Видящий

Глава 1

— Я бы не советовал тебе это есть. — Стефан задумчиво смотрел на мою тарелку с еще горячей вареной картошкой и крупными кусками мяса, щедро политыми чесночным соусом.

— С чего бы это? Кухарка плюнула в подливу? — аромат от блюда стоял умопомрачительный, а мой желудок уже не просто урчал от голода, а начал потихоньку подвывать.

— Неа. Жена трактирщика плеснула "слезы упыря" и щедро сдобрила всё приправами с рубленным чесноком.

Я шумно выдохнул. Ужин откладывался на неопределенное время.

"Слезы упыря" - сильнодействующий яд, который убивает человека в течении двух-трех минут. Я не был обычным человеком и на меня этот яд, как и многие другие, не оказывал смертельного действия. Разве только животом пришлось бы помаяться пару дней. Но о таких сведениях я предпочитал молчать.

— Уважаемый! — Я махнул рукой трактирщику, подзывая его к себе.

— Он, кстати, в полном неведении. — поспешил просветить меня Стефан, наклонив голову набок и продолжая сидеть на краешке стола, покачивая ногой.

Трактирщик подошёл неспеша, чуть прихрамывая на левую ногу, на ходу вытирая руки чистой тряпкой. В его коренастой фигуре все еще чувствовалась военная выправка, несмотря на то, что он разменял седьмой десяток лет. В нем не было жуликоватости и наглости, обычно присущей трактирщикам, как и не было подобострастия. И это мне импонировало.

— Что-то не так с ужином?

— Почему твоя жена желает моей смерти?

Мужчина недоуменно посмотрел на меня и перевел взгляд на дверь, ведущую в кухню:

— Кларисса! Кларисса!

Стефан многозначительно хмыкнул. Но промолчал.

Кларисса была вдвое моложе своего мужа. Высокая, черноволосая, с горделивой осанкой, совершенно не свойственной деревенским женщинам. Она боялась. Отчаянно боялась, пряча дрожащие руки под передник и стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Кларисса... — начал говорить трактирщик.

— Ешь! — перебив его, я пододвинул тарелку на край стола, тем самым сгоняя ухмыляющегося Стефана. Правую руку я демонстративно положил на рукоять кинжала. Трактирщик, по старой привычке потянулся к несуществующему мечу, но опомнившись, опустил руку. Я же сделал вид, что не заметил его жеста.

— Ешь!

Кларисса задрожала, затравленно посмотрела на мужа и начала судорожно поглощать еду из моей тарелки. Через несколько секунд её лицо исказилось судорогой, изо рта пошла кровавая пена и женщина рухнула на пол, забившись в конвульсиях. Трактирщик бросился к жене. Собрав последние силы она прохрипела ему в лицо:

— Ненавижу! — и умерла.

— Две минуты. — констатировал неугомонный Стефан, наклонившись над трупом. — Мертвее всех мёртвых!

Трактирщик поднял голову и посмотрел на меня:

— Видящий, я не вправе требовать от тебя объяснений, но она была моей женой. И никогда раньше не травила постояльцев.

— Какое время?

— Что?- непонимающе посмотрел на меня трактирщик.

— Какое время она была твоей женой? — я устало потер лоб. Трактирщик шевелил губами, подсчитывая в уме:

— Года еще не прошло...

— Как умерла первая жена? Хотя... Расспросы подождут, похоже мне придется задержаться. Я помогу унести тело, пока не проснулись остальные жильцы. Для всех она умерла во сне.

Трактирщик молча кивнул.

Стефан шел рядом и пользуясь тем, что я не мог ему ответить, зудел мне на ухо, пока мы уносили тело в спальню, на второй этаж :

— Любишь ты влипать в истории на ровном месте. Тебя, между прочим, в Новом Мире ждут. И по-видимому, будут ждать еще очень долго. Ты же не оставляешь незаконченных дел!

Призрак прав, все дела я довожу до конца. И не только я, так поступают все видящие, как нас называют в народе, за умение видеть души умерших, разговаривать с ними и отправлять за черту бытия. "Все дела должны быть завершены" — гласит одно из множества правил в нашем Кодексе.

У Клариссы была своя комната, небольшая и совершенно неуютная: деревянная кровать, стол у окна и огромный сундук. В ней не было привычных вещей, с помощью которых женщины создавали уют в нехитром деревенском быте: цветов в горшках на подоконнике, легкомысленных занавесочек на окне, вязаных салфеток на постели и пёстрых половичков на некрашеном полу.

Стефан хмыкнул:

— У меня ощущение, что я зашел в гости к дядюшке Карлу — отставному капитану Королевской гвардии. Такая же пустота, чистота и серость.

Мы положили труп женщины на идеально заправленную коричневым шерстяным одеялом кровать.

— Легенда будет такой: Кларисса поднялась наверх, чтобы немного отдохнуть. Когда ты пришёл её проведать, она уже была мертва. Обряд погребения я совершу, священника можешь не вызывать.

Трактирщик кивнул головой и потер щеку :

— Спасибо, видящий. Не могу поверить в то, что она пыталась тебя отравить .

— Не все нас любят. — я подошёл к сундуку и попытался приподнять крышку.

Глава 2

— Ключ у Клариссы в переднике. — Трактирщик повернулся к кровати и наклонился над покойницей. То, что произошло дальше напоминало кошмарный сон.

Кларисса открыла глаза и с утробным воем вцепилась зубами в горло своего мужа, вырвав из шеи изрядный кусок мяса. Кровь из разорванной артерии выплеснулась фонтаном, залив её лицо. Ошарашенный мужчина одной рукой пытался зажать смертельную рану, другой — оттолкнуть неожиданно оживший труп.

Подскочив к кровати, я схватил Клариссу за волосы, стараясь достать из ножен, висящих на поясе, ритуальный нож и упокоить её окончательно.

Сделать это было довольно непросто: умертвие размахивало руками и выгибалось. Наконец мне удалось воткнуть нож под нижнюю челюсть Клариссы. Она обмякла и умерла во второй раз.

— Карраш, — с чувством произнес Стефан!

— Не ругайся, — на автомате ответил я, отсекая трупу голову. Отбросив её в угол комнаты, взглянул на трактирщика. — Твою ж табакерку!

Мужчина сидел возле стены, сжимая рукой нательный крестик и уставившись остекленевшими глазами в потолок. С его смертью мои немногочисленные вопросы остались без ответа. Был ещё запертый сундук, в котором наверняка хранилось что-то, что могло пролить свет на произошедшие события. Во всяком случае я очень на это надеялся.

В кармане передника, как и говорил трактирщик, оказалась увесистая связка ключей. Подобрать нужный было делом пары секунд.

Тяжёлая крышка сундука откинулась с лёгким скрипом. Одежду и бельё, сложенные аккуратными стопками, я отбросил в сторону. Больше в сундуке не оказалось ничего интересного, мои надежды не оправдались. Я опустился на пол, прислонившись спиной к стенке сундука.

— А тебе не кажется, что внутри он выглядит несколько меньше, чем снаружи. — Стефан задумчиво облокотился о стену.

— Точно! Двойное дно!

Доски я выломал довольно быстро. В тайнике хранилась неплохая коллекция ядов. Каждая, из двенадцати небольших бутылочек, была аккуратно подписана. Парочка льняных мешочков с целебными травами, баночка с отвратительно пахнущим серым порошком, небольшая книга в кожаном потёртом переплёте, от которой за версту несло тёмной магией и странный металлический жетон с выбитыми на нём незнакомыми рунами.

— Мда... Вопросов стало на порядок больше. Трупы надо сжечь и всё-таки оповестить местного священника о случившемся. Заодно отправить отчёт магистру ордена. Жаль, что ты всего лишь призрак, Стефан, сейчас лишняя пара рук мне необходима, как никогда. Проверь, не разбудили ли мы постояльцев, пока я буду упаковывать трактирщика и его жену.

Стефан многозначительно хмыкнул и исчез.

В нескольких саженях от трактира находился небольшой ров, куда я благополучно стащил трупы и найденные в тайнике вещи Клариссы. Они не должны были попасть в чужие руки, а носить их с собой было довольно опасно, особенно книгу. Себе я оставил только жетон, в надежде, что однажды он прольет свет на то, почему незнакомая мне женщина стремилась отравить видящего.

Глава 3

Старый священник в серой льняной рясе сидел за грубо сколоченным деревянным столом под раскидистой яблоней. Справа от него стояла плетёная корзина с ранними яблоками, слева — большой медный таз. Священник маленьким ножиком чистил яблоки, аккуратно разрезал их на кусочки и складывал в таз. Седые волосы, перехваченные на лбу очельем — белой кожаной повязкой, спускались на плечи. Загорелое лицо и узловатые мозолистые руки говорили о том, что он много времени проводит под солнцем и не чурается физической работы. В этом не было ничего удивительного, в деревнях, особенно дальних, у священников прислужников не было.

Удивительным было другое...

— Он, что, слепой? — Стефан не удержался и помахал ладонью перед его лицом. Я проигнорировал вопрос призрака:

— Добрый день, святой отец. — Сняв с плеч дорожный мешок, опустился на лавку, напротив священника.

— И тебе доброго дня, путник. - полуприкрытые веками белесые глаза смотрели прямо на меня. — Что привело тебя ко мне?

— Я — видящий. Жена трактирщика стала умертвием и убила своего мужа. Обряд погребения я совершил, но Ваша молитва и освящение лишними не будут. И мне нужна информация.

Старик прикрыл глаза, тяжело вздохнув:

— Тим был хорошим человеком.

— А его жена?

Священник взял новое яблоко из корзины и ловко располовинил его.

— Кларисса появилась в наших краях года два назад. Остановилась в трактире у Тима. Попросила работу за жильё и еду. Она никому не рассказывала откуда пришла и почему решила остаться. Мало говорила, никогда не смеялась, не следовала нашим традициям и не посещала церковь.

— И тем не менее вы её обвенчали с трактирщиком?

— Я её не венчал. — священник усмехнулся. — Жена Тима, первая жена, умирала от волчьей лихорадки. Долго и мучительно. А Кларисса умела готовить отвары, которые снимали боль.

"Волчья лихорадка — та ещё гадость. Тело больного покрывалось серой сыпью, которая через пару недель превращалась в огромные язвы, приносящие невыносимую боль. Лекарства от неё не существовало. В больших городах ещё можно было найти целителя, который умел готовить сложные отвары, облегчающие боль, но в отдаленных деревнях и целителей-то не было."

— Кларисса была целителем? — я вспомнил о травах в мешочках из её сундука.

— Я не знаю кем она была. Но перед смертью жена Тима попросила меня связать Клариссу и своего мужа узами брака без венчания, как только закончится траур. Последняя просьба умирающей. И я её выполнил.

— Что и даже вопросы не задавал? — Стефан ехидно хмыкнул.

— Последняя воля умершего — закон. Какой бы странной и непонятной она была, её всегда исполняют.

— Совершенно верно, видящий. — священник принял мой ответ Стефану на свой счёт. — И ещё... Не знаю, насколько это важно. У Клариссы был нарландский акцент, который она тщательно скрывала.

— Откуда вы знаете?

— В молодости я служил в храме Святого Януария в Нарландии. И нарландский акцент с лёгкостью узнаю даже через столько лет.

Стефан многозначительно хмыкнул, но как ни странно промолчал. Я взял дорожный мешок и поднялся с лавки:

— Спасибо, святой отец. Да, ещё... Мне надо отправить послание магистрам...

— С посланием помочь не могу. У меня небольшой приход, надобности в голубятни нет. Ближайшая в трёх днях пути, в Дорвальде.

— Спроси его про жетон. — Стефан спрыгнул с края стола на котором сидел всё это время.

— И ещё один вопрос: не встречался ли вам круглый жетон с выбитыми на нём рунами.

Священник нахмурился и перестал чистить яблоко:

— Металлический жетон ,на обратной стороне которого изображён треугольник в круге?

— Откуда вы знаете?!

— В Нарландии была тайная секта, призывающая тьму. У каждого члена этой секты был такой жетон, как опознавательный знак. Я мало что об этом знаю. Но их уничтожили много лет назад. Почему тебя интересует этот жетон?

— Потому что я нашёл его у Клариссы.

Глава 4

Роща изумрудных грАбов выглядела величественно и немного жутко: огромные деревья с прямыми стволами черного цвета и густой листвой, нежно-изумрудного цвета, заслоняющей небо. Такие рощи стали огромной редкостью в Трелонии. Лет двадцать назад деревья нещадно вырубали из-за ценной древесины необыкновенного изумрудного цвета. Прочная, не тонущая в воде и не восприимчивая к древесным жучкам, древесина ценилась на вес золота и шла на постройку кораблей и храмов, а так же контрабандой вывозилась в другие страны. Кроме того, растущие деревья обладали магическими свойствами: в таких рощах и в нескольких десятков километрах от них не заводилась никакая нечисть. Когда таких рощ осталось всего несколько десятков, разбросанных по стране, первыми тревогу, как ни странно, забили священники. И король, всегда прислушивающийся к голосу Церкви, издал указ, запрещающий всякую вырубку, без специальной грамоты с королевской печатью. Нарушивших указ ждали пытки в королевской темнице и показательная казнь на главной площади столицы Трелонии- Туровине.

Широкая тропа вилась среди деревьев, уводя в изумрудный полумрак и прохладу, которые после жаркого летнего солнца были несказанным наслаждением.

— Не надо было тебе спрашивать про этот жетон!? — наконец произнес Стефан после продолжительного многочасового молчания. Я хмыкнул, продолжая идти по хорошо утоптанной тропе, наслаждаясь птичьими трелями, шелестом резных листьев и тонким ароматом грибов. — Хотел бы я знать, во что мы вляпались на этот раз.

— "Мы"-звучит, как мёд для моих ушей. Особенно после твоего продолжительного молчания.

— Я злился. — Стефан насупился и засунул руки в карманы штанов. — И всё ещё злюсь. Ты обещал мне показать Новый Мир, а вместо этого мы идём в Чёрный лес, к ведьме, чтобы отправить послание "Серебряному кресту".

— И магистру ордена.

— И магистру! - Стефан пнул небольшой камушек, лежащий на тропинке. Как и у всех призраков нога легко прошла сквозь камень, что разозлило его ещё больше. — Подумать только! Видящий на побегушках у священника, который отправляет его, точнее нас, к ведьме, чтобы та, добровольно отправила послание в отдел церковной инквизиции. Которая, в свою очередь, за этими самыми ведьмами охотится и при любом удобном случае уничтожает.

— При условии, что ведьма не сотрудничает с "Серебряным крестом". А эта ведьма сотрудничает. Ты, как капризный мальчишка, Стефан. Что тебе мешает отправиться в Новый Мир самому?

— Я и есть капризный мальчишка, — пробурчал Стефан. — И останусь таким навсегда. А Новый Мир ты мне сам обещал показать, я тебя за язык не тянул.

— Извини. Раз обещал, значит покажу. И город и его знаменитую Золотую галерею, ажурную архитектуру и многочисленные каналы с необычными мостами...Но сейчас нам нужна ведьма.

— Третий год показываешь.... — Стефан тяжело вздохнул, принимая правоту моих слов и замедлил шаг, предпочитая идти позади меня, всё ещё обижаясь на моё решение.

Видящие не подчиняются Церкви, хотя временами и сотрудничают. Мы со Стефаном могли спокойно продолжить свой путь в Новый Мир, заглянув по дороге в Дорвальд, чтобы отправить послания. Но волнение священника, когда я упомянул о найденном жетоне передалось и мне. Если всё то, немногое, что старик знал и рассказал нам о тайной секте, правда, и призывающие тьму возродились, да ещё у нас под боком, то под угрозой окажется не только наша страна, но и весь мир.

Дорвальд находится в трёх днях пути, до домика ведьмы, о котором упомянул священник, всего лишь полдня. Значит послания достигнут адресатов уже сегодня. Выбор очевиден.

Я обернулся: Стефан шел в нескольких саженях позади меня и что- то недовольно бурчал себе под нос. Мальчишка! Которому всегда будет шестнадцать зим. Три года прошло с тех пор, как он разыскал меня в школе видящих, растерянный, испуганный, ещё не успевший до конца осознать, что стал призраком. Светлой неупокоенной душой, обречённой на вечное блуждание в мире живых, пока кто-нибудь из видящих не согласится развоплотить её.

Я только стал приходить в себя, пролежав больше двух недель в лихорадке после посвящения, когда неожиданно появившейся в лазарете призрак моего брата принес весть о том, что вся наша семья убита беглыми каторжниками. Городская стража поймала каторжников через несколько дней и расстреляла из арбалетов на месте, без суда. Но их смерть не вернула мою семью: мать, отца, непоседливых близнецов и бабушку. Все они ушли за Грань, остался только Стефан, мой средний брат, которого я в свой последний приезд домой обещал свозить в Новый Мир... Но не успел. Это должно было быть наше последнее совместное путешествие. Стефан был талантливым художником-самоучкой и собирался поступать в туровинский университет, а меня ждали длинные дороги, новые города и рутинная работа по уничтожению тёмных душ и других сущностей.

ГрАбовая роща незаметно сменилась смешанным лесом и воздух наполнил запах хвои, прелых листьев и спелой земляники. Тропа заметно сузилась и местами поросла травой. Солнце, пробивающееся сквозь ветви деревьев, медленно клонилось к горизонту, окрашивая стволы в золотисто-оранжевый цвет.

— Так и будешь молчать? — я обернулся, но Стефана за моей спиной не оказалось. Он размахивал руками в саженях двадцати от меня и что-то говорил, но его голоса я не слышал. — Карраш!

— Это похоже на прозрачную стену. — Стефан оставил безуспешные попытки пройти сквозь Полог Тишины. — Ни пройти, ни докричаться.

— Не нравится мне всё это. Полог Тишины — дело рук мага, ведьмы не умеют его создавать. А про мага нам священник ничего не говорил.

— Может его обойти?

— Бесполезно. Он, как перевернутая чаша, накрывает собой определённый участок, не пропуская через себя никакие звуки. Души через него пройти не могут, а у людей появляется непреодолимое желание уйти подальше от этого места.

— А у тебя?

— Я же необычный человек и у меня, как ты знаешь, много скрытых талантов, поэтому я его и не заметил. — достав ритуальный нож я нарисовал в воздухе руну. Прозрачная стена стала видимой и замерцала, переливаясь, словно мыльный пузырь на ярком солнце. — Если стена не исчезнет, иди в Дорвальд и найди кого-нибудь из видящих. Ты знаешь, что им передать.

— Роан... — братишка скривил губы, стараясь не заплакать. — Береги себя!

Я кивнул и зашагал навстречу неизвестности.

Глава 5

Не нравился мне неожиданно появившийся Полог Тишины, ой как не нравился! Обычно маги используют его, чтобы провернуть какие-нибудь свои дурно пахнущие делишки. С тропы я предусмотрительно сошел, предпочитая идти паралелльно дороге, опасаясь засады. И вскоре наткнулся на ведьму.

Она ещё дышала, лёжа на боку, изо всех сил стараясь не стонать. В уголках рта пузырилась кровь, слёзы катились по морщинистым щекам. Ведьма умирала. Умирала страшно, испытывая жуткую боль, искусав в кровь губы, но так и не прокляв тех, кто выпустил шесть арбалетных болтов ей в спину. — Отпусти мою душу, видящий. — прошептала ведьма, увидев меня. — Необычная просьба для ведьмы. — Не по своей воле... — ей было тяжело шевелить пересохшими губами. Я достал флягу с водой и опустился на одно колено. — Нет. Отпусти душу. Молча кивнув, я потянулся к ножнам за ритуальным ножом. Отпускать душу ведьмы по ее собственной просьбе мне ещё не приходилось.

Дочитывая последнюю строчку Песни Уходящих, я почувствовал магический всплеск и арбалетный болт, пущенный мне в голову, смачно врезался в соседний ствол дерева. — Завершай. Я прикрою. — крикнул незнакомый голос, краем глаза я заметил размытый силуэт в черном, и кивнул в ответ. Со словом: "Отпускаю!" я воткнул нож прямо в сердце умирающей. Золотистые звёздочки закружились, превращаясь в женский силуэт. Душа ведьмы кивнула, счастливо рассмеялась и рассыпалась сотнями быстро затухающих золотистых искр. Незнакомец встряхнул кистями рук и магическое пламя перестало пожирать то, что осталось от неудачливых стрелков.

— Что я пропустил? — Стефан появился через несколько минут, после того, как только перестал действовать Полог Тишины, видимо одним из стрелков был маг и с его смертью заклятье исчезло. — О!.. — многозначительно протянул парень. Взглянув на Стефана, не часто мне приходилось видеть призрака с таким удивленно-восхищенным выражением на лице, я обернулся .

Незнакомый маг оказался девушкой: нахмуренные брови, внимательные карие глаза, плотно сжатые губы, правильные черты и широкий уродливый шрам, рассекающий левую часть лица от виска к подбородку. Такие шрамы остаются на всю жизнь, после удара магической плетью, их невозможно исцелить. Девушка заложила за ухо каштановую прядь, выбившуюся из туго заплетённой короткой косы и улыбнулась. Черты её лица разгладились и на правой щеке появилась ямочка: — Необычный спутник. — Она меня видит? — удивлённо спросил у меня Стефан почему-то шёпотом. — И слышу тоже.

Глава 6

— Спасибо. — я поднялся с колен и закинул рюкзак за плечи.

Девушка кивнула, и чуть помедлив спросила:

— Могу я попросить о небольшой услуге?

— Если только о небольшой, — я ухмыльнулся. Разве можно отказать человеку, который несколько минут назад спас тебе жизнь.

Маг устало улыбнулась и прикрыв глаза потёрла лоб, словно её мучила головная боль:— Помоги мне похоронить Мирабель в её доме. Тут недалеко.

Стефан вытаращил глаза:

— Ты её называешь по имени?!

