Вик Разрушитель 4

Часть первая. Бремя свободы. Интерлюдия. Глава 1

Интерлюдия

Огромный дом был погружен в сон. Где-то в темноте просторной гостиной шуршит оброненной детьми конфетной оберткой кошка; едва заметно колышутся в невидимых потоках легкого сквозняка плотные оконные шторы; мебель, расставленная по комнате, похожа на неуклюжих спящих животных; из-за закрытых дверей столовой сочится тонкая полоска света и набегает на ростовое зеркало в парадной, в сумрачном отражении которого проявляются зыбкие формы высоких гардеробных шкафов.

Осторожные, совсем легкие шаги по полу замирают возле одной из комнат на втором этаже. Дыхание темной фигуры на мгновение становится учащенным, тонкие пальцы обхватывают ручку двери и медленно-медленно тянут ее вниз. Едва слышно щелкает запорный механизм – человек превращается в слух.

- Может быть ты, наконец, зайдешь в кабинет? – слышится громкий и веселый мужской голос изнутри.

Разочарованно вздохнув из-за своей оплошности, девушка одним движением руки сметает полог аурной невидимости, открывает дверь и проскальзывает в помещение, освещенное лишь настольной лампой. Здесь тепло, уютно и пахнет мужским парфюмом.

Массивная фигура мужчины оставалась неподвижной. Но взгляд хозяина кабинета скользит по изящному девичьему силуэту, затянутому в черный шелковый халат, с видимым удовольствием и нежностью.

- Уже поздно, папа, - укоризненно говорит девушка, присаживаясь за стол напротив него. – Ты уже какую ночь прячешься в кабинете и изматываешь себя… Кому опять свиток готовишь?

Потертое от частого использования стило легло на лакированную подставку, мужчина расправил плечи и пошевелил пальцами, сведенными от долгой работы. Отодвинув от себя небольшой квадрат кожи, испещренной рунической вязью, он откинулся на спинку кресла.

- Ярослав завтра собирается в гости к нашему пациенту. – сказал мужчина. – Я решил отправить вместе с ним маленький презент. Не хватило немного времени, чтобы закончить, вот и добираю ночью.

- А зачем ему магический свиток, если он антимаг? – удивилась зеленоглазая девушка.

- Я учел это обстоятельство, - улыбнулся отец. – Руны на свитке не имеют Стихийной привязки и находятся в пассивном режиме, поэтому защищены от негативных последствий. Но подарок лучше держать подальше от источника антимагии во избежание случайной активации.

- И как это может проявиться? – нахмурилась девушка.

- По-разному, даже я не знаю, - отец вздохнул и спохватился: - А ты-то сама почему не спишь? Да еще следишь за мной. Вчера тоже приходила.

- Плохо закрываюсь, - с досадой прикусила нижнюю губу девушка.

- Хорошо закрываешься, только наши ауры действуют в одном частотном диапазоне.

- В каком? – мелькнуло любопытство в голосе.

- В семейном, - усмехнулся мужчина.

- Пап, я должна пойти с Яриком к Викентию, - подняв голову, твердо произнесла Полина и стала ждать реакцию отца. Его же лицо оставалось спокойным, но глаза потемнели, что говорило о внутреннем волнении и несогласии.

- И в чем твой интерес? – сплетя пальцы между собой, спросил барон Назаров. – Ярослава я отпускаю лишь потому, что волнуюсь за состояние здоровья юноши. Мы в ответе за тех, кого спасаем. Тем более, в него вложена частичка моей Силы. Несколько дней купировал его антимагию, как-никак. И вообще, твой брат опытен в перемещениях между мирами, но взваливать на него ответственность за членов семьи я не хочу.

- Я сама могу постоять за себя!

- Можешь, не спорю. Но это другой мир, там нет наших подручных, знакомых, друзей или агентуры. Случись что с вами, придется наведаться в чужую Явь и тем самым засветиться. Дай мне другой аргумент, чтобы я мог отпустить тебя.

Именно это свойство характера отца до безумия нравилось Полине. Он не запрещал без причины совершать некоторые поступки, не вставал в позу, как мама, а заставлял искать нужные слова, учил, как нужно склонять человека на свою сторону.

- Я не вижу своего ближайшего будущего, - девушка вскинула голову, зеленая радужка глаз засветилась точками расплавленного золота. – Как будто сижу в абсолютно темной комнате и не могу нащупать ни одной вариативной линии. А потом через какой-то промежуток времени они появляются. Значит, дело предрешенное.

- Пророк ты мой очаровательный, - вздохнул Назаров, и встав с кресла, подошел к дочери, погладил по мягким вьющимся темно-каштановым волосам, распущенным по плечам. – Уверена, что в "колодец" попала?

- Помнишь, когда мы к Сабуровым в гости «ходили»? – оживилась девушка. – Перед этим у меня точь-в-точь такая же симптоматика проявилась. Как будто отрезало от источника информации. Первый раз я так испугалась, думала, что скоро умру.

- Ты тогда впервые ревела целых три дня, не могли успокоить, - грустно усмехнулся барон. – Не могли понять, что происходит. Знаешь же, как мы старались тогда тщательно скрывать твой Дар. Ни с кем не посоветоваться, не спросить.

- Зато потом сама догадалась, - улыбнулась Полина. – Помнишь, когда Ярик нас на экскурсию в Россию, которая без магии, водил? Вот тогда все на место встало.

- С мамой разговаривала? – понимая, что дочь предъявила тот самый аргумент, и дело было не в природном упрямстве добиваться своего – Полина как раз им не страдала – Назаров уже прикидывал, как обезопасить вояж детей в чужую Явь. Самому, что ли, сходить?

- Говорила. Императорская кровь взыграла не на шутку. Долго меня отчитывала, даже грозилась лишить меня свободы перемещений, в ссылку отправить в лесничество к Васильевым. Но потом сдалась.

- Не похоже на мать, - удивленно вздернул брови Никита Анатольевич.

Ярик помог. Он умеет убеждать.

Назаров кивнул. Его отношения с детьми строились на основе взаимного доверия и жесткой дисциплины во время самостоятельных «походов» по иным мирам. Он вбивал в голову повзрослевших Ярику, Мише и Полине, что любое отклонение от проработанного плана грозит очень серьезными проблемами. Ошибка или необдуманное действие влечет за собой втягивание клана в незапланированные мероприятия и расходы. Да и в своей Яви такие правила никогда не помешают.

Его красавиц-жен возмущал подобный подход к воспитанию детей, как и внешнее спокойствие, пока они разгуливали невесть где. Никита Анатольевич никогда не имел привычки показывать свои страхи и бушующее море эмоций в своей душе. Оттого флегматичная – больше показная – натура Главы Рода и вызывала редкие вспышки недовольства слабого пола, проживающего в большом поместье Назаровых. И связаны они были только с «либерализмом» в отношении детей.

Который, к удивлению многих аристократических семей Петербурга и Вологды, не испортил младое поколение Назаровых. Ни один из наследников барона не был замечен до сих пор в скандалах или дурных выходках, коими зачастую грешило большинство отпрысков столичного дворянства. Не сказать, что Никита Анатольевич растил в тепличных условиях своих детей – бывало всякое, мелкие шалости не предотвратить, как ни старайся; общая картина семейного благополучия складывалась из главного постулата: «к нам приковано слишком много завистливых взглядов, поэтому нельзя давать в чужие руки инструменты шантажа, давления и поводов для войны. Но уметь показать свою силу – важнее всего».

- Когда планируете идти? – вопрос барона означал, что он принял аргумент Полины.

- Утром, после завтрака.

- Михаил пойдет с вами, - неожиданно сказал Назаров таким голосом, что Полина и не вздумала возражать. Мишка и сам набивался в компанию к Ярику. Втроем-то им будет гораздо легче и веселее. Можно прикрыть друг друга в случае опасности. – Слон и Лязгун прикроют вас со стороны, вы их даже видеть не будете. Это не обсуждается.

- Хорошо, папа, - покладисто кивнула девушка и встала, чтобы порывисто обнять отца. – Спасибо, что не запрещаешь!

- Я в вас верю, - Назаров погладил дочь по голове, ощутив исходящие от нее волны счастья и любви. – Иди спать, милая. Мне надо закончить свиток к утру. Негоже без подарка заявляться.

- Хорошо, - Полина убрала с щеки прядь волос и выскользнула за дверь.

Назаров улыбнулся и снова взялся за стило. Заснувший дом дышал спокойствием и уютом, распространяя вокруг себя серьезную ауру защитных конструктов. У счастья есть один недостаток: оно вызывает у недалеких людей зависть и злобу, и об этом барон прекрасно знал. Знал, и был готов ко всему.

Глава первая

1

За окном нещадно поливает дождь. Уже третий день унылые свинцовые тучи висят над большей частью Москвы, накрывая город мелкой моросью, а иногда и мощными дождевыми потоками; захлебываются ливневые стоки, автомобильные дороги превращаются в сплошные озера, невозможно пройти по тротуарам из-за опасности попасть под брызги из-под колес машин. Водителям абсолютно наплевать, что происходит снаружи. Окатило тебя холодным душем, залило штаны или красивые модные сапожки – сам виноват, нечего шарахаться по улицам в такой день. И что ты там орешь вслед от злости и обиды – тоже плевать.

Только над Зарядьем относительно спокойно. Клановые маги Мстиславских держат оборону, отодвигая тучи ненастья от императорской Резиденции, усугубляя ситуацию в других районах столицы. Все по законам природы. И даже магия здесь бессильна. Если в одном месте убыло – то где-то жди потопа. Несколько квадратных километров земли находятся в относительно спокойном месте, пусть и без солнечного света, обходясь мрачностью светового дня. Радует, что нет промозглой сырости, можно гулять по парку вместе с детьми, да и самим размяться вместо унылого созерцания осеннего листопада из окон домов.

Хорошо, что самый серьезный дождевой шторм пришелся на конец учебной недели. Куан успел загнать машину на автостоянку возле дома, где мы сейчас живем, зашли в подъезд – и тут грянуло. Мгновенно стало темно, потянуло даже не свежестью, а надоевшей сыростью. Консьерж дядя Стефан – бывший вояка-бронеходчик, невысокий и коренастый, с густыми жесткими усами, крупный как отъевшийся за лето медведь – поприветствовал нас и посетовал, что жильцы, не успевшие прийти со службы или с прогулки, промокнут и натащат на чистую сверкающую светло-бежевую плитку грязь и воду.

В выходные я планировал отсыпаться, так как погода не позволяла бегать в парке, который, как оказалось, находился неподалеку – не более километра – от «муравейника». Зачем месить грязь и марать обувь и мокнуть под мерзкой водяной пылью? Так я думал. Но… человек предполагает, а Куан действует так, как желает сам. Он дал мне поспать на час больше, а потом без стеснения поднял на ноги, заставил заниматься силовой подготовкой в гимнастическом зале, оборудованном нами в одной из свободных комнат новенькой четырехкомнатной квартиры, купленной отцом перед отъездом в Ленск. Отличный подарок сделал князь Мамонов своему сыну, хитро переложив на его плечи бремя содержания, как я узнал позже…

В воскресенье от Куана тоже не было покоя. Снова ранняя побудка, завтрак в виде свежих оладушек с черничным вареньем и деревенским творогом со сметаной – и вперед, на тренировку в «палестру», как я в шутку обозвал комнату, где стояли разнообразные тренажеры: для бега и ходьбы, для силовых упражнений, груша для битья, даже настоящая макивара. Где ее раздобыл наставник – оставалось лишь догадываться.

