Видящий

Пролог

В кабинете стоял полумрак. Свет от ноутбука едва доставал до края стола, выхватывая из темноты только стопку бумаг и пустую чашку.

В приоткрытую дверь постучали.

— Разрешите?

— Входи.

Мужчина подошёл к столу, неся перед собой тонкую папку.

— У нас есть потенциальный кандидат.

Женщина не оторвалась от монитора.

— Вероятность?

— Шестьдесят процентов.

Она чуть заметно поджала губы.

— Основания?

— Наследственная линия. Кроме того, зафиксировано несколько косвенных проявлений.

— Возраст?

Мужчина раскрыл папку и быстро нашёл нужную страницу.

— Почти двадцать один.

— Тень?

Палец скользнул по списку и замер на нужной строке.

— Второй порядок.

Несколько секунд женщина рассматривала что-то на экране. В тишине негромко гудел ноутбук.

— В двадцать один год?

— Да.

Она откинулась на спинку кресла.

— Не может быть.

Мужчина пролистал несколько страниц.

— Может. Стабильный эмоциональный фон. Открытых конфликтов избегает, серьёзно не рискует. Сильные реакции возникают редко и быстро сходят на нет.

— К этому возрасту должен быть как минимум третий порядок.

— При достаточной эмоциональной нагрузке.

— А ее, судя по всему, не было.

— Не совсем.

Женщина наконец отвела глаза от монитора.

— Продолжай.

— В подростковом возрасте были эпизоды повышенной тревожности. Проблемы со сном, приступы паники, резкие перепады настроения. Мать несколько раз обращалась к врачам.

— Диагноз?

— В документах ничего необычного. Тревожное расстройство. Медикаментозная коррекция.

— Какая именно?

— Несколько препаратов. Седативные, позднее антидепрессанты. Судя по назначениям, принимает их до сих пор.

Женщина снова посмотрела на экран.

— Думаешь, поэтому контур не развивается?

— Возможно. Препараты сглаживают эмоциональные реакции. Если он принимает их постоянно, Тень могла годами оставаться в одном состоянии.

— Или способностей у него просто нет.

— Такое тоже возможно.

Она постучала ногтем по краю стола.

— Почему мы заметили его только сейчас?!

Мужчина слегка напрягся. Ему явно не нравился вопрос.

— Его не было в действующем реестре.

Женщина медленно повернула голову.

— Наследник видящего выпал из реестра?

— После смерти отца дело семьи Грань закрыли и отправили в архив. При переносе данных сведения о сыне не связали с основной карточкой.

Она несколько секунд сверлила подчиненного взглядом, словно пыталась понять, не шутка ли это.

— То есть его потеряли.

— Получается, что так. Старые архивы оцифровывали частями. Его дело подняли недавно, при последней сверке наследственных линий.

— Кто проводил сверку?

— Наш отдел. — Мужчина прижал кулак ко рту и сипло кашлянул.

На губах женщины появилась едва заметная улыбка.

— В следственных действиях самое главное — не выйти на самих себя.

Мужчина промолчал, уткнувшись в бумаги.

— Великолепная работа.

— Мы готовы начинать. После вашего согласия, разумеется.

Она вернулась к экрану.

— Вот только второй порядок может означать, что способности не проявятся вовсе, — осторожно добавил мужчина. — Тогда активный протокол не оправдан. Кроме того, форсированное развитие может спровоцировать непредсказуемую реакцию. Обычно переход между порядками занимает месяцы, иногда годы.

— Годы? У нас нет столько времени. Месяц. Максимум два.

Женщина протянула руку. Мужчина передал папку. На первой странице значилось:

ГРАНЬ ЕГОР ВЛАДИМИРОВИЧ Возраст: 20 лет Вероятность проявления: 60%

— Не обязательно начинать ровно в день рождения, — сказала она. — Но после двадцати одного теневой контур постепенно закрепляется. Чем дольше мы ждем, тем ниже вероятность полноценного проявления.

Она перелистнула досье и посмотрела на фотографию. Судя по ракурсу и мутному изображению, снимок сделали через окно. Молодой человек сидел перед компьютером, подперев подбородок.

— Живет по шаблону, — продолжила женщина. — Одни и те же маршруты, люди, занятия. Никаких конфликтов. Никакого риска. Таблетки, очевидно, тоже принимает исправно.

— Возможно, его устраивает такая жизнь.

Женщина взяла следующую фотографию за уголок и несколько раз лениво качнула ею перед собой, словно веером.

— Меня не интересует, что его устраивает.

Она бросила снимок на стол, поднялась и подошла к стеллажу. Медленно провела пальцами по корешкам папок, остановилась на одной, едва заметно выступавшей из ряда, и задвинула её вровень с остальными. Затем поправила стоявшую рядом металлическую фигурку, хотя та и без того стояла прямо.

Он молча следил за каждым её движением.

— Нам нужен результат.

— Каким образом?

— Череда эмоциональных потрясений.

— Насколько сильных?

— Начнём с малого.

— А затем?

Женщина вернулась к столу.

— Будем усиливать воздействие, пока не добьемся реакции.

Мужчина нахмурился.

— Препараты могут снижать эффект.

— Значит, дадим нагрузку, с которой они не справятся.

— Это трудно контролировать.

— Для этого ты нам и нужен.

— А если что-то пойдёт не так?

Женщина некоторое время молчала.

— Тогда отправим дело в архив.

Она посмотрела на него в упор.

— А если всё получится, узнаем, чего он стоит.

— Он может заподозрить чужое вмешательство.

— Я рассчитываю на ваш профессионализм.

Женщина закрыла ноутбук и включила настольную лампу. Мужчина невольно прищурился.

— Не напрасно, я надеюсь?

Глава 1. С днем рождения!

Меня разбудил резкий звук домашнего телефона. Проводной аппарат достался мне от бабушки. После ее смерти мама так и не смогла отключить номер. Говорила, что ей спокойнее знать, что он все так же работает и стоит на прежнем месте.

Я приоткрыл один глаз и нащупал на тумбочке электронные часы. Поднес их к лицу. Семь ноль три.

— Кто там в такую рань?.. — простонал я и перевернулся на бок.

Телефон замолчал. Я успел провалиться в сон, когда он зазвонил снова и, кажется, еще громче и настойчивее.

— Дайте поспать!

Я накрыл голову подушкой. Бесполезно. Отбросив ее в сторону, я сел на кровати и смачно зевнул. Телефон не унимался.

— Иду я, иду...

Я поднялся и поплелся в коридор. На ходу зацепил плечом дверной косяк, выругался себе под нос и, наконец, снял трубку.

— Алло, — просипел я.

— Егорушка, дорогой мой, с днём рождения!

Я закрыл глаза и прислонился лбом к прохладной стене.

— Мам, в такую рань?

— И что?

— В такое время люди обычно спят.

— Хорошие дела делаются с утра, — невозмутимо заявила она.

Я приоткрыл один глаз и посмотрел в узкое зеркало возле входной двери. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка от подушки.

— Сомнительное утверждение.

— Не ворчи на мать. Лучше скажи: ты про экзамен не забыл?

Я провёл ладонью по лицу и попытался пригладить волосы. Получилось только хуже.

— Не забыл. Мне к одиннадцати.

— Точно к одиннадцати?

— Мам, я взрослый человек. Способен запомнить время собственного экзамена.