Бытовало поверье, что тот, кто знает имя ведьмы, имеет над ней неограниченную власть. Поэтому ведьмы никому и никогда не называли своих имён.

— Мы знакомы много лет и я ей обязана жизнью... Была... Только вот не успела вернуть долг. — голос девушки дрогнул и она быстро отвернулась.

— Показывай дорогу.

— Зачем так всё усложнять? — вклинился Стефан. — Ты же маг! Разверзни землю и...

— Огонь надежнее и после себя оставляет лишь пепел. — глухо ответила девушка.

Я опустился на колени и поднял израненное тело ведьмы. Черты лица, искаженные болью, разгладились и если бы не кровь, застывшая в уголке рта, можно было бы подумать, что она просто спит.

— Кто эти люди? — я кивнул на останки стрелков.

— Не знаю. — нахмурилась девушка. — Я случайно тут оказалась. Проезжала мимо по делам и решила заехать в гости. Наткнулась на Полог Тишины, ну а дальше пришлось действовать по обстоятельствам.

Я вспомнил слова ведьмы, которые она прошептала перед смертью:

— "Не по своей воле", что означают её слова?

— Мирабель стала ведьмой не по собственно у желанию и никогда не использовала тёмную ведьмовскую силу. Считала её проклятьем.

— Разве так бывает? - удивился Стефан.

— Бывает. Но не так часто, как хотелось бы. Если умирающая ведьма насильно передаст свой дар человеку, оказавшемуся рядом с ней, то этот человек обретёт огромную силу и тёмные знания после того, как ведьма окончательно умрёт. Это очень страшный и соблазнительный дар. Но всегда есть выбор: прожить человеческую жизнь, помогая нуждающимся и используя только малую толику полученной магии, творить добрые дела и остаться своеобразным вместилищем огромной не растраченной силы и знаний многих поколений ведьм. Или сделать шаг во тьму, прожить лишних сто - сто пятьдесят зим, пользоваться тёмной волшбой , обрести власть, а вместе с ней ненависть и страх людей.

Каждая ведьма делает свой выбор.

Я остановился возле огромной сосны передохнуть:

— Получается, что ведьму специально расстреляли из арбалетов, чтобы кто-то смог завладеть её силой?

Девушка внимательно посмотрела на меня, сощурив глаза:

— У Мирабель врагов не было. Сразу я подумала о разбойниках, но если ты прав, всё это принимает дурной оборот. Мы почти пришли.

На солнечной поляне стоял небольшой домик. Перед окнами когда-то цвели шикарные эльфийские розы, теперь сломанные. Проходя мимо них девушка сорвала один из уцелевших бутонов. Дверь висела на одной петле, еле слышно поскрипывая. Я осторожно внёс ведьму во внутрь. В комнате всё было перевернуто вверх дном. Маг смела рукой остатки разбитой посуды с широкого стола:

— Клади её сюда.

С тихим стуком тело опустилось на стол. Сложив руки ведьмы на груди, маг положила поверх розу.

— Вечной тебе жизни, Мирабель, в райских садах.

Обернулась к нам:

— Подождите меня на улице. Пожалуйста.

Любопытный Стефан хотел вернуться назад и посмотреть, что там будет делать маг. Но я лишь покачал головой и призрак остался со мной, усевшись рядом на теплых от солнца деревянных ступенях крыльца.

Девушка вышла минут через десять, прижимая к груди тяжелую толстую книгу в красном кожаном переплёте с серебряными вставками. Мы со Стефаном поднялись с крыльца и все вместе отошли на край поляны.

Маг прочитала нараспев формулу и весь дом мгновенно охватило жаркое пламя. Огонь жадно лизал старое дерево стен, мгновенно перекинулся на крышу, которая через секунду обвалилась вовнутрь дома, подняв вверх огромный сноп искр.

Девушка резко обернулась в ту сторону, откуда мы пришли, прислушалась, всучила мне в руки книгу:

— Береги её. Я тебя найду! — и вытолкнула меня в неожиданно открывшийся портал.

Глава 7

Телепорт вышвырнул меня перед небольшим каменным домом, который утопал в зарослях красной бузины и сирени. Не удержавшись на ногах я упал на спину, на дорожку, посыпанную гравием.

— Карраш! — никогда не любил телепорты. Всего несколько раз приходилось ими пользоваться, а ощущения не самые приятные: сильнейшее головокружение и приступ тошноты.

Поднявшись с земли я осмотрелся. Вдали возвышались шпили королевского замка, сияя золотом в лучах заходящего солнца. Просто замечательно! Благодаря телепорту я оказался в Туровине, на другом конце страны. В столице, в которой, несмотря на все наши заслуги, Видящих не очень то и жаловали. Тем ни менее не чурались прибегать к нашим услугам в критических ситуациях.

— Карраш! — с чувством выругался я, поудобнее перехватывая тяжёлую книгу. Столица совершенно не входила в мои планы. Неожиданно запахло озоном, я еле успел отскочить в сторону, когда из вновь открывшегося телепорта выпала маг и Стефан, ругающийся, хуже портового грузчика. Побледневшая девушка держалась за бок. По разорванной одежде быстро расползалось тёмное пятно. Маг взмахнула рукой в сторону дома, и запертая дверь распахнулась настежь:

— В дом... - прошептала девушка и потеряла сознание.

Я обернулся к Стефану:

— Прекращай ругаться и осмотрись.

—Ты хуже королевского палача. — простонала маг, открыв глаза. Кровоостанавливающий бальзам зашипел, запузырился ядовито-зеленой пеной и почти сразу запёкся, полностью закрыв рану.

— Насколько я знаю, палач не лечит, а калечит. — Я аккуратно завернул флакончик с бальзамом в замшевую тряпку и спрятал в небольшой деревянный сундучок, в котором хранил самые необходимые и ценные снадобья. — Можно не перевязывать. Пена обеззараживает и заживляет поверхностные раны. Но пару дней болеть будет.

— Спасибо. — девушка поморщилась, провожая взглядом сундучок, который я уложил на дно рюкзака. — Ты ещё и лекарем подрабатываешь.

— Нет. Но если надо могу оказать помощь, поставить верный диагноз, назначить лечение и приготовить лекарство.

— И откуда такие познания?

— Оттуда. На тракте, вдали от людей, я сам себе лекарь, повар и охранник. Десять невероятно долгих лет обучения в школе видящих сделали из меня прекрасного специалиста.

Маг поморщившись, села на лавку, куда я её положил, чтобы обработать рану.

— А теперь мне бы хотелось от тебя услышать, что я делаю в Туровине.

— Когда ты понял? — девушка одёрнула порванную и выпачканную кровью льняную рубаху, закусив от боли нижнюю губу.

— Видящие и маги не настолько дружны, чтобы маг добровольно отдала ценную вещь первому встречному видящему и дважды за вечер спасла ему жизнь. Отсюда я могу сделать вывод, что для чего-то тебе понадобился. Хотелось бы знать для чего и может наконец-то познакомимся?

Девушка слегка покраснела и вздохнула:

— Извини. Киррана. Можно просто Кира. Я действительно собиралась просить у тебя помощи, когда поняла, что ты-видящий, но как-то не вовремя появились арбалетчики у дома Мирабель. Групповые телепорты я создавать не умею, поэтому, первое, что пришло на ум - спасти тебя и книгу. Ну а меня зацепило, когда я входила во второй телепорт. — Маг с трудом поднялась с лавки. — Разговор будет длинным. Предлагаю по очереди воспользоваться ванной комнатой и поужинать. Я постараюсь ответить на вопросы. Хотелось бы знать и твоё имя.

— Роан. Принимается. — кто же откажется от настоящей ванны с горячей водой? Да и перекусить после насыщенного событиями вечера не помешает.

Стефан появился, когда я уже застёгивал манжеты на чистой рубашке.

— Ты не поверишь!

— Говори тише.

Призрак ухмыльнулся:

— Маг всё равно нас не услышит, у неё взорвалась похлёбка и она пытается очистить кухню. И, кстати, ругается похлеще меня.

— Впервые слышу, чтобы похлёбки взрывались.

Стефан пожал плечами и уселся на край ванны:

—Она тебе уже рассказала, где находится её милый домик?

— Ещё не успела. Просветишь?

— В самом центре общины элатов. — Стефан сложил на груди руки и довольный наблюдал за моей реакцией.

— Неожиданный поворот.

Лично я ничего против элатов не имею. Но никогда раньше не слышал, чтобы этот малочисленный народ разрешал другим расам селиться в соседних домах. Элаты были низкорослыми, коренастыми и по силе намного превосходили людей и гномов. Нижние челюсти у них чуть выдавались вперед, а густые брови, как у мужчин, так и у женщин, придавали лицу суровое выражение.

Основное поселение элатов располагалось в Драконьих горах. В крупных городах они селились небольшими общинами: семей по двадцать, не больше. Строили добротные каменные дома на окраине города, исправно платили налоги в королевскую казну и успешно торговали драгоценными камнями, которые добывались в глубоких шахтах Драконьих гор и ювелирными украшениями. А ещё разводили элитных сторожевых псов, стоивших баснословных денег и пользующихся спросом далеко за пределами нашей страны. Но общины всегда были закрыты для чужаков.

— Это всё, что ты успел узнать?

— У них явно что-то случилось: в трёх домах висят траурные ленты на дверных кольцах и занавешены зеркала. Между собой разговаривают на родном языке, поэтому извини — ничего больше мне узнать не удалось.

— Ну, что ж, послушаем, что скажет Кира.

Стефан ухмыльнулся, но как ни странно промолчал.

Маленькая кухня с выкрашенными белой краской стенами сияла чистотой. На улице быстро темнело, из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой, а на кухне было уютно и тепло. Весело потрескивало пламя в небольшом очаге, под толстыми деревянными балками потолка парили три магических светильника, освещая комнату тёплым желтоватым светом. На деревянном столе стояло блюдо с нарезанным толстыми ломтями хлебом, сыром и глубокая тарелка с чесночной колбасой. Рядом лежали длинные перья сочного зелёного лука. Когда мы зашли на кухню, переодевшаяся в длинное серое платье, девушка бросала в кипящую воду котла сушеные травы и ягоды.

— Приворотное зелье варит. — Съязвил Стефан.

— Всего лишь травяной чай с сушёной малиной. — обернулась на его голос Кира.

— У тебя морковка на щеке. — довольный призрак наклонил ко мне голову. — А по кухне и не скажешь, что тут что-то взорвалось.

Девушка хотела упереть руки в бока, но задела рану и охнула. Зло смахнула рукой кусочек морковки со щеки и с вызовом ответила:

— Я боевой маг, а не травница и не кухарка. И готовить с помощью магии у меня не всегда получается. И я этого совершенно не стыжусь! А тебе не мешало бы поучиться хорошим манерам и не совать нос куда не следует!

— Главный враг Стефана — его язык. Предлагаю заключить перемирие и наконец-то поужинать.

Братишка уселся на широкий подоконник и демонстративно скрестил на груди руки. Всё ещё сердитая Кира накрыла котелок крышкой, щелчком пальцев погасила огонь в очаге и присела за стол:

— Думаю призрак успел тебе рассказать где мы находимся. Почему я живу среди элатов к делу совершенно не относится, но если вкратце: однажды я им оказала услугу, взамен которой мне разрешили жить в одном из их пустующих домов.

— Странный выбор для мага. Мне всегда казалось, что вы предпочитаете жить в замках или роскошных особняках.

Девушка прожевала ломтик сыра:

— Мне нравится жить в этом доме. Итак, перейдем к вопросу, почему ты здесь. Это началось несколько месяцев назад. Во сне стали умирать элаты. Точнее молодые двадцатилетние девушки. Всегда в один и тот же день: двадцатого числа. Вечером были вполне себе здоровы и жизнерадостны, а утром их находили в кроватях мёртвыми и высохшими словно мумии. Окна и двери всегда были закрыты на засов изнутри, никто ничего не слышал и не видел. Самым странным было то, что ни один сторожевой пёс в общине ни разу не поднял шум. А, как тебе, я думаю, известно: у элатов самые лучшие сторожевые псы на всём материке.

По началу элаты пытались во всём разобраться сами. К сожалению безуспешно. Прошёл месяц и всё повторилось. Меня позвали спустя минут десять после того, как обнаружили второе тело. Магический поиск никаких результатов не дал, так же как и тщательный осмотр дома: абсолютно никаких следов.

После третьего случая я уговорила старосту общины, многоуважаемого Триона, позвать на помощь парочку наших городских магов. Чтобы не сеять панику среди жителей столицы, расследование проводилось тайно. О нём не знает даже король. Пока.

Маги тоже ничего не обнаружили и посоветовали мне отправить запрос в школу видящих. Прежде чем отправить запрос я решила перестраховаться.

— И телепортировалась к ведьме?

— К знакомой ведьме. — Кира замолчала, задумчиво собирая в ладонь крошки со стола.

— В чём проблема-то с запросом? — Стефан прошелся по кухне и встал возле стола рядом с девушкой. Кира продолжала молчать, опустив вниз голову.

— Всё просто, братишка. Маги не любят обращаться к видящим и не очень-то нам доверяют. А такая сильная ведьма, как Мирабель, могла знать, что за существо убивает девушек таким странным способом и рассказать, как от него избавиться. Тогда бы в запросе отпала необходимость. Верно, Кира?

Маг кивнула, не поднимая головы:

— Все материальные создания оставляют след. Видимый или невидимый. А тут не было ничего. Я с таким явлением сталкиваюсь впервые.

— А значит есть работа для видящего. — невесело усмехнулся я.

Глава 8

— Покажешь дом Триона? — я вытащил из-под лавки свой рюкзак.

— Ты хочешь прямо сейчас пойти к старосте?! — вытаращилась на меня Кира. — Ночь на дворе тебя не смущает?

— Меня уже давно ничего не смущает. — я задумчиво перебирал содержимое своего рюкзака. — У тебя сушёная рябина есть?

— Есть. Сушёная рябина, это... — маг прищурила глаза, задумавшись на мгновение. — Сушёную рябину боятся феи и кримблы. Феи не покидают свои жилища. Остаются кримблы? Но ведь они вымерли несколько столетий назад.

— Значит вымерли, но не все. Во всяком случае рябина и калёное железо лишними не будут.

— Вы сейчас говорите про страшных крылатых тёток, забирающих душу? Сказками о которых нас в детстве пугала бабушка? — Стефан сидел на полу, рядом с моим рюкзаком и безуспешно пытался поднять от него лямку: рука призрака свободно проходила сквозь нее.

— Мой опыт говорит о том, что не все сказки являются выдумкой, братишка. Всё указывает на то, что девушек убили именно кримблы. Кира, что ты о них знаешь?

Маг пожала плечами:

— Почти ничего. Как давно вымерший вид, мы их не изучали за ненадобностью. Помню, что они боятся рябину, калёное железо и освящённую соль. Мелкие и злобные крылатые создания, нападают по ночам, выпивая жизненные соки из своих жертв, превращая их... Карраш! Как же я сама не догадалась?!

— Потому что считала их вымершим видом. Всё верно, жертва превращается в высохшую мумию. Только не такие уж они и мелкие: размером с ладонь взрослого мужчины. Нападают по ночам. Вместе с укусом впрыскивают жертве парализующее вещество. — наконец-то я нашёл то, что искал: холщёвый мешочек с освященной солью и кожаный — с длинными железными гвоздями.

— Соль и железо есть у меня, рябина — у тебя. Как быстро ты сможешь раскалить гвозди?

— Мгновенно. — девушка вздохнула. — То есть ты действительно собираешься идти к старосте и убивать мистических кримблов?

— Реальных, Кира. — я разложил с десяток гвоздей по карманам куртки. — Идем?

— Дай мне пару минут. — девушка вышла из кухни, плотно закрыв за собой дверь.

— И рябину не забудь. — крикнул ей вдогонку Стефан. — Крылатые тётки действительно боятся рябину, соль и железо? — Призрак с недоверием смотрел на меня.

— Во всяком случае так написано в нашем бестиарии. Только раскалённым железом можно убить этих созданий, а рябина и освящённая соль не дадут им приблизится вплотную. Вот и проверим заодно. — задвинув рюкзак обратно под лавку, я поднялся. — Только Кире об этом знать совершенно не обязательно.

Стефан восхищённо присвистнул и на удивление промолчал.

Дом старосты находился в центре общины, ничем не выделяясь среди остальных аккуратных каменных зданий. Магические фонари разгоняли ночную темноту и светились тёплым жёлтым светом. Растущие по обе стороны песочной дорожки белоснежные цветы дурмана, наполняли ночной воздух тонким сладковатым ароматом. Стрекотали цикады.

Идиллию нарушал огромный пёс, практически неслышно сопровождающий нашу компанию к приоткрытой входной двери. Староста Трион встречал нас на пороге, нахмурив седые брови. Густая белоснежная борода была заплетена в две косы, которые спускались на широкую грудь. Левая рука придерживала кожаные ножны из которых торчала рукоятка кинжала.

— Кууурц. - гортанно произнёс староста и пёс, развернувшись, неспешно потрусил к калитке. — Доброй ночи. Чем обязан столь позднему визиту?

Кира вышла вперед:

— Прошу прощения, уважаемый Трион...

— Харраа эсс, диадр Трион. Видаа соул трэн. — негромко произнёс я перебив девушку и приложив сжатую в кулак правую руку к левой груди.

Кира и Стефан изумлённо повернулись ко мне. Староста одобрительно хмыкнул, повторил мой жест и широко распахнул перед нами дверь:

— Приятно встретить человека, разговаривающего на элатском без акцента. Тем более видящего.

— Ты мне не говорил, что знаешь элатский. — рассерженно прошипела мне в спину девушка.

— Не переживай, Кира. Мне он об этом тоже не говорил. — Призрак проскользнул вперёд, по старой привычке предпочитая входить в дом через дверной проём.

— На долгие беседы у нас нет времени, уважаемый Трион. Суть вашей проблемы я знаю. Перейдём сразу к делу. Прошу Вас открыть вход в Зал Собраний. — я незаметно толкнул мага в бок, чтобы она не начала задавать ненужных вопросов.

— Видящих учат лучше, чем магов. — хмыкнул староста, оглаживая бороду широкой ладонью. — Не в обиду, тебе Кира, будет сказано. Чем вам поможет Зал Собраний?

— То, что убивает ваших девушек, приходит не с улицы. Оно не оставляет никаких следов или кто-то успешно их уничтожает. А зная, что все ваши дома в общине связаны между собой подземными ходами, центром которых является Зал Собраний. Могу предположить, что именно там мы найдём следы, которые приведут нас к убийце.

— Это серьёзное обвинение, видящий. — нахмурился староста. — Но мне приходили подобные мысли в голову. Чужим вход в наши подземелья заказан и если ты окажешься прав, убийце помогает кто-то из общины.

— Вот поэтому мы и должны проверить все возможные варианты.

— Я иду с вами. — сказал Трион не терпящим возражения голосом.

Я пожал плечами. Без элата мы всё равно не сможем открыть запертые двери, а лишний кинжал нам не помешает.

Нужная дверь находилась в подвале: сухом и довольно большом помещении, в котором хранились небольшие бочонки с вином и корзины с продуктами. Староста подошел к стене, на которой висели копчёные окорока и кольца чесночных колбас, прижал правую ладонь к каменной кладке и едва слышно произнес фразу на староэлатском языке. Часть стены исчезла, образовав проход, в который спокойно мог пройти взрослый элат. Уходящий вдаль коридор освещался небольшими магическими шарами. Трион шагнул вперед в полный рост, нам же с Кирой пришлось пригнуться.

— Я и не знала, что элаты обладают магией. — удивлённая Кира искоса посмотрела на меня.

Шедший впереди Трион обернулся:

— Мне бы очень хотелось надеяться, что об этом больше никто не узнает. Иначе мне придётся тебя убить.

— Вы так шутите?!

— Нет, Кира, я говорю вполне серьёзно. Это наша небольшая тайна. И когда мы вернёмся, я возьму с вас клятву молчания. Элаты не обладают магией, но могут открывать двери в каменных стенах, которые построили сами. С незапамятных времён мы сами строим свои дома и подземные ходы от каждого дома ведут в Зал Собраний. Несколько дополнительных коридоров уходят далеко за пределы общины. Чтобы, в случае чего, можно было спокойно уйти всем элатам.

— Какие предусмотрительные. — съехидничал Стефан.

— Мы почти пришли. — успел сказать староста и в этот момент в тоннеле погасли все светильники. Тихий шелест крыльев наполнил темноту, приближаясь с каждой секундой.

— Какого Тёмного...

— Карраш!

Я прижался спиной к стене, доставая левой рукой из кармана железный гвоздь. Почти сразу же засиял огромный шар, освещая бледно-жёлтым светом руки Киры. Девушка подбросила его вверх и с криком отшатнулась к противоположной от меня стене.

— Не такими я себе их представлял, ох, не такими. И на тёток они совсем не похожи. - Стефан попытался закрыть собой Киру от роя злющих кримблов, которые спокойно пролетели сквозь призрака и атаковали девушку.

— Что это за твари?! — Трион ожесточённо размахивал кинжалом, не подпуская к себе летающие создания с белой кожей, длинными и худыми руками и ногами, которые оканчивались четырехпалыми когтями. У кримблов была огромная лысая голова, вместо носа - две узкие черные прорези, огромные белые глаза без ресниц с маленьким черным зрачком, широкая пасть, усеянная мелкими и острыми зубами и они действительно ничем не напоминали "тёток" из бабушкиных сказок. Лишь отдалённо они подходили и под описание кримблов в нашем бестиарии. Порезы, нанесённые кинжалом Триона затягивались на них практически моментально.

— Кримблы. Тёмный их забери! Не давайте им себя укусить! Кира, железо!

Девушка кивнула, сбрасывая вцепившегося в рукав куртки кримбла и гвоздь в моей руке раскалился добела.

— Рябина не действует! Попробую огонь.

