия и Ворона я могу справиться с пятью дикарями. Ну, допустим, что и с десятью справлюсь. Но их там десятки, если не сотни. Столько я не потяну.

Можно попробовать партизанить, как это делал лев. Налетать ночью, убивать и уходить. Вот только партизанят обычно местные против неместных. Потому что для такой деятельности надо знать местность, иметь базы и много чего еще. То есть сама концепция: белый партизанит против туземцев на их территории — звучит настолько глупо, что даже рассуждать на эту тему не хочу.

Подводя неутешительный итог, можно сказать, что я своим пока ничем помочь не могу.

Ключевое слово — пока. Что будет, когда я смогу повысить свои характеристики на одиннадцать пунктов, — другой вопрос.

Ну и, наконец, третий вариант. Пройти испытание. Загадочная награда, конечно, манила, но интуиция говорила, что испытание будет совсем не простым. И, скорее всего, смертельно опасным.

А с другой стороны, найти ТАКОЕ и просто пройти мимо… Да я же всю жизнь об этом буду жалеть. К тому же, у меня есть Ворон. Подозреваю, это чит. Такого создатели этой арки, кто бы они ни были, точно не ждут. Или я сильно недооцениваю этих загадочных ребят?

В общем, нечего дурака валять. Я шел сюда за силой? Ну так вот она, сила. Прямо под ногами. Нагнись и возьми. Ну а то, что будет трудно… Так никто не обещал, что будет легко.

Надо идти.

Факел как раз прогорел и погас. Я остался в полной темноте, но потом глаза привыкли к темноте, и я убедился в том, что надпись на стене, равно как и контур ладони, и вправду светятся. Тусклым синевато-зеленым светом.

Ворон, чувствуя мое возбуждение, уселся мне на плечо и ободряюще каркнул. Ему мое решение явно понравилось.

Я решительно шагнул к плите и положил ладонь в контур. Очертания ладони засветились ярче, и плита сдвинулась с места. С каким-то жутким скрежетом она пошла наверх, открывая скрывающуюся за ней пещеру.

Немного поколебавшись, я шагнул вперед. Плита за моей спиной начала опускаться. Смотреть на это было волнительно. Огромная каменная глыба медленно пошла вниз, с неприятным скрежетом задевая края прохода. Пока она двигалась, у меня еще был шанс выскочить наружу, но какой смысл? Я сам решил пройти испытание. К тому же где гарантия, что проход откроется во второй раз?

Дождавшись, когда плита окончательно закроет проход, я наконец повернулся к ней спиной.

Я оказался в большой пещере, которую при некоторой доле воображения можно было представить как четырехугольный зал с высоким потолком. Конечно, настоящим залом это место не было. Стены оставались естественными, неровными, с выступами, трещинами и небольшими углублениями. Потолок терялся где-то наверху, и его очертания было трудно рассмотреть.

К счастью для меня, в зале было относительно светло. Стены и потолок покрывала светящаяся субстанция, которая давала тот самый сине-зеленый свет. Подойдя ближе, я понял, что это светящийся мох. Он рос небольшими пятнами, забираясь в трещины и цепляясь за неровности камня. Где-то его было совсем немного, а где-то целые участки стены светились довольно ярко. Свет получался мягким, рассеянным и почти не отбрасывал теней.

Вроде я о чем-то таком слышал, так что, может, это и не магия. Хотя, кто его знает. После всего, что я уже увидел, удивляться светящемуся мху было как-то поздно.

В каждой из трех стен зала имелся проход. Я поискал какие-нибудь подсказки, чтобы понять, куда мне идти дальше, но ничего похожего не наблюдалось. Ни надписей, ни стрелок, ни каких-нибудь других знаков. Просто три темных отверстия в камне.

Тогда я двинул прямо.

Узкий переход вывел меня в пещеру поменьше. Здесь потолок был заметно ниже, а стены почти сходились над головой. Под ногами попадался мелкий щебень, который неприятно похрустывал при каждом шаге. Светящийся мох встречался реже, поэтому некоторые участки прохода приходилось преодолевать почти в полумраке.

На этот раз из пещеры вело два выхода.

Подумав, я шагнул в правый.

Проблуждав какое-то время, уперся в тупик. Никакого выхода впереди не было — проход просто закончился естественной каменной стеной. Пришлось разворачиваться.

Пошел назад. Проблуждал таким образом часа два и в итоге вышел в ту же самую пещеру, из которой начал свое путешествие. Вот и плита на месте.

Это что получается, я в лабиринте? Честно говоря, никогда не любил лабиринты. Было в них что-то противное моей душе. Вроде бы ничего сложного: иди вперед, выбирай повороты, запоминай дорогу. Но чем дальше заходишь, тем меньше понимаешь, где находишься. Одинаковые стены, одинаковые проходы, одинаковые повороты постепенно превращают пространство в одну большую каменную путаницу.

Однако в моей эпохе с лабиринтами так или иначе сталкивались все. Или почти все. Вроде бы я слышал, что если на всех поворотах поворачивать в одну сторону, например направо, то рано или поздно доберешься до выхода. Метод примитивный, зато рабочий. Нужно только достаточно долго идти и не начать сомневаться в собственной способности отличать правое от левого.

Наверное, поэтому мне лабиринты и не нравились. Слишком кропотливая штука. Требует терпения. Но куда деваться.

Шагнул в этот раз в правый проход.

Пейзаж особым разнообразием не отличался. Узкие проходы сменялись большими залами, большие залы снова переходили в узкие проходы. Иногда приходилось идти почти пригнувшись, иногда потолок поднимался так высоко, что терялся в синевато-зеленом свете. Где-то стены были сухими и почти голыми, а где-то мох покрывал их целыми пятнами. В некоторых местах под ногами лежали обломки камня, в других пол был относительно ровным.

Опасностей никаких не встретилось. Неужели все испытание сведется к проходу через лабиринт? Как-то слишком просто. Хотя, это для меня просто. Для средневековья, в котором я по факту оказался, возможно, это что-то прямо ух. Если человек не умеет ориентироваться в подобных местах, не знает простого способа выбраться и при этом не имеет нормального источника света, то даже такой лабиринт вполне способен стать серьезным испытанием.

