Вик Разрушитель 5

Часть первая. Дар шамана. Глава 1

1

Странный дребезжащий звук, похожий на посвист ветра в расщепленном дереве или в многочисленных трещинах останцев, бесцеремонно ввинчивался в уши. Он то взмывал вверх, то испугавшись своей смелости, менял тональность, басовито гудя как рассерженный пчелиный рой. Нереальность происходящего накрывает меня плотным пологом. Словно я лежу на поляне, а не на каменном полу подвала; одуряюще густой запах полевых цветов и налившегося июльским соком травостоя наполняет мои легкие спасительной свежестью и дает вздохнуть полной грудью, помогая напрячься и вырваться из плена пугающей неподвижности.

Я открыл глаза. Оранжевая, с темными пятнышками, продолговато-овальная букашка неторопливо ползет по стебельку травы прямо перед моим носом, изредка останавливаясь и расправляя полупрозрачные крылышки. Они зыбко дрожат какое-то мгновение, а потом насекомое продолжает путь наверх, к солнцу. Кокцинеллида, «божья коровка», почему-то сразу всплывает в памяти урок биологии. Я улыбаюсь и осторожно дую на букашку, заставляя ее взлететь. А потом приходит понимание, что я в бреду или уже умер.

Монотонное треньканье не умолкает, и я зашевелился, востря уши, пытаясь понять, откуда доносится этот звук. Можно было встать на ноги, но внутренний голос шепчет, что не нужно делать резких движений. Находясь в непонятной ситуации, самое худшее – это сразу показать свою прыть. Вопрос первый: как я сюда попал, если до этого находился в подвале перед родовым Алтарем, а снаружи, за толстыми каменными стенами была самая настоящая зима. Вопрос второй: кто там бренчит на своем губном инструменте? Как же его называют? Хомус![1] Точно, я же как раз перед отъездом в Ленск читал про обычаи якутов, про шаманов и их обряды, заодно и про такие штучки музыкальные узнал. Получается, где-то рядышком находится шаман. Не Омрын ли? Ну а как тогда я оказался на полянке в самый разгар лета?

Нос уловил запах костра. Ветер подул в другую сторону, и вот уже едко-сладкий дымок будоражит обоняние. Хомус замолчал, и я сразу уловил тихое потрескивание валежника, брошенного в огонь. Над ухом тонко запищал комар. Машинально махнул рукой и понял, что больше не хочу валяться.

Я сел и обхватил колени руками, старясь беглым взглядом охватить место, где нахожусь. За спиной густой стеной встала тайга, неподалеку протекает ручей – я слышу его хрустальные перекаты на голышах - под раскидистым кустом чернеет вход в шалаш из еловых веток. Возле него горит костер, на тагане висит закопченный котелок с водой.

Я уставился на шамана, сидевшего возле костра в каком-то невообразимом одеянии, сшитом из шкурок то ли белок, то ли зайцев. Голова его была перехвачена кожаной перевязью с черно-белыми перьями, как у пресловутых краснокожих. Узкое лицо испещрено глубокими морщинами, похожими на следы звериных когтей. Может, так и было.

Сам шаман оказался невысокого росточка, худой и высохший на ветрах и на солнце своей земли. Он вытащил изо рта костяной хомус и с прищуром посмотрел на меня.

- Хватит валяться, скоро цай пить будем, - сказал он с ужасным акцентом, словно всю жизнь прожил в глухой тайге и с русскими встречался лишь по необходимости. – Поднимайся, уол[2], иди к костру.

- А вы кто? – решив, что я скорее живой, чем мертвый, поднялся на ноги, чувствуя, как они затекли. Не может быть такого реализма. А вдруг я стал жертвой шуточек Алтаря, вышвырнувшего меня из родной Яви в какой-нибудь очередной параллельный мир? И это после щедрого подарка в виде крови, обагрившей антрацитовую поверхность Небесного Камня! Ничего себе, благодарность!

- Геванча, - не стал скрывать свое имя старик.

- А меня – Вик, - не знаю почему, но свое настоящее имя решил все-таки не называть. Боязно.

- Хитрый уол, скрытый, правильно поступаешь, - морщины на лице зажили своей жизнью; улыбался шаман или сердился, понять было невозможно. – Садись, садись рядом. Говорить будем, цай пить будем. Кушать хочешь?

- Нет, я сыт, - мотнув головой, я примостился по другую сторону костра, который почему-то вдруг решил метнуть в меня языки пламени. Он сердито загудел, валежник оживленно затрещал, а я от неожиданности выставил перед собой ладони и с удивлением заметил, как на пальцах затрепетали маленькие огоньки.

- Признал тебя Камень, - усмехнулся Геванча и вытащил из кожаного мешка, лежавшего рядом с ним, длинную можжевеловую трубку и кисет. Неторопливо набил ее табаком и зажег от горящей веточки. Окутавшись дымом, стал смотреть, как я балуюсь с миниатюрными огоньками, то сжимая, то разжимая пальцы.

- То есть я теперь могу использовать магию? – недоверчиво спросил я.

- Не-а, не можешь, - снова пыхнул дымом шаман. – Я не разрешаю. Это мое заклятие не дает тебе быть такими, как твой отец и родственники, как другие белые люди с Даром.

До меня стало доходить. Мама рассказывала, что моя искра пропала после того, как старшие жены отца с помощью какого-то древнего амулета или вещицы совершили колдовской обряд. А вещица эта была шаманской, в виде человечка, раскинувшего руки по сторонам. Корни женьшеневые тоже пугающе похожи, говорят.

- Почему? – я искренне удивился. Вроде бы за мной никаких преступлений не числилось, плохих поступков не совершал, кроме драки с купчиками. Так какой мальчишка не дерется? Все кулаками машут. Но чтобы лишать Дара по прихоти старого, да еще и спятившего, наверняка, шамана?

- Твой предок сделал плохое дело, - табачный дым защекотал мои ноздри. – Он приказал своим слугам убить меня, а тело оставить в лесу на растерзание диких зверей.

Точно, спятил старик. Ну и что делать? Как отсюда свалить? Меня смущало только одно обстоятельство, не дававшее покоя: почему я сижу на лесной опушке посреди лета, а не в подвале родовой гостиницы. Лучше посмотрю, чем все закончится. Любопытного здесь больше, чем страха.

- Ты похож на сына Мамона, - трубка ткнулась в мою сторону. – Его звали Добар. Добар – хорошим человеком оказался, много полезного сделал для моего народа. Очень похож. Значит, он вернулся на землю в своем обличье, это интересно.

Шаман запыхтел, а моя голова стала распухать от непонятной и отрывочной информации, которую я попытался склеить в правильном порядке. Судя по всему, Мамон – это мой предок, который пришел в Якутию в поисках Небесного Камня. Добар – это Добр, его сын, чья внешность очень схожа с моей. То есть наоборот, это я похож на первого князя Мамонова.

- Зачем Мамон приказал убить тебя?

- Боялся, что я расскажу своему народу, где лежит Небесный Камень, - шаман снова сунул руку в мешок и вытащил берестяную коробочку, в которой, как оказалось, был чай. Отмерив нужное количество, он высыпал его в котелок, и как только кипящая вода окрасилась в темно-рубиновый цвет, снял с тагана, оставив преть рядом с успокоившимся огнем. – Жадность и страх толкнули старейшину на убийство.

- То есть я расплачиваюсь за преступление Мамона? – настойчиво спросил я. Раз уж попал в это странное место, нужно выяснить как можно больше. Мистика это или провал в иную Явь – речь шла о моих предках, и Геванча уверенно называл их теми именами, которые Род Мамоновых почитает с особым тщанием.

- После смерти душа эвенка переселяется в животного, в дерево, в камень, - продолжил невозмутимо говорить старик. – Амулет, принесший тебе вред, это и был я. Глупые женщины обратились к черному шаману, который провел обряд, после которого ты стал другим. Он погубил твою искру, но разбудил иные возможности. Теперь ты сам видишь, насколько они сильны по сравнению с магией.

- То есть, возле Алтаря ничего не произошло? – я разочаровался.

- Камень признал тебя, - снова повторил Геванча. – Теперь ты можешь приближаться к нему, разговаривать, черпать Силу без вреда себе… Тебе многое предстоит понять, как жить дальше.

- Так сними с меня свое проклятие! – заволновался я. – Мне не нужна антимагия! Я хочу быть одаренным! У меня есть Сила Воды и Огня!

Шаман мелко засмеялся, обнажая желтоватые зубы.

- Глупый уол, ты даже не представляешь, что тебе дал Небесный Камень с моей помощью! Чувствую твою злость и обиду, уол. Однажды поймешь, как я был прав. Будешь пить цай?

- Нет, спасибо, - буркнул я, остывая. Видимо, быть мне до самой смерти Разрушителем. Которая, надеюсь, наступит очень нескоро. Лишь бы Алтарь не уничтожил антимагию.

- Не хочешь – тогда ступай, уол, тебя ждут дома, - шаман зажал в губах хомус, и над поляной поплыл заунывный тянущий за душу звук.

- Андрей! – чья-то сильная рука трясла за плечо, потом зачем-то перевернула на спину, и две мощных оплеухи, от которых запросто человека с ног сшибить можно, обрушились на меня. – Да очнись же ты, сын!

Голос отца я ни с кем не спутаю. Разлепляю глаза и вижу, что валяюсь на полу возле Алтаря. Его синевато-красные всполохи уже не так интенсивно окрашивают стены подвала, голова не разрывается от гудения. Мой родитель навис надо мной и с тревогой смотрел, как я медленно зашевелился.

- Ну, как ты? – помогая мне встать, спросил он. – Все в порядке или нужна помощь лекаря?

- А что произошло-то? – сглатывая тягучую и неприятную слюну – не плевать же в месте, где находится Алтарь – я смог сфокусировать взгляд на отце.

- «Я знаю, что делать»! – передразнил меня князь и неожиданно дал подзатыльник, но легонько, для профилактики. – Засранец малолетний! Куда столько крови плеснул на Камень? Меня в стену так швырнуло от выплеска энергии, думал, хребтину себе сломал! Пока в себя приходил, не знал, чего больше бояться: или смерти Алтаря или твоей гибели. Ты же весь в Огне полыхал, а потом словно Водой облился! Дом трясся как от землетрясения! Ну, наделал ты дел, братец мой!

- Вроде бы ничего не развалилось! – я огляделся по сторонам и задержал взгляд на Алтаре. Антрацитовая поверхность слегка мерцала, впитывая в себя последние отблески пламени и холодной лазури. – И Камень цел. Надо рану перевязать.

Я посмотрел на руку, в которой до сих пор сжимал ритуальный нож с покрасневшей от крови ручкой, и удивился. Кровь больше не лилась, и чтобы убедиться в некой догадке, осторожно расправил пальцы. Вдоль ладони тянулся узкий порез. Я ничего не нашел лучше, как лизнуть его языком. Догадка подтвердилась. Каким-то образом рана затянулась, оставив лишь розовеющий шрам.

- Жив, хвала богам! – выдохнул отец и улыбнулся. – Надеюсь, искра твоя вернулась, раз Алтарь принял тебя. Видишь, даже ладонь в порядке. Хоть так и не должно быть.

«Я бы не торопился с такими выводами про Источник, - подумалось мне, когда пятился подальше от гранитного постамента. Показалось или нет, что на нем появилась трещина? – Вдруг конфуз произошел, и все надежды отца рассыплются в прах. Возьмет и выгонит из Рода».

Мысль, посетившая меня, была очень глупой, но узнав поближе князя Мамонова, я мог ожидать от него любого решения. Вплоть до самого радикального, навроде отречения от семьи. Но ведь я не уничтожил Источник, и даже наоборот, щедро плеснул ему своей крови, своей жизненной энергии!

- Ладно, пошли наверх, - отец успокоился и похлопал меня по спине. – На улице сразу и проверим, как дела с искрой обстоят.

- А если все осталось по-прежнему? – выходя в коридор, задал я мучающий меня вопрос.

- Осталось и осталось, - князь Мамонов выглядел задумчивым, и даже ничего не сказал встревоженным охранникам, столпившимся возле двери, только махнул рукой, показывая, чтобы все расходились по своим делам. – Лишь бы не пропало, вот что сейчас меня беспокоит.

Отец тоже переживал за последствия моей встречи с Источником, и правильно рассудил, чего опасаться больше всего. Но ведь шаман из видения прямо сказал, что моя антимагия никуда не делась, а вдобавок к ней он наделил меня еще какими-то плюшками. Даже интересно, какими. И когда они проявятся?

Едва мы вышли на улицу, к нам бросились дядья, а вот шаман Омрын остался стоять на месте, пристально вглядываясь в меня и одновременно перебирая висящие на шее костяные четки. Губы его медленно шевелились, как будто он произносил слова какой-то молитвы или что там у них положено говорить.

- Угробил Источник? – бледный как смерть выдохнул Алексей Яковлевич, готовый сожрать меня с потрохами. Взгляд его прожигал насквозь ненавистью, даже неуютно стало.

- Все в порядке, - спокойно ответил отец и так посмотрел на брата, что тот мгновенно сдулся, опустил плечи и стянул с головы малахай, невзирая на холод.

- Видели бы вы, какое зарево полыхнуло над гостиницей! – хохотнул Сергей Яковлевич, который нравился мне все больше и больше. Добродушный, всегда веселый в отличие от среднего брата. Даже инцидент воспринял как развлечение. – Народ высыпал на улицу, сюда рванул. Еле-еле обратно в дом загнали. Энергии Источник дал столько, что всех подзарядил. Омрыну, правда, чуток плохо стало. Не привык к таким порциям, ха-ха!

- Ты в порядке, шаман? – крикнул ему отец.

- Пустяки, князь, - вяло отмахнулся Омрын. – Меня в детстве олень сшиб, хуже было.

Мамоновы загоготали, разряжая напряжение, витавшее в воздухе. Отец хлопнул в ладони и сказал:

- Надо проверить возможности Андрея. Каков радиус твоей защиты?

- Тридцать метров точно, - уверенно ответил я.

- Тогда отмеряй сто шагов и вставай вон туда, - он показал рукой в сторону от гостиницы, чтобы за моей спиной было открытое пространство, уходящее к лесу.

Я почувствовал холодок, пробежавший по спине. А вдруг антимагия не сработает? Какого черта вообще на мне сразу же ставят эксперименты? В доме есть маги, которые дали бы свое заключение после пребывания в алтарной комнате. Но отец даже не удосужился их позвать, а вот Омрына – пожалуйста, приволок с собой. Который откровенно боится снять заклятие Геванчи. Почему-то мне кажется, что клановый шаман знает, что произошло на самом деле.

Я отошел на положенное расстояние и замер, прислушиваясь к себе, как будто хотел ощутить нечто новое. Вытянул руки навстречу замершим неподалеку от меня взрослым и вспомнил о пляшущих на пальцах огоньках. Усмехнулся своим видениям.

- Он еще и хохочет! – рыкнул отец и резким движением выбросил вперед сжатый кулак, который сразу же раскрыл.

Слабо тренькнуло в ушах хрустальным переливом. Я сначала не понял, что сделал родитель, а потом восхищенно цокнул языком. Сотни золотистых пчел неслись навстречу мне с молчаливым упрямством, не сворачивая ни на сантиметр в сторону. Трепеща крылышками, они провели какой-то маневр и перестроились в клин, острие которого летело прямо мне в лицо. Рой слился в единое целое, красиво переливаясь золотисто-алыми всполохами.

Антимагия осталась при мне. И это обстоятельство обрадовало куда больше, чем отсутствие магического Дара, хотя я еще не проверял, какими новыми способностями наделил меня Источник. Как только рой влетел в зону уверенного контроля Разрушителя, он мгновенно потерял свою стройность, и магическое плетение развеялось золотой пылью, устлавшей снег.

Не успев порадоваться такому обстоятельству, я ощутил странное давление, исходящее сверху. Оно словно упало на плечи неподъемным грузом, после чего последовала атака со стороны дядьев. Словно сговорившись, они метнули в меня разнообразные огненные магоформы, больше представлявшие уродливые кляксы и каракатицы. У отца получилось атаковать куда изящнее.

Кажется, меня сначала хотели сковать какой-то хитрой техникой, а потом нанести удар Огнем. Вообще-то, такие приемы относятся к боевым, и выполнять их нужно на специальном полигоне, но Мамоновым, как я стал подозревать, куда интереснее погонять мальчишку по усадьбе. Ладно, поехали!

Слегка согнув ноги в коленях для устойчивости, я разогнал свою печь в солнечном сплетении, и как только ощутил жжение крови в венах и артериях, перегнал распирающую меня энергию в сжатые кулаки. На мгновение замер, визуализируя образ водопада, летящего со скалы огромной и неудержимой массой – и при этом совершенно не обращая внимание на работу антимагии, ломающей очередные магоформы.

И ударил кулаком в пустоту, намеренно нацелив его туда, где стояли дядья. Невидимый глазу водный поток разжался подобно пружине и визуализировался, к великому изумлению Мамоновых, прямо перед ними переливающейся лазурно-зеленой волной высотой в три-четыре метра. Он снес дядю Алексея и дядю Сергея, безжалостно протащил их по снегу, трепля как неразумных щенят, оставляя глубокие борозды, и угомонился только возле оторопевшего Омрына. Шаман открыл рот и едва успел подхватить выпавшую оттуда трубку.

Из меня как будто воздух выпустили. Я как стоял, так и сел прямо на снег учащенно дыша, стараясь сначала пережечь остатки энергии (которой, к удивлению, еще осталось порядочно), а потом погасил печь. Огонь в солнечном сплетении постепенно ослабевал.

Раздался громкий смех отца. Он стоял в стороне, прикрывшись доспехом, поэтому его не задел удар «водопада», что дало ему возможность откровенно потешаться над незадачливыми братьями.

- Что за хрень сейчас была? – пошатываясь, первым поднялся Алексей Яковлевич. Он удивленно оглядел себя и недоверчиво ощупал одежду, которая осталась совершенно сухая. Ну да, я же не оперирую настоящей магией, а только показываю образ Стихии, энергия которой может запросто нанести большой вред не только человеку, но и зданиям. Нужно лишь помнить, что формирую только ударную волну, никак не связанную с настоящим Огнем или Землей, к примеру. Об этом знать дядьям не стоит.

- Ай, молодец, сынок! Удивил! – старший Мамонов подошел ко мне, как будто хотел помочь, но я сам бодро встал на ноги. – Интересная у тебя техника! Где-то я подобное уже видел.

Конечно, видел. Куан частенько пользуется такими приемами. Лукавит отец, не хочет признать, что его сын умеет постоять за себя. А вообще, я сам с трудом скрыл потрясение от случившегося. Не ожидал такого четкого исполнения.

- Получается, антимагия от тебя никуда не делась, - задумчиво произнес отец, шагая рядом со мной к переругивающимся дядьям. – Но и Дар не появился. Или придется подождать какое-то время для исправления искры. Радует, что Источник тебя принял, и для Рода это гораздо важнее. Надо обмозговать, что же произошло возле Алтаря.

- Племяш, да ты зверь какой-то! – ухмыляясь, сказал дядя Сергей. Отряхнувшись от снега и поправив малахай, он подал мне руку и пожал. – Ловко сработано. Я даже не успел понять, откуда передо мной волна появилась. Только мысль мелькнула: сейчас смоет к чертям собачьим! Даже защиту не успел поставить.

- Почему расслабился? – нахмурил брови отец. – Думал, против тебя сопляк-неумеха стоит, который только на свою антимагию надеется? А если бы Андрейка тебя переломал своей техникой? Его Куан учит, не забывай. Еще тот зверь ментальных атак.