Отмахнувшись от целящегося мне в лицо кримбла, я с размаху пригвоздил его к стене. Тварь пронзительно завизжала и осыпалась к моим ногам хлопьями серого пепла:

— Калёное железо их убивает.

В ту же секунду раскалился кинжал у Триона, и воздух наполнился визжащими от ран кримблами.

Кира успешно сбивала "крылатых тёток" пульсарами, сжигая прозрачные крылья. Но и бескрылые, они продолжали довольно быстро ползти по полу к нашим ногам. А из темноты вылетали всё новые твари.

Глава 9

— Кира, на счёт "три"! — я достал из кармана все гвозди. - Раз!

Создал знак Множества и максимально его усилил:

— Два! — подкинул вверх гвозди и наложил на них знак.

— Три! — количество гвоздей увеличилось в двадцать раз и они с лёгким гудением повисли в воздухе. Благодаря Кире моментально раскалились добела и тогда я их отправил навстречу кримблам. Коридор наполнился пронзительными воплями умирающих тварей. Пара секунд и всё закончилось. О кримблах напоминал только серый пепел, густо устилающий пол коридора.

Стефан с восхищением посмотрел на меня:

— Страшный ты человек, Роан.

Я пожал плечами: это всего лишь моя работа. Трион, тяжело дыша, вытирал остывший кинжал о порванный и окровавленный рукав своей, ещё недавно целой и белоснежной рубахи:

— С тварями мы разобрались, надо бы найти их хозяина.

— Найдём! — я покосился на Киру. — Ты в порядке?

Маг кивнула, заправив дрожащими пальцами за ухо, выбившуюся прядь волос:

— Попробую восстановить светильники.

В одном Кира оказалась не права: след от кримблов был, только невидимый и не осязаемый для магов и элатов. Но там, где бессильна магия, отлично работают знаки видящих.

Вытянувшийся в виде серебристой стрелы знак Поиска уперся остриём в глухую стену.

— Тупик? — Девушка постучала по каменной кладке, отозвавшейся глухим звуком.

— Запасной выход. — Трион приложил ладонь к стене, произнес слова и... Ничего не случилось. Староста нахмурился — Не понимаю в чём дело.

Стефан тяжело вздохнул и шагнул в стену. Став призраком он приобрёл способность проходить сквозь стены, но по-прежнему предпочитал дверные или оконные проемы. Как-то признался, что боится однажды застрять в толще стен навсегда.

Через пару секунд Стефан выбрался обратно:

— Там коридор. Не такой широкий, как этот и без освещения.

Кира задумчиво провела руками от пола вверх:

— Проход запечатан магически. И магия какая-то странная, чужая.

— Сможешь открыть?

— Попробую. — маг начертила на стене какую-то сложную фигуру, поверх неё ещё одну, щёлкнула пальцами и часть стены бесшумно обвалилась в тёмный коридор.

— Интересный метод. — хмыкнул Трион, перешагивая через куски каменной кладки. И тут же со стоном осел на пол. Из левого бедра старосты торчал арбалетный болт.

— Ложись! — заорал я. Наши силуэты на фоне освещённого коридора были прекрасной мишенью для скрывавшегося в темноте арбалетчика.

Маг не послушалась. Сперва отправила искрящийся синими молниями шар в непроглядную темень коридора, а потом отшатнулась за стену. Через секунду синие разряды зазмеились по невысокой худощавой фигуре скрывавшегося в темноте арбалетчика. Перезарядить оружие он уже не успел, просто рухнул замертво.

— Беру свои слова обратно. — пробормотал призрак. — Самый страшный человек среди нас — Кира.

Староста полулежал в огромном кресле возле давно погасшего камина. Время от времени морщился от боли в раненой ноге, звучно прихлёбывал домашнее пиво из огромной деревянной кружки и ругался на элатском, пока мы с Кирой обыскивали жилище убитого арбалетчика.

— Пригрел аспида за пазухой. — Трион поднял с пола кувшин и долил себе пива в быстро опустевшую кружку.

— Как говорила моя знакомая: лошадь сдохла — слезь. — ответила подошедшая к его креслу девушка. - Не стоит себя винить, Трион. Знаете, что это такое?

С протянутой руки Киры, свисал на кожаном шнурке, уже хорошо знакомый нам со Стефаном, круглый жетон с выбитыми по краю рунами и треугольником в круге.

Глава 10

Трион взял у Киры уже знакомый нам со Стефаном жетон, повертел и попробовал на зуб:

— Впервые такой вижу. Металл дешевый, с примесью меди. Ценности этот жетон никакой не имеет. — староста поморщился от боли в раненой ноге и вернул медальон магу, с удовольствием отхлебнув из кружки домашнее пиво.

Убитого арбалетчика мы с Кирой вынесли по запасному тоннелю элатов за город и прикопали в ближайшем овраге. На обратном пути забрали Триона, который, под присмотром Стефана остался в тоннеле ждать нашего возвращения. Несмотря на кровопотерю и боль, староста всё-таки взял с нас Клятву Молчания и теперь мы никому не могли рассказать о нашем приключении в подземелье элатов.

Слегка потрепанной компанией мы сразу отправились в дом убитого. Староста четко дал всем понять, что рана пустяковая, тем более я её обеззаразил ещё в тоннеле и перевязал, и он просто обязан присутствовать при обыске. Ну а домашнее пиво, которое всегда в достаточном количестве находится в каждом доме любого элата, подействует на него лучше любого обезболиевающего.

До рассвета мы перевернули всё вверх дном в доме убитого арбалетчика, но кроме жетона и комнаты, в которой он держал выводок кримблов и от которой за версту несло "чужой магией", ничего не нашли.

Трион, заметно успокоившись после нескольких кувшинов домашнего пива, рассказал, как в его общине появился убитый Кирой арбалетчик.

Однажды вечером в дом Триона пришел молодой элат с небольшим мешком чистейших самоцветов, добытых им лично, по его словам, в недрах Драконьих гор. И с письмом от старосты одной из многочисленных общин, живущих в этих самых горах. В письме староста Миррион просил приютить на несколько месяцев своего внучатого племянника Дария.

Подозрений письмо у Триона не вызвало, лишь немного смутило, что написано было словно в спешке: слишком размашисто, тогда, как в обычной переписке Миррион писал аккуратным округлым почерком. Но печать стояла в конце письма настоящая, а личную печать старосты элатов подделать просто невозможно. Поэтому Трион, не придал почерку особого значения и радушно поселил молодого элата в одном из лучших пустующих домиков общины.

Друзей Дарий в общине не завел, к девушкам интереса не проявлял. Целыми днями пропадал в городе, занимаясь продажей самоцветов и заводя нужные знакомства среди ювелиров, не забывая отчислять процент от продажи камней в общую казну общины.

Через неделю после его приезда погибла первая элатка. Дарий искренне скорбел об её утрате вместе со всеми. Никто и предположить не мог, что причиной её смерти были кримблы, которых, как уже стало нам известно, Дарий натравливал на невинных девушек.

В том, что не смог распознать в Дарии злодея, Трион винил себя. С трудом, но мы его убедили, что это просто стечение обстоятельств и на рассвете помогли добраться домой. Сами же вернулись в дом Киры. Спать не хотелось. Мне не давал покоя странный жетон с рунами, который нашла Кира в доме убитого. Точно такой же жетон мы со Стефаном случайно обнаружили в комнате жены трактирщика, которая зачем-то пыталась меня отравить. Что-то темное происходило вокруг этих жетонов и их обладателей. И пока все дороги вели в Нарландию, которую от нашей страны отделяли Драконьи горы. По словам слепого священника, в Нарландии существовала тайная секта, призывающая тьму и такие жетоны использовались членами секты, как опознавательные знаки. Секта была уничтожена много лет назад "Серебряным крестом" - секретным отделом церковной инквизиции, владеющей магией и борющейся с различными порождениями тьмы. Я обещал священнику сообщить в "Серебряный крест" о своей находке. Но тут всё так завертелось и "благодаря" Кире мы неожиданно оказались в Туровине.

Как и в любом крупном городе, в Туровине располагалась резиденция секретного отдела, а значит я могу посетить их лично, передать послание и попробовать узнать больше об этой тайной секте.

***

Стефан придирчиво осмотрел рисунок:

— Идеально.

— Чем вы тут занимаетесь? — Кира заглянула через моё плечо. — Да ты прирождённый художник! Выглядит, как живой. Подожди, а как же Клятва Молчания?

Клятва Молчания скрепляется кровью тех, кто дает эту клятву и тех, кто её принимает. Как правило достаточно небольшого пореза на ладони у каждого из присутствующих. В свидетели призывается Богиня Жизни. Если клятва принята, то порезы от ножа моментально затягиваются. У нарушивших клятву просто останавливается сердце.

Я захлопнул блокнот, в котором делал зарисовку кримбла и краткое описание к рисунку:

— Прирожденный художник в нашей семье Стефан, а я всего лишь тень от его таланта. Во- первых, это мой личный бестиарий, можно сказать практически дневник путевых заметок. Во-вторых, как видишь, я жив-здоров, следовательно Клятву Молчания не нарушил. Так что всё в порядке.

— Завтра я уезжаю. — Кира привычным жестом заложила за ухо выбившуюся прядь волос. — Дом остается в вашем распоряжении. С Трионом я договорилась, можете оставаться в общине столько сколько нужно, староста не против.

— Ещё бы он был против, после всего, что случилось — Не удержался Стефан. — И куда ты уезжаешь?

— В Драконьи горы.

— Тебя так впечатлил рассказ Триона?

Девушка улыбнулась:

— Рассказ меня, конечно, впечатлил. Но мне надо уничтожить книгу Мирабель. И я не знаю надежнее средства, чем подземный огонь в Сердце Драконьих гор. Заодно загляну в общину Мирриона, разузнаю про его племянника, а вам отправлю магический вестник.

— Возможно тебе не придется его отправлять. — я взглянул на Стефана и братишка утвердительно кивнул. — Есть огромная вероятность, что мы отправимся к Драконьим горам вместе. Стефан расскажет всё, что нам известно о жетоне и при каких обстоятельствах мы нашли такой же. А я, пожалуй, прямо сейчас отправлюсь в "Серебряный крест". Возможно удастся что-нибудь разузнать на эту тему.

Глава 11

Длинное трехэтажное здание из серого камня, в котором обосновался орден, находилось на окраине города и отличалось от других домов большим серебряным крестом над массивной входной дверью. На окраинах Туровина почти все дома были построены одинаково: на фасаде здания первый этаж — сплошная стена с массивной входной дверью, обитой листами или полосками железа, на втором этаже - узкие окна-бойницы, а на третьем— высокие и широкие окна, украшенные ажурными решетками. Некоторое дома имели форму квадрата с большим внутренним двориком в центре, в котором, как правило, находился колодец с питьевой водой или фонтан. Во время военных действий такие здания превращались в неприступную крепость. Тем более, что строились они сплошной стеной, плотно прилегая друг к другу, а не особняком, как в центральной части города.

Я взялся за дверной молоток в виде массивного кольца и постучал. Почти сразу же в двери открылось маленькое окошко, забранное решеткой:

— Цель визита?

— Устное послание для настоятеля от отца Иоанна. — Слепой священник попросил меня написать и отправить письмо в "Серебряный крест" с помощью Мирабель, но когда мы со Стефаном пришли к ведьме, она уже умирала, а Кире пришлось спешно перекидывать нас телепортом в Туровин, в котором находилась главная резиденция ордена святой инквизиции. Грех было не воспользоваться такой оказией и не переговорить с настоятелем лично.

Глухо лязгнул засов и тяжёлая дубовая дверь, обитая железными полосами, неожиданно легко распахнулась, впустив меня в освещенный магическими факелами прохладный коридор. Легкое покалывание во всём теле, говорило о том, что серебряный крест над входной дверью не просто украшение, а предмет, наполненный церковной магией. Человек со злым умыслом или одержимый демоном не смог бы перешагнуть за порог.

Коренастый мужчина в черном одеянии послушника приветливо кивнул:

— Отец Викториан будет рад новостям от отца Иоанна. Как войдёте во внутренний двор, поверните направо по галерее, вторая дверь, третий этаж. Там вас встретят.

Внутренний двор был огромен и утопал в цветах и зелени, что совсем не вязалось с серым и невзрачным фасадом здания. В воздухе разливался насыщенный аромат хвои с примесью чего-то легкого и цветочного. Ровные песчаные дорожки сходились в центре у небольшого фонтана, вдоль дорожек стояло множество удобных лавочек, которые сейчас пустовали.

— Вижу, мы смогли тебя удивить, видящий. — раздался справа от меня чуть хрипловатый мужской голос.

Я обернулся. Старик, с ужасными рубцами на лице от старого ожога, в белоснежных одеждах, подпоясанный широким, винного цвета, поясом, медленно вышел из-за колонны, тяжело опираясь на резной посох:

— Думаю, на свежем воздухе наша беседа будет более плодотворной, сын мой... — настоятель вопросительно посмотрел на меня.

— Роан де Бриакс. Как скажете, отче. — И мы направились к ближайшей лавочке.

Выслушав мой рассказ, отец Викториан долго молчал и хмурил кустистые седые брови. Повертев металлический жетон с рунами, вернул его мне.

— Не добрые вести ты принес, Роан. Мир опять пытаются погрузить во тьму.

— Значит попытки уже были?

Настоятель задумчиво посмотрел на цветущий куст живокости и деловитых пчел, перелетающих с цветка на цветок:

— Наш мир — это вечное поле боя между светом и тьмой.

Есть такая малоизвестная легенда.

После битвы на небе между войском Господа и войском Люцифера, поверженных бунтарей низвергли на веки вечные в ад. Но некоторым падшим ангелам удалось бежать на землю. Они обрезали свои крылья и затерялись среди людей. Чтобы однажды сплотиться и погрузить весь мир во тьму. Опознать их можно было только по выжженной на коже красной метке: треугольник в круге.

На этом легенда заканчивается и начинается реальная история.

Лет пятьдесят назад, в Нарландии появилась секта "Высшее благо". Церковь начала проверку, но ничего страшного не обнаружила: название благозвучное, жрецы, на удивление не пророчат конец света, адепты помогают неимущим, присматривают за одинокими стариками, обучают детей грамоте. Вроде бы действительно несут благо в мир и проверки прекратились.

Мы с Иоанном служили тогда в храме "Святого Януария", в Миргороде, небольшом приграничном городке. Однажды нас вызвали в соседнюю деревню произвести обряд экзорцизма. Во время обряда мужчина неожиданно умер и пока мы пытались понять причину смерти, он вдруг "ожил" и набросился на своего брата. Упокоив "умертвие" и хорошенько расспросив напуганного до полусмерти брата, мы выяснили очень интересные вещи.

Умерший полгода состоял в секте "Высшее благо" и недавно его посвятили в жрецы, вручив металлический жетон с выбитыми на нем рунами и знаком избранных: треугольник в круге.

К несчастью, или к нашему счастью, умерший разговаривал во сне, а последнее время стал выкрикивать странные слова, пугая спящего в соседней комнате брата: "555 напоят кровью и пять звезд откроют врата и придет тьма и принесет с собой высшее благо". Тогда брат и решил, что надо спасать новоявленного жреца от одержимости и тайно вызвал нас на обряд экзорцизма.

Той же ночью мы спешно отправили доклад в центральное представительство Церкви. Проверки возобновились, но теперь проходили тайно. В Нарландии обнаружили пять общин "Высшего блага", разбросанных по всей стране. В каждой общине находилось по пять жрецов и от пятидесяти до четырехсот адептов. Ходили слухи, что во главе каждой общины стоял верховный жрец, отмеченный самим Люцифером и скоро высшее благо снизойдет в наш мир.

Когда сведений было собрано предостаточно, Церковь запросила помощи у магов и видящих. Ждать, когда тьма придет в наш мир, не стали и однажды ночью маги перебросили в Нарландию телепортом небольшими группами, к каждой общине, братьев из "Серебряного креста", несколько десятков видящих и архимагов.

Жатва была кровавой.

Настоятель замолчал, погрузившись в свои мысли.

— Мне всегда казалось, что Церковь, маги и видящие не ладят между собой. — негромко сказал я.

— Когда мир в опасности, как бы пафосно это не звучало, даже заклятые враги объединяются во имя общих целей, чтобы вместе противостоять тьме. Но слишком дорогой ценой обошлась нам та страшная ночь.

Тогда-то мы и столкнулись с верховными жрецами или, как правильнее их будет называть, с падшими ангелами и у всех у них было клеймо, на шее, сзади под волосами. - Отец Викториан потер обожженную щеку. —Хочешь знать подробности, поговори с вашим магистром, он единственный из видящих остался в живых... Два архимага и семь братьев из "Серебряного креста": горстка победителей, окровавленных, обожженных и покалеченных.

Такая цена нашей победы.

— Падших ангелов было пятеро?

— Уничтожили мы пятерых и через полчаса они рассыпались черной пылью. Мы решили, что они и есть те "пять звезд" о которых говорил умерший жрец. Похоже, что мы ошиблись, их было больше.

— Отец Викториан, к чему такие откровения со мной?

— Кроме того, что ты уже втянут в эту историю, лучше, если ты будешь понимать с кем тебе пришлось и придется столкнуться. А в нужное время нам понадобится и твоя помощь. Падшего ангела можно остановить силой мага и церковной магией, сплетенными воедино, а убить - только ритуальным ножом видящего. Так как видящих осталось совсем мало, каждый клинок будет на счету. Поэтому и такие откровения, сын мой.

Настоятель тяжело поднялся, опираясь на посох, давая мне тем самым понять, что аудиенция окончена.

— Да, и ещё. — Отец Викториан снял с левого мизинца серебряную печатку: толстый ободок с маленьким крестиком и протянул мне. — Если нужна будет помощь, покажи кольцо любому служителю церкви. И да хранит тебя Святой Януарий!

Кольцо было чуть тёплым на ощупь и явно обладало церковной магией.

Глава 12

Из Туровина мы выехали рано утром и планировали за неделю добраться до Берестеи, небольшого приграничного городка, от которого до Драконьих гор около дня пути верхом.

Староста, узнав куда мы направляемся, арендовал нам комфортабельный дилижанс вместе с кучером на время нашей поездки и ненавязчиво предложил своего младшего сына Трэя в качестве проводника. Сказав, что это самое малое, чем он может отблагодарить нас за уничтожение гнезда кримблов.

"Да и лучшего проводника через Драконьи горы вам все равно не найти! Заодно Трэй посмотрит, что происходит в местных общинах элатов и попытается выяснить, откуда на самом деле появился Дарий."

Мы с Кирой и Стефаном, сами хотели разузнать побольше о Дарии. А имея в своей команде элата, решили, что это будет сделать намного проще.

Густые брови и выступающая вперед нижняя челюсть, придают элатам мрачное выражение лица, из-за этого у людей почему-то складывается предвзятое мнение, что все элаты — народ суровый и немногословный. Трэй напрочь разбил все стереотипы, оказался интересным собеседником с приятным баритоном и заразительным раскатистым смехом.

Чтобы избежать ненужных вопросов и недопонимания, Кира, которая хорошо знала Трея, объяснила ему, что иногда мы разговариваем не с пустотой, а со светлой душой. Элат на это только пожал плечами, восприняв новость совершенно спокойно:

— Вы же маг и видящий. Даже начни вы разговаривать с животными или птицами, я бы, наверное, не удивился.

Время в дороге пролетело незаметно. На ночь мы остановились на постоялом дворе в небольшой деревне. Кучер пообещал разбудить нашу компанию рано утром и ушел к лошадям. А мы оплатили свой ночлег и заняли отдельный стол в освещенном магическими светильниками, полупустом зале, ожидая обещанный ужин.

В углу трое пожилых мужчин неспешно потягивали пиво, закусывая вареными раками и лениво переговаривались. Хозяин постоялого двора поторапливал с нашим ужином работников на кухне. Вкусно пахло жареным мясом и чесночной подливой. Девочка-подросток, дочка хозяина, принесла нам большой глиняный кувшин с квасом и три кружки. Неловко поклонилась и убежала обратно на кухню.

В открытую дверь с улицы зашел высокий и худощавый мужчина, пригладил редкие волосы на затылке, по-хозяйски оглядел всех присутствующих и направился к нашей компании.

— Доброго вечерочка, гости даражэнькия. Я староста тутошний Захарий. Мне бы с видящим пакалякаць да вячэры. Значится, каб аппетиту не спортить.

Стефан ухмыльнулся:

— Какой заботливый староста.

Я проигнорировал брата и подвинулся на лавке:

— Присаживайтесь, уважаемый, и рассказывайте, какое у вас дело к видящему.

Захарий, кивнул и умостился на самом краю длинной и широкой лавки:

— Да дело, значится, такое. Вупырь у нас на кладбище завелся. Не убиваемый.

Как правило, люди, чаще всего склонны преувеличивать, иногда преуменьшать. И упырь мог быть на самом деле кем угодно: от безобидного мелкого шуршуна, до зомби. А то и вовсе оказаться перепившим браги соседом, вывалявшимся в грязи.

С обычными упырями в деревнях чаще всего справлялись своими силами: устраивали засаду, насаживали на вилы и сжигали. А пепелище окропляли, на всякий случай, святой водой. Про "не убиваемого" упыря я слышал впервые.

— С неделю, значится, как Гриньку-сыромятника порвала в лесе нейкая пачварына...

Староста рассказывал обстоятельно, время от времени прикладываясь к большой глиняной кружке с пивом, которую ему услужливо принес сам трактирщик.

В общем, когда на истекающего кровью Гриньку набрели деревенские ребятишки, ходившие в лес по ягоды, он уже был при смерти и в беспамятстве кричал про "валасяную копну". Пока привели взрослых, сыромятник скончался.

Все решили, что на Гриньку напал огромный медведь. Хотя медведей в лесу «отродясь не было». Но на всякий случай, староста запретил ходить в лес поодиночке и без оружия.

