Видящая

Глава 1

Его руки держали крепко. Было больно. Кожа горела огнем. Он тащил меня вниз по старым деревянным ступеням, как мешок с мукой, нисколько не заботясь о сохранности. В спину летел крик отца и плач матери. Ему не было до них никакого дела. Он выполнял свой долг. Протащив мое извивающееся тело по дорожке, а после небрежно закинув в машину, имперский агент сел рядом — я это чувствовала. Меня резко отбросило назад, и спина вжалась в мягкое кожаное сиденье. Он увозил меня из отчего дома. Навсегда. Даже не дав попрощаться с родными...

Я резко дернулась и проснулась. Лицо было мокрым от слез. Руки болели как тогда. Чуть выше локтей. Казалось, что это чудовище все еще держит меня. Колени, даже спустя шестнадцать лет, помнили каждый камень и каждую ямку на тропинке, что вела к калитке. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри меня. И хотя в спецшколе, где я провела четырнадцать лет, из моей души и головы тщательно выбивали и вырывали все чувства, связанные с домом и семьей, не гнушаясь никакими методами, мне все же удалось сохранить хотя бы часть их и не превратиться в бездушную машину, исполняющую приказы. Сколько я при этом получила синяков и кровоподтеков, причем не только на теле, не описать ни в одном кошмаре. Со временем я научилась скрывать свои чувства. Не до конца, конечно. От нашего наставника эст Натрига скрыть что-то было невозможно. Он во время постоянных проверок залезал к нам не в голову, а под кожу, сдирая ее живьем и обнажая самое сокровенное. От воспоминания об этом видящем меня передернуло. Как же я его ненавидела! Мечтала убить! Расчленить! Разорвать на куски! Медленно, наслаждаясь его криками. Он знал об этом. И испытывал извращенное удовольствие, смакуя мое желание и, казалось, каждый раз добавляя все новые и новые причины моей ненависти к нему.

Я отбросила одеяло в сторону и коснулась босыми ногами прохладного пола. Внутренние часы подсказали, что до рассвета еще долго. Но уснуть уже не удастся. Так бывало всегда, когда мне снилось прошлое. Я нащупала в изножье кровати халат и, встав, набросила его на плечи, не завязывая. Половицы под ногами поскрипывали, когда я не спеша шла на кухню. Светлячок мне был не нужен — все равно ничего не увижу, потому что родилась слепой. Впрочем, не совсем. Окружающий мир видела размытыми пятнами, что не позволяло натыкаться на людей и предметы. Но зачастую даже цвет различить не могла. А сейчас шла по памяти — за два года жизни в этом казенном доме уже знала каждый поворот и каждую трещинку в полу и стенах.

Кухня была небольшой, но все в ней располагалось вдоль стен — для удобства слепых. Я без труда нащупала чайник. Вода в нем была всегда. Этого я требовала от приходящей домработницы. Их приставляли ко всем видящим. Как выглядела моя, я не имела ни малейшего понятия, зато прекрасно чувствовала ее эмоции. Будучи обычным человеком без капли магии, она не умела их скрывать. Страх — что я в любой момент могу узнать ее маленькие интимные секреты, ненависть — что приходится прислуживать видящей, отвращение — смотреть в пустые глаза таких, как я, непросто. Но уволиться Тайрин не могла, потому что крепко была связана контрактом до тех пор, пока я либо не умру, либо не буду казнена за измену империи. Дело в том, что видящие — привилегированная ячейка общества, которую боятся, ненавидят и обходят стороной, но причинить вреда не могут. Это тут же влечет за собой лишение жизни без суда и следствия. Видящие — неприкосновенны. В прямом и переносном смысле. Ведь такие, как я, рождаются редко, а ценность их велика. Почему так происходит, ученые не знают до сих пор. И ни одна семья, будь то обычная или магическая, не застрахованы от того, что у них родится ребенок-видящий. Причем это никогда не считалось великой радостью — только страшным горем.

Чайник затих — вода нагрелась. Я бросила в чашку щепотку листьев араны и залила их кипятком. В мой чувствительный от природы нос ударил сладковато-горький запах. Скоро он стал слабее, оставив после себя едва заметный шлейф. Прихватив чашку, я вышла в гостиную и устроилась с ногами в мягком кресле. Весна в этом году выдалась прохладной. Снег давно сошел, но часто лили дожди, сменяясь пронизывающими ветрами. Солнца почти не было. Вот и вечером, когда я ложилась спать, в стекло впивались мокрые капли. Сейчас было тихо. Но ночная сырость осторожно пробиралась в дом, не сдерживаемая более жаром камина. Он прогорел. Придется ждать утра, когда придет Тайрин, а пока — согреваться горячим чаем.

Вчера пришел ответ из архива — второго по счету. И снова ничего. Моя семья как сквозь землю провалилась. Ни в той деревне, где мы жили, ни в городе, где я родилась, никакого упоминания о них не было. Словно бы их и не существовало. Но ведь так не бывает. Что делать дальше, я не имела ни малейшего представления. Писать во всех архивы подряд? Можно было, конечно, сразу сделать запрос в главный императорский архив, но тогда о моем желании разыскать родителей и брата сразу стало бы известно. И не поздоровилось бы никому: ни мне, ни им. Я выпустилась из спецшколы два года назад, поэтому воспоминания о жестокости наставников-видящих все еще были живы. И они до сих пор заставляли мое тело сжиматься в тщетной попытке защитить себя. Я усмехнулась. Защититься там было невозможно. Это только усиливало раздражение наставников, за что следовало очередное наказание. И лишение ужина или обеда было ерундой по сравнению с тем, на что толкала их извращенная фантазия.

Чтобы отвлечься от неприятных мыслей, я сосредоточилась на чашке, которую держала в ладонях. Неспешно отхлебнула крепкий, чуть горьковатый чай и закрыла глаза, наслаждаясь тем, как он медленно наполнял мое тело теплом. Редкое удовольствие для видящих. И то тайное. На людях мы были обязаны выглядеть собранными, сосредоточенными и хладнокровными. За это нас тоже ненавидели. Слишком безупречные, слишком самоуверенные в себе. Знали бы окружающие, чего стоило выработать в себе способность превращаться в ледяную высокомерную статую. И сколько оставалось на теле шрамов после сиюминутного проявления хоть малейшей эмоции. Раны, конечно, потом залечивали целители. Следов не оставалось. При этом не знаю, что было страшнее, наказание или лечение после него. Потому что никто с нами в школе не церемонился. И складывалось впечатление, что каждый считал своим долгом унизить, причинить дополнительную боль и лишний раз напомнить об отношении простых смертных к видящим. Несмотря на то, что нас причисляли к высшей ячейке общества, все годы обучения мы чувствовали себя ничтожествами. Особенно на начальном этапе, когда еще неразумными и напуганными детьми привозились в закрытые каменные корпуса — по сути, в тюрьму.

Я вздрогнула, вспомнив первые дни и недели в школе. Чай выплеснулся на колени. Хорошо, что уже успел остыть. Завтра у Тайрин добавится работы — стирка. Впрочем, жалости у меня это не вызывало. Мы с домработницей заключили негласное соглашение — терпеть друг друга. И не более. Оставив чашку на кухонном столе, я вернулась в спальню. В среднем ящике комода нащупала тонкий шелк ночной рубашки. Пижамы ненавидела со школы. Переодевшись и бросив испачканное белье на пол, я забралась под одеяло. Холод обнял меня, заставляя тело сжаться и подтянуть колени к животу. В голове мелькнуло воспоминание о другом месте и времени, когда я дрожала, прижимаясь к ледяным и сырым камням в подвале школы — очередное наказание за непослушание. Убедить себя, что ты уже не девятилетняя трясущаяся девочка и лежишь в чистой теплой постели, было непросто, даже спустя столько лет. Понадобилось несколько минут, прежде чем тело расслабилось, вытягиваясь на постели. Интересно, другие мои сокурсники испытывали нечто подобное или нет? Спросить возможности не было. За все время обучения в спецшколе никто из нас так и не смог завести друзей. На то и был расчет всей системы. Мы, как голодные дикие волчата, натравливались друг на друга, используя соседей по комнате как дополнительные тренажеры для своих способностей. А как можно общаться и дружить с тем, кто видит тебя на сквозь, твои самые тайные и сокровенные мысли? Да и желание выслужиться перед наставниками играло не последнюю роль в появлении враждебности между учениками. Никогда не понимала, чем нам это могло помочь в будущем? Почему дружба и взаимная симпатия так порицались в обществе видящих?

Мне казалось, что я только успела закрыть глаза, когда в сон ворвался стук в дверь. Надолго затих и снова повторился.

— Какой-то нерешительный гость, — подумала я, нехотя откидывая одеяло в сторону.

Соседи меня не жаловали. Друзей не было. А это могло означать только одно — полиции в очередной раз понадобились мои услуги.

Я надела халат, делая это нарочито медленно — пусть подождет. Нащупала на тумбочке тонкие перчатки — обязательный атрибут всех видящих. Без них выходить на улицу или принимать гостей было запрещено. Не спеша надевать, взбила пальцами волосы. В детстве они были длинными. Мама всегда заплетала мне две косы. В школе же первым делом подстригли под мальчишку. И только на высшей ступени обучения позволялось иметь короткие волосы. И то они непременно должны были быть собраны в тугую строгую прическу, чтобы ни один волосок не выбивался. Сейчас я находилась дома, поэтому могла позволить себе распустить их. Жаль, что не было возможности увидеть цвет волос. Но мама всегда говорила, что они как солнышко.

Я заставила себя подавить улыбку, услышав новый стук. Уже настойчивее и громче. На ходу надевая перчатки, дошла до дверей. Открывать не боялась. Нападать на видящего — верх идиотизма.

— Здравствуйте, эста Рин.

Голос полицейского курьера я узнала сразу. Он изо всех сил старался быть вежливым, но едва заметные вибрации в голосе выдавали страх и недовольство одновременно.

— Доброе утро, Айрис, — я специально обратилась к нему по фамилии и без звания, тут же ощутив его плохо скрытое возмущение и злость, которые окутали меня колючим облаком. — Чем обязана?

— Следователь Оллир просит вас прибыть на место преступления, — сухо ответил курьер.

Просит! Я чуть не рассмеялась. Можно подумать, у меня был выбор, отказать или согласиться.

— Подождите, я оденусь, — сообщила Айрису и закрыла дверь перед его носом. Пусть постоит на холодном ветру и померзнет. Все-таки уроки в спецшколе не прошли даром — мы ненавидели других так же, как они ненавидели нас. И при малейшем удобном случае старались показать им свое превосходство. Вот и сейчас я не спеша приняла душ, не торопясь высушила волосы, надела белье, чулки и черное, наглухо закрытое платье — униформа видящих. Ноги легко нырнули в такие же черные сапоги на сплошной подошве. Носить каблуки запрещалось. Да и не очень удобно, если учесть специфику работы. За столько лет практики, даже вслепую с легкостью соорудила на голове тугую шишку и, прихватив перчатки, прошла на кухню. Работать без завтрака не собиралась.

Не спеша наслаждаясь лаффе — напитком из обжаренных корней вечно зеленного одноименного растения, я смаковала хрустящее печенье и живо представляла, как зубами скрипит сейчас за дверью Айрис. Подгонять меня он не имел права. А я пока своих полномочий не превышала. Не отказалась же поехать на место преступления? Нет. Значит, все в рамках регламента. А то, что собираюсь долго, так извините, слепота к скорости не располагает.

Наконец, устав издеваться над курьером, я надела пальто, небольшую шляпку с вуалью и вышла в стылое весеннее утро. Айрис топтался у низкого крыльца. Его раздражение уже давно переросло в злость.

— Я готова, — сообщила я, протягивая ему руку. Конечно, дойти до калитки могла и сама, но он обязан был меня сопровождать и направлять.

Айрис не сразу пристроил мою ладонь на свой локоть. Я чувствовала, как было напряжено его тело, как он с трудом сдерживал себя, чтобы не отойти в сторону, не избавиться от моего присутствия. И внутри меня растекалось удовольствие, поэтому и шла я нарочито медленно. К сожалению, из-за перчаток и одежды, эмоции Айриса сглаживались, были не такими острыми. Иначе я, наверное, задохнулась бы от их силы.

Курьер помог мне устроиться в машине. Спустя несколько мгновений и сам сел рядом, стараясь держаться, как можно дальше. Вот только полицейские машины были не настолько просторными. Думаю, если бы у Айриса был выбор, он предпочел бы ехать снаружи, привязанным к крыше.

Пол под ногами мелко завибрировал — это активизировался магический генератор, который снабжал двигатель энергией.

— Центральный городской парк, — произнес Айрис. Меня слегка утопило в сиденье — машина тронулась с места.

До самого места преступления ехали молча. Расспрашивать курьера о подробностях дела было бессмысленно — он бы все равно ничего не рассказал. Во-первых, это не входило в его обязанности, а во-вторых, промолчал бы чисто из вредности. А зачем лишний раз давать Айрису повод утереть мне нос? Ничего, потерплю.

Машина мягко остановилась. Я дождалась, когда курьер откроет дверь с моей стороны и подаст руку. Воздух был пропитан влагой. Ее мельчайшие капли неприятно ложились на лицо. Не дождь. Возможно, туман. Было холодно и противно.

— Сюда, — произнес Айрис, словно я могла видеть.

В ответ только склонила голову набок, как бы спрашивая:

— Ты серьезно?

Мою ладонь тут же положили на локоть. Мы шли медленно. Скоро каменная дорожка под ногами закончилась, сменившись чем-то мягким.

— Земля, — догадалась я. — Мокрая и грязная.

Пару раз поскользнулась, но Айрис удержал меня от падения.

— Следователь Оллир, — выкрикнул курьер. Я поморщилась от громкости его голоса. Мы, наконец, остановились. До меня донесся хлюпающий звук шагов — широких и уверенных. И он приближался.

— Эста Рин, доброе утро, — поздоровался следователь. В голосе холодная вежливость и ничего больше. Он давно смирился с тем, что был вынужден работать с видящим.

— Вы полагаете, утро, когда вас вызывают работать с трупом, можно назвать добрым? — усмехнулась я.

Следователь заговорил не сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем он произнес:

— Идемте. Я провожу вас к месту преступления, эста Рин.

Мою ладонь резко пристроили на локоть. От Оллира несло глухим раздражением, но не только им.

— Позвольте полюбопытствовать, вы так недовольны, потому что приходится с утра пораньше лицезреть меня или потому что пришлось раньше времени покинуть постель невесты? Скажу вам по секрету, у нее ужасные духи, — произнесла я самым светским тоном, словно говорила о погоде.

— Вы, как всегда, милы, эста Рин, — съязвил в ответ следователь.

— Благодарю, — вернула ему колкость с улыбкой и решила, что на этом достаточно любезностей. — Просветите меня насчет преступления?

— Убийство, — тут же отозвался Оллир.

— И что в нем особенного, если вам понадобилась я?

— Убит маг. Катир Алий.

— Никогда о нем не слышала.

Мы остановились.

— Он преподавал в городской магической школе. Специализировался на артефактологии.

— Где он? — спросила хладнокровно. Мне не было никакого дела до личности жертвы. Хотелось поскорее закончить неприятную процедуру и вернуться домой.

Мы прошли еще несколько шагов. Моя ладонь соскользнула с локтя следователя. Я глубоко вдохнула воздух, пропахший сырой землей, тиной и древесной корой.

— Мы возле озера? — уточнила у Оллира.

— Да, — коротко ответил он.

Еще один глубокий вдох, медленный выдох — и мир подергивается белесой дымкой. Я больше не слышу ни дыхания следователя, ни тихих разговоров других полицейских, медленно погружаясь в момент преступления. Если жертву убили здесь и сравнительно недавно, то это место еще помнит подробности.

...Темно. Ночь. Но слабый свет луны позволяет увидеть размытую фигуру, стоящую на берегу озера. Я не вижу лица, но знаю, что это мужчина. Он прячет руки в карманах короткого пальто. В воздухе застыло ожидание. Появляются шаги. Быстрые, нетерпеливые, рваные. Вторая фигура ниже ростом. Нервничает. Короткий разговор. Слов не разобрать. Высокий достает из кармана сверток. Не сразу, но передает его низкому. Тот тут же прячет вещь во внутренний карман пальто. После пристально смотрит на собеседника. Сомневается. Боится. Решается. Толчок — и высокий с коротким криком летит в озеро. Низкий делает два шага от берега, но совсем не уходит, наблюдая, как жертва в отчаянии беспорядочно бьет руками по воде, все чаще и чаще исчезая под ее толщей. Крики становятся реже, пока не стихают совсем. Ночной парк снова погружается в тишину. Убийца пятится назад. Чувствую его острое сожаление и вину. Но они быстро сменяются спокойствием...

Возвращаться в реальность всегда непросто, поэтому я выдержала долгую паузу. Мне это было нужно, чтобы привести в порядок собственные чувства и отделить их от эмоций жертвы и убийцы. Оллир терпеливо ждал — он привык.

— Он не умел плавать. Убийца это знал, поэтому назначил встречу у озера. Перед смертью убитый что-то ему передал.

— Что? — тут же ухватился следователь за последние слова.

— Не знаю. Сверток. Небольшой. Умещается в кармане.

— Артефакт, — задумчиво произнес Оллир.

— Убийца был ниже жертвы. Но это мужчина, — проигнорировала я высказывание полицейского. — Он нервничал, когда шел навстречу, но не до конца был уверен, что хочет убить. Сомневался до последнего, но ушел не сразу — убедился, что этот маг утонул.

— Что-то еще? — спросил следователь, поняв, что продолжения не будет.

— Нет. Это все.

— Маг торговал запрещенными артефактами?

— Этот вопрос не ко мне.

— Эста Рин, вы можете узнать, кого он ждал? — нетерпеливо спросил Оллир.

Я предпочла бы ответить категоричное: «Нет!» Но увы, вопрос был риторическим. Впрочем...

— Я могу попробовать, — произнесла, ничего не обещая.

Всегда ненавидела в школе практические занятия по криминологии. Никогда не забуду, когда впервые прикоснулась к трупу. Мертвенный холод, обреченность и дикий страх. За собственный крик я была наказана — ночь в морге в полном одиночестве. Мне тогда было тринадцать. Я забилась в угол и, обняв колени, плакала несколько часов. А потом поняла, что если утром меня найдут в таком состоянии, то наказание последует куда страшнее, поэтому остаток ночи провела в тесном общении с трупами — пыталась «увидеть» момент их смерти. Хорошо, что получалось далеко не всегда: навыков не хватало. Но и того, что я увидела, обычному человеку вполне хватило бы, чтобы заработать сердечный приступ и не один.

Я вынырнула из воспоминаний, обнаружив себя на корточках. Тело, лежащее на земле, выглядело для меня бесцветным пятном, разве что чуть светлее других из-за цвета защитного покрывала. Послышался шорох. Кто-то приподнял его, позволяя мне «лицезреть» жертву.

— Что-то не так? — услышала над головой насмешливый тон Оллира. Отвечать не стала — слишком много чести. Вместо этого я медленно, растягивая каждое мгновение, сняла перчатку с правой руки. Пальцы сначала коснулись мокрой грубой ткани, заскользили выше, пока не уперлись в застывший ледяной подбородок, вызывая перед глазами яркую вспышку.