Тем не менее, не стоит расслабляться. Слишком уж спокойно все было.

Больше всего меня волновал вопрос с водой.

Лабиринт этот, похоже, бесконечный. При себе у меня примерно недельный запас еды. Это если экономить. Зато воды всего литра три. То есть гораздо меньше. И если здесь, в лабиринте, я не найду воды, то все станет гораздо сложнее.

Я начал обращать больше внимания на стены и прислушиваться к звукам. В большинстве проходов стояла тишина. Иногда я слышал собственные шаги и тихий шелест одежды, а потом эти звуки снова исчезали, словно пещера их проглатывала. Воздух был прохладным и влажным, но этого явно недостаточно, чтобы понять, есть ли поблизости вода.

В очередном зале я скорее услышал, чем увидел воду. В углу что-то капало. Я остановился и прислушался. Подошел поближе, и правда — с потолка падали редкие капли. За годы капающая вода выдолбила в полу пещеры углубление, отдаленно смахивающее на чашу, вмонтированную в камень. Края у нее были неровными, дно скрывалось под небольшим слоем воды.

Я сунул палец в воду и облизал его. Вроде нормальная вода. Я уже собрался придумывать способ, как выяснить, пригодна эта вода для питья или нет, однако Ворон, спрыгнув на землю, подошел к чаше и смело начал пить.

По идее, мой пернатый друг в таких вещах разбирается лучше меня. По крайней мере, пока он не начал падать замертво, можно считать эксперимент удачным.

Тем не менее, я не рискнул пить сразу много. Набрал в крышку от фляжки глоток воды и выпил его. Теперь надо ждать.

Я выбрал себе местечко неподалеку и устроился поудобнее. Камень был твердым и холодным, но сейчас меня это мало волновало.

Решил немного поспать. Но спать решил сидя, при этом ружье держал под рукой.

Проснулся я от тревожного карканья Ворона. Открыл глаза, схватился за ружье и начал испуганно оглядываться. Никакой угрозы не обнаружил. Вокруг по-прежнему царил тот же сине-зеленый полумрак, стены молчаливо поблескивали мхом, а из чаши неподалеку размеренно капала вода. Тем не менее Ворон не успокаивался.

— Да ты можешь нормально объяснить, что происходит? — возмутился я.

Ворон сел в паре шагов от меня и внимательно уставился мне в глаза. Потом вдруг разинул клюв и запустил в меня огненный шар.

Я замер. Скорее от удивления, чем от испуга.

Огненный шар пролетел в считанных сантиметрах от моей головы и врезался во что-то прямо над правым плечом. Раздался короткий визг, после чего что-то скатилось по мне прямо на колени.

Я посмотрел вниз и увидел обугленную тушку летучей мыши.

От омерзения дернулся и вскочил, выронив ружье. Хорошо, оно не выстрелило. Несколько секунд я просто стоял, переводя взгляд с тушки на Ворона, а потом почувствовал, что у меня саднит шея справа.

Поднес руку и нащупал что-то мокрое. Поднес руку к лицу. Кровь. Меня что, забрызгало кровью этой твари? Какая гадость. Однако почему так болит шея? Как будто рана.

Наконец я перестал тупить и понял, что произошло. Пока я спал, эта мерзкая тварь прокусила мне шею и пила кровь.

Летучая мышь-вампир?

Ну да, вроде про такое я тоже слышал. Но как эта тварь сумела ко мне подобраться? Я ведь не просто спал где-нибудь в темном углу. Ворон находился рядом и должен был следить за обстановкой.

— Ты куда смотрел? — наехал я на Ворона.

Тот виновато отвернулся, но потом встрепенулся и направился к обгорелой тушке. Немного поклевал ее, но почти сразу бросил.

— Невкусная? — спросил я.

Ворон гордо отвернулся.

— Ну ладно, не обижайся. Я просто перенервничал. Когда вдруг понимаешь, что какая-то тварь пьет твою кровь, это не очень здорово. Давай я тебя покормлю.

Идея подкрепиться Ворону явно пришлась по душе. Я тоже решил поесть. Правда, перед этим пристроил фляжку таким образом, чтобы вода капала прямо в нее. Напуганный происшествием, я теперь постоянно зыркал по сторонам, выискивая глазами очередную тварь. Время от времени мне даже мерещилось какое-то движение в глубине проходов, но каждый раз это оказывался всего лишь неровный камень или тень от светящегося мха.

Впрочем, ничего подозрительного так и не обнаружилось. Пришлось примерно час ждать, пока фляга наполнится. За это время я успел окончательно успокоиться, поесть и еще несколько раз проверить потолок над головой. После чего мы двинули дальше.

Теперь Ворон летел впереди, разведывая обстановку. То ли он так решил искупить свою оплошность, то ли ему просто надоело сидеть у меня на плече. Как бы там ни было, такой вариант мне нравился больше. Пусть летит впереди и смотрит, что там происходит.

Неожиданно, пролетая очередной узкий проход, Ворон будто на невидимую стену наткнулся. Застрял прямо в полете и начал отчаянно трепыхаться.

Что это? Какая-то ловушка? Я бросился ему на помощь.

Оказалось, что Ворон угодил в паутину. Правда, нити у этой паутины были толстые и прочные. Они почти терялись в полумраке, и заметить их с расстояния было практически невозможно. Чем сильнее Ворон трепыхался, тем больше в ней запутывался.

— Да перестань трепыхаться, — разозлился я. — И так запутался, что твоя куколка.

Рвать нити руками не получалось. Попробовал ножом. Стало получше, но ненамного.

— Да кевлар и тот легче режется, — пробурчал я и вытащил саблю.

Рубить нити получалось лучше. В конце концов я вырубил в паутине большое отверстие и сумел освободить Ворона. Вот только он по-прежнему был весь опутан липкими и прочными нитями.

Я покачал головой.

— Интересно, какого размера сама тварь, если у нее такие нити? — пробормотал я.

Ворон опять затрепыхался и тревожно каркнул. Кажется, я даже знаю почему.

Быстро положил Ворона за пазуху, отступил на несколько шагов назад и взял ружье наизготовку. И вовремя.