Я чувствовал, что за меня взялись всерьез и надолго. У меня даже мысль появилась, а не сговорился ли отец с Мстиславскими загонять меня до полусмерти под видом тренировок? А если нет – тогда для чего такая интенсивная физическая подготовка?

- И чем сегодня займемся? – с легким содроганием окидывая взглядом стройный ряд тренажеров, притулившихся у дальней стены как войско неприятеля, спросил я у Куана, носившего вполне русское имя Коля.

- Медитацией, - непререкаемым тоном произнес шаман-оборотень и кивнул на коврик, расстеленный посреди комнаты. – Садись и начинай работать.

Я вздохнул, понимая, что наставник заставит меня выложиться на все сто процентов, и пока спортивная майка не промокнет от пота, не выпустит из комнаты. Сев на жесткий бамбуковый коврик в позе Будды, сложил ладони лодочкой и постарался расслабиться, выкинув из головы все ненужные мысли и посторонние звуки, исходившие от Куана, расхаживавшего передо мной.

- Твоя задача – сформировать энергетический кокон, или, чтобы было более понятно – ядро. Оно будет напитывать твою физическую и аурную оболочку, - менторским и хорошо поставленным голосом чеканил наставник. И не скажешь, что кореец. Никаких сюсюканий и пришептываний. – Ты не одаренный, ты не боевой маг, ты обычный человек. А значит, нужно научиться изыскивать резервы для поддержания своего организма. Если тянуть энергию из себя, через несколько месяцев превратишься в живую мумию. Чтобы не допустить подобного, ищи любую возможность черпать Силу из окружающих тебя энергетических потоков и питать ядро. Чем быстрее ты укрепишь его – тем быстрее разовьешь нужные навыки.

- Так это же магия, - пробормотал я расслабленно.

- Не магия! – возразил Куан. – Одаренный берет энергию из эфирных потоков и перерабатывает с помощью искры и техник в полезное для себя оружие. Он задает программу и воплощает ее в материальном мире. А ты должен использовать энергии такими, какие они есть в природе! Твоя психическая сила включает в себя концентрацию, волю, осознание и восприятие! Мысленный посыл, если хочешь! И такая сила есть у каждого человека!

Он развернулся в сторону макивары и резко выбросил левую руку с раскрытой ладонью. По моим волосам пронесся невидимый ветер – тренажерный манекен едва не вылетел из крепежных гнезд. Настолько был сильным энергетический удар. И это на расстоянии пяти шагов. Тоже так хочу!

- Ты спишь, - как ни в чем не бывало продолжил наставник. – Твои способности пробуждаются только в нестандартных ситуациях. Поэтому тебе и удалось выжить, справиться с бандитами, а заодно и проявить зачатки личной Силы. Но это неправильно! Нужно пользоваться правом завершающего удара не из-за страха смерти, а сознательно! В любой момент, даже если только что проснулся от шума в доме, куда проник враг!

Ну да, я ведь рассказал Куану, каким образом смог активировать непонятные и пугающие способности, когда был заложником польских диверсантов, как противостоял пану Богумилу и как удалось свалить его с ног усиленным ударом. Мальчишке моих лет, сами понимаете, взрослого мужчину не одолеть; даже магически одаренному и то придется поднапрячься.

Я слушаю наставника и постепенно погружаюсь в состояние покоя, где мысли попадают в густую патоку времени и еле-еле ворочаются. Когда они растворятся как кристаллики сахара в горячей воде, я попробую приподняться над полом. Левитация тоже входит в программу моего необычного обучения. Только нужно войти в состояние «просветления».

- Твои рефлексы должны сами пробуждаться в нужный момент и руководить тобой, не давая мозгам копаться в причинах создавшейся ситуации, - продолжал гвоздить словами Коля-Куан. Он подобно тигру, вышедшему на охоту, ступал по полу в мягких матерчатых тапочках, чтобы не отвлекать меня от погружения в глубины сознания. – Чувствуй вибрации мира, природы, окружающих тебя вещей. Они тоже отдают энергию. Забирай без сомнения, ее хватает с избытком. Полноводная река оттого и слывет великой, что вбирает в себя малые ручейки. Учись быть этой рекой. Когда ты научишься плыть в потоке, начнем настоящее обучение.

Настоящее? А сейчас что? Инициация неофита, легкая разминка? Мысли вяло струятся где-то в глубине черепа. Я словно сплю, но чувствую, как тело наполняется легкостью, словно в воздушный шарик начинают закачивать воздух. Вокруг меня вихрятся светящиеся разноцветные ниточки-мулине. Сплетаясь между собой, они образуют красивые прочные косички. С каждым новым витком косички увеличиваются, превращаются в прочные канаты. Я невидимыми руками хватаю их, и тело пронзают мириады комариных укусов. Немного неприятно, но я держусь, потому что внутри меня все начинает вибрировать. Та ли это вибрация, о которой толкует наставник, или иного свойства – мне не ведомо. Забавно ощущать самого себя в пространстве в виде силового объекта, которому подвластны перемещения с одного места на другое. Сразу вспомнилось, как во время разговора с отцом Куан исчез с моих глаз. Я тогда спросил, не кумихо ли кореец. Призрачный шаман, точнее и не скажешь!

- И куда ты собрался? – ехидный голос Куана вывел меня из невероятного по ощущениям транса. Распахиваю глаза и столбенею. Я висел! Пусть это были жалкие несколько сантиметров, но мне было достаточно, чтобы захлебнуться в волнах восторга. Эх, еще бы немножко в эфирных далях побыть! Моя задница впечатывается в бамбуковый коврик. – Ученик, ты торопишь события. Я что сейчас тебе втолковывал?

- Учиться собирать энергию из окружающего меня пространства и предметов, - гася восторг от левитации на лице, ответил я.

- Встать! – рявкнул наставник неожиданно.

Невероятно, как я из положения «тибетский монах созерцает водопад» взлетел вверх, выпрямляясь как пружина. Секунда – и я на ногах, прикрывая корпус и лицо руками. Несколько дней назад вот так же попался на хитрый прием Куана, потом кубарем улетел в дальний угол комнаты. Но в этот раз наставник меня пожалел.

- Бей! – рука корейца указывает направление на макивару.

Разворачиваюсь и выбрасываю правую руку, давно чешущуюся от мелких уколов, в сторону тренажера. Фуу-х! Ощущение такое, словно ладонью толкаю спрессованный воздух массой в несколько десятков кубических метров и… ничего не происходит. Удар-то был, но получился смазанным, не отразившимся на макиваре никоим образом. Волна воздуха ударила в стену и едва заметно качнула двухрожковую люстру на потолке.

- Ну? – скептически спросил Куан. – Объяснишь, почему не получилось?

Он нисколько не сердился на мой прокол. Мы ведь находились в начале долгого пути, как уверял наставник. Ученик только-только стал осваивать премудрости «просветления».

Я почесал макушку, стимулируя мыслительный процесс.

- Наверное, не смог удержать концентрацию после левитации. Вместо направленного удара получился размазанный по поверхности.

- Можно и так сказать, - кивнул наставник. – Ты принял неверное решение, отвлекся на технику, которую мы должны изучить позже, после закрепления нужных навыков. Распылил – вот тут ты прав – энергию на развлечение, а мой приказ сбил настрой. Начальная фаза удара оказалась хорошей, плотной, но недостаточной для нанесения поражения противнику.

Он ткнул пальцем в сторону макивары.

- А ты здорово по-русски говоришь, даже акцента не слышно, - похвалил я Куана. – Раньше лекции не читал?

- Не отвлекайся ученик, - он проигнорировал мой интерес. – Ненужные вопросы только увеличивают время наших занятий. И лесть мне не нравится.

- Понял, не буду, - я от греха подальше сразу заткнулся. Мне хватило и того, чем загружал меня боевой шаман. Отдохнул в воскресенье, называется! – Но как концентрировать нужную для воздействия массу энергии?

Я был уверен, что в этот момент Куан ничего не делал, только едва приподнял руку и ткнул пальцем в мою сторону. От невидимого толчка в грудь я покачнулся, но удержался на ногах. Или удар был недостаточным, или показательным. А может, все дело в моей устойчивости?

- В простоте сила, - ответил наставник, одобрительно кивая. – Помимо желания в освоении техники концентрации у тебя должно быть богатое воображение. Представляй энергию в виде пузыря, облака, купола – да любой ограниченный в пространстве объект подойдет. Визуализируй его и начинай накачивать в него энергию. Ты обязательно поймешь, когда нужно прекратить эту манипуляцию. Потом начинай собирать Силу в ладони, в пальцы, в кулак – в зависимости от того, чем хочешь атаковать. Кулак дает сокрушающий удар, ломает кости, вплоть до летального исхода. Ладонь больше всего используют в качестве останавливающего или отталкивающего действия, когда хотят нейтрализовать противника, не доводя дело до его смерти. Палец… всего лишь предупреждение. Хотя и пальцем можно убить, воздействуя на некоторые точки.

- Страшный ты человек, Куан, - поежился я.

- Твой отец предупреждал, - кореец даже не улыбнулся. Помру я с ним от тоски!

- То есть с богатым воображением я могу визуализировать любой предмет? – снова чешу макушку. – Как одаренные, создающие плетения огня, льда или каменных копий?

- Без проблем, - обрадовал меня наставник. – Только твое оружие будет невидимым, но правдоподобно ощущаемым. Если огонь, то появится ожог. Воздушными потоками можно сломать человеку кости, перекрутив его как выжимаемое в центрифуге белье. «Воздушными камнями» принесешь большие повреждения каким-нибудь объектам. Техника, которую ты изучаешь, очень страшна в своем проявлении. Скажу честно: я не хотел давать ее тебе, но князь Мамонов настоял, взяв на себя ответственность, уверяя, что сын никогда не станет злоупотреблять Силой. Ты же разочаруешь меня и отца?

- Куан, - я почему-то с самого начала не хотел называть корейца Колей, и он не пытался меня исправить. Кажется, даже рад был этому обстоятельству. – Я никогда не стану применять такую жуть, только в целях самообороны. Но от удара пальцем не откажусь. Хорошая профилактика для идиотов и нахалов.

- Тогда ступай на тренажеры, - нелогично ответил Куан и первый же направился к беговой дорожке. Пусть на улице дождь, но никто не отменял ежедневную пробежку. – Пятнадцать километров!

- Ну-ууу, мастер!

****

Уже месяц я живу вместе с наставником в одном из домов «Купеческого муравейника», что протянулся вдоль Хорошевского шоссе. Квартира, купленная на средства отца, предоставлена мне в безраздельное пользование. Теперь я хозяин ста с лишним квадратных метров на третьем этаже восьмиэтажного дома со стеклянной лоджией, выходящей на внутренний уютный двор, и симпатичным эркером, глядящим на гладкое полотно шоссе. Большая столовая, приличных размеров гостиная (можно танцы устраивать), три спальни, одна из которых принадлежит мне, другая – Куану. Две ванных комнаты чрезвычайно нас обрадовали. Не будем мешать друг другу. Про тренажерный зал я уже сказал.

На каждом этаже по две квартиры. Моим соседом по лестничной площадке стал купец Афанасьев со своим семейством: женой, двумя сыновьями десяти и двенадцати лет. Я уже узнал их имена. Сашка с Мироном здороваются со мной, когда сталкиваемся на лестнице, зовут в гости. Но больше всего мою неокрепшую душу напрягает Ксения – их сестра, моя ровесница. Строит глазки, пытается кокетничать…

Как только Борис Кузьмич – это так соседа зовут – узнал, кто заехал в пустующую квартиру, стал собирать обо мне информацию. Что за паренек, живущий с раскосым азиатом, где его родители? Ответ он вскоре получил от консьержа дяди Стефана, которому положено знать все о жильцах, и слегка успокоился. Легенда была подготовлена заранее агентской конторой, через которую действовал отец. Мелкопоместный сынок рода Волховских господина Афанасьева, видать, не прельщал в качестве будущего жениха своей дочери. Даже как воспитанник рода Булгаковых.

