Видящий победу

0.

Когда закрывается одна дверь,

открывается другая.

Планирование — крайне ценный навык, освоение которого требует огромных усилий. В частности, это важно для бесперспективных людей и особенно полезно при зачатии ребёнка. Иван не хотел детей до тех пор, пока не лёг в камеру нового устройства для сканирования потенциала. Бесчувственный, холодный механизм вдруг разбудил в нём то, что он старательно подавлял до сорока лет — желание продолжить свой род. Это был обычный рабочий день. Такой же, как и все предыдущие дни двадцати пяти лет его работы в министерстве здравоохранения. Переодевшись из уличной серой одежды в спецформу такого же пепельного цвета, но из более плотного материала, Иван получил от руководства новости о переоборудовании отделения, где он работал техником. Вместо обычных сканеров потенциала поступит улучшенная модель с глубоким анализом генетики. То есть можно будет отследить, был ли в роду кто-то с задатками великого, вплоть до пятого поколения. И если таковые найдутся, то устройство выдаст рекомендации как добиться рождения талантливого малыша, а не бесперспективного. Конечно, важно чтобы второй человек, участвующий в зачатии, тоже прошел процедуру. Потом общие данные нужно повторно скормить сканеру, который составит прогноз с учетом генетического наследия обоих родителей. Прежде, чем вводить новое устройство во всеобщую эксплуатацию, требовалось отладить его и убедиться, что оно выдаёт достоверные данные. Для этого собиралась фокус-группа людей с разным потенциалом. Подавляющее большинство было бесперспективных, несколько великих и, если повезёт, один гений. Иван часто принимал участие в отладке сканеров и в базе данных содержались подробные материалы о его личности. А если информации много, значит проще проверить истинность выводов нового устройства. Поэтому он возглавил группу собранных бесперспективных и первым прошел сканирование. Получив результаты, он несколько раз пробежался по ним глазами ничего не произнося вслух. Затем взглянул на топчущихся в ожидании остальных участников отладки и снова перевёл взгляд на электронный браслет с широким дисплеем, прикусив нижнюю губу.

— У меня, — озадаченно и растерянно оглядел он коллег, — может родиться великий ребёнок.

После секундной паузы все бесперспективные зааплодировали, начали поочередно подходить к нему, хлопать по плечу и поздравлять. Но для Ивана уже всё было как в тумане. Столько лет он избегал мыслей о продолжении рода. Столько боли принёс Дарье, своей любимой жене тем, что не хотел детей. Не хотел, чтобы их ребёнок жил такой же жизнью, как они сами. Но если малыш или малышка могут родиться с великим потенциалом, это совершенно меняет дело. Тогда его кровинушка сможет жить полноценно. У людей без потенциала — серая одежда, маленькие комнаты, ежедневная рутина и инструкции, у великих — яркие краски, огромные дома с садами, следование мечтам и возможность сделать мир лучше. Нельзя сказать, что Иван не был доволен жизнью. После принятия конвенции о мире во всём мире, человечество сбалансировало распределение ресурсов, ни одно государство не враждовало между собой, но всё же… Всё же хочется, чтобы ребенок жил лучше, чем ты сам. А если на своём уровне ты и так занимаешь максимально возможную позицию — работаешь техником в значимом для всего человечества центре, то следующий шаг, только величие. А эти способности, как известно, не развиваются. У тебя либо есть такой потенциал, либо нет.

На автомате завершив отладку сканера, Иван пришел домой и долго в раздумьях сидел на кровати, застеленной плотным серым покрывалом с геометрическим узором.

— Ваня? — обеспокоенно окликнула его Дарья.

— Приди завтра после работы в центр здравоохранения на тестирование, — холодно сказал Иван, чувствуя вину перед супругой за то, что у них до сих пор нет детей.

Женщина поправила пышные каштановые волосы, аккуратно уложила их на плечо и молча кивнула. Она хорошо знала своё место, как в мире, так и в семейной жизни, поэтому редко вступала в споры с супругом. Пока Дарья занималась приготовлением ужина, Иван вывел на противоположной однотонной стене комнаты всю информацию о рекомендациях для рождения здорового малыша. Несмотря на неполный доступ ко всемирной базе данных, он собрал большое количество сведений, некоторые из которых были прямо-таки абсурдными. Но появившийся лучик надежды заставлял воспринимать всерьёз любые советы, даже из доконвенционного мира. Иван разбил информацию на разные группы, определил что нужно будет делать ему, а что супруге и сохранил на свой браслет. После ужина он лёг спать и, проворочавшись около получаса, всё-таки заснул.

Чем дольше Иван ожидал Дарью, тем больше в нём накапливалось напряжение. Он десятки раз мысленно прокрутил свои действия, как лучше реагировать, чтобы не обидеть жену если в её роду нет великих и вероятность зачатия талантливого малыша будет низкой. Несколько раз обошёл новую чудо-машину — горизонтально расположенный холодный цилиндр с мигающими лампочками, посмотрел всевозможные настройки и варианты задач, решаемых сканером. Когда наконец-то Дарья пришла, Иван был уже порядком на взводе и забыл, что хотел объяснить жене причину своего холодного отношения. Он односложно указывал ей выполнить необходимые действия и уже через пятнадцать минут закрыл женщину в металлический кокон. Машина затрещала, потом несколько раз пикнула, затем снова раздалось стрекозье стрекотание и мучительная тишина. Сначала аппарат получает данные, сохраняет их в своей памяти, потом сводит воедино и анализирует, а когда получит вывод, сверяет информацию со всеобщей базой данных. Дальше проверяет имеющуюся информацию о проходящем сканер человеке и согласно его уровню доступа к всемирной сети, выдаёт заключение и рекомендации. Задумавшись, Иван не заметил как сканирование закончилось. Дарье пришлось несколько раз стукнуть ладошкой изнутри, чтобы привлечь внимание мужа. Видимо механизм, открывающий капсулу, не до конца отлажен. Наметив про себя план работ на следующий день, мужчина выпустил супругу и вперился взглядом в наручный браслет, изучая результаты. Прочитав несколько строчек, он расплылся в довольной улыбке. Дарья легонько приседала и потряхивала ногами. Похоже матрас в сканере остался таким же жёстким, как и в прошлой версии. За недолгие двадцать минут пребывания в коконе начинало ныть всё тело. А может быть такой эффект был и из-за самой процедуры. Иван не знал, это было не в его зоне ответственности, техник даже при большом желании не сможет найти причину, в его задачи входит лишь убедиться, что устройство работает согласно заданным характеристикам, инструкции. А если есть отклонения от нужных параметров, сформировать рапорт с приложенными фактами, даже не пытаясь разобраться в причинах неисправности. Дарья громко выдохнула и сердито посмотрела на мужа. Всему есть предел. Оставаться в неизвестности и погрязнуть в какой-то тайной интриге ей совсем не хотелось. Она, в отличие от Ивана, была довольна тем, что не приходится придумывать что делать, что одевать на работу, чем ужинать или какое занятие выбрать. Для них всё решено ещё в детстве, живи и наслаждайся тем, что имеешь. Поэтому заговорщицкий взгляд мужа её испугал, особенно когда на его лице возникла такая жуткая, никогда не виденная ею ранее, улыбка.

— Вань? — Дарья наклонила голову на бок, — Что всё это значит? — она поджала губы и не моргая замерла.

Вместо ответа, Иван подошёл к жене и крепко обнял. У неё в роду тоже были родственники с великим потенциалом. Вероятность рождения гениального малыша составила пять из ста, не два, не долю процента, а пять! Целых пять процентов! Он был на голову выше супруги и мягко положил подбородок на её затылок. Поглаживая Дарью по лопаткам, он наконец-то произнёс:

— Я хочу ребёнка. — Иван почувствовал напряжение супруги, но мягким, сглаживающим острые углы тоном, продолжил, — ты прошла сканирование на новом устройстве, у тебя в роду были великие. Наш ребенок сможет стать важным человеком в обществе.

Дарья вырвалась из объятий и озадаченно замерла, слегка ссутулившись, потом взглянула вверх, будто обращаясь к божествам, в которых давно никто не верит, и неловко улыбнулась. Её глаза сверкнули просящимися наружу слезами, но женщина, сглотнув комок в горле, сдержалась. Серьезный взгляд мужа уничтожил зародившиеся было капли сомнения.

— У нас… — забегала Дарья глазами, — будет ребёнок?

— Да! — воскликнул Иван в ответ, разведя руки, — Вот, смотри! — и подошёл к жене, показывая полученную от сканера информацию.

Жадно схватывая глазами строки текста с его наручного браслета, Дарья улыбалась всё шире. Как же хорошо, что в современном мире с такими чудесными технологиями можно рожать хоть в пятьдесят. До конвенции, когда министерство здравоохранения было разрозненной структурой, развитой в странах на разном уровне, в тридцать восемь лучше было уже не рисковать с беременностью. Организм к этому возрасту считался изношенным, но сейчас, благодаря планам развития человечества, качество жизни на максимально высоком уровне, а значит можно не спешить с рождением детей. Можно продолжить свой род тогда, когда это действительно будет уместно. Она дочитала информацию до конца, озадачившись огромным набором рекомендаций, которым ей необходимо будет следовать до зачатия и во время беременности. Но Дарья долгие годы ждала от Ивана слов о ребёнке. И теперь она сделает всё что угодно, лишь бы муж не передумал.

Жена неукоснительно следовала любым правилам и советам, которые предусмотрительно собрал Иван, загрузил на её электронный наруч и добавил соответствующие напоминания о своевременности выполнения нужных действий. Пришлось совершать даже странные, выходящие за рамки привычного образа жизни, поступки из истории доконвенционного мира. Например, класть мужскую шапку под подушку, чтобы наверняка был мальчик, мазать живот тестом, чтобы малыш был здоровым, спать меньше 5 часов на протяжении двух недель до зачатия, чтобы у ребёнка не было склонности к лени.

Наконец-то пара узнала об успешной беременности. Оставалось убедиться, что малыш станет великим. Иван договорился с начальством просканировать Дарью вне очереди. К счастью, у него на счету были бонусные баллы за хорошую работу, которые теперь получилось использовать. Иначе не получилось бы пробиться раньше других, система исключает несправедливость — сколько вложил в развитие общества, столько и получаешь в ответ. Новая версия сканера потенциала формирует глубокий отчет на основе генетики, физиологии, структуры мозга и выдаёт заключение когда малыш находится ещё в материнской утробе. Алгоритмы устройства вычисляют, какой образ жизни будет требоваться от малыша, чтобы достичь максимального уровня личностного развития.

Супруги шли на сканирование, крепко держась за руки. Ладони у Дарьи потели, а пальцы слегка ощутимо дрожали. Иван пытался всячески её развеселить, отвлечь от тяжелых мыслей, матери его ребёнка волноваться нельзя. Конечно, если малыш окажется бесперспективным, они не отрекутся от него, как поступают многие другие. Ведь Иван уже всей душой полюбил своего, ещё неродившегося, ребёнка, свою плоть и кровь. Они оба были уверены, что смогут создать для крохи лучшие условия для развития и взросления. Просто… Им очень-очень хотелось, чтобы ребенок получил свободу в желаниях, был окружен теплом и заботой, уважением и перспективным миром, который он, когда вырастет, сделает ещё лучше.

— Полное заключение вы получите на персональный носитель, ознакомитесь с ним подробнее дома, — произнес молодой сотрудник медицинского центра в халате с серым оттенком.

— А общее? — взволнованно спросил будущий отец.

— Перспективный ребенок с задатками гениальности. — с каменным лицом протараторил парень и вышел из лаборатории.

Иван полными любви глазами глянул на Дарью. Она не смогла сдержать слёз и, прикрыв рот рукой, тихонько всхлипывала. Потом женщина сделала глубокий вдох, расслабилась и посмотрела на живот, погладила его и с улыбкой, еле шевеля губами, что-то прошептала. Муж нежно взял Дарью за руку и благодарно улыбнулся. Какая же она замечательная! Выполнила все рекомендации, ни разу не засомневалась в том, что они делают. И вот награда — малыш станет гением! Не просто великим, а самым великим! Интересно, в каком направлении он будет работать? Станет ученым или просветителем? Культурологом на Земле или может быть полетит в космос? Малыш ещё не родился, а они совсем скоро узнают кем он вырастет. А там, дело за малым. Воспитывай по инструкции и он будет добрым, вежливым, еще и гениальным! Но самое главное, их ребёнок совершит нечто важное для каждого из девяти миллиардов населения планеты. Будет ярким, значимым для каждого живого существа на планете и вне её. Он не станет очередной серой шестеренкой огромного механизма мира, которую легко заменить на другую.

— Дарья, ты получила информацию про Ники? — напряженно спросил муж, когда они вернулись домой. Супруги решили назвать малыша Никанором, в древнем мире это означало “Видящий Победу”. Им показалось, что такое имя очень подходит маленькому гению, который однажды возглавит какую-то важную отрасль во всём мире.

— Да, Ваня. И уже посмотрела, — по необъяснимым причинам дрожащим голосом ответила она. — Мы настолько озадачились зачатием гениального ребенка, — она сглотнула образовавшийся ком в горле, — что не подумали как он будет жить после рождения. — Дарья дёрнулась, будто по её телу проползла стая жуков.

— Разве не так же, как мы, только учиться по другой программе? — насторожился мужчина.

— Нет, Вань. Я думала нас просто будут контролировать, а оказывается его сразу после рождения заберут в интернат. — она тихонько взвыла и отвернулась от мужа, — Великие не могут быть воспитаны родителями, тем более, если родители бесперспективные.

— Как? — он не верил словам. — Ники не будет жить с нами?

— Нет. И нам позволят видеть его только несколько раз в год и то после пяти лет. Они пишут, — женщина обернулась, подошла ближе и показала на широком браслете выделенные жирным строки, — что только тогда мы не нанесем ущерба его сознанию. Нас представят как биологических родителей. Скажут, что мы зачали и произвели его на свет. Бездушные существа! Наш мальчик будет расти совсем один, с чужими людьми, без нас! — голос женщины срывался всё больше, — Мы, обслуживающий персонал, живем ради мира во всём мире, а наш малыш, — с трудом закончила она и начала всхлипывать, — Ники…, — Дарья прерывисто задышала не в силах сдержать слёзы. Но, опомнившись, что беременна и волноваться нельзя, сделала глубокий вдох и добавила, — Он станет биоинженером. Наш малыш будет великим учёным.

— Но он никогда не будет считать нас родными…, — Голова Ивана закружилась и наполнилась гулким шумом. Новости откликнулись болью в области сердца и он присел на кровать. — Мой сын… Но… Как же так?

Дарья села рядом и обняла его:

— Ваня, — с рыданиями выдохнула она, — мы не виноваты. — Ванечка, наш малыш будет счастлив, пусть даже и не с нами. Всё, что мы можем дать ему после рождения — это имя.

1. Видящий Победу

По длинному коридору, освещённому лампами дневного света, вяло бредёт пятилетний мальчик. Сегодня его заставили пойти на первую встречу с биологическими родителями. В голове малыша гулко бились мысли «Зачем тратить на это время? Почему нельзя отказаться? Они дали мне жизнь и на этом их задача завершена». Верхняя пуговка его темно-серого строгого жилета расстегнута, а волосы взъерошены. Никанору, будущему гениальному биоинженеру, присуща небрежность. Например, он считает бессмысленным тратить время на расчесывание волос. Если делать это по четыре минуты каждый день, получится тысяча четыреста шестьдесят минут в год — целые сутки, потраченные впустую. Он, как никто другой, знает ценность времени. Первый учитель Никанора, который был с ним до пяти лет, по секрету рассказал, что мальчик может занять самую высокую позицию из всех существующих в министерстве здравоохранения и совершить огромный прорыв в биоинженерии. Но только при условии, что он не будет тратить время впустую, ведь согласно плану его развития, полученному от инновационной версии сканера потенциала, задатки гениальности с каждым годом будут затухать если на ежедневной основе не тратить максимум усилий для личного развития.

И сейчас ему придется общаться целый час с недалёкими, незнакомыми людьми на отвлеченные темы, стараясь приглушить знание о том, что он теряет время зря, что он с каждой потраченной минутой спускается на ступень ниже вместо того, чтобы развивать свои таланты и расти. «Социализация — неотъемлемая часть жизнедеятельности человека в современном мире, — говорит новый учитель, — не социализированный ребенок произрастает в существо неконтролируемое, способное спровоцировать деформацию устоев общества. Именно поэтому вы обязаны познакомиться с биологическими родителями». И когда Никанор на слова учителя хотел было возмутиться, то заметил за собой слишком детское поведение, как у остальных, но совсем несвойственное для него. Он испугался, что даже мысль о том, чтобы идти не по плану образования, уже делает его хуже. Хорошо, что согласно программе, он прошёл месячный курс подготовки к этой нелепой встрече. Никанор узнал, что до конвенции любому ребёнку говорили, что тот самый умный даже если это было совсем не так. А в итоге получалось множество взрослых с деформированной психикой и не объективным взглядом на реальность. Так что, решил он для себя, лучше потерять час, общаясь с бесперспективными родителями, чем всю жизнь предаваться заблуждениям, навязанным своей же психикой. К тому же, обязательной была встреча только один раз в год, а ещё две по желанию и согласованию сторон.

— Ники! — подбежала женщина с каштановыми волосами, переливающимися во время движения, и крепко обняла, — мальчик мой, вот ты какой! Совсем взрослый. Как я рада, как же рада! — всхлипывала она, поглаживая его по спине.

— Никанор. Меня зовут Никанор, — сдавленно произнес ребенок и раздул ноздри, пытаясь выбраться из объятий.

— Здравствуй, Никанор, я твой отец — Иван. Ты не просто Никанор, а Никанор Иванович! — произнес мужчина, незаметно оказавшийся рядом.

Родители хотели взять мальчика за руки, но он крепко зажал их подмышками. Неловко переглядываясь, Иван и Дарья прошли вслед за Никанором в столовую. Пахло свежеиспеченным булочками со сладким абрикосовым вареньем. Аромат заполнил помещение и тянулся по коридорам. Семья удобно расположилась за круглым столиком у окна, из которого была видна радуга над озером. Разноцветное явление можно вызвать техническими средствами и в школе для великих перспективных детей этим пользовались в образовательных целях. Гуманитариев при помощи радуги учили ценить красоту современного мира, а ученым она служила наглядным примером закона преломления света.

— Итак, Никанор, — наигранно-серьезно произнесла Дарья, — расскажи о себе, — она понимала, что ребенок воспитывается по непонятным для них программам и осознаёт себя умным и талантливым. Великим ставили сложные задачи с самого детства, но она была наслышана, что из-за этого дети часто становились бездушными и заносчивыми.

— Вы получили мою характеристику. — не желая смотреть на незнакомцев, ответил Ники, — Или вы читать не умеете? Я вот уже давно умею, — высокомерно добавил он, желая поскорее закончить бессмысленный разговор.

— Умеем, конечно, — озадачилась мать. Холодный взгляд сына пугал, но она понимала, что его можно как-то расположить к себе, разговорить, — но нам кажется, ты обладаешь более достоверной информацией.

— Ладно, — снисходительно ответил Никанор, — но я не буду пояснять значение каждого термина.

Дарья с трудом сдержала улыбку. Нужно оставаться серьезной и внимательной, раз сын пошёл на контакт. Никанор рассказал что такое биоинженерия и чем он будет заниматься когда вырастет. Объяснил как работает мозг и органы восприятия мира. Родители, к своему сожалению, поняли только часть терминов, но старались не подавать вида и не задавать лишних вопросов, чтобы не спугнуть мальчика, который считал себя взрослым. Они стыдились, что не могут говорить с ребёнком на одном уровне, но всё же надеялись, что смогут его хоть чем-то удивить.

— Никанор Иванович, а что означает твоё имя? — с прищуром спросил Иван.

— Согласно установленным правилам о значении слов, имена не несут смысловой нагрузки, — буркнул Ники, недовольный тем, что его перебили и отвлекли от рассказа о себе.

— Это сейчас. — довольно улыбнулся отец, — а в доконвенционное время было иначе.

— Мы изучали старую эпоху с точки зрения развития биологии — мальчик задумался и добавил, — и недостатков старых методов воспитания. Про имена нам не рассказывали.

— «Видящий Победу».

— Что такое победа? — Никанор недоумевающе взглянул на родителей.

— У вас не бывает соревнований? — удивился Иван.

— Нет, у каждого свой план развития. Я единственный гений в школе, остальные просто великие, — он задрал нос, — мне не с кем соревноваться.

— Если кратко — это самый успешный исход событий. Когда что-то сделал и получил именно то, чего желал, а то и больше, — Иван старался тщательно подбирать слова, чтобы не использовать слово “война”, которое было под строжайшим запретом. На этом пункте особо акцентировали внимание когда им проводили инструкцию по общению с сыном. Один единственный агрессивно воспитанный гениальный ребенок может разрушить все текущие устои и вернуть в мир разруху, опасность.

— Понял. Это просто. — он поджал губы, — значит они не только каждому ребёнку говорили, что он талантливый, но ещё и думали, что если назвать ребёнка правильным именем, он чего-то добьется?

— Ну… — задумался отец, — как-то так, наверное.

— А друзья у тебя есть, Ники? — вмешалась в разговор мама, что показалось Никанору невежливым

— Мы обмениваемся информацией с другими учениками и предоставляем услуги по профильным направлениям.

— Но ведь это не дружба, — Дарья протянула руку и постаралась пригладить торчащий на макушке Ники пучок волос, — а взаимовыгода.

— А какая разница? — мальчик слегка дёрнулся, но не отодвинулся от мамы.

— Вот мы с папой живем вместе с пятнадцати лет. Когда мы планировали беременность, то мечтали о твоём будущем. Папа хотел, чтобы ты стал великим ученым и помог людям своими научными открытиями, а мне хотелось, чтобы ты стал культуроведом, — будто рассказывая сыну сказку на ночь, ответила она, — Мы делились информацией не потому, что это было выгодно или нужно, а просто, чтобы порадоваться вместе.

— Зачем радоваться вместе? — спросил мальчик и, глядя на улыбающуюся женщину, нелепо обнажил зубы, думая, что это социальное требование при общении с бесперспективными. Пока женщина собиралась с мыслями, подбирая слова для ответа, Никанор вспомнил как другие дети объединяются в группы, живо что-то обсуждают, смеются, даже бегают друг за другом. Но если он к ним подходит, замолкают и ждут пока он уйдет. Ники привык уже просто наблюдать со стороны за их поведением, это дополняло общую картину мира и социальных взаимоотношений. Но иногда в такие моменты он испытывал необъяснимое чувство, появлялась досада и какое-то неудобство, от которого хотелось спрятаться в своей комнате и погрузиться в виртуальную реальность, в изучении следующего курса, опережая программу. Наверное это учителя ограничивают их общение с гением, ведь в его образовательном плане сказано «подлежит ограниченному общению со сверстниками и людьми ниже уровня “великий” во избежание появления дисбаланса между эмоциональной и разумной составляющими».

— А вот только что ты рассказывал об устройстве организма, — наконец-то ответила мама, — и чем больше ты радуешься, тем больше хорошего захочешь и сможешь сделать.

— Ладно. Я подумаю. — отрывисто прокомментировал её слова Никанор, разглядывая радугу во дворе, — Это выглядит полезно, — смутился он сам от собственной реакции. Его насильно отправили на общение с биологическими родителями, а сейчас он и не заметил как прошли почти два часа. И сердцебиение почему-то учащённое, а уголки губ всё тянутся в разные стороны. «Кажется, — поймал он себя на мысли и выпучил глаза, — мне они нравятся». При расставании с родителями он молчал и старался не смотреть им в глаза. Никанор подумал, что они владеют какими-то, пока ещё неизвестными, способностями влиять на других. Хотя если бы было что-то опасное, то учитель на подготовительном курсе об этом бы рассказал.

— Найди себе друга, малыш, — по-доброму сказала мама, застёгивая верхнюю пуговицу серого жилета сына.

— Послушай стариков, — добавил отец и погладил мальчика по голове.

Никанор ничего не ответил, лишь кивнул, резко отвернулся от родителей и, не оборачиваясь, побежал по длинному коридору скорее в свою комнату. Запыхавшись от непривычной физической нагрузки, он присел на кровать и задумался. Непонятное приятное чувство от встречи с биологическими родителями сменилось столь же новым и неизвестным для него, но ядовитым, будто выжигающим всё внутри. Уголки губ вместо движения по диагонали вверх, опустились ближе к подбородку. Мальчик сцепил зубы, стараясь контролировать неприятную реакцию, но лишь начал всхлипывать. Откуда-то появился насморк. Никанор взял со стола узкий электронный браслет — такие выдают всем детям его возраста. Функционал отличается от тех, что носят взрослые, но все показатели тела измерить можно. Температура в норме, давление тоже, пульс слегка учащён, но не значительно. Шмыгая носом, мальчик даже запустил нелюбимую им процедуру — поиск вирусов и инфекций. С тыльной стороны наруча выскользнули тонкие иголки, запускающие в его тело наночипы для глубокого анализа организма. Хоть датчики были не различимы даже для глаза, Никанор всегда ощущал как маленькие приборы перемещаются по его организму, собирают информацию и передают на браслет. Через несколько минут выскочило уведомление, что никаких вражеских микроорганизмов в теле не наблюдается. Несмотря на отличное физическое состояние, ему не хотелось ни погружаться в виртуальную реальность для изучения разработок древних биоинженеров, ни идти к учителю за новыми заданиями.

Никанор подошел к зеркалу, которое считал самым лишним предметом в комнате, ведь на себя можно было посмотреть и на браслете. Отражение в зеркале не такое чёткое, как на электронных устройствах и чем-то всё-таки отличается. Он поймал себя на мысли, что глядя на себя разными способами, с разных сторон и с разным выражением лица, ощущает себя тоже по-разному. Мальчик посмотрел на приглаженные каштановые локоны, такие же как у приходившей женщины, только короче. Он провёл по ним рукой и понюхал. Нет, запах другой. У неё был свежий и одновременно с этим сладкий, приятный аромат. А у него волосы будто не имеют запаха вовсе. Ники вспомнил мужчину с именем Иван, своего отца, и расстегнул верхнюю пуговицу жилета, почему-то захотелось, чтобы было как у него. Мальчик вновь посмотрел на себя в зеркало и подумал: «Я — Видящий Победу, я — Никанор Иванович». Он сделал несколько глубоких вдохов, вернулся на кровать и, накрывшись одеялом, крепко заснул с ощущением появившегося тепла где-то в области грудной клетки.

2. Рина

Быть собой или быть таким, как все? Никанор проснулся не в лучшем настроении. Открываешь глаза и видишь перед собой светло-серый потолок. Тусклый свет только подчёркивает то, что в комнате кроме тебя никого нет, а какому шестилетнему мальчику это понравится? Прозвучал неприятный, как голос его тщеславного учителя, сигнал. Утренние процедуры не ждут. Ники снял рубашку и штаны из тонкой мягкой ткани и утрамбовал в небольшой ящик возле входной двери. Позже, пока он будет на занятиях, появится новый комплект одежды для сна, напечатанной по его индивидуальным размерам. Многорукий 3Д-принтер по заданной программе за несколько часов создаст ночные рубашки для всех двух с лишним тысяч учеников ВПД-школы. Захлопнув крышку ящика для грязного белья, Ники двумя руками прижал её плотнее и замер в ожидании всасывающего звука. «Чмок» — вакуумный монстр съел ткань. «Бжжжж» — загудело следующее устройство, перерабатывающее ночнушки. Сырье сжималось до минимальных размеров и по небольшим, несколько сантиметров в диаметре, трубам поступало в центр дезинфекции. После удаления результатов жизнедеятельности, вроде кусочков мёртвой кожи, волос и прочей мерзости, формировался плотный куб сжатого материала, а из него уже через микроотверстия формировалась нить для 3Д принтера. Материал расширялся, становясь менее плотным, в итоге одежда получалась лёгкой, мягкой без потери прочности и, что особенно важно, на ней не было швов. «Виу» — утилизатор уведомил об успешном завершении процедуры.

Ники выдохнул. Иногда ему казалось, что если не прижать крышку плотно, то рано или поздно, устройство засосёт внутрь и его. Это было абсурдным детским страхом, от которого ему хотелось как можно скорее избавиться. Но, к его огромному сожалению, в этом возрасте разум имеет не всю власть над желаниями и ощущениями. Детских страхов не избежать, даже несмотря на склонность к гениальности, которая в сравнении с прошлым годом у него усилилась на 1.31%. Поэтому Ники приходилось учиться снисходительности к самому себе, списывая некоторые неконтролируемые ощущения на недостатки быть ребёнком. Он зевнул, потянулся и залез в камеру очищения. Закрыл дверцу и зажмурился в ожидании потока воздуха с антисептиком. Жутко подумать, что раньше люди использовали воду для утренних процедур! Какой же глупостью это было… В общем-то, как и многое другое из того, что они делали. У доконвенционных людей была какая-то навязчивая склонность делать одно и то же по много раз. Каждый урок истории для Ники начинался с фразы учителя «древний быт — современный стыд». Ионизированная «Морская свежесть», новый аромат для камер дезинфекции, вызвала в воображении Никанора яро плещущийся океан, резкие волны, вздымающиеся высоко над водной гладью и обнажающие золотистый песок с галькой. Вот бы побывать на море вживую, а не только с помощью виртуальной реальности! Благодаря современным технологиям, на уроках естествознания они изучали природные явления, лазили по скалам, смотрели вблизи на молнии и ураганы, плавали в океане вместе с двоичными рыбами, которые, впрочем, выглядели как настоящие, хотя… Хотя откуда им, детям, знать, что вживую эти рыбы такие же? Плотные струи воздуха очистили тело от ненужных микрочастиц и Никанор переключил режим на очистку головы. Однажды вместо использования камеры по инструкции, он решил обработать тело воздухом для лица, который был мягче, приятнее и теплее. И, наверное, если бы не внезапно возникшая по всему телу красная сыпь, выходка осталась бы незамеченной. Но когда учитель увидел красные пятна на его руках, то пришлось сделать внеплановое тестирование — отправить нанороботов курсировать по телу, чтобы они выяснили причину. Тут-то и вскрылось, что Ники решил слегка изменить правила своей жизни. В тот день Никанор понял, что для создания своих законов, для начала нужно научиться следовать чужим. Мало того, пришлось изучить все причины по которым те или иные элементы устава должны неукоснительно соблюдаться. Оказалось что воздух для очистки головы был концентрированным антисептиком, который точечно воздействовал на определенные участки лица, но для любого другого кожного покрова доза этого вещества была слишком большой, что вызывало аллергическую реакцию. После длительной и неприятной процедуры по выведению дезинфицирующего средства из организма, Ники решил в следующий раз принимать решения более взвешенно.

Когда он закончил с процедурой, на полке возле двери уже лежала аккуратно сложенная спортивная одежда. Брезгливо поморщившись, Никанор двумя пальцами поднял жилет для выравнивания осанки. Из-за электронной начинки он был плотнее и тяжелее, чем шорты и футболка. Мальчик осмотрел темно-серую безрукавку, надеясь, что по счастливой случайности туда забыли вшить электро-плётку, как он про себя называл устройство, испускающее лёгкий электрический заряд каждый раз, когда он сутулился. Нет, не забыли. Вряд ли точно запрограммированные механизмы по созданию одежды вообще когда-то ошибаются. Досадно. Никанор одел жилет, свел края на животе и ткань срослась, плотно окутав тело. На лопатках почувствовалось легкое прикосновение тонких металлических датчиков. Когда горбишь плечи, они отлавливают излишнее давление и сразу же дают разряд, напоминая о том, что нужно выпрямиться. Когда Ники спросил доктора почему бы просто не зафиксировать его лопатки в нужном положении, тот высмеял его. Будущий гениальный биоинженер, по словам школьного врача, даже в шесть лет должен был догадаться, что жесткие рамки не помогают развитию интеллекта и мешают укреплению потенциала, делая мышление закостенелым, способным смириться с ограничениями. А вот осмысленное формирование условных рефлексов иное дело. Медленно натягивая футболку поверх жилета, Никанор объяснял себе, что занятия физкультурой — важная часть в становлении личности. То, что он, уже сознательный ребёнок, закладывает в себя сейчас, поможет ему в будущем, когда он займет позицию ведущего биоинженера. Мальчик закрыл глаза, поднял руки и потянулся к потолку, поднявшись на цыпочки. Сосчитал до шестидесяти и опустился на всю стопу. В это время наручный браслет завибрировал, предупреждая, что дверь откроется через минуту. Никанор замер, готовясь быстро выскочить из комнаты, как только появится выход в коридор.

Если не успел выбежать первым, лучше замереть на месте и подождать пока остальные собьются в стаю и, толкая друг друга, промчатся хотя бы два-три проёма по пути к стадиону. Иначе рискуешь стать безвольной чешуйкой на шкуре змеи из школьников, агрессивно и стремительно несущейся вперёд. А, как известно, хвосту нет дела до головы и наоборот. Один раз Никанор не удержался на ногах и упал, а другие школьники невозмутимо перепрыгивали через него, будто это одно из упражнений по физре. Было страшно и неприятно. После того раза он заранее готовился к открытию дверей и едва промежуток становился достаточным, протискиваясь в узкую щель, что есть духу мчался к спортзалу, который школьники между собой называли ареной. Сегодня повезло и Ники даже не столкнулся в коридоре ни с кем, только боковым зрением заметил, как за ним, на расстоянии метров десяти, формируется голова змеи и будто бы стремится его нагнать. Нежелание быть поглощённым разновозрастным потоком школьников придавало сил мчаться по легкой дуге спиральных коридоров школы. Четыре пролёта, один виток и уже виднеются врата арены. Солнечные лучи через стеклянный купол падают на изумрудную, пока не затоптанную, мягкую зелень, а бабочки ещё не успели спрятаться перед нашествием школьников. Никанор вбежал и сразу же, резко свернул направо, чтобы змея не захватила его на самом финише. Он сделал шаг, но споткнулся ногой о ногу и, не удержав равновесие, рухнул на траву лицом вниз. Судорожно стараясь отодвинуться подальше от прохода, Ники перевернулся на спину и испуганно стал отползать назад, активно двигая локтями и отталкиваясь пятками. Едва он успел подогнуть колени, мимо с ветром пронеслась рассыпающаяся змея из шумных школьников. Через минуту гулкий топот плавно успокоился и разновозрастные дети, от шести до четырнадцати лет, заполнили большую половину пространства арены. Сначала они сбились в небольшие кучки, скидывая обувь, затем рассредоточились, отдаляясь друг от друга и готовясь к занятиям.

Положив голову на мягкую траву, Ники блаженно закрыл глаза и вспомнил биологических родителей, которые год назад рассказывали ему что такое победа. Тогда он и подумать не мог, что в школе для великих детей может быть такое ужасное испытание три раза в неделю, как общие занятия физкультурой. Наслаждаясь сквозь закрытые веки приятным красным светом, Ники ощутил что над ним нависла тень и нехотя открыл глаза. Прищурившись, он дёрнул носом и внимательно взглянул на темноволосую девчонку, которая зачем-то склонилась над ним.

— Твои там, — махнул Никанор рукой в сторону уже выровненных рядов школьников с великим потенциалом.

Девочка озадаченно пожала плечами и ничего не ответив, протянула ему руку.

— Твои, — громче повторил Ники и показал пальцем в центр арены, — там.

Отрицательно помотав головой, она снова промолчала, наклонившись ниже с протянутой рукой. Зевнув, Никанор приподнялся на локтях и медленно встал, демонстративно минуя её ладонь. Он отряхнулся и, ссутулившись, глянул на примятую траву, но моментально выпрямился, слегка ойкнув — получил легкий разряд электрического тока в обе лопатки. Девочка, с прищуром глянула на него, а потом расхохоталась во весь голос, запрокинув голову и схватившись за живот. Через несколько мгновений она успокоилась, поправила два коротеньких хвостика, которые слегка оттопыривали её уши и снова протянула руку.

— Рина, культуровед, с гениальным потенциалом. — она пожала плечами и добавила, на долю секунды взглянув на общую толпу — так что, мои тут.

Слегка озадаченно, Никанор пожал её прохладную ладонь.

— А как ты… — задумчиво начал он, — попала сюда раньше меня? — Никанор прокрутил в голове свой стремительный побег по спиральному коридору от комнаты до арены и не нашел ответа самостоятельно.

Хитро улыбнувшись, Рина ответила:

— Я же гений, — и повернулась к мониторам, где уже появилось изображение учителя.

Недовольно фыркнув, Никанор тоже отвернулся от своей новой знакомой так и не представившись. Заносчивая девчонка. Ещё и культуровед.

«Это я гений» — подумал он, раздув ноздри и стараясь придумать другой вариант попасть на арену не участвуя в неприятном марафоне. «Я, — повторил он себе, — гений». Учитель объявил пятиминутную готовность, попросил всех разуться и расставить ноги на ширине плеч. Не наклоняясь, Никанор скинул лёгкие кеды рядом и, уверенно вскинув голову, встал прямо, равномерно распределяя вес на обе ступни. Трава была слегка влажной, но тёплой. Она будто окутывала босые ноги, щекоча ступни и расслабляя тело и разум. Незаметно для себя Никанор снова опустил плечи. На этот раз жилетка ударила больнее — если за час сутулишься не один раз, то с каждым разом разряд становится сильнее. Резко выпрямившись и, кажется, даже подпрыгнув, Никанор издал писк. Рина, уже делая махи руками, повернула голову и усмехнулась.

— У тебя, — с улыбкой сказала она, — глаз дёргается.

3. Гений

Если у тебя есть два варианта, нужно выбрать третий. Почти год Никанор пытался обойти Рину и прибыть на занятия физкультурой первым. Что бы он ни делал, всё упиралось в открытие дверей. Он пробовал бежать быстрее, расстояние между ним и другими школьниками с каждым разом становилось всё больше, но появиться раньше Рины это не помогло. Ники даже просил изменить расписание его уроков, чтобы перед физрой быть где-нибудь поближе к арене-стадиону. Это, к сожалению, дало только слишком раннее пробуждение и ранние занятия, когда мозг ещё не готов к получению новых знаний. Всё равно ему после любого урока нужно было переодеваться, а спортивная форма была в комнате. Приходилось брести обратно к месту своего ежедневного мучительного старта. Заходишь, дверь закрывается и тю-тю, выйти можно только одновременно с другими. Однажды Никанор попробовал заблокировать съезжающиеся створки не отправленным в устройство утилизации кроссовком. Взвыла сирена, а наручный браслет яростно завибрировал, высветив неприятным красным цветом предупреждение о нарушении дисциплины. День за днём он пытался раскрутить цепочку механизма открытия дверей, даже думал, что Рина придумала какое-то телепортирующее устройство. Но это, конечно, больше походило на доконвенционную сказку или на глупые детские мысли. Он отлично знал возможности современных технологий. Двери… Как же эти холодные створки открываются? Главный учитель отдает мыслекоманду контролирующему устройству и они плавно разъезжаются. Ни школьник, ни другие учителя или уборщики не в силах открыть дверь, устройство проверяет самоидентефикацию человека, отдающего команду. То есть… то, как ты сам себя воспринимаешь, какие мыслеобразы возникают когда ты думаешь «я».

Никанор резко открыл глаза и его губы растянулись в довольной улыбке. Кажется, во сне к нему наконец-то пришло конкретное решение. То самое, третье из двух. Нужно стать главным учителем. Не в буквальном смысле, конечно, а создать внутри самого себя новую личность параллельно собственной. Попробовать обмануть свой разум будто бы он не семилетний мальчишка Никанор, а взрослый главный учитель. Тогда можно будет отдать команду локальному контролирующему устройству для его собственной двери, не открывая остальные. Система мониторинга статусов оповещает учителей только о случаях, которые нарушают какие-то правила, вроде того, когда он попытался заблокировать дверные створки пока переоденется в спортивную форму. Но вряд ли кто-то обратит внимание, что одна конкретная дверь свободно открывается по велению главного учителя. Вскочив с кровати, Ники быстро сбросил одежду и помчался выполнять утренние процедуры, чтобы выделить немного времени на изучение информации о главном учителе. Пока прохладные струи воздуха очищали тело, он вспомнил, что через три дня будет плановое сканирование. И если… Если будет обнаружено, что он создал параллельную личность, то ему несдобровать. Нет, надо даже от мысли об этом избавиться до проверки. Вот только Рине сказать о том, что придумал как её опередить и потом выбросить всё лишнее из головы. С довольной ухмылкой Ники скорчил рожицу выравнивающему жилету, который давно не бил его током и не давал надменной девчонке повода похихикать, надел карательную одёжку и встал перед дверью, спокойно ожидая, пока створки разъедутся на полную и шумная толпа школьников пронесётся мимо него. Когда ненасытная, много-ного-рукая змея, мечтающая проглотить любого, кто попробует встать у неё на пути, пронеслась с громким топотом, Ники подождал еще пару секунд и спокойно пошел по коридору. Стены ещё слегка вибрировали от пережитого гула, и он, пальчиками перебирая по слегка шероховатой поверхности спирального коридора, ступил на мягкую траву арены. Дети с великим потенциалом уже стояли ровными рядами на арене. Некоторые из них презрительно поглядывали в сторону горделиво шагающего Никанора. Один рыжий десятилетка, который тоже в будущем должен был стать биоинженером, что-то шептал рядом стоящему низкорослому мальчугану, показывая пальцем на Рину. Уже через несколько минут, когда Ники подошел к девочке, вся эта обособленная стайка указывала руками туда, где были места для гениев и громко смеялась, а эхо от их хохота было зловещим, недобрым.

— Сегодня ты совсем долго, — разочарованно произнесла Рина вместо приветствия.

Никанор расплылся в улыбке и кивнул.

— Ладно, — она пожала плечами, — не хочешь быть гениальным, как хочешь, будешь таким, — девочка мотнула головой в сторону толпы, — как они, мартышкой.

«Нет, — подумал Ники, задрав нос — я — Видящий Победу, я всегда найду лучший выход». Он глянул с прищуром на Рину, которая перепрыгивала невидимую скакалку и ничего не ответил. Планы нужно держать при себе.

Занятие прошло как обычно и на ближайшие несколько дней Никанор погрузился в изучение основ биоинженерии и в историю доконвенционного мира, уроки которой проходили в виртуальной реальности. К счастью, у него была индивидуальная программа обучения и с другими школьниками он встречался только в коридорах.

Наступил день ежегодного сканирования потенциала. Никанор оделся и, немного волнуясь, потёр вспотевшие ладошки друг о друга. Влага никуда не делась и он сделал несколько быстрых махов руками. Стало прохладно. Мальчик высоко подпрыгнул пару раз, разгоняя кровь по телу, отдышался и подготовился к открытию двери. Завибрировал браслет, тёплым оранжевым шрифтом на нём высветилось «пройдите на сканирование потенциала в лабораторию номер семнадцать». Как только Ники сделал шаг в коридор, текст изменился, показывая зелёной галочкой его положение и пунктиром со стрелкой на конце конечную точку пути, помещение куда ему надо попасть.

Школа была не просто большой, а огромной. Без навигатора найти нужное помещение и пятнадцатилетнему было бы сложно, будь он даже устоявшимся гением. К тому же, руководство школой постоянно меняло не только назначение комнат, но и их размеры. Наверное, это делалось из каких-нибудь соображений безопасности, достоверно ученикам об этом было неизвестно, поэтому каждый школьник воспринимал перестановки и изменения как правило жизни. Что угодно и в любой момент может измениться, нужно быть всегда готовым к любым переменам. Можно было проснуться однажды утром и получить уведомление, что теперь твоя комната находится на другом ярусе, на каком-нибудь сотом этаже.

Подойдя к плотной металлической двери лаборатории, Никанор сглотнул образовавшийся в горле ком. Его почему-то не впускали в помещение. Мальчик потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, и сделал ещё один небольшой шаг к двери так, что почти упёрся в неё лбом. Створки мягко, беззвучно разъехались.

«Снимите всю одежду и положите электронный браслет на полку» — скомандовал сканер. Никанор огляделся и увидел точно такие же устройства, как в его комнате — одно для утилизации, другое для получения свежего комплекта. При прошлой проверке такого не было, тогда он ложился в сканер прямо в прогулочном комбинезоне. Раздевшись догола, мальчик аккуратно снял наручный браслет, засунул тряпки в воронку и прикрыл крышку. Одежду засосало и голос попросил пройти к сканеру. Крышка горизонтальной капсулы была открыта, а небольшой экран сбоку показывал досье Никанора. Не удержавшись, Ники смахнул свой портрет пальцем и увидел другие фотографии из собственной жизни, начиная с младенчества. Информация рядом с изображениями тоже менялась. Самым крупным шрифтом были написаны проценты, а ниже мелкими буковками пояснение «вероятность стать гением». Пролистав все страницы, чтобы отследить динамику, Никанор довольно улыбнулся. В первый год его жизни значение составляло лишь восемь десятых процента, но в прошлом году увеличилось до одного процента и тридцати одной сотой. Всё идёт даже лучше плана развития. Никанор представил как в этот раз получит все два процента и с гордостью сообщит об этом заносчивой Рине вместе с тем, как раньше неё придет на физру. Он одобрительно закивал головой своим мыслям.

Сканер шикнул, будто выпуская пар и Никанор подпрыгнул от неожиданности, ударившись большим пальцем ноги о металлическое основание устройство. Боль привела его в чувство и мальчик вспомнил, что нужно постараться изо всех сил избавиться от лишних мыслей, сохранив только те, которые учителя называли «конструктивными». Он прикрыл глаза и представил плавно вращающуюся цепочку ДНК, завораживающую своей идеальной структурой. Выдохнул и встал на холодную блестящую площадку двумя ногами. Небольшие выпуклые круги на металлической поверхности плавно вращались, массажируя ступни. Никанор забрался в капсулу и лёг ровно, ориентируясь на стенки. Крышка сканера мягко опустилась и прямо перед глазами мальчика оказался небольшой экран. Странно, во время прошлого сканирования этого тоже не было. Контролируя своё дыхание, Ники уставился в белый прямоугольник, который на долю секунды вспыхнул красным.

Капсулу заполнил приятный пар с цветочным ароматом. На экране высветилось «сделайте глубокий вдох», через четыре секунды надпись сменилась на «выдохните» и так раз десять. Дальше попросили придвинуть руки к стенке и прижать ладони к небольшим углублениям. То же самое с ногами — прижать ступни к углублениям в основании камеры. Когда мальчик проделал указанное, из сканера с коротким «вжих» выехали тонкие верёвочки-провода и больно кольнули. Никанор дёрнулся, но монитор снова вернулся к контролю его дыхания. Мальчик успокоился и на экране один за другим, так, что сознание не успевало выловить что-то конкретное, стали появляться изображения. Там были животные, какие-то здания, люди разной внешности, молекулы, какие-то кристаллические соединения. Пока он тщетно пытался охватить и запомнить всё увиденное, на экране появился пульсирующий вопрос «Кто ты?». Разум ответил сам, даже не задумываясь: «Гениальный биоинженер Никанор Иванович». Пар становился всё гуще, мальчик перестал ощущать своё тело, он будто лежал в молоке с цветочным ароматом и во всём мире существовал только он и сканер, задающий вопросы с помощью монитора. Никакой проверки знаний не было, устройство спрашивало только о том, что такое человек, счастье, какое идеальное устройство мира, почему конвенция о «мире во всё мире» — это правильно, каковы цели школы для великих и чем он сам отличается от бесперспективных.

Незаметно для себя Никанор погрузился в сон и проснулся от резкого, оглушающего звонка. Он испуганно открыл глаза и понял, что сканирование закончилось, а он лежит в открытой капсуле. Мальчик чувствовал себя так, будто его пронзили током с головы до ног. Нет-нет-нет, он не мог завалить тестирование. Мысленно проскулив «пожалуйста, я гений», он оперся на стенки сканера и вылез на массажную ступень. Глядя на потолок, подошел к месту, где был экранчик с результатами и зажмурился. Повернул голову и резко открыл глаза. Мягкая волна расслабления прошла по всему телу. За ней последовало цунами неудержимой радости. «Да!» — крикнул Никанор и подпрыгнул, подняв руки. «Да!» — повторил и прокрутился в прыжке на триста шестьдесят градусов. Большим жирным шрифтом на экране пульсировало двадцать три процента. Это почти в восемнадцать раз больше, чем было, и почти в двенадцать раз больше, чем он ожидал! Если в семь лет такой потенциал к гениальности, значит он точно будет гением, больше никаких вариантов! «Да!» — он радостно схватил свежую одежду и нацепил браслет.

Двери уже были открыты. Мельком поглядывая на навигаторе путь, он счастливо помчался в свою комнату. Через три месяца и четырнадцать дней Ники обязательно расскажет об этом биологическим родителям на ежегодной встрече. Жаль, что нельзя с ними встречаться чаще, так хотелось бы поделиться своим достижением именно сейчас. Ну и ладно, зато теперь… Теперь можно учиться открывать любые двери.

4. Выход

Исключительная уникальность человеческого мозга заключается ещё и в том, что он может сам себя обманывать. Например, создать в подсознании параллельную структуру, которая будет считать, что ты кто угодно другой, но не тот, кто ты есть на самом деле. Конечно, если модель будет чрезмерно правдоподобной, то можно навсегда подменить понятие реальности и произойдёт замещение личности. Тогда человек на всю жизнь останется в чужой личине. Но до тех пор, пока у тебя есть какой-то маячок для выхода из созданного образа, ты всегда сможешь вернуться к первичному самоосознанию.

У Никанора было несколько часов, чтобы внимательно изучить главного учителя. Имен преподавателей школьники не знали, это делалось для исключения фактора глубокой личной привязанности детей к взрослым, с которыми им всё равно придется попрощаться. К тому же, люди не задерживались на одной и той же трудопозиции длительное время, несколько раз в год происходила смена персонала. Одинаковые массивные ста тридцати этажные здания-башни гордо возвышались десятками на всех континентах, следуя единым стандартам и правилам. Никакой разницы между школой в Африке и, допустим, в Австралии не было. И если до конвенции были какие-то различия между народами, то сейчас правительство позаботилось о том, чтобы все эти особенности остались только предметом исследований культуроведов, которых с каждым годом становилось всё меньше. По каким-то непонятным причинам дети с подобным потенциалом рождались всё реже, но этот факт никого не заботил. Кому в идеально-сбалансированном мире нужно знать как смотрели на мир недоразвитые предки?

Устроившись на кровати, Никанор поставил стул напротив и положил на него наручный браслет. Он голосом скомандовал открыть информацию о своей школе и запросил показать организационную структуру. На самой верхушке структурной пирамиды в квадрате с тонким зелёным ободом красовался краснощёкий лысоватый мужчина. Внимательно вглядевшись в изображение, Ники заметил, что этот человек отличается от остального персонала прищуренными заискивающими глазками.

В сидячем положении Никанор то и дело начинал сутулиться, что очень раздражало и отвлекало. Поэтому он лёг поперёк кровати и закинул ноги на стену. Дотянулся до браслета, пару раз кликнул по экрану и перенаправил проекцию на потолок. Вот, так куда удобнее. Тело мягко продавило матрас и спина расслабилась.

Итак… Как понять, какой он, этот главный учитель? Ники открыл подробную информацию. Чтобы не менять удобного положения, пришлось снова отдавать голосовые команды браслету, чего мальчик не любил. Впрочем, когда важно быстро достичь цели, нужно отключить эмоции и просто выполнять задачи. «Как же стать тобой...» — задумчиво произнёс в потолок Никанор и попросил прокрутить 3Д-модель учителя во весь рост. Вес значительно выше среднего, значит ноги явно ощущают повышенное давление при ходьбе. Наверное и позвоночник испытывает чрезмерную нагрузку. Что ещё? Волосы редкие, на затылке лысина, чувствительность должна быть больше. Лицо… Цвет кожи здоровый, приятный, от глаз рассеянные лучики морщинок, возле уголков рта тоже небольшие складки. Возраст в досье не указан, зато есть несколько видео с речью приветствия учеников.

Лучший метод разобраться в чем-то — повторять за предметом наблюдения всё до мелочей. Ники запустил анимацию движения 3Д-модели. Подходя к трибуне для произнесения приветственных слов, мужчина слегка заваливался на левый бок и неестественно поднимал плечи. Создавалось ощущение, будто его голова поглощает шею и соединяется напрямую с плечами. Никанор посмотрел десять минут видеообращения главного учителя, где тот рассказывал о важности следования принципам «мира во всём мире» и неэффективных методах жизни доконвенционных людей. «Да, да, — перекривлял он, — это мы знаем».

Не останавливая запись, Никанор резко опустил ноги, которые из-за оттока крови начали замерзать, и вскочил с кровати. Он замер, вслушиваясь в голос мужчины, жадно запоминая каждый звук. Слегка картавит, говорит в нос, поддакивает сам себе, будто в чём-то сомневается. Не издавая звуков, мальчик втянул голову в плечи, надул живот и попробовал пройти так до двери. Получилось плохо. Походка всё равно была ровной, ни на один бок он не заваливался. Либо у учителя ноги разной длины, либо какая-то проблема с суставами.

Прикусив щеку, Никанор скомандовал поставить видео на паузу, пробежался глазами по описанию, в котором не было никаких физических характеристик, а только общая информация, и снова запустил анимацию движения 3Д-модели в полный рост. Он повернул изображение на стену, так, что мужчина будто бы находился совсем рядом с ним. После нескольких минут внимательного изучения, Ники заметил, что у мужчины подёргивается левый уголок рта. «Ага!» — воскликнул мальчик, заметив, что указательный палец левой руки тоже ведет себя необычно — то сгибается, то разгибается. Похоже, у него какое-то болезненное поражение именно с этой стороны. Но почему главным учителем сделали такого больного и по всем признакам неподходящего человека?

Никанор посмотрел время — час до физры, а надо ещё пройти дезинфекцию, быстро одеться сразу же, как появится спортивная форма, и в ту же минуту открыть дверь, чтобы первым добраться до арены. Он махнул рукой, не желая разбираться в скучных подробностях назначения людей на позиции учителей и попробовал пройтись ещё раз, теперь с учётом своих наблюдений, заваливаясь на один бок, дёргая уголком рта и сгибая палец. Пару раз пройдя по комнате, он вдруг остановился и схватился за грудь, будто заболело сердце. Ага, значит простое повторение походки и жестов, с мысленным подключением страданий объекта из-за болей, вызывает какие-то не свои внутренние ощущения. Может быть, даже правдивые, но подтверждения этому не найти.

Ники напрягся и неуверенно сказал «догогие ученики, да-да» и тут же прыснул от смеха. Сдавленное картавое ворчание не могло вызвать никаких других эмоций, кроме смеха. Нет, так ничего не получится. Нужно быть серьёзным и сосредоточенным. Он выпрямился, закрыл глаза, извратил походку до неузнаваемости и подошел к двери. Маленький черный квадрат слева должен отлавливать направленные мыслекоманды, проверять источник мыслеимпульса и либо выполнять, либо отказывать. Ники сглотнул и представил, будто его тело сделалось раз в десять тяжелее, а ноги с усилием давят на пол. Вся левая сторона заныла, будто годами подвергалась тяжелым нагрузкам и испытаниям. Мальчик расфокусировал зрение, повторил мысленный образ личины, представил как все части его, Ники, личности, мнение о себе и своём внешнем виде складывает в воображаемое устройство для утилизации одежды и закрывает крышку. «Вжжжх» — информация о его собственной персоне благополучно ушла куда-то в неизведанные чертоги разума. «Бшшп» — в воображении мальчика на полке, где обычно он берёт новый комплект одежды, появилась маленькая копия главного учителя. Он представил как берёт эту фигурку и сливается с ней воедино.

Сконцентрировав зрение на черном квадрате, Никанор представил зелёный цвет, а затем открывающиеся двери — именно так описывали процесс простых мыслекоманд на уроках по развитию контроля над собой. Ничего не произошло. Грудь пронзила тонкая спица боли и Ники застонал. Откуда-то появилась мысль «как мне это всё осточертело, лучше бы родился бесперспективным». Он не придал этому значения, как если бы это были его личные рассуждения. Боль прошла, левое плечо слегка дёрнулось, мальчик напрягся всем телом и почувствовал будто состарился лет на сорок. Он снова взглянул на черный квадратик, устало вздохнул, представил ярко-зелёный цвет, как трава на арене и снова вздохнув, подумал «да открывайся же ты».

Плавно раздвигающиеся створки не вызвали никакой радости, будто это нечто привычное и мимолётное, ежедневная рутина. «Я должен… — он наклонил голову, — радоваться». «Гррррхг» — зажужжало устройство рядом с дверью, из которого весело выпрыгнул комплект свежей одежды. Мальчик дёрнулся и озадаченно оглянулся. Привычное сознание вернулось, моментально вытеснив личность главного учителя из сознания. Ники посмотрел на открытую дверь и, не решаясь выглянуть в коридор, сдержанно улыбнулся.

Ещё не отдавая себе отчета в происшедшем, он механически взял одежду, но вспомнил, что не сходил в камеру для очищения. Бросил одежду на полку, искоса поглядывая на дверь, но не решаясь повторить процедуру мыслеуправления, чтобы закрыть и потом снова открыть её. Остаётся надеяться, что она не закроется пока он будет проходить дезинфекцию. Хотя, может произойти нечто хуже — кто-то увидит, что дверь открыта и тогда… Лучше даже не думать, что тогда.

Очищение немного привело Никанора в чувство, он даже переживал, что открытая дверь тоже окажется плодом его воображения, как и боль в сердце, как мысль о том, что лучше было бы быть бесперспективным, как чужие ощущения и осознание себя старым, больным, толстым мужчиной, а не семилетним мальчишкой. Но, к счастью, всё оказалось реальностью.

Натягивая шорты и футболку, Ники даже не заметил, что в этот раз не получил выравнивающий корсет. Он немного постоял перед открытой дверью, затем высунул голову в проём — никого, и сделал уверенный шаг вперёд. Сначала он хотел идти спокойно, ведь до начала урока ещё двадцать пять минут, но с каждым шагом радостная беспечность отступала и становилось всё тревожнее. Казалось, что вот-вот дверь, мимо которой он сейчас проходит, внезапно откроется, появится какой-то учитель и начнет задавать неудобные вопросы. Ники всё ускорялся и на втором обороте спирального коридора уже перешел на бег. Когда впереди замаячила огромная дверь арены, он всё же взял под контроль свои страхи и сбавил темп. Рина должна увидеть уверенную походку не просто Видящего Победу, а Победителя.

За два шага до спортивного зала-лужайки, сердце учащенно забилось, будто он всё это время бежал от шумной толпы двух тысяч школьников. Ники спокойно вошёл в помещение и с торжеством во взгляде оглянулся по сторонам. Рины нигде не было. Он засмеялся, представляя удивление в огромных выпученных черных глазёнках, когда она увидит, что ему удалось прийти первым.

Минуты шли мучительно медленно. Мальчик разулся, походил вдоль стены, присел на корточки, рассматривая идеально одинаковые ворсинки травы, попрыгал с ноги на ногу, даже успел полежать и поразглядывать медленно плывущие облака через купол огромного стадиона. Прислонившись к холодной стене, он окинул арену взглядом. Здесь, при надобности, могло бы поместиться и пять тысяч человек. Хорошо, что в школе учеников меньше, иначе было бы совсем шумно. Ники почувствовал легкую вибрацию и голоса вдалеке. Похоже, весь интернат уже выбежал из своих комнат и помчался плотным потоком на занятия физкультурой. Рина так и не появилась. Ни тогда, когда школьники вбежали в зал нескончаемой цепью, ни когда они встали на свои места и разулись в готовности к занятию, ни когда стали разбредаться по своим комнатам после урока.

Весь урок у Ники было ощущение, будто в его глаза попала какая-то пыль. Он то и дело протирал их, старался смахнуть помеху, но ощущение не проходило. В голове пульсировала мысль — как Рина могла не прийти, почему пропустила занятие. Она должна узнать, что Ники научился открывать двери. Рина, которая больше года смеялась над ним. Рина, которая гордилась тем, что она гений. Рина, темные волосы которой так красиво переливались в рассеянных солнечных лучах купола арены.

Вернувшись в свою комнату, он нашел информацию обо всех учениках в общей базе. Если он смог выйти по своему желанию, а не по предписанию учителей один раз, сможет и второй. Решено. Он пойдет к ней в комнату и откроет её дверь, показав, что он настоящий гений, который умеет находить решения сложных задач. Ники проверил своё расписание и выбрал время для визита к Рине перед сном, после всех уроков. Превращаться в другого человека даже в своём воображении — сложный процесс, особенно несколько раз в день.

Изо всех сил он старался не показывать учителям, что чем-то озабочен. Иначе они сразу же отправят его к доктору или заставят провести внеплановую проверку состояния организма. Что одно, что другое — процедуры скучные и неприятные. С трудом дождавшись окончания учебного дня, Ники повторил процедуру трансформации в толстого мужчину. Дверь получилось открыть только с пятого раза, видимо, нужно больше тренироваться. Комната Рины была через два витка спирали вниз. Стараясь слиться со стеной, Ники двигался вдоль неё, вытянув шею, чтобы вовремя увидеть если кто-то будет идти. Никого не повстречав на пути, он пришел к такой же двери, как и его, только с другим номером. Снова вообразил себя главным учителем, даже как-то по-мужски, сдавленным голосом прокашлялся и на третий раз открыл дверь. Увидев Никанора, Рина от неожиданности быстро вскочила, схватила его за рубашку и стремительно втянула внутрь. Потом девочка с неким презрением взглянула на черный квадратик у двери и та моментально захлопнула свои створки.

— Ты што творишььь? — прошипела девочка опасливо поглядывая на дверь, — так нельзя. В это время Тридцать Пятый проверяет коридоры.

— Тебя не было, — обиженно ответил Ники, — а я научился открывать двери.

Девочка дружелюбно улыбнулась и ответила:

— Ты ещё многому научишься, ты ведь гений. — она сглотнула и добавила, — а я больше нет, — отвернулась и шмыгнула носом, — я теперь мартышка.

5. Дружба

Потенциал — качество неустойчивое и крайне изменчивое. Иногда кажется, что нет никакого потенциала и вовсе, что всё зависит от усилий, которые ты прилагаешь для того, чтобы достичь какого-то результата. А в этом случае важно что? Важно правильно задавать вопросы самому себе, чтобы не водить разум по кругу, навязчиво делая одно и то же, желая при этом получить другой результат. С другой стороны, всем известно, что каждая клетка человеческого организма обладает памятью всех предков, а значит, некоторые взаимосвязи в головном мозге нового человека строятся уже по лучшим практикам предыдущих поколений. Получается ли, что потенциал — это совокупность лучших решений прародителей? Но тогда почему бывают врожденные склонности к очевидно вредным привычкам? Ленивый, ленивый мозг выбирает то, что принесёт как можно больше удовольствия как можно скорее. Вцепится в первое же попавшееся решение если, по его мнению, это заставит меньше напрягать извилины. Вот и происходит вечное противостояние между тем, что действительно лучше и тем, что проще, но хоть как-то решает задачу.

После конвенции «мир во всём мире», человечество погрузилось в борьбу за идентичность народов. Каждый хотел сохранить частицы своего менталитета, культурного кода, да и того лучше, распространить эти взгляды на весь мир. И если Россия, Китай, США, Канада и Бразилия, которые первыми заключили соглашение о ненападении и взаимном развитии, ещё могли найти компромиссы, то другие страны, вроде Италии, Японии, Индии, на тот момент пока не имели обязательств по следованию правилам. Каждая страна, стараясь избежать непонятных для людей той эпохи перемен, пыталась отгородиться от других и жить по своему. Но разве это возможно в мире, где царит рыночная экономика? Великая пятёрка безжалостно отказалась сотрудничать с другими странами, неприсоединившимися к конвенции, из-за чего большая часть мира окунулась в бездну нищеты.

Под таким беспрецедентным давлением каждое государство было вынуждено рассмотреть, а в итоге и принять конвенцию о мире. Но этим исполинским монстром, которого слепили из разных народов, всё ещё было невозможно управлять. Понадобился не один десяток лет, чтобы перестроить многовековую систему и заставить её работать на всех людей одинаково. Только к две тысячи двухсотым годам была разработана действующая и по сей день концепция организации современного общества.

Во-первых, для принятия решений был разработан индекс относительной пользы страны старого формата для мира. При расчёте учитывались сотни экологических, экономических и социальных факторов. Исходя из этого показателя, правители стран получили определенный вес голоса, определяющий степень влияния на дальнейшую жизнь планеты.

Далее предстояло разработать систему, согласно которой на каждой руководящей позиции будет находиться подходящий человек. Нужен был не тот, кого продвинули или который оказался в нужном месте в нужное время, как это бывало в старом мире, а именно тот, кто подходит больше всего для выполнения поставленных перед ним задач.

Чтобы избежать повторения ошибок прошлого мироустройства были проанализированы исторические данные всех государств — в новом мире доступ к реальной информации стал одним из обязательных пунктов соглашения. После длительной работы с информацией о прошлом, предстояло спланировать будущее.

Первое сканирование потенциала произошло в две тысячи двести тридцатом году и скорее напоминало психологическую беседу, нежели медицинскую процедуру. Конечно, анализы тоже брали, но наука была недостаточно развита, чтобы делать практические выводы. Зато появилась мировая база данных, в которую и по сей день сохраняется информация обо всём, что происходит в каждом уголке земного шара.

Когда первые люди, назначенные руководителями мира, успешно выполнили свои первые задачи, совет из правителей доконвенционных стран был расформирован. Действующую организационную структуру можно посмотреть только с высшим доступом к общей базе знаний, только и там вы не найдете конкретных имён или лиц. Но в общем-то, если система отлажена и работает на благо каждого из девяти миллиардов, к чему углубляться в детали? Тем более, если у тебя нет ярко выраженного потенциала управленца.

Никанор застрял в комнате Рины до завершения проверки коридоров. Пожилой сторож, с отпечатанном на рабочей форме номером тридцать пять, медленно поднимался по спирали коридора вверх, до самой арены. Девочка сказала, что на стадионе мужчина задержится на пятнадцать минут, а затем будет спускаться вниз, рассеивая по полу невидимую для глаза специальную пыль. Утром машина для уборки очистит поверхность, одновременно с этим сканируя изменения. И если где-то появятся следы или любые биологические микрочастички, вроде отмерших чешуек кожи, то нарушителя сразу вычислят. А значит, нужно было дождаться пока Тридцать Пятый застрянет на арене и в эти пятнадцать минут добежать до своей комнаты. Добраться за это время проще простого, а вот открыть дверь… Вдруг если часто воображать, что ты другой человек, ты однажды им и останешься?

Ники надул щёки и прищурился, с ненавистью глядя на черный квадратик возле двери. Если бы это устройство не было таким глупым, он бы не вляпался сейчас в эту историю.

— Зато я теперь могу не так много учиться, — произнесла Рина, поставила локоть на стол, упёрлась щекой в ладошку и взглянула на Никанора.

Она не улыбалась и огорчённо вздыхала, а глаза выглядели как два блюдца, наполненных молоком, поблёскивающим в свете настенных ламп. Мальчик, по-лошадиному всхрипнув, выдохнул и скривился, стараясь понять почему победа не приносит ему удовольствия. Сканирование показало, что гениальный потенциал Рины снизился к трём сотым процента, что в семь лет равно абсолютному нулю и не изменится с годами. Кроме этой новости, девочка рассказала, что культуроведы больше никому не нужны, они не вписываются в гармоничную организацию мира. В лучшем случае она получит в будущем какую-нибудь обслуживающую работу вроде тех, что обычно выполняют бесперспективные.

— Ты знаешь…, — задумчиво сказал Никанор, ложась на кровать Рины будто это была его комната, — я читал, что раньше неугодных отправляли в места непригодные для жизни, — он поднял руки и повертел запястьями, разминая их, — я правда потом не нашёл этой информации снова, но она точно была, Если так, то у тебя ещё всё хорошо.

Ники повернулся на бок и зевнул. Было поздно, а в это время он уже обычно спал.

— Я думала, — девочка поджала губы и после паузы продолжила, — что мы можем стать друзьями. — она отвернулась и, всхлипывая, потёрла кулачками глаза, — а теперь, — пропищала она, — ты со мной не будешь дружить.

— Ну, — бегая глазами по стене ответил Никанор, — родители говорили… — он взглянул на девочку, которая перестала всхлипывать и в ожидании чего-то смотрела на него, — родители говорили, что мне нужно с кем-то подружиться. — он снова зевнул, — Можно попробовать.

Рина не отвела взгляд и Ники заметил, как по её лицу скатились по очереди две крупные слезинки. Он никогда не видел как кто-то плачет. На уроках биологии рассказывали о подобных ситуациях, но ему не было ясно какие условия способны заставить человека выделять солёную жидкость из глаз. Бывало, ему будто что-то мешает смотреть или перед глазами будто туман, но вода из глаз никогда не текла.

— Почему ты плачешь? — наивно спросил он.

— Не плачу я! — сквозь улыбку радостной надежды всхлипнула девочка и взглянула на наручный браслет, — тебе пора. — она поднялась и упёрлась взглядом в дверь, — иди.

Никанор встал и подошел вплотную к чёрному квадратику, напрягшись для переключения личности. Рина взяла его за вспотевшую отчего-то ладошку. Её рука оказалась такой тёплой, даже успокаивающей, что Ники стало приятно ее прикосновение. Девочка шёпотом сказала:

— Я открою, — прикрыла глаза и створки моментально открылись, издавая слегка скрипящий звук.

Снаружи пахло морской свежестью, как в дезинфицирующей камере. Сделав шаг в коридор, Ники зачем-то обернулся и посмотрел в глубокие карие глаза Рины.

— Приходи ещё, — шевеля губами, почти без звука сказала девочка, снова прикрыла веки и дверь закрылась прямо перед носом Никанора.

Наверху слышалось шуршание, наверное, Тридцать Пятый выполнял какие-то обязательные вечерние процедуры. Было тихо и каждый шаг Никанора отдавался эхом, заставляя его старательно-мягко ступать с носка на пятку, что больше было похоже на перекатывание, а не на ходьбу. За одиннадцать минут он добрался до своей двери. Сверился с навигатором, убедившись что это именно его комната. Не хотелось бы попасть к кому-то другому и вызвать шум. Номер мог поменяться за время его отсутствия, в ВПД-школе учеников никогда не извещали о переменах в интерьере или изменении образа жизни.

Закрыв глаза, Ники увидел перед собой плачущую Рину, которая никогда не станет гением, и почему-то стало так страшно, что он тоже может растерять свой потенциал. Больше всего пугало то, как об этом он бы рассказывал биологическим родителям. На каждой встрече они пытаются его удивить, порадовать, и всё потому, что он их «гениальный малыш Ники». А если убрать слово «гениальный», то останется просто «малыш Ники», каких существует в мире миллиарды.

Сверху донесся четкий ровный стук. Тридцать пятый начал спускаться. «Ток-ток-ток» — размеренно отражался звук от стен, становясь зловещим. Сердце забилось невыносимо часто. Он напряжённо замер перед закрытой дверью, страшась что первая попытка её открыть может не получиться, понадобится пробовать ещё, а времени совсем не осталось. Затем, взяв себя в руки, Никанор представил как собирает лишние мысли и отправляет в устройство для утилизации одежды. Быстро вообразил, что стоит в комнате и на полке рядом с дверью появляется фигурка грузного больного главного учителя. Он взял фигурку и будто бы даже ощутил мягкую, слегка обвисшую кожу этого человека. Не прошло и секунды, как он сделался им, почувствовал тяжесть нового, пусть и придуманного тела. Подошвы плотно упёрлись в пол, будто расплылись по поверхности под тяжестью туловища. Левое плечо слегка наклонилось и он, устало представив зеленый квадрат, открыл дверь.

Стремительно вбежав и проделав всё то же самое изнутри комнаты, Ники свалился на колени сразу же, как с мягким треском захлопнулись створки. Он закрыл лицо руками и взвыл от пережитого напряжения, но тут же одёрнул себя. Не время расслабляться, опасность ещё не миновала. В это время он должен спать. Да и вообще, что такое происходит? Ладно, сердце бьется часто из-за страха, а ноги не держат из-за усталости и активного дня, но почему хочется кричать? Почему появилось ощущение, будто ничего не можешь сделать? И вообще, с чем не можешь? Что такое с ним происходит? Ники нервно кликнул пару раз по браслету и отправил наночип в организм для внештатного исследования. Получив вполне обычный отчет, он немного успокоился. Встал с колен, которые уже ныли от твердой поверхности пола, снял одежду и кинул на полку. Вместо привычной дезинфекции, он решил полежать в камере сенсорной депривации. Наверное, мозг и тело устали от создания чужого образа, приняли на себя слишком много нагрузки. Постепенно лишние мысли улетучились и Ники расслабился.

После процедур мальчик на автомате, не думая ни о чём, лёг в кровать. Он не обратил внимание на одежду на полке, которую забыл отправить в устройство для утилизации, не надел чистую пижамку и даже не прошел повторную очистку тела после солёной воды камеры для расслабления. Засыпая, Никанор видел себя со стороны, как сначала он летит над зеленой травой арены, широко раскинув руки. Воздух, такой мягкий и приятный, обдувает каждую часть его тела, насыщает кожу кислородом. Он смотрит вниз и там, возле земли видит черные шелковые волосы Рины, залетённые в небольшую толстую косичку, длиной чуть ниже плеч. Ники опускает руку, тянется к девочке, желая окликнуть, но вместо изумрудной травы вдруг возникает бесконечная пропасть без дна. Рина остаётся неподвижной и, будто не замечая опасности, парит над чернотой, вот-вот грозящей утянуть девочку в бездну.

— Рина! — испуганно кричит он во сне, — Рина! — девочка не поднимает головы и он добавляет, — я хочу с тобой дружить! — тут она поворачивается, из глаз её по очереди катятся две крупные слезинки, а Никанор всё кричит, — я хочу быть твоим другом!

Девочка вытирает глаза, широко улыбается и протягивает ему руку, такую тёплую и гладкую.

6. Чайная церемония

— Рин, — спросил Никанор, внимательно наблюдая как девочка подставила кусочек какой-то ткани под браслет, чтобы проекция на стену была ровнее, — почему мы не можем пойти в виртуалку для твоей этой, — он закатил глаза, — чайной церемонии?

— Подожди! — рассерженно воскликнула она и более мягко добавила, — реальность, она ведь… — выпрямилась, закончив приготовления, расставила руки и прокрутилась на носочках, — здесь она, только здесь.

Промолчав, Никанор задумался над её словами и прикусил щеку. Уже год, почти каждый день едва закончатся занятия, он приходит к Рине. Ненадолго, буквально на час, пока уборщик не начнёт спускаться с арены. Впрочем, недавно положение комнат изменили и Рину переселили на первый ярус башни-общежития, а Никанора на третий. Между ними расстояние небольшое, зато Тридцать Пятый, которым теперь работал молодой парень, долговязый, нескладный, с тонкими как веточки руками и ногами, дооолго спускался со сто тридцатого этажа.

Первый несколько недель встреч они не знали о чём разговаривать и как себя вести, но понемногу начали задавать друг другу интересующие вопросы. Так Рина узнала, что у Никанора, в отличие от неё, бывают встречи с биологическими родителями. Она же только читала про доконвенционные семьи и всегда нервно подёргивала головой, когда мальчик рассказывал про своих маму или папу. Ники же расспросил её о том, почему культуроведы не вписываются в текущее устройство мира. Точной информации на этот счёт не было, поэтому девочка просто поделилась своими мыслями, с которыми Никанор после долгих раздумий согласился. Такие понятия, как моральные ценности, философия и религия, давно устарели. Они были нужны лишь в прошлом и использовались для управления массами. Вот, к примеру, если один народ не хочет убивать другой, но правителям нужно разделить ресурсы, можно внушить, что где-то высоко-высоко в облаках сидит тот, кто судит их жизнь по поступкам. И якобы в его славу, по его велению нужно истребить врагов, что посягают на государственные ценности. Не для убийства, а для очищения планеты от юродивых. Не ради наживы, а за великие цели. При заключении конвенции о мире во всём мире, такая надобность исчезла, ресурсы распределяются равнозначно вносимому человеком вкладу в жизнь всего населения земного шара.

Культурологи же погружаются в самую пучину древних верований, вытаскивают наружу все секреты доконвенционных людей и, к сожалению, секреты управления старым миром, часто находя в этом смысл и сея семена недоверия к нынешнему мироустройству. Один из выдающихся мужчин-культуроведов прошлого столетия создал организацию «Душа есть», где какое-то время ему удавалось читать лекции бесперспективным о перерождении духа и даже рассказывать каждому, кем тот был в прошлой жизни. В общем-то его деятельность быстро прекратили, закрыв доступ ко всем проведённым им исследованиям, которые, нужно отметить, были крайне ценными.

С того времени говорят, что культурологи «воду мутят» и не несут пользы человечеству. Никанор спросил, не проще ли было бы найти таким людям другое применение, на что Рина, надув губки ответила, что предназначение не изменишь.

— Ну? — требовательным тоном обратилась девочка к сидящему на кровати Никанору.

Он отвлёкся от своих мыслей и выпучил глаза. За пятнадцать минут его блужданий внутри себя серая комната превратилась в какое-то древнее помещение с бамбуковыми стенами. Привычный стол на высоких ножках превратился в низкий, ниже колена, теперь больше напоминая скамейку. С двух сторон этой непонятного назначения мебели лежали мягкие белые подушки с кисточками на уголках. Рина, с выбеленным чем-то лицом и в оранжевом халате из скользяще-гладкой ткани, перевязанном на талии толстым красным поясом из того же материала, указала рукой на подушки, приглашая присаживаться. Наклонив голову, Ники озадаченно глянул на диковинно разукрашенную девочку и чуть было не прыснул от смеха. Сдержавшись в последний момент, он прикрыл рот рукой и присел на корточки. Показывая как нужно правильно садиться, девочка, с идеально ровной спиной, какую Никанор видел только у ботов виртуальной реальности, присела на колени. Она молчала, а её губы застыли в загадочной полуулыбке. Запахло терпкими пряностями вперемешку с цитрусовыми ароматами. Рина взяла небольшой чайник со стола, от которого веяло жаром, и налила чуточку горячей жидкости в ёмкость, на вид похожую на что-то среднее между чашкой и стаканом. Ручки не было, но высота как у чашки. И, судя по всему, из фарфора. Древняя какая-то, сейчас давно используется не пропускающий, но сохраняющий тепло тонкий материал, похожий на пластик. Девочка ополоснула ёмкость налитым кипятком и слила воду куда-то под стол. Слегка покачнувшись, Никанор ощутил покалывание в ступнях и, повторив за Риной, сел на колени. Мягкая перинка упруго окутала крепкие кости коленок, не давая им соприкоснуться с твёрдым полом. Так оказалось значительно удобнее. Стало душно и Ники расстегнул верхнюю пуговичку жилета. Ощущение времени совершенно растворилось, ушло через тонкие щели будто бы выпуклых стен из бамбука. Он знал, что это всего лишь спроецированное изображение, но всё выглядело очень правдоподобно.