Умершего сыромятника похоронили, а через пару дней он стал по ночам приходить к своему дому, пугать свежеиспеченную вдову с детьми и соседей утробным рычанием и попытками выломать дверь.

Вчера мужики, по всем правилам, в полночь устроили возле кладбища засаду, только упырь, неожиданно для всех выдернул из себя вилы и довольно быстро убежал в сторону леса. В засаде мужики просидели до рассвета, но в свою могилу, как любой порядочный упырь, умерший сыромятник не вернулся.

Такого "не убиваемого вупыря" на памяти старосты ещё не было. С утра пораньше Захарий собирался отправить гонца в близлежащий город за помощью, но, на его счастье, на ночь в деревне решил остановиться видящий.

— Значится, мог бы господин видящий взять на себя такое богоугодное дело? А мы в долгу не останемся. — Староста достал из-за пазухи увесистый холщевый мешочек с монетами.

— Мог бы. — Я тоскливо посмотрел в сторону кухни, ужин откладывался на неопределенный срок. — Оплата после работы. Сперва, надо понять в кого переродился ваш Гринька и кто на самом деле порвал его в лесу.

На кладбище мы отправились всей компанией: Стефан, как всегда, в поисках новых зрелищ, Кира решила попрактиковаться в убиении не убиваемого упыря, а Трэй молча поднялся и пошел вместе с нами ничего не объясняя. Солнце медленно опускалось за горизонт, стрекотали кузнечики в траве.

Зычный голос Трэя нарушил кладбищенскую тишину:

— Нашел!

Разрытая могила Гриньки, как и следовало ожидать, была пуста и от неё еле слышно тянуло чем-то приторно-сладким с легкой горчинкой.

— Это не упырь. — Кира отбросила в сторону обломок деревянного креста. — Запах совсем не упыриный.

Я нарисовал в воздухе руну, и она засияла ярко-алым цветом:

— Гринька переродился в слугу кадука.

Кадук — злобная темная сущность. Обычно зарождается на болоте, но очень редко может появиться в густом и дремучем лесу. Его действительно можно принять за "валасяную копну" — огромную волосатую кучу с длинными худыми руками, пальцы на которых оканчиваются острыми когтями и наполнены смертельным ядом. Глаз и носа у кадука нет, зато есть огромная пасть, усеянная в два ряда мелкими зубами. Питается эта сущность младенцами и маленькими детьми. Быстро передвигаться кадук не может и не терпит открытых пространств, поэтому создает себе слугу: неслышно подкрадывается к человеку, наносит когтями смертельные раны, впуская в них яд и превращает в своеобразного зомби, который и приносит ему еду. Слуга кадука— это не упырь и вилами его не убьешь.

— Предлагаю разделиться. Я возьму на себя кадука, а вы, — кивок головы в сторону Киры и Трэя. — Разберетесь с его слугой. Скорее всего он будет ломиться в те дома, где есть младенцы или маленькие дети.

— Пожалуй, я поищу не убиваемого упыря. В деревне от меня будет больше толку. — К сожалению, как многие призраки, Стефан в темноте не видел, поэтому в ночном лесу он мне был не помощник. На том и порешили.

Глава 13

В лесу пахло спелой земляникой и грибами. Я постоял несколько минут на лесной дороге, пока глаза привыкали к ночному полумраку и начертил в воздухе кинжалом руну поиска темных сущностей. Ритуальный кинжал засиял мягким белым светом, превратившись в слабо изогнутый клинок длиной до полуметра. Осторожно ступая, я отправился за медленно плывущим и мерцающим бледно-зеленым знаком в глубь леса.

Видеть в темноте мы начинаем примерно через год после посвящения. Не так, как днем, а скорее в сине-серых оттенках. Остроту ночного зрения можно увеличить с помощью элексира "Филин», но его остатки я использовал ещё месяц назад, а заказать из Братства новый, всё никак руки не доходили.

Кадук напал неожиданно: большая куча валежника слева от меня зашевелилась, медленно поднялась, оказавшись выше моего роста, и выбросила вперед длинные руки, пытаясь зацепить меня острыми когтями. Мне повезло, что Кадук — сущность опасная, но очень медлительная.

Бой в лесу красив только на словах и в песнях бродячих менестрелей. Я отскочил в сторону и рубанул по когтистым рукам. Кадук заверещал от боли. Одна рука у него повисла плетью. Я кружил вокруг темной сущности, бил, колол, но мои удары не наносили ощутимого вреда: у него была слишком густая шерсть, да и оставшейся целой рукой он размахивал с утроенной силой не подпуская к себе. Зацепившись, о выступающий корень ели, я на секунду потерял равновесие и упал на землю, густо усыпанную еловыми иголками. Успел закрыться левой рукой и острый коготь кадука полоснул по рукаву куртки, распоров её вместе с моей рукой, надеюсь, что не до кости. Рукав рубахи сразу намок от крови, но, как ни странно, боли я не чувствовал. Перекатившись, вскочил на ноги, изловчился и нанес смертельный удар в небольшое углубление над огромной пастью кадука. Темная сущность осела к моим ногам бесформенной волосатой кучей.

Старосту я встретил на окраине деревни. Он стоял с несколькими мужиками возле покосившегося забора, издалека наблюдая, как сгорает на пустыре, обложенный дровами труп «не убиваемого вупыря».

Видящим верят безоговорочно, но наглядные трофеи всегда лучше слов. Отрубленные руки кадука я передал старосте, который тут же отдал их ближайшему мужику, чтобы тот бросил их в пылающий костер.

— От же ж брыдота! — Захарий смачно сплюнул на траву и протянул мне тяжелый мешочек с серебряными монетами. — А магичка с хлопцем тож справно сработали. Небось уже и павячэрали.

Кира доедала гороховую кашу с копчеными ребрышками, а Трэй, сыто откинувшись на спинку лавки, неспеша потягивал темное пиво из глиняной кружки. Хозяин постоялого двора протирал пустые столы в зале.

— Наша награда. — Я положил на середину стола мешочек с деньгами и устало опустился на лавку.

— Что с рукой? — Маг кивнула головой на рукав моей разодранной и окровавленной куртки.

— Карраш! — Я совсем забыл про рану, нанесенную мне кадуком. — Хозяин, принесите ужин и таз горячей воды в мою комнату.

— Все сделаю, господин видящий. — Мужчина оставил тряпку на столе и крикнул. — Марыська, глянь на кухне, вода в большом чугунке осталась?

В комнате я зажег магический светильник и снял куртку. Рукав рубахи напитался кровью и прилип к ране. Мда, отдирать ткань будет очень неприятно. Я отстегнул пояс с ножнами и кинжалом, бросив их на кровать. Достал из-под кровати рюкзак, когда в дверь негромко постучали.

— Входите.

Первой зашла Кира, за ней проскользнул Стефан, элат зашел последним и закрыл за собой дверь.

— Мы решили, что помощь тебе не помешает. — сказала девушка. — Сильно зацепил?

— Заодно и деньги поделим. —Невозмутимый элат уселся за стол возле окна и развязал мешочек с монетами.

Стефан обеспокоенно смотрел на мою руку:

— Левая? И что ты чувствуешь?

Ответить я не успел, в дверь опять постучали. Хозяин с дочкой принесли мой ужин, большой кувшин с горячей водой, медный таз и несколько чистых тряпок. Дождавшись, пока они уйдут, я снял кожаную перчатку с левой руки и стянул с себя рубаху:

— Ну, помогайте, раз пришли.

Кира с недоумением смотрела на мою левую руку: помимо длинной и не очень глубокой раны, оставленной мне сущностью, от кончиков пальцев до локтя мою руку покрывала сетка черных переплетающихся между собой линий, словно нарисованных краской.

— Это кадук сделал?

Трэй поднял голову и неопределенно хмыкнув, продолжил раскладывать монеты на три ровные кучки.

Я молча налил в таз воду, намочил тряпку и стал вытирать кровь с руки:

— Кира, найди пожалуйста в рюкзаке небольшой сундучок, в красной замшевой тряпочке флакон с кровоостанавливающим бальзамом. Три капли на всю длину раны будет достаточно.

— Ты им расскажешь? — тихо спросил Стефан.

Я пожал плечами.

— Что ты должен нам рассказать? — Маг накапала на слабо кровоточащую рану бальзам. Закрыла флакон и провела над моей рукой ладонью. — Ничего не ощущаю. Во всяком случае яда в ране нет.

— Это не кадук. — Я помолчал, собираясь с мыслями, наблюдая, как профессионально Кира перевязывает рану. — Это проклятье видящих. Спасибо, Кира. Если никто не против, я буду ужинать и рассказывать.

В комнате воцарилась тишина.

— Изначально видящие жили долго. И если не умирали раньше времени в борьбе с темными сущностями, то преспокойно доживали до ста пятидесяти лет.

Дар видящего проявляется в пять лет. И если ребенок начинает видеть и слышать души умерших, то рано или поздно он попадает в Братство.Десять лет обучения и обряд Посвящения вместо экзамена. После обряда каждый видящий получает личный кинжал, а вместе с ним— проклятье: на левой руке появляется своеобразная метка: кончики пальцев становятся черными. Со временем чернота распространяется вверх по руке, и когда достигает области шеи, видящий умирает. Без причин. У него просто останавливается сердце. Кто-то доживает до тридцати пяти лет, кто-то умирает в двадцать.

Ходили слухи, что обряд Посвящения раньше проводило шесть магистров Братства. Но полвека назад что-то случилось и практически все магистры погибли. И те, кто выжил, не имеют весь объем знаний, чтобы завершить обряд до конца, поэтому видящие умирают так рано.

Чтобы у людей не возникало ненужных вопросов, видящие всегда носят на левой руке бордовую перчатку — своеобразный отличительный знак нашего Братства, ну и чтобы спрятать черноту на руке.

Плюс этой метки в том, что я абсолютно не чувствую боли в левой руке. Минус — я вряд ли доживу до своего пятидесятилетия.

Глава 14

Кучер, невысокий, плотного телосложения мужчина с шикарными бакенбардами и необычным именем Йозеф, разбудил нас с восходом солнца. А если учесть, что все разошлись после ночного разговора по своим комнатам незадолго до рассвета, выспаться никто не успел. Позавтракали без аппетита вкусной «яешней» (жаренными на свином сале, с мясной прослойкой, взбитыми куриными яйцами), запили теплым ягодным компотом и отправились в путь.

Мягкие и удобные диваны, размеренный ход дилижанса, все это действовало усыпляюще.

Меня разбудило отсутствие движения. Кира продолжала спать, положив под щеку руку, на диване, напротив меня. Соседнее со мной место Трэя пустовало. Стараясь не разбудить девушку, я вышел на улицу. Дилижанс стоял на обочине дороги, в тени огромного дуба. В двух саженях от него, возле разрушенного деревянного моста Трэй и кучер негромко разговаривали. Стефан сидел на краю уцелевшего фрагмента моста и задумчиво смотрел на воду.

— Не нравится мне это. — тихо сказал Трэй и обернулся, услышав мои шаги. — Роан, Йозеф предлагает сделать крюк через пущу и переправиться через реку на пароме, ниже по течению. Потеряем полдня.

— А что тебя смущает? — Я махнул рукой, обернувшемуся Стефану, подзывая его к нам. Но он крикнул, что попробует перейти на другой берег.

— Похоже на ловушку. —Негромко сказал элат, осматриваясь по сторонам. — Мост сожгли несколько дней назад. Йозеф говорит, что на прошлой неделе, когда он возвращался по этой дороге в Туровин и проезжал по мосту, тот был вполне себе целым. Дождей с грозами в эти дни не было, поэтому... Кира?

Маг стояла возле дилижанса и словно прислушивалась к чему-то.

— Ребенок плачет. Вы разве не слышите?

Мы переглянулись и подошли к девушке:

— Может тебе приснилось?

— Ну вот, опять... Вы серьезно ничего не слышите?! — девушка растерянно посмотрела на нас и махнула вглубь леса. — Давайте хотя бы проверим.

— Не верю я в такие странности. — нахмурился Трэй. — Но проверить надо.

— Кажется я знаю, что за «ребенок» плачет в лесу. Йозеф, у вас есть какое-нибудь оружие?

— А как же, господин видящий! Имеется и пистоль, и сабля. Люди на дорогах разные встречаются. — Отлично! Трэй, Йозеф, вы охраняете дилижанс, а мы с Кирой прогуляемся в лес. Похоже на «плач» Расамахи.

Считается, что в Расамах перерождаются женщины, которые убили своего ребенка и утопились после этого в проточной воде. Расамаха похожа на женщину с длинными редкими белыми волосами, выпуклыми глазами и мелкими острыми зубами. Кожа у нее зеленого оттенка и покрыта мерзко пахнущей слизью. На тонкой шее у этого существа расположены жабры. Между пальцев на руках, с длинными и острыми когтями, находятся перепонки. Живут они в реках, но могут продолжительное время находиться на суше. На ногах держатся плохо, зато ползают по земле очень быстро. Издают звуки, напоминающие жалобный детский плач, которые слышат только девочки-подростки и молодые женщины. Расамахи заманивают их в воду, убивают и поедают. Мужчины к «плачу» абсолютно невосприимчивы.

Кира сосредоточенно шла на «плач» Расамахи, пробираясь через кусты и поваленные деревья.

— Кругами водит. — Негромко сказал я в спину магу. — Как только выйдем к реке, будь готова.

Девушка, не оборачиваясь, кивнула. По дороге я создавал руны, вытягивая и сплетая их между собой наподобие плети. Наконец-то лес поредел и впереди засеребрилась река, густо заросшая вдоль берегов стрелолистом и осокой.

Расамаха сидела спиной к нам, практически у самой воды, раскачиваясь из стороны в сторону. Издалека ее действительно можно было принять за женщину с длинными спутанными седыми волосами. Кира медленно подошла, остановившись в сажени от существа. Расамаха обернулась и тонко завизжала, переходя на ультразвук. Маг закрыла руками уши и упала на колени. Я взмахнул едва видимой глазу плетью из рун, и стеганул Расамаху, разваливая ее на две неровные половины. Подбежал к Кире, и в этот момент из зарослей стрелолиста начали выползать новые твари. Одна, две... Пять!

—Карраш! Кира, вставай!

Девушка мотнула головой и закричала, отняв ладони от ушей:

— Ничего не слышу!

Я развернул Киру лицом к реке. Расамахи дружно открыли свои пасти, но секундой раньше нас накрыл перламутровый купол, отрезав все звуки извне. Существа ползали вокруг купола, молотили по нему руками и раскрывали в беззвучном крике рты, усеянные загнутыми внутрь зубами.

— Защита продержится минут пять. — Прокричала девушка, создавая на ладонях огненные шары. — Я успею убить двух, пока они не начнут орать, на тебе — остальные.

Я кивнул, сосредоточенно рисуя в воздухе плетение «Вращающихся ножей», если ошибусь хотя бы на один знак, лезвия перережут пополам меня, вместо Расамах.

Купол исчез и твари одновременно бросились на нас. Кира успела швырнуть пульсары и две Расамахи упали навзничь. Остальные завизжали, и маг упала рядом, закрывая ладонями уши. «Вращающиеся ножи» перерезали одну Расамаху и задели вторую. Я выбросил руку с кинжалом вперед и ткнул раненую в бок, превращая её в сгусток тьмы, который через мгновение исчез. Третья впилась мне зубами в ногу и толкнула на останки убитой Кирой Расамахи, я взмахнул руками пытаясь удержать равновесие. Раздался звук выстрела, и голова твари разлетелась на куски.

Из-за деревьев медленно вышел Йозеф с ещё дымящимся после выстрела ружьем. Стефан вместе с Трэем бежали в нашу сторону. Элат сжимал в руках боевой топор, но, увидев, что все закончилось и его помощь уже не нужна, перешел на шаг.

— Отличный выстрел! — крикнул я кучеру и прихрамывая подошел к Кире. Она поднялась без моей помощи, слегка пошатываясь, из ее правого уха тонкой струйкой стекала кровь. Девушка машинально вытерла кровь ладонью:

— Мы справились! — Закричала она. — Но я все еще ничего не слышу.

Я кивнул, поддержал её под руку, и мы пошли навстречу остальным. Встревоженный Стефан подскочил к нам первым:

— Я услышал выстрелы и вернулся. На дилижанс напали какие-то люди, Трэй и кучер порубали их в капусту и пошли спасать вас. Что я пропустил?

— Если вкратце: на нас напали Расамахи и от их крика Кира слегка оглохла. Но мы их тоже "порубали". Нашел что-нибудь на другом берегу?

— Недалеко от дороги, в лесу, бесхозная телега с разрезанными и выпотрошенными мешками, людей нет, трупов тоже. Лошадь похоже выпрягли и увели.

— Если телегу ограбили, а людей убили, то трупы вполне могли сбросить в реку на съедение Расамахам. Удобно: никаких следов. Похоже Трэй оказался прав.

— В чем я оказался прав? —элат услышал последнюю фразу и остановился, поджидая нас.

— Стэфан сказал, что видел на другом берегу разграбленную телегу и на вас напали, а ты возле моста говорил про ловушку.

— Шайка оборванцев. — Трэй сплюнул на землю. — Напали, как только вы скрылись из вида. Таким оружием, как у них, только детей пугать. Разбойники хреновы! А Йозеф в бою хорош, не удивлюсь, если он был наемником. —Элат кивнул в сторону мага. — Кира ранена?

— Временно оглохла от крика Расамах. Ничего страшного. Через пару часов слух должен восстановиться.

Глава 15

Выбора у нас не было, поэтому пришлось делать крюк через пущу, по старому тракту, чтобы переправиться через реку на пароме.

Бледная Кира сидела на диване, закрыв глаза, и, по-видимому, дремала.

Стефан минут десять пытался меня убедить, что разбойников надо было похоронить по-человечески, а не оставлять на растерзание лесным зверям.

— Не зуди над ухом, — поморщился я.

Призрак обиделся, пробурчал что-то невнятное и оскорбительное в мой адрес, и просочился через стену дилижанса на облучок к кучеру.

Трэй задумчиво смотрел в зарешетчатое окно, на проплывающие мимо стройные стволы сосен, сменяющиеся густым кустарником и пушистыми невысокими елками. Щебетанья птиц не было слышно внутри дилижанса, но пьянящий хвойный аромат просачивался. И если закрыть глаза, можно представить, что сидишь на лесной поляне, облокотившись о ствол огромной сосны. Пользуясь случаем, я делал пометки в своем блокноте и дорисовывал по свежей памяти Расамаху.

— Тебе нравится такая жизнь? — негромко спросил элат, наблюдая, как карандашные штрихи ложатся на бумагу.

Я пожал плечами, не прекращая рисовать:

— Другую я не знаю, точнее говоря, уже не помню. Быть видящим — это дар и проклятие одновременно. Новые города и незнакомые места, ночевки под открытым небом или в душных трактирах. У меня нет дома, в который я бы мог возвращаться, все мои вещи помещаются в старом дорожном рюкзаке, а вся моя семья — братишка-призрак. И знаешь, мне нравится такая жизнь, несмотря на неудобства, всю грязь и опасность нашей работы.

— Не знаю, смог бы я так… — Элат помолчав, вздохнул. — Путешествия я не люблю, а в городе мне душно. Я скучаю по нашему старому дому. Отец увез нас из Драконьих гор в Туровин, когда мне было тринадцать зим. Время от времени я возвращаюсь в горы по делам общины или семьи. В горах мой дом и там бы я хотел встретить свою старость.

— И что тебя останавливает? — Я отложил карандаш и с любопытством взглянул на элата.

— Долг и ответственность перед семьей. Если община признает, что я сделал что-то важное и значимое в своей жизни, я смогу сам выбрать место, где, и как мне жить. О, Кира проснулась.

Девушка уселась поудобнее и смотрела на нас, счастливо улыбаясь:

— Слух вернулся! Вы и представить себе не можете, какое это счастье!

Мы переглянулись с Трэем и засмеялись.

На вечерний паром мы не успели и решили заночевать на берегу реки. Йозеф занимался лошадьми, Стефан крутился возле него и сожалел, что кучер его не видит и не слышит. Я разжег огонь на месте старого кострища, обложенного по кругу камнями. Трэй ушел в лес за дровами, а Кира нарезала и раскладывала на полотенце наш ужин: сыр, вяленое мясо и хлеб. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая воду в насыщенный розовый цвет. На небе зажглись первые звезды и появился тонкий полумесяц. От реки слабо пахло тиной и тянуло прохладой.

— Пойду наберу воды для чая. — Я достал из рюкзака небольшой, немного помятый котелок, отмахиваясь от назойливых комаров и мошкары, которых возле реки было просто огромное количество. — Кто придумал этих мелких и кусачих созданий?

Кира хмыкнула, щелкнула пальцами, и комары пропали вместе со своим назойливым писком:

— До утра беспокоить не будут.

— Спасибо! Оказывается, в путешествии с магом есть свои прелести.

Несмотря на то, что день был насыщенным, мы еще долго сидели возле костра, смотрели в мерцающее пламя и по большей части молчали, передавая по кругу остывший котелок с теплым чаем из веток малины и листьев брусники, заросли которых Трэй обнаружил на окраине леса.

Йозеф расстелил шерстяное одеяло возле костра и уже через пару минут негромко похрапывал. Стефан остался дежурить, пообещав, что разбудит нас при первой же опасности. Кира отправилась спать в дилижанс, пожелав всем добрых снов. Ну а мы с Трэем, положив под головы куртки, растянулись по обе стороны огня. Трэй практически сразу заснул, а я еще долго смотрел на ночное небо, на тысячи мерцающих звезд и улетающие ввысь яркие искорки костра.

Перед самым рассветом к пристани подъехала телега, груженая доверху объемными мешками и разбудила всех жутким скрипом плохо смазанных колес. Щуплый возница, на вид зим шестидесяти, и двое похожих на него коренастых, светловолосых парня, по всей видимости сыновья, быстро сгрузили мешки на землю и в ожидании парома, подошли к нашему, уже догорающему костру. Степенно поздоровались и завели со мной и Трэем разговор о погоде и будущем урожае.