...Он спешит, часто оглядывается, зябко ежится. Даже поднимает воротник, чтобы согреться. Не понимает, почему клиент назначил встречу в таком месте и в такое время. Лезть в грязь не хочется, поэтому маг недолго топчется у края дорожки, прежде чем сойти с нее и углубиться в деревья. Раздражение растет, медленно перерастая в злость. Дойдя до озера, он проверяет карман. Заказ на месте. Осталось вручить его клиенту, получить деньги и вернуться домой. Но тот опаздывает. Маг нервничает и злиться. Он терпеть не может непунктуальных людей. Да и холод, который уже давно пробрался под пальто, не добавляет радужности настроению. Наконец, до его слуха доносятся шаги. Среди деревьев в свете тусклой луны мелькает темная фигура. Маг облегченно выдыхает — скоро все закончится. Прежде чем передать заказ, он сомневается. Слишком нестандартным было требование заказчика. Но мысль о деньгах перевешивает. Сверток передан. Осталось получить оплату. Клиент платить не спешит, глядя на него. У мага появляется недоброе предчувствие, но уже поздно. Удар в спину и он летит в озеро. Страх. Ужас. Они сковывают его подобно крепким путам, мешая связно мыслить. Боль в легких. Немеют руки, устав молотить по воде. Мокрая одежда тянет на дно. И он сдается...

Я моргнула и убрала руку от лица жертвы, разрывая связь. Медленно поднялась и неспешно натянула перчатку, чувствуя, как сильно замерзли пальцы. Впрочем, я вся замерзла. И не только из-за погоды.

— Ну что? — поторопил меня Оллир.

Прежде чем ответить, я сначала стряхнула с рукава невидимую соринку и поправила воротник пальто. От следователя пришла волна нетерпеливого ожидания и раздражения.

— Если он и знал имя того, с кем встречался, то думал о нем исключительно в статусе «Заказчик». И да, он собирался продать ему какой-то заказ. За весьма приличную сумму. И заказ этот был не совсем стандартным.

— Что это значит? — в голосе Оллира появилось напряжение.

— Не знаю. Так думал убитый.

— А как выглядел заказ? Это был артефакт?

— Не имею ни малейшего понятия, — с удовольствием разочаровала я следователя.

— Есть что-то, что вы, эста Рин, еще не сообщили мне?

— Нет. Это все, что я могу вам сказать.

— Айрис, — тут же выкрикнул Оллир, заставив меня вздрогнуть. Он не желал больше ни секунды находиться рядом со мной. — Проводи эсту Рин домой. Когда вы нам понадобитесь, мы сообщим.

Моя ладонь легла на напряженный локоть курьера. К машине мы шли быстрее, чем от нее. Да и обратная дорога домой показалась куда короче. Там меня поспешно довели до крыльца и, попрощавшись сквозь зубы, удалились. Но день только начинался. И внутри меня ждала Тайрин, ярко излучающая страх и брезгливость. У порога я сняла пальто, шляпку и сапоги. Перчатки остались при мне. В гостиной было тепло, и я повернулась к его источнику. Домработница уже растопила камин. Сама же активно громыхала кастрюлями на кухне. Я устроилась в кресле поближе к огню: слишком замерзла во время вынужденной прогулки по парку. Жар уверенно коснулся моих стоп, отогревая их и медленно поднимаясь выше. Захотелось закрыть глаза и вздремнуть. Но Тайрин...

— Ты решила разгромить всю кухню? — холодно спросила я, чуть повернув голову в ее сторону.

— Я готовлю обед, — она старательно пыталась спрятать недовольство.

— Для этого обязательно швырять кастрюли об стены? — от моего спокойствия веяло ледяным бешенством.

— Я не швыряю. Всего лишь взбивала яйца, — оправдывалась Тайрин.

— Делай это потише. Я не люблю громких звуков, — вежливая просьба скрывала приказ.

Домработница не ответила. Но погром прекратился. Я довольно закрыла глаза, тут же отгородившись от эмоций и чувств Тайрин. За окном снова начался дождь.

Глава 2

Было холодно и страшно. Где-то рядом капала вода. Откуда-то дуло, заставляя меня обнимать себя за плечи в бесполезных попытках согреться. Что-то шуршало, пищало и скреблось то с одной стороны, то с другой. А еще запах. Нет, вонь: сырость, затхлость, грязь и гниение. Меня трясло. От обиды, жалости к себе, страха и пронизывающего холода. Ноги были словно во льду. Да и вся я, казалось, давно покрылась изморозью. Мне даже не позволили одеться и не дали ни одеяла, ни пледа, чтобы можно было в них завернуться и переждать, наверное, самую долгую ночь в моей жизни. Впрочем, после их было немало. Меня наказывали. И за что? За тоску по семье. Я не смогла скрыть ее во время проверки у наставника. Да и как бы мне, девятилетнему ребенку, это удалось?..

Я проснулась от того, что громко стучали зубы. Меня трясло. Пальцы сжимали одеяло с такой силой, что немели кисти. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я хватала ртом воздух и никак не могла надышаться. Потребовалась, наверное, не одна минута, прежде чем до меня дошло, что все это был только сон. Страшный, не в меру реальный, но все же сон. Меня начало медленно отпускать. Сначала разжались пальцы. За ними сердце умерило свой бег. Затихли зубы. А вот холод уходить не собирался, просачиваясь под кожу и замораживая все мое нутро. Я поплотнее завернулась в одеяло и закрыла глаза. Рассвет уже скоро. Не зря говорят, что перед ним всегда сняться самые яркие кошмары. Впрочем, мой сном не был.

Когда пришла Тайрин, я уже надевала шляпку. От домработницы пахнуло удивлением.

— Вы уходите? — спросила она без приветствия, но с плохо скрытой надеждой.

— Прогуляюсь, — ответила я, расправляя вуаль.

— Надолго?

— Сколько потребуется.

Кожу кольнуло раздражение Тайрин. Что ж, день начинался весьма неплохо.

Дождя не было, но дул пронизывающий холодный ветер, донесший до меня запах снега вперемешку с дымом. Я поправила воротник пальто и не спеша спустилась с крыльца. До калитки было двадцать шагов. Вымощенная гладким камнем дорожка позволяла пройти их без труда. А вот за забором начинались сложности. Частые дожди размыли дорогу. Узкий тротуар утопал в лужах. Но деваться было некуда. Выйдя за калитку, я остановилась и медленно повела глазами по улице. Дома выглядели для меня огромными темными пятнами. Голые деревья и кусты — пятнами поменьше. Людей на улице не было. В такую погоду и выходить-то лишний раз без особой надобности лень. А те, кто работал, уже давно разъехались или разошлись. Но оно и к лучшему — не будет любопытных и недовольных глаз.

Если бы не одно очень важное дело, я бы тоже сейчас предпочла сидеть у камина с чашкой лаффе, слушая неспешное и печальное пение знаменитой Ларин Ольтар. Это была, пожалуй, единственная привычка, привитая мне в спецшколе, за которую я была благодарна. Уроки музыки стали светлой отдушиной во мраке школьной жизни. Ведь нас натаскивали не только на то, чтобы «видеть» и «слышать» эмоции, чувства, события. Мы должны были выпуститься разносторонними личностями, с которыми можно и на бал, и на войну. Мне танцевать после школы как-то не доводилось, а вот те, кого отправляли на работу в дипломатические корпуса, регулярно мелькали на увеселительных мероприятиях. Но не развлечения ради. Там они ни на минуту не забывали о том, кем являются и чего от них хочет империя: секретные данные, тайные мысли, обличение лжи и пороков государственных мужей. Причем не только нашего государства. Не даром же пятилетнее вялое противостояние с Даргайским княжеством вдруг закончилось внезапным примирением и даже сотрудничеством. А ведь уже к войне готовились, войска к границе стягивали. А оно вон как обернулось. Явно кто-то из наших поработал на славу, добыв очень важные, нужные и, главное, своевременные сведения про какого-то весьма высокопоставленного даргайца, если вообще не самого князя. Да, могло быть и такое. Я была несказанно счастлива, что меня сия чаша миновала. Окажись мои способности на уровне высших, то быть мне личной шпионкой императора. А так... Скромно помогаю при расследовании особо тяжких и необычных дел.

Я проверила карман. Кристалл записи был на месте. Оставалось только отправить то, что было на нем. Лежа сегодня после кошмара без сна, я вдруг вспомнила, что мамины родители жили в Линсте — небольшом городке на севере. Мы с ними почти не общались. Впрочем, мы вообще во времена моего детства ни с кем не общались. Даже дом наш стоял на окраине, особняком от остальной деревни. Так родители пытались уберечь меня от любопытных глаз. Но и это не помогло. Кто-то все же донес, что в деревне живет слепая девочка. Знала бы, кто, задушила бы собственными руками, и тела бы потом не нашли. Уже допивая на кухне утренний лаффе, я решила попытать счастья и отправить запрос в Линстский архив. Вдруг родители с братом переехали туда. Конечно, можно было бы сделать это из дома, передатчик у меня имелся, но с общего пункта отправки было как-то спокойнее.

Лужи и грязь под ногами не давали идти быстро. И хотя я не видела их, но слышала противное хлюпанье под ногами. Хорошо, хоть сапоги были добротные и не промокали. Когда я добралась до пункта связи, там уже собрался народ. Перешагнув порог, остро ощутила сначала чужое любопытство и тут же — страх. Остановилась, переводя дыхание. С прошлых посещений я помнила, что здесь три окна. От ближайшего ко мне темное пятно медленно пятилось назад. Иногда репутация видящих была на руку — не придется стоять в очереди.

Я решительно подошла к окошку и положила на стойку круглый кристалл записи и бумажку с адресом.

— Мне нужно отправить вот это.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Даже передатчики, казалось, перестали мерно попискивать и затаились. От оператора пришла волна удивления, смешанного со страхом и любопытством. Я слышала, как зашуршала бумага, — мой заказ приняли. Ждать пришлось недолго.

— Ваше сообщение отправлено, — дрогнувшим женским голосом произнес оператор. — Приложите ладонь к терминалу для оплаты.

Я уже предвкушала эмоции людей, что притаились за спиной. С трудом пряча улыбку, медленно, палец за пальцем, сняла перчатку, сжала и разжала кулак, разминая кисть. По спине тут же прошелся мороз — ужас, исходящий от посетителей и операторов пункта. Но была еще одна эмоция, которая меня удивила, — любопытство. Детское. Я чуть повернула голову, но, конечно же, не смогла разглядеть того, кому оно принадлежало. Ладно, хватит разыгрывать спектакль. Мне тоже не доставляло особого удовольствия находиться среди всех этих людей с их страхами, низкими мыслями и желаниями. Я приложила ладонь к терминалу оплаты. Он негромко пискнул. Кожа слегка нагрелась, и по ней прошелся вихрь тонких иголочек. Но это длилось мгновение.

— Оплата принята, — сообщила оператор недовольно.

— Спасибо, — я медленно натягивала перчатку.

Ответом мне стала тишина. Что ж, не привыкать.

Оказавшись на улице, я с удовольствием вдохнула полной грудью стылый весенний воздух. Как из затхлого подвала выбралась. Домой возвращаться не спешила. Там меня ждали только одиночество и недовольство Тайрин. Но когда рука коснулась дверной ручки, я ощутила присутствие кого-то еще, точнее его удовольствие, а перешагнув порог, услышала смех и голоса: один — домработницы, а второй -...

— Айрис, — констатировала я факт, закрыв за собой дверь и почувствовав запах мясного пирога и чая.

— Эста Рин, — испуганно ответил курьер, словно его застали за чем-то постыдным. Впрочем, и такое могло быть. Я же все равно ничего не видела.

— Чем обязана? Опять кого-то убили или ограбили? — холодно спросила, не спеша раздеваться.

Айрис ответил не сразу.

— У нас есть подозреваемый по последнему делу. Вам необходимо присутствовать при его допросе.

Прежде чем ответить, я выдержала паузу, словно раздумывала, стоит ли ехать.

— И чего вы ждете, Айрис? Или предпочитаете остаться здесь и развлекать мою прислугу?

Злость Тайрин вспыхнула огненным цветком. Раздражение курьера слегка кольнуло меня. А вот его смущение ласково скользнуло по коже и тут же растаяло.

— Идемте, — произнес Айрис сквозь зубы.

Жутко не хотелось снова выходить на улицу. Я так мечтала залезть под горячий душ. Но увы, долг... От него никуда не деться.

В отделении городской полиции как всегда было суетно. Эмоции сотрудников, свидетелей и подозреваемых смешивались в непередаваемый коктейль: злость, страх, усталость, недовольство, апатия. Меня провели в кабинет Оллира, где я смогла, наконец, незаметно выдохнуть.

— Эста Рин, добрый день, — поприветствовал меня следователь. — Айрис не отвлек вас от важных дел?

— Нет, что вы. Я была абсолютно свободна, — светским тоном ответила я.

— Жаль, — вздохнул Оллир, заставив меня хмыкнуть.

— Говорят, у вас есть подозреваемый по делу убитого мага.

— Есть. Он ждет допроса.

Я принялась расстегивать пальто. Вешалка стояла слева. Это я хорошо помнила. Шляпку пристроила на верхний крючок.

— Просветите, кто он? Или она?

— Это он, — живо откликнулся Оллир. Смазанным темным пятном он сидел за столом на фоне окна. — Калин Лойр. Шестнадцать лет. Ученик убитого.

Я чуть склонила голову на бок, выражая удивление и сомнение. Уж слишком юн. Впрочем, мотив мог быть вполне очевиден — жестокость учителя. Я бы своего наставника с удовольствием отправила на вечное общение с предками.

— Что-то не так? — следователь заметил мою реакцию.

— Ученик убил учителя, — произнесла я спокойно.

— И? — не понял Оллир.

Я не стала дожидаться, когда мне предложат стул, поэтому прошла и устроилась на том, что всегда стоял перед столом следователя.

— Как это вяжется с тем, что убитого с убийцей связывал какой-то заказ?

— Дело в том, что личность Лойра не так проста, — пятно напротив меня покачнулось. — Он не был зубрилой и вообще был далек от образца ученика.

— Это повод подозревать его в убийстве? — усмехнулась я, закидывая ногу на ногу.

Оллир помолчал пару секунд. От него пришла волна досады. Настолько легкая, что я засомневалась, а не показалось ли мне.

— Лойр был замечен в краже артефактов. Ничего опасного. Так, по мелочи. А еще он однажды исправил свои отметки в журнале. И теперь находится на грани отчисления.

— Все еще не вижу связи. Он был на грани отчисления и заказал убитому артефакт? — усмехнулась я. — Я, конечно, могу предположить, что убил он мага, чтобы не платить. Потому что подобные услуги весьма недешевы. И все же...

— Катир Алий тоже не был образцовым педагогом, — сообщил следователь. — Когда-то он преподавал в столичной Академии Магии, а пять лет назад переехал в наш город и устроился в магическую школу.

— Почему нет? Устал от столичной жизни. Захотелось покоя и умиротворения, — пожала я плечами.

— Отнюдь, — легко разрушил мою версию Оллир. — Он брал взятки.

— И до сих пор был жив и не на горных шахтах? — удивилась я.

— Дело в том, что Алий был каким-то дальним родственником ректора Академии. Поэтому это дело быстро замяли, а его самого сослали к нам в Номин.

— Здесь он тоже брал взятки?

— Неизвестно. Но у него были частые конфликты с учениками и их родителями, а также с некоторыми преподавателями. Да и вообще Алий был нелюдим. С соседями не общался. Подружки у него не было. Впрочем, как и жены и детей.

Я задумалась. Жизнь убитого сильно смахивала на мою. Вот только мне приходилось так жить, а что заставило его сделать выбор в пользу затворничества? Явно пристрастие к темным делишкам. Вполне возможно, что этот маг торговал запрещенными артефактами. И все же мне было непонятно...

— Какой, по вашему, артефакт ученик мог заказать убитому? — спросила я, склонив голову на бок в ожидании ответа.

— А вот это мы сейчас и попробуем выяснить с вашей помощью, эста Рин.

Пятно напротив поднялось и двинулось ко мне, обходя стол. Я тоже встала. Мою руку устроили на локте и вывели в коридор.

Я старалась смотреть прямо перед собой. Слишком много мельтешащих пятен вызывали у меня приступ тошноты. А еще их эмоции. Пришлось выставить щит, отгораживаясь. Хорошо, что идти было недалеко.

В допросной комнате пахло потом и пылью. Я поморщилась, останавливаясь на пороге.

— У вас здесь когда-нибудь убирают? — спросила недовольно.

— Редко, — ответил Оллир. — Некогда. Преступников слишком много. Допросы проходят часто.

Я убрала руку с локтя следователя и прошла в угол комнаты, где обычно сидела на жестком неудобном стуле. Там, в полумраке, меня допрашиваемые не видели до тех пор, пока им не сообщали о моем присутствии. На всякий случай смахнув со стула пыль или что там еще могло быть, я села, скрестив руки на груди и выражая полную готовность к работе.

— Приведите Калина Лойра, — крикнул кому-то следователь. Пока ждали, молчали оба. От Оллира исходило предвкушение вперемешку с азартом. Он собирался выбить из парня признание и быстро закрыть дело. Хотя я никогда не замечала его в несправедливости. Впрочем, многие меняются со временем и рано или поздно начинают идти по пути наименьшего сопротивления.

Дверь открылась. В ярком пятне света появились двое: один чуть поменьше, другой — высокий. Мелкого усадили на стул. Я сняла ментальный щит, сосредотачиваясь на подозреваемом. Ни капли страха, волнения или вины. А вот азарта, неприязни и предвкушения — с лихвой. Интересно!

— Думаете, вам это сойдет с рук? — голос у парня был низкий и самодовольный. — Да вы знаете, кто мои родители?

— Да, я изучал твое личное дело, — спокойно ответил Оллир, но внутри него поднялось раздражение. — Но если твоя вина будет доказана, родители не смогут тебе помочь. Разве что адвоката хорошего наймут. А за сотрудничество со следствием срок могут и уменьшить.

Калин хмыкнул.

— Я не убивал этого идиота, — заносчиво заявил он.

— Где ты был в ночь с третьего на четвертое?

— Не помню.

Ложь. Но я не шелохнулась.

— Напряги память. Возможно, ты был занят убийством своего учителя?

— Ха, где доказательства?

Калин явно чувствовал свою безнаказанность.

— О чем ты разговаривал с ним накануне? Вы шептались в коридоре школы.

— Не ваше дело.

— Я смотрю, тебе совсем не дорога свобода, — пришел к выводу следователь.

— У вас на меня ничего нет.

— А у тебя нет алиби на момент убийства. Это повод задержать тебя здесь подольше.

— Не выйдет. Скоро здесь будут мои родители. И вам не поздоровится, — нагло заявил подозреваемый.

— Что ж, тогда ускорим процесс, пока они не появились, — с притворным сожалением вздохнул Оллир.

Калин насторожился, но продолжал свое бахвальство.

— Будете пытать меня? Не имеете права.

— Пытки запрещены законом, — спокойно ответил следователь. — Но я знаю, кое что получше.

— Что? — усмехнулся парень.

— Ты когда-нибудь имел дело с видящими?

От Калина пришла такая волна ужаса, что мое горло сдавило спазмом. Пришлось срочно выравнивать дыхание.

— Не имеете права! — выкрикнул он.

— Имею. Полное. Так что? Сам расскажешь или попросим эсту Рин тебе помочь?

— Кого? — не понял подозреваемый.

Я поднялась со своего места и вышла на свет. В допросной повисла тишина. Калина охватила паника.

— Я не убивал учителя Алия, — тут же выпалил он.

— Где ты был в ночь с третьего на четвертое?

— На кладбище.

— Интересно. И что ты там делал?

— С друзьями встречался. Мы часто туда ходим, посидеть, выпить, — я склонила голову на бок. Немного успокоившийся Калин вновь запаниковал. — Это правда. Спросите Гайса и Тарию.

— О чем вы разговаривали с магом Алием?

— О моих оценках. Я спрашивал, как их исправить.

— Ложь, — выплюнула я короткое слово.

Меня охватил вихрь ледяного ужаса, пришедшего от парня.

— Ай-яй-яй, — произнес Оллир. — Обманывать нехорошо. Тем более видящих. Может, мы позволим эсте Рин поработать над тобой более тесно?

Калин молчал и трясся от ужаса. Мне было его совсем не жаль.

— Эста Рин? — обратился ко мне следователь.

