Викинг на стиле

Глава 1

ГЛАВА 1

Последнее, что Анька помнила, это то, что барахтается в воде и пытается руками достичь поверхности. Лодка перевернулась. И теперь до теней высоких деревьев, казалось, не добраться, даже если вовсю махать руками и ногами.

Девушка хлебнула воды, та полилась в нос, и сознание моментально поплыло. В груди разгорелось жжение, будто медуза добралась до самого сердца. А потом вдруг стало хорошо и спокойно, и свет наверху начал гаснуть. Но это предсмертное умиротворение разрушил мимо проплывавший монстр!

Именно таким он мерещился Анне до тех пор, пока не выбрался с добычей на пологий мокрый берег, где как раз верещала съёмочная группа, которая растерялась, из-за того что ассистентка самого Маэстро тонет в норвежской луже.

К губам девушки прильнуло нечто неприятно пахнущее мокрой псиной и немытостью. Дохнуло в нее, потом перевернуло на бок. Анька закашлялась и исторгла из себя воду. Она упиралась ладонями в грязь, почему-то думая о попорченном маникюре, а не о том, что только что могла лишиться жизни.

Тень рядом не исчезала и смачно громыхала низким сексуальным голосом. Пожалуй, такого девушка ещё не слышала ни в Москве, ни в Нью-Йорке, ни тем более в окрестностях Осло.

Анька попыталась убрать со лба налипавшие влажные русые волосы, подслеповато щурясь, потому что явно потеряла линзы, ухватилась за чью-то сильную руку и пролепетала коряво на английском:

-Спасибо, вы спасли мне жизнь.

Потом наконец собралась и села, оказываясь под прицелом совершенно небесных синих глаз. Все остальное она увидела слишком поздно. Вернее, проигнорировала в силу своего состояния.

Лохматый мужик, косая сажень в плечах, явно выполз из леса, где обычно бегают сумасшедшие ролевики, которым просто необходимо изображать из себя дикарей, размахивать самодельным оружием и строить плоты из мусора и палок.

Он был одет как самый настоящий бомж - в корявую кожаную куртку с мехом, повернутым к телу, примерно такие же штаны, которые явно держались на несуразных завязках, жуткого вида обувь. На шее болтались массивные украшения, часть из которых напоминала зубы животных, и при этом ещё и за пояс держался, хватаясь за рукоять ножа.

- Рыба-баба, - выдал глухо, тыкая в Аньку указательным пальцем. - Почему не плаваешь? Почему тонешь? - спросил у ошарашенной девушки, ещё кашлявшей после неприятного погружения.

- Чего? - та и хотела бы нахохлиться и оскорбиться, но не смогла, только куда там, даже дышать оказалось сложно.

И режиссер прибежал, потрясая руками, пока его курочки модели сбились в одну кучку, чтобы пошептаться. Эти уже пять минут пялились на мужика из озера и делали большие глаза.

- Откуда он взялся? Что говорит? - Ковальски, польский выскочка, вечно любезничавший с Маэстро, повыше поднял норковый воротник модного пальтишко, двумя пальцами брезгливо протягивая продрогшей Аньке клетчатый плед. - Фу, что за ужасный флёр, - добавил, собирая губы в куриную жопку.

У девушки все чувства обострились разом, по спине тут же сверху вниз схлынула волна мурашек, которая осела в копчике, а потом дрожью осталась в ногах.

- Да не знаю я, - Анька скорее укрыла тело в одном блестящем комбинезоне в тепло и хотела уже встать, но суровый норд, пялившийся теперь на режиссера и моделек, как будто очнулся от сна, проморгался и сильнее сжал запястье девушки.

- Рыбы-бабы должны плавать. Здесь берег, там вода. Чего тонула, если рыба?

- Чего? Какая я тебе ещё рыба? Я Анна Игоревна Сонина, а не кто-то там! А ну пусти! - на самом деле вечно мечтавшая о знакомстве с каким-нибудь симпатичным парнем Анька только с виду казалась неприступной. Модный бизнес научил вести себя надменно, а на самом деле она родилась обычной неудачницей из Курска, где по случайности только смогла выбиться в модели, чтобы потом укатить в Европу в поисках хорошего добротного контракта.

И то прошло уже десять лет, так что амбиции поистрепались, тогда как субъект напротив казался очень симпатичным, несмотря на воду в густой бороде, нестриженый и нечестный "хайер" и душещипательный запашок норвежской мохнатой псины.

- Знаю я таких хитрых рыб. Сначала пучеглазят, потом ртом манят, а потом раз - и тащат нашего брата на дно, - мужик выжал край куртки сильными узловатыми пальцами, пока Анька то и дело смотрела на Ковальски, а тот бешено вращал глазами, пытаясь вникнуть в ситуацию.

- На себя посмотри, псина ты мокрая, - до Сониной вдруг дошло, что речь здоровяка почему-то понимает только она сама. Это внезапное открытие ещё больше насторожило неудачливую утопленницу.

Анька буквально заставила мужика подняться, а сама поскорее отскочила назад. Прописной предстал перед съёмочной группой красавец. Атлетичный, сильный. Ну, это если от шкур его жутких избавить, помыть, постричь и причесать.

- Небось жену оставил и по лесу на той стороне с дружками бегаете, в палатках сухой паек едите? Нечего мне с тобой разговаривать...

Анька развела перед Ковальски руками, мол, не ее вина и не знает она ничего, и не понимает. Да и куда тут вразумиться, если чудище лесное два метра росту, словно волчата от воды отряхивается, а она ему буквально "в пупок дышит".

- Нету у Олафа - Волосатые штаны никакой жены, чего ты врешь? - мужик за пояс схватился, явно оружие отыскать вознамерился. Он сурово наступал на пятившихся Ковальски и Аньку, пока не пришлось вперёд руки выставить.