С потолка прямо на паутине спускался паук размером с собаку. Толстые лапы медленно перебирали нити, а само чудовище почти сливалось с темным камнем. Если бы я не отшатнулся назад, он приземлился бы мне прямо на голову. Чем такое может закончиться, проверять не хотелось.

Прицелился в тварь и выстрелил. В узком помещении звук выстрела чуть не оглушил. Эхо несколько раз прокатилось по проходу, отражаясь от стен. Пуля буквально разорвала паука на части. На камень брызнула какая-то темная жидкость, а изуродованная туша рухнула вниз.

По телу пробежали какие-то странно знакомые мурашки.

Я выбрался из прохода назад, в только что пройденный зал, и внимательно оглядел его. Вроде чисто. Сел на землю, вытащил Ворона и залез в интерфейс.

Значит, мне не показалось. Так и есть. За убийство паука первого уровня мне начислили сто осколков восхождения. Общий баланс — сто пятьдесят осколков восхождения.

Немного подумав, залез в интерфейс Ворона. Ого. За убийство вампира второго уровня Ворону начислили двадцать пять осколков восхождения.

То есть та мерзкая тварь была второго уровня, а этот паук — всего лишь первого. Тогда почему мне начислили аж сто осколков восхождения, а Ворону всего двадцать пять?

Как-то это нелогично. Чем выше тварь по уровню, тем больше должна быть награда. Разве нет?

Между тем Ворон, которому надоело лежать у меня на коленях связанным по рукам и ногам, требовательно каркнул.

— Ах да. Извини, дружище, что-то я задумался.

С этими словами я принялся распутывать паутину.

Глава 17

Распутывать Ворона пришлось долго. Как-то мне довелось распутывать вконец запутавшуюся леску. Помню, тогда я так и не справился. Бросил это безнадежное занятие на полпути. Здесь, увы, бросить было нельзя. Периодически приходилось резать паутину ножом. Что само по себе было непростым занятием.

Все это время я осмысливал новую информацию. Получается, я попал в некое подобие игрового данжа. Видимо, предполагалось, что здесь можно прокачивать уровни. Вот только мой нулевой уровень не позволял этого делать. Осколки восхождения имели все то же ограничение. Их можно использовать только с первого уровня. Так что мне прокачаться не светит. Зато я могу прокачать Ворона. Сложно даже представить, что из него получится, если он поднимется уровня так до десятого. Моя шутка про летающую огнеметную систему может оказаться вовсе даже и не шуткой.

Не давал покоя вопрос, почему так странно распределяются осколки восхождения. Возможно, все дело в том, что Ворон — фамильяр. На фамильяров накладывается какой-то штраф? Возможно. Хотя скорее, все дело в уровнях. Ворон четвертого уровня. Для него летучая мышь второго уровня — это заведомо слабый противник. Поэтому на него накладывается штраф. А у меня уровень нулевой. Для меня паук первого уровня — это более сильный противник. Вот мне и насыпали от души.

Хотя, помнится, за ученика Макандала, который тоже был первого уровня, мне отсыпали сто осколков восхождения. И за паука первого уровня тоже сто. Получается, неважно, кто перед тобой, монстр или восходящий. Главное, что первого уровня. Вопрос, сколько мне дадут за монстра второго уровня? Впрочем, чего гадать. Я практически уверен, что скоро это выясню. Так сказать, экспериментально.

Распутав, наконец, Ворона, я еще раз заглянул в интерфейс. Теперь более внимательно. Оказалось, что я пропустил кое-что важное. Ворон помимо осколков восхождения получил еще и новое заклинание. Вампиризм 0 уровня. Описание гласило, что заклинание позволяет повышать здоровье за счет урона, наносимого противнику. Отличная вещь. Особенно для Ворона. Если активировать это заклинание, Ворон сможет излечиваться в бою. Мне определенно нравится эта пещера.

Через проход мы двинулись, удвоив бдительность. Ворон в этот раз сидел у меня на плече. Я же выставил вперед копье на всю длину, размахивал кончиком, пытаясь нащупать возможную паутину. Не знаю, насколько эффективен такой метод, но попадать в паутину мне не хотелось, а ничего умнее я не придумал.

Проход вывел нас в большую пещеру. Почуяв простор, Ворон тут же взлетел. Я не стал ему мешать. Вряд ли пауки будут растягивать свою паутину в больших пещерах. Логичнее перекрывать узкие проходы.

Между тем пещера оказалась обитаемой. На Ворона напало сразу несколько летучих мышей. Вернее, попытались напасть. Скорее всего, Ворон решил отыграться на летучих мышах за свой испуг, и завязался воздушный бой. Летные характеристики моего фамильяра оказались значительно выше, чем у противника. Но противник пытался брать числом. С каждой минутой летучих мышей становилось все больше. Я насчитал уже восемь штук. А нет. Уже семь. Ворон сбил самого крупного огненным шаром, и обугленная тушка рухнула на землю. Плюнув еще одним огненным шаром и сбив таким образом еще одного, Ворон спикировал в мою сторону, явно рассчитывая на мою поддержку. Я не стал стрелять. Слишком маленькие и слишком подвижные цели. Выхватил палаш и приготовился встречать обидчиков моего фамильяра.

Летучие мыши меня заметили и сменили фокус атаки. В меня полетели сгустки чего-то красного. Я старался уворачиваться, но сгустков было много, и несколько в меня все-таки попали. Попадание в одежду я переживал легко, но пара сгустков попала на руки. Резкая боль, похожая на боль от ожога, но точно не ожог. Я так и не понял, что это, и мне было не до того. Я принялся рубить тварей на лету. Получилось весьма неплохо. Я сумел достать троих. Однако тут заметил, что в нашу сторону из дальнего конца пещеры летит еще минимум десяток тварей и понял, что надо валить. Вернее, надо предпринять стратегический маневр отступления.