— С удовольствием, — произнесла я довольно, снимая перчатки.

Мои пальцы почти коснулись затылка парня, когда дверь открылась и грубый мужской голос резко произнес:

— Допрос окончен. Эст Лойр едет домой.

Я опустила руку и замерла в ожидании реакции Оллира. От него пришла волна возмущения и негодования. Что ж, понять его было несложно.

— Адвокат Найрик, — процедил следователь сквозь зубы.

Похоже, родители парня были весьма состоятельными. Найрик считался лучшим правозащитником с мертвой хваткой. Потому и стоимость его услуг почти достигала неба. Похоже, скоро мое утреннее желание исполнится и я, наконец, устроюсь перед камином с чашкой лаффе.

— Вы привлекли видящую? — раздался визгливый женский голос. Я недовольно поморщилась.

— А вы кто? — грубо спросил Оллир.

— Я кто? — задохнулась женщина от возмущения. — Я мама Калина. По какому праву его допрашивает видящая?

— Ваш сын — подозреваемый, — пояснил следователь уже спокойнее.

— И вы можете предоставить улики? — с насмешкой спросил Найрик.

— Его что-то связывало с убитым Катиром Алием.

— Конечно, он был учителем Калина, — высокомерно заявила женщина.

— Было что-то еще, о чем ваш сын отказывается говорить.

— Калин, мы уходим, — безапелляционно произнес Найрик. — Если у вас, следователь Оллир, будут вопросы к моему клиенту, просьба допросы проводить только в моем присутствии. И при условии неопровержимых доказательств вины эста Лойра. Всего доброго!

Хлопнула дверь и допросная погрузилась в тишину. От Оллира волнами шли гнев и бешенство.

— Думаете, он мог убить мага? — решила я разрядить обстановку.

— Он солгал, — напомнил следователь и, помолчав, добавил:

— Эста Рин, вы сможете «увидеть» их разговор?

Я с силой заставила себя остаться невозмутимой. Снова прикасаться к трупу — сомнительное удовольствие.

— Как давно он был?

— Дарис Контер, учитель истории магии, сказала, что видела их не далее, как накануне убийства.

Я готова была застонать в голос. Если бы разговор состоялся пару недель и больше назад, то можно было бы с чистой совестью отказаться, потому что в таком случае я бы «увидела» только картинку, но без звука. А так...

— Хорошо. Я могу попробовать, — согласилась снисходительно.

— Тогда идем в морг, — обрадовал меня Оллир.

Но ушли мы совсем недалеко — всего каких-то несколько метров.

— Следователь Оллир, — раздался за спиной мужской молодецкий голос.

— Да? — остановился и развернулся мой сопровождающий.

— Еще одно убийство, — сообщил полицейский. А я почувствовала его неуверенность и настороженность. — Магисса Анари Вернита.

Оллир тяжело вздохнул.

— Что-то маги мрут как мухи в последнее время, — мрачно произнес он. — Что ж, придется Катиру Алию подождать немного.

А я и не возражала.

— Идемте, эста Рин. Вы нам понадобитесь, — добавил следователь, поспешно уводя дальше по коридору.

Мда, видимо не судьба мне сегодня насладиться музыкой, теплом и лаффе.

Глава 3

Пока я одевалась в кабинете Оллира, нам успели рассказать, что убитая была владелицей небольшого магазина мелких бытовых вещей, заряженных магической силой: светильники, обогреватели, чайники с подогревом и так далее. Там же ее и обнаружил подчиненный эст Гонрай Силд, когда пришел утром на работу.

До места преступления ехали в одной машине с Оллиром. Оба молчали. Но я чувствовала, как напряжен был следователь. Интересно, почему? Ведь магов убивают не впервые. И часто по вполне обычным причинам: ревность, зависть, злость. Может, и тут эта магисса помешала конкурентам?

Оллир помог мне выбраться из машины. Я зябко поежилась от сырого ветра.

— Не любите весну, эста Рин? — насмешливо спросил следователь, ведя меня по тротуару.

— Не люблю сырость и холод, — ответила равнодушно.

— Прошу.

Я поняла, что передо мной открыли дверь, и едва перешагнула порог, как тут же задохнулась: от боли, животного ужаса и ослепляющего отчаяния. Они принадлежали не мне, но легче от этого не становилось. Откуда-то издалека, словно через толщу воды, я услышала голос Оллира:

— Эста Рин? Эста Рин, вы в порядке? Что с вами?

Вместо слов из горла вырвался хрип. Чьи-то руки держали меня, не давая упасть. Я была на грани потери сознания: настолько сильные витали в воздухе эмоции. И принадлежали они жертве.

— Как?... — с трудом выдавила я из себя, задыхаясь и пытаясь удержаться от потери сознания. — Как она умерла?

Следователь ответил не сразу. Его руки все еще были на моей талии, за что я была ему безмерно благодарна.

— Я еще не успел даже тело осмотреть, — признался он. Я кивнула, принимая объяснение и медленно возвращаясь к реальности. — Что вы увидели?

— Я не увидела, — выдохнула, закашлявшись. — Я почувствовала. Смерть магиссы была страшной.

— Может, вам предложить стул, эста Рин? — спросил Оллир, и от него пришла волна беспокойства, которая мягко обняла меня. Это было непривычно. Я не знала, что делать с ней, поэтому выпрямилась и сделала шаг в сторону. Мою талию отпустили.

— Нет, не стоит. Давайте закончим здесь все, — горло все еще сдавливал спазм, поэтому говорить приходилось с трудом.

— Как скажете, — ответил Оллир и крикнул куда-то в сторону:

— Линрен! Что здесь?

Спустя несколько секунд к нам приблизилось пятно. Оно держалось настороженно и заговорило не сразу.

— Убитая магисса Анари Вернита была владелицей этого магазина. Ее нашел продавец, который работал здесь. Утром пришел на работу, а здесь все разгромлено и сама хозяйка лежит на полу мертвая.

— Как она умерла?

Линрен снова выдержал паузу.

— Ее высосали. Всю. Досуха.

Я резко повернула голову в сторону полицейского, надеясь, что ослышалась или неправильно поняла. Оллир озвучил мои мысли:

— Что значит «высосали», Линрен?

— Ее силу. Она... Она похожа на мумию. Ей было шестьдесят четыре года. А выглядит так, как будто уже глубокая старуха.

Меня затошнило. Конечно, мы с магами были не то, чтобы врагами, но старались лишний раз не соприкасаться. Они не любили нас так же, как простые люди. И эти чувства были взаимны. И все же я ни одному из них никогда не пожелала бы такой страшной смерти. Одно дело, когда магов лишают силы за какие-то преступления, но при этом оставшийся их уровень позволяет работать с простейшими бытовыми заклинаниями, например, разжечь огонь, подпитать светильник или подлечить растение. А тут магиссу выпили полностью. Теперь мне стали понятны ее эмоции в момент смерти.

— Кто-нибудь что-нибудь видел? — сквозь мысли услышала я Оллира.

— Нет. Вчера эст Силд ушел поздно. Они с убитой занимались инвентаризацией. Она еще оставалась здесь.

— Кого-то ждала?

— Нет, заканчивала дела. Говорила, что оставалось немного. Максимум на полчаса работы. И судя по ее одежде, убийца как раз застал ее уходящей.

— Что еще известно о ней? Семья, дети?

— Не замужем. Но есть жених. Некий Тивел Гроус. Преподает стихийную магию в магической школе.

— Хм. Снова магическая школа, — задумчиво произнес Оллир. — Давно они были в отношениях?

— Эст Силд сказал, что года два. И отношения эти были непростые. Они часто ссорились. Убитая часто из-за этого плакала. Вот и не далее, как позавчера, они снова поругались. Он приходил сюда. И эст Силд слышал, как они кричали в кабинете.

— Причина ссоры? — отрывисто спросил следователь, и я почувствовала его предвкушение.

— Убитая обвиняла его в том, что он мало уделяет ей внимание. И вообще, — полицейский выдержал паузу, словно был не уверен, стоит ли продолжать, — она подозревала его в изменах.

Оллир тяжело вздохнул. Подобная ситуация была знакома ему не понаслышке. Невеста следователя ревновала его к каждому столбу, часто закатывая истерики. Пару раз даже в моем присутствии в полицейском управлении. Мне тогда пришлось срочно выставлять ментальный щит: настолько острыми и сильными были ее эмоции.

— Вряд ли он убил ее из-за этого. Да еще и таким жутким способом, — устало произнес следователь. — Но допросить его стоит. Адрес есть?

— Сейчас выясним, — живо отозвался Линрен.

— Хорошо.

Полицейский смазанным пятном растворился среди таких же.

— Эста Рин, вы уже пришли в себя? — обратился ко мне Оллир.

— Вполне.

— Что думаете?

Он редко спрашивал моего мнения, но удивление я постаралась скрыть.

— Мог ли жених убить невесту из-за того, что они поругались? — уточнила, расстегивая пальто. В магазине было душно.

— Да.

— Мотив мог быть и другим. Мало ли что еще их связывало? Но чтобы убить таким способом, нужен очень весомый повод. Да и специальные умения.

— Согласен. Готовы поработать с телом?

И что это мы сегодня такие внимательные и обходительные? Настораживало. Но вслух я ответила:

— Да. Да, я готова.

— Осторожно, под ногами много осколков и обломков мебели и товара, — предупредил Оллир, медленно ведя меня по магазину. Весьма своевременно. Я чуть не упала, поскользнувшись, но следователь успел дернуть меня вверх, ставя на ноги.

— Почему тут все в таком состоянии? Они боролись? — спросила, осторожно ступая дальше. Под сапогами что-то хрустело.

— Когда мага насильно лишают силы, происходит большой выброс энергии. Он-то и стал причиной разрухи, — пояснил следователь. — Пришли. Тело магиссы у вас под ногами, эста Рин. Мда, судя по всему, со своей силой она расставалась крайне неохотно.

— Почему вы так решили, Оллир? — спросила я, снимая перчатки. Руки мужчины тут же отпустили мой локоть, обдав волной не страха, но напряжения.

— Знаете, эста Рин, — произнес он, вздохнув, — сейчас я завидую тому, что вы не можете видеть.

Я повернула голову в сторону следователя. Странное признание. Но уточнять ничего не стала. Вместо этого я медленно опустилась на корточки, все еще помня эмоции, что охватили меня на входе. Поэтому и к убитой прикасаться не спешила. Оллир молча и терпеливо ждал. Ни насмешек, ни язвительных замечаний. Видимо, все было слишком серьезно.

Я осторожно протянула руку, пытаясь нащупать тело. Пальцы коснулись волос. Они были сухими и жесткими. Странно! Анари Вернита по магическим меркам была дамой в самом расцвете сил. И вряд ли она настолько не следила за своей внешностью. Кто-кто, а магиссы в этом вопросе очень щепетильны. Рука двинулась дальше, путаясь в редких прядях, пока не уперлась в мягкую, но плотную ткань. Возможно, это было пальто. Спустя мгновение, я поняла, что коснулась рукава. Медленно провела пальцами ниже. Кожа магиссы была ледяной и высохшей. Словно ее убили не сегодня ночью, а несколько недель или месяцев назад. Прикасаться к ней было неприятно, и я с трудом сдержала брезгливую дрожь. Глубоко вдохнув, постаралась расслабиться и опустила ментальный щит. Меня ослепила яркая вспышка, а тело пронзила настолько острая боль, что я вскрикнула и погрузилась во тьму.

В себя пришла от того, что меня трясли за плечи и что-то говорили. Наконец, в сознание с трудом пробился голос Оллира:

— Эста Рин, вы в порядке? Как вы? Вам нужна помощь врачей? Эста Рин, вы меня слышите?

— Я... Что случилось?

Мне помогли подняться на ноги.

— Вы закричали и потеряли сознание. Что вы увидели?

— Ей было больно, — с трудом выдавила я из себя, с содроганием вспоминая короткий контакт. — И очень страшно.

— Она знала убийцу?

— Я не успела это увидеть, — призналась хрипло.

— Попробуете еще? — осторожно спросил следователь. — Нам нужно знать, что произошло.

Мне хотелось оттолкнуть его и сбежать, но вместо этого я собрала всю волю в кулак и кивнула. Меня снова подвели к телу. Пришлось силой заставить себя прикоснуться к нему. Какое счастье, что здесь были только полицейские, а не мой наставник. Иначе быть мне жестоко наказанной за проявленную слабость и отсутствие выдержки. По спине даже мороз прошелся от воспоминаний о методах воспитания в спецшколе. Но я тут же отбросила их, чтобы не мешали. И без того было непросто.

Я снова коснулась одежды убитой. Пальцы споткнулись обо что-то крупное и круглое. Пуговица или брошь. Она мало меня интересовала, поэтому ладонь заскользила выше, пока не коснулась обнаженной кожи. Наощупь это была шея магиссы: тонкая, с выступающими жилами и ужасно ледяная. Я закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и щит опустила уже медленнее, не сразу. Было не легче, но пришлось с силой заставлять себя «смотреть».

... В магазине горит один-единственный светильник, создавая густой полумрак. Убитая выходит в зал. Она не спешит. Сегодня ее никто не ждет. Останавливается посреди магазина и окидывает его последним взглядом, проверяя, все ли в порядке. Магисса удовлетворенно кивает и собирается погасить светильник, когда над входной дверью раздается мелодичный звон — пришел посетитель. Убитая удивленно оглядывается, говорит, что магазин закрыт, но гость не уходит, оставаясь под защитой полумрака. Он молчит и не двигается. Неуверенность, досада, сочувствие — его яркие эмоции. Женщина делает шаг назад. Она боится. Гость медленно наклоняется и ставит на пол небольшой предмет в виде пирамиды. Его видно плохо, потому что свет туда почти не дотягивается. Убитая снова отступает. Страх перерастает в панику. Грани пирамиды одновременно распахиваются и наливаются красным. Магиссу охватывает неуверенность, удивление — и тут же ужас. Она истошно кричит, пытаясь закрыться от вспыхнувшего света руками. Падает на пол, корчась от боли. Ее тело ломает, скручивает, выворачивает. Лопаются сосуды, разрываются легкие. Она хрипит и пытается цепляться ногтями за пол. Жизнь медленно и больно выходит из нее, словно кто-то тянет за невидимые нити. Разлетаются стекла, корежит и сплющивает товар, взрывается светильник под потолком. Теперь картина выглядит еще более жутко — жертва, бьющаяся в агонии, в кроваво-красном свете пирамиды. Убийца молча ждет конца. Он больше не испытывает сочувствия. Только решимость и уверенность в своих действиях. Наконец магисса затихает. Последние осколки падают на пол, погружая магазин в какую-то нереальную тишину. Грани пирамиды захлопываются. На зал опускается темнота. Убийца медленно поднимает странный предмет, убирает его в карман и только после этого уходит. Он не торопится. Словно уверен, что его не поймают или не увидят...

Я вернулась к реальности одновременно с глубоким вдохом. Оказывается, все это время не дышала, и теперь легкие болели. Подниматься на ноги было непросто. Меня слегка качнуло, и крепкие руки поддержали, не давая упасть.

— Все нормально, эста Рин? — раздался слишком близко голос Оллира.

— Да. Все в порядке.

— Что вы увидели? — напряженно спросил следователь.

— Она уже собиралась уходить домой, когда пришел убийца. Его не было видно. Он остался в тени. Магические силы убитой он забрал с помощью... — я задумалась, не зная, как описать то, что видела. — Это был небольшой предмет. Видно было плохо, но он напоминал пирамиду. Ее грани раскрывались и загорались красным. Убитая узнала, что это, но ни защититься, ни сбежать не успела.

— Артефакт, впитывающий магическую силу, — задумчиво произнес Оллир. Я перевела дыхание и успела уловить беспокойство, которое исходило от мужчины. — Обычно его используют на уже мертвых магах, чтобы сохранить их силу. Что-то еще? Можете описать убийцу?

— Нет, — качнула я головой. — Только его чувства. Странные. Как будто он не хотел убивать, но пришлось.

Беспокойство следователя переросло в тревогу.

— Что-нибудь еще? — напряженно спросил он.

— Он не торопился уходить. Устроил такой погром, который вполне могли услышать соседи или запоздавшие прохожие, но совсем не спешил. То ли уверен в своей безнаказанности, то ли ему все равно, поймают его или нет.

Оллир молчал, но его тревога стала настолько сильной, что меня это заинтересовало.

— Он что-нибудь говорил? — спросил следователь.

— Нет. Молчал все время.

— Еще что-нибудь?

— Нет, это все.

— Хорошо, эста Рин. Вас отвезут домой, — как-то слишком поспешно произнес Оллир. Я молча натянула перчатки, задумавшись над поведением мужчины. — Ваша шляпка.

— О, — выдохнула, беря в руки головной убор.

— Он упал, когда вы потеряли сознание.

— Спасибо, — растерянно произнесла я, так и оставив шляпку в подрагивающих пальцах.

— Дайрит, — крикнул Оллир кому-то. — Отвези эсту Рин домой.

И уже мне:

— Когда вы нам понадобитесь, мы пришлем за вами курьера.

Я молча кивнула. Меня проводили до машины. Моросил мелкий дождь. Холодная сырость неприятно лизнула шею и быстро просочилась под пальто. Стало неуютно, поэтому я поспешно нырнула в теплый салон машины. Уже устраиваясь на сиденье, почувствовала знакомые эмоции: сожаление, сочувствие и... сразу спокойствие. В последнее время такое сочетание встречается что-то слишком часто. Дверь захлопнулась, отрезая меня от улицы. Я глубоко вздохнула, успокаиваясь и отгораживаясь от внешнего мира. После сегодняшнего дела мне нужен был длительный отдых. Пару дней точно.

С вечера я долго не могла уснуть. Все думала над страшной смертью магиссы. Вряд ли конкуренты настолько заморочились, чтобы убить ее таким способом. Да и артефакт, собирающий, нет, в данном случае отбирающий силу мага, стоил недешево. И вообще был вне закона. Что же тогда двигало убийцей? Месть? Я вспомнила его эмоции. Нет, когда мстят, обычно испытывают гнев, бешенство, злость, удовлетворение, но никак не досаду и сочувствие. Он как будто не хотел убивать, но пришлось. Может, убийцу наняли?

Я с тяжелым вздохом перевернулась на бок. Мысли перескочили от жертвы к Оллиру. Сегодня он вел себя странно. Я бы даже сказала, благородно. Впрочем, следователь никогда не отличался хамством. Холодностью, язвительность, насмешками — да, грешил. Но это было взаимно. Да и то, что он чувствовал на месте преступления, особенно после того, как я описала момент убийства магиссы, было мне непонятно. Одно дело жалость к жертве, но нет же, Оллир беспокоился, тревожился. О чем? Что не сможет раскрыть это дело? Чем оно так его зацепило? Стало интересно. Вот только спрашивать напрямую бесполезно. Придется наблюдать и слушать.

... Я уже не могла понять, где именно у меня болит. Разрывало все тело. Слезы смешались с кровью — так сильно я закусила губу, чтобы не кричать. Это бы только все усугубило. Мне казалось, что смерть уже близко. Пробирается через стройные ряды напуганных и потерянных учеников, на виду у которых меня наказывали. За попытку побега...