Слесарь домового кондоминимума повесил на дверь блестящую табличку с моим именем и фамилией, и теперь я официально вступил в права владельца. Хочу заметить – это важно. Почти весь дом – доходный, и многие жильцы просто снимают здесь жилье, которое не отличается роскошью, кроме тех, что расположены на первых четырех этажах. Так что в подъезде у нас живут всего восемь состоятельных человек с тугим кошельком, которые смогли себе позволить купить, а не арендовать квартиру.

Насчет себя похвастаться не могу, кошелек не столь тугой, чтобы разбрасываться деньгами, но банковский счет позволяет содержать жилье и на все остальное, что нужно молодому человеку, хватает.

Главное желание, чтобы Борис Кузьмич не узнал как можно дольше, что я младший княжич одного из богатейших аристократических Родов. Моему спокойствию придет окончательный конец. Придется отбиваться всеми видами оружия, включая самого Куана. Но это уже на крайний случай. Я же зверь какой, натравливать оборотня на милейших соседей.

Небольшая проблема возникла с Императорским лицеем. Мама, как и обещала, добилась аудиенции у императрицы. Анастасия Павловна сначала засомневалась, правильно ли поступают Мамоновы, оставляя сына одного в столице, но в итоге пообещала посодействовать быстрейшему переводу из Щукинской гимназии в лучший российский лицей.

Мне пришлось вместе с отцом съездить туда, чтобы показать товар лицом – то бишь себя – директору. Господин Разумовский хотел лично поговорить со мной после звонка от Ее Величества. Вопрос об учебе в его заведении был решен положительно из-за фамилии, которую я теперь носил. Мамоновы – очень серьезная фигура в дворянском обществе, и игнорировать такие «мелкие» просьбы от самой императрицы себе дороже. А как только Дмитрий Сергеевич узнал, что я тот самый молодой человек, выступавший в финале пилотов УПД против Великой княжны Лидии, он сразу же провел логическую цепочку от Лужников до Болотного. И вовремя замолчал, уловив предупреждающий взгляд отца.

Формальности были улажены, но к обучению в Императорском лицее «Чистые Пруды» я мог приступить только в ноябре. Все дело, как объяснил директор, в бюрократических мероприятиях, связанных с педагогическим и учащимся составами. Классы укомплектованы, финансовые сметы на жалование преподавателям утверждены, а появление нового ученика в разгар учебы потянет за собой их пересмотр.

Отец едва сдержался, чтобы не высказать все что думает о подобных проволочках. Разумовский с неподдельной грустью в глазах развел руками и пообещал как можно скорее уладить проблему.

- Врет и глазом не моргнет, - сказал отец, когда мы ехали домой. – Взял время для консультаций, боится неверный шаг сделать. Думаю, скоро сменишь место учебы.

И мне пришлось «сидеть на чемоданах» в ожидании разрешения на перевод. Октябрь заканчивался бесконечными унылыми дождями, разбавляемыми редкими солнечными днями, и холодными ветрами, сшибавшими с деревьев последние желтые листья. Так же грустно было на душе. Отношения с одноклассниками оставались на том же уровне, что и прежде, но уже чувствовалась стена, которая разделяла нас.

Словно я перестал существовать в их координатах времени, вот что это было такое.

Только от Светы Булгаковой, знавшей обо мне куда больше остальных, чувствовалась поддержка. Илана… Она стала отдаляться, закрылась в непробиваемый кокон, который я тщетно пытался расколоть, но пока не получалось. И с этим надо было что-то делать. Я не могу просто так уйти, не выяснив, в чем причина.

2

До гимназии меня теперь возил Куан, прекрасно справлявшийся не только с ролью телохранителя, но и весьма опытного водителя. Черный лакированный «Фаэтон» с никелированной решеткой и хищно вытянутым передним капотом, истинный «американец», был подарен отцу аляскинским компаньоном, а потом перешел ко мне в честь воссоединения с семьей.

Автомобиль вызвал фурор среди однокашников, да и у всей гимназии, что уж скромничать. Таких машин в Москве не было. Вернее, «иностранцы» бодро бегали по нашим дорогам, но именно из североамериканских штатов – ни одной. Теперь я как белая ворона в стае, мои перемещения можно легко отслеживать. Но честолюбие грело душу, чего уж скрывать.

Этот восьмицилиндровый седан – стилизованное под авто шестидесятых годов чудо, только с осовремененным дизайном – с мощностью сто восемьдесят «лошадок», с бронированными дверями и стеклами, визуализированными блестящими деталями на агрессивно вытянутом корпусе и сдвоенными фарами, сразу полюбился мне. Его мягкий рык приглушался великолепной изоляцией просторного салона, а в мягких, оббитых темно-зеленым плюшем сиденьях можно было утонуть и не чувствовать дискомфорта во время движения. Впервые сев в него, я по-настоящему ощутил, что моя жизнь изменилась, только в какую сторону – это еще предстояло узнать. Как меня примет молодая элита столицы? Останусь ли я для нее Викентием Волховским, пилотом экзоскелета, этаким выскочкой, вдруг по мановению волшебной палочки ставшим младшим княжичем, за спиной которого не просто сильный Род, а целый клан с мощными ресурсами. А ведь это уже другой уровень!

Куан не стал заворачивать на стоянку, а нахально подкатил к крыльцу гимназии, что строжайше запрещалось ученикам. Для тех же Булгаковых и Дубровских не было исключений. Но для наставника высаживать где-то за сто метров от парадного подъезда своего молодого господина считалось оскорблением. Попробуйте внушить азиату, внезапно забывшему русский язык, что так нельзя!

Помню, когда мой телохранитель впервые подогнал «Фаэтон» ко входу, заместитель директора злая крокодила Ираида Степановна в неизменном черном строгом платье как раз стояла на лестнице возле дверей, и ее едва не хватил удар от такого наглого попрания устава и инструкций.

Раскрыв рот, чтобы отчитать того, кто посмел совершить святотатство, она замерла, когда Куан в белоснежном костюме и таких же перчатках с бесстрастным выражением на смуглом азиатском лице вылез наружу, открыл заднюю дверь и с легким поклоном выпустил на улицу одного молодого человека в гимназическом костюме в ослепительно начищенных туфлях, со сверкнувшей именной печаткой на пальце. Ну да, ну да, понимаю – понты-с! Да куда без них в мире сословий!

Одернув пиджак, я неторопливо поднялся по лестнице.

- Волховский? – с изумлением выдохнула госпожа Арефьева и сжала губы, подкрашенные бледно-розовой помадой. – Как это понимать?

Для нее изменение статуса одного из учеников, еще недавно ходившего под опекой княжеского рода Булгаковых, стало неожиданным сюрпризом. И не сказать, что приятным. Следовало менять стратегию отношений, чего Ираида Степановна не любила, поэтому продолжала называть старым именем. Впрочем, я не возражал, понимая нашу крокодилу.

- Я прошу прощения, Ираида Степановна, - остановившись напротив замдиректора, я попытался объяснить ситуацию. – Мой телохранитель считает важным подвозить меня именно сюда. А не на автостоянку. Якобы господину по статусу не положено истаптывать туфли.

- Телохранитель? – захлопала губами дама. – Но это возмутительно! Даже педагоги не позволяют себе подъезжать на машине к парадной лестнице!

Она пыталась вернуть утраченные позиции на глазах десятков спешащих на занятия учеников. Услышав тихие смешки, пошла белыми пятнами. Кинула взгляд на старшеклассников, окруживших «Фаэтон» и горячо обсуждавших чудо североамериканского автопрома.

- Ираида Степановна, - я намеренно понизил голос и ткнул большим пальцем через плечо на Куана, ожидавшего, когда я зайду внутрь. – Вы моего водителя видите? Для него недопустима иная демонстрация моего положения. Я пробовал убедить его по дороге, чтобы он не ставил меня в неловкое положение. Однако вбитые в его голову инструкции оказались куда сильнее гимназических правил.

- Кем вбитые? – растерялась замдиректора.

- Моим отцом, князем Мамоновым, - я вежливо кивнул и оставил ее в одиночестве осмысливать изменения в моем статусе.

… Я невольно улыбнулся, вспомнив лицо Ираиды в тот день. Она хоть и зловредная дама, но как педагог вполне неплохой. После того представления наша гимназическая крокодила, скрепя сердце, позволила подъезжать к крыльцу, но сказала об этом наедине со мной. Подозреваю, ей стало интересно смотреть на Куана в неизменно белом костюме величаво открывавшего заднюю дверь автомобиля.

Илану я ловил весь день на переменах, но девушка намеренно меня избегала или не отходила далеко от своих подруг. Заметив мои мучения, Света подсказала:

- Чего ты мучишься? Эта фифа сегодня после уроков остается дежурить, вот там и лови ее.

- Точно! – обрадовался я, совершенно забыв об этом в хаосе последних дней.

- А стоит ли вообще за ней бегать? – фыркнула «сестра». – Не хочет своего счастья, ну и поделом!

А сама слегка зарделась, тряхнула косицей и выжидательно уставилась на меня. Делаю вид, что не понял намека и постарался объяснить, как важно расставаться с одноклассниками на хорошей ноте. Жизнь – штука хитрая и капризная. Сам не знаешь, где пригодятся друзья детства. Светка махнула рукой, не принимая моих доводов, и сменила разговор:

- Когда заберешь свой «скелет»? Дядя Боря интересуется.

- Пока некуда ставить, - я поморщился, досадуя на данное обстоятельство. Мой «механик» так и пылился в дальнем углу мастерской Булгаковы. Вывезти его не проблема, ведь Иван Олегович обещал посодействовать. Только куда? У меня нет свободного помещения вроде гаража или какого-нибудь сарайчика. Не дома же хранить! Как представлю, что шагаю по лестнице, гремя броней и пугая жильцов, сразу вся охотка отпадает.

Нет-нет, для УПД нужно помещение со свободным доступом, где можно проводить технические осмотры и есть возможность модернизации брони. Но это не такая проблема, что ее нельзя решить. Рано или поздно все появится. А вот что дальше-то делать? Где мне найти толковых механиков, инженера, в конце концов?

- Ладно, смотри сам, - почему-то тяжело вздохнула Света. – Как ты живешь-то один? Не скучаешь?

- Скучаю? – я рассмеялся. – Да мне Куан продыху не дает! Я даже с обычной книжкой не могу полчаса посидеть! Только уроки и занятия с перерывом на душ и прием пищи!

- Бедненький! – «сестра» погладила меня по щеке, причем довольно открыто при множестве любопытных глаз. – Не завидую тебе, Вик, когда ты перейдешь в «Чистые Пруды». Там тебя сожрут с косточками, и даже княжна Лидия не поможет.

- Подавятся, - отмахнулся я. – У меня тоже зубы есть, и кости перегрызать умею не хуже других.

Ага, особенно в свете моих обещаний устроить дуэль Долгорукову и Корецкому, который обучаются в том же лицее. Уже узнал. Так что слово брошено, клыки нужно срочно отращивать.

- Новоселье-то будешь делать? – полюбопытствовала Света.

- Пока не задумывался об этом, - отвечаю честно. – Но, если надумаю, ты будешь первая в числе приглашенных.

- Спасибо! Обязательно приеду!

С трудом дождавшись окончания уроков, я демонстративно пошел к выходу вместе с ребятами, но, когда уже спускался по лестнице в вестибюль, хлопнул по лбу ладонь и воскликнул, что забыл одну вещь в классе. Попрощавшись с парнями, рванул наверх.

