Видящий-4. Путь домой

Глава 1

В ушах звенело. Я рванул штекер нейрошунта из головы даже до того, как программа выдала стандартное «Работа завершена. Теперь можете отсоединить…» и вскочил на ноги. Резко, будто и не было за плечами нескольких недель овощного образа жизни, за которые я не заработал разве что пролежней. Отвыкшие от движения колени взорвались болью, но я едва почувствовал. Полыхавшая внутри ярость требовала выхода – но выпустить ее в вирте я никак не мог. Перед глазами вместе с красными звездочками до сих пор плясало системное сообщение:

Возрождение в данный момент недоступно. Повторите попытку позже.

Что значит недоступно?! Где же йотунова «сюжетная привязка» когда она так нужна?! Почему я не могу очухаться где-нибудь в навозной куче или стоге сена в паре километров от Барекстада, чтобы тут же помчаться на помощь, спасти… Кого? Гудреду, Вагни Ульфриксону и Асгейру из Хавердала хватило половины минуты, чтобы убить конунга и перерезать всех его хускарлов. А заодно и моих людей – и топы «Волков севера» явно были в теме. Все мои хирдманны уже мертвы – за исключением разве что тех, кто сговорился с предателями… как Рерик. Проклятье! Я выругался и сжал кулак. Первой моей мыслью было с размаху залепить своему собственному отражению в зеркале над раковиной – но здравый смысл быстренько напомнил, что от часовой процедуры выковыривания из-под кожи стеклянных осколков лучше точно не станет. Я успел дернуть рукой и обрушил удар на стену. Раз, два три – пока сам не взвыл. И только тогда пришел в себя… Частично. Засовывая отбитые и ободранные костяшки под холодную воду, я понемногу возвращал себе способность мыслить. Нас предали. Обманули. Пока я выигрывал одну битву за другой и вынашивал планы по завоеванию юга острова, кто-то придумывал свои. Кто-то куда более коварный, осведомленный и могущественный, чем какой-то там выскочка склаф. Черное Копье? Обожаемый Викин дядюшка? Или – чем йотун не шутит – сам Алекс Романов? Да уж, многоходовка уровня раз этак в дцать повыше любой из моих. Чувствуется работа мастера. И уж если я планирую хоть как-то отыграться – самое время включить голову, а не калечить и без того разваливающееся тело об стену. Вытерев лицо, я протопал на кухню и устроился на подоконник – там мне почему-то всегда думалось лучше. Чашка чая и пара сигарет – самое то, чтобы разложить по полочкам сумбурный ворох мыслей.

Итак, что мы имеем? Целую группу предателей. Рерик, Асгейр, Вагни Ульфриксон и Гудред. И если с первыми все более-менее ясно – у каждого из них имелась вполне внятная причина иметь зуб или на Серого Медведя, или на меня лично – то Беспалого я понять пока не мог. Он не только примкнул к предателям, но и, похоже, оказался одним из предводителей. Почему? Чем его не устраивал конунг и им же самим «назначенный» ярл Антор? Вместе со мной Гудред за какую-то неделю с копейками раздобыл уж точно не меньше золота, чем привез с берегов Империи осенью… Похоже, кто-то просто-напросто предложил ему больше. Больше власти, больше богатства и больше безопасности для Арефьорда. Кто-то, кто заодно объединился с «Волками севера», и на чью сторону вдруг переметнулся Олег – хускарл Серого Медведя, которого приставили ко мне приглядывать за «Светочем». А если вспомнить, что Павел Викторович настоятельно просил сохранить жизнь не кому иному, как самозваному конунгу… Оставалось только сложить два плюс два.

Черное Копье. Бывший ярл Арнхольта навел на Барекстаде шороху, убил несколько сотен человек, потерял примерно столько же и сбежал, не потрудившись прикончить меня в битве. Потому, что на самом деле все мои люди уже и так были мертвы. И когда заявился сам Серый Медведь, мышеловка захлопнулась. И так ли важно, кем в этой самый мышеловке был конунг-самозванец? То ли приманкой, лакомым кусочком сыра, то ли полноценным союзником – командовали операцией, которую я уже успел про себя окрестить «Красной Свадьбой», определенно из реала. Меня и всех моих людей хладнокровно слили. Павел Викторович больше не изображал доброго дяденьку и действовал, как и положено ветерану корпоративных битв – быстро, жестко, беспощадно и не отвлекаясь на мелочи. Вполне возможно, он даже не так уж и хотел меня убивать – просто это оказалось проще, чем объяснять…

Но если так – я в самый последний момент успел изрядно подгадить ему, припрятав обломки «Светоча»… разумеется, если их еще не нашли – тайник я придумал весьма и весьма посредственный. И у меня не так много способов проверить и узнать хоть что-нибудь – раз уж дорога в вирт мне пока закрыта. Точнее, только один. Способ. А заодно и повод задать пару-тройку вопросов… личного характера.

Вопреки ожиданиям, Славка ответил почти сразу. Видимо, вылез из вирта, как только предатели закончили резню.

– Будь здрав, абрикосище, – раздался в трубке голос.

Настолько преувеличенно-бодрый, что я сразу сообразил – рыльце у Славки в пушку. Точнее, в крови.

– Ты мне можешь объяснить, что это, мать его, было? – поинтересовался я.

– Тот самый Биг Бадабум, про который говорил дядька. – Славка закашлялся. – Знатно они вас, конечно…

– Конечно?! – рявкнул я. – Зачем вы нас слили?

– Слили? – Удивление в голосе Славки прозвучало вполне искренне. – Я думал, ты все и так знаешь. Ты же у нас лицо особо приближенное вроде как.

– Да ни хрена я не знаю! – Я громыхнул опустевшей кружкой по столу. – Что там сейчас происходит?! Что с нашими?!

– Да что… все с нашими, абрикосище. Всех подбрили, – Славка вздохнул. – Кланлид со своими носится, как ужаленный, что-то ищет…

Ищет? Значит – еще не отыскал. Мои шансы обставить Павла Викторовича из нулевых понемногу превращались в призрачные. Но для этого для начала нужно…

– А ты, абрикосище, догораешь на берегу, – продолжил Славка. – Как и положено – без башки. Так что, видимо, все. Пересоздашься, попаравозим, если надо – за месяц будешь, как новенький. Прорвемся.

А ведь он и правда не понимает. Для него все это – лишь непонятные мутки в игре, которые зачем-то развели несколько серьезных дядек, которые очень не любят лишние вопросы – зато могут неплохо заплатить за молчание и хорошее поведение. И даже «Красная Свадьба» – самое обычное игровое событие. Может, Славка и успел по-своему привязаться к неписям… Но только до того момента, пока не пришлось выбирать между воображаемыми друзьями и вполне осязаемыми деньгами. В общем, что он предлагал и мне – вздохнуть, размяться и вновь нырять в вирт – с самого первого уровня, с самого начала. Выбивать опыт, собирать лут… искать новых союзников и хускарлов.

А тех, старых, больше нет. Сакс, рыжий Синдри Флокисон, Вигдис, тэн Атли – они умерли окончательно, насовсем.

И Хроки.

Уже отступившая было ярость вернулась с утроенной силой. Пожалуй, будь Славка тут, рядом, я бы дал ему в морду – а то и добавил бы ногами по ребрам. Но я слышал лишь голос в трубке – и только поэтому пока держался.

– Только один вопрос, Славка, – выдохнул я сквозь зубы. – Ты знал?

– Ну, абрикос, ты же понимаешь, что кланлид мне в целом не докладывается. Так, в общих чертах…

– Ты знал?!

– Ну, я догадывался, что…

– Ты знал?! – заорал я – так, что стекла задрожали. – Да или нет?!

– Да. Но ты не понимаешь, абрикос. – Славка затараторил, проглатывая по половине слова. – Это же на самом деле все…

– Пошел. На. Хер. – отчеканил я, еле удержавшись от соблазна запустить ничем не провинившийся телефон в стену. – И лучше мне сейчас не попадайся, урод, или я тебе все ноги переломаю. Понял?!

Не дождавшись ответа, я швырнул трубку на диван – и сам плюхнулся следом. Я ведь так и не потрудился узнать, что ждет игрока после отрубания головы и сожжения трупа… Что ж, теперь у меня есть возможность познакомиться с этой самой «Окончательной смертью» поближе. Максимально тесно.