Я проснулась от боли. Во рту застыл металлический привкус крови. Пальцы коснулись нижней губы. Она была влажной. Даже спустя столько лет, я все еще пыталась сдержать крик, боясь более серьезного наказания. Меня снова трясло. Мелко и противно. Облизав губы и убедившись, что кровь больше не идет, я завернулась в одеяло и закрыла глаза, вспоминая тот страшный день в школе, когда мне, наивной девятилетней девочке, пришло в голову бежать и думать, что мой план удастся. Я заранее отыскала в каменном заборе, что неприступным бастионом окружал школу, узкий проход. Казалось, все продумала и сотню раз прокрутила в голове. Успеть надо было до очередной проверки. И однажды ночью, когда тучи затянули небо, накрыв город плотной тьмой, я решилась. Это был отчаянный шаг. Попытка спастись, вырваться из жестоких лап системы и эста Натрига. Собственно, план на этом и заканчивался — оказаться за пределами школы. А что потом? Об этом я старалась не думать, пробираясь колючими кустарниками к заветному проходу. И мне даже удалось втиснуть в него свое тощее тело. И радостно вздохнуть, вкусив такой сладкий воздух свободы. Но лишь на мгновение. Одно короткое мгновение. Потому что в следующее меня резко дернули вверх и ненавистный голос прошипел в лицо, обдавая влажным дыханием:

— Набегалась?

Тогда я поняла, что пришла моя смерть. Но нет. Это не входило в планы эста Натрига. Несмотря на жестокость, с которой нас воспитывали, умереть не давали никому. Доводили до последней грани, позволяли взглянуть в бездонные очи тьмы, но каждый раз возвращали назад, к жизни. Если пребывание в спецшколе можно было так назвать.

Пятьдесят ударов узкой кожаной плетью — таково было решение наставника. Никто не спорил и не пытался воззвать к его милости. Смутно помню, как после мое безвольное тело, больше напоминающее растерзанный кусок мяса, несли в лечебный корпус. И запах лекаря, старого, почти выжившего из ума старика с трясущимися руками и брызгающего слюной во время разговора. От него воняло тленом, вечностью и... безысходностью. Казалось, он не лечил, а пытался добить, но никак не получалось. И старик пробовал снова и снова. Я большую часть времени пробыла в забытьи. Хоть здесь судьба оказалась ко мне милостива. С тех пор о побеге даже не помышляла. Напротив, во мне как будто что-то сломалось, перевернулось. Из лечебного корпуса я выходила совсем другим, нет, не ребенком, человеком, повзрослевшим на несколько десятков лет. С неистребимой жаждой ненависти к эст Натригу. И мечтами когда-нибудь отомстить.

Я вытерла ладонями влажные щеки и снова вспомнила про убийцу магиссы Вернита. Если бы мне выпал случай убить своего бывшего наставника, ни о каком сожалении не могло бы идти и речи. Удовольствие, удовлетворение, радость и даже, пожалуй, счастье и облегчение — вот, что бы я тогда чувствовала. Значит, этим неизвестным двигало что-то другое. И зачем ему вообще ее сила?

Глава 4

Когда совершается убийство, то подозревать всегда в первую очередь начинают ближайшее окружение. Но, к сожалению, жених Анари Вернита к ее смерти оказался непричастен. В это время он был у сестры в Тарнуге. Она родила накануне сына, и Тивел Гроус навещал ее, чтобы поздравить и высказать свое почтение. Я во время допроса подтвердила каждое слово мага. Его эмоции были вполне предсказуемы: удивление, шок, растерянность и страх. И даже мое появление ничего не изменило. Если эст Гроус и не любил Анари, то, по крайней мере, уважал и относился к ней тепло. Что же касается его измен, то все это так и осталось выдумкой погибшей. Маг был слишком погружен в работу, чтобы тратить время на других женщин. Ему и на магиссу-то его почти не оставалось.

— Итак, у нас не осталось подозреваемых, — вздохнул Оллир. Мы только что вернулись из допросной в его кабинет. Я устроилась на стуле для посетителей и ждала решения следователя: возвращаться мне домой или допрашивать будут кого-то еще. — У жениха и эста Силда есть алиби. Они никак не могли убить магиссу.

— Даже если бы у них не было алиби, не думаю, что кто-то из них мог убить магиссу Вернита, — заметила я, устраиваясь на стуле поудобнее.

Оллира удивили мои слова, поэтому заговорил он не сразу.

— Откуда такая уверенность? — спросил он, и пятно у окна покачнулось.

— Какой мотив мог быть у жениха? — усмехнулась я. — Его достала невеста своей ревностью? Конечно, за это можно и убить, но в пылу злости, гнева, аффекта, а не спустя время, да еще и так хладнокровно и жестоко. Не находите, Оллир?

Следователь молчал. Я остро ощущала его раздражение — мой намек на его отношения с невестой достиг своей цели. Но все равно продолжила.

— Эст Силд мог убить магиссу, например, за то, что она к нему придиралась, как к подчиненному. Или чтобы ограбить. Но ведь ограбления не было?

— Нет, вся выручка на месте, — подтвердил Оллир сквозь зубы.

— Значит, остается личная неприязнь. Опять же из-за нее так не убивают.

— Может, вы, эста Рин, знаете имя убийцы? — насмешливо спросил следователь.

— Если бы я его знала, то не стала скрывать, Оллир, — заметила я снисходительно. — Но могу сказать одно. Мотив — не деньги, не личная неприязнь, не ревность. Убийце нужна была только сила магиссы Вернита.

— Я думал об этом, — признался мужчина. В его голосе появилась усталость, а внутри снова проснулась давешняя тревога. Мне стало любопытно, но я постаралась не выдать этого. — А еще о том, что убийца либо вообще не маг, либо весьма посредственный.

— Почему?

— Для того, чтобы отобрать силу магиссы, ему потребовался артефакт. Дорогой и достаточно мощный, не оставляющий даже крупицу силы его владельцу.

Пятно у окна чуть сдвинулось и стало меньше — Оллир сел за стол.

— И который стоит очень дорого, — заметила я. — И изготовить его под силу не каждому артефактору.

— Именно, — согласился следователь. — Что возвращает нас к предыдущему убийству.

— Вы про Катира Алия?

— Да. Про него. Он вполне мог изготовить данный артефакт. В столице он числился на хорошем счету и был весьма известен. Если бы не любовь к деньгам...

— И чтобы не платить, заказчик его убил, — задумчиво произнесла я.

— Было ли что-то общее между убийцей Алия и Вернита?

От Оллира пришла волна напряжения. Я чуть склонила голову на бок, вспоминая свои ощущения.

— Да, пожалуй, было, — неуверенно произнесла, наконец. — Его эмоции. Он не хотел убивать ни того ни другого, но был вынужден.

— Значит, убийце плевать на материальную выгоду, — негромко заметил следователь и тяжело вздохнул. И снова от него пришла тревога. Только теперь она стала сильнее.

— Как, по-вашему, Оллир, зачем ему сила магиссы?

Тревога следователя сменилась страхом и неуверенностью. А это было очень интересно.

— Понятия не имею, — излишне резко ответил он.

— Ложь, — отметила я про себя, но вслух произнесла:

— И почему он выбрал именно ее?

— Хороший вопрос, — немного расслабился Оллир. — Все упирается в магическую школу. Либо это просто совпадение. Ведь Вернита там не работала.

— Но там работал ее жених. И первая жертва. Кстати, что там с алиби того паренька?

— Алиби эста Лойра подтвердилось, — с сожалением произнес следователь. — Он действительно был с друзьями на кладбище.

Дверь за моей спиной открылась, но вошедший остался у порога.

— Следователь Оллир, у нас новое убийство, — мужской голос говорил быстро и четко. И я уже знала, что он скажет дальше. — И снова маг.

От Оллира полыхнуло злостью. Он тихо выругался и отпустил полицейского.

— А дело принимает интересный оборот, — заметила я, поднимаясь, чтобы одеться.

— Куда уж интереснее, — сквозь зубы процедил следователь. Мне почему-то показалось, что это дело было для него ближе, чем все остальные. Может, он уже сталкивался с чем-то подобным? Например, в столице, откуда Оллира перевели в Номин.

— Оллир, — обратилась я к мужчине, когда мы вышли на улицу. Сегодня была тихая спокойная погода. И главное, сухая. Редкость в здешних краях.

— Да? — ответил он коротко, словно мыслями был далеко.

— Чем вам не угодила столица?

Локоть следователя под моей рукой напрягся. Мне даже показалось, что Оллир с трудом сдержал себя, чтобы не скинуть мою ладонь.

— Слишком шумно, — бросил мужчина.

Отговорка. Значит, ему есть что скрывать.

— А здесь спокойнее? — спросила я с иронией.

— Гораздо.

Он раздраженно запихнул меня в машину и громко захлопнул дверь. Итак, у следователя была тайна. Взятка? Не сошелся характером с начальством? Просто так из столицы в провинциальный городок не уезжают. Только если не хотят от кого-то или чего-то сбежать.

Снова ненадолго пахнуло холодом, и сиденье рядом прогнулось. От Оллира разве что искры не летели. Машина тронулась с места, заставив меня резко откинуться назад. А следователь-то оказался не так прост. Стоит внимательнее за ним понаблюдать. А еще лучше намеренно спровоцировать взрыв эмоций. Я довольно улыбнулась, решив, что дело, которое на первый взгляд показалось мне рутинным, сейчас же приобрело совсем другой смысл.

Первое, что я почувствовала, выйдя из машины, была нестерпимая вонь: моча, гниль, отходы. Пришлось уткнуться носом в воротник пальто.

— Где мы? — с трудом выдавила я из себя, через силу заставляя идти вслед за Оллиром.

— Это обычная подворотня, эста Рин, — с насмешкой ответил следователь.

— Какая вонь!

— Не все справляют нужду в положенных местах. Некоторые там, где приспичило.

— И, что, мага убили здесь? — удивилась я, стараясь дышать неглубоко.

— Да.

Я прислушалась к своим ощущениям. Эмоции покойного были не так остры, как у Анари Вернита. В них скорее преобладало удивление и только потом страх и боль.

— Кто он? — спросила я, не спеша опускать ментальный щит.

— Дайнерк, — позвал Оллир кого-то. — Кого убили?

— Следователь Оллир, — поздоровался подошедший. В подворотне, судя по всему, царил полумрак, поэтому я даже размытого пятна не смогла разглядеть. — Убитого звали Эвол Плаур. Артефактор. Преподавал в магической школе.

— И снова эта школа, — недовольно произнес следователь. — Что там происходит?

— Это уже третье убийство магов за последнюю неделю, — заметил Дайнерк.

— Слишком часто, — пробормотал Оллир в сторону, заставляя меня напрячь слух.

— Предпочитаете, чтобы их убивали, но реже? — решила я прощупать почву.

Локоть под моей ладонью дернулся, но ответа так и не последовало.

— Свидетели есть? — спросил он, обращаясь к полицейскому.

— Нет. Убийство произошло вчера поздно вечером. Труп нашел местный сегодня утром. Свернул по нужде.

— И опять никто ничего не видел, — вздохнул Оллир. — Надо бы наведаться в эту школу и выяснить, что у них там происходит. Эста Рин, готовы поработать?

— Да, — ответила я коротко, сдерживая внутреннюю дрожь, так как уже заранее знала, что ничего приятного меня не ждет.

— Прошу.

Мы прошли несколько шагов вглубь подворотни. Запах стал просто тошнотворным. Я пожалела о том, что позавтракала сегодня слишком плотно. Лучше бы осталась голодной. А теперь придется с силой сдерживать свой желудок, чтобы он не выплюнул содержимое. Снова вспомнилась школа и методы воспитания нашей выдержки. Учеников запирали в комнате с разлагающимися отходами и не всегда пищевыми. Тех, кто не справлялся, ждало наказание в виде голодных суток. Разрешалась только вода и то не много. Мне удалось научиться справляться с тошнотой и рвотой только с шестой попытки. А кому-то и десятая не помогала. Но наставники не привыкли отступать.

Я дернула головой, возвращаясь к реальности. Мой жест не остался незамеченным.

— Что-то не так, эста Рин? — спросил Оллир, останавливаясь.

— Нет. Все в порядке. Где тело? — я вернула своему голосу уверенность.

— Слева от вас. Надеюсь, сегодня вы не станете терять сознание? — с насмешкой поинтересовался следователь. Его вопрос остался без ответа. Вместо этого я сняла перчатки — чуть резче, чем обычно, — осторожно опустилась на корточки и вытянула руку в сторону, стараясь нащупать тело мага. Пальцы коснулись чего-то влажного и липкого.

— Мерзость, — передернуло меня.

Ладонь шарила по воздуху, медленно опускаясь ниже, пока не наткнулась на... лицо трупа — ледяное, застывшее, словно маска, с раскрытым в крике ртом.

— Да, снова будет не просто, — подумала я, осторожно опуская ментальный щит.

Эмоции мага окружили меня плотным коконом, сжимая, словно в тисках: недоумение, удивление, узнавание и страх. Не ужас. Не паника. Просто страх. И обреченность. Убитый не сопротивлялся. Он принял свою смерть если не спокойно, то без особой трагедии.

Я моргнула и на мгновение задержала дыхание, прежде чем заглянуть в последние минуты жизни покойного.

...Поздний вечер. С неба летит мелкая пыль. Непонятно, снег ли, дождь? Маг спешит по улице, кутаясь в короткое пальто и толстый шарф, обмотанный вокруг шеи. Убитый торопится домой. Нет, его там никто не ждет. Он просто боится простудиться. Навстречу попадаются редкие прохожие. Они не обращают на мага никакого внимания. Руки в карманах стынут от холода. В носу уже влажно. К утру не избежать насморка и кашля. Покойный решает сократить путь и сворачивает в узкий переулок, проходит просторный двор с небольшой аллейкой, заходит в арку. Здесь темно и пахнет сыростью. За спиной раздаются шаги. Маг оглядывается, но там никого. Он шмыгает носом, поправляет шарф, желая спрятать в него горящие от холода уши, и выходит на освещенный тротуар. До дома осталось всего ничего. Убитый уже предвкушает, как нальет большую чашку горячего чая и устроится у магического камина, а после заберется в теплую мягкую постель. Попутно он проклинает холодную весну и весь северный климат. Маг торопливо переходит дорогу и скрывается в подворотне. Тошнотворный запах вынуждает его достать из теплого кармана руку и зажать ею нос и рот. Громкие шаги сзади заставляют убитого испуганно оглянуться. Мужской силуэт останавливается в паре метров от него. Мага охватывает страх. Он считает, что его хотят ограбить. Пятится назад и пытается убедить незнакомца, что у него нечего взять. Но тот молча достает что-то из кармана и медленно опускает на землю. Подворотня вспыхивает алым. Убитый не понимает, что происходит, а когда до него доходит весь смысл происходящего, успевает только сделать шаг назад, а потом останавливается. Бежать бесполезно, тем более что сила уже покидает его тело, выкручивая жилы и вынуждая опуститься на колени. Маг открывает рот в беззвучном крике. Боль сдавливает горло. Из глаз сочится кровь. Пальцы на руках скручивает, выворачивает суставы. Еще живое тело падает на грязные камни, но уже в следующее мгновение подворотня снова погружается в темноту. Сердце мага останавливается. Убийца спокойно подбирает артефакт, но не уходит сразу. Он стоит в нерешительности. Хочет подойти к жертве, чтобы убедиться, что та действительно мертва. Но все же разворачивается и уходит, накинув капюшон на голову...

Я вздрогнула, вновь ощутив ароматы места преступления. Голова немного кружилась. Рядом негромко переговаривались полицейские. Я убрала руку с лица мага и медленно поднялась.

— Ну что? — тут же услышала за спиной нетерпеливое.

— Никогда не срезайте путь через темные подворотни, — ответила философски, натягивая перчатки.

— Что это значит? — не понял Оллир.

Я медленно повернулась на его голос.

— Его убили с помощью того же артефакта, что и Вернита.

— А убийца?

— Его лица было не видно. Но он опять никуда не спешил. И на этот раз был куда хладнокровнее.

— Втянулся, — пришел к выводу следователь. — Убитый его знал?

— Нет. Он просто решил срезать путь до дома. Но убийца шел за ним. Скорее всего, он заранее выбрал мага в качестве жертвы.

Оллир помолчал.

— Если убитый его не узнал, значит, убийца не работает в магической школе. Но определенно имеет к ней какое-то отношение.

— Может, кто-то из родственников там работает или учится, — предположила я.

— Возможно, все возможно, — вздохнул следователь. — Что-то еще?

— Нет. Это все.

— Сегодня мы в ваших услугах больше не нуждаемся, эста Рин, — сообщил Оллир. Он тщательно пытался скрыть в голосе усталость, но я все равно ее заметила. — Но завтра утром ждите курьера. Мы начнем допросы в магической школе.

— Хорошо, — кивнула я.

— Вас отвезут домой, — вместо прощания произнес следователь.

Когда я вернулась домой, там пахло мясным пирогом. Несмотря на свое отношение ко мне, готовила Тайрин очень хорошо. Но после посещения последнего места преступления аппетит у меня пропал надолго, поэтому первым делом я забралась в душ, чтобы смыть с себя вонь подворотни. Казалось, что она въелась в кожу и волосы. Пришлось несколько раз хорошенько вымыть голову и долго стоять под потоками воды. Когда я, наконец, прошла на кухню, Тайрин уже не было. Но пирог нашла без проблем. Он был еще горячий, с хрустящей корочкой и сочным мясом внутри. Я сварила большую кружку лаффе и устроилась за столом. После многолетнего заточения в спецшколе с постоянным голоданием за малейший проступок я любила вкусную еду и никогда не отказывалась от хорошо приготовленного блюда. Пожалуй, это было единственное, за что Тайрин все еще работала у меня. И к слову сказать, страсть к пище никак не сказывалась на моей фигуре.

Когда был съеден третий приличный кусок пирога, и я задумалась, а не отрезать ли еще немного, почтовый ящик в гостиной коротко пискнул, принимая письмо. Это мог быть только ответ из архива. Аппетит пропал сразу же, вытесненный волнением. Я медленно поднялась из-за стола и, вытерев руки о полотенце, прошла в гостиную. Прежде чем принять письмо, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Нащупать кнопку на почтовом ящике получилось не сразу. В ладонь упал конверт. Тонкий и почти невесомый. Отправляя запрос, я указывала, что ответ должен быть звуковым. Теперь оставалось только вскрыть письмо. Возможно, сейчас до встречи с семьей меня разделял всего один шаг. Сердце в груди забилось часто и ладони стали влажными. Трясущимися пальцами я разорвала конверт. Тут же в гостиной раздался мужской голос, который равнодушно и монотонно сообщил:

— Здравствуйте, эста Рин. На ваш запрос подготовлен ответ. Указанные вами лица за последние шестнадцать лет не прибывали в город Линст. Информация о них в центральном городском архиве отсутствует. Конец ответа. Желаем вам всего наилучшего. До свидания.

Внутри меня все упало. Пальцы смяли конверт. Снова провал. Где искать своих родных, я теперь не имела ни малейшего понятия. Открылась дверь, впуская в комнату прохладу, и тут же закрылась. Тяжелые шаги подсказали, что это вернулась Тайрин. Мне не хотелось, чтобы она видела меня расстроенной и подавленной, а надевать маску хладнокровия не было сил, поэтому я просто ушла в спальню. Нет, не плакала. Зачем, если это ничего не изменит? В голове даже мелькнула мысль обратиться за помощью к Оллиру, но я тут же ее с горькой насмешкой отбросила. Ему не зачем мне помогать. Да и показывать следователю свое слабое место не хотелось. Не в тех мы были отношениях. Что ж, придется смириться и жить дальше. Едва я подумала так, как внутри поднялась волна протеста. Смириться! От меня требовали смирения четырнадцать лет! Теперь надо мной не висит тень наставника. И проверки мне не грозят. А значит, никто не помешает отыскать семью. Даже если придется методично отправлять запросы в каждый город империи!

Ночью мне снова снились кошмары. Эст Натриг преследовал меня, не давая скрыться, загоняя, как дикого зверя, лишая сил и воли. Я то и дело просыпалась от собственного крика и его злого шепота:

— Набегалась?

Под утро мне уже казалось, что он стоит возле моей кровати и вот-вот сорвет с меня одеяло, силой стащит с постели и снова примется наказывать. За что? Да хотя бы за то, что не сдаюсь, не смиряюсь, продолжаю чувствовать. Конечно, бывший наставник никак не мог об этом знать. Ведь теперь я не проходила никаких проверок, значит, можно было немного расслабиться. Но мне все время казалось, что он стоит за спиной и дышит в затылок. Куда бы я ни пошла и что бы я ни делала.