Маневр удался. Илана вместе со своей подругой Аней Лисицыной только-только занялась поливкой цветов и проветриванием. Моего появления Рудакова не ожидала и нахмурилась.

- Ань, иди погуляй, - попросил я одноклассницу.

- А? – сняв один наушник, Лисицына захлопала ресницами.

- Два, - я взял ее за худенькие плечи, развернул в сторону двери. – Сходи, воды принеси для цветов или тряпку прополощи.

Выпроводив ничего не понимающую и ворчащую Аньку, я закрыл дверь на ключ.

- Поговорим уже? – спросил я, сев на ближайшую парту. Илана отвернулась от меня, делая вид, что занимается занавесками, выискивая на них несуществующие складки. – Что случилось? Почему ты стала игнорировать меня? Хоть бы слово сказала, объяснила ситуацию…

- А какой в этом смысл? – негромко произнесла девушка, продолжая демонстрировать гордую осанку. – У тебя теперь другая жизнь начинается, среди высокородных.

- И ты нашла в этом причину не замечать меня?

- Нет, не в этом, - она соизволила взглянуть мне в глаза, прислонившись спиной к стене. – Когда папа узнал, кто ты на самом деле и переходишь в императорский лицей, попросил меня прекратить отношения.

Ого! Вот это поворот! Не очень приятно осознавать, что меня откровенно спихнули с дорожки. Не ожидал я такого от майора Рудакова! Ладно, хоть не потребовал, а попросил. Как хочешь, так и понимай.

- Но почему? Я чем-то разочаровал твоих родителей?

- Нет. Они о тебе очень хорошо отзываются. Понимаешь… Папа объяснил, что ты уже не безродный мальчик, у тебя появился серьезный статус, находишься под защитой рода Мамоновых, младший княжич. Понятно, что в будущем… нет у меня шансов. Лучше сразу прекратить отношения.

Илана закрыла вспыхнувшее лицо ладошками, но потом резко отдернула их и задрала подбородок, смело глядя в мое растерянное лицо. Да понял я все! Меня удивила откровенность Рудаковой.

Я вздохнул, спрыгнул с парты и подошел к Илане, отодвигая по пути стулья.

- Отец не верит, что я смогу в одиночку чего-то добиться, - сказал я, осторожно беря девушку за плечи. – И тем не менее, оставил меня в столице с одним телохранителем, который, к тому же, еще и злой наставник. Теперь я живу с ним в большой квартире на Хорошевском шоссе. Как думаешь, это обстоятельство изменило меня или мое отношение к тебе?

- Да ты все такой же, - фыркнула Илана, приходя в себя.

- Я не хочу терять друзей, которых здесь приобрел, - твердо произнеся я, глядя в ее выразительные глазища. – Особенно тебя. Неважно, княжич Мамонов я или обычный пацан Волховский – ты для меня самый лучший друг. И всегда им останешься, чтобы не произошло. Нужна будет помощь, обращайся в любое время. Может быть, мы будем встречаться реже, но не стирай мой номер телефона.

Я шутливо провел пальцем по носику Иланы, и она вдруг обвила мою шею руками, прижалась плотно – и тут же, испугавшись своего порыва, отшатнулась. А в моей груди мгновенно стало жарко от мимолетного прикосновения ее гибкого тела, сердце замолотило тысячами молоточков.

- Не сотру, - шмыгнула Илана.

- Эй! – раздался голос Лисицыной вместе с требовательным стуком в дверь. – Открывайте уже! Домой пора!

Я запустил Аньку в кабинет. Ворвавшись внутрь рассерженной фурией, она бросила мокрую тряпку на подоконник и схватила свою сумочку.

- А вы чего такие красные? – подозрительно спросила она. – Целовались? Могли бы и сказать, чтобы я сама вышла, а не выталкивать в коридор.

- Ты дурочка, что ли? – возмутилась Илана. – Наушники хоть иногда снимай!

- При чем здесь наушники?

- На мозг давят!

- Эй-эй! Девушки, не ссорьтесь! – я с трудом сдержал смех. – Закрывайте кабинет и пошли домой. Могу подбросить на своей тачке.

- Ух ты! – Анька мгновенно забыла о своей пикировке с Иланой. – Здорово!

К моему облегчению Илана не стала ломаться и согласилась на мое предложение. Я чувствовал, как у нее изменилось настроение, глаза засияли, из них исчезла тоскливая тусклость. Словно солнышко выглянуло после дождливой хмари. Пусть мне не удалось сказать всего, что хотел, но тактика оказалась верной.

Куан, точно знавший, когда у меня заканчиваются занятия, уже подогнал «Фаэтон» к крыльцу. Если он и удивился, увидев меня с двумя девицами, то его лицо оставалось бесстрастным, как застывшая маска. Господину виднее, кого приглашать в машину.

Он распахнул заднюю дверь и поклонился чуть ниже обычного. Девчонки нырнули в салон и даже взвизгнули от восторга, ощутив невероятный комфорт дивана. Я занял пассажирское кресло рядом с Куаном, обратив внимание на ревнивые взгляды старшеклассниц, стоявших на крыльце. И усмехнулся. Поднял я общественный статус Иланы и заодно с нею – Лисицыной.

- Аня, ты где живешь? – спросил я.

- На Песчаной, - откликнулась одноклассница, впервые на моей памяти сняв наушники вне гимназии.

- Где Ходынка?

- Ага. Я покажу. Нас с автобуса высаживают на развязке, а там мы добираемся кто пешком, а кого родственники встречают на машине.

Аня была из обедневшего дворянского рода, и родителям пришлось идти на серьезные траты, чтобы устроить дочку в Щукинскую гимназию. Стоимость обучения здесь ниже, чем в элитных учебных заведениях подобного типа, но все равно за год набегает приличная сумма. Не знаю причин, почему Лисицыным важно, чтобы Аня училась именно здесь, а не в обычной городской школе. Многие дворянские дети там и учится, не видя в этом никакого для себя и своей семьи унижения.

- Куан, на развязке повернешь влево, а там Аня покажет дорогу, - попросил я, и телохранитель невозмутимо кивнул.

Аню мы высадили возле двухэтажного симпатичного домика, огороженного аккуратным деревянным заборчиком из тесаных досок и покрашенных в светло-зеленый цвет. Оказывается, не совсем плохо у Лисицыных, подумал я с легкой иронией. Живут в районе с индивидуальной застройкой, имеют собственный участок земли. Да, это не загородные имения высокородных, но для небольшой семьи вполне приемлемо.

- Пока, Илана, Вик! – Аня остановилась возле калитки, обернулась и помахала нам рукой. – А у тебя классная машина!

Куан шутливо просигналил в ответ, ловко развернулся на небольшом пятачке и погнал «Фаэтон» по улице. На развязке он еще глубже утопил педаль газа в пол, меня даже прижала к креслу. Илана ойкнула от стремительно набравшего скорость автомобиля.

- И куда мы торопимся? – поинтересовался я.

- Мы нарушаем график занятий, - телохранитель-кумихо повернул голову и взглянул так, что у меня пропало желание спорить. Вот же папаша! Осчастливил, называется! И ведь чувствовал, что так и будет!

Настроение немного испортилось. Придется отрабатывать за свою вольность. Отец мягко наказал меня, намекнув, кто является главным в нашей паре. Я могу выпендриваться, показывать свою значимость и самостоятельность, а в конечном итоге наставник вытянет из меня все жилы!

Илану я проводил до дверей, наплевав на мнение майора Рудакова. Пусть что угодно говорить, но своих друзей бросать нельзя!

- Ты точно не сотрешь мой номер? – я сдвинул брови.

- Нет, обещаю, - улыбнулась девушка.

- Отлично, будем созваниваться, когда я перейду в лицей, - с облегчением вздыхаю.

- Когда?

- Возможно, уже на следующей неделе придет разрешение. Может, и раньше, - я пожал плечами. – Если понадобится помощь, звони – не стесняйся. Друзья у меня в приоритете.

- Главное, сам не забывай, - предупредила Илана. Переступила с ноги на ногу и замерла, придерживая наплечную сумку, украшенную блестками и разной фурнитурой.

Мы глядели друг другу в глаза, время замерло на какой-то миг, когда я потянулся к Илане, чтобы ее поцеловать. Девушка в последний момент подставила щеку, куда уткнулись мои губы.

- Не прощаемся, - смущенно улыбнулась она, отступив к двери и нажимая кнопку звонка. Тут же раздался щелчок замка. Мама, не иначе, опять деликатно ждала, когда мы наговоримся. – Надеюсь, завтра увидимся.

Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил на улицу, сел в машину и Куан, распугивая лениво гуляющих по дороге голубей, понесся домой.

Глава 2

1

Я тщательно всматриваюсь в отражение зеркально полотна и не узнаю самого себя. Удивительно, как можно за год так измениться. Высокий сухощавый молодой человек с плавными обводами скул, светлая кожа оттенена темно-русой шевелюрой, серые глаза внимательно следят за моими движениями – все это я, младший княжич рода Мамоновых.

Темно-синий пиджак сидит как влитой на плечах, неплохо раздавшихся вширь. На левой стороне груди вышит герб императорского лицея: золотой венок округлой формы из лавровой и дубовой ветвей, перевитый широкими алыми и голубыми лентами (символизирует совместное обучение мальчиков и девочек), увенчан малым гербом Мстиславских. Внутри венка золотое кольцо, скрепленное четырьмя шариками серебряного цвета. В центре вышиты золотом буквы «ИЛ». Поверх них и по низу идет вязью название лицея «Чистые Пруды». Неплохой герб, без всяких там легкомысленных раскрытых книг, умных сов в очках или глобусов. Мне нравится. Есть в нем претензия на уникальность.

Белоснежная рубашка, однотонный темно-красный галстук, на котором висит значок лицея, тщательно выглаженные брюки, начищенные до блеска черные туфли – я готов показать себя в новом статусе.

Поднял правую руку. На безымянном пальце тяжело серебрится именной перстень, тоже по случаю торжественного появления в лицее начищенный до блеска. Да, получается забавно. Если Мстиславские знали к тому времени, что я Андрей Мамонов, почему дали задание выгравировать двойную «В»? Намеренно или досадное упущение?

Как бы то ни было, этот перстень заслуженно мой, и никто не вправе оспаривать его ношение. Я жизнью рисковал, а мой наставник по боевой подготовке и вовсе погиб. Зато поймали злодея, организовавшего покушение на императора и его гостей во время праздника на Болотном.

Сегодня я впервые иду в лицей, в котором предстоит провести три года и получить аттестат о среднем образовании. Дальше пока не загадываю, потому что не знаю, как сложится мой путь. Идти по военной стезе или поступать в университет, получать нужные для рода Мамоновых знания?

Раздался стук в дверь. Это Куан решил заглянуть, не заснул ли я. Сегодня он надел строгий черный костюм и прикрыл свои глаза черными очками. День выдался как на заказ: солнечный и теплый. Но, скорее всего, мой наставник решил эффектно сыграть роль молчаливого и верного слуги, неподкупного, сурового и несокрушимого. Надеюсь, он такой и есть.

- Господин готов? – поинтересовался он на всякий случай, хотя и так видно, что я просто собираюсь с духом. – Тогда выходим. Нельзя опаздывать в первый день. Репутация…

- Ой, Коля, не начинай! – я отмахнулся и поправил галстук, сидевший идеально. Когда кореец начинает нравоучать, называю его Колей. – Ладно, пошли. А то и в самом деле коситься начнут.