- Чего этот варвар хочет? - режиссер перешёл на высокие истеричные нотки, таращась на норда с неодобрением и ожиданием новых громогласных восклицаний.

Милых "курочек", его очаровательных красоток этот жуткий тип до того напугал, что они теперь о съёмках позабыли и щебетали только о том, что все норвежцы невероятно хороши собой. Вели себя, словно пятиклассницы. Одна даже пудреницу вытащила и себя в ней оглядела, посылая чудищу сладкие улыбочки, остальные просто извертелись, поправляя волосы и одежду.

- Говорит, что у него жены нет, - невпопад объявила Анька, прячась за Ковальски и хватая того за плечи. - Может, ему помощь нужна? Говорит он непонятно, а мне холодно уже, промокла вся...

- Так ты с лодки свалилась и этого приволокла, как на бревне приплыла. Говорил же, течение тут сильное, а дальше водопады и камни.

Поляк изо всех сил старался изобразить улыбку на лице, а в ответ получил такой белоснежный оскал, что Сонину им чуть с ног не сшибло. Ну, всяких она красавчиков видала, а этот чистый медведь, совсем не в ее вкусе, от чего-то заставлял трепетать каждую клеточку.

- Эй, Олаф, - Анька набралась смелости обратиться к мужчине вновь, потому что тот глазами бестыжими раздевал девчонок моделей и явно не прочь был с ними познакомиться. - Ты вообще откуда? Может, тебе помощь нужна?

Конечно, к ночи ближе не следовало оставлять заплутавшего ролевика среди чащи. По дороге ещё ехать надо полчаса, потом на поезде добираться до пригорода Осло. Наверняка, девчонки попросятся в бар, так что до гостиницы дай боже они к полуночи явятся, несмотря на возмущение маэстро. Он и так будет ругаться, что все белые платья испачканы, что эта репетиция провалена.

- Я с фермы выше по течению. Ты, рыба, чего так сильно интересуешься? Может, вы все тут русалки? Одинаковые на лицо, йотун вас разбери, - варвар нарочно на Ковальски рыкнул, и тот припустился по пригорку повыше, подальше от греха.

- Нету тут фермы, заповедник вокруг, - Анька перешла на менторский тон, потому что из любопытства всю карту изучила и не собиралась плутать по фьордам ради щекотания нервишек. - Откуда ты только взялся такой? Зачем пугаешь нашего режиссера? - девушка строго свела брови, а Олаф ее вдруг передразнил, смешно надувая губы.

- Есть ферма! Я там живу, а ещё пятнадцать воинов смелых, жены их, девки молодые, детишки и рабы, которых в походе взяли. Тебя бы точно поджарили такую вместе с сестрицами и водяным...

- Ээээ, чего? - слышала, конечно, Сонина всякие сказки, но чтобы ее красоту так дивно троллили - точно нет. Да, сделала она себе пухлыми губки, но не раздувала, как некоторые, скорее хотела кривизну убрать и контур обозначить, а за лицом ухаживать каждая женщина обязана, даже Баба Яга. - Ты сам не Иван царевич, не князь Киевский мне тут выговаривать. - Анька даже подбоченилась. - Если своих ролевиков потерял, никто искать их среди ночи не станет. Или с нами едешь, или тут кукуй. На кукуе посидишь, не так петушком заголосишь, - выдала дерзко, сдерживаясь от неприличных жестов.

Как ни странно, но нравоучение подействовало, и Олаф, мокро пошлепал по берегу вверх, грозно ещё хмуря брови и размышляя. К группе съёмочной он приблизился с нескрываемым опасением, как будто впервые видел что-то подобное.

- А вы ритуалы что ли свои проводили в лесу? - спросил полушепотом, пока модельки его рассматривали, словно тушу мамонта, причитая, что такого точно не прокормить в домашних условиях.

- Говорю, снимали мы тут,

Анька велела варвару оставаться на месте, а сама в который раз попыталась Ковальски объяснить ситуацию, мол, негоже парня бросать в лесу, в темном, холодном и где снег зарядит с дождем в любую секунду. В общем, добилась того, чтобы несчастного к большой лодке препроводили и даже мотор показали, на котором аппаратуру везли и весь реквизит.

Конечно, Сонина ожидала чего угодно, но только не того, что Олаф в вонючих штанах на меху начнет на берегу мяться, а потом и вовсе перед лодкой на колени плюхнется, бормоча какие-то заклинания и гремя бусами из костей. Только девицы смогли великана в чувства привести парой глотков виски из фляжки.

- Пусть он с нами побудет, он хорошенький, он такой испуганный, такой миленький... Такой славный, - говорили они, лапая варвара за все места, пока тот упирался и не желал заходить в "каменный рот, в котором стучать молоты грома".

Подобного эпитета Анька ещё не слышала, она и так еле на ногах держалась, так что успокоилась, осознав, что заблудший норвежский ролевик находится под опекой весёлых и задорных девчонок, которые все умеют показать на пальцах. Они так ловко успокаивали Олафа, кормили его шоколадом и выспрашивали на длине ладони и руки до локтя о размере пениса, что Анька даже отвернулась, хоть и сидела теперь вместе со всеми в на кожаном синем сидении, а лодка мчалась между отвесными великанами скал в сторону станции через набегавший с берегов туман.

Олаф мычал, крутил башкой и тряс бородой, но это никого не отпугивало, только поляк беспокоился, как дурня везти и есть ли у него документы и деньги. Вот ведь мелкая душонка! Анька полезла в кошелек и обещала заплатить сама, несмотря на то, что ее несколько раз обозвали сегодня рыбой.