Глава 2

Выберите продолжение игры

Возрождение в точке привязки сюжета (не доступно)Окончательная смерть (доступно, рекомендуется)

Ну… Чего-то такого я и ожидал. Сюжетная привязка способна закрыть глаза на некоторые мелочи и выставить меня чудом уцелевшим в резне на свадьбе у Хроки… но уж точно не после того, как мое тело оттащили на берег, обезглавили и сожгли дотла. Как и, подозреваю, тела многих других. Топы «Волков» и люди Черного Копья не мелочились, а предатели уж точно спешили обезопасить себя от мести бессмертных и не особо-то разбирались, кто пришел в мир «Гардарики» совсем недавно, а кто здесь родился. Наверняка в Барекстаде сейчас рубили головы и сжигали всех подряд. Черное Копье не стеснялся в средствах и без стеснения шел против обычаев и местных представлений о чести… впрочем, имея за плечами целый клан с топами уровнем сорок плюс – мог себе позволить. И вряд ли кто-то отважится с ним поспорить.

Кроме одного не в меру принципиального склафа. Которому, впрочем, еще предстоит каким-то макаром вернуться в мир живых. Если игровая механика в принципе допускает такую возможность… Вздохнув, я ткнул в единственную доступную мне «Окончательную смерть». Ну, безносая, покажись…

Вы выбрали окончательную смерть.

Вы отправитесь в загробный мир в соответствии с фракцией и мировоззрением.

Ага, вот оно как… Ладно, поглядим, какой именно вид жизни после смерти мне подобрали местные боги. Или кто здесь отвечает за павших в бою?

Когда темнота рассеялась, я обнаружил себя стоящим среди скал. Или камней – здоровенные серые валуны были и под ногами, и вокруг – но разглядеть ничего дальше десятка-полутора шагов я не мог. Все заволакивал серый туман. Его бесплотные белесые пальцы тут же скользнули под жалкую одежду – я появился в мире мертвых в какой-то дерюге и сапогах, которыми побрезговал бы и трэлл. Да уж… Как-то я себе по-другому представлял судьбу славных воинов, погибших в битве. Или система так обделила меня за то, что предатели не потрудились как следует меня похоронить и просто обобрали, раскромсали и сожгли труп вместе с десятками других?.. Впрочем, сейчас-то какая разница?

Я поежился и запахнул перетянутую убогим кожаным ремешком рубаху, и только потом вспомнил, что холод мне не страшен. И как бы я ни привык к игровому миру, почти променяв на него реальный, правила не поменялись. И даже лютый мороз для меня – лишь набор неприятных ощущений и, подозреваю, парочка дебаффов с перспективой потери очков здоровья. А на наползавший со всех сторон туман можно и вовсе не обращать внимания… Но куда же в нем идти?..

Карта в интерфейсе закономерно не показала ничего, кроме серой дымки – даже компас пропал. Здесь, в мире мертвых, не было ни севера, ни юга. Ни, подозреваю, дорог – можно ковылять куда угодно. Особо ни на что не надеясь, я переключился на инвентарь.

И слегка прибалдел. После смерти система ограбила меня подчистую, вытряхнув из виртуальных карманов все до последней монетки – но почему-то оставила посох. Тот самый, который старый бродяга Гримнир – игровое воплощение самого Алекса Романова – забыл у моего костра.

Или оставил специально – в совпадения или случайности я не верил уже давно. Как бы то ни было, древняя узловатая палка никуда не делась. Я тут же вытянул ее из инвентаря. Хоть какое-то оружие – да и шагать по этим камням с дорожным посохом явно будет поудобнее.

Даже если понятия не имеешь, куда именно идти. Я затопал вперед, разгоняя загробную тишину стуком сапог – но все равно она наваливалась со всех сторон и понемногу начинала поддавливать. Пытаясь хоть как-то развлечь себя, я засвистел что-то из попсы десятилетней давности – но почти сразу перестал. Здесь, в холодном сером тумане, мой тонкий свист не только казался неуместным, но и звучал как-то зловеще. И без того паршивый настрой скатывался еще ниже – в вполне соответствующее этому месту уныние, граничащее со… страхом?

Да, именно так. После нескольких сотен шагов по бесконечным камням я понемногу начал бояться.

Особенно когда понял, что я здесь не один.

Очень давно не один – просто до этого туман скрывал от меня десятки фигур, неторопливо бредущих в пустое белесое никуда. Все вместе, в одну сторону – по-видимому, никакой другой стороны здесь вообще нет. Только вперед. Сначала они показывались только по бокам, но потом я догнал сразу троих. Невысокую женщину с двумя детьми . Северянка ковыляла по камням, взяв обоих – мальчика и девочку лет десяти-двенадцати – за руки. Никто из них не сказал ни слова и даже не посмотрел в мою сторону. Я не стал оглядываться – почему-то мне очень не хотелось видеть лица. Их – и других, которых я встретил чуть позже. Старики, женщины, дети – но нередко встречались и взрослые мужчины в доспехах и с оружием в руках.

Некоторых я даже узнал. Убитый мною у стен Альвсбуна Кетил Одноглазый показался из тумана впереди и чуть справа. Когда я обгонял его, бывший ярл Скагена чуть повернул голову и мазнул по мне невидящим взглядом – и я тут же ускорил шаг, ныряя поглубже в белесую дымку. Не знаю, смог ли он узнать меня, или просто услышал, как стучат мои сапоги, но никакая сила сейчас не заставила бы меня посмотреть в мертвые глаза… в один мертвый глаз Кетила. Я был в своем праве, поднимая меч, но едва ли это могло быть оправданием для того, кому пришлось отправиться в этой жуткое место по моей воле.

С каждым мгновением, проведенным здесь, загробный мир пугал все больше и больше – и если бы не интерфейс, все еще напоминавший, что я в игре, я, пожалуй, понемногу начал бы съезжать с катушек. Неудивительно, что никто из «волчат» толком и не знал, что из себя представляет эта самая «окончательная смерть». Больше всего мне сейчас хотелось разлогиниться и сбежать в уютное и знакомое основное меню – подальше от бесконечных камней под ногами и бредущих в холодном тумане мертвецов.

Шагать вперед меня заставляло только упрямство. Если я все еще я – Антор, склаф, Видящий и ярл Барекстада – значит, отсюда должен быть выход! Хоть какой-нибудь – и я его непременно отыщу, даже если мне придется отлупить посохом Гримнира всех ходячих мертвяков до единого, включая старцев, женщин и едва научившихся ходить детишек.

Ярость полыхнула внутри, выжигая страх, и вновь погнала меня сквозь туман, в котором по соседству с мертвецами скрывалось кое-что и похуже. Несколько раз мне казалось, что я вижу сквозь серую пелену огромные неподвижные фигуры. Часть из них были в высоту в два-три человеческих роста, но попадались и совсем гигантские – такие, что я едва ли бы смог разглядеть их целиком, даже если бы туман вдруг рассеялся. Неведомые чудовища лишь отдаленно напоминали людей… а некоторые и вовсе выглядели чем-то иным, уродливым и непропорциональным, будто сошедшим со страниц Лавкрафта. Куда уж там Босху – то, что он изображал на своих картинах, теперь казалось детским утренником по сравнению с холодной пустошью загробного мира «Гардарики».

Зато теперь я точно знаю, что если ад и существует, то выглядит он именно так. Не опереточные черти с вилами, котлы, вопящие грешники и скучающий на троне из черепов Князь Тьмы, а бескрайняя пустота, в которой бродят мертвецы и спят древние чудовища, которым нет имени. Теперь я даже радовался туману – он заботливо скрывал от меня то, что живому человеку лучше не видеть. Рассейся он хоть на мгновение – и я бы не выдержал. Выскочил бы из вирта, с мясом вырвал нейрошунт из спятившей головы и никогда больше не появился онлайн… впрочем, даже это бы не спасло – я бы наверняка продолжал видеть ЭТО всякий раз, как закрываю глаза. До конца своих дней.

Но пока чудовища прятались в тумане и дремали – а я продолжал шагать среди исполинов бесстрашным бешеным муравьем, собравшимся вонзить жвалы в глотку самому мирозданию.

Глава 3

Через сотню или две шагов я снова наткнулся на знакомого – на этот раз воина из моего хирда. Высокий светловолосый парень брел впереди, закинув за спину иссеченный черно-красный щит. Боевой топор на длинной рукояти беспомощно волочился по камням – похоже, хирдманну уже не хватило сил положить его хотя бы на плечо – но и бросить свое оружие он не мог – так и шел, прихрамывая на обе ноги разом. Как… как зомби. Йотуновы кости, да что же с ними всеми такое?!

– Эй! – окликнул я покойного. – Друг мой!

Хирдманн не ответил – даже не обернулся, будто меня здесь и вовсе не было.