Утро я встретила бессонницей и с тяжелой головой. А впереди были допросы в магической школе. Значит, к вечеру головная боль будет обеспечена. Тайрин еще не пришла, когда я уже полностью готовая к работе, вышла на кухню. Есть не хотелось. Но в чашке горячего крепкого лаффе отказывать себе не стала. Я устроилась с ней в кресле у прогоревшего камина. Успела сделать только несколько глотков, когда за мной приехали. Маску непроницаемости на лицо. Перчатки на руки. Спину выпрямить. Голову выше.

— Я готова, — произнесла я, открыв дверь. От Айриса пришло раздражение. Сегодня оно меня никак не тронуло, как и опять моросящий дождь.

В коридорах магической школы было шумно. Но как только замечали меня, разговоры и смех тут же стихали. Эмоции, которые преобладали в самом начале — веселье, нетерпение, грусть и местами злость и раздражение, — резко сменялись на страх и недоумение. А за ними волной следовала тишина. За нашими спинами она превращалась в шепот. Слишком громкий для того, чтобы скрыть свое отношение к появлению видящего. В кабинете, который директор школы вежливо предоставил под допросную, пахло пылью и затхлостью. Судя по всему, помещением давно не пользовались.

— Доброе утро, эста Рин, — поприветствовал меня Оллир, едва я перешагнула порог помещения. — Вы готовы сегодня активно поработать? Список допрашиваемых внушителен.

И в голосе ни капли заботы. Только насмешка. А из эмоций — тревога. Странное сочетание.

— Я всегда готова к работе, Оллир, — бросила небрежно, расстегивая пальто.

— Тогда, пожалуй, начнем. Ваше пальто и шляпку.

Какая внимательность! А сколько в голосе пренебрежения! Но я сделала вид, что ничего не заметила.

— Прошу, — следователь помог мне устроиться на стуле.

— Кто первый? — спросила я, разглаживая складки на платье.

— Секретарь директора, Риала Гринерт. Как не она лучше всех знает сплетни и слухи, что бродят в закулисье школы.

— Собираетесь покопаться в грязном белье преподавателей? — теперь пришла моя очередь насмехаться.

— Иногда грязное белье может рассказать гораздо больше, чем его владелец, — без тени обиды ответил Оллир и тут же велел пригласить секретаря.

Ждали молча. Не знаю, чем занимался в это время следователь, но его эмоции были окрашены в мрачные тона: беспокойство, волнение, опасение и... тоска. Он сегодня просто являл собой образец противоречий. Может, снова ненаглядная устроила ему сцену ревности? Я никогда не понимала, что держало Оллира возле столь склочной и неуравновешенной особы.

Мои размышления прервал звук открывшейся двери и стук тонких каблучков. Пара шагов — и он резко стих. Я не шелохнулась, но прислушалась к эмоциям вошедшего. Недоумение, растерянность, страх.

— А... ее присутствие обязательно? — дрогнул женский голос.

— Да, — коротко ответил Оллир. И сразу стало понятно, что возражения никто принимать не собирается.

Я почувствовала сильное недовольство и страх. Они шли плотной волной со стороны эсты Гринерт, постепенно перерастая в ужас и панику. А еще духи — приторно сладкие, густые. Даже в горле запершило. Терпеть не могу духи вообще. Особенно такие. Они всегда напоминают мне о бывшем наставнике. Он тоже любил острые, пряные ароматы, от которых у меня зачастую кружилась голова.

— Прошу вас, эста Гринерт, присаживайтесь, — вежливо произнес следователь. Я снова услышала неуверенный стук каблуков, который очень быстро стих. Скрипнул стул. — Как давно вы работаете в магической школе?

— Я..., — дрогнул голос секретаря, — пять, нет шесть лет.

— Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

— Д-да.

Неуверенность и удивление — женщина не понимала, почему Оллира интересовало ее отношение к работе.

— Наверное, за столько лет работы, вы успели перезнакомиться со всеми учителями школы.

— Ну да, конечно, — в ее голосе появилось больше уверенности.

— И со всеми, наверняка, в хороших отношениях.

— Нууу, — протянула эста Гринерт, — не со всеми, конечно.

Я уловила смущение и легкое раздражение.

— Разве это возможно? — удивился Оллир. — Мне кажется, к вам невозможно относится плохо.

Я чуть не расхохоталась в голос. Неприкрытая лесть. Слишком явная и оттого звучащая неправдоподобно. Но женщина этого, похоже, не заметила.

— Но некоторые меня не понимают и считают, что я занимаюсь ерундой, — возмутилась она.

— Как это? — не понял следователь.

— Ну что моя работа не так важна, как работа преподавателя. А как бы они обходились без меня? Кто наводил бы порядок в документах, напоминал о совещаниях, готовил ответы на запросы? Да они бы погрязли в этой бумажной работе.

— Полностью согласен. И кто же так неуважителен к вам эста Гринерт? Директор?

— О, нет, конечно, — коротко рассмеялась секретарь. — Эст Нирен — прекрасный начальник.

Снова смущение и...нежность. Неожиданно! А в курсе ли директор, что эста Гринерт к нему неравнодушна?

— Полагаю, это учителя считают вашу работу незначительной, — продолжил тем временем Оллир.

— Конечно, — снова вспыхнула возмущением женщина. — Эста Улат и эст Алий вечно высказывали мне свое недовольство.

— И чем же они недовольны?

— Да всем. Не так обратилась, не так посмотрела, не сразу подписала нужные документы. А я что? Если эст Нирен занят, я же не могу вломиться к нему в кабинет.

— Безусловно! — охотно согласился следователь. — А эст Алий только к вам так относился?

— Да его вообще тут не любили. И он сам не сильно-то тянулся к людям, — недовольно ответила эста Гринерт.

— Почему? У него были конфликты с другими учителями?

— Были. Он постоянно со всеми ругался. Поэтому его и старались лишний раз не трогать. Вот только эста Ольм не давала ему спуску и ставила на место.

— Она его не боялась?

— Эста Ольм? — рассмеялась женщина. — Она никого не боится. И за словом в карман не лезет.

— И часто они конфликтовали?

Оллир ухватился за ниточку и не собирался ее отпускать.

— Довольно часто. Но ссоры быстро затихали. Эст Алий быстро отступал. Пожалуй, так он реагировал только на эсту Ольм, — задумчиво ответила секретарь.

— А с другими как же?

— Пару раз доходило даже до драки, — громким шепотом произнесла она.

— Как интересно! И с кем же дрался эст Алий?

— С эстом Етратом и эстом Глором.

— И что же они не поделили?

— Эст Алий требовал, чтобы его занятия ставили только в утренние часы. Но это не всегда было возможно. И как-то вместо его уроков поставили урок эста Етрата. Ох как он ругались!

— А с эстом Глором что произошло?

— А вот этого никто не знает. Оба не признались.

— И вы, эста Гринерт, даже не догадываетесь, что стало причиной их конфликта? — в голосе Оллира чувствовалась легкая улыбка.

— Нууу, — замялась женщина смущенно, — ходили слухи. Но вы же понимаете, что это все может быть неправдой?

— И все же? — мягко настоял следователь.

— Поговаривали, что все это из-за женщины, — снова перешла на шепот секретарь.

— Да? — удивился Оллир. — Они не поделили женщину?

— Не знаю, — неувернно ответила эста Гринерт. — Вообще, эст Глор — любитель женщин. И они его любят.

— А вы? — неожиданно спросил следователь.

— О, нет, эст Глор не в моем вкусе, — живо откликнулась секретарь.

И ни капли не соврала. Может, потому что в ее вкусе директор школы?

— И что же у нас получается? Эст Глор увел у эста Алия женщину?

— М, не знаю, — к женщине снова вернулась неуверенность. — Честно говоря, сложно представить, чтобы у эста Алия была женщина. С его-то характером и вечно недовольным видом. Не знаю.

— Может, тогда наоборот?

— Все может быть, но я говорю, что это только слухи.

— Конечно, конечно, — согласился Оллир.

Мне стало скучно и я положила ногу на ногу. От эсты Гринерт пахнуло страхом. Похоже, я настолько тихо сидела, что она забыла о моем существовании.

— Эста Гринерт, а что вы скажете об эсте Плауре?

— Эст Плаур — прекрасный человек, абсолютно безобидный и тихий. Всегда себе на уме, погружен в собственные мысли. Знаете, его не интересовало ничего, кроме науки.

— А у него были с кем-то конфликты?

— Да что вы! — рассмеялась женщина. — Никогда.

— А над чем работал эст Плаур в последнее время? — немного помолчав, спросил Оллир.

— Не знаю. Никогда этим не интересовалась.

— Эста Гринерт, а у эста Гроуса были с кем-то конфликты? — задал неожиданный вопрос следователь. Даже я удивилась. Причем тут жених Анари Вернита? Он-то вроде жив, да и алиби у него имеется.

— Этот напыщенный хам всегда считал себя выше других. Не понимаю, что в нем нашла Анари, — раздраженно произнесла секретарь.

— Вы были знакомы с Анари Вернита?

— Да. А почему нет? Она часто к нему приходила в школу. Мы так и познакомились. Милейшая женщина. И скидку мне всегда в магазине делала. Не понимаю, как она могла влюбиться в эста Гроуса.

— А он ее любил?

— Мне кажется, что он не умеет любить, — презрительно фыркнула эста Гринерт и от нее пришла волна сожаления. Хм, похоже, когда-то она сама мечтала быть на месте Анари.

— Что ж, эста Гринерт, мы благодарим вас за помощь. Если что-то вспомните, вы знаете, как со мной связаться. А сейчас вы можете вернуться к работе. Не стану вас больше задерживать, — расшаркался перед секретарем Оллир. У меня аж скулы свело от это слащавости.

Каблучки стихли, и хлопнула дверь. В кабинете повисло молчание. Не знаю, что делал следователь, я же ждала продолжения допроса.

— Что скажете, эста Рин? — наконец, произнес Оллир.

— Вы не могли бы открыть окно?

— Окно? — удивился он.

— Не выношу сладкие духи.

— Не заметил, — бросил мужчина, но окно все же открыл — кабинет заполнил гомон детских голосов и весенняя прохлада. — А что вы скажете про рассказ эсты Гринерт?

— У нее определенно связь с директором. Хотя, возможно, она только мечтает о ней.

— Да, она любовница эста Нирена. И уже довольно давно. Иначе бы никто не стал ее здесь держать. Как секретарь, эста Гринерт весьма посредственна.

— Зачем же вы так расшаркивались перед ней? — ухмыльнулась я.

— Это моя работа — добыть как можно больше сведений, используя самые разные методы, в том числе лесть. А что скажете о том, что она поведала о Алие и Плауре?

— Алий был сложным человеком. И у него было достаточно если не врагов, то недоброжелателей точно. Впрочем, убили его не за то, что он обладал скверным характером. Поэтому вряд ли это были эсты Етрат и Глор.

— А что думаете о его конфликте с эстом Глором?

— Они могли подраться из-за чего угодно. Вряд ли тут замешана женщина. Алий жил один, соседей сторонился. Никто никогда не видел его с женщиной. Вы же сами об этом говорили, Оллир.

— Да, согласен.

— Может, Алий и Глор оба брали взятки? И не поделили учеников? Или были недовольны размером взяток противника?

— Да, это больше похоже на правду, эста Рин, — задумчиво произнес следователь. — Тогда, пожалуй, следующего вызовем эста Глора.

Мне было все равно, поэтому я промолчала. Только поменяла ноги местами и скрестила руки на груди в ожидании мага. Вскоре дверь распахнулась. Я вынырнула из собственных мыслей, которые крутились вокруг моей семьи, и настроилась на пришедшего. Странно, но он был спокоен и даже хладнокровен. И этого человека эста Гринерт назвала любителем женщин? Обычно они куда эмоциональнее.

— Допрос окончен. Императорская служба безопасности берет это дело под свой контроль.

Этого не может быть! Мне показалось. Я сошла с ума. Уснула. Да все, что угодно, лишь бы этот голос не был реальным. Потому что принадлежал он тому, кого я ненавидела больше всего в жизни, всей душой, каждой клеточкой своего тела. Эст Натриг, будь он проклят!

Глава 5

Меня парализовало. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, так и застыв на стуле каменным изваянием, лишь внутренне содрогаясь от каждого слова, что произносил мой бывший наставник.

— Вы, Сэмит Оллир, можете быть абсолютно свободны.

— На каком основании? — тут же возмутился следователь.

— На основании личного приказа императора, — с насмешкой ответил эст Натриг. Я даже удивиться не смогла. Настолько внутри меня все замерло. На какой-то миг даже показалось, что мы находимся не в обычной магической школе, а в казематах спецшколы для видящих, а я все еще была ее ученицей.

— Я могу на него взглянуть? — не отступал Оллир.

Эст Натриг ответил не сразу, выдержав короткую паузу. Видимо, раздумывал, достоин ли следователь увидеть столь важную бумагу.

— Безусловно, — произнес он, наконец, великодушно.

Я услышала сначала шорох одежды, потом — шелест бумаги. И тишина, которая давила на уши, но еще больше — на нервы. Потому что каждой клеточкой всего своего напуганного существа я ощущала на себе бесцветный взгляд бывшего наставника. Он ощупывал меня, медленно, словно прикасаясь ледяными щупальцами и заставляя съеживаться. Как тогда. В школе.

— Почему вдруг император заинтересовался этим делом? — спросил Оллир с подозрением. — Это обычные убийства. Такие происходят не редко.

— Император крайне озабочен тем, что маги в нашей империи так легко умирают, — и снова в голосе эст Натрига ясно слышалась насмешка. Он просто издевался над следователем — врал в глаза. Императору всегда было плевать на магов. Вот за видящих да, он с легкостью мог сравнять с землей деревни или небольшие города. Но ради магов не пошевелил бы и пальцем, хотя они и стояли в иерархии следующими после нас.

— И, что, теперь каждое убийство мага будут расследовать императорские ищейки? — с презрением выплюнул Оллир. Никогда не замечала за ним такой ненависти к сыскной имперской службе. А он удивляет меня все больше и больше.

— Если понадобится, — снисходительно ответил кошмар моей жизни. — Так что, Оллир, я вас больше не задерживаю. Уверен, вам есть чем заняться. Хотя бы своей невестой. А то она заскучала.

Я напряглась. Эст Натриг наводил справки о следователе? Зачем? И причем тут его невеста?

— На что вы намекаете? — возмутился Оллир.

— Абсолютно ни на что. Я только констатирую факты.

Несколько неспешных шагов затихли на другом конце кабинета. Хлопнуло окно. Я больше не слышала звуков улицы. Снова шаги.

— В любом случае, следователь Оллир, в ваших услугах мы не нуждаемся, — в голосе эст Натрига проступил холод. Пора было начинать бояться. — Всего хорошего.

В кабинете повисла тишина, осязаемая и звенящая от напряжения. После я услышала торопливые рваные шаги. Дверь захлопнулась. Мы с бывшим наставником остались один на один. Вдоль позвоночника медленно сползла капля ледяного пота. Я с неимоверным усилием заставила свое тело подняться и сделать несколько шагов в сторону дверей. В школе в нас вбивали способность ориентироватьсяпространстве, запоминая расстояние, расположение предметов, мебели и выходов, поэтому сейчас для меня не составило труда вспомнить, куда идти.

— Эллиз Рин, моя самая посредственная ученица, — протянул за спиной монстр. — Даже не поздороваешься со своим наставником?

Я замерла. Да спасительного выхода оставалось шесть шагов. Пришлось собрать всю волю в кулак и повернуться на голос.

— Приветствую вас, эст Натриг, — холодно произнесла я, почувствовав укол самолюбия и мечтая как можно скорее оказаться подальше отсюда.

— Позволь полюбопытствовать, куда это ты собралась?

— Если дело об убийстве магов теперь ведет Императорская служба безопасности, то мне здесь делать нечего. Я к ней не отношусь и, соответственно, отстранена также как и Оллир.

Спина затекла. Я прилагала столько усилий, чтобы держать ее прямо, что теперь свело мышцы.

— Отнюдь, — коротко заметил мой ночной кошмар.

— Что это значит? — насторожилась я.

Его голос прозвучал слишком близко. Ненавижу манеру этого монстра двигаться бесшумно. Он всегда словно по воздуху летал, внезапно появляясь рядом с тобой и тут же исчезая.

— Это значит, что с сегодняшнего дня ты, Рин, подчиняешься мне. Это приказ императора, — эст Натриг сделал паузу и довольно добавил:

— Да, чувствую, что ты безумно этому рада. Я тоже.

— Почему я? — только и смогла спросить ошарашенно, даже не пытаясь скрыть эмоции.

— Я так захотел, — теперь мой бывший наставник говорил откуда-то со стороны окна.

— Почему? — выдавила я из себя сдавленно, не желая верить в услышанное. Опять подчиняться этому... чудовищу? Уж лучше на виселицу!

Эст Натриг молчал. То ли обдумывал ответ, то ли не считал, что я вообще его достойна. Он всегда был для меня загадкой, закрытой книгой, которую невозможно открыть. Да, собственно, и не хотелось.

— Потому что мне всегда доставляло удовольствие наблюдать за твоими промахами. И я решил себе в этом не отказывать, — произнес он, наконец. — А еще мне нравится сила твоей ненависти ко мне.

Мой ночной кошмар снова оказался рядом со мной.

— Признайся, лежа темными ночами в постели, ты придумала миллион способов меня убить, выпустить кишки, четвертовать, разорвать на куски и скормить стервятникам? — он говорил тихо, почти шепотом, от чего становилось еще более жутко. Но да, эст Натриг был прав. Я не раз представляла себе его растерзанное тело, хоть и понятия не имела, как он выглядел.

— Не боитесь? — фраза сорвалась с моих губ раньше, чем я успела ее подумать.

Мой бывший наставник рассмеялся в голос.

— Тебя? — спросил он, отсмеявшись. — Рин — ты слишком жалкая и забитая для того, чтобы меня убить.

— Разве не этого вы добивались в спецшколе на протяжении четырнадцати лет? Полное подчинение, — процедила я сквозь зубы, покоробленная его словами.

— Возможно, — ответил Натриг уклончиво, поставив меня в тупик и тут же резко сменил тему, не дав мне опомниться. — Что вам сообщила Риала Гринерт?

Его насмешливый тон исчез. Передо мной снова стоял холодный, расчетливый и жестокий видящий — лучший образец для себе подобных. Но не для меня.

— Вы можете прочитать это в материалах дела, когда Оллир напишет отчет, — ответила я дерзко. И только внутри все дрожало от страха.

— Хм, — сорвалось с губ Натрига. — Зачем же так долго ждать, когда все можно узнать гораздо быстрее.

И лицо сжали ледяные и сильные пальцы. Я даже вскрикнуть не успела, как перед глазами все вспыхнуло алым, и голову взорвала боль.

Мне показалось, что это длилось вечно. Мой мозг полыхал огнем, словно его подожгли. И когда все закончилось, я едва устояла на трясущихся ногах. По лицу катились крупные капли пота. Спина была мокрой, и к ней неприятно липло платье. К горлу подкатила тошнота, заставляя меня дышать глубоко. В висках все еще пульсировала боль, как мелкая злая букашка, которая методично вгрызалась в мой череп. Хотелось впасть в забытье, но я заставляла себя находиться в сознании. Эст Натриг не должен видеть моей слабости!

— Любопытно! — только и произнес он равнодушно, пока я приходила в себя. А после велел кому-то пригласить Райлира Етрата. Мне было настолько плохо, что даже удивляться или возмущаться не осталось сил. А мой ночной кошмар словно забыл о моем существовании. Ни слова! Ни звука! И сплошная непробиваемая стена, за которой невозможно было «прочесть» ни одной эмоции.