Йозеф запрягал в дилижанс отдохнувших лошадей, что-то ласково им приговаривая, Стефан и Кира стояли на краю причала и смотрели на медленно приближающийся паром.

Глава 16

Корвус — один из самых древних и процветающих городов Ланфарии. Существует старинная легенда о возникновении Корвуса. Однажды, утомленный удачной охотой, старый князь уснул на лесной поляне, под раскидистым дубом. И приснился ему Корвус — огромный ворон, держащий в клюве золотой ключ невиданной красоты. Поклонился ворон князю и положил ключ к его ногам. Жрецы растолковали чудный сон так: на этом месте должен князь выстроить город, который принесет ему богатство и славу. Так князь и сделал.

Корвус славился медовыми пряниками, маленькими чесночными колбасками и сильнейшими защитными амулетами. Город утопал в зелени и цветах. Светлые дома, покрытые черепицей от кирпично-красного до жёлто-серого оттенка, придавали Корвусу праздничный вид. К замку, находящемуся почти в центре города, на возвышенности, вели широкие, вымощенные брусчаткой, улицы. А от них, словно ручейки разбегались узкие улочки, имеющие свойство заворачиваться в переулки под немыслимым углом. Повсюду встречались статуи, небольшие фигурки, символы, игрушки и сувениры в виде ворона, который много столетий назад дал название городу. В воздухе витал аромат мёда и свежей выпечки, который местами перебивал чуть горьковатый привкус дыма и аппетитный запах жареных колбасок, щедро приправленных чесноком.

Йозеф привез нас в небольшую гостиницу, недалеко от центральной площади. На удивление, цены были приемлемые, а в оплату входил завтрак и ужин, что нас вполне устраивало. Ещё на пароме мы дружно решили задержаться в Корвусе на дня два. Мне нужно было пополнить запас эликсиров, Кире — отметиться в коллегии магов, а Стэфан и Трэй решили прогуляться по городу.

— Жаль, что Трэй меня не видит и не слышит. — с сожалением произнес Стэфан. — Придется сопровождать его незримой тенью.

Я озвучил слова братишки, на что Трэй только ухмыльнулся:

— Это ещё надо подумать, кто кого будет сопровождать.

Мне нравился этот город. Если когда-нибудь я устану от кочевого образа жизни, то с удовольствием куплю небольшой домик в пригороде Корвуса.

Лавка с эликсирами находилась на окраине города, и я с удовольствием прогулялся до неё пешком. Не смог устоять и купил в одной из многочисленных лавок сочную жареную чесночную колбаску, обернутую лепешкой и с преогромным удовольствием съел ее по дороге.

Аркусу, алхимику, который создавал эликсиры для Видящих, было уже далеко за семьдесят зим. Но он до сих пор гладко брился, а не отращивал длинную белоснежную бороду, как делали его ровесники. Любил свободные рубахи, широкие льняные штаны и бодро передвигался по своей довольно вместительной лавке. Прекрасно помнил поименно всех Видящих, которые когда-либо что-нибудь у него покупали. Мне нравились его эликсиры: минимум побочных эффектов, максимум действия. А кроме разнообразных настоек и зелий в его лавке всегда можно было приобрести что-то новое и необычное: даже в столь преклонном возрасте алхимик продолжал экспериментировать не только с травами и минералами, но и с куда более опасными веществами.

Почти все нужные мне эликсиры были в наличии, "Филин" и "Ярость" Аркус обещал приготовить к завтрашнему вечеру, а заодно — удивить меня новой разработкой, которая заметно облегчит жизнь практикующих Видящих. Интригант одним словом!

Мы расстались вполне довольные друг другом. На обратной дороге к гостинице я решил заглянуть в круглосуточный банк, чтобы пополнить, заметно прохудившийся после встречи с алхимиком, кошелек и внести ежемесячную десятину на счет Братства. Решив свои финансовые вопросы, я надумал сделать небольшой крюк и ещё немного прогуляться по опустевшим к вечеру каменистым улочкам.

Душа старой цыганки поджидала меня, сидя на низенькой деревянной скамейке, у лавки продавца амулетами. Когда я поравнялся с ней, она поманила меня рукой:

— Присядь на минутку, Видящий, рядом со мной.

— Тебе нужна помощь, чтобы уйти за Грань? — Я присел на нагретую солнцем скамейку, прислонился спиной к шершавой стене дома и с удовольствием вытянул вперед ноги.

Старая цыганка грустно улыбнулась и плотнее закуталась в узорчатую шаль:

— Нет, Видящий. Я пока не тороплюсь. У меня еще остались незавершенные дела в этом мире. — Она замолчала, прикрыв глаза. — Спасать мир не просто, но у тебя все получится, если научишься доверять тем, кто сейчас с тобой рядом и присоединится через два дня. Не ходи в одиночку по каменным пещерам и попроси помощи у того, кто дышит огнем.

— А подробнее? — спросил я у нее.

— У меня нет карт, чтобы точно предсказать твою судьбу. —Душа приоткрыла один глаз. —Говорю то, что увидела, когда ты появился. Всему свое время. Ты поймешь. Иди. Тебя ждут твои спутники. — Доброго тебе пути, когда решишь уйти за Грань. — С неохотой я поднялся с удобной скамейки. Цыганка слегка кивнула, принимая мое пожелание и сделала вид, что заснула. Хотя всем доподлинно известно, что души умерших не могут спать.

Раздумывая над сказанным, я не заметил, как заблудился и забрел в переулок, оканчивающийся тупиком. Сзади послышался надрывный кашель. Я положил ладонь на кинжал, готовый выхватить его в любую минуту и обернулся.

Глава 17

— Ты Видящий? — прохрипела невысокая фигура, облачённая в серо-коричневый балахон с низко надвинутом на лицо капюшоне, и зашлась в кашле.

— Допустим. — В тот же миг мне на голову обрушился сильный удар и мир погрузился во тьму.

Очнулся я от негромкой перебранки и на всякий случай решил пока не подавать вида, что пришел в себя. Судя по всему, лежал я на кровати в одежде и обуви. В помещении приятно пахло сухими травами, ароматным табачным дымом и свежей стружкой. Затылок пульсировал от боли, однако руки и ноги связаны не были. Что было само по себе странно. Если меня похитили, то почему не связали?

— Я же вас просил привести Видящего, а вы что сделали? — мальчишеский голос звенел от возмущения.

— Принесли! — радостно отозвался другой голос, басистый. — Ник, мы его принесли!

Его перебил уже знакомый мне хриплый голос с нотками извинения:

— Прости, Ник. Дуб сперва делает, а потом думает. Или вообще не думает. Я сам не ожидал, что он стукнет Видящего по голове.

Мальчик вздохнул:

— Да чего уж там… Надо было тебе одному идти. Будем ждать, когда Видящий очнется. Надеюсь, он не очень сильно на нас разозлится и согласится помочь.

Решив, что сейчас самое время прийти в себя, я открыл глаза и медленно сел:

— Я ещё не решил, насколько мне сильно злиться. — Осторожно ощупав затылок, обнаружил, что крови нет, но шишка выросла знатная. — Может вы мне всё-таки объясните, что происходит?

Мальчик, сидящий у стола, обернулся:

— Приношу Вам свои глубочайшие извинения, господин Видящий. Вышло небольшое недоразумение. Я вам сейчас все объясню.

— Ник объяснит. — Радостный басистый голос принадлежал большому деревянному человеку. Сперва я подумал, что ошибся, и это последствие удара по голове. Но возле мальчика стоял человек, явно созданный из дерева, черты лица его были вырезаны грубо, но анатомически точно. На нем была свободная черная рубаха, темные льняные штаны и грубые кожаные башмаки.

— Меня зовут Ник, Николас. Это Дуб. — мальчик кивнул в сторону деревянного человека. — Он вообще-то добрый и безобидный, просто иногда не совсем правильно понимает слова. А это дядюшка Крэг.

Дядюшка Крэг оказался самым настоящим гномом. С короткой белоснежной бородой и длинными волосами, заплетенными в толстую косу. Он покачивался в кресло-качалке, покуривал длинную трубку, выпуская ароматные клубы дыма и время от времени надрывно кашлял.

— Они вся моя семья. — Голос Ника дрогнул. Мальчик крепко сжал подлокотник деревянного стула, на котором сидел вполоборота ко мне и на секунду зажмурился, чтобы скрыть набежавшие слезы. — Если позволите, я расскажу Вам свою историю.

Никакой угрозы от этой странной компании я не чувствовал, все мои вещи и кинжал были при мне, поэтому я кивнул в знак согласия, поудобнее усаживаясь на кровати.

Мама Николаса была известной в городе травницей и обладала небольшим магическим даром, а отец — искусным столяром. Жили они в просторном доме на окраине Корвуса. Когда родился Ник, дом перепланировали и достроили второй этаж, на котором обустроили спальню родителей, детскую Николаса и небольшую гостевую комнату. Первый этаж разделяла толстая деревянная перегородка на две неравные части. В большей, разместилась лавка с травами и зельями, а в меньшей — кухня-гостиная, в которой семья собиралась за огромным обеденным столом во время еды и по вечерам, когда лавку закрывали. Из гостиной небольшая дверь вела в столярную мастерскую отца.

Вечером, после ужина, мама готовила порошки или мази и негромко пела высоким красивым голосом, отец вырезал из дерева игрушки для Ника или на продажу, иногда подпевая ей густым баритоном. Для мальчика вечера были самым любимым временем, когда вся семья была вместе и можно было сидеть на лавке, рядом с отцом, наблюдая, как из неказистой деревяшки получались великолепные фигурки животных, людей или сказочных существ. Или осваивать с маминой помощью магические азы.

Жили они дружно и счастливо, пока не произошло событие, разделившее жизнь Ника на "до" и "после".

Мальчику было восемь лет, когда темной ночью в их дом пробрались грабители. Отец спустился вниз, услышав непонятный шум на первом этаже. Успел ранить одного из бандитов и упал, истекая кровью от полученной раны. Мама погибла на лестнице от метательных ножей, так не успев помочь мужу.

Николас проснулся от маминого крика, раздавшегося у него в голове: «Беги, Ник!». Умирающая травница разбудить сына с помощью магии. Ник вскочил с кровати и бросился к окну. Успел распахнуть створку и до половины вылезти наружу, когда в комнату ворвались грабители. Что произошло потом, мальчик и сам не понял. Ужас от произошедшего, страх, злость и ненависть к убийцам пробудили в Нике магическую силу, которая насмерть вмуровала всех грабителей в стены дома. Не удержавшись на карнизе, от огромной энергетической отдачи, мальчик с криком упал на спину, на каменную мостовую и потерял от боли сознание.

В себя Ник пришел через несколько дней в городской лечебнице. На рассвете старый гном-бродяга обнаружил умирающего мальчика, нашел во дворе тележку и привез к лекарям. Пока мальчик находился без сознания, организовал похороны родителей Ника и каждый день навещал его в лечебнице. Кроме погибших родителей, родственников у мальчика не было. Николаса подлечили и сказали на прощание, что ходить он больше не сможет. Дядюшка Крэг отвез мальчика домой и по просьбе Ника остался жить в его доме. Ухаживал за мальчиком, готовил нехитрую еду, рассказывал сказки на ночь и помог пережить утрату родителей. Николас стал считать его своим дедушкой, которого у мальчика никогда не было.

После ночного вторжения никто из жителей города не мог попасть в дом, все они натыкались на невидимую стену, поэтому и разграбить его в отсутствие Ника не смогли. Дом тут же окрестили проклятым, взрослые и дети старательно обходили его стороной, хорошо ещё, что не сожгли. Почему дядюшка Крэг мог спокойно входить и выходить из дома — оставалось загадкой. Единственным местом, куда он не мог попасть, был второй этаж.

Со временем Николас научился вырезать небольшие фигурки животных и птиц, открылся талант, доставшийся ему от отца. Искусно вырезанные игрушки продавал на рынке старый гном и они пользовались большим спросом. Тем и жили. Так прошло несколько лет.

Однажды у мальчика случайно получилось оживить, только что вырезанную из дерева небольшую птичку. Деревянная фигурка вдруг чирикнула, взмахнула крыльями и вылетела в раскрытое окно. Николас загорелся идеей вырезать из дуба себе помощника: сильного и выносливого, который с легкостью сможет носить мальчика на руках и он наконец-то сможет выбраться за пределы дома на улицу.

Через несколько месяцев кропотливой работы, испорченных деревянных деталей, затупленных резцов на свет появился Дуб. Деревянный человек, сильный, добрый, но наивный, словно ребенок. Он с легкостью поднимал Ника и носил его по первому этажу, но, к сожалению, выйти на улицу с мальчиком на руках не получилось. Хотя без Ника он спокойно выходил и входил в дом. Подняться на второй этаж он не смог ни один, ни с Николасом на руках. Ник тогда расплакался впервые после смерти родителей: «Я проклят вместе с нашим домом».

Дядюшка Крэг рассудил так: «Если это магическое проклятие, то и убрать его смогут маги». И отправился в коллегию магов, находящуюся в городе, но его даже на порог не пустили. Большинство магов гномов и за людей-то не считают. Тогда он решил найти Видящего и попросить его о помощи. На третий день поисков вместе с гномом напросился прогуляться и Дуб. В одном из переулков им посчастливилось наткнуться на меня.

— Господин Видящий, я ещё раз приношу Вам свои извинения, могли бы Вы нам помочь?

Глава 18

За окном было темно, значит я провалялся без сознания несколько часов. Надеюсь, что мои попутчики искать, по крайней мере до рассвета, меня не будут. История, рассказанная Ником вполне могла оказаться правдой, во всяком случае опасности я не ощущал, а интуиция молчала. Затылок всё ещё болел и слегка кружилась голова: Дуб стукнул меня основательно, что и немудрено с такими-то кулачищами. Я непроизвольно поморщился и медленно встал с кровати.

— Могу ли я предложить Вам чашку травяного чая? И сегодняшние булочки? — Ник пытался выглядеть гостеприимным хозяином.

— Думаю не стоит беспокоиться. Я бы хотел осмотреть дом.

—Да, конечно. — Мальчик нажал на какой-то рычаг на подлокотнике, деревянный стул с высокой спинкой развернулся и вместе с сидящим на нём Ником медленно подъехал ко мне.

— Магия? —Такой самоходный стул я видел впервые.

Николас улыбнулся:

— Скрытый механизм, колесики в ножках и немного магии. Очень удобно. И не надо постоянно просить Дуба куда-нибудь меня отнести. — Мальчик обвел рукой комнату. — Тут у нас кухня, гостиная и моё спальное место. За перегородкой, в лавке с травами, живет дядюшка Крэг. Эта дверь ведет в столярную мастерскую, где я работаю. Рядом лестница на второй этаж. Господин Видящий, Вы не думайте, у нас есть деньги, чтобы заплатить за Вашу работу.

—Меня зовут Роан. И можно без «господина».

Я замолчал, мысленно создавая вокруг себя защитный кокон. Деньги — это самое малое, что меня сейчас волновало. Интересовало другое: с чем или с кем мне придётся столкнуться на втором этаже, если, конечно, я смогу на него попасть.

Лестница была сделана на совесть: дубовые ступени и перила, пропитанные маслом, выглядели, как новые и даже намёка на пыль на них не было. Что было уже по себе странно. Я шагнул на первую ступеньку и словно погрузился в вязкую прозрачную субстанцию, поглощающую все звуки и замедляющую движение. Казалось, что прошла вечность, а я смог подняться только на три ступеньки. В какой-то момент стало трудно дышать и я повернул обратно.

— Интересный случай. — Я присел к столу на свободный стул. — Без помощи мага нам не обойтись.

— Но маги нам отказали! —В отчаянии воскликнул мальчик.

Дядюшка Крэг, кряхтя, поднялся с кресла-качалки и подошёл к Нику:

— А мы попробуем ещё раз. Отказали в Корвусе, поищем в другом городе.

— Думаю, искать вам не придёться. —Дверь, ведущая в столярную мастерскую, бесшумно открылась и на пороге появилась очень злая Кира, с пульсирующим огненный шаром в руке. —Остальные ждут на улице. А ты мог бы нас и предупредить, что задержишься в гостях.

Маг бросила гневный взгляд в мою сторону, я только пожал плечами. Дуб сжал кулаки и шагнул в сторону девушки, но Ник остановил его движением руки и обратился к Кире:

— Как Вы попали в дом?

— В наш дом! —уточнил Дуб, всё еще продолжая сжимать кулаки.

Кира фыркнула, погасила шар и по привычке заложила за ухо выбившуюся прядь:

— Через дверь. С таким замком справится даже ребёнок. Стефан и Трэй зайти не смогли. Их не пускает защитный контур. А теперь я бы очень хотела узнать, что здесь происходит.

— Может всё-таки чаю? —уточнил Крэг. И дождавшись нашего согласия отправился на свою половину дома, заваривать чай.

Пока Ник рассказывал девушке свою историю я вышел на улицу, чтобы объяснить всё Стэфану с Трэем и отправить их в гостиницу. Если Кира не сможет разобраться с защитным контуром, никто из них всё равно в дом не попадет. Но они дружно отказались и почти одновременно сказали, что будут нас ждать столько сколько нужно. Мне подумалось, что если бы Трэй мог видеть и слышать Стэфана, они бы точно сдружились. Я пожал плечами и вернулся в дом.

Ник как раз заканчивал свой рассказ, грея руки о чашку. Кира задумчиво отщипывала от булочки маленькие кусочки и запивала их чаем. Я подсел к столу и взял с небольшого блюда в центре стола витую булочку, вдохнул аромат сдобы и только сейчас понял, как сильно проголодался. Дядюшка Крэг, подвинул мне чашку с душистым травяным чаем и вернулся к креслу-качалке.

— Для начала я попробую снять защитный контур. — Кира встала из-за стола. — Но мне нужна будет твоя помощь, Николас.

— С радостью госпожа маг. — Мальчик подъехал на своем стуле к девушке. — Но я почти ничего не умею.

— Зови меня Кира, без всяких там «госпожей». —Девушка улыбнулась. — У тебя огромный магический потенциал, Ник. Просто ты не умеешь им пользоваться.

— А вы меня научите? — У мальчика загорелись глаза. — Я буду стараться!

— Я не учитель, но знаю, кто сможет тебя научить. Об этом поговорим позже. Сейчас наша задача снять защиту с дома. — Кира присела перед Ником на корточки и взяла его ладони в свои. —Я буду говорить, что тебе делать, а ты постарайся в точности повторять за мной. Не получится сразу, попробуем ещё. Готов?

Мальчик кивнул. Дядюшка Крэг перестал раскачиваться в своем кресле, Дуб замер у окна, а я отставил кружку с недопитым чаем: не каждый день увидишь, как работают маги в связке.

— Закрой глаза и представь свой дом снаружи. Постарайся увидеть и почувствовать нити, которые оплетают весь дом. Какого они цвета, насколько прочные? Сколько силы ты вложил в их защиту?

— Я? Думаете это я всё сделал?

— Не отвлекайся. Смотри!

— Кажется вижу... Да! Они ослепительно белые и ...

— Не спеши, Ник. — Голос Киры звучал тихо и размеренно. — Не прикасайся к ним. Просто пожелай, чтобы нити погасли... Молодец! А теперь, пусть они засияют, как и прежде. Хорошо. Погаси их полностью и открывай глаза.

—У меня получилось! Гос.. Ой, Кира, у меня получилось! — Мальчишка от радости чуть ли не пританцовывал на стуле. — Я не думал, что это так просто. Теперь я смогу выйти в любой момент?

Кира улыбнулась:

— Попробуй. Но я бы тебе рекомендовала полностью защитный контур не убирать. Для твоей же безопасности.

Счастливый Ник кивнул в ответ и повернулся к окну:

—Дуб, вынеси меня из дома! Пожалуйста.

Деревянный человек подошел к мальчику и аккуратно взял его на руки. Дядюшка Крэг распахнул перед ними входную дверь, и Дуб переступил через порог.

—Святой Януарий! — прошептал мальчик и слезы радости потекли из его глаз. — Какое бесконечное небо и звёзды! А воздух... Какой же он вкусный и свежий! Спасибо тебе, Кира!—Ник шумно вдыхал ночной воздух спящего города и не мог надышаться.

Кира стояла возле двери, сложив руки на груди и улыбалась. Только глаза у неё подозрительно блестели. Из-за угла дома появились Стефан и Трэй. Увидев нас живыми и здоровыми, элат прицепил к поясу боевой топор, который до этого сжимал в руке и ухмыльнулся.

— Я так понимаю, что защитный контур снят и мы можем зайти? — Братишка вопросительно посмотрел на меня.

—Ух ты! Настоящий говорящий призрак. —Дуб развернулся, и Ник с восхищением посмотрел на Стэфана.

— Что-то последнее время слишком много людей стало меня видеть и слышать. — пробормотал братишка.

— Предлагаю вернуться и закончить то, что мы запланировали. Там заодно и познакомитесь. —Кира первая развернулась и вошла в дом.

— Роан, что ты ощущал, когда пытался подняться на второй этаж? — Девушка сосредоточенно осматривала лестницу, рисуя в воздухе мерцающие знаки.

— Чувствовал себя мухой, попавшей в прозрачный мед. Полнейшая тишина и вязкость. Смог подняться на три ступеньки, начал задыхаться и спустился вниз.

Маг свела вместе ладони, а потом сделала резкое движение, словно толкнула невидимую преграду. И тут же отлетела на несколько шагов назад, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие и негромко выругалась:

—Карраш... Ладно, попробуем по-другому...

В комнате царила тишина, нарушаемая негромким поскрипыванием кресла-качалки и кашлем дядюшки Крэга. Все сосредоточенно наблюдали за действиями Киры. Со стороны нам казалось, что ничего не происходит. Маг стояла перед лестницей, закрыв глаза и соединив кончики пальцев на уровне груди. Первая ступенька неожиданно почернела, за ней — вторая, третья, седьмая. Раздался чуть слышный хлопок и лестница приняла обычный цвет. Кира открыла глаза:

— Можно мне ещё чая?