К лицею мы подъехали за двадцать минут до начала занятий. Большая стоянка, примыкавшая к основной территории учебного заведения, уже была забита автомобилями разнообразных марок и такой заоблачной стоимости, что цифр на калькуляторе не хватит, чтобы отобразить эту сумму.

Охранник с подозрением уставился на «Фаэтон», подъехавший к опущенному шлагбауму, и вразвалочку подошел к водительской двери. Стекло медленно поехало вниз, и Куан с невозмутимым видом уставился на него через темные стекла очков.

- У вас есть пропуск на стоянку? – поинтересовался мужчина в серой униформе, обвешанный разнообразным несмертельным оружием: резиновой дубинкой, электрошокером и еще какой-то телескопической палкой, в навершии которой кроваво посверкивал камешек-амулет. – Или разрешение на парковку? Здесь разрешено ставить только автотранспорт учащихся.

Куан вытащил из кармана пиджака плотный картонный прямоугольник с печатью и подписью господина Разумовского. Его заблаговременно принес посыльный. Оставалось зарегистрировать номер машины в базе, чтобы я мог спокойно заезжать на стоянку, если со мной не будет телохранителя. А так-то ему незачем торчать здесь по полдня. Куан периодически выполняет какие-то поручения отца, мотаясь по городу.

- Придется немного подождать, - охранник ушел в небольшую будку, а я удостоился укоризненного взгляда наставника. Дескать, видишь? Время теряем!

Через несколько минут охранник вернулся и отдал пропуск.

- Все, теперь можете пользоваться парковкой. Вы будете сейчас заезжать?

- Нет, - Куан пристукнул ладонью по двери. – Ты лучше подними шлагбаум, чтобы я мог развернуться и подвезти господина к парадной лицея.

- Можно и через стоянку пройти, - предложил охранник. – Там есть калитка, через нее попадете в парк, и прямо по дорожке к главному входу.

- Долго, - качнул головой Куан. – Давай, поднимай эту полосатую палку.

Охранник пожал плечами и махнул кому-то рукой. Шлагбаум дернулся и пошел вверх. «Фаэтон» взревел мотором, лихо залетел на стоянку, развернулся как на параде, не задев ни одну из машин, и вылетел обратно, предупреждающе просигналив зеленой «Венера», хотевшей нырнуть следом за нами. Я успел заметить возмущенный взгляд блондинистой девушки, сидевшей за рулем. Она развела руки по сторонам в недоумевающем жесте, дескать, что себе позволяете?

- Я бы мог и через парк пройти, - посмеиваясь, сказал я Куану.

- Нет, это неправильно, - возразил наставник, подруливая к распахнутым воротам, через которые на территорию лицея втекали скудные ручейки опаздывающих учащихся. – Твой первый день в таком знаменитом лицее, нужно показать себя.

- Так мог бы и высадить меня здесь, а потом бы зарегистрировался.

Куан посмотрел на меня как на несмышленыша и ответил без ноток нравоучения:

- У нас один пропуск на двоих, и то временный. Тебе нужно оформить жетон учащегося, по которому будешь получать разнообразные услуги от лицея.

- И откуда ты все знаешь? – я подозрительно уставился на своего наставника. Только напрасно. По его лицу вообще ничего не прочитать.

- Держи, - наставник-телохранитель протянул мне пропуск, но на вопрос не ответил. – И поторопись, пожалуйста, господин, чтобы руководство не думало о тебе как о безалаберном молодом человеке.

Куан прав. Времени действительно не оставалось. А еще нужно подняться в директорат, чтобы представиться, потом идти знакомиться со своим классом. Действительно, выезжать нужно было за два часа до занятий. Но я особо не парился по этому поводу. Дождавшись, когда водитель распахнет дверь, выскочил наружу, махнул рукой на прощание и заторопился по чисто выметенной дорожке из терракотовой ребристой плитки к парадному входу.

Сам лицей состоял из трех отдельных двухэтажных корпусов, выкрашенных в разные цвета и соединенных между собой стеклянными переходами. Если смотреть сверху, получается своеобразная лесенка, или три сцепленных буквы «г», кому как нравится. Не знаю, чем руководствовался незнакомый мне архитектор, но именно такое расположение было воплощено в жизнь. По мне так удобно. Не нужно перебегать из одного здания в другое по улице, особенно зимой.

Первый корпус, куда я и направлялся, был светло-зеленым. Следующий за ним – ярко-оранжевым, а последний – и вовсе бархатно-красный. Получалась этакая разноцветная веселая гамма, радующая глаз на фоне пламенеющих пожаром кленов и желтых тополей в парковой зоне и до сих пор изумрудного газона, не тронутого умирающей осенью.

Мне показалось, что территория лицея застыла в сентябрьских днях с помощью каких-то магических манипуляций. Я слышал, что многие богатые семьи используют погодные купола в загородных имениях. Это красиво и радует глаз, когда вокруг сходит зелень лета, а мокрая земля кажется неуютной и серой, создавая дискомфорт в душе. Все-таки нам не хватает ярких красок. Поэтому и популярны сейчас «погодники-ландшафтники», просто нарасхват.

Неподалеку от «учебного корпуса № 1», как гласила надпись золотыми буквами на черной мраморной табличке, стояли два солидных бронеавтомобиля для перевозки личного состава штурмовой пехоты. В нутро железного монстра вмешается до пятнадцати человек, если хорошенько ужаться. А так десять человек в полном боевом обвесе могут свободно находиться в нем.

На машинах не видно никаких опознавательных знаков или гербов. Такие броневики без видимой причины торчать возле обычного, пусть и императорского, учебного заведения не будут. Скорее всего, это сопровождение Великой княжны Лидии, ну и заодно ненавязчивая охрана лицея.

Вокруг много камер. Пока шел по дорожке, заметил несколько на воротах, две на уличных фонарях, и на стенах лицея тоже блестели линзы оптики. Не исключено, что в воздухе кружит миниатюрный беспилотник, управляемый человеком, сидящим в броневике.

Меня никто не задержал, когда я прошел мимо машин, но даю зуб, что уже срисован и идентифицирован.

Поднявшись по лестнице из темно-красного шершавого гранита, прошел мимо массивных белоснежных колонн и услышал за своей спиной дробный цокот каблучков. Оглянулся и увидел двух девушек в темно-синих жакетах и длинных юбках такого же, «лицеистского», цвета. Они торопливо поднимались за мной, придерживая болтающиеся на плече сумочки, и о чем-то весело щебетали.

Я торопливо рванул на себя высоченную дверь темно-вишневого цвета и отошел в сторону, приветливо склонив голову и галантно, как только смог, вытянул руку по направлению в помещение:

- Прошу, боярышни!

Девушки рассмеялись, стрельнули в мою сторону глазами, но особенно выразительно - жгучая брюнетка со сложной прической на голове. Ее жакет был небрежно расстегнут, демонстрируя белоснежную блузку с какими-то ажурными аппликациями на груди, довольно притягательной, надо сказать.

У второй длинные светло-русые заплетены в косу, бирюзово-золотистая заколка в виде кошачьей мордашки прикреплена на самом ее кончике.

Симпатичные девицы. Только вот слюни подбери!

- Кто это такой? Впервые вижу, - я шел позади и слышал, как они переговаривались.

- Не знаю, новичок, наверное. Ой, Нинка, он тебе уже понравился!

- Балда! Выдумываешь на ходу!

- Ой, да ладно краснеть! Ты же у нас такааа-я влюбчивая…

Брюнетка, которую, как я только что узнал, звали Ниной, шутливо стукнула подругу кулачком по плечу. Рассмеявшись, обе ускорили шаг и по лестнице поднялись наверх. Меня же остановил широкоплечий коренастый охранник, только уже не в обычной униформе, а в серьезном боевом комбинезоне, под которым явно прятался бронежилет. Уж такие мелочи я привык срисовывать на раз-два. А еще на бедре висела кобура, из которой торчала ребристая рукоять пистолета. На поясе – телескопическая дубинка с камнем-амулетом, тускло блестевшим в электрическом свете фойе. Точь-в-точь такая же, как у охранника на стоянке. Плюс к ним наручники и пара каких-то гладких цилиндров, похожих на магические гранаты обездвиживающего действия. По крайней мере, индекс «М» я четко вижу на корпусе. В общем, серьезный дядька. Мимо такого по-кавалерийски не проскочить.

- Молодой человек, ваш пропуск, - вежливо попросил охранник.

Я бросаю взгляд на огромные квадратные часы, висящие точно напротив входа, как раз на лестничном пролете между этажами. Этакое напоминание нерадивым ученикам, не дружащих со временем. Блин! Осталось пятнадцать минут!

Я показываю временный пропуск, охранник берет его в руки и внимательно читает мои данные. Потом развернувшись, подходит к стеклянной кабинке, притулившейся в углу. Там сидит еще один представитель охраны, что-то просматривая на экране монитора.

- Проверь по разрешительной базе, - сказал широкоплечий.

Я в нетерпении постукиваю мыском туфли по полу, мимо меня проскакиваю самые дерзкие, те самые, для которых часы повесили на видном месте. Но это уже парни постарше, может, уже из выпускных классов. На меня внимания обращают как на мебель в фойе: вроде есть, ну и ладно.

Наконец, охранник вернулся, но пропуск не отдал.

- Вас ожидают в директорате, Андрей Георгиевич, - пояснил он. – По окончании учебы не забудьте подойти к кабинке, - и показал на стеклянную будку. – Получите постоянный пропуск и жетон. С вами нет сопровождающего?

- Нет, я один. А где директорат?

- Второй этаж. Поднимаетесь и налево до конца, - мужчина в комбинезоне приложил руку к берету и отошел в сторону, более не мешая.

Я, следуя немудреной инструкции, бегом преодолел лестницу, уже серьезно боясь опоздать на запланированное рандеву с господином Разумовским. А ничего так на втором этаже! Широкий коридор, паркетные полы, покрытые янтарной мастикой, окна с занавесками, на подоконниках в горшках цветочки, много света. Учебные классы все обращены в сторону внутреннего двора.

Ожидал, что здесь будет стоять гомон, как у нас в гимназии. Однако же поразило, что почти все ученики в однообразной форме ходят чинно или чуть торопливо, но никто не срывается на бег. Ага, понятно! Тут же все из княжеских или высокородных семей! Не пристало отпрыскам знатных фамилий носиться как угорелым по коридорам, да еще рискуя нарваться на наказание. Этакая личная дисциплина, позволяющая быть достойным в глазах окружающих.

На меня стали обращать внимание, и, если бы не приближающееся неумолимо начало уроков, я рисковал вообще не дойти до директората.

Толкнув двустворчатую дверь с надписью «Приемная», я оказался в приличных размеров помещении. Низкие диванчики для посетителей, несколько стульев возле стен, шкафы с документацией – и среди этого хозяйства за длинным рабочим столом сидела женщина лет сорока в безукоризненно облегающем ее фигуру костюме коричневого цвета. Локоны коротких волос обрамляют круглое лицо, на маленьком изящном носу уместились очки в тончайшей оправе. Не приглядишься, так и подумаешь, что стекла висят в воздухе.

Часть офисного стола была занята белой коробкой электронно-вычислительного комплекса, умиротворенно шумящего вентилятором охлаждения. Оторвавшись от телемонитора, женщина поверх очков взглянула на меня с некоторым удивлением. Потом что-то мелькнуло в ее глазах:

- Андрей Георгиевич Мамонов?

- Собственной персоной, - кивнул я, заняв позицию на середине приемной. По правую руку от меня оказалась дверь, ведущая к директору, соответственно, слева – к заместителю директора, коей значилась Павленко Анастасия Егоровна. Ясно. Надо запомнить.