Не ругаться же же на бедолагу, который ей жизнь спас, пока другие стояли на берегу? Может, он ударился, пока тело из воды тащил. О камень или о дно. Все равно не может плохим человеком быть.

Рассуждая таким образом, Сонина глаз от Олафа снова не отрывала, чтобы лучше рассмотреть, повадки понять и даже заметить, что тому совсем не по душе заигрывания моделек. Иные парни, напротив, на высоких худых красоток за секунды западают, а Олаф иной раз даже рукой прикрывался, словно его всерьез пытались соблазнить или околдовать.

Тем временем лодка оказалась в порту неподалеку от станции в деревушке Флам. Это живописное туристическое место выходило к самому большому по протяженности Содни фьорду на северо-западе Норвегии. На станции с красными домиками было много людей, которые приехали сюда ради старого доброго поиска приключений. Небольшое население городка, расположенного в долине, было невероятно гостеприимно и всегда встречало гостей добрыми улыбками. Многие оставались тут ради того, чтобы слиться с природой и забыть о суете больших городов. Пару гостиниц и ресторанов компенсировали стоявшие у берегов круизные лайнеры, ждущие своих пассажиров в длинное приятное путешествие.

Анька купила билет. Благо, что один оставался, так как осенью ещё много туристов любили путешествовать по маршруту Осло-Берген и смотреть на водопады и фотографироваться на фьордах в живописных уголках. Но у модельеров нет времени на подобные приключения, на то, чтобы кататься по стране или медитировать на пароме, который плывет между древних высоких скал по местам силы.

График был плотно расписан, и Олаф в него совсем не вписывался, несмотря на то, что казался слишком симпатичным малым. Анька твердо решила, что найдет его родных, а иначе сдаст медикам, чтобы они ему память подлечили и спасли от фей, которыми тот бредил, рассказывая моделям, что на него не действуют их чары и что он уже не раз встречался в горах с тенью, которую каждый раз побеждал.

- Перестаньте уже его мучить, он же вас не понимает, - Сонина попыталась казаться взрослой. Еще два года оставалось до тридцати, и среди девушек шестнадцати-двадцати лет она считалась "старухой", которая годна только у маэстро на побегушках находиться. Ее даже сегодня первую на реке в кадр поставили, чтобы ни с кем другим ничего не случилось. - Скоро приедет поезд, я с Вацлавом поменялась, чтобы вас...тебя рядом посадить! Надеюсь, ты вопить не будешь, как в прошлый раз на нашу лодку? - вопросила у Олафа, понижая голос так, словно стала внезапно воспитательницей в ясельной группе. Стыда не оберешься, если взрослый мужик учудит снова и начнет пляски с бубном и поклонение святой железяке. - Откуда ты только такой взялся? - вскрикнула в сердцах, потому что варвар кивнул на ее вопрос с круглыми глазами, а потом переспросил:

- Что есть такое поезд? Это как повозка фей? Ну, вот этих, твоих сестриц? Они меня не утащат? Не отдадут на съедение кабану? - Олаф моргнул, - оттирая с лица блёстки, которыми попачкали его неугомонные девицы. Трудно было с ними справиться без упоминания, что можно вылететь из проекта и заслужить плохую репутацию.

Анька жопой чуяла, что в Норвегии ждут одни неприятности, но не догадывалась до какой степени. Она открыла рот нагрубить Олафу, но тот с огромным непониманием в ярко-голубых глазах ждал скорейшего ответа.

Глава 2

ГЛАВА 2

Стоя на сказочном корабле, который находился посреди леса неподалеку от удивительных домов с острыми крышами и при этом никуда не плыл, викинг, чье имя следовало произносить не иначе, как Олаф Большая лодка или хотя бы Олаф Большая Гора, чувствовал себя теперь не сильнее волка, ставшего однажды волосатыми штанами, которые до сих пор не высохли и причиняли явный дискомфорт.

События сегодняшнего дня бедняга перестал понимать с тех пор, как выбрался на берег с весьма сомнительной на вид добычей. Вроде как женщина, но на лице такие губы, словно их пчелы покусали, а сама - в блестящей чешуе и с красной прядью, словно водоросли нарочно на голове проросли.

Олаф покосился на фигуры невдалеке. Помимо группы фей, с которыми он ехал в гудящей самоходной лодке, и странного типа, похожего на водяного, здесь ещё стояли чудные люди-лягушки с панцирем на головах, державшие рядом палки с приступкой, светившиеся разноцветными огоньками, волхв с цветами в волосах и пара викингов, которые светили себе в лицо удивительными плоскими штуками.

Мужчина старался на них не пялиться, зато то и дело наклонялся над краем платформы и от чего-то беспокоился насчёт всеобщего ожидания нового чуда. Рыба Анна потребовала, чтобы викинг больше на колени не плюхался и ритуалов не проводил, и бедолага сильнее вцепился в кожаную рукоять охотничьего ножа, чтобы набраться уверенности в том, что попадет в Вальхаллу, не сдавшись иномирным существам.

Это надо же такому случиться! Ещё утром он покинул ферму ради пушного зверя, чтобы порадовать семью свежим мясом и мехом, а теперь! Как можно было повздорить с пришлым стариком, который на поверку оказался самим Одином? И всего-то просил о помощи и гостеприимстве.

- А ты веришь в великого Одина? - Олаф повел могучими плечами, стараясь выкатить вперёд грудную клетку и произвести впечатление на рыбу-бабу, закутавшуюся в нелепое блестящее нечто. Должны же русалки знать о планах богов, раз везут его в диковинное царство магии.

Анька, нервно переминавшаяся с ноги на ногу, повернулась к спутнику.