Глава 19

Девушка задумчиво прихлебывала остывший чай и молчала. Ник не выдержал:

— Всё очень плохо?

— Не знаю... С таким я никогда не сталкивалась прежде и ни о чем похожем не слышала. Могу предположить, что, умирая, твоя мама не только смогла разбудить тебя, но и передала свою магическую силу. То, что тебе пришлось пережить в ту ночь: ужас, ненависть к убийцам и боль от потери родителей, каким-то образом выплеснулось в защитный контур и запечатало твой дом от нежелательных гостей. Падая, ты не только вмуровал грабителей в стену второго этажа, но и проклял их. Сейчас они словно насекомые, застывшие в янтарной смоле. И есть большая вероятность, что они все ещё живы. Если, конечно, это можно назвать жизнью.

С защитным контуром дома мы разобрались и теперь ты с легкостью можешь его сам создавать и убирать. А вот второй этаж... Моих знаний не хватит, чтобы снять твое проклятие.

— Почему? Кира, вы же маг и смогли войти в дом, сняли защитный контур!

— Я — боевой маг, Ник. — Девушка вздохнула. — Моя специализация узконаправленная, а разного рода заклятия всегда были моей слабой стороной. Подожди, не расстраивайся раньше времени. Я знаю мага, который тебе точно сможет помочь и думаю, с удовольствием возьмется за твое обучение на дому.

— А если он не согласится?! — Николас чуть не плакал.

— Он согласится! Это я тебе обещаю! Сегодня утром я отправлю ему весточку и надеюсь на очень скорый ответ. — Девушка улыбнулась и встала из-за стола. — Предлагаю всем отдохнуть, а вечером собраться здесь и решить, что делать дальше.

— Подъем! — Стэфан бесцеремонно проорал мне прямо в ухо. С трудом открыв глаза я увидел ухмыляющуюся физиономию брата. —Ты проспишь всё на свете! И ужин, в том числе.

— После такой ночки я с чистой совестью могу спать целые сутки и съесть целого быка. — Проворчал я. Голова уже не болела, благодаря обезболивающей настойке, пять капель которой я добавил в воду и выпил перед сном, но шишка осталась.

Время близилось к вечеру. Кира и Трэй ушли по делам, о чем мне сообщил братишка, пока я наслаждался поздним обедом: острой похлебкой из баранины и зажаристыми картофельными лепешками. А заодно напомнил, что все мы собираемся в доме у Ника в восемь вечера, об этом ему сказала утром Кира и настоятельно «просила передать Роану». Вот и отлично! Несколько часов в запасе у меня есть: как раз успею забрать эликсиры у Аркуса и посмотреть на его новое изобретение.

Пока я отсчитывал серебряные монеты и убирал эликсиры в рюкзак, старый алхимик запер входную дверь и завесил все окна.

— Аркус, вы меня пугаете! — Стэфан, который увязался в этот раз за мной, с интересом наблюдал за алхимиком, сидя на краешке его рабочего стола.

— Ты, так сказать, умер, мальчик. Тебя уже ничем не возможно испугать. — Тактичностью Аркус никогда не отличался. — А это просто меры предосторожности, так сказать. Я изобрел удивительное вещество и назвал его «Адский огонь».

Алхимик вышел в соседнюю комнату и вернувшись, подал мне небольшой кожаный кисет. С любопытством я осторожно развязал тесемки и высыпал на ладонь немного черного песка.

— Он, так сказать, абсолютно безвреден. Можешь даже съесть его и с тобой ничего не случится.

— Пожалуй воздержусь от таких экспериментов. — Я ссыпал песок обратно в кисет. — Жду подробностей Аркус.

— Это мощнейшее вещество из всех изобретенных мной. Как я уже говорил, оно абсолютно безвредно. Его можно есть, бросать в костер и не будет ровным счетом ничего. Но если «Адский огонь» попадет на тело сущностей или не упокоенных душ, то, так сказать, моментально сожжет их дотла. Кстати, можем проверить прямо сейчас на Стэфане. Надеюсь, он тебе достаточно успел надоесть за столько лет.

Призрак опешил настолько, что у него даже не нашлось подходящих слов, чтобы возразить. Он только возмущенно фыркнул в ответ, сложив руки на груди. Алхимик радостно засмеялся:

— Шучу. Только ради выражения твоего лица я должен был это произнести! На светлые души он не действует. У меня не было возможности проверить мое изобретение, не в том я возрасте, чтобы искать приключений, поэтому проверять будешь ты, Роан, в походных, так сказать, условиях. И пришлешь мне подробный отчет. С меня тридцать процентов скидки в будущем на каждую партию «Адского огня». Как обычно, первый образец бесплатно.

— А если он не сработает? Отчет принести мне? — Съязвил Стэфан.

Братишка опередил меня с вопросом. Хотя я и был уверен в экспериментальных образцах Аргуса, приходилось пару раз бывать в роли испытателя, но червячок сомнения всегда закрадывался в мою душу, мало ли что.

Аргус только рукой махнул, не посчитав нужным отвечать.

— Так, что с ним делать-то? — Кисет с черным песком я повесил на поясной ремень.

— Так, сыпь прям на них, так сказать. Щепотки на десятерых, а то и больше, будет достаточно. — Алхимик открыл дверь, выпуская нас на улицу. — И не забудь всё подробно описать. Доброй охоты, Роан, и светлого пути!

— Спасибо, Аргус. Увидимся.

Стэфан из вредности, молча прошел сквозь стену.

— Обиделся, так сказать. — Старый алхимик улыбнулся. — Эх, молодежь! Скажи ему, что я не со зла. — И закрыл за мной дверь.

К Нику мы добрались задолго до назначенного времени, но оказалось, что все уже на месте и ждали только нас. Дуб, как обычно, стоял возле окна радостно улыбаясь, дядюшка Крэг покачивался в любимом кресле с неизменной трубкой, Трэй с Николасом и Кирой, сидели за столом, пили травяной чай и что-то весело обсуждали. Стэфан, по привычке, уселся на край стола, а я плюхнулся на свободный стул.

Кира кивнула нам в знак приветствия, склонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Через секунду вскочила со стула и метнулась ко входной двери.

— Что это с ней? — удивленно спросил призрак.

Ответить никто не успел, девушка вернулась в комнату, сияя словно только что отчеканенная золотая монета, поддерживая под руку прихрамывающего старика в черном дорожном плаще.

— Знакомьтесь, это магистр Войтер, тот самый маг, который нам поможет разобраться с проклятьем и, я очень на это надеюсь, возьмет Ника в свои ученики. Это Видящий Роан, Николас, дядюшка Крэг, Трэй и Дуб. Ну и Стэфан-призрак — попутчик Роана.

На вид магистру было около шестидесяти. Среднего роста, плотный, загорелый. Лысый череп был покрыт множеством застарелых шрамов, правого глаза не было, а левый, орехового цвета, с любопытством изучал нашу небольшую компанию. Маг улыбнулся. Светло и доброжелательно:

— Рад нашему знакомству. — Голос у него оказался неожиданно красивым, с низкими бархатными нотками. — Кира в общих чертах описала мне вашу проблему. Не будем терять время. Давайте посмотрим, что можно сделать.

Он снял плащ, аккуратно сложил его стул, оставшись, в свободного покроя, шелковой черной рубахе и таких же широких штанах. Честно говоря, одежда мага меня очень удивила. Мне почему-то казалось, что магистры и архимаги носят длинные мантии. Но надо признаться, если магистр не «просиживает штаны» в коллегии магов, а вовсю занимается практикой, такая одежда более чем удобна и практична.

Магистр подошел к лестнице, так же как и Кира этой ночью, соединив кончики пальцев на уровне груди и закрыл глаза.

— Слушай, Кира, а как это он так быстро у нас появился? — шепотом спросил Стэфан.

— Решил, что это очень интересный случай и телепортировал в Корвус, прямиком в коллегию магов. Думаю, что панику он там посеял основательную: не каждый день, им как снег на голову сваливается самый известный из заклинателей и действующих боевых магов, безжалостный магистр Войтер. — Девушка ухмыльнулась. — Лично я, очень этому рада. Кстати, призраков он не видит.

— Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. —Съязвил Стэфан. Николас, который прислушивался к их разговору, как впрочем и все мы, фыркнул и испуганно покосился на магистра.

Войтер провел возле лестницы около четверти часа, не меняя положения. Наконец он открыл глаза и обернулся к нам:

— У меня для вас две новости. И обе не очень хорошие. С какой начать?

Глава 20

— Начинайте с самой плохой.

— С хорошей!

Кира и Ник ответили практически одновременно, переглянулись и засмеялись.

— Хорошие новости Дуб очень любит. — Вмешался деревянный человек.

Войтер потер подбородок и улыбнулся:

— Если даже Дуб любит хорошие новости, начну с наименее плохой. Итак, заклятие получилось очень запутанным и хитросплетенным, придется основательно повозиться. Работать будем вместе с Николасом, ты его создал, тебе и распутывать. Можно сказать, что твое обучение уже началось. Кира— на подстраховке. — У Ника засияли от радости глаза, девушка сдержанно кивнула. — Вторая новость намного хуже. За несколько лет то, что осталось от грабителей, переродились во что-то темное и очень недружелюбное. Я ощущаю его, как одно существо, состоящее из разных людей. Заклятие их блокирует, но как только мы его снимем, освободятся и они, или, вернее будет сказать, Оно. А это уже работа для Видящего.

Я пожал плечами, работы я не боялся:

— Когда начнем?

— Прямо сейчас и начнем. Если никто не против.

Ник подъехал к лестнице и остановился слева от магистра, Кира подошла к мальчику, положила ему руку на плечо и ободряюще улыбнулась. Решив не мешать магам я отошел к правому краю лестницы и начал выплетать знаки, усиливая свой защитный кокон: неизвестно, что за сущность ожидает меня наверху.

Войтер глубоко вдохнул и медленно выдохнул:

— Твоя задача, ученик, вспомнить до мельчайших подробностей ту ночь: звуки, запахи, чувства. Закрой глаза и проведи нас с Кирой в свои воспоминания. Слушай мой голос и делай в точности то, что я скажу.

Как и большинство людей я раньше думал, что во время работы маги вовсю размахивают руками и посохами, бормочут себе под нос заклинания и разбрасываются огненными шарами. Кира и Войтер наоборот, замерли. Казалось, что они даже дышать перестали. Ник сильнее сжал подлокотники кресла и закрыл глаза. Потянулись минуты ожидания.

— Николас, остановись возле окна. — Магистр невидящим взглядом смотрел на лестницу, подняв руки на уровне груди и шевелил пальцами, словно расплетал запутавшиеся нити. Так продолжалось довольно долго. Лицо Войтера покраснело и покрылось капельками пота. — Прыгай, Ник!

Мальчик дернулся на своем кресле, изогнулся и страшно закричал. Кира вцепилась в его плечи, пытаясь удержать начавшего биться в конвульсиях Николаса. К ним бросились дядюшка Крэг и Трэй, но девушка покачала головой, и они остановились не зная, чем помочь.

— Кира, вытаскивай мальчика. Уходим!

Через мгновение раздался чуть слышный хлопок и воздух наполнился сладковато-приторным запахом: маги сняли заклятье. Путь наверх был свободен!

Лестница даже не скрипнула под моими ногами. Я медленно поднимался по ступеням в темноту. Магические светильники давно разрядились и второй этаж не освещался, но мне хватало и моего ночного зрения. Ритуальный кинжал засиял алым, удлинился и стал чуть шире.

Ещё один из множества секретов Видящих. После обряда Посвящения каждому из выживших вручают ритуальный кинжал: серебристый клинок, покрытый вязью рун, длиной в полторы ладони, с удобной рукоятью и небольшим навершием, в виде головы дракона. Клинок обладает свойствами менять форму и цвет в зависимости от опасности, которая грозит его владельцу. Чем алее цвет клинка, тем серьезнее противник.

Я активировал защиту и медленно двинулся вдоль стены в первую комнату. Осторожно открыл дверь. Слой многолетней пыли покрывал пол, кровать с резной спинкой, каминную полку и широкое кресло возле окна. Пусто. Дверь в спальню родителей была распахнута: нетронутый слой пыли на полу и мебели. Никаких следов сущности. Осталось проверить детскую.

Дверь в комнату Ника была закрыта. А должна была быть распахнута настежь после того, как в нее ворвались грабители. За дверью раздавался чуть слышный перестук капель. Я медленно толкнул дверь и отступил за стену. Сладковатый запах усилился и стал неприятным до тошноты. Осторожно заглянул во внутрь: вся комната была затянута белесыми тонкими нитями, словно паутиной. На нитях висели мелкие прозрачные капли, которые время от времени падали на пол и разбиваясь, источали приторно-сладкий запах, а на их месте тут же появлялись новые. Я не сразу увидел то, во что переродились грабители из-за спонтанного магического проклятья Ника. Существо сидело на полу, слева от двери, в дальнем углу комнаты, возле детской кровати. Ничего подобного я раньше не встречал: огромное разбухшее тело, белое и рыхлое на вид, венчали три головы на длинных толстых шеях. В них с трудом угадывались человеческие черты: головы вытянулись, черепа были бугристые и абсолютно лысые, на месте глаз зияли пустые глазницы, верхняя челюсть выдалась намного вперед, раздвоилась и стала напоминать жвалы осы. Двенадцать длинных конечностей, из трех суставов каждая, оканчивались длинным когтем.

Существо медленно повернуло безглазые головы, одну за другой, в мою сторону и начало подниматься. Я бросился вперед, разрезая на ходу липкую «паутину», очищая себе путь и стараясь дышать ртом. Тварь неожиданно подпрыгнула, перевернулась и оказалась на потолке, вцепившись в деревянную балку всеми лапами. Три головы противно зашипели, и левая плюнула в меня желтой вонючей жидкостью. Я увернулся и швырнул в гадину знак. Вместо того чтобы разрубить ее пополам, знак отрикошетил в стену. Подскочив, я попытался воткнуть в тело кинжал, но он только слегка поцарапал белую кожу, словно она была из металла. Существо неожиданно упало на меня с потолка, пытаясь раздавить своим весом. Сработал защитный кокон, благодаря которому я не превратился в лепешку:

— Карраш.

Тварь резко вскочила, присела на лапах, касаясь брюхом пола и приготовилась к прыжку. Я откатился в сторону, наматывая на себя липкие нити. Не к месту в голове всплыла фраза алхимика: «Так, сыпь прям на них, так сказать». Рукой я нащупал кожаный кисет, сорвал его с пояса, зубами ослабил завязки и когда существо прыгнуло, сыпанул в него черным песком. Признаться такого эффекта я не ожидал!

Существо остановилось в полете, словно наткнулось на стену и рухнуло возле меня. Места, куда попали песчинки сперва задымились, потом полыхнули синем пламенем, которое моментом охватило все его тело. Оно попыталось дотянуться до меня своими конечностями, но я откатился как можно дальше и с трудом поднялся, разрывая «паутину». Через мгновение все было кончено: «Адский огонь» сжег его дотла, при этом не повредив пол и не затронув меня. Спасибо старине Аркусу. Вовремя он изобрел свой «огонь». Надо будет лично отчитаться, а заодно прикупить еще немного. Чувствую, сдерет он с меня три шкуры. Но оно того стоит.

В гостиницу мы вернулись только под утро. От усталости не хотелось даже разговаривать и все разбрелись по своим комнатам. Я, захватив чистую одежду, отправился в купальню, расположенную в подвале, чтобы смыть отвратительный запах, впитавшийся, казалось, в мою кожу. В отдельной комнате, посередине, возвышалась огромная бадья с горячей водой, рядом стояло несколько ведер с кипятком, на широкой лавке лежало сложенное полотенце и стояли баночки с ароматным мылом и мочалками разной степени жесткости. Туда же я положил чистую одежду. Грязную отдал пожилому слуге и забрался в бадью, предварительно вылив в нее полбанки лавандового мыла.

Проснулся от вкрадчивого шепота Стефана:

— А если ты утонешь в купальне, тоже станешь призраком?

— Не дождешься! Видящие призраками не становятся. Сколько тебе об этом говорить. —Без сожаления выбрался из бадьи. Опрокинул на себя два ведра уже остывшей чистой воды, смывая остатки пены, с удовольствием натянул на себя чистую одежду и в сопровождении братишки, недовольно бурчащего под нос, что у видящих все не как у людей, отправился спать.

Глава 21

Проснулся я после полудня от стука в дверь и не сразу сообразил, где нахожусь.

— Роан, это Кира.

Натянул штаны, сапоги и застегивая рубаху, распахнул дверь. Кира вошла с подносом, на котором стояла тарелка с аппетитными чесночными колбасками, квашеной капустой и печеной картошкой, посыпанной свежей зеленью. В глиняной кружке дымился травяной чай.

— Надо поговорить. Заодно и позавтракаешь, точнее пообедаешь.

Против вкусной еды я ничего не имел против, особенно когда ее приносят симпатичные девушки практически в кровать. Кира поставила поднос на стол, подошла к окну и осторожно выглянула во двор:

— Мне нужна твоя помощь.

Я кивнул, накалывая на вилку кусочек сочной колбаски:

— Рассказывай.

Девушка вздохнула, привычным жестом заложила за ухо выбившуюся прядку и присела к столу:

— Похоже, что за мной следят.

— С чего такие подозрения?

— Я так и не смогла уснуть и решила прогуляться по городу. Стефан болтался во дворе гостиницы и напросился в попутчики. По дороге я заглянула в магазинчик сладостей, а твой брат остался на улице, сказав, что сладкое терпеть не мог и при жизни. Через пару минут он появился возле прилавка и сообщил, что услышал очень странный разговор подозрительных типов, точнее обрывок фразы: «Пойдешь за магичкой, когда она выйдет, а мы перехватим ее дальше, за поворотом». После этого двое мужчин перешли на другую сторону улицы, а один остался рассматривать сладости, выставленные на витрине.

Сомневаюсь, что в магазине была еще какая-то другая «магичка». Я показала хозяйке символ мага и попросила вывести меня через черный ход. Стэфан остался следить, а я вернулась в гостиницу.

— Кому ты перешла дорогу?

— Так сразу и не припомню. Но думаю, что это связано с книгой Мирабель. Я долго анализировала всю ситуацию с ее гибелью… Мне кажется, кто-то знал не только об огромной нерастраченной силе ведьмы, но и о книге. Вспомни, в доме все было перевернуто вверх дном, словно что-то искали. Ну, а мы слегка нарушили их планы, оказавшись не в том месте и не в то время.

Это страшная книга! В ней записаны запретные знания темной волшбы. Если книга окажется не в тех руках, я даже боюсь представить сколько зла она принесет в наш мир. И вряд ли, те, кто ее искал, так просто откажутся от поиска. Но я могу и ошибаться. Книгу я запечатала от магического поиска и уменьшила в размере, но это временный эффект. Каждые три дня надо обновлять заклинание. И еще. Если со мной что-нибудь случиться, пообещай, что уничтожишь книгу в подземном огне.

— Не гони коней, Кира. — Я даже жевать перестал. — Надеюсь, что ты будешь жить много зим. И мы благополучно доберемся до Драконьих гор, где ты собственноручно уничтожишь книгу. Но если что-то пойдет не по плану, обещаю исполнить твою просьбу.

Девушка облегченно вздохнула и улыбнулась.

Я успел плотно покушать и дорисовывал в свой бестиарий существо в доме Ника, когда вернулся Стефан. Маг дремала на стуле, под тихий шорох карандаша, но почувствовав присутствие братишки в комнате, сразу открыла глаза.

— Похоже, влипла ты, Кира, по самую макушку. — Призрак сел на край стола, мельком взглянув на мой рисунок. — Тебя ищут по всему городу. Наемники, пять человек, приехали сегодня ночью, сняли дом у какой-то бабки на окраине Корвуса, в квартале бедняков. Как я понял из разговоров, заплатил им какой-то хмырь, которого они почему-то жутко боятся, довольно кругленькую сумму, чтобы отыскали «магичку со шрамом на лице и привезли к нему не обязательно целой, но живой. А если при магичке окажется большая книга, то сумма возрастет втрое». К счастью, пока они не знают где ты остановилась, но уже начали проверять трактиры и постоялые дворы.

— Хотела бы знать, какому «хмырю» я понадобилась. — Кира нахмурилась. — Не нравится мне все это. И вас подставлять мне совершенно не хочется.

— Чуть не забыл. — Стефан поднялся. — У них есть какой-то порошок, чтобы лишить тебя магических способностей. Но в подробности они не вдавались.

— Нет таких порошков! —Девушка нервно улыбнулась. — Есть кандалы и сетка из небесного железа, которые блокируют способности мага. Про порошок мне ничего не известно.

— Но это не значит, что его не существует. Наш Аркус постоянно что-то изобретает. И довольно эффективно. — Я захлопнул блокнот. — Нам надо уезжать из города сегодня же.

—Ты не обязан…

— Кира, не в моих правилах бросать девушку, попавшую в беду. И я обязан тебе своей жизнью. Если бы не ты, лежал бы я сейчас в Грабовом лесу с пробитой головой. Пойду позову Трэя и Йозефа.

— А я пошлю магический вестник учителю. Думаю, нам понадобится его помощь.

Я остановился в дверях:

— И еще. Про книгу больше никому не рассказывай. На всякий случай. Даже Войтеру. Для всех —тебя преследуют по непонятной причине, поэтому мы уезжаем. Таинственный «хмырь», который заплатил наемникам за твое похищение может оказаться кем угодно.

Вечером я планировал наведаться к алхимику и прикупить про запас «Адский огонь», заодно рассказать о его эффективности. Но планы поменялись. Через четверть часа все были в сборе. Магистр телепортировал по Кириному маячку прямо ко мне в комнату, чудом не врезавшись в стол.