- Из головы вылетело, - смущенно хмыкнул дядька, но неунывающий характер привел его в хорошее расположение духа. Казалось, ему даже приятно, что кроме него мальчишка изрядно потрепал еще и братца.

Алексей Яковлевич ничего не сказал, потому что погрузился в глубокую задумчивость. А вот Омрын повел себя странно. Он выставил ладонь перед моим лицом и тихо бормоча по-своему, провел ото лба до подбородка.

- Ты его видел? – со смесью ужаса и восторга спросил шаман.

- Даже разговаривал, - поняв смысл вопроса, кивнул я. – Рядышком сидели, а он трубку курил.

- Вы о чем? – удивился отец. – Ладно ты, сын, головой стукнулся об пол. Может, повредился слегка, но это скоро пройдет… надеюсь. А с Омрыном-то что случилось? Призрака увидел?

- Ага, Геванчу, - решил подшутить я и оторопело остановился, когда шаман подпрыгнул на месте, неожиданно для всех рухнул на колени и уткнулся головой в снег передо мной, продолжая бормотать под нос. Удалось услышать, как он несколько раз произнес «дух великого шамана». Откуда Омрын знает имя давно умершего местного колдуна? Он его потомок или существует какая-то мистическая связь в астральном поле?

Для меня астрал был чем-то недосягаемым в силу невозможности оперировать Даром. Но сегодня я впервые почувствовал, что побывал на каком-то ином уровне восприятия действительности. И это было здорово на самом деле!

- Охренеть, - совсем не по-аристократически выдохнул Алексей Яковлевич. – Да что там у вас произошло, Жора?

- Сам не понимаю, - пожал плечами отец. – Ладно, пошли домой. Эй, Омрын! Отпусти моего сына, мне с ним надо поговорить!

Шаман отполз на несколько метров назад, так и не поднимая головы. Сергей Яковлевич вдруг с азартом в голосе обратился ко мне:

- Племяш, прикажи-ка ему подняться! Больно чудно получается.

- Омрын, встань!

И он подчинился моему приказу! Встал на ноги с замершим лицом. Ни единый мускул не дрогнул, ни одна морщинка не двигалась – но в глазах застыла решимость исполнить любое мое желание! Я видел это отчетливо. Такое сыграть невозможно. Омрын на самом деле посчитал, что в меня вселился дух Геванчи. Надо будет с ним поговорить, только без лишних свидетелей. Я имею в виду дядьев. Не сказать, что не доверяю им, но их родство со мной – еще не повод лезть в личную жизнь и тайны.

- Омрын, лучше подготовься к поездке в улус Чакыра, - отец легонько подтолкнул меня к дому, как будто торопился поговорить со мной обстоятельно. Когда мы вошли в помещение, на нас напала толпа родственников, встревоженная поведением Источника. Ведь они все одаренные, и выброс энергии Источника ощутили на своей шкуре сполна.

Отец недовольно рыкнул на особо любопытных, сказав, чтобы все возвращались за стол. А мы скоро вернемся. Я уловил встревоженный взгляд мамы и постарался показать жестом, что со мной все в полном порядке, раз я вернулся от Источника живым и невредимым. Еле удалось снять верхнюю одежду в родственной сутолоке.

В кабинете отца царил полумрак. День клонился к закату быстро, солнце уже не освещало помещение, поэтому он щелкнул включателем, зажигая люстру на потолке.

- Садись поближе, - кивнул он на стулья, задвинутые под стол, а сам занял место в своем рабочем кресле, чуть отодвинув в сторону монитор, чтобы видеть меня лучше.

Кабинет отца был обставлен с простотой и функциональностью, как в большинстве московских контор. Но самым интересным предметом был бивень мамонта, лежащий на двух металлических опорах и своим внушительным размером занимал большую часть одного из углов. Мне хотелось, чтобы вместо высоких шкафов здесь были всякие экзотические штучки вроде шаманских масок, бубна, золотых самородков под стеклом. Но, видать, князя Мамонова не увлекала идея заставлять свою рабочую комнату разными вещами, не несущими какой-либо пользы.

- А теперь рассказывай по порядку, что произошло после того, как ты отдал Алтарю свою кровь, - повелительным тоном произнес отец. – Только давай без вот этих «я ничего не помню». Слишком ты еще молод, чтобы обводить меня вокруг пальца. Что-то с тобой случилось, пока ты находился в непонятном состоянии: то ли в трансе, то ли в астральные дали улетел. Знакомо мне подобное состояние. Да и поведение Омрына наталкивает на определенные мысли.

- Хорошо, расскажу, что смог увидеть, - я пожал плечами, и тщательно подбирая слова, стал рассказывать о странном видении, где главную роль играл человек по имени Геванча: то ли морок, то ли причудливая картина моего подсознания. Но чем дольше говорил, тем все большее удивление и смятение вырисовывалось на лице отца.

Когда я замолчал, князь Мамонов очень внимательно посмотрел на меня, простучал пальцами по столу и потом спросил:

- Где ты слышал это имя? Может, тебе мать рассказала или кто-то из родственников?

- Я об этом человеке до сего дня не знал, - стало понятно, что отец не поверил про мой транс. – Мама никогда не говорила со мной о каких-то шаманах. А из родственников я общался лишь с тобой. Братья-сестры только недавно стали хоть как-то обращать на меня внимание, и то лишь после завоевания «Пурпурной Звезды». Так что зря ты меня в чем-то подозреваешь. Кстати, древний шаман напрямую говорил о Старейшине Мамоне как о виновнике его смерти. То есть он не сам убивал, а послал своих людей.

- Мамон не был Старейшиной, - рассеяно, погруженный в свои мысли, откликнулся отец. – Только Главой Рода. Он справедливо считал, что неодаренный не должен носить такой высокий родовой титул. Первым Старейшиной стал Добр, когда передал полномочия по управлению родом своем старшему сыну Алексею. Он отошел от дел в восемьдесят пять, будучи еще крепким стариком. И прожил после этого до ста десяти лет.

- Геванча прямо сказал, что его душа вселилась в личный амулет, похожий на человечка, - сказал я. – Ну, когда его убили люди Мамона, они забрали статуэтку, в которую позже он и вселился. То есть душа, а не сам шаман…

Отец вздрогнул и шальным взглядом посмотрел на меня, как будто увидел нечто зыбкое и пугающее за моей спиной.

- Если речь зашла о статуэтке, то можешь ли ты описать ее? – хрипло спросил он.

- Вырезана из березы, похожа на раскинувшего руки человечка.

- Ах ты ж…, - отец судорожно расстегнул две верхних пуговицы на рубашке, как будто воротничок стягивал его горло. – Что же получается? Источник тебя не погубил, дар магии не вернул, но каким-то образом перебросил тебя в далекое прошлое. Не тебя, конечно, а частичку твоего сознания, души. Иначе бы ты умер без должного опыта блуждания в эфирных далях. Почему именно тебя Алтарь выбрал в качестве проводника? Ни разу в нашем Роде не были известны подобные случаи. Появился ты – и сразу же встреча с древним шаманом Геванчой!

- То есть Геванча – не выдумка и не морок?

- Нет, - раздраженно ответил князь, впадая во все большую задумчивость. – В Родовой летописи есть упоминание о Небесном Камне, который нашел Добр. На самом же деле на место его падения отряд Мамона навел Геванча, который как раз и знал о нем. Можно сказать, Мамону повезло наткнуться на шамана и чем-то его подкупить. Когда обнаружили Источник, Геванчу Мамон приказал убить, чтобы никто из его соплеменников не узнал о русских, завладевших ценнейшим магическим ресурсом.

- Интересно, как сюда перевозили Небесный Камень? – мне стало любопытно. В истории многих родов есть упоминание, как Источники перемещали с одного места на другое. Довольно рискованное предприятие, если подумать. Охотников на магический артефакт останавливали лишь большие вооруженные отряды, сопровождавшие его транспортировку.

- Он все время оставался на месте, - расслабленно усмехнулся отец. – Там, где ты сегодня валялся без памяти.

- Да ну? – не поверил я.

- Когда откопали Источник, стало ясно, насколько он большой, да и вечная мерзлота мешала его выкопать. Очень хорошо было погреба устраивать в природных ледниках. Так вот, Небесный Камень поднимали на поверхность несколько дней, но потом бросили это занятие. Мамон решил основать на этом месте родовое поселение, где будет жить семья и ватага, которая шла с ним от самого Енисея. Вокруг Источника возвели стены и крышу, позже появился Алтарь, который ты и соизволил сегодня увидеть… Позже сюда стал подходить разнообразный люд: золотоискатели, крестьяне, беглые. Все, кто хотел жить под защитой одаренного, приняли родовую клятву и перешли на службу Мамоновым.

Отец сделал паузу, после чего покрутил перед собой пальцем и добавил:

- Большинство слуг, живущих в поместье – потомки первых переселенцев. Можно сказать, их служба – наследственная.

В какой-то момент в кабинете повисла пауза. Отец о чем-то сосредоточенно думал, откинувшись на спинку кресла, а я разглядывал бивень мамонта и понимал, насколько он старый. На его поверхности под слоем лака виднелись многочисленные трещины и сколы. Сколько же он пролежал подо льдом и снегом? Десятки тысяч лет?

- Где нашли бивень? – было бы непростительной ошибкой не поинтересоваться таким великолепным артефактом.

- А? – очнулся отец. – Бивень-то? Это его охотники где-то в верховьях Вилюя нашли. Вымыло наводнением. Берег обрушился, а они мимо проплывали и увидели торчащие кости. Откопали и мне потом преподнесли в подарок.

- Там, наверное, цельный скелет мамонта был, - размечтался я.

- Да нет, вмерзших в лед находили севернее, - улыбнулся отец. – Были и такие, что еще шерсть оставалась на теле. Земля эта чудес и тайн до сих пор полна, даже я еще не все знаю. Мы ведь для якутов, эвенков и чукчей остаемся чужаками. Сильными, всемогущими – но чужими. И ты об этом никогда не забывай, если будешь с ними заключать какие-то договоры или сделки.

- Обманут?

- Скорее нет, - отец покачал головой, - но если учуют слабину в твоих словах и в душе, то и глазом не моргнут, постараются облапошить как простака. С сильным и справедливым никогда не поступят плохо. Мамоновы сотни лет строили отношения с аборигенами и заслужили того, что мы можем верить друг другу на слово.

- Отец, а мне обязательно нужно жениться на этой… Диане? – я оторвался от созерцания бивня. Вопрос моего будущего после удачной встречи с родовым Источником встал во весь рост. - Может, девчонка сама не захочет?

- Захочет она или нет – об этом она может только думать, - рассудил князь Мамонов. – Здесь все решает князец Чакыр. Он спешит заручиться поддержкой духов и отдать Дайаану тебе в жены, словно боится, что небеса могут отказать ему.

- Ты хочешь сказать, Чакыр надеется на слово духов? – я начал кое о чем догадываться.

- Если священный костер запретит тебе брать в жены Дайаану, то Чакыр ничего не сможет сделать, - отец хмыкнул, смекнув, куда я клоню. – А я еще добавлю перца на хвост. Дескать, Витьку отверг, теперь будешь замаливать перед духами свои грехи и ошибки. Андрей, давай начистоту. Мне тоже не нравится, как этот хитрозадый тойон переиначил наш договор. Я изначально планировал женить Виктора на младшей княжне, но кто-то шепнул на ухо Чакыру о твоем появлении. И он сразу сделал поворот на сто восемьдесят градусов. Я таких акробатов навидался за свою жизнь.

Отец встал с кресла, и подойдя ко мне, положил тяжелую руку на плечо. Я сначала было напрягся, но потом отбросил все глупые мысли из головы. Последние слова князя были с намеком, поэтому задал вопрос напрямую:

- То есть меня ты поддержишь, когда священный костер погаснет или что там должно произойти, чтобы Чакыр побледнел?

Глава Рода расхохотался и в избытке чувств потрепал мои волосы.

- Ни разу не видел, чтобы костер погас во время ритуала, - отсмеявшись, ответил он. – Шаманы тоже знают свое дело. Будет очень трудно переиграть их.

- Дрова чем-то пропитывают? – догадался я.

- К сожалению, мне об этом неизвестно, - покачал головой князь. – Иначе бы я давно уличил местную знать в обмане и вывернул бы их наизнанку. Но версия интересная, сын. Сколько раз я присутствовал на священном костре, ни разу не уловил признаков магии, которая и так чужда шаманам. И как ты хочешь обмануть Чакыра?

- Есть одна идейка, - я почесал макушку. – Надо ее обдумать. Когда нужно ехать на этот… священный костер?

- Думаю, послезавтра с утречка и полетим, - тут же ответил отец, видимо, уже давно распланировавший мои каникулы. - А ты пообщайся с братьями-сестрами, покажи, что тебе они так же важны, как и твои экзоскелеты.

- Не настолько я скотина, чтобы бронекостюмы ставить выше семьи, - пробурчал я обиженно. – Конечно, пообщаюсь. А можно еще раз посетить Алтарь?

- Уверен, что тебе нужен еще один сеанс общения с Источником? – отец не сердился, не пытался отговорить меня после случившегося. Ему, скорее всего, тоже было интересно, до какого предела я могу дойти.

- Хочу понять, как Геванча появился в моем видении, - честно признался я. – Или в самом деле головой ударился, вот и привиделось всякое.

Отец снова рассмеялся. Хорошее настроение после моего рассказа о встрече с шаманом из покрытого туманом прошлого, постепенно возвращалось к князю.

- Одного я тебя не оставлю, - предупредил он.

- А вдруг Источнику необходимо общение наедине? – возражаю в ответ.

- Какое общение? Это всего лишь генератор древней и неизвестной нам физической энергии, преобразующейся в магию! – воскликнул отец. – Мы до сих пор не понимаем ее принципов работы!

- Смотри, услышит тебя Источник – обидится, - решил постращать я отца, немного обиженный таким пренебрежением к артефакту, сделавшему Мамоновых теми, кем они сейчас являются.

На лице князя, к удивлению, на какое-то мгновение промелькнула растерянность. Не ожидал такого вывода от мальчишки. Смущенно улыбнулся и махнул рукой.

- Я все равно пойду с тобой, но заходить в подвал не стану, - решил он вопрос кардинально. – Если через двадцать минут дверь не откроется – сам войду туда, в каком бы состоянии ты не находился.

- Согласен, - внутренне ликуя, что удалось продавить свое желание, ответил я спокойно.

По словам мамы отец крайне редко уступает своим детям в их желании, балуя их чуть ли не дозированно. Интересно, почему в отношении меня он делает исключения? В чем причина такого поведения? Пытается исправить ошибки, которые совершил с момента моего рождения? Или имеет на меня какие-то планы? А может оттого, что я единственный ребенок от женщины, которую отец действительно любит открыто и страстно?

Ответить на эти вопросы могу только я, если буду очень внимательно присматриваться к отцу и к его делам. А в перспективе… что-то мне боязно.

2

Осуждать своих единокровных братьев и сестер за то, что они с трудом пытаются наладить со мной отношения, я совсем не хотел. Понимаю их прекрасно. Появился из ниоткуда, перетянул внимание отца на себя – кому такое понравится? Более старшие – Антон и Лиза - отнеслись к моему появлению спокойно, даже открыто продемонстрировали свое расположение. У них уже свои семьи, повода для ревности никакой. А вот Маша – статная восемнадцатилетняя девица, с длинными русыми волосами, собранными в задорный торчащий над затылком пучок, и с открытым круглым лицом – почему-то смотрела на меня со странной подозрительностью. Даже в общении в ее словах проскальзывали настороженные нотки, когда он спрашивала о моих дальнейших планах. Словно боялась, что я отниму у нее нечто важное или рассорю родственников своим появлением.

Ну да, есть такие люди: вобьют себе в голову какую-то идею, и начинают портить жизнь окружающим. Ничего удивительного не увижу, если Маша пойдет по стопам Елены Петровны – своей матери, такой же подозрительной особы, не спускавшей с меня глаз во время праздничного обеда.

Дмитрий, родной брат Марии, который был на два года старше ее, больше походил на отца крепкими скулами и массивным подбородком, упрямо сомкнутыми губами и выразительными серыми глазами, умело передающими эмоции без всяких слов. А короткая стрижка делала крепкого и плечистого брата визуально старше даже Антона.

Виктор оказался почти ровесником, родившись на год раньше меня. Худощавый, еще не налившись мужской силой и статью, он проигрывал мне в физическом развитии. Ну да, если тебя несколько лет беспощадно гоняют по ристалищу и полигонам, поневоле начнешь менять одежку каждые полгода. И вдруг выходит, что ты на голову выше братца.

Но именно Виктор больше всех радовался моему появлению, и причина этого крылась в Дайаане, которую ему прочили в жены. В общем, я оказался спасителем, поэтому доверительные отношения между нами установились мгновенно.

Когда я обустраивался в комнате, выделенной для меня отцом в дальнем, «отроческом» коридоре, где проживали Виктор, Дима и Маша, а также дети Антона – наши племянники - оба брата заявились ко мне для более тесного общения. Разговор, конечно же, начался с вопросов, как меня принял Источник.

- Как видите, стою перед вами живой и невредимый, - усмехнулся я, плюхнувшись на застеленную кровать.

Витька забрался на широкий подоконник с ногами и с любопытством стал ждать продолжения. Дмитрий поиграл бровями, неудовлетворенный моим ответом.

- Искра к тебе вернулась? – сформулировал он важный вопрос.

- Не поверишь – нет. Там вообще что-то непонятное произошло, - стал нагонять я туману. – Подошел к Алтарю, и даже ничего не понял. Очнулся лежащим на полу.

- Заливаешь, - не поверил Витька. – При инициации никто сознания не теряет, разве что дядька Сергей, когда проходил ее, чувствовал себя не в своей тарелке. Но так кардинально…

- Не забывай, что я антимаг, - спорить с братцем не хотелось. – Никто толком не знает, как она действует. Даже в старинных книгах, которые я прочитал в библиотеке Магической Коллегии, мало что сказано.

- Ты в «Брюсовых палатах» побывал? – присвистнул Дмитрий.

- Да. И с самим Александром Яковлевичем несколько раз встречался, - небрежно ответил я. – Он тоже интересуется моим феноменом.

- И даже не пытался тебя изучить? – это уже Витька.

- Чего меня изучать? Я же не лабораторная мартышка. Те, кто в курсе моих способностей, давно поняли, что никакого смысла в этом нет. Ну, есть человек, обладающий уникальными способностями подавлять магию… И что? Было бы нас сто-двести, можно какую-то статистику вести… Да бесполезно, Витя, лупить в меня конструктами, только в комнате беспорядок устроишь.

Витька, пока я отвечал на его вопрос, создал легкую магоформу и запустил в меня. Антимагия с ленцой отбила ее, слабо звякнув хрустальным колокольчиком, зато в Дмитрия пришелся откат, едва не уронив его на пол со стула. А вот это уже интересно. Раньше волна отраженного магического удара не была столь сильной.

Дмитрий вскочил на ноги и едва не бросился на смеющегося Витьку:

- Ты что творишь, малой? Сказано тебе, никаких проверок на Андрее! Сейчас отец уловит отзвук плетения, да еще в доме – башку открутит!

- Извини, - выставил перед собой руки братец. – Честно, хотел проверить, как оно все действует! Ты ничего не почувствовал, что ли?

- Защита срабатывает за несколько метров, - ответил я, пригладив встопорщенные волосы. Нет, что-то определенно новое дал мне Источник, осталось разобраться в этом Даре. – До меня ничего не доходит, зря старался.