- Не угомонишься никак? Какого Одина? Ты ещё Локи вспомни? Марвелла что ли пересмотрел? Может, хватит уже придуриваться? Я тебя до города довезу, а там сам решай, что делать.

- Ты хоть намекни, какой подвиг мне совершить, чтобы проклятие снять? Я ведь днём не нарочно прогнал Одина, он под руку напросился, чуть не подстрелил его из лука, а мог ведь и зарубить... За что же так сурово он меня в реку бросил? Я смелый воин, послужил бы в его честь, отправился бы в плавание с товарищами за добычей, не пожалел живота. А теперь что? Я и язык Фейри не понимаю, только тебя вот слышу. Ты должна мне путь указать, милостивая рыба.

- Анна меня зовут, - как ни старался викинг говорить весомо и понятно, вышло явно у него совсем плохо, иначе бы девушка не рассердилась пуще прежнего. Ох, и зафыркала она, подбоченилась, прямо как девы из деревни, которых замуж зовут, но они кочевряжатся. - Слушай, терпению моему скоро конец придет. Ты спаситель без сомнения, но разве я тебе по гроб жизни обязана? Знаешь, сколько чокнутых я видела? И пальцев не хватит на руках и ногах. Вся ваша полевая тусовка меня порядком в России доставала, чтобы теперь в Тора играть. Молота у меня нет. Понял? Как он там у ваших называется? Фернир?

- Фенрир... - Олаф последнее слово проговорил, переходя на полушепот. Волшебная Анна махала руками, сердилась и почти кричала. И от этого под ногами зашевелилась земля. Казалось, корабль платформа вот-вот оторвётся от земли и взлетит. Нельзя вот так, суетно припоминать самого страшного волка, обитающего во тьме. Он же явится, уничтожит одним взглядом! А если дохнет смертью?

- Да не важно, ты меня понял, - Анька прошлась туда-сюда перед мужчиной, пока тот оглядывался, осознавая, что землятресение нарастает, а вдали слышится зычный призыв к бою неведомого чудища. - Э! Стой! - рыба ухватила Олафа за руку, и тот не поддался панике, которая нарастала только сильнее. Только пальцами тонкое запястье обхватил до белых костяшек.

Варвару хотелось тоже пошире раскрыть пасть, зарычать и откликнуться. Не боится он морока! Никогда не станет отступать перед лицом опасности. Даже с фенриром готов сразиться, раз Один его только так вернёт к родным.

И тут Олафа порядком обдало жаром. По спине потекли ручейки пота, а рот сам собой приоткрылся. Прямо на него из темноты, горя тремя круглыми оками, вылетел сам великий Змей, который землю оплетает и даже иногда достает себя за хвост пастью. Он нарастал, приближался, издал долгий и протяжный гудок, а потом проехал мимо викинга, сверкая огненными проемами, в которых виделись души людей. Дрогнул и внезапно остановился.

У мужчины подкосились колени. Всякое он ожидал, но точно не хотел к грешникам так рано. Ещё не всё битвы пройдены, ждут верные друзья, чтобы отправиться в далёкие страны, где находятся несметные богатства.

- Руку мне сломаешь, пусти!!!

Олаф голову заторможенно повернул, так как уши заложило конкретно, а сердце ухало внутри сильно и болезненно. Девушка подтолкнула мужчину вперед, в боковую пасть змея, пробила билеты и потащила того вперёд между коричнево-красных сидений.

- Сюда садись! Ну, ты и воняешь, святые угодники! - воскликнула она, не понимая, что спутник находится в глубоком стрессе и полностью смирился с тем, что только что умер. - Надеюсь, бегать по поезду в поисках оружия и соратников ты не будешь? Хочешь кофе? Ехать нам долго, так что, думаю, к семи доберёмся до развилки на Осло, а там пересядем на скоростной.

Викинг молчал. Он облизал губы, часто моргая, а потом вдруг прильнул губами к руке Анны, чтобы умилостивить суровую русалку, его куратора в ином мире.

- Только не отдавайте меня на съедение. Прошу, я хочу побывать на пиру воинов. Я погиб неправильной смертью. Что мне сделать, чтобы я мог вернуться и всё исправить?

- Для начала перестать мне руку лобызать, - девушка покраснела, потому что другие Фейри и тени людей неодобрительно смотрели на ее кавалера, так бурно выражавшего чувства.

Олаф жопой чуял, следует заткнуться, но он не относился к натурам, принимающим судьбу, и надеялся задобрить рыбу любым способом. Может, она на его мужскую стать клюнет. Не зря же Один таким образом наказал, что в магическом мире честный воин оказался. Только как ее уговорить, если девица глаза отводит вроде и знаться не желает?

- Так как мне быть? Подскажи, красавица Анна, научи, я все исполню, - викинг все же поймал взгляд русалки, а та вздохнула и села рядом, поворачиваясь чуть складывая руки на животе.

- Для начала объясни мне толком, что с тобой в лесу произошло и как ты в воде оказался? - терпеливо спросила она, кивая ободрительно начать свой рассказ.

Тем временем змей сдвинулся с места, загудел, завибрировал и со стуком поехал вперёд, заставляя волосы на голове Олафа шевелиться. Стада мурашек пробежали по его спине.

- Я же говорю, отправился на охоту... - мужчина повернул голову к окну и долго и с ужасом наблюдал, как мимо проносятся деревья, дальние фьорды, как деревенька уходит куда-то вниз, а сам он словно оказывается все выше и выше.

- Так-так, пошел на охоту, а дальше?

- Я встретил старика в лесу. Уверен, что это сам Один притворился человеком, чтобы меня проучить, я пожалел добычи отдать в его честь, вот он и пришел к деревне, чтобы над людьми куражиться. Но... - Олаф икнул, горло пересохло от волнения, Змей так быстро набирал скорость и обладал нечеловеческой силой.