Ворон мои намерения понял правильно и влетел в проход, из которого мы вышли первым. Я за ним. Примерно посередине прохода остановился и повернулся навстречу врагам. Мой расчет оказался верным. В тесноте узкого прохода летучие мыши не могли как следует развернуться, и я сумел прикончить еще парочку. Ворон храбро выскочил вперед и сцепился в рукопашную еще с одной тварью. Остальные летучие мыши оценили смертельную эффективность моего клинка в узком проходе и предпочли отступить. Мы же снова вернулись в пещеру, где распутывали Ворона. Какой-то злополучный участок нам попался. Никак не можем его миновать.

Первым делом осмотрел Ворона. Его слегка потрепали, но серьезных ран не было. Тем не менее вопрос с активацией заклинания «Вампиризм» стал более актуальным.

Потом занялся собой. Обнаружил у себя на руках несколько странного вида отметин. В местах попаданий кожа вздулась, однако образовались не волдыри, а какие-то странные кровоподтеки. Как будто с сосудами что-то произошло. Повреждения выглядели неопасно, и я отложил этот вопрос в сторону. Сейчас предстояло заняться куда более интересным делом.

Я забурился в интерфейс в предвкушении. Думаю, в этот раз я узнаю про систему восхождения чуть побольше.

На моем счету было пять летучих мышей. Три второго уровня и две третьего уровня. За трех летучих мышей второго уровня я ожидаемо получил по двести осколков восхождения. А вот за летучих мышей третьего уровня я получил по четыреста. Итого тысяча четыреста осколков восхождения. Плюс те, что у меня были до того. Всего тысяча пятьсот пятьдесят. Получается, каждый следующий уровень противника увеличивает награду вдвое.

Полез в интерфейс Ворона. У него на счету оказалась летучая мышь третьего уровня и две второго уровня. За летучую мышь третьего уровня Ворон получил пятьдесят осколков восхождения, за второй уровень, как и прежде, по двадцать пять осколков восхождения. Итого у Ворона сейчас сто двадцать пять осколков. У Ворона четвертый уровень. Если за базу брать сто осколков восхождения, то за каждый уровень ниже своего Ворон получает в два раза меньше. Логично. Уровень выше твоего — в два раза больше. Уровень ниже твоего — в два раза меньше.

Хорошо. Будем считать, что с этим разобрались. Теперь самый интересный вопрос: что делать с этой прорвой осколков восхождения? Впрочем, здесь вопроса как раз нет. Все вкладываем в Ворона. Другой альтернативы просто нет. Я вложил пятьсот осколков восхождения, и Ворон поднялся до пятого уровня. Посмотрел на своего друга.

— Ворон, ты как? Нормально?

Ворон довольно каркнул.

Ну и отлично. До шестого уровня требовалась тысяча осколков восхождения. У нас было даже больше. Поднял Ворона до шестого уровня. Итого у нас осталось сто семьдесят пять осколков восхождения. До седьмого уровня требовалось две тысячи осколков. Геометрическая прогрессия. С таким подходом особо не разгуляешься. Впрочем, подумаю об этом завтра.

Итак, у Ворона за два уровня образовалось четыре единицы таланта. Одно очко очевидным образом надо вложить в вампиризм. Второе, немного подумав, вложил в интеллект. Насчет двух оставшихся надо подумать.

Теперь глянем, что у нас с заклинаниями. Помимо «Вампиризма» у Ворона открылось новое заклинание. Кровавый шип. Вот этим шипом меня, похоже, и приложили. Что самое интересное, у меня тоже появились оба заклинания. И вампиризм, и кровавый шип. Насчет вампиризма я подумаю, а кровавый шип мне что-то не нравится. Ни по названию, ни по эффекту. У меня в арсенале уже есть какая-то мерзость под названием «Стрела праха». Ну их куда подальше. А что касается Ворона, то у него, как я понимаю, главная проблема — это недостаток маны. Хотя по-хорошему ему и другие характеристики надо поднимать.

Но не будем спешить. Нам надо как-то пройти через эту пещеру. В идеале, перебив всех летучих мышей. Но что, если колония летучих мышей в этой пещере насчитывает больше двух десятков особей? Что, если их там сотня. Или сотни? Как нам перебить такое количество? С другой стороны, мой внутренний голос самодовольно заметил: чем больше там мышей, тем больше осколков восхождения мы наберем.

Второй заход у нас получился удачнее. Сказался опыт. Ворон сагрил на себя десяток летучих тварей и шустро подлетел ко мне. Мы успели их положить до того, как к ним прилетела подмога, и удачно сбежали с поля боя.

Однако были и плохие новости. Во-первых, летучих мышей в пещере оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Во-вторых, Ворон безумно кидался в рукопашную, где конкретно огреб. Если бы не вампиризм, даже не знаю, чем бы все закончилось. На первом уровне вампиризм давал Ворону десять процентов от нанесенного урона, что сильно повышало его устойчивость к ранам.

Тем не менее, немного поколебавшись, я решил повысить ему характеристики. Вложил одну единицу таланта в силу, а вторую — в выносливость. Теперь он не будет так страдать во время схваток с этими тварями.

Битва с летучими мышами затянулась на два дня. Шла она с переменным успехом. Некоторые сражения заканчивались удачно, некоторые — не очень. Один раз на нас налетела целая куча летучих гадов. Насилу отбились.

Аккурат перед финальным сражением я счел, что семена Марехи-са в пробирках готовы. Проглотил пять семян и получил пять единиц таланта.

Ох и разгуляюсь же я сейчас.

Однако особо разгуляться не получилось. Я вложил по одной единице в силу, выносливость и ловкость. Да, со стратегической точки зрения это было неправильно. Силу и выносливость можно было поднять естественным образом, но когда это еще будет? А лабиринт надо проходить сейчас. Без повышенных характеристик я просто не вывезу.

Еще одну единицу вложил в вампиризм. Не самое приятное свойство, но чую я, что без хоть какой-то лечилки этот лабиринт не пройти.

Последнюю единицу оставил в запасе. Кто знает, что мне еще понадобится.

В конце концов мы справились. Перебили всех летучих мышей. На самом деле, может, и не всех, но нападать на нас больше никто не спешил. Осколков восхождения получилось сильно больше двух тысяч, так что подняли уровень Ворона до седьмого.