- Блеск! – выдохнул Витька. – Четкая защита! А я слышал разговор бати с дядьями, что твоя антимагия похожа на шаманский Дар.

- Не доказано, - тут же заявил я. – Даже Куан такую версию выдвигал, но она не подтвердилась.

- Да, блин, Витька! – вскочил Дмитрий. – Завел ненужный разговор! Откуда Андрею знать, что у него с Даром! Хоть что-то есть, уже хорошо! Лучше бы расспросил, как в Москве живется, с кем из молодых княжичей успел познакомиться, чем занимается в свободное время!

- Сначала вы о Диане расскажите, - потребовал я и взглянул на покрасневшего Витьку. – Это же благодаря мне кое-кто избежал клятвы у священного костра.

- Я не виноват, - тут же буркнул братец. – Чакыр сам расторг договоренность, когда узнал про младшего княжича.

- Дайаана сейчас учится в Якутске, - взял на себя роль рассказчика Дмитрий, потому что именно он ездил с отцом в улус Чакыра. – Девчонка очень красивая, видел я ее вживую. Говорят, она оборотень, только еще не инициированная. Когда это произойдет, Чакыр выставит свои требования отцу, исходя из ценности ее Дара. Если в рысь или росомаху превратится – то и выкуп будет огромный. А если собольком или белкой – то уже отец будет требовать серьезное приданое за упущенную возможность привести в Род сильного оборотня.

- Как все сложно, - буркнул я.

- Ты даже не представляешь! – усмехнулся Дмитрий. – У инородцев оборотни могут быть не только в качестве животных, но и Стихий.

- Ничего себе! Это как?

- Ну… есть те, кто превращается в белку, медведя, оленя, - пояснил Дмитрий. – А есть такие, кто может обращаться через животное в Огонь, Воздух и так далее.

- Не понял, если честно, - признался я.

- К примеру, станет Диана орлицей, но, если ее Дар очень сильный, она легко примет облик «воздушной» Стихии. Сможет нагонять сильный ветер или бурю, а то и сама в виде какого-нибудь смерча носиться по земле.

- Теперь дошло. А ее фотографии есть?

- Я покажу тебе, - Витька спрыгнул с подоконника и вытащил из кармана брюк телефон. Подойдя ко мне, он активировал экран и быстро нашел нужную информацию. – На, гляди. Это ее гимназические снимки. Отец не разрешает ей привозить в улус фотоаппарат и телефон.

- Чакыр из шаманского рода, - пояснил Дмитрий. – Но он слабосилок, даже с духами разговаривать не умеет. Зато его родной брат Сургэн является главным шаманом улуса. Хитрый, расчетливый, умеет оборачивать дела в свою пользу. Мне кажется, он вертит Чакыром как хочет.

Интересная информация. Надо будет как следует обдумать ее, чтобы обмануть князца и его брата шамана. Если Сургэн имеет влияние на своего брата, то и обрядами он манипулирует, как пить дать. Пока думал, механически «листал» страничку Дайааны. Девчонка и в самом деле красивая. Плавные черты лица и обводы скул, черные глаза подобно ночному небу… В Москве с такой внешностью она бы уже устала отбиваться от сотен поклонников.

Если быть откровенным с самим собой, я хочу свободу действий, не связанную отношениями с девушками. Во-первых, рано. Для меня они просто подруги, интересные собеседницы, а одна и вовсе боевая напарница. Но думать сейчас о чувствах, есть они или нет – глупо. Во-вторых, передо мной открывается возможность добиться самостоятельности и не зависеть полностью от своего Рода. Я не хочу, чтобы отец дергал меня за ниточки и манипулировал ради своих целей. Так что однозначно нужно сорвать церемонию обручения или как она там называется.

- Ну как тебе невеста? – подмигнул мне Витька, забирая телефон. – Говорю же, хорошенькая.

Дмитрий на его слова только поморщился и стал ждать, что отвечу я.

- Она мне не невеста, - спокойно парирую вопрос с подковыркой. Нельзя так открыто радоваться, что избежал участи уйти из рода Мамоновых и образовать новую семью. Не только ему не хотелось стать князцом в каком-нибудь улусе; я тоже не был в восторге от такого будущего. Мне в столице лучше. – Еще неизвестно, как примет меня священный костер.

- Костер – это не магия, а обряд, - возразил Дмитрий. – Все зависит от Сургэна. Он накануне будет общаться с духами вдали от улуса. Есть там местечко для подобных бесед.

- А какие отношения у отца с Сургэном? – этот вопрос вылетел у меня сам по себе. Просто в голове что-то щелкнуло, словно часть разрозненных деталек приняли правильное положение. Появилось ощущение, что во мне поселился некто взрослый, который мгновенно анализирует ситуацию и подталкивает к действию. Впервые такое проявилось возле Алтаря, но тогда я не придал этому значение.

Дмитрий переглянулся с Витькой, а потом перевел озадаченный взгляд на меня.

- Тебе зачем, Андрюха? К чему заморачиваться отношениями между взрослыми?

- Если Сургэн уважает отца, находится с ним в хороших отношениях, то обряд пройдет так, как нужно Чакыру, - пояснил я. – В ином случае шаман сделает все, чтобы Диана не стала моей невестой.

- А ведь верно, - хмыкнул Дмитрий. – Надо спросить отца. Когда мы сидели в доме Чакыра, Сургэна там не было. Только старейшины.

- Так себе аргумент, - возразил Витька. – Может, он с духами разговаривал?

- Может и разговаривал, - не стал спорить брат. – Только ведь мы приехали не просто мяса покушать, а на княжну посмотреть. Сургэн должен был присутствовать… О, да ты уже глаза закатываешь! Ладно, ложись спать, а мы пойдем.

Я и в самом деле жутко хотел спать. Сегодняшний день вымотал меня до донышка. Казалось, он никогда не закончится, несмотря на темноту, силящуюся заглянуть в окна моей комнаты. Все перемешалось в голове: полет на вертолете, долгожданная встреча с родственниками, подвал с Источником, странное видение, где я разговаривал с шаманом.

Расстелив постель, я залез под толстое одеяло, натянул его до подбородка и попытался заснуть. Как назло, в голову полезли разные мысли, и самая главная не давала покоя. Что я получил от Источника? Какие возможности или Силу? Почему Алтарь, дающий роду Мамоновых Дар Огня, показал свою вторую ипостась – Воду? Одни вопросы, на которые мне снова придется одному искать ответы. Никто ничего не знает, разводя руки по сторонам. Даже отец не верит тому, что я заметил в сердце Источника.

- Зачем снова звал меня? – Геванча сидел возле костра, медленно перебирая колокольчики на бубне, отчего тихий перезвон вплетался в шум вековечной тайги, окружавшей поляну, и текущего за кустами смородины ручья.

Заметно похолодало, но огонь ласково тянулся ко мне языками пламени, словно хотел обнять и согреть. Я выставляю навстречу им руки – пламя испуганно шарахается в сторону, освещая морщинистое и задубевшее лицо шамана, а потом шаловливым котенком снова ластится, облизывая ноги.

- Хочу узнать больше про Небесный Камень, - ответил я. – Почему он показал мне Огонь и Воду? И про тебя тоже хочу знать. Шаманы говорят, что твое имя очень известно. Омрын, так и вовсе упал на колени передо мной, когда я упомянул тебя.

Показалось или нет, что морщины на лице загадочного Геванчи дрогнули от улыбки? Или это причудливая игра света и тени от костра? Колокольчики мелодично звякнули, бубен отозвался глубоким и тихим басом, словно давая какой-то сигнал черному небу с сияющими каплями звезд.

- Молодой, настойчивый и нетерпеливый, - вплел свой голос в потрескивание валежника Геванча. – Расскажу тебе небольшую историю. Я прожил семнадцать весен, когда мой дед Эрчим, Верховный шаман-жрец всех якутов, объявил меня своим наследником. Я и в самом деле был сильным шаманом не по возрасту, умел разговаривать с духами, свободно владел гипнозом, использовал силу мысли и слова, мог без труда установить связь со всеми тремя уровнями нашего мира…

Я почему-то не удивлялся, как Геванча оперировал современными терминами, объясняя суть шаманизма. Словно передо мной сидел доктор наук, написавший сотни трудов по загадочной культуре, а в свободное время надевавший костюм шамана и бравший в руки своего Крылатого Коня – бубен. Скорее всего, он использовал ментальную магию, умудрившись подстроиться под мой психотип. Будь я англичанином или французом, Геванча разговаривал бы со мной на соответствующем языке.

- Почему ты, а не более старший родственник? – я почувствовал азарт. Страх и неуверенность перед давно умершим шаманом куда-то исчезли.

- Не всегда за Верховным следует сын или брат, - ладонь Геванчи снова погладила кожу бубна, вызвав слабый звон колокольчиков. – Он сам выбирает достойного и сильного. Так я и стал белым шаманом. Ты знаешь, кто такие белые шаманы?

- Нет.

- Они общаются с духами Айыы и верхним миром, а черные – с духами Абасы и нижним миром. Белые руководят обрядами, а черные лечат людей и скот, но никто из них не имеет права вредить. Я к сорока годам достиг уровня двенадцатого Неба, мне помогали сорок два духа, и я мог заглянуть в будущее не только какого-то человека, но и всего народа, страны.

- И ты позволил себя убить? – воскликнул я пораженно. – Если ты видел свое будущее, почему же не предотвратил преступление Мамона?

- Потому что уже предвидел эту встречу, - губы Геванчи разомкнулись в понимающей улыбке. – Останься я в живых, ты бы ко мне не пришел. Наши пути не пересеклись бы оттого, что ты не появился бы на свет. Не пытайся понять, почему именно так, а не иначе. Просто поверь.

Поверить-то можно чему угодно, особенно когда находишься в пограничном состоянии между сном и явью, но я знал точно, что не сплю. В здравом уме слова шамана могли вызвать лишь скептическую улыбку. Да только не до смеха было сейчас.

- Зачем же тебе нужна эта встреча?

- Ты должен соединить Силу двух осколков единого в самом себе, - опять начал нагонять туман древний шаман.

- Каких осколков?

Бубен загудел тревожно, а колокольчики вскрикнули на тысячи тонких ладов.

- За сотню лет до тех дней, когда первые вооруженные отряды белых воинов появились на берегах Лин, с небесного купола обрушилась яркая звезда, - Геванча заговорил монотонно, как будто читал невидимую книгу. – Не долетев до земли, она распалась на два огненных хвоста. Один из них упал на землю там, где сейчас находится Алтарь твоего Рода, и стал Источником великого чародейства. Второй огненный хвост исчез в лучах восходящего солнца. Он перелетел Большую Воду и упал среди бескрайних холмов и ледяных рек.

- Большая Вода – это море? – догадался я. – Получается, еще один Небесный Камень находится на Аляске?

- Шибко догадливый, - хмыкнул шаман. Бубен подтвердил его слова басовитым гудением. – Да, там он и лежит, ожидая своего часа. Ожидая тебя.

- Если я правильно понял, - взрослый в моей голове соображал куда быстрее, чем мальчишка, - то родовой Источник имеет ипостась Огня, а тот – второй – наделяет человека Стихией Воды?

- Шибко-шибко умный, - бубен загудел протяжно и гулко. – Ты же видел, что хотел сказать тебе Алтарь?

- Я видел стихию Воды и Огня, но отец утверждает, что в нашем Роде не было магов «водной» стихии.

- О чем я и толкую. Поэтому мне пришлось пожертвовать собой и затаиться в шаманском амулете. Когда пришло время, я заставил двух неразумных женщин «золотого тойона», твоего отца, прибегнуть к чарам амулета, и с моей помощью лишить тебя искры магии.

- Но зачем? – я не понимал логику шамана, но, что интересно, вовсе не злился на его поступок. Мне было комфортно жить в роли Разрушителя; это заставляло меня шевелиться, искать противовесы магии, а не паразитировать на Даре, если бы он у меня был как у каждого одаренного.

- Чтобы ты соединил искры упавшей звезды в себе. Так предначертано небесами.

- И что мне это даст? Я потеряю Дар антимага и верну себе «правильную» искру? – после моих слов пламя костра возмущенно взметнулось вверх.

- Нет, ты останешься прежним, - невозмутимо ответил Геванча, а бубен на этот раз промолчал. – Только более сильным. Тебе самому не хочется быть похожим на остальных одаренных. Ты уникален, и знаешь об этом. Разве теперь, когда лис-оборотень вложил в твою голову и руки новые знания, захочешь вернуться в начало пути?

- Пожалуй, нет, - даже не думая, ответил я. Ноги подо мной затекли, пришлось переменить положение. Шаман продолжал сидеть неподвижно, только руки поглаживали бубен.

- Я могу видеть твое будущее, но мне недоступно то, что ты сможешь взять от упавшей звезды. Может, это могущество полубогов, а может – обычная жизнь человека.

- Подожди, Геванча, - я наморщил лоб. – Ты говорил, что ни белый, ни черный шаман не имеет права навредить человеку. Но моей-то матери ты навредил! Из-за твоего проклятия я потерял дар магии! А моя мама была вынуждена убежать из семьи, опасаясь гнева деда!

Шаман стукнул в бубен, а его дробный смех был похож на звон встревоженных колокольчиков.

- Я же говорил тебе, что вижу будущее? Не вредил я твоей матери, а спасал тебя, уол! Так повелели духи. Человек всю свою жизнь петляет по запутанным тропинкам, и зачастую теряет смысл существования, зачем он вообще появился на белый свет. Живет как вот эти угли, которые еще долго будут тлеть, когда костер погаснет… Я вывел тебя из лабиринта перепутанных тропок, и теперь тебе придется самому выбрать нужный путь.

- Даже не подскажешь, чем закончится поездка к Чакыру? – прищурился я.

- Ой, хитрый какой уол! – снова ожил Геванча. – Боишься своей судьбы?

- Жениться не хочу так рано, - буркнул я.

- В твоих силах повернуть на другую тропинку, - голос шамана окреп. – Как захочешь, так и будет. И жену себе сможешь выбрать по душе, а не по воле других людей. Но свободный выбор не всегда правилен, иногда нужно быть гибким как ветка ивы. Запомни это, когда будешь сомневаться…

Образ Геванчи стал расплываться, как ночная темень перед наступающим рассветом. Я торопливо спросил – не имел права не спросить, чтобы получить в свои руки хоть какую-то информацию:

- Кем станет Дайаана? В кого будет перевоплощаться?

- А для чего тебе знать судьбу девушки, если уже отвергаешь ее, не пройдя с ней вокруг священного костра? – теперь и голос шамана стал ломаться, плавать, то удаляясь, то приближаясь ко мне.

- Если я откажусь, как буду в глаза ее смотреть?

- От таких друзей не отказываются, уол! Все узнаешь со временем!

Ну вот, Геванчу поглотили предрассветные сумерки, а я рывком сел на постели, еще толком не проснувшись. В дверь настойчиво тарабанили.

- Да заходите уже! – крикнул я раздосадовано. Наверное, отец или кто-то из дядек.

Дверь тут же распахнулась, на пороге стоял отец в толстом вязаном свитере и обутый в унты.

- Горазд спать! – недовольно сказал он. – Живо одевайся и топай вниз, в столовую. Сейчас позавтракаем – и вылетаем. Вертолеты уже прогреты, опаздывать не желательно.

- Ты же планировал на завтра! – сонно проворчал я.

- Планы иногда приходится корректировать. Священный костер ждать не будет. Собираемся!

- А Источник?

- После возвращения сходим, - отрезал князь и вышел, даже не закрыв дверь.

Примечания:

[1] Хомус (он же варган) – древний музыкальный инструмент народов Якутии. Его отличает характерный «космический» звук, сам он имеет сакральное значение и используется в различных ритуалах. Издревле считается инструментом шаманов.

[2] Уол (якут) – мальчик, парень

Глава 2

1

- Ты в самом деле в Москве один живешь, без родителей? – с любопытством спросила Дайаана, ожидая момента, когда нас поведут к священному костру. – И никто из родственников не следит за каждым твоим шагом?

- Честное слово, - кивнул я, отчего малахай сполз на переносицу, закрыв мне обзор. – Отец мне доверяет.

- С трудом верится, - задумчиво произнесла княжна, похлопывая варежками и притоптывая ногами под звучные удары бубнов шамана и его подручных, часть из которых слаженно играла на хомусах. Изредка Дайаана подпрыгивала на месте и крутилась в такт своеобразной музыке взметывая подол нарядной дохи – шубы из соболиного меха, обшитой бисером. Даже интересно, как она выдерживает груз большого количества серебряных бляшек, подвесок и пластин, навешанных на верхнюю одежду и малахай. Нарядные камусы с разноцветными бисеринками поскрипывают по снегу. – А меня вот в Якутске тетки контролируют, лишнего шагу ступить не дают. Вот и приходится иногда убегать от них.

Последние слова она сказала полушепотом, стреляя глазами в сторону многочисленных родственниц, стоящих неподалеку. О нас пока не вспоминают. Мы прячемся за спинами людей, окруживших поляну со священным огнем, только-только набирающим силу, и ждем сигнала к своему выходу. За правильностью ритуала следит матушка Дианы Саяра и раздает теткам какие-то указания. Хорошо, что сегодня у нас не свадебный обряд, а то бы не дали так свободно общаться с «нареченной».

Хотелось вскочить на нарты и оттуда взглянуть на то, как родовой шаман Сургэн пляшет вокруг костра, гибко извиваясь как угорь, и заодно успевая бить в бубен, задавая ритм музыке и движению. Несколько молодых парней, взмахивая рукавами меховых курточек, изображали каких-то мифических зверей, слаженно двигаясь посолонь постепенно разгорающегося костра, то приседая, то подпрыгивая вверх и что-то вскрикивая. Огонь лизал дрова почти прозрачными языками пламени, давая минимум дыма, что отбрасывало все подозрения насчет подтасовок. Химией или магией здесь не пахло. Отец бы сразу учуял.

Князь Мамонов вместе с Антоном – моим старшим братом – находились на противоположной стороне поляны рядом с Чакыром и десятком уважаемых старейшин. Все они неотрывно следили за танцем и даже не переговаривались.

- А я видела твои бои в бронекостюме, - отвлекла меня он размышлений Дайаана. Вот же егоза, ни минуты не может помолчать! – У тебя здорово получается. Говорят, ты не владеешь Стихиями, тогда как удавалось победить?

- И кто же об этом говорит? – я удивился и пристально взглянул в лицо девчонки. Ее матово-белая кожа слегка раскраснелась на морозе, а удивительные черные глаза, похожие на ночное небо, заморгали. Ресницы Дайааны смущенно запорхали.

- В Сетях много чего интересного можно найти, - все-таки ответила она. – Может, это всего лишь слухи, но они довольно устойчивые.

- А ты, говорят, оборотень? – решил я уколоть любознательную княжну.

- Я еще не оборачивалась, - обижаться девчонка и не думала, даже улыбнулась. – Шаман Сургэн говорит, что следующей весной проведет обряд. Моя старшая сестренка Амаана принимает облик рыси, а я хочу стать орлицей.

На какое-то мгновение она мечтательно закрыла глаза, и мне почему-то стало жалко ее. А вдруг какая-нибудь мышка или белка-огневка на выходе получится? Я интересовался у Антона, что влияет на выбор животного? Брат ответил, что от силы крови и количества оборотней по женской линии. Чем эти факторы сильнее, тем больше шанс стать очень сильным оборотнем, вроде медведя или крылатого коня. Или вовсе стать огнедышащим Оленем.