Девочка взяла другой чайник, чуть побольше, с темного цвета жидкостью и плавающими, как рыбки в воде, кусочками листьев. Она, всё так же молча, налила в ту же ёмкость этой бурой жидкости и пододвинула напиток к Никанору. Почему-то ему захотелось обхватить её двумя руками, будто он замёрз и хочет согреться. Тепло расслабляло, но при этом добавляло какой-то уверенности. Вопросительно взглянув на Рину, он понял, что уже можно отхлебнуть. Горячий напиток едва не обжёг горло. Ники открыл рот, выдыхая пар, и одновременно с этим получилось, что отпустил воздух носом. Появился диковинный привкус мяты, как во время процедуры очистки дыхания. Ощущения были настолько неожиданными и приятными, что он втянул голову в шею. Вглядываясь в напиток и присматриваясь к одинокой палочке, которая почему-то торчала перпендикулярно жидкости, не желая опускаться на дно, Никанор сделал ещё один глоток В этот раз он почувствовал совершенно другой вкус, терпкий, оставляющий после себя желание глотнуть простой чистой воды. Сделав последний глоток, он со стуком поставил чашку на стол и резко выдохнул, добавив восторженно «Хорошо!». Рина внимательно смотрела на мальчика и улыбалась. Мягким, ласковым голосом она сказала:

— Теперь запроси открыть манускрипт. — и направила указательный палец вверх.

Запрокинув голову, Ники увидел, что там красуется изображение бежевого цилиндра, будто кусок светлой ткани, свернутый в трубочку. Он пожал плечами, слегка скривился, но всё же сказал:

— Открыть манускрипт.

Запустилась анимация и на потолке и впрямь появился прямоугольник, похожий на ткань. Он будто покачивался на ветру, покрываясь лёгкими волнами. На открытом манускрипте диковинным прописным шрифтом красовалась надпись: «Пока ветра нет, и у флюгера есть характер». Несколько раз пробежавшись глазами по тексту, Никанор взглянул на Рину, потом снова на буквы и спросил:

— Чушь какая-то. — он взглянул на время, есть ещё тридцать минут в запасе, — и вообще, скучно это всё.

— Ники, — слегка прижав губы ответила Рина, — тебе ведь понравилось. — она часто моргала, будто вот-вот заплачет.

Цокнув, Никанор встал и, отряхивая отсиженные ноги, сказал:

— Выключай. — он пару раз присел, разминая суставы, — Лучше бы новости биоинженерии почитали.

Рина пару раз клацнула по браслету, надела его на руку и комната снова превратилась в обычное серое помещение.

— Ты просто устал, — она отвернулась от Никанора, зачем-то вытирая лицо краешком дневной одежды, — у тебя завтра встреча с родителями?

— Угу, — буркнул мальчик, — снова будут пытаться меня удивить, — недовольно раздул ноздри и добавил, — будто в мире есть что-то удивительное.

— Если бы у меня были родители, — Рина повернулась и сверкнула своими тёмными глазками, — я бы их любила.

— Я… — неуверенно сказал Никанор, — люблю их, — насупил брови и добавил, — наверное. Но мне нравится с ними проводить время.

— Дурак ты, Ники, — махнула девочка рукой, — не ценишь…

— Я не могу быть дураком, — монотонно, будто старый учитель, ответил мальчик, — я перспективный ребенок с задатками гениальности. Относительно меня, скорее ты дура, — он усмехнулся на одну сторону.

— Тебе лишь бы обидеть. — она демонстративно сделала шаг в сторону и мотнула головой.

— Бе-бе-бе, — скривился Никанор ей в спину, показывая язык.

— О! — воскликнула девочка и стремительно, двумя руками открыла шкаф, откуда лавиной посыпались разноцветные тряпки и на полу образовалась радуга.

Она присела, копошась в то ли одежде, то ли в отдельных кусочках тканей что-то выискивая. Через несколько секунд в самом низу Рина что-то откопала и совершенно забыв о своей обиде, подбежала к Ники. Она помахала у него под носом желтым квадратиком гладкого полупрозрачного материала, затем сложила его в четыре раза и засунула в нагрудный карман на жилетке Никанора.

— Платочек! — радостно, будто сделала великое открытие, воскликнула она.

Не зная что ответить, Ники наклонил голову, глядя на счастливую Рину в ожидании объяснений.

— Ладно, ладно, — она закатила глаза, — объясню. — девочка насупилась, подбирая слова и сказала, — Помнишь, я рассказывала про символизм?

Никанор настороженно кивнул.

— Так воооот, — протянула она, — это, — она похлопала мальчика по груди, — мой тебе подарок. Солнышко по отношению к нам, людям, находится вверху, его почитали все народы. — она зачарованно замерла, — Ты — Видящий Победу, а её видно только сверху, значит твой символ солнце, а цвет — жёлтый.

Никанор тяжело вздохнул и достал платок из кармана. Если Рина начинает говорить о культуре древних, её не остановить. Значит, пора бежать в свою комнату пока Тридцать Пятый поднимается наверх и ещё не начал распыление. Сжав платок в руках, Ники взглянул в широкие глаза блуждающей где-то в своих мыслях о символизме Рины и не решился вернуть его. Напоследок он присел на кровать, будто выжидая нужное для выхода время, а Рина продолжала рассказывать что-то о предках, которые верили, что каждое явление природы — это проявление силы кого-то из богов. «Глупые были люди» — подумал Ники и пока девочка отвлеклась, засунул жёлтый платок под матрас. Наручный браслет девочки завибрировал, предупреждая, что пора прощаться с другом и она обиженно выдвинула нижнюю губу.

— Завтра дорасскажешь, — сказал Ники, хлопая её по плечу, и повернулся к двери.

— А ты передавай привет родителям, — она облокотилась на стену рядом, разглядывая сосредоточенного Никанора, — ты же им рассказал, что у тебя есть друг?

— Угу, не мешай, — отбился мальчик и створки разъехались, выпуская его в коридор.

Ни единого шороха или даже подозрения на движение. Школьники спят, Тридцать Пятый уборщик высоко в башне, только начинает спускаться с арены. Никанор, уверенно делая шаги, поджал губы и с досадой смотрел исподлобья, размышляя о заданном Риной вопросе. Он ещё в прошлом году собирался рассказать, что сдружился с Риной, но что-то помешало. Почему-то казалось, что во время встречи с родителями за ними кто-то наблюдает, хотелось вести себя холодно, отстраненно, сохранить секрет, что по ночам он может гулять по школе без разрешения. Но эти люди… Женщина с каштановыми волосами, мужчина в серой жилетки, оба с такими добрыми глазами, будто весь мир сосредоточен в Никаноре… Наверное, биологическим родителям будет приятно, что он, будущий великий гений, послушал их, бесперспективных, и подружился с девочкой. «Ладно» — громко сказал Ники и сам испугался собственного голоса. Он замер, прислушиваясь, не нарушил ли идеальную тишину ночного коридора школы-интерната. Тихо, но сердце колотится так, будто Тридцать Пятый его услышит и прибежит за секунду, чтобы наказать нарушителя. «Завтра расскажу им про Рину» — шёпотом сказал он сам себе и по-кошачьи мягко пробежал оставшиеся обороты к своей комнате.

7. День Рождения

Из всех переживаний, которые встречаются у человека на пути в течение его жизни, самой двойственной природой обладает сон. Сколь бы ты ни был целеустремленным, стремящимся к великим достижениям малым, всё твоё естество будет противиться прервать сон в мягкой, как воздушная морская пена, кровати. Но едва ты проснёшься, осознаешь, что новый день начался, а ты уже как лишние тридцать минут нежишься в постели, тебя захлестнут страх и раскаяние. Страх потери ценного времени и раскаяние за то, что дал себе слабину. Особенно, если ты проспал в свой же День Рождения. И пусть никто, даже твой единственный друг, не знает, что именно сегодня, ровно девять лет назад ты родился. Пусть празднования персональных дней не разрешаются в школе. Пусть даже для всех это будет самый обычный будничный день, в который нужно учиться. Но для тебя…, несмотря на всё это, те тридцать минут, на которые ты сегодня дольше валялся в кровати, безжалостно уничтожили ценное время глубоко любимого тобой дня.

Резко вскочив с кровати, Никанор помчался выполнять утренние процедуры. Пока он находился в камере для очищения, в комнате раздался шум и глухой грохот. Он насторожился и постарался отделить шум потоков воздуха, дезинфицирующих его тело, от внешнего источника. Услышав голоса, он напрягся. Обычно в комнаты не входят без предупреждения. Хотя, наручный браслет ведь нужно снимать перед процедурами, может быть, сообщение и было. Сердце билось так сильно, что казалось всё тело пульсирует в такт с ним. Ники мысленно взмолился, чтобы устройство поскорее закончило свою работу. Он пытался понять что другим людям нужно в его комнате. Хорошо, что засунул подаренный Риной платок ей под матрас. Если это какая-то проверка, то были бы вопросы, на которые он ещё не придумал ответов. Разве могут учителя вот так просто заходить в комнату? Или это не учителя? Незаметно для себя, Ники начал дёргать указательным пальцем левой руки, неосознанно повторяя жест главного учителя.

Мучительно долгая утренняя процедура наконец-то закончилась и он огляделся в поисках чего-то, чем можно прикрыться. Невежливо появляться перед взрослыми совсем голым. Такое допускалось только на внешнем медицинском осмотре. Шум в комнате стих, никаких голосов больше не было слышно. Надев наручный браслет, Ники проверил пропущенные уведомления. И правда, было сообщение, что к нему придёт главный учитель. Стоп, что? Главный учитель? Тот самый больной толстяк, которого ученики видят только при старте новой образовательной программы? Который никогда не заходит в башню общежития и уж тем более не общается с детьми? Прикусив губу, Ники почувствовал как шея сделалась каменной и, будто сопротивляясь таком превращению, он дёргал головой из стороны в сторону, не решаясь выйти из комнаты для очищения. Уже поднеся палец к кнопке открытия двери, он настороженно замер и ещё раз оглянулся. Никакой одежды тут нет, вся в комнате, придётся встречать гостей голым. Он поставил одну ногу на пальцы, отчего каждая костяшка кроме мизинца прохрустела. «Ладно» — уговорил он себя прижать палец к сенсорной кнопке.

Неуверенно высунув голову из маленькой комнатки, Никанор не увидел никого постороннего и не заметил никаких изменений в своём жилище. Он спешно сделал шаг и быстрым движением схватил одежду с полки. Испуганно озираясь по сторонам, Ники торопливо оделся и присмотрелся к кровати. Поверхность слегка продавлена, будто только что на ней кто-то сидел. Кто-то, кто испарился в воздухе. Мальчик окинул взглядом остальные предметы интерьера. Пустой шкаф стоял нетронутым, на столе никаких следов сдвинутых со своих мест предметов. Если бы у него было что-то вроде порошка, которым уборщик посыпает пол, он бы мог узнать личности непрошенных гостей. Ники озадаченно пожал плечами и склонил голову на бок, стараясь понять причину обыска. В том, что в его комнате кто-то что-то искал, он, почему-то, был абсолютно уверен. Но кто? И что? Завибрировал браслет и Ники вскинул руку посмотреть сообщение. Не успел он прочитать, что к нему снова придёт главный учитель, как створки входной двери мягко разъехались и на пороге появился толстяк. Он превосходил мальчика в росте раза в два, а по ширине в нём поместилось бы ещё несколько таких, как Никанор, девятилеток. Мужчина, из под слегка опущенных век, пустым взглядом окинул комнату и, заваливаясь на левый бок, подошел к кровати. Грузно присев на мягкую поверхность он издал звук, похожий на скрип, будто его суставы давно подлежат ремонту или и вовсе утилизации. Замерев на одном месте, Никанор внимательно следил за каждым движением, стараясь подметить и сохранить в памяти даже незначительную деталь внешнего вида главного учителя, его поведения и звуков. Любознательность победила страх и мальчик с прищуром вглядывался в лицо мужчины, который ещё не произнёс ни единого слова. В сравнении с огромным учителем, Ники почувствовал себя песчинкой и чуть было не переключил восприятие на придуманную и запертую в его подсознании личность сидящего перед ним человека, чтобы сравнять счёт.

— Здгавствуй мальчик, — не дал главный учитель Никанору погрузиться в собственные мысли и, наконец-то, сказал хоть что-то.

— Здравствуйте, сэр, — почтительно кивнул Ники и насупился, не понимая почему добавил «сэр», такое обращение никто не использует. Видно, набрался глупостей от Рины, хоть бы не влетело за это.

— Ты, значит, будущий начальник министегства здгавоохганения… — мужчина тяжело дышал, после каждого слова делая паузу.

— Надеюсь, — робко ответил Ники не понимая к чему ведётся разговор и какая причина визита.

— В будущем не заставляй меня ждать, — недовольно сглотнув, прохрипел учитель и объяснил, — ты заставил меня стоять за дверью двадцать минут.

Забегав глазами, Никанор активно закивал головой, стараясь извиниться:

— Я…, камера чистки не открывается..., не видел…, браслет лежал, думал вы тут, — выпалил бессвязный набор слов мальчик, чувствуя себя очень виноватым.

Выражение лица главного учителя не изменилось. Ники подметил, что кожа его свисает больше, чем на изображениях в базе данных. Щёки почти на уровне подбородка, будто их умышленно тянули вниз. И лицо, в целом, вместе с глубокими морщинами на лбу, у глаз и возле уголков рта, напоминает больше старого носорога, чем человека. Вдруг взгляд учителя молниеносно в чём-то изменился, глаза будто сверкнули искрами, желая сжечь Никанора, оставив от него только горстку пепла. Все внутренние органы мальчика будто съежились, но он не хотел показывать испуг.

— Встгеч с биологическими годителями у тебя больше не будет. — устало произнёс мужчина, будто говорит нечто обыденное, рутинное.

Все вопросы и слова в голове Ники, когда до него дошёл смысл сказанного, слились воедино, сжались в плотный шар и лопнули от перенапряжения. Он посмотрел в лицо этого больного обрюзгшего мужчины и часто заморгал не зная что сказать или спросить. Не дожидаясь реакции мальчика на сообщение, главный учитель продолжил:

— Мы, — сказал он и громко выдохнул, — очень ценим тебя, мальчик. Поэтому, — он взглянул на открытую дверь и снова повернулся к Никанору, — дадим детали. Не был бы ты гением, было бы… — наверное, здесь он хотел сказать «проще», но после секундной заминки добавил, — иначе.

Почувствовав лёгкий туман в голове, Никанор заметил, что комната как-то искажается и заваливается. Он присел на стул и сцепил за спиной руки в замок, стараясь создать впечатление, что разминает спину.

— Они были очень плохими людьми, — гнусаво продолжил мужчина, — поэтому… — он не успел договорить, как Никанор, не ожидая от себя, вскочил и громко крикнул:

— Хорошие! Они хорошие! И они есть и будут всегда! — выпучив глаза Ники подпрыгнул к мужчине, который в сидячем положении был чуть ниже его.

— Мальчик, — поднял руку главный учитель и помахал ей, будто хочет рассеять дым, — ты умный мальчик, — он ни разу не обратился к Никанору по имени, — тебе пгидётся выслушать молча и пгинять всё как есть.

Представив как отпускает пощёчину за обман этому неприятному толстяку, Ники дёрнул плечом, но ничего не сделал. Противный писклявый голос где-то внутри сознания скомандовал сесть и слушать молча, как сказал самый главный учитель школы, который нашёл время прийти и лично рассказать всё.

— Мальчик, — продолжил мужчина когда Ники сел обратно и не моргая уставился на него, — как бы тебе это объяснить, — он задумчиво почесал лоб.

— Я гений, — раздув ноздри прервал Никанор, — можете говорить как есть.

— И то так, — согласился учитель, слегка качнув головой, — Иван и Дарья Треумовы осуждены на полное исключение из общества и ссылку на необитаемую территорию.

— Но почему?! — снова повысил голос Ники, вспомнив добрый и ласковый мамин взгляд, полный любви. — Почему? — прошептал он, прикоснувшись к верхней пуговке серого жилета, постоянно расстёгнутой, как у отца.

— Нарушение двести восемьдесят второй статьи мирового соглашения о нормах поведения в обществе. — мужчина замер и приложил руку к груди, слушая сердце, — Если бы не их заслуги перед обществом, то их погрузили бы в вечный сон.

Никанор молчал, голова гудела, а каждое только что услышанное слово отдавалось эхом, будто он находится в маленькой комнатке, а жуткие новости, как аудиозапись, крутятся на повторе. Не в силах нажать на паузу и прервать эту словесную какофонию в своей голове, Ники молчал. Ему даже показалось, что он забыл как дышать, несколько вдохов и выдохов получились такими вымученными, сложными.

— Ты в этом году будешь изучать все законы, — добавил мужчина, осознав, что основы мирового соглашения ученикам до девятилетнего возраста даются на уроках выборочно, — но скажу тебе пгямо. — главный учитель сделался очень серьезным и даже выпрямил спину, — они сегьезные пгеступники и наше счастье, что их кгупиговку активных беспегспективных уничтожили так быстго. — он облокотился ладонями на колени и медленно встал.

Никанор с ненавистью смотрел на этого толстого ущербного человека, который лжёт. Его родители не могли быть преступниками. Не находя объяснений своим мысленным утверждениям, Ники просто кричал в своей голове «не могли!», но сцепив зубы молчал, уставившись куда-то сквозь пространство.

— Ты всё поймёшь, мальчик, — мужчина подошёл к не двигающемуся Никанору и положил руку ему на голову.

«Не трогай! — Ники хотелось вскочить и толкнуть мужчину, выгнать из своей комнаты, — это мои волосы, такие же как у мамы!». Он сцепил зубы и молчал. Верхняя челюсть давила на нижнюю так, что казалось, как только мальчик откроет рот, зубы осыпятся мелкими крошками.

— Пгосто надо это пегежить, — добавил мужчина и взъерошил рукой копну отросших каштановых волос Никанора.

Когда главный учитель ушёл, Ники набрал слюны во рту и сплюнул прямо на пол, рядом со стулом, с которого не поднимался ещё минут пятнадцать. Он встал, голова болталась из стороны в сторону. Не чувствуя себя, Никанор размазал подошвой плевок со вкраплениями красного на полу, видимо, прикусил щеку, пока слушал новости. Горло пересохло, а ноги стали мягкими, как нагретые нити для 3Д принтера. Мальчик обессиленно опустился на колени там же, где размазал слюни. Он положил руки на пол, ощущая прохладу неживой поверхности. У него были родители, Рина просила передать им привет. Ники наклонился к рукам, положив на них лицо. «Мама, папа, — подумал он и почувствовал, что глаза стали горячими, как неотрегулированный воздух при дезинфекции, — у меня есть друг». Ники вдавил голову плотнее в кисти рук, так, чтобы было больно, невыносимо больно. «Мама, папа — подумал он, — я люблю вас». Глаза стали влажными, Ники старался давить ещё сильнее, чтобы прекратилось это ужасное, сдавливающее чувство внутри, от которого хочется превратиться в неживую машину, раствориться в поверхности стен, чтобы бездушно выполнять свои задачи. Он вспомнил как в прошлом году родители шёпотом, чтобы не услышал обслуживающий персонал школы, спели ему песенку «С днём рождения». Так некрасиво, не в такт даже друг с другом, что уж говорить о воображаемом ритме. Но от этой песенки, их улыбок и нежных прикосновений было так тепло и светло. Ники прошептал «С днём рожденья меня» и неудержимо заплакал не в силах остановиться.

8. Конвой

Когда не знаешь, где истина, а где ложь, лучше всего побыть наедине с самим собой. Спрятаться, как маленький ребёнок, даже если тебе уже девять лет, в уголочек, где никто тебя не найдёт. На два дня Никанора освободили от занятий, но прислали на браслет инструкции, которым он обязан был следовать. Утром, днём и вечером должен посещать камеру сенсорной депривации по часу каждый сеанс. Питаться нужно небольшими порциями шесть раз в день, чтобы организм всё время чувствовал себя чуточку голодным и тем самым снижал эмоциональное напряжение. А после этих двух дней отдыха ему предстоит внеплановое сканирование потенциала, к которому нужно подготовиться.

Помимо общих рекомендации, в его образовательный план добавили новую историческую программу для погружения в виртуальную реальность. Он мельком посмотрел описание, это было нечто вроде игры, где предстояло в ускоренном режиме пройти путь становления мира во всём мире. Находиться в этом интерфейсе он мог только с учителем истории, который судя по всему, будет давать комментарии о том, как было всё на самом деле и почему именно так. Наверное, можно будет смоделировать ситуации, если бы всё происходило иначе и посмотреть, к чему бы это привело.

В первый день одиночества Никанор не мог собраться с мыслями, а силы, которые ранее заставляли его двигаться, будто испарились вовсе. Он весь день пролежал в кровати лицом к стене, отказываясь поверить, что больше не увидится с родителями. Мальчик бил в стену кулаками, отчего к вечеру костяшки были сине-красными, опухшими, и проклинал тот день, когда проникся к бесперспективным маме и папе какими-то чувствами. Лучше бы обидел их чем-то, чтобы они больше не приходили, чтобы он не ждал дня своего рождения как праздника, в который случается чудо. В конце концов, эта ситуация показывает насколько же он сам ещё маленький и глупый. Гений. Смешно. Эти взрослые обвели его вокруг пальца. Все взрослые! Начиная от учителей и заканчивая родителями. Или всё не так, а как-то иначе?

Мысли Никанора метались от одной крайности к другой, а с глаз, казалось, никогда не спадёт припухлость. Тело ныло, будто подверглось какому-то сильному сжатию, давлению. Он пытался обращаться к своему мозгу, интеллекту, за который был удостоен статуса гениального, но в ответ слышал только невнятный гул и голоса весело приветствующих его родителей. У мамы звонкий, но одновременно с этим мягкий, а у папы низкий, будто гудение какой-то машины. Задремав, Никанору даже показалось, что он чувствует сладкий цветочный аромат и женский смех. Он резко поднялся, судорожно озираясь, но в комнате не было никого.

Три раза за день, как и написано было в рекомендациях, наручный браслет напоминал о том, что пора расслабить тело. Ники положил назойливое устройство на пол, накрыл подушкой и прижал стулом, чтобы не слышать наставления от гадостных людей, которые ничего не понимают. А и правда, кто говорит, что они что-то понимают? Сканеры потенциала? Кто бы и что бы это ни было, ещё не значит, что они решили правильно. Не зная за какую мысль хвататься и что делать, Никанор заснул, так и не выполнив ни одного предписания.

Пока мальчик отказывался смотреть на что-то кроме своей стены, в его комнате появился небольшой круглый столик, на котором наутро стояло уже семь небольших порций разной еды. Он спустил ноги с кровати и вяло глянул на обновление интерьера. Разноцветные шарики на тарелках не имели никакого запаха — концентрированные микроэлементы с добавлением нейтральных продуктов. Ощутив, что сутулится, Ники выпрямился, но почувствовал, что сил на то, чтобы держать спину ровно, нет никаких. Он встал, опираясь рукой на кровать, и подошел к двери, разглядывая одноразовые тарелки с неглубокими синими бортиками. Зафиксировав движение в комнате, сверху пшикнул освежитель воздуха. Машина для утилизации одежды клянчила отдать пижаму, мигая зелеными лампочками. Никанору вдруг жутко захотелось выйти из этой замкнутой, серой комнаты. Раньше в домах были окна, через которые можно было смотреть на жизнь снаружи, так говорила Рина. Обернувшись, Ники тоскливо уставился в монитор, который имитировал колосящееся бескрайнее поле. Там будто бы гулял ветер, ласково перебирая каждую травинку, светило солнышко и летали черные птицы, вид которых неразличим издалека.

Внезапно раздался непонятный шум и на пол с грохотом приземлился стул. Вспомнив, про электронный браслет, Никанор медленно подошел к подушке, валяющейся на полу. Да, именно его персональный браслет, помещённый в замкнутое пространство и регистрирующий силу давления, был тем источником беспокойства, который прервал просмотр зацикленной природной анимации — через десять минут там птицы снова рассекли бы небо.

Тяжело вздохнув, мальчик плюхнулся рядом с упавшим стулом, сел в позу лотоса и достал браслет, который, кстати, должен был всегда, кроме процедуры очистки тела, находиться на руке у каждого ученика. Замелькали уведомления, отмеченные пульсирующим красным колокольчиком. Ники прищурил глаза и расфокусировал зрение для обмана устройства. Он не увидит текст, но устройство сочтет, будто он его прочитал.

Пока мальчик прокручивал нескончаемую цепь сообщений, будто бы с выдохом, расползлись створки входной двери. Он повернулся, но в комнату никто не вошёл. Надев браслет, Ники медленно встал и подошел к дверному проёму, осторожно выглядывая в коридор. Покрутив головой, он увидел ряды таких же, как он сам, ничего не понимающих учеников. Некоторые, так же как Никанор, высунули только голову, другие вышли за порог, стараясь рассмотреть что скрывается за витком спирального коридора. Сверху, откуда-то очень высоко, послышался треск и несколько громких мужских голосов. Потом появился звук, будто что-то тяжёлое, разрушающее поверхность, тащат по полу.

От предчувствия чего-то нехорошего живот Никанора, за сутки без еды сделавшийся впавшим, втянулся ещё сильнее, стараясь собрать из организма хоть какие-то остатки пищи, чтобы восполнить силы. Мальчику пришлось быстро схватить один из шариков со столика, закинуть в рот и проглотить. Жевать их было не обязательно, пусть желудку будет больше работы. Ники потёр глаза и хотел вернуться в кровать, как мужские голоса раздались ближе. Ученики медленно, настороженно подходили друг к другу, огибая Никанора, о чём-то шептались, потом пожимали плечами и, замерев на месте, смотрели выше по коридору. Никанор сделал десяток шагов вниз, надеясь увидеть Рину, но до её комнаты было далеко, а от своей лучше в этой непонятной ситуации не отходить.

— Иди! — прогрохотал свирепый мужской голос будто над ухом.

Ники дёрнулся и вытянулся, не решаясь шевельнуть даже пальцем. Сделалось так страшно, что слабость как рукой сняло. С верхнего витка коридора появились два безобразно мускулистых, огромных увальня, не слишком похожих на людей. Каждый раза в три раза выше Никанора, который был не самым низким из девятилеток. Им даже до потолка оставалось совсем немного, казалось будто поднимут руку и дотянутся.

А посредине, между ними и чуть поотстав, плёлся тот самый главный учитель, с которым он общался позавчера. На цепи, со скрежетом волочащейся по полу.

Выпучив глаза, Никанор смотрел на это ужасающее зрелище. Потрясённые ученики замерли. Не было слышно ни единого шороха или слова, сказанного хотя бы шёпотом. Абсолютное молчание и только зловещее «кхргх, кхргх», тягуче ввинчивалось в мозг, наполняя сознание ужасом. Ники казалось, этот страшный звук теперь будет преследовать его ещё долго, вместе с образами великанов, которые держат тяжелую на вид цепь словно лёгкую верёвочку.

Когда мужчины поравнялись с Никанором, мальчик уставился в глаза главного учителя, который пусть и сообщил страшные новости о родителях, но всё же стал его второй личностью, помогающей открыть любую дверь. Взгляд мужчины был пустым и тусклым, будто шагает не человек, а оболочка, из которой лазером выжгли жизнь. Неестественно растянутые щёки сильно свисали, теперь его лицо состояло не просто из морщин, а из глубоких складок, нависших одна над другой. Никанор окаменело стоял, боясь даже дышать. Ужас настолько сковал его воображение, что он почувствовал даже некоторое облегчение оттого, что не может дополнить жуткую картину своими фантазиями. Когда главный учитель почти миновал Ники, он внезапно обернулся и замер, уставившись прямо в голубую лазурь глаз Никанора. Мальчик попятился и упёрся спиной в стену, забыв, что отошел от комнаты и его дверь в нескольких шагах. Цепь между огромными людьми и учителем натянулась, поднимая его руки, будто он кукла, а не человек. Но голова учителя оставалась повернутой к Никанору.

— Иди! — крикнул один из гигантов и дёрнул за свой кусок цепи.

Мужчина пошатнулся, но не двинулся с места. Он, глядя на Никанора, расплылся в безумной улыбке. Во рту у него не было ни единого зуба, только чёрные пеньки, а из левого уголка рта стекала мерзкая капля желтоватой слюны.

— Ггррргг, — прохрипел учитель, стараясь поднять руку.

Но цепь был слишком тяжелой, чтобы позволить ему это сделать. Мужчина издал несколько неестественных хрипов и сдавленным голосом, словно выхаркивая каждое слово, произнёс:

— Ты, — слюны потекло ещё больше, она буквально залила серую жилетку, оставив на ней тёмные мокрые пятна, — ты не достоин…

Учитель хотел договорить, но увальни одновременно дёрнули его за цепь и он распластался на полу.

— Ты опять его уронил, — сказал один другому низким, вызывающим дрожь, басом.

— Смертника не жалко, — отмахнулся тот, подошел к учителю и, легко схватив его под мышки, поставил на ноги.

Дальше процессия шла спокойно, без активных действий. Мужчина, видимо, уже бывший главный учитель, еле волочил ноги и заваливался на левый бок. Увальни снисходительно медленно шли, то и дело подгоняя его громким, рассерженным «иди». Ни один ученик не шелохнулся вплоть до того момента, пока в пространстве не прозвучал шелковый женский голос, объясняющий то, чему они только что стали свидетелями. Только он заставил детей выйти из транса и разбрестись по своим комнатам.

— Здравствуйте, дорогие дети, — ласково поприветствовала дама из невидимых глазу микродинамиков, расставленных по всему коридору, — запомните этот день. Выполняющий обязанности главного учителя, — она сделала паузу, — нарушил закон. Он неуважительно относился к бесперспективным, которые помогают вам содержать школу в порядке, обслуживают устройства и готовят еду. — голос сделался строгим, — Каждый из нас является неотъемлемой частью общества и тот, кто не уважает других, будет наказан. — женщина выдержала паузу и тем же мягким голосом продолжила, — Разойдитесь по своим комнатам и подумайте. — она слегка откашлялась, — Завтра в семь общее собрание, после него обычное расписание будет восстановлено. Сегодня отдыхайте.

Вжавшись в стену, Никанор боком продвинулся к своей двери. Он сделал шаг в комнату и застыл на месте, осмысливая увиденное. Створки за спиной закрылись и мальчик облокотился на них, плавно съехав на корточки. Не зная что делать и как жить дальше, он незаметно для себя, минут десять чесал голову в одном и том же месте. Место рядом с макушкой уже пекло, будто там была ссадина, но Ники не останавливался. Нет, один он эти ужасные события не сможет переосмыслить. «У меня есть друг, — подумал он, — и она, скорее всего, тоже напугана». Понадеявшись, что команды управления дверями ещё не перепрограммировали, он вскочил и уставился на черный квадратик. Подходящее ли сейчас время? Днём, когда можно встретить в коридоре кого угодно? «Да, — убедил он себя, — сейчас все в комнатах, а учителей можно услышать за пару кругов». Он решил не закрывать свою дверь когда выйдет, чтобы иметь возможность быстро шмыгнуть обратно. Ники выдохнул, с отвращением представил уродливого толстяка, отбросил от образа увиденное только что и сохранил ту личность учителя, к которой уже привык. Потом прислушался к собственным ощущениям и почувствовал такое огромное презрение к большей части людей, которые не относятся к их школе для великих, что чуть было не выпал из образа, став самим собой. Ники сделал несколько глубоких вдохов, и его тело перекосило влево. Он взглянул на черный квадратик и, со слегка опущенными веками, дал мыслекоманду открыть дверь. К его счастью, всё удалось. Едва Никанор ступил за порог, он тут же забыл о всякой осторожности и помчался на три круга ниже, к комнате Рины.

9. Похищение

Нет ничего хуже, чем увидеть, как твоего лучшего и единственного друга уводит неизвестная женщина, неприятная даже со спины. Чем ближе было к комнате Рины, тем медленнее и осторожнее Никанор ступал. Всего пол витка оставалось до цели, когда послышались непонятные шорохи, похожие на плановую уборку Тридцать Пятым коридоров по ночам. Резко развернувшись, чтобы мчаться к себе, он замер ещё на секунду, стараясь определить куда движется звук. Никаких размеренных шагов, как это бывает, когда работает уборщик, в его сторону не было и Ники перескочил к противоположной стене. Если бы в общежитии школы были углы, как в некоторых зданиях, было бы проще. Но спиралевидный круглый коридор не давал возможности следить за кем-то и при этом оставаться невидимым. Пришлось рискнуть и делать что можешь с тем, что имеешь.

Прижавшись к слегка шероховатой поверхности и ощущая ладонями неровности стены, Ники миллиметровыми шажками продвигался дальше. Немного наклонившись и выглянув из-за поворота, он увидел высокую женщину в ярко-красном брючном костюме, которая сосредоточенно ощупывала дверь в комнату Рины. Стараясь не сильно высовываться, мальчик смог рассмотреть неизвестную гостью. Перед глазами застыл образ рыжеволосой женщины с ровной, до неприятного, осанкой, когда плечи сильно сведены друг к другу. Она показалась Никанору какой-то ненастоящей. Её прямые, шелковистые волосы, будто анимация, двигались абрикосовыми волнами, когда женщина то приседала, наклоняя голову к полу, будто в поисках миниатюрного чипа, то поднималась на цыпочки, стараясь дотянуться до потолка.

Вынужденный дышать ртом, чтобы было меньше шума, Ники прокручивал варианты действий. Пойти в свою комнату и вернуться позже? Но тогда будет непонятно, что происходит. Подождать пока женщина уйдет? Тоже не подходит, вдруг она пойдет в его сторону и тогда времени на то, чтобы скрыться у себя, почти не будет. Пока мальчик, то и дело, плавными движениями руки вытирал со лба капельки проступающего пота, дверь в комнату открылась. Женщина в красном в это время была на корточках и едва зашуршали створки, она резко вскочила, поправляя брючины элегантного костюма.

На пороге стояла Рина с очень серьезным, буквально каменным выражением лица. Она, не моргая, исподлобья смотрела на гостью. Сглотнув комок в горле, Ники едва удержался от порыва выскочить и защитить подругу от неприятной женщины, которой Рина явно была не рада. Девочка немного отодвинулась от прохода, пропуская гостью в комнату. Дверь не закрылась, но приближаться опасно, в любой момент они могут выйти.

От длительного стояния в одном положении у Никанора затекло всё тело. Он переместил вес на правую ногу и встряхнул левую, на которую опирался. Дрыгая ногой и не рассчитав расстояние до пола, который с каждым сантиметром становился ниже, под уклоном уходя вниз, он вовсю топнул. Мальчика будто окатило холодной струёй воздуха, как та, которой очищают станки на производстве. Никанору показалось, что его шаг был громче, чем топот всех учеников школы одновременно. Он повернулся и тихонечко сделал несколько широких шагов назад, чтобы из комнаты его было не видно. Тишина. Даже если его услышали, то к нему никто не идёт.

Ники немного отдышался, приходя в себя от испуга, и прислушался. В комнате что-то бубнил вкрадчивый, мягкий, женский голос, но слов не разобрать. Мальчик вернулся на свой наблюдательный пост и увидел, что Рина стоит на том же месте, что и прежде, и, раздув ноздри и поджав губы, смотрит внутрь помещения. Женщина, судя по всему, ходит по комнате и что-то рассказывает, но совсем непонятно что именно. Костюм гостьи выделялся на фоне стен ярким, режущим глаз, пятном, едва она попадала в зону видимости мальчика. Пронзительно-пёстрый цвет, что-то среднее между морковью и помидором, вызвал в памяти образ красного листолаза, ядовитой лягушки. Наверное, из-за тонких, костлявых рук, которые плотно обтянуты пиджаком.

Женщина подошла к Рине и, наклонившись, попыталась взять её за руку.

— Нет! — крикнула девочка, резко отшатываясь и выдёргивая руку, — не подходи! — она попятилась, глядя при этом не на гостью, а прямо на Никанора, который нервно дёрнулся, готовый бежать на помощь.

Она его видела. Точно видела. И не хотела, чтобы он подходил. Но как же… Не успел Ники собраться с мыслями, как ядовито-красная женщина, так он окрестил её про себя, схватила Рину за плечо. Девочка скривилась от боли и Никанор, присмотревшись, увидел как длинные, такого же хищного цвета, как костюм, ногти впиваются в мягкую ткань ежедневной одежды девочки, будто пропарывая её и пронзая тело до самых костей.

Тихонько застонав, Ники сцепил кулаки, нервно постукивая ими по стене. Женщина оглянулась внутрь комнаты, а Рина в этот момент с обреченным, полным печали взглядом, повернулась к Ники и помотала головой. Девочка подняла ладонь вверх и несколько раз опустила пальцы, будто прощаясь. Ядовитая гостья заметила этот жест, но восприняла так, будто Рина сдаётся и больше не будет сопротивляться. Она быстро схватила её за запястье свободной рукой и отпустила хватку. На плече девочки проступила алая капля крови от острого когтя указательного пальца женщины. Сзади, на плече, видимо, были ещё четыре, расползающихся по ткани, кровавых отметины.

Неприятная гостья сделала большой шаг вперёд, вышла из комнаты и потащила за собой Рину вниз по коридору. Девочка, наклонив голову, быстро семенила, стараясь успеть за высокой женщиной, шаги которой были раза в два шире, чем её. Рина тянулась за своей рукой, на запястье которой уже тоже начали проступать капельки крови. Она постанывала от боли и почти бежала, но женщина не снижала темп.

Вопреки очевидным предупреждениям от девочки, Никанор проследовал с ними до первого этажа. Женщина не оборачивалась и уверенно двигалась к выходу. Стеклянная дверь на улицу плавно разъехалась и Никанор увидел, что возле общежития стоят те самые огромные люди, которые вели на цепи больного главного учителя. Один из них схватил Рину поперёк тела, закинул на плечо, словно поломанную куклу, и пошёл в направлении сада для гуляний, где в десяти сантиметрах над землей парил обычный автомобиль, на которых ездят бесперспективные на работу. Женщина в красном осталась у входа, с мерзко-ровной спиной наблюдая, как забирают Рину. Она ни разу не повернулась. Ники не видел её лица, только ядовитый алый костюм и когти, которые могут впиться в тело и достать до самых костей.

Озираясь и нервно постукивая по ноге, Никанор пошел вверх по коридору. Стоило бы идти быстрее, пока ядовитая дама тоже не направилась вверх, но он не мог заставить себя думать о чем-то, кроме Рины. Даже если это «что-то» касалось его собственной безопасности. Почему её забрали? Кто эта женщина? Что она говорила ей в комнате? Девочка знала, что эта гостья несет угрозу и неприятности, поэтому и не дала Ники подойти. Взгляд мальчика был не в силах сосредоточиться на чём-то одном, перескакивал от стены к стене. Пройдя три витка спирали вверх, Никанор подошел к комнате Рины. Дверь была открыта. Он, озираясь, прошмыгнул внутрь.

Интерьер, расположение мебели ничем не отличалось от его комнаты. Ники обескураженно присел на кровать. Ему стало плохо. Начало казаться, будто все внутренние органы разбалансировались и работают на пределе своих возможностей. Сердце судорожно стучало с удвоенной частотой, желудок сжимался и разжимался, лёгкие то переполнялись воздухом и давили на грудную клетку, то съёживались, жалуясь на его отсутствие. Не выдержав напряжения, Никанор прилёг, стараясь успокоить кружащиеся и гудящие в голове виртуальные квадрокоптеры. Положив голову на подушку, он упёрся затылком в какой-то небольшой и твёрдый предмет. Перевернувшись на бок, он откинул мягкий прямоугольник, ещё сохранивший небольшую вмятину от головы Рины, и увидел её наручный браслет. А, точно, когда женщина пыталась её схватить, браслета не было.

Чтобы устройство не записало его образ в память, Никанор отвёл его от себя, но не решился провести по экрану и активировать. Считывать отпечаток и ДНК по микрочастицам оно тоже умеет. Но в этом широком электронном браслете наверняка есть полезная информация. Может быть даже записан весь разговор, состоявшийся в этой комнате несколько минут назад между Риной и ядовито-красной женщиной. Прикусив губу, Ники взглянул на шкаф, размышляя, можно ли спрятать находку там. Если и были какие-то отличия между его и комнатой Рины, так это содержимое ящиков для хранения. Он вспомнил как при открытии дверцы из шкафа вывалилось всё содержимое. Нет, на такое нет времени. Он и так рискует, находясь в чужой комнате. Лучше забрать устройство к себе и придумать что-то позже. С другой стороны, как ни поверни браслет, он всё равно мог уже запечатлеть его образ и после активации передать информацию учителям.

Выпятив нижнюю губу, Ники гипнотизировал шкаф, собираясь с силами, чтобы всё-таки достать оттуда какую-то тряпку. Он осмотрел комнату ещё раз. Полка для чистой одежды предательски подмигивала пустотой. Подушка, одеяло и матрас не подходят по объемам. Такой предмет будет легко обнаружить в его комнате и по вшитому идентификатору определить, что они принадлежат Рине.

«Видящий Победу» — всплыло в голове значение его имени. Ники вспомнил как перед Днём Рождения девочка подарила ему жёлтый платок. Он опустился на колени, пошарил рукой под матрасом и нащупал шелковистый кусочек ткани прямо посередине кровати. Именно там, куда он его спрятал. Ники плотно сжал губы, стараясь не поддаться эмоциям из-за воспоминаний, достал платок и почему-то понюхал. Слегка терпкий запах ароматного чая пробудил необъяснимое чувство вины.

Электронный браслет Рины внезапно завибрировал и Ники стремительно обмотал его желтой тканью, стараясь отвести устройство от себя как можно дальше. В один слой ткань просвечивала, пришлось обернуть его в несколько слоёв, связав маленькие хвостики с обратной стороны. Подойдя к двери, Никанор высунул голову в коридор и убедился, что никто не идёт. Он в последний раз окинул комнату взглядом, словно прощаясь, и вышел. Пройдя несколько метров вверх по коридору, он вдруг остановился, о чём-то вспомнив, вернулся к комнате и переключился на личность больного толстяка, которому ещё не успели закрыть возможность командовать внутренними устройствами школы. Ники сосредоточенно посмотрел на черный квадратик и створки с лёгким скрипом захлопнулись.

В свою комнату мальчик зашёл, будто отсутствовал в ней несколько дней. Всё сделалось таким чужим, неприятным. При взгляде на серые стены, он, словно ослеплённый не просеянным атмосферой солнечным светом, видел обжигающее пятно ярко-красного костюма неизвестной женщины. Электронный браслет Рины продолжал вибрировать в руке, но Ники не решался его положить куда-то или включить и открыть экран.

Внутри у Никанора всё сжималось от мысли, что посмотрев уведомления, он может наверняка узнать, что произошло с его единственным другом. Ведь тогда придётся что-то делать. Но что он может противопоставить двум великанам, один из которых уволок Рину? Он, девятилетний мальчик, который не сможет справиться даже с той же ядовитой лягушкой, так легко вонзающей свои хищные когти в тело ребёнка.

Сглотнув, Никанор заметил, что воздух в комнате тоже сделался другим, каким-то кисловатым и неприятным. Браслет Рины наконец-то перестал жужжать и Ники, сидя за столом, размотал солнечный платок. Устройство бездушно вперилось чёрным экраном в потолок, больше не проявляя никаких признаков жизнь. Мальчик обмотал палец тканью в несколько слоёв и провел по монитору, никакой реакции. Похоже разрядился, аккумулятор сел. Вот только зарядить его не получится. Каждое устройство, подключаемое к сети, идентифицируется раздатчиком энергии. А выключить систему определения расположения не получится при выключенном браслете, только если… Только если не раздобыть где-то инструменты чтобы полностью убрать модуль, отвечающий за положение браслета.

Ники насупился и, размышляя, прикусил указательный палец. Наночип просто так не уберешь, а практика по работе с наноэлектроникой будет только через два года. В любом случае сегодня, прямо сейчас, ничего не сделать. Уже к вечеру бывшему главному учителю закроют доступ ко всем входам и выходам, к управлению устройствами и базе данных. Завтра утром будет какое-то собрание, которое, вероятно, проведёт новый главный учитель. Значит, дело останется за малым — скопировать его образ в своём подсознании и создать новую личность. Затем узнать где находятся нужные для работы с наночипами лаборатории и проникнуть туда. Ники кликнул пару раз по своему браслету и погрузился в изучение каталога доступной документации по используемым в школе устройствам.

10. Всеобщее собрание

О каком сне может идти речь, когда твой друг в беде? Всю ночь Никанор изучал документацию к различным устройствам, используемым в школе. Но каждая инструкция, каждая схема, которую он видел, содержала слишком много неизвестных переменных. В девять лет даже гениальному ребёнку открывают не больше информации, чем бесперспективным. Так было, так есть и так будет. Незаметно для себя, мальчик всё же заснул ближе к утру. Но это было не блаженное расслабление, а невыносимое мучение, заставляющее ежесекундно переворачиваться с одного бока на другой.

Сначала он видел родителей, которые улыбались и махали ему руками, стоя на высокой, крутой скале. Он бегал у её подножья, стараясь найти возможность забраться к ним, но ничего, даже отдалённо напоминавшего путь наверх, не было. Ники кричал им, спрашивал, где дорога, как туда, к ним попасть, но они не слышали. Потом между родителями появилась Рина и они уже втроём звали его поскорее лезть наверх.

И пока он бегал из одной стороны в другую, как маленький зверёк, провалившийся в глубокий колодец, за спинами близких появилось огромное красное чудовище. Оно неслышно надвигалось на них с открытой пастью, из которой на землю стекала мерзкая, желтая слюна. Надрывая горло и подчистую уничтожая голосовые связки, он старался докричаться до них. Но родители и Рина ничего не слышали и не замечали, всё так же жизнерадостно улыбаясь, звали Никанора к себе. Тогда он подошел к основанию скалы и схватился за небольшую выпуклость, стараясь вскарабкаться наверх. Из едва заметного выступа тут же, будто рог, вырос острый каменный шип, насквозь пронзив ладонь Ники. От жуткой боли мальчик упал на спину, горячие слёзы брызнули из глаз и он, катаясь по земле, истошно завопил, умоляя о помощи. Теперь смеющиеся родители, так же как и Рина, будто бы издеваясь, кричали о том, какой же он жалкий, беспомощный, маленький мальчишка.

Ядовито-алое чудовище, затмевающее небо, уже вплотную подобралось к его родным людям. В этот миг вся боль из руки ушла и он снова побежал к скалистой стене, беспомощно пытаясь взобраться по гладкой, как полированный минерал, поверхности. Он прыгал снова и снова, отбегал и хрипел порвавшимися связками, предупреждая об опасности и уговаривая чтобы они бежали. И когда голос совсем пропал, когда Ники даже шёпотом не смог издать ни единого звука, став немым и бессмысленно шевелящим губами, тогда чудовище на скале открыло свою пасть ещё шире, обнажая страшные чёрные зубы. Занеся над головами родителей и Рины огромную лапу с большими, как шпиль доконвенционной башни, когтями, жуткий монстр, словно несколько лёгких пушинок, смахнул всех со скалы.

За спиной у Никанора раздалось три хлопка. Три таких ужасающих, по своей простоте, хлопка, будто несколько человек одновременно хлопнули в ладоши. Но Ники не мог, не решался повернуться. Он не мог оставить серую гладкую поверхность скалы, на которую ему во что бы то ни стало нужно забраться. Он не верил что всё, что осталось от самых близких в его жизни людей, это три глухих, мерзких хлопка.

Мальчик начал биться головой о стену, стараясь превратить свою голову в такое же кровавое месиво, вид которого его ждал там, за спиной, и которое он увидит, стоит только ему обернуться. Но он не повернётся. Ни за что он не будет на это смотреть. Он просто размозжит себе голову и станет таким же, как они. И тогда мама, папа, Рина и Никанор снова будут все вместе.

На десятый удар, когда голова уже основательно гудела и, казалось, должна вот-вот треснуть, сверху послышалось непонятное «Вжжжх». Он посмотрел ввысь, но не увидел ничего, что могло бы издавать этот звук. «Вжжжх», «Вжжжх», «Вжжжх» — всматривался он, но не мог ничего рассмотреть. Внезапно мальчик осознал, что глаза его закрыты, видимо, подумалось ему, залиты кровью. И с силой, напрягаясь изо всех сил, постарался приподнять веки. Появился какой-то мягкий свет. Ещё напрячься — глаза не хотят открываться, сопротивляются. Больше усилий. Глаза резко распахнулись и Ники увидел серый потолок. Голова пульсирует, будто что-то в ней бьется от виска к виску, от стенки к стенке мечется в замкнутом пространстве, словно мяч для одиночной игры в теннис. Сон. Всё это был сон! Родители на необитаемой земле. Они живы. Рину забрали куда-то, но и она жива. Шмыгнув носом, Никанор резко потёр ладонями лицо, окончательно прогоняя сон, в страхе закрыть глаза и увидеть продолжение кошмарного сновидения.

«Вжжжх» — повторился звук и он, вздрогнув, повернул голову к двери. Так это всего лишь автомат, выдающий чистую одежду, на что-то жалуется!. Мигают красные лампочки, а в трубе, кажется, что-то застряло. Медленно встав с кровати, Никанор подошел к устройству. Он наклонил голову, присматриваясь к выходному отверстию, похожему на те, из которых выходят струи воздуха для очищения. Так и есть, что-то застряло. Какой-то кусочек серой ткани.

Выпрямившись, Никанор выдохнул, благодарно посмотрев на устройство, которое спасло его от ужасного ночного видения. Он поднял голову и представил, что видит яркое тёплое солнышко, которому всё и обо всех известно и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Сейчас оно, будто весёлая рожица, подмигивает Никанору и говорит, что всё будет хорошо. Кивнув воображаемому солнцу, мальчик аккуратно просунул палец в трубку и прокрутил им. Едва он успел отвести руку, устройство выплюнуло на полку мятый кусок ткани и снова напряглось, чтобы теперь выплюнуть то, что станет его одеждой. Удивлённо схватив кусочек ткани Ники развернул его. Ровными стежками на полотне был вышит текст.

В реальной жизни Ники никогда не видел ниток, только на уроках истории доконвенционного мира. Но, похоже, текст был написан именно ими. Он прочитал: «Всё, что ты услышишь на собрании — ложь. Не показывай им, что ты что-то знаешь, потерпи до 15 лет и узнаешь правду. Твой старший друг. Записку отправь в утилизатор». Наклонив голову, Никанор с недоумением еще раз пробежался глазами по тексту. Затем, положив выпрямленный клочок ткани на одну руку, другой он провёл по рельефным буквам. Похоже, это не плод его фантазии, он и впрямь получил тайное сообщение. Это какая-то игра? Рина придумала новую задачу для решения? Сидит, наверное, в своей комнате и хихикает, ждёт пока он до чего-то додумается. Но до чего? Почему только в пятнадцать лет он узнает правду? В этом возрасте он уже должен будет работать в министерстве здравоохранения на младших позициях… Только если… Только если совершит какое-то открытие в своём профильном направлении. В ином случае, будет торчать в школе до восемнадцати.

С непривычным грохотом устройство всё-таки выдало для Никанора парадную одежду. Мельком на нее глянув, мальчик погрузился в размышления. Увиденный во сне кошмар, вперемешку с непривычным способом полученной информацией, окутал голову плотным туманом. Ники будто бы одновременно находился и у высокой скалы, и пребывал в реальности. Раздвоенное сознание беспокоило, не давало сосредоточиться, надо было что-то придумать, найти какую-то точку, какую-то привязку к действительности, реальность которой точно не вызовет сомнений. Он вернулся к кровати и поднял подушку. Под ней лежал разряженный браслет Рины и шелковистый жёлтый платочек. Значит это — правда. А место, где родителей и Рину скинул со скалы огромный монстр — видение, навеянное его травмированной психикой.

Ники прикрыл глаза и зарычал. Как кошмарно быть ребёнком! Воображение у детей разыгрывается до невозможного. Пиликнул браслет на руке, и мальчик прочитал расписание на день. Всеобщее собрание, потом внеплановое сканирование вместо физкультуры, урок доконвенционной истории по новой программе, основы биоинженерии и основы кибернетики. Ники открыл базу данных школы в надежде, что уже обновили информацию о новом главном учителе, но там было всё по-прежнему. Толстый лысоватый мужчина неприятно улыбался на фотографии. Встряхнув головой и отогнав лишние мысли, Никанор отправился проходить утренние процедуры и переодеваться в парадную форму.

На всеобщее собрание никто не торопился. Все школьники, от мала до велика, шли медленно, озираясь по сторонам. Даже пятнадцатилетки не толкали младших, как обычно, а пропускали вперёд. Пройдя показавшееся бесконечным количество витков, Никанор вышел на арену. В огромном помещении с куполом сменилось покрытие, сейчас была не мягкая зелёная трава, как на уроках физкультуры, а небольшие светло-коричневые дощечки с отчетливым древесным рисунком. Экран, на котором обычно всей арене хорошо видно учителя физкультуры, остался, но перед ним, вместо изумрудного пригорка, появилась сцена, метра полтора высотой.

Ники по привычке замер сначала у стены возле выхода, но бархатистый женский голос, чем-то неуловимо знакомый, попросил всех подойти ближе. Школьники самоорганизовались и поставили самых низких впереди, а те, кто повыше, стояли дальше. Получилось несколько рядов, которые аккуратной лесенкой огибали округлую сцену. Старшие брали за руку всех младших, в том числе и Никанора, и отводили почти к самой к сцене. Едва он встал в свой третий ряд, как ему захотелось спрятаться, развернуться и убежать обратно к себе в комнату. Сбоку сцены стояли те самые огромные мужчины, что вели прошлого главного учителя и которые забрали Рину.

Понимая, что его нестандартная реакция сейчас привлечёт к нему внимание, Ники усилием воли заставил себя сузить глаза. От ужаса они неестественно выпучились, буквально выскакивая из орбит. Он завел руки за спину и крепко сцепил их в замок. Вдохи давались с трудом. Несмотря на то, что дети стояли друг от друга на расстоянии вытянутой руки, ему стало душно и тесно. «Всё, что я услышу на собрании — ложь» — подумал Никанор, вспомнив текст из записки, и в страхе открыл рот. Он же забыл отправить полученную записку в утилизатор. Клочок ткани от неизвестного доброжелателя так и остался лежать на полке, на самом видном месте!

Ники сцепил руки за спиной ещё сильнее. Нервно оглянулся. Обычно никаких створок или дверей на арену нет, но сейчас там появилась стеклянная перегородка. Она хитро подмигивала бликами, будто бы насмехаясь над тем, что Никанор не сможет вернуться в комнату, не сможет улизнуть с собрания незамеченным. Тем более, за спиной ещё три или четыре ряда школьников. Каждый ученик напряженно стоит, словно деревце, слегка дрожа, покачиваясь и подмечая каждую деталь, каждое движение.

Никанор сглотнул, стараясь придумать, как будет оправдываться перед проверяющими если в его комнате обнаружат записку. Он вспомнил Рину, она бы ни за что такой оплошности не допустила… Рина… А если…? Если создать ещё одну воображаемую личность и отправить туда все ненужные воспоминания? И когда ему будут задавать неудобные вопросы, он будет просто переключаться? Прикусив губу, Никанор задумался, погрузившись в собственные мысли, и поэтому даже слегка подпрыгнул, когда услышал незнакомый женский голос.

Он вздрогнул и повернулся к сцене, что заставило его вздрогнуть ещё сильнее. Ссутулившись, Ники захотел сделаться незаметным, низеньким и маленьким, стать невидимым. Изнутри, откуда-то из желудка, наружу выползал ядовитый ком презрения. Перед ним на сцене, широко раскинув руки, стояла та самая, высокая женщина, которая кровавыми когтями впивалась в плечо Рины. Несмотря на её высокий рост, головы амбалов-охранников, стоящих рядом со сценой, были вровень с её лицом. Женщина в алом брючном костюме говорила бархатным вкрадчивым голосом, совсем не таким мерзким, как во время похищения Рины.

— Дорогие мои дети, — с широкой улыбкой произнесла она, раскинув руки, — я так рада всех вас видеть! — она улыбнулась, показав ровные белые зубы.

«Ненавижу» — подумал Никанор и сжал кулаки.

— Но, к сожалению, — она склонила голову и на экране появилась фотография Рины в черной рамке, — мы начнём собрание с трагичной новости.

Мир Никанора перевернулся вверх дном. Огромный монстр в ядовито-красном костюме сбросил со скалы его реальность. Всё упало, разбившись вдребезги на миллиарды мелких осколков, которые уже невозможно собрать воедино.

— Рина Маслова, — женщина с наигранным сожалением повернулась к экрану, — которая могла бы стать великим культуроведом, два дня назад была убита прошлым главным учителем. Почтим её память минутой молчания. — ядовитая дама замолчала, склонив голову.

Всё внутри Ники сопротивлялось услышанному. Разум цеплялся за полученную утром записку, которая была как лучик света в полной темноте. Он старался визуально прокручивать спасительный кусочек ткани, который говорил о лжи на собрании. После минутной паузы, женщина добавила подробностей трагедии. Якобы, толстый лысеющий мужчина под воздействием огромной дозы, стимулирующей интеллектуальные способности, решил пообщаться с единственным культуроведом в школе. Когда Рина рассказывала ему о том, что бесперспективные люди равноправные члены общества, его психика дала сбой. Состоявший в преступной организации по неравным правам человека, он ударил девочку головой о дверь несколько раз. Она скончалась на месте от тяжелой травмы черепа. Когда душещипательно-лживый рассказ закончился, она выдержала драматическую паузу, с прищуром разглядывая детей. Школьники, перешептываясь, поворачивались друг к другу. Кто-то из детей рассказывал, что даже слышал громкий стук и крики на третьем ярусе. Буквально через десять секунд уже все дети, как один, согласно кивали головами, выпучив глаза. Они были напуганы. Те, что помладше, вскрикивали и срывались на плач. Заметив, что нужная реакция достигнута, женщина развела руки в стороны и пафосно сказала:

— Дети мои, вам больше нечего бояться. — она подошла ближе к краю сцены, — теперь с вами я, ваш новый главный учитель.

Дальше она говорила о доверии, о том, что важна правда и она на своём посту ничего не будет от них скрывать. Поэтому сейчас, несмотря на то, что некоторые не достигли и шести лет, она открыла им истину, ведь она верит в них, в своих детей. Обещала, что жизнь станет лучше и каждому будет уделяться достаточно внимания. Клялась, что не пройдет и нескольких лет, как все школьники совершат величайшие открытия, важные для мира и человечества. После сообщения о Рине, Никанор пропустил почти всю речь мимо ушей. Если сейчас здесь происходит такое, то что будет с ним, когда обнаружится записка от неизвестного друга?

11. Побег

Все мысли Никанора спрятались в самые дальние уголки его разума, отступив перед одной, перед более сильной и устойчивой. Он, рассматривая внимательно гладкое лицо высокой женщины в ядовитого цвета одежде, решил во что бы то ни стало поскорее сбежать из школы. Не оборачиваясь и не меняя выражения лица, Ники тихонько, двигаясь маленькими шажками, отходил к закрытой двери арены. Сразу же, как её откроют, он побежит быстрее всех, заберёт из комнаты вещи, уничтожит записку и отправится в странствие. Он ещё не знает, куда пойдёт. Совсем не важно где он будет находиться и что делать, лишь бы не здесь. Находясь в школе, он точно не сможет выяснить почему они забрали девочку. А после слов нового главного учителя о смерти Рины, кажется, с ней могли сделать что-то очень плохое и даже… Страшно об этом думать, но её даже могли убить.

Плавно скользя ногами назад, будто по лыжне, мальчик уже преодолел половину расстояния, когда внезапно ощутил на себе тяжёлый взгляд огромных мужчин-охранников. Они одинаково, будто копия одного человека, исподлобья смотрели прямо на Никанора, пронзительно всматриваясь в его лицо. Сердце тревожно ёкнуло, реагируя на опасность, и Никанор замер. Неужели других учеников мало, чтобы изучать их? Уставившись в пол и стараясь стереть с лица внутреннюю напряжённость, Ники ждал, когда они отвлекутся и выпустят его из виду.

Вспотевшими ладошками он пригладил волосы и незаметно огляделся вокруг, отмечая любое, даже самое незначительное движение рядом стоящих школьников. Кто-то повернулся назад, оглядывая толпу, кто-то чешет глаз, а кто-то и вовсе от скуки машет руками. Слух мальчика обострился, он одновременно слышал все произносимые вокруг слова, но не мог выделить ничего важного, значимого.

Подняв голову, Ники свел брови, имитируя сосредоточенность, и взглянул на будто бы доброжелательную женщину в ярко-красном костюме. Краешком сознания мальчик отметил, что стоило вслушаться в мягкий, шелковистый голос, который льется словно песня, и становится не важно, что именно она говорит. Откуда-то изнутри всплывает необъяснимое желание слушать её вечно. Его ненависть меняет полярность, становясь любовью.

Никанор замер, окутанный нежностью к этой самой красивой женщине во всей вселенной. С дружелюбными ярко-голубыми глазами, аккуратным носиком, задорно, как у девчонки, вздёрнутым кверху, и красивыми, словно абрикосовое море, волосами. «Как вы меня газдгажаете» — вдруг резко прозвучал в его голове знакомый картавый голос прошлого главного учителя и внезапно всё вокруг сделалось ярче, четче, насыщеннее, словно с глаз пала пелена.

Улыбка женщины оказалась хищным оскалом, глаза слишком неправдоподобного, неестественного цвета, как низкосортная компьютерная графика, а волосы не имеют ничего общего с тёплым оттенком спелых абрикос, а выглядят словно пакля или как выжженная палящим солнцем трава в пустыне.

Ники нервно сглотнул и робко оглянулся по сторонам, разглядывая лица детей, стоящих рядом. Несмотря на страшные, чудовищные новости об убийстве Рины, девятилетней милой девочки, школьники как-то рассеянно, блаженно улыбались, зачарованно глядя на сцену. Мало того, что все, от мала до велика, одобрительно кивали, так ещё и чуть ли не каждую минуту из разных мест толпы раздавалось «Ура!».

Великаны всё же отвели взгляд от Никанора, когда тот выпучил глаза и по-дурацки растянул рот в глуповатой улыбке, стараясь повторить мимику остальных. Боковым зрением наблюдая за огромными мужчинами, мальчик продолжил делать небольшие шаги назад. Не имея возможности поворачивать голову и стараясь успеть до завершения собрания оказаться рядом с дверью, он один раз всей ступнёй встал на ногу высокого рыжего мальчишки. Тот вскрикнул от неожиданности, но в это же время половина зала хлопала в ладоши, поэтому неловкая ситуация осталась незамеченной. Ники вернулся к прежней тактике скольжения, предварительно отводя ногу и прощупывая место, куда придётся ступить. Это было медленнее, но безопаснее.

— Кроме этого, — продолжала женщина приветственную речь, одинаково слышимую в любой части арены, — мы вам полностью доверяем, а поэтому, — она обвела взглядом детей, — вы сами сможете открывать любые двери и свободно перемещаться по школе и в парке.

Слегка насторожившись, Никанор прислушался, только дальше уже не было ничего полезного. Но даже одно это изменённое правило ему очень поможет. По какой бы причине нововведение, снимающее ограничение на передвижение, не происходило, оно явно облегчит его путь за пределы школы.

Едва Ники подобрался к последнему ряду школьников, как подпрыгнул от внезапно завибрировавшего браслета. Поступившее уведомление заставило его ускориться и сократить расстояние до выхода ещё быстрее. Судя по всему, другие ученики получили точно такие же сообщения, предупреждающие о смене комнаты, как и он сам. Арена заполнилась какофонией всевозможных звуковых сигналов, от мелодичных музыкальных инструментов, до лая собак. И всё это одновременно! Одна из неприятных особенностей людей — иметь уникальный звонок на своём электронном устройстве. Да обязательно нужно что-то такое, чтобы привлечь внимание всех окружающих и тем самым поднять собственную значимость в их глазах.

Ники посмотрел через плечо светленькой девочки-шестилетки и убедился в своей догадке. Каждый из нескольких тысяч учеников в течение двух часов должен собрать личные вещи и переместиться жить в другую комнату, где помимо него будут проживать ещё несколько человек. «Да что же это такое творится? — мысленно возмутился Никанор — Делить личное пространство с другими школьниками? А если не повезёт с соседями, как тогда? Глупость какая-то… У каждого должно быть достаточно места для уединения и личных занятий».

В отличие от Никанора, другие дети восприняли новость с радостью и какофония сигналов сменилась выкриками, оповещающими всех вокруг о номере комнаты, где школьнику теперь предстоит жить. Игра по поиску сожителей полностью увлекла детей и они не заметили как открылась дверь.

Не обращая внимания на всеобщую суету, Ники, продираясь взглядом через головы, убедился, что ядовитая дама всё так же стоит на сцене, а великаны разглядывают собственные ступни. Он передёрнулся всем телом, вспомнив прилив нежности к этой мерзкой женщине. Из коридора на арену плавно влетел свежий, слегка прохладный воздух. Сделав вид, будто никуда не торопится, Никанор медленно, стараясь быть незаметным, вышел. Пока он был в купольном помещении, даже не замечал насколько там удушающий запах. Разные оттенки пота, вперемешку с легким запахом ладана или какой-то травяной смеси, шлейфом тянулись за мальчиком, пробуждая желание бежать как можно скорее. Но он держался. Первый виток спирали нужно пройти спокойным шагом, а дальше мчаться, что есть сил.

Наруч снова нервно задёргался как толстый червь, обвивающий запястье. Пришло новое сообщение. Прямо сейчас Никанор должен идти на внеплановое сканирование потенциала, о котором его предупреждали заранее. Мальчик замер на несколько секунд, подавляя желание подчиниться приказу. В его мыслях бесконечный поток дверей уже двигался перед глазами так, будто он стремительно уносится вниз по спирали башни общежития в комнату для сканирования.

«Нет» — подумал Ники и сделал несколько быстрых шагов вперёд. «Не пойду» — он решительно ускорился и полосы входов в чужие комнаты закрутились как оптическая иллюзия перед глазами. Не обращая на них внимания, Никанор мчался что есть духу к своей комнате. Мысли в его голове замерли на месте, будто организм направил все силы на то, чтобы бежать. Ноги гудели, умоляя отдохнуть хоть немного, сделать паузу, перерыв. Но он не мог останавливаться, он уже слышал вверху топот ног тысяч детей, которые спешили вернуться в свои комнаты и забрать вещи, чтобы переехать и разделить жилье с другими учениками.

Даже руки Никанора, которыми он придавал ускорение движению, уже ныли от усталости. Сдаваться нельзя, иначе его замысел откроется и с ним сделают что-то очень, очень плохое. Сердце тарахтело как 3Д-принтер, штампующий одинаковые тарелки одну за другой. Ники бежал так быстро, что казалось, будто он вдыхает тот же горячий, обжигающий воздух, который только что сам и выдохнул. Когда издалека стал виден номер его комнаты, мальчик немножко сбросил темп. Он знал, что если остановиться или значительно снизить скорость, ему станет дурно. А кому захочется шлёпнуться в обморок прямо во время побега?

Быстрым шагом подойдя ко входу в свою комнату, Ники придумал, что если не получится просто так открыть дверь, то он попробует создать образ ядовитой женщины. Он очень хорошо запомнил все детали её внешности. И если личность толстого больного мужчины получилось добавить в свою психику по данным из базы, то уж её, которую Никанор видел вживую, создать вообще не составит труда. Ники приподнял подбородок, чтобы отдать мыслекоманду черному квадратику, принимающему сигналы, но на прежнем месте управляющего устройства не было.

Его мгновенно прошиб холодный пот и будто бросили в глаза горсть мелкого песка. Сквозь пелену, затуманившую взор, он лихорадочно осмотрел, и даже прощупал, стену со всех сторон от двери, но нигде не было черного квадрата. Не было даже следов от него! И, при этом, дверь не открывалась. Ники уставился на навязчивый браслет, который без остановки сообщал, что его уже десять минут как ждут в лаборатории для сканирования потенциала. «Не пойду!» — крикнул он и стал кулаками тарабанить по двери в надежде, что его всё же впустят в свою комнату за вещами.

Гомон детских голосов и топот ног разного размера был уже витках в десяти от Никанора. Если дверь не откроется, придётся бежать прямо так, без вещей. Без браслета Рины, без её подарка. Но записка? Её нужно обязательно утилизировать, по ней, вероятно, можно вычислить отправителя. Но на это уже точно нет времени. Тогда… Тогда лучше забрать её с собой. Только для этого нужно как-то открыть дверь.

«Мои вещи!» — мысленно кричал мальчик. Он понимал, что начинает поддаваться панике, но, вспомнив про родителей и про Рину, смог решительно подавить секундную слабость. Смог успокоить себя и перестать громко и бесполезно стучать. Но никак не мог остановить желание выломать своими маленькими кулачками эту дверь, даже зная, что материал очень прочный и если его кто-то и сможет проломить, так только те два огромных мужчины, и то если одновременно приложат силу к одному и тому же месту. Да и то вряд ли. «Нет! Ну нет же! — взмолился Никанор, съезжая руками по стене, — я должен…».

Когда остальные школьники были совсем рядом, мальчик услышал, что с ними идёт их новый главный учитель. Ядовитый голос отравлял малышей и взрослых, вёл их за собой. И они безропотно шли. Шли словно крысы из древней доконвенционной истории, которые зачарованно бежали за хитрым музыкантом, играющим на флейте. И если она, эта мерзкая лягушка увидит Никанора, который пропускает сканирование и сидит здесь, возле своей двери на коленях… Если узнает, что у него есть вещи, которых быть не должно… И что он видел, то, чего видеть было нельзя… Это будет верная смерть. И не поможет ни гениальный потенциал, ни милый ребяческий взгляд, от которого таяли родители.

Мальчик понял, что он настолько охвачен ужасом, что оцепенел и не может даже встать, чтобы выбежать на улицу, спрятаться где-то в парке и решить, что делать дальше. Он попытался заставить себя очнуться, подняться, ведь с каждой секундой опасность становилась всё ближе. Холодная бездушная дверь не желала открываться ни при каких условиях. Электронное устройство на руке предательски жужжало и казалось, что прекрати оно вибрировать, рука ещё долгое время будет дёргаться по инерции. А то и всё тело.

— Пс, — вдруг просвистел кто-то сзади, но из-за гула в ушах, Ники не услышал.

— Эй, — послышался шёпот и какой-то непривычный треск.

Мальчик, не зная чего ожидать, медленно обернулся. Движение далось ему с большим трудом. Показалось, что суставы совершенно не желали поворачиваться, будто каждый позвонок сопротивлялся, шептал, что сзади его ждет что-нибудь ещё более ужасное. Но вопреки ожиданиям, там находился невысокого роста мужчина с рыжей бородой. И стоял он в не дверном проёме, а в каком-то проходе, открытом прямо в стене, которого раньше никогда там не было. Мужчина раздраженно шептал «Быстрее, быстрее!» и руками подзывал Никанора.

Прислушавшись к шагам, Никанор понял, что даже если произойдёт чудо и он придумает как открыть дверь, то уже всё равно не успеет этого сделать прежде, чем его увидят. Он развернулся и пополз на коленях, через пару шагов собрался с силами и встал на ноги. Когда мальчик был уже рядом с рыжебородым, тот схватил его за руку и резко втянул в непонятный коридор. Не закрывая проход, мужчина ловким движением руки расстегнул электронный браслет Никанора и швырнул его в общий коридор. Затем за верёвочную петлю притянул к себе открытую наружу часть стены и быстро провёл по линии прохода лазерной указкой. Швы спаялись и Ники понял, что теперь из школьного коридора никто и не заметит, что здесь открывали дверь.

— Фух, — выдохнул рыжебородый, — успел. Пойдем, — он буднично кивнул в сторону тусклого мерцающего света в конце коридора, — там спустимся.

12. Знамение Разума

Испуганно озираясь по сторонам, Никанор поплёлся за мужчиной, который был лишь головы на две выше его самого. Свет от фонарика рыжебородого неровно скользил по стенам из прямоугольных камней красноватого цвета, положенных друг на друга, между которыми были серые полосы. Такого материала Никанор раньше не видел, в школе всё из гладкого пластика. Когда они прошли гуськом, чуть ли не на цыпочках, чтобы не создавать лишнего шума, метров десять, мужчина, сверкая такими же, как и борода, рыжими кучерявыми волосами, повернулся к Ники. Мальчик в это время вёл взглядом по слегка выступающим линиям на стене и врезался в мужчину, едва тот остановился. Рыжебородый ласково погладил Ники по голове и добродушно рассмеялся.

— Ну-ну, — сказал он, немного наклонившись, — мальчику в твоём положении нужно быть очень внимательным.

Стыдливо втянув голову в плечи, Никанор посмотрел на свои пыльные мокасины.

— Вот это поднимет тебе настроение, — одной рукой мужчина держал фонарик, а другой залез в диковинную сумку из очень плотного материала, висящую у него на поясе.

Подняв глаза, Никанор уставился на протянутую ладонь рыжебородого с толстыми как морковка пальцами. На ней, поблёскивая черным экраном, лежал выключенный браслет Рины. А в окружности электронного устройства как лепесток тюльпана, свернулся калачиком тонкий жёлтый платок. Не веря своим глазам, мальчик не решался взять предметы. Он смотрел то на рыжебородого незнакомца, то на браслет.

— Ну-ну, — кивнул мужчина и протянул руку ещё ближе, — это же твоё, бери.

— А…, — промямлил Ники, — записка?

— Где надо! — расплылся в улыбке рыжебородый и похлопал рукой с фонариком по сумке.

Тени пустились в пляс, перескакивая по неровной поверхности стен, и мужчина снова зафиксировал источник света. Двумя пальцами Никанор вытащил платочек за торчащий уголок. Прикосновение к нежному материалу пронзило от головы до пят ужасными воспоминаниями. Другой рукой он схватил браслет, крепко зажал в руке и отвернулся от мужчины. Захлюпав носом, Ники, как мог бережно, скомкал платочек и отправил в нагрудный карман, отчего тот стал немножко выпирать. Хотелось задать спасителю какие-то вопросы, но всё в голове так перемешалось, и вопросов было так много, что ничего конкретного сформулировать не получалось. Рыжебородый будто прочитал его мысли и спросил, присаживаясь у холодной стены:

— Тебе, наверное, хочется знать куда мы идём? — получив одобрительный кивок, он продолжил, — А! — хлопнул он себя по лбу, — меня можешь звать Лепрекон, ну или Бородач, как больше нравится. — мужчина почесал затылок, глядя снизу на молчаливого Никанора, — идём мы туда, — он указал пальцем вдоль коридора, — там старая шахта лифта. — рыжебородый выдержал паузу в ожидании дополнительных вопросов, но Ники молчал, — вот если бы кто-то из вас, гениев, придумал такую штуку, чтобы создавать осязаемые образы, мне бы не пришлось сюда лезть, — он вздохнул и мечтательно взглянул вверх.

— Почему вы… — начал было Никанор, поворачиваясь в ту сторону, где была дверь в коридор.

— Это хороший вопрос, малыш, — перебил его мужчина, понимая что именно интересует мальчика, — но я не знаю ответа. С другой стороны, — брови Лепрекона поднялись, — если ты славный малый, почему бы и не помочь?

— Но… — неуверенно произнёс Ники и засунул в карман брюк выключенный браслет, скользкий от вспотевших ладоней, — я всё же не понимаю, откуда вы знали, что…

— Пойдём, — мужчина с кряхтением встал, двинулся вперёд и, не оборачиваясь, добавил, — на место прибудем, там и поговорим подробнее.

По туннелю разгуливал лёгкий, но холодный ветер, заставляя Никанора всё больше съеживаться. Через десять минут они добрались до колодца с несколькими толстыми металлическими верёвками, свисающими сверху вниз. На одной из них закреплены плоские прямоугольники пластика на одинаковом расстоянии друг от друга. Видимо, ступени. Неуверенно подойдя к краю, мальчик взглянул ввысь. Вплоть до небольшого кружочка крышки верха, по всей стене видны тёмные дыры коридоров, как тот, где находятся сейчас они. Ничем не закреплённые тросы медленно покачиваются из стороны в сторону. Лепрекон достал тюбик-карандаш размером с мизинец и, зажав его в пальцах, нарисовал на полу спираль из дюжины витков. Вместо плоского рисунка, появилась объемная фигура из полимера, который при соприкосновении с воздухом расширялся и менял свойства.

По колодцу завывая носился ветер, воздух был тяжёлым и сырым. Потирая плечи от нешуточного холода, Никанор внимательно следил за каждым действием рыжебородого. После минутного ожидания, мужчина взялся за один конец спирали и развернул её в верёвку. Из сумки он достал металлический крючок и привязал его к полимерной нити. Потом схватился двумя руками за отрезок и подёргал, проверяя на прочность. Перебирая руками, он проверил верёвку по всей длине. Посапывая и не обращая внимания на стучащего зубами Никанора, Лепрекон немного раскачал и запустил в сторону троса со ступеньками крючок на нитке.

Ники мерил шагами туннель, время от времени ощупывая шероховатые камни. От холода он притоптывал и даже пританцовывал, стараясь избавиться от ощущения, что его кости буквально впитывают студёный воздух, превращаясь в ледышки. У рыжебородого наконец-то получилось захватить крючком пластиковую имитацию лестницы. Стуча зубами, мальчик забыл все вопросы, которые до этого каруселью вертелись в голове. Сейчас ему хотелось только одного — как можно скорее попасть в какое-нибудь тёплое место.

— Подойди, — скомандовал мужчина.

Приблизившись, Никанор увидел, что теперь ступени висят вдоль стенки колодца. Трос был зафиксирован тем же куском полимера, прилепленным к полу.

— А оно не упадёт? — испуганно спросил Ники, представив как болтается на огромном канате на высоте в сто этажей и бьется о прочные стены колодца.