— В прошлый раз этот взрослый человек перепутал среду с четвергом.

Я оттолкнулся от стены и начал наматывать телефонный шнур на палец. Кольцо за кольцом.

— Да когда это было?

— Могу напомнить...

Я отнял трубку от уха и посмотрел на нее так, словно телефон был лично в чём-то виноват. Потом поймал в зеркале собственное отражение, тяжело вздохнул и вернул трубку обратно.

— Да и не экзамен это. Так, формальность. Последний курс, последний предмет. Препод обещал никого не мучить.

— Формальность или нет, а прийти надо. И оденься как-нибудь понаряднее.

— Обязательно. Фрак, бабочка, лакированные туфли.

— Не ёрничай. Хотя бы чистую рубашку надень. День рождения всё-таки...

Я заглянул в комнату через приоткрытую дверь. На спинке стула висела вчерашняя футболка, а под ней виднелся смятый рукав рубашки.

— Что-нибудь придумаю.

— Вот и хорошо. Я вечером загляну, часиков в шесть. Тортик привезу.

Я перестал крутить шнур и снова посмотрел в зеркало.

— Спасибо.

— Ты только дома будь!

— Буду.

— Егор, я серьёзно.

Я снял с крючка ключи, покрутил их в руке и повесил на место.

— Мам, я тоже. В шесть буду дома, обещаю.

— Вот и хорошо. И посуду помой, пожалуйста.

Я покосился в сторону кухни.

— Хорошо, помою.

— Всё, мне бежать надо. Целую, обнимаю! Ещё раз с днём рождения!

— Спасибо. До вечера.

Я положил трубку и несколько секунд простоял в коридоре, прислушиваясь к тишине.

Сон как рукой сняло. Зато в горле пересохло.

Я отправился на кухню и на пороге босой ногой вступил во что-то холодное. Под ногой неприятно хлюпнуло.

— Это ещё что такое?

Я отпрянул и посмотрел под ноги. В полумраке кухни растеклась огромная лужа. Вода поблескивала между досками и подбиралась к ножкам стола.

— Да ладно...

Я щелкнул выключателем.

Ничего.

Щелкнул еще и еще, будто от настойчивости электричество могло передумать. Не передумало.

— Просто замечательно…

В одних трусах я выскочил на лестничную площадку. Там мерцала засиженная мухами лампочка, значит, электричество отключили только у меня.

Щиток находился на стене возле лифта. Металлическая дверца поддалась не сразу, а потом со скрежетом распахнулась. Внутри тянулся ряд одинаковых чёрных переключателей. Возле каждого от руки был выведен номер квартиры.

Переключатель напротив моей оказался опущен.

— Какого чёрта?..

Наверное, ночью просто выбило автомат. Хотя с чего бы…

Я поднял тумблер. На кухне пискнула микроволновка. Захлопнув щиток, я вернулся в квартиру.

Старенький холодильник, доставшийся мне по наследству, успешно разморозился и теперь истекал водой, словно умирающий кит.

Я открыл дверцу. Морозилка встретила меня остатками холода. Пакет пельменей обмяк, мороженое превратилось в сладкую жижу, а кусок льда с отвалился от стенки и с глухим стуком упал на нижнюю полку.

— С днём рождения, Егор.

Глядя на лужу, я порадовался хотя бы тому, что жил на первом этаже. Затопить можно было разве что крыс в подвале.

Я сходил на балкон за выцветшим полотенцем, которое уже несколько лет служило мне половой тряпкой. Когда-то оно, кажется, было голубым. Теперь его цвет правильнее было называть «переживший многое».

Я бросил полотенце в лужу. Оно промокло почти сразу. Пришлось выжать его в раковину и повторить процедуру несколько раз.

Но дальше, под самым днищем, вода оставалась недосягаемой.

— Ну конечно...

Я ухватился за холодильник с боков и потянул. Тот даже не шелохнулся.

— Не хочешь по-хорошему?

Я уперся ногой в стену и потянул сильнее.

На этот раз он поддался с тяжёлым скрипом. Металлические ножки прочертили на полу две светлые полосы, а с дверцы отпал круглый магнит и укатились под батарею. Под ним меня ждали ещё одна лужа, пара засохших макаронин и пластиковая крышка от минералки.

— Прекрасно. Просто прекрасное утро.

Я присел и принялся собирать воду полотенцем, заодно оттирая грязь, которая, судя по всему, залегла здесь задолго до моего рождения.

Тогда-то я и заметил, что часть половиц выглядит иначе. Дерево было темнее, доски лежали криво, а одна заметно прогнулась, стоило на неё надавить.

— А это что такое?

Я провёл пальцами вдоль щели. Под ногтями осталась чёрная труха. На кухонном столе лежал нож с толстым тупым лезвием. Я поддел им край половицы.

Первая доска поднялась почти без сопротивления. Пахнуло сыростью и землей.

— Интересно...

Вторая и третья половицы оказались упрямее. Они скрипели, выгибались, но отрываться не хотели. Я отложил нож, ухватился за край обеими руками и потянул изо всех сил.

Доска вылетела вместе с ржавыми гвоздями и я отшатнулся, едва не врезавшись спиной в холодильник.

— Тихо, тихо...

Несколько секунд я просто стоял, держа добытую половицу перед собой. Затем положил её на стол гвоздями вверх и заглянул в проём. Ничего не увидел.

— Когда я уже заменю лампочку?

Я отдернул штору и опустился на колени. В темноте лежала картонная коробка. Её края размокли, а сверху прилипли щепки и комья земли.

Я просунул руки и бережно вытащил находку. Коробка была довольно легкой. Я оглянулся на дверной проем, хотя прекрасно знал, что дома никого нет. Наспех обтерев влажный картон полотенцем, я прижал добычу к груди и отнес в комнату.

Там было светлее. Я устроился прямо на полу и открыл крышку. Внутри обнаружился шуршащий пакет из давно закрывшегося местного супермаркета. Под ним ещё один, завязанный на тугой узел.

— Кто же тебя так прятал?

Узел не поддавался. Пришлось разорвать пакет. В нос ударил запах старой бумаги и пыли. На ковёр легла пачка пожелтевших документов. Следом выпали газетные вырезки и стопка чёрно-белых фотографий.

Я осторожно поднял верхнюю.

На снимке стоял высокий мужчина в темном спортивном костюме с белыми полосами на рукавах. Рядом — мальчик лет пяти, или около того, слишком серьезный для своего возраста. Мужчина положил руку ему на плечо. Оба смотрели в объектив прямо и сосредоточенно, без намека на улыбку.

Лицо мужчины показалось мне смутно знакомым. Я поднес фотографию ближе к свету. На столе зазвонил мобильный. Я повернул голову.

На экране высветилось имя Дани.

— Привет, — ответил я, не отрываясь от фотографии.

— Привет, старик! С днём рождения!

— Спасибо.

— Ты сегодня в универ собираешься?

— Конечно, собираюсь.

— Отлично. Тогда зайду где-то через час.

Я нахмурился.

— Зачем? Нам же к одиннадцати.

Повисла короткая тишина.

— Ты с дуба рухнул?

— Вроде нет.

— Экзамен в десять!

Я посмотрел на часы — восемь ноль две.

— Да ладно…

— Вот тебе и «да ладно»! Я же вчера два раза в общем чате напомнил.

— Я отключил уведомления.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны!