- Я думаю, у тебя получится стать тем, кем ты хочешь, - подбодрил я Диану, на что она благодарно кивнула, зазвенев монистами.

В этот момент толпа ахнула и подалась назад. Загудевшее пламя взметнулось на несколько метров вверх, а шаманская музыка стала громче. И я увидел, как Сургэн входит в транс. Он изгибался еще сильнее, монотонно колотя по бубну, и двигался вокруг костра, заставляя его набирать силу и пожирать поставленные «шалашиком» жерди. Парни оживленно замахали «крыльями», а тетя Саяра что-то сказала Дайаане, потом обратилась ко мне:

- Возьми ее за руку.

Девчонка стянула варежки и отдала их матери, а сама вцепилась горячей ладошкой в мою руку. Я почувствовал, как ее затрясло, хотя сам оставался спокойным. После очередной встречи с Геванчой (я перестал воспринимать их как сны), пока летели в улус Чакыра, я многое обдумал и решил, что не буду предпринимать никаких попыток испугать Сургэна или уличить его в обмане. Пусть все идет своим чередом, а моя Сила сама проявится. А то, что так и будет – был уверен, как никогда.

- Ты вообще не боишься, - восхищенно прошептала Диана.

- И ты не бойся, - успокоил я княжну. – И ничему не удивляйся, если что-то пойдет не так.

- А что может пойти не так? – шмыгнула носом любопытная княжна. – Шаман не позволит злым духам испортить праздник.

Мы одновременно замолчали, подойдя к костру настолько близко, насколько позволял жар, исходящий от него. Сургэн, завершив круг, остановился возле нас. Крупные капли пота на продубленном темном лице скатывались со лба на переносицу, лихорадочный блеск глаз показывал, что шаман до сих пор находится в трансе и общается с духами.

Потряхивая бубном, он стал медленно наворачивать круги, обходя меня и Диану звериной походкой, словно скрадывал добычу. Колокольчики беспрерывно звенели в наступившей тишине. Внезапно прекратили свой танец горячие парни, хомусы замолчали, и только гулкий треск пожираемых огнем дров разносился над поляной.

Вперед выступил Чакыр. В отличие от женщин, празднично разодетых, его доха была образцом скромности. Разве что красивая отделка из соболиного меха на рукавах и воротнике могла сойти за модный аксессуар. На голове князца надета шапка, по форме напоминавшая шлем. Она закрывала уши, скулы и немного подбородок. На кончике шапки красовалось солнце, олицетворявшее продолжение рода. Чакыр был перепоясан широким ремнем с вышитыми орнаментами, а на боку висели кожаные ножны с торчащей оттуда костяной рукоятью ритуального ножа.

Прежде всего он «подкормил» огонь кусочками мяса, и только потом, воздев руки, начал говорить. Причем, по-русски, как бы уважая находящихся здесь знатных гостей: самого Главу рода «золотого» тойона Мамона, его наследника и младшего сына. Причем, мои родичи прекрасно понимали язык инородцев и говорили на нем, так что вся вступительная часть предназначалась мне, я думаю.

Чакыр разглагольствовал о старинном договоре между родом Мамоновых и князцами многочисленных местных родов, большая часть из которых уже отдали своих достойных дочерей замуж за русских княжичей. Обрисовал перед своими «подданными», насколько это важно для укрепления дружбы и хороших взаимоотношений. Теперь пришла очередь и рода Чакыра. Пусть младшая княжна и младший княжич пройдут вокруг священного костра, подтверждая договор. А боги решат, достойны ли они друг друга.

То и дело в речи Чакыра проскакивали якутские слова, видать от волнения или от того, что не было аналогов в русском, но я все прекрасно понимал и внимательно следил за реакцией отца. Тот был спокоен, и даже иногда на его губах проскальзывала улыбка. Антон, увидев мой взгляд, подмигнул. Сдается, ему было любопытно, что я придумал. Видимо, отец уже предупредил его о возможном срыве ритуала.

Когда Чакыр закончил вступительную речь, настала очередь отца. Он тоже бросил несколько кусочков жертвенного мяса в костер, потом выпрямился во весь рост и зычно произнес:

- Род Мамоновых никогда не отступал от своего слова и честно делился своей кровью с родами Борогон, Байагантай, Кангаласс, Елеттюю. Я вижу на лицах многих из вас удивление, почему возле священного костра стоит не мой младший сын Виктор, а другой юноша. Так случилось, что я сам только недавно нашел Андрея – самого младшего из моих детей. И вот ваш князь решился на небывалый случай, изменив договоренности! - отец повысил голос, перебивая поднявшийся шум. - Я знаю, что духи огня всегда принимали нашу жертву и ни разу не ошиблись в выборе. Пусть и сегодня восторжествует справедливость.

Пока он говорил, Чакыр несколько раз менялся в лице. Оказывается, он не довел до большинства своих сородичей свое решение поменять перед самым ритуалом действующих лиц. Формально князец был прав, требуя от князя Мамонова женить своего младшего сына. И в то же время нарушил слово, данное перед домашними духами, да еще в присутствии старейшин. Ладно, стариков он каким-то образом уговорил, чтобы они не стали противиться, а вот шаман выглядит немного напряженным, потому что понимает: обман при обходе священного костра может вскрыться. А ну как духи воспротивятся и обрушат зло на сельчан?

Ну что ж, надеюсь, что Геванча или Дар, полученный мною у Алтаря, поможет усадить в лужу Чакыра. Отец поступил правильно, что рассказал о произошедшем. Вон как народ, который не в курсе событий, зароптал.

- Мне это не нравится, - тихо произнесла Диана, когда Сургэн взвыл на низкой ноте и снова забегал вокруг нас, потрясая бубном.

- Главное, ничему не удивляйся, - напомнил я, ощущая, как меня потряхивает от возбуждения. Ну а вдруг костер не погаснет? Отец точно не обрадуется, и ему придется как-то оправдываться за свои слова, давая Чакыру серьезный козырь.

Я осторожно сжал тонкие пальцы Дианы и шагнул вперед, к набравшему силу огню. Жар чувствовался даже на расстоянии. Пламя рвануло вверх, и мы следом за Сургэном стали обходить разбушевавшийся костер по кругу. Я еще успел заметить напряженный взгляд отца, после чего полностью отключился от происходящего. Чувствовал только похолодевшие пальцы девчонки, гулкие удары в ритуальные барабаны и пронзительные звуки хомусов, взлетающие в пронзительно голубое небо.

Время для меня остановилось, хоть я и продолжал идти, уминая плавящийся снег. Мне стало жарко, как будто в солнечном сплетении от искр священного костра вспыхнуло свое пламя. Обжигающие языки костра потянулись к нам. Диана испуганно вскрикнула. Наверное, от неожиданности. Она думала, что сейчас ее шуба вспыхнет, и я с трудом удержал спутницу, чтобы та не убежала. Сорвать ритуал должен я, а не княжна. Иначе позор на всю ее семью. Да и судьбе красивой юной девушки не позавидуешь. Выгонит ее Чакыр, да еще всех собак навешает. И так злой, что его хитрость выставили на всеобщее обсуждение.

Я невероятным образом ощутил раздражение священного костра, у которого не получалось добиться слияния с моей аурной оболочкой. Все повторялось как у Источника. Значит, Сургэн использует магию на каком-то ином уровне, что отец не смог уловить ее. Магия присутствовала, и я мог сейчас об этом сказать во всеуслышанье, но о таком варианте мы с отцом и Антоном не договаривались. Озвучить претензию и разорвать договоренности между родами должен князь Мамонов. А мне нужно любыми способами погасить огонь.

«Впусти меня, - раздался в ушах бесплотный голос, жаркой волной ввинчиваясь в мозг. – Открой свою душу и сердце. Я хочу увидеть и услышать твои помыслы».

Ну вот и слуховые галлюцинации начались. Не может бесплотная субстанция разговаривать с человеком, даже на магическом уровне. Но ведь здесь все пропитано шаманизмом, общением с духами и богами. Как-то же мне удалось поговорить с Геванчой! И такой человек действительно существовал в далекой истории моей семьи, а не был выдуманным персонажем!

Я вздохнул и расслабился, продолжая цепко держать за руку Диану, которая покорно обходила со мной костер под ритмичные удары барабанов. А расслабившись, подумал:

«Входи! Я не враг тебе, но во мне течет холодный Огонь чужих небес! Подумай хорошо и не позволяй шаману влиять на твое решение!»

Осознавая, насколько забавно и даже глупо звучат мои слова, я, тем не менее, продолжал плыть в застывшей патоке времени. Священный огонь проник в меня и разочарованно опал, оставив в душе холод.

«Жаль, - снова слышу бестелесный шепот, - ты очень интересный. Я бы с тобой познакомился и принял в Род! Но не могу лгать тем, кого защищаю и даю благословение! Тебе нельзя сейчас брать эту юную деву в жены! Может, когда-нибудь ты сам решишься на этот шаг, но пока она не проявит свое истинную сущность, не стоит ей мешать».

Я услышал изумленный выдох толпы, и открыл глаза. Огонь, как будто его прихлопнули жесткой рукой, съежился до маленького костерка, светящегося алыми углями. Сургэн застыл с открытым ртом, а на Чакыра было больно смотреть. Он разом постарел на десяток лет, уличенный в обмане. И ведь не дождь погасил священный огонь, не какой-то внезапный катаклизм, а духи высказали свое решение.

Княжна Дайаана тоже казалась поникшей, но я чувствовал в дрожании ее пальцев радостное возбуждение, что все произошло именно так. Кто знает, может предназначение этой девчонки как раз в ином – оберегать свою семью и Род в образе матери-орлицы. Если, конечно, она обернется именно в нее.

Отец показал жестом, чтобы мы подошли к нему, и когда повернулись лицом к жителям улуса, до сих пор находящихся в смятении, зычно воскликнул:

- Люди рода Борогон! – отец положил тяжелые ладони на наши плечи. – Вы сами стали свидетелями, что священный огонь отверг княжича Андрея, потому что на его месте должен был находиться княжич Виктор, и именно ему была уготована судьба ввести в свой новый дом княжну Дайаану! Духи возмущены нарушением договоренностей, о чем я предупреждал вашего князца! Но Чакыр-хаан поддался искушению и настоял, чтобы вместо Виктора на его место встал Андрей. Только он забыл одну вещь…

Князь Мамонов взглянул на Чакыра, стоящего чуть поодаль. Интересно, что в голосе отца не было ни малейшего намека на гнев или раздражение. Он говорил спокойно, и даже с легкой грустинкой, словно хотел пожурить князца. Как ему это удавалось?

- Когда мы ударили по рукам в присутствии старейшин рода, я не знал, что еще один мой сын, самый младший, живет в большом городе, в столице белого царя. Сургэн, скажи, разве по установленному кону Чакыр-хаан имел право замены?

- Нет, Мамон-хаан, - шаман сжал губы. – У священного костра вместе с Дайааной должен был стоять твой сын Виктор. – Ты не мог решать судьбу княжича Андрея, не зная, где он находится.

- Тем более, у меня был выбор среди младших сыновей, - давил отец. – Ведь младшим считается не последний отпрыск, а двое или даже трое, если они рождаются друг за другом. Верно?

- Верно говорит тойон Мамон! – закивали старейшины, толпившиеся неподалеку от нас. Они отошли от шока и сразу поняли, куда подул ветер. Поддержать они хотели Сургэна, чей статус был важнее родового князца.

- Мною был выбран Виктор, а Чакыр-хаан поддался слабости, - отец оставил нас и подошел к хозяину улуса. – Я не сержусь, друг. Все мы совершаем ошибки. Но сегодня священный костер указал, что ты едва не свернул на неправильный путь. Княжич Андрей не может взять в жены твою дочь-княжну Дайаану, но он может стать ее покровителем в столице белого царя, если она захочет туда поехать. Я не настаиваю, а предлагаю обсудить этот вариант при твоем желании. Тем более, скоро княжне предстоит пройти обряд посвящения.

- Надо принести жертву священному огню! – воззвал Сургэн, у которого постепенно спадала с глаз поволока. – И задобрить духов, чтобы не наслали на улус болезни и горе!

- Приготовь жертвенную скотину, Сургэн, - распорядился князец, пришедший в себя после слов отца. Он боялся гнева русского тойона. Местные духи бессильны против Силы, текущей в жилах Мамон-хаана – Чакыр это осознавал так же ясно, как и то лукавство, которое сегодня он попытался воплотить в жизнь. – Завтра на рассвете мы совершим обряд вместе с моим союзником и другом, Мамон-хааном.

А сам бросил взгляд на отца, выискивая в его глазах одобрение. И вздохнул облегченно, когда князь улыбнулся и сжал своими руками плечи Чакыра. Старейшины тоже почувствовали, что сейчас решилась судьба их князца, зашевелились, зазвенели мелкими колокольчиками, навешанными на пояса для отпугивания злых духов.

- Прошу в мой балаган, - вытянул руку Чакыр в направлении дома. – Думал, праздник будет большой, женщины стол накрыли. Не пропадать же угощению, князь?

- Ничего страшного не случилось, Чакыр-хаан, - отец почувствовал колебания князца. – Ну, не приняли духи вашего рода Андрея. Он теперь, скажу по секрету, с Геванчой общается. Ты же помнишь это имя?

Даже издали было видно, как побелел Чакыр. Отец Дианы взглянул на меня одновременно со страхом и благоговением. Показалось, что он хочет поклониться, но статус не позволил ему гнуть спину перед каким-то мальчишкой. Взрослые пошли к балагану, а я повернулся к девчонке, которая с грустью сказала:

- Отец выгонит меня из семьи. Я опозорила его.

- Не говори глупости! – возмутился я. – Костер погас из-за меня.

- Все равно, - понурила она голову.

- Родовой шаман не даст тебя в обиду, - отвечаю уверенно, как будто уже заранее знаю, чем закончится дело. – Особенно когда обратишься в мать-орлицу.

- Ты не шути так, Андрей, - нахмурила бровки девчонка. – А то я поверю твоим словам, а потом превращусь в какого-нибудь бурундучка. Это будет так обидно.

К нам подошла мать Дайааны, что-то сказала дочери на родном языке, и они обе заторопились в другую сторону от балагана, куда Чакыр повел моего отца и брата. Саяра даже не взглянула на меня. Или разозлилась, или боялась со мной заговорить.

2

После долгого пира, затянувшегося до полуночи, нас проводили в так называемый гостевой дом. Он ничем не отличался от других балаганов улуса, но внутри было все для комфортного проживания. Кругом настелены ковры, весело потрескивают дрова в камельке, распространяя тепло. Вдоль стен тянутся нары, застеленные шкурами. В маленьких оконцах чернильная непроглядная ночь.

Чакыр хотел оставить нас у себя как почетных гостей, но отец все-таки проявил свое недовольство, не забыв своеволие князца. Гостевой балаган в свое время построили по желанию князя Мамонова, потому что с ним постоянно приезжало много людей, не считая телохранителей. Надо сказать, и сейчас в улус прибыла целая делегация: отец взял с собой целителя Якима и родового мага Трофима Сапегина, которые уже более тридцати лет верой и правдой служили Мамоновым. Начальник внутренней охраны Костя, пока мы устраивались на ночлег, распределял бойцов по сменам. Несколько охранников ушли на вертолетную стоянку, а остальные расположились в помещении возле входа, но так, чтобы в случае непредвиденной ситуации первыми встретить врага. Отец никогда не пускал ни одного дела на самотек, и даже в окружении друзей и союзников старался обезопасить себя.

Кстати, Куан тоже был здесь. Сейчас он присел перед камельком и задумчиво медитировал, глядя на огонь.

- Здорово у вас вышло, - слегка хмельной Антон, скинув куртку и унты, залез на свои нары и накрылся толстым стеганым одеялом, не снимая свитер. – Андрюха, расскажи, как тебе удалось погасить костер. Такого я никогда не видел. Пламя как будто гигантской ладонью прибило. Раз – и все! Ну и рожа была у Сургэна! Наверное, его впервые прилюдно в дерьмецо макнули.

- Антон, ты перебрал, - сухо отозвался отец, тяжело присев на низенькую скамеечку рядом с Куаном. – Давай-ка, спать ложись. Завтра рано полетим.

- А что, жертвенного костра не будет? – удивился брат. – Чакыр же хотел…

- Вряд ли. Все уже говорено. Он сам исправит свою ошибку. Ложись спать.

- Как скажешь, - чуть обиженно произнес Антон и отвернулся к стене.

Чуточку поколебавшись, я подошел к камельку и негромко сказал:

- Отец, мне надо с тобой поговорить. В вертолете было шумно, а здесь некогда.

Князь огляделся по сторонам, словно оценивал, не много ли лишних ушей; и «купол тишины» не поставишь, родной сыночек враз его развалит. И спросил недовольно:

- Потерпеть не может твой разговор? Завтра бы в кабинете с глазу на глаз и пообщались.

- Конечно, может, - прижавшись к теплому боку камелька, я скрестил руки. – А я не могу. Распирает всего, мыслей много, не усну ведь.

- Ладно, - для вида покряхтев, князь поднялся и похлопал по плечу Куана, словно давал тому сигнал собираться.

Мой личный телохранитель без лишних слов вскочил, и одевшись, вышел на улицу, впустив клубы морозного пара в балаган. Увидев, что мы одеваемся, зашевелились и Костя, и даже чародей Трофим. Бойцы, игравшие за столом в карты, тоже напряглись.

- Отставить, - негромко, но властно сказал отец. – Мы никуда не уходим. Пройдусь с сыном вокруг балагана.

Умеет батя давить своей силой. Все сразу поежились, ощутив на своих плечах тяжесть ментального приказа, и сели обратно. Оказавшись наедине со мной, князь первым делом огляделся по сторонам. Улус спал. Расплывчатый на морозе бледно-желтый круг луны едва освещал крыши строений, вытоптанную площадку с остатками сгоревшего костра; где-то утробно вздохнул олень и почесался рогами о загородку.

Рядом с нами возник Куан в темной меховой куртке. Он лишь мотнул головой и снова пропал, а мне показалось, что я увидел пушистый лисий хвост у него из-под одежды. Чего только не привидится!

- Никого, - удовлетворенно произнес отец. – Ну, рассказывай. Только кратко, самое основное.

- Лучше отойдем подальше от входа, - попросил я. – У некоторых очень хороший слух.

- Не доверяешь моим людям? – нахмурился князь.

- Не доверяю, - признался я. – Они же твои люди, а не мои. А разговор касается пока только нас обоих.

- Выпороть бы тебя для начала, - с какой-то странной мечтательностью ответил отец, - а то совсем от рук отбился. Дерзкий больно. Ладно, излагай.

Отойдя еще на несколько шагов от балагана, я заговорил, все равно приглушая голос:

- В общем, я снова общался с Геванчой во сне. Не спрашивай, как ему удается затягивать меня в свою реальность. Шаман сказал, что наш Источник – всего лишь часть большого метеорита, расколовшегося на две половины. Одна упала туда, где сейчас стоит Алтарь, а вторая находится на Аляске, если я правильно понял про Большую Воду.

Отец, до этого со скучающим видом разглядывавший окрестности, медленно повернул голову и застыл, глядя прямо в мои глаза. Потом прошептал непонятную для меня фразу:

- Чтоб меня скрючило божьим наказанием! Ты, что, говорящим с духами становишься? Подарили боги сыночка! А что еще Геванча сказал?