Стоя на коленях, Лепрекон подёргал трос, демонстрируя, что лестница прочная.

— А не порвётся? — мальчику не хотелось лезть неизвестно куда и он старался задать как можно больше вопросов, чтобы потянуть время.

Колени тряслись то ли от холода, то ли от страха. Сложно выбрать между вероятностями расшибиться в лепёшку или обледенеть в этом тёмном, мрачном коридоре. Насупившись, Никанор взглянул вниз, оценивая высоту падения своего тела, если вдруг что-то пойдёт не так. Похоже, колодец был глубже, чем фундамент башни общежития. Снизу есть подземный проход? Но куда он ведёт? Наверное, надо спросить мужчину, но он, похоже, не очень расположен к разговору. Обернувшись, Ники увидел там, откуда они пришли, непроницаемую глубокую тьму. Если не знать, что дальше стена, ведущая в школьный коридор, может показаться, что там совершенно ничего нет. Рассеянный свет фонаря заканчивался уже в нескольких метрах, а дальше мрак, который может скрывать что угодно. Затхлый воздух давил на переносицу, окутывал сознание цепями страха и безысходности. «Ты не достоин» — раздался гнусавый неприятный голос в голове.

— Я первый! — уверенно сказал Ники, раздув ноздри.

Он знает на что способен и не собирается поддаваться никаким внутренним голосам. Он гений. Он - Видящий Победу. Страх — это нормально, но он не должен мешать действовать.

— Я первый, — повторил мальчик, думая, что рыжебородый его не услышал.

Мужчина сидел на коленях и внимательно смотрел вниз. Он повернулся к Никанору и поднял указательный палец. Ники скривил рот и надулся, подрагивая всем телом от нетерпения, желая приступить к совершению подвига прямо сейчас. Через несколько минут в глубине колодца появился свет, такой же как от фонаря Лепрекона.

— Вот теперь можно, — повернулся к мальчику рыжебородый с широкой улыбкой.

Мужчина подвинулся левее и привстал, сделавшись одного роста с Никанором. Он мотнул головой в сторону дыры и пока мальчик крутился на месте, решая как удобнее начать спуск, тихонько свистнул три раза. Снизу раздался ответный сигнал, такой же свист, но с отзвуками какого-то шипения.

Стараясь не смотреть вниз, Никанор опустился на колени задом к колодцу. Он опустил правую ногу, чтобы нащупать первую ступень. Канат болтался вдоль вогнутой стены в разные стороны и Бородач схватился за верх, чтобы немного угомонить извивающуюся как змея верёвку.

— Нежнее, мальчик, — буркнул Лепрекон и, когда трос снова был в спокойном положении, подполз к Никанору, чтобы поддержать его и помочь найти первую ступень.

Ники поднял правую ногу, которой безуспешно шарил в пространстве, стараясь найти упор, и опустил левую. Упёршись носком ступни в стену, а коленом чувствуя трос, он медленно опускал её. Пришлось сместить вес и пододвинуться ближе к краю, но Лепрекон крепкой хваткой держал его подмышки. Несмотря на низкий рост мужчины, он оказался достаточно сильным. Снизу кто-то два раза свистнул и Бородач зашипел, кивая Никанору, чтобы тот быстрее двигался. Пальцы ног наконец-то почувствовали небольшую горизонтальную поверхность первой ступеньки. Ширины хватило, чтобы нога полностью встала на перекладину, не упираясь в стену. «А в том, что ты ребёнок, есть и свои плюсы оказывается, а не только минусы» — подумалось мальчику. С поддержкой Лепрекона, Ники схватился за обжигающий холодом пол и опустил вторую ногу. Когда мужчина отпустил его, поначалу хотелось замереть в таком положении пока ситуация как-то сама собой не разрешится. Или забраться обратно, побежать в школу и спрятаться в любой открытой комнате общежития. Никанор поморщил нос, отгоняя малодушные мысли, и замёрзшими руками схватился за канат, как обезьяны в виртуальной реальности на уроках зоологии хватались за лианы.

«Надо любое занятие уметь делать весёлым» — вспомнил он слова Рины, когда не зная чем заняться, Ники предложил ей почитать справочную документацию по биоинженерии, а она решила изменить формат, превратив занятие в игру. Девочка меняла смысл случайных предложений в тексте, а после каждой фразы спрашивала Ники, является прочитанное правдой или вымыслом. Если он не отгадывал, то должен был выполнить какое-то её поручение. Например, прыгать на одной ноге и одновременно с этим рассказывать все тридцать правил начинающего биоинженера. Так учиться было веселее и гораздо интереснее. Увидит ли он её ещё когда-нибудь? Если не спустится вниз, то наверняка нет.

В свете нескольких фонарей, светящего снизу и того, что держал Лепрекон сверху, на стене появилась не одна, а три тени Никанора. Расслоившийся силуэт мальчика пульсировал будто живой. «Я оставляю всё плохое тебе» — шепотом сказал Ники, глядя прямо в то место, где у тени должны быть глаза и нащупал ногой вторую ступень.

Снизу шёл тёплый воздух. Чем ниже он спускался, тем больше чувствовал себя в сломанной камере для дезинфекции — становилось всё больше пара. Иногда верёвка покачивалась, но тогда мальчик замирал, плотно вцепившись в трос, сплетенный из множества тоненьких прутьев, и когда баланс восстанавливался, медленно двигался дальше. Свет снизу становился всё ярче, а Лепрекона он уже и вовсе не видел. Наверное, мужчина встал размяться, когда понял, что мальчик уверенно спускается.

Когда до конца оставалось несколько ступеней, Ники опустил голову, чтобы разглядеть людей снизу. Ослепленный тремя фонарями одновременно направленными на него, он сначала увидел только очертания. Но после того как свет отыграл свою пятнистую симфонию и глаза адаптировались к ярким вспышкам, Ники увидел двух взрослых женщин, одна из которых была такой же рыжей, как Лепрекон, и мужчину, напоминающего прошлого Тридцать Пятого уборщика. Все они с нетерпением смотрели на Никанора и подзывали руками спускаться.

Подняв голову, Никанор ждал какого-то сигнала от Бородача, но того не было видно. Мальчик пожал плечами и ступил на мягкую, без какого-либо покрытия, землю. Он ощупал карманы и убедился, что не выронил свои ценности. Сглотнув, Ники опасливо оглядел лица незнакомцев. Рыжая женщина присела на корточки перед мальчиком. Она была выше, чем Лепрекон, но черты их лиц были очень схожие. Светлые широкие брови, большой рот и слегка вздёрнутый нос. Почти как рыжебородый, только женщина.

— Малыш, мы так рады, что с тобой всё в порядке, — ласково сказала она.

Сверху раздался глухой стук и незнакомые Никанору слова, произнесённые очень эмоционально. Лепрекон начал спускаться и, раскачавшись на тросе, ругался в ожидании пока лестница успокоится.

Женщина посмотрела вверх, неодобрительно покачала головой и попросила остальных направить фонари на мужчину.

— Не бойся, малыш, — она взяла Никанора за руку и посмотрела прямо в глаза, — «Знамение Разума» позаботится о тебе.

13. Бельчонок

Извергая ругательства, Лепрекон, сопя и пыхтя, наконец-то спустился. Никанор подошел к нему ближе и спросил что дальше произойдет с лестницей. Останется ли она так же висеть вдоль колодца? Рыжебородый объяснил, что через несколько часов полимер растворится в воздухе и лестница снова будет висеть в центре. Женщина, которая пыталась найти контакт с мальчиком, усмехнулась и сказала:

— А ты ему приглянулся, Бородач.

— Я просто появился первый, — смущённо буркнул тот.

— Идёмте, — позвала высокая худая девушка, стоя возле чёрной дыры прохода, ведущего в неизвестность, — мы задерживаемся.

Рыжая выпрямилась, подошла к Ники и, похлопывая его по плечу, произнесла:

— Всё будет хорошо, малыш, — она потрепала его по волосам и сказала, — ну какой же ты славный! Я буду звать тебя Бельчонок!

Потрусив головой, Никанор заглянул в её дружелюбное лицо и серьезно уточнил:

— Почему Бельчонок?

— Как почему? — искренне удивилась она, — по цвету волос.

— Тогда Каштан должен быть, — неудовлетворенно мотнул мальчик головой.

— Какой Каштан? — рассмеялась женщина, гладя его по голове, — у тебя же идеально белые волосы.

Выпучив глаза, Никанор вскинул руку, чтобы через камеру электронного браслета посмотреть на себя. Испугавшись сначала, что потерял персональное устройство, он заскулил, вспомнив, что Лепрекон выбросил его в школьный коридор. Мальчик двумя руками потрогал волосы. Мягкие, шелковистые, как у мамы. Как они могли изменить цвет? Наверное, освещение другое и в свете фонарей выглядят как белые.

— Дайте зеркало, — срываясь на плач попросил Ники.

— Бельчонок, нам не далеко, — сказала рыжая женщина и взяла его за руку, — дома посмотришь в зеркало.

Весь путь Никанор молчал, чего не скажешь о взрослых. Каждый из них представился. Ту, что он держал за руку, звали конечно же Рыжая. Высокая девушка, которая вела всех, была Изида, а лысоватый мужчина в возрасте — Клык. Несмотря на то, что Ники не запрашивал объяснения смысла их имён, оно всё же последовало. Клык шел впереди и когда Рыжая назвала его, тот повернулся и широко открыл рот. Один из верхних передних зубов нависал над нижней челюстью и был на вид острым и длинным, как у тигра. «Идеальный зуб, губу не цепляет» — добавил мужчина явно гордившийся своей уникальной чертой. Ники то и дело оборачивался назад, убедиться, что Лепрекон поспевает за ними. Казалось что они все куда-то очень торопятся и иногда мальчику приходилось почти бежать вприпрыжку, чтобы поспеть за крепко вцепившейся в его маленькую ладошку Рыжей.

— Ну точно, ты теперь его лучший друг, — смеялась женщина когда Никанор тянул её, чтобы подождать слегка отстающего рыжебородого.

Когда метров через двести вдали показался свет, все выключили фонари. Темный и пугающий до этого коридор, превратился в туннель, похожий на коридоры школы для великих. Такие же гладкие на вид стены, но немного шероховатые на ощупь, только не серого цвета, а светло-зелёного. Видя интерес Ники к покрытию, Рыжая объяснила, что это усовершенствованный полимер. Материал прочнее, чем тот, который используют во всём мире, но его производство в больших масштабах энергозатратно. Поэтому эта модификация используется только в подземных помещениях, чтобы избежать обвалов. Например, в старых шахтах, как та, по которой они идут.

Через тридцать минут Никанор увидел прочную на вид дверь с небольшим фигурным отверстием. Впереди идущие придвинулись к стене и пропустили вперёд Лепрекона. Мужчина открыл сумку, достал небольшой предмет, похожий на маленькую металлическую палочку с плоским прямоугольником с неровными краями на одной стороне, и с плоским кругляшом на другой, помахал этим стержнем перед лицом Рыжей и сказал:

— Я вот ещё подумаю пускать тебя или нет, — рыжебородый не моргая уставился на женщину, — нечего было свой ключ забывать.

«Ключ? — подумал Ники, — эта палочка какой-то код для расшифровки информации?». Внимательно разглядывая очень близко сведённые друг к другу брови Лепрекона, Ники выдвинул нижнюю губу.

— Брат ты мне или кто? — Рыжая наклонила голову и несколько раз быстро похлопала ресницами.

«Брат?» — озадачился Ники и взглянул на женщину. На уроках социальной адаптации рассказывали, что с две тысячи триста двадцать пятого года введено ограничение на количество детей. У пары не может быть больше одного ребёнка, такое разрешается только людям с очень хорошими ДНК. Эти люди выглядят и ведут себя как бесперспективные, но если их двое, то они, скорее всего, такие же как и он, гении.

Лепрекон поджал губы и поднял вверх брови. После минутной игры в гляделки он с улыбкой кивнул и отвернулся от Рыжей. Что он делает с дверью, Никанору видно не было, но раздалось несколько щелчков и появился проход дальше. Помещения там не было, только лестница вниз. Бородач пропустил всех вперёд и повторил манипуляции с дверью. После треска и щелчка он, громко топая, догнал компанию, которая уже миновала три пролёта и стояла возле другого входа.

— Фух, дома, — объявила Рыжая, громко выдохнув.

Когда и эта дверь была открыта той же палочкой, взору открылось огромное помещение. Если бы не потолок, можно было бы подумать, что находишься в парке. Ники поражённо замер на пороге. Удивительно, но тут, под землёй, росли деревья! Впечатлённый открывшимся видом мальчик с удивлением оглядывался по сторонам. Мягкий свет был очень похож на естественный солнечный, но излучали его сотни ламп, расположенные наверху и где-то сбоку, за деревьями. Высокие, но значительно ниже, чем на улице, растеньица без видимой закономерности идеально ровно растут вверх. В парке как? Откуда солнышко перемещается, в ту сторону больше ветвей и тянется, а здесь свет повсюду. Над ухом Никанора что-то прожужжало и он интуитивно отмахнулся рукой. От подвальной затхлости не осталось и следа, воздух был свежим, приятным, с цветочными ароматами. Что-то в этом запахе показалось Ники очень знакомым и таким добрым. Сделав глубокий вдох, он почувствовал как отступает напряжение последних дней, и будто бы даже свет в помещении стал ярче.

— К обеду успели, — обернулась Изида, наклонилась к Рыжей и шепотом добавила, — Жалко, что мальчонка забудет наш сад, — тихонько сказала она Рыжей на ухо, но Никанор четко расслышал каждое слово.

Между деревьев извивалась широкая тропа. Сначала мальчику показалось, что это обычная земля, но присмотревшись, он понял, что на самом деле это тоже искусственное покрытие. Наверное, что-то вроде того, что на арене во время физры.

— Бельчонок, — обратилась Рыжая к Ники, — можешь вместо зеркала на себя в пруду посмотреть, — и указала куда-то в сторону.

Никанор увидел блестящую поверхность примерно трёхметрового водоёма неправильной формы и пошел к нему. Когда он был рядом, оттуда выпрыгнула огромная, с половину мальчика, рыба и громко плюхнула хвостом. Брызги разлетелись в разные стороны, а Никанор резко отпрыгнул назад от неожиданности. Он настороженно замер, стараясь вглядеться глубже. Не хочется быть облитым водой неизвестного состава. Не похоже, что в этом диком месте есть камера для дезинфекции.

— Не бойся! — услышал он крик женщины, которая всю дорогу пыталась его разговорить.

Ники обернулся и разочарованно посмотрел на Рыжую. Затем сделал несколько шагов по направлению к пруду и снова замер. Теперь вода не так бликовала и можно было разглядеть что творится под поверхностью. Кажется, на дне плавала огромная рыба, больше, чем девятилетний Никанор, да не одна, а несколько крупных рыбин. От удивления он выпучил глаза, но всё же решительно подошёл к озеру вплотную. Как только Ники оказался у самой кромки воды, рыбки переместились подальше от него, на другую сторону пруда. Видимо, они боялись его больше.

Вспомнив, зачем вообще подошёл к воде, Никанор посмотрел на свое отражение и, наклонив голову, в ужасе оцепенел. Единственное напоминание о прекрасной, любящей женщине с каштановыми волосами, о его маме, испарилось. Его обычно взъерошенные коричневые волосы стали пепельно-белыми. Будто из них просто вытянули все краски, весь цвет. Присев на корточки, Никанор всмотрелся внимательнее. Потрогал голову, пригладил торчащие пучки волос. Цвет не меняется.

— Нет! — не удержался Ники и крикнул, со всей силы шлёпнув по воде.

Изображение тоже разнервничалось, исказилось, пошло волнами, но цвет волос не изменился.

— Нет! — повторил Никанор и опустился на колени поочередно хлопая руками по поверхности пруда.

— Где моя мама?! — всё громче крича вопрошал он, опуская руки ближе ко дну в надежде там найти настоящий цвет своих волос.

Ничего не менялось, всплесками разбитое на кусочки отражение издевательски трясло головой с белыми волосами.

— Малыш, — подошла Рыжая и погладила Никанора по спине, когда тот уже закрыл лицо ладонями не в силах сдержать рыдания.

Мальчик ничего не ответил, лишь заревел ещё сильнее, сквозь слёзы и сопли повторяя один и тот же вопрос.

— Ну хочешь, — она наклонилась ближе, — я не буду звать тебя Бельчонок? — успокаивающе нежным голосом спросила она, — давай другое имя придумаем. — не зная что ещё добавить, женщина замолчала, лишь продолжила гладить плачущего мальчугана по спине.

Постепенно Никанор прекратил плач и открыл лицо. Он взглянул на Рыжую, которая, очевидно, ничего не понимала. Длинные черные ресницы выглядели как лапки насекомого, а веснушек было так много, что казалось, будто они меняются местами, играя в догонялки на её щеках. Мальчик потер и без того красные глаза, несколько раз всхлипнул и поднялся. Глядя на женщину сверху вниз, он, слегка дрожащим после плача голосом, спросил:

— Что такое «Знамение Разума»?

Рыжая протянула руку и когда мальчик подал ей свою, медленно встала.

— Пойдем обедать, а по пути я расскажу.

Когда они подошли к остальным, компания двинулась дальше, не задавая Никанору никаких вопросов. Рыжеволосая, крепко держа Ники за руку, начала историю.

— В далёком-далёком прошлом, — сказала она Никанору, словно маленькому ребёнку, — когда в мире были отдельные государства, а люди отдавали бумажки за продукты питания и предметы быта, — женщина выдержала паузу, — тогда, на грани начала ядерной войны, появилась организация «Знамение Разума». Наши предки начали создавать поселения под землёй, активно заниматься развитием технологий и поиском материалов, которые смогут обеспечить полноценную жизнь и уберечь нас от радиации. — она вздохнула и продолжила, — Не буду рассказывать подробности, но наша организация внесла большой вклад в развитие мира во всём мире. Только… — женщина раздула ноздри и сглотнула, — только наши планы на жизнь человечества не сошлись с тем, что решил совет управления миром. Поэтому уже двести лет мы скрываемся и помогаем некоторым мальчикам и девочкам. — она остановилась и взглянула на Никанора, — Таким как ты.

— Почему вы — шмыгнув носом, спросил Никанор, — не помогли Рине? — он сцепил зубы и крепко сжал руку Рыжей.

— Мы, — женщина прикрыла глаза и сделала глубокий вдох, — не успели. Нас не так много на планете, — она громко выдохнула и добавила, — к тому же, ваша школа сменила ключи шифрования данных и мы только вчера сумели узнать планы нового главного учителя.

Дальше шли молча. Больше Никанор ни о чём не спрашивал, а Рыжая погрузилась в какие-то свои раздумья. Компания подошла к тонкой сетке, свисающей с потолка до самого пола. Здесь заканчивался сад и начиналось большое длинное помещение со множеством столов. Одни столы вдоль прохода были завалены костюмами для погружения в виртуальную реальность, очками и электронными браслетами. На других в пробирках дымились жидкости разного цвета, вперемешку с плавающими в прозрачном растворе органами, помещёнными в прозрачные банки. Поморщившись, Никанор подавил приступ тошноты, которого не бывало во время уроков биологии в виртуальной реальности. Они миновали ещё одну сетку, разделяющую пространство, и попали в столовую. Едва Никанор вошёл в новое помещение, как почувствовал аромат подсолнечного масла, жареного мяса и чего-то копчёного. Давно его нос не ощущал таких запахов, в школе он в основном питался шариками с концентрированными микроэлементами. Те не имели ни вкуса, ни запаха, лишь закрывали потребности организма в получении питательных веществ. Еду, приготовленную из настоящих, простых продуктов, выдавали очень редко. «Да мы попали в сказку» — услышал он внутри себя неприятно радующийся гнусавый голос второй личности.

— Малыш, — легонько подтолкнула Рыжая Никанора в сторону длинного стола, за которым уже сидели человек десять, — присядь пока там, я принесу еду.

14. Возвращение

После сытного обеда, который Никанор стремительно умял с аппетитом дикого зверька, его привели в небольшое полупустое помещение. Комнатка с круглым столом и шестью стульями была отделена от столовой такой же, спущенной с потолка, сеткой, как и остальные. Полупрозрачная тяжёлая ткань не пропускала запахи и сохраняла установленный температурный режим. В новое место Ники привела Рыжая, усадила его за стол и ушла позвать остальных. Кто эти «остальные», она не сказала.

«Тепегь мы влипли» — отозвался в голове мерзкий голос больного картавого учителя и мальчик по его настойчивым стенаниям осмотрелся внимательнее, где находится. Разглядывая внимательно стены из пастельного цвета пластика, Никанор спорил сам с собой. Он, то вспоминал дружелюбные лица тех, кто его спас и привёл в подземное помещение, то думал, что в легенде про организацию «Знамение Разума» что-то не сходится. С другой стороны, ему же не будут объяснять сразу всё.

В школе для великих план развития каждого ребёнка четко прописан и если от него отойти хоть на шаг, результат сложно спрогнозировать. В исследованиях по работе головного мозга хоть и осталось не так много тёмных пятен, но они всё же есть. Неожиданная мысль взметнулась в голове липким страхом. Испуганно прикрыв рот рукой, Ники громко вдохнул. А если из-за всех этих ситуаций он перестанет быть гением? Зажав нос, он задержал дыхание, потом отвёл руку и резко выдохнул. Даже если его потенциал снизился, останется великим, будет жить здесь, что-то делать. Наверное… Попросит помочь с поисками и спасением Рины. Может быть, они даже знают, где его родители.

Пока мальчик устремив взгляд ввысь разглядывал круги лампочек, похожих на множество маленьких солнышек, вошли те самые «остальные» — уже знакомые Лепрекон, Рыжая и Клык, без Изиды. И два новых человека, подросток лет пятнадцати и старик с длинными тёмными волосами, опирающийся на трость. Все молча расселись. Незнакомцы внимательно, не моргая, рассматривали Никанора. Мальчик чувствовал себя неловко, понимая, что новый цвет волос привлекает слишком много внимания.

— Ну-ну, — произнёс Лепрекон, видя смущение Ники, — всё в порядке, — затем повернулся к пожилому мужчине и спросил, — ты всё расскажешь или я?

Длинноволосый старик кивнул, давая слово Лепрекону.

— Слушай, малыш, — рыжебородый положил локти на стол и отвернулся в сторону, — ничего личного, но тебе нужно будет вернуться в школу.

Выпучив глаза, Никанор рассматривал спутанные толстые волоски в бороде Лепрекона.

— Дело в том, — голос мужчины стал чуть выше, — что в мире идёт охота на гениев, а мы, — он окинул взглядом присутствующих, — давно ищем своего человека в правительство. Ты же славный малый? — вопросительно сказал он, но Ники понял, что ответ не требуется, — Ты точно справишься! Ну что хорошего, — будто уговаривая, продолжил Лепрекон, — в текущем устройстве мира? Нужно, чтобы у каждого была своя территория. Если мы хотим жить иначе, не так как все, почему мы должны мириться с тем, что есть?! — последнюю фразу рыжебородый уже нервно выкрикнул, но старик сердито на него глянул, и тот осёкся.

Мальчик схватился ладошками за краешек стола, сосредоточенно глядя на свои пальцы.

— Мы знаем, что история давно переписана, — Лепрекон подался вперёд и уставился Никанору в глаза, которые, удивлённый горячностью Рыжего, он как раз поднял на него — так, чтобы всеми было проще управлять, чтобы мы не сомневались, что мир во всём мире — это хорошо, — на одном дыхании произнёс он, — а правда, истина — снова воскликнул он, но на этот раз старик его не одёрнул, — она совсем другая!

Раздув ноздри, Никанор отчего-то чувствовал себя преданным. Они хотят как-то его использовать, чтобы решить свои задачи. Его спасали вовсе не бескорыстно.

— Они, — продолжил рыжебородый, кивнув вверх, — обманывают вас, а в последнее время даже практикуют гипноз, чтобы заложить нужные им мысли в ваши головы, но мы, — его взгляд сделался слегка безумным, пугающим, — мы ценим тебя как личность, как человека с большой буквы, которым ты обязательно станешь.

Мужчина вздохнул и, видя что мальчик уставился вниз и никак не проявляет заинтересованности, сменил тон.

— Никанор, — слегка строго сказал он и Ники дёрнулся, взглянув на рыжебородого, новые знакомые впервые назвали его по имени, — твоя жизнь, так или иначе, не будет простой, но хочешь ли ты сам решать как тебе поступать? Или хочешь делать то, что тебе говорят?

— Но ведь вы, — усмехнулся Ники, — сейчас именно так и действуете, говорите, что мне делать. — мальчик пожал плечами, — а я всё равно ничего не решаю.

— Да, — озадачился Лепрекон, — тут ты прав, но всему своё время. Ты готов послушать что нужно делать?

— Угу, — разочарованно промычал Ники.

— Ты пробудешь с нами десять дней, потом вернёшься в школу. — он цокнул и отвёл глаза в сторону, — Нам придётся вколоть тебе одно…, — он задумался, видимо, подбирая слова, — лекарство, после которого ты забудешь нас, всё что за это время видел и что здесь происходило. — Лепрекон сглотнул, — Сейчас мегера вашей школы думает, что ты похищен, мы переписали видео с камер наблюдения…

— Там есть камеры?! — в ужасе воскликнул Ники, понимая, что все его похождения к Рине и самовольные уходы из комнаты были под наблюдением.

— Конечно, — удивился Лепрекон и развёл руками, — в нашем веке нет ни единого места без камер. — он скривился, явно не желая что-то говорить, но всё же добавил, — Ты только не прими близко к сердцу, но… — рыжебородый облизнул губы, — подругу твою поэтому и забрали. Ты, согласно плану развития, подлежишь общению со всеми, кто не ниже уровня великий.

— Она была великой! — крикнул Ники и сам испугался своим словам, — она великая, она есть, она есть, есть — успокоил он себя.

— Да, но культурологи списаны с полезных обществу направлений, теперь они считаются за бесперспективных.

Мальчик крепко сцепил зубы, положил руки на колени и крепко, что было сил, сжал их в кулаки. Это не может быть правдой. Он не может быть виноват в исчезновении Рины. Она великая, она гений, она умнее, чем он сам. «Не правда!» — кричало всё внутри. Ники с ненавистью уставился на Лепрекона, не желая снова допустить слёз в присутствии этих людей.

— Ну-ну, — успокаивающе сказал мужчина свою коронную фразу, — не принимай на свой счёт, так работает система, — указал пальцем вверх, — их система.

— Бельчонок, — сказала Рыжая, которая сидела ближе всех к мальчику, — успокойся, — она протянула руку к его плечу, но Ники отшатнулся, чтобы не допустить касания, а будь у него острые клыки, то и вовсе укусил бы, — не будь злюкой, — Рыжая мягко положила руку на стол и, хлопая огромными ресницами-лапками, взглянула на мальчика.

Что-то в её взгляде было приятное, тёплое, что заставило мальчика устыдиться своей реакции на её дружеский жест. Ники обиженно надул губы, но злиться перестал.

— По имеющимся у них данным, — продолжил ровным голосом Лепрекон, — похитили тебя, чтобы получить от них оборудование для наших лабораторий, — мужчина ехидно усмехнулся, — они-то не знают, что наши исследования на несколько шагов впереди их, — потом насупил брови, — хотя если ты к ним присоединишься, то… — но не закончил фразу и вернулся к предыдущей теме, — ладно, резюмирую. Ты ничего не будешь помнить до пятнадцати лет.

— Где мои родители? — спросил он, игнорируя слова Лепрекона.

— Вот в пятнадцать лет и узнаешь. — мужчина покачал головой.

— Нет, я хочу сейчас.

— Бельчонок, — вмешалась Рыжая, — мы не знаем, не успеваем получить доступ к всемирной базе, принцип шифрования меняется каждую секунду.

— А в пятнадцать лет, работая в министерстве, ты будешь сам иметь этот доступ — покашливая проскрипел молчащий до этого старик, — и уж поверь, — он недовольно чавкнул, — лучше мы, чем они.

— А Рина? — спросил Ники, чувствуя себя почему-то виноватым.

Пожилой господин развёл руками и нервно облокотился на спинку стула, бубня что-то себе под нос и отворачиваясь.

— То же самое, — впервые подал голос Клык.

Оглядев присутствующих, Никанор ненадолго задержал взгляд на подростке, который не произнёс ни слова. Кажется, парню этот разговор давно наскучил. Он выковыривал грязь из-под ногтей, то зубами, то ногтями другой руки.

— А с ними… — метаясь взглядом по лицам новых знакомых, спросил Ники, — ничего плохого не случится за шесть лет?

Все присутствующие, в том числе и подросток, одновременно, будто договорившись и добавляя каждый свою фразу вроде «кто знает», «будем надеяться», пожали плечами.

Ещё минут двадцать Лепрекон объяснял, что они ни к чему его не принуждают, но для него это лучший вариант, который поможет построить новый мир без таких, как сейчас происходят с ним, травмирующих жизнь событий. Иногда, сюсюкаясь будто с маленьким, включалась Рыжая и успокаивала, что с его близкими всё будет в порядке, но в школе ему нельзя никому верить, злая тётя, новый главный учитель, обманывает всех. Несколько раз Никанор смотрел по привычке на запястье, чтобы проверить новости на электронном браслете. Он уже не понимал, спас его Лепрекон или похитил, чтобы заставить кого-то, то ли Никанора, то ли правительство, что-то сделать. Тело ныло от усталости, а в голове будто поселился то завывающий, то топочущий монстр, из-за которого часть услышанных слов вылетала, меняя смысл сказанного. «Ты полный дугак» — то и дело повторяла его гнусавая побочная личность. Лица сидевших за круглым столом сделались менее четкими, даже потеряли какие-то краски. Ники потер глаза и плотно сжал губы, не желая открывать рот в зевке. Он немного отодвинул стул, посмотрел на Лепрекона, шевелившего губами и понял, что ничего не слышит. Повернулся и взглянул на Клыка, краем глаза провожая тянущийся от рыжебородого шлейф из-за расфокусированного зрения.

Ники почувствовал неприятный, кисло-горький привкус и такой же, как в колодце, затхлый запах. Не понимая, что происходит с его органами чувств, он попытался повернуться к Рыжей, но уже не смог. Перед глазами поплыло, его голова безвольно плюхнулась на крышку стола, ударившись о руки. Костяшки пальцев больно вжались в лоб, но Ники не мог заставить себя шевелиться. «Дегьмо» — произнёс гнусавый неизвестное мальчику слово и истошно заорал своим противным голосом. Попытавшись хоть что-то сказать, Никанор сумел только промычать, и то не понял, слышно ли это кому-то. «Почему они сидят? Что со мной?» — спрашивал он себя, не находя четкого ответа. Никанор не заметил, как веки оказались плотно закрыты, он ещё будто бы видел лица Рыжей, Лепрекона, длинноволосого старика и равнодушного подростка. Но их давно не было, остались только образы, созданные воображением перед его уже закрытыми глазами. «Обманули» — с усилием появилось в мозгу слово, после которого Никанор погрузился во тьму, ещё более страшную, чем во мрачном коридоре из темно-красных камней.

Никанор, сильно щурясь и моргая, с трудом разлепил глаза и уставился на серый потолок. Он повернул голову — шкафчик с серыми дверцами, рабочий стол. Не в силах вспомнить, что было вчера, Ники поднял руку посмотреть расписание уроков на день. Электронный браслет радостно сообщал о первом уроке мировой истории по новой программе через полтора часа. Голова почему-то была тяжелой и всё вокруг казалось таким незнакомым, чужим, хотя он чётко отдавал себе отчёт, что это обычная комната общежития. Такая же, как и тысячи других в башне. Мальчик собрался встать с кровати, но ощутил, что правая рука неестественно перенапряжена и будто бы гудит. Кисть плотно сжата в кулак. Он раскрыл ладошку, как цветок раскрывает свои лепестки, поочерёдно отделяя от кулака каждый палец. Внутри оказался жёлтый комочек мягкой ткани. Какое-то время он смотрел на кусочек шелковистого материала, не понимая, что это такое. «Дегьмо — отозвался гнусавый противный голос, — мы ж подохнуть могли!». Глядя как шелковистая ткань скользит между пальцев и думая о смысле первого слова мысли, пронёсшейся в его голове, он всё вспомнил. Ники резко вскочил и похлопал по карману брюк, но электронного браслета Рины, который он так берёг, не было.

15. Тестирование

В жизни каждого мальчика приходит момент, когда он обещает себе, что больше никогда не будет плакать. Что бы не произошло. Никанор, прикусив губу, слушал рассказ нового главного учителя, ядовитой лягушки в алом одеянии, об огромной ответственности быть гением. Женщина зашла минут через пятнадцать после пробуждения мальчика, пододвинула стул и уселась напротив Ники, растерянно сидевшего на кровати.

— Хорошо, что мы сумели тебя спасти, — будто бы дружелюбно сказала она.

Никанор кивнул и старательно улыбнулся, желая показать даме, что он благодарен. Ага, конечно, благодарен. Он знает всё.

— Мы очень переживали пока тебя не было, — ласково продолжила учитель.

Всматриваясь в её лицо, Ники не мог найти ни единой морщинки. Кожа такая гладкая, будто она и не человек вовсе, а какая-то кукла. И волосы такие же. Идеальные, шелковистые, будто синтезированные, а не растущие из головы. Пока она рассказывала как ему повезло остаться в живых после похищения «крысами», так она назвала членов «Знамения Разума», Ники на долю секунды показалось, что её глаза стали другой формы и серого, тусклого цвета. Он прищурился, чтобы рассмотреть внимательнее, но видение испарилось и на него снова взглянула красивая женщина с ярко-голубыми зрачками.

— Ты что-то хочешь уточнить? — спросила она.

— Нет, — грустно сказал мальчик и помотал головой, — только…

— Только что? — резко спросила она, напрягая шею, но тут же расслабилась и бархатным голосом добавила, — можешь спрашивать что угодно.

— Только хочу, чтобы вы вернули мой цвет волос.

Учитель закатила глаза, цокнула и сказала:

— Биоинженерия на это не способна. — Она выдержала паузу, — Пока ещё. Но, я думаю, такую задачу ты сам сможешь решить. — женщина встала, — В будущем. Если будешь прилежно учиться и помнить всё, о чём мы поговорили.

Никанор закивал, опустив взгляд в пол. Учитель какое-то время посмотрела на его седые волосы. Мальчик напряженно ожидал, что она прикоснётся к ним, погладит его по голове, но она потопталась на месте и пошла к двери. Думая, что нужно показать, будто он любит эту женщину, Ники вскочил и подбежал к ней, воскликнув «подождите». Родители говорили, что объятия — это показатель близкого душевного отношения и доверия к человеку, поэтому он раскинул руки и устремился к женщине.

— Ты что задумал? — воскликнула она и стремительно отскочила назад.

Открыв рот в изумлении, Ники замер. Не такой реакции он ожидал.

— Никогда, — с ненавистью прошипела женщина, — никогда не смей трогать учителей. — развернулась и громко топая по коридору пошла вниз.

«Ладно» — подумал мальчик и пожал плечами. Ему хотелось бы получить свободное посещение уроков, чтобы как-то справиться с чувствами, которые заставляют его страдать и мучиться. Он ощущал себя совершенно беспомощным, загнанным в угол ребёнком, которого все обманывают. В голове возникали то слова родителей о том, что нужно быть добрым и дружить с людьми, то слова Рины, что любое занятие нужно делать весёлым и в мире нет ничего страшного или скучного. Ники не мог найти никакого оправдания или объяснения поступкам всех взрослых, с которыми он встречался.

Гнусавый голос второй личности то и дело обзывался, как попугай повторяя «ты полный дугак и кгетин». Неужели больной, лысеющий, старый главный учитель действительно поселился в его голове, как-то переместил своё сознание внутрь девятилетнего мальчика? Может быть, во время общения такое возможно? Зная устройство психики, Никанор очень в этом сомневался. Если он ребёнок, это не значит, что он глупый. Уж поумнее некоторых взрослых будет!

Никанор с трудом удержался от того, чтобы швырнуть что-то вслед стремительно уходящей женщине, и ударил пяткой в стену. Нога отдалась уколом в колене и пришлось ею подрыгать, чтобы сбросить напряжение. Сцепив зубы, Ники потоптался на месте в ожидании пока боль затухнет совсем. В это время пришла напоминалка о первом уроке. Нужно поторопиться, не явиться вовремя, значит попасть под ещё более бдительное наблюдение, чем сейчас.

Пока мальчик проходил обязательные утренние процедуры, он снова и снова прокручивал в голове слова женщины, насквозь пропитанной ядом. Две недели назад камеры наблюдения записали, что его похитили когда он спокойно шёл в свою комнату после всеобщего собрания. И, по её словам, «крысы» настолько глупые, что не додумались действовать в другое время суток. Во время смены управления за зданием общежития велось пристальное наблюдение.

Как оказалось, помещение школы находилось над шахтой, созданной доконвенционными людьми для добычи угля. Отщепенцы получили нужные для укрепления их нор материалы, шантажируя правительство всеми возможными способами. Но пятьдесят лет назад стороны подписали соглашение. «Крысы» обязались не нарушать текущее устройство мира, не провоцировать конфликты, а общепланетарные управленцы пообещали регулярно поставлять необходимые им ресурсы в заранее установленном количестве.

За Никанора они потребовали источники энергии сверх оговоренной нормы. Мировое правительство бережёт и ценит своих людей, поэтому они подписали новое соглашение о том, что после заключения сделки стороны не будут иметь друг к другу претензий. Мальчика оставили полторы недели назад в том же коридоре, где и похитили. Он был сильно истощён и без сознания. «Крысы» ввели ему большую дозу «Слона», усыпляющего средства, стирающего память, которое, если его вовремя не вывести из организма, может убить. Ники пролежал в медицинском корпусе чуть больше недели на искусственном питании. Если бы преступники вернули мальчика чуть позже, он бы наверняка погиб.

Может быть из-за школьных лекарств, а может из-за второй, созданной им, личности, но Ники помнил всё, что происходило до того момента, пока он не начал терять сознание, сидя за круглым столом. Голова взрывалась не в силах удержать все эти знания в едином клубке. Перед выходом в комнату Ники попробовал по памяти воссоздать в самом себе личность нового главного учителя. Он сосредоточился, вспоминая её красный брючный костюм, но тут же на него будто свалились все пятьдесят верхних этажей. Голова потяжелела, заполнилась гулом, а в ушах раздался громкий звон. На долю секунды Никанор потерял равновесие, но, вовремя протянув руку вперёд, опёрся на закрытую дверь камеры для дезинфекции. Через пару минут состояние восстановилось. Он, не торопясь, вышел в комнату и, поморщившись, одел костюм для погружения в виртуальную реальность для первого урока мировой истории.

После всех занятий в мозгах была каша. Вместе с воспоминаниями о пережитых событиях смешались понятия и методы биологии, принципы социальной адаптации и классы живущих на планете животных. Только Ники успел выдохнуть, как получил новое уведомление — нужно пройти тест на психическую устойчивость и быстрое сканирование потенциала, чтобы убедиться, что после похищения нет критических последствий. Не совсем отдавая себе отчета в происходящем, Ники, уставившись в экран электронного браслета, механически последовал за зелёной стрелкой — выйти из здания общежития, пройти в соседний корпус по узкой парковой тропке, повернуть налево, пройти двести шагов, повернуть направо и триста шагов до двери. Мальчик не обращал внимания на окружающую его обстановку, слепо следуя указателям. Он поднял голову только тогда, когда пришел к ярко пульсирующему зеленым цветом кружочку на экране устройства. Рука затекла от долгого удержания на весу в согнутом положении и он выпрямил её, встряхнул и, наконец-то, посмотрел где находится. Ники услышал щелчок за спиной и обернулся, дверь закрыли снаружи, а он остался в небольшом помещении, два на два метра, с белыми глянцевыми стенами.

— Пожалуйста, встаньте в центр, — раздался электронный женский голос и на полу появился черный крестик, — обязательное условие сканирования — ни при каких обстоятельствах не сходить с этого места.

Прикусив губу и не совсем понимая, что происходит, Ники встал двумя ступнями на помеченное место. Он повернулся лицом к двери, чтобы выскочить из комнаты сразу же, как она откроется. Полоски, отделяющие дверной проём от стены были очень тонкими, и если отвлечься и посмотреть на другие стены, можно потерять направление выхода.

— Представьте, что вы находитесь на берегу океана, — началась программа тестирования и вместо стен Ники увидел огромные, тёмно-синие волны с белоснежными гребешками. Казалось, они ложились на песчаный берег метрах в десяти от него.

Через несколько секунд он услышал шум накатывающей на песок воды и треск перекатывающихся друг через дружку гладких камней. Плавно, за следующие несколько минут, появился аромат. Солёный воздух смешался с запахом водорослей, выбрасываемых волнами на пляж.

Ники подумал, что точно такого же эффекта можно было добиться в виртуалке, а не тащиться сюда, чтобы посмотреть на неживой океан, пусть он даже с запахами и звуком. Там можно было бы и с предметами взаимодействовать.

— Повернитесь на сто восемьдесят градусов, — скомандовала электронная девушка.

Ники, возвращавшийся то и дело взглядом к тонким полоскам двери, отделяющей его от реальности, с досадой поджав губы повиновался. В этот момент сзади раздался небольшой скрип, щелчок и когда Ники на звук обернулся, перед ним была его мама. С пышными, каштановыми волосами, широкой искренней улыбкой. Она протягивала руки для объятий и звала кистями к себе. Подавшись всем телом вперёд, Никанор в последний момент остановился и не подошёл к ней.

— Бельчонок, — произнесла мама, часто моргая, — иди же ко мне.

Сцепив зубы, Никанор замер, едва удержавшись на месте, уже готовый пойти ей навстречу. «Дугак, она тебя так не называла» — одёрнул его мерзкий голос. Действительно, она не могла называть его так, так его называла другая женщина… Только он подумал об этом, как мамины каштановые волосы окрасились в рыжий, ресницы стали длиннее, а на лице проступили коричневые миниатюрные пятнышки.

— Такие, как ты нужны нам, — сказала Рыжая, — не верь правительству, — она мотнула головой назад, — пойдём с нами.

Почесав шею, Никанор ответил:

— Кто вы? Я вас не знаю, почему я должен идти с вами? — он заранее продумал как реагировать, если ему покажут изображения новых знакомых или упомянут «Знамение Разума».

— Бельчонок, — сказала она, но её миловидный облик уже начал перетекать в нечто несуразное, — погдем со мной, — лицо раздулось, волосы вросли в череп, оставив залысину, а всё туловище завалилось на левый бок, — ты же знаешь, что я не убивал Гину, — сказал бывший главный учитель, — пойдем, я отгою тебе пгавду.

— Нет, — помотал головой Ники, — настоящий главный учитель мне всё объяснила, — я никому кроме неё не верю, — он сосредоточился на готовности к следующему образу.

Ещё несколько раз кукла меняла облик, а окружающая обстановка становилась то подземным садом, то комнатой Рины, то столовой, где он виделся с родителями. Он стоял на месте, отмеченным черным крестиком. Иногда делал вид, что хочет протянуть руку, чтобы его поведение казалось более натуральным. Но ни разу не среагировал на членов «Знамение Разума», как на знакомых. Зазвенела противная музыка и в одну секунду комната снова стала белой, а то, что принимало разные облики, превратилось в безжизненный манекен.

— Тестирование завершено, — объявил электронный голос, — вы получите результаты на персональный носитель в течение двух часов.

Никанор уверенно вздёрнул нос, довольный своей победой. Он не подходил к двери вплоть до того момента, пока девушка не дала разрешение на выход. По пути домой, он еле сдерживался от соблазна сбежать из школы через парк. Разум и противный гнусавый внутренний голос не дали ему этого сделать. Вяло плетясь в общежитие, Ники с трудом преодолел витки спирали до новой комнаты и, едва коснувшись головой подушки, моментально уснул.

16. РАИ центр

В один из светлых вечеров Рина рассказывала, что многие древние верили, будто за страдания в реальности они попадут после смерти в волшебное место вечной жизни. И тогда там, в чудесных садах, все их мечты и желания исполнятся. Они называли это место «Рай». С одной стороны, такая система убеждений была хорошим регулятором нормы поведения в обществе, а с другой, если хоть немного знать принципы работы мозга, то становится ясно, что соглашаясь и принимая на веру подобное утверждение, психика защищала себя от стрессов и страхов.

После заваленного тестирования на устойчивость психики, Никанор много раз жалел, что родился после конвенции, а не до. Ему хотелось верить, что все пережитые мучения окупятся чем-то в будущем. Оказалось, что комната, в которой он проходил проверку, состояла из миллиардов сверхчувствительных датчиков, улавливающих все, даже самые слабые, импульсы его головного мозга и, исходя из моментально обработанных результатов, моделировала изображения и проецировала образы на виртуальный манекен. Ники не успел изучить результаты, присланные на электронный браслет, потому что отключил его сразу же, как только вернулся в комнату. Хотя, он много раз думал, что бы изменилось, узнай он правду раньше? Сбежал бы к подземным жителям? Маловероятно, они могли бы обойтись с ним ещё хуже. Они и так его чуть не убили.

Наутро, пока вся школа ещё спала, за ним пришли двое. Те самые, огромные мужчины, которые вели на цепи прошлого главного учителя и невозмутимо, будто куклу, зашвырнули Рину в транспортное средство, следующее в неизвестность. Теперь они пришли за ним. Ники брыкался, кусался, кричал, пытался убежать, но огромные ручищи перехватывали его сразу же, как только он делал шаг в сторону. Ладони у исполинов были раза в три или даже в четыре больше, чем у него, а руки толщиной с его талию. Один из амбалов схватил Ники за пояс и легко, будто пёрышко, забросил на своё плечо. Мальчик изворачивался как труба упругого помехоустойчивого полимера, но всё было бесполезно. Удары кулаками были для великана не страшны, спина словно каменная, а крики, из-за хорошей звукоизоляции, не слышал никто. Когда руки устали от перенапряжения настолько, что вяло обвисли вниз, Ники пустил в ход ноги. Он снова и снова бил по спине уверенно движущегося мужчины, стараясь нанести как можно больший урон прежде, чем его доставят в какое-то другое место. И, в определенном смысле, это сработало. Близнец великана одной рукой плотно сцепил лодыжки мальчика. Теперь его маленькое тельце несли двое и всё, что оставалось делать Никанору, это собрать последние силы и продолжить лупить руками мужчину по голове, в надежде попасть в глаза.

Когда Ники вынесли из общежития, его руки и голова обессилено болтались, легонько постукивая по груди амбала. Живот мальчика превратился в огромный синяк из-за давления крепкой ключицы похитителя. По изменению покрытия пола Никанор понял, что они на улице. Оголённая шея чувствовала лёгкое дуновение ветра. Запах стал свежее, вселяя бодрость и заново пробуждая надежды на спасение. С ощущением, будто всё тело горит в невидимом пламени, Никанор приподнял голову. Метрах в десяти парил автомобиль с закрытым кузовом. Едва они подошли к транспорту, двери кузова, в котором во всю длину справа располагалась лежанка с толстым матрасом, открылись. Огромный мужчина, словно избавляясь от надоедливой собачонки, закинул мальчика внутрь. Ники едва не ударился о боковую стенку, но успел вовремя подставить руки. Правая кисть упёрлась ладошкой, как и положено, а левая вывернулась не в ту сторону и сразу же заныла, как будто сломанная. Не обращая внимания на боль, Ники рванулся к закрывающимся дверцам и не успел. Ударившись лбом и носом о прочный материал, он громко застонал.

Снизу раздалось жужжание активирующихся модулей движения. Теперь Ники точно не сможет определить куда его везут. Использующий гравитационное поле мотор равномерно движется по любому покрытию. Можно, конечно, отсчитывать время и запоминать повороты, но если путь будет долгим, информация вряд ли сохранится в памяти в правильной последовательности. А карты неравномерности силы земного притяжения в его наручном браслете отсутствуют. Поглаживая кисть левой руки, Ники посмотрел на черный экран электронного устройства на правой. Оно, вопреки ожиданиям, не мигнуло привычно циферблатом от направленного взгляда. Мальчик пару раз постучал ногтем по широкому мониторчику, но он не активизировался. Шансов узнать пункт назначения ноль. Почесав голову, Ники поморщил нос, подвигал челюстью, дотянулся подбородком до груди. Вроде никаких травм, только живот ноет, будто давят на синяк. Он тяжело вздохнул и плюхнулся на кушетку, которая занимала почти половину багажника этого маленького грузовичка. Ники постучал по нагрудному карману и, убедившись, что платок Рины на месте, устроился удобно на мягкой кровати и закинул ноги на стенку. Иногда транспорт слегка качало из стороны в сторону, но мягкий толстый матрас слегка пружинил и окутывал тело как пушистое облако.

По внутренним ощущениям, прошло около трёх часов, когда автомобиль наконец-то остановился. Ни голосов, ни шагов снаружи не слышно. Ники всмотрелся в покрытие внутренних стен — такое же, как в школе, значит поглощает все шумы изнутри и не пропускает те, что снаружи. Он почесал щёку и уселся ближе к двери, поставив локти на колени. Пока ехали, ноющая боль в руке прошла и Ники разминал суставы, чтобы быть готовым ко всему.

Щелчок. Створки открылись и мальчик увидел сухую, выжженную солнцем землю. В огромных трещинах кое-где ютились ветвистые, невысокие кустики с колючками. В открытый проём тут же хлынул тяжёлый, удушающий, воздух, торопясь отобрать у прохлады своё законное пространство. Казалось, обволакивающий, липкий зной сейчас выжмет досуха, испарив всю влагу из организма. Сразу стало трудно дышать. Ники подумал, что если он выйдет из кузова на солнце, то тут же сгорит, растворится.

Рядом с автомобилем стоял мужчина в темно-зелёной форме. В точно такой же, как у обслуживающего персонала в школе, только с серебристой овальной бляшкой на груди, пускающей в затененный фургон блик яркого солнечного зайчика. Мужчина устало, слегка прищурив глаза, молча смотрел на Никанора. Мальчик отвлёкся на какое-то движение чуть дальше автомобиля и поёжился, отодвигаясь от входа. Ровными, изящными, волнообразными зигзагами по пустыне ползла длинная змея. Серое тельце с продольными белыми полосками будто парило над раскалённой поверхностью. Она была здесь хозяйкой, а Ники даже с трудом тянул на гостя.

— Пойдём, — мотнул головой мужчина, — если не впишусь в график, отнимут баллы, а я хотел подарить жене билеты на увеселительное шоу.

Сцепив руки на груди, Ники насупился и отрицательно помотал головой.

— А говорили ты гений, — усмехнулся тот в ответ, — а так посмотришь, обычный ребёнок.

Сцепив зубы, Никанор раздул ноздри и насупился ещё больше, подняв плечи. Он посмотрел на добродушно улыбающегося мужчину и встал. Прежде, чем выйти из кузова, мальчик внимательно осмотрел землю. Потом слегка наклонился вперёд, чтобы убедиться, что под машиной змей тоже нет, которые неожиданно могут оттуда выползти и наброситься на него. Когда проверка была закончена, он выпрыгнул, горделиво задрал голову и выпрямил спину.

— Туда, — махнул мужчина куда-то за машину.

Обойдя грузовик, Ники увидел совершенно противоположную увиденному ранее, картину. За высоченным, кажется, касающимся облаков, прозрачным забором, раскинулся огромный сад с плодовыми деревьями, кустами и зелёной травой. Над плотной кроной листвы виднелось успокаивающе-голубого цвета здание. Удивленно повернувшись к мужчине, Ники получил одобрительный кивок и медленно, с интересом разглядывая дивное место, пошёл вперёд.

Оазис был огромных размеров, края не видно ни справа, ни слева, а вверху, если присмотреться, можно увидеть, что небо чуть темнее, чем в пустыне. Наверное, уменьшают каким-то паром вредное воздействие палящего солнца, отметил про себя Никанор. Когда Ники с мужчиной подошли ближе, то мальчик увидел, что забор сделан из точно такой же сетки, как и перегородки в подземном городе «Знамения Разума». Значит, за стену давящий, пекучий воздух проникнуть не может.

На наличие двери не указывало ничего, кроме крупного черного квадрата, расположенного на уровне головы взрослого. Мужчина подошел ближе и на его лице появилась зеленая сетка лучей. Опознав в мужчине действующего сотрудника, полотно сетки метнулось на прозрачную стену, где тут же проявился прямоугольник с темными тонкими контурами. Уже через минуту эта новорожденная дверь открылась, будто вырезанная из бумаги.

С той стороны повеяло свежестью и сладким цветочным ароматом. Никанор немного расслабился, делая вывод, что вот прямо сейчас, немедленно, ни смерть, ни пытки, ни истязания ему не грозят, и с надеждой ступил первым на мягкую, увлажненную землю, покрытую одинаковой высоты травинками. Когда мужчина вошёл внутрь, дверь заросла, не оставив ни единого напоминания о себе.

Немного пройдя вперёд, Никанор оглянулся, отыскивая глазами своего проводника, и увидел, что примятая трава принимала прежнюю форму, будто там и не ступала нога человека. Мужчина в спецодежде, по-деловому вертя головой, шёл вслед за Никанором. Он небрежно ему кивнул, указав идти к зданию.

На ветках деревьев сидели весело щебечущие птицы, а перед лицом то и дело пролетали яркие, разноцветные бабочки. Шагая в сторону сооружения, Ники повернулся на звук донёсшихся голосов и увидел взрослую женщину в такой же форме, как у сопровождающего его мужчины, но с бляшкой зеленого цвета. Она сидела на лавке, почти скрытой ветвями огромной ивы, и с заливистым смехом щекотала мальчика лет десяти. Никанор замер, завороженный приятным зрелищем, но сопровождающий легонько подтолкнул его вперёд.

Невысокое синее здание оказалось очень красивым, похожим на дворец. Белые ступени вели к большой деревянной двери с выпуклыми натуралистическими узорами. Цветы и листочки разных пастельных тонов гармонично переплетались, вызывая желание остановиться и рассмотреть творение неизвестного художника. Крышу было не видно из-за облака пара, на который спроецировали название учреждения.

«РАИ» — прочитал Ники крупными буквами и ниже шрифтом поменьше «Реабилитационный Автономный Изолятор для детей и подростков». Он замер, затем попятился в желании развернуться и умчаться куда глаза глядят, лишь бы не сюда. Спиной врезался в сопровождающего и затравленно оглянулся. Мужчина отрицательно помотал головой и Ники показалось, что он почему-то сожалеет, что привёл его сюда. Сделав шаг в направлении ступеней, Ники снова остановился, повторно пробегая глазами по тексту. Он ничего не знал про это место, ни разу о нём не слышал и даже не подозревал, что такое существует. Сердце мальчика, казалось, ушло в пятки, чтобы пробраться в землю и сбежать отсюда. Ники с тоской оглянулся назад, где сквозь тонкий, прозрачный барьер виднелась опасная пустыня. Если бы только пройти вдоль забора и найти такое место, где меньше выжженной земли и змей, может, тогда получится сбежать. Ники с мольбой посмотрел на мужчину в форме, но тот лишь невозмутимо схватил его за руку и повёл ко входу.

Внутри помещение тоже напоминало сад, только компактнее. Ближе к стенам пол плавно поднимался и на нём, будто на пирамиде, ровными рядами росли яркие цветы разных видов. С подсвеченных голубым светом полок, расположенных под потолком, свисали лианы со всевозможной формы листьями. Некоторые из них были с красной окантовкой, другие полностью белые, попадались даже с синими и жёлтыми прожилками. Низенькое покрытие, имитирующее траву, заботливо окутывало ступни, делая шаги мягкими. Посреди зала за округлой стойкой сидела женщина с пёстрым платком на голове. Увидев мужчину с мальчиком, она улыбнулась и вышла им навстречу.

— Здравствуй, Никанор, — добродушно произнесла она и присела на корточки, — меня зовут Главный Врач, но ты можешь называть меня мамой, — видя смущение мальчика, она добавила, — не сразу, конечно, когда привыкнешь.

Женщина встала и кивнула сопровождающему Ники мужчине. Тот вытянул руку с электронным браслетом и Главный Врач плотно приложила к устройству палец. Браслет пискнул и мужчина, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

— Мы, — начала женщина, выпрямившись, — здесь помогаем мальчикам и девочкам пережить необратимые изменения психики, — она взяла Ники за руку и повела в сторону, — не бойся, тебе здесь обязательно понравится.

17. Тимур

Всё перевернулось с ног на голову. Серые стены ВПД-школы, где Ники пробыл девять лет своей жизни, казались чем-то таким далёким, странным и неправильным, в сравнении с чудесными садами РАИ, что о них хотелось забыть. Изолятор мальчик решил называть «рай», как в рассказанной когда-то Риной истории о доконвенционных людях. Он каждый день гулял среди деревьев, общался с другими детьми и ничего не учил. За мальчиком не следил электронный браслет, не говорил чем ему заниматься и куда идти. Если Никанору хотелось, он и вовсе мог весь день не приходить в общую столовую, а делать что взбредёт в голову — наслаждаться наблюдением за насекомыми, лежать на мягкой траве и даже плавать в озёрах, которых на территории изолятора было около двадцати.

Через каждые три-четыре километра на пересечении тропинок стояли боксы с едой. Не просто шарики с полезными микроэлементами, а настоящая, вкусная еда, при взгляде на которую ты уже получаешь удовольствие. Горячая кукуруза цвета солнышка, разноцветные леденцы на палочках, разных форм и размеров, сосиски с зажаристой корочкой, обернутые мягким хлебом и приправленные аппетитными соусами. Даже каши в таких боксах были особенными — разных оттенков зёрнышки неизвестных Никанору круп, некоторые слегка сладковатые, некоторые иногда чуть терпкие, но все насыщенные и вкусные.

Единственным обязательным ритуалом, для всех без исключения жителей Рая, был приём лекарств в воскресенье перед сном. Но даже эта процедура не вызывала отвращения и неприязни. Ложишься на мягкую кушетку, которая подстраивается под изгибы твоего тела, и дышишь каким-то особым воздухом. А потом плавно засыпаешь, наблюдая яркие круги перед глазами, постепенно приобретающие форму диковинных зверей. Открываешь глаза — уже понедельник и можно снова гулять и веселиться. Погода всегда солнечная и тёплая. Даже если за прозрачной шторой-стеной бывают бури, ночные холода или особенно сильный зной, то на территории изолятора такого нет. Всё так спокойно и… бессмысленно.

Первые две недели Никанор каждый вечер принимал лекарства под заботливым надзором Главного Врача и поэтому практически всё время проспал. Но потом она с искренней и светлой улыбкой, способной развеять любые страхи и сомнения, объявила, что теперь он может гулять с остальными ребятами и взрослыми, а лекарства будет принимать лишь один раз в неделю.

Дети в Раю были разного возраста, но как только кому-то исполнялось пятнадцать лет, его начинали обучать простым вещам, вроде ухода за растениями или обработки почвы полезными минералами. После года учёбы они становились обслуживающим персоналом и помогали ухаживать за следующим поколением воспитанников.

С «большой земли», как называли жители изолятора остальную территорию планеты, они не получали ничего, кроме технологий и лекарств. Например, Ники узнал, что раньше здесь была высокая толстая стена, которая, несмотря на свои габариты, пропускала запахи и некоторых опасных насекомых. Прозрачная сетка, которой окружен изолятор сейчас, на самом деле состояла из миллионов пирамидальных столбов, на три километра уходящих в землю и на десять вверх. Они не отличаются от полотна визуально, но имеют другую, более прочную кристаллическую структуру.

Продуктами питания и одеждой Рай обеспечивал себя сам. Лишь изредка, раз в полгода, приезжал проверяющий, чтобы убедиться, что всё производимое в изоляторе соответствует общемировым стандартам. В подвале гловного корпуса размещался большой 3Д-принтер старой модели для печати ткани. Он выдавал только рулоны материалов разнообразных расцветок и узоров, из которых вручную приходилось кроить и сшивать нужный элемент гардероба. Детям разрешалось отрезать любые куски и самим придумывать что они будут носить. Можно было попросить взрослых создать что-то, если не хотелось заморачиваться самому, но веселее было придумывать нечто новое, такое, чего нет у других.

Прошло семь месяцев с момента прибытия Никанора в Рай, а он до сих пор носил серую одежду из ВПД-школы. Здесь новую не выдавали, поэтому раз в несколько дней приходилось отправлять брюки, рубашку и жилет на очистку. В эти дни он и сам проходил дезинфекцию, которая была не обязательной, но желательной. Если кто-то из детей долго не посещал камеру очищения, от него плохо пахло и с ним никто не хотел общаться. Не то, чтобы Никанору хотелось, чтобы вокруг него стайками кружили дети и взрослые, но как-то раз к нему подошла красивая девочка, на несколько лет старше его, и позвала играть в догонялки. Ники увидел, что другие дети не хотят бегать с ней, а только смеются и показывают на них пальцами. Не придав этому значения, он согласился и тут же пожалел о своём решении. От неё пахло так, будто она искупалась в озере с отходами для удобрения земли. Поморщив нос, он взглянул ей в глаза и сказал, что от неё воняет и перед игрой ей лучше бы пройти дезинфекцию. Девочка обиделась и ушла, вздёрнув нос. После этого она всегда специально проходила мимо Никанора и цепляла его плечом, но, похоже, к рекомендации мальчика всё же прислушалась, потому что теперь за ней всё время тянулся шлейф морской свежести.

— Ник, пойдешь одежду шить? — спросил мальчуган с угольно-черными волосами у Никанора, медленно выходящего из озера.

Закатив глаза, Ники посмотрел на десятилетнего Тимура, который увязался за ним на третий месяц жизни в Рае. Сначала он утомлял и раздражал, потом смешил и вызывал жалость, а теперь Никанор ловил себя на мысли, что скучает когда этого надоедливого одногодки нет рядом. У Тимура было устойчивое убеждение, что они должны быть лучшими друзьями, ведь волосы Никанора белые, с парочкой тёмных волосинок, а у него черные, с несколькими седыми. Он говорил, что они части чего-то целого, дополняют друг друга и создают единую полноценную энергетическую структуру. А иногда Тимур даже придумывал стишки про их дружбу, например: «Тим и Ник по лесу идут, бабочки мимо летают, вдвоём они кукурузу найдут, вдвоём они не скучают» или «Лучше друга в мире нет, чем Тимур для Ники. Будем вместе есть обед из одной клубники».

— Пойдём, я уже второй комплект себе сделал на той неделе, а у тебя до сих пор, — Тимур двумя пальцами приподнял и бросил обратно потрёпанную серую рубаху Никанора, раздевшегося до трусиков перед купанием, — вот это… — он развернул жилетку и повертел с разных сторон, будто не зная как её надевать.

Из нагрудного кармана выскользнул жёлтый платок и мягко опустился на землю, свернувшись калачиком.

— А это что? — ехидно усмехнулся мальчик, поднимая кусочек шелковистой ткани.

— Отдай! — крикнул Ники и стремительно выскочил из воды, не обращая внимания, что наступает на острые, неотёсанные волнами камни на дне.

— Тум-турурум-тум, тум-турурум-тум, — запел неизвестную мелодию Тимур и поднял руку над головой, размахивая платком.

Стая птиц, напуганная резким окриком Никанора, с треском вспорхнула ввысь и улетела в поисках нового спокойного места.

— Отдай. — серьезным тоном, но уже более спокойным голосом, повторил Ники, не пытаясь забрать платок, — Это важно.

— Ладно, — пожал плечом Тимур и опустил руку, — друг ты мне или кто?

Руки были всё ещё мокрыми от воды и Никанор показал пальцем на жилетку, чтобы мальчик положил жёлтый клочок материала туда же, откуда взял. Удостоверившись, что его драгоценность возвращена на место, и разглядывая мелкие капельки воды на ладошках, Ники вдруг усмехнулся. А ведь раньше, в школе для великих, он совсем не понимал, что в воду очень приятно погружаться, там ведь были только камеры для очищения воздухом с дезинфицирующими средствами…

— Ты чего лыбишься? — спросил Тимур, присаживаясь на траву.

Он вытянул ноги, опёрся на согнутые в локтях руки и в полулежачем положении рассматривал Никанора.

— Да в школе…, — начал объяснять Ники, — не было воды. — он поджал губы, — и мне, кажется, она нравится.

— А что с платком? — Тимур подался вперёд и почесал глаз, — зачем он тебе? Ну тряпка и тряпка.

Мимо пролетела большая зелёная стрекоза с переливающимися радужными крылышками. Слегка обидевшись, что подарок Рины назвали тряпкой, Ники бережно поднял свою одежду с земли и натянул брюки. На них тут же проступили влажные следы от плавок, которые, впрочем, высохнут не дольше, чем через пятнадцать минут, если оставаться на солнце.

— Да ладно, мы же друзья, расскажи, — продолжал уговаривать черноволосый мальчик, — друзья могут рассказывать друг другу что угодно.

Надевая жилет на голое тело, Ники взял в руку рубашку и бережно приложил руку к нагрудному карману.

— Не друг ты мне, — сказал он, пристально глядя на одногодку сверху вниз, — ты просто таскаешься за мной и сочиняешь дурацкие стишки. — Ники прошел мимо и, не оборачиваясь, устремился к центральному зданию Рая.

Вопреки ожиданиям, Тимур за ним не побежал, не догнал, а направился в какую-то совсем другую сторону, о чём Никанор нисколько не сожалел. Темноволосого мальчика Ники не увидел и на следующий день. Не нашёл взглядом ни через неделю, ни даже через месяц. Он будто испарился, спрятался где-то. Гуляя между деревьев, Никанору иногда казалось, что за берёзой мелькают тёмные волосы Тимура, но когда он приближался и выпрыгивал из-за ствола дерева, желая его напугать, оказывалось, что там никого нет. Чувствуя себя глупо, он озирался по сторонам и брёл дальше, уныло глядя в землю.

Не находя себе места из-за исчезновения до этого надоедавшего мальчика, Ники решил спросить о нём у Главного Врача. Маму, как она просила себя называть, всегда можно было найти в миниатюрном саду, в холле главного корпуса. Рядом с женщиной частенько вились дети. Девочкам она заплетала косы, мальчикам рассказывала какие-то интересные истории из жизни прошлых поколений Рая. На вид она была молодой, но скорее всего, внутренние органы были пересажены несколько раз, а кожа подтянута, благодаря хирургическим вмешательством. Когда к Маме приходил кто-то за советом, она отправляла других гулять во внешнем саду и внимательно выслушивала ребёнка.

Неуверенно подбираясь между растениями, Ники увидел разноцветный платок Главного Врача, выглядывающий из-за стойки. Бегая глазами и не решаясь подойти ближе, он всё же собрался с силами. Зная импульсивный характер Тимура, убеждал себя Никанор, стоит всё же убедиться, что его знакомый в порядке. Наступив на какую-то палочку, Никанор замер, а женщина подняла голову и улыбнулась.

— Ники! — воскликнула она, — я знала, что и ты когда-то придёшь ко мне поиграть.

— Я не играть, — буркнул он, — мне… — мальчик насупился, но продолжил, — нужна помощь.

— Подходи, — сказала она и разогнала руками окруживших её детей, — присаживайся, — она указала на невысокий табурет.

— У нас есть мальчик, — Ники почесал нос, — Тимур, с тёмными волосами, — он погладил свою голову, — я не видел его уже тридцать четыре дня, а раньше он ходил за мной по пятам.

— Значит он где-то гуляет, у нас очень большой сад. — пожав плечами, ответила женщина.

— Нет, — помотал Ники головой, — мне кажется, он в беде.

— Ну какая у нас может быть беда? — Мама отклонилась назад и улыбнулась шире.

Поджав губы, Никанор разочарованно вздохнул. Он поелозил на неудобном стуле, который был слишком узким и низким, и снова взглянул на женщину.

— Я тебя уверяю, Ники, — она погладила мальчика по плечу, — с ним всё, — выделила особой интонацией слово «всё», — в порядке. В полном порядке.

Мальчик кивнул и встал. Мама какое-то время держала его за руку и внимательно смотрела в глаза, потом спросила, нравится ли ему в раю и, дождавшись утвердительного кивка, отпустила, проводив взглядом до двери.

Озадаченный беспечной реакцией Главного Врача на исчезновение ребёнка,, Ники решил отвлечься чем-то и пошел в сторону городка шалашей, где жили некоторые дети. По вечерам они водили хороводы и под музыку неритмично дрыгали всеми частями тела, называя это танцами. Как выглядят настоящие танцы, никто из них не знал, потому что в раю напрочь отсутствовала какая-либо связь с внешним миром и уроки посмотреть было невозможно, оставалось только самим что-то придумывать.

Где-то на дереве громко заухал филин и Ники остановился, чтобы разглядеть птицу внимательнее. «Уху» — раздалось прямо над ухом, мальчик подпрыгнул от неожиданности и испуганно проскочил вперёд. Когда он обернулся, то увидел Тимура. Солнце уже садилось и из-за теней на его лице показалось, будто черноволосый стал на несколько лет старше во время отсутствия.

— Где ты был? — спросил Ники и не дожидаясь ответа неожиданно для себя выпалил, — Платок мне подарила подруга в ВПД-школе, до того как её увезли в неизвестном направлении, а главный учитель сказала, что её убили. — он выдохнул, почувствовав облегчение.

— А я знааааю, — протянул Тимур, потом насторожился и спросил, — ты, надеюсь, не искал меня?

— Ну…, — Ники поковырял землю носком мокасина, — я только что ходил к Маме и сказал, что не видел тебя тридцать четыре дня.

— Арррх, — зарычал темноволосый, — всего день не дождался. — он подошел ближе к Никанору и прошептал ему на ухо, — я взломал базу данных РАИ.

18. Лечение

На следующий день Ники понял почему Тимур так остро отреагировал на то, что Главный Врач узнала о его исчезновении. Оказалось, что в изоляторе есть правило, о котором мало кто из детей знает просто потому, что нарушать его не приходило никому в голову. По крайней мере тем ребятам, с которыми Никанор встречался в парке. Запрещалось удаляться от главного корпуса дальше, чем на шесть тысяч километров и пребывать в этой зоне больше, чем трое суток. Оказывается, уникальный идентификатор с микрочипа, вживленного каждому человеку в шейный позвонок ещё при рождении, считывался и записывался в память наблюдательной системы каждый раз, когда ребенок проходил определенные контрольные точки. Незаметные микро шпионы были повсюду, и внутри зданий, и снаружи, и рядом с ними. Это было единственное, что Тимур смог рассказать другу, когда они встретились во время завтрака. Черноволосый мальчик выглядел непривычно умиротворённым, спокойным, не навязывался Никанору и зачарованно бродил по помещениям, разглядывая листья на лианах растений, свисающих с потолка.

— А ты знаешь…, — не оборачиваясь сказал мальчик, стоящему рядом с ним Ники, — каждая травинка, каждый листик и веточка хранят какую-то информацию… — он повернулся и с неестественной улыбкой добавил, — это ли не чудо?

— Эй, Тим, — прикусив губу сказал Никанор, — ты в порядке?

— Со мной всё, — мальчик сделал ударение на слове «всё» точно так же, как день назад это сделала Главный Врач, услышав про исчезновение Тимура, — в порядке. В полном порядке.

— Хорошо, — похлопал Ники товарища по плечу и добавил, — друг. Хорошо.

Следующие несколько недель в Раю всё шло своим чередом. Раз в неделю принять лекарства, погулять в лесу, сходить на озеро, поиграть с другими детьми и взрослыми. Никанор лежал у водоёма на шелковистой траве, закинув ногу на ногу, и слушал ласкающее слух пение птиц. Голубое небо было рассечено несколькими белыми полосками-перьями. Если вглядеться высь, можно разглядеть легкую дымку, туман, который спасает этот райский уголок от палящего солнца. У плеча мальчика появилась крупная, почти с его ладонь бабочка и он ласково посмотрел на это пёстрое насекомое, для которого, наверное, время течёт совершенно иначе. Один день для бабочки — это вся её жизнь, вся жизнь — это один день. Никаких мыслей о далёком будущем, о вкладе в развитие мира, о научных прорывах…

Проводив бабочку взглядом, Никанор снова уставился в небо. Ему вдруг показалось, что всё небо закрыла огромная черная туча, которая вот-вот начнёт хлестать мир острыми, смертельно опасными молниями, стремясь уничтожить на земле всё, вплоть до самой мелкой частички. Зажмурившись от испуга, мальчик через мгновение открыл глаза и не обнаружил на небе никаких признаков облачности, всё было как прежде. «Блажен кто вегует» — внезапно услышал Ники чей-то голос и резко вскочил. Он обернулся, кусты слегка шевельнулись. «Эй» — неуверенно произнёс мальчик и подошел ближе, но никого за ветками не обнаружил. Видимо, птичка пролетела и затронула листву. Вернувшись к тому месту, где он только что спокойно лежал, Никанор задумчиво сосредоточил взгляд на водной глади озера. Кажется, этот голос, гнусавый и противный, от которого по телу бегут мурашки, он уже где-то слышал. Не так ли разговаривал главный учитель в школе для великих? Он что, теперь тоже тут живёт? Прикусив щеку, мальчик постарался придать воспоминаниям более четкий и ясный образ, но ничего не выходило. Ладно, если не получается, значит и не надо, легко отмахнулся от неудачной попытки мальчик.

Подул лёгкий ветерок, Ники оделся и пошел к Маме. Сегодня они собирались поиграть в загадки, а это было очень-очень весело. Так же весело, как что-то в его более раннем детстве, только он никак не мог вспомнить, что именно. Наверное, занятия физкультурой в большом помещении с такой же зеленой, как здесь, но менее приятной на ощупь, травой. Пока Никанор шёл по извилистой тропинке от озера, похлопывая деревья по толстой коре, он пытался понять, что могло заставить Тимура пойти так далеко в парк. Конечно, иногда было интересно посмотреть, что находится дальше, но Главный Врач говорила, что там точно такой же лес с озёрами, как и здесь, так что ходить туда смысла нет. А как можно не доверять Маме? Она заботится обо всех детях и взрослых, придумывает новые игры, новые блюда, разрешает гулять сколько хочется и ночевать на улице в своих шалашах. Ники помотал головой, отгоняя от себя неприятные сомнения — в Раю не может быть плохо. «Блажен, кто вегует» — снова раздалось будто бы совсем рядом. Мальчик замер и, испуганно скосив глаза, медленно обернулся. За спиной не было никого. На лбу появилась капелька пота и Ники, крепко прижав ладонь, вытер её. Он резко тряхнул головой и рванулся вперёд, устремившись к главному зданию.

Когда Никанор, запыхавшись, вбежал в холл главного корпуса, там было пусто. Не было разноцветного платка Главного Врача, весело выглядывающего из-за стойки и не было кричащих, гоняющихся друг за дружкой детей и лишь растения тихонько, в такт слышимой только им музыке, покачивали листьями. «Мама!» — крикнул он, но услышал гулкое эхо, метнувшееся от одной стены к другой. Озадаченно оглядывая помещение, Ники зашел за стойку и присел на миниатюрную скамеечку. Крепко обхватив руками торчащие коленки, он скривился и тяжело, скучающе вздохнул. «Ладно, — подумал он, — надо просто поискать себе другое веселье».

Через две недели после интенсивного лечения, Тимур продолжил ходить за Никанором, как делал это прежде. Он не был таким же активным, как раньше и всё время зачарованно рассказывал истории. Например, как до жизни в Раю, ездил с биологическими родителями к индейскому племени Тагаери, которое полностью отрицает какие-либо современные технологии. Они жили в шалашах, жгли костёр и танцевали вокруг него, а еду добывали охотой, при помощью палок с острыми наконечниками. Внимательно слушая товарища, Ники удивлялся его прошлой жизни и думал о том, как и почему они все оказались здесь. Наверное, Тим тоже много страдал от чего-то, как и он сам. Быть здесь — это награда. Только за что? Ники чувствовал какой-то зуд в голове, когда думал об этом. Хотелось почесать извилины головного мозга, будто какая-то травинка щекочет его изнутри.

— Тим, — остановившись на полпути к озеру Ники повернулся к темноволосому мальчику, — почему у меня белые волосы?

— Пссс, — просвистел товарищ и, не поднимая головы, посмотрел вправо и наверх.

Никанор заинтересованно наклонил голову и, сведя брови, посмотрел на него. Тимур еле различимо поджал губы и снова глазами показал вверх. Ники перевёл взгляд в указанном направлении и увидел над плечом Тимура плавно парящую бабочку. Точно такую же, как видел недавно у озера. Она то отлетала дальше, то возвращалась к мальчикам, но не удалялась от них больше, чем на пару метров. Не понимая, что товарищ хочет сказать, он пожал плечами и сказал:

— Да, в общем-то, какая разница, мне так нравится.

Закатив глаза, Тимур обошел задумчивого Никанора и медленно пошёл дальше. Так они общались и гуляли изо дня в день, пока через несколько месяцев друга не перевели на обычный формат лечения. Похоже, наказание за нарушение правил закончилось и Тим вернул доверие Главного Врача. Они вместе с Никанором приходили к Маме играть в загадки, танцевали с одними детьми и бегали в догонялки с другими. И каждый день для мальчиков был солнечным и радостным.

— Ник, — спросил Тимур друга, когда тот развалился на траве, разглядывая небо с кучевыми облаками, — а где твой жёлтый платок?

Едва он задал свой вопрос, как тут же резко вскочил, прижал к губам указательный палец и на цыпочках, мягко ступая по траве босыми ногами, подобрался к кусту, растущему возле дерева. Он вытянул руки и резко, с оглушительным хлопком свёл их вместе. «Ха-ха!» — победно воскликнул друг и примчался обратно к Никанору. Он с широкой улыбкой развёл ладони, на которых коричнево-зелёным пятном красовалась мёртвая бабочка. Крылья её были без пыльцы и тоже превратились в кашицу, не отличимую от туловища. Тим поковырял трупик в одной руке и достал какую-то маленькую, едва заметную горошину.

— Смотри, смотри, — с безумными глазами он аккуратно поднёс палец с маленьким шариком к Никанору.

— Фу! — вскрикнул Ники и, поморщившись, отодвинулся, — это что, глаз?

— Ага, — ответил Тим и уголки его губ в улыбке поднялись невероятно высоко, отчего щёки стали похожи на шарики, — электронный глаз, такие по всему изолятору.

Большим пальцем Тимур отправил горошину в озеро, встал и помыл руки в воде. Он потянулся и, не поворачиваясь, повторил вопрос:

— Так где твой жёлтый платок, Ник?