- Значит, Один толкнул тебя в воду? - Анна хмыкнула с явным недоверием, тем самым вызывая полное возмущение викинга. Ещё никто и никогда не сомневался в его честности.

- А разве нет? Я лечу на Змее! Я попал в другой мир из-за него, и только ты меня понимаешь, - Олаф обречённо схватился за голову и уронил ее, исполняясь самых противоречивых чувств. Да, он обещал сидеть, но больше всего на свете - бежать прочь куда глаза глядят.

- Ладно... Допустим, я тебе верю. Значит, ты ни лодок моторных, ни поезда никогда не видел. А деревушку, в которую приплыли?

Олаф отрицательно покачал головой, хмурясь и цепляясь пальцами за штаны. Рыба хоть и оставалась страшной, но тон сменила, и от этого на душу смертная тоска и печали пришли, так сильно домой захотелось.

- Я живу на ферме Варай. Дома у нас небольшие, но теплые... Очаг горит ярко, травы сушатся, рыба и мясо в достатке... Вяленые вкуснее, чем на огне. Шкуры люблю выделывать. Если хороший ветер, защищают от холода в походе... Скоро должны были отправиться... Теперь все, я тенью стал, не вернусь назад, - Олаф бормотал бессвязные мысли, потом и вовсе бороду почесал.

Неожиданный вкусный аромат ударил в нос, и Анна подсунула варвару чашу с черным напитком.

- Слушай, давай ты согреешься и ободришься. Мне кажется, парень ты неплохой, но сильно головой ударился. Ты не викинг, нет их давно, сгинули уж веков тысячу как назад. Ну... Если ты, конечно, не путешественник во времени, - скептически произнесла Анна после долгого разумного размышления.

- Викинг.

Олаф за слово зацепился, как за единственную понятную зацепку. Он даже без раздумий хлебнул подсунутого зелья, фыркнул и осушил горько-сладкую отраву до дна.

Потом из кармана оберег достал из волос, костей, металла и Сониной протянул.

- Если ты поможешь, любую прихоть твою выполню. Я не должен тут оставаться, не время мне ещё умирать. Дай слово, что не откажешься?

- Для начала давай в ситуации разберемся. Я пока мало понимаю, все же надо тебя врачам...то есть волхвам показать, - девушка на подношение покосилась и обратно Олафу придвинула. - Дорога длинная, ты мне с самого начала можешь про ваши тёрки с Одином поведать?

Мужчина лицом чуть изменился, губы поджал задумчиво, бровь одну вывернул, потом откашлялся.

- Знал я, что рыбы непонятливые, но чтобы настолько. Ладно, второй раз расскажу. Живу я...

- В Варае, я уже это слышала, ты мне скажи, это рядом с тем местом, где мы тебя нашли?

Олаф отрицательно покачал головой. Он, конечно, помнил скалы и местность, по которой вечером с магическими существами плыл, но они не выглядели знакомыми. Как будто лес чужой, вода другая, и ветер холоднее, настырнее... И ещё белые горы у причала. С мостками для прохода внутрь.

- Я хорошо знаю фьорды, рядом с которыми живу. Отвесные скалы там густо покрыты растительностью, там есть места, где скалы рассечены и бьют водопады, ваша страна отличается от моей очень сильно. Там нет такой мощной магии...

- Здесь тоже есть много водопадов, один мы будем проезжать. Шуцфлоссен. Я попробую объяснить, Олаф. Это не магия, это ремесло. Наши кузнецы умеют делать не только оружие и предметы быта, но ещё и самодвижущиеся повозки. И ты едешь не на Змее, а на сделанном мастерами большом поезде. Он не живой и не изрыгает пламя...Правда. Но я, знаешь, до сих пор не верю, что ты надо мной не подшучиваешь.

- Твои слова мне непонятны, я не шучу, - Олаф любознательно огляделся, понимая, что видит все же не странных существ, а людей, он привстал и заглянул в щель между сиденьями, чем сразу привлек внимание какого-то ребенка, начавшего корчить рожи великовозрастному балбесу.

Анна тянула Олафа за плечо, а тот продолжал вертеться и успокоился лишь тогда, когда они въехали в тоннель под горой. Стало темно, устрашающе гудяще, как будто кто-то желал указать варвару его место.

А потом тьма рассеялась, и Змей затормозил на ещё одной станции, где находился громкий великолепный водопад, на мостках которого высыпавшие наружу маги прыгали и делали разные позы под вспышки яркого света.

Сонина заявила, что так люди оставляют себе память о пережитом приятном событии, прячут его внутри специального ящика, а потом переносят отражение на бумагу.

Олаф долго вникал в слова русалки, но так и не понял, как это выглядит на самом деле, представляя деревянного идола или рисунок из книги, пока Анна не достала из недр одежды нечто плоское и не показала. Признаться, мужчина оторопел опять. Странным образом маги собирали внутри камней свои лица, фигуры и даже вмещали в них горы, деревья и водопады. И заставляли некоторые изображения двигаться.

Викинг теперь не отлипал от игрушки, которую дала русалка, забывшись и даже не смотря в окно. Очнулся он лишь, когда пришлось пересесть на другого Змея, идущего, по словам, Сониной до самого главного города этого мира. И назывался он Осло...

Олаф слышал нечто подобное от викингов, живущих у залива. Там появилось большое поселение и корабли строили без устали. Но магическая спутница явно дразнила и недоговаривала. Она точно знала Одина, а, может, везла к нему на суд.