– Эй! – крикнул я еще громче. – Ты меня слышишь?!

Нет ответа – только слегка шевельнулась в тумане высоко над головой огромная тень. То ли крыло, то ли ладонь какого-нибудь доисторического титана. Похоже, местные исполины не любили лишний шум. И мне как-то сразу расхотелось проверять, что случится, если мои вопли прервут их вековой сон.

– Что с тобой такое?! – прошипел я, хватая хирдманна за плечо и разворачивая к себе.

Ничего. То же знакомое лицо – но безжизненное, мертвенно-бледное и неподвижное. В потухших голубых глазах – ни искорки. Я будто держал в руках высосанную досуха оболочку. Тело, облаченное в доспехи, сохранило вес и способность двигаться – но будто стало опустевшим коконом, бабочка из которого уже давно упорхнула неведомо куда.

– Ты знаешь, кто я? – не сдавался я. – Твой ярл! Отвечай!

На мгновение мне показалось, что в мертвых глазах мелькнуло какое-то подобие мысли. Хирдманн раскрыл рот, словно собираясь что-то сказать – но только шумно выдохнул и трепыхнулся, пытаясь вырваться из моей хватки. Я разжал пальцы, и он тут же развернулся ко мне спиной и зашагал дальше в туман. Так же медленно и неуклюже, как и раньше. Пустота звала его, и ее зов оказался куда сильнее слова ярла. В этом мире все мои силы и власть не значили ровным счетом ничего. Даже «Истинное зрение» подвело – я попытался рассмотреть ауру мертвеца, но все так же видел лишь туман и постепенно исчезающую в нем широкую спину с черно-красным щитом. Впрочем, на что я рассчитывал?.. Заглянуть в мир духов, самому при этом находясь… Йотун знает, где. По меньшей мере наивно.

Мир духов! Хис!

– Хозяин…

Голос фамилиара в моей голове звучал тихо, словно через сотни километров – но все же звучал.

– Где ты?! – вслух крикнул я, забыв об осторожности. – Покажи!

Картинка появилась, но блеклая и неразборчивая. Игровая механика позволяла нашей с Хисом связи пробить даже границу миров, но вешала целую куча помех. Я кое-как смог различить берег у Барекстада и вытащенные на заснеженный песок драккары.

И огромный погребальный костер. Но совсем не такой, какой мы разожгли для павших воинов Черного Копья несколько дней назад. Трупы хускарлов конунга и моих хирдманнов были просто свалены в огромную кучу вперемежку с остатками уничтоженных Вигдис драккаров. Пламя все еще вздымалось метров на пять вверх, превращая тела в уродливую почерневшую мешанину из плоти и остатков одежды.

– Больно! Не могу! Хозяин… Слишком далеко.

Связь оборвалась, и я обнаружил себя сидящим на холодных камнях загробного мира с опустошенной в ноль синей шкалой. Это место позволяло мне дотянуться до Хиса, но взимало немалую плату… Может, и к лучшему. Не хватало мне еще разглядеть в пламени свой собственный обезглавленный и обугленный труп…

Негромко матерясь – чтобы не потревожить местных – я поднялся на ноги и зашагал дальше. Особых вариантов пока все рано нет, и все же даже тоненькая ниточка, протянувшаяся отсюда обратно в мир живых, заставляла двигаться вперед. Выбраться из этого хтонического ужаса. Спасти тех, кого еще не поздно спасать – и отомстить. Не самый подробный план, но другого у меня нет.

Задумавшись, я едва не прозевал выплывавшую из тумана мне навстречу фигуру. В отличие от остальных, высокий воин с рассыпавшимися по плечам длинными седыми волосами, не брел в никуда, а стоял в мою сторону лицом и напряженно вглядывался в туман. Похоже, ждал кого-то…

Нет. Не кого-то.

Меня.

Лишь подойдя поближе, я смог узнать тэна Атли. Не по броне или красно-синему щита – а по лицу. Только у него оно здесь не превратилось в бездушную пустую маску, а сохранило жизнь… отголоски жизни. Завидев меня, погибший тэн Хавердала помахал рукой и улыбнулся. Вымученно – но все же искренне.

– Приветствую тебя, Атли, сын Хринга, – сказал я. – Я рад нашей встрече, хоть и не рад, что мы встретились здесь.

– И я приветствую тебя, мой ярл. – Тэн Атли склонил голову. – Мне жаль, что тебе пришлось отправиться сюда. Я слышал твою смерть, и я просил Владычицу Хель лишь об одном – чтобы она позволила встретить тебя здесь. Цена велика – но я заплатил, не задумываясь.

– Владычицу Хель? – переспросил я. – Ты пал с мечом в руке – разве Всеотец не оставил для тебя место в своих Чертогах?

– Небесные Чертоги далеко, мой ярл. – Тэн Атли невесело усмехнулся. – И путь туда долог. Но достойный сядет пировать с эйнхериями, когда придет его время. Но многие ли – даже среди храбрецов – сохранят разум здесь, дожидаясь суда Владычицы?

– Суда? – Я тряхнул головой. – Разве властна Хель над теми, кто подвигами и славой заслужил место за столом Всеотца?

– Великий Отец награждает отважных, – отозвался тэн Атли. – Но судить может лишь смерть – только перед ней равны и конунг, и самый презренный из трэллов.

Такая вот своеобразная интерпретация скандинавской мифологии… Впрочем, стоит ли сейчас думать о таких тонкостях?

– Я должен отыскать Владычицу Хель? – догадался я. – Здесь, в этом тумане?

– Ее трон далеко отсюда, ярл. – Тэн Атли покачал головой. – У многих уходят годы, чтобы отыскать его.

Годы?! У меня столько нет. Несколько часов, в лучшем случае – пара дней. Потом исправлять что-то будет уже слишком поздно! Зато понятно, почему большинство (а то и все) пережившие окончательную смерть предпочитают просто начать игру с новым аккаунтом…

– Те, кто забыл о чести, теряют куда больше, – продолжил тэн Атли. – Их шаги медленны, тела и души слабы… и немало они встретят тех, кто пожелает задержать их в пути.

Еще кое-какие прояснения. Похоже, в «Гардарике» даже имеется что-то вроде кармы. И те, кто успел сверх меры нагрешить там, на земле, почти полностью теряют личность и годами бредут в никуда… пока не повезет. Тэн Атли выглядел так, будто из него вынули две трети батареек – но и оставшиеся еще кое-как работали. А мне и вовсе стоило порадоваться, что я попал сюда, не превратившись в ходячий овощ.

– Одноглазый. – Я вспомнил встреченного по пути ярла Скагена. – Ты видел его?

– Его, и других, – кивнул тэн Атли. – Их дорога будет долгой. Но не твоя, ярл. Я отведу тебя тем путем, что уже проделал сам.

– Благодарю тебя, друг мой…

– Не благодари. – Тэн Атли сдвинул брови. – Я должен помочь тебе… Но идем же, ярл. Здесь небезопасно. Туман скрывает врагов, что куда страшнее тех, с кем ты сражался среди живых.

Это я уже успел заметить.

Глава 4

– Нам обязательно туда идти? – кисло поинтересовался я.

– Иного пути нет, ярл. – Тэн Атли схватил меня за руку, словно испугавшись, что я попробую удрать. – Идем же!

Я вздохнул и неторопливо зашагал к выступающему из тумана… мосту? Вратам?

По функционалу гигантская конструкция из серого камня определенно являлась первым – опоры уходили в неторопливо катившиеся в никуда черные волны. Река прорезала бескрайнюю пустошь мира мертвых уродливой ломаной линией, но то, что неторопливо текло по ней, перестало быть водой давным-давно… или вовсе никогда и не было. Но я на всякий случай спросил.

– Мы не сможем перейти вброд? Или… переплыть?

– Самому Всеотцу не дано ступить в темные воды Гьёлль, ярл. – Тэн Атли невесело усмехнулся. – Дорога в Чертоги Хель только одна – через этот мост.

Значит, все-таки мост – хотя в высоту каменный гигант едва ли был сильно меньше, чем в глубину. Серые столбы уходили ввысь, а ограждения больше напоминали стены – в три-четыре человеческих роста. Будто строились не для людей, а для доисторических гигантов.