Следовало подумать, куда вложить две вновь образовавшиеся единицы таланта. Одну точно в интеллект. С шестью единицами интеллекта Ворон сможет выдавать сразу три огненных шара. Насчет второй я сомневался.

По идее, надо бы развивать Ворону огненную магию. То есть повысить «Огненный шар» до второго уровня. Но рупь за сто, второй уровень «Огненного шара» будет требовать больше маны. И только что полученная возможность выдавать три огненных шара потеряется.

Решил немного повременить.

Глиняные пробирки вновь заправил семенами. В этот раз в одну пробирку засунул непонятное семечко, которое выпало из цветка с белой магической аурой.

Не знаю, зачем я это сделал. С одной стороны, употреблять непонятно что было откровенно страшно. С другой стороны, а вдруг я таскаю с собой что-то очень нужное? Что-то, что резко повысит наши шансы на прохождение лабиринта. Хотелось верить, что белый цвет ауры намекает на что-то хорошее.

В общем, сделал и сделал.

Пока разбирались со всеми этими делами, в пещеру откуда ни возьмись забежала крыса. Хотя я не сразу понял, что это крыса. Слишком большая она для крысы. Размером с хорошего бульдога.

Но нет, крыса. Вытянутая морда, усики и глаза-бусинки.

Она села посреди зала и уставилась на меня умными глазами. Потом вдруг подорвалась, вцепилась зубами в тушку летучей мыши и попыталась ее утащить.

Ворон возмущенно каркнул, а мне стало интересно, сколько осколков восхождения за нее дадут. Ну и сдуру пальнул в нее из ружья.

Крыса завизжала, закрутилась и издохла, а на нас с Вороном выскочил сразу десяток ее товарок.

Я приготовился к бою, но вдруг понял, что десятком дело не обойдется. Толпа крыс росла с пугающей скоростью.

Я скомандовал отступление, и мы с Вороном поспешили убраться. Крысы было погнались за нами, но одна из них под шумок решила умыкнуть тушку летучей мыши. На нее тут же набросилась вторая, потом третья...

В общем, очень скоро крысы забыли про нас. Слишком много падали вокруг.

Дальнейшее прохождение пошло как-то гладко. Несколько раз натыкались на паутину, перекрывавшую узкие проходы, но привычка прощупывать их копьем позволяла не вляпаться. Мы тревожили паутину и ждали паука. Если он был не слишком большой, я рубил его палашом, если же размер внушал уважение, его сжигал Ворон. Пару раз сталкивались с летучими мышами, но таких больших колоний нам больше не встречалось. С водой проблем не было. А вот с едой наоборот. Еда стремительно заканчивалась, и что делать потом — я не представлял.

В какой-то момент мы вырулили к подземному озеру. Здоровенный зал, большую часть которого занимала вода. Прозрачная и, судя по всему, пригодная для питья. Я уж начал прикидывать, что наконец смогу помыться, но Ворон подал сигнал тревоги и взлетел. Я внимательно осмотрел потолок, но летучих мышей не заметил. Тем не менее Ворон не успокаивался. Что-то ему не нравилось, и, кажется, это что-то находилось в воде.

Наконец я заметил буруны на воде. Что-то двигалось в нашу сторону. Что-то большое. Я отошел к проходу, чтобы в случае чего бежать. То, что показалось из воды, напоминало оживший кошмар. Гигантский крокодил. Хотя, может, это и не крокодил: я ведь не зоолог, я ботаник. Во всяком случае, что-то похожее. Только шкура бледно-зеленая, и размером раза в два больше, чем должен быть приличный крокодил. Расстояние между нами было достаточно приличным, и я считал себя в безопасности. Я практически уверен, что бегаю намного быстрее этого страшилища. Особенно после того, как прокачал ловкость аж до одиннадцати.

Крокодил медленно пополз в нашу сторону. Здоровая тварь. За нее, наверное, кучу осколков восхождения дадут. Я подал сигнал Ворону, и тот атаковал монстра огненным шаром. Шар влетел в спину крокодила и взорвался. Крокодил даже ухом не повел. Ну или что у него там вместо уха. Ничего себе. Огненный шар моего Ворона с одного раза убивает человека. А эта страхолюдина даже не поморщилась. Вот же подстава. Нам же надо этот зал как-то пройти. Я поднял ружье и прицелился. Выстрел. Пуля попала прямо в башку монстра, но на него это не произвело никакого впечатления. Впечатление, что мы имеем дело с бронетехникой, а не с живым существом.

Между тем крокодил приблизился метров на десять. Я уж собрался сваливать. Нечего и думать подпускать эту тварь ближе. Но в этот момент тварь разинула зубастую пасть и крикнула. Вернее, не крикнула, а запустила в меня чем-то типа акустической волны. Во всяком случае, мне так показалось. Я замер. Меня захлестнул даже не страх, а настоящая паника. Даже пошевелиться не мог от ужаса. Да что там пошевелиться. Я даже соображал с трудом. Ведь эта тварь сейчас меня съест.

Усилием воли удалось навести относительный порядок в мыслях, однако пошевелиться я по-прежнему не мог. Между тем крокодил продолжал ползти ко мне, и мне показалось, что на его морде появилось довольное выражение лица. Понятно, что этот ужас, который сковал мои мышцы и не дает пошевелиться, — это не просто так. Это в меня какой-то магией запустили. Но мне-то что делать? Я с трудом сохранял ясность сознания. Еще чуть-чуть, и паника вновь меня захлестнет. Ворон собрался снова атаковать, но я ему запретил. Бестолку. Но мой фамильяр навел меня на мысль. У него в запасе очко таланта. Я закинул его в огненный шар. Теперь огненный шар стал второго уровня. Правда, как я и думал, требовал он не двадцати единиц маны, а тридцати. Неважно. На один залп хватит.

Ворон запустил в крокодила огненный шар. Огненный шар второго уровня был намного крупнее. По размеру был близок к мячику от пинг-понга. Этот мячик на скорости врезался в спину крокодила и взорвался. Это больше не был легкий хлопок, но и не оглушительный взрыв. Крокодил дернулся и заревел.

И что, это все? Тебе просто стало больно?