Я отложил фотографию и поднялся.

— Хорошо. Дай мне час.

— Какой час? Я буду у тебя без десяти девять.

— Даня, мне тут ещё…

— Сорок пять минут, Егор. Иначе мы не успеем. Если к моему приезду тебя не будет внизу, поднимусь и вытащу силой.

— Только попробуй.

— Уже закатываю рукава.

— Всё, до встречи.

Я сбросил звонок и оглядел разложенные по ковру бумаги. Хотелось покопаться в них еще, но времени уже не было. Мужчина со снимка пристально смотрел на меня выцветшими глазами.

— Потом.

Я сгреб в кучу фотографии, вырезки и документы, уложил все обратно и задвинул коробку под рабочий стол. Вернулся на кухню.

Возиться с половицами было некогда. Я спрятал их под столом у самой стены, передвинул холодильник на законное место и закрыл им проём. Пришлось несколько раз толкнуть плечом, прежде чем ножки с противным скрежетом поползли по старым доскам. Затер царапины влажным полотенцем и осмотрелся.

Кухня выглядела так, будто её сначала обыскали, а потом затопили. Я вытер оставшуюся воду вокруг холодильника, запихнул испорченные продукты в мусорный пакет и открыл окно.

Половина девятого. Я влетел в комнату и распахнул шкаф.

— Где тут у меня нарядные шмотки?

Мне удалось извлечь из глубины чёрные брюки и белое поло. Брюки выглядели терпимо. Поло смотрелось так, словно его всю ночь кто-то жевал.

Я наскоро умылся, почистил зубы и кое-как пригладил волосы. Затем быстро оделся, намочил ладони, несколько раз провёл по мятой ткани и посмотрел в зеркало.

— Жених года!

Телефон пискнул. На экране появилось сообщение от Дани:

«Я внизу».

— Да бегу я уже!

Я сунул в рюкзак тетрадь, ручку и бутылку воды, проверил карманы и уже собрался выйти, но на секунду задержался у рабочего стола. Из коробки торчал пожелтевший снимок.

— Его-о-ор! — заорал Даня под окнами.

— Псих…

Я схватил ключи и выбежал из квартиры.

Глава 2. Неожиданный подарок

Я подался назад, уперся ладонями в нагретые солнцем доски и зажмурился. Под веками расплывались красные пятна.

— Поднимем же наши кубки! — Даня вскинул над головой пластиковый стаканчик. — За то, что в этот знаменательный день мы, преодолев все испытания…

— Хватит паясничать. — Вадим дёрнул его за край рубашки.

В главном корпусе грохотала музыка, кричали вчерашние студенты. Всё. Последний экзамен позади.

— Отстань! — Даня отмахнулся от Вадима. Пиво плеснуло на рубашку. — Да блин, весь кайф обломал!

— Вадим, ну кто так делает? — упрекнула Айра. — Дай ему договорить.

— Я уже передумал, — буркнул Даня, смахивая остатки липкой пены.

Пока он возился с пятном, я поймал взгляд Айры. Она стояла напротив, спрятав руки за спиной, и улыбалась. Левый уголок её губ приподнялся чуть выше правого. Опять что-то задумала.

Я посмотрел на её платье. Яркое, нарядное — вместо привычных джинсов и футболки с дурацкой надписью. Темные волосы падали на открытые плечи, и я вдруг забыл, о чём мы говорили.

Айра выгнула бровь. Я понял, что пялюсь, и поспешно отвел глаза.

— Так, внимание! Вы же помните, что у нас сегодня двойной праздник?

— Какой еще? — я изобразил удивление.

— Такой ещё, — передразнила меня Айра.

Её губы дрогнули, и через секунду она уже улыбалась во весь рот.

— Дорогой Егор, если ты вдруг забыл, напоминаю: у тебя сегодня день рождения.

— Не может быть! — я покачал головой.

— Да-да. И мы с ребятами очень долго думали, что тебе подарить…

Айра достала из-за спины темно-синюю коробку.

— И ничего умного не придумали, — добавил Вадим.

— Помолчи! Так вот, мы посовещались и решили подарить тебе…

— Билет на тот свет, — проворчал Даня, вытерев рубашку.

— Парни, да что с вами не так? Это отличный подарок. Егору понравится. Правда, Егор?

— Иначе и быть не может, — ответил я, рассматривая коробку.

Я уже потянулся за подарком, но Айра подалась назад.

— Подожди.

— Что не так?

— Всё так. Просто сначала пообещай, что точно воспользуешься подарком.

— А что там такого?

Я перевёл взгляд на друзей. Вадим опустил глаза, а Даня молча допил пиво.

— Там лучшее приключение в твоей жизни!

— И последнее, — добавил Даня.

Он пристально посмотрел на меня, но через секунду не выдержал и прыснул сквозь сжатые губы.

— Не слушай его, он дурачок. Ну так что, обещаешь?

Айра улыбалась совершенно невинно, но глаза уже выдавали. В них появился знакомый блеск.

— Ну? Обещаешь?

Я посмотрел на Вадима. Тот вдруг обнаружил что-то крайне интересное на дне своего пустого стакана. Разумнее было бы сначала открыть коробку. Но Айра не отрывалась от меня, ожидая ответа.

— Обещаю.

— Точно?

— Да, точно! — сдался я.

Айра вскрикнула, перехватила коробку одной рукой и бросилась мне на шею.

— А я тебе говорил! С тебя десятка. — Даня ткнул пальцем на Вадима.

Волосы Айры рассыпались по моему лицу, заслоняя всё вокруг. Я отвел прядь в сторону, но рука на мгновение задержалась возле её щеки. От её волос пахло чем-то сладким и совсем немного — сигаретным дымом.

— О чём говорил? — спросил я.

— Мы поспорили, что ты согласишься не глядя.

— И на что же я согласился?

— О, брат, скоро узнаешь, — загадочно ответил Вадим.

Айра разжала объятия и с довольным видом вручила мне подарок.

— Ой, я тебя помадой запачкала…

Она потянулась к моему воротнику и поскребла ногтем по ткани.

— Не страшно, дома застираешь.

Я улыбнулся, аккуратно развязал ленту и открыл крышку. На синей тканевой подложке лежал плотный белый конверт. Я отложил коробку, вскрыл конверт и вынул открытку. Фотография.

Парень, лет двадцати, летит вниз с моста с ярко-красным тросом, закрепленным на ногах. Над снимком крупными буквами напечатано: «BUNGEE JUMPING».

— Банджи-джампинг?

— Да! Класс, правда? Я сама выбирала. — Она едва не пританцовывала. — В субботу утром выезжаем!

— Я же высоты боюсь…

Глава 3. Билеты в кино

Восторги по поводу сертификата на банджи-джампинг постепенно улеглись. Ребята снова принялись за пиво и стали обсуждать планы на лето. Я дождался подходящего момента и отвел Айру ближе ко входу в корпус.

— Что ты хотел?

— Слушай, тут такое дело… — Я замялся и неловко полез в карман. — У меня чисто случайно оказалось два билета в кино.

— Чисто случайно? — Айра хитро улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

— Не поверишь. Я вообще сам хотел пойти. Пришел покупать билет, — я махнул рукой, отгоняя назойливую муху, — но там, на кассе, видимо, что-то перепутали и пробили два. И я вот подумал…

— Да, понимаю. Такое случается сплошь и рядом, — она не скрывала сарказма.