Секретарша сняла с длинной телефонной базы, где стояло пять черных трубок, одну из них и выдержав паузу, сказала в нее:

- Прибыл княжич Мамонов… Хорошо, поняла, - с щелчком поставив аппарат на место, она добавила: - Заходите, вас ожидают.

И она показала рукой на дверь заместителя.

- Сюда? – решил удостовериться я. Думал, с Разумовским придется разговаривать.

- Да, - коротко бросила дама и перестала обращать на меня внимание. Дескать, ты взрослый мальчик, сам разберешься.

Я пожал плечами и открыл следующую дверь. Кажется, на урок опоздал окончательно. В уютном кабинете, залитом утренним солнцем, за массивным столом меня ждала не менее массивная дама в деловом костюме того же цвета, что и на секретарше. «Вероятно, у педагогического и служебного состава лицея своя униформа», - не к месту мелькнула мысль.

- Здравствуйте, - я застыл на пороге, обозревая замдиректора, весьма миловидную даму с толстой косой пшеничных оттенков, закрученную в замысловатый бублик на затылке.

- Мамонов? – оторвавшись от чтения каких-то бумаг, поинтересовалась Павленко, как будто не знала, кого к ней попутный ветер занес.

- Он самый, Анастасия Егоровна, - прокашлялся я.

- Проходи, садись, - дама показала на стул, одиноко стоящий с другой стороны стола. – Садись, садись. Я тебя по характеристикам представляла пареньком неробкого десятка. Не разочаровывай меня.

Я предпочел не комментировать ее высказывание, а сделал то, что она просила: сел напротив и приготовился рассказывать о себе. Взрослые частенько злоупотребляют подобным приемом, надеясь по скупым и отрывистым предложениям нарисовать портрет ученика.

Но все пошло иначе.

- Постараюсь вкратце описать тебе, что представляет наш лицей, - замдиректора сцепила пальцы рук и положила на поверхность стола. – «Чистые Пруды» - учебное заведение, основанное императорской семьей Мстиславских в тысяча восемьсот девяностом году. Здесь учатся дети из княжеских родов России, а также отпрыски столбовых дворян. Как видишь, попасть сюда мелкопоместный боярич никак не сможет. Ни одна протекция не в силах дать подобного шанса…

Неужели Павленко намекает на то, что ей известно, какая история тянется за мной? Но зачем? Я сюда не по протекции, а по праву своего происхождения попал. Не спорю, будь я Волховским, меня бы ни за какие коврижки не взяли в лицей. В Щукинской неплохо было, чего лукавить.

- Мне известны некоторые перипетии твоей нелегкой судьбы, Андрей Георгиевич, - мягко произнесла замдиректора. – Не будем на них останавливаться. Просто хочу поздравить тебя с обретением законного статуса. Надеюсь, ты не посрамишь своих родителей и тех людей, которые за тебя хлопотали. Очень даже усердно.

Анастасия Егоровна усмехнулась, подтверждая мои мысли.

- Итак, тебе предстоит заканчивать программу среднего образования в нашем лицее, - продолжила она, будто не слыша глухой звонок, разнесшийся по коридору. – Она построена таким образом, что ученики изначально готовятся стать студентами большинства столичных университетов и институтов. В связи с этим мы приглашаем из вузов-кураторов педагогов, которые охотно преподают у нас, нередко используя авторские программы. Бояться не нужно, Андрей Георгиевич. Программы адаптированы и не нагружают молодой мозг ненужной информацией. От вас нужно лишь желание хорошо учиться. Неуспевающие – а такие, к сожалению, у нас есть – рискуют покинуть стены «Чистых Прудов», если в течение определенного срока не подтянут свои «хвосты». И неважно, что за них оплачен годовой курс обучения. А это очень серьезные деньги. Уважайте своих родителей, которые несут такие траты… Да, может показаться смешным, что я указываю на финансовую состоятельность твоего Рода. Многие семьи могут позволить сорить деньгами – это реальность, от нее никуда не деться – но я бы хотела надеяться на вашу разумность, Андрей Георгиевич.

Как-то интересно она ведет разговор, перейдя с «ты» на «вы», хотя большинство предпочитают иной порядок. Тем более, я все-таки княжич. Может, у замдиректора есть некие привилегии так обращаться к ученику из высшего сословия?

Павленко замолчала, и пока переводила дыхание, я кивнул в знак того, что понял, и обреченно подумал: вот теперь точно опоздал. Вламываться в класс посреди урока, значит, с самого начала показать свое неуважение к учителю.

- Дальше… У нас в лицее, как и во многих учреждениях подобного типа, существуют кружки по интересам. Вы обязаны будете выбрать один из них, посещать его и участвовать в разнообразных тематических конкурсах и соревнованиях. Как мне стало известно, вы уже зарекомендовали себя как пилот УПД. Хочу вас обрадовать, Андрей Георгиевич. У «Чистых Прудов» есть своя команда пилотов, и она активно участвует в разных мероприятиях: районных, городских, общероссийских. Несколько раз наши ученики выезжали за границу по приглашению. Прага, Вена, Флоренция, Берлин…

- Впечатляет, - не выдержал я.

- У вас будет такая возможность, - наклонившись, Анастасия Егоровна уперлась бюстом в край стола. – Мы очень надеемся, что с приходом финалиста весенних игр наш лицей обретет большую силу. Так, что еще… У нас есть пансион для ребят, приехавших из других городов. Оно находится тут же, на территории лицея. Третий корпус…

- И что, много приезжих? – поразился я. Мне казалось, с такими деньжищами князья могли спокойно снять для своих деток дом или уютную квартиру (на худой конец).

- Двадцать человек, - улыбнулась Павленко. – Полная загруженность – сорок пять мест. У каждого индивидуальная комната, все удобства. Главное – занимайтесь, не ленитесь. У вас, Андрей Георгиевич, нет проблем с проживанием?

- Абсолютно, - я развел руками. – У меня даже личный водитель появился.

- Я рада за вас, - замдиректора откинулась на спинку кресла. Раздался приятный хруст кожи. Сиденье мужественно выдержало вес своей хозяйки. – Теперь конкретно по вам. Мы определили вас в восьмой класс. Сейчас там пятнадцать человек. С вами, соответственно, шестнадцать.

- Один класс?

- К сожалению, так вышло, что год вашего рождения не дал большого количества учеников, - поджала губы Павленко. – Поэтому в прошлом году решили объединить два мелких потока в один полноценный. А так у нас по два, и даже по три класса на каждый уровень. Классным руководителем у вас будет господин Горчаков Федор Еремеевич. Он преподает геометрию и алгебру, так что не советую расслабляться. Что еще я забыла?

Анастасия Егоровна простучала пальцами по столу, демонстрируя золотые кольца, выглядевшими настолько хрупкими в сравнении с комплектацией замдиректора, что оставалось удивляться, как их вообще удалось надеть.

- Конечно же! – воскликнула она. – Как я могла забыть про Главу Учебно-координационного Совета, который курирует общественную жизнь лицеистов! Вам потом обязательно нужно заглянуть к княжне Голицыной. Арина Васильевна у нас последний год, к сожалению, и уже ищет преемника. Умная и инициативная девушка.

- А это обязательно – отмечаться в Учебном Совете?

- Необходимо! – Павленко прихлопнула ладонью по столу. – Через Совет проходят не только общественные мероприятия, но и регулирование конфликтов, которые, увы, неизбежны среди наших учеников. Здесь и застарелая вражда между родами, амбиции, да и обыкновенные обиды.

- То есть дуэли разрешены? – осторожно поинтересовался я.

- Да. Мы, конечно, стараемся их избежать, но иногда это происходит. Для дуэлей у нас за парком есть стадион, оборудованный всей необходимой инфраструктурой для безопасности зрителей и близлежащих кварталов.

«Ну да, шарахнет адепт Огня в своего противника и уничтожит к чертовой бабушке половину города вместе с ним», - подумал я, мысленно хмыкая.

- В спортзале, который у нас находится на первом этаже общежития, также оборудована площадка для решения разногласий, - добавила замдиректора. – Она поменьше, наподобие боксерского ринга. Ее используют дуэлянты, решившие драться без магического воздействия. Конечно, мне не хочется видеть вас в числе участников этих зрелищ, но, наученная горьким жизненным опытом в стенах нашего славного заведения, могу лишь предупредить: если конфликт вошел в серьезную фазу, решайте его через Учебный Совет. Только так и не иначе. Вы хорошо поняли, Андрей Георгиевич?

- Да, Анастасия Егоровна, несомненно, - подтвердил я, занося в память эту информацию. Ведь мне предстоит минимум одна дуэль, с Сашкой Долгоруковым, которому я обещал надрать холку, когда тот прямым текстом оскорбил Илану и Наташу Тучкову. И состоится она куда быстрее, чем замдиректора думает.

- Хорошо, - призадумалась дама и пристально вгляделась в меня, словно пыталась найти какой-то подвох в неожиданном появлении еще вчера считавшегося сиротой молодого человека, да еще в статусе княжича. – Какие-нибудь вопросы, пожелания?

- Возможно, в процессе обучения они возникнут, - я пожал плечами, - но сейчас мне все понятно. А! Насчет свитских хотел узнать. Ведь у многих княжичей, насколько мне известно, есть обязательное сопровождение…

- С шестнадцати лет, - прервала меня Павленко, улыбаясь. – То есть со следующего года вы имеете право на двух свитских, которые вместе с вами будут посещать занятия сообразно своему возрасту. Обычно это одногодки, чтобы проходить одну программу обучения.

- Так вот почему по два-три класса, - дошло до меня.

- Именно так, - кивнула замдиректора. – Потоки получаются большими, приходится их разбивать. Но хочу заметить, что обременение себя свитскими – не обязательная процедура. Многие наши ученики скромные, да и не приветствуется подобная демонстрация ненавязчивого превосходства. Вне стен лицея пожалуйста, окружайте себя таким количеством слуг, коим позволить можете.

- Теперь ясно, - облегченно вздыхаю. Признаюсь, я всячески обдумывал, как мне быть, если придется обзаводиться свитой. Любой княжич из родовой аристократии, по негласному положению, как бы обязан демонстрировать свою значимость. А где мне найти свиту? Отца просить, чтобы он прислал мне парочку ребят из клана Мамоновых? Думаю, не отказал бы в просьбе сыну, но обязательно бы подшутил. Так и представляю, как появляюсь в лицее в сопровождении двух круглолицых, с узким разрезом глаз и характерной антропометрией ребят – младших сыновей якутских тойонов. Весь лицей хохотать будет… До первой крови. Молодежь клана Мамоновых – это серьезные бойцы, а не изнеженные столичной жизнью бояричи. И насмешек не понимают.

- До конца урока осталось двадцать минут, - посмотрела на часы замдиректора. – Посиди в приемной. Я позже вызову Федора Еремеевича, он отведет тебя в класс и познакомит с ребятами.

Осталось только попрощаться и выйти. Скромно сев на диванчике, стал слушать клацанье кнопок клавиатуры, на которые шустро нажимала секретарша, не обратившая на меня никакого внимания. Ну и ладно. Я воспользовался остатком личного времени и стал осмысливать сказанное Анастасией Егоровной. Никаких подозрительных ловушек в обучении я не нашел. Все понятно. Учись хорошо, заводи нужные знакомства, участвуй в общественной жизни коллектива – и будет тебе счастье.

Ничего, прорвемся. Главное быть оптимистом.

2

Федор Еремеевич Горчаков оказался худощавым невысоким мужчиной сорока пяти-пятидесяти лет, но боевого вида, который придавала ему «спортивная» стрижка – седоватый короткий «бобрик» - отлично пригнанный по фигуре костюм-тройка, скрывающий его нескладность, и пронзительные глаза с темно-синей радужкой.