Ещё недавно добродушный, к темноте викинг исполнился великих подозрений и решил сбежать, как только представится возможность. Не настигнет его кара без боя с монстрами или хотя бы сильными воинами, а ещё, возможно, удастся встретить такого же пропавшего горемыку.

Глава 3

ГЛАВА 3

Никогда ещё Анька не сопровождала в поездке столь экзальтированную особу как викинга из Флама. По ее мнению, секретные материалы просто курили в сторонке, потому что обычно Попаданцы как раз стремились попасть в прошлое, чтобы там потусить в красивых нарядах. Сониной же и так с платьями иметь дело каждый день, так что вне маленькой компании во главе с Маэстро она предпочитала носить джинсы, футболки, куртки и закутывать шею и плечи в какой-нибудь большой платок или даже шарф.

Явление Олафа должно было иметь простое объяснение. С ним разберутся люди в белых халатах и санитары. Благо, в Норвегии прекрасная медицина, даже бомжей и преступников тут лечат с невероятным тщанием.

И все же, крошечное сомнение таилось в сознании девушки, когда они покинули первый поезд, чтобы пересесть на второй. Ее спутник ни капли не мерз. А ведь они поднялись на километры над уровнем моря из равнины, и теперь вокруг были суровые снежные пейзажи, горы и под курточку пробирался цепким льдом настойчивый ветер.

Аньке даже казалось, что у нее губы синеют. Так она замёрзла, игнорируя возможность переждать время в небольшом кафе у самой станции, где часть поездов шла на Берген, а другая возвращалась в столицу.

Олаф, молчавший неподалеку, стоически относился к резкой смене климата. Отказывался с моделями и Ковальски перекусывать, и бедолага Сонина вынуждена была охранять здоровяка с подтекающей крышей. Она уже обхватила себя за плечи, когда внезапно мужчина подошёл сзади и обхватил ее со вздохом, давая спиной прислониться к могучей груди.

Анька сперва сопротивлялась, но внезапно ощутила, что простая забота деревенщины не вызывает привычного в таких случаях раздражения, напротив, забота отзывалась внутри неожиданной неконтролируемой симпатией. Как так? Ведь ухаживали за Сониной кавалеры другого пошива и даже комплекции. Современные, знающие моду, любящие искусство, образованные мужчины с метросексуальными повадками все до единого оказались эгоистами, играющими в одни ворота. Ими следовало восхищаться, их приходилось ревновать, и Аньке порядком надоела такая постановка вопроса.

- Согрелась, рыба? - Олаф большими ручищами укрывал девушку от колких порывов ветра, продолжая источать запах немытой псины. Наверняка, к концу путешествия им пропитаются не только вещи, но и волосы.

- Спасибо, я уже...можете отпустить, - подала голос притихшая Сонина, открывая глаза и словно приходя в себя от морока. Как же ей нравилось находиться в сильных объятиях! Как крепок оказался Олаф. Анька невольно представила, что может скрывать его мешковатая одежда, ещё сильнее краснея.

А тут и блестящий двухэтажный серый поезд подошёл к платформе. Самое время наступило для скорейшего бегства. Но прежде девушка завела мужчину в купе и потребовала никуда не отходить, кроме как если потребуется отлучится по естественной нужде.

Место для ее справления она показала Олафу сразу, даже объяснила что к чему, чтобы тот не звал с собой в туалете торчать. Правда, не держать же его за... пока тот писает.

Викинг, кажется, ничего не понял, он вымотался, как и вся группа, так что в дороге привалился к стенке у окна, и пока Ковальски прохлаждается в ресторане в соседнем вагоне, звоня маэстро об экстраординарной ситуации, и спал беспробудным сном.

Сонька никогда ещё не видела, чтобы так быстро отключались. Она никак не могла отвести взгляда с мужчины, мысленно искала в нем похожести пещерного на человека, но все больше приходила к выводу, что Олаф - чистый европеец с рубленными, но весьма правильными чертами лица.

Бедняга сопел, вздрагивал от собственных позрапываний, приоткрывал и снова закрывал глаза. Второго Змея он явно испугался меньше, чем первого, так что Анька почти не беспокоилась о том, что случится очередной приступ мракобесия.

Ковальски предложил Аньке оставить Олафа на вокзале, вернее, передать полиции и медикам, которые свяжутся с реабилитационным центром, в котором затерявшийся варвар, возможно, вспомнит, что он какой-нибудь Грёссен или Уве, а не бродяга из леса.

Анька сомневалась. Чувство ответственности и благодарности мешались с вероятными неприятностями по работе. Они ведь прилетели делать съёмку, выбирать модели для журнала, готовить публику к новой коллекции свадебных платьев.

- Не могу я так, нечеловечно, - русское авось победило за полчаса до прибытия поезда. Уже было достаточно поздно для вечеринок, так что такси сразу повезло Аньку к гостинице. С ней в машине сидел сонный, но с большими глазами Олаф, который носом вжался в стекло машины и смотревший на огоньки и улицы, казавшиеся сейчас почти новогодними и праздничными.

- Он всегда так реагирует? - через сидение полюбопытствовал Ковальски, нервно куря сигарету. Кажется, этот дым не нравился варвару, потому что он морщился, но оторваться от рассматривания огней Осло явно не был в состоянии.

- Я думаю, что бедняге пришлось долго выживать в лесу одному. Я с ним поговорила. Олаф считает, будто он древний викинг. Не помнит ни где родился, ни откуда взялся. Утверждает, что мы все здесь волшебные существа, - пожала плечами Анька, устало откидываясь на спинку и на мгновение закрывая глаза.

- А чего же ты его не сдала на вокзале? Пожалела? Представляю, как мэтр отчитает тебя за мокрую псину. Ладно бы, действительно собака, но предполагаю, что норвежский бомж попросту нас дурит, - Ковальски покрутил у виска, а потом зыркнул на варвара маленькими глазками, полными подозрений.