— Ну вот, да, я и говорю — просто ошиблись, — поспешно закивал я. Уши горели. — Ну, так что? — наконец выдохнул я. — Составишь мне компанию?

— А что за фильм?

— «Последняя Одиссея» в 3D. — Я выудил из кармана мятые картонные билеты и протянул ей.

— М-м-м, надо же, именно тот фильм, который я так хотела посмотреть. — Айра качнула головой. — Невероятное совпадение.

— Просто повезло…

— Угу. Егор, спасибо, конечно, это очень мило, но ты же знаешь, что у меня… — Она осеклась, перевела взгляд мне за спину и радостно замахала рукой. — О, Костик! Приветик!

— Привет, студенты. О чем беседуете? — громко поздоровался Костя.

Он возник словно из-под земли, возвышаясь надо мной на добрых двадцать сантиметров и заслоняя солнце. Я торопливо спрятал билеты в карман.

— Да ни о чём. — Айра шагнула в его объятия. — Выпускной празднуем. У Егора, кстати, сегодня день рождения, и мы в субботу все вместе поедем прыгать…

— Как здорово. Ну, поздравляю. — Костя снисходительно улыбнулся и протянул мне медвежью лапищу.

Я подал руку в ответ. Костя сжал пальцы, и в запястье что-то противно щелкнуло. Я едва удержался от гримасы.

— Ну что, ты готова ехать? А то я тороплюсь.

— Ну, Костик, может, через пару часиков? Нам ещё в деканат зайти, обходные подписать. И мы так хорошо сидим, — по-детски захныкала Айра.

— У тебя воротник в чём-то… — Костя указал на красное пятно. — Это что, помада?

— Это я его запачкала, когда поздравляла, — выпалила Айра и тут же смутилась.

Костя стиснул зубы.

— Слушай, Егор. — Он посмотрел мне в глаза. — Айра говорила, ты вроде как в машинах разбираешься?

— Да-да, он отлично… — начала было девушка, явно радуясь смене темы.

— Немного разбираюсь. А что? — перебил я, пытаясь выдернуть пальцы.

— Супер. У меня в тачке что-то стучит на низких оборотах, не могу понять что. Я сам-то больше по мотоциклам. Может, глянешь по-быстрому, послушаешь опытным ухом?

— Конечно, без проблем. — Я бросил на Айру вопросительный взгляд.

Она на секунду нахмурилась, но Костя уже потянул меня за собой.

— Пойдем, тут недалеко. — Костя наконец отпустил мою онемевшую кисть и повернулся к Айре: — Солнышко, я ненадолго заберу у вас Егора?

— Только не задерживайтесь, нам скоро в деканат идти.

— Десять минут.

Мы покинули двор и свернули за угол главного корпуса. Костя шел размашисто, и я чуть ли не трусил за ним следом.

— Где ты припарковался? — я старался говорить ровно и не показывать, что уже слегка запыхался.

— Воон там. — Он небрежно махнул вправо. — За старым стадионом. Две минуты ходьбы. А ты, кстати, где научился в тачках разбираться?

— Дедушка всю жизнь проработал на СТО, — глухо отозвался я. — После школы я частенько бегал к нему в мастерскую, подавал ключи. Там и нахватался.

— Круто. Ну вот мы и пришли.

Я осмотрелся. Никакой машины и в помине не было. Мы стояли возле ржавых футбольных ворот заброшенного стадиона. Нас окружали плотные кусты и высокие деревья. Вокруг — ни души.

— А машина где?.. — Я обернулся к Косте, но не договорил.

Тяжёлый кулак врезался мне в живот. Воздух вышибло из легких. В глазах потемнело, колени подкосились, и я, согнувшись пополам, рухнул в колючий репейник.

Наверное, я был похож на выброшенную на берег рыбу: открывал рот, хрипел, но не мог сделать ни единого вдоха. В животе всё сжалось в тугой комок.

Костя быстро огляделся. Посмотрел в сторону универа, затем на заросли возле стадиона и только потом присел рядом на корточки.

— Ну тихо, тихо, чего ты развалился? — Он по-дружески похлопал меня по сгорбленной спине. — Это я так, в профилактических целях. Что ты там моей девушке предлагал?

Не дожидаясь ответа, он обшарил мои карманы и вытащил злополучную «Одиссею».

Я поднял глаза. Костя расплывался в дрожащем мареве. Сначала я решил, что это из-за боли и солнца, но воздух рябил только вокруг его головы. Сквозь эту рябь лицо казалось размытым, словно я смотрел через мутное стекло.

Я несколько раз моргнул, и марево исчезло.

«Это ещё что?..»

— Ух ты, бумажные! Лет сто таких не видел.

Костя заинтересованно изучил билеты, затем сложил их уголок к уголку и медленно разорвал на несколько частей. Клочки бросил в траву рядом со мной.

— Ой. Не мусори, Егорка. Подбери бумажки.

Он снова огляделся, достал телефон и навел камеру.

— Посмотри на меня.

Я не сразу понял, чего он хочет.

— Чего?

— Говорю, сюда посмотри.

Костя сделал снимок. Затем отступил на шаг и сфотографировал меня ещё раз, захватив в кадр остатки билетов.

— Совсем больной?! — прохрипел я.

Он несколько секунд смотрел на экран, потом быстро нажал на него пару раз большим пальцем. Почти сразу телефон коротко завибрировал.

Костя прочитал сообщение, убрал телефон и только тогда снова посмотрел на меня.

— Да иди ты… — огрызнулся я и сплюнул вязкую слюну сквозь зубы.

В ту же секунду мне по заднице прилетел короткий, но ощутимый пинок.

— Не хами старшим. Я же с тобой по-хорошему. — Костя навис надо мной, убрав руки в карманы. — Айре никаких киношек и кафешек не предлагаешь. Усек?

Чертыхаясь про себя, я сгреб обрывки.

— Так, а… с машиной-то что? — выдавил я, пытаясь наконец нормально вдохнуть.

— А с ней всё хорошо. Ты же помог!

Костя почесал за ухом.

— Ну ладно, хватит рассиживаться. Поднимай задницу. Тебя там друзья заждались. Именинник всё-таки…

Он ухватил меня за локоть и резким движением поставил на ноги.

— Ну вот, посмотри на себя. Весь вывалялся в пыли, как маленький.

Костя брезгливо отряхнул мое плечо, пока я держался за живот.

— Ладно, мне пора. Скажи Айре, что я заберу ее часа через три. Пусть будет готова. И спасибо за помощь с машиной!

Костя дружелюбно махнул рукой, развернулся и зашагал прочь легкой, пружинящей походкой, будто ничего не произошло.

«Кретин-переросток», — зло бросил я ему вслед, но лишь мысленно.

Внутри всё кипело от бессилия. Исцарапанные колени зудели. Кое-как очистив брюки, я спрятал клочки билетов в карман и, всё ещё сгибаясь, поплелся обратно к ребятам.

Глава 4. До встречи завтра

— Ну что там, всё нормально? — Вадим внимательно посмотрел на меня, когда я, чуть пошатываясь, вернулся в компанию.

— Порядок.

Я попытался улыбнуться и выпрямился. В животе неприятно потянуло, но дышать стало легче.

— Ты какой-то бледный, — сказал Вадим. Он бросил взгляд на мои брюки. — И пыльный.