— Может, он не человек вовсе? — наверное, в тысячный раз за столько лет мелькнула в голове мысль.

— Я могу быть свободна? — холод в моем голосе мог заморозить небольшой фонтан.

— Нет, — тут же ответил Натриг. — Теперь ты всегда будешь при мне.

— Не понимаю своей роли. Вы и без меня прекрасно справитесь. Зачем вам такая посредственность, как я?

Ноги уже не дрожали, но в них все еще сохранялась слабость, поэтому я не двигалась с места.

Натриг молчал. Издевался. Я даже не сомневалась в этом. Но для меня оставалось загадкой, зачем ему было нужно мое присутствие? Потешить свое самолюбие? Лишний раз утвердиться за мой счет? Унизить? Неужели, ему это действительно доставляло столько удовольствия? Чудовище! Что с него взять?

Дверь открылась, впуская кого-то с тяжелой походкой. От пришедшего веяло безмятежностью. Первый раз встречаю того, кто не боится видящих.

— Вы хотели меня видеть? — спокойно спросил мужчина.

— Райлир Етрат? — уточнил Натриг.

— Да.

— Прекрасно. Прошу, присаживайтесь.

Просьба прозвучала как приказ. Послышалась цепочка размеренных неторопливых шагов и скрип стула.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался эст Етрат.

— У вас был конфликт с Катиром Алием, — произнес мой бывший наставник. От мага пришла волна раздражения.

— Был, — ответил он резко.

— Озвучьте причину, — ни капли вежливости в голосе Натрига.

— Мои уроки поставили с утра, а его — после обеда, — отрывисто произнес маг.

— И эста Алия это задело?

— Еще как! Он был просто в бешенстве.

— Его уроки поставили на поздний вечер?

— Да нет, сразу после обеда, — недоуменно ответил эст Етрат.

— А его уроки всегда ставили в расписание с утра? — продолжал допытываться Натриг, вызывая у меня полное непонимание происходящего.

— Да, он так хотел.

— Почему? — не давая магу опомниться, спросил мой бывший наставник.

— Не знаю, — растерялся мужчина.

— Он, что, никогда не объяснял причины своего абсурдного требования? — голос Натрига был полон насмешки. — И ему вот так просто шли навстречу? Другим учителям не хотелось, чтобы их уроки стояли с утра?

— С ним просто никто не хотел связываться.

— Его боялись?

— Да нет. Просто он со всеми ругался.

— И поэтому ему шли навстречу? Очень интересно, — протянул мой ночной кошмар. А я все никак не могла понять, к чему он все это спрашивал. — Так как он объяснял, почему хочет вести уроки только с утра?

— Мне он ничего не объяснял, — вдруг встал в позу эст Етрат, удивив меня.

— Хм, еще интереснее, — произнес Натриг. Стало тихо. Всего на пару мгновений. А потом маг так страшно закричал, что у меня волосы на голове встали дыбом и захотелось забиться в самый дальний и темный угол. Это мой бывший начальник «читал» воспоминания учителя. И, как всегда, не спрашивая разрешения.

Крик эста Етрата вскоре перешел в непрерывный скулеж, который быстро сменился тихими всхлипываниями. От мага так остро несло паникой, что я и сама готова была бежать без оглядки, лишь бы подальше от Натрига с его чудовищными методами работы.

— Любопытно, — в наступившей жуткой тишине раздался спокойный голос моего бывшего наставника.

Захотелось со всей силой заехать ему по морде. Да чем-нибудь потяжелее. Так, чтобы на собственной шкуре прочувствовал то, что из-за него испытывали другие. Чтобы отвлечься от гнева и ненависти, я настроилась на мага. От него не исходило ничего. Судя по всему, он был без сознания. А Натригу не было до этого ни малейшего дела. Ненавижу!

— Рин, ты слишком предсказуема. Скучно, — вдруг произнес мой ночной кошмар. Я предпочла промолчать. Зачем лишний раз тешить его самолюбие? — Идем. У нас много работы. А времени мало.

Его последняя фраза меня озадачила. К чему спешка? Вряд ли он опасался за жизнь магов Номина.

— Рин! — прикрикнул Натриг, вырывая меня из задумчивости. — Как была спящей мухой, такой и осталась. Не понимаю, как ты вообще выжила в школе с твоими-то способностями.

Лично я тоже этого не понимала, но вслух ничего не ответила, покорно последовав за Натригом.

— Да брось, от тебя любопытством несет за версту, — уже на улице насмешливо бросил мой бывший наставник. — Давай, спрашивай.

Я молчала, крепко сжав челюсти и не имея ни малейшего желания разговаривать с этим чудовищем. Мои мысли все еще крутились вокруг мага, что остался в кабинете, когда меня коснулись знакомые эмоции: неуверенность, сожаление и досада. Я даже притормозила, «прислушиваясь» и пытаясь понять, с какой стороны находится их источник. Не получилось. Чужие страхи и раздражение все испортили, заглушив. Неужели, убийца магов находился рядом? Или мне показалось?

— В чем дело, Рин? — недовольно спросил Натриг.

Я лишь молча продолжила путь, опираясь на руку сопровождающего. Не хочу врать — мой бывший наставник тут же все поймет. А в правде уверенности не было.

— Чего ты боишься? Что я снова высеку тебя или запру в подвале? Рин, мы не в школе. Спрашивай, — великодушно разрешил Натриг, когда мы уже были в машине и под ногами мерно гудел магический генератор. Я молчала, лишь сильнее стиснула зубы. — Глупо.

Ехали мы недолго. Машина мягко притормозила и рев магического мотора плавно стих. Мне помогли выйти. От этого человека веяло равнодушием. Ни страха, ни презрения, к которым я давно привыкла. А еще он все время молчал. Лишь раз произнес:

— Лестница вверх.

Голос у сопровождающего был молодым, тихим и ровным. Захотелось узнать, как же он выглядит, но мне были доступны только его эмоции.

Натрига я чувствовала спиной. Да, он шел сзади. Дышал в затылок и наступал на пятки. Я так и ждала, что бывший наставник отдавит мне их, от того старалась идти быстрее, но сопровождающий то и дело сдерживал меня. Хотелось вырваться и бежать.

Поднявшись по лестнице и повернув налево, мы вскоре остановились. Что-то звякнуло, хрустнуло, а после Натриг приказал:

— Входи, Рин.

Я сделала осторожный шаг вперед, еще один, потом еще и в нерешительности остановилась. Меня мучил вопрос «Куда этот монстр привез меня?» Спрашивать было страшно, потому что от Натрига можно было ожидать всего чего угодно. И не самого приятного.

— Так и будешь молчать? — насмешливо спросил он.

— Где мы? — я настороженно принюхалась. Что-то горьковатое, пыльное и едва уловимый аромат лаффе.

— Попробуй узнать это сама.

— Вам прекрасно известно, что мои способности до такого уровня не дотягивают.

— И все же попробуй.

Не приказ, но и не просьба. Я ходила по краю пропасти. Сорваться вниз хотелось бы меньше всего. По спине прошел мороз, словно мы опять были в школе на очередном «уроке жизни». Я погасила раздражение и опустила веки, сосредотачиваясь и включая внутреннее зрение. Каждый предмет в мире обладает определенной аурой, которая зависит от материала, из которого он сделан, и температуры. Именно это нас учили «видеть» в школе. Точнее, усиленно вдалбливали, а иногда втаптывали. Только успеха добивались далеко не все ученики. А лишь те, чьи способности были выше среднего. Меня в их числе не было. И сейчас я чувствовала себя как на экзамене. Не справлюсь — и Натриг снова будет иметь удовольствие наказать меня. А в том, что именно так и произойдет, сомнений не было.

Я выбросила из головы лишние мысли. Мир окрасился в серые смазанные пятна. Отличались они только оттенками: что-то было темнее, а что-то — светлее. Мебели было немного. И вся она была сделана из дешевой древесины. Странно! Алий не мог позволить себе что-то подороже? Или таким образом она пытался скрыть свою любовь ко взяткам? Это было вполне логично.

В квартире царил беспорядок. Вещи валялись на полу темными пятнами. Наверняка, после обыска. Наша полиция никогда не отличалась аккуратностью. На мебели, одежде и стенах остались обрывки ауры стражей порядка, что мешало мне отыскать следы самого хозяина.

Я выдохнула и моргнула. Мир вокруг снова приобрел уже привычные очертания — бесцветные и тусклые пятна, которые почти сливались в одно.

— Я не могу ничего увидеть, — произнесла раздраженно. — Вы это прекрасно знаете.

— Допустим, — снисходительно ответил Натриг совсем близко — за правым плечом. До чесотки в спине захотелось отодвинуться, но я силой заставила себя остаться на месте. Он недолжен был видеть мою слабость. Впрочем, для него она не была секретом, как и мой страх.

— Тогда к чему эта проверка? — я чуть повернула голову в его сторону, но голос Натрига раздался прямо передо мной:

— Алий жил весьма скромно. Мебель дешевая, обстановка среднего достатка. Комнат всего две. Гостиная и кухня. Не считая ванной комнаты. Возникает вопрос. Какой, Рин?

Я не торопилась с ответом, стремительно перебирая в голове возможные варианты.

— Куда он девал деньги от взяток?

— А ты не настолько безнадежна, Рин, — ухмыльнулся Натриг. — Может, еще расскажешь, куда он их девал?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответила равнодушно. Похвала от бывшего наставника выглядела сомнительно. Радоваться тут было нечему. Да и понравиться ему я никогда не стремилась. Даже на заре своей учебы. А уж сейчас тем более.

— Как, по-твоему, почему Алию так важно было, чтобы занятия проходили утром? — не отставал Натриг.

— Возможно, вечерами он был занят, — предположила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Не хочу больше трястись перед бывшим наставником, как лист на ветру.

— Чем? — тут же ухватился он за мои слова.

Я вспомнила все, что знала о маге со слов Оллира.

— Изготавливал запрещенные артефакты.

— Что снова наводит нас на вопрос, где деньги, — менторским тоном произнес Натриг. Немного помолчал и насмешливо добавил:

— Ну же, Рин, давай, расскажи мне о том, как жил этот маг.

— Вам известно, что это не в моих силах, — продолжала я настаивать на своем.

Вместо ответа мой ночной кошмар схватил меня за руку и потащил с такой скоростью и силой, что я едва не упала. Не успела ни испугаться, ни закричать, как он остановился и пальцы коснулись чего-то прохладного и гладкого. Дерево.

— Что ты «видишь», Рин? — жестко спросил Натриг. Сердце билось так часто, что, казалось, еще чуть-чуть и оно остановится, захлебнувшись кровью. В ушах шумело, а по спине стекал пот.

— Зачем вы это делаете? — в ужасе закричала я, пытаясь выдернуть руку, но не тут-то было. Хватка бывшего наставника оказалась мертвой. Запястье жгло, а по ладони уже бегали мурашки. Еще чуть-чуть и я перестану ее чувствовать.

— Смотри! — зло приказал Натриг.

По глазам полоснула яркая вспышка, и у меня перехватило дыхание.

...Я держала в руках шкатулку из темного дерева. Нет, не я. Руки были мужскими. И я могла видеть! Правда, не очень четко, но все же. Короткие плотные пальцы погладили резной узор на крышке и осторожно открыли ее. Внутри стояли баночки, лежали кисточки побольше и поменьше — их часто использовали, швейные принадлежности и небольшой мешочек из темной ткани. Он-то «мне» и был нужен. Шкатулка вернулась на стол. «Я» аккуратно развязала белую тесемку и высыпала на ладонь камни. Они были разного размера и цвета: синие, желтые, бордовые и даже один черный.

— Камни для артефактов, — где-то на задворках сознания, как будто не моего, мелькнула мысль.

Пальцы осторожно погладили их, несколько раз перевернули, а после ссыпали обратно в мешочек, оставив только черный.

— Для некромантского артефакта, — как через толщу воды добралась до меня новая мысль.

Мешочек вернулся в шкатулку, а оттуда на свет «я» достала самую большую кисть и две баночки. В одной почти на дне был серый порошок, во второй — белесая жидкость. С ней руки обращались особенно осторожно.

Все это было разложено и расставлено на круглом массивном столе, где на расстеленной белой ткани уже лежали круглые заготовки из металла. «Я» бросила взгляд в окно. Была ночь. Из освещения оставив только небольшой светильник, «принялась» за работу. Пальцы проворно вставляли камень в заготовку. Кисточка резво бегала по будущему артефакту, щедро осыпая его порошком. И в конце настал черед жидкости. Одна капля в центр камня. Сила льется из пальцев, наполняя артефакт магией.

— Зомби, — испуганно вспорхнула в голове мысль.

Камень на мгновение вспыхивает синим светом и тут же гаснет. На столе остается лишь массивный перстень с черным камнем, в чьих гранях отражается тусклый свет светильника.

Ладонь вытирает выступивший на лбу холодный пот. Артефакт отправляется в шкатулку. Завтра за ним придут. А сейчас спать, но сначала спрятать шкатулку. Третья доска от стены отошла легко. И также встала на место. Ни следа от того, что ее поднимали. Пошатываясь, «я» дохожу до дивана и тяжело опускаюсь на него. Уже засыпая, успеваю подумать: «Еще немного. Совсем чуть-чуть. И мое одиночество закончится»...

Я моргнула и вздрогнула. Снова ощущать себя собой было странно. Меня слегка трясло. Натриг больше не держал мою руку. Надеюсь, его вообще уже не было здесь.

— Нуу? — протянул бывший наставник, разбив все мои надежды.

— Ничего, — зло выплюнула я, старательно представляя себе лесное озеро рядом с той деревней, где жила с родителями. Оно всегда меня успокаивало и избавляло от тревожных мыслей. С Натригом это работало еще во времена моей учебы.

Он молчал. Долго. Прочесть его даже не стоило пытаться — пустая трата времени.

— Надо проверить счет в банке, — неожиданно произнес мой бывший наставник. И прозвучало это так, словно не он еще несколько минут назад насильно заставлял меня «увидеть» жизнь Алия. Поверил? Сейчас бы облегченно выдохнуть, но нельзя. Надо доиграть роль до конца.

— Пошли, — приказал Натриг. — Здесь нам делать больше нечего.

Глава 6

Я сидела в углу кабинета Оллира и равнодушно слушала ругань следователя и Натрига. Нет, не совсем равнодушно. Мне хотелось, чтобы полицейский одержал победу, но, увы, эти мечты были бесплодны. Как бы нам обоим ни хотелось, но отказать моему бывшему наставнику Оллир не мог. Иначе для него были бы весьма печальные последствия. И увольнение не самое страшное из них.

— Я все еще не понимаю, почему к этому делу такое повышенное внимание? — наверное, уже в третий раз за последний час произнес следователь.

— Вас это не должно интересовать, — снова спокойно ответил Натриг. Но я прекрасно знала, что спокойствие это показное. И оно было в разы страшнее его гнева. — Ваша задача — передать мне все материалы по этому делу.

Оллир немного помолчал. Видимо, пытался подобрать новые аргументы, чтобы утереть моему бывшему наставнику нос.

— Я могу принять участие в его расследовании? — наконец, сдался он.

Теперь пришла очередь Натрига молчать.

— Хорошо. Я не возражаю, — ответил он вдруг, удивив и меня и следователя. — Но дело вы мне передаете немедленно, Оллир.

— Хорошо, — выдохнул полицейский. Зашуршали бумаги. — Вот. Здесь все по этому делу.

— Надеюсь, вы внесли в свои отчеты все сведения? — холодно спросил Натриг.

— Я умею работать, — сквозь зубы ответил Оллир.

— Посмотрим, — в голосе моей бывшего наставника послышалась неприкрытая насмешка. — Собирайтесь. Мы едем на место убийства Анари Вернита.

— Зачем? — снова удивился следователь. — В отчете все подробно описано.

— Если собираетесь и дальше задавать идиотские вопросы, то, пожалуй, я заберу назад своего решение о вашем участии в деле. — Натриг пару секунда помолчал. — Мне и одной обузы вполне достаточно.

Это был не тонкий намек, а жирный, подчеркнутый и с тремя восклицательными знаками. Я стиснула зубы, чтобы не ответить ему какой-нибудь гадостью и не навлечь на себя еще большие проблемы.

— Ну так что? Вы едете или будете греть свой зад в мягком кресле?

— У меня не мягкое кресло, — огрызнулся Оллир.

— Сути дела это не меняет, — бросил Натриг. — Рин.

Я поднялась и направилась к дверям, надеясь ненароком не задеть своего бывшего наставника. Хоть тут повезло и мы без происшествий вышли на улицу. Лица тут же коснулся легкий ветерок, но было тепло и ярко. Значит, сегодня погода решила нас немного побаловать. Хоть что-то хорошее. Улыбнуться бы, да неправильно поймут.

— Наслаждайтесь, Рин, — усмехнулся Натриг, почувствовав мое состояние. — Никогда не знаешь, когда наслаждение может закончиться или превратиться в пытки.

Я застыла, повернув голову на голос. Это намек на что? Но мой ночной кошмар не собирался посвящать меня в смысл своих слов. Внутри все будто сжало тисками и, усаживаясь в машину, я начала судорожно вспоминать, где и когда успела проколоться. На ум ничего не приходило. А Натриг молчал. А может, ему просто нравилось надо мной издеваться? Интересно, когда он стал таким? Еще в школе? После нее? Или таким родился? Я даже не знала, сколько ему было лет. Мне всегда казалось, что он вечный — был, есть и будет, даже когда рухнет весь мир.

До самой магической лавки ехали в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гудением генератора. От Оллира плотной волной шли раздражение и тревога. Я снова задумалась над тем, почему к делу об убийстве магов он проявляет такой повышенный интерес. Казалось бы, следователь должен вздохнуть с облегчением, избавившись от необходимости расследовать запутанные убийства, но он же, напротив, вцепился в него мертвой хваткой. И даже не посмотрел на то, что придется тесно общаться с видящими.

Лавка была закрыта, но для Натрига это не стало препятствием. Внутри ничего не изменилось. По крайней мере осколки товара все также хрустели под ногами. Едва перешагнув порог, я отошла в сторону и остановилась, не понимая, что мы тут делаем. Не понимал этого и Оллир.

— В моем отчете все подробно описано. Зачем мы сюда приехали? — спросил он недовольно.

Ответом ему стал громкий хруст. Упало что-то тяжелое. Следом раздался мелодичный звон. Я хоть и не видела, кто стал причиной этих звуков, но была уверена, что не следователь. Только Натриг мог вести себя настолько бесцеремонно. Интересно, что он делал?

— Рин, что скажешь? — обратился он ко мне.

Я постаралась сохранить на лице невозмутимое выражение, но внутри была удивлена. Что я должна была сказать?

— Мои выводы отражены в отчете следователя, — ответила ровным тоном.

— Надеюсь, — произнес Натриг. — Но я бы хотел услышать от тебя про убийцу. Кто он?

— Если бы эста Рин знала, кто он, мы бы его уже задержали, — Оллир даже не пытался скрыть раздражение.

— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся мой бывший наставник. — Но Рин прекрасно поняла, о чем я. Верно?

И снова память вернула меня в годы учебы в спецшколе. Обычно после этого почти ласкового «Верно?» следовало жестокое наказание. Я чуть дернула головой, возвращаясь к реальности и напоминая себе, что уже не являются ученицей и подопечной Натрига.

— Мужчина, — я чуть пожала плечами.

— Поразительно, — голос моего ночного кошмара сочился сарказмом. — И это все? Полная характеристика, Рин.

Это уже был приказ. Жесткий и безапелляционный.

— Он не хотел убивать, но был вынужден. И ради своей цели пойдет до конца, — я решила более не раздражать Натрига и ответила быстро и четко.

— Угу, — негромко произнес он. Снова что-то хрустнуло, а следом разбилось. — Пойдет до конца. И о чем нам это говорит Рин?