- Родовой Источник дает Огонь, а его вторая половина – Воду. Поэтому я и спрашивал тебя про нее, когда подошел к Алтарю. Источник показывал свою вторую ипостась, а вы ничего не поняли, - я выдохнул скопившийся в груди воздух.

- Никто из нас не видел, что Небесный Камень еще и «водную» Стихию генерирует, - успокоившись, откликнулся отец. – Возможно, только тебе и открылся. Ты же не такой, как все Мамоновы. Настроен на другую волну, если можно так сказать.

- Плюс и минус, разные полюса, - подтвердил я, удивляясь, что отец повторил мысли Никиты Анатольевича Назарова, пусть и своеобразно. – Я читал такую версию. Антимагия ничем не отличается от обычной магии, в этом нет ничего удивительного. Поэтому Источник меня и принял, почувствовав «родную» кровь. Единственное отличие - разные принципы воздействия на природу вещей.

- Надо же, как тебе Брюсовы архивы на пользу пошли, - хмыкнул отец и посерьезнел. – Ладно, что еще Геванча сказал?

- Да в общем-то больше ничего интересного. Осколок на Аляске, а вот где именно – он не знает. Я вот думаю, а если соединить оба камня, что произойдет?

- Что? Да что угодно. Может, наша Сила удвоится или утроится, и мы получим возможность пестовать не одну Стихию, а две… или три. Или все взлетит на воздух к чертовой бабушке, и род Мамоновых перестанет существовать.

- Но это же часть одного целого!

- Да все понимаю, но риск излишен, сын. Поэтому проведем некоторые мероприятия на месте. Съездим на Аляску, ты со своими возможностями поможешь отыскать Камень. «Привязывать» его к крови будем вместе. Отец и сын. Если и погибнем, то только мы с тобой.

Меня продрало от того, с каким спокойствием, и даже безразличием отец поведал о нашей судьбе. Я глубоко вздохнул, но спросил совсем о другом:

- А как же местные племена? Разрешат ли нам свободно перемещаться по их землям? Священные места, табу… Как объясним, что мы ищем?

- Ты не забывай о наших факториях, Андрейка, - отец потоптался на месте, приминая хрусткий снег. – Можно организовать экспедицию, мотивируя тем, что ищем новые месторождения золота и платины. Проблемы возникнуть могут в том случае, если найдем новый Источник. Нам не дадут вывезти Небесный Камень.

- И что делать?

- Будем думать, - князь пожал плечами. – По-хорошему, надо организовать научную экспедицию под видом поиска новых месторождений ценных минералов. Если посчастливится найти артефакт, то проведем тщательную разведку местности, чтобы понять, каким образом можно умыкнуть Источник. Или по реке, или по воздуху самолетом. Все равно раньше лета нет смысла туда ехать. Как ты сам относишься к идее? Не сдрейфишь алеутов за хвост подергать?

- Я бы попробовал, - отвечаю воодушевленно, потому что и в самом деле хочу проверить, насколько правдивы слова Геванчи, и как отразится на мне «привязка» Источника. Ведь всегда хочется получить побольше подарков, учитывая мою «ущербность» от магии.

- Тогда дам задание разработать план экспедиции, - отец сжал мое плечо. – Если нам ничего не помешает, то в июле вылетаем на Аляску. Или на лето у тебя иные предпочтения?

- Пока не знаю. В конце мая – начале июня начнутся соревнования в Венеции, а потом я свободен.

- Ладно, не будем далеко загадывать. Как вернешься в Москву – позвони мне. Может быть, я даже и приеду в столицу по своим делам. Встретимся, обсудим. Но в любом случае будь готов мгновенно собраться в дорогу.

Разговор с отцом мне показался необычным. Он беседовал со мной не как с младшим сыном; скорее, я чувствовал себя деловым партнером, обсуждающим с князем очередной проект, сулящий огромную прибыль. Ну да, новые возможности, пестование новых родовых Стихий – разве оно того не стоит? Княжич Андрей Мамонов еще докажет, на что способен.

- Отец, а как ты относишься к идее пробить портал? – оглянувшись по сторонам, словно боясь чужих ушей, спросил я. Куан по-прежнему кружил где-то поблизости, и все было спокойно. – Это же самый лучший вариант. Найдем второй осколок, выкопаем его из земли и с помощью портала перебросим в наше поместье.

- Ты хотя бы представляешь, насколько это невыполнимо? – как-то странно посмотрел на меня отец. – В России все телепортаторы находятся под колпаком Мстиславских, и любой контакт с ними сразу вызовет подозрение. А в нашем Роде вообще ни одного мага, умеющего прокладывать порталы. Легче специалиста по горным тоннелям найти. Нет, вытаскивать в Россию Источник придется или по воздуху или морем. Но идея неплохая, сын…

Князь хотел похлопать меня по плечу, но так и застыл на месте с расширившимися глазами. Даже страшно стало, глядя на его неподвижное лицо.

- Надо же быть таким болваном! – прошептал он, обдавая меня облаком теплого пара. – Идея просто отличная! Я ведь совсем забыл о…

Отец замолчал и улыбнулся. И все-таки похлопал по плечу.

- Пошли спать, Андрейка. Извини, не могу пока ничего тебе сказать.

Да и не надо. Понятно же, что он внезапно вспомнил о каком-то человеке с нужными умениями. И телепортатор этот неизвестен Мстиславским. У меня поднялось настроение. Значит, все получится. Летом организуем экспедицию на Аляску, отыщем место падения второго Небесного Камня и соединим в одно целое. Даже не представляю, насколько мощным станет Источник!

Куан вырос как будто из-под земли. Только что никого не было, и вот стоит рядом с отцом. Я покосился на его спину, желая удостовериться, что хвост мне показался, а не был на самом деле.

- Шаман камлает у костра возле своего шалаша, - доложил он. – Больше никого не заметил. Все спят.

- Ну и мы пойдем, - усмехнулся князь. – Хватит сопли морозить.

- Можно еще просьбу? – заторопился я, вспомнив несчастное лицо Дайааны.

- Что еще? – хмыкнул отец, уже шагавший к жилищу.

- Насчет Дианы, княжны. Она боится гнева Чакыра, думает, что отец прогонит ее из дома за тот случай у костра. Так-то Диана права. Мы уедем – а князец сорвет на ней всю злость.

Отец промолчал, тяжело утаптывая хрусткий снег. Но перед дверью остановился и пристально поглядел на меня.

- Нравится девчонка?

- Без всяких обязательств, отец, - твердо произнес я. – Милая, хорошенькая, но не в моем вкусе.

- Надо же, вкус у него появился, - пробурчал Глава. – Никогда не говори женщинам такие слова, сын. Лучше выдумай дурацкую отговорку, пусть и будешь выглядеть смешным. Отвергнутая женщина – самый страшный враг. Порой не узнаешь, что в ее хорошенькой головке происходит. Такую месть устроит – взвоешь на ровном месте. Все, хватит на сегодня разговоров. Завтра летим домой, успеем пообщаться. А насчет Дианы предупрежу князца. В самом деле…

Что «в самом деле» он не досказал и нырнул внутрь. Мы зашли следом. В балагане было тепло. Двое охранников бдели возле камелька, остальные спали. Отец показал им жестом, что все в порядке. Куан аккуратно притворил дверь. Здесь нигде не запирались на замок, поэтому отец, чтобы не оскорблять хозяев своим недоверием, не стал требовать от Чакыра сделать даже простенькую задвижку из цельного бруса.

Я разделся, лег на нары рядом с сопящим во сне Антоном, и накрывшись с головой лоскутным толстым одеялом, сомкнул глаза. Надеюсь, сегодня посплю спокойно, а Геванча не появится в моих снах. Порой кажется, что духу древнего шамана наскучило сидеть в статуэтке, и он ищет способы вырваться оттуда и развоплотиться, уйти на вечный покой, иначе бы зачем ему лезть ко мне в голову? Ищет преемника?

3

Утром пришел посланник от Чакыра и пригласил отца и Антона в свой балаган для важной беседы.

- Мы сегодня собирались пораньше лететь домой, - отец был недоволен. - Все было сказано вчера.

- Он очень просит, - даже поклонился якут – крепкий парень в пушистом малахае и с круглым румяным лицом. – Шаман Сургэн тоже там будет, старейшины будут. Разговор важный.

- Черт бы побрал этого Чакыра, - натягивая на ноги унты, проворчал отец. – Хочет какую-то выгоду для себя выбить или снова начнет свою песню про женитьбу.

- Наверное, подумал-подумал и решил Диану Витьке отдать, - рассмеялся Антон, присаживаясь возле горящего камелька и вытягивая руки. В балагане и в самом деле стало как-то прохладно.

- Поздно, лошадь убежала, - отрезал отец, показывая свое отношение к Чакыру.

А я подумал о том, что оно сложилось задолго до того, как священный костер отказался скреплять мой союз с борогонской княжной. Вчера появился повод прилюдно ткнуть хитрого князца в лужу. Не меняй своего слова, духи осерчают!

- А еще Чакыр-хаан просит твоего младшего сына быть с тобой, тойон Георгий! – снова подал голос посыльный, о котором все забыли. А он так и стоял безмолвно, ожидая ответа.

- Хорошо, мы придем, - отмахнулся отец. – Ступай и передай ему мое слово. Скоро будем.

Балаган Чакыра находился неподалеку от нашей «гостиницы», поэтому не пришлось ехать на оленях. Шутка! Я бы не отказался, кстати, прокатиться на олешках, запряженных в нарты. Когда еще доведется испробовать такой экзотики. В отличие от меня отец был напряженно-хмур, и шагая в окружении своих телохранителей, о чем-то думал. Антон и я держались вместе, за нами приглядывал Куан. Местные жители с большим интересом, а кто-то и с тревогой (памятуя о вчерашнем конфузе князца) следили за нашим шествием. Хозяин вместе со старейшинами и шаманом Сургэном самолично встречал нас. Выглядел он бодро, старательно пряча глазки под низко опущенным малахаем.

- Чакыр-хан, у меня очень много дел, - сухо обронил отец, - давай, обойдемся без долгих разговоров.

- Зачем зло в сердце держать? – развел руками князец. – Пройдем в дом, воздадим хвалу духам, обсудим как нам быть дальше. Мне горько осознавать свою глупость, не делай мне, Георгий, еще больших ран.

- Хитрый лис, - проворчал князь и нехотя кивнул, показывая, что готов выслушать стенания хозяина. Старейшины облегченно вздохнули, заколыхались колокольчики на их шапках, а вот Сургэн единственный из всех смотрел только на меня, высверливая взглядом дырку в моем лбу. Что-то ведь хотел увидеть, не иначе – дух Геванчи. А еще он боялся. Я с удивлением понял, что ощущаю его эмоции. Даже самому стало страшно. Вдруг древний шаман на самом деле поселился в моей голове и теперь под его влиянием стану совершать несвойственные мне поступки?

Мы вслед за отцом зашли в балаган и увидели Саяру, которая лично встречала важного гостя в расшитом бисером платье и с пиалой в руках, полной кумыса. Отец, не моргнув глазом, выпил его до дна и только потом стянул с головы шапку, повесил ее на один из крюков, вбитых возле входной двери. Расстегнул куртку, прошел к камельку и протянул к нему руки, отдавая дань уважения домашнему огню. Мы проделали то же самое, только без питья кумыса, потом сняли верхнюю одежду. Сегодня тетя Саяра смотрела на меня более благосклонно.

Отец едва сдерживал раздражение от затянувшейся поездки, понимая, что посиделки за столом, на котором стояли блюда из жертвенного жеребца, затянутся надолго. Ему все же удалось взять себя в руки и улыбнуться хозяйке дома, высказать комплименты, после чего сел на почетное место в юго-западном углу балагана на нары, называемые здесь «билик». Я и Антон примостились рядышком, Куан чуть подальше. Можно сказать, он не отходил от меня ни на шаг и постоянно держал под контролем.

Угощение началось с чаепития. Подавали крепкий забеленный чай с солью. Разговоры крутились вокруг разных тем, начиная от выбора летних пастбищ до набора работников на золотые прииски Мамоновых. О вчерашнем никто не заикался, даже Сургэн, которому страстно хотелось расспросить меня, что же произошло с костром. Но его взгляд я чувствовал постоянно, хоть и не смотрел в ту сторону.

Постепенно разговоры стали жарче, женщины стали расставлять мясные блюда, лицо Чакыра раскраснелось от выпитого чая, и он исподволь начал прощупывать намерения моего отца.

- Как же нам поступить, Георгий? – спросил князец. – Впервые договор между нашими родами не исполнен. Люди станут задавать неудобные вопросы…

- Договор не исполнен по твоей вине, Чакыр-хаан, - спокойно ответил отец. – Сын Виктор готов был обойти священный костер, но в последний момент ты почему-то решил обхитрить богов и изменил решение. Я не стал тогда с тобой спорить, просто некогда было. Но теперь-то ты увидел недовольство высших сил…

- Но у тебя появился младший сын, - хозяин улуса посмотрел на меня. – Ведь это справедливо, что именно самый младший уходит из вашего рода. Для Виктора подобный договор был бы несправедливым.

- Я сам не знал тогда, что смогу отыскать Андрея, - не уступал отец. – Меня же больше всего интересует, как ты узнал про него? Кто тебе подсказал пойти против нашего договора?

- Земля слухами полнится, князь, - прищурил глаза Чакыр. – У меня тоже уши есть. Духи нашептали…

- Раз ты так доверяешь духам, то должен принять их волю, - ухмыльнулся отец, ловко загнав князца в угол, отчего тот сразу поскучнел. – Андрей не станет брать в жены Дайаану, это решено.

- Ты опозоришь нас, - влез в разговор шаман, а старейшины горестно покачали головами. – Как же тогда право на родство?

- Кто мешал Чакыр-хаану быть справедливым по отношению к себе и своей дочери? – князь Мамонов глотнул чаю. Я заметил, что он почти не прикасался к еде, разве только съел кусочек жертвенного мяса. Антон же с аппетитом уплетал яства, не обращая внимания на разгорающийся спор. Мне показалось, он уже с отцом обговорил ситуацию. Поэтому так спокоен. – Боги дали мне младшего сына в тот час, когда судьба Виктора и Дайааны была решена вот за этим столом. Забыл, дружище? А боги не забывают. Ты рассердил их обманом. Недаром погас священный костер. Даже дух Верховного шамана Геванчи возмутился.

Сургэн побледнел как свежевыпавший снег и с опаской царапнул по мне взглядом. Но снова предпочел промолчать.

- Что скажешь, Сургэн? – спросил один из старейшин, сидевший рядом с шаманом. – Костер и вправду погас, как будто духи не хотели видеть свадьбу детей наших князей.

- Князь Георгий прав, - нехотя ответил шаман. – Я лично скреплял ваше слово, и обман воздался мне вчера. Духи предков очень недовольны. Всю ночь разговаривал с ними, задабривал белой пищей и мясом.

- Тогда надо все вернуть как было! – воскликнул Чакыр воодушевленно. – Я принесу жертву богам, задобрю их, попрошу прощения. Пусть Виктор пройдет за руку с Дайааной вокруг священного огня!

- Нет, Чакыр-хаан, - покачал головой отец. – этому не бывать. Я расторгаю договор.

- Но… как же так? – лоснящееся лицо князца вытянулось от обиды и непонимания. – Люди начнут шептаться за спиной, что я прогневил их, начнут покидать улус, уводить оленей!

- Я ценю твою верность, Чакыр-хаан, - князь Мамонов смягчил тон, ловко играя на контрастах плохого и хорошего. – Мы уже знакомы много лет, чтобы вот так, одним непродуманным поступком похоронить дружбу под тяжестью обид. Вот, шаман Сургэн не спал всю ночь, с духами беседовал, искал правильный выход из ситуации. Я тоже не спал, ворочался и думал.

Он замолчал, припав к пиале, куда женщины, хлопотавшие возле стола, изловчились налить свежего горячего чая. Мама Дайааны бдительно смотрела, чтобы у каждого гостя было кушанье, но особое внимание уделяла отцу и, как ни странно, мне. То и дело на тарелке появлялись сочные куски конины, жареная и копченая рыба, исходящая жирком. Объесться и не встать. То и дело видел проскальзывавшую на губах тети Саяры грустную улыбку. Видимо, очень сожалела, что духи священного огня отвергли меня. Зря я тогда подумал, что она рассердилась.

Первым намеренную паузу отца не выдержал Чакыр. Но это и понятно. Князь Мамонов определенно имел какую-то цель, неведомую хозяину улуса.

- И что же ты надумал, великий тойон? Какие мысли пришли в твою голову?

- Ты не заслужил недовольства своих людей, Чакыр-хаан, - отец поставил чашку на стол. – Я хочу взять в свой род Дайаану, но не как невестку, а как сильного шамана-оборотня. У меня есть человек, который научит ее всем тонкостям и хитростям. Через несколько лет девушка принесет пользу не только Мамоновым, но и вашему роду.

Саяра ойкнула, прикрыв рот ладонью. Чакыр уставился на отца, как на божество, снизошедшее поговорить со смертными. Старейшины оживленно заговорили между собой, обсуждая столь щедрое предложение. Шаман беззвучно шевелил губами, что-то про себя бормоча, и видно было, что сказанное князем Мамоновым ему не слишком понравилось. Может быть, он имел какие-то свои виды на Дайаану.

- Андрей, ты можешь выйти погулять, - смиловался отец, увидев, что я уже осоловело сижу за столом и откровенно маюсь. – Только не забредай далеко. Думаю, через два-три часа мы вылетим домой.

Я с радостью выполнил его просьбу и вывалился на свежий воздух, дыша полной грудью запахом топящихся печей и острого холодка, пробирающегося под расстегнутую куртку. Чтобы не застыть, я побыстрее застегнулся и пошел смотреть, как по улице рассекают погонщики на нартах, катаясь от одной юрты к другой.

Сзади послышался хруст снега и мелодичное позвякивание колокольчиков.

- Берегись! – звонкий девичий голос заставил меня резко отпрыгнуть в сторону, вызвав веселый смех.

Возле меня остановились нарты, запряженные тремя белыми безрогими олешками. Они высунули языки и тяжело дышали, окутываясь теплым паром. Диана в меховой дохе сидела вполоборота, держа в одной руке вожжи, а в другой длинный шест, и с улыбкой смотрела на меня из-под малахая.

- Привет, Андрейка! – беззаботно произнесла она. – Куда идешь?

- Да просто так, - пожимаю плечами. – Решил посмотреть ваш улус. Скоро уезжаю, а кроме священного костра ничего не видел.

Она снова рассмеялась и похлопала по свободному месту позади себя.

- Садись, покатаю!

- Здорово! – обрадовался я и устроился за спиной Дианы, едва пристроив ноги на полозья. Нарты были узкие, обшиты толстой шкурой мехом наружу для комфортной езды.

- Устроился? – спросила дочка князца, и получив от меня утвердительный ответ, крикнула: - Хэй-яа!

Олешки фыркнули и бодро засеменили по широкой улице, постепенно набирая скорость. Вот промелькнул черный круг священного костра, снова зажженного, но не такого уж и большого, чтобы на него обращать внимание. Какая-то дворняга увязалась за нами, решив размяться на морозе. Оголтело полаяв, она отстала, а мы проехали вдоль забора из жердей, о которые несколько оленей почесывали свои лбы. Мелькнули зимние юрты-дьиэ, из которых вверх тянулись дымки.