Крокодил разинул пасть и запустил ту же самую магию в Ворона. Тот попытался уклониться, но не получилось. Ворон спланировал на землю и покатился по ней, очевидно не контролируя себя.

— Вот же ты тварь мерзкая, — разозлился я.

Как ни странно, злость помогала преодолеть оцепенение, но не сильно. Я всего лишь мог пошевелиться, не более, а крокодил был уже рядом. В отчаянии я выдернул пистолет и, вытянув трясущуюся руку, навел его на крокодила. Понимал, что мой пистолет не поможет там, где спасовало ружье, но не сдаваться же без боя.

Крокодил так же неспешно, будто издеваясь, полз ко мне. Подобравшись почти вплотную, он разинул пасть и цапнул меня за руку. Адская боль разорвала руку. Ощущение, будто руку мне откусили. От страха и боли я инстинктивно нажал на спуск. Выстрел, который произошел практически в закрытой пасти крокодила, прозвучал глухо. Тем не менее крокодила проняло. Он дернулся, разинул пасть и глухо протяжно зарычал. Пользуясь моментом, я выдернул руку из его пасти и отпрянул назад. Упал на попу и, ерзая, начал отползать от крокодила. С удивлением обратил внимание, что рука на месте. Окровавленная, но на месте. Я ее вообще не ощущал. Вместо руки у меня был комок боли. Судя по ощущениям, там переломаны все кости и разорваны все мышцы. Каким образом она еще держится — большой вопрос.

Между тем крокодил явно агонизировал. Он не только рычал, его еще и трясло. Из пасти полилась кровь. Похоже, пуля, пройдя мягкие ткани, проникла внутрь крокодила и натворила там дел. Я, считай, забросил гранату внутрь бронемашины. Снаружи она неуязвима, зато изнутри никакой защиты нет.

В какой-то момент боль стала такой, что сознание просто не выдержало и я вырубился.

Глава 18

Очнулся я от ощущения, будто по телу пробегают теплые волны, смывающие боль и усталость. Я открыл глаза. Крокодил лежал там же, где и раньше. Только теперь он не двигался. Похоже, сдох, зараза.

Мой мозг сумел сложить два и два, и до меня дошло, откуда берутся теплые волны, пробегающие по моему телу. Так работает вампиризм. Десять процентов от урона, нанесенного крокодилу. Урона я ему нанес достаточно. Так что сейчас в меня вливалось десять процентов жизненной силы крокодила. Как бы еще понять, много это или мало.

Прислушался к ощущениям. Тепло действительно расходилось по всему телу, постепенно вытесняя боль и усталость. Сначала я даже не понял, что именно изменилось. Потом почувствовал руку.

Рука болела гораздо меньше, а что самое главное — я ее чувствовал. Попробовал сжать кулак, и у меня получилось. Движение, правда, отозвалось болью, но получилось же. Еще несколько часов назад я вообще не представлял, как она держится на месте.

Я осмотрел руку. Рана выглядела чудовищно, но теперь это была раненая рука, а не кусок окровавленной плоти, непонятно как цепляющийся к моему телу. Похоже, тяжелые переломы, а они явно были, чудесным образом срослись. Мышцы, связки, сухожилия, нервы — все это тоже потихоньку восстанавливалось.

— Неужели полностью восстановится? — неверяще уставился я на свою руку.

С трудом, но сумел встать на ноги. Ноги тоже слушались. Голова кружилась, тело ломило, но в целом я чувствовал себя гораздо лучше, чем должен был после такой встречи с крокодилом.

Первым делом напился воды. Остатки вылил себе на голову. Немного полегчало. Отправился смотреть, что там с моим фамильяром.

Ворон уже стоял на ногах, но как-то неуверенно. Перья у него были растрепаны, сам он выглядел так, будто только что его пропустили через центрифугу.

— Знаю, что не поверишь, дружище, но мы победили.

Ворон сделал аккуратный шаг вперед, по обыкновению рассматривая меня то левым, то правым глазом. Я протянул ему левую руку и посадил себе на плечо. Ворон судорожно вцепился в меня когтями.

— Полегче, пернатый. Рука и так не в лучшем состоянии.

Ворон, разумеется, никак не отреагировал.

Я же направился к водоему. Надо было наполнить флягу, да и рану неплохо бы обмыть. Или не стоит? Все-таки попробовал ее полить. Раны обожгло так, как будто я их кипятком полил.

Ну его к черту.

Теплые волны по телу больше не проходили. Видимо, я усвоил все, что мне было положено. Тем не менее рана полностью не излечилась. Рука по-прежнему выглядела ужасно. Плохо. Воевать этой рукой я не смогу. Да я даже ружье зарядить не смогу.

Нечего и думать о том, чтобы идти дальше.

Однако сидеть рядом с трупом крокодила тоже удовольствие ниже среднего. Особенно учитывая, что совсем недавно этот самый крокодил пытался меня съесть.

Отошел к самому дальнему краю пещеры и подобрал себе местечко поудобнее.

— Ну-с… посмотрим, чем нас порадует система восхождения, — пробормотал я себе под нос и залез в интерфейс.

В этот раз система расщедрилась по-настоящему. За убийство крокодила аж восьмого уровня мне отсыпали двенадцать тысяч восемьсот осколков восхождения. Этого хватило, чтобы прокачать Ворона еще на два уровня.

Неплохо. Очень даже неплохо.

Но помимо осколков восхождения я получил заклинания крокодила. Их было сразу два, что меня удивило. Раньше я получал только одно заклинание. Возможно, все дело в том, что раньше у убитых мной существ было всего одно заклинание.

Итак, я получил: «Кожа дракона» — 0 и «Аура страха» — 0.

Вот оно, значит, чем меня приложил. Это была «Аура страха». Ничего не скажешь. Мощная штука. Я прекрасно помнил, как стоял перед этим чудовищем и не мог заставить себя пошевелиться. Даже мысли с трудом пробивались сквозь накатившую панику.

Надо будет подумать. Надо понимать, эта тварь так и охотилась. Глушила жертву аурой страха, потом тащила ее на глубину, и поминай как звали.