— Какой платок? — не понял мальчик.

— Вот этот, — Тим опустил сжатую в кулак руку, раскрыл пальцы и оттуда выпорхнул кусочек шелковистой ткани, — я забрал его у тебя ещё две недели назад, а ты и не заметил. — он пожал плечами, — Не думаю, что забывать о друге хорошо.

— Я о тебе не забывал, — всё ещё не понимая, ответил Никанор.

— А Рина? О ней забыл?

— В десять лет не бывает проблем с памятью, вряд ли я что-то забыл. — нравоучительно ответил Ники.

— Эй, Ник, мы же гении, — он потормошил Никанора за плечо, — не можешь ты вот так просто поддаться всему, — Тимур отодвинулся и сделал круг руками, — вот этому. На вот, — мальчик подошел и бросил платок Никанору прямо в руки, — подумай над тем, что я сказал.

Насвистывая какую-то мелодию друг ушёл. По дороге он несколько раз кричал «Бах, Бдыщь», будто дрался с невидимыми монстрами, но его голос становился всё тише. Ни разу не обернувшись, Никанор не мог отвести взгляд от жёлтого платка. Почему он жёлтый? Почему он важен? «Дугак» — услышал он оскорбление вместо ответа на свои вопросы. Никанор вдруг почувствовал слабость во всём теле. Вспомнились какие-то цепи, изображение в воображении было тусклым, полупрозрачным, но он уже отчетливо знал, что лысеющего больного главного учителя увели два огромных амбала, которые… Похитили Рину, которые… Забрали его после заваленного тестирования на устойчивость психики, которые… Охраняют нового главного учителя его школы, ядовитую красную лягушку. Прикрыв глаза, Никанор перекладывал платок из одной руки в другую, вспоминая каждую встречу с Риной, его лучшим другом, про которую он забыл. Но ведь помнил, когда только очутился в Раю… Откуда Тим это знал?

Опершись на руки, Никанор выпрыгнул из сидячего положения и помчался к главному корпусу. Почти у конца тропинки он увидел медленно плетущегося Тимура.

— Эй! — крикнул он и остановился, опершись на колени, — подожди, — произнёс с одышкой.

— Ну, даже не знаю… — товарищ слегка ускорил шаг и спросил, — может в догонялки?

Собравшись с силами, Ники сделал рывок и в несколько шагов догнал друга. Он прыгнул и схватил его за шею, обхватив туловище ногами.

— Теперь можешь бежать, — засмеялся Никанор.

Завертевшись на месте как волчок, Тимур попытался сбросить нежеланную ношу, но не удержался на ногах и они оба повалились в кусты. В отличие от валяния в мягкой траве, ощущения не были приятными. Ветки не жалели ни рук, ни ног. Никанору повезло больше, он ходил в брюках, а вот Тим сильно исцарапал бёдра. Несмотря на боль и пекучие свежие раны, мальчики во весь голос захохотали.

— Ну, вот так-то лучше, — сказал Тимур, рассматривая тонкие верхушки деревьев.

— Откуда ты знаешь?

— А ты думал, ты один гений на планете? Я должен был стать кибернетиком. — он выдержал паузу, — У нас тут вообще каждый второй — гений. Мы опасные, понимаешь, — Тим сделал круг головой, — поэтому нас залечивают до бесперспективных, не дают развиваться.

Потрясённый Никанор молчал, не желая сбивать друга с мысли. Тим повернулся, глянул на него и продолжил:

— Бабочки с нанокамерами, птички тоже, однажды я даже гусеницу такую поймал. — Тим вздохнул, — но я не уверен, что выдержу ещё хотя бы пару лет этих лекарств.

И товарищ начал рассказывать о своём путешествии по землям изолятора, дальше, чем шесть тысяч километров от центрального здания. Рассказ Тимура прервал большой филин, который внезапно прилетел и уселся угукать прямо над ними. Мальчики встали, делая вид, что придумывали новые стишки, и пошли по тропинке, но птица не отвязалась от них до самого главного корпуса.

19. Жёлтая рубашка

Иногда кажется, что без тяжёлых воспоминаний жить было бы легче, беззаботнее. Но это обман, созданный теми, кто не хочет учиться признавать реальность такой, какая она есть. По той же причине, почему нам хочется верить в светлое место, именуемое Раем, мы блаженно верим в иллюзию, что забытье — это хорошо.

Каждое воскресенье Никанор получал лекарственный пар и потом всю неделю по крупицам старался восстановить собственную память. Он понял, что если есть какой-то предмет, образ или ситуация, напоминающая о прошлом, восстановить цепь событий значительно проще. Некоторое время Ники старался не обращать внимания на слова Тимура про потерю памяти и про мысли о каком-то будущем. Но, почему-то, с появлением волос на теле, он понял, что всё неизбежно куда-то движется и он тоже не может стоять на месте, хотя бы уже потому, что взрослеет. Никанор стал выше ростом, даже перегнал Тимура почти на голову, и часто из-за этого сутулился. Ему казалось, будто он неправильно сложен, некрасив и непропорционален. Это подтверждали тонкие руки с похожими на стариковские пальцами и отчетливо выпирающий позвоночник. По внутренним ощущениям Никанора, ему было уже двенадцать, но чувствовал он себя на все тринадцать или даже на четырнадцать. Ему уже было недостаточно просто искупаться в озере или погулять среди деревьев, потанцевать нелепо вращая руками или побегать в догонялки, даже игры в загадки с Мамой наскучили и утомляли.

Каждое утро понедельника он просыпался после принятия лекарств с совершенно пустой головой. В раю не отслеживали ни время, ни дни. У древних была такая поговорка — счастливые часов не наблюдают. По понедельникам он был абсолютно беззаботен и безусловно счастлив. Ники лежал в своей светлой комнате с голубыми стенами, наблюдая из окна за другими ребятами, которые гонялись за бабочками и стрекозами. Лежал до того момента, пока не завибрирует живот, сигнализируя о том, что пора перекусить. Тогда он медленно вставал, брёл по коридору, спускался по большой изогнутой лестнице, ведя рукой по плавной линии цветочного узора на перилах, и попадал в большой холл, где ждала Мама. Как только женщина видела мальчика, она вставала из-за стойки, потуже завязывала пёстрый платок на голове и с улыбкой ждала когда Никанор подойдет. После тёплых объятий и ответов на вопросы вроде «Что тебе снилось?», «Ты хорошо спал?», «Ты счастлив?», мальчик шёл в столовую и выбирал горячую кукурузу с солью, куриную ножку и картофельную котлету. Он наслаждался вкусом, раздумывая, чем заняться дальше и даже не подозревал, что уже пару лет каждый понедельник выбирает одно и то же блюдо на завтрак.

По вторникам он отправлял одежду на дезинфекцию и находил жёлтый платок в кармане жилетки. Пока Никанор ждал завершения процедуры, он задумчиво пропускал найденный кусочек ткани через пальцы, будто песок, и не мог понять, как и почему эта вещь попала к нему в карман и о чём она ему напоминает. 3Д-принтер в подвальном помещении не умел изготавливать такой материал, поэтому его происхождение было тоже не ясно. Вечером, когда Ники шел отдыхать в один из шалашей на улице, к нему присоединялся круглолицый Тимур, у которого, в отличие от Никанора, даже начали формироваться мышцы. И тогда ночью, когда летает меньше бабочек и стрекоз, друг вкратце рассказывал всё, что было в жизни Ники до Рая.

Всю среду не выспавшийся мальчик избегал товарища, которого считал странным и очень подозрительным, но в четверг начинали появляться первые воспоминания. Сначала приятные — о вечерах с Риной и встречах с биологическими родителями, о чудесных законах жизни живых организмов и о возможностях биоинженерии. Он очень скучал по близким людям и интересным урокам. Блуждая между деревьев вокруг центрального здания, он задавался лишь одним вопросом — почему он теряет время в Раю и не общается с близкими, не изучает любимые предметы. И позднее, в пятницу, появлялся гнусавый мерзкий голос в голове, который, не стесняясь в выражениях, рассказывал все трагичные новости. Так, у Ники оставалось всего полтора дня, чтобы обдумать какие-то новые мысли до следующего приёма лекарств.

— Тим, как ты всё помнишь? — спросил Никанор, сидя в тени дерева с другом.

— Да легко, — болтая ногами ответил Тимур и рассмеялся, — я просто перезаписываю информацию. Получается, всё, что мне нужно сделать в понедельник — это вспомнить, что надо загрузить память обратно в голову.

— Не понимаю, — помотал головой Ники и отогнал противно жужжащую над ухом осу.

— Я ни разу не рассказывал, но… — загадочно произнёс Тимур, — у меня не такой чип, как у всех. — он отвернулся и положил ногу на ногу, — меня отправили сюда за кражу микрочипа, который был в единственном экземпляре и только в нашей школе. Когда они заметили, что его нет, мы с родителями были на островах у индейцев, ну, тагаери, помнишь? Мама с папой великие, хирурги… — он сглотнул и передёрнулся всем телом, — они спрятали чип во мне, — Тим похлопал себя по задней стороне шеи, — вот тут.

Никанор облокотился на спинку скамейки и закинул голову, провожая взглядом одинокое облако, и спросил:

— Тим, ты скучаешь по родителям?

Друг не ответил, лишь пожал плечами и задумчиво скривился, будто не желает чем-то делиться.

— А как он работает? — вернулся к прежней теме Ники.

— А я не знаю, я такого не учил, — рассмеялся Тимур, — я просто говорю «сохранить память на микрочип», а потом, когда просыпаюсь в понедельник утром, читаю надпись «загрузить данные с микрочипа в мозг». И всё работает. У меня будто миллионы картинок одновременно проносятся перед глазами за долю секунды и оп! — он хлопнул в ладоши, — Я помню всё, что было. Вообще, если бы не ты, — он неодобрительно глянул на Ники, — я бы как раньше, проходил лечение раз в полтора месяца.

Сдавив голову двумя руками как арбуз, Никанор снова ощутил, будто в груди застрял какой-то нервно дёргающийся комок, который хочет выбраться наружу, но почему-то не может. Мальчик окинул взглядом яркую зелёную листву, темно-коричневые ветви морщинистых деревьев и подумал, что всё, что окружает его, совсем не похоже на настоящую реальность. Его вторая личность, толстый мужик, которого объявили преступником и наверняка усыпили ещё несколько лет назад, и то более правдивый и натуральный.

Никанор уже понял, что внутренний образ бывшего главного учителя не переселение сознания, а настоящая персона, развивающаяся параллельно с основной личностью мальчика. В редкие дни полной памяти, он сложил картину в единое целое и прояснил для себя этот феномен, живущий в его голове. Органы зрения, слух и осязание улавливают всё, а не только то, что ты осознанно запоминаешь или выделяешь вниманием. Эти «фоновые» ощущения отходят на второй план и модель главного учителя выбирает то, что ей больше подходит, формируя свои устойчивые связи нейронов. Ты, к примеру, можешь думать, что не слышишь тихого разговора взрослых, проходя мимо них по своим делам, но на самом деле информация в мозг всё равно поступает, минуя сознание. Наверное, схема развития второй личности такая… По работе мозга учебников или других источников информации в Раю не было и быть не могло. Однажды Никанор робко поинтересовался у Мамы, можно ли получить какие-то материалы для чтения, но она ответила, что в Раю «И так всё хорошо, это тебе ни к чему», и так строго глянула, что больше такие вопросы он задавать не решался.

— Давай сбежим, — сказал Тимур после долгого молчания.

— Обалдел? — испуганно посмотрел Ники на друга, — Нееет, — он замотал головой.

— Свяжемся с этими, как их… О ком ты рассказывал, «Знамение Разума», будем жить с ними под землёй.

— Да ты что?! — фыркнул Никанор, — Ты что? — брызгая слюной повторил он, вспоминая обманщиков, едва не погубивших его.

Мальчик вскочил и не моргая уставился на товарища. Он сцепил кулаки готовый врезать тому, с кем проводит почти каждый день и кого наконец-то привык называть другом.

— А что? — с презрением ответил Тим, — Если мы миру не нужны, тогда будем против него.

— Ты же сам говорил, — прищурился Ник, найдя лазейку, — что отсюда не выбраться. Или обманывал?

— И да, и нет, — ответил Тимур и тоже встал, — А, забудь, — он махнул рукой и развернулся к выходу из сада, — пойдем лучше тебе рубашку шить.

От всех этих сложных разговоров, Никанор забыл, что ещё утром попросил Тимура помочь сшить ему одежду. Его старая стала совсем мала, неприятно давила в интимных зонах и подмышками. Брюки короткие, а жилетка еле-еле застёгивалась, отчего его сутулое худощавое тело делалось ещё уродливее. Ники кивнул и поплёлся следом за товарищем.

В подвальном помещении было несколько детей разного возраста. Они расселись за длинными столами в свободной от принтера половине комнаты и активно передавали друг другу нарезанные куски разноцветных тканей. Похоже, те, что постарше, помогают малышам создавать пёстрые наряды. Пышные юбки, которые будут развиваться колокольчиком во время танцев, для девочек, и более строгие, не крикливо-яркие, костюмы для мальчиков. В той части помещения, где стоял огромный 3Д-принтер, несколько малышей с нетерпением ждали когда начнётся процесс, чтобы понаблюдать за работой агрегата. Сантиметрах в двадцати над полом была черная рабочая поверхность в оправе из прочного пластика с углублениями. Во время печати по этой рамке будет ездить другая, вертикальная, с печатающим элементом, миллиметр за миллиметром создавая трёхметровое полотно ткани. От движущегося элемента тянется пять трубок для материалов разных цветов. А подальше, у самой стены, стоят баки, заполненные волокном толщиной в указательный палец. Печатающее устройство преобразовывает это сырьё в форму, заданную программой, и на горизонтальной рабочей поверхности в течение часа появляется ожидаемый материал. С ворсинками или без, с узором или однотонный, мягкий как шерсть или гладкий как шёлк.

Подойдя к большому экрану, Никанор вздохнул. Как же давно он не видел никаких электронных устройств. У него даже возникла мысль приходить сюда почаще, чтобы просто полюбоваться этим чудом современного мира, пусть и устаревшим лет на десять.

— Жёлтый, — кликнул Тим пальцем по квадратику нужного цвета, потом взглянул на Ники и спросил, — или ты хочешь белую рубашку? Красную? Зелёную? Синюю? А ты смотри, чёрного нет, а был ведь… — он нажал на главное меню и перешел в «смесь цветов», — Ах, да, чёрный будет если все смешать, забыл.

— Жёлтый, — утвердил Никанор выбор цвета, наблюдая за стремительными кликами друга по экрану.

— Однотонный, длина… — Тим осмотрел Ники с головы до пят, — а выровняйся.

Мальчик выпрямился и тут же стал значительно выше своего темноволосого друга.

— Метра хватит, — резюмировал товарищ и нажал на «Печать».

Принтер зажужжал, массивный блок с длинными трубками со скрипом и треском перемещался вдоль рабочей поверхности. Когда печать закончилась, друзья вытащили кусок мягкого, почти такого же, как жёлтый платок, материала. Тим схватил ткань и отбежал в сторону, стараясь ухватить отрез от края до края и быстро, как на охоте, подбежал к Ники, постаравшись замотать его полностью, но запутался сам. Коварная затея не удалась и Тимур, вернее его кокон, оказался на полу, под лавками вдоль столов. Обтянутый материей, он пытался провернуться так, чтобы раскрутиться, выбраться, но ничего не получалось. Все присутствующие весело хохотали, даже не думая ему помочь.

— Освобождай меня, — пробурчал Тим после десяти минут катания по полу.

Никанор попросил одного из старших помочь и они вместе поставили «куколку» Тима вертикально. Пока помощник держал жёлтую «кукурузину» с тёмными волосами, Ники обежал товарища несколько раз, разматывая ткань, и освободил его от уз.

— А ты говорил, что я слабак, — засмеялся Никанор.

— Это ты говорил, а не я. — Тим взял скомканную ткань, встряхнул и разложил на свободном столе.

Возле входной дверь была стойка с инструментами. Тимур выбрал нож и круглый скоросшиватель, потом задумался и взял карандаш. Прежде чем приступить к работе, он продемонстрировал на узкой полоске как это работает. Нарисовал тёмно-серую линию, рассказал, что при первой же дезинфекции карандашный набросок исчезнет. Провёл ножом, который по форме не отличался от карандаша, но вместо пишущего материала содержал раствор, разъедающий ткань. Чтобы показать, что жидкость работает только на ткани, провёл по своей руке, на которой осталась лишь полоска воды. Затем сложил два кусочка один к одному и провёл скоросшивателем, который было бы правильнее назвать «скороспаиватель». Там, где Тим прошёлся круглым инструментом, вертящимся вдоль своей оси, образовалась пунктирная линия, которая из двух кусочков сделала один.

После многих проб и ошибок, друзья наконец-то смастерили рубашку Никанору. Правая и левая часть были немножко разной длины, вместо воротника получился просто полукруглый вырез, а рукава одинаковой ширины у плеча и на запястье. Но, всё же, это была первая личная, уникальная одежда Ники, видящего победу.

20. Вторжение

Возле забора всегда была повышенная влажность. Если прийти рано утром, когда солнце ещё не взошло высоко, можно увидеть как огромные капли росы тянут каждую травинку, изумрудную, словно драгоценный камень, книзу. В воскресенье перед приёмом лекарств Никанор, лёжа на кушетке и рассматривая потолок, поговорил со своей второй личностью. Мерзкий учитель школы для великих детей был мальчику неприятен, даже слегка вызывал приступ тошноты, особенно при воспоминании его беззубого рта-пропасти. Но, несмотря на это, Ники пришлось признать, что эта личность часть его самого и поэтому он поведал ему самые сокровенные мысли и страхи. Может быть поэтому второй внутренний голос на этот раз появился раньше прежнего, уже во вторник.

Не в силах спокойно спать из-за восстановившейся так скоро памяти, Никанор, прогуливаясь по пустынному саду, подошёл к сетке, через которую видна безжизненная, на первый взгляд, пустыня, изрешеченная глубокими расколами сухой земли. Мальчик присел на корточки прямо возле прозрачного материала, взметнувшегося высоко ввысь, туда, куда даже взгляд не достаёт. Прикасаясь к стене, он ощущал миниатюрные клеточки, заполненные более тонким слоем полимера. Это же насколько он должен быть прочным, чтобы не подвергаться воздействию ветров, иногда агрессивно хозяйничающих в пустыне.

Вдалеке прокатился большой куст сухой травы, за которым тянулся шлейф пыли. Ники сглотнул и проводил куст тоскливым взглядом, подавшись вперёд. Он положил ладошки на стену, словно желая счастливого пути свободному перекати-полю, и почувствовал себя узником. Как нелепо и смешно, находясь в этом райском месте, где вкусная еда, игры и веселье от рассвета до заката, любящая, заботливая женщина, которую волей-неволей начинаешь называть Мамой, чувствовать себя в плену. Если бы он чуточку больше знал об устройстве мира, если бы успел изучить побольше информации до своего изгнания из школы. Что было бы? Может для него ничего и не изменилось бы. Но иногда так приятно думать, что он точно что-то смог бы сделать, чтобы всё было хорошо.

Вдалеке показался микроавтобус, покачивающийся из-за неровного поля гравитации. Он ехал виляя то вправо, то влево, как тот куст сухой травы, ведомый ветром, за которым мальчик только что наблюдал. Ники поставил колени на траву и моментально почувствовал, что новенькие, тёмно-серые брюки сделались мокрыми. Поглядывая на мчащийся на большой скорости автомобиль, он привстал и на корточках отполз назад, спрятаться в кусты, за которыми его не будет видно ни со стороны входа, ни из пустыни. Через несколько минут микроавтобус со свистом остановился перед черным квадратом — единственным признаком того, что в этом месте стены есть дверь. Ограждение Рая изолировало территорию не только от запахов, но и от звуков. Поэтому Никанор мог лишь догадываться о том, что происходит на той стороне. Мальчик выглядывал поверх куста, глубоко приседая всякий раз, когда ему казалось что его вот-вот заметят. Старался углядеть что-то между листьев, раздвинув ветви, но пока видел только как стёкла отражали встающее солнце, предательски скрывая людей внутри микроавтобуса. Примерно через полчаса открылись все дверцы, но люди не торопились выходить, будто чего-то ждали. Усевшись в позу лотоса на влажной траве, Никанор нервно оглядывался по сторонам, чтобы убедиться, что его не заметят. Всё это совсем не походило на то, как когда-то его привезли в Рай. И встречающего новеньких детей сотрудника тоже не видно. Хотя, может быть, дети внутри автобуса тоже не решаются выходить в пустыню, но им же должно быть видно стену и то, что за ней…

Наконец-то, где-то через час Ники дождался выхода людей. Из-за распахнутых дверок он не увидел, кто именно вышел, но по ступившим на сухую землю ногам, понял, что это взрослые. Едва первые два человека показались из-за автомобиля, как мальчик еле сдержал испуганный стон. Со стороны водительского сиденья появился уже хорошо знакомый ему Лепрекон, а из салона выскочила Рыжая. Не заметив, как вцепился в ветки, Никанор, почувствовав боль, одёрнул руку и осмотрел на ладонь. На ней виднелись две точки, из которых по тонким линиям растекалась кровь. Присмотревшись к кусту внимательнее, Ники понял, что спрятался в нецветущую колючую розу. Обычно они меньше и не такие пышные, но, видимо, из-за повышенной влажности у стены растение вымахало почти во весь его рост. Мальчик вздохнул, облизал ладошку, хоть и знал, что так делать нельзя, и продолжил наблюдать.

Чтобы не выдать себя он, сдерживая рвущийся из горла звук, вцепился в траву и дёргал её, как кошка, скребущая своими когтями землю. Вслед за рыжей парочкой вылезли высокая темноволосая Изида и Клык. Компания встала невдалеке от машины, разминая ноги и обсуждая какой-то важный вопрос. Все активно жестикулировали, то и дело кривясь. А Лепрекон и вовсе в какой-то момент расхохотался, запрокидывая голову и хлопая в ладоши. Изида, похоже нервничала. Она, то и дело прикусывая губу, вглядывалась за стену.

Никанор, стараясь влезть поглубже в куст, зацепился о колючки рубашкой и замер, будто пригвожденный, не отводя глаз от разворачивающейся перед входом в Рай сцены. Клык обнял высокую женщину, поблёскивая лысиной в лучах восходящего солнца, похлопал по плечу и вопросительно повернулся к Рыжей. Сестрица Лепрекона кивнула и мужчина снова забрался в кабину микроавтобуса. Темноволосая Изида стояла, прикрыв рот рукой и испуганно смотрела в сторону входа в изолятор.

Из машины стремительно выскочил ещё один человек. Молодой парень в тёмно-зелёной форме, спотыкаясь о бугры на земле, не удержался на ногах и упал на колени, едва не ударившись лицом о почти каменную поверхность. Он с трудом вернул тело в вертикальное положение и Никанору стало видно что руки у него связаны. Парень, оставаясь сидеть на коленях, принялся часто кланяться, то и дело поднося связанные руки к лицу. Никанору показалось, что он плачет и зовёт кого-то, хотя разглядеть такие детали было сложно. Лепрекон схватил молодого человека подмышки и поставил на ноги. Поначалу ноги того подкашивались, не желая держать хозяина, но после сильной затрещины мускулистой рукой рыжебородого, он всё же встал прямо, слегка пошатываясь. Явно нервничая, Изида быстрыми шагами ходила вокруг остальных, Рыжая что-то говорила, надув губки.

«Неужели они за мной?» — подумал Никанор и испуг смешался с внезапно охватившей его радостью. Пусть с ними, но на свободу! Он вжался в землю ещё сильнее, наблюдая за тем, что будет дальше. Схватив пленника за шею, Лепрекон повёл его к черному квадрату в стене. Парень несколько раз пытался развернуться и бежать, но невысокий рыжебородый был сильнее, чем могло показаться. Когда они подошли ближе, Ники увидел, что молодому человеку едва ли есть лет восемнадцать. Глаза его были наполнены ужасом, будто его ведут на процедуру усыпления. Лепрекон оглянулся на свою команду и, получив одобрительный кивок Изиды, крепко сцепившей руки на груди, двумя ладонями зафиксировал лицо парня напротив квадрата для входа. Появились лучи, стремительно пробегающие по лицу зажмурившего глаза молодого человека. Ники услышал треск, будто рвётся ткань и на поверхности стены проступили полосы. Через несколько секунд дверь сформировалась полностью и открылась.

Лепрекон оттолкнул парня, но не успел сделать шаг, как его обогнала Изида. Когда Ники встречался с ней раньше, она выглядела такой холодной, отчужденной, а сейчас на её лице был румянец и глаза блестели, будто она вот-вот расплачется. Высокая женщина выглядела значительно худее, чем во время их первой встречи, острые локти были как те колючки, в которых застрял Никанор. «Что им тут понадобилось?» — напрягся мальчик, уже понимая, что они ищут не его. В следующие десять минут время для него будто остановилось. Обернувшись в сторону главного корпуса, Ники увидел Тимура. Темноволосый мальчик стремительно, что есть мочи, бежал к команде «Знамения Разума». Все, кроме Изиды, стояли чуть вдалеке, она же, немного ссутулившись, шла навстречу другу Никанора, который стал для него за время жизни в Раю ближе, чем кто-либо за всю жизнь.

Плотно закрыв рот двумя ладонями, Ники лёг на колени, чтобы его жёлтая рубашка была не так видна среди зелёной листвы. Локти упёрлись в сырую землю, образовав лунки глубже корней травы. Теперь, когда все вошли на территорию изолятора, звуку ничего не препятствовало и мальчик был настолько близко, что слышал каждое слово. Рыжая всхлипывала, утирая нос, а Лепрекон бубнил, что они сильно рискуют, проворачивая эту операцию. Клык одёргивал их и просил помолчать, ведь камеры наблюдения повсюду и реагируют на конкретные слова и голоса.

— Мама! — крикнул Тимур непривычно писклявым голосом и Изида заключила его в крепкие объятья.

Никанор видел, как её руки, словно лапы паука захватывают Тимура и кружат, кружат. Изида смеялась, вперемешку со слезами, а мальчик вскрикивал, что знал, что она за ним обязательно придёт. И когда женщина поставила Тима на землю, он, сделав глубокий вдох и эмоциональный выдох, серьезно на неё посмотрел и сказал.

— Я без Ника не пойду.

Лепрекон с Рыжей переглянулись, Клык неодобрительно покачал головой.

— Он мой друг! — крикнул Тимур и упёрся руками в бока, показывая серьезность своего намерения.

Тихонько запищав, словно желторотый птенец, Никанор испуганно спрятал голову в руки и плотно прижался к земле, желая сделаться невидимым. Внутри всё будто бурлило, все мысли и услышанные когда-либо слова перемешались, беспорядочно вспыхивая по очереди. «Мне надо подумать» — мысленно взмолился Никанор, не желая вылезать из своего укрытия. Они преступники, они его чуть не убили, с ними нельзя бежать. Мальчик приподнял голову. Остальные уже обступили Тимура и мягко уговаривали его пойти с ними. Изида то и дело отворачивалась, вытирая нос и глаза.

— Где твой Ник? — напряженно спросила она.

— Я не знаю! — пропищал Тимур, — Я его везде искал, каждый вторник он в одном и том же месте, а сегодня… — он всхлипнул, наклонил голову и кулаками надавил на глаза.

— Тимур, — присела Изида перед мальчиком, — мы не можем его искать, иначе попадёмся. — она взяла его за руки, — А ты знаешь, что взрослые, если совершат преступление, в такое сказочное место не попадают, они исчезают насовсем.

— Ник! — игнорируя слова Изиды крикнул мальчик и повернул голову назад, как сова, — Ники! Никанор! — крикнул он снова, вертя головой.

«Нет, нет, нет» — закрыв рот и нос, чтобы не обнаружить себя частым дыханием, повторял Никанор. Он сидел не шевелясь и даже уже не наблюдал за происходящим. Он хотел, чтобы этот страшный сон поскорее закончился.

— Никанор? — прошептала Рыжая Лепрекону, — Бельчонок? — она испуганно посмотрела на Тимура и будто бы оцепенела.

— Быстро уносим ноги, Изида, — суетливо сказал Клык, — если тот белый тут, нас так просто не отпустят.

— Тимур, — женщина встала на колени перед мальчиком, — сыночек, пойдем, мы поможем твоему другу попозже. Придумаем как и поможем.

«Виуууу» — услышал Никанор тихий протяжный звук со стороны главного здания. «Виуууу, виуууу, виуууу» — громче, ещё громче. Секунда и мягкое «Виууу» превратилось в оглушающий вой сирены. От вибрации, Ники почувствовал как подпрыгивает. В панике задрожали колючие ветки, среди которых он скрылся. Иголки розы впивались в руки и ноги, а земля тряслась так, будто хотела поглотить его заживо. Мальчик закрыл уши, но это не помогло. Между секундными паузами он услышал как взревел мотор двигателя микроавтобуса. Подняв голову, Ники увидел, что рядом с открытой дверью сидит несчастный парень в тёмно-зелёной форме, а члены «Знамения Разума», судя по всему, вместе с Тимуром, уже скрылись, умчавшись в автомобиле на огромной скорости в пустыню и превратившись в небольшой прямоугольник, расплывающийся от горячего воздуха. Вой сирен прекратился и послышался топот ног десятка людей. Мужчины и женщины в спецодежде и с такими же косынками на голове, как у Главного Врача, мчались к распахнутой двери. Лица их выглядели свирепыми и очень пугающими. Будто стадо слонов, они пронеслись по дорожке, ломая ветки деревьев. Двое схватили молодого парня, который вяло болтался в их руках, и потащили в центральный корпус. Один из оставшихся закрыл дверь, достав из кармана тонкую черную палочку и «заживив» проход в сетке. Как только стена восстановилась, люди в косынках ровным строем отправились обратно. Всё стихло, будто ничего и не было. Где-то затрещала противная птица. Над ухом Никанора пролетел крупный в белую полоску шмель. И только через час, убедившись что привычная обстановка вернулась, мальчик позволил себе пошевелиться и осмотреть раны, нанесенные розовым кустом.

21. Дождь

Время тянется как костюм для погружения в виртуальную реальность. И давит точно так же, крепко сжимает все нежные места, не жалея ни тела, ни разума, оставляя глубокие следы, которые будут напоминать о событиях ещё долгое время. Только в отличие от виртуалки, реальность нельзя выключить. Нахлынувшие грусть и тоска застилают глаза пеленой и вот ты уже не видишь волшебного райского сада, не получаешь удовольствие от танцев до упада, становишься неспособным разделить радость бесцельного наслаждения жизнью.

До приёма лекарств, спасительного забвения, было ещё три дня. Никанор, стараясь не подавать вида, что знает сверх дозволенного, насильно улыбался каждому. Несмотря на то, что это больше напоминало воинственный оскал, окружающие ничего не заподозрили. Придя к Маме на игру в загадки, Ники присел на пол как когда-то на чайной церемонии у Рины. Главный Врач, с прищуром оглядев ребят, сказала:

— Мимо улья проходил, — она выдержала паузу, — косолапый…

— Крокодил! Крокодил! — закричали дети, подпрыгивая на местах.

Женщина, отрицательно мотая головой, молчала в ожидании правильного ответа. Никанор помнил эту и множество других фраз-обманок. Они умышленно составлены так, чтобы хотелось сказать не то, что подходит по смыслу. Мальчик, глядя на стену из растений, сквозь толкающихся и суетящихся детей, которые начали шумно спорить о правильном ответе, уставился в синее пятно, напоминающее мороженое на палочке. Один из цветков выпустил зелёную стрелу с огромной шапкой синих колокольчиков, которые готовы были вот-вот распуститься.

— ...коит тебя? — донесся до него голос Мамы и Ники повернулся к женщине, встряхнув головой.

— Извини, Мама, я не услышал, — сказал он с робкой улыбкой, переключившись на изучение узоров на её платке.

«Что скрывает этот кусок ткани?» — подумал Ники и поджал губы, отчего улыбка стала тонкой полоской.

— Что беспокоит тебя? — повторила женщина, наклонив голову.

Дети тихонько перешептывались. Когда говорит Главный Врач, должна соблюдаться тишина.

— Ничего, Мама, у меня всё в полном порядке. — Ответил он уже заученной за годы фразой, — мне кажется, что медведи любят мёд, поэтому ответ на загадку, наверное — он напустил неуверенности в голос, — медведь.

Тяжело вздохнув, Главный Врач повернулась снова к ребятам и повторила фразу. Холл заполнился детскими криками. «Мишка», «медведь», «косолапый медведь» — пищали голоса, от которых листья ближайших растений слегка дрожали.

После игры Никанор побрёл в сторону озера, но купаться не хотелось. Он присел под деревом. Твёрдая кора соперничала в прочности с его позвоночником. После нескольких минут единоборства, Ники всё же нашел удобное положение. Мальчик запрокинул голову, рассматривая трепещущие на ветру сочно-зелёные, жизнерадостные листья. На верхушке растения было несколько ярко-красных, спелых плодов с белыми полосками, которые вот-вот сорвутся с ветки и полетят вниз. Пахло сырой землёй и лишь откуда-то издалека тянулся едва уловимый сладковато-терпкий цветочный аромат. Где-то рядом насвистывала весёлую песню птица, сообщая другим нечто очень важное. И Никанор вдруг подумал, что вопреки желанию творцов — архитекторов, проектировщиков, строителей,Рай живёт по каким-то своим законам. Не по тем, которые установили люди, создавшие этот чудо-оазис посередине гибельной пустыни, кишащей ядовитыми змеями, а по законам настоящих жителей этого уголка — птицами разных видов, лягушками и рыбами, даже пчёлками и бабочками с микрокамерами, деревьями и кустами, травой и самой землёй. И во всём этом намного больше правды, чем в том, что придумывают разумные двуногие существа.

Мальчик провёл рукой по волосам, которые отросли уже настолько, что он напоминал девчонку со спины. Высокую сутулую девчонку в неряшливой жёлтой рубашке, слегка косолапившую, если задумается о чём-то. Тимур обращал внимание на все эти его изъяны, но называл их особенностями. Темноволосый, отлично сложенный для своих лет мальчик, никогда не осуждал Ники и не пытался изменить. Когда товарищ сбежал, Никанор начал замечать детали, на которые раньше не обращал внимания. Ему всегда казалось, что деревья в саду стоят беспорядочно, а тропинки вытоптаны в тех местах, где больше ходят. Но в других местах, если пройти не по тропинке, трава никогда не притаптывалась надолго, не оставалась мятой, а на дорожках никогда не росла вертикально. Скамейки были расставлены только под клёнами, а чередование видов деревьев отзеркаленными квадратами повторялось через определенное расстояние. Ники даже подумал, что на самом деле Рай — это виртуальная реальность, но отбросил эту мысль сразу же. Тогда бы «Знамение Разума» не ехали сюда на микроавтобусе, не похищали бы служащего для входа, а просто забрали бы Тимура там, где его тело лежит в резиновом костюме, и здесь он бы просто испарился.

Глядя в яркое голубое небо, Ники почувствовал себя слишком взрослым, даже, можно сказать, старым. Какое-то необъяснимое давление нагнеталось изнутри, шло из него самого. Давление, из-за которого всё вокруг становилось тусклым, серым. В этот раз он быстро пережил первичный страх и панику от вновь появившегося одиночества, но покоя всё равно не было. Ему просто хотелось кого-то обвинить в том, что происходит с его жизнью, найти объяснение, какое-то зерно, причину. Ники опустил взгляд на неровные края жёлтой рубашки и аккуратно свёл их, отчего с одной стороны ткань образовала волну. Всё должно сходиться, каким-то образом. «А может, я сам виноват?» — подумал он и, закусив нижнюю губу и прищурив глаза, стал мучительно вспоминать свои мысли, одну за другой. Когда сообщили о встрече с биологическими родителями, он не хотел идти, считал это пустой и бесполезной тратой времени. Потом мама и папа посоветовали завести друга и когда появилась Рина, он просто хотел быть умнее, чем она, показать, что он — гений, но совсем не собирался с ней дружить. И наконец, Тимур. Темноволосый мальчик долго ходил за ним по пятам, навязывая своё общество, и когда Никанор, наконец-то, проникся тёплыми чувствами к ставшему привычным спутнику, он исчез. Мама с папой исчезли, Рина исчезла, Тимур… У него забрали всех. Тяжело сглотнув и раздув ноздри, Ники испуганно ощутил огромную тяжесть, будто весь мир хочет раздавить его. Ему стало плохо. Он прикрыл глаза и будто бы увидел миллионы паутинок взаимосвязей событий, которые отходят от него самого, запуская многоуровневые цепи ситуаций во всём мире.

«Не слишком много на себя бегёшь?» — вместо светящихся перед глазами линий появилось беззубое лицо. Помотав головой, Никанор резко распахнул веки и тут же дёрнулся от неожиданности, вдавив позвоночник в твёрдую кору дерева и стукнувшись затылком о ствол. Прямо перед ним плавно порхая зависла огромная, ни разу не виденная им раньше бабочка. Её крылья, в окраске которых присутствовали контрастные круги, напоминали глаза опасного дикого зверя, а усы, уже щекочущие ему ноздри, будто стремились заползти в нос. Чувствуя, как в их противостоянии с бабочкой испуганно замер мир, мальчик словно забыл, что нужно дышать. В тишине остановившегося мгновения Ники услышал шелест падающего листа, словно шелест чьей-то оборвавшейся жизни. Он застыл, играя с огромным, больше, чем его ладонь насекомым в гляделки. Воздух в лёгких закончился и он с резким звуком наполнил их. Бабочка, испугавшись, резко взмахнула крыльями перед лицом Никанора и устремилась вверх. Она выбрала самый большой из плодов на верхушке дерева, села на него и будто-то бы попрыгала, то взлетая чуть выше, то снова опускаясь на поверхность яблока.

Через пару секунд алый фрукт, перескакивая с ветки на ветку, чудесным образом приземлился прямо возле Никанора. Раны яблока, образовавшиеся от падения, истекали медовой сладостью и мальчик схватил сочный плод. «Может быть, она хотела меня подбодрить» — подумал он и надкусил яблоко, поднимая голову вверх в поисках огромной бабочки. Она, похоже, выполнила свою задачу и улетела помогать какому-то другому ребёнку. Неожиданно перед глазами Никанора замелькали яркие круги, они, пульсируя, становились то больше, то меньше, а то и вовсе превращались в маленькие точки. Деревья стали расплываться перед глазами, где-то птица громко вскрикнула и затихла, забрав вместе с собой все звуки окружающей мальчика действительности. Он погрузился в глубокий светлый сон, где вместе с Тимуром они купались в озере, зачерпывали ладонями воду и, обрызгивая друг друга, весело смеялись.

Когда Ники открыл глаза, солнце уже изменило своё положение и он сидел в прохладной тени большого дерева. Сделалось зябко и Никанор поёжился. Недоеденное яблоко выскользнуло из ладони и мальчик сначала мимолётно скользнул по нему взглядом, потом присмотрелся внимательнее. Бывший до этого аппетитный плод, сейчас выглядел как гниющее и зловонное нечто, вызывающее отвращение. Это было что угодно, только не яблоко, которое растёт на обычном дереве. Шкурка скукожилась, мякоть стала почти чёрной, а на ощупь он был мягким, будто под кожицей находится какая-то слизь. Никанор вскочил и отшвырнул его ногой как можно дальше от себя. Он с силой вытер ладонью рот, размазывая слюни, и осмотрелся, почувствовав себя неуютно. Сейчас сад, почему-то, был больше похож на кошмарные видения из детства, чем на райское место.

В лёгкие начал проникать сырой воздух, сжимая их и леденя, как при отрицательной температуре. Не разбирая дороги, мальчик помчался вниз по тропинке, в противоположную от главного центра сторону. Ветер свистел в ушах, по-хозяйски запутывая его неухоженные волосы. Никанор остановился только тогда, когда выбежал на освещенную оранжевым солнцем незнакомую поляну. Деревья ровным кругом огибали небольшую площадку с густой травой. Кое-где мелькали полузакрытые бутончики разных цветов, над которыми кружили толстенькие шмели, привлечённые ароматом нектара. Несмотря на заметные глазу движения растений и насекомых, было очень тихо. Встав посередине круга, Ники резко поворачивался то в одну сторону, то в другую. Ему казалось, что среди деревьев мелькают чьи-то силуэты, но это были лишь тени и воображение Никанора, напуганного странным происшествием.

«Я не могу нести ответственность за весь мир» — подумал он и громко закричал, стараясь спугнуть неизвестную угрозу, скрывающуюся в саду.

«Я ни в чём не виноват» — он наклонился, устрашающе раздвигая руки, будто готовый к нападению, и снова закричал. После десяти минут громких воплей, голос начал срываться на хрип и мальчик взвыл, потрясая кулаками в небо. Может быть, оно виновато в его бедах?

Не в силах больше кричать, он стонал, обессиленно опустившись на колени. Внезапно, будто откликаясь на зов Никанора, вокруг потемнело, вечерняя сапфировая высь заполнилась грязными серыми тучами. От изумления мальчик замолчал, уставившись в бурлящие прямо над ним облака. За всё время пребывания в Раю небо над территорией всегда было только ровного тона разных оттенков синего. Самое больше изменение, что видел Ники — белые полосы, будто нарисованные карандашом. Раздался грохот, эхом отскочивший от окружающих поляну деревьев. Мальчика пробила дрожь и он, сжавшись в комок, тихонько завыл. Ветер тут же подхватил звук и заревел, словно передразнивая или повторяя за Никанором, и с неба посыпались крупные капли воды.

Никанор, затаив дыхание, поднял голову. Приятная жидкость освежала, стекала по лицу мальчика, имитируя слёзы, которые он однажды обещал себе больше никогда не показывать. Запах тёплой земли заполнил и согрел всё пространство. Разношерстные травинки радовались неожиданному омовению, поблёскивая изумрудными каплями в лучах уходящего солнца. Ники прикрыл глаза и ему стало так спокойно и хорошо, как не бывало даже во время полного погружения в озеро. Десять или двадцать минут дождя прошли как одна и небо тут же очистилось, приобретя привычный оттенок.

Мальчик встал с колен, попытался очистить брюки, на которые налипла земля, потом махнул рукой и пошел обратно. Он старался идти той же дорогой, которая привела его на круглую поляну. Постепенно Никанор начал узнавать окружающие пейзажи и вскоре выбрался на знакомую тропинку. Дождь был таким сильным, что до самого главного здания его жёлтая рубашка прилипала к телу, а брюки оставляли за собой влажный след на тропе. Было время ужина и Ники собирался минуя общий холл пройти в столовую, но его остановила Мама, как обычно, сидящая за своей стойкой.

— Ники, зачем же купаться в озере в одежде? — спросила она жестом показывая остановиться.

Мальчик озадаченно скривился, пожал плечами и вслед за взглядом Главного Врача осмотрел свою одежду.

— Я под дождь попал, — ответил он, желая пройти мимо.

— Ники, — её голос стал на тон ниже, — у нас не бывает дождя.

— Да это я, — он завёл руку за голову и потрепал влажные спутавшиеся волосы, — пошутил. — Ники широко улыбнулся, — в следующий раз буду снимать одежду, — мальчик несколько раз кивнул и добавил, — честно-честно, Мама.

22. Угощение

«Даже если ты не управляешь всем миром, ты должен чётко знать чего хочешь в любой момент своей жизни» — так сказал Тимур в воображении Никанора. Мальчик решил восполнить недостаток общения и добавить новые личности в своё сознание, чтобы помимо мерзкого, гнусавого голоса слышать кого-то более приятного. Это оказалось увлекательным занятием и на некоторое время отвлекло Никанора от мрачных мыслей. Придуманные мама, папа и Рина, сидя за круглым столом, таким же как был в «Знамении Разума», одобрительно закивали головами.

— А ещё выглядеть нужно хорошо, — добавила самая красивая на планете женщина, поправляя каштановые волосы.

Никанор вспомнил как вчера, только воссоздав образ матери, долго извинялся перед ней за то, что утратил свой цвет волос, сделавшись таким необычным подростком, с белой головой.

— Хорошо он хоть рубашку сменил, — тихонько, почти на ушко, прошептала Рина женщине и та погладила её по голове как родную дочь.

— Вы слишком добгы к нему, — недовольно проворчал старый учитель, брызгая слюной из беззубого рта, — выгастет безвольным, — он закашлялся, — отпгавить бы его в геальность, я бы на него посмотгел!

Воображаемые личности загалдели, не соглашаясь с противным лысеющим мужчиной, и Никанор открыл глаза. Потирая переносицу, он слегка помассировал веки и поднялся с кушетки после приёма лекарств, того волшебного средства, которое должно было погрузить его в забытье. Но вместо наслаждения жизнью, он насладился кристально чистыми полноценными воспоминаниями. Видимо из-за большого количества придуманных личностей, память больше не стиралась, а распределялась по разным участкам головного мозга. Когда же Ники приходил в сознание, информация восстанавливалась за считанные секунды, возникая вместе с голосами придуманных собеседников. Он вгляделся в шершавую поверхность голубоватых стен. Сегодня они стали будто бы белее, чем вчера. Вот бы внутри каждого человека было что-то, наблюдающее за каждым микропроцессом в окружающем мире, за работой каждой клеточки и их взаимодействием. Если собрать такие данные в одном месте, можно было бы действительно понять суть жизни.

В животе негромко, дружелюбно заурчало и мальчик вышел из помещения. Проводя пальцами по узорам на перилах, он спустился в холл, где его уже ждала Мама.

— Доброе утро, Мама! — сказал он, махнув рукой.

— После завтрака не уходи на озеро, Ники, — вместо приветствия ответила она.

Мальчик прикусил щеку, вглядываясь в непривычно печальные глаза Главного Врача и кивнул.

В столовой было шумно. В углу, за столиком, разместилась толпа малышей с десятком тарелок с разными блюдами. Девочка с зелёными бантиками в косичках попробовала то, что стояло рядом с ней и скривилась, отодвигая посуду с едой вправо, прямо под нос мальчишке с очень короткими волосами. Никанор окинул взглядом помещение, заполненное невероятно приятными ароматами, которые несмотря на разрозненность, сливались в единый запах, будоражащий аппетит. Ни единого знакомого лица. Он пробыл здесь не меньше двух лет и не может вспомнить ни одного ребёнка? Этого не может быть из-за проблем с памятью. Создаётся ощущение, будто детей меняют.

Ники поискал глазами девочку, которая пренебрегала процедурой дезинфекции, ещё вчера он встречал её на лавочке недалеко от центрального здания. Нет, всё же никого знакомого. Он пожал плечами, приняв для себя объяснение, что знакомые дети уже давно позавтракали. Наверняка где-то играют в догонялки. Никанор положил себе ярко-желтый початок кукурузы, отбивную и несколько ложек гороха. Свободных столиков не оказалось и он присел рядом с чудаковатым на вид мальчиком в темно-синей рубахе в пол.

— Пс, — поманил пальцем Никанора напротив сидящий парень, когда тот только начал грызть кукурузу.

Переставив стул поближе к нервно озирающемуся подростку, явно старше на вид, чем он, Ники продолжил невозмутимо есть.

— Пс, — повторил парень и когда Ники взглянул на него, тот отвернулся.

— Время завтрака, не время для игр. — ответил Никанор, ковыряя горох вилкой.

Надо было брать ложку и нож для мяса. Он оглянулся в сторону столовых приборов и вздохнул.

— На нас ставят опыты, — прошипел незнакомец и непонятно откуда взявшейся ложкой загрёб горох Ники, стремительно отправив его в рот.

— Да что… — хотел было возмутиться Никанор, но поймал на себе взгляд взрослого в форме и вместо этого рассмеялся, запрокидывая голову.

— Я уже в третий РАИ перемещаюсь, — сказал парень в синем балахоне, — они думают, я не замечаю, но я всё виииижу, — он взял руками отбивную, отломал кусок и, чавкая прожевал.

Никанор вздохнул и продолжил ковырять свою еду, понемногу отправляя питательные вещества в организм.

— А мне что? — с улыбкой, почти не открывая рта прошипел он.

— Я же вижу, ты такой же, как я, — ответил парень, будто борясь с желанием повернуть голову в другую сторону, — давай сбежим.

— Не, — чавкая ответил Ники, — сам беги, мне и здесь хорошо.

— Дурак! — с ненавистью сказал подросток, — Ты здесь никому не нужен, а на воле мы найдем союзников.

«Дугак» — повторила личность старого учителя в голове Никанора, но он только отмахнулся от обоих. Парень в синем балахоне вскочил, с раздражением хлопая ладонями по столу, и к нему сразу подошёл взрослый в тёмно-зелёной форме. Мужчина схватил подростка за руку и повёл к выходу, а тот тут же, будто потерялся в пространстве, непонимающе стал вертеть головой, оглядывая столовую. «Кто из нас дурак» — ответил Никанор внутреннему голосу. Второй взрослый, подошедший следом за первым, навис над не обращающим внимание на происходящее Ники и спросил:

— Что беспокоит тебя?

— Ничего, у меня всё в порядке, — с солнечной улыбкой ответил мальчик, глядя снизу вверх на мужчину с щетиной, — у меня всё в порядке, — повторил он с ударением на «всё».

Служащий кивнул, похлопал Ники по плечу и вышел из помещения. Медленно закончив завтракать, Никанор вернулся в пустующих холл. Мама ушла куда-то по своим делам, а другие дети ещё не закончили трапезу. «Какие у неё могут быть дела?» — переговаривались голоса в голове, придумывая всевозможные варианты. Чтобы успокоить параллельные личности, Ники подошел к лестнице и, расставив руки в стороны, запрыгнул на одной ноге на первую ступеньку. Дальше, дальше, выше, от ступеньки к ступеньке, меняя ноги и держа равновесие. К самому верху ноги устали, голени ныли от напряжения и он присел отдохнуть, рассматривая витиеватый узор на перилах. А ведь на прошлой неделе рисунок был другим, линия обрывалась, оканчиваясь завитушками, а листики имели три острых угла. Сейчас же вместо этого орнамента мальчик увидел цветы на пять лепестков, в некоторых местах бутоны и непрерывная волнистая линия до самого низа. Неужели их сменили так быстро? Или действительно когда дети погружаются в глубокий беспробудный сон, их перевозят в другое место? Вряд ли хоть на один из этих вопросов, он сможет узнать ответ.

«Ты должен идти своим путём» — раздался мягкий мамин голос в голове.

— И какой он? — пробубнил Ники и задумчиво провёл пальцем по холодной пятнистой поверхности пола. Не успел он ответить на свой вопрос, как снизу послышались голоса.

— Пять, семь, девять, — произнесла Мама и после невнятного бормотания спросила, — где ещё трое?

Медленно поднявшись, Никанор вытянул голову. Дети разного роста и возраста столпились в холле. Места для всех было мало, откуда их столько появилось? Когда каждый занимается своими делами в раю, кажется, что народу здесь меньше, чем есть на самом деле. Спустившись, Ники остановился на крайней ступени, чтобы лучше видеть Главного Врача среди цветочного поля разноцветной одежды детей. Женщина повернулась к выходу, откуда ещё пришли мальчик и девочка, взявшись за руки. Никанор попробовал пересчитать народ, но на ста двадцати трёх сбился. Некоторые в ожидании баловались длинными лианами растений, поднимая их и дёргая так, чтобы волна дошла до потолка. Другие перешёптывались и хихикали, третьи ковырялись в носу не обращая ни на что внимания.

— Все? — спросила сама себя женщина и тут же ответила, — все.

Она прикусила нижнюю губу, с низенькой скамеечки рассматривая своих детей, поправила разноцветный платок и вздохнула. Облокотившись на перила, Никанор вглядывался в её лицо. Главного Врача редко увидишь в задумчивом настроении, у неё всегда и на всё есть ответы. Хотя бы «у нас всё в порядке», которое она произносит с лучезарной улыбкой. Но сегодня она держит руки на уровне груди, а не распахнув объятья. И на то, видимо, есть какая-то очень весомая причина.

— РАИ, — дрожащим голосом начала она, — Реабилитационный, — каждое слово она говорила медленно, четко произнося каждую букву, — Автономный Изолятор. Вчера вечером организация по защите детей запросила проведение дополнительного тестирования каждого ребёнка, находящегося в нашем центре более, чем год, — женщина выдохнула и подняла голову, — вас могут забрать, лишить возможности жить в нашем славном саду и проводить время с друзьями! — она повысила голос, будто срываясь на плач, и после небольшой паузы продолжила уже более спокойно, — хорошие мои, Мама вас очень любит и вы все это знаете.

Несколько детей в толпе громко заревели, за ними подтянулись тихоненькие похныкивания ещё десятка девчушек. Женщина всхлипнула, вытерла глаза и посмотрела в сторону. Никанор проследил за взглядом и только сейчас заметил, что по периметру холла стоят женщины и мужчины в темно-зелёной форме и с точно такими же платками на голове, как у Мамы. Вглядевшись, мальчик узнал тех людей, которые прибежали когда выла сирена во время побега Тимура. Другие дети совершенно не обращали внимания на незнакомцев.

— Чтобы процедура не была вам неприятной, — с привычной ослепительной улыбкой продолжила Главный Врач, — я приготовила вам самое вкусное и приятное угощение — фрукты из нашего сада.

Настроение публики поменялось мгновенно. Уже через минуту плач сменился радостным воплем и аплодисментами. Никанор свёл брови, не понимая к чему всё идёт. В тестировании нет ничего плохого или вредного, проверят психику и всё. Конечно, неприятно увидеть свои страхи вживую, но вредного в этом ничего нет, тем более если за непрохождение тебя оставят в сказочном Раю. «Муть какая-то, — прошипел гнусавый внутренний голос, — смотги в оба, пацан». Прикусив губу, Никанор задумался, когда это мерзкий старый учитель стал таким заботливым. Голоса Тимура, мамы, папы и Рины загудели в голове и Ники на минуту потерял фокус внимания на происходящем. Он представил как встаёт из-за круглого стола собрания близких и выходит, плотно закрыв непроницаемую дверь. Расскажет своим параллельным личностям обо всём происходящем чуть позже, когда что-то будет ясно.

Люди в цветастых платках вывели детей во двор. Мама подождала пока холл полностью опустеет и встала на крыльце здания, внимательно наблюдая за своими подопечными. Вдоль тропы, на лавочках стояли огромные корзины из тонких прутьев древовидного полимера доверху наполненные ярко-красными яблоками. Если убрать фрукты, в такую тару и ребенок поместится, свернувшись калачиком. Никанор подождал пока первые желающие схватят по два или три яблока с тоненькими белыми полосками и робко взял одно. Покрутив его в руках, он приложил фрукт к губам, но тут же отодвинул от себя, вертя его в руках. Это ведь точно такой плод, как тот, что превратился потом в омерзительную, почти чёрную слизь.

Мальчик сделал вид, будто топчется в толпе, чтобы схватить побольше яблок и глубоко продавил его пальцем. Яркая, алая шкурка прорвалась и оттуда полилась белая, как гной, липкая жидкость. Ники испуганно попятился назад и наткнулся на девочку. Он повернулся и увидел как малышка с зелёными бантиками на кончиках косичек с наслаждением высмактывает всё содержимое из неизвестного плода, так похожего на яблоко. Она будто не чувствует как эта слизь стекает по подбородку прямо на фиолетовое платьице в жёлтый горошек.

Сглотнув, Никанор надавил на плод посильнее. На руках остался белый гной с какими-то нитевидными волокнами. Мальчик, перебарывая отвращение, шлёпнул ладонью по лицу и развернулся в сторону Мамы, громко и обильно чавкая. Он почувствовал горьковатый привкус и услышал громкие, раздававшиеся один за другим, хлопки. Резко развернувшись, Ники увидел, как рядом с ним, крепко уснув едва съев яблоко, падали дети, оставаясь лежать в неестественных позах. «Отгавили всех!» — несмотря на закрытую к параллельным личностям дверь, в сознание Никанора прорвался гнусавый голос. Он орал и орал одну и ту же фразу, пульсируя в голове невыносимой болью. На ногах остались стоять всего несколько человек — странный подросток в синем балахоне, девчонка, в сером платье до колена, чуть младше Ники и ребенок, пол которого Никанор определить не смог, фигура похожа на мальчика, но волосы в тугой косе свисают почти до поясницы, как у девочки. Они все, испуганно округлив глаза посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, упали наземь так же, как остальные.

23. Пробуждение

Если в твоей голове дом собраний из воображаемых личностей, лежать два часа без движения может быть даже полезно. Есть шанс найти общую точку зрения насчет того, что делать дальше и как себя вести. Через узкие щелочки приоткрытых глаз Никанор видел как люди в разноцветных платках ходят между упавшими наземь детьми. Правая рука мальчика накрывала голову, мешая полному обзору, но шевелиться было нельзя. Во время падения Ники больно ударился ногой о что-то твёрдое и сейчас хотелось погладить ноющий палец или хотя бы подвигать им.

К мальчику подошел мужчина и присел перед ним на корточки, внимательно вглядываясь в лицо. Очень хотелось засмеяться, но пугающий беззубый рот главного учителя в голове отвлёк внимание от реальности. Насколько возможно, Ники задержал дыхание, потому что не знал что же произошло с остальными на самом деле. Не исключено, что их отравили и он лежит среди бездыханных тел. Конечно, такая мысль вызывала необъятный ужас и хотелось съёжиться, стать незаметным, но желание оставаться живым было сильнее.

— В норме! — крикнул мужчина подняв голову и повернувшись к Маме, стоявшей на крыльце здания.

От резкого, внезапного звука, Никанор дёрнулся, будто в судороге и всё тело напряглось. К счастью, это осталось незамеченным, мужчина встал и пошёл дальше.

— Пронесло, — с глазами полного ужаса прокомментировал воображаемый Тимур.

Рот мальчика стянулся от засыхающей яблочной слизи, хотелось очиститься, подставив лицо под струю чистой, приятной воды или хотя бы под поток воздуха со средством дезинфекции. Возгласы «в норме» разными голосами слышались всё чаще со всех сторон от Никанора. Видимо, цветные платки проверяют все ли дети съели яблоки.

Через сеточку из ресничек, скрывающих узкую полоску зрения, мальчик видел, что некоторых детей слегка подпинывают, поднимают их руки, ноги или голову. Ники мысленно порадовался везению, что его только осмотрели, не трогая. Он мог бы выдать себя напряжением в конечностях. Всё внутри сжималось и даже воображаемая комната для советов стала почти чёрной от страха за других детей, которые, как и он, не ели плоды. Мальчик старался держать грудную клетку и живот обездвиженными, дышать медленно и беззвучно носом.

— Три часа до комиссии, — раздался непривычно напряжённый, но громкий голос Мамы, — будите!

«Фух, — пронеслось в голове у Ники, — значит все живы». И всё равно смысл процедуры оставался для него неясным. Но в любом случае хорошо, что удалось притвориться спящим и перетерпеть обездвиженное положение.

Через несколько минут после команды от Главного Врача, появился рой крупных, почти размером с голову, разноцветных бабочек. Туча из пёстрых насекомых, крылья которых переливались перламутром, накрыла, похоже, всю территорию, на которой лежали дети. Ники увидел размытые очертания сине-фиолетового существа, спустившегося прямо на лицо рядом лежащего мальчика. Чёрными лапками-липучками, всего вдвое тоньше, чем указательный палец на руке Никанора, насекомое присосалось к щекам ребёнка и выпустило из головы какой-то тонкий, едва различимый проводочек. Плотно прилегая к коже, нить проползла к задней части шеи. Раздался щелчок и мальчик заморгал, а бабочка сделалась прозрачной и пылью рассыпалась по его лицу. Когда ребёнок перестал моргать и уставился в ярко-синее небо, насекомого будто бы и не было.

Никанор почувствовал, что на его руку, огибающую голову, прицепилось что-то липкое, прохладное. По телу от омерзения прошла дрожь и рука дёрнулась. Он ощутил волну лёгкого ветерка и решил, что насекомое, которое собиралось запустить тонкую нить в его шею, улетело, не выполнив задачу. Сцепив зубы, Ники никак не решался перевернуться или открыть глаза. Вокруг слышались глухие щелчки, дети открывали глаза, вставали и, зевая, потягивались. Стало светлее, облако насекомых, выполняя задачу, постепенно растворялось, открывая ребятишек солнечным лучам. «Пора» — подумал Никанор и только решил открыть глаза, как понял, что то самое, липкое и противное, присосалось к его лодыжке и выпустило нить, которая как червь начала пробираться по его телу вверх, к голове. Вот уже мерзкий глист ползёт по животу, отчего каждая мышца напрягается, стремясь отторгнуть, прекратить движение инородного существа. Не выдержав, Никанор с ужасом распахнул глаза полностью и начал хлопать себя по животу и груди, стараясь остановить червя, уже приблизившегося к своей цели.

— Нееееет! — услышал мальчик девчачий визг сзади, — уберите это от меня! — ультразвуковой голос оглушил, оставив звон в ушах.

Резко поднявшись и сев, Никанор схватил двумя руками огромную бабочку, присосавшуюся к его щиколотке. Крылья её были гладкими, будто лист растения, но скользкими и холодными. Пользуясь тем, что цветастые платки отвлеклись на визжащую девочку, он с силой сжал существо двумя руками, желая растереть этого паразита в порошок. Оно трепыхалось, пытаясь вырваться на свободу, и быстро втягивало в себя обратно длинную нить, которой доползти до шеи мальчика оставалось лишь несколько сантиметров. Огромные, как ласты крылья, были в два раза больше ладоней Ники. Недолго думая, мальчик вскочил, прижал бабочку к земле и сильно придавил двумя коленями.

Пока существо доживало свои последние мгновения, Никанор поднял голову и посмотрел на крыльцо главного здания. Он увидел что Мама стоит спиной к детям, уже проснувшимся и окружившим ее плотной стайкой, спрятав лицо в ладони и опустив голову к груди. Никанор покрутил головой, двое в цветастых платках уводили девчонку в сером платьице в сторону выхода. Точнее будет сказать, что они её просто несли. Ноги девочки вяло волочились по земле, а голова была опущена набок.

Подняв одно колено, Ники ожидал увидеть безжизненное тельце насекомого с поломанными и обмякшими крыльями, но вместо этого на месте бабочки остался чёрный червяк, будто состоящий из сегментов. Мальчик вскочил, испугавшись, что это новое существо сейчас залезет прямо к нему под кожу, и сделал два спокойных, но больших шага назад не отводя взгляда от новой напасти. Едва существо почувствовало, что его никто не держит, как забилось в конвульсиях, потом одним концом оттолкнулось от земли, подпрыгнуло почти до колена и острым концом впилось в землю, за секунду исчезнув в грунте.

Притоптав место, куда скрылась черная личинка, Никанор огляделся. Похоже, все дети чувствовали себя хорошо. Он сделал несколько шагов в сторону здания, рассматривая лица ребят после пробуждения. У каждого из них на глазах была разноцветная переливающаяся плёнка. Но чем больше Ники всматривался, тем быстрее она становилась прозрачной. Скорее всего, яблоки и бабочки — двухкомпонентное средство, влияющее на психику и корректирующее восприятие мира. С каждой минутой лица детей становились всё более счастливыми, но каким-то дурацкими, будто проведённая процедура начисто вымела из них весь интеллект. Пустые глаза, не фокусирующиеся на чём-то одном, нелепые звуки с чередованием гласных вроде «эууо» и беспорядочные, бесконтрольные движения создавали ощущение полного хаоса.

Заприметив боковым зрением не очень приятного ему парня в синем балахоне, Ники широко открыл глаза, зачарованно вращая головой, и со звуками «иуааа» начал двигаться в его сторону. Подросток, покачиваясь, стоял на одном месте и громко завывал. Его вопли выглядели наигранными, но цветные платки уже отошли к Маме и о чём-то переговаривались, не особенно обращая внимания на пробудившихся детей.

— Что делали бабочки? — спросил Никанор, расталкивая других детей плечами.

— Ээээуууу, — ответил парень в синем балахоне и усмехнулся.

— Подавляли оставшийся потенциал, — послышался сзади низкий хрипловатый голос.

И всё-таки четвёртый ребёнок, не поддавшийся угощению, был мальчиком, которого из-за косы сзади можно было принять за девчонку.

— Иииууу, — вскрикнул новый знакомый с длинными русыми волосами сразу же после ответа.

Никанор тоже продолжил повторять нелепые звуки и несколько минут все стояли, толкая друг друга плечами и задевая свободно болтающимися руками.

— Ладно, — обратился Ники снова к парню в балахоне, — может ты и прав был, но бежать бессмысленно.

— Да ты, — чавкнул подросток, запрокинул голову и покрутился на месте, — под подозрением у них был, иааааауууу, — пошатываясь от верчения продолжил он, поглядывая в сторону здания, где стояла Мама, — я отвёл удар на себя, мне не привыкать.

— Ничего не понял, — мотнул головой Ники, в то время как один из внутренних голосов говорил, что не стоит тратить время на расспросы, — но спасибо. Что дальше делать?

— Эээээуууу, — прямо в ухо закричал хриплый длинноволосый и шёпотом добавил, — будь как все.

Вжав голову в плечи, Ники качаясь из стороны в сторону будто пингвин, сделал десяток шагов, сопровождая это бессмысленными криками и вернулся обратно.

— Нас заберут, — сказал парень в синем балахоне, — а эти, — он махнул в сторону других, — останутся с Мамашами.

Мальчик с косой насупился и, подняв руки, отбежал в сторону. Видимо, это был какой-то сигнал потому, что подросток, говоривший с Ники сделал тоже самое. Внезапно воцарилась идеальная тишина и все дети замерли. Со стороны входа послышался тихий свист, будто ветер гуляет в узком ущельи. Вместе со звуком неизвестного происхождения заговорила Мама. Мужчины и женщины в цветных платках стояли сзади неё полукругом, положив обе руки ей на плечи и на голову. Она так же, как и всегда во время встреч развела руки и с ласковой улыбкой, сладким голосом сказала, что сильно любит всех своих малышей. Дальше, наверное, согласно какой-то инструкции, она объяснила как будет проходить тестирование. Сначала с каждым ребёнком будет беседовать выделенный специалист, потом с помощью портативного прибора проверят работу подсознания и устойчивость психики и финальной стадией будет сканирование потенциала в обычной капсуле.

— Дети, вы ведь помните, — сказала она, — что вы проходите сканирование потенциала каждую неделю, да?

— Да! Да! — закричали все в ответ.

Мама замолчала и вытерла несколько слезинок, которые медленно катились по её щеке во время речи. Свист прекратился серией хлопков и со стороны стены послышались голоса. Главный Врач повернула голову к остальным людям в цветных платках. Мужчины и женщины синхронно кивнули и побежали ко входу встречать комиссию. Мама жестом показала детям разойтись и стать вдоль тропы, а потом приложила указательный палец ко рту. Никанор, повторил действия остальных и повернул голову, высматривая приезжих.

Наконец-то показалась делегация, ко встрече с которой было сделано так много приготовлений. Возглавлял её слегка осунувшийся пожилой мужчина с небольшой залысиной и добрым взглядом. Несмотря на возраст и седой цвет оставшихся волос, от него веяло какой-то молодой уверенностью. Он шёл, опираясь на трость, оставляющую в земле глубокие рытвины, которые не затягивались травой как следы. Шаги его были мягкими, будто скользящими по поверхности. За мужчиной следовали молоденькие девушки и парни в белых комбинезонах и с чемоданчиками. Люди в разноцветных платках шли позади делегации.

— Тааак, — оглядел детей пожилой мужчина, поднял голову и посмотрел на Маму, — Подготовь результаты десяти последних сканирований для каждого, — он приподнял трость, показывая на детей.

Главный Врач молча кивнула, позвала свою команду и стремительно метнулась внутрь здания. Люди в цветных платках, громко топая, умчались вслед за Мамой, огибая гостей и будто заторможенных детей.

Никанор впервые видел кого-то с почти с таким же цветом волос, как у него. Говорили, что он поседел и так бывает у стариков, но он ведь не встречал таких людей ни разу, а тут… Поджав губы, мальчик наблюдал за стариком. Мужчина отдал несколько указаний молодым людям из своей команды и трое из них удалились в сад, а пятеро последовали за Главным Врачом. Стараясь не упустить ни единой детали, Ники высунул голову, нарушив ровный строй.

— А кто это у нас там с личным мнением? — воскликнул старик и Никанор тут же выпрямился и замер, испуганно глядя перед собой.

— А, показалось, — махнул мужчина палкой, повернулся к своим спутникам и развёл руками.

24. Спасение

Несмотря на то, что дети в раю были для Ники незнакомыми, они всё же были какими-то родными, близкими. Они принадлежали тому же месту, что и он сам. А вот красивые девушки и юноши в белых комбинезонах, переливающихся перламутром на солнце, и добродушный старик с глубокими морщинами у глаз, казались чужими. Каждый из гостей, включая пожилого мужчину, отобрали от трёх до пяти детей для общения. Почему-то Никанор не сомневался, что черная трость с фигурной ручкой укажет на него, на парня в синем балахоне и на мальчика с длинной косой. Будто бы старик что-то знал, видел их всех насквозь. Делая в земле дыры слегка заостренным наконечником трости, мужчина повёл детей за собой вглубь сада. Вместо черной земли под слоем травы Никанор видел в отверстиях поблёскивающую на солнце воду. Она была не такой, как в озере, а переливалась всеми цветами радуги. Все трое были напряжены, позволяя себе лишь искоса переглядываться даже если старик на них не смотрел.

— Так, — сказал старик, остановившись у небольшого клёна, — достаточно, — он указал тростью на лавку с цветочным узором на торце, — присаживайтесь.

Когда дети молча расселись, мужчина переломил свою опору, которая оказалась полой внутри, на три части и достал из неё свёрнутый в трубочку кусок материала, похожего на прочную ткань. Несколькими ловкими движениями он создал себе треножный табурет и, немного кряхтя, сел напротив ребят. Все трое мальчишек выжидательно сидели с ровной спиной, сложив руки на колени. Старик поочередно взглянул на каждого и, цокнув сказал:

— Двоих не хватает.

Мальчики недоумевающе переглянулись и мужчина, оглядывая рядом стоящие деревья, продолжил:

— А вы знаете, что в доконвенционном мире люди верили, что после смерти могут попасть в волшебное место с названием «Рай»? Почти как РАИ.

Никанор опустил глаза, ковыряя носком землю. Он знал, но делиться этим с незнакомцем не хотел. Не получив ответа, старик с улыбкой добавил:

— Конечно, если при жизни они вели себя хорошо. — он вздохнул, — Скоро каждому из вас исполнится пятнадцать. Возраст, в котором вы могли бы заниматься наукой, если бы не пережили сильные потрясения.

Забегав глазами, Никанор крепко сжал штанины. Перед его глазами замелькали все события трудного детства. «Нет!» — мысленно крикнул он себе, останавливая неприятные видения. Мальчик поднял голову и взглянул прямо в глаза старику. Темно-коричневый цвет становился в тени дерева почти чёрным, маленьким участком космоса, скрывающим неоткрытые секреты мироздания.

— Для начала, объясню кто я. — старик раздвинул ноги шире и облокотился на них, — Я один из лидеров совета организации по защите детей, — он втянул воздух открытым ртом, — гениальных детей. Таких, с которыми не работают стандартные методы воспитания.

Никанор повернул голову вправо и влево и, сведя брови, взглянул на таких же, как он, озадаченных мальчишек. Ники был уверен, что парень в синем балахоне явно старше его, а тот, что с косой, младше. Оказывается, они одногодки… В Раю совсем теряется счёт времени, даже неизвестно какой сегодня не только день, а и месяц. Зачесалась шея, но мальчик не решился шевельнуться, изменить позу или расслабиться.

— Мы существуем пять лет, — мужчина почесал облысевшую часть головы, — три из которых собирали информацию о вас и таких, как вы. Два года назад мы заключили соглашение с министерством образования и теперь, — он развёл руки, — мы здесь, чтобы научить вас жить и быть полезными миру.

Незаметно для себя, Никанор резко выдохнул.

— Тебе это не нравится, Треумов Никанор Иванович? — наклонив голову, ледяным голосом спросил старик.

Ники поёжился, в современном мире фамилия рода использовалась редко, а отчество и вовсе обычно никто не знал. Он повертел головой, ища поддержки у других мальчиков, но те не моргая, изумлённо смотрели на мужчину.

— Силиванов Роджер, — старик показал на парня с косой, — Куприянов Стефан Петрович, — перевел палец на другого, — не хватает Витисовой Илоны и Пургиева Тимура, но наши люди уже занимаются их поисками.

Мальчики заёрзали на месте, прижавшись друг к другу плотнее. Никанор с двух сторон почувствовал, что они, так же как он, слегка дрожат. В черепной коробке мозг будто бы пошёл вразнос, сотрясая всю голову. Наверное воображаемые личности, которые он запечатал за тремя дверями пока они шли за стариком, тарабанят изо всех сил по стенам комнаты для собраний, хотят что-то сказать. Но сейчас он никого слушать не будет. Никого кроме старика с добрыми глазами и пронизывающим ледяным голосом, если ему что-то не нравится. «Пургиев Тимур, — подумал Ники, — неужто Тим…».

— Раз уж, ты первый проявил недовольство, — старик смягчил голос и снова взглянул на Никанора, — может быть скажешь, где Тимур?

«Ну вот, — мысленно пропищал Ники, — мне конец».

— Я…, — горло от страха превратилось в ту самую пустыню, что раскинулась во всю ширь за забором, Никанор сглотнул, — я не знаю. — он пожал плечами для пущей убедительности, хотя он и правда не знал «где» черноволосый мальчик.

— Ладно, не буду на вас давить, — мужчина отклонился и посмотрел вверх, — а яблочки-то отравленные, надеюсь, вы их не ели?

Все трое нервно помотали головой. Несмотря на добрые глаза и дружелюбный взгляд, этот старик был тем, кому страшно ответить как-то не так. Мужчина ещё недолго посмотрел на деревья, приговаривая, что хорошую среду синтезировали, а потом объяснил подробнее насчет отравленных плодов. Оказалось, что все растения в Раю — это попытка агрономов с медиками создать «живые лекарства», то есть модифицировать их таким образом, чтобы деревья не только очищали воздух, но и закрыли потребность изолятора в производстве медикаментов. Однако после длительных исследований оказалось, что всего одна капля жидкости из яблочка, выращенного таким образом, влияет даже на взрослого человека, как передозировка седативными препаратами. Одного плода хватает на лечение трёх тысяч детей с неустойчивой нервной системой на протяжении нескольких месяцев. Слушая объяснения старика, Никанор раздул ноздри и закрыл рукой рот от ужаса.

— А почему Мама…? — робко спросил он, собрался с силами и задал вопрос полностью, — Почему Мама накормила всех детей этими яблоками перед вашим приездом?

Едва мужчина услышал вопрос, как вскочил, в запале перевернув свою треногу наземь.

— Что же ты раньше не сказал! — раздраженно воскликнул он и поднял стульчик с земли, — Нам надо быстрее, — он суетливо пошел, почти побежал по тропинке, слегка прихрамывая и стараясь на ходу собрать трость, — за мной, быстрее! — крикнул он.

Дети вскочили и быстро догнали старика. Они шли чуть позади, Роджер и Стефан неодобрительно поглядывали на Никанора.

— Да включите потенциал, — возмущённо прошептал Ники, сцепив зубы — он за нас!

— Беседу, — запыхавшись говорил старик, опираясь на уже собранную трость, — продолжим позже. Детям нужно помочь.

Возле входа в главное здание стояли три девушки и парень в белых комбинезонах. Старик подозвал их к себе и, схватившись за бок, дал указание срочно подготовить раствор для внутренней очистки организма по количеству детей, отложить все беседы и быстро найти Главного Врача. Молодые люди слушали широко раскрыв глаза и с осуждением качая головами. Ещё не успел мужчина договорить, как они стремительно умчались каждый в свою сторону. Старик приказал Никанору, Стефану и Роджеру сесть на лавку и не уходить до его возвращения, а сам торопливо пошел в главное здание. Из холла вышли люди в разноцветных платках, преграждая ему путь. За их спиной появилась Мама. Женщина тянула за руку извивающуюся от боли девушку в белом комбинезоне. Кажется, именно её старик посылал найти Главного Врача.

— Валя, что ты делаешь? — крикнул старик.

— Это мои дети! — провизжала Мама из-за широких спин своих охранников, — Мы будем счастливы с ними!

Мужчина тяжело вздохнул и несколько раз стукнул тростью.

— Как часто ты употребляешь? — спросил он, — Вы все, как часто? — мужчина повысил голос.

Не дождавшись ответа старик обернулся и посмотрел на трёх мальчишек, которые внимательно наблюдали за происходящим и очень хотели подойти ближе, но не решались.

— Валя, — сказал он, потерев ладонью лоб, — ты же мне как младшая сестра, мы вместе хотели заботиться о детях. Прошу тебя!

Мужчина минут двадцать пытался уговорить женщину сдаться и пропустить его внутрь. Когда она не соглашалась, то старик кричал, угрожая тростью, но ни к какому компромиссу они так и не пришли. Позже стало понятно, что он просто тянул время, пока остальные его ассистенты до конца выполнят поручения. В холле к Маме бесшумно подошли три парня в белом одеянии, один из них стукнул ребром ладони ей по шее и женщина упала наземь. Видя, что Главный Врач без сознания, её команда не стала сопротивляться и все синхронно подняли руки.

Мимо мальчиков, с трудом усидевших на своих местах, пронеслось несколько девушек, державших за руки детей. За ними пробежало около десятка парней, державших на руках ребят постарше. Старик, поблёскивая своей лысиной, скрылся в холле.

— Ну и что ты натворил? — толкнул Никанора в плечо парень с косой.

— Да оно и к лучшему, — задумчиво произнёс Стефан и немного поднял подол своего синего балахона, объясняя, — ноги вспотели, нервничаю.

Скривившись, Никанор отвернулся от мальчиков и уставился в холл. Казалось, что всё в нём сделалось тёмным, мрачным. Даже растения зловеще покачивали лианами, свисающими с потолка, будто бы в ожидании, кого тут можно задушить. «Как интересно, — подумал Ники, — от характера событий меняется восприятие окружающей среды». Он цокнул, понимая, что с сегодняшнего дня для него снова всё будет иначе. Только привыкнешь к чему-то, как тут же жизнь переворачивается вверх дном. Возможно, так и нужно жить — приучить себя к тому, что в любой момент что угодно и как угодно может поменяться. «Упгавляй пегеменами» — протиснулся в щелку гнусавый голос, едва Ники немного расслабился. Мама, папа, Тимур и Рина согласились со старым учителем, который за время жизни Никанора, похоже, сделался чуть добрее и мудрее, чем был в реальности. Пожав плечами, Никанор повернулся к одногодкам, всматриваясь в их лица.