— Споткнулся на стадионе. Ерунда.

— Все путем?

— Вадим, всё нормально.

Он явно не поверил, но продолжать расспросы не стал.

— Пива нашему имениннику! — Даня втиснулся между нами и протянул мне запотевший стаканчик.

Я с благодарностью принял его. Холодный пластик приятно лёг в ладонь.

— Ну что, помог с машиной? — спросила Айра. — А где Костя?

— Там ерунда. Посмотрел, послушал… Кстати, он просил передать, что заберёт тебя через три часа.

— Мог бы и сам сказать, — нахмурилась она. — А что насчёт кино?

Я нащупал в кармане обрывки билетов. «Вот странная. Ты же отказалась!»

— Ничего. Я сам схожу.

— Егор, ты обиделся?

— С чего бы?

— Ты какой-то загадочный...

— А давайте завтра в ТЦ на симуляторы! — Даня по-свойски закинул руку мне на плечо, а второй хлопнул по солнечному сплетению.

Я невольно дернулся и выплеснул пиво себе под ноги.

— Осторожнее, придурок!

Даня отшатнулся.

— Ты чего? Я же слегка.

— Извини, — процедил я. — Просто неожиданно.

Вадим снова пристально посмотрел на меня.

— Опять ваши машинки? — Айра поморщилась. — Ребята, вам не надоело? Вы там каждый день…

— Не каждый, — вмешался Вадим. — Уже неделю не были. Я за!

— Отличная идея. — Я решил поддержать их энтузиазм, чтобы поскорее закончить неловкий разговор. — На что играть будем?

— Проигравший платит за всех! — заявил Даня.

— Банально. Неоригинально, — отрезал Вадим.

— Ну, тогда — на желание. — Глаза Дани хитро блеснули.

— Рисковый парень. — Я хмыкнул, вспоминая недавний случай. — Смотрю, ты уже забыл, как на пешеходном переходе танец живота исполнял?

— Да иди ты! — Даня расхохотался.

— Вот продуешь — я тебе такое желание загадаю, что до конца жизни стыдно будет.

— Айра, пойдешь с нами? — слова вырвались прежде, чем я вспомнил о предупреждении Кости.

— Нет, не хочу. — Она покачала головой. — Да и Костик обещал сводить меня в какой-то модный ресторан в честь выпускного. Так что в этот раз без меня.

— Как скажешь. — Я пожал плечами. — Ладно, мне пора. Мать написала, что скоро торт привезёт.

— А деканат? — удивилась Айра. — Нам же обходные подписать надо.

— В другой день зайду.

— Ты пять лет учился и не можешь двадцать минут подождать? — спросил Вадим.

— Не могу...

— Егор, что случилось?

— Ничего не случилось! — внезапно сорвался я.

Айра вздрогнула и отвела взгляд. На несколько секунд все замолчали.

— Голова раскалывается… Ну что, завтра в двенадцать?

— Не вопрос! — подтвердил Вадим.

— Да, в двенадцать нормально, — отозвался Даня.

— Договорились. Тогда до завтра.

Я попрощался со всеми и направился к выходу. После удара живот еще ныл, хотя идти я мог почти нормально. Я заставил себя выпрямиться и зашагал как можно увереннее.

За воротами университета пришлось сбавить темп. Каждый раз, когда правая нога касалась земли, боль глухо отдавала под рёбрами. Я сунул руки в карманы и побрел к остановке.

Город уже успел нагреться и пропитаться пылью. Вдоль дороги тянулись одинаковые пятиэтажки с облупленными фасадами. Между ними ютились продуктовый, ломбард, магазин дешевой одежды, а за ним аптека. Над входом в аптеку мигал одинокий зеленый сегмент креста, возле киоска с шаурмой лениво ковырялся в переполненной урне бездомный пёс.

На остановке под выцветшим объявлением о быстрых займах сидели две бабули с клетчатыми сумками. Рядом курил мужчина в замызганной куртке. Окурок он бросил под ноги, хотя урна стояла всего в двух шагах.

Подъехавший автобус оказался забит. Я кое-как протиснулся внутрь, приложил карту к терминалу и стал возле двери, стараясь не прижиматься животом к поручню. Кондиционер не работал. Из открытого люка тянуло смогом, а в салоне несло потом и едкими духами...

За грязным стеклом проплывали шиномонтажки, гаражи и серые панельки. На одном из балконов сушилось постельное бельё, этажом ниже кто-то выставил наружу старый холодильник. Возле рынка торговали овощами прямо из ящиков, расставленных на треснувшем асфальте.

Я прожил здесь всю жизнь, но любить этот город так и не научился. Казалось, он не менялся. Только краска на фасадах выцветала, дороги становились хуже, а вывесок ломбардов и кредитов появлялось всё больше.

Мне хотелось закончить учебу, найти нормальную работу и свалить отсюда к чертовой матери. Неважно куда. В город, где вечером можно выйти из дома не только ради магазина или дешёвого пива во дворе. Где люди не считают поход в ресторан событием, которым хочется хвастаться.

Я сжал обрывки билетов в кармане и отвернулся к окну.

От остановки до дома я шел еще минут десять. В подъезде отдавало сыростью и кошачьей мочой. Под подошвой хрустнуло битое стекло.

Войдя в душную квартиру и закрыв за собой дверь, я прислонился к стене и сполз на пол. Здесь уже не нужно было держать спину и делать вид, что всё нормально.

Глава 5. Мама

Я открыл дверь, и в коридор ворвался знакомый с детства шлейф. Мама не изменяла своим любимым духам — терпким, с отчетливой нотой ландышей.

— Привет, мам.

— Привет, Егорушка! — Мама переступила порог и протянула мне увесистую дорожную сумку. В другой руке она держала пластиковую коробку.

— Вот, держи, а я тортик на кухню отнесу.

Я перехватил тяжёлую ношу — лямки врезались в пальцы.

— Ого, ты как это дотащила? — удивился я, закрывая дверь ногой. — Чего не позвонила? Я бы помог.

— Дядя Коля донес, — отмахнулась она, на ходу сбрасывая туфли. — Где твой заварник? Чай есть?

Я потащил сумку на кухню, где вовсю хозяйничала мама.

— А где он? — спросил я.

— Кто? — Она резко повернулась.

— Дядя Коля.

— Уже уехал, спешил. — Мама всмотрелась в моё лицо и всплеснула руками. — А ты чего такой бледный? Осунулся прямо, — запричитала мама и, не дожидаясь ответа, продолжила. — У тебя же тут дышать нечем, открой окна! — она распахнула створки настежь. — Пусть хоть сквозняком продует…

— Ты куда-то спешишь?

— Меня в рейс пригласили, надо ещё успеть вещи собрать, — ответила мама, возвращаясь к столу и доставая чашки.

— Как, уже? — Я приподнял брови. — Ты же только вернулась, пару недель назад.

— Четыре недели, — мягко поправила она. — Время так быстро летит… Завтра утром вылет. Дядя Коля отвезет меня в аэропорт, я уже договорилась…

— И надолго?

— Всего на три месяца. Соскучиться не успеешь.

— Опять Средиземное?

— Да, люблю я его. Там спокойно.

— А чего ты так зачастила? — Я присел на стул, наблюдая, как она расставляет посуду.

— Самый сезон, платят хорошо. — Мама взяла полотенце и протерла чашки. — Пока зовут и силы есть, надо ловить момент, сам понимаешь. Деньги лишними не бывают.