Спорили долго, пока не пришли к единому решению. Войтер перекинет нас с Кирой и Стэфаном телепортом на заброшенный хутор «Минаки» недалеко от Корвуса. Трэй купит еду и вместе с кучером выедет на дилижансе из города, когда начнет темнеть, чтобы не привлекать к себе внимание. Проверят, чтобы не было слежки и отправятся на место встречи. Если что-то пойдет не по плану, встречаемся в Казимирске через три дня, в трактире «У дороги».

Магистр Войтер уточнил адрес, по которому обосновались наемники и пообещал отправить Кире вестник, если удастся что-нибудь узнать.

— Готовы? —Не дожидаясь нашего ответа магистр широко развел руки и резко вскинул их вверх. В комнате запахло грозой и мятой. Появилась мерцающая синим прямоугольная рамка портала. — Удачи!

Странно, но в этот раз головокружения при переходе не было, только легкая тошнота. Мы оказались на заросшей травой поляне, перед заброшенным домом. Со всех сторон хутор окружал лес. Войтер рассказывал, что случайно набрел на этот дом в одно из своих путешествий. Много десятков зим назад хозяин хутора умер, родственников у него не было, поэтому со временем все пришло в запустение. Курятник развалился, крыша хлева сгнила и наполовину провалилась вовнутрь, небольшой яблоневый сад зарос травой. И только добротно построенный дом, с, на удивление, целыми окнами, оставался пригодным для жилья. Местные охотники использовали его для ночевок в сезон охоты. Хутор «Минаки» находился довольно далеко от наезженного тракта, поэтому знали о нем только местные.

Первым делом Стэфан проверил дом, а мы с Кирой — окрестности. Я раскидал парочку знаков на случай непредвиденных гостей. Маг поставила маячки на всякий случай и проверила колодец, а заодно набрала воду в колодезную бадью, которая была заботливо подвешена на толстый металлический крюк, вбитый в бревенчатый сруб.

В доме витал слабый запах сырости. Возле очага лежали дрова и вязанка хвороста, на полках стояла покрытая тонким слоем пыли посуда. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол и по обе стороны от него широкие лавки. Вдоль стен находились струганые лежаки. На одном из которых устроился довольный призрак. На второй Кира положила свою дорожную сумку и покопавшись достала книгу Мирабель:

— Роан, можно она пока побудет у тебя?

Я пожал плечами и протянул руку:

— Если тебе будет спокойнее. Ого! Как ты таскаешь такие тяжести? — Маг вдвое уменьшила книгу в размере, но она по-прежнему оставалась довольно тяжелой.

— Привыкла. Если вы не против, я бы немного поспала. — Девушка расстелила на лежанке плащ, положила под голову свою сумку и через несколько минут уже сладко посапывала.

Солнце золотило верхушки деревьев. Еще несколько часов и опустятся сумерки. Пахло травами и медом. Я сидел на теплой и твердой словно камень земле, прислонившись спиной к шершавому стволу старой яблони, подбрасывал вверх и ловил полупрозрачное яблоко, найденное в высокой траве.

— Папировка…— Стефан сел рядом со мной. — Такая же, как у нас, дома… Помнишь, как мы в детстве обрывали недозрелые яблоки и казалось, что вкуснее их нет ничего в целом мире, такие они были сочные и хрустящие.

— Мама ругалась, что у нас разболятся животы, а папа смеялся и ел их вместе с нами. Помню, братишка… И очень скучаю.

— Я тоже… — Стэфан зажмурился, пытаясь сдержать слезы.

Сочное сладкое яблоко с легкой кислинкой, напитанное солнцем, оказалось с терпким привкусом горечи от нахлынувших воспоминаний.

Глава 22

Трэй появился на хуторе далеко за полночь. Дилижанс сьехал с тракта, но к дому добираться по темноте Йозеф не рискнул: заброшенная дорога за столько зим была размыта дождями и заросла высокой травой. Поэтому Трэй отправился за нами пешим ходом.

Пока возвращались к дилижансу элат рассказал, что из города они выехали без приключений, ждали на окраине некоторое время, но слежки не было. Задержались, потому что в темноте проскочили поворот на хутор.

В дилижансе Кира, по привычке, положила себе под голову сумку и почти сразу же уснула. Через час пошел дождь. Монотонный и усыпляющий.

Меня разбудило ощущение опасности. Мы проснулись с Кирой одновременно, девушка медленно села и прикрыла глаза, к чему-то прислушиваясь:

— Останавливай! Быстро!

Я застучал в стену. Дилижанс плавно остановился. Трэй открыл глаза, словно и не похрапывал секунду назад:

— Что случилось?

— Что-то не очень хорошее. Мощный всплеск церковной магии. — Кира открыла дверь. — Йозеф, съезжай на обочину и заряжай ружье.

— Что происходит? — Стэфан, сидевший рядом с кучером, спрыгнул на землю.

— Сейчас узнаем. Оставайся с Йозефом. — девушка прикрыла дверь, дождалась, пока дилижанс съедет на обочину, остановившись у края леса, и сбежала по ступеням на траву. Мы с Трэем переглянулись и спустились следом. Элат прихватил свой топор, который предусмотрительно держал под сиденьем.

Солнце золотило верхушки сосен, а в низине медленно растворялась белесая полоса тумана. Песчаная накатанная дорога, уводящая вглубь тенистого леса, изгибалась и пропадала за поворотом.

Вдалеке раздался приглушенный детский плач и столп яркого света поднялся ввысь над кронами деревьев. Не сговариваясь, мы бросились вперед.

К повороту подходили медленно и осторожно. Труп лошади с разорванной шеей, впряженный в перевернутую телегу, лежал поперек дороги. За телегой стоял старик, в окровавленной рубахе, с разбитым в кровь лицом, крепко сжимающий в руках вилы. Прижавшись к правому боку старика, плакала худенькая темноволосая девочка семи зим от роду.

Перед телегой, молодой монах в боевой стойке, с сияющим мечом в руках, читал молитву, не отрывая взгляда от деревьев по другую сторону дороги. Недалеко от него лежал мертвый волкалек.

Волкалеки — оборотни, когда-то бывшие людьми, но под воздействием темной магии превратившиеся в зверей. По виду они напоминали крупных волков черного окраса , но были намного выше, мощнее, с более вытянутой мордой и коротким, словно обрубленным хвостом. Считалось, что в обмен на душу, нечистая сила дала им возможность оборачиваться в кровожадных чудовищ. Со временем они утратили свойство возвращать себе человеческий облик.

Нападая на людей, предпочитая детей и подростков, волкалеки выпивали их кровь и высасывали мозг, чтобы продлить себе жизнь.

Раненый оборотень, поскуливая, пытался уползти в лес. А из-за деревьев появлялись новые твари: три, четыре...

— Карраш! Восемь!—прошептала Кира и швырнула огненный шар в подкрадывающегося со спины старика волкалека. Зверь рухнул на землю, охваченный пламенем и забился в конвульсиях. Девочка, обернувшись, закричала, и в этот момент оборотни напали. Монах взмахнул мечом, яркий столп света с тихим гулом взмыл вверх, и первый зверь упал, разрубленный практически пополам.

Я швырнул в ближайшую тварь знаком "Лезвие", который разворотил ему морду, а Трэй добил воющего от боли оборотня топором. Ритуальный кинжал вытянулся в полуметровый, слегка изогнутый клинок, и стал собирать кровавую жатву.

Последнего волкалека добил старик, вогнав в него вилы, и без сил опустился на пропитанную кровью землю. Девочка тут же подбежала, неловко обняла его за шею левой рукой:

— Деда, деда, ты живой?

— Живой, Марыська, живой… Слава, Януарию, справились с отродьем. Дай-ка погляжу, что с твоей рученькой.

— Болит, деда, мочи нет! Але ж я цярпливая. — скривилась девочка от боли.

— Покажи ручку, не бойся. — я опустился на корточки и осторожно ощупал руку ребенка. Девочка смотрела настороженно, пытаясь сдержать слезы. Перелома не было. Резко дернул, вправляя вывих. — Вот и все!

Слезинки застыли на ресницах и малышка робко улыбнулась:

— Не болит совсем. Ты лекарь? Посмотри моего дедушку. У него кровка идет.

— Бздура! Побился малость, когда телега перакулилася. Да вяселля зажыве.

— До чьего вяселля, дедуль?

— До твоего, стрекоза. Дзякуй вам вялики, добрые люди. Вовремя подоспели.— старик оглянулся: Трэй деловито стаскивал убитых волкалеков на обочину. Кира ему помогала, перемещая трупы при помощи магии. — Таких пачвар сроду в наших краях не было.

— Будем надеяться, что и не будет. — монах подошел к нам ближе и улыбнулся, протягивая руку. — Спасибо за помощь.

Я отметил про себя крепкое рукопожатие:

— Мы просто выполняли свою работу…

— Брат Маркус. —представился монах. На вид он выглядел моим ровесником: высокий, худощавый и светловолосый. Меня поразили его глаза: удивительного ярко-голубого цвета, казалось, что они излучают какое-то внутреннее сияние и теплоту.

— Роан. Трэй и Кира.—я кивнул в сторону друзей.

— Вы необычный Видящий, Роан.— брат Маркус указал глазами на серебряную печатку, подаренную отцом Викторианом, которую я носил на мизинце правой руки. Толстый ободок с маленьким серебряным крестиком слабо сиял белым светом. — Думаю, что наша встреча не случайна.

Я не успел ничего ответить, увидев бегущего к нам Стефана, размахивающего руками.

— Простите брат Маркус, мне надо отойти.

Монах кивнул и присел на корточки возле старика, осматривая поврежденное лицо.

—Слушай, я таких тварей еще не видел! — Братишка мельком взглянул на кучу убитых нами монстров. — Йозеф тоже прикончил парочку и отправил меня к вам.

— Как это отправил тебя к нам?! Он же не видит души.

— Вроде не видит, но сказал: «Я знаю, что ты меня слышишь, передай брату, что я еду к ним на помощь».

— Интересно. Ладно, с этим разберемся позже.

Из-за поворота медленно выезжал дилижанс. Йозеф в левой руке сжимал поводья, а в правой заряженное ружье.

Глава 23

Брат Маркус, прощаясь с нами, протянул мне две небольшие склянки:

— Это святая вода. Вам она понадобится очень скоро. Держите ее всегда при себе.

На мой недоумевающий взгляд, улыбнувшись ответил:

— Случайных встреч не бывает, Роан. Всё в этом мире предопределено свыше. Доброго вам пути и да хранит вас всех Святой Януарий.

Марыську с дедушкой мы довезли до деревни. Небольшая, всего на дворов двадцать, деревенька Бортли находилась в тридцати верстах от того места, где мы сражались с волкалеками. Вокруг деревни, раскинулись разнотравные луга. Добротные дома, утопали в зелени садов. Среди деревьев виднелись многочисленные ульи-борти, которые видимо и дали название деревне: почти все жители занимались пчеловодством.

Пока ехали, девочка освоилась и успела нам рассказать, что живет с бабушкой Тасей и дедом Василем, а ее родителей убили в прошлом году разбойники, когда те возвращались после осенней ярмарки. И что теперь она главная помощница у деда, а ехали они из Корвуса, в котором продавали мед и восковые свечи.

Марыськин дедушка, пытался всучить нам деньги за убитых волкалеков: «Вы ж нам с Марысей жыцце спасли!» От денег мы дружно отказались. А вот на предложение позавтракать с удовольствием согласились. И пока жена деда Василя «на скорую руку» жарила «блинцы и яешню», гоняя мужа то в погреб за салом и полендвицей, то в камору за мукой, мы привели себя в порядок и с комфортом разместились за большим столом во дворе. Марыська, переодевшись и схватив с тарелки блин, убежала к друзьям рассказывать «про страшенных пачвар». Йозеф напоил лошадей и присоединился к нам.

— Вы видите призраков?

Кучер, улыбнувшись, пригладил бакенбарды:

— У меня нет такого дара, Роан. Но находясь с вами в дороге столько дней и слыша, как вы обращаетесь к невидимому Стэфану, не сложно догадаться, что с вами путешествует душа. Тем более, Кира сказала Стэфану остаться возле дилижанса, перед тем как вы ушли в лес.

— Эх, жаль, что меня не видят те, с кем мне было бы интересно общаться. — Вздохнул Стэфан. — Пойду прогуляюсь по деревне.

— Мне бы твои печали. — хмыкнула Кира и убрала руки со стола, увидев, как от дома в нашу сторону направляется дед Василь, нагруженный едой.

— Снедайте, даражэнькия! Все ж свае, дамашняе. —Дед Василь, прихрамывая, суетился возле накрытого, под старой грушей, стола: яичница на шкварках, стопка румяных, тонких блинов, нарезанная тонкими ломтями палендвица и крупными — ржаной хлеб, малосольные огурчики, холодный квас в пузатом жбане и золотистый мед в большой глиняной миске. — Ежели б не вы, да манах, там бы мы з внученькой и засталися.

— Так и вы с нами, за компанию присаживайтесь. — Девушка подвинулась ближе к Трэю. Дед присел на край широкой деревянной лавки и налил себе кваса.

— Аппетиту пакуль няма. А вы снедайте, у вас дарога не близкая.

За завтраком мы разговорились. Узнали, что в окрестностях, крупнее волка зверя никогда не было. Да и волки на людей не нападали: в лесах хватало мелких зверушек для их пропитания. Про живых волкалеков и слыхом не слыхивали, разве только в сказках. Дружно согласились, что деду Василю знатно повезло, когда по дороге из Корвуса он предложил подвезти пешего монаха.

— А что-нибудь необычное последнее время происходило? — как бы между прочим поинтересовалась Кира, отодвигая от себя пустую тарелку.

— У нас-то тишь да гладь. А чутки ходзяць, что в Шаронском лесу по ночам людзи пропадают. Нибыта в земле появилась дыра, можа з нядзелю назад. Ноччу з яе выходзиць желтый туман. Вот, кто в тот туман попадет, назад не вяртаецца. Нашы той дарогай тольки днем ездят.

Мы с Кирой переглянулись.

— Местные байки?

— За что купил, за то и продаю. — Усмехнулся старик. — Але ж, кали мой бацька быу зусим малы, недзе у тых мясцинах знаходзилася капище Чернобога, которому приносили людские жертвы. Потым инквизицыя яго знайшла и зруйнавала. А байки или нет — думайце сами. Вы людзи вучоныя, вам виднее. Староста-то наш письмо магам отправил в Корвус, да пока тишина.

Кира хмыкнула. Бюрократия корвуской коллегии магов была притча во языцех не только в окрестных деревнях:

— Сколько верст до Шаронского леса?

— Так это… Каля двухсот будет. К вечеру и доедете.

Через полчаса сытые и одаренные небольшим бочонком меда, который дед Василь все-таки умудрился нам всучить «на дорожку», мы отправились дальше.

— Не думал, что жизнь мага и видящего такая насыщенная. —Трэй в очередной раз выиграл у Киры в карты и отвесил ей легкий щелбан. — Что ни день, то мы с кем-то сражаемся или кого-то спасаем.

— Или удираем. — Добавил Стэфан.

— Как скучно и спокойно я жил до этого в общине.

— Зато будет, что рассказать внукам. — Девушка потерла лоб и перетасовала колоду.

— Если доживу до внуков. Сыграешь с нами, Роан?

Я отрицательно покачал головой, дорисовывая волкалека в своем дорожном дневнике:

— Вы и без меня неплохо справляетесь.

Солнце клонилось к горизонту, когда мы подъехали к Шаронскому лесу.

— Ну и как мы будем искать этот дым? — Стэфан с сомнением выглянул в окно дилижанса. — Через несколько часов совсем стемнеет.

— Мы будем искать капище. Или то, что от него осталось. На месте разберемся. Может это просто деревенские байки. Ночью мало кто решится ехать через лес, а люди и без дыма довольно часто пропадают. Но проверить надо.

Я пересел на облучек к Йозефу, и создал знак Поиска, сделав его видимым для кучера. Серебристая стрела медленно плыла впереди дилижанса, указывая нам путь.

Глава 24

Старая дорога едва угадывалась в сумерках. Мы давно свернули с основного тракта и медленно продвигались вглубь леса. Возле развилки знак Поиска повернул направо. Через несколько саженей Йозеф остановил дилижанс:

— Дальше не проедем.

— Значит пойдем пешком. — Я спрыгнул на землю. — Вы с Трэем остаетесь возле дилижанса. Будьте готовы к быстрому отъезду. Мы с Кирой постараемся найти капище или источник желтого дыма.

— Если он существует. — Зевая ответила девушка. — Поставлю защитный контур вокруг вас и замкну на себе, на случай непрошенных гостей. Желательно от дилижанса дальше пятидесяти шагов не отходить.

Трэй с Йозефом переглянувшись, кивнули.

— Я с вами. — Встрял в разговор Стэфан.

— Кто бы сомневался! — хмыкнула Кира.

Первое время мы шли молча за серебристой стрелой, но братишка не умел долго молчать:

— Зачем строить капище в лесу так далеко от дороги?

— Чтобы не нашла инквизиция. — Кира почесала кончик носа. — Служители специально возводили алтари в глухих и труднодоступных местах, вдали от жилья. Если это действительно капище Чернобога, значит были и жертвоприношения. Насколько я помню, они совершались раз в год, в последний день зимы. В жертву приносилась черная дюжина — тринадцать человек разного возраста и пола.

— Что мешало вместо людей приносить на алтарь мед, фрукты или зерно?

— Разным богам нужны разные жертвоприношения. Человеческая кровь — это огромная концентрация энергии. И чем дольше и мучительней умирает жертва, тем большей силой наполняется ее кровь. Служители приносили тела в жертву своему богу, а кровь использовали для ритуалов.

— Гадость какая…

— В жизни вообще много гадости и мерзости. Похоже пришли. — Девушка понизила голос. — А капище-то существует.

Мы застыли за деревьями на краю практически круглой поляны, осматриваясь. Ночь вступила в свои права и холодный свет луны освещал развалины древнего капища: остатки колонн, покрытых мхом, огромные валуны, заросшие кустарником, травами и небольшими деревцами, и целехонький жертвенник, на краю которого, спиной к нам, сидел человек. Через секунду он обернулся:

— Надеюсь, святую воду Вы с собой захватили, Роан.

— Карраш! — Кира развеяла созданный пульсар. — Извините, брат Маркус, вырвалось.

Монах улыбнулся и приглашающим жестом указал на жертвенный камень:

— Располагайтесь. До полуночи у нас есть время. Вы пришли вдвоем?

— Втроем. С нами душа моего брата. Трэй и Йозеф остались возле дилижанса.

Брат Маркус кивнул. Удивительно, но про Стэфана уточнять не стал, словно уже знал о нем.

— Странное Вы место для отдыха выбрали. — сказала подошедшая девушка, с опаской осматривая поверхность камня. — Пожалуй я постою.

— Кира, это всего лишь камень. Кровь смыта дождями, а сидеть на нем намного удобнее, чем на обломках среди травы.

— И быть прекрасной мишенью для стрелка, прячущегося за деревьями, нет уж, спасибо.

— Люди здесь не появлялись с прошлой недели. И вряд ли появятся после того, что они выпустили наружу.

Я присел на жертвенник. Рядом устроился Стэфан. На удивление, поверхность камня была теплой и шероховатой на ощупь:

— Вода со мной. —Я похлопал по нагрудному карману. — И почему-то я совершенно не удивлен нашей встрече. С чем нам придется столкнуться на этот раз?

— Что вы знаете о пЕкельниках?

— Ничего.

Кира, потоптавшись, все же присела на край камня рядом со Стэфаном:

— Что-то из демонологии. Но это больше по вашей части, брат Маркус.

— Верно. Пекельники — мелкая нечисть. Прислужники в аду, «в пекле», как говорят местные жители. Сами по себе они довольно безобидные, но через них можно обратиться к более могущественному в иерархии демону и получить некую силу. Естественно, не безвозмездно. Демон обязательно потребует что-то взамен.

Зим сто тому назад инквизиция отыскала все места поклонения Чернобогу в стране, разрушила до основания храмы, а жрецов — казнила на месте без суда и следствия. С тех пор официально считалось, что служителей Чернобога не существует.

Но этой весной поползли слухи, что на разрушенных капищах приносят жертвы. «Серебряный крест» поднял архивы и отправил братьев проверить правдивость слухов. К сожалению, они подтвердились: в четырех местах братья нашли восстановленные алтари и следы недавних жертвоприношений.

Сведения об этом месте были по какой-то причине утеряны. И если бы дед Василь, когда подвозил меня на телеге, не предупредил о странном тумане, в котором пропадают люди по ночам, и о развалинах древнего капища, я бы тут не оказался.

До темноты я успел осмотреться. Этот жертвенник не совсем обычный: на нем выбиты символы, открывающие портал в преддверие ада и выпускающие пекельников в наш мир.

— Мы сидим на портале? — Стэфан вскочил с камня, словно ошпаренный. — Что-то я начинаю сомневаться в адекватности этого монаха.

Маг спрыгнула на землю следом за призраком.

— Беспокоится не о чем, Кира. — Спокойно сказал брат Маркус, предугадывая возмущение девушки. — До полуночи, это просто обычный камень.

— Пожалуй, я все-таки постою. — Кира многозначительно переглянулась со Стэфаном.

Монах пожал плечами и продолжил рассказ:

— Каждую ночь, после полуночи и до первого крика петуха, открывается портал и выпускает пекельников в наш мир. Их задача — найти любую жертву: человека, животное или птицу и принести на корм хозяину. А «хозяин», по истечению определенного срока, одарит темной силой того человека, который открыл портал.