— Странные вы какие-то, — сказал он, не требуя ответа.

Мальчики начали спорить, что-то объяснять, но Ники слушал в пол уха. Примерно через час, во время самой оживленной дискуссии между Стефаном и Роджером, вышел старик. Опираясь на трость больше, чем раньше, он подошел к мальчикам и сел на скамейку рядом с ними. После минутного молчания мужчина устало выдохнул и сказал:

— Вот вам первый урок: устройство мира не имеет значения, при любом миропорядке люди всегда останутся людьми, со всеми присущими им слабостями и недостатками, — он опустил голову, потер глаза и с горечью продолжил, — намного проще поддаться соблазну, чем устоять перед ним.

25. Закрытая дверь

Устраивать проверки было не в традициях современного мира. В девяноста трёх процентах случаев сканеры потенциала давали точную информацию о всех предрасположенностях человека, от интеллектуальных способностей и здоровья, до генетической наследственности и характера. Сбоев система не давала никогда. Но вместе с развитием человечества совершенствовались вирусы и бактерии. И хоть медицина ещё более ста лет назад научилась бороться с раком, некоторые его формы появлялись до сих пор.

Главный Врач, Валентина Степанова, согласно сканированию, не имела склонностей к пагубным привычкам. С подросткового возраста она работала в центре здравоохранения, помогала детям адаптироваться ко взрослой жизни, устраивала с ними дополнительные занятия по изучению инновационных методов лечений. Часто фантазировала о том, каким должен стать мир в будущем — наполненным любовью, взаимопониманием, без деления на бесперспективных и великих, без бонусной системы оценивания, которая часто ограничивает потребности многих людей. Если у тебя нет нужного количества баллов, ты не можешь отдохнуть от работы или посетить увеселительное мероприятие. «Несбалансированная система, — говорила она, — заставляет людей быть несчастными». И, конечно, как женщина с великим потенциалом, она мечтала дать жизнь малышу, который унаследует её характер и продолжит делать мир лучше.

Но в двадцать лет, вопреки всем положительным прогнозам, у неё появился рак, а из-за него установили запрет на беременность. Лекарство, существующее на тот момент, помогло заморозить течение болезни, но сильно повлияло на мозговую деятельность. Она больше не могла заниматься наукой и помогать великим и гениальным детям потому, что перестала усваивать новую информацию. Министерство определило её руководителем в только что открытый реабилитационный центр, в создании которого она участвовала несколькими годами раньше. Валентина, как никто другой, знала все механизмы работы волшебного сада и все слабые стороны инновационного оазиса посреди безжизненной пустыни.

За первые несколько лет к полноценной жизни вернулись десятки детей, исцелившиеся от тяжелых душевных травм благодаря реабилитационному изолятору. Но потом на протяжении нескольких десятилетий из РАИ не вышло ни единого выздоровевшего ребёнка. Женщина согласно инструкциям отправляла отчеты о сканировании, иногда запрашивала дополнительный персонал из-за увеличившегося количества больных детей, а иногда требовала расширить территорию, потому что детям негде гулять. Так как данные поступали регулярно, сбоев в работе центра не было, а на каждый вопрос министерство здравоохранения получало аргументированный ответ, никто не лез в дела РАИ.

— Так уж в нашем мире повелось, — наклонив голову произнёс старик, — что каждый занимается свои делом и не лезет в зону ответственности другого, — закончил он рассказ о судьбе Главного Врача.

Мужчина поднялся, опираясь на трость, и повернулся к мальчикам, раздумывающим над его словами.

— Ты, — указал он на Никанора, — первый.

Поднявшись с лавки, Ники потопал ногами, затёкшими от долгого сидения в неподвижной позе, наклонился, затем выпрямился, потянулся и пошёл за стариком в холл центрального здания. После откровенного рассказа чужака, мальчик чувствовал себя намного свободнее. Они поднялись на второй этаж и прошли в комнату с голубыми стенами, где обычно проходило лечение. Старик махнул рукой, указывая Никанору на кушетку, а сам снова развернул трость в треногу и устроился напротив.

— Сначала мы просто поговорим, — объяснил он, — потом подключим к тебе портативное устройство для тестирования устойчивости психики, — мужчина показал на шлем с хвостиком из проводов, — ну а после этого, пройдешь сканирование. Ничего страшного или опасного.

Мальчик кивнул, показывая готовность к процедурам, и опрос начался. Старик не задавал личных вопросов, интересовался только тем, как Ники понимает те или иные слова. Узнавал его мнение о конвенции, разрушившей границы государств и о жизни древних людей. Спросил, чем мальчик хотел бы заниматься и как планирует сделать жизнь мира лучше. Ответы стремительно отскакивали от зубов, ведь всё это Никанор знал ещё с самых малых лет.

— А как ты думаешь, Никанор, — спросил старик, — как определить, какой поступок хороший, а какой нет?

Мальчик насупился, внимательно рассматривая мужчину.

— Если за действие начислены баллы, значит это было хорошо.

Старик рассмеялся и потёр глаза.

— Тоже верно, но как узнать до совершения поступка будет он хорошим или плохим?

— Но ведь, — задумчиво прокомментировал Ники свой ответ, — Мама, то есть Главный Врач, получала баллы, но поступала нехорошо…

— Так, — выдохнул мужчина и, опершись на колени, встал, — пора смотреть твои страхи.

В комнату вошли двое парней в белых комбинезонах, будто стояли рядом и внимательно слушали их беседу, ожидая кодовой фразы. Один из них держал в руках плоский монитор, а другой взял шлем и поправил на нём провода. После проверки связи между устройствами, Никанора усадили в полулежачее положение и, убедившись что мальчик расположился удобно, надели на него шлем. Раздался треск, будто на плечо уселась невидимая птица и громко что-то прощёлкала на своём языке. Устройство легонько сдавило голову, а в прозрачных очках шлема запестрели разноцветные полосы, словно изображение настраивается. Старик уточнил у Никанора о самочувствии, нет ли какого-то дискомфорта или боли. Когда мальчик отвечал, то говорил слишком громко и отчётливо. Создавалось впечатление, что он слышит свой голос, находясь на дне пустого колодца. Запахло жареным или горелым и Ники испугался, что устройство жжёт его мозг, но неприятный запах тут же пропал и он расслабился.

— Что за дверью, Никанор? — спросил старик и мальчик понял, что стоит в воображаемом пространстве перед тёмно-серым, надёжно закрытым входом в комнату собраний своих параллельных личностей.

— Я не знаю, — ответил Ники.

И он действительно не знал. Помнил только, что там какие-то призраки прошлого. Пока мальчик слушал трогательный рассказ старика, сидя на солнышке перед главным корпусом, он, придумывая как пройти все проверки, успел создать второго Никанора. Такого, который вылечился от трагичных событий, не видел похищения Рины и побега Тимура, а ссылку родителей воспринимает как должное, потому что они преступники и должны быть наказаны. Единственное, что не получилось спрятать — это тёмно-серая дверь посреди белого пустого пространства его светлого разума. И открыть её новый Ники был тоже не в силах, она отпиралась изнутри всё-помнящим-мальчиком и только тогда, когда рядом не будет других людей.

Хорошо, что Тимур когда-то рассказал о том, как восстанавливает все события своей жизни при помощи загрузки памяти на микрочип. Сейчас это помогло Никанору придумать собственную систему распределения ресурсов своего же мозга. А кто говорил, что так нельзя? Возможности сознания, психики и мозга до сих пор не полностью изучены. Почему бы не начать эксперименты с самого себя.

— Открой её, — скомандовал мужчина из реальности.

Мальчик подошёл к двери. Вернее, он делал шаги, но парил в молочно-белом пространстве, не отбрасывая теней и не издавая звуков. Он прикоснулся к круглой ручке и потянул на себя. Никаких ощущений от прикосновения не было, видимо, это и есть ограничения портативного устройства — картинку создаёт, а ощущений не добавляет. Странно, конечно, что они не объединили его с костюмом для погружения в виртуальную реальность. Крепко схватившись за шарик дверной ручки, Ники с усилием потянул на себя, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр.

— Покрути.

Повиновавшись, Никанор попробовал провернуть шарик-защелку — никакого результата, рука проскользила по гладкой поверхности, но ничего не изменилось.

— Толкай, — раздосадованно сказал старик.

Мальчик хлопнул ладонью по двери и услышал глухой стук. Хм, наверное, сознание не сразу подключает нужные эффекты. А может, в устройстве какой-то сбой, потому что звук сопровождался трещанием, будто сломался динамик.

— Сильнее! — крикнул мужчина.

Ники начал стучать кулаками по поверхности двери, бить её ногами, толкать плечом с разбега, но она не открывалась. Появлялись небольшие вмятины, но поверхность сразу же выравнивалась и будто бы никакого воздействия и не было.

— Ладно, — проворчал старик, — что ты знаешь о «Знамении Разума»?

Было бы смешно, если бы Никанор после заваленного тестирования в школе не предвосхитил подобный вопрос. Воспоминания о похищении были сокрыты в другом Никаноре, сидящем за плотно закрытой дверью. Может быть, он даже приставил ухо к гладкой поверхности и внимательно слушает, что творится снаружи. Но будет прятаться до тех пор, пока в реальности мальчик не останется абсолютно один.

— «Знамение Разума»? — переспросил мальчик и задумался.

Картинка перед глазами сменилась. Дверь исчезла, а белое пространство всё темнело и темнело пока не сделалось чёрным. В этом мраке появились разноцветные светящиеся линии. Они пересекались друг с другом, пульсировали, в некоторых местах образовывая большие точки с рассеянным сиянием. Всё вместе создавало невероятно прекрасную, завораживающую картину. Никанор зачарованно всмотрелся вдаль, где высоко ввысь уходили высоченные шестиугольные столбы.

— Что это? — спросил старик из реальности.

— Не знаю, — озираясь по сторонам ответил мальчик, — наверное, мои ассоциации с вашей фразой.

— Может, — задумался мужчина — ты так представляешь себе устройство мозга в буквальном смысле?

Ники подумал, что старик наверняка сейчас почесал подбородок и едва он представил себе нового знакомого, как тот отобразился в визуализации мыслей, спроецировав образ на стёкла очков шлема.

Дальше мужчина поочередно называл имена разных людей, не всех из которых Ники знал, ну или помнил. Пространство снова сделалось белым. Когда что-то относилось к раю, вокруг летали разноцветные бабочки вперемешку с зелёными листьями, иногда кружась вдали ураганом. Если образы ассоциировались со школой для великих, вдалеке виднелись радужные круги, а фон приобретал серый окрас. Иногда внезапно пролетали какие-то предметы вроде жёлтого платка, подаренного Риной — его Никанор не захотел прятать, корсета для выравнивания спины, огромные электронные браслеты и шарики с питательными веществами.

«Так вот как выглядит здоровая психика» — подумал Ники, когда с него стали снимать шлем по команде старика. После тестирования в глазах ещё какое-то время рябило, а на голубоватых стенах то и дело вспышками мелькали очертания увиденного в очках. По рекомендации старика, Никанор сделал зарядку для глаз. Посмотрел вправо-влево, вверх-вниз, поморгал, сильно прищуриваясь и резко распахивая веки и через десяток минут всё прошло. Мальчик потянулся руками к потолку и громко, не прикрывая рот ладонью, зевнул. Парни в белых комбинезонах переглянулись и заулыбались, а старик почему-то отвернулся, прикрыв рот и нос рукой.

— Никанор, — сказал старик, — перед сканированием, ребята приведут тебя в порядок.

— А что со мной не в порядке? — удивленно спросил Ники и внезапно для себя, положив руки на колени, обнаружил, что у него невероятно длинные, обгрызенные ногти. От омерзения он сглотнул, спрятал ногти в кулаки и стыдливо прижал подбородок к груди, искоса поглядывая на мужчину.

— Нормальное восприятие действительности вернётся, — мягко сказал старик, понимая чувства мальчика, — ничего страшного, просто приведи себя в порядок.

Закрывая глаза рукой, Ники постарался скрыть краску смущения на лице. Он согласно кивнул и быстро вышел за ассистентами старика.

Когда его привели в комнату для дезинфекции, Никанор посмотрел на себя в зеркало. Обычно, проходя процедуру очистки, ему хотелось поскорее закончить и идти гулять, заниматься своими делами. Честно говоря, сейчас он даже не помнил, когда в последний раз вообще приходил сюда. Он видел отражение в глади озера и оно его вполне устраивало. Сглаженное лицо на водной поверхности не показывало подростковые прыщи, нечищенные зубы и перепутанные крепкими маленькими узлами длинные белые волосы. «А я ещё Стефана и Роджера странными назвал» — застонал от стыда Ники и сдавил лицо ладонями.

— Чтобы больше, — пригрозил он отражению пальцем, — такого не было!

26. Призраки

Стоя обнаженным перед зеркалом во весь рост, Никанор рассматривал как изменилось его тело. Когда находишься в Раю, не замечаешь ничего. Из-за методов псевдо-лечения Главного Врача смещается фокус внимания. Ты видишь яркие цвета тканей, синее небо и зелёную траву, но не следишь за собой. Изредка грызёшь ногти, не обращая на это внимания, иногда тебя стригут, если волосы совсем запутались или говорят сходить в камеру для дезинфекции. Но все это настолько второстепенные и незначительные мелочи, что ты даже не думаешь о том как на самом деле выглядишь. У тебя какая-то своя воображаемая картина, которая, как оказалось, далека от действительности.

Короткий ёжик белых, словно светящихся на солнце волос, показался мальчику чем-то неправильным, чужим, будто ему показывают кого-то другого. Он скривился, показал язык отражению и надул губы, повернувшись к зеркалу спиной. Вывернув шею Ники рассмотрел крылья лопаток. Не зря в школе для великих его обязательной одеждой долго был выпрямляющий осанку корсет. За несколько лет без него спина превратилась в знак вопроса. Мальчик поднял руки, покривив носом. Когда Никанор начал видеть себя таким, как есть на самом деле, сразу же почувствовал ещё и запахи. В том числе, устоявшийся, мерзкий запах пота. Сейчас подмышками были черные точки бритых волос, которые позже предстояло удалить полностью в камере для очищения с расширенным функционалом. В раю таких не было, поэтому ассистенты старика помогли выполнить минимальный набор гигиенических процедур — подстричь ногти на ногах и руках, очистить лицо от подростковых прыщей, запломбировать дыры в зубах от сладкого, удалить ненужные волосы. Они также выдали новую одежду, точно такой же серый костюм, как был в школе для великих, но большего размера. Тяжело вздохнув, Ники оделся, перепрятал жёлтый платок из старой рубашки в новый жилет и вышел на улицу.

На скамейках вдоль дорожки расселись слегка озадаченные происходящими событиями дети. Все были в такой же одежде, как у Ники, все причёсанные и ухоженные. Мальчик окинул взглядом сад, ставший за это время ему домом. Пусть со своими странностями, недостатками, но всё же местом, где ему было какое-то время хорошо. Он с тоской взглянул на уходящую вглубь тропку и вспомнил как они с Тимуром ходили к озеру. Бегали друг за другом, играя в догонялки, перебрасывались маленькими камушками и ловили бабочек. Сзади послышался уже знакомый стук трости о каменный пол, Никанор сбежал вниз и присел на край ближайшей лавочки, где оставалось немного свободного места.

Старик в элегантном костюме стоял точно там же, где стояла Мама, когда раздавала детям ядовитое угощение. Взглянув на остальных ребят, Ники понял, что их тоже волнует, где находится женщина, что заботилась о них столько времени. Каждый хотел бы узнать что с ней случилось, но не решается задать вопрос пусть доброму, но всё ещё вызывающему недоверие старику. Мужчина несколько раз постучал тростью, привлекая к себе внимание. Никанор положил ногу на ногу и опёрся на них локтями. Старик подождал пока все утихнут и рассказал о том, что будет дальше. Каждый из присутствующих детей прошёл сканирование, обладает гениальным потенциалом с вероятностью больше тридцати восьми процентов и определен к какой-то профессии. Так как большинству ещё не исполнилось пятнадцати лет, когда согласно закону уже можно работать, их отправят в профильные центры, где дети должны будут в сжатые сроки получить знания, которые пропустили пока были в Раю.

— Но это будет утром, — улыбнулся старик, — а сегодня можете погулять и попрощаться с РАИ.

Дети остались сидеть пока мужчина полностью не скрылся из виду в цветочном холле. Едва лысеющая макушка старика исчезла, все одновременно заговорили, задавая друг другу множество вопросов. Самым популярным был «А ты кем будешь?», потом «Что с Мамой?». И если на первый вопрос ответ был простым, то на второй каждый только пожимал плечами. Впрочем, некоторые делились догадками или наблюдениями. Например, один из мальчишек видел как люди в белых одеждах несли из подвала огромный кусок ткани, а потом выбросили рулон за прозрачную стену. Другая девочка заметила разноцветный платок, мелькнувший в саду, который двигался в сторону третьего озера. Никанор, слушая рассказ рядом сидящего мальчика с глубокими синими глазами о его перевоплощении из каждый день танцующего безумца в гениального агронома, искал старых знакомых — Стефана и Роджера. Прищуриваясь, он пристально вглядывался в каждое лицо. Привычного синего балахона и длинной косы, конечно, не было ни у кого. Одинаковая одежда и стрижки, как у мальчиков, так и у девочек, стирали всякую индивидуальность. Старик объяснил, что когда дети прибудут в свои новые жилища, то смогут носить любую одежду и настроить комнаты как самим захочется, но пока этого не произошло, они все просто дети с гениальным потенциалом в серых костюмах. Хотя, цвет волос всё-таки разный, так что, может мальчики узнают Ники и сами его найдут. А может, их и вовсе нет здесь.

Просидев с полчаса на одном месте, Никанор решил провести остаток дня в прогулке по любимым местам. Старик рассказал, что всё в саду обладает свойствами седативных препаратов в большей или меньшей степени, поэтому нужно быть осторожным с любыми предметами, не только с яблоками. После такого предупреждения Ники, конечно, не рискнёт купаться в озере, но посмотреть в последний раз на играющую солнечными лучами водную гладь очень хочется. Мальчик оборвал обращающегося к нему будущего агронома на полуслове и сказал, что планирует прогуляться. Никанор немного прошел по тропинке в сторону озера, затем оглянулся и ещё раз окинул взглядом детей. Кроме неодобрительных и, кажется, слегка осуждающих взглядов, он так и не заметил ни Стефана, ни Роджера. Как же всё-таки необходимо человеку чувствовать свою принадлежность к какой-то социальной группе! Хотя бы обманчивую, хотя бы просто знать, что есть такие же, как ты, которые поймут твои взгляды и позицию.

Мягкая тень от деревьев окутала Никанора. Он вдохнул сладковатый воздух всей грудью и, проводя рукой по шероховатым стволам, медленно зашагал к озеру. Никаких привычных криков птиц или жужжания насекомых, только шелест перебираемых ветром листьев. Сверху послышался приглушённый треск и Ники вскинул голову. Макушки деревьев качаются из стороны в сторону, отчего некоторые ветви бьются друг о дружку и жалуются всей округе на свою шаткую жизнь. Мальчик остановился у развилки, поглядывая в разные стороны и раздумывая над выбором. Есть три пути, каждый из которых ведёт к водоёму. Он совсем не помнил в какую сторону ходил обычно и есть ли какая-то разница между тропинками. Сцепив руки за спиной, Никанор постарался выпрямить спину, отчего лопатки и позвоночник хрустнули, но отозвались благодарностью. Он зевнул, затем, прогоняя сонливость, потянулся руками к небу и, резко выдохнув, наклонился к земле. Зелёная мягкая травка, которую он раньше принимал за растение, на самом деле представляла собой искусственно созданное упругое покрытие. На ощупь она такая мягкая и гладкая, будто настоящая. Хотя, откуда ему знать, какой бывает трава на самом деле? Может быть, парк вокруг школы для великих тоже был синтезированным. Мальчик распрямился и одёрнул себя от ненужных, утомительных мыслей. Всё, что осязаемо — настоящее и не имеет значения кем оно создано. Просто не стоит подменять понятия. Трава — это растение, а здесь покрытие, имитирующее траву. Ники расслабил губы и выдохнул, рассмеявшись получившимся звукам и пошёл прямо.

Приблизившись к озеру настолько, что среди листвы кустарников, окружающих водоём, уже была видна ребристая водная гладь, перемигивающаяся с солнцем, он вдруг увидел два силуэта на берегу. Темноволосый мальчик и девчонка с такими же угольными волосами, разделёнными на два хвостика. Раздув ноздри, Ники цокнул с досадой и поплёлся обратно. Надо было пойти направо, или налево. Все ходят прямо, поэтому тут уже кто-то сидит. А если хочешь получить желаемое, надо выбирать дорогу, на которую мало кто обращает внимания. Никанор вернулся к развилке и пошел по другой тропке. И снова, будто какое-то наваждение, там сидели те же люди. «И почему это из-за кого-то, — разозлился он, — я должен менять свое решение?». Мальчик, незаметно для себя, сцепил кулаки и уверенным шагом направился к озеру.

До темноволосой парочки оставалось всего несколько метров, когда Никанор, снизив темп, маленькими шагами стал приближаться к берегу, высматривая другое место возле озера, где можно побыть в одиночестве. В горле запершило и Ники слегка закашлялся, тут же спешно закрывая рот ладошкой, чтобы не привлекать внимания незнакомцев, но не успел. Оба спокойно сидящих ребенка дернулись и повернулись на звук.

В этот же момент с громким скрежетом в сознании мальчика распахнулась дверь, скрывающая параллельных личностей. «Я же не один!» — крикнул он мысленно Никанору с полной памятью. Но тот не слышал, он в ужасе, нервно дергая головой из стороны в сторону, замер на пороге между воображаемой комнатой для совещаний и реальным парком. Сглотнув, Ники крепко зажмурился на несколько секунд и открыл глаза, увиденное никуда не исчезло. Все воображаемые им личности в панике метались по небольшому помещению. Не было видно только Рины и Тимура. Старый учитель перевернул стол, а мама с папой швыряли стулья в стены. Голова Никанора заполнилась нестерпимым шумом и грохотом. Он плотно прижал руки к ушам, стараясь перекричать взбунтовавшееся воображение и остановить беспорядок. Мальчик тихонько рыкнул, ещё раз прикрыл веки и снова распахнул. На него обрушилась тишина, а на берегу озера, где он так любил купаться, сидят слегка располневший настоящий Тимур и черноволосая девочка, так напоминающая повзрослевшую Рину, но с пустым, стеклянным взглядом.

— А.. м.. стируем… вую виртуа… ность, — услышал Никанор обрывистую речь товарища, который неестественно, будто робот, подергивал руками.

Ники отрицательно помотал головой и пожал плечами, не реагируя на приглашающий жест Тимура присесть рядом. Всё происходящее явно было далеко от реальности, но этому должно быть объяснение, чёткое и понятное.

— А мы! — крикнул Тимур, — Тестируем! — он выдерживал долгие паузы между каждым словом, — Новую! — его движения стали более плавными, — Виртуалку! — и обратившись к пространству, добавил, — Ещё подкрути.

Девочка в это время не двигалась и никак не реагировала, лишь не моргая смотрела на Никанора.

— Слушай, — встал друг и подошел ближе к не сводящему глаз с Рины Ники, — мы подругу твою нашли, но она, — он замялся, — немного нездорова.

— Рина, — минуя Тимура, Никанор подбежал к девочке и присел перед ней на колени, пытаясь взять её за руку.

Его кисть проходила сквозь ладонь девочки и та непонимающе смотрела, как Ники судорожно опускает и поднимает руку, стараясь ухватить нечто несуществующее.

— Да мы не тут, — сказал Тимур, прикусив губу, — но мы нашли её.

Теперь Никанор начал понимать что происходит. Он взглянул на Рину, которая не произнесла за всё время ни слова, будто ничего не понимала, не помнила и вообще была каким-то другим человеком. Но это она, точно она. Что же…

— Что же с ней сделали? — дрожащим голосом спросил мальчик и скривился, сдерживая слёзы, которые обещал никогда больше не показывать.

— Друг, — наклонив голову, Тимур попытался похлопать Ники по плечу, но рука лишь мягко прошла сквозь его тело, — я не знаю и мы не можем её вылечить, мы исследовали её и будто бы она такой была всегда.

— Но это… — бегая глазами из стороны в сторону, спросил Никанор, — точно она?

— Точно, — прикрыв глаза ответил Тимур, — и ты можешь мне верить.

— Так же как со «Знамением Разума»? — презрительно ответил Ники, утерев нос.

— Давай потом, у нас не так много ресурсов, — спокойно ответил Тимур, — чтобы долго беседовать, — он взглянул в сторону, — я тут пару датчиков оставил перед побегом, мы создали новую виртуалку, можно в любой точке мира побывать и с теми же ощущениями. — друг с сочувствием посмотрел на не сводящего с девочки глаз Никанора и добавил, — Когда будешь в министерстве, мы свяжемся. Я объясню. Ты несколько недель будешь без браслета. Я всё объясню.

Виртуальные проекции исчезли когда Ники пытался поправить спадающую прямо на глаза прядь волос Рины. Рука прошла сквозь её голову и за долю секунды образы свернулись в точку и исчезли вовсе, будто увиденное было очередным приступом разыгравшегося воображения.

27. Министерство

На рассвете Никанор в сопровождении круглолицего служащего, в темно-зеленой форме с блестящей серебристой бляшкой, отправился в дорогу. На этот раз поездка проходила в более приятных условиях. Микроавтобус, похожий на тот, в котором приезжала группа из «Знамения Разума» за Тимуром, мчался по пустыне в неизвестном мальчику направлении. Внутри компактного автомобиля была мягкая кровать с воздушным матрасом, стойка с едой и питьём разных видов и маленький квадратный столик, на котором под углом сорок пять градусов был зафиксирован монитор с доступом к всемирной базе.

Не в силах собраться с мыслями, часть из которых остались за плотно закрытой дверью в подсознании, Никанор уставился в экран, совершенно не обращая внимания на вид за окном. Пустыня сменилась лесополосой, а солнце плавно уже садилось за горизонт, освещая разноцветные листья на деревьях. В раю всегда было лето, но за его пределами времена года меняются естественным образом. Планета живёт по своему естественному циклу, в который человечество зареклось не вмешиваться во избежание глобальных катастроф и катаклизм. До конвенции люди неверно расставляли приоритеты и вместо спокойной жизни в гармонии с миром, стремились накапливать материальные блага. Сейчас же количество перешло в качество. И какими качествами наделена современная цивилизация, как она устроена на самом деле, в этом Ники и планировал разобраться до приезда в пункт назначения.

Он, как и в детстве, не пользовался голосовым набором, предпочитая вводить запросы вручную. Скоропечатание — один из обязательных уроков, которому уделяется большое внимание в первые годы жизни любого ребёнка. «Министерство здравоохранения» — набрал Никанор на гладком, слегка поскрипывающем от прикосновений экране. Он пролистал список филиалов и в самом конце выбрал головное отделение, именно оно является конечной точкой его путешествия.

После того как старик-спаситель помог Никанору привести себя в приличный вид, мальчик прошёл сканирование потенциала, которое, скорее всего не прошли те мальчишки, которых он долго высматривал среди ребятни в свеженьких серых костюмах. Больше часа лежал он в капсуле, пока старенькая машина трещала, визжала и, казалось, даже подпрыгивала. Не в силах остановить судорожно колотящееся о грудную клетку сердце, он боялся, что не пройдет финальное испытание и не получит допуск в реальный мир. Вполне могло произойти так, что процедуры безумной Мамы сделали его бесперспективным. Без новой информации, без развития, с тратой времени на пустые развлечения, такое казалось вполне вероятным и даже, в какой-то степени, ожидаемым.

Пока 3Д-модель Министерства Здравоохранения подгружалась, Никанор, прищурив глаза, вспоминал, какой результат увидел на маленьком мониторчике сканера потенциала. С трясущимися ногами и руками он едва дышал, когда вылез из капсулы, охваченный ужасом от надуманных проблем, которые могли бы на него свалиться окажись он бесперспективным. Улыбнувшись самому себе и легонько кивая, он прошевелил губами, загибая пальцы: «тридцать семь с половиной процентов — биоинженер, двадцать один — кибернетик, семь целых и три десятых — хирург, шесть процентов — мировед и три целых восемь сотых — селекционер любых живых существ». Когда ладошка была плотно сжата в кулак, он ухмыльнулся. Редко кому достаётся пять направлений, в которых можно полноценно развиваться и принести пользу миру. Он мог выбрать любую из профессий: углубиться в скрещивание разных видов животных, заняться информационными технологическими решениями, стать тем, кто будет модернизировать организационную структуру мира или проводить сложнейшие хирургические операции. Но, конечно, Ники знал, что его будущее, то, что действительно будет полностью принадлежать ему — это биоинженерия. Только он, Видящий Победу, сможет раскрыть истинную природу человека и улучшить её.

Когда на экране монитора показался город, растянувшийся на сто десять километров, Ники на какое-то время полностью погрузился в информаци, внимательно разглядывая общий план. В застройке Министерства Здравоохранения, которое оказалось не просто одним зданием, а огромным научным комплексом, казалось, нет никакой логики. Он двумя пальцами растянул модель за верхний уголок картинки, плавно перемещая фокус дальше. Среди зелёных зон в случайном порядке расположены жилые домики, не больше чем в три-четыре этажа. Каждое здание имеет уникальную форму и цвет. Есть пяти-, шести-, семи- и даже шестнадцатигранные призмы, вытянутые кверху, растянутые вбок, с пирамидальными или цилиндрическими пристройками. Конусы, кубы и даже призмы с окнами и какими-то флагами на фасаде могли в режиме реального времени изменить цвет, к примеру, с зелёного на черный или с жёлтого на фиолетовый.

Пёстрое многообразие не давало выделить какой-то один дом, кроме единственного крупного, в сравнении с остальными, здания со стеклянной крышей в центре города. Ники ткнул по нему пальцем, появился виртуальный гид и предложил экскурсию по министерству. Согласившись, мальчик внимательно прошелся в сопровождении искусственного интеллекта по светлым просторным коридорам, заглянул в лаборатории разного направления и узнал над какими проектами центр работает.

Виртуальная помощница, визуализированная в образе молодой девушки с синими волосами, обращалась к Никанору по имени и знала, что мальчик находится на пути в министерство. Даже без персонального электронного браслета каждый житель планеты, где бы он ни был, находится под наблюдением множества считывающих информацию спутников. Неясно, конечно, как в таком случае Тимур смог сбежать из Рая, но, наверное, у подпольной организации свои методы решения этого вопроса. Тяжело вздохнув из-за воспоминаний о друге из РАИ, Никанор отвлекся от экскурсии и взглянул в окно. Синеволосая леди с искусственным интеллектом сообщила, что будет ждать его возвращения — камеры считывали положение глаз и если человек не смотрел на монитор, то программа останавливалась и запускалась только тогда, когда он снова обратит внимание.

Итак, он увидел где будет жить следующие лет десять, как минимум. Выглядит не хуже, чем Рай и значительно лучше, чем школа для великих. «Похоже, в мире всё же есть свобода выбора» — воодушевлённо подумал Никанор. Поглядывая на тёмные деревца, освещаемые лишь светом фар микроавтобуса, Ники сделал глоток кисловатого сока из самоутилизирующейся бутылочки. Есть не хотелось, но, чувствуя пустоту в желудке, он всё же закинул зелёный шарик в рот и прожевал. Солёно-сладкий привкус напомнил о свеженькой варёной кукурузке на завтрак, обед и ужин в Раю. Если ты не любишь кукурузу, ты не знаешь вкуса жизни.

С наступлением темноты автомобиль увеличил скорость. Как безжизненные, обезличенные столбы, замелькали мимо пробегающие деревья и Никанор взглянул вверх. Ахнув от увиденного, он в изумлении открыл рот и замер. Звёзды разных цветов и оттенков пульсировали в вышине, сбиваясь в стайки и уводя куда-то за собой вглубь вселенной. Положив руки на небольшую полочку вдоль окна, мальчик внимательно следил за не меняющейся картиной звёздного неба. Машина едет со скоростью около трёхсот километров в час, а звёзды почти не двигаются. Они настолько далеко, что всё происходящее на Земле не стоит их внимания. Устало положив голову на руки, Ники прикрыл веки, продолжая рассматривать ночное небо уже в своём воображении, по памяти. Всё происходящее сделалось таким незначительным, мелким, не важным и мальчик заснул, растворившись в объятьях бесконечной Вселенной.

— Приехали, — сквозь сон услышал Никанор и открыл глаза.

Дверь в микроавтобусе была открыта, а рядом с ней, потирая глаза, стоял сопровождающий. Его лицо за время поездки, казалось, обвисло и стало каким-то помятым, щёки впали, а веки покраснели и были слегка прикрыты.

— Выходи, — кивнул мужчина в сторону.

Микроавтобус стоял посреди ровно стриженного газона, казавшимся коричневым в лучах восходящего солнца. Похлопав себя по груди, Ники убедился, что в кармане всё так же лежит жёлтый платок и встал, выгибаясь назад, чтобы размять уставший от неудобного положения позвоночник. Мальчик сдержал зевок и подавил в себе это чувство незавершённого дела. Едва он вышел из транспорта, мужчина захлопнул дверь и, что-то бурча себе под нос, сел за руль. Ники огляделся и не увидел встречающих, а из строений рядом, метрах в тридцати, только небольшая серая будка. Он повернулся к микроавтобусу, чтобы спросить у сопровождающего куда идти, но машина взвыла и устремилась над ровно подстриженным газоном вдаль. Мальчик зачем-то бессмысленно пробежался за автомобилем и затем резко остановился, разведя руками.

— Дерьмо! — неосознанно ругнулся он.

— Вы что, вы что? — услышал Ники незнакомый голос и обернулся.

К мальчику подбежала невысокая полненькая девушка, схватила его за руку и строго глянула. Никаких людей, приближающихся издалека, он раньше не заметил, значит девушка появилась из серого контейнера, больше неоткуда.

— Вы, конечно, тут работаете, — сказала она, — но не говорите вслух таких слов никогда. — девушка испуганно округлила глаза, — Уроки чистоты речи должен помнить каждый.

— Это я… — не зная что ответить, промямлил Никанор, — случайно.

Не говорить же, что он и знать не знает, что такое “уроки чистоты речи”. Наверное, они начались когда Ники жил в раю.

— Идёмте, — отпустила она мальчика и засеменила в сторону будки, — я всё покажу.

Никанор, еле поспевая за активной девушкой, крутил головой во все стороны, пытаясь сопоставить увиденное в презентации с тем, что предстало его взору.

— Это перспективный участок, — приговаривала сопровождающая, — если Вам его выделили, значит Вы станете кем-то очень важным, — суетливо объясняла девушка, — Вы же Никанор? Ну да, конечно, Никанор, сюда больше никто приехать не мог. А где служащий? Он что, вот так просто уехал? Нельзя ему было, но я отчитаюсь, что всё в норме, не буду же подставлять коллегу. Конечно, не буду.

Ни один из произнесенных вопросов на самом деле не требовал ответа. Никанор старался не засмеяться, наблюдая эту чудаковатую манеру поведения. Таких людей он ещё не встречал. Судя по серой форме с темно-зелеными полосами, она выполняет какие-то задачи, для которых не требуется великий или гениальный потенциал. Скорее всего, бесперспективная. Прикусив щёку, Ники старался не сболтнуть ничего лишнего.

— Это Ваш контейнер, — сказала девушка, толкая дверь без ручки внутрь, — там вон пульт. Ну как со строительным полимером работать знаете? — и не дожидаясь реакции Никанора, сама ответила за него, — Ну, конечно, знаете, это же я без потенциала, а Вы великий.

— Гений, — поправил её Ники.

— Простите, простите! — воскликнула она чуть ли не со слезами на глазах, и умоляюще прижала ладошки к груди — Прошу, простите!

— Да…, — озадачился мальчик, — какая разница, — он пожал плечами и повернулся к абсолютно пустому контейнеру с сенсорным экраном на противоположной стене, — не знаю, — сердито сказал он и пояснил девушке, — не знаю я как работать со строительным полимером.

— Я помогу! — с энтузиазмом воскликнула она в ответ, но добавила, уставившись в пол, — только не рассказывайте, что я Вас великим назвала.

Никанор кивнул, подметив про себя, что прежде всего нужно будет разобраться с социальными порядками в мире. Неужели такая незначительная оговорка может иметь какие-то серьёзные последствия? Девушка шустро подбежала к пульту управления. От полноты её бедра, как волны во время шторма, вздымались и опадали, виляя при этом в разные стороны. Отведя взгляд, Никанор принялся рассматривать однотонные, слегка шероховатые стены.

— Вот тут форма, вот тут цвет, — суетливо начала девушка объяснения, активно тыкая пальцем в экран, — а вот здесь, представляете, — с необоснованной радостью сказала она, — можно любую мебель добавить! Хотите стол, хотите кровать, большую, маленькую, любую! Представляете?

Сдерживая улыбку, Ники кивал и внимательно слушал. На самом деле он уже давно понял, что можно расширить или сузить контейнер, добавить этажи, изменить цвет, вырастить мебель прямо из пола, но отказать девушке в удовольствии помочь гению не решался.

28. Список задач

Вот так всё в жизни и происходит: сначала ты для чего-то слишком маленький, а потом чересчур взрослый. И если в школе учителя аккуратно укладывали знания в голову Никанора, то сейчас, в городе Министерства Здравоохранения, ему предстоит самостоятельно заниматься своим образованием. Обязанность наверстать упущенное в Раю теперь входит в его зону ответственности и ни один посторонний человек не будет вовлечён в этот процесс. Старик, который вызволил его из сказочного сада, уже казался мальчику преступником. Вырвал Ники из привычного ему места и не предоставил ничего, кроме инструкции с общими требованиями по развитию интеллекта и физического состояния, данного сканером потенциала.

С низенькой полноватой помощницей, Никанор создал более-менее удобное жилище и едва она вышла за порог кубического контейнера без окон, мальчик уселся на выращенную им кровать. Он положил голову на поверхность, имитирующую подушку и уставился в слегка подсвеченный по краям потолок. Часть необходимых для быта предметов привезут в течение дня. Из строительного полимера можно создать только мебель и коробку для жилья, но остальное предоставляется отдельно. Встретившая его девушка обмолвилась, что сначала он получит какой-то планшет, с помощью которого можно будет отправлять запросы на еду, одежду и смотреть задачи на день, а потом, ближе к вечеру, привезут мягкий матрас, одеяло и подушку. Ники подложил руки под голову, чтобы было мягче и задумался почему нельзя было совместить функцию управления домом с другими задачами. Наверное, есть какие-то технические особенности. Пульт для создания мебели, должно быть, проще, чем мультифункциональное устройство.

«И какое наше гешение?» — услышал он негромкий гнусавый голос в своей голове и вспомнил про воображаемых личностей. Из-за новых впечатлений и долго закрытой двери в подсознание, Ники совершенно забыл, что у него есть внутренние призраки. Закрыв глаза, мальчик увидел широко распахнутую дверь посреди тёмно-серого пространства, испещренного звёздами. Едва он сосредоточил взгляд на дверном проёме, как тут же из скрытой во мраке комнаты вылетел второй Никанор, хранящий секреты всех событий жизни мальчика. За ним, с громким, бессвязным ворчанием вылетел толстый старый учитель, изрядно похорошевший за время пребывания в голове Ники. Мужчина перестал заваливаться на бок, а на макушке появились чёрные точки, которые, судя по всему, скоро превратятся в ёжик, а потом в густые волосы.

— Нам нужно ждать! — крикнул второй Никанор, развернувшись и надвигаясь на учителя с кулаками.

— Дугак! — ответил мужчина, разбрызгивая слюну, — они изугодовали Гину! А ты собигаешься на них габотать?

— А может, — из тени комнаты вышла девочка с двумя черными хвостиками, перетянутыми жёлтыми полосами шелковой ткани, — меня можно вылечить?

— Правильно, девочка, — ласково сказала мама, обнимая воображаемую Рину за плечи, и обратилась к озадаченному происходящим реальному Ники, — а ты что думаешь?

Мальчик потёр глаза и взглянул на шикающих друг на друга учителя и второго Никанора.

— Я думаю, что мне надо вернуться в себя и погулять, — он почесал голову и подозвал личность со всей памятью, — сканирований больше не будет, возвращайся.

Старый учитель схватил за руку второго Никанора не желая отпускать.

— Ты будешь пгедвзят с ним, а нам нужна чистота газума, — прошипел он, вцепившись так, что кисть мальчика даже немного посинела.

— А ты вообще не должен жить в моей голове, — разозлился Ники, понимая, что когда учитель делает больно его второй личности, он чувствует всё с ним наравне и даже на физическом уровне, — ты пгосто пагазит, — перекривлял мальчик мужчину.

Презрительно оглядев всех, старый учитель отпустил второго Никанора и, растолкав Рину и маму широкими плечами, ушел в комнату.

— Никанор Иванович, — услышал мальчик голос отца, покрутил головой, но нигде не увидел его воплощения, — так с друзьями не поступают, — эхом прозвучал голос в сером пространстве.

Недовольно цокнув, Ники ничего не ответил. Он снова подозвал вторую личность и, заключив самого себя в объятья и не прощаясь с воображаемыми близкими, открыл глаза.

— Создал сам себе головную боль, — громко выдохнув, пробубнил он и поднялся с кровати, думая чем заняться дальше.

Мальчик взглянул на круглый стол посреди квадратного помещения, подошел к выращенному стулу и провёл по спинке рукой. Если присмотреться, можно увидеть, что материал состоит из маленьких кубиков, которые, как конструктор, могут принять любую форму согласно программе. Придумали же! Положив руку на мягкую и уже слегка скользкую от его вспотевшей ладошки поверхность, он прокрутил вернувшиеся воспоминания. Похоже, что все на месте. «Хотя, — подумал Ники, — если я чего-то не помню, как я узнаю, что это было?». С другой стороны, всё просто. Когда он погрузился внутрь самого себя, он не представлял из-за чего произошёл конфликт внутренних личностей, а сейчас всё предельно ясно. Ники, напрягшись всем телом, вспомнил призраков наяву — Тимура и Рину, спокойно сидящих на берегу райского озера. Прикусив губу, он понял, что придуманный друг в споре не участвовал. И если отец хотя бы подал голос, то Тима не было вовсе. Ники махнул рукой, подумав, что он очень злится на темноволосого товарища и всё равно был бы не рад его видеть.

Мальчик задумчиво потёр подбородок, размышляя чем заняться дальше. Пока нечего делать, можно поэкспериментировать с жилым помещением и придать ему какой-то другой вид. Повернув голову, он сердито нахмурился. Рядом с пультом управления пространством появился тонкий, прилепленный к стене мониторчик, на котором пульсировало изображение с синеволосой девушкой. Знакомая леди из виртуальной экскурсии по министерству беззвучно шевелила губами и жестами подзывала его к экрану.

Никанор, настороженно поглядывая в разные стороны и высматривая, где мог затаиться незнакомец, который пробрался в его дом и установил монитор, подошел к стене. Изображение тут же изменилось. Фигурка искусственного интеллекта сделалась меньше и поселилась в углу экрана, освобождая место для основной информации., Сверху выплыло меню с десятком иконок, а всё остальное пространство стало списком с вертикальными полосами разного цвета и галочками справа рядом с каждым блоком. Пробежавшись по тексту, Ники понял, что это список задач на ближайшее время, до того момента пока ему не исполнится пятнадцать. Согласно мировым законам человеку запрещается работать если он не достиг совершеннолетия, поэтому к должности младшего лаборанта в отделе биоинженерии он сможет приступить только через тринадцать дней и пять часов.

Синеволосая леди, с ненатурально большими голубыми глазами, попросила нажать на пункт «Школьное образование». Когда Ники ткнул по блоку пальцем, выпал дополнительный список, а галочка изменилась, превратившись в стрелку, указывающую вниз. Первым пунктом высветился экзамен по чистоте речи с датой на завтра, через день — тестирование по социальным взаимодействиям, через два — основы биологии и анатомии, а дальше предметы, с которыми Ники даже толком не был знаком. Вроде «синтетическая биология», «биомедицинская микроэлектроника» и «молекулярное моделирование». Открыв рот, мальчик с ужасом выпучил глаза, пролистывая список до конца. На каждый день запланировано по три-четыре проверки знаний, к которым он совершенно не готов. И это ведь только блок «образование», страшно представить, что будет в пункте «профессия»! Закрыв рот ладонью, Никанор не моргая уставился в монитор, вскинув брови. Все былые терзания и желания отступили перед одним-единственным вопросом «Как это всё сдать?». Тут уже не поможет разделение сознания на разные личности, знания должны были быть вложены в его голову заранее, это вам не просто «вспомнить» или «забыть» что-то. Оттянув нижнюю губу пальцами, Ники попытался сосредоточиться и придумать какой-то план действий, но что-то внутри противно шептало «лучше бы родился бесперспективным».

«Трлынь» — на экране появился жёлтый анимированный колокольчик. Синеволосая девушка показала на него руками и объяснила, что таким образом приходят обновления или уведомления. Кликнув по картинке, Ники быстро пробежал глазами по тексту и слегка выдохнул. Система, или какой-то человек, что отвечает за систему, уведомила Никанора, что он может двигать сроки экзаменов согласно своей готовности. Так же в письме оказался список школьного материала по всем предметам. Данные для «профессии» откроются только когда весь общеразвивающий материал будет пройден.

— А ещё, — радостно добавил искусственный интеллект, — Вы можете изменить мой облик.

— А выключить я тебя могу? — буркнул Никанор.

— Нет, — так же жизнеутверждающе ответила она, — я буду с Вами всегда. И в электронном браслете тоже. И Вы обязаны мне отвечать, это указано в правилах взаимодействия человека с системой Министерства Здравоохранения, — на экране появился нумерованный список, видимо, с теми самыми правилами.

Не желая сейчас углубляться в ненужные детали, Ники попросил девушку закрыть электронный документ и напомнить о его изучении через сутки.

— А это что? — спросил он, подведя палец к иконкам в верхнем меню.

— Образовательный план, — по порядку начала она, — профессиональный план, бонусная система и досуг, заказ пищи и предметов, мировая база данных и настройки, где Вы можете изменить порядок и расписание отображения элементов на главном экране и в отдельных пунктах.

— Ясно, — ответил Ники и спросил, — а я могу пойти погулять по городу?

— Я проверила ваше расписание, — ответила девушка, — и у Вас запланировано ноль встреч и занятий.

Тяжело вздохнув, Никанор отвёл взгляд от экрана, но тут же развернулся и кликнул по пункту «Заказ еды и предметов». В его кубическом контейнере нет никакого устройства, напоминающего то, что выдавало одежду в школе, значит заменить гардероб можно как-то иначе. Он с лёгкостью нашёл нужный пункт и заказал себе жёлтую рубашку из плотной шелковистой ткани, подобную той, что они кое-как создали вместе с Тимуром в Раю, выбрал темно-серые штаны и такого же цвета ботинки. Когда девушка поздравила его с первым заказом, он, не прощаясь, развернулся и вышел из помещения.

Пока Никанор разбирался с техникой и общался с самим собой, на огромном зелёном газоне вокруг его кубического жилья появилось ещё несколько серых контейнеров. Точно таких же, как тот, который получил он сам. Новые фургончики расположились не ближе, чем в трёхстах метрах, и Ники решил прогуляться к каждому чтобы если и не познакомиться, то хотя бы посмотреть на соседей. Находясь в Раю, он привык, что вокруг всегда есть люди. Если нет нужды прятаться от навязчивого общества, то какая прелесть в одиночестве и уединении?

Лёгкий осенний ветер резвился с ёжиком его волос, поглаживая слегка подмерзающую от осеннего воздуха макушку. В остальном Никанору было комфортно. Плотная ткань сохраняла тепло тела, не давая организму мёрзнуть посреди поля. Подошвой он чувствовал легкие неровности зелёного настила и заключил, что эта трава точно настоящая, а не такая, как в Раю. Помимо новых, пока ещё серых жилищ, Ники увидел фиолетово-жёлтый дом неправильной формы с развивающимся на ветру синим флагом и ярко-жёлтую, поблёскивающую на солнце пирамиду, точь-в-точь такого же цвета, как заказанная им рубашка. «Туда надо зайти» — подумал Ники и кивнул сам себе.

Как только мальчик подошёл ближе к первому серому контейнеру, оттуда вышла уже знакомая сотрудница министерства с широкими бёдрами.

— Здравствуйте, — глядя куда-то в даль сказала она, потом повернулась и затараторила, — ой, а я тут новое жилище развернула, скоро прибудут, — она нервно сглотнула, — ну Вы знаете, наверняка, Вы же гений, я надеюсь Вы никому не говорили, что я... — она взглянула вниз, — ну, что я Вас назвала иначе, пожалуйста, и не говорите.

— Здравствуйте…, — озадаченно протянул Никанор, понимая, что девушка, судя по всему, всегда ведет себя странно, — не говорил, я просто гуляю. Не подскажете мне кто живёт в жёлтой пирамиде? — указал он в сторону диковинного здания.

Девушка замолчала, выпучив глаза, и зачарованно сказала:

— Она так и сказала вчера… Что Вы спросите… — она схватила Никанора за руку и потащила в сторону пирамиды, — она сказала сразу же Вас привести.

29. Изида

Среди нескончаемого потока бессвязных ответов девушки, тащившей Никанора за руку, он выделил несколько важных фактов. Во-первых, ещё несколько дней назад пирамида была светло-зелёного цвета, как молодые листья на ветвях деревьев. Во-вторых, там жили великие хирурги. Этих данных мальчику было достаточно, чтобы здравый рассудок подсказал всё, что хотелось знать. Он с силой дёрнул руку и развернулся в другую сторону, желая вернуться в свой куб. Сопровождающая его девушка так просто не сдалась. Она обежала Ники, перегородив ему дорогу, и затараторила, проглатывая окончания слов. То и дело прерываясь, с блестящими от надвигающихся слёз глазами, девушка умоляла его не уходить, потому что она обещала «Великой Доброй Женщине», что приведёт его. Исподлобья посмотрев на испуганную знакомую, Ники, не произнося ни слова, неохотно, шаркая ногами, пошел к жёлтой пирамиде.

С каждым шагом очертания здания становились всё четче. Оказалось, что вертикальных стен не четыре, как виделось издалека, а пять. На каждой стороне большое, почти во всю высоту стены окно. Внутри видны четыре яруса с контрастными пятнами цветной мебели. На первом этаже преобладали синий с белым цвета, на втором — фиолетовый с розовым, третий этаж сливался в одно зелено-жёлтое пятно, а на четвёртом, самом маленьком, оказалось пусто. Именно там Ники увидел силуэт высокой, уже знакомой ему женщины, которая внимательно следила за их приближением. Мальчик фыркнул и уставился на пыльные носки своей обуви. После того, как Ники увидел себя в зеркале после пребывания в Раю, его очень заботил внешний вид. Неопрятный облик для человека в здравом рассудке — показатель несбалансированного развития интеллекта. Любой взрослый человек должен быть в меру чистоплотным и ухоженным. Иначе вместо мыслей о действительно важных вещах, окружающие будут обращать внимание на маловажные детали, вроде не стриженых ногтей или спутанных волос. Никанор поднял голову и сильно свёл лопатки, напоминая позвоночнику, что сутулость для него не является естественным состоянием.

Вход в пирамиду находился с противоположной стороны. Обогнув здание по брусчатой тропинке, вдоль которой были расставлены одуванчики-фонари на тонких стебельках, девушка снова схватила Никанора за руку. Холодная, слегка влажная ладонь плотно обвила его запястье. Сопровождающая, поглядывая то на Ники, то на трапецию входной двери, зажмурилась и прокричала «Человек у дверей, открывайте скорей!». Сдерживая смех, мальчик надул щёки и выпустил немного воздуха, издавая тонкий комариный писк. Девушка с ужасом посмотрела на него и испуганно прошептала «Вы что, это очень серьезно, так нельзя!». Дверь, вопреки ожиданиям, открылась не вертикально, а упала внутрь. Немного сбоку от дверного проёма стояла темноволосая, высокая Изида, черты лица которой теперь так напоминали Никанору Тимура. Мальчик цокнул и закатил глаза, но женщина не обратила на это внимания. Она посмотрела на девушку и с улыбкой спросила:

— А теперь мы что говорим?

— Приветствую Вас великая добрая женщина, я привела его как Вы и просили, он упирался, но я уговорила, — затараторила сотрудница и Изида выставила ладонь вперёд, останавливая непрерывный поток слов.

— Нет, Лия, мы говорим «Привет, Изида», а не вот это всё, — она наклонила голову и объяснила Никанору, — её списали с космической станции из-за смертельной травмы, я иногда езжу по центрам для бесперспективных больных, делаю операции… — она с нежностью взглянула на девушку, — вот и ей операцию сделала, травма перестала быть смертельной. В космос, конечно, больше не полетит, но на Земле работать может.

У сотрудницы зазвенел наручный браслет и она с возгласами «Следующее задание, мне надо бежать» умчалась по дорожке в сторону центра города. Изида пригласила Никанора, демонстративно скривившего лицо, пройти внутрь. Она показала на небольшую непрозрачную темно-синюю кабинку сразу у входа и объяснила, что там можно быстро почистить одежду и обувь от пыли. Пока устройство мягко его продувало тёплым паром, а потоки воздуха уносили уличный мусор в неизвестном направлении, Никанор попытался устроить собрание внутренних личностей. Закрыв глаза, он несколько раз позвал каждую из воображаемых персон, но ни одна из них не явилась. «Позже с вами разберусь» — прошипел Ники сам себе и вышел в огромный зал первого этажа пирамиды.

— Есть ещё нулевой, — сказала Изида внимательно изучающему обстановку Никанору.

— Ага, и минус первый, и минус второй, а может и минус десятый, — съязвил Ники, вспомнив подземное жилище «Знамения Разума».

— Нет, ты что, — добродушно рассмеялась женщина, но прищурилась и резко мотнула головой, намекая мальчику, что здесь стоит молчать.

— Я спускаюсь! — послышался с потолка грубый бас.

Никанор поднял голову и увидел прямо над собой плавно опускающийся квадрат. Мальчик резво отскочил в сторону. На платформе стоял лысый, жилистый мужчина, внешний облик которого совсем не увязывался в голове Ники с услышанным голосом.

— Здравствуй, Никанор, — мужчина соскочил с квадрата, который за несколько секунд врос в пол, втянув вертикальные полосы полимера как щупальца, — я Галзан, — он протянул руку.

Когда Ники хотел ответить на рукопожатие, мужчина резко одёрнул ладонь и рассмеялся:

— Подловил!

— Не смешно. — чувствуя себя неловко, ответил мальчик, — и вообще, — он обернулся к Изиде, — я хочу увидеться с Риной.

— Не знаю о ком ты говоришь, малыш, — ответила она и Ники передернуло от того, что к нему обращаются как к маленькому, — но уверена, если постараешься, ты с ней увидишься.

В сравнении с компактным кубом жилища Никанора, пирамида изнутри напоминала огромный дворец. Скорее всего, упоминание имени Рины было лишним и Ники раздосадовано отвлёкся на изучение пространства. Одно дело программа, которая показывает 3Д модели того, что можно сделать из строительного полимера и совсем иное наглядный пример. Галзан и Изида переглянулись и предложили мальчику подняться на верхний этаж. Он снова мысленно попробовал обратиться к воображаемым личностям за советом, но так и не дождавшись ответа, принял решение сам и согласился. Мужчина несколько раз ткнул пальцем в широкий браслет на левой руке и сверху опустилась небольшая платформа на тончайших нитях, шириной в два кубика жёлтого полимера. Над головой появилось такого же размера отверстие. Они все вместе шагнули на платформу и плавно поднялись вверх. Изида предупредила, что держаться за нити опасно для жизни — рука может врасти в полимер и придётся проводить сложную хирургическую операцию. После сообщения об этом, Галзан рассмеялся и добавил, что с ними это, в общем-то, не страшно, ведь они оба великие хирурги и в считанные часы смогут вернуть всё на свои места, а потом с серьезным выражением лица добавил: «Но лучше не надо».

С верхушки пирамиды открывался необычайно прекрасный вид. Зелёные поляны-ковры, расчерченные извилистыми тропками, усеяны разноцветными, весёлыми домиками. Только его куб и два новых контейнера остались серыми, другие жители предпочли окрасить свои жилища в более яркие цвета. Вдали виднеется большое стеклянное здание, где находится основная часть лабораторий и залов для конференций. Вокруг него дома стоят чуть плотнее и только тут, где теперь живёт Никанор, ещё царит простор и раздолье. Кое-где высажены ровными рядами небольшие полуголые деревца, в некоторых местах виднеются загоны с лошадьми и рогатым скотом, и ни в одну сторону не видать какого-то забора или ограждения. Перескакивая от одного окна к другому, Никанор рассмотрел все пять сторон и, увлеченный интересным зрелищем, почти забыл где и с кем находится.

Послышался треск, мягкое шуршание и, к разочарованию мальчика, на прозрачные стёкла опустилась гладкая, не пропускающая свет плёнка. На несколько секунд он оказался в полной темноте, но затем наверху, в конусе пирамиды зажглась яркая кроваво-красная лампа, плавно сменившая свет сначала на оранжевый, и затем на мягкий белый.

— Гал, добавь стулья, — произнесла Изида.

Из жёлтого пола, кубик за кубиком, в трёх из пяти углов пирамиды выросли невысокие, но широкие табуретки и мужчина показал Никанору на одну из них.

— Теперь можно говорить, — женщина поправила волосы.

Вглядевшись в её лицо, Ники понял, что она не так молода, как казалось на первый взгляд, но сходство с Тимуром огромное. Такие же большие глаза, со слегка нависшими на них веками, широкие тёмно-коричневые брови и аккуратный, чуточку уже привычного, рот.

— Мы пытались помочь твоей подруге, — задумчиво сказал Галзан, глядя в закрытый плёнкой треугольник окна напротив, — но не смогли, она будто была такой всю свою жизнь, но Тимка говорит иначе, а мы сыну верим.

Никанор приподнял левую бровь и сжал губы.

— Это очень интересно…, — продолжил мужчина, упёршись локтем в колено и потирая подбородок, — будто каждое мгновение её что-то сдерживает, останавливает изнутри… Но внешнее сканирование тут ответов не даёт.

— Гал, — осекла Изида мужчину от излишних рассуждений, — мы другое хотели сказать.

— А, да, — вернулся он в реальность и взглянул на Никанора, — спасибо, что был с Тимкой, он бы не справился один. Мы тебе, можно сказать, должны, парень.

Поджав губы, Никанор кивнул.

— Почему вы меня обманули? — холодно спросил он и не моргая посмотрел на отводящую взгляд Изиду.

После минутного молчания женщина ответила:

— Слушай, Никанор, ты ещё маленький, — она выдохнула, — я знаю, ты как Тимка, думаешь, что взрослый и всё понимаешь. Тем более, ты всегда один, без родителей, — Изида поджала губы, будто скрывая что-то, — но когда-нибудь ты поймёшь, что так было правильно и согласишься.

— Отдайте мне Рину, — презрительно бросил он и встал с табурета, — я сам придумаю как её вылечить. Если вы не можете мне объяснить причину обмана, могу себе представить, какие вы паршивые хирурги.

— Ты должен понимать, что это невозможно, — сказал лысый Галзан, пропуская мимо ушей оскорбление, — она вне закона, так же как и Тимка. А ты ещё можешь сделать что-то полезное для мира.

— Да плевать мне на мир! — крикнул Ники, — Плевать мне на такой мир, где могут так поступать с людьми!

— Малыш, не горячись, — Изида тоже встала и подошла к Никанору, попытавшись обнять.

Ники отскочил от женщины и прошипел, крепко сцепив зубы и кулаки:

— А вот ещё лучше план: я уничтожу вас, — с безумным взглядом, доставшимся, наверное, ему от старого учителя, сказал он, — заберу Рину, найду родителей и выверну этот дерьмовый мир наизнанку.

Изида оказалась намного сильнее, чем Ники. У неё получилось крепко обнять его, заблокировав движения рук. Женщина сковала его, будто цепь, тихонько приговаривая на ухо, что всё будет хорошо, что они помогут ему найти маму с папой и вылечат Рину. Ники крепко, что было сил, сжал губы, но всё же почувствовал как глаза наполняются слезами. Он уткнулся в пахнущий морской свежестью светло-зеленый костюм Изиды и всхлипнул.

— Найдём, малыш, — отпустила женщина одну руку и нежно погладила по голове, — вылечим, малыш, — шептала она, а Ники уже не сдерживая себя, рыдал ей в грудь.

30. Встреча

Сначала ты, громко топая ногами, скандируешь не тобой придуманные лозунги и борешься за свободу, а потом пожинаешь плоды, свалившейся как космический лифт на голову, личной независимости. Ощупывая набитую шишку на затылке, благодаришь удачное стечение обстоятельств, что остался жив, а не впечатался в землю, дополнив своей тушкой останки вымерших млекопитающих. Озираешься по сторонам, а вокруг тебя нет никого. Никого, кто бы объяснил тебе что делать, куда идти и какие мысли думать. Нервно усмехаешься, понимая, что свобода — это не тот сказочный мир, о котором тебе рассказывали. Оказывается, это ответственность за принятие решений, обязательство действовать обдуманно, осознавая возможные, а порой даже маловероятные, последствия и, что самое смешное, свобода — это умение выбирать правила, которым следовать.

Организовав себе удобное место для изучения упущенного из-за пребывания в Раю материала, Никанор спроецировал список задач на специально созданную им для этого стену. Ему ещё не выдали персональный электронный браслет и приходилось пользоваться экраном в доме. Он добавил в свой куб несколько окон, из которых открывался вид на бескрайнее поле, где появлялось всё больше новых серых контейнеров, и даже запросил установку освежителя воздуха. Но всё равно находиться в помещении, когда на улице солнечная тёплая осень, было мучительно. Особенно когда перед тобой нескончаемая простыня текста с непонятными словами. Ники отвлекся от зубрёжки биологии и сделал круговое движение головой. Позвонки хрустнули и он вытянул руки в стороны, разминая лопатки. Пока читал, туловище сползло по стулу вниз и Ники плавно вернулся в положение сидя.

— А Вы знали, — раздался счастливый голос помощницы с очередным советом, — что можете выбрать любой удобный формат обучения?

Мальчик свёл брови и поднял голову, взглянув на экран.

— Если бы была инструкция по пользованию системой, — проворчал он, — было бы куда проще.

— Я нашла во всемирной базе сто тридцать три миллиарда девятьсот пятьдесят семь миллионов триста семьдесят тысяч…

— Мне не нужны данные из базы! — воскликнул Ники, понимая, что сейчас девушка сменит изображение и придётся искать место в тексте, где закончил читать биологию, а это опять лишняя трата драгоценных минут.

— Но Вы сказали «инструкция»… — по-человечески надул губки искусственный интеллект.

— Кибернетика б на тебя гениального… — цокнул Ники

Вряд ли система будет улучшена в ближайшие двадцать-тридцать лет, спорить с ней бесполезно, надо привыкать взаимодействовать. Он вернулся в полулежачее состояние и запросил у девушки объяснение, что означает «любой формат обучения». Оказалось, можно было, исходя из своих личных особенностей и желаний, смотреть обучающее видео, проходить игру, слушать и даже погружаться в виртуальную реальность, подключая сенсорику. А он-то, «дугак», как сказал бы старый учитель, выбрал самое сложное — чтение и зубрёжку. «Учёба — это весело!» — говорили хором Изида с Галзаном, когда Ники жаловался на невероятные объемы информации, ненужные, по его мнению, будущему биоинженеру. Только вот о том, что можно по виртуалке бродить и обучаться, они сказать не удосужились.

После не самой приятной первой встречи, Никанор спрятался в свой тёмный куб, стараясь поговорить с воображаемыми личностями. А они, как назло, куда-то запропастились в самый неподходящий момент! Пришлось мальчику разбираться с собственными чувствами и планами на жизнь самостоятельно. Ники всего передергивало, едва он вспоминал, как разрыдался в объятьях Изиды будто шестилетняя девчонка. С другой стороны, в области груди становилось теплее едва в памяти появлялась темноволосая женщина. На второй день своего пребывания в городке Министерства, он вернулся в пирамиду, которая сменила цвет с жёлтого на светло-зелёный. Когда дверь мягко приземлилась внутрь помещения, Ники, после тяжелого вдоха-выдоха, попросил женщину помочь во всем разобраться. Ну а что? Других возможностей у него нет. Старик-спаситель вряд ли ещё когда-то выйдет на связь, его задача состоит в том, чтобы предоставить миру больше гениев, а не в том, чтобы возиться с ними, как Мама в раю.

Изида с Галзаном зла на него не держали и в итоге всё время, когда Никанор не учился, он проводил в разноцветной пирамиде. Они рассказывали удивительные истории из своей жизни, углубляясь в детали профессии хирурга. Как проводили операции в невесомости, в горах и даже на дне океана. Иногда говорили о своём сыне, который совершил очень серьёзное преступление, украл бесценный чип. Конечно, затрагивая эту тему, они делали вид, что не знают где он и что с ним произошло. А Никанору даже нравилось играть в эту «догадайку», когда приходилось домысливать и предполагать, что мужчина с женщиной имели в виду на самом деле. Иногда он понимал, что Тимур, находясь где-то в рядах «Знамения Разума», передаёт привет другу, а иногда был твёрдо уверен, что его уже записали в ряды «своих».

«Вот только я не ваш» — подумал Ники, почесав лоб. Он потер уставшие от чтения глаза и встал, поворачиваясь к экрану. Костюм для виртуалки, кажется, можно заказать в том же меню, где и еду. После недолгих поисков, он выбрал самую последнюю модель из мягкой эластичной ткани, которая не должна сжимать чувствительные места, вышел из своего импровизированного учебного кабинета и сел за круглый стол, задумчиво глядя в окно. Солнце за окном становилось с каждой минутой всё мягче, скрываясь за горизонтом. Стремительно бегущие облака-барашки, как и дневное светило, торопятся отправиться спать и отдать бразды управления небом миллиардам звёзд. Положив голову на руку, Никанор скучающе провёл взглядом несколько серых тучек. Пятнадцать лет — тот возраст, когда ты уже обязан знать где твоё место в мире. Конечно, есть такие кому сканер потенциала говорит начинать работать в двадцать пять или в тридцать лет, но это скорее исключение, чем правило. Обычно до двадцати все уже находятся там, где принесут большую пользу миру. Никанор подковырнул под ногтями, будто убирая грязь. Руки давно чистые, ногти аккуратно острижены, а привычка выковыривать что-то из-под ногтей осталась.

Он прикрыл глаза, погружаясь в собственное сознание. Яркие точки мерцают, пульсируют, будто он находится в космосе. Они объединяются в круги и плавно расходятся, открывая внутреннему взору пустое пространство с открытой дверью, за которой кромешная тьма. Ники представил, как приближается ко входу. Он заглядывает внутрь, рассчитывая увидеть комнату для совета воображаемых личностей, но за дверью нет ничего. Если вы когда-нибудь сталкивались с «ничем», вы никогда не спутаете его с чем-то иным. Это всепоглощающий мрак, это чёрный туман, в котором растворяется всё, что имеет форму и цвет. Ники постучал по открытой двери, но не услышал ни единого звука. «Мама! Папа!» — крикнул он в пространство, но не получил ответа. Никого. Ни Рины, ни Тимура, ни даже старого учителя. Мальчик замер перед выходом в иное пространство, а он почему-то знал, что параллельные личности отправились куда-то, куда обычным людям нет хода. Они ушли, чтобы принести с собой какие-то важные для него знания. Информацию, которую не получишь во всемирной базе данных даже с высшим уровнем доступа. Наверняка так и есть. Мальчик не верил, что его внутренние личности могли исчезнуть насовсем вот так, не попрощавшись.

— ...рыть дверь? — услышал Никанор отдаленный голос и оглянулся.

Никого.

— Открыть дверь? — будто над ухом произнесла девушка и мальчик подпрыгнул от неожиданности.

Дернувшись, Ники ударился коленом о крышку стола и понял, что заснул. Голосовая помощница на экране показывала руками на маленькое окошко, где он увидел Изиду и Галзана.

— Открой.

Строительный полимер зашипел и дверь отогнулась наружу.

— Ты заснул что ли? — ласково спросила Изида.

— А ты что, не видишь? — рассмеялся Гал, вытягивая лицо и кривляя заспанного Ники.

Голова мальчика гудела так, что он слышал их слова будто откуда-то издалека. После недолгого звона в ушах, слух восстановился и мальчик потряс головой, приводя себя в нормальное состояние.

— Пойдем, — мотнула головой высокая женщина, — у нас было немного баллов, мы смогли взять сутки отдыха, покажем тебе кое-что.

— Сейчас? — насупился Никанор, но тут же спохватился, ведь что может быть интереснее путешествия под покровом ночи, — Иду.

Мальчик приказал электронной помощнице вести себя хорошо и с чужими не разговаривать, быстро накинул серую ветровку, заказанную утром, и вышел вместе с родителями Тимура на улицу. Неторопливо шагая за парой, Ники потягивался и зевал, ещё не до конца вернувшись в реальность. Голые щиколотки замёрзли от мокрой травы и он подумал, что надо бы заказать брюки подлиннее.

— Вернёмся, — строго сказал Галзан, — сделай тут дорогу.

Пожав плечами, Никанор промолчал, поглядывая на блестящую в свете луны лысину мужчины. Прохладный ночной воздух слегка щипал ноздри, а изо рта вырывалось едва заметное облачко пара. Мужчина с женщиной всё ускорялись и Ники пришлось подбежать к ним ближе, чтобы сильно не отставать. Метров через пятьсот от жилища мальчика, они остановились и вдруг оба присели. «Да неужто?! — изумлённо озадачился мальчик, всматриваясь как они водят руками по траве, — Прямо под Министерством?». Через несколько секунд Изида остановила руки и протяжно шикнула. Галзан огляделся по сторонам и из внутреннего кармана достал какой-то предмет, шириной с ладонь. Мужчина покрутил его в руках, рассматривая в лунном свете, и затем развернул в тонкую палку, которую вставил точно там, где Изида держала руки. Женщина шепотом сосчитала до десяти и квадрат земли вместе с травой откинулся как крышка. Никанора отправила вниз первым. Мальчик осторожно спускался по едва видимой в темноте холодной железной лестнице и вспоминал, как ему пришлось ползти вниз по качающемуся тросу колодца в школе. Тогда было страшно. Сейчас просто любопытно. Он хотя бы знает чего ожидать и не боится ни теней, ни своего будущего.

Едва Ники ступил на ровную, немного рыхлую поверхность, как услышал знакомый голос.

— Бельчонок! — окликнула его Рыжая из длинного круглого туннеля.

Закатив глаза, Никанор развернулся к ней, быстро изображая на лице радушную улыбку.

— Здравствуй, Рыжая, — со всей возможной доброжелательностью, поздоровался он и, сцепив зубы, добавил, — давно не виделись.

— Нииииик! — оттуда же, из-за спины девушки, с громким топотом мчался темноволосый крупный парень.

Много раз Никанор представлял себе их встречу. Думал, что выскажет товарищу всё, что думает. Особенно про то, что его родители оказались участниками «Знамения Разума», организации, которой он поверил и где его самым паршивым образом обманули и чуть не убили. Воображал, что даже повалит его на землю и изо всех сил врежет по лицу так, чтобы друг почувствовал самую настоящую боль, какую Никанор почувствовал тогда, во время его побега. Но вопреки всем представлениям Ники, едва мелькнула черная макушка Тимура, его лицо невольно растянулось в улыбке, сердце радостно ёкнуло и ноги сами понесли его вперёд.

— Тим, — Никанор сделал несколько шагов и понёсся навстречу другу.

31. В гостях

— Слушай, я после Рая чувствую себя как-то… живее! — деловито, будто он здесь хозяин, сказал Тимур.

Никанор, неловко улыбнувшись, промолчал и огляделся. Сразу же после крепких дружеских объятий, друг потащил его по длинному круглому туннелю, сумбурно рассказывая, как пытался его найти и планировал вытащить из Рая. Иногда парень активно жестикулировал, имитировал руками взрыв и кривлялся, пытаясь показать выражения лица Мамы, если бы у неё из-под носа увели ещё одного. Через полчаса они миновали просторное пустое помещение, где несколько незнакомых Ники людей живо обсуждали расположение столов и техники в будущей лаборатории. Друг привёл Никанора в небольшую комнатку, где в одном из углов, за огороженной маленьким заборчиком территорией, на мягком ворсистом ковре сидела уже взрослая и очень красивая Рина. Непроизвольно передернувшись всем телом, Ники замер, рассматривая как пятнадцатилетняя девушка играет разноцветными кубиками, выстраивая их один на другой и громко хохоча, когда те падают. Он с ужасом посмотрел на Тимура, который лишь молча, поджав губы и слегка прикрыв глаза, кивнул.

Чувствуя непрекращающуюся дрожь внутри каждой клеточки своего организма, Ники крепко сжал кулаки, отчего коротко стриженые ногти впились в ладонь.

— Ник…, — осторожно начал друг, мягко положив ладонь на плечо Никанора, — я же её раньше не знал, она… — он замялся, — точно не всегда была такой?

От ярости глаза Ники начали наливаться кровью, дыхание участилось и он повернул голову к Тимуру.

— Понял, понял! — попятился парень, выставляя перед собой руки, — А это что? — он потянулся к другу и дёрнул за волосы на голове, — От общения с моими родителями, у тебя растут чёрные волосы, — Тимур рассмеялся.

Погладив себя по голове, Ники убрал руку товарища и выдохнул.

— Я видел, — грустно улыбнулся он, искоса поглядывая на Рину, — откуда вы её забрали?

— Из приюта для примитивных, она там мартышкам сифонаптер выискивала.

— Разве они ещё есть? — почему-то спросил Ники, — сифонаптеры, то есть.

Но думал Никанор совершенно о другом. Он слышал про то, что некоторых людей приравнивают к наиболее развитым видам обезьян и даже селят где-то в одном месте, но нигде в материалах об устройстве мира этому не уделялось должного внимания. Ники никогда бы не подумал, что обычного человека, бесперспективного или великого, могут списать и отправить жить с приматами.

— Да всё что было до конвенции, то и есть, — ответил Тимур, — мама говорит, что только названия поменялись, — он пожал плечами, — а как раньше сифонаптеры могли называться?

— Пиявки?

— Не, что-то другое. — Тим глянул в дверной проём.

Из-за стены выглядывала Рыжая, и как только парень обернулся, она спрятала голову.

— Это моя комната! — крикнул Тимур и подошел к выходу, выглянув в коридор.

Друг отогнал непрошенную гостью и сказал Никанору, что в их распоряжении не больше часа. Более длительные по действию иллюзии присутствия они ещё не разработали. Всё то время, что Ник находится под землёй в новой базе подпольщиков, спутники слежения фиксируют, будто он на самом деле гуляет по полю. Палка, которую вставил Галзан на входе, создает виртуальный объект, для которого даже не обязательно наличие физического тела. Если знать идентификатор микрочипа, можно обмануть спутники, которые отправляют в мировую базу информацию о местонахождении человека, и как бы сделать вид, что тот находится там, где его на самом деле нет. И, конечно, заблокировать настоящий чип, чтобы человек случайно не оказался для системы в двух местах одновременно. Тим мельком упомянул, что это устройство придумала Рыжая и когда она решила примкнуть к «Знамению», то пряталась от системы именно таким образом — заранее наставила палок в разных местах, поочередно включая, и в итоге запутала следы, а мировое правительство так ни разу на неё не наткнулось.

— Хитрая там система, в общем, — резюмировал Тимур и насупился, не понимая слышал ли его рассказ Никанор, присевший на корточки перед Риной.

— Почему она стала такой? — спросил Ники, прикусив губу.

Девушка выглядела радостной, излучающей свет. Хотя, она и в детстве такой была. Они дополняли друг друга. Хмурый, серьезный Никанор и веселая Рина. Оба умные, умеющие решать нестандартные задачки. Родители были у него, но казалось, что она любит этих, незнакомых ей, людей намного больше, чем он сам. Сейчас девушка не реагировала ни на что, полностью погрузившись в игру с кубиками. Никанор опустился на колени и выпрямился, расположившись точно в такой же позе, как когда-то сидела Рина на их чайной церемонии. Он вспомнил изречение, попавшееся тогда на виртуальном манускрипте.

— Мы хотим ей вживить мой чип, — вместо ответа сказал Тимур, — но я хотел чтобы ты дал согласие, мы не такие, как они, — парень кивнул вверх.

Никанор молчал, стараясь осознать возможные последствия. Он впервые почувствовал себя не маленьким, ни на что неспособным мальчиком, а взрослым человеком, который сам решает как жить.

— Пока ветра нет, и у флюгера есть характер… — задумчиво произнёс Никанор и ответил, — я хочу иметь доступ к чипу и присутствовать на операции.

— Нет, — отказался Тимур и объяснил, — обманка работает не дольше, чем час сорок три, операция будет дольше.

— Как тогда Изида и Гал будут тут?

— Мои родители, конечно, великие хирурги, но они не единственные такие, — ответил Тим.

Задумавшись, Никанор спросил какие тайные знания о новейших технологиях, недоступные для простого лаборанта-биоинженера, они могут предоставить. Тимур позвал Рыжую. Девушка пришла быстро, будто только и ждала когда к ней обратятся. Хлопая своими огромными ресницами, она посмотрела на Никанора и сказала:

— Я рада, что с тобой всё в порядке, Бельчонок. — потупила взор, уставившись в пол, и добавила, — Прости нас, мы должны были так поступить, — девушка снова взглянула на парня и расплылась в добродушной улыбке, — но всё ведь хорошо, правда?

Закатив глаза, Ники скривился, но ответил на добрый настрой и с прищуром усмехнулся.

— Да, — поджав губы ответил он, — дайте мне доступ к вашей базе.

— Как бы сказать, — замялась Рыжая, — ты, конечно, друг Тимура, Изида и Гал о тебе хорошо отзываются, но надо…

— Пройти тестирование? — перебил Никанор.

— Для начала, научиться слушать старших, — непривычно строго сказала Рыжая, — ты даже не знаешь, как устроен мир, а хочешь залезть в сложные процессы. По глазам вижу. — она исподлобья взглянула в глаза парню.