Которые, похоже, и оставили на древних камнях следы. Дыры, царапины и сколы, похожие на старые шрамы – из тех, что никогда не перестают болеть. Похоже, когда-то здесь шла битва, по сравнению с которой сражение с Черным Копьем показалось бы возней первоклашек в песочнице. Я почему-то сразу представил себе самого Одина, ведущего в битву воинство Асгарда, чтобы навеки запереть своих древних врагов-великанов в этом жутком месте. Гиганты проиграли – но стояли намертво. Прямо здесь, на этом мосту через реку Гьёлль, что теперь отделяет каменную пустошь, этакое Чистилище, от царства Владычицы Хель. Когда-то давно, когда мир был еще молод, когда «Светоч» еще не развалился на десять обломков, а демиург-Романов только завершил просчет финальной версии…

– Идем! – Тэн Атли снова потянул меня за руку. – Не стоит заставлять Владычицу ждать.

Это точно. Мост через черную воду не только разделял два мира, но и служил еще и надежными воротами. И едва ли кому-то из смертных или самих богов суждено пройти здесь дважды. Мне до безумия не хотелось даже приближаться к древним камням, хранившим отпечатки ног гигантов и следы мечей в два моих роста длиной – но иного пути не было. Только так. Только смерть может судить меня – и только ей решать, что будет дальше… Так что не стоит злить старушку-Хель излишней медлительностью.

Стоило нам сделать еще пару десятков шагов, как камни моста пришли в движение. Стряхнули пыль, вытянулись вверх… То, что я сначала принял за обломки, обвалившиеся с ближайшего столба, оказалось…

Женщиной?!

Впрочем, причислить ЭТО к женскому полу я мог разве что весьма условно. Великанша не только была вчетверо выше меня, но и оказалась уродливо-непропорциональной. Ноги короткие, а руки – наоборот – длинные, как у орангутанга и огромные, с широченными ладонями. Она запросто могла бы прихлопнуть человека, как муху – и все же зачем-то носила на поясе меч. Здоровенный и ржавый – похоже, им не пользовались чуть ли не с самого сотворения мира. Как и круглым щитом метра в два диаметром, который великанша даже не потрудилась поднять с камней. Не знаю, сколько она так просидела, но с ее то ли кольчуги, то ли платья, сплетенного из металлических звеньев, до сих пор сыпалась пыль вперемежку с каменной крошкой. В общем, зрелище вышло угрожающее… и неприятное – красотой лица стражница моста тоже ожидаемо не блистала. Нет, она не походила на обезьяну или просто изуродованную болезнями или самой природой женщину. В ее чертах почти не было человеческого. Копна когда-то рыжих, но посеревших то ли из-за седины, то ли из-за вековой пыли волос. Слишком узкий лоб, огромный крючковатый нос, острые скулы, выступающие чуть ли не на половину лица вширь, и тяжелая челюсть. Великанша выглядела, как шарж на женщину, нарисованный обозлившимся на целый свет художником… Нет, даже не так. Как черновик. Набросок, чтобы набить руку перед чем-то более изящным и замысловатым. Так обычно рисуют дети… Кто знает, может быть, создатели этого мира, демиурги, что несли волю самого Романова, и правда лишь тренировались на великанах, и только потом перешли к творению богов и людей?..

– Кто вы такие?

Пасть, полная кривых и острых зубов, ничуть не добавила великанше обаяния. Да и голос оказался под стать внешности. Хриплый и гулкий, рокочущий, словно в широкой груди под кольчугой с грохотом перекатывались огромные камни.

– Мое имя Атли, сын Хринга! – Тэн Атли шагнул вперед. – Я вернулся, Модгуд.

– А кто рядом с тобой?

– Мое имя Антор! – Я шагнул вперед. – Ярл Барекстада.

– Верно… – медленно пророкотала стражница моста – по-видимому, ее звали Модгуд. – Ты нашел того, кого искал, сын Хринга. Я сдержала свое слово… сдержи и ты свое!

– Я никогда не пачкал свой язык ложью, Модгуд Серая, – отозвался тэн Атли. – Не испачкаю и теперь. Я помню наш уговор.

– Сто зим, тэн. – Великанша склонилась над ним, словно опасаясь, что он ее не услышит. – Сто зим сна ты подаришь мне, и сам займешь мое место, и будешь хранить вход в Чертоги моей хозяйки, куда нет дороги живым, и откуда никогда не выйти мертвому. Ты не будешь знать ни сна, ни покоя, не займешь места в Чертогах Всеотца, что принадлежит тебе по праву – до того дня, пока я не вернусь обратно.

– Да будет так. – Тэн Атли кивнул. – Через сто зим ты вернешься на свое место, Модгуд Серая. Сто зим – и ни днем больше. Поклянись!

– Клянусь! – гулко пророкотала великанша.

И, развернувшись, зашагала прочь, в туман – по-видимому, посчитала, что разговор окончен. Или просто не хотела упустить даже мгновение выторгованного отдыха. Теперь вместо нее стражу будет нести тэн Атли. Сто лет. Здесь, на самом краю бесконечной пустоши Чистилища. Он не соврал – цена, что он заплатил за то, чтобы встретить меня там, в тумане, оказалась страшной.

– Зачем? – простонал я. – Разве я сам не отыскал бы дорогу сюда?! Зачем?!

– Даже богам не ведом путь к этому мосту, ярл. – Тэн Атли улыбнулся. – Когда я лежал на снегу Барекстада, пронзенный копьем моего врага, я видел тебя.

– Я знаю, – буркнул я. – Прости, что не успел помочь…

– Я видел то, что грядет! – Тэн Атли возвысил голос. – Я видел, как ты поднимешь меч, подобного которому не ковала рука человека, и шагнешь туда, где пламя встречается со льдом. И твой враг шагнет навстречу тебе.

– Кто? Кто мой враг?!

– Это мне не ведомо, – вздохнул тэн Атли. – Как неведомо и то, сможешь ли ты победить. Но тебе суждено встретить его… как мне суждено остаться здесь, друг мой. Однажды мы увидимся в Чертогах Всеотца – но этот день настанет нескоро… А теперь ступай. Владычица ждет.

А что мне еще остается делать? Я изо всех стиснул тэна Атли в объятиях и зашагал через мост и дальше. Никакой карты в интерфейсе, никаких стрелочек… и никакой дороги или тропинки – я просто знал, куда идти. И спешил – словно что-то подталкивало меня в спину, советуя поторопиться. Обернулся я только в самом конце моста. Почти скрывшийся в тумане тэн Атли помахал мне рукой, и на мгновение мне захотелось вернуться… Но нужно было идти вперед.

Туда, где из белесой дымки понемногу проступали очертания Чертогов Владычицы. Угловатые формы, башни из черного камня, высокие окна… Чем-то замок Хель неуловимо напоминал готический собор, который я видел в Праге, куда мы с Викой укатили сразу после свадьбы… Только тот был поменьше.

Раз этак в двадцать.

Глава 5

Грохот моих шагов катился по полу, карабкался по стенам и эхом затихал где-то под черными сводами, хоть я и старался ступать неслышно. Изнутри Чертог Хель казался еще огромнее, чем снаружи – я скорее представлял себе, чем мог разглядеть затерявшийся где-то в вышине потолок. Похоже, при создании этого мира демиурги не стеснялись с масштабом и создавали все хтонически-колоссальным. Туманная пустошь – так бесконечная. Мост – так огромный. Стражница – так великанша. А дворец самой Владычицы отгрохали таких габаритов, что Исаакиевский собор в родном Питере по сравнению с ним показался бы газетным киоском.

И все же я был здесь один. Толпы мертвецов остались там, за мостом через холодную реку Гьёлль. Как я ни старался разглядеть хоть кого-нибудь еще – не смог… И в этом, пожалуй, имелся особенный смысл. Сотни людей – то есть, неписей – может гибнуть и умирать одновременно, и все они идут сюда через Чистилище. Кто-то бодро и смело, правильно выбирая путь. Кто-то – столетиями, с каждым шагом теряя еще частичку души, еще капельку человечности, расплачиваясь за содеянное в мире живых. Но рано или поздно каждый оказывается здесь.

Один. Потому что только в одиночку можно предстать перед последним судом, который вершит сама Смерть.

Но где же она? Едва ли у владычицы мира мертвых может быть отпуск или хотя бы обеденный перерыв – скорее бы уж я поверил в бесконечную очередь перед дверьми. Но ничего подобного – в смысле, ни очереди, ни кабинета. Только огромный зал и трон высотой с пятиэтажку, вытесанный из камня. Настолько черного, что он казался здоровенной прорехой в бытие, без остатка пожиравшей даже скудный свет, который струился из узких окон. Со всех сторон равномерно – похоже, солнца в этом мире не имелось в принципе.

– Где ты? – негромко позвал я. – Покажись, Владычица…

– Готов ли ты?..