Наша задача — уничтожить пекельников, которые окажутся в нашем мире и закрыть портал. Для этого нам понадобиться освященная вода. Когда портал откроется, Вы, Роан, нальете воду на четыре угла жертвенного камня. Это разрушит переход в наш мир и отрежет пекельников от ада. И портал снова превратится в камень, который я разобью мечом. Тебе, Кира, придется держать оборону, чтобы нечисть не разбежалась по лесу. Но я не могу принуждать против воли. Если вы откажитесь, я пойму.

— Не так давно Вы говорили, что все предопределено свыше и наша встреча не была случайна. Тем более мы сами хотели разобраться, что за чертовщина тут твориться. Так, что я в деле. Кира?

Девушка хмыкнула:

— По-моему у нас уже сложилась неплохая команда. Одно дело делаем. Никогда не думала, что произнесу эти слова вслух в присутствии видящего и служителя церкви. В чем подвох? На первый взгляд ничего сложного.

— Все может пойти совсем не так, как планировалось. Придется импровизировать. — Монах посмотрел на звездное небо, поднялся с камня, достал из ножен меч и положил его на жертвенник. — У нас осталось не так много времени.

Брат Маркус опустился на колени и начал возносить молитву Святому Януарию. По лезвию меча змейкой пробежали искры, и он засиял мягким золотистым светом. Братишка восхищенно присвистнул:

— Церковная магия!

До встречи с братом Маркусом мне не приходилось сражаться бок о бок с представителями инквизиции. Как и до встречи с Кирой, я тесно не пересекался с магами. Возможно, прав настоятель «Серебряного креста» в Туровине, когда сказал, что «даже заклятые враги объединяются во имя общих целей, чтобы вместе противостоять тьме». И уж точно, в этом мире все предопределено свыше, а мы просто хорошо делаем свою работу, очищая мир от зла.

— И да поможет нам Святой Януарий. — Осенив себя крестным знаменем монах поднялся и взял сияющий меч. — Сейчас начнется.

Кира отступила на несколько шагов от жертвенника, не отводя от него взгляда, и создала огненный пульсар. Я приготовил бутылочки со святой водой.

Сперва ничего не происходило, а через несколько мгновений, поочередно начали наливаться холодным белым светом выбитые на камне символы: неровные круги с треугольником в центре, расположенные по четырем углам жертвенного камня. От кругов, сияние поползло по краям, медленно соединяясь в сплошную линию, пока не образовало прямоугольник. Через секунду на месте жертвенника появилась дыра, из которой начал быстро подниматься густыми клубами желтый дым и расползаться по лесу, распространяя зловонный запах тухлой рыбы и канализационных стоков.

Все пошло не по плану: мне некуда было лить освященную воду, потому что камень исчез.

А потом из дыры полезли пекельники — отвратительные создания, телом напоминающие очень худых собак, покрытых редкой черной шерстью, с длинными когтистыми лапами и с козлиными головами. Твари молча выпрыгивали наружу, где их вполне успешно поджаривала пульсарами Кира и разрубал золотым мечом монах.

Не придумав ничего лучше, я просто выплеснул из одной склянки воду в центр портала. Вспыхнул золотистый свет и следом раздался жуткий вой, пробирающий до мурашек. А потом, с утробным рычанием, цепляясь за края портала, наружу начал выбираться самый настоящий демон.

Глава 25

Он был огромный, раза в два выше меня. Шестилапый, с раздутым желеобразным телом иссиня-черного цвета, которое издавало невыносимую вонь. Огромную голову, похожую на жабью, с выпученными белесыми глазами без зрачков, украшал костяной гребень, спускающийся по толстой шее на спину. Из широкого рта, усеянного множеством мелких и острых зубов, высовывался и тут же исчезал тонкий змеиный язык.

Ошарашенный Стэфан застыл возле поврежденной колонны. Размахнувшись Кира швырнула пульсар в спину демона, для которого он оказался не болезненней комариного укуса. Демон развернулся неожиданно быстро для такой, казалось бы, неповоротливой туши и отшвырнул девушку в сторону длинной когтистой лапой. Маг медленно поднялась, держась за бок и зашептала, выплетая новое заклинание.

Мы с монахом ударили практически одновременно: я огненной плетью из рун, а брат Маркус—сияющим золотым светом мечом. Наполовину выбравшийся из портала демон выгнулся дугой, завыл от боли, и попытался дотянуться до нас своими лапами.

— Святой Януарий, избавь нас от тьмы видимой и невидимой. Уповаю на Твою помощь, ибо вера моя крепка и нерушима… — монах перерубил одну из лап демона, не прекращая читать молитву и не обращая внимание на черную кровь, хлещущую из раны все еще пытающегося выбраться наружу демона.

Неожиданно серебряная печатка, подаренная отцом Викторианом, которую я носил на мизинце, засияла мягким серебристым светом. И я ощутил, как церковная магия вплетается в созданную из рун плеть и наполняет ее силой. Плеть взметнулась вверх и опустилась почти одновременно с мечом монаха на голову воющего демона, в руках Киры заискрился синими молниями смертоносный шар и через секунду она швырнула его в спину твари, по которой шар растекся синим пламенем.

— Именем Твоим изгоняю нечистивого в бездну! —закончил молитву брат Маркус, направляя острие меча на демона. С лезвия сорвалось золотое пламя, охватившее тварь и спустя мгновение демон исчез. С громким хлопком портал закрылся и на его месте начал появляться жертвенный камень.

— Роан, вода!

Откупорив, чудом сохранившийся второй флакон со святой водой, я плеснул на четыре угла жертвенника, а брат Маркус, размахнувшись, разрубил камень сияющим мечом. Еще один алтарь Чернобога перестал существовать.

Пустынный ранее тракт стал намного оживленнее: неспешно катились из города нам навстречу телеги, чаще стали попадаться всадники, спешащие по своим делам и пешие путники, бредущие по обочинам.

С братом Маркусом мы расстались возле поворота на старую, объездную дорогу, когда до Казимирска оставалась пара десятков верст. Монах отправился в город пешим ходом, а мы свернули с главного тракта. От Войтера не было никаких известий, поэтому решили не рисковать и не появляться в городе из-за Киры. Неизвестный «хмырь» вполне мог заплатить стражникам, охраняющим городские ворота и собирающим пошлину с желающих посетить Казимирск, чтобы ему сообщили, когда в городе появится «магичка со шрамом на лице».

К вечеру добрались до небольшой деревеньки Щучья, расположенной на берегу огромного озера. На въезде в деревню возвышался деревянный столб, украшенный резьбой, вышитыми рушниками и гирляндами из цветов. У его основания стояли глиняные горшочки с дарами. Пока наш дилижанс проезжал мимо, Кира пристально рассматривала узоры, потемневшие от времени:

— Не нравится мне этот столб и деревня не нравится. Что-то с ней не так.

Я пожал плечами: деревня, как деревня. Никаких особенных эмоций она у меня не вызывала. Трэй выглянул в окно:

— Довольно зажиточная. Редко такие встретишь.

То, что деревня процветает, было видно невооруженным взглядом: центральная улица, вымощенная, плотно подогнанными друг к дружке, булыжниками, аккуратные домики с резными наличниками, широкие лавки под окнами у каждого дома, палисадники все сплошь в цветах. Почти во всех дворах, под навесами сушилась рыба разных размеров и видов. И привычные деревенские запахи перебивал стойкий аромат копченостей.

На ночь решили остановиться на постоялом дворе. На удивление, в нем было довольно многолюдно и шумно, но парочка свободных комнат для нашей компании все же нашлась. Из распахнутой настежь входной двери трактира разносились умопомрачительные ароматы жареной рыбы и смешивались с теплым запахом парного молока, сена и еще чего-то такого неуловимо домашнего и уютного.

В трактире кормили вкусно и сытно: наваристой ухой и прожаренной до золотистой корочки щукой с запеченной картошкой, которую мы с удовольствием запивали холодным местным пивом.

Трэй с Йозефом негромко спорили, каким способом лучше варить уху и надо ли окунать в готовое блюдо горящее березовое полено. Вот уж не думал, что они будут обсуждать такие темы. Стэфан с серьезным видом ходил между столов и заглядывал в тарелки постояльцев, пользуясь тем, что его никто кроме нас с Кирой не видит.

— Давно я так вкусно не ужинала. — Девушка откинулась на спинку лавки и поморщившись, потерла бок.

— Все еще болит?

— Больше ноет, когда неудобно поворачиваюсь. Твоя целебная мазь творит чудеса.

— Дня два помажешь и все пройдет. — ответил я и налил себе из кувшина новую порцию пива. —Выспишься на нормальной кровати, отдохнешь и будешь, как новенькая.

Кира хмыкнула и встала из-за стола:

— Пожалуй воспользуюсь твоим советом. Добрых вам снов!

После плотного ужина все разбрелись по комнатам, Йозеф ушел спать на конюшню, сказав, что нет постели мягче, чем душистое сено. Стэфан, как всегда, отправился бродить по окрестностям, мне же не спалось, да еще комар какой-то летал по комнате и противно звенел. Поворочавшись с боку на бок, я решил прогуляться. Тем более ночь была лунная и светлая. Дойдя почти до центра деревни, я свернул на хорошо протоптанную дорожку, ведущую к озеру.

Тихо стрекотали цикады в траве, шелестел камыш, в озере плескалась рыба, а над моим ухом опять противно зазвенел комар. Я отмахнулся от надоедливого насекомого, мельком взглянул на озеро и увидел ее: прекраснейшую из всех земных женщин. Она медленно поднималась из воды, протягивая ко мне тонкие руки. Черные волосы струились по белоснежному гибкому телу, огромные зеленые глаза обещали неземные блаженства и завораживающий шепот ее тонких губ заглушал все остальные звуки. И я уже не видел ничего вокруг, меня затягивало в омут ее сверкающих глаз.

Затылок обожгло невыносимой болью, и я потерял сознание.

— Кира, Трэй его точно не убил? — встревоженный голос Стэфана вернул меня в реальность.

— Надеюсь, что нет. — Раздраженно ответила девушка. — Трэй, эта последняя?

Послышался звук, словно из воды вытаскивали что-то тяжелое.

— Четвертая. Вроде больше нет. Куда их теперь? В лодку?

Я с трудом разлепил глаза и увидел склонившегося надо мной братишку:

— Очнулся! — завопил он от радости.

Тут же появилась встрепанная Кира:

— Встать сможешь?

— Попробую. — Я медленно сел. Голова слегка кружилась, на затылке выросла огромная шишка, а вся одежда была насквозь мокрой и неприятно холодила тело. — Карраш! Что тут вообще происходит?

Недалеко от меня лежало четыре существа. Выше пояса их тела напоминали человеческие: белая сморщенная кожа, длинные руки с перепонками между пальцев, черные волосы, разметавшиеся по песку, приоткрытые в оскале рты с редкими острыми зубами и мертвые зеленые глаза, неподвижно смотрящие на полную луну. А вот от пояса и ниже у них был рыбий хвост, покрытый мелкой чешуей. Но ни одна даже отдаленно не напоминала ту сказочную красавицу, что манила меня к себе.

— Озерницы. На тебя наслали морок. Пришлось действовать быстро и грубо. — Кира посмотрела в сторону деревни, прислушалась и кивнула в сторону существ. — Трэй, перетаскивай их в лодку. На разговоры нет времени. Надеюсь, что местные жители будут спать до утра и мы успеем уехать.

Мягкий ход дилижанса убаюкивал. Все-таки хорошо путешествовать с комфортом, удобно расположившись на мягких сиденьях.

— Странно, что ты ничего не почувствовал. — Кира зевнула. — Явно деревенские использовали какое-то темное колдовство. Озерницы обычно живут в лесных озерах и питаются мелкой рыбешкой, которую сами же и выращивают, на людей не нападают. Да и морок они создавать не умеют. Роан, ты вообще зачем на озеро ночью пошел?

— Да комар спать не давал. Решил прогуляться. — Я зевнул вслед за девушкой. — Кира, перестань зевать! Это заразно.

Трэй украдкой зевнул следом за мной, Кира хмыкнула и опять зевнула:

—Какой интересный комар!

— А с комаром-то что не так? — Встрял в разговор Стэфан.

— Комар — это метка. Которая отмечает жертву и целенаправленно ведет ее к озеру. Это, конечно, мои предположения. Возвращаться в деревню и выпытывать подробности у местных, лично я желанием не горю. И очень надеюсь, что мое заклинание сна продержится хотя бы до рассвета и мы успеем уехать, как можно дальше.

Помните резной столб возле въезда в деревню, с жертвенными дарами? Я сперва подумала, что это обережный столб, но среди обычных узоров там выбиты магические руны. Все я не успела прочитать, но руны «богатство», «жертва», «якорь» там точно были и символы Чернобога, а это уже явная темная магия. Каким-то образом местные жители заполучили в свое распрекрасное озеро четырех озерниц. Рунами привязали к этому месту. И вынудили в огромных количествах выращивать разнообразную рыбу на радость всей деревне. Там даже королевский осетр водится, который в озерах в принципе не живет. Ушлые селяне успешно занялись рыбной ловлей и соответственно торговлей. Деревня, как вы видели, вполне себе процветала.

Но, как и у любой магии есть обратная сторона. Безобидные озерницы со временем переродились во что-то темное и злобное. И для поддержания жизни им потребовалась уже человеческая жертва. Своих, местных в жертву приносить жалко, а чужак, перебравший в трактире самогона и зачем-то решивший искупаться в озере, да там и утонувший, ни у кого подозрений не вызовет. Да и вещи его можно потом между собой разделить.

Скорее всего на потенциальную жертву метка цеплялась на въезде в деревню, когда люди проезжали мимо резного столба. И ночью у человека появлялось непреодолимое желание прогуляться к озеру. Ну, а там уже озерницы насылали морок и утаскивали незадачливых гуляк под воду.

— Странно, но я ничего не почувствовал. Кроме надоедливого комара не было ничего необычного.

— Видел бы ты себя со стороны! Хорошо, что я решил вернуться и наткнулся на тебя. —Встрял братишка. — Глаза смотрят в одну точку, походка какая-то деревянная, зову—не откликаешься. Ну я к Кире и рванул за помощью.

— Главное, что мы с Трэем вовремя успели. — подхватила Кира. — Ты уже по пояс в воде был и с дурацкой улыбкой протягивал руки к озернице. На нас вообще не реагировал. Пришлось Трэю тебя слегка стукнуть. Нам очень повезло что на элатов и магов морок озерниц не действует.

Кира опять зевнула:

— Озерниц уничтожили, на деревню я кинула сонное заклятье, чтобы мы смогли спокойно унести ноги. На сегодня план героический действий я уже перевыполнила с лихвой! Давайте уже спать! Мне магический ресурс еще восстановить надо. А то, кто его знает, что там следующей ночью будет.

Трэй незаметно сплюнул через плечо. К таким насыщенным приключениям он точно не был готов, когда отправлялся вместе с нами к Драконьим горам.

Глава 26

Я проснулся, когда дилижанс остановился. Тихо открыл дверь, чтобы не разбудить Трэя и Киру, и выглянул наружу. На горизонте небо начало светлеть и рассвет слизывал последние ночные звезды. От небольшой речки, на берегу которой мы остановились, съехав с дороги, поднимался белесый туман и растворялся в прибрежных зарослях ивняка. Стояла такая особенная предрассветная тишина, когда кажется, что весь мир замер в ожидании первых лучей солнца.

По расчетам Йозефа до Берестеи оставалось полтора дня пути, если не будет никаких непредвиденных обстоятельств. Хотя, по его же словам, наша компания словно магнитом притягивала эти самые обстоятельства. И в этом он был прав.

Пока Йозеф распрягал и кормил уставших лошадей, я отправился за хворостом в сопровождении Стэфана. А когда мы вернулись, кучер уже спал в тени раскидистой ивы, под фырканье стреноженных лошадей, лениво пощипывающих траву. Я разжег костер и отправился к реке.

— Ты еще не накупался? — Братишка, как обычно не мог удержаться от сарказма. —А я думал, что встреча с озерными красотками надолго отобьет у тебя желание лезть в водоемы.

Я лишь усмехнулся в ответ.

Вода обожгла кожу холодом, но стоило мне нырнуть, как холод превратился в приятную прохладу, мягко окутывающую тело и смывающую ощущение липкости, оставшееся после встречи с озерницами. Переплыв несколько раз речку, я вышел на берег. Натянул штаны, перекинул на плечо рубашку и босиком, по жесткой траве, направился к дилижансу.

Возле костра сидел сонный и задумчивый Трэй, успевший набрать в котелок воду и подвесить его над огнем. Невидимый для элата Стэфан рядом с ним наблюдал, как пламя лижет закопченный бок котелка. Я присел возле братишки и взглянул на Трэя:

— Судя по твоему виду, утро у тебя не совсем доброе.

Элат потер рукой заросшую щетиной щеку:

— Я не привык жаловаться и ныть. Но чем ближе к дому, тем тревожнее становится. И мне это не нравится.

— Стоит ли переживать о неизвестности, Трэй? Несколько дней пути и мы будем на месте. А там разберемся, что да как.

Элат нахмурился:

— Ты прав. И я это понимаю и принимаю, но все равно словно кошки скребут на душе. Все предыдущие поездки, по поручению отца или общины, проходили спокойно, а после путешествия с вами, я бы даже сказал, что скучно. — он невесело улыбнулся. — Но подъезжая к горам у меня всегда было ощущение какого-то внутреннего подъема. Была радость от того, что увижу любимое поселение, соседей, друзей детства. Вдохну нагретый солнцем аромат сосен… Преклоню голову перед мощью Драконьих гор. А в этот раз нет радости. Только непонятная тревога. — Трэй задумчиво посмотрел вдаль.

Стэфан протянул руку к огню и хмыкнув, убрал.

— До сих пор не могу привыкнуть к тому, что не ощущаю тепло или холод. Странно это все… Вроде живу, а вроде и нет. — Братишка посмотрел на мою левую руку. — Линии стали чернее и поднялись выше. Словно дар, который ты используешь, оставляет новую метку на твоей руке.

— Думаю, так и есть. Спросить-то все равно не у кого. Возможно, если я не буду использовать свой дар, чернота не будет подниматься выше. А может и наоборот. Но мое предназначение быть видящим. И другой жизни я не знаю, да и не хочу знать.

— Хотел бы я знать какое у меня предназначение и почему я остался в этом мире. Пойду пройдусь.

У братишки редко портилось настроение и, к счастью, ненадолго. Засунув руки в карманы штанов, он, нахохлившись, отправился вдоль речки и скоро скрылся из вида.

— Расскажи, как ты стал видящим. Если это не секрет. —нарушил молчание Трэй.

— Не секрет. Обычно дар видящего проявляется в пять лет. У меня он проявился в десять. Если ребенок начинает видеть и слышать души умерших, то рано или поздно попадает в Братство. Десять лет обучения и обряд Посвящения вместо экзамена. Сам обряд я помню довольно смутно. В какой-то момент ты теряешь сознание и в себя приходишь уже в лазарете в ожидании, когда пройдет лихорадка. После обряда каждый видящий получает личный кинжал, а вместе с ним— проклятье: на левой руке появляется своеобразная метка: кончики пальцев становятся черными. Со временем чернота распространяется вверх по руке, и когда достигает области шеи, видящий умирает. Без причин. У него просто останавливается сердце. Кто-то доживает до тридцати пяти зим, кто-то умирает в двадцать три. Долгожителей в Братстве всего лишь семеро: преподавательский состав, которым сейчас от семидесяти до семидесяти пяти зим. И магистр Артур. Ему больше ста зим, хотя на вид кажется, что около шестидесяти. Так вот у них на руке метки нет. Они проходили посвящение еще до того страшного дня, когда погибли все видящие в битве со злом. Благодаря отцу Викториану, я знаю, что Братство уничтожили падшие ангелы. И магистр единственный выжил в той битве. А те, кто сейчас учит юных видящих, в то страшное время сами только прошли курс посвящения и находились в лазарете, поэтому и остались живы. Вот закончим с Драконьими горами, и я напрошусь на встречу с магистром, слишком много вопросов у меня появилось.

— И все это время ты не общался с семьей?

— У нас не настолько закрытое обучение. — Я улыбнулся. —Это среди обычных жителей ходят легенды, что детей, у которых открылся дар, насильно забирают из семей и они больше не видят своих родных. Каждый год, первый месяц лета я проводил дома, до Посвящения. Родители могли посещать меня в Братстве несколько раз за год. Пока были живы…

— Извини. Я не знал. — Трэй тяжело вздохнул.

— Боль притупилась за три года. Вся наша семья была убита беглыми каторжниками. Городская стража поймала беглецов через несколько дней и расстреляла из арбалетов на месте, без суда. Но их смерть не вернула мою семью: мать, отца, непоседливых близнецов и бабушку. Все они ушли за Грань, остался только Стефан. Почему он стал призраком, ни он ни я не знаем. Возможно, чтобы я не сошел тогда с ума от горя. А возможно у него есть какое-то свое предназначение в этом мире.

Стукнула дверь дилижанса, и встрепанная Кира подошла к костру.

— У вас вода почти вся выкипела, а я так хотела чего-нибудь горячего с утра. Заснули что ли?

— Да заболтались просто. — Элат встал, потянулся, и с баклажкой направился к реке.

Девушка скептически посмотрела ему вслед:

— Я вам помешала?

— Ты, как всегда, пришла вовремя и не дала нам впасть в уныние. Выспалась?

— Выспаться не выспалась, но магический ресурс восстановила. Сейчас умоюсь и надеюсь, что все -таки выпью горячего чая. — Она протянула мне холщевый мешочек с травами. — Линии на твоей руке стали чернее. Или мне кажется?

— Стали. Стэфан тоже заметил.

Она хотела что-то сказать, но промолчала и отправилась к реке.

Вернулся Трэй и долил воду в котелок:

— Я так понимаю, что сегодня мы вряд ли куда-то поедем? Пойду наловлю рыбы на обед и возможно на ужин.

— После таких бурных событий день отдыха нам точно не помешает.

Я остался в одиночестве сидеть возле костра и ждать, когда закипит вода.