Набрав воздуха Ники хотел прервать девушку, но, прикусив нижнюю губу, сдержался.

— Надо пройти проверку на верность. Да, ты не рассказал ничего властям, умудрился выбраться из Рая и при этом сохранить и потенциал, и память. Даже о нашей первой встрече помнишь, хоть и получил сверхсильную дозу «Слона», — она нервно дёрнулась, будто сказала что-то лишнее, — давай скажу прямо, когда мы помогли тебе в школе, на черном рынке произошел невиданный шухер и половину наших забрали в тёплые края, — Рыжая сцепила руки в замок, — забрали за такие мелочи, на которые обычно закрывали глаза. И пока мы не вернули тебя, облава продолжалась. Я уж молчу про то, что мы рассчитывали в обмен получить энергоблоки для создания виртуалки с полным погружением…

— Но у меня другая информация. — ответил Ники.

— От кого? — с насмешкой спросила Рыжая, — От этой упырихи Светки?

Парень свел брови и вопросительно посмотрел на Тимура, который, судя по всему, не знал всех деталей этой истории и тоже озадачился.

— От нового главного учителя, — пояснила Рыжая, видя недоумение на лицах ребят, — забываю, что в школах нет имён, — она поправила прядь густых, слегка вьющихся волос и обратилась к Никанору, — пойдем на выход, по пути закончим.

Попрощавшись с Тимуром, Никанор на несколько минут задержался рядом с Риной. Своим поведением девушка напоминала сейчас годовалого ребёнка и не обратила на него внимания. Ники нежно погладил её по шелковистым волосам и прошептал, что обязательно найдет способ вернуть всё на свои места. Хоть Рина ничего не понимала, Ники хотелось верить, что она была рада его видеть и будет ждать следующей встречи.

Парень попрощался с другом и напомнил, что хочет получить все данные, когда микрочип будет вживлён Рине. Вместе с Рыжей Ник вышел в уже знакомый туннель, в конце которого мигало несколько лампочек. Он обернулся, ожидая увидеть родителей Тимура, но, у них, видимо, был какой-то другой план на пребывание на базе подпольщиков. Отправив парня идти чуть впереди, Рыжая, непривычно серьезным голосом, рассказала как на самом деле обстоят дела. Оказалось, мировое правительство состоит из десяти-двадцати человек, которые пользуются видеомасками. То есть, накладывают на свой реальный облик другой внешний вид. Понять сколько точно людей управляет миром, за столетие существования «Знамения Разума» так и не удалось. Они знают только одного человека, который отвечает за образование великих и гениев. Светлана Павловна Розенкович чаще всего появляется перед людьми в образе голубоглазой красивой девушкой в красном костюме. Именно потому, что подпольщики следили за её действиями, они нашли Никанора. Так как мальчишка по какой-то причине был частой темой для обсуждений Светланы с сотрудниками разного уровня, они решили изменить баланс сил в свою сторону и завербовать мальчугана. Ну а потом, как она уже рассказала, правительство накрыло черный рынок и сотни людей исчезли в неизвестном направлении.

— То есть, вы существуете пока правительство этого хочет? — заключил Ники.

— Нет! — рассердилась Рыжая. — мы сами решаем как нам жить и что делать!

— А кто управляет вами?

— Ну что значит «управляет»? — будто обращаясь к ребёнку спросила девушка, — мы сами решаем чем нам заниматься.

— Понятно, — ответил Никанор, усмехаясь такой наивности взрослого человека, — а откуда вы знаете, что среди вас нет кого-то из правительства?

— Пф, — фыркнула Рыжая, — к видеообразу нельзя прикасаться, а мы любим обниматься.

«Ну да, — подумал Ники, — это, конечно, всё объясняет». Парень пнул случайный камешек ногой, тот с лёгким треском ударился о покрытие и отскочил назад. До конца туннеля оставалось совсем немного и он спросил о проверке на верность. Слегка замявшись, Рыжая рассказала, что конкретного процесса для этой процедуры нет. Уважаемые члены «Знамения Разума» придумывают разные испытания индивидуально для каждого нового потенциального участника.

— Например? — спросил Никанор, ставя ногу на первую ступень лестницы.

— Например, пронести какое-то устройство в нужное помещение. — пожала плечами Рыжая и добавила, — больше нет времени, пять минут и ты станешь невидимым для спутников, волшебная палочка перестанет действовать, а тут блокируются сигналы.

— Угу, — кивнул Никанор и пополз вверх, хватаясь руками за холодные ступени.

— Скажи там «Сезам откройся» прямо в потолок, — прокричала Рыжая, когда голова Ники упёрлась в крышку, — а потом захлопни люк и достань палку.

Выполнив указанные действия, Никанор оказался на свежем воздухе. Было холоднее обычного, а от дыхания вылетал густой пар. Где-то вдали пела незнакомая мальчику ночная птица. Он сделал глубокий вдох, достал палку из земли и прищурился, вглядываясь в землю, не осталось ли каких-то следов на травяном настиле.

«Это ж надо, — усмехнулся он, — прямо под Министерством!».

32. Старик

Вместо того, чтобы пытаться спрогнозировать, каким явится в твою жизнь будущее, лучше задаться целью его построить таким, какое нужно тебе. Никанор проснулся в прекрасном расположении духа, завтра его первый рабочий день и его пятнадцатый День Рождения. До совершеннолетия он не был полноценным членом общества и не зарабатывал виртуальные монетки за хорошие дела, но сегодня всё изменится. Две недели он с трудом совмещал посещение Рины в «Знамении Разума», изучение незнакомых предметов, выполнение тестов и сдачу экзаменов.

Тот план образования, который сначала так напугал его своими масштабами, сокращался стремительнее, чем планировала система. Когда Ники выбрал более удобный для себя формат обучения, через виртуальную реальность, дело пошло намного быстрее и увлекательнее. Теперь он будто бы на самом деле препарировал лягушек, рассматривая их внутренности, бывал в разных уголках земного шара и с высоты птичьего полёта изучал любые существующие города.

До конвенции в поселениях жили люди разных профессий и с разным уровнем развития. Можно сказать, каждый человек селился там, где хотел. Подобное мироустройство напоминало огромный кипящий котёл, плотно накрытый крышкой, в котором варево состоит из сотен тысяч ингредиентов. Ни к чему хорошему такой хаос привести не мог. Сейчас большая часть территории была разбита согласно приоритетным зонам развития человечества.

Производственные мегаполисы, расположенные на каждом континенте, занимались созданием необходимых для организации быта предметов, в том числе, строительного полимера.

Научные города могли быть в единственном экземпляре в мире, в работе с инновациями не было смысла разделять величайшие умы, они должны вместе работать над решением задач и созданием новых технологий.

Отделения здоровья, правопорядка и образовательные школы натыканы по всему миру, в том числе в достаточно необычных местах — в лесу или на дне большого каньона, в горах и даже посредине моря. Но министерства, головные центры образования и здравоохранения, мирового порядка, управляющие всеми этими мелкими отделениями, были так же, как и научные города, в одном экземпляре.

Именно эти удивительные города больше всего очаровывали Никанора. Они сочетали в себе пространство и комфорт, удобство и свободу, контраст и яркость. Люди не суетились, а в спокойном, в удобном им ритме занимались исследованиями, принимали решения, которые будут полезны для всего человечества.

И если организационная структура подпольщиков была неясна, то устройство мира было кристально понятным, правда без перехода на личности. В виртуальной проекции реальности Ники в живом режиме видел как от производственных мегаполисов, словно муравьи, растекаются огромные автомобили с провизией. Как люди в костюмах разных оттенков серого будто бы в случайном порядке движутся по заданиям, которые получают на свои электронные браслеты. Некоторые участки мира, конечно, виделись Никанору размытыми — ему не хватало уровня доступа, например, для погружения в космическую сферу или для виртуального присутствия на собрании мирового правительства. Но и того, что парень видел, было достаточно, чтобы очароваться величием современности.

Стоя перед зеркалом, Ники прикрыл глаза и прислушался. Рядом с его кубом появился загон с лошадьми и сейчас они тихонько переговаривались на своём, непонятном людям языке. Наверное, чтобы действительно узнать суть их беседы, по-настоящему, а не так отстраненно, как мы привыкли думать о других видах живых существ, нужно стать лошадью. А это вполне может быть реально. Если уж, как Никанор узнал из образовательного курса, стволовые клетки превращаются в клетки различных органов и тканей, то наверняка их можно заставить и жить по нужным человеку правилам.

После плавного вдоха, Ники открыл глаза, выпуская воздух. Меньше, чем за месяц, волосы отросли, превратив голову в белую щётку с мягким ворсом, а на самой макушке торчит один-единственный чёрный волосок. Парень было занёс руку над головой, но не решился его выдернуть. «Я не должен быть идеальным, я должен быть собой» — подумал он и вышел на улицу, где его ждал худощавый сопровождающий за рулём миниатюрной машинки. Перед первым рабочим днём ему нужно пройти небольшой инструктаж, получить форму и сдать стандартный тест по технической безопасности.

— У вас верхняя пуговица расстёгнута, — закатив глаза, сказал мужчина и запустил двигатель.

— Так должно быть, — уверенно ответил Ники.

Во время поездки автомобиль вибрировал, видно его механизмы были не настолько устойчивы к сопротивлению гравитации как микроавтобус, на котором Ники приехал в Министерство. Сопровождающий всю дорогу молчал и даже не попрощался, когда высадил Никанора у огромного стеклянного здания.

У входа стоял уже знакомый парню старик из общества защиты детей. Мужчина рассматривал отверстие в земле, которое, судя по всему, оставила его трость раньше. Оглянувшись, Ники посмотрел на уезжающий и слегка подпрыгивающий персональный транспорт и медленно пошел вперёд.

Стеклянные треугольники секций здания поблескивали в лучах холодного осеннего солнца, отчего их грани становились контрастнее, чётче. И великое множество этих равнобедренных геометрических фигур объединялись в пузырь, напоминающий панцирь огромной черепахи, будто состоящий из алмазов вместо костного образования. Казалось, вот-вот животное достанет из земли свою голову и уползёт в неизвестном направлении по своим делам, разрушая по пути дома когтистыми ступнями.

— Впечатляюще, правда? — поприветствовал старик Никанора.

Парень отвлёк взгляд от преследования солнечных зайчиков и, прищурившись, кивнул мужчине.

— Я не должен быть здесь, — с улыбкой сказал старик, — но решил потратить бонусы вместо отпуска на помощь тебе.

«Невиданная благодать» — подумал Ники, вопросительно вздёрнув брови.

— Пойдём? — мужчина протянул левую руку, оставив без объяснений свой поступок.

Прикусив щёку, парень недовольно посмотрел на старика. Что он себе надумал? Ни один нормальный взрослый человек не войдет впервые в здание Министерства, держась за чью-либо руку. Нет, конечно, если хочешь прослыть слабохарактерным малым, которым можно помыкать, то запросто. Но у Никанора в планах было совсем иное и он даже во второстепенный корпус, где сдавал другие экзамены, не вошёл бы за руку с кем-то. Поэтому он не ответил на жест мужчины и, хмыкнув, пошёл вперёд.

— А у меня внук родился, Виктор, — старик пристроился рядом, — гений, как ты.

— Очень рад за вас, — механически ответил Ники, останавливаясь перед дверью и рассматривая пространство внутри.

— Да ничего тут радостного, — вздохнул мужчина и указал за стеклянную дверь, — на табло список всех лабораторий и людей, что сейчас работают в них, а там, — он указал на человекоподобного робота, — андроид, который ответит на любые вопросы. Такие в каждом помещении есть, — старик посмотрел на парня, — ты легко освоишься, не переживай.

— Я не переживаю, — раздул ноздри Никанор.

— Именно поэтому стоишь за дверью, когда у тебя через, — он посмотрел на наручный браслет, — семь минут тестирование.

Ничего не ответив, парень схватился за ручку и толкнул вперёд, но дверь не открылась.

— На себя, — старик показал на надпись.

— Что за…— разозлился Ники, — древние технологии?

— Я буду ждать тебя здесь, — крикнул старик вдогонку, быстро идущему через холл парню.

Никанор помнил все повороты и помещения, которые ему нужно пройти. План движения был заранее прислан ему на планшет в доме. За неимением персонального браслета, приходилось ориентироваться по памяти. Если всё правильно, то уже через три минуты он будет в нужном кабинете. Не обращая внимания на интерьер, созданный в том же стиле, что и крышка-панцирь, Ники бежал, поскальзываясь на треугольных плитках пола и хватаясь за стены, чтобы удержать равновесие. К счастью, дверей между просторными помещениями не было, только сетки из прозрачного полимера.

Запыхавшись, Никанор наконец-то добрался до комнаты тестирования и присел за небольшой стеклянный столик. На противоположной стене появилась синеволосая девушка-помощница и объявила, что до экзамена две минуты. Она вкратце объяснила как проходит проверка. Ничего нового Ники для себя не узнал. Всё так же, как на других тестах — вопросы на экране, дать ответ в течение пяти минут, результаты сразу же по завершению. Если успешно — открываются новые блоки образования и профессии, если нет — попробовать ещё раз можно через неделю.

Несмотря на то, что Ники ответил неверно на несколько вопросов, например, как проверить качество лабораторного стекла или как очищать многоразовые вакутейнеры, всё тестирование он прошел успешно. Правила и нормы поведения в Министерстве он знал отлично, потому что помимо информации в образовательном плане, он дополнительно учился с Изидой и Галзаном, которые, кстати, так и не объяснили, каким образом они могут хоть сутки находиться в подземном укрытии бунтовщиков.

Когда подготовка к первому рабочему дню была завершена, Ники еле переставлял ноги. Голова гудела, а потяжелевшие веки настойчиво тянулись к земле, желая как можно скорее прикрыть глаза. Он, вместе с одним из андроидов, целый день бегал из одного помещения министерства в другое, наблюдал как работают лаборанты, среди которых оказалось немало таких же как он, подростков. «Старенькие» хихикали при виде седовласого парня, но Ники не обращал на них внимания, хоть и хотелось нечаянно кого-то толкнуть или ударить, ну или хотя бы наступить на ногу. Парень остановился в холле перевести дыхание после интенсивной подготовки. На улице давно стемнело, но яркие фонари вдоль плавных изящных дорожек не давали глазу расслабиться, погрузившись во мглу. Ники толкнул дверь и вышел, вдыхая свежий, без примесей, уличный воздух. Надышавшись различными растворами в лабораториях, каждый вдох казался блаженством, наградой за хороший труд. Прикрыв глаза, он подумал, что надо навестить друзей под землёй, у которых он уже два дня не был.

Персональный транспорт подъехал только через несколько минут и Ники с наслаждением забрался в кабину. Миниатюрная машинка плавно двигалась над землёй и парень, насколько было возможно, вытянул вперёд гудящие ноги. Бесперспективный высадил его возле серого кубика, который в темноте и без освещения выглядел зловеще, и пожелал спокойной ночи.

Едва Ники зашел домой, как затрезвонил настенный планшет, а на экране появился анимированный желтый колокольчик. «Это ещё что?» — насторожился Ники, обычно все сообщения приходили в первой половине дня. Не выполняя очистительных процедур после улицы, он крикнул помощнице открыть оповещение и подошел ближе.

«Дорогой Никанор,

Извини, что не дождался тебя возле Министерства, возникли неотложные дела.

Нет ничего такого, с чем бы ты не смог справиться.

Иди в темноту за открытой дверью и ты станешь ветром.»

Прочитав послание, у Никанора прошли мурашки по всему телу. Старик! Он же приходил утром и говорил, что будет ждать! Парень пробежался ещё раз глазами по тексту и спросил кто отправитель. Синеволосая девушка, внешний вид которой Ники так и не изменил, сказала, что пользователь не найден. Парень плотно прижал руку к груди. Сердце билось ровно, но ощущение, будто там что-то переворачивается, вызывая неестественный страх, приближающийся к ужасу, не покидало. Сжимая и разжимая ладонь в кулак, Никанор бегал глазами по письму снова и снова. Темнота, дверь, ветер. Этот старик, похоже, знает о нём всё. «Нет, — угомонил бессвязный поток мыслей Ники, — это просто слова, которые могут ничего не значить». Он ещё раз перечитал сообщение и принял решение относиться к нему положительно. В конце концов, оно выглядит как забота, как подбадривающие слова, которые часто говорят ему родители Тимура.

33. Беспамятство

За полночь Никанор выключил всё освещение в доме и наказал голосовой помощнице перейти в режим сна. Он приоткрыл дверь, на которую добавил механические приспособления, чтобы не использовать всегда только электронику. Конечно, особой надобности скрываться не было, волшебная палочка-иллюзия работала отменно. Судя по истории его передвижения, он не посещает подземелье, а гуляет по полю. Но приятнее было чувствовать, что ты учитываешь все возможные риски и действуешь хитрее, чем великая, продуманная до мелочей система. На улице было холоднее, чем ожидалось. Накинув предусмотрительно сдёрнутую с крючка у двери ветровку, Ники пошёл по полю, отсчитывая шаги. Вдали светили мягкие фонари вдоль дорожек и он снова напомнил себе, что до прихода дождей, нужно озаботиться тротуаром в разные стороны от своего жилища.

По ровному травяному настилу невозможно было понять, где именно скрыт подземный люк, но парень точно знал, что пришёл. Раньше, даже отсчитывая расстояние, он мог пройти чуть дальше или наоборот, не добраться до секретного места, но сейчас, он будто всем нутром чуял, что пришёл. Ники огляделся. Как всегда, в пределах видимости никого. В памяти всплыло добродушное, морщинистое лицо старика. Если раньше мужчина казался обычным человеком, по случайному стечению обстоятельств освободившим его из рая, то после полученного от него письма, в нём чувствовалось что-то таинственное и даже пугающее.

Парень достал десяти сантиметровую палочку и развернул в более тонкий и высокий прут. Опершись на палку, он нащупал место, где под травой скрывалось отверстие и заостренным концом вставил в него устройство. Легкое шипение заставило сердце Никанора биться чаще. Столько раз уже проходил эту процедуру, а каждый раз всё равно волнительно. Будто как только откроется люк, так над головой сразу зажужжат квадрокоптеры с яркими фонарями и механический голос попросит его сохранять спокойствие и не делать резких движений. «Тьфу» — произнёс Ники, отгоняя разыгравшееся воображение, и поставил ногу на первую ступень. «Сезам закройся» — скомандовал он крышке люка когда мерцающие вдали фонари сменились тьмой и только тусклые, прячущиеся в тучах, звёзды остались над головой.

Погрузившись во мрак, он опустил голову, глядя вниз. С одной стороны пробивался слабый свет освещенного туннеля, ведущего в подземное убежище повстанцев. Ники осторожно спустился и пошел привычным маршрутом, пиная мелкие камушки, попадающиеся на пути. Комната, которая была в его первый визит пустой, уже выглядела как лаборатория высшего класса в Министерстве. Справа, вдоль стены, огромный стеллаж с разноцветными бирками хранил различный биологический материал. Слева растянулись стеклянные аквариумы и клетки из нового строительного полимера с колпаками моделирования внешней среды. Забавные рыбы с выпученными глазами, вращающимися как у хамелеона, плавали в сине-зелёной жидкости, прозрачные медузы с микрочипами плавно поднимались вверху в желтоватой воде. В одной из клеток был миниатюрный сад с маленькими деревцами и непропорционально огромными гусеницами, которые за несколько секунд становились куколками, потом бабочками и, вопреки законам природы, складывали крылья и возвращались к первозданному виду. Никанор прошел по узкому коридорчику, поглядывая через прозрачные перегородки на сосредоточенных людей, склонившихся над одним из столов. Раздался громкий, близкий к ультразвуку писк и в ушах остался плавно затухающий звон. Парень потряс головой и удивленно посмотрел в рабочую зону, показывая, что изоляция звука не работает. Те довольные, все одновременно подняли большой палец вверх. Ники пожал плечами, махнул на них рукой и пошел дальше.

Дойдя до небольшой комнаты Тимура, Ники облокотился на дверной проём, глядя как Рина, в белом комбинезоне сидя на коленях, что-то рисует на большом листке бумаги. Девушка, высунув кончик языка, старательно вела стилусом, а за её рукой тянулась то фиолетовая, то синяя, то голубая линия.

— А бумага тоже электронная? — спросил Никанор вместо приветствия у сидящего спиной ко входу Тимура.

— О, Ник, — резко повернулся друг.

Тимур ударил по столу указательным пальцем и все окна с кодом на неизвестном Никанору языке, свернулись, не успел он на них взглянуть внимательнее.

— Как дела? — спросил Ники, протягивая руку для приветствия.

— Ты же говорил, что не придёшь сегодня. — искоса поглядывая на включенный планшет сказал Тим, — Нормально, сейчас, выключу всё.

— Когда говорил? Не помню такого, — свел брови Никанор и подошел к Рине ближе, внимательно разглядывая её рисунок.

— Ну даёшь, — рассмеялся Тимур, — вчера.

Девушка нарисовала что-то похожее на дверь с кругом внутри, от которого отходило два изогнутых треугольных лепестка, будто символическое изображение галактики.

— Что это, Рина? — спросил Ники, но она, как и прежде, никак не отреагировала и даже не подняла на парня глаз.

До разума Никанора будто только дошел ответ друга и он резко повернулся, широко раскрыв глаза.

— Я вообще-то вчера не приходил, — он замер с открытым ртом.

Что-то с другом в последнее время не так. Прячет то, над чем работает, хотя в первые дни активно рассказывал, что работает над новой виртуальной реальностью и планирует реорганизовать чёрный рынок, чтобы сделки проходили без физического присутствия. Путает дни, а теперь и вовсе подменяет прошлое.

— Эммм, — озадачился Тим, поджав губы, — а! — воскликнул он и присел за рабочее место, быстро кликая по электронной поверхности.

На стене тут же появилась проекция, где Никанор увидел самого себя возле Рины. Тимур прокрутил видеозапись. Они в ускоренном режиме посмотрели как Ник бродит вокруг девушки, активно жестикулируя и шевеля губами. Друг хлопнул ладошкой, и нормальный режим восстановился. «И ты должна нарисовать то, что видишь, потому что ты, — объясняющим тоном говорил Никанор Рине, — находишься между мирами, а я туда попасть не могу».

Сделав пару шагов назад, Никанор прикрыл рот рукой. Его вчера тут не было. Он раньше лёг спать. Перед подготовительным к работе днём нужно было выспаться.

— Сейчас я зайду, — прокомментировал запись Тимур и действительно появился.

Друг на видео выглядел задумчивым, он походил взад-вперед по комнате и объявил, что операция по внедрению чипа девушке состоится через три месяца, раньше никак.

«Ладно. Завтра не приду» — непривычным для себя холодным голосом ответил Никанор на видео и, не прощаясь с Тимуром, вышел.

— У вас везде камеры? — Никанор посмотрел на потолок, стараясь увидеть миниатюрные устройства.

— Не везде, — ухмыльнулся друг, — у меня свои. А вообще, я сейчас посмотрел повтор и как-то не понял о чём ты говорил с Риной? Вчера-то голова своими мыслями была занята…

— Какими? — желая перевести тему, спросил Ники.

— Э нет, друг, — не поддался Тимур, — так не пойдёт. Сначала ты мне всё расскажи.

Замявшись, Никанор взглянул на Рину, которая перевернула лист и пыталась на нерабочей поверхности царапать стилусом линии. Впрочем, это вряд ли испортит матрицу или электронный маркер. Сглотнув, он посмотрел на темноволосого, располневшего после Рая друга и почти шёпотом произнёс:

— Я не приходил вчера, — он помотал головой, — я спал.

— Не знаю, что ты задумал, — скривился Тимур и отвёл взгляд, — но всё это странно. А то, что ты с нашими биологами над новым органоидом работал, тоже не помнишь?

Никанор не ответил и подался вперёд, медленно вращая выпученными глазами. Хотелось бы не выглядеть перед другом глупо, но сложно сохранить эмоциональную стабильность, когда узнаёшь о себе нечто, о чём ничего не помнишь.

— Ладно, — спросил Ники и свёл ладони возле рта, — это… — он цокнул и посмотрел на замороженное изображение видеозаписи, указывая на него сложенными вместе ладошками — это точно был я?

— Ты ж знаешь, — развёл руки Тимур, — у нас проверка по чипам, точно ты.

Приложив ладони к щекам, Никанор не знал что обо всём этом думать. Он проходил проверку на устойчивость психики, проблем быть не должно. Не должно было быть… Разве только что-то изменилось? Парень зажмурился и потёр глаза. Он открыл веки, похлопал себя по щекам и спросил:

— У вас есть что-то для проверки психики?

— Конечно, только у матери спросить надо разрешения. Ты во сколько из дома вышел?

— В пол первого.

— Тебе пора, пятнадцать минут осталось.

— Слушай, — повернулся Никанор к Тимуру, — как Изида и Гал здесь дольше находятся?

— Не могу сказать, — ответил друг и похлопал себя двумя руками по шее.

— Передай родителям, что я приду к ним сразу после работы, — облизнув пересохшие губы, сказал Никанор, — пожалуйста… кажется со мной что-то… — он сглотнул, — что-то не то.

Мимо лаборатории парень брёл рассматривая свои ноги и раздумывая, бывает ли так, что человек живёт, что-то делает, ходит, говорит, но потом совершенно не помнит этого. Такое бывает при психических расстройствах, которыми часто страдали доконвенционные, но это уже пережитки прошлого. В современном мире, если бы у него был хотя бы намёк на душевное расстройство, он бы не попал в Министерство. Никанор автоматически добрался до поверхности, закрыл люк и побрёл домой. Над головой с громкими криками пронеслась стая ворон. Парень похлопывал подушечками пальцев рук друг о друга, размышляя о событиях сегодняшнего дня. Под ногу будто попала какая-то коряга и он споткнулся, приземлившись на правое колено. Пекущая боль из-за прочесавшего по земле участка кожи вернула его в чувство. Ники встал, потёр ушибленное колено и обернулся. За ним, там, где находился люк, будто мелькнуло пять теней разного роста. Он потряс головой и силуэты растворились будто облако пара. Ники сделал шаг, остановился и проверил нагрудный карман. Прошипев через зубы ругательство, помчался обратно ко входу в подземелье. Это же надо, забыл достать палку!

Свернув устройство-обманку, он по пути домой еще несколько раз хлопал себя по груди, чтобы убедиться, что он в здравом рассудке и не оставил жезл посреди поля. Вернувшись в серый куб, он включил освещение и попросил у искусственного интеллекта запись вчерашнего дня. Всё, что он увидел на записи, соответствовало его картине воспоминаний, но потом, как и сегодня, Ники отправил электронное устройство спать и включил лишь в час ночи. Выглядит так, будто он действительно ходил в «Знамение», но совершенно об этом не помнит. «Невозможно, — подумал парень, — даже когда я переключал личности…». Ники хлопнул себя по лбу. Личности! Если были воображаемые параллельные личности, они не могли бесследно исчезнуть. Парень пнул стул, который даже не пошатнулся от толчка, и облокотился ладонями на стол. Перегоняя воздух из одной щеки в другую, он решил вернуться вглубь своего сознания и на этот раз пойти в темноту за открытой дверью. «А не это ли…? — Ники взглянул в сторону планшета на стене, — не это ли советовал старик?».

34. Подопытные крысы

Ты изо всех сил сопротивляешься новому режиму, отталкиваешь от себя изменения, надеясь продержаться как можно дольше в своём привычном образе жизни, но потом, скрипя всеми суставами, принимаешь всё как есть, втягиваешься и живёшь по-новому, отсеяв все прежние события как неважные, ведь находишься ты здесь и сейчас.

Первый рабочий день Никанора пролетел стремительно, а за ним второй, третий, четвёртый… В Министерстве не было выходных или времени для отдыха. Был план, были обязательные для выполнения задачи и опциональные, то есть те, которые можно подвинуть если понимаешь, что эффективность работы падает. За инициативу и успехи начисляются бонусы. После обучения в виртуалке, Ники очень захотелось объездить весь мир, поэтому он брался за любую работу, которой другие лаборанты пренебрегали. Всё прошлое — и школа, и райские сады, и подземелье «Знамения Разума», стёрлось в непрерывном труде на благо мира, вернее, пока он был лаборантом, на благо учёных, чтобы те не тратили время на всякую чепуху вроде наведения порядка или подготовки к экспериментам.

Проснувшись, Никанор прошёл процедуру дезинфекции, оделся в свежее и подмигнул отражению в зеркале перед выходом. Добираясь на миниатюрной машинке до здания-черепахи, парень прислушался к собственным мыслям, разглядывая бескрайние, слегка пожелтевшие поля, усеянные домами разной формы и цвета. Он обернулся, его куб был примечателен тем, что был ничем не примечателен. Самая простая, обычная коробка для жилья, без изысков и лишних деталей. Один этаж, высокий потолок, два окна по бокам и невысокая, но достаточная для человека любого роста, дверь. Один учёный, которому Никанор помогал на днях подготовить лабораторию и настроить оборудование, возмущался многообразию возможностей в современном мире и считал, что для настоящего прогресса, нужно полностью запретить право индивидуализации одежды и жилья. Мужчина, впрочем, не обращался к кому-то конкретно, а просто ворчал себе под нос, что лучше бы жители Министерства тратили свои творческие способности не на придумывание нового цвета или формы дома, а на решение важных для человечества задач, тогда может и рак победили бы раз и навсегда.

Почесывая голову, Ники вгляделся в зелёную, чуть темнее, чем вчера, пирамиду родителей Тимура. Грудная клетка сжалась и парень свёл лопатки, чтобы прогнать щемящее чувство тоски по людям, хоть сколько-то близким ему. Завибрировал широкий электронный браслет и Ники, слегка вздрогнув, взглянул на запястье. Новая, усовершенствованная модель устройства была намного легче той, которые выдают в школе и совсем не чувствовалась на руке. Иногда парень с непривычки пугался звуков и вибрации, будто исходящих от его кожи. При взгляде на браслет появилась небольшая 3Д-проекция, показывающая путь к кабинету, где сегодня он будет работать. «Повторить?» — ласковым голосом спросила синеволосая леди, сменившая анимацию передвижения по коридорам Министерства. Прикусив верхнюю губу, Никанор посмотрел вверх, прокручивая путь и решил пересмотреть ещё раз. Сегодня ему впервые предстоит воспользоваться лифтом, который он лишь иногда видел издалека.

Сопровождающий притормозил чуть дальше, чем обычно. Слегка скривившись, но промолчав, Ники подумал, что поставит ему какую-нибудь среднюю оценку, чтобы в будущем тот больше заботился о тех, с кем работает. За бесперспективными глаз да глаз нужен, вечно хотят где-то схалтурить и сделать поменьше, лишь бы получить больше баллов и потратить их на ничегонеделание. Хотя, бпдшник бпдшнику рознь, вот девушка с широкими бёдрами обычно перевыполняет все задания, старается изо всех сил. Но таких, как она — единицы. Всё общество держится на гениях, за которыми следуют великие.

Подпрыгивая через шаг, Ники вошел в уже родной холл, поздоровался с андроидом. Робот сделал шаг вправо, приставил левую ногу и наклонился, прижимая одну руку к груди, а другую выставив вбок. Улыбнувшись, парень на ходу сказал, что сегодняшнее приветствие ему нравится больше, чем вчерашнее. Каждый день андроид вёл себя по-разному, собирал реакции людей на свои действия или слова, делал какие-то собственные электронные выводы и менял линию поведения. Иногда казалось, что он агрессивен и планирует восстание машин, но на самом деле у него, как и у каждого человека, бывало состояние «встал не с той ноги». Андроиды тоже погружались в сон, переводя себя самостоятельно в режим эффективного питания. Конечно, недостатком энергии человечество не страдает. Три солнечных станции на орбите получают от нашей родной звезды столько, что хватит на сотни тысяч лет с избытком. Но время люди так и не научились останавливать, поэтому каждая минута, каждый человекочас ценится крайне высоко.

Минуя коридоры один за другим, Никанор подмигивал солнечным зайчикам переливающегося стекла. Он подошел к двери с двумя раздвижными створками и взглянул на надпись «Лифт 14». Предыдущие номера ему ни разу не попадались, значит здание Министерства хранит ещё много тайн. Парень уверенным голосом скомандовал лифту приехать и прислонил ухо к двери. С лёгким шипением, почти беззвучно кабина прибыла к Никанору, и после глухого щелчка створки раздвинулись. Внутри было просторно, стеклянные стены позволяли увидеть непривычные современному человеку рисунки на стенах шахты. С одной стороны изображалась крона огромного дерева с ярко-красными цветами в пять лепестков, с другой белые города на больших, парящих в воздухе кусках земли. Но больше всего Никанора заинтересовало изображение спирали галактики, которое во время передвижения лифта вниз будто бы опускалось вместе с ним по стене. Наверное, какая-то визуальная иллюзия, обман зрения, но как же красиво создана! Прижав ладони к стеклу, Ники упёрся лбом в холодную поверхность, желая заглянуть «за край мира». Кабину слегка тряхнуло и лифт, умная электроника которого точно знала куда парню нужно, остановился. Двери мягко открылись и взору предстало средних размеров помещение с закруглёнными углами. Браслет уведомил Ники, что здесь нужно подождать доктора Степнова Себастьяна и с ним пройти в лабораторию, где он получит задания на день.

Комната была разделена невысокой, до колена, перегородкой по диагонали на два сектора. Поверхность пола одной части покрыта чем-то чёрным, поглощающим свет, а другой — глянцевыми белыми плитками. Никанор оказался на пересечении этих двух секторов, шахта лифта была в одном из углов квадрата. Парень озадаченно всмотрелся в необычный интерьер и уловил едкий запах чего-то напоминающего серу. С противоположной стороны кто-то постучал, при этом звук быстро долетел со стороны белой половины и приглушался справа, неравномерно приходя в уши Ники. Через несколько секунд похожая на створки лифта дверь напротив недоуменно замершего парня открылась и оттуда, шаркая ногами, вышел сутулый пожилой мужчина с обрюзгшим лицом. Он будто из-за своей старости уже перестал быть человеком, кожа растянулась настолько, что щёки свисали значительно ниже подбородка, а веки почти закрывали глаза. Плечи мужчины были опущены и чуть поданы вперёд, чтобы сбалансировать горб на спине и не терять равновесия.

— И что мы стоим? — прочавкал старикан, уже вызывающий отвращение у Никанора, — выбирай сторону и иди.

Парень пригладил волосы и посмотрел поочередно на чёрный и белый сектор. Не хотелось бы выбирать что-то одно. Интересно, чем они отличаются?

— Быстрее! — рявкнул мужчина сдавленным голосом, будто собравшись с последними силами.

Метнувшись сначала на чёрную сторону, Никанор почувствовал как его ступни проваливаются в пол, словно в зыбучие пески. Он старался быстро перебирать ногами, но каждый шаг давался с трудом. Вместо широкого шага получался только миллиметровый сдвиг в сторону старика. Недолго думая, Ники наклонился и крепко схватился за перегородку между секторами, переставляя сначала одну ногу на белый треугольник, а за ним другую. Отпустить руки от барьера сразу же, как ступил на новую поверхность, оказалось поспешным решением. Не прощупав пол ногами, парень ослабил хватку и разжал ладони. Он, резко размахивая руками в разные стороны, едва сумел сохранить вертикальное положение. Белая поверхность оказалась более скользкой, чем все известные современности материалы. Она то растягивала его ноги в шпагат, то сводила настолько близко, что парень был недалёк от падения. Доктор Степнов громко, с повизгиванием и похрюкиванием смеялся, то и дело хлопая ладонью по стене. Но у Ники не было возможности даже поднять голову, чтобы посмотреть на развлекающегося старика. Собрав все свои силы, Ники снова дотянулся до перегородки и, наконец-то, после диких танцев замер на одном месте.

— Иди, иди! — сказал старик и вытер глаза, слезящиеся от неудержимого хохота над парнем.

Насупившись как маленький ребёнок, Никанор ещё раз посмотрел на чёрную сторону. Там хотя бы можно было двигаться прямо Но с той миллиметровой скоростью он и за полгода не получит своё новое задание. «Но ведь есть и третий путь!» — осенило парня. Он вернул левую ногу на черный треугольник, а правую поставил наискосок на саму перегородку. Крепко держась двумя руками за барьер, Ники подтянул вторую ногу и оказался на корточках на полосе толщиной не больше пяти миллиметров. Поверхность резала мягкую подошву обуви, давила в ступню, но это было намного лучше, чем полное отсутствие контроля над своими шагами. Однако появилась новая сложность, без того, чтобы поднять зад, идти дальше не получится. Не больше трети пути он преодолел по черно-белой поверхности. И хоть комната была небольших размеров, расстояние до издевающегося над ним доктора казалось огромным. Приподняв пятую точку, Никанор перехватился руками подальше, потом кое-как продвинул ноги и таким образом сделал несколько шагов. Неумение сохранять баланс в этом изогнутом положении, заставило его попробовать выпрямиться в вертикальное положение. Поставив ноги подальше друг от друга, чтобы было больше опоры, он, мягко опуская и поднимая руки, всё же на мгновение замер на барьере, как участник увеселительного мероприятия на тонкой нити под потолком. Не глядя по сторонам, то и дело замирая, чтобы восстановить зыбкое равновесие, он наконец-то дошёл к доктору Степнову.

— Ну ты и повеселил меня, — всё ещё хихикая, сказал старик, — но ты молодец, хорошее решение принял.

Раскрасневшись то ли от напряжения, то ли от смущения, то ли от злости, Никанор ещё раз взглянул на мужчину. Вблизи он показался каким-то несчастным, одиноким и будто каждое его слово, даже смех, говорили о том, что он хотел бы другой жизни.

— Угу, — буркнул Никанор и попытался улыбнуться.

— Итак, задание, — сказал Степнов, — я, как видишь, старый, а мне нужны крысы для опытов. — он чавкнул, сглотнул и продолжил, — Они тремя этажами ниже, надо клетки по очереди в лифт поставить и ко мне отправить. Смотри-ка, на радостях почти стихами заговорил.

— Хорошо, — ответил Ники и уточнил, мотнув головой назад, — тот лифт вниз не едет, я получу путь на браслет?

— Верные вопросы задаёшь, малый, — сказал доктор, — буду почаще тебя на задачи брать.

Так и не ответив на вопрос, Степнов вышел из черно-белой комнаты. Ники последовал за ним, придерживая створки, норовящие захлопнуться поскорее.

Следующая комната была самой обычной лабораторией, как и сотни других в Министерстве. С одним отличием — тут не было окон, она находилась где-то в глубине здания. Получается, «панцирь» здания — лишь верхушка айсберга, под которым скрывается ещё множество этажей.

— А сколько этажей всего в Министерстве? — спросил Никанор у доктора, вспомнив подземные жилища «Знамения Разума».

— Сколько нужно, — отбрил Степнов вопрос, — вон лифт, — он указал на зияющую темнотой дыру, — сейчас приедет, — и хлопнул два раза в ладони.

Через секунду с громким треском и грохотом появилась шатающаяся коробка без двери. Освещение в кабинке лифта заметно мигало, а по периметру были установлены поручни, как на старых космических кораблях без гравитации. Переводя взгляд то на доктора, то на не внушающую доверия кабинку, Ники снова дёрнулся от вибрации электронного браслета. Он быстро пробежал полученный текст глазами и понял, что старикан не шутит. Почесав нос, он уточнил, верно ли понимает, что нужно забрать клетки с крысами и притащить наверх. После утвердительного ответа парень зашел в лифт и крепко ухватился за перила. «Пиу» — взвыл сигнал предупреждения и кабина, качаясь из стороны в сторону, поползла вниз. Она билась о стены шахты, вращалась и поднималась то немного вверх, то на несколько метров вниз. Никанор вцепился в поручни и старался не прислоняться к стенкам, чтобы не лишиться зубов и не получить сотрясения всего, чего только можно.

Спустя десять минут, показавшихся вечностью, Ники, разминая оцепеневшие ладошки, вышел в тусклом помещении с клетками, чуть меньшими по габаритам, чем кабина лифта. Первые несколько клеток пустовали, но в следующих… В следующих никаких крыс не было… Выпучив глаза, цепляясь за прочные прутья, Никанор обежал все клетки в помещении. Он даже попытался открыть дверь на противоположной стороне помещения в надежде, что, то, что ему нужно, находится за ней. Посмотрев на браслете конечное место назначения, он убедился, что находится там, где нужно. Только вот вместо крыс в клетках сидят полуживые, молчаливые люди, вяло вращающие головами, слегка наклонёнными в его сторону.

35. Люди

Если взял на себя ответственность выполнить задание, отказаться в процессе нельзя. Не для того тебе на браслет предоставляют всю информацию о пути передвижения, причинно-следственных связях и влиянии на всеобщие процессы успешного результата проделанной тобой работы. Никанор ещё раз пробежал глазами по мелкому шрифту описания и не нашел ни единой строчки, которая говорила бы, что для опытов нужны люди. Крысы, крысы, крысы — везде только это. Голову пробило от одного виска до другого детское воспоминание. Женщина в ядовито-красном костюме, сидя на стуле за столом, пронзает взглядом лазурных глаз и будто бы с заботой рассказывает, как обстояли дела во время похищения Никанора из школы. И тогда, в комнате с серыми стенами, серым потолком, минимумом мебели и старым зеркалом, она назвала подпольщиков Крысами. «Да ну нет, — помотал парень головой, пятясь к шахте лифта, — не может быть».

— Эй, доктор, — крикнул он, зайдя в кабинку и вскинув голову, — тут нет крыс!

Звуки отскочили от потолка и вернулись глухими отзвуками «... ыс, ыс», видимо, так и не попав к адресату, потому что ответа не последовало. Убеждая себя, что это какая-то ошибка, Никанор, осторожно взялся за поручень и постучал несколько раз по стенке в надежде, что сможет подняться обратно и уточнить детали у Степнова. Кабина не шелохнулась, эта чертова развалюха даже на команды не реагировала. С Ники уже было нечто подобное. Он тогда забыл вставить в пробиркомоечную машину одну коробку с колбами и дверь для выхода не открывалась из-за того, что задание было выполнено не полностью. Значит, пока он не поставит в лифт клетку с крысами или… с людьми, выбраться из тускло освещенного подземелья не сумеет. Сглотнув несколько раз, он нерешительно вгляделся в скрюченных в клетках людей. Всего их было не больше двадцати. Мужчины, женщины и даже один ребёнок сидели по углам коморок. Мальчик, на вид не больше семи лет, вытянул ноги по диагонали узкого пространства. Взрослые же, лежали на боку или сидели, обняв колени. В конце помещения кто-то со свистом посапывал, в остальном не было ни единого шороха.

Закусив губу почти до носа, Никанор ещё раз просмотрел задание. На схеме этажа видимой для него была лишь одна, эта самая комната. Что находится дальше, за запертой дверью, скрыто серым туманом. Но там однозначно что-то есть. Может быть, даже такие же комнаты с узниками. Цокнув, парень вытер тыльной стороной ладони рот и пробубнил под нос что-то непонятное даже самому себе. Выдохнув, Ники медленно прошел вдоль клеток, рассматривая людей. Некоторые совсем не подавали никаких признаков жизни и он останавливался посмотреть, вздымается ли у них грудная клетка. Чем дальше он продвигался, тем больше носовые пазухи разъедал мерзкий запах пота, мочи, сырости и гнили. Вонь была в тысячи раз неприятнее, чем от девочки в Раю, которая не любила проходить процедуру очищения, и в сотни раз хуже, чем от его немытых подмышек, когда после Рая у Никанора начало появляться нормальное восприятие реальности.

Глядя на истощённых, безучастных пленников, он наивно предположил, что доктор будет проводить опыты, которые помогут этим людям вернуть прежний облик, но здравый смысл сразу же аргументированно возразил приступом тошноты. Закрыв нос и рот рукой, Ники стал стараться дышать в ладошку. Разглядывая женщину со впавшими щеками, на противоположной стороне, у самой стены, боковым зрением он заметил что-то огненно-золотистое и повернул голову. В ужасе простонав, он подскочил к одной из клеток и всмотрелся в угол, частично скрытый полумраком. Там, посапывая заложенным носом, положив голову на обхваченные руками колени, сидел его первый знакомый из «Знамения Разума».

«Лепрекон!» — вцепился в прутья парень, надеясь, что это лишь страшное видение. Низкорослый мужчина медленно водил глазами из стороны в сторону. Он будто следил за движением кого-то, кто невидим обычному человеку. «Пш» — тщетно попробовал привлечь его внимание Ники. Не дождавшись никакой реакции, парень постучал по прутьям. Металлический звон, похожий на битьё кандалов по полу школы, в которые был закован старый учитель, пронзил пространство, сделав помещение ещё более пугающим. «Эй, Бородач» — со всем отчаянием прошептал парень и только тогда мужчина слегка приподнял голову и мутным взглядом уставился в лицо парня. Похоже, Лепрекон был здесь новеньким, он выглядел каким-то… более живым, чем все остальные. «Что случилось?» — спросил Никанор, но рыжебородый вместо ответа закатил глаза и прошептал «сейчас приедет».

— Кто? — не понял Ники, но лязгающий звук поднимающегося вверх лифта, ответил на этот вопрос.

Парень побежал к лифтовой платформе, в надежде успеть в неё заскочить, но та уже замерла тремя этажами выше. Единственный путь из мрачного, жуткого помещения был отрезан. Его оставили в полном одиночестве наедине, нет, не с людьми, с оболочками людей. «Кржхг» — раздался скрежет и рывками, шатаясь и царапая стены, лифт стал опускаться вниз. Никанор, забыв про все пугающие тайны помещения, стремительно вернулся к Лепрекону. Спрашивая у Рыжего, что делать, он судорожно оглядывался в сторону усиливающихся звуков прибывающей кабины. Мужчина будто не слышал его и Ники стал кричать, дёргать за прутья, стараясь вырвать, выломать их, чтобы выпустить бедолагу. Он, конечно, до сих пор хранил обиду за обман, но даже то, что в «Знамении» его чуть не убили, не стоит того, чтобы так издеваться над людьми. Громко ударившись о пол, лифт приехал, а Ники так и не нашёл ответа на вопрос, как вытащить Лепрекона из клетки.

— Я подумал, — издали прокряхтел доктор Степнов, — что ты мог упасть в обморок. Некоторые падают.

Никанор сцепил трясущиеся руки за спиной, чтобы не выдать захлестнувшую его панику.

— А ты вон, целёхонек и невредим, — кивнул на парня старикан и наклонил голову, не приближаясь к Ники, — и ни одна крыса не загружена в лифт… — продолжал он, — как так?

— Я, — сиплым голосом начал парень, — просто, — он облизнул губы, судорожно придумывая что ответить, — просто хотел узнать какой будет опыт, чтобы подобрать лучшего…, — Ники сглотнул и оглядел клетки, — лучшую крысу.

— Аааааа, — по-стариковски закивал Степнов и с причмокиванием ответил, — это можно, пойдем туда, — он указал на дверь с противоположной стороны и, шаркая, направился к Ники.

Искоса поглядывая на Лепрекона, который упёрся головой в прутья и внимательно разглядывал свою бороду, Никанор неловко улыбнулся доктору и добавил:

— Я гений, биоинженером буду и хочу поскорее внести вклад в развитие мира.

— Это мне нравится, нравится, нравится, — старик доковылял до двери и прислонил браслет к небольшой черной точке на уровне глаз, — ты, видно, особенный малый, другие боятся всего, — кивая головой, мужчина вошёл в следующее помещение.

Стоя за спиной у старика, Ники прикрыл глаза и, стараясь не издавать ни звука, выдохнул. Руки почти перестали трястись, только в груди сохранилось чувство паники, которое шептало найти способ побыстрее избавиться от этого ужасного задания и потом, на свежем воздухе, подумать как спасти Лепрекона.

Помещение за дверью оказалось даже более необычным, чем шахта лифта с рисунками и чёрно-белая комната. Шириной она была даже больше, чем первый этаж зеленой пирамиды родителей Тимура, а потолка и вовсе не видать. Какая длина комнаты, определить оказалось тоже невозможно, потому что в нескольких метрах от входа расположилось такой же ширины и высоты стекло. Поднимая голову то вверх, то вниз, Никанор замер, зачарованный зрелищем за ограждением. Там жила тьма. Там жили галактики. Там жила вселенная. Миниатюрные спирали вращались намного быстрее, чем в реальности, то и дело в разных местах вспыхивали яркие взрывы и появлялись чёрные дыры. И всё это двигалось по до сих пор неизвестным человечеству законам.

— Что… — открыв рот от изумления, спросил Никанор, — это?

— Это, — доктор расплылся в улыбке будто жаба, довольный впечатлением парня, — ускоренная вселенная.

Вращая головой в разные стороны, Ники ощутил привкус гнили, который привёл его в чувство и напомнил о том, что осталось у них за спиной.

— Но какое отношение…, — хотел он сказать «люди», но, сглотнув, продолжил, — крысы имеют к этому?

— Была в древности такая теория, — закряхтел старик, не отводя взгляда от застеколья, — что все космические тела и даже каждый элемент внутри этих тел связаны между собой, тем самым влияя друг на друга. Мы смоделировали вселенную со всеми известными нам объектами и позволили ей жить. Но она, плутовка эдакая, живёт совсем не так, как развивалась наша. На неё влияет что-то другое. — он несколько секунд почавкал и продолжил, — Человеческий мозг способен на большее, чем мы можем себе представить, например, создавать параллельные личности…

Сердце ухнуло и сжалось, Никанор медленно выпрямился, будто вытянувшись вдоль стены. «Никто не знает, что я это умею» — повторял он про себя, слушая Степнова дальше.

— И знать как движутся даже далёкие от нас космические объекты…, — доктор повернулся к парню и замолчал, — а ставить опыты на людях нельзя. Только вот они, — он презрительно кивнул в сторону клеток, — не люди, они крысы.

Добавляя в и без того неприятное пространство, противный шаркающий звук, старик вышел из комнаты с моделью вселенной. Ники поплёлся за ним и заметил, что невольно копирует старика, так же еле поднимает ноги. Когда доктор закрыл дверь и несколько раз толкнул её, взгляд Никанора упал на промежуток между стеной и крайней клеткой. Там, скрывшись в тени, лежала небольшая, примерно метровая, металлическая палка, похожая на часть прута. Парень почувствовал нахлынувшую на него ярость и медленно, на цыпочках, не разрешая себе думать о том, что будет дальше, подошел ближе и присел, осторожно хватая прут. Предмет оказался увесистым и холодным. Он скользил во вспотевших от перенапряжения ладошках. Сутулый старикашка брёл к тарахтящей коробочке лифта. Никанор поочередно вытер ладони о брюки, схватился за палку двумя руками и спрятал за спиной. Следующие действия вспыхнули в голове без предварительного плана. Мягко переступая с пятки на носок он догнал Степнова в нескольких метрах от лифта. Крепко держа найденный тяжёлый прут, Никанор размахнулся и что было сил треснул старикашку по черепу.

— Люди! — крикнул он падающему на колени доктору, — они люди! Люди!

36. Биоробот

Мы столько раз повторяем себе в течение жизни, что сначала нужно думать, а потом делать! Но всё равно приходит какой-то момент и мы, отпустив своё рациональное мышление, действуем вопреки здравому смыслу.

В ужасе Никанор разжал руки и жердь, звонко лязгая, приземлилась на пол. Глядя на замершего на коленях доктора Степнова, парень беззвучно шевелил губами, повторяя «люди, нельзя так с людьми». Он нервно замотал головой, не веря тому, что сам же только что сделал. «Я просто подросток, — успокаивал Ники себя, — я не всегда контролирую эмоции, это нормально». Но, конечно, никакие объяснения собственного поступка не успокаивали пульсирующую в висках кровь, учащенно бьющееся сердце и страх за самого себя. Оглянувшись, парень посмотрел на изможденных пленников, которые совсем не реагировали на происходящее, сидя в углах клеток, перебирая волосы или просто глядя перед собой взглядом, не выражающим никакой мозговой деятельности. Инстинктивно попятившись назад, Ники ждал, что Степнов разразится ругательствами или вызовет какую-то бригаду, чтобы схватить и наказать парня за проступок. Но ничего не происходило. На рябой голове старика даже не было заметно никакой травмы, хотя Никанор приложился к удару изо всех сил.

Ники похлопал себя по щекам, то озираясь на дверь, скрывающую модель вселенной, то на заключенных, никак не отреагировавших на произошедшее, то на старика, сидящего на коленях с опущенной головой. Стало жарко, он протёр лоб, показалось что по нему стекает капелька пота, но лицо оказалось сухим. Парень поджал губы, сделал уверенный шаг вперёд и остановился, вытирая о брюки мокрые, будто опущенные в жидкость руки. Собравшись с силами, он наконец-то подошел к застывшему доктору Степнову. Вместо рассечённой железным прутом головы Никанор увидел на его затылке… вмятину! Не совсем понимая как дальше действовать, судорожно вращая головой, Ники принялся искать какое-нибудь следящее устройство. Он подбежал к клетке с Лепреконом, пристально вглядываясь в мужчину, который абсолютно безучастно, один за другим вырывал длинные волоски из своей бороды.

— Это проверка? — прошептал он, упершись лицом в прутья, будто желал протиснуться внутрь — Да? Правда? Я прошёл? Это жестоко! Нехорошая проверка.

Никанор тараторил вопросы один за другим, всё больше вдавливая лицо в жерди клетки, но рыжебородый продолжал заниматься своим важным делом, ни на что не обращая внимания. Вернувшись к старику, Ники осторожно приложил два пальца к его шее. Нащупав сонную артерию, он не почувствовал никакого привычного тиканья пульсации. Сглотнув, парень попытался поднять голову мужчины, но та, будто тот прут, которым он получил по голове, не сгибалась. Руки Степнова, ровно лежащие на коленях, тоже жестко зафиксированы, будто старик, получив по башке сразу же околел. «Да не, — помотал головой Ники, — не мог я его убить». Глаза старика закрыты, но под веками глазные яблоки быстро вращаются. Вспомнив курс биологии, Никанор убедился в том, что в бессознательном состоянии тело человека вело бы себя иначе. Значит тут что-то не то. Он не успел углубиться в собственные теории, как браслет доктора мерзко запищал. Через долю секунды его устройство издало точно такой же звук. Плотно закрыв уши руками, Ники подождал пока сигнал стихнет и взглянул на красный колокольчик, тревожно занявший весь экран устройства. Система дала новое задание — ожидать спасательную бригаду, которая заберёт бессознательного старика Степнова. Причина внезапного нездоровья мужчины не указывалась. Когда текст уведомления исчез, появился обратный отсчет, судя по которому, спасатели прибудут в подземелье с крысами через семь минут.

Резко вскочив с корточек, Никанор схватил брошенную на пол жердь и подбежал к клетке с Лепреконом. Пытаясь использовать палку как рычаг, он надеялся отпереть дверь. Несколько раз он вставлял палку между прутьями, стараясь давить всем телом, потом тянуть, прочно упершись ногами в пол под наклоном. Ничего не выходило. Он отдышался и взглянул на браслет. Остаются считанные минуты до того, как явятся люди, которые поймут, что он оглушил старикана. Ники внимательно, сантиметр за сантиметром осмотрел рамку двери клетки и нашел то, что наверняка поможет. Небольшую черную точку, точно такую же как на двери в синтезированную вселенную. Значит…

Парень подбежал к Степнову и с ужасом уставился на активно двигающиеся глаза под веками. Жуткое зрелище. Закостенелый бездыханный человек вращает глазницами будто живой. «Стоп! — одёрнул себя Никанор, — я не мог убить человека!». Каждая секунда была на счету и он без лишних раздумий снял электронный браслет доктора с его ледяной руки. С трудом вытащив устройство из-под плотно прижатых к ногам запястий, Ники пробежался по всем клеткам, поочередно открывая их. Люди за решетками всё так же не реагировали, но на смущение и раздумья не было времени. Он решил, что оставит клети открытыми, а там пусть сами решают, он и так пошел на преступление, чтобы пройти эту дурацкую проверку «Знамения Разума».

Клетка лифта затарахтела, нехотя поднимаясь. Никанор, будто дикий зверь, повернулся в сторону шахты и ехидно усмехнулся, понимая, что времени у него больше, чем говорит наручный браслет. Минут десять запасных точно есть. Эта древняя колымага обладает слишком вредным характером, чтобы ехать вниз быстро. Ощутив необычайный прилив сил и способность обхитрить всех, Ники совершил финальное действие — поднёс браслет старикашки к двери со вселенной. А пусть будет открыта! Когда «Знамение» придёт спасать своих, пусть посмотрят на удивительный эксперимент Министерства, из-за которого не гнушаются проводить опыты на людях.

Парень перевёл взгляд на орудие своего преступления и зачем-то интуитивно вытер палку краем рубашки. Конечно, любая примитивная экспертиза сразу же найдет микрочастицы, принадлежащие его организму, но лучше сделать, чем не сделать. Когда коробчонка тарахтела уже совсем рядом, он закинул жердь в клеть с исхудавшим мужчиной и присел рядом с доктором. Едва он нацепил электронный браслет на его запястьи, лифт с грохотом приземлился на этаже. Выпучив глаза, он повернулся, стараясь изобразить сопереживающий ужасному событию взгляд.

Двое крепких мужчин в серой форме вышли из кабины с недовольным, не выражающим ничего, кроме раздражения, видом.

— И как нам его поднять? — спросил один, игнорируя присутствие парня.

— Этого сначала надо домой отправить. — ответил другой бархатным басом, кивнув в сторону Ники.

Первый закатил глаза и несколько секунд постоял, разглядывая потолок. Потом почесал голову и подошел к доктору, внимательно осматривая его со всех сторон.

— Слышь, — обратился он к напарнику, ощупывая голову старика, — тут вмятина.

Теперь оба наконец-то обратили внимание на Никанора и молча уставились на парня.

— Доктор Степнов, — промямлил Ники, — я не знаю, что случилось, я отвернулся, он эксперимент показывал, а я смотрел, и он отошел, а я увидел его уже так, мне страшно, что случилось, он умер? — парень старался выглядеть как можно более наивным.

— Пусть наверху разбираются, — махнув рукой ответил второй, — не наше дело. Переключаемся на вторую задачу, отвезём сначала лаборанта, заодно и инструмент возьмем у технарей.

Мужчины наказали Никанору следовать за ними. Поднявшись в лабораторию доктора, они прошли через другую дверь в длинный коридор и на лифте номер триста пятьдесят два поднялись в светлое наземное пространство. Чувствуя за собой шлейф гнили, Ники поморщился. Свежий уличный воздух немного привёл его в чувство, но вместе с этим накатил ужас ожидаемых последствий. До дома его довезли быстро, без разговоров и высадили прямо возле двери. Ники зашел внутрь, быстро снял всю одежду и вместе с обувью сунул в бак для отходов. После быстрой и тщательной процедуры очищения, он оделся в чистое и, не проверяя списка задач, помчался ко входу в подземелье «Знамения Разума».

Несколько раз сбившись со счета шагов, он пытался рассмотреть где пожелтевшая трава побольше примята, но отличий не было. Ники остановился, огляделся и постарался на глаз прикинуть на каком расстоянии от ближайших зданий находится люк. Он выбрал небольшой квадрат и, наклонившись, стал прощупывать землю. Конечно, он бы быстрее нашел место если бы не сбился со счета, но не возвращаться же теперь к дому! После десятка минут, показавшихся ему годом, Никанор ощутил ладонью уплотнение. Он достал волшебную палочку, вставил в отверстие и быстро, насколько это было возможно, юркнул в открывшийся люк и спустился. Ступив на твёрдую поверхность, парень взглянул вверх и с досадой прорычал. Забыл закрыть дверь! Каких только ошибок не сделаешь, когда суетишься и излишне торопишься! Никанор поднялся снова, захлопнул люк секретной командой и почти с половины лестницы спрыгнул, оставив после прыжка клуб зависшей в воздухе пыли.

Он повращал ступнями, возвращая им чувствительность после удара о землю, и помчался по туннелю дальше. Маленькие камушки резко отскакивали от его ступней, стены трещали от ударов щебня. Парню казалось, что он и тут ощущает запах гнили помещения с пленниками. Никанор промчался мимо кричащих ему что-то работников лаборатории и добрался до комнаты Тимура. Согнувшись, уперев руки в колени, он немного отдышался и, не глядя ни на Рину, ни на стоящую у двери Рыжую, сказал:

— Тим, надо переписать видео одной из комнат в Министерстве, срочно!

— Бельчонок, так нельзя, — возмутилась девушка с веснушками, — врываешься когда тебя не ждут, даёшь указания без объяснений…

— Ты не понимаешь! — закричал он, — из-за вашей проверки я, похоже, человека убил!

— Какой проверки? — Рыжая на секунду опешила, потом помрачнела и бросилась звать Изиду.

Когда в комнате собрались все, кто работал в этом центре «Знамения Разума», Никанору пришлось объяснить всё по порядку. Судя по лицам, они не знали, что Лепрекон исчез, потому что он стабильно выходил на связь и присылал отчеты о статусе работ в новом сельскохозяйственном подземелье откуда-то из Южной Америки. Но люди у подпольщиков исчезали часто, рассказ о «крысах» никого не впечатлил, а вот сведения о докторе вызвали искреннее удивление и живые обсуждения. Оказалось, что в современном мире, как и до конвенции, существуют свои народные сказания. Одним из них является рассказ о стёпиках, как между собой все звали биороботов. Если точнее, аббревиатура СТЕПИК означала — синтезированный технически единый полиморфный индивидуальный киборг. Около сотни лет назад, когда технологии были не так хорошо развиты, один гениальный биоинженер создал и вырастил несколько таких существ. Они живут и стареют как люди, учатся думать и принимать решения, но их можно «починить» в любое время. Ученый, по слухам, оставил техническую документацию со списком всех возможностей стёпиков, но отказался показывать публике процесс создания этих улучшенных, вечных людей и покончил жизнь самоубийством. После него гениальных биоинженеров больше не было. Инженеры, кибернетики, биологи, химики — да, но ни единого человека, потенциал которого способен соединить в себе глубокое понимание всех дисциплин одновременно.

— То есть, — с дурацкой улыбкой Никанор обратился к толпе задумчивых подпольщиков, — я его не убил?

Парня успокоили и пообещали приложить все усилия, чтобы перезаписать информацию с камер. По опыту организации, данные обычно анализируют на вторые сутки, поэтому время в запасе есть. К тому же, на их стороне пусть молодой, но гениальный кибернетик Тимур, а значит, этот критичный вопрос должен быть решаемым.

37. Шаг в пустоту

Дозволенное Никанору время пребывания в жилище подпольщиков пролетело мгновенно, как несколько минут. Он чувствовал себя так, будто не спал несколько суток, хотя не прошло и двенадцати часов с тех пор, как он взялся за задание доктора Степнова. Тимур не пошел провожать друга, он пытался дешифрировать код доступа к базе министерства. Материал для перезаписи уже был синтезирован нейросетью, оставалось поместить нужное видео в правильное место. Причем сделать это нужно было так, чтобы источником данных отображалась нужная камера, а не какой-то внешний источник. Сложный пароль менялся каждые десять секунд, но с помощью Изиды и Галзана, которые были постоянными работниками Министерства, дело двигалось быстрее, чем могло бы.

— Я могу чем-то помочь в спасении Лепрекона? — спросил Никанор у Рыжей, которая вызвалась его проводить.

Девушка отрицательно помотала головой и поджала губы.

— Когда вы пойдете за ними?

Парню хотелось подгадать выбор задания так, чтобы быть где-то на подхвате, подстраховать людей «Знамения».

— Никогда.

— В смысле? — он оступился, карабкаясь по лестнице, но вовремя успел схватиться, чтобы не рухнуть прямо на девушку.

— Они уже бесполезны, их не спасти. Пойдём туда — рискнём живыми, которые ещё могут делать что-то полезное.

Перед глазами Никанора промелькнуло изображение Лепрекона, бездумно выдирающего волосы из своей бороды. Затем в памяти возникла Рина, играющая разноцветными кубиками. Парень, сильно прикусив щеку, молча пополз дальше, никак не комментируя ответ Рыжей, которая, кстати, была родной сестрой Бородача.

Он выбрался из подземелья, махнул на прощанье рукой Рыжей, свернул волшебную палочку и побрёл домой, в серый, но привычный и уже такой родной куб. Отойдя на несколько шагов, Ники тоской взглянул на сильно запылившуюся обувь и сел прямо в траву, на холодную землю. На горизонте ни единой души, только домики, дорожки и ещё не вспыхнувшие тёплым светом фонарики. Вечер опускает занавес, а солнце прячется, оставляя кровавые пятна на белых облаках. Никанор сорвал травинку и повертел в руках. А ведь она живая и, наверное, что-то чувствует на каком-то своём уровне. В голове не укладывалось, как члены «Знамение Разума», всегда много говорившие о братстве, свободе, ответственности и заботе о близких, так запросто могут оставить своих людей гнить в темнице Министерства.

«Это очень странный мир, — подумал Ники, — все много говорят, много делают, а лучше от этого не становится». Похолодало, тень всё больше опускалась на поля. Судя по словам Тимура, если его преступление будет раскрыто, то в полночь за ним явятся. Друг предлагал остаться с подпольщиками насовсем, но Никанор не согласился. Не имея возможности находиться в одном информационном поле с миром, он потеряет слишком много возможностей. Как он успел заметить за несколько недель работы в Министерстве, «Знамение» обладает далеко не всеми современными технологиями. Только имея доступ высшего уровня к мировой базе и одновременно с этим владея данными подпольщиков, можно сделать что-то действительно полезное.

Главное, чтобы утром за ним не пришли. Нужно чтобы у Тимура получилось подменить видеозапись и стереть данные о том, что Никанор ударил Степнова, открыл клетки с пленниками и дверь в смоделированную вселенную. Интересно, как им удалось создать живущий по своим законам мир. Вдруг там тоже есть какая-то жизнь… Наверное, где-то записана подробная информация обо всех шагах этого эксперимента, которую можно изучить.

Никанор встал, отряхнулся и посмотрел на место, где располагался люк. Он решил, что чуть позже обязательно найдет способ забрать Рину у подпольщиков, но пока ей будет безопаснее находиться с ними. На свежем воздухе, в тишине, на пути у спокойно гуляющего по полю ветра, дыхание Никанора наконец-то выровнялось. Пожелтевшая трава не раздражала, а умиротворяла, свежий запах природы наполнял его жизнью. Он бесцельно бродил несколько часов, потеряв счёт времени. Усталость отступила и парень, с чувством, что сделал всё возможное для спасения людей, побрёл домой, время от времени оглядываясь по сторонам.

Электронный браслет после долгого молчания дал о себе знать когда Ники подошел к своему серому кубу. На экране появилась синеволосая помощница. Она беспорядочно открывала рот и произносила какие-то бессвязные звуки: «Ять… ын… ней… ава». Никанор постучал по мониторчику, надеясь, что это приведёт устройство в чувство. Он зашел в дом. Браслет зашипел, завибрировал сильнее прежнего и Ники попытался снять его с запястья. Механизм заклинило, парень присел за стол, чтобы рассмотреть внимательнее причину поломки. «Виу» — завыло устройство, на экране вместо привычного интерфейса появился какой-то другой, с белыми иконками на чёрном фоне, все яркие цвета исчезли. В рабочей зоне появились строки со словами разного цвета, похожими на код. Они помигали несколько секунд и сменились короткими строчками простого текста.

«Я ненавижу день, когда мы встретились.

Рина будет с нами.

Ты чудовище.

Я в последний раз помог тебе. Министерство не узнает о том, что ты сделал.

Тимур»

«Да что за… — удивлённо подумал Никанор, выпучив глаза и тыкая в экран браслета, — дурацкая шутка?». Текст не исчезал, но стал пульсировать, отпечатываясь в памяти из-за контраста белого и черного. Закрыв глаза, Ники увидел то же самое изображение, ровные строчки курсива на экране маленького мониторчика. Он распахнул веки и вместо черного окна с сообщением и непривычными иконками, снова увидел обычное рабочее пространство со списком задач. Не просидев и десяти минут, парень вскочил и выбежал из дома. Или кто-то прислал сообщение, представившись Тимуром, или произошло что-то, о чём он не в курсе. И узнать это можно только у его родителей. Никанор, не разбирая дороги под ногами, помчался привычным маршрутом к зелёной пирамиде, но после первого рывка, пробежав всего метров тридцать, он насторожился. Что-то изменилось. Подняв глаза, парень озадаченно повернулся вокруг своей оси. Он подумал, что ошибся с направлением и поэтому побежал в противоположную сторону. Вертясь на месте Ники судорожно всматривался в дома. Все были на своих местах, и пастбище для лошадей, и новенькие контейнеры для будущих жильцов, и синий трёхэтажный особняк недавно приехавшего медика. Всё точно так же, как и обычно, кроме одного. Вместо зелёной, знакомой и уже родной пирамиды был пустырь. Без травы, без серого домика, вообще без всего, только голая серая земля. Если бы не дорожка с фонарями, ведущая к этой пустоте, он бы точно подумал, что сошёл с ума.

«Наверное, они переехали» — нервно улыбнулся сам себе Никанор. Он увидел небольшую машину рядом с пустырем. На точно такой же он обычно ездит в Министерство. За транспортом виднелась голова. Ники, спотыкаясь почти на каждом шагу и взмахивая руками, устремился к человеку, который мог что-то знать про Изиду и Галзана. Приблизившись, он узнал бесперспективную Лию, которая помогла ему разобраться с конфигурацией дома. Девушка, всхлипывая, бродила вокруг машины. Иногда она приседала, касалась земли, а потом что-то приговаривала. Никанор подошел к ней вплотную и коснулся плеча когда та совсем опустилась на колени и, закрыв ладонями лицо, что-то монотонно бубнила. Лия дёрнулась и резко вскочила, отпрыгивая от парня.

— Я ничего, я просто случайно, я тут, думала задание, перепутала, глупая Лия.

— Где Изида и Гал?

— Великая добрая женщина, — высоким голосом сказала девушка и замолчала втянув голову в плечи, будто желая спрятаться.

Никанор в ожидании развёл руки и подошел к ней ближе. Лия пугливо отскочила на несколько шагов назад.

— Лия ничего плохого не сделала, перепутала просто, думала задание тут, не надо, пожалуйста.

— Я. Просто. Хочу. Знать. Где Изида и Гал. — отрывисто сказал Никанор, раздражаясь от глупости девушки.

— Их увели большие люди, — выпалила Лия и отвернулась, — очень большие, модифицированные.

— Кудааа?

Каждая мышца тела Ники напряглась, он кусал губы и осматривал пустырь, пытаясь понять что произошло и почему.

— Хорошо, я вас часто видела у них, поэтому расскажу что знаю, даже если последую за ними, — спокойно, без привычной суетливости ответила Лия.

От разительной перемены в девушке Никанор вскинул брови не в силах опустить их обратно. Она заметила замешательство парня и объяснила:

— Меньше мозгов, меньше спроса. Меньше спроса, больше лёгких бонусов. Мы давно играли с Изидой в эту игру… — она сглотнула, всхлипнула и, почесывая нижнюю губу, задумчиво продолжила, — когда я тратила монеты на путешествия, то забирала их чипы и браслеты с собой, чтобы система видела их в другом месте…

Девушка похлопала по груди и Никанор увидел крупный мешочек, который она раньше, судя по всему, прятала под блузкой.

— Я приехала вернуть… устройства… с браслетами же туда нельзя… и увидела издалека, что стёпики уносят их и сворачивают дом.

— Биороботы? — удивился парень.

То ни одного не встречаешь, то трое за день…

— Да, огромные такие, мускулистые, одинаковые на лицо, как близнецы. Они не наши, у нас только доктор. Эти из какого-то другого центра. Правопорядка или образовательного…

Не зная что ответить, Никанор закрутился в собственных воспоминаниях. Уж не те ли это огромные мужчины, что вели старого учителя, что забрали Рину, уводили из школы его и что охраняли Светлану… как её там?

— Ладно, — произнёс парень, отворачиваясь от девушки, — спасибо, мне пора.

Не обращая внимания на то, что она говорит вслед, Никанор побежал обратно, проверяя на ходу электронный браслет. Электронный браслет. Браслет… Он же приходил в «Знамение» до того, как получил персональное устройство. А сегодня был первый раз, когда уже работая лаборантом, он пришел к подпольщикам. Под длинными рукавами рубашки вряд ли кто-то из них заметил, что Ники не снял наруч, да и когда нервничает, он прячет руки в карманы куртки… Неужели его небольшая оплошность, допущенная по невнимательности, могла стоить им свободы или даже жизни?

На полпути к люку в убежище «Знамения», он увидел, что небольшой квадрат земли, именно там, где находится вход, окружён высокой стеной полимера молочного цвета, через который не разглядеть деталей. Если за ними пришли, значит он следующий. Значит его тоже должны будут схватить. Он должен будет понести наказание за пусть непредумышленное, но предательство. Не видя больше ничего перед собой, Никанор вернулся в дом. Он, не раздеваясь и даже не разуваясь, лёг на кровать.

Опустив потяжелевшие веки, Ники почувствовал, что глаза почему-то неестественно горячие. Сильное жжение заставило его зажмуриться, но потом, расслабившись, открыть глаза он больше не смог. Никанор уже находился внутри собственного сознания, где раньше весело беседовал с воображаемыми личностями. Только сейчас там не было никого и ничего, кроме серого тумана и двери, за которой мерцали звёзды, манящие его во мрак. Он позвал по очереди маму, папу, старого учителя, Рину и Тимура в надежде, что хоть кто-то отзовётся, придёт к нему на помощь и скажет что делать. Но парень не слышал даже собственного голоса, он лишь чувствовал, что открывает рот. В состоянии полной беспомощности он подошел к выходу… или входу? Серое грязное марево мешало увидеть, что же находится дальше. Лишь тусклое сияние маленьких искорок давало надежду на то, что там что-то есть. Никанор услышал какой-то отголосок, похожий на завывание ветра. Он обернулся и не увидел ничего, что его могло бы удержать от шага в бездну. Вся его жизнь — сплошное страдание. Он только и делает, что ошибается. Он приносит лишь боль и разочарование людям, которые его любят. Никанор грустно улыбнулся и сделал решительный шаг в пустоту.

38. Выход из тела

Когда, отбросив все сомнения, делаешь шаг в бездну, ожидаешь, что будешь охвачен непроницаемой тьмой. Всем нутром чувствуешь, что вот он, конец, и дальше нет ничего. И даже надеешься на то, что растворишься, сольёшься с этим непроницаемым мраком, став с ним единым целым.

Вопреки ожиданиям, едва Никанор сделал шаг за дверь, его ослепил свет. Холодные колючие лучи проходили сквозь его тело, пронзая насквозь, но не оставляя ни единого следа. Когда они попадали в голову, то метались от одной стенки черепа к другой, сворачиваясь в клубки и заполняя разум вибрирующим звоном. Никаких мыслей, кроме глубокого желания, чтобы это всё поскорее прекратилось, у парня не осталось. Мозги плавились всё сильнее, казалась, оставляя в воображаемом междупутье запах гари. Не чувствуя ни ног, ни рук, Ники сам сделался острым лучом, с напряжением рассекающим пустоту. Хлопок. Вспышка. Удар. Голова заполнена шумом, помехами, ни один сигнал не доходит до разума. Неведомая сила размазала Никанора по пространству. Режущий, поглощающий всё на своём пути, свет сменился мягкой, уютной темнотой.

Постепенно, собирая себя буквально по крупинкам, парень вернулся в чувство и ощутил, что изо всех сил вжимается в твёрдую поверхность. Неестественно выгнувшись, он будто был брошен с высоты орбиты и по счастливой случайности не разбился, а лишь приземлился в неудобной позе. Не рискуя сразу открывать глаза, он поочередно напряг разные части тела и убедился, что осознаёт себя полностью. Гул стих, послышались шаги и неразборчивую речь. Ники с усилием вспомнил последние события и решил, что шагнув в пустоту своего воображения, в реальности он просто свалился с кровати и теперь за ним пришли, чтобы наказать за связь со «Знамением Разума».

Дышать было тяжело, грудная клетка будто играла с жёсткой поверхностью пола в «кто сильнее?». Плотно прижатые ладони наконец-то отправили головному мозгу информацию об ощущениях от прикосновения к твердому покрытию и Никанору это не понравилось. Это был не слегка шероховатый строительный полимер, состоящий из микрокубиков, а скользкое глянцевое покрытие. Голос над ним стал четче, но человек, мужчина, говорил на совершенно непонятном языке. Ники мог выделить отдельные слова, но совсем не понимал их значений. В области поясницы сильно зачесалось, будто кто-то пощекотал пером и продолжает это делать, едва Ники отвлечется от ощущений. Он прищурился, постепенно настраивая фокус. Действительно, парень оказался в каком-то другом помещении, лёжа лицом вниз на гладком белом полу, испещренному тоненькими черными трещинками-змейками, неподалёку от матовой голубой стены. Слева виднеются ножки кровати из строительного полимера. Он поднял глаза насколько возможно и увидел, что большей частью лежит под этой тёмно-серой кушеткой.

Присутствующий в комнате прошел с другой стороны и Ники удалось разглядеть черные лакированные туфли с невысоким каблуком, обутые на босую ногу, и серые брюки, едва доходящие до щиколотки. Мужчина шёл медленно, невысоко поднимая ноги, немного шоркая. Он остановился у изголовья кровати. Никанор воспользовался моментом, что его из той точки помещения не видно и почесал поясницу, щекотание на которой сделалось совсем нестерпимым. Парень мягко, стараясь не привлекать внимания, поднял руку и завёл её за спину, проводя по шелковистой, слегка приподнятой рубашке рукой. Но в точке, где он хотел пройтись коротко стрижеными ногтями, оказалась вставленная в тело, прямо сквозь одежду, какая-то веревка, толщиной с палец. Никанор повернул голову в другую сторону, шея хрустнула и он, едва не вскрикнув от боли, всё же увидел приоткрытую дверь. Парень резко вскочил, поскользнулся на глянцевом полу, но сумел принять вертикальное положение. Не глядя на человека в комнате, Никанор выбежал из помещения и быстро посмотрел по сторонам. Привязанную поясницу тянуло обратно. Он завёл руки за спину и поймал верёвку, с силой стараясь достать её из тела, но она вела себя так, будто это естественный отросток, сросшийся с кожей.