Голос… целый хор голосов зазвучал одновременно со всех сторон. И в моей голове, и за спиной, и сверху, и снизу, и из каждого бесконечно далекого темного угла.

– Как будто у меня есть выбор? – проворчал я.

– Выбор есть всегда, – прошелестел тысячеголосый шепот. – Не я написала древние законы, и не мне их нарушать. Но для тебя здесь нет законов. Ты всегда можешь сбежать… даже от меня.

Разве что через кнопку основного меню в интерфейсе… впрочем, может быть, именно это и имелось в виду? Удрать. Один щелчок – и все, нет никакой смерти. Никакого дворца Владычицы, затерянного посреди холодного нигде и пронзительного никогда. Никаких врагов и друзей, вперемежку бредущих в тумане к мосту. Никакой великанши Модгуд, никаких спящих чудовищ. Ничего. Я просто открою глаза в своей крохотной квартирке. Уютной и такой знакомой – от трещин на стекле на кухне и пыли по углам до последней коробки из-под пиццы, которых я скопил уже десятка три. Так просто. И доступно – стоит только захотеть, развернуть вкладку – и все?

Нет уж. Хрен тебе, безносая.

– Исполняй свой долг, Хель. – Я набрал в легкие холодного и тяжелого воздуха и расправил плечи. – А я исполню свой.

– Да будет так.

Пол тряхнуло так, что я еле устоял на ногах. Чертог Владычицы менялся на глазах, превращаясь во что-то еще более жуткое. Стены рушились – но не обваливались вниз, а расходились в стороны, трескались и растворялись, словно черная пустота просто пожирала их, подбираясь все ближе. Потом посыпались плиты пола – от стен и все ближе к центру, где стоял я. Страх… нет, даже не так – звериный ужас ломился в сознание, отчаянно крича. Прятаться! Бежать – куда угодно, и желательно – в реал. Но я стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Стоял, пока тьма не поглотила весь Чертог, оставив только одинокую плиту под моими ногами – крохотный квадратик камня площадью примерно метр на метр – и черный трон.

На котором появилась сама Хель.

На мгновение я даже успел пожалеть, что не сбежал – настолько представшее передо мной зрелище было пугающим… но и перестать смотреть на Владычицу мира мертвых я никак не мог.

Модгуд – стражница моста – по сравнению с Хель выглядела бы уродливой карлицей. Владычица оказалась не только втрое выше ростом, но и была сложена идеально – насколько это позволяла разглядеть накидка из темной ткани. Одну половину ее гигантского тела покрывала кожа. Без единого изъяна, молочно-белая – такой позавидовала бы любая модель нижнего белья. Справа Хель напоминала совершенную античную статую – но левая ее часть была мертва.

Половина лица, плечо, рука, опущенная на подлокотник кресла и босая ступня – усохшие, потемневшие и растрескавшиеся, как у трупа, который успел полежать в земле не один день.

– Здравствуй, Антор Видящий. Я ждала тебя.

Когда великанша подалась вперед и склонилась надо мной, я едва не отпрыгнул – прямо в пустоту. Йотун знает, куда я отправлюсь, если грохнусь с единственной уцелевшей плиты, но что-то подсказывало – лучше не проверять. Я сглотнул, спрятал за спину предательски дрожащие руки и посмотрел Владычице в лицо.

Не знаю, какая его часть показалась мне страшнее. То ли та, что напоминала сморщенное и высохшее яблоко, с пустой глазницей, то ли другая – прекрасная, с идеально выточенными чертами и прожектором из голубого льда с мою голову размером.

Единственный глаз Хель просвечивал меня насквозь. Похлеще любого «Истинного зрения» или рентгеновского луча. Владычица разворачивала всю мою недолгую жизнь здесь. День за днем, секунду за секундой – и я даже не пытался скрыть что-то или выставить защиту. Даже моя запредельная ментальная сопротивляемость тут не работала – едва ли значение Воли Хель (если у божества в принципе могли быть обычные, человеческие параметры) ограничивалась доступной простым смертным десяткой с небольшим. Владычица просматривала меня целиком. Разбирала на молекулы, взвешивала, записывала – и собирала обратно.

– Чего ты хочешь, Видящий?

Бешеный натиск закончился так же внезапно, как и начался. Даже выражение живой половины лица Хель сменилось – с испытующе-грозного на скучающее… и разве что совсем немного любопытствующее.

Чего я хочу? Да уж, после всех странствий по миру мертвых я уже перестал думать о желаниях – но быстро вспомнил. Я хочу только одного – иначе зачем я проделал весь этот путь?

– Вернуться, – произнес я. – Я хочу вернуться в мир живых, чтобы отомстить.

На мгновение мне показалось, что Владычица рассмеется – или просто сдует меня с плиты, чтобы не наглел. Но вместо этого…

– Ты в своем праве, Видящий, – кивнула она. – Закон, что написан еще до рождения богов, позволяет таким, как ты, вернуться обратно. Ты сохранишь память и то, чему научился, но твоя новая жизнь начнется далеко от островов. Если пожелаешь, я верну тебя домой, в земли склафов.

Так вот как тут устроен полноценный респ! Сохранение уровня и навыков – но перенос йотун знает куда – на другой конец света. Так сказать, во избежание… Не самый плохой вариант – вот только нет у меня недель, если не месяцев, которые непременно уйдут на то, чтобы добраться через земли склафов, всю Империю и Большое Море обратно на Эллиге. Я нужен там прямо сейчас!

– Мой дом на Барекстаде, Владычица. – Я склонил голову. – И он в опасности. Враги захватили земли конунга и убили его людей, и я…

– Мне нет дела до земных дрязг и правителей, – усмехнулась Хель. – Все они предстанут передо мной – каждый в свое время. Я не нарушу закон, Видящий.

– Прошу тебя, Великая. – Я опустился на одно колено. – Отпусти меня на Барекстад. Я нужен там! Не только моим людям, а всему Эллиге… может быть, даже тебе самой!

– Ты не ведаешь, о чем просишь, Видящий! – Хель сверкнула единственным глазом. – Я – страж одного из Девяти Миров Иггдрасиля. Стоит мне нарушить закон – и мой мир пошатнется, а за ним содрогнутся и остальные! Плата за то, что ты просишь, окажется непомерной!

– Плевать! – рявкнул я, вскакивая на ноги. – Я должен попасть домой!

Дорожный посох Гримнира все еще был со мной, и я по привычке перехватил его, как рукоять секиры – и тут же запоздало подумал, что во всех Девяти Мирах Иггдрасиля не найдется зрелища более забавного, чем жалкий человечек, осмелившийся грозить палкой самой Владычице Хель.

Но она ничуть не разгневалась – напротив, снова поглядела с любопытством – только не на меня, а на кусок дерева в моих руках. Я снова почувствовал касание ее мощи – но на этот раз бережное и аккуратное. Вдумчивое.

– Может, и так, – проговорила Хель после почти минутного молчания. – Великий Змей, Дракон Моря, уже спешит в этот мир – и ваши судьбы переплетены… Тебе случалось касаться того, перед чем склонялись даже боги.

«Светоча»?.. Не может же она, в самом-то деле, говорить об этой вот палке!

– Я должен вернуться туда, Владычица. – Я снова поклонился. – Прошу, открой мне дорогу. Только в твоих силах сделать это.

– Верно… – Хель откинулась назад на спинку трона. – Но не мне платить цену, которую Иггдрасиль потребует, когда придет время. Ты не можешь знать, что случится… но решай сам, Видящий. Даже Всеотцу не ведомо, что случится, когда граница миров треснет – а она уже так истончилась! И если я верну тебя обратно – ничто не сможет ее удержать.

– Давай! – Я тряхнул головой. – Слишком много уже заплачено, Владычица.

– Едва ли, Видящий. – Хель улыбнулась живой половиной лица. – Ты не можешь знать истинной цены своих решений – но ты в своем праве. Этот мир ждет своего защитника.

– Защитника? – переспросил я. – Или правителя? Это буду я?!

– Правителя… Защитника… – Хель развела руки в стороны и сложила ладони, будто собиралась зачерпнуть что-то. – Ты будешь защитником… Или защитник будет тобой – даже мне не ведомо все. Ступай, Видящий. Но помни – плата велика…

– Стой! – закричал я. – Ответь, Хель! Ты должна…

Но Владычица уже не слушала – собрав всю свою мощь, она вдруг вскинула руки – обе, и мертвую, и живую – и последняя каменная плита под моими ногами рассыпалась в мелкую крошку. А сам я полетел вниз.

Прямо в снег.