Сонину же больше волновало, добрались ли девочки до места. Второе такси отставало, и моделей следовало пересчитать по головам. Все же она за них отвечала - не только за жизни, но и за приличное поведение. Веселые бабочки то и дело искали приключений, баров и кратких романов, несмотря на юный возраст и прописанный до последней буквы контракт.

- Эй, Олаф, вылезай уже, - Аньке показалось, что ей придется мужчину отлеплять от окна, как жвачку, так он к нему приклеился, чтобы теперь пялиться на освещённую парадную отеля. Северная архитектура отличалась простыми формами. Рядом с уютными старинными постройками легко уживался современный многофункциональный урбанизм.

Норвеги во всем искали золотую середину. И Сониной казалось, что ещё нигде она так свободно не дышала, как в Осло, где будущее пришло вместе с любовью к природе.

Экологичный сбор мусор, электромобили, любовь к спорту, простота жизни - все это не было пустыми словами.

- Где мы? - викинг крутился на одном месте перед лестницей, поднимавшейся к прозрачным дверям, и не мог поверить, что люди могут настолько преобразовывать горы. Самоходные ожившие камни то и дело проезжали мимо, на волшебных палках маги катались по открытой площадке, прямо посередине из нее била струя воды, окрашиваясь в разные цвета.

- Осло. Помнишь, ты вроде говорил, что тут бывал. Ты что-то узнаешь? - Анька до последнего надеялась, но варвар отрицательно покачал головой, а потом послушно направился в дивное строение, где, наверняка, прятались такие же магические создания.

Ожидание, что на ресепшене странного мужика развернут и пинком выпроводят прочь, не оправдалось. Приятная особа бальзаковского возраста с типично широкой челюстью и плоскими скулами, с распростёртыми объятиями приняла Олафа Волосатые Штаны в стенах хостела. Признаться, пафосные гостиницы давно стали чем-то привычным и не вызывали бурного восторга у туристов, как раньше.

Все стремились к уединению, к слиянию с природой, хотели домашнего уюта, мягких тканей, светлых стен и морского бриза вместо вездесущего обманчивого шика.

Именно норвежской простотой вдохновлялся пятидесятилетний дизайнер Эдриан Краун, всю жизнь положивший на то, чтобы рисовать и шить модели для невест. Он не создал империю, как многие модные мастера, но имел свои салоны по всей Америке и даже выпускал журнал "Кляйнфилд", в котором публиковал не только новинки платьев , но и эксклюзивно представлял самые сумасшедшие шикарные идеи.

В прошлый сезон Сонина жарилась в Африканской саванне ради важных кадров, ее даже чуть не попробовала львица на зуб, а теперь вот, в глухих лесах спас от смерти викинг, в самом деле казавшийся вне леса каким-то несусветный увальнем и бомжом.

Анна даже застеснялась, что ещё несколько часов назад далась тому обниматься, отстранилась и стояла у стойки с кислой миной, выпрашивая для нового гостя ночлег.

- Найдется ли у вас место, фру Амма, для нашего друга? Комната подешевле. Он попал в большую переделку, заблудился в лесу и, кажется, немного стукнулся головой, - девушка прямолинейно рассказала о проблеме спутника, тогда как расстегнувший пальто Ковальски привалился к стойке, скрестив ногу, и опёрся локтем на столешницу, явно ожидая маленького впечатляющего скандала с вызовом полиции и дальнейшим выяснением обстоятельств.

- У него нет паспорта, - добавил, беря конфетку из вазочки и шурша разноцветной обёрткой. - От слова "совсем"! И с головой беда. Сонина, вы соображает, что скажет Маэстро? - спросил нервно, полагая, что немыслимо такое никчемное милосердие.

Анька только вздохнула. Конечно, сытому поляку неясны мотивы русских. Эта вездесущая доброта, которая у иных на зубах скрипит скептицизмом. Но Сонина прошла суровую школу жизни, где приходилось каждый день сталкиваться с несправедливостью и равнодушием людей.

Ее мамочка всю жизнь проработала учителем, целыми днями не покидала школы, вечером проверяла тетради, вела журналы, писала отчёты, чтобы вырастить трёх детей. Тянула жилу одна из-за отца алкоголика, а когда серьезно заболела и попала в больницу, то даже капли сочувствия не получила от руководства, только упрёки, что слишком долго сидит на больничном в разгар года.

Потом уволилась по состоянию здоровья. Ну, как уволилась? Выкинули "по собственному" на улицу за ненадобностью. Пришлось идти мыть магазин. И всякая собака под ноги плевала, унижала, обижала...

Анька помнила, как мамочка по ночам плакала. И терпела. Никогда дурного слова не говорила, напротив, убеждала, что на самом деле плохих людей очень мало. Приводила в пример соседку, которая им продуктами помогала и в долг давала, подружку, приносившую то и дело гостинцы и вещи, дядю Петю, местного сантехника, бесплатно чинившего краны...

Сейчас каждый из них казался Сониной неплохим примером для подражания и человеколюбия. И если она могла хоть как-то помочь, то почему бы нет? Это ведь не скажется на карьере?

Девушка с мольбой посмотрела на фру Амму, которая колебалась, а потом открыла меню свободных номеров, одаривая присутствующих железобетонным спокойствием.

- Под вашу ответственность я могу пустить его только на одну ночь, но оплата вперёд. И...если уж откровенно, советую вам обратиться в местный приют для людей, попавших в сложную ситуацию. Они как раз занимаются теми, у кого нет документов и даже, кажется, реабилитируют их после длительного запоя. Ну, вы понимаете, такие часто чего-то не помнят, - сочувствующие улыбнулась Амма, рукой махая Олафу, который увлеченно рассматривал фото в рамке.