— У него очень личный мотив.

— Это и так понятно, — недовольно бросил Оллир. — У любого убийцы есть личный мотив.

— Рин? — Натриг предоставил мне право ответить следователю.

— Он делает это не ради наживы или развлечения. Его не интересуют деньги и власть. Он не испытывает превосходства над жертвой. Ему ее даже отчасти жаль, но он вынужден убивать.

В лавке повисло молчание. Я ждала вопросов.

— Тогда ради чего? — дождалась недоуменное от следователя.

— Ради того, кто ему очень дорог, Оллир, — ответил за меня Натриг.

Мне показалось, что в этой фразе было что-то еще, не просто ответ на вопрос. И адресовано это было только Оллиру. Неужели, не одна я считаю, что у следователя в прошлом осталась какая-то тайна?

— Он маг? — спросил следователь напряженно.

— Нет, — ответила я, не дожидаясь указания Натрига.

Мне показалось, что Оллир облегченно выдохнул.

— Но его обучал маг, — припечатал мой бывший наставник.

— Откуда эта информация? — беспокойство следователя переросло в нешуточную тревогу. Я чуть повернула голову в его сторону, пытаясь понять причину.

— Здесь нам делать больше нечего, — отрывисто бросил Натриг. Снова раздался громкий хруст — это он шагал по осколкам к выходу.

— Куда теперь? — хмуро поинтересовался Оллир, когда мы садились в машину.

— К Глору.

— Даже не стану спрашивать, зачем, — пробормотал следователь под нос. А я даже не удивилась. Мне было все равно, куда и зачем мы едем. Хотелось только одного — поскорее избавиться от общества Натрига.

Двери нам открыла женщина. Судя по милому приятному голосу, она была в самом расцвете сил. Натриг, как всегда, не стал ходить вокруг да около и сразу принялся за дело. Мне кажется, ему в принципе было неизвестно, что такое вежливость.

— Эст Глор дома?

— А вы, простите, кто? — голос женщины дрогнул и от нее пришел страх и неуверенность.

— Мое имя Натриг. Я глава тайной канцелярии императорского сыска.

Повисло молчание. Каждый из присутствующих, видимо, переваривал услышанное. А я особенно. Глава тайной канцелярии? Час от часу не легче! В тот момент мне почему-то показалось, что жизнь моя скоро закончится. И не самым лучшим образом. Потому что слова «Натриг» и «палач» лично для меня были синонимами. А если у него еще и столь высокая должность!.. Не будет мне от него спасения.

— Если только убить, — пронеслась в голове сумасшедшая мысль, напугав меня. Я постаралась тут же ее забыть, чтобы Натриг, не дай боги, ничего не заподозрил.

— Так что? Глор дома? — сквозь чехарду мыслей донесся до меня голос бывшего наставника.

— Д-дома, — видимо, дама тоже впечатлилась должностью Натрига.

— Я хочу с ним поговорить.

— Он в кабинете. Про... проходите.

Страх женщины сменился ужасом. Да, бояться стоило.

Нас быстро провели к магу. Он сначала удивился визиту столь странных гостей, а после, узнав причину, быстро отправил женщину восвояси. Щелкнул замок. Похоже, эсту Глору было что скрывать.

— Что вас интересует? — нервно спросил он.

— Меня интересует настоящая причина вашей драки с Алием, — ответил Натриг жестко.

— Что значит настоящая? Я ее уже озвучивал, — возмутился маг. — Мы подрались из-за расписания.

— Ложь, — тут же припечатал мой бывший наставник. — Ваше вранье распознает даже семилетка-недоучка.

— С чего вы взяли?.. — начал, было, эст Глор и тут же осекся.

— Так что? — снова потребовал ответа Натриг.

— Наша ссора не имеет никакого отношения к делу, — заявил маг.

— Это не вам решать, — охладил его пыл глава тайной канцелярии. — Говорите. Я ведь могу и не спрашивать. Без вашего согласия все узнаю. Вы уверены, что хотите этого?

— Не надо меня запугивать, — бравировал Глор.

— Я не запугиваю. Я сообщаю вам о последствиях вашего нежелания добровольно сотрудничать со следствием, — насмешливо произнес Натриг.

В кабинете повисло молчание. От мага шла такая плотная волна напряжения и страха, что мне даже становилось трудно дышать.

— Я могу быть уверен, что то, что я вам сейчас сообщу, останется сугубо между нами? — осторожно спросил Глор.

— Нет, — тут же разочаровал его мой бывший наставник. Да, это было в его репертуаре. Никаких послаблений, никаких шагов навстречу, никаких уступок!

— Тогда я не могу вам ничего сказать, — заявил маг. Глупо!

— Вы можете ничего и не говорить, — от равнодушного голоса Натрига по спине заструился холод.

— Вы не имеете права! — верно поняв слова главы тайной канцелярии, возмутился Глор.

— Имею, — спокойно сообщил мой бывший наставник.

Оллир возмущался молча. Представляю, сколько ему, поборнику справедливости, приходилось прикладывать усилий, чтобы молчать. Я же просто хотела поскорее все закончить и вернуться к себе домой, чтобы хоть ненадолго побыть одной, подальше от Натрига. Рядом с ним я задыхалась.

— Это противозаконно, — не сдавался Глор.

— У меня широкие полномочия, — спокойно сообщил мой бывший наставник и добавил:

— Неограниченные.

— Но это... это... — у мага закончились аргументы, но не возмущение и не страх, почти граничащий с ужасом.

— Избавьте себя от лишних проблем и все расскажите сами, — посоветовал ему Натриг.

— Это вмешательство в личную жизнь, — громким шепотом произнес Глор.

— Личную жизнь? — усмехнулся глава тайной канцелярии.

— Да, именно так.

— Это ровным счетом ничего не меняет, эст Глор, — насмешка в голосе Натрига сменилась льдом. — Вам придется все рассказать.

В кабинете повисло тягостное молчание. Я понимала, что у мага не было выбора, как бы он ни старался скрыть от нас правду. Глава тайной канцелярии не выпустит его из своих жестких лап. Скорее, он получит удовольствие от мучений Глора и вырвет из него информацию, сделав это самым болезненным способом. Я всегда считала его сумасшедшим, а теперь убедилась в этом окончательно. Ни один нормальный человек никогда не станет получать моральное удовольствие от страданий другого.

— Эст Глор, — голос Оллира прозвучал неожиданно. Я даже вздрогнула, повернув голову в его сторону. — Не мешайте следствию. Расскажите нам правду.

Он не приказывал, не требовал. Это была просьба. Видимо, следователь так же, как и я не хотел присутствовать при пытках мага.

— Видите, за вас даже полиция просит, — усмехнулся Натриг. — Так что давайте. Рассказывайте.

— Я... Я не могу, — испуганно пролепетал мужчина. — Это не только моя тайна.

— Так нам тем более интересно, — сообщил мой бывший наставник. — Мы вас внимательно слушаем, эст Глор.

И снова тишина. Я каждой клеточкой своего тела чувствовала, как маг боролся сам с собой, принимая нелегкое решение выдать тайну.

— Хорошо, — сдался он, наконец. — Я все расскажу.

— Я рад, что вы приняли правильное решение, — произнес Натриг. А я была уверена, что он дико разочарован. Ведь теперь не придется лезть в голову мага. Хотя... Мы еще не услышали от него ни слова.

— Я узнал, почему Катир требовал, чтобы его занятия стояли с утра, — как-то надломлено сообщил Глор. — Случайно узнал. Мне рассказал наш общий знакомый. Катир занимался изготовлением запрещенных артефактов. В том числе для некромантии. А этим нужно заниматься только после наступления темноты. А занятия в школе часто заканчиваются поздно. Тем более сейчас, весной.

Пока маг ни разу не соврал. Но что такого страшного было в этой тайне? Алий все равно уже мертв.

— Ну же, эст Глор, давайте ближе к делу, — поторопил мужчину Натриг. — Здесь некоторые просто сгорают от любопытства узнать, что же такое ужасное вы скрываете.

Я зло стиснула зубы, понимая, что речь шла обо мне. Хотя от Оллира исходила не меньшая волна интереса.

— А я тоже не хотел допоздна задерживаться в школе. У меня были свои дела, — маг замялся. — И я признался Катиру, что знаю о его делишках. И если он в следующем семестре не уступит мне утренние занятия, то я донесу на него куда надо.

— И его это, конечно, не устроило, — пришел к выводу Натриг.

— Да. Он не желал уступать и...

— У него был на вас свой компромат, — ухмылка в голосе моего бывшего наставника была слишком явной, чтобы ее не заметить.

— Да, — неохотно признался Глор. — Он кое-что знал обо мне.

— И что же это?

Маг не торопился с ответом.

— Дайте угадаю. Это женщина, — довольно произнес Натриг.

Глор не произнес ни звука. Но внутри него клокотали злость и ненависть. К видящим.

— Да, — ответил он наконец, стиснув зубы.

— Итак, вы изменяли жене, — мой бывший наставник был почему-то счастлив от этого факта. Никогда не перестану ему удивляться. Пытаться его понять все равно бесполезно.

— Да, — резко выплюнул Глор.

— И с кем? — никак не мог угомониться Натриг.

И снова маг не торопился с ответом. Сомневался, боялся и... испытывал стыд.

— Это неважно, — с трудом выдавил он.

— Отнюдь, — продолжал издеваться глава тайной канцелярии. — Имя, эст Глор!

— Я с ней больше не встречаюсь, — маг сделал последнюю попытку защитить даму сердца.

— Это не суть важно. Имя!

— Я прошу вас, — опустился мужчина до унижения.

— Не надо меня ни о чем просить, — снисходительно ответил Натриг. — Просто ответьте на мой вопрос.

— Эста Вернита, — сломленным голосом произнес Глор.

Меня затопило шоковой волной от Оллира и чувством превосходства от бывшего наставника. Сама же я прикладывала все усилия, чтобы не выдать собственных чувств. Поистине говорят, что пути земные неисповедимы. Мне даже в голову не могло прийти, что в истории с убийствами магов все окажутся так связаны между собой.

— И как давно длилась ваша связь? — довольно спросил Натриг.

— Какое это имеет значение? — устало ответил маг. — Ее больше нет.

— И все же.

— Почти три месяца. Это произошло случайно, — начал оправдываться Глор. — Я не собирался изменять жене. Просто мы с Анитой пару раз встретились в школе, когда она приходила к...

— Своему жениху, — продолжил за замявшегося мага Натриг.

— Да, — неохотно ответил то. — Потом я зашел к ней в лавку за светильником. Я не знал, что лавка ее. Мы разговорились. Потом случайно встретились на улице, я проводил ее до дома. И вот как-то...

Под конец рассказа голос Глора был едва слышен.

— И как же Алий о вас узнал?

— Не знаю. Понятия не имею. Но он пригрозил все рассказать Тивелу. А я не мог этого допустить, — в отчаянии произнес маг. — У меня жена. Да и... Анари подставлять не хотелось.

— Как давно произошла ваша ссора? — вступил в разговор Оллир, вызвав недовольство Натрига.

Маг задумался.

— Да с месяц назад, наверное. Мне тогда пришлось отступить.

— Но вы продолжили связь с эстой Вернита?

— Да, — виновато признался Глор. — Она мне, правда, очень нравилась.

— Кто-нибудь был свидетелем вашей ссоры? — продолжил следователь допрос.

— Полно. Полный двор учеников, преподаватели.

— И все они слышали, что вы изменяете жене с магиссой Вернита? — усмехнулся Натриг.

— Нет, нет, не думаю. Эта часть разговора была очень тихой.

— Что ж, больше мне здесь делать нечего, — после непродолжительного молчания произнес мой бывший наставник. — Мне все понятно.

— И что же вам понятно? — поинтересовался у него Оллир уже в машине. Мне это тоже было интересно. Какая связь между убийством магиссы и эстом Глором? Убийца не он — не та комплекция и эмоции. Да и не жених ее убил. Его алиби доказано.

— А вы не поняли, Оллир?

— А что я должен был понять? — следователь раздражался все больше.

— Рин.

Предполагалось, что я должна была знать ответ, но, увы... Впрочем, всегда можно попытаться.

— Кто-то услышал их разговор. Во всех подробностях.

Главное, говорить уверенно, даже если несешь чушь. Этому я научилась в школе. И часто меня это спасало.

— Хм, Рин, а ты делаешь успехи, хоть и бьешь пальцем в небо.

Похвала Натрига прозвучала сомнительно. Радоваться тут было нечему.

— И кто же услышал их разговор? — не сдавался следователь. — Может, вы и это знаете?

— Может, и знаю, — уклончиво ответил глава тайной канцелярии. И больше он не произнес ни слова.

Оллира мы высадили возле полицейского участка. Меня же довезли до дома и, сухо попрощавшись, велели утром встать пораньше, как обычно ничего не объясняя.

На кухне ждал остывший ужин. Но я была настолько выжата попытками закрыться от Натрига и вынести его присутствие, что даже не прикоснулась ни к фруктовому пирогу, ни к мясу в горшочке. Сил не было даже на чай. Я долго стояла под прохладным душем и все думала, думала, думала. Мой бывший наставник оказался не так прост. Что еще я о нем не знаю? Впрочем, а что я вообще о нем знаю? Уже засыпая, задала себе последний на сегодня вопрос: «Зачем ему я?»

Глава 7

Утро началось для меня недобро. И все потому, что когда я вышла из спальни, собираясь насладиться в тишине чашкой крепкого ароматного лаффе, эта самая тишина вдруг показалась мне слишком… тихой, гнетущей и пугающей. Тайрин уже хлопотала на кухне. Я чувствовала ее эмоции. Все как всегда: пренебрежение, ненависть и… Нет, это был не страх. Ужас! И как она при этом еще находила в себе силы что-то делать? И что так напугало мою домработницу?

Я остановилась на пороге гостиной и настороженно прислушалась. Тайрин что-то готовила на кухне. Обычно она старалась делать это как можно громче. Теперь же ее было едва слышно. Да и не приходила домработница никогда так рано. И нет, я не проспала.

- Эст Натриг, - догадалась я, чувствуя, как все внутри цепенеет от холода, и стараясь как можно быстрее это скрыть.

- Рииин, - протянул он довольно.

- Не думала, что застану вас в своей гостиной так рано.

- Я решил позавтракать со своей воспитанницей.

Есть мне тут же расхотелось.

- Твоя домработница оказалась очень услужливой и согласилась приготовить пирог из кариллы. Правда, при этом мечтала видеть меня расчлененным. Но в этом вы схожи, Рин.

И все это он произнес с таким удовольствием, словно ему безумно нравилось, что многие, если не все, хотели видеть его мертвым.

- У нас нет кариллы, - ответила я коротко.

- Твоя домработница также услужливо согласилась сходить за ней на рынок.

- В такое время? – моему удивлению не было предела. До открытия местного рынка оставалось часа два, не меньше. Я остро ощутила злость и ненависть Тайрин. И сегодня вполне разделяла ее чувства. Нос уловил кисло-сладкий запах пирога и терпкий аромат лаффе.

- Она у тебя весьма услужлива, - продолжал издеваться Натриг. – Так что? Позавтракаем?

Он не спрашивал. Просто констатировал факт. Поэтому и отвечать я ему не стала, поспешив на кухню так стремительно, насколько мне позволяла слепота.

Сначала ели молча. Точнее я просто сжимала пальцами кружку с горячим лаффе, пытаясь таким образом скрыть дрожь. Даже ни одного глотка сделать не смогла – настолько все внутри меня было сжато от страха и ненависти. Я мечтала лишь об одном – чтобы эта своеобразная пытка поскорее закончилась. Оставаться один на один с Натригом было невыносимо и в этот момент я завидовала Тайрин. Она могла позволить себе уйти в спальню для уборки.

- Ты нисколько не изменилась, Рин.

Голос Натрига в гробовой тишине, нарушаемой лишь звоном ложки о блюдце, раздался так неожиданно, что я вздрогнула, едва не расплескав лаффе, но чашку из рук не выпустила, вцепившись в нее как в свое единственное и последнее спасение.

- А каких изменений вы ждали? – язык подчинился с трудом.

- Какого-то роста, например, - ответил мой бывший наставник и, похоже, отодвинул от себя посуду.

- Моя квалификация стражей вполне устраивает, - я еще крепче сжала чашку. Еще чуть-чуть – и она треснет.

- Мало тебя наказывали, - жестко произнес Натриг. Внутри меня поднялась такая сильная волна возмущения, что мне пришлось приложить все свои силы, чтобы сдержаться. – Все без толку. Жаль, что запрещено убивать слабых учеников. Это бы значительно усилило наши ряды.

- Это сделать в ваших руках, - я заносчиво вздернула подбородок, но вместо ответа услышала лишь тихий смех. Он издевается?

- Да, ты бы тогда приложила все усилия, чтобы оказаться по ту сторону жизни, - протянул он. – И лишила бы меня такого удовольствия. Идиотка!

Последнее слово Натриг зло выплюнул. Я не стала отвечать – он был прав.

- Заканчивай завтрак. Нам пора отправляться, - коротко бросил он.

- Куда? – сорвалось с моих губ удивленное, и я чуть не прикусила себе язык.

- Нас ждет нераскрытое дело, если ты еще помнишь. И времени у нас с тобой непростительно мало.

Я услышала, как ножки деревянного массивного стула скрипнули об пол. И дальше тишина. Ни шагов, ни шороха одежды. Натриг был все еще рядом. Пальцы медленно отпустили чашку. Я тут же почувствовала себя неуютно, как будто вышла на мороз в легкой одежде и осталась одна посреди голого поля. Нет, не одна, со зверем.

- Я оденусь, - негромко произнесла, поднимаясь из-за стола и ожидая запрета.

- Надеюсь, ты сделаешь это быстро.

К чему такая спешка? Убили кого-то еще? Я совсем ничего не понимала.

- Зачем ты их разыскиваешь? – раздался справа от меня скучающий голос бывшего наставника. Мы вышли из дома и теперь шли к машине, без сопровождающих. Ладно мне каждый клочок земли в этом дворе был знаком, но Натриг… Как он так легко и быстро ориентировался. Да, в этом видящем загадок было больше, чем детских книжках вместе взятых.

- Кого? – не поняла я, чуть повернув в его сторону голову.

- Свою семью?

Я споткнулась, но равновесие удержала. Страж сжал горло болезненным спазмом. Что ответить? Соврать? Поймет. И тогда не поздоровится. Но откуда он мог об этом узнать? От Тайрин, конечно же. Язык бы ей вырвать.

- Ну и эмоции. Целый ураган, - произнес Натриг. – Так что? Зачем они тебе?

- Они моя семья, - ответила я онемевшими от ужаса губами.

Меня тут же схватили за плечи и сжали с такой силой, что руки мгновенно онемели, а из легких вылетел весь воздух.

- У тебя нет семьи, Рин, - прошипел он мне в лицо, обдавая горячим дыханием и влажными брызгами слюны. – Империя твоя семья. И мать и отец! Запомни это!

Натриг оттолкнул меня, и я опять чуть не упала. Сердце в груди колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот остановится. Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

- Мало я тебя порол, Рин. Мало. Но это всегда можно исправить, - произнес мой ночной кошмар.

Кровь в жилах превратилась в лед.

- Но с тобой мы еще решим проблема. Сначала дело. В машину, - приказал Натриг. А я не могла заставить себя сдвинуться с места.

- Рин, - рявкнул он так, что я подпрыгнула на месте. – Не заставляй меня наказывать тебя прям здесь и сейчас.

В горле застрял тугой ком и никак не проходил. Я с силой заставила свое тело двигаться. Шаг, второй, третий… Не помню, как садилась в машину. В себя пришла от очередного злого выкрика:

- Выходи!

Ноги не слушались. Руки будто онемели. Каждое движение давалось с трудом.