Мы выскочили на заснеженное и ровное, как бильярдный стол, поле. Слева потянулся густой ельник с широкими темно-зелеными лапами веток, а по другую сторону виднелось замерзшее русло речки. Я спрятал лицо за спиной Дианы, чтобы уберечься от встречного потока холодного воздуха, и заметил, как из-за небольшого холмика выскочили три упряжки и понеслись вслед за нами. В каждой из них сидели по одному погонщику и что-то возбужденно покрикивали.

Девушка обернулась, глаза ее сверкнули озорными искорками. Шест легонько коснулся крупа среднего олешка, ведущего упряжь.

- Хэй-хэй!

Наши нарты рванули с еще большей скоростью. Заливались колокольчики, под полозьями шипел снег, что-то орали вслед нам преследователи, смеялась Диана, то и дело поглядывая на них. Умело правя нартой, она не давала им приблизиться, и мы все дальше и дальше уезжали от улуса. Последние дымки юрт исчезли за поворотом – их скрыли деревья.

А вот троица, увязавшаяся за нами, не отставала, и даже попробовала приблизиться. В отличие от нашей нарты, которую тащили трое олешков, в те были запряжены по двое темно-белых и рогатых животных, поэтому им не хватало мощи догнать нас. Хихикнув, Диана слегка сбавила скорость, чтобы совсем уж не обидеть своих соплеменников.

Между тем равнина стала сужаться. Лес стал подступать вплотную к руслу реки, и молодая погонщица уже не так споро гнала животных.

- Чего они хотят? – крикнул я, как только упругий колючий ветер перестал бить в одеревеневшее лицо.

- Не знаю! – обернулась Диана. – Это Аман со своими дружками Туйгуном и Боотуром!

- Кто такой Аман?

- Жених мой! – рассмеялась девушка и натянула поводья. Олени остановились, окутываясь горячим паром из ноздрей. – Ой, да пошутила я! Мы вместе в Якутске учимся в гимназии. Он, правда, на два года старше, все время меня пытается защитить. А я хочу как ты – быть свободной!

Преследователи подлетели с одушевленными криками и взяли нас в полукольцо. Двое не слезали с нарт, а вот один из них неторопливо, чуть вперевалочку, подобно молодому медведю, направился к нам, тяжело приминая торбосами наст и опираясь на шест. Надо полагать, это и был Аман. Выглядел он старше своих лет, почти мужчина. Чуть смугловатое лицо овалом, широкий гладкий лоб, черные выразительные глаза, легкая горбинка на носу. Сбросив капюшон меховой кухлянки с головы, парень перевел взгляд с Дианы на меня и ухмыльнулся, показав крупные зубы. Пристукнул шестом, пробив корку наста.

- Дайаана, вчера священный огонь не захотел принять белого княжича, - на русском он говорил без характерного акцента, присущего местному населению, живущему в отдаленных улусах. – Зачем ты с ним?

- Гость священен, Аман, - звонким голосом ответила девушка. – А ты даже не подошел к нему, не познакомился. Чего вдруг помчался за нами?

- Беспокоюсь за тебя, - опять показал свои зубы «жених». – Вдруг росомаха нападет голодная, или волки. Разве белый княжич сможет защитить? Он, видишь, какой тощий, мало мяса ел, шибко худой. Как бы не упал от ветра.

Друзья Амана рассмеялись, радуясь удачной шутке. Я спокойно произнес:

- У меня имя есть, Аман. Зовут Андреем.

И протягиваю руку, хотя понимаю, что в этой ситуации меня будут провоцировать на драку. Надеюсь, что законы гостеприимства не позволят Аману совершить глупость. Если отец узнает о произошедшем, Чакыр-хаану станет совсем плохо. Я-то промолчу, мне без надобности раздувать эту историю, но тайное всегда становится явным. Например, Куан заметил, с кем и куда я поехал, обернулся в хитрого лиса и теперь прячется где-то под деревом.

Как и думал, Аман не принял жест дружбы. Он ловко прокрутил шест в руках и воткнул его в снег.

- Белый княжич слаб, Дайаана, - сказал парень, поведя плечами, отчего кухлянка едва не затрещала по швам. Его, что, с детства одним мясом кормили? – Я сейчас докажу. Все равно мы с тобой пройдем вокруг священного костра. Духи умные и справедливые, они знали, что тебе нельзя замуж за младшего княжича.

- Ну и дурак, - покачала головой девушка и слезла с нарты. – В гимназии всех парней от меня отгоняешь, здесь показываешь свою глупость. Мне стыдно за тебя, Аман.

- Чего стыдного? – насупился забияка и снова крутнул шест. Ловко у него получается. – Твой отец меня уважает, я самый ловкий и сильный в улусе. Туйгун, скажи!

- Правду Аман говорит, - откликнулся паренек, объехавший нас слева. – Прошлым летом в Ленске он стал победителем в хапсагае[1] и в перетягивании шеста.

Так вот зачем Аман передо мной крутит своей палкой! Я уже подумал, что предложит ими драться.

- Хочешь удаль свою молодецкую испытать? – хмыкнул я, обращаясь к незадачливому дружку Дайааны. – Ну, давай, потягаем шест. Какие правила?

- Нет никаких правил, княжич, - глаза Амана блеснули торжеством. – Бери шест, будем драться по-настоящему!

- Аман, не сходи с ума! – заволновалась Диана и даже топнула ногой. – Совсем ополоумел предлагать такое сыну золотого тойона!

- Пусть покажет, на что способен! – завелся парень и завертел шестом как пропеллером вентилятора, который с грозным гудением стал рассекать морозный воздух.

- Ого! – я заулыбался. – Ван-чунь? Бодзюцу? Арнис? Батариокт?

Размахивающего шестом погонщика Амана я не боялся. Куан в последнее время частенько практиковал со мной палочной бой, поэтому принципы его и технику более-менее освоил. Главное – ввязаться в драку, выдержать яростный напор противника и понять, где у него слабые места, после чего жестко осадить.

- Диана, позволишь мне свой шест? – вежливо попросил я.

Княжна вспыхнула, ее разрумянившиеся щеки разгорелись еще больше.

- Мальчишки, вы полные дураки! Андрей я не ожидала от тебя, что ты клюнешь на эту примитивную приманку! – выпалила она, гневно сведя бровки к переносице, а глаза искрятся от лукавства и удовольствия. Еще бы, романтика рыцарских поединков ради нее!

Она бросила мне шест, который я с намеренной неловкостью поймал в воздухе, вызвав смех Туйгуна и Боотура. Прокрутил его, выискивая баланс, после чего оглянулся по сторонам в поисках подходящей площадки. Так получилось, что нарты преследователей образовали полукруг, в центре которого находился Аман.

- Кто первый упадет – тот и проиграл, - выдвинул он условие.

Я пожал плечами. Хозяин-барин, хотя, по справедливости, этим хозяином считается мой отец, у него надо спрашивать. Откинув ненужные сейчас мысли, я сосредоточился на Амане, который с грацией тигра стал обходить меня, выставив перед собой часть шеста, большую половину которого он почему-то задвинул назад. Скорее всего, захочет свалить меня тычковым ударом или нанести болезненный удар в какую-то часть тела. Например, в колено или локоть…

Трепещущий кончик шеста полетел вперед как из пращи прямо в колено, и мне с трудом удалось отвести его, как резкий удар со всего размаха по плечу едва не «отстегнул» его. Если бы не толстая подкладка куртки, я бы уже ходил с подвисшей рукой. Дружки Амана завопили от возбуждения и радости. Ладно, побаловались – и хватит. Прокручивать палку ради непонятных понтов я не стал, а просто нанес несколько быстрых рубящих ударов. Два резких сверху и два боковых заставили соперника из неудобной позиции, когда руки, держащие шест, еще вытянуты в атаке, быстро закрыться, что со стороны гляделось как неумело подготовленные защитные блоки.

Шаг вперед, отполированный чужими руками шест скользит по ладоням назад, жесткий перехват, обратное движение – и резкий тычок в район солнечного сплетения, как в максимально открытое место. Удар хорош, потому что я немного схитрил, сконцентрировав на кончике деревянного оружия чуть больше энергии. Оказывается, и так можно! Ведь меч, тьфу – шест, продолжение руки воина!

Аману досталось прилично. Он как-то странно ойкнул, согнулся на мгновение – но тут же выпрямился, умудрившись отпрыгнуть от меня подальше, чтобы не получить удар всем шестом по корпусу. Молодец, ориентируется быстро. Перестал показывать свою удаль, сразу ушел в глухую оборону, отбиваясь от моих ударов.

Настоящий бой с шестом не предполагает разнообразие приемов. Чтобы победить врага, сошедшегося с тобой в серьезном, а не постановочном бою, достаточно три-четыре базовых действия. Фехтовальная методика с ее рациональным подходом к шестовому бою уже полностью проработана. Для быстрого достижения успеха достаточно бить колющим ударом в лицо, горло, пах. Можно применить парочку простых приемов вроде ударов сбоку.

Применять против Амана тычки не хотелось. Любой из них мог принести парню серьезные увечья, поэтому я больше применял рубящие удары, как будто просто лупил дубинкой сверху вниз, но с некоторыми хитрыми уловками, меняя направление.

Аман отбивался хоть и с трудом, но вполне достойно, не паниковал. Треск от соприкосновения шестов разносился над заснеженным полем. В какой-то момент я перехватил свою палку поудобнее и в тот момент, когда Аман усердно отбивался от очередного каскада ударов, подсек ему ноги, уронив на снег. Размахиваюсь и наношу еще один удар в открывшуюся ложбинку горла. Точнее, обозначаю удар. Кончик палки застыл в нескольких миллиметрах от кадыка.

Аман побледнел, прокрутив в голове, что я мог сделать с ним, не задержи шест. Хруст раздробленных хрящей уже стоял, по-видимому, в его ушах.

- Достаточно? – поинтересовался я, не убирая шест. Нужно, чтобы соперник свою злость сжег в себе, а не полез снова в драку.

Полежав пару минут, Аман остыл и нехотя произнес:

- Твоя взяла, княжич.

Он дождался, когда я убрал свой шест и гибко вскочил на ноги, удивительным образом выгнув спину. Настоящий котяра, которого как ни бросай, всегда приземлится на четыре лапы.

В этот момент я заметил белесое пятно, рванувшееся от кромки леса на дорогу. И ничуть не удивился, разглядев Куана. Мой телохранитель, сохраняя на лице бесстрастность, подошел ко мне, отобрал шест и отбросил в сторону Дианы, которая ловко перехватила его.

- Отец недоволен, что ты покинул поселок, - сказал он, скользнув взглядом по застывшим парням. Неожиданное появление Куана ввергло их в благоговейный ужас. – И почему ты так долго возился со своим противником?

- Я с шестом мало занимался, пока вспомнил несколько приемов, пока приноровился, - я пожал плечами.

- Надо будет увеличить время занятий, - задумался телохранитель, совершенно иначе истолковывая мои оправдания.

Диана с восторгом смотрела на Куана, сразу поняв, что перед ней находится самый настоящий оборотень, но присутствие парней заставляло девушку осторожничать. Все же ритуал превращения человека в какое-то животное сродни таинству. Однажды Куан мне признался, что человеку физически невозможно обернуться каким-то зверем, все это выдумки. На самом же деле происходит трансформация аурного поля, меняя полностью восприятие действительности в глазах посторонних людей. То есть Куан не становится лисом-оборотнем, он всего лишь принимает его облик с помощью неких манипуляций, меняя аурную оболочку. Но скорость движения, восприятие действительности, метаболизм – тоже меняется, а присущие животному навыки даются и оборотню. В общем, это довольно сложная магическая процедура, не имеющая ничего общего со сказочными превращениями человека в волка, когда тело подвергается болезненной мутации.

Так что Диане еще предстоит освоить технику аурного наложения на свой энергетический кокон.

- Кто был инициатором этого безобразия? – Куан расхаживал между нартами, не замечая мороза. На нем был лишь толстый вязаный свитер, штаны и унты, а голову прикрывала шерстяная шапочка. – Я вынужден буду доложить князю о произошедшем.

- Ну, я, - усмехнулся Аман, бесстрашно глядя на моего личника. – Разве запрещено проводить тренировки на шестах?

- И для этого нужно отъехать на десять километров от улуса? Если бы вас не заметили на окраине, были бы большие проблемы у Чакыр-хаана, - Куан подошел к Аману и вздернул пальцами его подбородок. – Повезло, парень, что княжич не покалечил тебя. Он же не всегда соизмеряет свою силу в разных ситуациях.

А вот это вранье! Незачем строить из меня какого-то монстра!

- Прошу вас простить мальчишек, - Дайаана подошла к Куану. – Они решили по своей глупости, что можно бросать вызов княжичу. Не говорите отцу Андрея о том, что здесь произошло.

Личник внимательно поглядел на девушку.

- Княжна, вы берете на себя ответственность за этих ребят, за их молчание? Вдруг кто-то из них проболтается, а князь Мамонов узнает о произошедшем. Наказание будет серьезным, виноватой выставят вас.

Ну это уж слишком. Куан зачем-то нагнетает ситуацию. Не станет отец зверствовать и наказывать пацанов. Подумаешь, на палках подрались, решили показать свою удаль. Я мог бы догадаться, что личник хочет преподнести им урок, чтобы в следующий раз подумали, прежде чем поднимать руку на человека, стоящего по статусу выше их.

- Они будут молчать! – уверенно сказала Дайаана. – Аман, дай слово!

- Даю, - пробурчал бывший соперник, больше переживая за свое поражение, которое давало мне право быть рядом с княжной. Наивный паренек! Чакыр никогда не отдаст свою дочь за обычного человека, пусть даже имеющего два десятка оленей, или сколько положено иметь богатой семье.

- Даем слово, - закивали Боотур и Туйгун, переведя дух.

- Езжайте домой, - удовлетворившись их ответами, произнес Куан. – Князь собирается улетать, нужно поторопиться.

А сам, ускоряясь, побежал по снежной целине, и постепенно окутываясь белесой пеленой, в которой, как показалось, мелькнул лисий хвост. Эта пелена достигла леса, втянулась в него и пропала между деревьев. Я посмотрел на парней, у которых отвисла челюсть. Насколько я знаю, местные оборотни никогда не демонстрируют свои возможности. Нельзя. Боги покарают, и духи будут недовольны. Поэтому они уходят далеко в лес и там проводят трансформацию. Наверное, Куан просто решил развлечь нас и показать, что ко всему нужно относиться с юмором.

- Поехали! – решительно произнесла Дайаана и потянула меня за рукав. – Не хочу потом выслушивать недовольство отца. Пока доберемся до поселка, расскажешь про своего слугу.

Примечание:

[1] Хапсагай - традиционная якутская борьба, представляет собой борьбу вольного стиля с захватами руками за любую часть одежды и тела. Целью схватки является вынуждение соперника коснуться земли третьей точкой. Слово «хапсагай» в дословном переводе с якутского языка означает «ловкий», «быстрый», «проворный»

Глава 3

1

В родовое имение мы вернулись поздно вечером, поэтому никакого семейного собрания не было. Попили чаю со свежими лепешками и вареньем, да спать разошлись. Я добрался до своей комнаты, разделся и рухнул в постель, жутко уставший от перелета. Может, отцу стоит пользоваться маленькими самолетами на пять-шесть человек? Куда комфортнее летать, чем на этих свистящих и гудящих винтокрылых машинах! Или все дело в невозможности построить на вечной мерзлоте нормальную взлетно-посадочную полосу?

Как-то незаметно я уснул, и спал без сновидений. Никто во сне ко мне не приходил, даже верховный шаман Геванча. Видимо, решил дать передышку. Зато вибрацию Источника ощущал всеми нервными окончаниями. Он словно пытался добраться до меня невидимыми щупальцами алого и голубого цветов. Две Стихии объединились в своем желании отдать силу, энергию и знания новому члену семьи Мамоновых, но едва дотянувшись до особняка, испуганно отпрянули обратно. Я улыбался во сне, чувствуя их благожелательное тепло и радость. Это совсем не походило на агрессивное состояние Алтаря, когда я впервые оказался рядом с ним. Теперь, когда я стал своим, и отношение совсем другое.

Поспать подольше мне не дали. В дверь комнаты постучали, потом донесся голос одной из горничных, зовущей завтракать. Все уже собрались за столом, и мне не хотелось выглядеть в ее глазах человеком, игнорирующим правила и обычаи семьи. Впрочем, я здесь новичок, нечаянные вольности простительны. Приведя себя в порядок, спустился в обеденный зал.

Я успел занять свое место между Виктором и Машей до того, как появится Глава рода, счастливо избежав неизбежных ворчливых нотаций, и приветливо со всеми поздоровался. Кто-то молча кивнул, но большинство ответили вразнобой, и это радовало. Семья, кажется, приняла меня.

Отец был в очень даже приподнятом настроении. В домашнем костюме, побритый, благоухающий одеколоном, он стремительно вошел в столовую и сел на свое законное место.

- Благодарю вас, родичи за единодушное присутствие на семейном завтраке, - произнес он, закладывая салфетку за ворот рубашки. – У нас есть что обсудить после поездки к Чакыр-хану. Но это чуть позже. Амира, начинай.

Амира в доме Мамоновых занимала весьма почетную должность. Она была кем-то вроде старшей управляющей всех слуг в усадьбе: горничных, кухарок, столяров-слесарей, садовников и прочего люда, без коих огромное поместье просто не смогло бы функционировать в нормальном режиме. Единственное место, куда Амира не совала свой нос – мастерская автослесарей и гараж. Там было кому смотреть за порядком.

Пятидесятилетняя татарка служила нашему роду больше половины своей жизни, совершив головокружительную (без иронии) карьеру от простой неопытной горничной до экономки. Мама рассказала мне, что Амиру сразу поставили прислуживать Якову Сидоровичу, и сколько она слез пролила в подушку, знает только она сама - эта худенькая, но с волевым узким лицом женщина, стоящая сейчас в сером деловом костюме за спиной отца.

По сигналу Амиры горничные начали наполнять тарелки. Легкие и едва слышные шепотки взвились над столом. Отец ел молча, сосредоточенно работая ножом и вилкой. Сегодня была картофельная запеканка с кусочками ветчины, политая сыром, и я даже попросил добавки, на что Амира только улыбнулась, заметив мой аппетит.

- Думаю, пора озвучить итоги вашей поездки, сын, - особо не напрягая голос, сказал через весь стол Яков Сидорович. Старейшина рода ел нехотя, больше попивая клюквенный морс. – Иначе бы я мог и в своей комнате позавтракать.

Я заметил, как отец поморщился на эту шпильку, но сдержался. Промокнув салфеткой губы, князь поглядел на замерших родственников.

- Новость больше порадует Виктора и Андрея, - усмехнулся он. – Чакыр не будет требовать исполнения договора по женитьбе одного из младших княжичей на Дайаане. Мне удалось сломать этого строптивого князца, но в большей мере, конечно, здесь заслуга Андрея. Погасить священный огонь во время церемонии – это многого стоит. Шаман Сургэн до сих пор в глубокой задумчивости беседы с духами ведет, ответы ищет…

Витька в эйфории пихнул меня локтем, а я в ответ тоже врезал ему по ребрам, скрывая улыбку. Не то что бы Дайаана мне не понравилась…. Не понравилось, каким образом захотели родичи решить мою будущую семейную жизнь. Жену я найду сам, без чьих-либо подсказок. Отцу это не понравится, но, если судить по переговорам, он тоже не слишком-то горел желанием породниться с Чакыром. Значит, есть подозрение, что Глава рода рассчитывает на более сильную партию. А где найти достойную невесту для младшего сына? В столице!