— Понятно. — Я кивнул.

— Ой, а ты слышал новость? — Она резко сменила тему и принялась открывать коробку с тортом.

— Какую?

— Помнишь Надежду Викторовну, из четвёртого подъезда? Ты ещё с её внуком…

— Бабу Надю?

Мама кивнула.

— Помню, конечно.

— Померла, говорят. Такая молодая… — Мама вздохнула и покачала головой.

— Молодая? — Я невольно усмехнулся.

— Да ей всего семьдесят шесть было…

— Считай, подросток, — хмыкнул я.

— Ничего ты не понимаешь, вот доживешь… — Она укоризненно посмотрела на меня.

— А от чего?

— Что от чего?

— Ну, как умерла?

— Инсульт… Кажется… Это я от соседки услышала. Говорит, на огороде в жару копалась — и всё… На следующий день только нашли.

— Какой ужас. Эти ваши огороды… — Я нахмурился, представив эту картину.

— Эти наши огороды нас кормят! И вас, между прочим, тоже, — мама кивнула на привезенные гостинцы. — Ты сумку распаковал? Я тебе там огурчиков привезла. Ещё колбаски.

Я расстегнул молнию и заглянул внутрь. Сверху, на банках, лежал небольшой аптечный пакет.

— А это что?

— Это сало, свежайшее.

— Я же его не ем. — Я вытащил свёрток и отложил на край стола.

— Ну и зря. Очень полезно. Говорят…

— Гадость, — буркнул я.

— Сам такой! Пусть полежит, я потом заберу. Там ещё твои таблетки где-то, посмотри.

Я достал две знакомые коробки и положил на стол.

— Мам, у меня ещё есть.

— И хорошо. Эти пусть про запас лежат.

— Зачем мне столько?

— Затем, что ты вечно вспоминаешь о них в последний момент. А потом начинаешь бегать по аптекам и нервничать ещё сильнее.

— Я не бегаю.

Мама выразительно посмотрела на меня.

— В прошлый раз среди ночи звонил и спрашивал, не осталось ли у меня твоего успокоительного.

— Один раз было.

— Вот поэтому пусть будет запас. И не забывай принимать то, что врач назначил.

Я убрал коробки в пакет.

— Хорошо.

Мама замерла и хлопнула себя по лбу.

— Ах да, чуть не забыла. Вот еще, подарок от меня.

Она полезла в карман сумки и протянула белый конверт.

— Что это?

«Надеюсь, не банджи-джампинг», — пронеслось в голове.

— Немного тебе на лето. Может, Айру куда-нибудь пригласишь? — Мама хитро прищурилась. — Кстати, как она? Имя такое необычное… Айра… Турецкое, что ли?

— Арабское, вроде… — Я отвёл взгляд, а внутри всё сжалось. — Она не пойдёт. Они с Костей…

— Ох уж этот Костя! — Мама поджала губы и покачала головой. — Вроде приличный парень, но чует моё сердце…

Я заглянул в конверт. Внутри лежали новенькие купюры.

— Ух ты… Спасибо, конечно, но не стоило, правда. У меня же подработка есть.

— Это хорошо. — Она улыбнулась и провела ладонью по моей макушке. — Ну а я что, зря в рейсы хожу?

— Спасибо, мам.

— Да мелочи. Бери чашку, я тебе сейчас тортика отрежу. — Мама занесла нож над коробкой, но осеклась. — Ой, а ты чего погрустнел?

Я покрутил конверт в руках.

— Мне сегодня двадцать один.

— Знаю, — мягко ответила мама. — Хороший возраст. Совсем взрослый уже.

Она улыбнулась и отвернулась к столу. Нож с хрустом прошёл сквозь шоколадную корку.

— А папе сколько было, когда я родился?

Рука с ножом на мгновение замерла.

— Тоже двадцать один.

Я посмотрел на конверт.

— А когда всё началось?

Мама продолжала кромсать торт, будто не услышала.

— Что именно?

— Ты понимаешь.

— Егор, давай не сегодня.

— У нас всегда не сегодня.

Она положила нож на край тарелки и вытерла пальцы полотенцем, хотя крема на них не было.

— Где-то в двадцать два. Может, чуть раньше. Он почти не спал, стал раздражительным, говорил странные вещи. Я сначала думала, что он просто устал или перенервничал.

— А потом?

— Потом стало хуже. В лечебницу его положили в двадцать три.

— Значит, примерно в моём возрасте.

— Нет, — слишком быстро ответила мама. — Не примерно.

— Разница в год.

Она наконец посмотрела на меня. На её лице появилось знакомое выражение. Так она смотрела на меня в детстве, когда убеждала, что всё хорошо, а сама уже набирала номер врача.

— А что, если со мной будет так же?

— Не будет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты другой.

— Чем?

— Всем.

— Очень убедительно.

Мама сжала полотенце.

— У меня бывают приступы, — перечислял я. — Я пью таблетки. Иногда просыпаюсь и не понимаю, почему сердце так колотится. Папины симптомы тоже сначала приняли за усталость.

— У тебя тревожность. Тебя обследовали.

— А его обследовали?

Она отвела взгляд.

— Я просто хочу знать, что со мной может случиться.

— А я не хочу, чтобы ты жил и ждал этого, — чеканя каждое слово, ответила мама. — Чтобы каждую бессонную ночь и каждую паническую атаку принимал за начало болезни. Ты понимаешь, что это с тобой сделает?

Я промолчал.

Мама подошла ближе и положила ладонь поверх конверта.

— Да, ты похож на него: глазами, привычками, тем, как хмуришься. Иногда даже голос становится таким же. Но ты — не он. И его болезнь не приговор для тебя.

— А если всё-таки…

— Тогда и будем разбираться, — перебила она. — Я все же медсестра. Но сейчас с тобой ничего подобного не происходит.

Она говорила уверенно, почти сердито, но в глазах дрожал страх. Мама убрала руку, положила кусок торта на блюдце и подвинула ко мне.

— Егорушка, дорогой мой… с днём рождения.

Глава 6. Гонки на дюнах

Помню, в шестнадцать лет мама подарила мне игровой набор гонщика. Она только вернулась из очередного рейса — судовой лазарет круизного лайнера отпускал её на берег раз в полгода, и я в основном жил с бабулей. Прямо с порога мама вручила мне огромную коробку. Там лежали руль с кожаной оплёткой, три педали и тяжёлый блок механической коробки передач.

Я был в восторге.

Играл днями напролёт. Первая передача, вторая, перегазовка… У нас в семье никогда не было машины, но там, на виртуальных трассах, я был лучшим. Сначала до одури гонялся с ботами, потом ушёл в онлайн. Пару раз даже побеждал на региональных киберспортивных турнирах. Но когда год назад в нашем торговом центре установили профессиональные динамические автосимуляторы, мой мир перевернулся.

Полноценная гоночная кабина, мощные гидравлические цилиндры, подвижная платформа с шестью степенями свободы и зубодробительная отдача при каждом столкновении. Перед креслом дугой располагались три широких монитора, почти полностью перекрывавшие обзор. Стоило выключить свет в кабине — границы между экранами исчезали, и трасса будто окружала тебя со всех сторон.

Я садился в кресло-ковш, застегивал четырёхточечный ремень, надевал наушники и растворялся в игре.