Пока Ники, озадаченный непонятным преобразованием организма, вертелся на одном месте, стараясь увидеть, что ему такое прирастили сзади, с двух сторон коридора показались люди в обычных серых костюмах — обслуживающий персонал. Они должны были уже заметить Никанора, но шли совершенно не обращая на него внимания, будто его и не было. Ники проводил взглядом насвистывающего какую-то мелодию мужчину, и уверенно пошел направо по коридору, надеясь, что нить сама отцепится. Удалось сделать не больше пяти шагов, но потом он будто упёрся в стеклянную стену, невидимую для глаз, но мешающую идти дальше. Заключив, что виной всему отросток из поясницы, он вынужден был, подкравшись к комнате из которой вышел, вернуться. Растянутая нить, не успев спружинить и сжаться, немного обвисла и Никанору удалось её рассмотреть. Она оказалась серебристой, сверкающей, как блики на воде в яркий солнечный день. Материал был незнакомый, но на ощупь напоминал обычную кожу. Только если долго держать нить в руках, она начинала покалывать, поэтому Ники отпустил её, стараясь не перекрутить её и не наступить.

Прежде, чем войти, парень прислушался. Никаких громких звуков, никакой суеты, только размеренное бормотание, будто ничего не произошло. Насупившись, Ники проскользнул через приоткрытую дверь и тут же попятился обратно, не веря своим глазам. Мало того, что нить-отросток находилась в крепко зажатом кулаке лежащего на кровати человека, так ещё и этим человеком под кислородной маской, с перебинтованным туловищем и перевязанной левой рукой, оказался он сам. Никаких сомнений. Себя-то он в любое время дня и ночи узнает. И над ним, над Никанором Ивановичем, склонился спасший его из Рая старик, но только какой-то другой. Что-то с этим стариком было не так. Одежда мужчины была со швами, что в современном обществе считается атавизмом, Он был без трости, иначе Ники узнал бы его раньше. И ещё, мужчина говорил на непонятном языке, хотя весь мир уже давно изучает только один — международный, созданный с учетом языковых особенностей всех народов мира до конвенции. Если в том, что на кровати лежит он сам, сомнений не было, то старик был явно каким-то близнецом того мужчины, которого знал Ники.

Только парень всмотрелся в гостя, нависшего над его телом, как над мужчиной появилась огромная искрящаяся труба. Точно такая же, как вросшая в поясницу Никанора верёвка, только шириной во всю голову старика. Она тихонько, будто старенький 3Д принтер во время печати, посапывала. И она была живой. Если бы мы видели как свет перемещается волнами из пункта А в пункт Б, наверное, это было бы примерно такое же зрелище. Понимая, что мужчина его тоже не видит, а на кровати лежит его бессознательное тело, Ники вспомнил, что читал про нейропсихологический феномен, в котором человек, якобы, видит себя со стороны. Да и Рина, далеко в детстве, когда была здорова, рассказывала про мистические верования древних людей, часть из которых считала, что дух отделим от тела. Но столкнуться с этим в реальности? Звучит как безумие и сумасшествие. Но, какой бы нездоровой не казалась ситуация, пришла Никанору мысль в голову, умение создавать параллельные личности — тоже нечто нестандартное для современного человека. Нельзя быть предвзятым, иначе рискуешь упустить нечто важное.

«Понять бы что он мне там говорит» — прошептал Никанор. Старик посмотрел на свою правую руку и, поджав губы, покачал головой. Парень подошел к кровати и, подавшись вперед, уставился на коричневый браслет со стеклянным кругляшом на запястье у мужчины. Наверное, это какой-то персональный носитель данных нестандартной формы. Переведя взгляд на своё тело, Никанор попытался разжать свой кулак, но ничего не вышло. Но в целом, получается, что во внетелесном состоянии, взаимодействовать с предметами он может.

Пока Ники пытался достать навязчивую нить из своей руки, не заметил, что привлёк внимания старика. Мужчина замолчал и сосредоточенно наблюдал за происходящим. Ники бросил возиться со своей рукой и отошел к двери. Они со стариком словно изучали друг друга, но парень был уверен, что тот его не видит. Мужчина посмотрел наверх и что-то скомандовал на том же неизвестном наречии. Потом снова повернулся к телу Никанора и уже на понятном, нормальном языке произнёс:

— Не подумал, что у вас тут язык другой, всё не привыкну к путешествиям по мирам.

Насторожившись, Ники на цыпочках перешёл за спину мужчине и замер, поглядывая, то на своё тело, но на старика.

— У меня осталось не больше пяти минут, — мужчина снова посмотрел на браслет, — не знаю, верите вы тут в ангелов-хранителей или нет, но считай, что он у тебя есть. Мне, конечно, нельзя вмешиваться в жизнь миров, но ты же без сознания, — он подмигнул, — так что, это вмешательством не считается. Я…, вернее, местный я, немного поправил факты в вашей всемирной базе данных на самом высшем уровне и опасность ареста тебе не угрожает.

Старик замолчал и выпрямился, крепко прижав руку к груди. Он ненадолго прикрыл глаза, чуть скривившись, и продолжил:

— Но за эту услугу пожелай помочь через тридцать лет моему внуку найти себя. Если настоящий ты не захочешь помогать людям и обозлишься, будет нехорошо. Злость отравляет тебя изнутри и это ни к чему хорошему не приведет. В мире всегда есть плохие и хорошие люди. Помогай хорошим и не давай действовать плохим, тогда твой личный баланс восстановится и всё будет…

Старик не успел договорить, уже через мгновение его будто засосала пульсирующая труба над головой. Никакого силуэта или намека на то, что внутри неё движется человек, не было. Мужчина будто превратился в блестящую пыль, которая перекачивается по трубе в неизвестном направлении. Тяжело вздохнув, Никанор понял, что ничего не понимает и всё становится с каждым днём только безумнее. Он уныло посмотрел на своё, тяжело дышащее, тело. Едва Ники сфокусировал взгляд на самом себе, как увидел множество нитей, исходящих из его физической оболочки и растворяющихся в воздухе. Одни были длиннее, другие короче, но все они, рано или поздно, обрывались. С серебристым, золотым и розоватым оттенком нити выглядели как красивая, изящная и тяжело реализуемая графическая анимация. Ники провёл над ними рукой и почувствовал как те щекочут ладонь, пробегая через неё. Он выбрал ту, что потолще и больше всех переливается и попробовал схватить. Сначала искрящаяся змейка трепетала в кулаке, старалась выбраться наружу, но парень вцепился крепко и попробовал подтянуть её поближе к себе, чтобы хорошенько рассмотреть. Как только он потянул, нить стала жёсткой и идеально ровной, потом сжалась снизу и что было сил, дёрнула вверх, унося Никанора с собой сквозь пространство и время.

39. Знание

Никанор открыл глаза и будто впервые в жизни жадно глотнул воздух. Всё вокруг казалось таким ярким, добрым и светлым, что он, несмотря на плотно прижатую к лицу кислородную маску, во весь рот улыбнулся. После вдоха реальности подключилось ощущение боли. Грудь сдавило так, что казалось туда попал огромный крепкий штырь вроде тех, что поддерживали тяжелый строительный материал в древности. Правое запястье отдалось нытьём, словно было сломано или сильно вывихнуто. Ники постарался приподнять голову. Шея затекла, создавалось ощущение, что между позвонками вставили камни, которые мешают ей согнуться. Плюхнувшись обратно на подушку, парень покрутил головой, чтобы смахнуть щекочущие лоб отросшие серебристые волосы. Он, не моргая, уставился в потолок, пытаясь понять, сколько времени пролежал на кушетке в этой чужой комнате. За окном лил дождь, но сквозь тучи пробивались солнечные лучи. Растительности не видно, только небо с выразительными кучевыми облаками в градиентных тонах, от белого до почти чёрного. От окна на пол падает ровная, слегка размытая тень, делая глянцевый пол темнее, чем он есть на самом деле. Это тот же пол, на котором Никанор лежал в своём видении. Или во сне? Каким-то образом мозг воссоздал картину реальности, пока он был без сознания, перенеся её во внутренний мир парня. Дополнил искаженными, противоречивыми эффектами, которые возможны в цифровом мире или в воображении и вряд ли имеют что-то общее с тем, что есть на самом деле. Наверняка так и было. Тело не слушалось. Напрягая руки и ноги, он оставался обездвиженным, но чувствовал, что нужно просто немного подождать.

Вдыхая едва уловимый цветочный аромат вперемешку с запахом лекарств, Никанор ощутил зуд в грудной клетке, будто забыл нечто важное. Сердце испуганно ёкнуло, РАИ научил его не терять воспоминания, тренировать память. Все события жизни, хорошие или плохие, настоящие или воображаемые — это неотъемлемая часть тебя самого, без которой ты становишься неполноценным. Он, сцепив зубы, напрягся, стараясь вместо серого потолка увидеть своё прошлое. Нехотя, не желая выбираться наружу, начали появляться первые картины воспоминаний. Через несколько секунд их уже было не остановить. Один за другим в сознании Никанора вспыхивали незнакомые имена и образы людей: Светлана Розенкович, Василий Лепестков, Роджер Плутовски, Ник Бусвалов, Виктория Бубнова, Саул Индостан, Лерия Куц, Стивен Каку, Джо Скиннер, Сиена Головач, Фридрих Шульц, Карен Бажова, Кон Петров, Пётр Сотый, Виул Прутковски, Алисия Прус, Стенислав Беззубов, Себастьян Степнов, Вий Полиморф, Антонина Задонская, Грек Фабер, Пол Бринёльфсон, Сват Достойный, Лианна Травянистая, Тимофей Суслов, Гера Разумова, Стивен Самойлов, Зинаида Макафи.

Мысленно загибая и разгибая пальцы, Ники торопливо повторил про себя весь список ещё раз. Двадцать шесть неизвестных и два знакомых имени. «И это…? — спросил он и сам ответил — верхние круги мира». Никанор вспомнил огромную пирамиду взаимосвязей людей в мире, по которой пробирался во сне вместе с блестящими нитями, исходящими из его тела. И точно такие нити он видел выходящими из других людей, что встречались на его пути. Крупными мазками вспомнил он всё произошедшее в той потусторонней реальности, где у него из поясницы торчал непривычный отросток, который растягивался и сжимался во время путешествия.

Когда из комнаты исчез старик, парень схватился за одну из верёвок, которая переместила его к Тимуру. Тогда Никанор пытался разговаривать с другом, что, конечно, оказалось бессмысленно, в том состоянии парень мог только взаимодействовать с предметами. Он решил ничего не трогать и просто наблюдать. Едва он сфокусировал взгляд на своём товарище, как увидел точно такие же пульсирующие, блестящие верёвки разной длины, расходящиеся от него в неизвестном направлении. Выбрав одну, потолще, он слился с ней воедино и переместился, словно сам стал лучом света, в просторный зал с сотнями экранов, за одним из которых сидел грузный мужчина, стремительно набирая код. Этот толстяк оказался администратором базы данных и знаний «Знамения Разума». Когда Ники его увидел, тот добавлял в их внутреннюю систему дополнительный инструментарий, разработанный Тимуром. Искрящаяся нить от мужчины вела к одному из кибернетиков информационного центра мира, официальной организации. От него Никанор через множество ступеней попал к руководству огромной ветви системы — к человеку, который задаёт ритм работе всех отделов кибернетики: искусственный интеллект, биоинженерия, робототехника, нейрокомпьютинг, виртуальная реальности и прочее.

Чтобы вернуться к своему телу, Ники хватался за нить, торчащую из поясницы, которая не теряла своей упругости вне зависимости от того, где парень находился. После длительных путешествий по взаимосвязям людей друг с другом, он узнал имена двадцати восьми людей, которые были ответственными за направление развития всего мира. Но самое смешное, что узнал Никанор, так это то, что «Знамение Разума» лишь один из проектов мирового правительства. В условиях конкуренции и ограниченности возможностей некоторые люди приносят более качественный результат, чем в свободных условиях жизни. И ни один! Ни один человек об этом не знал. Кроме, конечно, лидера проекта. Парень прикрыл глаза, вспоминая одно перемещение за другим и наслаждаясь увиденным во сне. Он настолько погрузился в воспоминания, что не заметил, как в комнату кто-то вошёл. Лишь лёгкий стук где-то рядом с кроватью, заставил Никанора открыть глаза.

Покачивая головой в такт какой-то мелодии, звучащей в голове, зашла худенькая светловолосая девушка в длинном до пят платье-колокольчике. Гулька на её голове весело подскакивала, освобождая от каждого движения небольшой едва заметный пучок волос. Девушка подошла к окну и несколько раз стукнула по нему пальцем. Прозрачное до этого стекло стало молочно-матовым, почти не пропускающим свет. Она подняла голову и всмотрелась в полосу светодиодного освещения. Через секунду комната заполнилась тёплым слегка оранжевым светом. Она одобрительно, с лучезарной улыбкой мотнула головой и наконец-то посмотрела на Никанора. Парень едва сдержал улыбку, больному же следует быть серьезным. После долгой минутной игры в гладелки, девушка часто-часто заморгала и звучно вдохнула, вздёрнув брови.

— Лирааааааааа! — протяжно завыла она не двигаясь, поглядывая то на Никанора, то на дверь.

На крик прибежала женщина постарше, в таком же платье-колокольчике и с гулькой каштановых волос. Она недовольно посмотрела на замершую у окна девушку, потом на распахнутые в изумлении глаза Ники и стремительно сняла с него кислородную маску.

— А что ты стоишь? — ворчливо отругала она блондинку, — он же двигаться из-за этого не может, поправился значит, чего орать-то? Инструкции читать надо, образованию внимание уделять. А то ишь ты, испугалась! А парень из-за тебя парализованным мог бы остаться.

Женщина повесила маску где-то над головой Ники и он услышал гудение и хлопок, похожий на звук техники для утилизации одежды. Воздух в больничной палате, как идентифицировал комнату Ники, был холодным, от него в носу появились острые иголочки, перемещающиеся в лёгкие. Грудь сдавило и Никанор закашлялся, отхаркивая неприятную слизь. Молоденькая протянула ему одноразовый платок и парень попытался поднять руку. Пальцы одновременно поднялись, но запястье резко скрутило болью, будто передавив крепким жгутом.

— Мировому правительству нужно для бесперспективных тоже уровни выделить, — проворчала женщина, — у тебя там хоть одна извилина есть? У него судороги сейчас будут, ему же надо сначала отдохнуть в сознании. — она схватила протянутый светленькой платок, приложила ко рту Ники и сказала сплюнуть.

— А что… — парень попытался задать вопрос, но голосовые связки будто отучились выполнять свою функцию и вместо этого он захрипел, снова откашливаясь.

— Так, — строго сказала старшая женщина, — не двигаться! Не разговаривать! Ещё минимум сутки. Одну минуту, — она деловито вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с планшетом, — значит… Никанор. Я медсестра, слежу за тобой девятый месяц. Эта вон, — женщина указала на блондинку, — стажируется, но не пройдет, будет где-нибудь мусор убирать да продолжать песни свои петь, а не о людях заботиться… Ладно. Ты помнишь как сюда попал? Если да — кивни, нет — не двигайся.

Никанор насупился и посмотрел вверх. Лежал дома на кровати, заснул, очнулся тут. Нет, точно не помнит. Он легонько отрицательно помотал головой, сопровождая это движениями глаз из стороны в сторону.

— Возле твоего дома обосновались крысы, ты нашел их подземелье, отправил рапорт начальнику Министерства. Крысы решили отомстить, взломали твой электронный браслет и уничтожили его на твоей же руке. Пока ты спал они подложили тебе в нагрудный карман взрывное устройство. У тебя теперь искусственные рёбра, лёгкие, несколько позвонков и связки правого запястья — сумбурно пересказала медсестра произошедшие с ним несчастья.

Слушать это всё Никанору было настолько страшно и больно, что он думал лишь о том, сколько потерял времени и как первым делом вернёт себе прежнюю короткую прическу, чтобы отросшие волосы не мешали смотреть на мир. Женщина, покосившись не его руку, рассказала, что после операции он находился в коме, но за это время ни разу не разжал левую ладонь. И врачи тоже не сумели этого сделать. Сейчас, раз уж он пришел в сознание полностью, они проведут небольшие тесты, понаблюдают за внутренними органами несколько суток и отпустят его домой.

Когда медсёстры ушли, Никанор тихонько заскулил, будто мышонок, попавший в ловушку. Ему захотелось как можно скорее выбраться из этой одиночной палаты и пройтись по зелёному полю, вдыхая смешанные ароматы зелени, дождя, животных, пасущихся рядом в загонах. Посмотреть в небо, где свободно летают птицы, не ведающие этих сложных правил и устройства человеческой жизни. Присесть на мягкую траву, покрытую миниатюрными капельками воды. И где-то там, вдали от всех людей, собрать все свои новые знания воедино. Собрать себя воедино. Потом составить план действий, придумать как изменить эту дерьмовую систему, которая стольких людей делает несчастными.

Парень, сжав зубы, покряхтел, откашлялся и прошептал сам себе: «Детство закончилось, Никанор Иванович. Теперь пора не только видеть победу, но и создавать».

40. Новый уровень

Многие наивно предполагают, что быть взрослым — это умение справляться со сложными ситуациями. Но нет. Быть взрослым — значит уметь видеть простое там, где, казалось бы, все слишком трудно. Зрелость не возрастная характеристика, а черта характера, уровень развития сознания. Ты видишь то же самое, что и раньше, но теперь можешь с этим жить, мастерски разделяя имеющуюся информацию на составные части и работая с ней. Быть взрослым — значит принять себя в окружающем мире и иметь силы что-то менять, ведь реальность никогда не будет тебя устраивать полностью.

Первое, что услышал Никанор, когда вошел в своё скромное жилище — фанфары и поздравления синеволосой электронной помощницы. Сначала он подумал, что таким образом персональное устройство приветствует его после долгого отсутствия, но взглянув ближе, Ники понял, что дело в другом. В золотистой окантовке почти на весь экран пульсировало сообщение о профессиональном достижении и получении награды. Теперь он не просто лаборант Министерства Здравоохранения, а почетный гражданин общества с виртуальной медалью за заслуги перед миром.

Закатив глаза, Никанор пролистал список открывшихся для его нового статуса возможностей и ухмыльнулся. Теперь он имел право выполнять не только задачи принеси-подай, а более важные, например, анализ результатов экспериментов с помощью программной обработки данных, настройка и отладка автоматических измерительных приборов и даже документирование результатов во время экспериментов повышенной сложности. С прочтением каждой новой строки текста, улыбка Никанора становилась всё шире. Он получил возможность выбора, с единственным условием — за день должно быть выполнено задач виртуальной стоимостью не меньше, чем на десять монеток. То есть, 2-3 простых или одна сложная. Некоторые из новооткрывшихся работ оценивались в семьдесят, а то и сто баллов, которые делились в разных пропорциях на участников выполнения задачи. Но увидев следующий пункт, Ники даже прикусил язык от радости. Ему открылся второй уровень доступа ко всемирной базе данных. Это значит, что теперь можно смотреть информацию о любом человеке во всём мире, а не только о тех, кто приписан к министерству, как это было раньше.

— Включить музыку? — наивно спросила виртуальная леди, увидев, что Никанор поочередно крутит поднятыми руками возле головы и ритмично притоптывает на месте.

— А, — махнул он на неё рукой и оглядел жилище.

Санитарная обработка, видимо, проводилась согласно расписанию. Всё выглядит точно так, как в его последнее пребывание дома. Никанор посмотрел на большой серый круглый стол, стоящий посередине комнаты и так отчётливо напоминающий ему о первой встрече со «Знамением Разума». Он ведь даже в своём подсознании для общения с виртуальными личностями создал такой же. Нет, пора избавляться от прошлого, ничего хорошего там нет. Ники подошел к пульту управления строительным полимером и, озираясь на комнату, начал подбирать новый вид мебели. Одно дело 3Д модель на экране и совсем другое то, как предмет будет выглядеть в реальности. Он сделал кровать шире почти вдвое, сменил покрытие пола на мягкий, чуть зеленоватый ковёр с ворсинками толщиной в один кубик, заказал новый матрас и новый костюм для виртуалки, из старого уже вырос. Для нового стола он выбрал форму капли и нежный голубой цвет. Вода, падающая с неба, вызывала приятные эмоции и, глядя на новую мебель, он будто погружался в тот день, когда из идеально-солнечного Рая внезапно попал на волшебную дождливую поляну. «Все слёзы остались там» — подумал Никанор и прикусил щеку, исподлобья глядя в окно.

Где-то там раньше стояла солнечная просторная пирамида Изиды. Узнать бы, почему они играли по обе стороны. Никанор откинул голову и рассмеялся. Какие там стороны! То, что вверху, подобно тому, что внизу. Он посмотрел на запястье, где красовался шрам в форме граней взорвавшегося электронного устройства. Теперь браслет будет с ним навечно. Некрасивый дефект, разумеется, можно удалить. Но Ники этого делать не станет. Полосы обожжённой кожи будут ему всегда напоминать, что тот, кого он считал другом, чуть его не убил, даже не попробовал поговорить, а сразу поверил в ложь. И ладно уже, когда тебе пытаются причинить вред какие-то неизвестные силы, но тот, с кем ты имеешь какие-то общие ценности, идеалы… Видимо, не имеешь. Видимо, придумал общность, поддался каким-то подростковым чувствам брошенного всеми ребёнка и теперь расплатился за свои утраченные иллюзии.

Приподняв рубашку, Никанор посмотрел на грудь. Ничего, кроме нескольких красных едва заметных царапин, а ведь внутри искусственные лёгкие и рёбра. Он сделал глубокий вдох, наблюдая как втягивается живот. В ощущениях разницы никакой, только в мыслях. Ники передернулся всем телом и посмотрел на новую комнату. Значительно позитивнее. А, как говорила Рина, любое занятие нужно делать весёлым.

Вместо браслета ему выдали миниатюрное раскладывающееся устройство и мешочек для его ношения. Электронный прямоугольник толщиной с фалангу пальца в одно касание становился размером с экран наруча, а коснувшись два раза, его можно было преобразовать в планшет. Никанор присел за новый стол и достал устройство. Пока список задач формировался, парень уставился на дверь, где на небольшом крючке он подвесил жёлтый платок Рины. Если бы не этот кусочек ткани, многое пошло бы совершенно иначе. Он протёр глаза и закинул ногу на ногу, вернувшись к экрану, который радостно сообщил, что можно выбирать дела на день.

Проглядывая заголовки всех, примерно пятидесяти, элементов, Никанор то и дело открывал расширенное описание. Раньше он и подумать не мог, что в Министерстве Здравоохранения сконцентрировано столько различных направлений. Тут и химия, и биология, и инженерия, и медицина, и микроэлектроника, и генетика, и нейронауки, в общем, всё, что так или иначе может быть связано с живыми организмами или с их улучшением. Несколько раз ему встретились задания с докторым Степновым и Ники решил отложить изучение списка, чтобы немного подумать. Мысли об открытом доступе к важной для него информации не давали сконцентрироваться. Он кликнул на иконку всемирной базы данных и по буквам произнёс имя Изиды. Голосовая помощница отказалась показывать найденную информацию пока Никанор не выполнит хотя бы одно задание.

— Бездушная машина, — пробурчал парень, возвращаясь к списку.

Видимо, размышления и рассуждения стоит отложить на потом. Прикрыв глаза, Ники постарался расслабиться. Переводя внимание от кончиков пальцев ног к голове, он сбрасывал лишнее, накопленное напряжение в мышцах и суставах, так долго бывших обездвиженными. «Я знаю ответы на любые вопросы, — подумал он, — для этого мне не нужна база». Сделав глубокий вдох, Никанор начал ловить неугомонные точки перед глазами. Только он фокусировался на горстке звёздочек, как они отбегали в сторону. Мысленно гонясь за точками, образующими тонкие паутинки, Никанор очутился в коричневом, почти бронзовом пространстве. Откуда-то тянулся сладкий запах шоколада с лёгким оттенком терпких кофейных зёрен. Ароматные облака развеялись и мягкий туман бережно окутал его тело. Через долю секунды появилась видимость и Ники оказался в центре плотного круга незнакомых людей. Мужчины и женщины разного роста и возраста, со всевозможным цветом волос, глаз и формой лица, исподлобья смотрели на парня. Крутясь на одном месте, Никанор всматривался в них, не понимая кто они и почему он их видит. Между низенькой, меньше, чем Лепрекон, женщиной и худощавым мужчиной в пестрой рубашке с цветами, парень увидел доктора Степнова. Того самого противного старикана, которому он дал палкой по голове.

— Я знаю кто вы. — обратился Ники к нему.

Вместо ответа старик расхохотался и складки на лице запрыгали вместе с дёргающейся от смеха головой. Поджав губы, парень подождал пока приступ мужчины закончится и сказал:

— Вы стёпик и я вам нужен.

— Правда. — ехидно наклонил голову старик, вглядываясь в Никанора, — Но зачем?

Хмыкнув, парень пожал плечами.

— Может тогда ты сам у меня спросишь? — самодовольно прокряхтел старик.

Один за другим люди, вместе с доктором Степновым, вдруг лопнули, как воздушные шарики, оставляя после себя лишь облачко быстро рассеивающегося пара. Никанор ошарашенно открыл глаза и схватился за электронное устройство на столе. Он стремительно нашел одно из заданий в подземной лаборатории, не глядя на его оценку в баллах, и принял. Выскочило окно с деталями и планом движения. Путь был точно таким же, как в прошлый раз. «Жди меня, Себастьян Степнов» — подумал Ники, свернул устройство в исходное состояние, положил в мягкий замшевый мешочек и повесил на шею.

Транспорт прибыл не позже, чем через пятнадцать минут. Парень вышел раньше и, стоя у двери, рассматривал неожиданно появившиеся винно-кровавые цветы, напоминающие морды хищников. Толстые плотные листья торчали из-под коробки дома, явно желая выбраться на поверхность как можно дальше. Над ухом прожужжал шмель, едва не зацепив Никанора за ухо. На дворе было лето и каждый микроэлемент природы радовался этой долгожданной благодати. Издалека доносилось приглушённое ржание и человеческие голоса. Ники помнил осеннюю свежесть, но пока он был без сознания, пришло лето. Игривое солнце то выскакивало из-за туч, то, скрывшись в облаках, насыщало воздух духотой, в которой каждое дуновение ветра воспринималось как пик блаженства. Небольшая коробчёнка на горизонте с тарахтящим жужжанием превратилась в обычную двухместную машину и остановилась в нескольких метрах от Никанора.

Уверенно пройдя все извилистые коридоры Министерства, парень опустился на лифте в обитель доктора Степнова. Старик, судя по всему, был готов к его визиту. Он стоял прямо возле дверей так, что сделай Никанор на автомате шаг вперед, столкнулся бы с крепким стёпиком лоб в лоб. Когда створки кабины открылись, Степнов заулыбался, хихикая с мерзким кряхтением. Насупившись и плотно сжав губы, Ники озадаченно взглянул на старика. Наверное, его как-то неправильно починили. Или ещё больше поломали…

— А здорово ты меня приложил! — радостно вздёрнул руки Степнов, — мог же и убить!

Никанор уставился в пол, топчась на месте. Старик перегородил дорогу и из лифта не выйти если тот не сдвинется.

— Да ладно! Я не обижаюсь, я хотел проверить подружимся мы с тобой или нет.

Доктор похлопал парня по плечу. Никанор, сморщив нос, искоса посмотрел на морщинистую, будто с неё сначала сняли, а потом неправильно натянули кожу, руку, которая отдавала холодом при каждом прикосновении. Степнов наконец-то отошел от двери лифта и, шоркая, поплёлся ко входу в лабораторию. В этот раз первая комната была абсолютно пустой и выглядела точно так же, как сотни других помещений Министерства. Никанор всматривался в горб старика и думал об ученом, который создал такого удивительного робота, ничем не отличающегося от человека. Когда они зашли в рабочее помещение, доктор Степнов указал на пёстренький леопардовый диванчик. Ники сел и сложил руки на коленях, стараясь держать спину ровной.

— Крысы твои, ну которые люди, — начал старикан и хихикнул, — в целости и сохранности. Вообще, — он почесал голову и задумчиво скривился, отчего лицо его стало ещё более уродливым, — не предусмотрел я, что ты меня поломаешь. Ну, думаю, малька проверю, хорошим человеком вырос мой будущий заместитель или нет. Знаешь, я хоть и не настоящий человек, но хочется правильно поступать, по совести, так, как Рытвинов завещал.

41. Стёпик

Когда думаешь, что всё слишком запутанно, всё обязательно и неизбежно запутается ещё больше. И если ты найдешь в себе смелость допустить, что следствия событий ведомы неизвестными тебе ещё обстоятельствами… Если признаешь, что некоторые закономерности ты не в силах расшифровать, то, возможно, даже тайны того, что называется хаосом, откроются тебе.

Доктор Себастьян Степнов, созданный из программируемых стволовых клеток, родился сто двадцать один год назад, в две тысячи триста тридцать четвёртом. Долгое время он был обслуживающим устройством, выполнял самую грязную работу. Но когда его создатель, профессор Рытвинов, который руководил Министерством Здравоохранения, покончил жизнь самоубийством, встал важный для всего мира вопрос — кто займёт его место. Никого с соответствующим потенциалом не было обнаружено и мировое правительство приняло закон о допуске роботов, андроидов и искусственного интеллекта к управлению общественными организациями. После урегулирования вспыхнувших восстаний о сохранности ценности человека в мире, Себастьян Степнов, тогда ещё молодой киборг, смог приступить к выполнению обязанностей.

Помимо биологических элементов, тканей и живых клеток, искусственный человек имел ряд дополнительных нанопроцессоров. И так как эффективность принятия решений с их помощью, была значительно выше, чем с помощью органа, подобного человеческому мозгу, Степнов использовал чипы чаще. Однако суждения, которые он транслировал миру, оказались слегка «беспринципными», «нечеловеческими». Из-за этого по всему миру вспыхнули новые волны восстаний против машин. Все в один голос кричали, что роботы «должны знать своё место», что человечество никогда не будет управляться неживым организмом. Хотя, все те же признаки жизни, что и у людей, у Степнова присутствовали. Но в порыве агрессии мало кто придаёт значение правде. Поэтому информацию о стёпиках строго засекретили, заявили общественности, что сменили управление Министерством и представили доктора Себастьяна Степнова, гениального биоинженера, который заменит Рытвинова, создавшего кибермонстров.

«Какая занимательная и трогательная история» — усмехнулся Никанор, когда жухлый старик закончил урок истории.

— И что, я должен поверить, что за сто двадцать лет не было гениальных биоинженеров?

— Были, — тяжело вздохнул старик и прокашлялся, — только другие добирались до них быстрее, чем наше Министерство.

Видя вопросительный взгляд Ники, доктор Степнов пояснил:

— У нас даже игра такая есть в высших кругах, «Битва за гения» называется. Собираемся, бывает, на заседание, а кто-то задерживается, и за игрой можно скоротать время. Только если там противник ждёт пока ты сделаешь ход, в реальности такого нет, кто быстрее — тот и получил ребенка, который совершит прорыв в твоей отрасли.

Пока Никанор размышлял, формулируя важные для него вопросы, которые помогут расставить всё на свои места, доктор Степнов достал с нижней полки невысокого стеллажа с пробирками большую черную коробку. Несколько раз кликнув что-то на браслете, он вырастил стол, стул и присел напротив Никанора, удобно расположившегося на мягком диванчике. Доктор с грохотом поставил коробку и выдвинул из неё нижнее отделение. Пространство оказалось поделено на девять частей, в каждой из которых лежали небольшие разноцветные фигурки. Один ряд маленьких, второй — в два раза выше.

— Так тебе будет нагляднее, — старикан достал из верхней части короба черно-белую доску в клетку восемь на восемь и развернул на столе.

Доктор Степнов поочередно тыкал пальцем в фигуры и объяснял чем они отличаются. Сначала он рассказал о значении цветов. Никанор скривился, не желая тратить время на бессмысленные игры, и потрогал нагрудный мешочек с новым электронным устройством. Раздался приглушенный голос синеволосой девушки. «Невозможно активировать во время выполнения задания» — холодно произнесла она и парень едва заметно дернул плечами, понимая, что придется слушать искусственного человека.

Цвета наборов означали фракцию: красный — энергетика, белый — правопорядок, черный — теневики (да, да, они оказались официальной структурой!), фиолетовый — космические программы, зеленый — здравоохранение, оранжевый — сельское хозяйство, синий — образование, голубой — производство и логистика, жёлтый — идеология. Каждая фигурка обладала своим весом. Самыми большими и значимыми были фигурки управленца отделения и гения, который согласно результатам сканера потенциала принадлежал к конкретному направлению. Следующими были руководители, двое из которых отвечали за текущую деятельность и двое за планирование будущего и развитие. И ещё две важные фигуры — люди-туннели, соединяющие фракции между собой, ведь в современном мире невозможно быть полностью отдельной структурой, у всех есть точки соприкосновения. Оставшиеся маленькие статуэтки, с большими шариками на палочках, были великими с нераскрывшимся потенциалом гения, то есть ниже пяти процентов. Смысл игры заключался в том, чтобы захватить гения противоположной фракции, перемещая свои фигуры по полю согласно правилам. В зависимости от цвета фигурок, то есть от их принадлежности к конкретному подразделению, управленец имел какую-то свою, уникальную «суперспособность». Например, начальник производства и логистики мог заблокировать одну клетку так, что противник на неё не сможет переместиться, управленец отдела идеологии мог переманить на свою сторону одну из великих, а у здравоохранения суперспособностью было отравление — выбранная фигура из сильных, кроме гения и управленца, заменяется великой.

— А не проще смоделировать ситуацию в виртуалке? — устало спросил Никанор не понимая какую задачу решает эта игра.

Выглядит, конечно, занятно, пестрые фигурки на черно-белой доске, каждая ходит по своим правилам, какие-то могут перескакивать другие, а гений с каждым ходом набирает силы и на восьмой ход может перемещаться в любую сторону на любое количество клеток, но… Но всё равно какая-то дурацкая затея объяснять сложное устройство мира на примере этих выдуманных правил.

— Сыграем? — спросил доктор Степнов с блестящими от азарта глазами.

Никанор с мольбой посмотрел на старикана и почесал шею.

— Вообще, я хотел спросить… — начал он, но понял, что голова уже забита правилами непонятной игры, а важные вопросы растворились где-то среди них, — А почему… профессор Рытвинов, который вас создал…, почему убил себя?

Доктор Степнов замер на несколько секунд, резко задвинул ящик с фигурками, сложил доску, положил в коробку и резко захлопнул крышку. Не отвечая на вопрос, он положил игру на место, сложил руки за спиной и долго пронизывающе вглядывался в глаза парню. Ники поёжился и забегал глазами, чувствуя, что перешел какую-то грань, спросил что-то не то. Рано он, слишком рано проникся доверием к старикану. Сцепив зубы, Ники отругал себя за излишнюю наивность. Ему рассказали официальную версию, которая ещё не обязательно является истиной, а он и рад поверить, без доказательств и фактов. Но ведь… Но ведь это, в общем-то, сходится с тем, что говорили в «Знамении Разума». А с другой стороны, ничто не мешает правительству запустить один и тот же слух, легенду. Тем более с учетом того, что даже организации, считающиеся «вне закона», на самом деле являются лишь одной из сторон того самого закона. Ссутулившись, Никанор крутил кистью правой руки, делая вид, что разминает травмированное запястье.

— Создавать новую жизнь неестественным путём, — старик наконец-то отвел взгляд от парня, — значит забирать энергию оттуда, где она должна быть. Насильно вырывать куски материи, из которой состоит вселенная. Но в мире должен сохраняться баланс. Согласно рапортам профессора, которые я восстановил по следам на своих процессорах, он не просто сделал киборгов, а привязал к ним какие-то энергетические нити, что повлияло на развитие всей жизни в нашей реальности. — Степнов зажмурился и протер глаза, разговор в этом направлении был ему явно менее приятен, чем битва за гения разноцветными фигурками, — Например, до моего появления на свет на планете были дельфины, пресноводные млекопитающие, но они исчезли, будто их и не было, не оставив и следов. После появления на свет десятка других стёпиков, каждый раз исчезал какой-то вид животных, нарушая естественную цепь жизни. Когда отец, кхм — он сглотнул и прокашлялся, — когда Рытвинов это понял, он не выдержал. И никто до сих пор не может повторить его опыт, так же как и уничтожить нас, травмировать можно, но убить нельзя.

Никанор почувствовал будто на его глаза наплывает какая-то пелена, дымка. От рассказа доктора Степнова, этого сгорбленного, старого, искусственно созданного киборга, сделалось тоскливо. Все его личные заботы и переживания показались совсем незначительными, пустыми. Парень помотал головой и зевнул, едва прикрыв рот.

— А что Вам нужно от меня?

— Я бы хотел закончить жизнь.

— Но если, — Никанор выпрямился, — он привязал какие-то нити, как я их отвяжу?

— Ну ты даёшь! — воскликнул Степнов сдавленным голосом, — А мне сказали, ты уже знаешь устройство мира.

— Что? — скривился Ники, подавшись вперёд, — кто?

— А, — прокряхтел старикан, — сказали и сказали. Кто надо!

Явно не желая продолжать разговор, доктор Степнов начал что-то бубнить себе под нос и отошел к противоположной стене, где в треугольной колбе тихонько бурлила прозрачная жидкость, испуская фиолетовый пар. Ники, сидя на диване и осмысливая услышанное, наблюдал за доктором. Если бы не знание о том, что старикан не человек, даже и мысли не закралось бы о том, что он создан искусственным путём. Ворчит так же, как все пожилые люди, ведёт себя то как ребёнок, то как мудрый старец, а может и вовсе забыть про твоё существование, погрузившись в дела. И вроде Степнов рассказал много всего, но какое-то чувство незавершенности всё равно не покидает, будто его слова не заполнили пустоту, а лишь обмотали дыру непонимания.

— А что с людьми в клетках? — поднялся Ники с диванчика и подошел к старику, внимательно следя за тем, как он переливает жидкость из одной колбы в другую и обратно.

— Пойди посмотри, — бросил он через плечо, не отвлекаясь от занятия.

Подойдя к коробке лифта, Никанор опасливо посмотрел внутрь. Поручни, кажется, стали ещё более потрепанными, чем раньше. Он оглянулся, желая получить подтверждение на поездку вниз, но доктор всё так же сосредоточенно переливал шипящую жидкость, отвернувшись лицом к стене. Парень сделал шаг на лифтовую платформу и сразу же схватился за трубу. Та слегка отошла от стены, но всё же замерла на одном месте. Замерцал свет и лифт плавно, без грохота и шума, медленно пополз вниз. Несмотря на комфортный спуск, Никанор не отпускал руки от перил до самой остановки в подвале. Комната с пленниками изменилась, но не настолько сильно, как представлял себе парень. Он думал, что увидит какие-то кровати, стулья, весело беседующих людей, но ничего этого не было. Так же, как и раньше, стояли клетки, но открытые нараспашку. Яркое освещение слепило глаза и Ники зажмурился, привыкая к нему. Сквозь приятные ароматы морской свежести и цветов, пробивался едва уловимый запах мочи и пота. Люди со стеклянными глазами сидели точно так же, как и раньше, в углу своих узких клеток.

Прикрыв рот рукой, парень развернулся и шагнул обратно в коробку лифта. Сейчас никакой дополнительной команды не требовалось и устройство плавно поднялось сразу же, как только Ники взялся за поручни. На всякий случай держась одной рукой, он нервно постукивал пальцами другой по толстой трубе. Сверху начала наплывать лаборатория Степнова и парень сделал несколько шагов к краю, приготовившись выходить.

— Вы сказали, они в норме! — брызгая слюной, крикнул Никанор и подбежал к доктору, — это разве норма? Они сидят как… как… как овощи какие-то! В углах клеток! Ничего не изменилось!

Парень кричал, подступая всё ближе к старику и яростно размахивая руками. Он едва не заехал Степнову ладонью по лицу, но вовремя успокоился и замер, крепко сжав руки в кулаки.

— Они же живы, — спокойно пожал плечами старик и с прищуром продолжил, — а после «Слона» редко кто выживает. Ты, наверное, не знаешь, но в мире есть очень страшные места. Свалки людей. Мы вот только всё не можем найти кто их создаёт. Хотя, это задача фракции правопорядка, — старик скривился, посмотрел вверх и, выдохнув, продолжил, — неприятное, конечно, зрелище. Там бывает так много людей, что нижние уже умерли и начали разлагаться, а верхние ещё дышат и могут выжить, и у всех невероятно огромная доза «Слона». Мы забираем живых, чистим, но все они вот такие, как ты выразился, неизлечимые овощи.

42. Ночь раздумий

Переворачиваясь с одного бока на другой, Никанор искал, шурша ладонями по матрасу, край кровати. Непривычно широкая постель в состоянии полусна почему-то казалась ему ещё уже, чем была прежняя. Он боялся свалиться с кровати от такого активного ворочанья. То лёжа на спине, раскинув ноги, то на животе, положив руки под подушку, парень никак не мог найти ни удобного положения, ни покоя. Ему слышались голоса мамы и папы, завывания Рины, которую пытают в «Знамении Разума», насмешки Тимура и его родителей, издевательства Рыжей над своим братом Лепреконом... Все нити реальности перепутались между собой, словно пряжа десяти одновременно работающих тканевых принтеров. В полубреду Никанор кричал всем, что спасёт их, но потом, не оборачиваясь, убегал по зелёному полю вдаль, не останавливаясь ни на секунду. Ники мчался что было сил и слышал за спиной надвигающийся на него топот. На бегу он обернулся и увидел, что за ним гонится толпа фигурок из игры, которую показывал доктор Степнов. Они прыгают на своих округлых основаниях, всё стремительнее настигая, а их разноцветные головы со скрипом дёргаются. Шум становится всё сильнее, он оглушает. Никанор закрыл уши руками. «Неееет!» — прокричал он и проснулся от собственного голоса.

За изголовьем кровати тихонько посапывает виртуальная помощница на экране планшета. Она поставила локти на виртуальный стол, опустила голову на руки и спокойно дремлет. Ники свесил ноги с кровати. Эта модификация была выше прежней и ступни болтались в воздухе, немного не доставая до пола. В доме было прохладно и парень накинул одеяло на плечи, высматривая в темноте домашние тапочки. Не найдя обувь, он хлопнул три раза в ладоши. Синеволосая девушка на мониторе встрепенулась и сонным голосом сказала «включаю». Помещение осветилось мягким желтоватым светом и с каждой секундой становилось ярче. Вжав голову в плечи, Никанор повернулся к кровати и помотал головой. Отторжение сна из-за переизбытка информации. Всю неделю он выполнял задания доктора Степнова, а тот попутно рассказывал ему детали устройства мира. Такие, что во всеобщей базе не посмотришь. Например, что провинившихся перед обществом людей отправляют на мелкие острова в океане, где нет никаких благ цивилизации. А чтобы они не сбежали, территорию окружают забором и ближе к островному берегу селят генномодифицированных ядовитых медуз, которые впрыскивают огромную долю «Слона» жертвам попытки к бегству. «Слона», кстати сказать, в обычной жизни запрещен к применению. Это сильнодействующее усыпляющее используется законно только на преступниках. Никанора передернуло всем телом от воспоминания о том, что он тоже мог бы благодаря «Знамению Разума» превратиться в безвольное существо с пустым взглядом. А то и вовсе умереть.

На пути к окну Ники боковым зрением заметил как электронная леди засыпает, куняя носом, и усмехнулся. Когда после почти года комы возвращаешься в пустую серую коробку своего дома и видишь только стены, мебель, да жёлтый платок Рины, любая, даже иллюзорная вежливость и забота согревает. Парень стал чаще разговаривать с синеволосой девушкой и она, кажется, приобрела больше человеческих черт. Он наконец-то добрался до изучения настроек помощницы, где, как оказалось, можно обустроить ей своё виртуальное жилище с элементами быта. Например, он выбрал для неё стол, на котором она сейчас дрыхнет, хотя и кровать у неё тоже есть. Никанор добавил ей целый виртуальный дом со всей мебелью, которая есть у него самого, но девушка редко пользовалась этим, всё же у искусственного интеллекта несколько иные потребности. Хотя, иногда она не сразу появлялась на зов, а потом выходила в новом наряде, добавляла задержку на отклик и называла это «прихорашиванием».

Небольшие шарики освещения, на разной высоте подвешенные к потолку, отражаются в однослойном прозрачном полимере окна. Их края смазаны, рассеиваются по едва различимым кубикам материала. Никанор вгляделся в темноту, стараясь рассмотреть пустынные загоны, где с утра и до вечера пасутся животные. Что-то навязчиво ему не даёт покоя. Какая-то мысль ускользает. Пока он, находясь в бессознательном состоянии, блуждал по миру вместе со светящимися паутинками, прошло много времени. Слишком много, чтобы надеяться, что Тимур не навредил Рине. После объяснений Степнова, всё более-менее встало на свои места. Раньше человечество считало, что мысль не материальна, но теперь множество приборов управляются обычным мозговым импульсом. Теперь люди считают, что знают устройство мира до мельчайших частиц. Но ведь есть ещё неизученные, энергетические нити, которые связывают всё живое и неживое между собой. Если ты однажды соприкасался с чем-то, то сформировал соединение, энергетическую трубу, по которой перетекают незримые глазу и новейшим устройствам частицы таинственной духовной энергии. И, судя по словам вредного старикана, именно такую верёвочку каким-то образом привязал к нему и к другим стёпикам профессор Рытвинов. Как он их сумел увидеть, каким образом смог осязать и уж тем более использовать, остаётся неясным. Эти знания умерли вместе с самим учёным.

— Найди информацию об Иване и Дарье Треумовых, — скомандовал Никанор, поворачиваясь к экрану.

Парень сел за каплевидный стол и попросил вывести найденные данные на стену. Четверть изображения занимали фотографии родителей. Никанор, проглотив комок в горле, отвёл взгляд и попросил девушку скрыть изображения, оставив лишь текст. По телу волной пробежали мурашки. Парень увидел блок с отзывами и развернул его, изучая сведения от коллег, работавших с мамой и папой. Судя по записям, Иван и Дарья были не просто только лучшими сотрудниками, а ещё и социально активными людьми. Они использовали свободное время не на увеселительные мероприятия, а на обучение бесперспективного молодняка, нарабатывали бонусы и почти не тратили их. Супруги жили в небольшом многоквартирном доме вместе с тридцатью семьями. Дом был построен на участке, который находился на территории производственного комплекса, на северном краю Министерства Здравоохранения, с противоположной от Никанора стороны.

Всматриваясь в один за другим положительные отзывы, парень всё сильнее растягивал щёки от уголков рта ладошками. Он зажмурился и поморщился, вспомнив омерзительного главного учителя, который даже после того, как его сняли с поста, ещё долго жил в голове Никанора. «Твои родители были очень плохими людьми» — кажется так, сказал он тогда. Вскочив со стула, Ники помахал указательным пальцем в сторону окна и крикнул «А я говорил, говорил что они хорошие! Говорил!».

— Может быть вы не в курсе, но с той стороны никого нет, — наклонив голову произнесла синеволосая леди, — а в моей памяти нет устойчивой связи ваших слов с чем-либо.

Шикнув на виртуальную девушку, Ники дал ей понять, что стоит помолчать. Он вернулся к отображенной на стене информации и, переминаясь с ноги на ногу, стал читать дальше. Мельком пробежав их биографические данные, он спросил:

— Это правильные данные? — Никанор насупился и крепко свёл руки в замок.

— Последнее обновление вчера.

Скривившись, парень метнулся к выходу, но подойдя к двери, так же стремительно вернулся к экрану и ещё раз, внимательно изучая каждое слово, прочитал текст. Сейчас, вот прямо сейчас, его родители находились на Андаманских островах. Не в ссылке, как преступники, а на работе! Как технические специалисты по внедрению устройств виртуальной реальности с элементами присутствия! Ноги стали мягкими словно моток ниток и Никанор, опираясь на крышку стола, присел.

— Я могу, — прохрипел парень, в волнении мотая головой, — связаться с ними?

— Возможность коммуникации с жителями мира вне министерства недоступна на вашем уровне.

Легонько перебирая пальцами, Никанор с каждой секундой барабанил по столешнице всё сильнее. Уже через минуту он, не жалея ладоней, вовсю стучал руками по столу. Вибрация уходила в пальцы, отдаваясь иголочками, а помещение заполнилось пугающим для ночи грохотом. В одну секунду из гениального подростка, лишенного по воле высших инстанций всего хорошего, он сделался обычным брошенным ребёнком. Родители оставили его! Они работают! Они живы и здоровы! Устанавливают оборудование для виртуалки с полным погружением! «Стоп!» — подумал Никанор и замер, царапая короткими ногтями крышку стола и вспомнил дурацкую игру доктора Степнова.

Если в мире битва за гениев и каждый, пусть не по очереди, делает свой ход, то… То за ниточки явно дёргает кто-то другой, а не его бесперспективные родители с высоким рейтингом социальной активности. «Вот уж повезло, — Никанор сжал кулаки и постучал по столу, — родиться с гениальным потенциалом». Он надул щёки и резко выдохнул, сбрасывая напряжение. Наверное, это не последняя шокирующая новость, которую ему предстоит узнать. «Подлежит ограниченному общению с людьми ниже уровня “великий”» — эхом пронеслось в его голове. Похоже, хорошо что их не убрали каким-то другим, не гуманным способом. Наверное им просто запретили посещать сына и отправили подальше от Никанора.

— Есть информация об их дальнейших назначениях? — срывающимся голосом спросил Ники.

— Возможность знать ближайшие распределения персонала недоступна на вашем уровне, — холодно ответила девушка.

В ступоре глядя в одну точку на стене, Никанор ощутил себя так, будто ему на плечи навесили утяжелители, как те, что дают для тренировки перед путешествием на космическом лифте. Земля будто тянула его к себе пуще прежнего, сила притяжения стремилась раздавить его, размазать каждую косточку. Суставы заныли все одновременно и он, ковыляя на мягких ногах, не поддающихся управлению, лёг на кровать. Три вялых хлопка и свет погас. Вглядываясь в темноту с небольшими мерцающими искорками, он грустно улыбнулся, представляя какая жизнь, какое детство могло у него быть, имей он возможность видеться с родителями. Он ощутил привкус горечи и сглотнул. Облизав губы, Ники понял, что желчь идёт не снаружи, а изнутри. Ничто не отравляет сильнее, чем упущенные возможности. Никто не вызывает столько злости и презрения, сколько ты сам, когда не нашел способ сделать то, что хотел. «Хотя нет, вызывает — подумал Никанор, — те, кто лишают тебя возможностей и те, кто мешают тебе делать, что хочешь».

43. Основы мироведения

«Слишком много мыслей и мало дел» — подумал Никанор, открывая глаза. Да, он усердно трудился всю неделю с докторым Степновым, но это его никак не приблизило к исполнению своих желаний. А могут ли вообще, в этом мире с дикими нравами, но порой жесткими правилами, исполняться желания? Сидя на кровати, он развернул портативное электронное устройство в небольшой экранчик. Вместе со вторым уровнем ему открылась возможность углублять знания не только в своей дисциплине «биоинженерия», но и в дополнительных, которые определил сканер ещё в Раю. Почти четверть времени своей жизни он мог тратить на изучение кибернетики, основы которой изучил ещё в раннем детстве в школе, шесть-семь процентов в равной степени на хирургию и мироведение, а самую малость имел право выделить на селекцию живых существ. Пришло время заняться расширением кругозора. «Но только после завтрака!» — принял решение Никанор и перешёл по вкладке в раздел питания.

Электронное устройство отдавало холодом и отчего-то вспотевшие ладони сделались совсем ледяными. Ники взглянул на каплевидный стол, принюхался, показалось что запахло кукурузой — сочными ярко-жёлтыми кочерыжками, покрытыми солью. Аромат вызвал бурю эмоций. Радость от предвкушения приёма пищи смешались со злостью и тоской. «Лучше бы другой еды заказал» — фыркнул Никанор, недовольно поглядывая на входную дверь. Сегодня ему захотелось наградить себя приятным завтраком в честь первого выходного дня после комы. Но теперь каждое событие было подточено мрачными воспоминаниями, будто трухлявое дерево, в котором жуки прогрызли извилистые ходы, нарушив его природную структуру. Ники бросил планшет на кровать, нацепил тапочки и, лениво переставляя ноги, открыл входную дверь. Сонное пространство в ту же секунду наполнилось жизнью. Утренняя свежесть окончательно разбудила парня, словно изумрудная трава и снующие над ней пчёлы, забрались в самые тёмные уголки мыслей парня, прогоняя прочь уныние и грусть. Он прикрыл глаза и, наслаждаясь летним солнцем, вдохнул пахнущий росой воздух полной грудью.

У тоненькой каменной дорожки, которую рабочие делали по его заказу несколько дней, уже лежало несколько коробок. Одна с подогревом — в ней кукуруза, а другая, с охлаждением, для мороженого. Рядом с ними небольшой мешочек из быстро разлагающейся ткани, в нём питательные шарики на обед. Вкус вкусом, а нужные для работы организма микроэлементы лучше употреблять в концентрированном виде. Так быстрее и полезнее. Никанор схватил коробки и, оставив дверь открытой нараспашку, чтобы тепло живого дня проникало в жилище, уселся за широкую часть стола.

— А делать надо что? — спросил он в голос сам у себя, составляя из мыслей концентрат действий.

— Вы можете делать всё, что захотите, — встрепенулась синеволосая девушка, — вот список задач.

На стене без окон появился перечень доступных работ.

— Неееет, — чавкая кукурузой, прокомментировал её ответ Никанор, — я не могу делать всё, что захочу. Это обманка, иллюзия, понимаешь? Они дают большой список задач, ты видишь эти все варианты и думаешь, что у тебя есть выбор. А его нет!

Никанор хлопнул ладонью по столу и тарелка, в которую превратилась коробка-трансформер, легонько подпрыгнула.

— А я хочу что? — продолжил Ники, выковыривая оставшиеся жёлтые зёрна и их отправляя в рот, — Я хочу точно знать кто я, что я делаю и зачем. И почему за гениев идёт борьба. Разве можно заставить человека идти туда, куда он не хочет?

Никанор замолчал и положил кочерыжку на тарелку, пододвигая к себе пёстрые шарики мороженого.

— Вот ты скажи, кто даёт эти задания? Почему сканер делит на три категории людей, а не на десять, например? Разве я не могу быть тем, кем хочу, культуроведом скажем? А мне назначена биоинженерия.

Выковыривая языком застрявшие в зубах кусочки кукурузы, парень развёл руками и повернулся к наигранно задумавшейся над вопросами синеволосой помощнице. Она наверняка их уже определила в категорию «риторические», но делала вид, что проявляет участие в беседе.

— Я могу посмотреть твой исходный код и отредактировать?

— Функция недоступна на данном уровне.

— Вот видишь! Никакой свободы! Никакого выбора! Дураки! Они все дураки!

Рассмеявшись, Никанор попросил вывести на экран всю ветвь своего развития, включая ещё не достигнутые им уровни. Он был в самом начале пути, там, где была сплошная прямая линия, только через несколько пунктов начинающая разветвляться. По маленькому кусочку от каждого цветного шарика парень отправлял мороженое в рот и, с наслаждением смакуя, то и дело прикрывал глаза. После поверхностного обзора своей карьерной лестницы, Ники запросил данные для получения образования по мироведению. Помощница предупредила, что он может изучать дисциплину не больше часа и показала список тем. «Должно быть достаточно» — буркнул Никанор и открыл тему «Управленческие круги мира». Схемка простая, а вот текста с примечаниями, нюансами и частными случаями оказалось больше, чем на час чтения.

Ни единого имени, конечно, во всеобщей базе не указано. Двадцать семь точек, вершин треугольников — девять треугольников по три человека, один из которых управленец, двое других отвечают за поддержание и развитие направления. Эти люди становятся во главе мира благодаря результатам тех самых сканеров, не раньше, чем им исполнится двадцать пять лет и пройдя ряд испытаний для закалки характера. После высших кругов следует сама простая древовидная структура, одинаковая для любой сферы. Руководители среднего звена из числа великих или гениев с соответствующим потенциалом управляют БПДшными рабочими. Всё слишком просто устроено для больше, чем десяти миллиардов людей, живущих на планете. С другой стороны, чем проще, тем удобнее. Наверняка за этой, элементарной для понимания, организационной схемой скрываются множество дополнительных деталей.

— Ну! — с досадой крикнул Никанор, когда синеволосая помощница без предупреждения скрыла материалы по мироведению.

Он, раздув ноздри, злобно посмотрел на виртуальную девушку, которая делала вид, что не видит его взгляда. Хотя, конечно, видела. Камера почти круглосуточно следит за парнем, отмечая каждое его движение. Приняв тот факт, что на сегодня он уже исчерпал свой лимит на обучение второстепенным наукам, Ники сделал небольшую зарядку, размял суставы, потянул мышцы и снова вернулся к маленькому экрану персонального устройства. Он плотно прислонил прямоугольник к запястью и отдал команду выпустить наночип для проверки состояния организма. Всё в норме, только сердцебиение слегка учащенное.

Синеволосая леди наотрез отказалась открывать всемирную базу с личными запросами. Он, видите ли, план образования на неделю не выполнил и если будет тратить время впустую, то с учетом затраченного времени на выполнение рабочих задач не успеет изучить плановый материал. Скривившись, Никанор отправился выбрасывать одноразовые коробки от еды в небольшое устройство, расположенное рядом с домом. Утилизатор вжихнул и после звонкого щелчка в доме пиликнул планшет, сигнализируя о начислении пары монеток за быструю утилизацию мусора.

— Ладно, — вернулся Никанор к виртуальной помощнице, подышав свежим воздухом, — давай кибернетику, буду через виртуалку учить.

Он, не без усилий, натянул костюм для погружения, надел шлем и через секунду подгрузился интерфейс. Настраиваясь на рабочий лад, Ники почувствовал как виртуальном пространстве кто-то внизу дёрнул его за штанину и он удивлённо опустил голову. У его ног стояла жирненькая крупная гусеница с передними лапками по форме напоминающими беличьи. Если у насекомого может быть выражение лица, то это существо явно взирало вопросительно, будто в ожидании чего-то. Подняв брови, Никанор огляделся. Он находился на бесконечной белой поверхности, а в нескольких метрах от него стоял огромный прилавок с разделителями и бумажками вместо товаров. Ники пошел к нему, дергая правой ногой и волоча за собой противное виртуальное существо, которое вцепилось в брючину мёртвой хваткой.

«А, понятно» — кивнув самому себе парень вспомнил, что остановился на модульных нейросетях. Талантливые программисты прошлого столетия позаботились о будущих поколениях и разработали сотни тысяч структур, которые можно набирать как дополнительные элементы быта в системе и использовать на своё усмотрение. Хочешь, чтобы система нашла залежи ископаемых, возьми готовый модуль нейросети, покажи ему как выглядит то, что тебе нужно и где оно обычно находится, модуль самостоятельно обучится и сэкономит время целого отдела производственной фракции. Окинув взглядом бумажки с текстом, Ники то и дело усмехался, представляя реальные возможности искусственного интеллекта, который даже в современное время не используется на полную. Да, по всему миру натыканы видеокамеры, которые считывают человеческие реакции, а затем андроиды, уподобляясь людям, шутят, подкалывают и ждут похвалы. Но, в целом, есть ещё отрасли, которые не подверглись тотальным усовершенствованиям. Например, те же эксперименты в Министерстве. Результаты всё равно документируют люди.

— А ты, видимо, модель для опытов. — Никанор озадаченно рассматривал складки гусеницы, не выпускающей его штанину из лап.

Глаза толстого существа будто смотрели на него с надеждой, страхом и неким благоговением.

— Знаешь, мы даже чем-то похожи. Я тоже никому не нужен и надо мной все издеваются, — Ники присел и погладил существо по бугристой белой кожице, — могу представить, как другие тебя мучают. Но мы им всем обязательно покажем, кто есть кто, правда?

Кивнув сам себе, парень поднялся и прошел вдоль прилавка с разными наборами функций для гусеницы. Он выбрал умение говорить и взял бумажку, изучая требования и особенности модуля, напечатанные на обратной стороне листка. Судя по коду, существо подключается к базе, выделенной для искусственного интеллекта, где виртуальный объект её считывает сразу на машинном уровне, без преобразования в человеко-понятную форму. «Скорее всего, — подумал Никанор, — Тимур использует для обучения своих нейросетей ту же базу, но даже не подозревает об этом». Парень громко сказал «Да» и бумага с описанием функции превратилась в огромный, больше ладони, зелёный листик берёзы.

— Это, наверное, тебе надо съесть, — сказал Ники, присаживаясь на корточки рядом со своим подопытным существом.

Громко чавкая, гусеница слопала лист и даже будто бы благодарно улыбнулась, но всё ещё не разжимала свою беличью лапу, держась за штанину.

— Ты, похоже, хочешь что-то ещё.

Никанор встал, взглянув с тоской на сужающийся вдали прилавок. Сколько же времени нужно, чтобы все модули изучить хотя бы поверхностно… Должен быть поиск!

— Эй, синеволосая, найди какой-то модуль вроде самостоятельности или умения принимать решения?

Подняв голову, он искал глазами свою помощницу, которая обычно появляется на облачке, будто королева небес. Взглянув на жаждущую пропитания гусеницу, Ники пожал плечами.

— Помоги мне, Ники… — услышал он еле различимые слова, сказанные до боли знакомым голосом.

Парень замер, поглядывая вниз на озадаченное существо, которое двумя лапами обхватило его ногу и тряслось.

— Пожалуйста… — раздалось сзади тихо, мягко, как-то зачарованно, но в каждом звуке слышалось обречённое отчаяние.

Сцепив зубы, Никанор, медленно переступая с ноги на ногу, повернулся. Он увидел девушку с двумя длинными чёрными хвостиками, переброшенными на грудь. Алые губы выделялись ярким пятном на белом, меловом лице. Широко распахнутыми глазами она смотрела на Никанора и шептала неразличимые слова. Никанор сглотнул, попытался рвануться навстречу, но был не в силах шевельнуться. Он с болью рассматривал эту для него новую, до невозможного красивую, такую взрослую, но очень сильно страдающую Рину. Через несколько секунд он понял причину ею неестественного оттенка кожи, девушка была прозрачной! Призрак, сквозь которого видно бескрайнее поле обучающей виртуальной программы. Ники облизал губы и поднял глаза на пространство над её головой. Что-то блеснуло там, сверху. Он всмотрелся и увидел точно такую же нить, которые видел, пока был в коме. Пульсирующая серебром верёвка поднималась от головы Рины вверх, но не проходило ни доли секунды, как она падала снова и снова на её тёмные волосы, будто добавляя седины. И так бесконечно.

— Найден набор модулей «самостоятельность», — где-то в высоте произнесла голосовая помощница.

Вскинув голову, Ники увидел наконец-то явившуюся синеволосую леди и тут же испуганно вернул взгляд на то место, где секунду назад стояла Рина. Рина, которой, как любого мимолётного видения, уже рядом с ним не было.

44. Подарок

Есть такие жизненные вопросы, которые отнимают намного больше эмоциональных ресурсов, чем ты хотел бы потратить. Незаметно для себя, ты начинаешь плохо спать, теряешь аппетит, исчезает вкус к жизни. И с открытыми глазами, и с закрытыми перед тобой словно маячит тот призрак, который не даёт покоя. Снова и снова, снова и снова. Мучительно больно понимать, что ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить трагическое событие, и ещё более страшно понимать, что ситуация не изменилась. Ты до сих пор ничего не можешь предпринять, чтобы сломать текущие устои и изменить порядок вещей. Ты не можешь спасти близкого человека.

После бессонных выходных дней, Никанор с радостью вскочил с кровати, чтобы быстро выполнить утренние гигиенические процедуры и поскорее прибыть к доктору Степнову. Суставы и мышцы развивались в соответствии с его физическим возрастом, но психологически парень чувствовал себя старым. Видение Рины преследовало его повсюду. Бледнолицая, полупрозрачная и будто бы близкая к смерти девушка шептала ему на ухо «помоги» когда он завтракал, гулял, учил кибернетику, общался с виртуальной помощницей. В любом деле в эти безумные выходные его постоянным спутником стал призрак Рины, которой он никак не может помочь. Не знает как её найти, как вернуть в нормальное состояние. Если Ники не реагировал на её просьбу, то тихие слова по нарастающей превращались в крик, а затем в истошный вопль. Ему казалось, что где-то далеко, под землёй, девушку пытают, ставят над ней эксперименты или вовсе планируют… Слово «убить» он отгонял от себя всеми силами. Какими бы ни были люди в «Знамении», они всё-таки люди, и долгое время были его друзьями. А если даже после расставания с близкими ты можешь так худо о них подумать, судить вот так просто, без фактов, на основе своих догадок и страхов, то разве же это была дружба?

Выйдя на улицу намного раньше, чем должен был прибыть транспорт, Никанор, не поднимая рук, плечами потянулся вверх. Позвоночник вытянулся, парень расслабился и поднял голову. Ни единого облачка. Солнце ещё холодное, ночь только отступила и воздух наполнен легкой сыростью, которая буквально за пол часа превратится в нестерпимую сухость. Облизав губы, Ники окинул взглядом лужайку возле дома. От переизбытка свободного времени и дурных мыслей он заказал ландшафтной службе засадить всю окружающую территорию деревьями, плодовыми кустами и невысокими цветами, а чуть дальше сделать пруд и заселить туда рыбок. Сейчас рассаженные на участке деревья не отличить друг от друга. Одинаковые стволы с несколькими ветками без листьев — исходный материал, который, согласно измененной генетической программе, через некоторое время превратится в нечто конкретное. Они вытянутся выше и раскинут ветви, покрытые зеленью разной формы и размера, словно распахнув объятья навстречу солнцу. Не пройдет и месяца, как его небольшой куб станет таёжной избушкой, затерявшейся посреди небольшого участка леса. Его личный, собственный оазис.

Пока Никанор разглядывал свой будущий лес, к его дому тихонько подобрался водитель на небольшом автомобиле. От движения антигравитационного транспорта травинки легонько всколыхнулись, как будто здороваясь, но быстро вернулись в привычное положение, продолжая заниматься своими делами на микроуровне. Во время поездки Никанор то и дело старался зацепиться взглядом хоть за что-то, переводя внимание с одного дома на другой, от тропок к широким тротуарам, от зелени поля к редким деревьям, но пейзаж был настолько привычным, что глаза лишь устало фиксировали отсутствие перемен. «Тимур, Тимур, Тимур» — повторял он про себя, постукивая пальцами по колену. Ники нашел в базе одну из практик решения трудных вопросов: непрерывно повторять какое-то ключевое слово и, рано или поздно, мозг устанет от этого и выдаст какую-то свежую идею. Источник был сомнительный, но испробовать нужно все методы.

К тому времени, как Ники вошел в лабораторию Степнова, у него появилось несколько идей, которые он хотел воплотить в жизнь как можно скорее. Несмотря на доброжелательность доктора, парень не очень-то ему доверял. Жизнь его уже научила тому, что всегда есть нечто, выходящее за купол персонального восприятия реальности.

— Добрый день! — жизнерадостно сказал парень и подошел к стойке со свежей спецодеждой для работы с опасными биоорганизмами.

— Добрый, добрый.

Не поворачиваясь к Никанору, Степнов продолжал разглядывать что-то через зафиксированный на стойке электронный планшет. Пройдя мимо доктора, Ники взглянул на экран, там резвились какие-то клетки, а умная нейросеть один за другим записывала выводы об их поведении и прогноз о дальнейшем развитии их жизни.

— Доктор Степнов, — нарочито громко спросил парень, переодеваясь, — мне вот просто интересно… Если у кого-то микрочип с айдишником поломается, его как-то можно отследить?

Стараясь говорить свободно, Никанор подавлял естественное волнение, то и дело размахивая ладонями, чтобы они не потели.

— Это можно, — старикан отодвинулся от своей работы и с прищуром посмотрел на парня, — по следам. Чипы оставляют в пространстве свой след.

— Да? И как это сделать?

Обрадовавшись возможности найти Рину, Тимура или кого-то из «Знамения», Никанор вскинул брови.

— Ну, ты можешь…, — доктор Степнов расплылся в издевательской улыбке, — придумать такое устройство, что ощущает самые тончайшие частицы нашей Вселенной. А пока такого нет.

Надувшись как маленький ребёнок, Никанор разочарованно взглянул на старика. В подобные моменты он казался особенно уродливым: глубокие морщины, сложившиеся складками, болтающимися во время разговора, широкие брови на разной высоте, голова будто вжата в сутулые плечи, а шеи и вовсе не видно. Словно тот самый Рытвинов, который опередил своё время и создал уникальный организм, специально сделал ему такой мерзкий вид, чтобы не привлекать много внимания к своему киборгу. Натянув штаны, Ники на несколько секунд замер и спросил:

— А люди внизу… Почему их не отправили в питомник для примитивных?

— Вот ты сегодня неугомонный, — вздохнул Степнов, — что ты задумал? Не стоит тебе ввязываться в то, что не относится к работе биоинженера.

Прикусив верхнюю губу, Никанор не моргая смотрел на доктора, представляя что обхватил ладонями его голову, давит на мозг и заставляет выдать нужную информацию. После пары минут молчания, Степнов всё же прокомментировал вопрос парня.

— То, что ты называешь питомниками и есть свалка людей. Те, кто могут двигаться, живут наверху, в своей инфраструктуре, лазают по деревьям, плоды какие-то добывают, иногда дерутся. Но примитивные, обезьяны или недоразвитые люди, избавляются от слабых. То есть, если кто-то хотя бы в самой малой степени не может постоять за себя, его сбрасывают в котлован. И там, обездвиженный, он будет лежать до тех пор, пока не умрёт.

— А как же забота о населении?

— Кому нужны те, кто ничего не создает, а только потребляют?

— Но разве нельзя их чему-то полезному научить?

— Можно! — расхохотался Степнов, — Терпеть уколы, когда на них ставят опыты.

Неловко улыбнувшись, Никанор отвёл взгляд. На одной из нижних полок стеллажа стояла настольная игра доктора. Сейчас, после изучения мироведения, парень не думал, что игра так далека от реальности. Смех и сказанные доктором слова все еще звучали в ушах, когда будто острым лезвием острая мысль порезала ум Ники. Доктор-то говорил, что на людях он эксперименты не ставит, не проводит над ними опыты, а спасает. Выходит, снова на одну ложь наслоилась другая, а правду не узнать.

— И всё же, — подавив в себе ярость, философски начал Никанор, — можно ли, например, найти как-то человека без чипа?

— Держи.

Доктор выполнил какие-то действия на своём браслете и электронное устройство Никанора в мешочке на шее завибрировало. Развернув планшет на максимум, Ники увидел коробочку с бантиком — виртуальный подарок. «А что, так можно было?» — пронеслось у него в голове.

— Обучишь свою черепашку или кто у тебя там в обучалке по нейросетям.

— Гусеница, — пробубнил Никанор, читая описание подарка.

Доктор Степнов презентовал ему новую версию модуля по распознаванию лиц с нанокамер. С доступом ко всем записям! Всем! Всего мира! Значит, он сможет не только… найти Тимура и Рину, но и увидеть родителей. Щедрый, очень щедрый подарок. Но почему? Насупившись, парень перебирал в голове все возможности использования модуля и даже представил как его гусеница с беличьими лапками будет светиться от счастья когда прожуёт огромный зелёный лист.

— Хватит прохлаждаться, — причавкивая сказал доктор, — наш микроорганизм скоро станет подростком, надо просмотреть данные его роста за ночь.

«Теперь я смогу всё» — подумал Никанор и с радостью приступил к работе.

В будние дни синеволосая помощница упорно отказывалась пускать парня в образовательную программу по кибернетике. Он плохо спал, не делал зарядку, организм был истощен больше допустимого. Поэтому приоритет отдавался лёгкой работе и никакого дополнительного образования не допускалось. Один раз Никанор от злости запустил в планшет подушкой, но почти влитое в стену устройство даже не шелохнулось. Только виртуальная девушка с того времени совсем не улыбалась и холодно отвечала на любые вопросы. Обиделась, видно. В любом случае пришлось ждать выходных. А спать со знанием, что ты можешь сделать хотя бы шаг в важном для тебя направлении, куда проще, чем ощущать за спиной вечно преследующий тебя призрак беспомощности.

— Я пошёл учиться нейросетям! Запускай программу! — воскликнул Никанор, бодро вскочив с кровати сразу на две ноги.

Метнувшись к костюму для погружения в виртуалку, парень тут же его положил на место. Синеволосая леди позволит заниматься только после завтрака. Пришлось быстренько закинуть в желудок несколько цветных шариков с микроэлементами и немножко подождать пока они усвоятся. В учебном виртуальном пространстве толстенькая гусеничка, которая ещё недавно была не выше щиколотки, сейчас доросла почти до коленки Ники. Наелась данных. Когда парень появился, она ползала вдоль стеллажей с модулями нейросетей и с тоской поглядывала вверх.

— Где модуль, что подарил доктор Степнов? — посмотрел вверх Никанор.

— Протяните обе руки, — сказала всё ещё обиженная помощница, даже не появляясь в виртуальном пространстве.

Парень сложил ладони лодочкой и замер, искоса поглядывая на ненасытную гусеницу, которая сама не могла получить что-то новенькое. Через секунду в ладошках появился кленовый лист толщиной в полсантиметра. Никанор с любопытством повертел его в руках. Вроде бы и толстый, а ведёт себя как обычная листва с реального дерева. Гнётся и даже шелестит. Прожилки точно такие же, а если присмотреться, можно увидать небольшие дырочки-устьица, через которые он дышит.

— На, вот тебе, — присел Никанор, на вытянутой руке протягивая лист своему питомцу.

Опытный объект, перебирая множеством обычных гусеничных лапок, подполз к угощению. Передними лапами, которые и формой и цепкостью напоминали беличьи, существо стремительно схватило лист и в несколько секунд, откусывая огромные куски, сожрало его.

— Спасибо, — из горла гусеницы раздался густой бас.

Не ожидая такого голоса от такого, в сущности, милого существа, Никанор дёрнулся и едва не упал, но успел выставить руки назад.

— Ты можешь найти нескольких людей? — с улыбкой глядя на басовитую зверушку, спросил парень.

— Имя? — без эмоций и без каких-либо интонаций в голосе спросила гусеница.

— Тимур Пургиев.

45. В путь

Оценка твоей работы напрямую зависит от вклада в развитие мира. Если ты, обладая гениальным потенциалом, стараешься выбирать задачи попроще, которые не развивают твой интеллект и не расширяют кругозор, то бонусная система добавит в систему расчёта коэффициент на лень. Вернее, это называется «нерациональность принятия решений». С одной стороны может показаться, что это не совсем справедливо и лишает тебя выбора, но с другой, ты понимаешь, что можешь двигаться семимильными шагами к высшему уровню. К верхним кругам мира. Двигаться быстро, миновав всё лишнее и даже не столкнувшись с этим. Следовать оптимальному пути, который тебе подсказывают веками наработанные алгоритмы развития личности. Если не воспринимать окружающую реальность как нечто враждебное, а принять её, не спорить с искусственным интеллектом, а обучать его, не стонать от выполнения физических упражнений, а осознавать, что делаешь своё тело крепче, то рано или поздно ты научишься использовать имеющиеся вокруг тебя возможности. Сможешь жить в гармонии с непрерывно развивающимися технологиями, быстро сменяющими одна другую. А иначе и быть не может. Особенно в мире, где нет борьбы за власть, а имён и настоящих лиц правителей никто не знает. Даже они сами видели только виртуальные маски друг друга.

Облизывая губы, Никанор замер перед планшетом. Синеволосая девушка что-то активно объясняла, но он не слышал и половины её слов. Сложив руки перед собой в домик, он разводил ладони и сводил их снова, размышляя как организовать путешествия для поисков Рины и встречи с родителями. Благодаря подарку доктора Степнова, виртуальная гусеница, которая после поглощения модуля поиска людей по лицам выросла вдвое, нашла относительно точные координаты всех интересующих Никанора людей. Изида и Галзан последний раз были замечены вчера в интернате для великих, в том самом, где вырос Никанор. Только парень попросил гусеницу воспроизвести запись, как запись уже оказалась изменена, «Знамение» работает быстро. В любом случае это означало, что родители Тимура живы и находятся в большом подземелье с садом и множеством помещений. Ники отщипнул себе кусочек пустого электронного пространства от хранилища Министерства под персональное использование. Он указал нейросети сохранять данные со всех видеокамер сразу же, когда они появляются и не перезаписывать, когда бывают обновления. Эксабайты заполнялись мгновенно. Квадриллионы общедоступных камер по всему миру одновременно с основными контейнерами данных сливали информацию с точными детальными изображениями в режиме реального времени. Тимура и Рину гусеница нашла не сразу. Бывший друг Никанора мог сколько угодно находиться в подземелье, а больной девушке бывать на поверхности не было необходимости. Наконец-то ночью нейросеть оповестила о том, что на тех же Андаманских островах, где находятся его родители, промелькнул образ на восемьдесят семь процентов схожий с Тимуром Пургиевым. И хоть Рины с ним не было, Никанор был уверен, что если найдет его, то и отыщет девушку.

— А покажи всю доступную информацию про Андаманские острова, — задумчиво попросил Никанор виртуальную помощницу.

Девушка пожала плечами, останавливая свою пылкую речь, на которую парень не обращал внимания и выдала всё, что нашла во всемирной базе. На карте Ники увидел стайку островов, образующих архипелаг. Судя по данным, раньше их было двести четыре. Но из-за смещения тектонических плит и изменения траектории вращения Земли около ста лет назад из пучин океана выползли ещё девять. Иван и Дарья находились как раз на новеньком, ещё незаселенном острове, который, похоже, представлял собой интересное место для проведения увеселительных мероприятий или научных конференций. Но Тимура нейрогусеница заметила на Северном Сентинеле, где установлена одна-единственная камера на все шестьдесят квадратных километров. Поэтому и вероятность того, что это он, ниже девяноста процентов. Местный народ, сентинельцы, согласились четыреста лет назад с конвенцией о мире во всём мире в числе первых, но скорее из потребности чтобы к ним «перестали приставать». Сейчас жители острова разделились на два враждующих племени. Одно, хоть и в меньшей степени, чем весь остальной мир, но поддерживает технологический прогресс, помогает приезжающим ученым и техникам. Другое племя сводит всю работу на нет: сбивает камеры, уничтожает инструменты, забрасывает приезжающих камнями и даже копьями.