Судя по порывистым движениям, он происходил из той когорты преподавателей, которые полностью увлечены своей работой, но в то же время умудряющихся находить контакт с реальным миром в виде молодого поколения, желающего больше развлекаться, чем учиться.

Он ворвался в приемную с кожаным кейсом в руке, зыркнул по сторонам, и найдя меня, вытянул в мою сторону палец:

- Господин Мамонов, верно?

- Так точно, - я встал, одернул пиджак.

- Идемте, сейчас как раз будет мой урок. Пару минут займет представление, - он дал мне первому выйти в шумный от гула голосов коридор, показал рукой направление – в противоположную рекреацию – и спросил на ходу: - С геометрией и алгеброй какие отношения?

- Скорее, нейтральные, чем отличные, - я не стал врать. Действительно, средний уровень. Твердое «удовлетворительно».

- Хм, - Горчаков создавал вокруг себя невидимый кокон энергии и напористости, которым раздвигал мечущихся по коридору учеников, преимущественно моего возраста и чуть помладше. По парадной лестнице сновали девушки и парни, кто-то обратил на меня внимание, а кто-то, подозреваю, даже и узнал. Как пилота, выступавшего в Лужниках. Вон, уже зашептались, стали оглядываться. – Вам будет трудно, Андрей Георгиевич. Я уже знаю, что вы обучались в Щукинской гимназии. Там программа чуточку иная, и для адаптации потребуется не только время, но и усидчивость.

Он вдруг остановился и схватил меня за плечо.

- В вашем классе часть молодых людей излишне самонадеянно относятся к предмету, почему-то считая, что математика в их жизни – это два плюс два или десять разделить на пять. Утрирую, конечно, но вы поняли?

- Определенно, - мне почему-то понравилось отвечать односложно, показывая свою солидность.

- Хорошо, - Горчаков кивнул, и мы продолжили путь по коридору. С преподавателем здоровались, а на меня смотрели с любопытством. Увы, ни одного знакомого лица. Надеюсь, княжна Лидия сегодня здесь и поможет мне побыстрее адаптироваться. – Теперь об основном. Все занятия проходят в одном кабинете. Большой перерыв длится час. Это время обеда и отдыха. Столовая находится во втором корпусе, в который можно попасть по переходу. Разберетесь, не маленький.

Кабинет, к которому мы пришли, значился под номером «21». Открыв ее, математик вытянул руку, словно приглашал меня войти первым. Я на мгновение прикрыл глаза, слегка разогнал печь в солнечном плетении, чтобы жаром выжечь мандраж и волнение, и только потом перешагнул через порог. Горчаков заметил мою маленькую заминку, ободряюще положил руку на плечо и тут же убрал ее, заходя следом.

Смех и громкие разговоры мгновенно стихли. Парни, сидевшие на подоконнике у открытого окна, быстро спрыгнули на пол и сделали вид, что преподавателю, мгновенно нахмурившему брови, это почудилось.

Я быстро задействовал прямое и периферийное зрение, отмечая детали, но не задерживаясь на лицах. Помещение просторное, светлое, с большим количеством зелени на подоконниках и стенах. Возле дальней стены приличных размеров аквариум с рыбками. Парт здесь как таковых нет. Вместо них – одноместные столики с удобным наклоном и регулировкой высоты. Насчитал шестнадцать. Два ряда по пять, а еще один – с шестью столами. Хм, совпадение или заранее поставили, зная, что придет новый ученик? Так, вижу над доской настенную рулонную штору для визор-проектора. «Как бы не угробить эту систему, - заполошно мелькнула мысль. – Наверняка, тоже амулеты используют для показа учебных фильмов».

И только потом заскользил взглядом по своим однокашникам, с которыми предстоит провести три года. Как-то оно все сложится? Кто окажется другом, а кто врагом?

С облегчением выдохнул, заметив Лидию. Она сидела во втором ряду где-то посредине и разговаривала с той самой черноволосой девчонкой, перед которой я открыл входную дверь. Кстати, ее спутница тоже здесь. Великая княжна улыбнулась и незаметно приподняла руку, пошевелив пальцами в приветствии. Скромница…

И едва не расплылся в глупой улыбке. Вот этого сюрприза я не ждал, честно скажу. Даже не подозревал, что встречу в этом классе человека, с которым лихо, плечом к плечу, бился с купеческими пацанами в Покровском парке. Но как такое может быть? Ведь замдиректора ясно сказала, что в лицее учатся только дети княжеских родов или столбовых дворян. А Мишка Кочубей, который как раз и спрыгнул вместе с худеньким и высоким светловолосым пареньком с подоконника, таковым не являлся. Он же ясно сказал, что из свободных дворян.

Мишка тоже смотрел на меня во все глаза, даже рот приоткрыл от удивления. Тоже лихорадочно соображает, каким ветром занесло мелкопоместного в императорский лицей? О, у нас тут намечаются интересные знакомства!

- Внимание, молодежь! - хлопнул в ладоши Горчаков, привлекая внимание, хотя и так все уже с любопытством изучают меня. Особенно черноволосая, Нина. Даже имя запомнил! – В нашем дружном классе пополнение. Княжич Андрей Георгиевич Мамонов с сегодняшнего дня вливается в наши ряды. Буду очень рад, если вы поможете ему пройти адаптацию наикратчайшим путем. Если увижу хоть малейшее пренебрежение к просьбам Андрея Георгиевича по учебному процессу, очень расстроюсь.

- Княжич? – брякнул Кочубей, но сразу же хлопнул себя по лбу. Видать, дошло.

- А в чем смысл адаптации? – задал вопрос высоченный, даже выше меня, верзила с голубыми глазами и вызывающим длинным пшеничным «хвостом».

- В том, что программа гимназии существенно отличается от нашей, Александр, - подсказал ему руководитель. – Это как эксплуатационные качества бронеавтомобиля отличаются от подобных качеств гоночного кара.

- Не совсем точно передан смысл вашего ответа, Федор Еремеевич, но в целом понятно, - кивнул верзила.

- Я и не сомневался в твоих умениях находить правильную мысль в пространных изречениях, - усмехнулся Горчаков, кладя кейс на стол. – Недаром же ты любишь участвовать в логических диспутах.

В классе раздался добродушный смех. Верзила тоже осклабился и сделал шутливый поклон в сторону одноклассников.

- Насколько мне стало известно из информированных кругов, - преподаватель сел, и положив руки на стол, переплел пальцы между собой, - об Андрее Георгиевиче вы уж осведомлены, да и его подвиг на Болотном уже известен всей Москве. Просто вы не подозревали, что господин Волховский, ставший тем героем, и есть княжич Мамонов. Поэтому не будем терять время на просьбы «пусть расскажет о себе» и подготовимся к уроку. Тем более, сейчас прозвенит звонок. Прошу вас, Андрей Георгиевич, занять свое место.

- Куда мне садиться? – спросил я.

- В уголок, чтоб никто не уволок, - усмехнулся верзила по имени Александр. – Вон та последняя парта для вас, сударь.

- Неплохо, как раз возле окна, как и люблю, заодно и рыбками полюбуюсь, - я пожал плечами и обратился к учителю: - Насчет учебников и рабочих тетрадей хотелось бы узнать.

- У нас не пользуются учебниками, - громко сказала Лидия, чтобы слегка осадить Александра, который уже открыл рот. И тот не посмел перебить Великую княжну. – Планшет со всеми электронными книгами можно получить у заведующего по учебному процессу. Федор Еремеевич, позволите ли мне помочь новичку? За десять минут управимся.

- Да, Лидия Юрьевна, пожалуйста, - неожиданно разрешил Горчаков под звонкую трель звонка. – Класс, сесть! Урок начинается!

Мы вышли в опустевший коридор, и Лидия вцепилась в мою руку и радостно заверещала:

- Здорово, что ты здесь! Теперь мы выиграем «Пурпурную Звезду»! Ура!

- Что за «Звезда»? – поинтересовался я, подстраиваясь под быстрый шаг княжны.

- Главный лицейский кубок! Общероссийский, кстати. Я уже предупредила наших ребят, которые пилотируют УПД, они тебя с нетерпением ждут.

- А ты сказала им, какой именно УПД я использую?

- Сказала, сказала, - усмехнулась Лидия, показав направление, куда идти. Мы спустились по лестнице вниз и нырнули под нее. Там оказался еще один коридор, уводивший куда-то вглубь корпуса. – Удивились, правда. Все видели твои выступления и думали, что ты используешь какую-то свою тактику, исходя из возможностей «механика». Но про антимагию никто не знает. Надеюсь, твои оригинальные методы боя никуда не делись?

- Нет. Я даже чуточку их улучшил, - похвастался я, не вдаваясь в подробности. Княжна кивнула и не стала допытываться, в чем у меня наступили улучшения. Здесь можно было порассуждать о ее осведомленности. Волкодавы, бравшие пана Богумила, могли доложить о моих способностях, не связанных с магией. Цесаревич, в свою очередь, счел нужным предупредить дочь, когда узнал, что я буду учиться с ней в одном классе. Буду считать, что княжна знает обо мне больше, чем положено, чтобы потом не удивляться.

- Пришли, - сказала Лидия и толкнула дверь с табличкой «Конева М.М.». – Здравствуйте, есть кто в домике?

Небольшое помещение оказалось без окон, но по потолку проходил короб вентиляции, в котором что-то тихо поскрипывало и шуршало. Деревянная перегородка, стоявшая сразу у входа, не давала возможности пройти дальше. Но в самой комнате никого не было. Услышав возглас княжны, откуда-то из-за металлических стеллажей, заставленных картонными коробками, каждая из которых оказалась промаркирована цифрами и буквами, вышла пожилая женщина в длинном синем халате. Чуть прихрамывая, она окинула нас взглядом. Ее круглое симпатичное лицо расплылось в улыбке:

- Лидочка! Давненько не заглядывала, дочка!

- Тетя Маша, нужен планшет с загруженной учебной программой для восьмого класса, - по-свойски обратилась к женщине княжна. – Вот для него.

И показала на меня, топчущегося за спиной.

- Новенький? – добродушно спросила хозяйка странного бункера, не могу иначе назвать это помещение, освещенное электрическим светом, да еще отключенной магической системой оповещения и защиты. Артефакты по всему дверному проему навешаны.

- Да.

- Что-то неразговорчивый мальчик попался, - заметила женщина.

- Освоится, - усмехнулась Лидия.

Тетя Маша кивнула и подошла к стеллажам, и ориентируясь по одним ей известным пометкам на коробках, нашла то, что мне было нужно. Плоский планшет с обрезиненной кромкой и довольно массивный на вид, оказался в ее руках.

- Твое имя, - попросила она, присев за стол. – Нужно карточку заполнить.

- Андрей Мамонов, - ответил я, разглядывая лежащий аппарат возле тети Маши. – А планшет на магическом интеграторе работает?

- Нет, обычная начинка, базовая «читалка», - записывая в учетную карточку мои данные, ответила женщина. – Предупреждаю сразу: с этого планшета нет выхода в общественные Сети. Он завязан только на лицеистский внутренний ресурс, где можно получить всю необходимую информацию по учебе. Обновление раз в неделю. Доступ к учебной базе через регистрацию. За потерю имущества – штраф и возмещение в денежном эквиваленте.

- Я могу его брать домой?

- Конечно, - положив передо мной карточку с убористым почерком, тетя Маша ткнула пальцем, где нужно поставить подпись. – Теперь это твой личный ассистент, как его называют наши ребятки. В общем, разберешься, не маленький.