А «Кожа дракона» делала его практически неуязвимым. У этого крокодила собственная шкура вполне тянет на полноценную броню, а если ее еще и усилить… Впрочем, зачем прикидывать. Результат я наблюдал собственными глазами.

Ворон прокачался до девятого уровня, и я задумался о том, куда девать четыре единицы таланта. Три единицы не дрогнувшей рукой отправил в интеллект. Полюбовался на полученный результат.

Ворон.

Уровень: 9.

До следующего уровня — 16 000 осколков восхождения.

Свободных единиц таланта — 1.

Характеристики:

Сила — 3.

Ловкость — 2.

Выносливость — 4.

Интеллект — 9.

Заклинания:

Искра — 3 уровень.

Огненный шар — 2 уровень.

Вампиризм — 1 уровень.

Кровавый шип — 0.

Девять единиц интеллекта давали девяносто единиц маны, что позволяло выдавать сразу три огненных шара.

Оставшееся очко таланта пока решил придержать. Очень хочется повысить Ворону ловкость, но пока не буду. Время есть.

— Ну что, пернатый, ты теперь умнее меня? — усмехнулся я своему фамильяру.

Ворон важно прошелся у меня перед носом. Как бы не загордился, мой ворон.

— Скажи, ты дифференциальные уравнения уже умеешь решать?

Ворон на мою подначку никак не отреагировал.

Ладно, стоит и на свои характеристики глянуть.

Виконт де Ривен.

Уровень: 0.

До следующего уровня — 50 осколков восхождения.

Свободных единиц таланта — 1.

Характеристики:

Интеллект — 8.

Сила — 8.

Ловкость — 11.

Выносливость — 7.

Заклинания:

Вампиризм — 1 уровень.

Сила жизни растений — 0.

Стрела праха — 0.

Кровавый шип — 0.

Кожа дракона — 0.

Аура страха — 0.

Надо признать, что я неплохо так прокачался с того момента, как встал на путь восхождения.

Правда, смешно получается. Сам я все еще оставался на нулевом уровне. А мой фамильяр уже добрался до девятого. Еще немного — и придется обращаться к нему на «вы».

Я покосился на Ворона.

Тот сидел на моем плече и спокойно чистил перья, словно ничего особенного сегодня не произошло.

Ладно. Главное, что мы оба живы, а с остальным разберемся.

Поскольку идти дальше с такой рукой было крайне опасно, я решил задержаться в этой пещере на сутки. Посмотрим, что будет завтра. Может, за это время регенерация сделает свое дело и состояние руки хотя бы немного улучшится. В любом случае сейчас отправляться куда-то дальше было бы откровенной глупостью.

Меня всерьез начала беспокоить проблема с провизией. Еды осталось дня на три. Если урезать паек, то на четыре. Вот только все получилось наоборот. Разогнавшаяся регенерация требовала энергии. Надо было больше есть, а не меньше. Организм явно решил, что самое подходящее время для восстановления после тяжелого ранения — именно тогда, когда запасы еды подходят к концу.

Я всерьез подумывал о том, чтобы отрезать немного мяса от крокодила. Вот только сил у меня на такое не было. Да и идея разделывать тушу огромной рептилии одной рукой выглядела сомнительно. Оставалось надеяться, что завтра рука будет хотя бы немного лучше.

Наказал Ворону охранять мое тело, а сам лег спать. Вроде как рядом с таким серьезным хищником, как этот крокодил, других хищников быть не должно. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить. Крокодил был достаточно большим, чтобы отпугнуть большинство желающих полакомиться им самим. А значит, и мной заодно.

Проснулся от мощного хлопка. Не сразу понял, что это. Самочувствие было ужасным. Рука распухла и болела сильнее прежнего. Началось воспаление, и что с этим можно сделать в условиях средневековья — непонятно. Даже в моем мире с такой рукой без больницы было бы не обойтись. А здесь… Здесь у меня не было ни больницы, ни лекарств, ни даже нормального понимания того, что именно происходит с раной.

Мысли ворочались тяжело. Наконец я вспомнил про хлопок. Или выстрел? С трудом сфокусировав зрение, понял, что произошло. Какая-то не в меру наглая крыса пыталась подойти ко мне, и Ворон ее спалил огненным шаром. Но откуда здесь крыса?

Осмотрел пещеру и похолодел. Буквально в нескольких десятках метров от меня, возле туши крокодила, собралось несколько десятков крыс. Я даже не смог посчитать, сколько. Они активно ссорились друг с другом и, по-видимому, жрали то, что осталось от крокодила. А я рассчитывал отрезать от крокодила кусок посочнее. Можно сказать, что я в пролете.

Более того, совершенно очевидно, чем они займутся, когда закончат с крокодилом. Крокодил, конечно, большой. Его на какое-то время хватит, вопрос на какое. Но потом крысам потребуется новая еда, и находился я от нее на совсем небольшом расстоянии. Причем сам сейчас был далеко не в лучшей форме, чтобы отбиваться от такой толпы.

В этот момент еще пара крыс приблизилась к обугленной тушке своего сородича и утащила ее подальше. Ворон не стал мешать. Наверное, правильно. Если он будет бросаться на каждую крысу, то надолго его не хватит. Да и зачем тратить силы, пока они заняты крокодилом?

У меня начался жар. Надо было что-то делать. Единственное, до чего я додумался, — это вложить свободную единицу таланта в выносливость, доведя ее до восьми. Вроде она отвечает за естественную регенерацию организма. Другого варианта я все равно не видел.

После чего выпил полфляжки воды и провалился в забытье.

Не знаю, сколько я так провалялся. Периодически приходил в себя от звука работы огненного шара. В какой-то момент понял, что мой Ворон не просто периодически лупит по крысам, а дерется всерьез. Значит, они все-таки решили подбираться ближе. Похоже, туша крокодила уже не могла надолго отвлечь их внимание.

Усилием воли заставил мысли прийти хоть в какое-то подобие порядка. Получалось плохо. Голова была тяжелой, мысли путались, а рука болела так, что хотелось просто снова отключиться и ничего не видеть. Но спать дальше было нельзя. Слишком многое происходило вокруг, и от моего состояния зависело, доживу ли я вообще до следующего пробуждения.