С тех пор я перестал считать, сколько времени и денег просадил в том игровом зале. Четыре кабины стояли в ряд, так что можно было рубиться всей компанией. Мы с пацанами частенько сюда ходили, и мне не надоедало.

Я гонял лучше всех. Чтобы ребята не бросили со мной играть, временами приходилось поддаваться, но последним я не приходил никогда. Не хватало ещё…

Торговый центр «Атриум» выглядел осколком другого мира посреди нашего серого городка. Он походил на космический корабль, случайно приземлившийся среди унылых хрущёвок и обшарпанных торговых ларьков.

Но стоило толкнуть тяжелую стеклянную дверь, как нищета оставалась позади. Здесь всё блестело от глянцевого пластика и хрома, пахло хорошим кофе, а на третьем этаже вовсю мигало и гремело будущее. Огромные неоновые вывески, игровые автоматы, современные аттракционы и, главное, профессиональные автосимуляторы — наш личный телепорт подальше от тоскливой обыденности.

— Здорово, пацаны. Давно здесь торчите? — ребята ждали меня возле центрального входа.

— Минут пятнадцать. Ты где застрял?

— Не поверишь, автобус сдох. Даже до остановки не дотянул. Старое корыто! Пришлось пешком топать, а потом ждать следующий.

— А чего на сообщения не отвечал? Я тебе там штук десять накатал.

Я достал телефон и посмотрел на экран.

Восемь новых сообщений.

— Ну, во-первых, не десять…

— Не нуди, пойдём уже!

Я посмотрел на стеклянные двери «Атриума», на переполненные урны возле остановки и заплеванные бордюры.

— Никак не перестаю удивляться…

— Чему?

— Как у нас уживаются переполненные урны, лужи и разбитый асфальт — и вот это? — Я ткнул пальцем на сверкающий фасад торгового центра.

— Ну, начинается, — простонал Даня. — Вадим, его опять понесло.

Мы прошли по блестящему коридору и остановились возле лифта.

— Нет, ну правда. Вам это не кажется странным?

— Кажется. Дальше что? — огрызнулся Даня.

— Не знаю. Может, написать кому-нибудь?

— Кому?

— Мэру, например.

— Может, сразу президенту?

— Да хоть президенту.

— Ну вот и напиши!

— Вот и напишу.

Лифт приехал. Мы вошли, и Даня нажал кнопку третьего этажа.

— Умолкните уже! — возмутился Вадим. — Голова от вас болит.

— О, самый взрослый разбухтелся. Думаешь, раз на полтора года старше, то…

Двери лифта плавно разъехались, и мы вышли в вестибюль. На нас тут же обрушился плотный запах попкорна, звон жетонов и грохот игровых автоматов.

— Я беру крайний левый! — крикнул я.

Перешагнув через массивные трубы стальной рамы, я плюхнулся в кресло и защелкнул на груди четырёхточечный ремень. Пряжка отозвалась тяжёлым металлическим кликом.

— Как всегда, — проворчал Вадим из соседней кабины.

Он уже настраивал под себя педальный блок.

— А в другой кабине что, проиграть боишься? У тебя там частота кадров выше или руль быстрее крутится?

— Кому проиграть? Вам? — Я вскинул подбородок.

— Нос-то не задирай, — сказал Даня, проверяя сопротивление руля. — Вот возьму и обставлю тебя.

— Да кто ж тебе мешает? Дерзай.

Я нажал кнопку запуска. Вспыхнули три монитора, появилось главное меню игры. По кабине прокатился низкий гул, а платформа слегка качнулась, проводя самодиагностику.

— Кстати, — произнёс Вадим, надевая наушники, — я читал, у них новая версия этих симуляторов вышла. С VR-шлемами.

— Прямо полноценная? — заинтересовался Даня.

— Ага. Башкой крутишь, по сторонам смотришь. Будто реально в машине сидишь.

— К нам такую привезут лет через пять, — сказал я. — Когда в нормальных городах её уже списывать начнут.

— Опять ты за своё, — вздохнул Вадим.

— Зато правда.

Я опустил микрофон наушников ближе ко рту.

— Ладно, гонщики, во что играем?

— Давайте траки! По грязи! — предложил Даня.

— Нет, скучно, — отрезал я, листая меню. — Давайте «Гонки на выживание». Пустынную трассу, с полной деформацией кузова.

— Ну, всё с тобой ясно. — Даня заерзал в кресле, и платформа под ним коротко зашипела. — Свою любимую карту выбрал.

— Решил нам вообще шансов не оставить? — поддакнул Вадим.

— Просто захотелось пару машин разбить. Настроение сегодня такое.

Я сжал обтянутый кожзамом руль.

— Ну так что? Или в штаны наложили?

— Кто? Я?! — взвился Даня.

— Слышь, именинник вчерашний, ты давай желание загадывай, раз такой смелый.

— Прямо сейчас? — удивился я, выбирая трассу.

— Да. Хочу точно знать, чего ради всё это.

— М-м-м, ну тогда…

Я забарабанил пальцами по рулю.

— Придумал. Проигравший прыгнет с резинкой вместо меня.

— Ну уж нет, дружище! — запротестовал Вадим. — За такое Айра нас точно убьёт. Она этот подарок месяц выбирала.

— Ладно, тогда план такой. Проигравший идёт на первый этаж, в бутик женского белья. Подходит к центральному манекену, встаёт перед ним на колени и закатывает трагическую сцену расставания. Со слезами и криками: «Ты разбила мне сердце, Люся!» — и всё такое. А мы снимаем на камеру.

В наушниках стало тихо. Вадим глухо хмыкнул.

— Может, лучше просто на ящик пива? — с надеждой предложил Даня.

Похоже, перспектива объясняться в любви пластиковой женщине его не возбуждала.

— Тебе лишь бы побухать, — огрызнулся я. — Играем на манекен.

— Не, ну а чего сразу манекен-то… — уныло пробормотал Даня.

— Ты уверен, Егор? — серьёзно спросил Вадим. — А если сам проиграешь?

— Уверен. Ну что, погнали?

— Погнали! — в один голос ответили парни.

Мониторы мигнули, появилась стартовая решётка «Гонок на выживание».

В наушники ударил рев виртуальных восьмицилиндровых двигателей. Кресло подо мной яростно задрожало, имитируя вибрацию мощного мотора. По бокам, на крайних мониторах, выстроились машины соперников, а впереди, над раскаленной пустыней, вспыхнул обратный отсчёт.

Сегодня я не собирался поддаваться. Вообще. Вчерашнее унижение жгло изнутри, и мне надо было хоть где-нибудь отыграться.

Я вёл машину грязно, как последний мудак. Срезал углы по песчаным дюнам, намеренно шел на таран и жёстко подрезал пацанов на каждом повороте. Гидравлика симулятора швыряла меня из стороны в сторону, ремни впивались в плечи, но я только сильнее вжимал педаль газа в пол.

— Жми давай, Вадос, он меня сейчас выдавит! — запаниковал Даня.

— Да жму я! Он прёт как танк!

— Егор, хорош жестить! Ты мне всю подвеску разбил! — заорал Даня, когда мой бронированный пикап на полной скорости протаранил его в левое крыло.

— Лови подарочек! — выплюнул я сквозь зубы.

Я крутанул руль вправо, совершая полицейский разворот, и с силой впечатался в передок его пикапа.