Размашисто расписавшись (отец как-то пошутил, что свой автограф нужно оттачивать с той минуты, как научился ручку держать), я забрал планшет, покачал в руке, удивляясь его тяжести.

Попрощавшись с заведующей, мы тем же путем вернулись в класс. Я сел за подготовленную для меня парту и обратил внимание, что на ней лежит тетрадь и ручка. Удивляться этому едва ли стоило. Лицей существовал не только на родительских взносах, порой невероятно солидных, но и имел кучу меценатов, охотно дававших деньги на благоустройство императорского учебного заведения. Уже одно это освобождало меня от мороки под названием «приобретение канцелярских принадлежностей».

Радует-радует!

- Ну-с, Андрей Георгиевич, - как только я устроился, обратил на меня внимание Горчаков. – Открывайте эту замечательную тетрадь и записывайте тему: «Понятие о корневой степени». Заодно найдите на планшете учебник математики господина Державина Эс. Эс.

Я про себя вздохнул и постарался как можно быстрее вникнуть в то, что говорил учитель. Не хочу стать в глазах нового коллектива неудачником

3

- Как ты вообще здесь оказался? – я сидел за обеденным столиком вместе с Мишкой и уплетал пшенную кашу, густо сдобренную сливочным маслом, с биточками. – Я думал, ты в самом деле из свободных дворян.

- Да так и есть, - расплылся в улыбке Кочубей, его круглое лицо засветилось от удовольствия, что ловко провел меня. – Только я из высокородных нетитулованных дворян. Мои предки являются владельцами родовых имений в Ярославце, а прадед скупил под Москвой несколько разорившихся имений в Долгопрудном. Так что перед тобой сидит весьма богатый боярич, будущий крупный землевладелец.

- Ты старший в семье?

- Я наследник, - склонил стриженую голову Мишка. – Но не старший в семье.

- Загадку подкинуть решил? – ухмыльнулся я, отхлебнув компота. – У тебя есть старшая сестра…

- С тобой неинтересно, - разочарованно протянул Кочубей, а в глазах мелькнули озорные искорки. – Даже три.

- Ни фига себе! Да ты счастливчик!

- Особенно папаша! – расхохотался Мишка, а потом пожаловался. – Счастливчик ты, что не имеешь сестер-грымз! Они же меня при любой возможности за чупрун стараются схватить! Вот и пришлось волосы укоротить. Хорошо, батя Лизку и Веру замуж выдал, одну за другой. Осталась Аленка. Она на два года старше меня. Вредная, паучиха!

- Почему паучиха? – я забавлялся. Мишка оказался невероятно разговорчивым парнем, вернее – болтливым до посинения. С ним мог поспорить Ярик Назаров, но за отсутствием такового, был рад слушать приятеля.

- Ну, это же просто: вязать любит, - Кочубей скрутил блинчик и макнул его в розетку со сметаной. Облизнулся и откусил сразу половину. Прожевал и пояснил: - Всю родню обеспечила свитерами, носками, детскими пинетками. Я же говорю, паучиха. Точнее – маньячка-вязальщица!

- Привет, мальчики! – к нам подошли Нина с Катей, обе с подносами, уставленными тарелками. – У вас свободно?

- Пожалуйте в нашу компанию! – Кочубей вспыхнул, глядя на них, и чуточку суетливо отодвинулся в сторону.

Нина Захарьина – та самая брюнетка, которую я встретил на пороге лицея – села рядом со мной, взяла из стакана салфетку и плавным движением расправив ее, положила на колени.

- Приятного аппетита, - не сговариваясь, сказали мы.

Светло-русая Катя Лопухина захлопала глазами, и ее милое личико, на котором проступали рыжеватые веснушки, покраснело. А так не скажешь, что скромная, явно она подначила подругу присесть к нам.

- Спасибо, - так же хором ответили обе и засмеялись.

Обеденный часовой перерыв давал возможность ученикам приходить в удобное для них время, чтобы не толпиться возле раздачи, поэтому столовая была заполнена наполовину. Одни уходили, их место занимали другие. Лидия уже ушла с кем-то из старших девушек, бросив на нас взгляд, но ничего не сказав. Мы болтали о разных пустяках, но всегда найдется тот, кто испортит настроение.

- А ты что здесь забыл? – нарочито громко спросил кто-то, остановившись возле нашего стола. – Не напутал, где учишься, мелкопоместный?

Я даже не глядя понял, кто это такой наглый. Не спеша допил компот, вытер салфеткой губы и только тогда повернул голову. Знакомая прическа в виде зализанных назад волос и рельефно очерченные скулы, злой блеск в темно-серых глазах – на вид крепко сбитый парень стоял, засунув руки в карманы брюк. За его спиной переминались Панов и Кутузов. Этих свитских я узнал быстрее, чем Сашку Долгорукова. Как и они меня. Четвертым персонажем в этой компании выступал Корецкий Кирилл, молчаливо взиравший на притихших Нину и Катю.

- Да нет, точно по назначению пришел, - ответил я и сразу перешел в наступление. – Я же обещал, что мы еще встретимся и поговорим в равных условиях.

- Ты о чем, нищеброд? – Долгоруков оперся руками о край стола, едва не перевернув поднос Нины на себя. – Какого беса здесь делаешь? Как вообще тебя взяли в императорский лицей?

- Спроси своего приятеля Корибут-Воронецкого, - пожал я плечами. – Он хотя бы следит за новостями в столице.

- Ты не заговаривайся, а отвечай, каким образом поступил в «Чистые Пруды»? – рыкнул Сашка, нависая над столом.

- Не обязан отчитываться перед учеником, имеющим прав не больше, чем я, - продолжаю накалять этого засранца.

- Вообще-то, Александр Степанович, вы слегка забываетесь, - зарумянившись, ответила Нина. Видимо, ей было некомфортно сидеть, когда над столом торчит башня с прилизанными волосами. – Княжич Мамонов учится здесь на тех условиях, что и мы. И он прав. Извольте быть вежливее.

- Княжич? – смех Долгорукова разнесся по притихшей столовой. Народ с любопытством вслушивался в разгорающийся конфликт, но никто не смел вмешиваться. – С чего вдруг Мамонов? Он же Волховский! Или тебя «золотой князь» у Булгаковых перекупил и усыновил?

- Не угадал, прикинь? – я усмехнулся, сдерживая себя. Мне обязательно нужно, чтобы именно Долгоруков оказался зачинщиком скандала и бросил вызов на дуэль. В таком случае право на выбор места и способ противостояния будет принадлежать мне. А я хочу выбрать обычный поединок. На ринге. Потому что есть опасение, что моя антимагия снесет защитные барьеры на стадионе. От боевых плетений покалечатся люди, а мне этого не хотелось. – Уясни одну вещь: я – княжич Мамонов, родной сын «золотого тойона», главы Рода. Но и от фамилии Волховский не отказываюсь. Мне стыдиться нечего. А ты подвергаешь сомнению мое родство с Георгием Яковлевичем?

Долгоруков побелел. Нет, не от страха. Он был взбешен тем, что я прилюдно выбиваю у него из-под ног причину для дуэли. Парадоксальная ситуация. Вроде бы хочется побыстрее закрыть этот гештальт, а с другой стороны – максимально отдалить взрывоопасную ситуацию, набрать больше информации по своему противнику, найти его слабые места и использовать их в дуэльном поединке.

- Княжич, говоришь? – раздул ноздри Сашка. – Ты, кажется, что-то насчет дуэли вякал?

Он замолчал, а я пристально глядел ему в глаза, и мысленно подталкивал к нужной фразе.

- Так ты испугался, что ли? – толкнул я маленький камешек с горки.

- Я тебя уничтожу, - палец Долгорукого ткнулся в мою сторону. – Поверь, после того, что я с тобой сделаю, ты под себя ходить будешь всю жизнь! И никто мне слова не скажет! Хотел дуэль? Изволь. Вызываю тебя. Право выбора места и способа боя за тобой, малец.

- Когда? – я посмотрел на заскучавших свитских. Уж им-то известно, что я не простой орешек, об который и зубы можно сломать.

- В пятницу, после окончания уроков, - бросил Долгоруков, выпрямляясь. – Хочу на вечеринку пойти с твоим скальпом.

- Тогда я пришлю секунданта объявить о своем выборе, - кивнул я. Надо еще поточнее узнать, как именно проходит подготовка к дуэли. Что необходимо сделать помимо того, что обратиться в этот… как его… Учебный Совет.

Долгоруков фыркнул как рассерженный кот, и снова затолкав руки в карманы, отошел от нашего стола. Корецкий на мгновение задержался и провел ребром ладони по горлу, делая дурацкий намек на предстоящий исход.

- Я не понял, что это сейчас было! – выпучил глаза Кочубей, сидевший до этого молча. – Ты решил с Долгоруковым бодаться? Да он же тебя размажет тонким блином по поверхности, нарежет полосками и сожрет!

- Действительно, Андрей, с твоей стороны не самое удачное решение, - вдруг сказала Нина, покачав головой. – Дуэль – не шутка, в самом деле. Покалечит тебя Сашка.

- Он, что, бессмертный? – попробовал я развеселить одноклассников.

- Он сильный «огневик», самая паскудная ипостась магии, - пояснил Кочубей. – Долгоруковы пестуют только Огонь, и придерживаются его чистоты уже много веков. Сашка действительно один из самых способных Рядовых, уже через пару лет его пророчат в Мастера.

- Надеюсь, он не боевую магию пестует?

- Нет, на это нужно разрешение специального комитета, - неожиданно ввязалась в разговор Лопухина. – Последняя инстанция – господин Брюс. А он может и отказать в привилегии усиления могущества. Дворянским родам, не несущим военную службу, император запретил культивировать боевую магию.

Разумный ход. Правильно запретил. Иначе влиятельные роды повально начнут своих отпрысков накачивать опасной магией и улучшать ее возможности с помощью нужных браков. Но даже в этом случае «огневик» Долгоруков – серьезный противник. С одним «но». Если бы против него встал другой человек, а не антимаг. Только я уже решил, что дуэль будет на ринге. Хотя... почему бы не надрать зад этому себялюбивому павиану на виду всего лицея? Аккуратно развалю его атакующие конструкты и хорошим хуком отправлю отдыхать. Уж такому-то приему Куан меня научил здорово.

- Зрители на дуэль ходят? – я достал из стакана разбухший абрикос и закинул в рот.

- Обязательно! – воскликнул Кочубей. – Это же такое представление!

- А кто обеспечивает медицинский надзор?

- Учебно-координационный Совет, в который входит и Целитель, - подсказала Нина. – Тебе нужно сходить к княжне Голицыной и объяснить ситуацию. Она сама все сделает. Только я не поняла, почему Долгоруков так взъелся на тебя?

- Да, и я тоже! – захлопала ресницами Катя.

- Рассказывай! – потребовал Кочубей.

Ничего не оставалось, как рассказать о встрече с Сашкой, Кириллом и Мишей Воронецким в парке на Воробьевых горах. Конечно же я не углублялся в детали, но и этого было достаточно, чтобы Нина поглядела на меня совершенно иным взглядом. И я забеспокоился, как бы у нее не возникло симпатии ко мне больше, чем хотелось бы.

- Мы вместе сходим к Арине Васильевне, - решил Кочубей. – По таким вопросам она с двух до трех принимает.

- И мы с вами, - заявила Захарьина непререкаемым тоном, а Катя лишь кивнула, подтверждая сказанное. – Андрей здесь человек новый, всех тонкостей не знает.

Интересно, а с чего вдруг Нина взялась меня опекать? Вопрос завис на языке, я вовремя сдержался. Зачем обижать человека, помогающего мне? А с ее мотивами позже разберусь. Не Лиду же постоянно отвлекать от своих дел.