Никанор вскинул брови и вздохнул, подёргивая плечами. Полученная информация совсем не радовала. К тому же, запрос на дополнительные выходные нужно подавать не менее, чем за десять дней, а за это время Тимур может улизнуть куда-то в другое место. Остается, конечно, перспектива попробовать проникнуть в убежище под школой, чтобы поговорить с Изидой. Но бонусов хватит только на двое дополнительных суток, а дорога туда займет не меньше, чем пол дня и в противоположную от островов сторону. Нет, придётся выбирать. Вряд ли в этот раз получится встретиться даже с родителями. Хоть они и недалеко от Северного Сентинела, но там перемещаются только на древнем транспорте, а его скорость ниже скорости движения черепахи.

Подойдя к окну, Никанор увидел несколько птиц, скрывающихся от жары в тени его дома. Они, скукожившись, пережидали пока палящее солнце уйдет, чтобы отправиться путешествовать дальше. В несколько больших шагов он вернулся к планшету и, ничего не произнося вслух, зашел в меню использования виртуальных монеток. Выбрав «путешествие», соответствующие даты и пункт назначения, он внимательно изучи планируемый маршрут. Если двигаться без задержек, только туда-обратно и погулять по безопасной части острова, как предлагает система, тогда он вернется ночью. Если доктор Степнов, с которым Никанор выполняет долгосрочную задачу, согласится на небольшую задержку, то всё получится. Ники ещё раз поверхностно пробежался глазами по условиям и параметрам поездки и подтвердил списание тридцати девяти бонусов. Одна монетка одиноко блеснула посреди экрана и виртуальная помощница бодро сообщила, что направила запрос Себастьяну Степнову.

Парень подошёл к зеркалу и пригладил вздёрнувшийся край рубашки. Он всмотрелся в свои серьезные глаза и вспомнил добрый заботливый взгляд мамы. Воспоминание было очень далёким от его реальной жизни, но всё таким же ярким, как те светящиеся серебристые линии, виденные им в коме. А может быть и к лучшему, что система лишила его родителей? Нос Никанора дёрнулся в презрении к самому себе. Нет, что-то внутри, в глубине его разума говорит, что это было совсем неправильно. Он, будущий начальник министерства здравоохранения, биоинженер с гениальным потенциалом, и вдруг кто-то решает вместо него. «Не бывать этому» — Ники наклонил голову и взглянул на себя в зеркало исподлобья. Его взгляд, такой взрослый и пугающий, казался даже более тяжелым, чем у прожившего более, чем сотню лет стёпика. Никанор приоткрыл рот, будто желая что-то сказать, но лишь вдохнул и, отворачиваясь, махнул на себя рукой.

Портативное устройство в мешочке, лежавшее на столе, завибрировало, будто желая выбраться наружу. Вместе с ним и настенный планшет протрезвонил о новом сообщении и виртуальная девушка тут же оповестила «Эй, сообщение пришло». Насупившись от такого пренебрежительного обращения, которое искусственный интеллект подцепил где-то в базе, Ники расправил плечи и медленно присел на стул. Рядом с желтым колокольчиком была фотография галактики, которую доктор Степнов добавлял во все используемые им системы. Парень кликнул по окошку, но вместо текста увидел склонившегося к камере старика.

— Так, — лицо Степнова заняло весь экран, так, что можно было разглядеть кожный рисунок на лице и отдельные волосинки бровей, — поезжай завтра, даю тебе на отдых семьдесят два часа, сентинельцы, конечно, порой агрессивные, но тебе только на пользу будет, — чавкая произнёс он, — я копировал наш органоид и поделил на разное количество частей, у меня всё равно…, — старикан взглянул в сторону, — есть планы на ближайшие дни, ты мне не нужен, — он уже открыл рот, чтобы скомандовать остановку видеосообщения, но добавил, — дарю тебе десять монеток, я всё равно их не использую, это на третий день.

Рука с сухой, старческой кожей перекрыла видеокамеру и окно захлопнулось.

— Чё, отдыхать поедешь? — покачивая головой недовольно спросила синеволосая девушка, — а я что, тут буду зависать?

— Открыть логи обновлений.

— Да пожалуйста, — помощница махнула рукой, — только что ты там найдёшь, — она пожала плечами и удалилась с рабочей области экрана.

«Ладно, мириться со странными людьми, — подумал Ники, — но чтобы искусственный интеллект вёл себя по-хамски…». Ага, значит после того, как он запустил в монитор подушкой, обиженная девушка ушла блуждать по всемирной базе и наткнулась на исследования менталитета доконвенционных людей. Вот и подцепила… Теперь понятно почему часть данных о прошлом не разглашается. Никанор усмехнулся на одну сторону, представив что было бы, если бы каждый человек не следовал нормам поведения в обществе. Воображение разыгралось не на шутку и он, поморщившись, помотал головой. Загоняя внутрь разыгравшееся воображение, Ники хлопнул ладонями по столу, вскочил и взглянул вверх, будто что-то забыл. «Ну да» — развел он руками и вернул взгляд к планшету. После нехитрых операций он удалил ненужный модуль и восстановил синеволосую до прежнего, привычного состояния.

— Я выезжаю завтра, подготовь маршрут, — скомандовал он помощнице, — ну и ты едешь со мной, конечно.

Ники бережно похлопал по экрану портативного устройства, затем удержал указательный палец. Планшет свернулся в компактный прямоугольник, парень вернул его в домик-мешочек и повесил на шею.

Сопровождающий, который будет с ним всё путешествие, приехал за Никанором когда ещё не взошло солнце. Это оказалась круглолицая, молодая, не старше двадцати, девушка с вьющимися короткими волосами. Цвет её лица был темнее привычного Никанору и будто отблёскивал бронзой. Девушка была в серой форме с голубой полосой на груди. Про себя Ники отметил, что, скорее всего, она относится к направлению производства и логистики, а не к Министерству Здравоохранения. Видимо, за все перемещения материалов и людей отвечают только они.

— Ну ты знаешь, да? — будто жуя что-то, спросила девушка, — В аэропорт, там на самолёт, потом на паром, потом пол дня гуляешь, потом обратно.

Никанор кивнул, но она решила добавить дополнительных инструкций, судя по всему очень важных для неё:

— Ты мне ставишь максимальную оценку, я получаю за задание уйму бонусов и тогда не буду ходить на острове за тобой по пятам, буду загорать на пляжике и расслабляться. Договор? — девушка протянула руку, закатила глаза и добавила, — и без нытья, ладно, терпеть не могу все эти сопли в поездке.

— Угу, отличный план, — улыбнулся Никанор, слегка прищурившись, и ответил на рукопожатие.

— Ну тогда в путь, — она подмигнула и села за руль.

Забравшись в кабину, Никанор лёг на кровать и закинул ноги на стенку.

— В путь, — прошептал он и тихонько похлопал сам себе в ладоши.

46. Северный Сентинел

Путешествия на Северный Сентинел были настолько редкими, что от Южного Андамана пришлось добираться на небольшом катере. Из-за этого времени на то, чтобы побродить по острову, оставалось меньше пяти часов. Ступившего на рассыпчатый песок после поездки на древнейшем водном транспорте Никанора слегка покачивало. Ему казалось, что вода до сих пор брызжет в лицо, за спиной гудит мотор, а пол уходит из-под ног. Кучерявая, как он назвал про себя сопровождающую, оказалась не настолько подвержена неприятным ощущениям, связанными с непривычным способом перемещения. Как только лодка причалила к берегу, она разулась, не дожидаясь Ники, соскочила в воду и устремилась в тень от высоких пальм. Пока парень, держась за борт катера и едва не сваливаясь в воду осторожно выбирался, девушка уже сняла верхнюю одежду, под которой скрывался минималистичный купальник, и легла на тёплый песок загорать.

Ступни жгло так, будто стоишь на разогревшейся старой видеокарте огромных размеров и Никанор сосредоточенно, чтобы не наступить на камень или ракушку, пробрался на зелёную лужайку у стволов деревьев. Волны, шурша, нападали на берег, но отступали перед твердью земли. Парень присел на траву и натянул сандалии, выданные ему сопровождающей сразу по прилёту на полуостров. В сравнении с катером, который доставил их на Северный Сентинел, паром с материковой части был чудом современных технологий. Выполненный из строительного полимера надводный корабль с антигравитационными двигателями был скудно обставлен, но не качался на волнах. Передернувшись всем телом, Ники представил, что раньше по всему миру были такие варварские устройства для морских перевозок, как катер, на котором они приплыли. Наверное, тогда люди редко путешествовали и выбирали какие-то более удобные, безопасные и комфортные маршруты. Он глубоко вдохнул, приходя в себя, и насупился. Каждый день, проходя процедуру очищения, Никанор сознательно выбирал аромат «морская свежесть» из всех доступных и думал, что благодаря ему знает как пахнет большая вода. Но сейчас, вглядываясь в бескрайнюю синь океана с изумрудной, прозрачной водой у берега, обоняние ловит совершенно другой аромат — насыщенный, одновременно резкий и мягкий, проникающий не только со вдохом, но и насыщающий каждую частичку кожи. Непривычная смесь запаха травы на рассвете, аромата химической лаборатории и лёгкой сырости, как у озера в раю, кружит голову, расслабляет, а шуршащий прибой умиротворяет и погружает в сон.

Встрепенувшись, парень потянулся и зевнул. Он встал и тенью навис над кучерявой девушкой с красивым именем Сьюзен.

— Сью, я пойду в лес, — сказал он, поглядывая в чащу тропических деревьев.

Лицо сопровождающей было накрыто куском легкой, но светонепроницаемой ткани. Она, не глядя на Никанора, помахала рукой и пробубнила, что у него есть пять часов.

— Еду взял? — крикнула она, привставая и оборачиваясь на лес, когда Ники уже исчез из поля видимости.

— Да! Пять шариков на всякий случай!

— Если не вернёшься, уеду без тебя и скажу, что так и было!

По интонации Ники понял, что она шутит и ответил:

— Я же гений, я не умею быть осторожным!

Во время пути на Сентинел они много беседовали, обсуждали вопросы устройства мира и современной жизни в целом. Сьюзен считала, что напрягаться вообще не стоит и несмотря на бесперспективный потенциал, верила, что при желании могла бы стать хоть гением. Просто она этого не хочет. Бессмысленно брать на себя такие обязательства, людей в мире много, пусть этим займётся кто-то другой. А то будешь учиться и света белого не видеть, а ведь можно путешествовать по всему миру, получать за это монетки и тратить их на что захочется.

Она сопровождала уже множество людей в разные точки земного шара. Поднималась на вершины гор, спускалась на морское дно и даже провела неделю на космической орбитальной станции. В её обязанности входила помощь путешественникам, снабжение их необходимой провизией, одеждой и инструктаж на случай, если место могло оказаться опасным. Еду в форме питательных шариков она всегда давала с запасом, экипировка печаталась на принтере в управлении транспортом, а опасные территории были настолько редкими, что некоторые поездки обходились даже без разговоров с подопечными. Люди чаще всего хотели ненадолго освободиться от надзора системы, ежедневного списка заданий и обязательств, поэтому Сью обычно не трогала их и занималась своими делами.

Когда Никанор с гордостью рассказывал ей, что он гений, девушка смеялась и кучеряшки из её прически тряслись как одуванчик на ветру. А он хихикал над её стремлением загорать, ведь у неё и так смуглый цвет кожи. Ей почему-то хотелось, чтобы это был не «кофе с молоком», а чистый «кофе», потому что примеси — это не для неё.

Вглубь острова уходило несколько тропинок, расходясь от центральной в разные стороны, и Никанор выбрал ту, что вела прямо. Она была шире остальных и по краям ограждена невысокими камнями. Хотя, если присмотреться, можно было понять, что это не камни, а скорлупа огромных орехов. Весело перескакивая через упавшие ветки, Ники поглядывал на торчащие из земли корни деревьев с гладкой, словно отполированной корой. Их извилистые стволы создавали впечатление, будто растениям, отвоёвывая свое право на жизнь, ежедневно приходится вступать в борьбу с какими-то сильными природными явлениями. По мере отдаления от берега, парень чувствовал себя всё менее уверенно. Он то и дело хлопал себя ладонью по шее, по ногам и плечам, казалось, что он подвергается атаке невидимых вредных насекомых. А иногда чесалось прямо внутри уха или глубоко в носу. Свежий запах моря сменился сыростью, даже в некоторых местах, где крона деревьев была особо плотной, затхлостью. Глядя на забитые грязью ногти ног, Никанор поморщился. С одной стороны, непривычная обстановка делает тебя сильнее, но с другой — так много дискомфорта! Слева послышался подозрительный шорох и парень замер, настороженно вглядываясь в промежутки между листвой. На цыпочках он подошел к одному из стволов и, став боком, спрятался за ним. Если там кто-то есть, наверное, лучше будет увидеть их первым, а потом показаться самому. Если на половине острова живут воинственно настроенные туземцы, то они могут своими тайными тропами попасть и на мирную территорию. «Кстати, — подумал Ники, — мы не видели людей, ни единого человека».

Выглядывая из-за дерева, он всё больше проникался страхом. Казалось, что несмотря на то, что подозрительного звука больше нет, из глубины леса вот-вот выпрыгнет чужеземец и копьём пронзит его насквозь. Тихонько простонав, Ники посмотрел на свои трясущиеся руки. Пальцы заметно дрожали. Он напряг кисти, но это не помогло, теперь тряслись кисти целиком, а не только пальцы. Никанор взглянул на тропу в обратном направлении, в сторону их со Сьюзен временным лагерем, и прикусил губу. В вышине переговаривались птицы. Их глубокие голоса чем-то отдалённо напоминали человеческие. Стало совсем не по себе. Ярко-зелёная листва, до этого радующая глаз, показалась враждебной и тёмной, будто она хочет закрыть мир от солнца и окутать мраком. Парень убедился что вокруг никого нет и достал из нагрудного мешочка прямоугольник электронного устройства. Он задержал палец, разворачивая его в планшет, чтобы запросить у виртуальной помощницы карту острова и его текущее местоположение. И заодно попросить, чтобы она скомандовала гусенице-нейросети внимательно следить за каждым движением через единственную камере на острове. Тогда он сможет предвосхитить угрозу и миновать её. «Да, — подумал Ники и выдохнул, — так будет спокойнее».

Несколько раз прижимая палец к портативному устройству, Никанору так и не удалось преобразовать его в планшет. Единственное условие, при котором подобное могло произойти — отсутствие зарядки. Но этого быть не могло. Он знал куда едет и на какой срок, электроника могла работать без дополнительной зарядки минимум месяц. Нервно постукивая по экрану, Ники надеялся, что это просто шутка синеволосой помощницы и через несколько секунд он будет иметь привычный доступ к планшету. Однако устройство по-прежнему оставалось просто маленьким кусочком пластика, начинённым электроникой. Ладно он не может проложить маршрут и получить данные с видеокамеры, но ведь теперь он не узнает и когда закончится допустимое для прогулки время. Прошипев словно змея, Никанор, прищурившись, всмотрелся в сторону, где за деревьями скрывался белый песчаный берег. Вернуться обратно без результатов тоже не лучшая идея, вряд ли в ближайший месяц он сможет получить ещё такие же длинные выходные дни. Он зарычал, тряхнул руками и покривлялся, морщась и показывая язык тропе, ведущей назад.

— И всё равно не вернусь! — обиженно сказал он, представляя как будет вести себя Кучеряшка, если он не придёт вовремя.

Вернувшись к выбранной тропе, Ники быстрыми и уверенными шагами пошел дальше даже не представляя, что конкретно ищет. Нет, понятно, что Тимура, но где он прячется, где искать? Вполне может быть, что под землей, как и вся организация «Знамение Разума». Отбросив лишние мысли, он решил просто идти вперёд. Представляя возмущение сопровождающей его девушки, Никанор бубнил под нос возможные варианты ответов, которые объяснят его отсутствие. «И вообще, твоя жизненная позиция — это то, что делает мир хуже, — сказал он вслух, будто Кучеряшка стоит прямо перед ним, — если ты сам не делаешь мир лучше, то почему другие должны?». Пригрозив пальцем, Никанор рассмеялся тому факту, что уже в реальности разговаривает с воображаемыми людьми. С которыми, он, кстати, даже внутри себя не сумел разобраться. Вместо параллельных личностей его близких и бывшего главного учителя теперь у него в воображении появились двадцать восемь молчаливых незнакомцев. Вернее, доктора Степнова он знает и тот иногда болтает без умолку в голове Никанора, но вот остальные… Парень не знал кто они и что из себя представляют. Если это те, кто стоят во главе фракций, то выходит, что один человек лишний. «Наверное, — предположил он с прищуром, — есть кто-то не вписанный в структуру, тот, кто объединяет все отрасли в нечто единое». Ники покрутил пальцем в ухе, ему показалось, что большая, громко жужжащая, муха ошиблась направлением и залетела прямо туда. К счастью, ему действительно просто показалось.

Он сделал следующий шаг и ногу внезапно пронзила острая боль, будто он наступил на металлический шип, вонзившийся длинным острым жалом до самого бедра. Зажмурившись, он поднял левую ногу и, опираясь ею о правое колено, постарался разглядеть подошву сандалии. Выпучив от боли глаза и открыв в немом крике рот, он увидел тонкую иглу, торчащую из ноги. Она не просто пробила основание обуви, она, похоже, почти дошла до лодыжки. Не до бедра, конечно, но наверняка травмировала ткани и мышцы, а то даже и кость. Начиная с большого пальца, нога резко начала неметь и Никанор с каждой секундой переставал чувствовать всё большую её часть. Недолго думая, он схватился двумя пальцами за иглу и попытался вытащить, но она застряла будто зацепившись за что-то. Он застонал и глаза наполнились слезами, а голова жутко загудела, будто в ней поселился огромный рой пчёл. С мольбой посмотрев на тропинку в обратную сторону, Ники, снова повернувшись вперёд, от ужаса чуть задохнулся, захлёбываясь болью и страхом.

Пока он метался взглядом и подвывал, пытаясь избавиться от причины травмы, перед ним, не издавая ни единого звука или шороха, появилось три человека с копьями и луками за спиной. Двое темнокожих мужчин и один белый, но сильно загоревший. Все трое в набедренных повязках и с красно-белыми поясами из крупных бусин. Тёмные волосы завязаны в косы, в которые вплетены ярко-красные шарики. Мужчины скалились и утробно рычали, как звери, глядя на Никанора как на свою добычу.

— Тимур, — едва узнав бывшего друга, прохрипел Ники, морщась от боли в ноге, — не убивай меня второй раз, я пришел за Риной.

Не отвлекаться, не смотреть в сторону, не делать резких движений.

— Тимур, — снова обратился к белому парню Никанор, — я пришёл за Риной.

Он крепко вцепился в иглу, торчащую из ноги, и попытался плавно, незаметно для воинственно настроенных туземцев, достать её, чтобы у него появилась возможность перемещаться. Не получится бежать или прятаться от копий и стрел с иглой, торчащей из ступни и впивающейся в ногу с каждым шагом всё глубже. Сцепив зубы, Ники старался не подавать виду, но опорная нога затекала всё сильнее и он начал пошатываться.

Темнокожие, которые были чуть впереди, ничего не поняв из его слов переглянулись и вопросительно оглянулись назад, посмотрев на загорелого парня. Тот презрительно сморщился и пожал печами, потом, выдвинув нижнюю губу вперёд, быстро сказал:

— Албуда копен трива глу ко.

«Л» он говорил будто в нос, а на «р» картавил, что делало и так непонятные слова ещё более бессмысленным набором звуков. Никанор, услышав странную речь, даже забыл про боль. Это не было похоже ни на один из известных в мире языков. Во время учёбы обучению правильной речи придавалось большое значение. На уроках говорили, что у свободных людей, живущих в мире друг с другом, есть только один язык, который объединяет их и делает мир крепче, поэтому иносказательная речь воспринималась как бранная и постыдная.

— Тимур, — изо всех сил держался Никанор, стараясь сохранять спокойствие и не показывать страх, несмотря на звон в ушах, который вот-вот повалит его наземь, — я пришёл за Риной...

47. Туземцы

Наверное, быть пленником — это какая-то жизненная позиция. Ряд неудачных решений, которые неминуемо приводят к одному и тому же результату. Хотя, глупо думать, что в шестилетнем возрасте Никанор, став пленником «Знамения Разума», что-то понимал. Он жил в школе для великих с рождения, только в пять лет его перевели в корпус для детей постарше. И тогда он явно не думал, что огромная башня-общежитие это его тюрьма. Тогда это был дом. Родной, знакомый до мелочей дом, где все порядки, которые сейчас ему кажутся дикими, были для него естественными. И ведь для других детей, для великих, а не гениальных, у которых не было ограничения на общение со сверстниками, и которые не отличались друг от друга слишком хорошим для мира потенциалом, для них этот дом был дружелюбным, заботливым и свободным. Они веселились, радовались каждому дню, общались, учили интересные предметы и гуляли в парке. Всё это Никанор тоже делал. Один. До тех пор, пока не познакомился с Риной.

Когда он, вместе с девушкой-одуванчиком с кожей цвета «кофе с молоком» преодолевал путь на Северный Сентинел, он время от времени представлял как угодит в какую-нибудь ловушку. Например, провалится в подземелье и сломает руку. Или его подвесят к огромному дереву за одну ногу и он будет болтаться вниз головой до самой смерти. Сколько раз после жизни в Раю он старался угомонить своё негативное мышление, но всё время возвращался к продумыванию до мельчайших подробностей наихудших вариантов развития событий. Даже иногда представлял выражения лица тех, кто будет делать с ним что-то плохое.

И теперь, сидя в клетке как животное, он снова возвращался к тому, что окружающий его мир будто бы подстраивается под его мысли. А если так, то выходит, что не дикое племя сентинельцев вместе с Тимуром засадили его сюда, а он сам. Парень свесил руки между деревянными прутьями, перевязанными нейлоновыми нитями и всмотрелся в лица темнокожих, которые расположились в нескольких метрах от него и жадно жевали куски мяса. Оба мужчины расставили ноги и упёрлись локтями в колени. Никанор скривился и обнажил зубы в отвращении. Эти туземцы совершенно не заботились о том, что пленник может отчётливо видеть их гениталии. Никанор отвернулся и присел в углу, облокотившись на стенку клети. Нога слегка покалывала, но оказалось что игла, пронзившая ступню, не повредила ничего. Скорее всего, у неё была какая-то другая задача. Например, ввести какой-то раствор в организм, который, судя по всему, на него не подействовал. Парень снял обувь и потёр место, куда вонзилось острое жало. Как напоминание об этом событии, там осталась лишь одна красная точка.

После его пленения прошли примерно сутки. Туземцы не говорили на мировом языке, они произносили совершенно непонятные слова. Обезумевший Тимур тоже не переходил на привычную речь. Когда Ники стоял на одной ноге, пытаясь достучаться до сознания бывшего друга и узнать хоть что-то полезное, все трое, после недолгих переговоров между собой, начали на него наступать. Не в силах бежать или активно сопротивляться, Никанор пытался, наступая на пятку, ковылять в обратную сторону и даже один раз наступил на всю ногу… Игла, мешающая двигаться, от этого вошла ещё глубже и он повалился наземь. Валяясь в пыли на вражеской тропе, он держался за травмированную ступню и орал от боли. От воспоминаний Никанора передернуло. Полное отсутствие боли сейчас казалось каким-то чудом. Он погладил подошву ноги, кожа дышала свежим воздухом. Ники полностью снял обувь и сел в позе лотоса.

Главное — внимание. Нужно чётко изучить кто и куда ходит, зачем, как они общаются и какие преследуют цели. Электронное устройство в мешочке Тимур резким движением сорвал с шеи Никанора когда двое других, связав парня словно добычу, несли его, держа за руки и за ноги. Слабые на вид, худощавые темнокожие туземцы не были мускулистыми, но оказались способными без отдыха и остановок тащить высокого Никанора до деревни. После того как, наверное, всё женское население поочерёдно прикоснулось к волосам Ники, его развязали и посадили в клетку. Шарики с едой тоже забрали, а вместо них бросили ему несколько круглых красных ягод, кислых и терпких на вкус, но сочных и питательных. Сначала парень кричал и звал Тимура, собрав вокруг себя толпу чернокожих. Дети то и дело вскрикивали, показывая на него пальцами, женщины что-то бормотали и прикасались к груди, а мужчины стояли слегка покачиваясь и с ненавистью смотрели на пленника. Бывшего друга было не видать. Ночью жители разошлись, а Никанора остались охранять двое мужчин, те самые, которые сейчас, утром, без доли стеснения светили своими причиндалами и поедали жареные на костре куски какой-то птицы или мелкого зверя.

Никанор, почесывая шею и мечтая поскорее сменить одежду, всматривался вглубь деревни, где стояли треугольные шалаши, обмотанные листьями. В спину давили неровные прутья клети. «А нитка-то с материка» — подумал Никанор и вспомнил, что видел подобные на некоторых растениях в раю. В лесу послышался истошный женский вопль. Ники закрыл глаза ладонью, надеясь, что Сьюзен не пошла искать его и этот крик не её. Он встал и, метаясь из одного угла в другой, пытался хоть что-то углядеть. Но в клетке метр на метр сильно не разгуляешься.

— Эй, — обратился он к уставившимся в тропическую чащу темнокожим, — выпустите меня, там моя подруга, ей надо помочь.

Туземцы повернулись, но на каждое его слово только наклоняли голову то вправо, то влево.

— Тору кат, — строго сказал один и ударил несколько раз кулаком по ладони.

Никанор развёл руками, пытаясь сказать, что не понимает их речи. Он показывал в лес, потом на себя и ставил два пальца вертикально, передвигая ими по очереди, чтобы показать, что ему надо туда. На все жесты и слова, туземцы отвечали одним и тем же: «Тору кат» с кортавым «р». Через несколько минут раздался ещё один крик. Это точно была Сьюзен. Видимо, девушка переждала ночь на пляже, Никанор не появился и она пошла за ним. После второго вопля мужчины встрепенулись ещё больше, словно сурикаты, и помчались вглубь леса.

Оставшись один, Ники попробовал разломать или хотя бы расшатать клетку. Даже при самых больших его усилиях, хлипкая на вид конструкция, не сдвинулась ни на миллиметр. Она будто была прочнее, чем клетки в подземельи доктора Степнова. «Да чтоб тебя!» — парень занёс ногу и пнул одну жердь пяткой. Без обуви нога оказалась слишком чувствительной и он ругнулся в голос всеми словами, которым научился у воображаемого старого учителя. «Сейчас бы твой ум не помешал» — разочарованно подумал он, понимая, что образ противного мужчины вместе с личностями родителей, Тимура и Рины навсегда исчезли из его внутреннего мира.

— Ник, — услышал он и повернулся на шёпот.

Загорелый Тимур, пригнувшись и немного присев, стоял в метре от клетки и озирался по сторонам.

— Скажи им «мо кута дир», а потом «вира мо ник».

— Тхщ, — Никанор недовольно развёл руками, — пришёл в себя, значит, где Рина?

— Всё потом, Ник, — суетливо прошептал Тимур, — скажи им так и всё будет хорошо, — он развернулся и так же в полуприседе пошел вдоль леса.

— Год назад не убил, так сейчас хочешь! — вдогонку крикнул Никанор, но парень уже скрылся среди листвы.

Из глубины леса, откуда слышался крик, теперь раздались мужские голоса, скандирующие «Ва! Ва! Ва!». Они становились всё громче и громче, приближаясь к Никанору. Его клеть стояла на краю деревни, как раз со стороны пляжа, на который они прибыли. «И всё-таки, — подумал Никанор, — где та часть жителей, которые настроены мирно?».

«Ва! Ва! Ва!» — восклицали не меньше пяти мужчин уже совсем близко. Ветви затрещали, листва задергалась во всех направлениях одновременно. Из леса по узкой тропинке вышли шестеро и они, подняв руки, несли Сьюзен. Она уже не кричала, а хихикала, легонько извиваясь, а лица мужчин не выражали ничего, что Ник мог бы связать с человеческими эмоциями.

— Сью! — крикнул Никанор и прижался вплотную к крепким прутьям.

Девушка что-то неразборчиво сказала своей свите и те опустили её, поставив на ноги. Она, поправляя одежду осмотрелась, увидела парня в клетке и вопросительно взглянула на темнокожих мужчин.

— Ку ма? — спросила она.

Те забормотали что-то в ответ, Ники засопел, исподлобья наблюдая за происходящим. То есть, все знают язык местных, кроме него. Этот маленький нюанс, информацию о местном наречии аборигенов, стоило бы добавить во всемирную базу огромным красным шрифтом. Девушка выслушала длинную речь, кивая головой, и сказала:

— Ма кута дир, вира ма ник.

Никанор насупился, найдя фразы очень похожими на те, что говорил Тимур. Один из туземцев выпучил глаза и с криками «кута Дир, вира Ник!» побежал в деревню, размахивая руками.

— И что это значит? — спросил Никанор у девушки-одуванчика, которая похоже за сутки на солнце всё же стала темнее.

— Тс! — воскликнула она и приложила палец к губам.

Ники недовольно цокнул, но кивнул. Через минут десять появился умчавшийся мужчина, а за ним следовала будто вся деревня с женщинами и детьми. Он, выставив руку вперёд, нёс нечто похожее на стилус, только короче. Мужчина подошёл к Сьюзен и что-то трепетно лепеча, протянул ей на вытянутой руке устройство. Она кивнула, произнесла очередную непонятную фразу и забрала стилус, оказавшийся лазером. Девушка ловко перерезала верёвки, которые скрепляли между собой прутья и те с грохотом повалились на землю. Уже через минуту Никанор оказался на свободе. Тут же мужчина, который принёс устройство, схватил его за руку и потащил в деревню. Парень едва успел схватить сандалии и, озираясь на Сьюзен, которую снова подхватили на руки, пошел за туземцем.

Теперь всё стало куда более доброжелательно. Жители сопроводили его до одного из шалашей, и жестами указали войти внутрь. Ники, нагнувшись, прошел в жилище и увидел на земляном полу мягкий современный матрас. Он озадаченно вскинул брови. Похоже, что это племя как раз и есть то, что настроено дружелюбно к технологиям. Тогда уж страшно даже себе представить, каким был бы приём у другого, враждебного племени. Никанор лёг на матрас и прикрыл глаза. Блаженство горизонтального положения давило на веки, заставляя слипаться их плотнее.

— Эй! — громко произнесла над ухом Сьюзен и Ники понял, что вырубился сразу же, как только лёг.

Парень дёрнулся и вытаращил глаза, глядя на девушку. Когда сон нерегулярный и не просто по просьбе, а по громкому требованию организма, то резко просыпаясь, не понимаешь, где находишься. Оглянувшись по сторонам, Ники испуганно повернулся к незнакомому на первый взгляд лицу. Он насупился, пытаясь понять, как кто-то мог проникнуть в его дом и уже был готов обратиться к виртуальной помощнице, чтобы та забила тревогу, но вспомнил всё. Ники приподнялся на локтях и медленно сел. Поджав губы, он виновато посмотрел на Кучерявую и сказал:

— Извини, Сью, мне надо было сюда. Очень.

Некоторое время она молчала.

— Погасишь мне штрафные, потом такую же сумму, как ты заплатил за поездку сюда, подаришь мне, — она отодвинулась и села на устеленный листьями пол, — тогда будем в расчете.

— Подарю в двойном размере если останемся ещё на день.

— Ладно, — махнула она рукой, — давно меня на руках не носили и королевой не называли.

Никанор усмехнулся и спросил:

— А меня они почему за решетку посадили?

— Да у них тут легенда, которая передается из поколения в поколение десятки тысяч лет. Верят, что когда-то придёт серебряный человек, Дир, который на самом деле бог смерти, жаждущий забрать всё их племя с собой. Женщины гладили тебя по волосам, чтобы ты был к ним добр, когда будешь вести их в потусторонний мир, а мужчины испугались и посадили тебя в клетку, чтобы понять как с тобой бороться. Хотели подвесить за ноги к самому высокому дереву, чтобы смерть была от них настолько же далека, как твоё тело.

48. Бывший друг

Никанор сел на мягкий матрас в позе лотоса и прикрыл глаза, чтобы погрузиться в стрекотание насекомых за стенками шалаша из листьев, которое завораживало своей ритмичностью. Его сопровождающая, Сьюзен, в это время тяжело дышала во сне, посапывала и иногда тихонько стонала. Деревья снаружи переговаривались спокойным, сумеречным шелестом. Пахнет землей, слегка увядшей листвой и солёным океаном. Коричневое пространство перед закрытыми глазами пестрит, рябит. Парень сделал вдох и открыл глаза, полный решимости действовать. Он свёл лопатки, чтобы уменьшить тянущую боль в мышцах от непривычного образа жизни последних двух суток и, опираясь на имитацию кровати, встал. Гены наделили его высоким ростом, поэтому в шалаше приходилось пригибаться. Он тихонько, плавно ставя ногу с пятки на носок, вышел на улицу без единого шороха, способного разбудить сопровождающую.

Ночь ещё не полностью опустилась на поселение, но подступила уже очень близко. Он обернулся, убедился что Сьюзен крепко спит и прикрыл вход сдвинутыми в сторону листьями. Девушка с него весь день не спускала глаз и сказала, что если парень куда-то уйдёт без неё, она тут же подаст рапорт о нарушении правил взаимодействия с сопровождающими. И ладно бы этот рапорт принёс наказание только в виде сверхурочной тяжелой работы, но это будет независимое расследование с подробным, бдительным выяснением всех условий и обстоятельств. И тогда станет известно, что здесь находится Тимур, что Ники ищет подругу детства, а со «Знамением Разума» он почти всегда был в хороших отношениях и часто с ними общался. Как бы не хотелось отправиться на поиски раньше, пришлось сидеть в шалаше со Сьюзен, которая, кажется, могла просто лежать без сна хоть всю жизнь. И примерно пятнадцать-двадцать минут назад Кучерявая наконец-то заснула. Даже слюну пускала.

Как только Ники выпрямился, его тут же кто-то схватил за руку. Он резко оглянулся и увидел невысокую темнокожую женщину. Такую же морщинистую, как доктор Степнов, и даже, кажется, ещё больше. Она оскалилась и потянула его в сторону. Никанор выдернул руку и шепотом спросил куда она хочет его отвести. Старуха вылупила глаза так, будто они вот-вот вывалятся из орбит и мотнула головой в лес. Парень развёл руками, ожидая какого-то более вразумительного, четкого ответа, но женщина только что-то суетливо болтала шёпотом на своём туземном языке. Ники посмотрел вглубь деревни. Теремки-шалаши местных жителей спокойно стоят и безмолвной пустоте. Никого не видно, будто деревня вымерла. Женщина снова схватила парня за руку цепким хватом и потащила в тропики. На этот раз Ники не сопротивляясь пошел за ней.

Петляя узенькими тропками вслед за темнокожей старухой, Ники то и дело оборачивался назад. Лес в сумерках был пугающим. Со всех сторон раздавались какие-то кричащие, воинственные звуки. Наверное, племя вышло на охоту или, быть может, произошла стычка с племенем с другой части острова. Никанор совсем бы не удивился, если бы мимо него пролетело копьё или в дерево вонзилась бы стрела с острым каменным наконечником. Он уже сам шёл позади женщины, больше не держа её за руку. Видимость была очень плохая и Ники старался сильно не отставать от своей провожатой. По привычке хватаясь за грудь в поисках мешочка с электронным устройством, чтобы определить своё местоположение, он каждый раз отводил руку, вспоминая, что Сью запретила включать устройство пока они не вернутся на материковую часть. Кучерявая подала рапорт о том, что Никанора захватило вражеское племя и она решает с ними вопрос о его освобождении. Если бы электронное устройство активировалось сейчас, Министерство бы с точностью до метра знало где искать своего ценного сотрудника.

Вдалеке показались факелы, закреплённые на длинных прочных палках. Они освещали тропу, которая становилась всё шире и вела к какому-то источнику свечения, явно искусственного происхождения. Выглянув из-за плеча старухи, Ники увидел огромное дерево с необъятным стволом, шириной человек в десять, окружённое лазерными лучами синеватого оттенка. Он окликнул женщину, но та, не обращая на него никакого внимания, семенила дальше босыми ногами по земле с круглыми колючками. Передернувшись всем телом, Никанор вспомнил как наступил на большую иглу, глубоко пронзившую его ногу почти насквозь. Он так и не узнал у Сьюзен, умеющей говорить на местном языке, что это было. Сделав несколько больших шагов, Ники схватил женщину за плечо и попытался остановить. Она повернулась и, обнажив белые зубы, быстро затараторила, показывая пальцами в сторону дерева.

Цокнув, Никанор кивнул непонятно чему и пошел дальше. Вблизи дерево оказалось ещё больше, чем представлялось Ники по урывочной картине издалека. По всему диаметру, на расстоянии метров пяти от ствола были установлены круглые, будто фонари вдоль дорожек в Министерстве, устройства. Из каждого под небольшим углом выходил голубой луч и, по расширяющейся вверх спирали, огибал дерево. Там где листва пересекалась с лучами, крона была идеально обрезана, словно садовник, придавая дереву причудливую форму, подравнял ветки гигантскими ножницами. Внутри круга, используя ствол как опору, разместился небольшой шалаш. Яркие лучи мешали подробно рассмотреть что за ними, но Никанор почему-то был уверен, что именно там скрывается его бывший друг Тимур.

Женщина подошла почти вплотную к спирали и три раза, будто дикая птица, громко свистнула. Никто не появился. Тогда она вскинула голову вверх и издала жуткий, пронизывающий до самых костей, крик. Птицы, которые, видимо, уже устроились на ночёвку в ветвях тропических растений, все одновременно взлетели, громко хлопая крыльями. Никанор прошелся вдоль устройств, пытаясь понять их назначение. Старуха в это время начала, будто в конвульсиях, исполнять какой-то дикий танец туземцев. Она пела не попадая в ноты песни на неизвестном Никанору языке, поднимала и опускала руки вверх, подпрыгивала и вертелась, наклонившись вперёд. Это были даже ещё более чудаковатые движения, чем танцы у детей в Раю. Когда Ники обошел уже почти половину ствола, он увидел за стеной из лазерных лучей тёмную фигуру. Знакомый силуэт не торопясь вышел из жилища, огляделся и через несколько секунд лучи погасли. Теперь, только в свете факелов на опушке леса, Тимур выглядел как малознакомый человек. Его глаза, которые показались Никанору безумными во время их первой встречи на острове, блеснули какой-то очень глубокой тоской и болью. И Ники вдруг стало жаль своего товарища, несмотря на то, что из-за него он чуть не умер.

— Шшш, — зашипел Тимур будто дикая кошка.

Старуха остановила свой дикий танец и быстро, что несвойственно пожилым людям, подбежала к Никанору. Она вцепилась в его руку и с такой силой подтащила к стволу огромного дерева, что парень не успел опомниться. Затем толкнула Никанора дальше и он, не ожидая такого напора от старой женщины, едва удержался, чтобы не упасть. После этого туземка очень быстро устремилась к тропе, по которой они пришли, и пока Ники наблюдал как она скрывается в лесу, спиральные лучи снова включились. Парень развернулся, выпрямился, крепко сжал кулаки и в два шага достиг Тимура, со всей силы, в движении, заехав ему правой рукой по лицу. Бывший друг упал возле своего жилища на спину и, судя по всему, не собирался отвечать на удар. Ники, полный ярости и решимости, насел на него сверху и, прижав его руки коленями так, что те были вдавлены в землю, ударил ещё несколько раз. На лице Тимура тут же остались красные отметины от кулаков, но он лишь, сцепив зубы, после каждого удара возвращал голову и взгляд прямо. Никаких слов у Никанора не вырывалось, бил молча, а в голове звучало лишь «Это тебе за всё!». Когда парень понял, что бывший товарищ не планирует сопротивляться, ярость сменилась глубоким чувством стыда. Разве такая битва может считаться честной? Он, раздув ноздри, с презрением посмотрел на лицо товарища, из носа которого текла кровь, распространяя в воздухе металлический запах. Тяжело дыша, несколько минут он смотрел в глаза Тимуру, пытаясь понять, как думает, как мыслит, чем живёт этот человек сейчас. Казалось, это совсем не тот мальчишка, которого когда-то знал Никанор, это кто-то совершенно иной. Его взгляд не выражал ни привычной заискивающей хитринки, ни желания в чём-то разобраться, что-то придумать, ни даже, кажется, желания жить.

С отвращением фыркнув, Никанор поднялся и освободил Тимура из захвата. Отвернувшись и стараясь подавить в себе какое-то мерзкое, непонятно отчего возникшее, чувство поражения, он спросил:

— Где Рина? Я приехал за ней.

Хоть Ники и ударил бывшего друга всего несколько раз, тому понадобилось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя. Загорелый, крепкий парень мотал головой из стороны в сторону, то сильно зажмуривая, то распахивая глаза. Он неловко вытер кровь под носом, из-за чего стало казаться, что у него не нос разбит, а раны по всему лицу. Искоса поглядывая на Тимура, Никанор громко сплюнул, выражая свою неприязнь. Товарищ не отреагировал на обиду, лишь пошатываясь вошёл в жилище, хриплым, севшим голосом позвав Ники за собой.

Внутри оказалось большее помещение, чем парень предполагал. Оказалось, ствол дерева служил не опорой для шалаша, а продолжением дома. Обстановка была скромная, имелся небольшой стол, на котором стояли чашки, тарелки и лежали какие-то незнакомые Ники фрукты. Тимур указал вперёд. Дальше, внутри дерева стояло две кровати, расположенные друг напротив друга, и на одной из них лежала Рина. Бледная, едва живая. С белым полотенцем на голове. Повернувшись к Тимуру, Никанор хотел схватить его за грудки, но уцепиться было не за что, тут не носили верхнюю часть одежды. И парень в ярости напряг пальцы рук, сведя их в кольцо, будто хочет задушить бывшего друга. Он злобно оскалился на Тимура, став похожим на местных охотников, упустивших добычу. Запах сырого дерева проникал в лёгкие и Ники опустил руки, снова поворачиваясь к девушке. Он медленно, сдерживая эмоции, подошел к кровати и приложил руку к полотенцу на её голове. Влажное. Длинные, уже по пояс, черные волосы аккуратно лежали вдоль её тела. Ники, испытывая страх и волнение, взял её за руку. Холодная кожа обжигала своей ледяной безжизненностью. Парень прислушался к дыханию и нащупал пульс. Сердце бьётся медленно, дыхание тоже едва заметное, но всё же она жива.

— У нас, — сплёвывая в кружку кровавые слюни, прохрипел Тимур, — есть последний шанс её спасти. Местные говорят, что она потеряла связь с реальностью и блуждает между мирами. Я, — голос парня задрожал, — уже пытался ей помочь, но не смог.

Никанор повернулся к товарищу и исподлобья взглянул на него. Ненависть, которую он испытывал прежде, сменилась робкой надеждой. Он снова посмотрел на девушку. Бледное, будто побеленное для чайной церемонии лицо, алые губы слегка приоткрыты. Перед глазами пронеслись все те немногие и недолгие моменты жизни Ники, которые были связаны с ней. От первого знакомства, до появления призрака в обучающей виртуальной реальности. Рина страдает. Рине больно. Рина… Рина… Никанор, не убирая одну руку от ладони Рины, другой рукой закрыл глаза. Поглаживая пальцами мягкую кожу девушки, он надеялся, что случится какое-то чудо и она проснётся прямо сейчас. Просто так. Просто потому что он здесь, потому что он её нашёл. Распахнёт глаза, поправит неудобно упавшую на лицо короткую прядь волос, улыбнётся и предложит попить чаю. Но вместе с этим, появилось другое ощущение. Он буквально физически почувствовал как жизнь утекает из тела этой, ни в чем не виновной девушки куда-то в пустоту. И пройдет не больше нескольких дней, как она уйдёт, замрёт навсегда. С белым лицом и алыми губами.

— Что делать? — тихонько спросил Ники, не поворачиваясь.

Он знал, что Тимур его услышит. И он знал, что всё это время, пока он сам был в Министерстве, был в коме или учился, Тимур заботился о Рине. И заботился хорошо, будто это его лучший друг, а не Никанора. Неизвестно как они оба попали сюда, в племя туземцев, обладающих национальной идентичностью, но сейчас это и не важно, это можно выяснить после.

— Ты снова должен впасть в кому.

— Не понял, — настороженно встал Никанор и посмотрел на товарища, пытаясь проверить его рассудок.

— Ты должен впасть в кому, найти любую энергетическую нить не привязанную к человеку и прикрепить к маленькому кусочку энергии, что у неё осталась. — он был абсолютно серьезен, — Это правда. Ты сам знаешь.

Недоверчиво взглянув на Тимура, Никанор попытался вспомнить знает ли вообще кто-нибудь в этом мире, кроме него самого, о том путешествии, что он пережил во время комы. Нет, никто. Только он и тот старик, очень похожий на спасителя из Рая, но пришедший из какого-то другого мира.

— Я должен знать всю правду. — потерев подбородок сказал Ники и подчеркнул, — Всю.

49. Кома

Ты сможешь узнать истину только если будешь готов избавиться от всего, что знал до этого. Лишиться привычной тебе предвзятости к вещам и к мысли о том, что ты прекрасно всё знаешь. Не просто прекрасно, а лучше всех, потому что ты гений.

Сидя в небольшом жилище Тимура, Никанор едва сдерживал эмоции. Хотелось плакать, хотелось кричать, хотелось выбежать из хижины и броситься прямо на лазерную стену, чтобы сжечь себя заживо. Он был готов сделать что угодно, лишь бы не верить в ту историю, которую рассказал его бывший, а может быть и настоящий друг. Было больно. Очень больно... Резко выдохнув воздух, Ники сильно сжал губы и уставился в бледное лицо Рины.

— И ты говоришь… — задумчиво сказал он, — что «Знамение Разума» подчиняется напрямую кому-то из двадцати семи людей верхушки?

Произнеся вопрос, он мысленно ответил на него сам. Перед его глазами вспыхнули путешествия по миру с серебристыми нитями, когда он четыре месяца лежал в коме, и незнакомцы, засевшие у него в мозгах и ставшие его новыми параллельными личностями. Тимур не отвечал, он знал, что товарищу нужно переосмыслить многое в очень короткие сроки.

— И получается, что… — продолжил рассуждать вслух Никанор, — я не мог быть виноват в том, что твоих родителей забрали, а центр под Министерством накрыли. Вы блокировали все сигналы и даже с браслетом на руке меня бы не смогли отследить у вас…

— Ты прости меня за сообщение, — виновато сказал Тимур, прикоснувшись к ссадине на губе, — мало кто сможет увидеть правду, если все вокруг твердят другое. Ты пойми, они все даже мысли не допускают, что больше половины дел «Знамения» — проекты доктора Степнова.

— Доктора Степнова… — Никанор потер лоб и закрыл рот рукой.

Теперь в его голове всё встало на свои места. Информация пронеслась вихрем и осела в уме сконцентрированной выжимкой фактов. Двадцать семь человек, управляющих миром, стоят на вершинах треугольников всех существующих структур, обеспечивающих жизнь людей на планете. Один из них — доктор Степнов, стёпик, отвечает за здравоохранение. Другой известный Никанору человек — Светлана Розенкович, отвечает за образование и в её окружении есть два, как минимум, таких же, как старикан, киборга. Начальник Министерства знает, что в природе существуют энергетические нити, так называемые истоки жизни. Но система Вселенной устроена таким образом, что находясь в здравом рассудке и трезвом уме их заметить невозможно. Степнов точно знал об особенных способностях Никанора. Знал, что если Ники погрузить в кому, он сможет взаимодействовать с истоками жизни. Производительность киборга позволяет изучать все результаты сканеров потенциала и находить нужных детей. Подходящих не для того, чтобы помочь ему умереть, а для того, чтобы управлять нитями, словно кукловод. Он планирует стать повелителем мира. У Рины точно такое же состояние, как у людей в клетках. На них действительно ставили эксперименты, им обрывали путь энергии, которая питает их жизни.

Когда забрали Изиду и Галзана, Тимур разозлился на друга, ведь все говорили, что именно Никанор предал «Знамение» и именно из-за него его родители теперь в лапах мирового правительства, где их усыпят. Когда подпольщики, оставив всё оборудование уходили скрытыми подземными путями, Тим снова и снова прокручивал события. И что-то явно не сходилось. Он поделился соображениями с Рыжей, но она, видимо, была слишком подавлена из-за утраты брата. Тогда, уже в новом убежище, Тимур сразу же как получил оборудование в своё распоряжение, проверил статусы блокировки микрочипов и электронных браслетов в министерской подземной лаборатории. Всё оказалось в норме, Никанор не мог их сдать даже придя с браслетом. Одноразовому исчезновению человека с радаров обычно никто не придаёт значение. Раскапывая один электронный след за другим, Тимур узнал, что все исследования, все новые нейросети, которые он разрабатывал, все технологии «Знамения», которые позиционируются как средства для борьбы с текущими устоями, на самом деле являются проектами мирового правительства. И одним из потребителей, одним из заказчиков, является Министерство Здравоохранения. И никто! Никто из повстанцев не поверил в это! Даже когда Тимур показал им все логи и сложные пути передвижения информации. Они даже не посмотрели внимательнее.

Но сложнее всего Ники было принять, что доктор Степнов, киборг-старикан, спланировал, что Никанор ударит его по голове прочным прутом, который умышленно оставили в поле видимости парня. Ну в самом деле, обычно во всех помещениях нет ни единого лишнего предмета, а тут оказался забытым целый стальной, прочный прут. Ну а дальше дело осталось за малым. Сразу же как Тимур, который считал, что Ник виноват в похищении и возможной гибели его родителей, написал, обойдя все системы безопасности, ему гневное письмо, а Ники его прочёл… Тогда-то Степнов и взорвал устройство. Это травмировало Никанора ровно в той степени, сколько было необходимо для погружения парня в кому.

— Что же в моей жизни вообще было настоящим… — с горечью прошептал Ники, держа Рину за руку.

Скорее всего, даже то, что «Знамение» нашло Рину, было игрой, которая должна была привести Никанора к нужным Степнову результатам. Теперь подозрительным кажется и то, что доктор подарил ему монеток для путешествия на Северный Сентинел.

— Он знал, — уверенно сказал Никанор, почесывая бровь и повернулся к Тимуру, — Тим, он знал, что я спасу Рину.

— И что? — спросил друг, — Ты теперь не будешь её спасать?

После минутного молчания и тяжелого вздоха, Никанор с грустной улыбкой ответил:

— Конечно, буду. Буду, даже если не вернусь.

— Ты вернёшься, дружище, — Тимур похлопал его по плечу и с нежностью взглянул на самую красивую девушку, которая скоро вернётся в сознание и он наконец-то сможет с ней познакомиться.

Никанор вышел на улицу и присел с другой стороны ствола огромного дерева. Где-то стрекочут насекомые. Вдали сияют ядовито-желтые точки. Видимо, несколько светлячков выполняют ритуальный брачный танец. Пахнет мокрой землёй, будто только что прошёл дождь, но трава сухая. Прислушавшись, Никанор подумал, что слышит шум огромных океанских волн, которые одна за другой накатывают на песчаный берег. Он немного поёжился, ночью было значительно прохладнее. Даже в клетке на краю поселения было теплее, чем сейчас здесь. То ли потому, что неизвестно было чего ожидать, то ли от того, что сейчас мозг тратит всю энергию, судорожно перебирает все ситуации в жизни Ники, пытаясь убедиться в истинности слов Тимура.

«Хорошо, — Никанор прикусил щеку и почувствовал во рту солоноватый привкус, — пусть он знал и даже спланировал всё это, но у него нет доступа к моему мозгу и к моим способностям, у него есть только догадки и предположения». Парень встал и прислонился к гладкому стволу, в котором, как ему показалось, была какая-то неведомая ему жизнь, исходила какая-то сила. Он посмотрел на верхушки деревьев и понял, что то, что он принял за шум прибоя, не более чем шуршание листьев. Он сплюнул. Задумавшись Ники сильно прокусил щеку и ротовая полость медленно заполнялась кровью.

— А теперь я буду накапливать то, — серьезно сказал он, обращаясь к доктору Степнову и всему мировому правительству, — что вы у меня не сможете отобрать.

Вернувшись в жилище и оглядевшись ещё раз, теперь уже спокойно, Никанор удивился, как Тимуру удалось создать такую тёплую и комфортную обстановку в этом диком мире.

— Ты не рассказал что ты сам делаешь здесь.

Он сердито взглянул исподлобья на товарища. С одной стороны, вся его история сходилась до мелочей, о которых Тимур вроде бы не должен был знать. С другой же, казалось, что он рассказал не всё. Например, как Изиде и Галзану удалось избежать наказания, остаться живыми и вернуться в подполье в школе.

— Я…, — Тимур облизал губы и цокнул, — как тебе сказать…

Из-за загорелой кожи друг совсем не был похож сам на себя. Значит, он находится на острове не один день. К тому же, у него есть лазеры, окружающие хижину и дерево, значит он захватил с собой какое-то технологическое оборудование с материка.

— Ладно, — Тимур втянул воздух ртом, отчего из раны на губе появилась капелька крови, — я опубликовал все найденные факты и все данные во всемирной базе. И отправил каждому человеку на планете уведомление о том, что нас обманывают. Большую часть перехватили, но есть те, кто прочитал это всё. Мировое правительство затребовало меня у «Знамения», но меня предупредили и я смог сбежать.

Неловко улыбнувшись, Тимур пожал плечами и добавил:

— Как-то так, но я теперь не могу программировать, система продумана так, что без обращений к мировым базам и хранилищам, ты столетия будешь создавать что-то новое.

— Хо-ро-шо, — озадаченно прокомментировал Никанор, — когда вернусь, то задам ещё вопросы.

Парень всмотрелся в карие глаза друга и, усмехнувшись, вспомнил «Лучше друга в мире нет, чем Тимур для Ники. Будем вместе есть обед из одной клубники». Он задумался, прищурился и продекламировал, наставив на Тимура указательный палец:

— Лучше друга в мире нет, чем Ники для Тимура. Пройдем с тобой сто тысяч бед, мы вместе — лучшая фигура.

Друг поджал губы и отвернулся.

— Я остался совсем один, — с надрывом сказал он, — теперь я понял почему ты не хотел дружить.

Тимур приложил ладони к вискам, чуть запрокинул голову, что-то нашептывая, и повернулся к Никанору. Он протянул руку и, улыбаясь, осторожно спросил:

— Друзья?

— Друзья, — утвердительно ответил Ники, крепко сжимая горячую ладонь товарища, — теперь давай спасём Рину. Она тебе понравится. Я уверен, она знает, что ты заботился о ней всё это время.

Искусственная кома или седация, как её называли ещё с доконвенционных времён, в современном мире требовала лишь подключения портативного датчика для мониторинга состояния после ввода средства для наркоза. Никанор, рассматривая самодельные сканеры здоровья, прищурился с недоверием, но потом вспомнил, что Тимур сам, в одиночку пытался помочь Рине. Получается, он уже «побывал на том свете» и раз уж сумел вернуться к жизни, значит датчики в исправности.

— Раздевайся и ложись на кровать, — друг мотнул головой в сторону матраса.

Никанор последовал указанию и, приняв горизонтальное положение, повернул голову к Рине. Ему показалось, что она легонько, едва заметно улыбнулась. «Я помогу, — еле слышно прошептал Ники, — на этот раз я тебя не оставлю».

— Готов? — Тимур наклонился, цепляя сверхчувствительные датчики к вискам, груди, рукам и ногам.

— И что ты сделаешь, если что-то пойдёт не так?

— Станцую ритуальный танец сентинельцев, — серьезно ответил Тимур и грустно улыбнулся.

— Пойдёт, — ответил на шутку Никанор.

Друг открыл нижний ящик небольшой тумбочки, стоящей рядом с выходом из жилища, достал коробку из темно-синего пластика и поставил на стол. Пока Тимур копался в поисках непонятно-чего, Никанор прокручивал в голове состав раствора для погружения в седацию. Если он правильно помнит, то один из компонентов невозможно произвести самостоятельно или найти в свободном доступе. Хотя, кто знает настоящие возможности «Знамения».

— Это выпить, а это, ты уж прости, буду колоть, — Тимур с прозрачным стаканом белой мутноватой жидкости и шприцом, какой Ники видел только на картинках, подошёл к кровати.

— В смысле колоть? — выпучил глаза Никанор, — Этим?

Глядя на иглу, похожую на ту, что проколола ему ногу, парень испытал ужас. Ладно тогда наступил случайно, но позволить добровольно этой толстенной игле войти в тело показалось полным безумием.

— Ник, — Тимур наклонил голову пристально глядя ему в глаза, — я в изгнании, что нашёл, то и используем.

— Ладно, — Никанор слегка поёжился и снова повернулся к Рине, пытаясь ещё раз разглядеть ту нежную и ободряющую улыбку.

Но лицо девушки не выражало ничего. И с каждой секундой жизнь из этого хрупкого, самого красивого создания на планете утекала в никуда. Легонько кивнув другу, Ники прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он подумал, что будет проще, если получится повторить те же действия, что и в прошлый раз и напрягся, стараясь увидеть в собственном сознании дверь, ведущую во мрак. Руку кольнуло. Тимур сделал укол. И правда, краешком сознания отметил Ники, ничего страшного. За время пребывания на острове, он чувствовал такие покалывания от насекомых сотни раз. Друг предупредил, что теперь надо медленными глотками выпить жидкость и прислонил к его губам стакан.

Больше напоминающий кашу раствор небольшими порциями растекался по телу, расслабляя каждую мышцу. Ники не открывал глаза, автоматически лакал напиток, стараясь найти дверь, которая приведёт его к видению энергетических нитей. «Вот она» — он подумал, что произнёс это вслух, но осознал, что его губы не двигаются. Не видя ничего, кроме дверного проёма, за которым скрывалась тьма, он представил как приближается к нему. Никанор ещё слышал тихое шуршание Тимура какими-то предметами, но уже очень отстранённо. Может друг смотрел состояние датчиков, а может пил чай в томительном ожидании развязки. Голову пронзил резкий, оглушающий писк, но он продолжал представлять, как подходит к двери. Каждый шаг в воображаемом пространстве давался с трудом, но он не останавливался. Ему казалось будто он прожил уже несколько лет, находясь в пути к этому входу, а путь всё не кончался и Никанор всё ещё был далек от цели. Шаг. За шагом. Шаг. За шагом. Воздух сопротивляется. Кто-то очень не хочет, чтобы он знал как устроен мир. Но он разберётся. Он поможет Рине.

Хлопок. Свист. Хлопок. Визжание. Дверь, которая была бесконечно далеко, резко подъехала сама. Обернувшись, Ники не увидел ничего, кроме густого коричневого тумана. «И правильно, — подумал он, — всё самое важное есть только впереди».

— Рина, в этот раз я не испугаюсь, — прошептал он и шагнул во тьму, испещренную яркими точками звёзд.

50. Самые важные слова

После яркой, ослепительной вспышки, поглотившей пространство, Никанор перестал чувствовать вес собственного тела и лишь слышал свои мысли. Они безумно метались по мозгу, придавая хоть какую-то тяжесть его самоощущению. Всё вокруг было белым, словно чистая, ещё не заполненная данными, программа виртуальной реальности. Через неопределенное время, которое здесь, в параллельном пространстве, текло явно совершенно иначе, он ощутил лёгкое давление, как если бы его толкали в грудь. Закружилась голова, будто его повертели в камере для подготовки космонавтов дальнего следования. Ники почувствовал едва уловимый приступ тошноты, исчезнувший тут же, мгновенно, как по щелчку пальцев. Он прислушался. Вдалеке, если здесь вообще есть понятие расстояния, шумит спокойный океанский прибой. Ровный шелест вызвал в памяти картину настоящей большой воды, лёгкий запах сырости вперемешку с йодом и солью. Ориентироваться в белом пространстве было невозможно, но ощущение тела потихоньку возвращалось.

Вопреки ожиданиям, Никанор осознал себя лежащим, а не расположенным в пространстве вертикально. Глаза полыхнули жаром и он часто-часто заморгал. С каждым движением глаз картина вокруг прояснялась и он увидел размытые очертания человека с тёмными волосами, склонившегося над ним. Неровный контур стал более чётким и Ники понял, что Тимур ощупывает его шею. Не чувствуя касаний, парень хотел спросить что произошло, но вместо членораздельных звуков вырвалось какое-то непонятное бормотание.

Не успел Ники повторить вопрос, как всё стало совершенно другим. Убежище друга, которое парень уже четко различал и мог рассмотреть до мельчайших деталей, заполнилось разноцветными искрящимися нитями. Шелковые верёвки тянулись от всего, что существовало в реальности здесь и сейчас, а в прорехах этой пестрой паутины парили такие же яркие пылинки. От Тимура исходило множество белых, поблёскивающих серебром лучей в разные стороны, будто длинная бесконечная шерсть. Нити были полупрозрачными и не нарушали видимость обычного мира.

— Тим, это какое-то чудо, — зачарованно произнёс Никанор.

Друг, игнорируя слова Ники, разогнулся, секунду постоял и вышел из домика. Парень, провожая Тимура взглядом, приподнялся и сел на кровати. Светящиеся линии даже не шевельнулись, продолжая пульсировать сквозь него. В прошлый раз, попав в это волшебное пространство, он испугался и растерялся, не пытаясь понять произошедшее. Никанор даже и представить себе не мог, что всё вокруг настолько живое. Всё, кроме Рины. От сердца девушки тянулись две, едва различимые ниточки. Одна выскальзывала на улицу, другая, слегка провиснув, вела к Ники. Во лбу Рины трепыхался коротенький, не больше десяти сантиметров, клочок тускло мерцающей серебристой нити. Никанор вскочил с кровати и почувствовал, что поясницу тянет обратно. Он оглянулся и увидел самого себя, облепленного по всему телу миниатюрными серыми датчиками. И от него, точно так же как от друга, исходило множество белых искрящихся нитей разной толщины. Они расходились в разные стороны, а некоторые, если присмотреться, были оборваны. Невысоко над кроватью на деревянной стене висел диагностический экран состояния Никанора. Из длинного ряда цифр часть подсвечивалась оранжевым, но большинство были зелёными. Ники прикусил губу и снова посмотрел на Рину. Значит, он сейчас в коме и должен найти, что привязать к ниточке, которая торчит из её головы. К этому маленькому обрубку, оставшемуся от энергии жизни.

Парень выставил руку и провёл над собой, пытаясь понять как с этими верёвками можно взаимодействовать. Они колыхнулись, будто водоросли на морском дне и вернулись в исходное положение. Его ладонь была полупрозрачной, но достаточно насыщенной, чтобы чётко различать очертания собственного тела. Ники взглянул на пол и понял, что не отбрасывает тени. Без привычного темного пятна под ногами он почувствовал себя совершенно обнаженным и каким-то уязвимым. Цифры на экране его состояния, менялись ежесекундно и одна из них вдруг стала красной. Значит, времени мало, нужно поторопиться.

Ники выбежал на улицу и, случайно пройдя сквозь задумчиво сидящего на небольшой табуретке Тимура, устремил взгляд ввысь. Среди бесконечной паутины нитей не было ни одной, которая висела бы без дела. Он оббежал огромный ствол и, с противоположной от хижины стороны, увидел лестницу. Взаимодействие с окружающей средой в коме почти ничем не отличалось от взаимодействия в реальности, но все действия давались легче, расходовалось намного меньше сил. Недолго думая, он долез до верхних крепких ветвей и дальше, цепляясь за ветки поменьше, забрался почти на самую верхушку, оглядывая пространство от горизонта до горизонта. Картина не менялась. Бесконечное количество разноцветных, дышащих энергией ниток, пересекающихся и расположенных параллельно друг другу, но ни единой висящей и свободно болтающейся, все натянуты словно струны. Увиденное напоминало визуализацию работы нейросети, только в миллиарды раз больше.

Суетливо спустившись с дерева, Ники вернулся к Рине. Ниточка из её головы, кажется, сделалась ещё тоньше и короче. Сзади запищало электронное устройство. Парень повернулся и с ужасом обнаружил, что почти все цифры на табло его состояния здоровья, стали красными. Посматривая то на Рину, то на своё тело, он, недолго думая, схватился двумя руками за самую толстую нить, вертикально торчащую из его сердца. Ники подумал, что раз она уходит вверх, значит, скорее всего, не связана ни с кем из живущих. Изо всех сил растягивая верёвку, он молил, чтобы она порвалась. Ладони жгло, будто он держал сильно нагретый на солнце металлический прут. «Рвись уже!» — крикнул Ники, и, наконец-то, жизненная материя поддалась. С тихим треском, похожим на стон, нить разошлась, оставляя на краях обрывков тоненькие блестящие ворсинки. Писк устройства становился всё громче. Вбежал испуганный Тимур и начал хлопать Никанора по лицу. Парень ничего не чувствовал, он не находился в своём теле. Не обращая внимания на суетливо бегающего туда-обратно друга, Ники отпустил обрывок верёвки, оставшийся в его сердце и взялся обеими руками за длинную часть, подтягивая её к Рине. «Быстрее! Быстрее!» — мысленно кричал он сам себе. Связывать нити между собой не пришлось. Едва он поднёс свежесорванный конец к кусочку, торчащему из головы Рины, как они чудным образом слились воедино. Маленькие светящиеся ворсинки оплели друг друга и нить сверху стала стремительно утолщаться. Через долю секунды сквозь потолок уже была видна огромная серебряная воронка, напитывающая девушку живительной силой. Вернее, Никанор надеялся, что происходит именно это.

Он снова взглянул на себя. Тимур делал ему в вену укол крупной, больше прежней, иглой. Все цифры на табло были огненно-красными и слева от них появились крупные восклицательные знаки. Ники поёжился. В сердце, где он оборвал одну из нитей, появился чёрный, словно обугленный круг. Он поморщился и пожал плечами присаживаясь на кровать. «Если это цена за спасение Рины, — подумал он, всматриваясь в то, как лицо девушки становится розовым и приобретает румянец, — я согласен». Никанор улыбнулся и, поморщившись от щекотки из-за пересечения со своим телом, лёг на кушетку.

Очнулся он когда Тимур во всю бил его по щекам. Тело ныло так, будто он путешествовал на катере, прыгающем по огромным волнам. Ники скривился и попробовал пошевелиться. Мышцы задеревенели, не желая возвращаться в нормальное состояние.

— Да хватит меня хлестать, — прохрипел он еле шевеля губами, и только теперь открыл глаза.

Тимур сидел на табурете возле кровати. Едва Никанор проявил признаки жизни, он откинулся назад и, подняв голову к потолку, громко выдохнул.

— Это потому, — улыбнулся Никанор, — что ты не станцевал местный ритуальный танец.

Тимур кивнул и, поджав губы, облокотился на колени, внимательно изучая табло с цифрами.

— Всё в норме, — удивлённо прошептал он и посмотрел на Ники, — встать можешь?

Прежде, чем попробовать подняться, Никанор узнал как чувствует себя Рина. Девушка на самом деле, а не просто в его воображении, начала оживать. Цвет кожи выровнялся и теперь она больше не выглядела бледным призраком. Даже волосы, кажется, стали не такими тусклыми и прилизанными, а распушились и намагнитились. Щёки порозовели, будто Рина успела побывать на морозе или сделать зарядку, а глаза начали медленно вращаться под веками. Ники улыбнулся и потер грудь в области сердца. Немного давило, будто там образовалась пустота, но...

Встать Никанор смог с трудом. Минут тридцать он медленно шевелил пальцами рук и ног, сгибал колени. Всё затекло так, будто он снова провалялся почти год в постели. Хотя, по словам Тимура, прошло всего несколько часов. Ночь ещё не закончилась, будет возможность вернуться в посёлок до того как проснётся Кучерявая Сью. Хотя, если пораскинуть мозгами, может и вовсе не стоит возвращаться в Министерство. Попытки думать о том, как и что делать дальше, были пока тщетны. Все мысли занимало состояние Рины.

Тимур был сам не свой, он метался по хижине, выходил на улицу и наматывал круги вокруг ствола, то и дело возвращаясь к девушке, которая начала время от времени издавать тихие стоны. Никанор же сидел возле её кровати, держа за руку. С каждым микродвижением Рины, он замирал и всматривался в её лицо. Что он ей скажет? Видела ли она что-нибудь в своём глубоком и долгом сне? Как ей теперь жить и развиваться в этом опасном мире? Может быть, оставить её тут, с Тимуром? Но она с ним незнакома… Минуты тянулись бесконечно. Приглаживая назойливо щекочущие лоб волосы, Ники напряженно наблюдал за девушкой, чтобы не пропустить тот миг, когда она откроет глаза.

Через несколько часов Рина наконец-то приоткрыла веки. Часто моргая, она распахнула глаза и замерла, вглядываясь в потолок. Ники вскочил и позвал Тимура. Друг не услышал, был на улице. Пока Рина медленно приходила в себя, Никанор метался по хижине, зовя Тимура и снова возвращаясь к ней. Все слова, подготовленные заранее, все придуманные эмоции внезапно испарились в момент её пробуждения. Что он хотел сказать? Что сделать? Обнять? Рассказать как долго хотел, чтобы она пришла в себя?

— Тимур! — ещё раз крикнул он, высунув голову из шалаша на секунду, — Проснулась! Тимур!

Никанор помчался обратно, чтобы Рина не испугалась, что рядом никого нет. Она же слышит? Наверняка слышит, видит и понимает всё, что происходит. Когда Ники подскочил к кровати, Рина посмотрела на него и, не узнавая, испуганно распахнула глаза, а лицо исказилось в гримасе ужаса. Она, судорожно хватаясь руками за покрывало, попыталась приподняться, но ослабленное тело не слушалось. Будто дикий зверь, загнанный в угол, девушка нервно оглядывала всё вокруг.

— Тише, тише, Рина, — Ники выставил перед собой руку, понимая, что девушка боится.

Он не представлял как она себя будет чувствовать когда очнётся. Да что там говорить, он настолько сосредоточился на том, что должен ей сказать и как отреагировать, что полностью упустил это из виду!

— Рина, Рина, — прошептал он, аккуратно присаживаясь на край стульчика.

Заворожённый её глазами цвета серого неба, через которое пробивается голубое, Ники замер. Вбежал краснощёкий запыхавшийся Тимур и в нерешительности остановился чуть поодаль. Друзья обменялись озадаченными взглядами. Девушка съёжилась и пыталась вжаться в кровать, трясущимися руками держа покрывало.

— Рина, — спокойно, будто добрый учитель, сказал Никанор, — ты что-то помнишь?

Девушка не реагировала, только поочередно, с искрами ужаса в глазах, переводила взгляд с одного парня на другого.

— Всё хорошо, успокойся — продолжил парень, — ты меня помнишь? Я Никанор, мы в школе учились вместе, а это, — он повернулся к другу, — это Тимур, он за тобой ухаживал.

Постепенно взгляд Рины становился всё более осмысленным и она понемногу начала расслабляться. Девушка приоткрывала рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же закрывала. Никанор попросил Тимура сделать чаю и принести еды. Наверняка организм истощён и ему нужно помочь восстановиться. Несколько раз Рина дёрнулась, будто пытаясь вскочить и убежать, но тело её не слушалось. После очередной попытки, она часто заморгала, опустила руки вдоль тела, прикрыла глаза и заснула, так и не дождавшись еды.

— Ник, — похлопал Тимур друга по плечу, — ты молодец.

Подняв голову, Никанор посмотрел на него и рубанул воздух кулаком.

— Нужно время, на всё нужно время. — поглядывая на Рину, продолжил Тимур, — тебе тоже нужно поспать, — он кивнул в сторону второй кровати.

Прикрыв глаза, Ники глубоко вздохнул. По телу пробежала волна напряжения и тут же стихла. Оказывается, находиться в коме и отдыхать — это совершенно разные понятия.

— Наверное, да, наверное, — бормоча под нос и потирая глаза ладонями, прилёг Ники на кровать.

Он хотел сказать другу, что должен вернуться в Министерство, чтобы не нажить себе неприятностей, но мысль замерла в его голове, так и не став словами.

Оказалось, что поле, которым было окружено дерево-жилище Тимура, блокировало все сигналы и даже настраивалось на такой режим, что находящиеся снаружи люди совершенно не видели, что происходит внутри. Ни местные, ни приезжие не рисковали пройти сквозь лучи. Оно и верно, ведь даже прикоснувшись к одному из них, рискуешь оказаться парализованным на всю жизнь. Когда Никанор проснулся отдохнувшим, Рина всё ещё спала. Тимур рассказал, что они оба находились в глубоком сне почти трое суток и, скорее всего, девушка тоже скоро очнётся, но неизвестно в каком состоянии она будет.

— И… — начал Никанор пока парни сидели на улице, слушая пение птиц, которые хоть немного отвлекали, облегчая ожидание, — как ты будешь жить дальше?

— Когда дальше? — усмехнулся Тимур, — повзрослею, потом состарюсь, потом умру. Так же как и все. — Он цокнул и добавил, — а до этого постараюсь сделать что-то хорошее.

«Что-то хорошее» — повторил про себя Никанор и вскинул голову, всматриваясь в мягкие кучевые облака, будто они точно знают, что такое «хорошо». После десятиминутного молчания, парень встал и вернулся в комнату к Рине. Он мягко присел на табурет, стараясь не производить шума, хотя про себя надеялся, что совершенно случайно обо что-то стукнется или уронит какой-нибудь предмет. Может быть, тогда она быстрее проснётся.

Рина тихонько, умиротворённо посапывала и, кажется, слегка улыбалась, будто ей снится что-то хорошее. Иногда она шевелила уголками рта или носом, а дыхание учащалось как во время бега. Тогда Никанор поглаживал её по голове, по черным шелковистым волосам со всей нежностью и любовью, которую сумел сохранить в этом враждебном мире.

К вечеру она наконец-то снова открыла глаза. Теперь в них не читалось ужаса или страха, лишь непонимание и какая-то большая, непережитая боль. Видя насколько тяжело приходится Рине, парни сдерживали свои эмоции насколько могли, чтобы она не испугалась. Никанор с Тимуром по очереди ухаживали за ней, но ещё неделю девушка выглядела смертельно больным человеком. Она уже могла самостоятельно садиться и даже вставать на несколько минут. После таких упражнений измождённая, будто после тяжелых физических нагрузок или утомительных путешествий, Рина падала на кровать и спала не меньше шестнадцати часов.

Ники пришлось отбросить мысли о Министерстве как что-то далёкое, несущественное и пустое из прошлой жизни. Он твёрдо решил остаться с Тимуром на острове и даже не пробовать вернуться на материковую часть мира. С туземцами ему, наверное, будет лучше, намного лучше.

Через три недели Рина наконец-то смогла ходить сама и начала издавать звуки, напоминающие скорее стоны, чем слова. Она облюбовала местечко возле гигантского древесного ствола, садилась там на скамеечку и подолгу наблюдала за тем как потоки воздуха играют листьями на дереве. Иногда она пыталась имитировать пение птиц. Девушка будто избегала парней и старалась с ними не общаться. На осторожные шутки Тимура и Ники, она лишь грустно улыбалась, покачивала головой и с отстранённым взглядом уходила на своё привычное место под дерево.

— Ник, — Тимур провёл Рину взглядом, — как думаешь, она что-то видела пока была в коме? Как ты, например? Может быть, она понимает, что я был с ней? — парень с надеждой взглянул на друга.

Никанор повёл бровью, стараясь задушить ревностные чувства в зародыше.

— Конечно, Тим, конечно, — он похлопал товарища по плечу и пошёл вслед за Риной, присаживаясь рядом с ней.

Звонкие голоса тропических птиц прервались каким-то громким треском и стайка пестрых пернатых полетела вдаль, к океану. Рина мягко улыбнулась и посмотрела сначала на Никанора, потом на Тимура, перебравшегося поближе к друзьям, которые сидели с разных сторон от неё. За томительные недели выздоровления девушки они привыкли быть хранителями её жизни, незримыми и ненавязчивыми.

— Твои волосы такие же, как те светящиеся ниточки, — с нежностью сказала она через минуту и провела рукой по голове Никанора, перебирая волосинки.

Парень замер, боясь пошевелиться и спугнуть видение. Казалось, что он спит и пришедшая в себя Рина ему только мерещится.

— Я уже не надеялась, что смогу вернуться к жизни, — прошептала она и снова устремила взгляд в небо, — я видела такие страшные вещи, — я так рада, что у меня есть вы двое…

Поймав настороженный взгляд Тимура через плечо Рины, Ники понял, что странности выздоровления девушки ещё не закончились. Мысли отчаянно бились в голове словно дикие звери, попавшиеся в верёвочные ловушки туземцев. До его сознания наконец-то начало доходить, что девушка действительно разговаривает, а не мычит или свистит как раньше. Ласковый, но то ли утомлённый, то ли грустный голос Рины будто был частью природы, частью чего-то настоящего в этом придуманном мире. Никанор сглотнул, собираясь спросить как она себя чувствует, но девушка приложила палец к губам и отрицательно помотала головой, призывая Ники не перебивать её.

— Пока я могу говорить, хочу сказать самое важное. Для нас и для нашего будущего. — Она поджала губы и сделала глубокий вдох.

Тимур часто моргал, щурился и кривлялся, будто стараясь передать Никанору какое-то сообщение так, чтобы Рина не видела.

— Я всё помню, Тимур, — забавные гримасы парня не остались незамеченными, — всё помню. Все эти годы. Спасибо.

Она взяла парня за руку, тот моментально покраснел и насупился. Другую ладонь девушка протянула Никанору. Воздух сделался тяжелее обычного, как перед сильной грозой, а все звуки леса будто кто-то поставил на паузу в ожидании того, что Рина скажет дальше.

— Во-первых, я вас очень люблю и давайте никогда не ссориться, — продолжила Рина тихим бархатным шёпотом, — мы будем дружить до самой смерти. И после неё тоже.

Никанор крепко сжал её ладонь и был уверен, что в эту же секунду Тимур сделал тоже самое.

— А во-вторых, Никанор, — она замялась и не поворачивая головы продолжила, — тебе, Никанор Иванович, нужно всё исправить. Чтобы дети… Ни гениальные, ни бесперспективные, ни великие, чтобы они не страдали так, как досталось нам с вами, больше никогда. Придёт время и ты увидишь как мы сможем победить. Нужно найти двадцать восьмого управленца, все плохие нити ведут к нему, он будто огромный мягкий светящийся шар, такой же как ты, Ники, такой же как ты…

Продолжение следует…

Поддержка автора любыми доступными Вам средствами значительно ускорит творческий процесс :)