Родственники зашумели, и в большей степени, с облегчением. Их общую позицию высказал дядя Алексей:

- Я не раз говорил, что пора прекращать подобную практику союзнических обязательств. С местными князцами можно договариваться и на иных условиях, а не только отделять от семьи потенциально сильных родичей.

- И что ты можешь предложить строптивым князцам? – усмехнулся отец. – Их здесь чуть ли не сотни.

- У нас нет столько мужчин, - дядя Алексей бросил быстрый взгляд на своих сыновей Юрия и Николая, похожих на него как две капли воды, только помоложе и посветлее волосами. Наверное, не очень-то хотел, чтобы парни уходили из рода. – Каждого князца не осчастливишь. Зато есть огромные пустующие земли, которые можно отдать под пастбища и летники.

- Как будто местные не кочуют туда, куда захотят, - возразила княгиня Ирина, сидевшая по правую от отца руку. – Ради чего они хотят с нами родниться? Только ради защиты от южных родов. А самую сильную защиту гарантирует брак между Мамоновыми и княжнами союзнических улусов. Если откажемся от такой практики, то от нас отвернутся многие роды.

- У нас достаточно союзников, - отец посмотрел на нее с укором. – Не обязательно преданность свободных улусов покупать такой своеобразной данью. Я тоже категорически против ухода Андрея из рода Мамоновых. В кои веки у нас появился своеобразный одаренный, за которым сами Мстиславские бегать начали. Хотя, уже зная характер сына, я был уверен, что у Чакыра не получится ровным счетом ничего. Видели бы вы физиономию князца, когда костер начал гаснуть. Даже у Сургэна глаза шире стали.

Многие засмеялись, уже зная о произошедшем в улусе, а я скромно уничтожал добавку, не обращая ни на кого внимания.

- Так что нам теперь делать с Чакыром? – спросила вторая жена, Елена Петровна. Она сидела слева, а рядом с ней – моя мама. Такое соседство ее как будто не напрягало, улыбалась вместе со всеми, даже перекинулась несколькими фразами с княгиней.

- Чтобы совсем не принижать репутацию князца в глазах жителей улуса, мы договорились о судьбе Дайааны, - ответил отец и отпил из чашки кофе, который ему подала лично Амира. – С этого момента Мамоновы берут ее под свое крыло. После окончания гимназии она поедет в Москву, поступать в университет. Пока со специализацией не определились, не столь сейчас важно…

- Чего? – только и смог вымолвить я в наступившей тишине. – В какую Москву?

- В ту самую, первопрестольную, - хмыкнул князь Мамонов, с легкой мстительностью взглянув на меня.

Караул! Засада! Вот это подарочек от папаши! Я стал медленно закипать, чтобы показать свое недовольство, но уловил умоляющий взгляд мамы. Ладно, подождем удобного момента!

- А зачем, братец? – спас положение дядя Сергей, больше удивленный чем раздосадованный. – Каков смысл подобного маневра?

- Диана переходит под наше покровительство, - снова повторил отец. – Чуть позже проведем обряд посвящения в Род. То есть она станет Мамоновой не по узам брака, а по иным критериям.

- Не через парадный вход, так в окно, - язвительно хмыкнул старейшина. – Ты бы, сынок, поучился у Чакыра, как обводить вокруг пальца особо зазнавшихся князей.

- Помолчи, отец, - Глава рода, к его чести, остался спокоен. – Я пошел на это только ради девчонки, у которой есть хороший потенциал оборотня. Зная князца, уверен, что он замордует дочку после такого фиаско со священным огнем. Против Андрейки-то ничего не скажет, побоится лишний раз языком укоры рассыпать, а вот Диана – это его провал. Поэтому я лишь слегка намекнул ему насчет будущего младшей дочки, и он с радостью уцепился.

- И когда обряд? – спросила мама.

- Летом, - отец посмотрел в ее сторону, потом перевел взгляд на меня. – Чего скис, княжич? Не буду я тебя насильно женить на шаманке, не переживай. А вот под свою руку возьмешь, и будешь пестовать ее, пока она получает образование в столице. Это тебе в наказание за строптивость.

- Спасибо, отец, - я сжал в руке черенок вилки. Внутри бушевал огонь дерзости и неповиновения, и пришлось приложить усилие, чтобы энергия, зародившаяся в солнечном сплетении, не разметала дом на мелкие щепки. А ведь могу, чувствую свою силу. Внезапно обнаружилось, что Источник очень чутко реагирует на любую странность, исходящую от меня. Он встрепенулся и накрыл своих чад, то бишь всех Мамоновых, сидящих в столовой, невидимым защитным коконом. Дед Яков вздрогнул и машинальным движением руки сделал пасс, создав вокруг себя дополнительно призрачно-сиреневый щит. Но словно устыдившись своей слабости, тут же убрал его, с непонятным выражением на лице взглянув на отца. А на меня и вовсе внимания не обратил.

- А вот это было лишнее, - спокойно ответил Глава. – Держи эмоции при себе. Диана поедет в Москву, и ты станешь за ней приглядывать, помогать в учебе. Это требование Чакыра. Все остается как прежде. Куан и Евгений Сидорович не дадут тебе наломать дров. Куан в силу своей специфической одаренности будет наставником девушки. Два оборотня в твоем окружении – сила серьезная.

- Андрею нужны не только шаман и маг, отец, - взял слово Антон. Как-никак, наследник, имеет право высказать свое мнение. – Не мешало бы приставить к нему охрану, хотя бы человек десять крепких парней.

- Что-то Булгаковы со своей опекой не предотвратили похищение Андрея, - язвительно бросил отец. – Чем помогут телохранители, которых я приставлю к нему?

- Насколько я смог собрать информации по этому случаю, никто в мыслях не держал, что обыкновенный мальчишка станет объектом похищения, - Антон не сдавался. Я с интересом ждал, сможет ли он настоять на своем? – Не одаренный, живет с опекунами… Поэтому и охрана была чисто номинальной.

- После представления, устроенного Андреем на Болотном, когда он спас Мстиславских, ни одному человеку не пришла в голову мысль, что мальчишку надо брать под усиленную охрану, - князь оглядел семейство. – Если бы шестнадцать лет назад Аксинью не вынудили уйти из семьи, ничего бы этого не произошло. Все виноваты! Одни своим молчанием, другие – излишним желанием избавиться от ребенка без искры!

- Жора…, - княгиня Ирина попыталась что-то сказать, но благоразумно промолчала.

- Ладно, забыли, - мгновенно сбросил обороты Глава рода, уже собиравшийся грохнуть кулаком по столу. – Тем более, все причастные понесли наказание. Антон, ты прав насчет охраны. В свете последних событий я не имею права вообще отпускать Андрея в Москву на вольные хлеба. Многим, наверное, кажется, что я излишне либеральничаю с младшим княжичем… Так вот, в каждом действии есть свой мотив и логика. Сейчас вам не стоит об этом знать. Андрей, ты успокоился?

- Да, - буркаю в ответ, действительно ощутив, как затухает гнев в солнечном сплетении.

- Ну вот, а то взбаламутил Источник, - удовлетворенно кивнул отец. – Расстояние от дома до Алтаря примерно триста метров по прямой. А как сработала защита, почувствовав угрозу?

- Так он на Андрюху среагировал? – приоткрыл рот Виктор. – Ничего себе! А говорят, наш младший ни на что не годен.

- Балда, - обронил Дмитрий. – Языком поменьше мели.

- Мало тебя на полигоне гоняют, - подкинула свои пять копеек Маша, а на меня поглядела с уважением.

- А что еще вы решили с Чакыром? – поинтересовалась моя мама. – Кроме судьбы Дайааны?

- Собираем Большой круг летом, - сказал отец. – Чакыр взял на себя обязанность оповестить всех наших союзников. Обсудим проблемы, выскажем свои обиды и пожелания. Думаю, вместе со мной поедешь ты, Алексей, - кивок в сторону среднего брата, - и Антон. Готовьтесь. Я позже подкину вам материалы. Андрей, когда у вас начинаются занятия?

- Через десять дней.

- Отлично. Думаю, ты не будешь против провести оставшуюся недельку с семьей. Потом я отвезу вас с матерью в Ленск, а оттуда на самолете домой полетишь. Заодно Источник на тебя настроим. Вдруг что-нибудь новое узнаем.

- Он же меня принял, - пожал я плечами. – Вроде бы…

- Ничего, побудешь еще немного подопытным кроликом, - Глава встал из-за стола. – Раз жив остался, то и дальше ничего страшного не произойдет. Через два часа жду тебя возле гостевого дома.

Попробуй поспорь. Даже на минимальных оборотах ментальное и психологическое давление отца чувствуется. Здесь он в своей стихии, нельзя подвергать сомнению его решения, иначе семейка сожрет с потрохами. Я кивнул в знак согласия, и князь с легкой усмешкой, бросив салфетку на край стола, покинул столовую. Тут же загомонили остальные. Завтрак закончился, все разбрелись по своим делам.

Маме хотелось пообщаться со мной, я это чувствовал. Но старшие жены, к моему удивлению, куда-то ее повели. Совесть проснулась? Если так, то я за маму рад. Чувствовалось, насколько она была напряжена в ожидании встречи.

Вернувшись в свою комнату, завалился на кровать с телефоном и стал просматривать новости. Писали о назначении князя Елецкого комендантом внутренней службы безопасности, о светских вечеринках «золотой» молодежи, прокатившихся по большим городам России, а на одной заметке я задержал взгляд, сердце екнуло. Там говорилось о помолвке княжича Алексея Куракина и московской боярышни Натальи Тучковой и предстоящей свадьбе. Сразу упало настроение. Стало обидно за Наташу. Не заслуживала она такого мужа, как Куракин. Бешеный ублюдок. Я не забыл, как по его приказу ломали мне кости. Умеет ли он адекватно вести себя с женщинами, вот вопрос, который должен был возникнуть у родителей Наташи. Хотя… я могу быть и неправ. Они же не знают о моих взаимоотношениях с Алексеем. А вдруг между молодыми любовь?

В дверь негромко постучали.

- Открыто! – пригласил я неведомого посетителя. Наверное, кто-то из старших братьев или сестер. Витька-то бесцеремонный, и так вломился бы.

Ошибся. В комнату зашел один из охранников, приставленных к деду Якову. Он остановился на пороге, посмотрел на меня с любопытством и вежливо произнес:

- Андрей Георгиевич, с вами хочет поговорить старейшина.

- Сейчас? – я не нашел ничего лучшего, как задать риторический вопрос. Был сильно удивлен. Чего вдруг понадобилось Якову Сидоровичу от меня?

- Да. Если вам угодно, провожу до его комнаты.

Приглашение старейшины заинтриговало. Мои беседы с родовичами преклонного возраста становились традиционными. Сначала Семен Игоревич, теперь – старший князь рода Мамоновых. Навряд ли дело дойдет до запугивания и проверки моего характера – это будет уже смешно.

Я соскочил с кровати, подошел к зеркалу и придирчиво осмотрелся. Заправил выбившуюся рубашку под ремень, пригладил волосы и кивнул охраннику. Мы вместе вышли в коридор, и направились по нему куда-то в дальнее крыло огромного дома. Сюда я еще не заглядывал. Темно-зеленый ковролин, покрывающий пол из добротных лиственничных плах, разнообразные кашпо с цветами на стенах, детские рисунки в простеньких рамках, заботливо убранные под стекло – все это выглядело забавно, учитывая, какой здесь человек проживал. Мне всегда казалось, что люди с таким характером, как Булгаков или мой настоящий дед, любят простоту и суровость. А здесь все настолько светло, мило.

Охранник остановился, сделал мне знак рукой, и постучал в дверь, изукрашенную разными завитушками, которые были популярны лет сто назад, если не больше. Почти такую же, кстати, я видел в заброшенном доме купца Лифантьева.

- Я привел его, Яков Сидорович, - негромко сказал сопровождающий в глубину комнаты. Через мгновение он отпрянул в сторону и кивнул, дескать – заходи.

Мне представлялось, что старейшина совмещает жилую комнату с кабинетом, и ожидал увидеть большое помещение-офис, но ничего этого здесь не было. Обыкновенная комната со шкафами, занявшими одну из стен; два окна с небрежно задернутыми шторами, между которыми едва сочился солнечный свет; скромных размеров рабочий стол с лежащей на нем стопкой толстых книг; аккуратно застеленная пушистым покрывалом кровать и пара кресел.

Дверь за моей спиной с щелчком закрылась. Я остался наедине со стариком, сидящим в кресле-каталке, что было удивительно. Из обеденного зала он выходил на своих двоих, чувствуя себя вполне уверенно, и никто не поддерживал его под ручку. Крепкий старик, с широким разлетом плеч, на которых едва держалась клетчатая флисовая рубашка. Того гляди лопнет по швам. Суровое, худое чисто выбритое лицо, глаза ледяные, безжизненные.

- Будь добр, раздвинь шторы, - неожиданно попросил старейшина сильным голосом. – В последние годы не люблю яркое солнце, а темнота помогает сосредоточиться и настроиться на Источник.

- Как же вы читаете? – я выполнил просьбу деда, внимательно глядя на то, чтобы прямые солнечные лучи освещали только часть комнаты, а кресло-каталка находилось подальше от них.

- Лампу включаю, - хмыкнул Яков Сидорович, разглядывая мою фигуру на фоне окна. – Гляди-ка, кореец-то тебя натаскал! Сухой, поджарый как гончая. Чувствуется, сила в теле есть.

- Скорее, Булгаковы натаскали, - я посмотрел по сторонам, выискивая стул, на который можно было присесть. – А Куан совсем другое мне дает.

- Булгаковы…, - словно выплюнул старейшина. – Да садись ты, не топчись как скромная девица. Вон, в кресло. Только, чтобы я тебя видел. Вот так.

Он на какое-то время замолчал, продолжая пожирать меня глазами, отчего стало слегка неуютно.

- Я не стану просить у тебя прощения, - твердо сказал дед. – Мое решение насчет тебя было осознанным. Ребенок, потерявший искру, становится обузой для Рода. Какой смысл вкладывать в него силы и ресурсы, если он не сможет защитить не только себя, но и свою семью? Но не думай, что я настолько жесток. Сострадание приходится загонять глубоко в душу и топтать его безжалостно, если оно начинает поднимать голову.

- А как же любовь матери к ребенку? – мой голос слегка осип. Лишь бы на фальцет не слетел. Старик от смеха помрет.

- Любовь…, - фыркнул мой дед. – Порой чувства только мешают лепить из сырой человеческой глины настоящего бойца. Только крепкая рука и никакой жалости. Дашь слабину в воспитании – вырастет какая-нибудь рохля, и в нужный момент станет слабым местом, куда враг станет бить со всей жестокостью. Нет, внук, любовь в нашем деле стоит на последнем месте.

«Оно и видно, как теперь отец относится к тебе, да и внуки особо не жалуют; никто из них за все время, пока я здесь, не подошел чтобы обнять тебя», - хотелось сказать мне, но вовремя прикусил язык.

- Все было настолько плохо со мной? – я сложил руки на коленях. Обиделся ли я на слова деда? Нет. Какой смысл кидать камни вслед собаке, укусившей тебя и убежавшей за угол? Надо осмыслить, почему она решила цапнуть. Что подвигло ее на это? Бешенство или некий умысел? Вот старик и дал ответ. Не хотел иметь бездарного внука. Честно и откровенно. – Вы с кем-то воевали? Финансовый крах постиг клан Мамоновых?

- Не дерзи, - громыхнул старик. – Мы всегда воюем. У нас есть враги с юга – Собакины. С запада поджимают Строгановы и Морозовы. И эта война не обязательно идет с пролитием крови. Экономика, финансы, людские и природные ресурсы – вот что заставляет нас грызться друг с другом. А смерть двух-трех представителей враждующих кланов лишь плодит кровников. И в такой ситуации я не мог позволить, чтобы в Роде появился слабосилок.

- Можно было сделать из меня бойца, шпиона, управляющего, - я пожал плечами. – Дать достойное образование, приставить к делу. Да просто золото мыть отправить – уже польза. Не вам позволено распоряжаться жизнью ребенка, в чьих венах течет кровь Мамоновых. Бездарно сливая людские ресурсы, вы поневоле ослабляли себя.

Мощная волна гнева достигла меня в виде рассыпавшихся хрустальных осколков магической атаки.

- Смотрю, жизнь вдали от отцовского ремня тебя распустила, внучек, - поняв, что со мной ничего не произошло, старик мгновенно успокоился. Не проверял ли таким образом мои способности? Скорее всего, так и было. – Мыслишь предерзостно. Ну, да ладно. Нет у меня никакого желания учить тебя жизни, она сама научит. А вот то, что ты сумел вынырнуть из небытия и привлечь к себе сильные московские Роды – вызывает уважение.

Я пригляделся к деду. Вроде не смеется. Глаза такие же ледяные, ни капли эмоций в них не видно.

- Есть в тебе кровь Добра Мамонова, - Яков Сидорович что-то нажал на подлокотнике кресла, и оно с жужжанием подъехало к столу. Старик даже не обратил внимания на солнце, ярко освещающее эту половину комнаты. – По преданиям, говорят, он был мягким человеком. Да только мягкость сия оказалась тверже железа. Если ты пошел в него – за Мамоновых я спокоен. Источник тебя принял, я почувствовал его эманации, всплеск энергии, когда ты был у Алтаря. Только одного понять не могу. Почему так ярко выражена Стихия Воды? Откуда она взялась?

Я пожал плечами. Не хочу преждевременно говорить деду о двуединстве Источников, лежащих на огромном расстоянии друг от друга. Камень выбрал меня как посредника, чистого от любых проявлений Стихий. Моя антимагия не испугала Источник, четко распознавшего кровь Мамоновых, а наоборот, «обрадовала». Каким-то образом ему удалось соединить сознание шамана Геванчи с моим собственным и передать информацию о второй половинке Небесного камня. Значит, я должен их соединить? Не в этом ли моя миссия? А соединив, потеряю силу Разрушителя? Продолжая рассуждать подобным образом, можно заподозрить высшие силы в какой-то изощренной игре, в которую был втянут артефакт Верховного шамана Геванчи, княгини-матери Елена и Ирина, дед Яков, спровоцировавший побег моей мамы, маг-воспитатель Забиякин, с помощью которого был инициирован дар антимагии. В конечном итоге после всех перипетий от сиротского дома до личной квартиры на Хорошевском шоссе я оказался здесь.

- Вижу, не знаешь, но о чем-то догадываешься, - сверкнули льдинки в зрачках старика. – Гусаровы не пестуют Воду. У них «воздушная» ипостась, да и то слабая. Твоя мать не по «стихийной» стезе пошла, а вот иллюзии строить мастерица. Экспертиза подтвердила, что ты наш, Мамонов. Так откуда Вода?

- Не знаю, Яков Сидорович, - снова пожимаю плечами, но все же подкидываю ключик для размышлений. – Дело может быть в моей неспособности овладеть Стихиями. Чистая энергия, без Огня. Вот Источник и раскрылся, как будто не знал, чем меня одарить.

- Смышлен, паря, ох, смышлен, - закивал старик, перебирая стопку книг. – Батька твой хвастался, что ты в библиотеку Брюса был допущен. Правда ли это?

- Да. Сам лично Александр Яковлевич распорядился. До сих пор право на посещение сохраняется. Могу в любой момент туда прийти.

- Неплохо, - дед пожевал нижнюю губу. – Надеюсь, ты не развлекался там поиском разных заклинаний, а пытался понять природу антимагии.

- Так и есть. Зачем мне заклинания для одаренных? Куан научил меня куда более простым вещам.