Виртуальный металл смялся, как консервная банка. Картинка на боковых мониторах задрожала, а мою кабину резко дернуло в сторону. Кабину Дани затрясло так сильно, что он едва удерживал руль.

— Да блин! — его машину занесло.

Пикап кубарем вылетел с трассы и намертво застрял в груде ржавого металлолома на обочине. Все три монитора Дани залило красным.

«МАШИНА УНИЧТОЖЕНА».

В этой гонке я был чертовски хорош. У парней не оставалось ни единого шанса. Я пересек финишную черту первым, опередив Вадима почти на круг.

Платформа остановилась и с тихим шипением вернулась в исходное положение. Я снял наушники и откинулся на спинку кресла. Лицо было мокрым от пота, сердце бешено колотилось, а в ушах еще стоял гул моторов.

— Ну что, теперь траки? — воодушевленно спросил я, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Адреналин требовал продолжения.

— Да иди ты в баню! — Даня швырнул наушники на приборную панель симулятора. — Всё настроение испортил. Маньяк недоделанный. У меня аж руки трясутся.

— Тогда в другой раз. — Я довольно улыбнулся, и расслабил плечи. Напряжение сменилось приятной усталостью.

На мгновение над головой Дани мелькнуло что-то чёрное.

Я резко вскинул взгляд, но ничего необычного не увидел.

«Показалось…»

— Ага, в другой, — буркнул Вадим, выбираясь из кабины и разминая затекшую шею.

— Даня, не забудь про желание. — Я подмигнул другу, выбираясь следом. — Ты теперь официально должен устроить драму в бутике. Я лично сниму всё на телефон.

— С тобой, блин, забудешь… — Даня поплелся к выходу из игровой зоны. — Ладно, я домой. Дел полно.

— Я завтра за вами заеду в десять утра, — бросил Вадим уже возле эскалатора. — Не провтыкайте. Опаздывать нельзя, там всё строго по времени.

— Зачем заедешь? — не сразу понял я.

— Как зачем? Твой банджи-джампинг, Егор. Слинять решил?

Будто внутри меня щелкнул рубильник.

Веселье от победы испарилось, оставив после себя холодную, липкую реальность.

— Да чтоб его… — тихо выдохнул я. — Ладно. До завтра.

Пацаны скрылись из виду на эскалаторе, а я стоял посреди шумного торгового центра.

До прыжка оставалось меньше суток.

И, в отличие от симулятора, у меня не будет кнопки «Рестарт», если что-то пойдёт не так.

Глава 7. Сборы

Если вы не в курсе, банджи-джампинг — это специфический вид развлечения для тех, кому скучно жить. Тебя привязывают за ноги к мосту или высокой башне, и ты летишь головой вниз с одним-единственным вопросом: зачем я это делаю?! В моём случае прыгать предстояло со старого моста — семьдесят восемь метров до ледяной реки. Даже летом она почти не прогревалась, хотя в детстве мы всё равно там купались, спасаясь от жары. — Ну что, все готовы? — Вадим выглянул из окна старого минивэна, и пару раз хлопнул ладонью по облезшей краске двери.

— Насколько это возможно, — отрапортовал я, с усилием закидывая тяжелый рюкзак в багажник.

— Тогда грузимся быстрее, — скомандовал Вадим. Мы с Даней и Айрой жили неподалеку, поэтому забирать нас по отдельности не пришлось.

— Ближе к реке дорогу, скорее всего, размыло за ночь. Как бы не встрять по уши.

На переднем сиденье Даня уже успел расположиться по-хозяйски: отодвинул кресло до упора, поставил колу в подстаканник, а фантик от конфеты сунул в карман двери. Затем повернул голову и скептически прищурился:

— Напомни, как тебе отец вообще машину доверил? У тебя хоть права-то с собой?

— Он в командировке сейчас, — буркнул Вадим, отводя взгляд и поправляя зеркало. — Не узнает.

— Ты главное не убей нас всех. Ладно? — хохотнул Даня.

— Можешь пешком пойти, если ссышь, — огрызнулся Вадим. Даня фыркнул и всем корпусом высунулся в открытое окно. На его лице расплылась самая ехидная из всех возможных улыбок.

— Слышь, Егор?

— Чего тебе? — Я постарался удержать голос ровным, но в животе уже сворачивался колючий клубок страха.

— Хотел спросить... ты подгузник-то надел?

— Иди ты!.. — я пихнул его рукой.

— Даня, ну хватит, не приставай к нему, — вмешалась Айра. Она стояла рядом, придерживая дверцу машины. — У Егора сегодня важный день, имейте совесть.

— Да ладно тебе, Айра, — не унимался Даня, подмигивая. — Егор, небось, уже и завещание написал? Верно, Егор?

Вадим вставил ключ в замок зажигания и хмыкнул:

— А у него, кроме коллекции старого порно, и завещать-то нечего.

— А ты проверял?!

— Дураки! — Айра закатила глаза и мягко подтолкнула меня в салон.

— Егор, не обращай внимания. Они просто завидуют.

Я забрался на заднее сиденье, посмотрел на Айру и спросил:

— Нет, ну без шуток. Как ты вообще додумалась до такого подарка?

— Ну как… Ты же сам рассказывал про выход из зоны комфорта, преодоление страхов и всё такое, — Айра на секунду замялась. — А потом эта идея как-то очень вовремя подвернулась.

— Я правда такое говорил?

— Ага, вот я и подумала…

— Подумала от тебя избавиться, — громким шепотом подытожил Даня.

— А если серьезно, — Вадим обернулся ко мне, — запасную одежду взял? Вдруг в реку окунут…

— Да, всё взял, — отмахнулся я, скрывая легкую дрожь в пальцах.

— Ну тогда погнали, у нас полчаса до брони, — поторопил Вадим, сверяясь с часами на приборной панели.

— Не дрейфь, начальник, успеем! — Даня наконец отвернулся и потянулся за ремнём безопасности.

Я заерзал в потертом, пахнущем старой пылью и бензином кресле минивэна и еще раз машинально проверил, на месте ли рюкзак.

Айра придвинулась ближе, коснувшись моего бедра своим. У меня тут же быстрее застучало сердце.

— Ну что, ты готов? — тихо спросила она, заглядывая мне в глаза.

Я коротко кивнул.

— Руки не потеют? — Айра дотронулась до моего колена и улыбнулась.

— Все отлично, — ответил я, и постарался незаметно вытереть пальцы о шорты.

— Все будет хорошо. Ты мне веришь?

— Конечно, верю.

Айра подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида:

— Вадим, мы готовы.

— Ну, погнали! — Вадим повернул ключ. Двигатель нехотя схватил и затарахтел. Он выжал сцепление, воткнул первую передачу и слишком резко отпустил педаль. Минивэн дернулся, мы с Айрой едва не впечатались в передние сиденья, а мотор захлебнулся и заглох.

У меня на мгновение вспыхнула искра надежды, что машина заглохнет насовсем, и мы никуда не уедем. В салоне повисла секундная тишина.

Даня медленно повернул голову:

— Ты точно ездить умеешь, шумахер?

— Просто заткнись, — сквозь зубы процедил Вадим.

Вторая попытка удалась. Мотор ровно заурчал, колеса зашуршали по гравию, и мы наконец двинулись в сторону реки.

Именно там, на том старом мосту закончится моя прежняя жизнь. Или начнется новая — это как посмотреть.