Белоснежные суровые горы, темная гладь воды, каменные глыбы на первом плане. Казалось, викинга заворожила то, что огромный пейзаж возможно уместить в столь маленькое окошко.

- Эй! Пошли со мной, - позвала мужчину, после того, как расплатилась карточкой и взяла электронный ключ. - Я покажу, где можно переночевать.

Ковальски хмыкнул. Из вредности и излишних опасений за судьбу проекта он уже послал сообщение шефу, где подробно рассказал о том, чем занимается его несменяемая ассистентка. Вопиющая глупость - таскать за собой волосатое огромное чудище, отпугивающе не то что удачу, но и всякое вдохновение.

Маэстро не замедлил появиться, как молния посреди ясного неба. Вылетел в фойе из лифта, играя желваками и на ходу застенчивая пиджак необыкновенного глубокого бруснично-фиолетового оттенка.

- Ковальски мне написал, что ты не моделями занимаешься, а взялась за благотворительность, - выдал он, преграждая путь Аньке и хватая ее за грудки блестящего балоньевого пальто. Длинноносый, худой и седовласый, Эдриан Олдман, всю жизнь посвятил искусству свадебных нарядов и аксессуаров. Он называл кощунством любое отступление от правил. А теперь и вовсе выглядел дико возмущенный тем, что его любимая ученица таскает за собой...

Маэстро отыскал глазами того самого возмутителя спокойствия и замолчал, сдвигая Сонину в сторону, словно та была досадной преградой. Взгляд светло-серых глаз подернулся туманом восхищения.

- Ковальски, про этого бомжа была речь? - опережая всякие разговоры, спросил у поляка, облизывая губы, словно после впечатляюще вкусного десерта.

- Да, приволокли его из леса. Сонина свалилась с лодки, а он ее притащил на берег, - режиссер даже руки в бока поставил.

- Это magnifico! Невероятный типаж! О, вы просто чудо, что его привезли сюда! - Эдриан цокнул языком, подходя к Олафу и впервые с тем соприкасаясь. Ухватил того за руки, потом заставил обернуться вокруг своей оси, причитая, что лучше и не нашел бы, даже если бы облащил всю Норвегию.

Фру Амма привстала, тоже зыркая за процессом "знакомства". Сейчас маэстро и варвар напоминали офигевшего волка и маленькую шуструю собачонку, которая скачет вокруг зверя, желая подружиться.

Эдриан пощелкал пальцами, призывая выросшую в пол Аньку, чьи глаза стали огромными и совершенно осоловевшими.

- Детка! Эта гора мышц и красоты серьезно только тебя понимает? На каком языке вы говорите?

- Я... Да я не знаю, - ухнула Сонина нервно. - Но точно не на русском, - хотелось ещё добавить, что перешла при знакомстве с Олафом на английский, но разумно промолчала, так как вся группа на нем и так общалась. А значит, дело вовсе не в языке.

- Как любопытно, - дизайнер ухватил варвара за предплечья, а тот свёл брови и набычился. - Скажи ему, кто я. Скажи, что он мне очень нужен...

- Олаф, это мой шеф. Эдриан Олдман. Он наряжает невест к свадьбе, - Сонина закашлялась, словно в горло что-то попало. Секунд пять брала себя в руки. Затем выдохнула. - И он тобой восхищён.

- Э, он ведь тоже из магов? Да? Нет? Что ему надо? - викинг чуть отклонился назад, так как Олдман все напирал, привстав на цыпочки и заглядывая гостю из другого мира в лицо. - Он похож на Локи, лихомань меня разбери! Эээээ, нет, не трогай, не трогай, - Олаф стал со всей возможной бережностью отрывать от себя магическое существо, а Ковальски в у лифта заржал в ладошку, как нашаливший третьеклассник.

Совершил маленькую пакость, набякал, а теперь пожинал плоды бурной деятельности, испортив хороший план отправить бомжа подальше. Неспроста же в него так маэстро вцепился. У него точна возникла идея!

- Маэстро, Олаф просит его отпустить, - Сонина совсем упала духом. Может, тому виной была усталость и профессиональное перегорание, ведь она больше года не ходила в отпуск. А может, пришло осознание, что в 28 ей начали нравиться маргинальные типы, и ничего веселого в такой симпатии общество не находило. Стоит оступиться, и карьере можно сказать "конец".

- Скажи, что я щедро заплачу за съёмки, что расходы беру на себя. Скажи, что подпишу контракт хоть сейчас, - Эдриан вошёл в рад настолько, что Анька не видела никакого основания подобному решению.

- Вы же собирались обратиться в агентство? - напомнила неуверенно.

- Я просмотрел всех на сайте. Всех, которых они предлагают. Неужели ты думаешь, что я променяю типаж на суррогат? Да, ты прекрасен, - Эдриан загорелся, у него даже уши покраснели. Впервые столь открыто этот талантливый гей показывал отношение к мужчинам.

Вернее, к одному, отступавшему от маэстро с явным намерением бежать.

- Мистер Эдриан хочет дать тебе работу. Прямо сейчас, - Анька остановила викинга, потеряла кончик носа, ещё не веря, что это произнесла. В волшебном мире, наверное, так внезапно и случались чудеса, но она то родилась не в сказке, чтобы верить в хороший исход.

- А потом я смогу вернуться? - уже спустившийся спиной по одной ступеньке вниз викинг с надеждой глянул в глаза Сониной, а та, недолго поразмышляв, утвердительно кивнула. Впервые в жизни девушка так безжалостно лгала шизофренику, ждущему чуда.