Ситуация выглядела угрожающе. Возле крокодила осталось всего пара десятков крыс. Видимо, они его почти доели. Остальные рассыпались по всей пещере. Не менее десятка крыс окружали меня со всех сторон. Пока Ворону удавалось держать их на приличной дистанции, однако скоро они проголодаются, и тогда повалят всей толпой.

Ворон может выдать три огненных шара подряд, и на этом все. Даже если ему повезет, и он каждым огненным шаром будет убивать двух крыс, это все равно их не остановит. Их слишком много. А я сейчас даже нормально двигаться не могу, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Одной рукой и в таком состоянии я в лучшем случае смогу отбиваться от одной-двух крыс. А их здесь десятки.

Если смотреть на вещи трезво, то жить мне осталось максимум сутки. А потом я умру самой ужасной смертью, которую можно вообразить. Меня живьем сожрут крысы. Я даже застрелиться не могу.

На самом деле мне осталось одно. Съесть семена Марехи-са. У меня их в пробирках четыре штуки. Возможно, если все четыре вложить в выносливость, это переломит ситуацию. Хотя надежда, честно говоря, призрачная. У меня, похоже, началась гангрена. А это так просто не лечится. Здесь нужны мощные антибиотики. Которых у меня, разумеется, нет.

С другой стороны, а что я теряю? Если ничего не сделать, результат и так более-менее понятен. Можно надеяться на чудо, а можно хотя бы попытаться это чудо устроить самостоятельно.

Семена должны зреть в алхимическом растворе три дня. Вопрос: три дня уже прошло? Не знаю. В какой-то момент я потерял счет времени. Вроде прошло. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Проверить другим способом я все равно не мог.

Очередная крыса рискнула приблизиться поближе, и Ворон шандарахнул по ней огненным шаром. Остальные отскочили на пару метров, но и только. Похоже, страх перед огнем у них быстро проходил. Еще немного — и они перестанут обращать внимание даже на это.

Нет, ждать больше нельзя.

Одной рукой разбираться с пробирками было очень неудобно, но когда другого выхода не остается, человек способен на многое. Пришлось повозиться, прежде чем удалось открыть одну из них и достать семечко. Пальцы слушались плохо, и несколько раз пробирка едва не выскользнула из руки.

Первым мне на ладонь упало странное семечко неизвестного назначения. Я смотрел на него и пытался понять, стоит мне его глотать или нет. Возможно, оно меня убьет. Вряд ли, конечно, но полностью такое исключать нельзя. А возможно, там кроется мое спасение.

Я бы сказал, что второе вероятнее первого, но не проверишь — не узнаешь. А если оно меня все-таки убьет, то по крайней мере меня не сожрут живьем эти мерзкие создания.

Решившись, я проглотил семечко. Сразу лезть в интерфейс не стал. Сначала заставил себя посчитать до ста. Вроде не умер. С этой радостной мыслью погрузился в свои характеристики.

Вот оно! А я ведь догадывался, что белое свечение ауры этого цветка намекает именно на то, что мне нужно.

Изменение я обнаружил сразу. Новое заклинание.

Сила жизни — 0.

То есть к «Силе жизни растений» добавилась просто «Сила жизни», и я не я, если это не лечилка.

Торопливо начал глотать обычные семена. Их у меня было четыре. Теперь надо активировать заклинание. Я закинул в «Силу жизни» одну единицу таланта и прокачал ее. Оставалось только применить.

Не знаю, какая там была задумка по механике, но я просто приложил левую руку к ране на правой и активировал заклинание.

Сработало.

Знакомая теплая волна пронеслась по искалеченной руке. Стало немного легче. Заклинание сожрало двадцать единиц маны.

Нет. Так дело не пойдет. Мне нужно быстрее приходить в себя.

Я забросил в заклинание еще одну единицу таланта и прокачал его до второго уровня. Снова активировал. Теплая волна стала ощутимо сильнее. Заклинание второго уровня стоило уже тридцать единиц маны.

Отлично. У меня осталось как раз на еще одно применение. Поэтому прокачивать заклинание дальше не стал. Немного подождал, мысленно отсчитав до ста, и еще раз применил лечилку.

Все. Мана на нуле. Теперь надо ждать, пока она восстановится.

Голова постепенно прояснилась, и сразу же в нее полезли умные мысли. Например: как быстро у меня восстанавливается мана? Как-то до сих пор не было возможности это проверить. А как быстро мана восстанавливается у Ворона?

Точно выяснить ответ на этот вопрос у меня возможности не было. Но по наблюдениям удалось установить, что Ворон восстанавливает тридцать единиц маны примерно за десять минут. Значит, его запас в девяносто единиц полностью восстанавливается примерно за полчаса. У меня результат оказался примерно тем же. Понятно, что у меня это занимает чуть больше времени, но, как говорится, разница меньше погрешности измерения, так что будем считать, что одинаково.

Между тем ситуация с крысами становилась все хуже.

Теперь Ворон бил по ним по мере восстановления маны. Набрал тридцать единиц — сразу атакует. Пока перерывы между попытками крыс прощупать нашу оборону более-менее укладывались в десять минут. Но как долго это продлится?

Я точно так же активировал лечилку по мере накопления маны, то есть примерно каждые десять минут. После четвертого раза раны на руке открылись, и оттуда хлынула какая-то мерзость.

Руке сразу стало легче.

Уровень боли резко упал. Я осторожно попробовал пошевелить пальцами раненой руки. Шевелятся.

Тут же принялся заряжать ружье. Получилось, хоть и далось с трудом. Пальцы еще слушались плохо, но главное — они снова слушались. Время в пещере будто бы потекло быстрее. Можно сказать, что мы с крысами бежали наперегонки.

Что случится раньше? Крысы осмелеют или я исцелюсь?

Еще одна активация заклинания — и я принялся заряжать пистолет. Пистолет мне дался уже легче. Хорошо бы еще немного потянуть время. Если я смогу орудовать палашом или хотя бы копьем, то мы еще посмотрим, кто кого.

Однако Ворон, похоже, уже не мог контролировать ситуацию. Крысы больше не намерены были ждать десять минут, пока он накопит необходимое количество маны.