Глава 6

Системное сообщение мигнуло и погасло, и я почти минуту лежал и тупо пялился в потолок. Никак не мог поверить, что весь этот кошмар закончился, что я не грохнусь с дивана обратно в йотуново Чистилище, в котором на этот раз меня не будет ждать верный друг. Что все это – и туман, и чудовища, и бредущие в бесконечность зомби – осталось там, в вирте.

И только когда за окном послышался шум проезжавшего по двору грузовика, я окончательно вернулся обратно. В свой мир. В свое тело. В свою настоящую жизнь. Серую, обыкновенную, скучную… Зато в ней нет ни уродливых гигантов, ни чудовищ, ни мертвецов в тумане над бескрайней пустошью. Только знакомые стены, коробки из-под пиццы и продавленный диван с насквозь пропотевшим постельным бельем. И это при том, что я улегся на него в одежде!

Организм отреагировал запоздало, и потряхивать меня начало, только когда я ощутил по всему телу липкую влагу. На улице было градусов двадцать пять, да и в доме немногим меньше – а я трясся, как в лихорадке, словно собственная кожа взбунтовалась и продолжала транслировать в обалдевший мозг сигналы из вирта. Туман и холод.

Я с кряхтением стащил через голову мокрую футболку – и тут же весь покрылся гусиной кожей. Холодно! Ладно, йотун с ним… Дальше – джинсы. И бегом в ванную.

И только там меня шарахнуло по-настоящему. В мире мертвых Антор собрал Волю в кулак и прошел сквозь Чистилище, обгоняя погибших друзей и врагов, прошагал по мосту через реку Гьёлль, ступил в Чертоги Владычицы Хель и осмелился бросить ей вызов – и победил! Смог уболтать саму Смерть, перед которой неизменно склонялись и земные правители-конунги, и даже боги Асгарда. Вернулся оттуда, откуда дано вернуться немногим. Плюхнулся в сугроб с высоты метров трех, проверил карту, убедился, что дело сделано…

И тут же сбежал в реал, уступая место мне. А я уже отчерпал по полной всю отсроченную реакцию. Ужас, скопившийся за часы, проведенные в мире мертвых, накрыл разом – и я просто скорчился в ванной, обхватив руками колени. И сидел так чуть ли не час. Горячие струи хлестали трясущееся тело и постепенно прогнали холод – но страх и жуткие картинки в голове прогнать никак не могли. Мир, однажды развалившийся вокруг до размера каменного квадратика под ногами, не слишком-то стремился вновь стать понятным, прочным и надежным… и все же в нем надо было как-то жить дальше.

Я протянул руку и закрутил оба крана. Вытерся, обмотался полотенцем и вышел на кухню. Колбасило все еще знатно, но теперь я хотя бы не боялся, что пол подо мной рухнет в пустоту… Точнее, боялся, но не настолько, чтобы не дотопать до шкафа и не дотянуться до верхней полки. Тяжелая ситуация требовала тяжелой артиллерии.

Бутылка коньяка никуда не делась. Что-то крутое и дорогущее, подаренное на годовщину свадьбы… уж не самим ли Павлом Викторовичем? Впрочем, какая разница? Сейчас это – как и цена и крутость напитка – волновало меня меньше всего на свете. Нужен эффект. Я сдернул пленку с акцизкой, одним движением вытащил пробку и приложился – прямо к горлышку.

И эффект был. Мощный и незамедлительный. Терпкий напиток обжег глотку, прокатился вниз и шарахнул в животе похлеще «Пламени Муспельхейма». Реальность быстро напомнила об отсутствии фильтров – и заодно о том, что пить на пустой желудок опасно. После пятого глотка дрожь как рукой сняло – зато пришли в движение и понемногу зашатались стены. Хваленый заграничный алкоголь забирал быстро и беспощадно. Сказывался на координации и способности здраво рассуждать – зато прогонял чудовищ.

– У-у-у, заразы… – Я отсалютовал опустевшей примерно на четверть бутылкой в пустоту. – Вон. Все вон пошли!

Туман рассасывался, мертвецы рассыпались в прах, чудовища уходили прочь, река Гьёлль исчезала и даже Владычица Хель лишь бессильно грозила полуразложившимся кулаком издалека. А пол, хоть и чуть покачивался под ногами, вновь обретал привычно-твердую надежность. Кошмар отступил – ушел не насовсем, но все же достаточно далеко, чтобы я снова мог мыслить и хоть как-то действовать.

К примеру – взяться за телефон. Та-а-ак… Пять пропущенных. Я сразу узнал номер, который так и не удосужился записать в телефонную книгу. И звонил мне ни кто иной, как Павел Викторович. Лично – и столько раз, что только дурак бы не догадался – «Светоч» они так и не нашли. Ладно, не будем делать резких движений. Набираем…

– Да, Антон! – выдохнул в трубку Павел Викторович.

– Звонили? – Я кое-как примостился на подоконник. – Вот он я, тут.

– Это хорошо, Антон. – Павел Викторович старался говорить спокойно, хотя явно нервничал – подводила даже многолетняя выучка. – Во-первых – извини, что так получилось. Я просто не успел тебе сообщить… Но так было надо, понимаешь?

– Понимаю. – Я пожал плечами. – Общее благо превыше личного… и так далее.

– Антон, ты что, пил? – Павел Викторович с явным усилием выдавил из себя смешок. – Не сердишься?

– Сержусь, – честно ответил я. – Но что теперь поделаешь.

– Я тебя понимаю. – В голосе Павла Викторовича звучало столько сочувствия, что я почти поверил. – Ты привязался к своему герою… Но ничего. Сделаешь нового, а мы поможем. А моральный ущерб, так сказать, компенсирую лично. По Черному Копью ты отработал четко, Антон, вот просто на десять из десяти. Так что – жди гостинца.

– Ага… спасибо, – отозвался я. – Так что теперь то?

– А теперь, Антон, – Павел Викторович вдруг вмиг посерьезнел, – ты скажешь мне, где «Светоч».

– А откуда мне знать? – Я попытался изобразить удивление. – Меня убили!

– Антон, я тебя очень прошу, не надо меня обманывать, ладно? – Павел Викторович будто разговаривал с провинившимся ребенком. Мягко – но попробуй рыпнись! – Мой… мои сотрудники обыскали твой, извиняюсь, труп, и «Светоча» там не было.

– Может быть, кто-то из…

– Антон! – Павел Викторович чуть повысил голос. – Где. «Светоч». Спрашиваю в последний раз.

В последний раз? Интересно, а что потом?.. Нет, не интересно. И проверять не собираюсь!

– Ладно. – Я протяжно вздохнул. – Я его спрятал… на всякий случай.

– Где, Антон? Где ты его спрятал?

– Я расскажу. – Я на мгновение умолк, на ходу придумывая очередной идиотский и безумный план. – Но только вам лично. Приезжайте.

– Антон, ты меня, конечно, извини, – Павел Викторович явно терял терпение. – Но с чего ты взял, что мне больше заняться нечем, как к тебе ехать?

– Это важно, Павел Викторович. – Я даже понизил голос для пущей убедительности. – Похоже, «Светоч» нужен не только нам. И кто-то сливает информацию. Кто-то из ваших… Кому вы можете доверять? Целиком и полностью?

Есть. Попал – точно в цель. Когда речь идет о таких штуках, как деньги и власть – понятие «доверие» исчезает в принципе. Павел Викторович еще молчал – но я уже знал, каким будет ответ.

– Хорошо, Антон, – наконец, заговорил он. – Буду у тебя через часа полтора.

– Давайте к семи. – Я мысленно накинул в уме нужный запас времени. – Я хоть себя в порядок приведу, а то чучело… и бардак тут. Извините.

– Ладно, давай к семи, согласился Павел Викторович. Только не дури, Антон, очень тебя прошу. Пока.

Дурить? Могу, умею и практикую. Но пока что самое время забраться в вирт и для начала разведать хоть что-то.

И на это у меня ровно три часа.

Глава 7

Судя по карте, Владычица закинула меня в самое сердце Барекстада. В серединку – только попала не в горы, а в заросшую ельником низину. Снега здесь уже навалило чуть ли не по пояс… Похоже, специально целилась, чтобы не ушибся. Великий Змей, Дракон Моря, защитник – уж не знаю, как все это было связано со мной… и связано ли вообще, но Хель обеспечила мне мягкое приземление. Уже немало, но дальше – сам…

– Хозяин!!!