- Ага-ага. Чуть Лешку – своего дядьку – не пришиб на поляне, - хмыкнул Яков Сидорович. – Смотрел я на ваши чудачества из окна. Отсюда хорошо виден гостевой дом. Чем ты там его шарахнул, что он отлетел как пушинка на несколько метров?

- «Водопадом», - улыбнулся я. – Вернее, образом, созданным с помощью энергии. Куан научил.

- Ишь ты, азиат-то полезным оказался, - дед взял одну из книг и положил ее на колени. Постучал корявыми сухими пальцами по обложке, обтянутой самой настоящей кожей. – А я не верил, что Георгий сделает из него путного бойца. Так мало того, и наставником Колька оказался неплохим.

- Он отличный наставник, - поправил я, ожидая очередной вспышки недовольства. Даже странно, что его не последовало. О Якове Сидоровиче отец отзывался с большой долей раздражения, когда речь заходила о нем. – Теперь я могу оперировать не только антимагией, но и защищаться с помощью определенного набора приемов из арсенала духовных практик. Но и Булгаковых не стоит забывать. Опекуны тоже дали мне многое, да хотя бы в физическом развитии и умении обращаться с оружием.

- Булгаковых, надеюсь, твой отец отблагодарил?

- Несомненно. Слова признательности стоят куда дороже, чем куча драгоценных камней.

- Ишь ты, - снова повторил старейшина, покачав головой. – Складно говоришь. Москва со своими принципами тебя воспитала не так, как учили твоих сестер и братьев в нашей провинциальной глуши. Георгий предупреждал, что ты нелегок в беседе и любишь ставить в тупик взрослых. Общался я тут недавно с Семеном Игоревичем – знаешь же такого? О тебе отзывался весьма неплохо. А ведь сложный человек, язвительный. Даже детям слова ласкового не скажет. Чем ты его так заворожил?

Ничего себе! Оказывается, мой дед по каким-то каналам общается с Булгаковыми, а отец даже ни словечка об этом не сказал!

- А отец в курсе вашего… обмена мнениями? – я насторожился.

- Конечно, - фыркнул дед. – Что, не говорил батька? Ха-ха! Правильно, а то гордыней раздуешься, перестанешь замечать, что вокруг тебя происходит. И так знаменитостью стал, Мстиславские обхаживают…. Не предлагали оженить тебя на одной из княжон?

- Предлагали, - признался я. – На дочке Юрия Ивановича, Лидии.

- Хм, неплохой дар, - губы старика исказила легкая улыбка. Впервые за все время моего нахождения в усадьбе. – Этакий троянский конь в виде красивой невесты. Ох, Мстиславские! Так и норовят под шкуру залезть! Чего в Москве не сидится? Так еще и сюда, на восток руки потянули. Надеюсь, Жорка знал, что делал, отдав им за тебя несколько терминалов в Охотске. Вот еще вопрос, интересующий меня: каковы твои планы? Насчет образования можешь не говорить. Подобная болтовня утомляет и раздражает. И так ясно, чем молодые люди занимаются до своего настоящего совершеннолетия. Набивают мозги ненужной информацией. Твоя цель в жизни… хотя бы в перспективе на три десятка лет.

Что вообще происходит? Источник меня не угробил, священный огонь не дал совершиться помолвке с Дианой, старейшина заинтересовался моими жизненными планами!

- А я сам еще не знаю, Яков Сидорович, - пожимаю плечами. – С появлением новых возможностей придется пересмотреть все планы. Сначала хотел заняться сборкой механических экзоскелетов, уже начал искать под этот проект людей. Вернусь в Москву, продолжу.

- Баловство, - то же самое, что и отец, сказал дед, но с усмешкой. Видимо, не поверил в реальность моих планов. – Не размышлял о создании младшей ветви Мамоновых? Вернуться, так сказать, к истокам нашего Рода? Ведь предок-то наш оттуда, из московских уделов. Отец все равно не даст тебе равную долю. Ты для него всегда останешься немым укором своей ошибки, а кто же захочет постоянно видеть перед глазами напоминание об этом. Так что правильно, цепляйся за столицу. Здесь тебе будет скучно. Разбалован ты большим городом, неинтересен Роду.

- Странно слышать от вас подобное, - я в растерянности почесал макушку. Может, дед хочет вбить клин между мной и отцом?

- А ты не торопись отвергать мои слова, - усмехнулся Яков Сидорович. – На то и голова на плечах, чтобы думать и делать выводы в свою пользу.

Взрослые всегда любят строить хитрые планы, искусно манипулируя желаниями подрастающего поколения. Дедуля, хитрец, нанес удар в самое слабое место в наших с отцом взаимоотношениях. Я для князя всегда останусь примером досадного провала, когда ему не удавалось десять с лишним лет отыскать родного сына, увезенного в неизвестном направлении. Возможно, в этом и странность его отношений ко мне: невероятная мягкость к моим взбрыкиваниям, очень серьезная финансовая помощь, а теперь еще и решение отправить со мной целую группу телохранителей.

Я с трудом верю, что смогу стать проводником всех идей и проектов Мамоновых, пока учусь в лицее. А что потом? Каковы перспективы? Поступить на службу к волкодавам? У меня есть статус, который позволяет служить родине не только с помощью оружия и Дара. Есть много других путей.

- Знаешь, что это за книга? – дед постучал пальцем по обложке. – Как раз решил еще раз перечитать, когда узнал о твоем приезде. Такой в библиотеке Брюса нет, я уверен.

- Наверное, что-то по магическим искусствам, - я попытался рассмотреть название, но рука старейшины лежала на обложке, закрывая название.

- «Большой алхимический свод или Камень мудрых», - ответил Яков Сидорович. – Чего морщишься?

- Алхимия не дает ответ на вопрос, что такое антимагия, - честно признался я. – Все, что было в Брюсовой библиотеке, я проштудировал. Кое-что взял на заметку, но это капля в море, причем – не самая информативная.

- Тебе известно, что первым антимагом называли камень? Обыкновенный природный минерал, «дар богов». Средневековые ученые утверждали, что этот камень зовется гелиодором, но как на самом деле называли его в древности, не знает никто, - дед нажал на кнопку, и кресло с тихим жужжанием подъехало ко мне. – Но суть не в названии. Разрушитель никогда не был человеком, и загадка появления первого живого антимага стала отправной точкой в изучении сего феномена. Камень-антимаг мог быть любого цвета, но преимущественно черный, отчего пошла гулять по свету версия о метеоритах. Искали подобные булыжники с неба очень тщательно, за любую информацию о падении сих платили большие деньги.

Яков Сидорович помолчал, глядя на меня, машинально поглаживая потрескавшуюся кожу обложки тяжелой ладонью.

- Когда я начал читать «Камень мудрых», то не мог отделаться от мысли, почему все решили, что любой метеорит хранит в себе антимагические свойства? Вот наш Источник, разве он антимаг?

- Нет, - признал я логическую правоту старейшины.

- Не каждый черный осколок, упавший с неба, имел столь удивительную функцию, грозящую одаренным огромными проблемами, - продолжил дед. – Поэтому алхимики и бросились выяснять с помощью разнообразных опытов, как получаются Разрушители, и можно ли их способности передать людям? Вот почему знания об антимагии нужно искать в алхимических трактатах. Позднее появилась версия, которую я признаю наиболее приближенной к истине. Камни-антимаги действительно прилетают из космоса, но только с определенными химическими и физическими свойствами, которые есть не у каждого метеорита. Можно сказать, однажды на Землю обрушился метеоритный поток с мощной концентрацией антимагической энергии. Камни из этого потока и стали Разрушителями.

- А метеориты с иным набором химических и физических свойств облагодетельствовали людей магией? – я посмотрел на старика и увидел, что его глаза из бесцветных стали серыми.

- Да, так и есть. Магия – порождение чуждых нашей вселенной энергий, - кивнул он.

- С камнями все понятно, спорить не буду, - я сразу воспользовался паузой в разглагольствованиях старейшины. – Но человек – не метеорит. Каким образом появился живой антимаг?

- Возьми эту книгу, - Яков Сидорович протянул мне фолиант, оказавшийся настолько тяжелым, что я едва его не выронил. Одна обложка, обтянутая мягкой шелковистой по ощущениям кожей, весила половину книги! – Считай, это мой подарок тебе, внук. Компенсация за обиду.

- Подарок? Теперь это моя книга?

- Твоя. Но постарайся, чтобы ее не увидел Брюс, - старейшина хищно улыбнулся, показав довольно крепкие еще зубы. – Убить не убьет, но сделает все возможное, чтобы забрать такую ценную вещь. Или так заболтает, что сам отдашь. Знаешь, кстати, как она здесь появилась?

- Даже не представляю.

- Ее принес с собой Мамон. Книге тогда уже было лет триста. А это копия, которую изготовили в начале двадцатого века с оригинала, потому что он уже рассыпался от ветхости. Успели переписать. Учти, что сначала переводили с латинского на глаголицу, а уже потом – на современный русский, после реформы господина Шахматова[1].

- Вы весьма осведомлены о таких тонкостях, - удивленно ответил я.

- Можно подумать, перед тобой сидит чурбан с глазами, - проворчал старик, ничуть не обидевшись. Развлекается разговором со мной, ну и пусть. Лишь бы не проверял мои антимагические способности, как Булгаков.

- Спасибо, Яков Сидорович, - отблагодарить старейшину уже стоило хотя бы за такой подарок. Я старался выбросить из головы мысль, что передо мной сидит человек, чья жесткая воля или упертость наравне с недальновидностью круто изменили мою жизнь. За это он был наказан отцом и отстранен от ведения дел Рода, что уже являлось справедливым по отношению к матери и ко мне. Раз Глава не убил старейшину и даровал ему жизнь, пусть и с большими ограничениями, то я подавно не имею права требовать наказания больше того, что уже есть.

- Изучай, пригодится, - отмахнулся Яков Сидорович. – Тебе говорили, что ты похож на Добра?

- Говорили.

- Родная кровь не водица, - старейшина усмехнулся. – Ладно, ступай. А то отец нервничает, аж досюда его аурная волна шибает. Думает, я тебя против него настраиваю.

Он нажал на кнопку, лихо развернул коляску и покатился в темный угол под мерное жужжание двигателя.

- Шторы задернуть? – спросил я, вставая.

- Оставь, - донесся голос старейшины. – И уходи.

2

Отец и в самом деле ждал меня в гостиной, монотонно расхаживая из угла в угол. Я спустился вниз уже без книги. Не таскаться же с такой тяжестью по дому, вызывая у домочадцев зависть, и не зная, как они отреагируют на подобный подарок. Вдруг фолиант нельзя выносить за пределы усадьбы, потому что он является ценнейшим артефактом семьи Мамоновых? С другой стороны, это личный подарок владельца. Ведь никто из Рода не увлекается алхимией, в чести пестовать Стихии, чистую магию.

- Зачем тебя старейшина к себе звал? – излишне резко спросил он, увидев меня. Прав был дед: отец и в самом деле волновался.

- Знакомились, - меня покоробило такое отношение. Получается, родному сыну не доверяет? – Дед просто позвал к себе, интересовался, как живу.

- И все? – князь остановился на полдороге, взглянул с недоверием. – Никаких проверок на магию, хитрых вопросов, втирания в доверие?

- Да какой с меня толк? – усмехнулся я. – Нормальный дед, сразу сказал, что каяться за давнюю историю не намерен. Такому человеку веришь больше. Прямой и честный… Хоть и сволочь.

- Но-но! – сразу взъерошился отец. – Разговорился! Не забывай, кто для тебя старейшина.

Получилось двусмысленно.

- Не забываю, - я пожал плечами и пошел одеваться. Ведь мы договаривались посетить Источник для проверки некоторых моментов, вызывавших интерес у отца, дядьев и шамана Омрына. Натянув на себя куртку, я решил честно признаться: - Он мне книгу подарил. Сказал, что могу ею пользоваться. Ты позволишь ее забрать с собой в Москву?

- Какая книга? – отец надел зимнюю камуфляжную куртку.

- «Камень мудрых», - я не стал называть полностью, но ему было достаточно, чтобы понять.

Князь удивленно хмыкнул и заботливо поправил малахай на моей голове.

- Я видел своего батю с этой книгой в руках последний раз лет десять назад, а так она все время стоит на полке в его кабинете. Думаешь, она подходит для твоего случая?

- Дед сам не уверен, но кое-какие тезисы оттуда внушают надежду, что «Камень мудрых» даст хоть какое-то понимание о моем Даре.

- Н-да, Витьке бы не помешало с тобой пообщаться, - странно ответил отец, и сам же пояснил: - Совсем не умеет вести разговор, грамотно мысль не может подать. Вот как его подпускать к важным делам или переговорам, когда придет время? Оболтусом растет.

- На перевоспитание его, золото мыть, - пошутил я. Глава рода только усмехнулся. – Так ты не ответил мне насчет книги. Могу забрать?

- Бери, изучай. Для нас она не имеет никакого значения. Всего лишь антиквариат, который ни у одного Главы рука не поднялась выкинуть или продать. Даже странно, что она дожила до твоего появления, - отец призадумался о превратностях судьбы, ожидая, когда охранник распахнет дверь.

Мы вышли на улицу. Лицо сразу обожгло морозным ветерком. Небольшая поземка металась по открытому пространству, гоняя снежные хвосты по очищенным дорожкам.

- А где все? – удивился я, не заметив никого из родственников. Даже дядьев не было.

- Сделал так, чтобы делом занимались, а не глазели, как ты Источник укрощаешь, - рассмеялся отец. – Дядька Алексей с Антоном и Витькой поехали в Ленск. Надо решить вопрос с акционерами насчет открытия нового платинового прииска. Месторождение богатое, надо его развивать. Да и алмазами где-то поблизости пахнет. Там еще Ломакин одно время активно искал кимберлитовые трубки. В общем, пусть работают, уламывают, чтобы денежки вкладывали. Дядя Сергей по улусам и поселкам вояжирует. Вот когда уедешь в Москву, усадьба тоже опустеет. Ведь вся основная деятельность клана проходит в Ленске и Якутске. Там наш финансовый центр.

Отец похлопал меня по плечу, словно подбадривая. Когда мы подошли к гостевому дому, процедура пропуска внутрь повторилась до мелочей. Мощная дверь отсекла нас от посторонних, и пока отец задумчиво разглядывал алые блики Источника на стенах подвала, а я без колебаний сделал несколько шагов вперед, уверенный в том, что теперь Алтарь не будет столь агрессивен.

Кажется, Небесный Камень обрадовался, почувствовав меня. Сначала вверх рвануло пламя холодного огня, а затем его обвили гибкие крылья льдисто-голубых оттенков. Они слились в единое целое, на какое-то мгновение заиграв фиолетовыми всполохами и снова распались на две части. Я застыл, наблюдая за Источником, который подобно игривому щенку, вцепился в меня и окутал в кокон, отрезая от выхода. И что мне теперь делать? Чего ждать? В голове мелькнула мысль: это ведь самая настоящая инициация! Родовой Источник пытается разобраться с антимагией и вытравить ее. Или, как вариант, подстраивается под мои новые возможности.

Снова боль. Она возникла на кончиках пальцев и стала подниматься вверх. Это как своеобразный укол обезболивающим лекарством. Все немеет, невозможно двинуть ни руками, ни ногами. И я как будто превратился в ледяную статую, внутри которой мою жизнь поддерживает ласковый огонь. Ощутив на себе прелести магического вторжения, от которого не было спасения, я провалился в темноту.

Сначала показалось, что мне снова придется разговаривать с Геванчой, когда неведомая сила выплюнула изжеванное болью тело на каменистую поверхность какого-то холма. Пахнуло невероятной свежестью, где-то в районе уха тонко зудел комар, а пронесшийся ветерок затронул ветви карликовой березы, задрожавшей от такой бесцеремонной выходки.

Неподалеку я заметил мшаник, покрытый ковром ярко-красных бусинок брусники. Он тянулся до самой вершины холма, впрочем, не такого и далекого. Упершись ладонями в голыши, я поднялся и довольно легко преодолел небольшое расстояние. Взойдя наверх, оглянулся по сторонам, благо точка обзора оказалась высокой.

От увиденного дух захватило. Далеко впереди резало глаза необычайной синевой озеро, вытянувшееся большой подковой вдоль гольцов со снежными шапками на вершинах. Левее от меня темнел хвойный лес, уходивший к подножью далеких холмов. Чтобы добраться до озера, мне бы пришлось преодолеть несколько километров луговины с желтовато-зеленой травой и выделявшимися на ее фоне яркими соцветиями иван-чая.

А еще меня привлек странный цвет луговой травы, неподалеку от начинающегося подлеска, с вывалами земли как у кратера вулкана. Только эти вывалы сейчас густо заросли травяным дерном, и если не приглядываться, то и не зацепишься взглядом. Но я почему-то увидел эту конфигурацию, над которой едва заметно колыхался воздух. Словно температура почвы была там на несколько десятков градусов выше.

- Геванча! – закричал я, глядя по сторонам. Позади меня расстилалась холмистая равнина с точками мелких озер, над которыми вились стаи птиц. Камень, лишайник, скудная трава – скучный пейзаж, отличный от того, что я наблюдал.

Шаман не появился на мой возглас. Здесь вообще было невероятное безлюдье, и кроме мышей-полевок, шуршащих под ногами, да пробегающей вдоль берега озера стаи волков, я никого больше не увидел.

Меня внезапно выбросило из странного места, когда в голове только-только стали оформляться мысли, куда же я попал. Очнулся на полу, и снова отец с тихими матерками возился со мной.

- Достаточно экспериментов, - он сел на нижнюю ступеньку и тыльной стороной ладони вытер пот с лица. – Иначе угроблю тебя, мать не простит. Что на этот раз? Опять с шаманом лясы точил?

- Вообще не угадал, - я сидел рядом и приходил в себя. – Кажется, я знаю, куда упал второй обломок. Точнее, видел место, а не сам Камень.

- Хочешь сказать, что побывал на Аляске с помощью астрального перемещения? – недоверчиво покосился на меня отец.

- А я все время находился здесь?

- Конечно. Я внимательно следил за тобой. Сначала Источник не на шутку поднял магический фон, потом появились красные и голубые огни. Они облепили твою фигуру, но ты точно никуда не пропадал. Просто рухнул на пол без звука.

- Каким-то образом Источник спроецировал в мою голову место, где находится его вторая ипостась – водная. Кстати, рядом озеро, похожее на подкову, - высказал единственно подходящую версию.

- Озеро подковой? – наморщил лоб отец. – Не помню такого в зоне интересов нашей корпорации. Надо по карте посмотреть. Ладно, пошли домой. Никому не говори, что видел. Даже деду. А то подозреваю, он какую-то информацию из тебя хочет вытянуть.

- Зачем старику интриги? И так из дому никуда не выходит, сидит в полутьме как сыч.

- Плохо ты, сынка, деда своего знаешь, - усмехнулся князь и похлопал меня по плечу. – Повзрослеешь, сам разберешься.

- А почему бы тебе сейчас не ввести меня в курс дела? – спрашиваю нахально. – Рассказал бы.

- Без тайн и жизнь неинтересна. Открывать их понемногу – это как нектар богов по капле пробовать. Чтобы жажда всегда мучила.

Романтик у меня батя. А говорят, жестокий человек.

Примечание:

[1] Шахматов А. А. – русский филолог, лингвист, историк. Основоположник исторического изучения русского языка, древнерусского летописания и литературы. Помогал подготовить радикальную реформу русского языка (в реальной истории), которую осуществили большевики в 1918 году. Его орфография используется по сей день.