Я не успел и дернуться – огромная черная туша с тихим урчанием толкнула меня лапами в грудь, опрокидывая обратно в сугроб, из которого я только что выбрался. Хис вдавливал меня в снег всем весом и вылизывал мое лицо длинным и мокрым шершавым языком. Как самая обыкновенная собака… Похоже, фамилиар уже понемногу забывал о своей истинной сущности. Я кое-как освободил руки и потрепал здоровенного волчару по мохнатой холке. Что уж там – я тоже был рад его видеть. Первого друга, что встретил меня с того света…

И, возможно, единственного. Кто, кроме создания, способного сбежать в мир духов, мог уцелеть после резни, которую устроили в Длинном доме предатели и «Волки севера»… и кому из выживших я теперь могу доверять?

Из игроков – уж точно никому. Даже Славка слил меня – пусть и не подозревая, зачем все это было нужно – но слил. И сольет снова – Павел Викторович и «дядька» купили лояльность «Волков» с потрохами, и глупо надеяться, что хоть один из них теперь станет мне помогать. Неписи или погибли, или в плену – и никто из них не сможет отстучать мне в игровой чат хоть что-нибудь. Проклятье… Я один среди снегов и бездорожья, вокруг горы, из одежды – какая-то рванина и дырявые сапоги… Плюс посох Гримнира, плюс Хис – так себе расклад против целого воинства, в котором топы превосходят меня по уровню чуть ли не втрое. Да уж… Допустим, Чистилище и суд у Хель я проскочил нахрапом, на морально-волевых – а дальше-то что? Каков план? И как сражаться в одиночку?

Или не в одиночку. Оставался еще один человек, который мог бы… нет, конечно, не собрать войско, но хотя бы разузнать что-то для меня. Не самый лучший вариант и совсем не надежный – но единственный. Вздохнув, я развернул игровой чат.

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Кать, ты тут?

Я не слишком-то надеялся на быстрый ответ. На «Красной Свадьбе» Кати не было, но ее вполне могли убить и позже. И тогда она или до сих пор блуждает по Чистилищу, или разлогилиналась к йотуновой бабушке. А может быть…

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Антон! Антон, это ты?! Что случилось!?!?!?

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Неприятности… Где ты?

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: В Барекстаде! Ты знаешь, что тут творится!?!?!?

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: К сожалению, да. Нас предали. Как ты? Тебя не поймали?

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Нет… Я умею быть незаметной, когда нужно.

Это точно. Раз уж никто не отправил ее в общий костер… Впрочем, так ли сложно спрятаться хрупкой женщине – пусть и явно не местной наружности. Сменить мантию гидьи на что-то попроще, прикрыть лицо – и все. Вполне достаточно, чтобы удрать из города до того, как «Волки» и люди Черного Копья устроят полноценную зачистку, добивая всех… кого прикажут. Но за Катю я почти не беспокоился – уж кто-кто, а она умеет прятаться ничуть не хуже заправского шпиона. И раз уж у нее нашлось кольцо Эйр, щедрый дядюшка Романов вполне мог каким-то образом отсыпать ей и какую-нибудь мантию-невидимку.

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Антон, ты здесь? Что с тобой случилось?!

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Кажется, это называется «Окончательная смерть» ;)

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Антон, это не смешно!!! Где ты?! И где осколок?!

Ну, хоть про меня спросила в первую очередь… Тронут. Но где осколок – все равно не скажу.

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Кать, меня убили =/. В смысле – совсем.

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Это я поняла. Так ты где?

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Далеко. Мягко говоря.

Пусть поломает голову. Хель по блату вытянула мне из колоды мироздания козырь, который не получал еще никто – и даже всемогущий Павел Викторович не может знать, что я снова здесь, на Барекстаде. Пока не может.

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Что с остальными? Ты видела, кто-нибудь жив?

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Я не знаю. Пленников держат в Длинном доме. Могу попробовать узнать.

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Только не высовывайся. Ты мои глаза и уши. Не рискуй.

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Толку-то? Я монахиня, а не нагибатор.

Я хотел написать еще что-нибудь умное и непременно полезное, но меня бесцеремонно прервали.

– Люди. Близко.

– Йотуновы кости… – Я одним махом свернул чат. – Сколько? Кто?

– Не один. Мало. Чужие. Железо. Плохой запах!

Мало – это сколько? С арифметикой Хис по понятным причинам не дружил, так что его «не один» вполне могло оказаться и отрядом из десятка воинов. Железо – мечи и кольчуги. Чужие – кто-то из людей Ульвара. Всех моих хирдманнов Хис без труда определил бы по запаху. Впрочем, если к нам приближался кто-то из предателей…

– Прячься, – одними губами прошептал я. – Наблюдай. Не трогай.

Прятаться Хис умел бесподобно – просто растворялся в воздухе, ныряя в родной мир духов. Я же таким умением пока что не обладал и просто зарылся поглубже в ели, стараясь не стряхнуть с ветвей снег. В таких сугробах следы выдадут меня сразу – здесь явно никто не ходил уже несколько дней, если не с самого начала зимы.

Воины, похоже, думали точно так же – один из них выругался, провалившись чуть ли по колено, и остальные тут же подхватили – костерили на чем свет стоит какого-то Свена, ярла и – чуть тише – даже самого конунга Черное Копье. Похоже, тот решил не только захватить поселения, но и прочесать весь Барекстад… Разумно. Нет ничего хуже, чем оставить за спиной хотя бы десяток верных слуг убитого врага.

Трое. Пятый уровень, седьмой и двенадцатый. Имей я свою броню и «Звезду Сааведры» – разобрался бы за полминуты. Но в рубище и с одной только палкой?.. Не лучше ли отсидеться в укрытии?

С другой стороны, кролики – это не только ценный… В смысле – лучшей возможности разжиться не только разведданными, но и оружием и доспехами поприличнее, чем… Йотуновы кости, да что угодно будет поприличнее, чем моя дерюга с сапогами, которые активно просили каши еще в Чистилище. Замерзшие ноги тут же напомнили о себе…

И будто бы сами вынесли меня навстречу рейдерам (рейнджерам? разведчикам? или просто головорезам?) с черными щитами.

– Кто ты такой, Хель тебя забери? – проворчал самый старший – здоровяк в кольчуге – хватаясь за меч.

– Уже забрала. – Я пожал плечами. – И вернула. Кстати, можешь называть меня «ярл».

Сугроб под моими ногами буквально взорвался. Белоснежная шапка взметнулась вверх, раскидывая во все стороны влажные хлопья – но обратно опускаться не спешила. Время послушно размазалось, а все трое хирдманнов Черного Копья разом превратились в беспомощных увальней, медленных и неуклюжих. Самый опасный – двенадцатого уровня – даже не успел до конца вытащить из ножен меч. Я остался без нормального оружия, доспехов и осколков «Светоча», но умение ускоряться и «Зов ярла» никуда не делись. А с десяткой с лишним Силы даже обычная палка превращается в весомый аргумент.

Посох Гримнира врезался здоровяку прямо в беззащитную шею. Хруст лопающихся костей еще отдавался в пальцах, сжимавших оружие, а я уже разворачивался ко второму противнику. Третьего – самого чахлого – взял на себя Хис. Судя по хлещущей во все стороны из разорванного горла кровищи, оттуда мне бояться уже нечего. Остался последний.

– Нет! – Семиуровневый пацан с едва прорезавшейся щетиной отшвырнул топор и упал на колени. – Пощади!

Я еле успел отвести посох, уже готовившийся превратить лицо парнишки в кровавое месиво, и удар пришелся в плечо. Несильный – но тот тут же взвыл и скорчился в снегу, закрывая голову руками.

– Что ты здесь делаешь?! – рявкнул я.

– Исполняю волю конунга. – Пацан опасливо покосился на посох. – Он приказал отыскать всех, кто лишен смерти. Они склонятся перед ним, или он отрубит им головы, а тела сожжет!

Логично. И ожидаемо. Прочесать остров, изловить всех подозрительных типов.

– Что сделают с пленниками? – спросил я. – Их много? Кого ты видел?

– Я не знаю…

– Отвечай!

Посох врезался парнишке прямо в живот.

– Рагнар! Ярл жив! – завопил он. – Остальных я не знаю! Клянусь богами!!!

Вот как? И зачем Черное Копье оставил в живых сына конунга? Уж кого-кого, а Рагнара бы я на его месте прирезал в первую очередь… Впрочем, не следует недооценивать хитрого самозванца – один раз я за это уже поплатился…

– Пощади! – снова захныкал мой пленник. – Клянусь богами, я больше ничего не знаю… Ты дашь мне уйти?

– Дам. Ты уйдешь туда, откуда я вернулся. – Я шагнул в сторону и вытащил из ножен меч одного из убитых. – Но тебе там вряд ли понравится.

Глава 8

Сносная кольчуга, плащ из шкуры волка (Хис неодобрительно повел носом, но от комментариев воздержался), кожаные штаны, кое-какая мелочевка по карманам, три десятка золотых может и меховые сапоги. Так себе – даже не «улучшенные» – но уж точно потеплее тех, что я притащил из Чистилища. Вот и весь улов с трех остывающих трупов. Подумав, я прихватил еще и черный щит. Едва ли многие из воинов Черного Копья знают меня в лицо, а при хорошем раскладе удастся наплести с три короба и прибиться к еще одному отряду. Вроде того, что я только что отправил к Хель всем составом. А потом добраться…

Куда? В Барекстад – на помощь плененному Рагнару и тем, кто еще жив? Или в Фолькьерк – зализывать раны и пытаться собрать… Кого? Десяток трэллов? Каждый, кто хоть чего-то стоил в бою, отправился на свадьбу к Хроки и либо погиб, либо перешел на сторону самозваного конунга… Нет, в Фолькьерке мне делать нечего. Всё – и «Светоч», и враги, и уцелевшие друзья, и мой драккар, и добыча, захваченная на юге – сейчас в Барекстаде, Значит, и мой путь лежит именно туда…

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Антон, ты где? Все в порядке??

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Вполне ;)

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Ты мне скажешь, где ты????

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Это долгая история. И скучная. Ты можешь просто разузнать, кто из наших жив?

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: АНТОН!!!

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Ладно, разузнаю. Опять темнишь(((

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Так надо. И черкни смску. Номер твой может понадобится.

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: ДА ЧТО У ТЕБЯ ТАМ ТАКОЕ!?!?!

Антор [ЛИЧНО: Катарина]: Потом расскажу. Может, даже лично.

Катарина [ЛИЧНО: Антор]: Рукалицо((((( До связи =\

Я усмехнулся и свернул чат. Наверняка мне с Катей еще предстоит встретиться – а до этого не стоит посвящать ее в детали плана. Тем более что никакого плана у меня на самом деле и нет. Просто идти вперед. Через снега, горы и полчища врагов – а там разберемся.

Осталось только выбрать путь. Можно ломиться через горные хребты напрямую – так выйдет чуть ли не вдвое короче. А можно – я чуть уменьшил масштаб карты в интерфейсе – спуститься еще ниже, переправиться через реку и выйти к болоту.

Туда, где живет Хильда. Мне уж точно не повредит еще один урок – а потом я сразу выберусь на дорогу и дойду до Барекстада за какие-то полдня. И, возможно, по пути даже придумаю, как вернуть спрятанный «Светоч», в одиночку вызволить Рагнара и остальных, а потом одолеть целое воинство.

Время поджимало – уже скоро придет Павел Викторович, а я даже еще не начал придумывать, что конкретно собираюсь ему говорить… Точнее, втирать. Но одно я для себе уже решил точно: «Светоча» ему не видать, как своих ушей. Не после того, что его ручные «Волки» сделали с моими друзьями. Значит, остается обман – высшего класса, такой, что не раскусить даже этому мастодонту. А потом…

Задумавшись, я оступился и снова полетел в сугроб. Подтаявший на неожиданно теплом солнце снег послушно расступился, принимая меня, и потащил дальше, вниз по склону. Я пытался уцепиться хоть за что-то, но под пальцы попадались только хрупкие высохшие кустики. Примерно через полминуты мое позорное падение окончилось, и я кое-как поднялся на ноги. Потеряв примерно пятую часть здоровья – зато заимев изрядное количество синяков и ссадин.

– Йотуновы кости… – проворчал я, стряхивая со штанов налипший снег.

Полет по крутому склону вниз превратил меня в ходячий сугроб, зато основательно срезал путь – я собирался спускаться по извилистой гряде, обходя валуны и деревья, а в итоге свалился прямо сюда, сэкономив целую кучу времени. Пропаханная мной неровная траншея начиналась где-то наверху – я уже даже не мог разглядеть, где именно – и заканчивалась чуть ли не у самой речки. Настолько быстрой и бурной, что холод с ней так и не справился – она появлялась из-за скалы, изгибалась подковой и уносила прозрачную воду дальше, в долину.

Почему-то сразу захотелось пить. Не медовухи – а именно воды. Вот этой, из узкой горной речки. Ледяной и прозрачной. Похоже, я уже окончательно съехал с катушек и переквалифицировался в местного жителя… Нет, мне уже приходилось ощущать в игре и жажду, и голод и некоторые другие естественные позывы – но еще ни разу это не было так… По-настоящему? Да, пожалуй, именно так. Мне хотелось напиться воды. Не в реале из чайника или из-под крана, а именно здесь и сейчас, именно этой. Стоя на коленях в снегу и черпая двумя ладонями.

Что я, собственно, и сделал – выбрал место у берега, не грозившее обрушиться под моим весом, плюхнулся на четвереньки и потянулся к воде. Набрал горсть и выпил – настолько ледяную, что обжигала немногим слабее зелья, что Иде сварила моим хирдманнам перед битвой за Барекстад. Вдоволь нахлебавшись, я окунул в реку заодно и лицо и кое-как умылся.

Хис не отставал – сначала лакал воду в паре шагов от меня, а потом забрался в реку всеми четырьмя лапами. Он вполне мог бы перекинуться в Ворона и в считанные мгновения упорхнуть на тот берег – а то и вовсе прошмыгнуть через мир духов – но, похоже, купание доставляло фамилиару удовольствие. Хис привык к волчьей шкуре точно так же, как я привык к шкуре грозного ярла Антора Видящего. Он двигался неторопливо – нащупывал лапами скрытые под водой камни. И только добравшись до середины реки плюхнулся брюхом, на мгновение скрывшись в волнах с головой – но тут же вынырнул. Течение снесло его всего шагов на пять – и вот он уже выбрался на другой берег и тут же принялся отряхиваться. Как самая обычная большая собака, во все стороны разбрызгивая искрящиеся на солнце капли. Закончив с импровизированной сушкой, Хис посмотрел на меня и нетерпеливо заскулил.

– Да понял, понял, мохнатый, – проворчал я, берясь за лямки плаща. – Моста не предусмотрено.

Только раздевшись догола и свернув весь свой скарб в увесистый куль, я сообразил, что мог просто сбросить все через инвентарь вместо того, чтобы вручную развязывать тесемки на штанах и стаскивать намокшие от снега сапоги. Да уж… Вот он – сдвиг по фазе во всей красе. Кое-как выдавив усмешку, я пристроил сверток с барахлом себе на голову и полез в воду. Тем же путем, что только что переправился Хис – с той лишь разницей, что ему пришлось плыть, а я со своим ростом все-таки перешел речку вброд. В одном месте течение чуть не сбило меня с ног, но я удержался и спустя полминуты уже прыгал по другому берегу, согревая замерзшие конечности. В реале такой холод, пожалуй, мог бы и остановить сердце, но игровое тело Антора в очередной раз оказалось куда крепче моего настоящего. Отважный склаф-Видящий лишь посмеялся, поскакал еще минуты полторы и принялся натягивать одежду… снова забыв про инвентарь. Йотуновы кости, это уже не смешно! Скоро нагрянет обожаемый Викин дядюшка, а я трачу драгоценное время на дурацкие шнурки и тесемки!

От самобичевания меня отвлек Хис. Фамилиар больше не носился вперед-назад по берегу, отыскивая под снегом какую-нибудь съедобную живность. Вместо этого он сначала усердно обнюхивал какую-то здоровенную яму в снегу – а когда я посмотрел на него, поднял голову и негромко зарычал. Но не грозно… а скорее как-то неуверенно.

Я уже неплохо изучил повадки его волчьей формы. Прямая спина, вытянутый хвост, оскал и прижатые к черной голове уши – верный признак того, что уже совсем скоро нас ждут очередные неприятности. Хис то поворачивался ко мне, то снова тыкался носом в яму, то изо всех сил вглядывался в лес, словно пытаясь увидеть среди деревьев затаившегося грозного врага.

Но чего такого страшного может быть в обычной дыре в снегу? Пусть и довольно странной – вытянутой, округлой по краям и неравномерно примятой внутри… А вот еще одна такая же – шагов через пять… и еще…

Так! Минуточку!

Только сейчас я понял то, что до этого не позволяли осознать гигантские размеры. Каждая из уходящей к деревьям цепочки ям напоминала не что иное, как след босой ступни. Весьма и весьма похожей на человеческую.

С той только разницей, что в любую из них я без труда мог бы встать обеими ногами.