- Хватит трястись. Противно, - брезгливо бросил Натриг. Меня куда-то вели. И я уже приготовилась к худшему.

- Садись, - резко приказал мой бывший наставник. Мне помогли устроиться на жесткой лавке. Мы все еще были на улице – это я понимала. Но где и зачем? – Рин, достаточно. Ты как та девчонка, которую только привезли в школу. Столько лет на тебя зря потратили!

Я стиснула зубы от обиды и злости.

- А теперь наслаждайся, - в голосе Натрига послышалась улыбка. Или мне показалось?

Я прислушалась к ощущениям. Легкий ветерок доносил до меня ароматы влажной земли, нагретой солнцем. Слышались детские голоса, смех и задорный визг. Мимо кто-то прошел. Удивился и только после – испугался и ускорил шаг.

- Мы снова в школе? – спросила я настороженно.

- Да.

- Зачем? Вы будете кого-то допрашивать?

- Нет.

- Тогда что мы тут делаем?

- Наслаждаемся весной, Рин.

Я молчала, хотя меня раздирало любопытство.

- Ну и? – спросил Натриг.

- Зачем мы здесь? – все же не выдержала я.

- Слушаем, смотрим, видим, - медленно произнес мой бывший наставник.

- Считаете, что убийца работает здесь? – осмелела я.

Натриг ничего не ответил. Я медленно вздохнула и «прислушалась». Сначала меня накрыла мешанина эмоций. Диапазон их был обширным: от радости до жгучей ненависти, от тревоги до полнейшего спокойствия, даже равнодушия. Все они смешивались между собой, переплетались, переливались одна в другую, как тягучая единая масса. Нет, так дело не пойдет. Я снова подняла щит и глубоко вздохнула.

- Обескураживает, да? – с насмешкой спросил Натриг. – Ты растеряла все навыки , Рин. Впрочем, я ничего другого и не ожидал.

Я и, наконец, осмелилась.

- Тогда зачем я вам?

Время шло. Легкий ветерок нежно касался лица. Гомон детский голосов отступил на второй план. Я ждала ответа. Но мой бывший наставник с ним не торопился.

- Как ты думаешь, каким образом убийца причастен к школе? – вдруг спросил Натриг, когда я уже перестала ждать от него хоть слова.

- Возможно, работает здесь, - ответила чуть резче, чем хотелось.

- Кем? – живо откликнулся глава тайной канцелярии.

Я задумалась. В голове одна за другой стремительно проносилось все то, что я знала об убийце. Немного.

- Обслуживающий персонал, - предположила, подставляя лицо ветру.

- Что скажешь про этих учеников?

Каких, я не имела понятия, поэтому просто опустила ментальный щит и сосредоточилась на ощущениях. Веселье, задор, удивление, радость… Наверное, у них была перемена. Среди девичьих звонких голосов слышались еще толком не оформившиеся мальчишеские. Они во что-то играли, спорили и смеялись.

- Средняя школа, - ответила я, стараясь тщательно спрятать внутри себя улыбку. – Они еще не наполнены пафосом старших классов, но и неуверенность младших школьников им тоже уже не присуща.

- Беззаботное детство, - довольно протянул Натриг, после чего разочарованно вздохнул. – Пустая трата времени.

- Они всего лишь дети, - мне не хотелось показывать своего сожаления по поводу того, что меня лишили детства из-за дара.

- Это не аргумент, - жестко отреагировал глава тайной канцелярии.

- Им положено играть и радоваться жизни, - не сдавалась я.

- Они будущие маги, - продолжал напирать Натриг. – Их главная задача – развивать способности, а не тратить время впустую на всякую ерунду.

Я чуть повернула голову в сторону бывшего наставника, собираясь сказать, что одно другому не мешает и даже может совмещаться, когда в мешанину веселого детского озорства вдруг врезался обжигающий холод ненависти, злобы и раздражения. Я дернулась, пытаясь определить направление, откуда шли такие темные эмоции. Двор по-прежнему был заполнен звонкими голосами мальчишек и девчонок, пару раз слышался строгий голос преподавателя, призывающего расшалившуюся детвору к порядку, но никто из них не был источником столь сильных чувств. Они сбивали с ног, давили, царапали кожу. Хотелось поскорее уйти, спрятаться, завернуться во что-то мягкое и теплое. Но я упорно продолжала «слушать» и искать, даже забыв на это время про сидящего рядом Натрига. Кожу обожгло взглядом. Причина ненависти стала мне понятна и даже не удивила. Впрочем… Мы сидели здесь уже прилично. Нас нельзя было не заметить. И тем не менее столь сильные эмоции вспыхнули только сейчас. Значит, во дворе школы появился кто-то новый.

Я медленно поворачивала голову, пытаясь отыскать того, чье недовольство было вызвано нашим присутствием. Эмоции не становились сильнее, но и не ослабевали. Они не приближались, но кружили где-то рядом. И мне до зуда в деснах хотелось узнать, кому же они принадлежали.

Рядом раздался громкий крик. Девочка звала кого-то. Я на мгновение отвлеклась и повернулась в сторону помехи, тщательно пряча досаду. А когда снова попыталась сосредоточиться на источнике столь сильной ненависти и злобы, то вместо них обнаружила лишь крайнее удивление, изумление и… страх. Меня это слегка обескуражило.

- Может, он ушел? – мелькнула в голове мысль и тут же сменилась другой:

- Нет, он здесь. Но теперь все изменилось. Почему?

- Ты притихла, Рин. Разморило на солнышке? – усмехнулся Натриг.

Мне хотелось отмахнуться от него, как от назойливой мухи, и снова «слушать» того, чьи эмоции сменялись так быстро. К удивлению добавились досада и нерешительность, затем – сомнение.

- Прогуляемся? – несмотря на вопросительную интонацию, мой бывший наставник не спрашивал. Отказаться?

- Я бы предпочла остаться здесь, - не отпуская чужих эмоций, ответила я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком резко.

- Рин, тебе бы лишь бездельничать, - беззлобно произнес Натриг. – Пошли.

Последнее слово он произнес с ленцой, но в нем ясно чувствовался приказ. Я чуть помедлила, все еще настроенная на странные эмоции. В них мелькнуло разочарование, смешанное с усталостью, а после – ярко вспыхнула решимость.

- Идем, - Натриг рывком поднял меня со скамьи.

- Куда? – спросила я, сразу же потеряв с таким трудом установленную связь.

- Пройдемся, - неопределенно ответил он и повел меня вперед. Не спеша. Наверное, со стороны мы смотрелись обычной парой, просто вышедшей на прогулку. Если бы не одно «но» - пустота в наших глазах и черная, безликая униформа. Так когда-то описал видящих один из убийц, которого мы с Оллиром преследовали несколько недель.

- А вы, правда, ничего не видите? – раздался рядом и снизу хрустальный девичий голосок. И столько в нем было чистого неподдельного любопытства и ни капли страха.

Мы остановились. Я испугалась, что Натриг сейчас ответит что-нибудь грубое и злое. А мне так захотелось понравиться этой милой девчушке.

- Правда, - кивнула я, чуть склонив голову.

- У вас страшные глаза, - заметила она задумчиво.

- Что в них страшного? – усмехнулся Натриг.

От ребенка пришла волна настороженности. Но девочка не ушла.

- От них холодно, - как-то печально ответила она. – И в них… бездна. Это страшно.

Мне стало не по себе. Неужели, мы действительно выглядим так ужасно и отталкивающе.

- Мы видим то, что недоступно другим, - произнесла я, стараясь вложить в голос как можно больше ласки.

- Например, мы можем увидеть твою смерть, - как-то слишком равнодушно ответил Натриг. Мне захотелось пнуть его за такие слова. Тем более что девочка испугалась.

- Мою смерть? - почти шепотом спросила она дрогнувшим голосом.

- Да, - обронил мой бывший наставник.

- И когда же я умру? – ее голос совсем опустился до шепота. Я была уверена, что она еще и побелела от страха.

- Не скоро, - я попыталась как-то успокоить ребенка. – Беги. Играй.

Она еще немного постояла возле нас. Я все еще чувствовала ее эмоции: сомнение, страх, досада. А потом до моего слуха донеслись быстрые частые шаги.

- Какие сопли, - брезгливо произнес Натриг.

- Зачем было ей говорить про смерть? Она же еще ребенок, - не сдержалась я.

- Все мы рано или поздно умрем, - ответил он равнодушно.

- И зачем было ее обманывать? Мы не можем видеть ничью смерть.

Глава тайной канцелярии ответил не сразу. Мне почему-то показалось, что он внимательно смотрит на меня. А еще в голову закралась мысль, что, возможно, я чего-то не знаю о способностях видящих? Точнее, одного конкретного видящего.

- Смерть неизбежна, Рин. Смирись.

А вот теперь мне стало не по себе. Что он имел в виду? Смерть вообще или конкретно мою?

На территории школы мы провели еще не один час: прохаживались по дорожкам, сидели на лавочках, просто стояли. Ни разу ни на один из трех вопросов «Что мы здесь делаем?» Натриг не дал мне честного ответа. Но одно я могла сказать точно: неспроста он притащил меня сюда, потому что мой бывший наставник никогда и ничего не делал зря.

Я еще несколько раз ловила уже знакомые эмоции раздражения, ненависти и решимости, которая постоянно росла. На что решался этот человек, мне было неизвестно, но от задумки его явно отделял всего один шаг. А когда мы, наконец, уходили, я уловила еще и досаду и печаль, что совсем не вязалось с темными эмоциями. Захотелось задержаться на территории школы подольше, но Натриг упорно вел меня вперед, до боли сжимая мой локоть.

До дома ехали молча.

- Выспись хорошенько, Рин. Если успеешь, - бросил глава тайной канцелярии напоследок. И ни насмешки, ни издевательских ноток в его голосе не было.

- Почему? – насторожилась я, уже успев одной ногой ступить на землю.

- Завтра предстоит много работы.

- Какой? – снова не удержалась от вопроса.

- Самой обычной, - сообщил он.

Спрашивать дальше смысла не было – все равно не ответ, поэтому я, не попрощавшись, вышла из машины в прохладный весенний вечер. Уже начали сгущаться сумерки, хотя еще было не поздно. Сопровождающий довел меня до дверей дома, буркнул: «До свидания» и вскоре его шаги за спиной стихли. Хлопнула дверца машины и уже спустя минуту на улицу опустилась тишина. Я еще немного постояла на крыльце, вдыхая пропитанный сыростью воздух. Здесь, в сумерках, без посторонних глаз можно было немного расслабиться и побыть собой. А впрочем, какая я? Вспомнилась девочка из магической школы. И я поймала себя на мысли, что завидую ей, ее детству, беззаботности и наивности. У меня не было ничего подобного. А свое раннее детство я уже почти и не помнила.

Поужинав без аппетита и наскоро приняв душ, я забралась в холодную и от того неуютную постель, поплотнее завернулась в одеяло и закрыла глаза. Сон все никак не шел. Мысли крутились вокруг незнакомца, чьи эмоции так захватили меня в магической школе. О чем думал это человек? Что двигало им? И на что он решился? Мне безумно хотелось знать ответы на эти вопросы. Возникла даже мысль съездить в школу одной, без Натрига, найти этого незнакомца и поговорить с ним. О чем, я не имела ни малейшего понятия. Но отчего-то меня к нему тянуло.

Уснуть я смогла только под утро, чтобы вскоре проснуться от зловещего шепота:

- Твоя смерть близко, Рин.

Я вздрогнула и открыла глаза. Темно. Рассвет еще даже не начинался. Прислушалась к тишине в доме. Ни шороха, ни скрипа половиц. Снова кошмар. Интересно, я когда-нибудь смогу видеть нормальные сны? Или хотя бы вообще их не видеть? Меня бы и такой вариант устроил.

Уже почти засыпая, услышала настойчивый стук в дверь. Сомнений даже не возникло – кто-то от Оллира. Натриг бы однозначно не стал барабанить в дверь. Он бы ее просто открыл и вошел, не спрашивая разрешения.

- Эста Рин, следователь Оллир просит вас проехать на место преступления, - нарушая все правила этикета и воспитания, сообщил мне курьер, как только я открыла дверь. Меня даже не интересовали его эмоции. Все слишком скучно и обыденно.

- Что случилось? – вопрос был в общем-то риторический – кого-то убили.

- Убийство, - коротко бросил курьер.

- Неверная жена? Удачливый конкурент? – мне ужасно не хотелось куда-то ехать посреди ночи, поэтому я старалась как можно дольше тянуть время. Вдруг вообще сейчас выяснится, что мои услуги вовсе не нужны.

- Маг, - недовольно ответил мужчина.

А вот это мне совсем не понравилось. Я вся подобралась и напряглась.

- Маг? – переспросила, надеясь, что ослышалась. – Как его убили?

Предчувствие холодной змеей зашевелилось в груди.

- Его лишили силы.

Желание задавать вопросы пропало сразу.

- Я сейчас оденусь, - бросила отрывисто и закрыла дверь.

Маг. Опять. И тот же способ убийства. Недолго же город спал спокойно. Кому же так не угодили маги? И зачем понадобилась их сила? Сколько еще погибнет невинных душ? Все эти вопросы я задавала себе, наскоро приводя себя в порядок. Мелькнула мысль, что наверняка на месте преступления будет Натриг. И это заставляло меня собираться хоть и быстро, но тщательно и аккуратно. Впрочем, видеть меня он все равно не мог. Но это нисколько не уменьшало моего страха вызвать его недовольство.

Пока ехали, я без конца прокручивала в голове все, что знала по этому делу, пытаясь понять, чего же хочет убийца. Он не мстит, не наживается на смертях магов, не получает от убийств удовольствия. Тогда что им движет? Ответа не было.

- Где произошло убийство? – спросила я курьера, устав от пустых попыток распознать мотив преступника.

- В магической школе, - нехотя ответил мужчина.

- И кого убили? – внутри снова проснулось нехорошее предчувствие.

- Адлиса Глора, преподавателя по стихийной магии.

Для курьера это имя не значило ничего. Просто очередная жертва преступления, которых в его жизни было и будет еще десятки. Но я лично знала мага. И в голове сразу возник новый вопрос: «Совпадение?»

Территория школы была закрыта для посторонних, но не для нас. Меня торопливо провели по длинным коридорам в одну из аудиторий. Здесь уже во всю кипела работа, но стоило только мне появиться, как в воздухе повисло напряжение.

- Здравствуйте, эста Рин, - подошел ко мне Оллир. В его голосе чувствовалась какая-то… нет, не усталость… обреченность, которую следователь пытался тщательно скрыть. Может, с другими это бы и прошло, но не с видящим.

- Оллир, - кивнула я коротко. – Я знаю, что убили эста Глора.

- Да. И также как и других. Выпили.

- Давно? – спросила коротко, желая как можно скорее приступить к своей части работы.

- Несколько часов назад.

- И никто ничего не слышал? – удивилась я. Ведь в школе наверняка было полно учеников и учителей.

- Эст Глор задержался на работе. Проверял контрольные. Да и дополнительное занятие у него было. В школе уже никого к тому времени не было.

- Откуда вы знаете столько подробностей? – я перестала стягивать перчатки и повернула голову в сторону Оллира.

Но ответил мне совсем не он.

- От меня.

И в помещении как будто стало теснее, хотя я не могла видеть ее размеры.

- Все банально просто, - добавил Натриг уже совсем рядом. – Убийца повторяется. И убийца торопится.

- Куда? – спросил Оллир, напрягшись. Да что с ним сегодня такое?

- Полагаю, претворить свой план в жизнь.

- Какой план? – тут уже не удержалась я.

- Здесь нам делать уже нечего, - глава тайной канцелярии проигнорировал мой вопрос. – Оллир, проводите нас.

Не вопрос. Приказ. И кого это нас?

- Рин, - тут же пришел ответ.

Странно, но следователь ни спорить, ни возражать не стал. И только спросил уже на улице:

- Куда вас отвезти? Домой?

- Да, - не сразу ответил Натриг.

Мы двинулись к выходу с территории школы. Не спеша, словно никуда не торопились. Моя рука лежала на как никогда напряженном локте следователя. Его что-то беспокоило. И сильно. Даже не так. Оллира терзала тревога.

- Как поживает ваша сестра, Оллир? – неожиданно спросил глава тайной канцелярии.

Следователь споткнулся. Внутри него тут же вспыхнул страх, сразу сменившийся злостью. А локоть просто превратился в камень. Мне стало любопытно. Никогда не слышала, чтобы у Оллира была сестра.

- Хорошо.

По голосу было понятно, с каким трудом контролировал себя следователь.

- Наверное, эсте Истрис тяжело одной растить двоих детей? - и ни капли сочувствия. Натриг говорил будничным тоном, словно бы обсуждал погоду.

- Она справляется, - локоть Оллира дернулся, но моя ладонь на нем удержалась.

- Бедняжка, - притворно вздохнул глава тайной канцелярии. – Муж исчез и о нем ни слуху, ни духу. Как вы думаете, что с ним стало?

Страх внутри следователя расцвел с новой силой, почти дойдя до отметки, за которой начинается паника. Но Оллир еще держался.

- Не имею ни малейшего понятия, - как-то слишком легко ответил следователь.

- И даже не пытались его найти? – недоверчиво спросил теперь уже, похоже, не только мой ночной кошмар.

- Пытался, - Оллир старался говорить спокойно и даже равнодушно, но локоть выдавал его с потрохами. И не только локоть. А я никак не могла понять, чего же так сильно боялся следователь? Поэтому старалась внимательно слушать и еще внимательнее «видеть».

- И как успехи? – не отступал Натриг.

- Мне не удалось это сделать. Гарл как в воду канул, - с сожалением ответил Оллир. Вот только его внутреннее состояние никак не вязалось с тем, что творилось внутри следователя. А там был настоящий хаос: страх, злость, отчаяние и даже жалость.

- Думаете, любовница? – охотно спросил глава тайной канцелярии.

- Не знаю.

Ложь. Оллир знал, почему исчез муж его сестры. Тогда почему же он это скрывает?

Натриг замолчал. Мы остановились. Щелкнул замок – это открыли дверцу машины, но садиться никто не спешил. Я ждала продолжения разговора, Оллир жаждал избавиться от нас с главой тайной канцелярии, а, собственно, сам ужас и кошмар всея империи, как всегда, оставался для меня загадкой.

- Вы навещаете племянников? – вдруг спросил Натриг.

- Бывает, - неохотно ответил Оллир. – Работы много. Не всегда могу вырваться.

- Да, конечно. Преступники ждать не станут, - как-то задумчиво произнес мой бывший наставник. – Что ж, беседа была познавательной. Рин, садись в машину.

Следователь помог мне устроиться на заднем сидении. При этом так поспешно убрал мою руку со своего локтя, словно она была ядовитой. Хлопнули одна за другой дверцы, загудел магический генератор и меня мягко вжало в сиденье.

- Что скажешь, Рин? – спросил Натриг, едва мы отъехали от школы.

- Убийца работает в школе, - уверенно произнесла я.

- В этом я даже не сомневался, - отмахнулся он. – Но я не об этом.

- А о чем?

- О его рассказе. Ты же все слышала. И не только слышала.

Да, лгать главе тайной канцелярии бесполезно и себе дороже.

- Слышала. Никогда не знала, что у Оллира есть сестра.

- Двоюродная. Эста Риллен Истрис. Живет в столице. Несколько лет назад ее муж Гарл исчез. Утром ушел в свою лабораторию, но до нее так и не дошел и домой не вернулся. Тела эста Истриса не нашли до сих пор. Вещи его все остались дома. А сам он как в воду канул. Занятно, правда?

- Что именно? – искренне не поняла я.

- Вся эта история. Жил себе жил, двоих детей заделал жене и вдруг… пропал.

- Все может быть, - передернула я плечами. – А кем он был?

- Артефактор, - задумчиво бросил Натриг.

В голове крутилась какая-то мысль, за которую я никак не могла ухватиться, поэтому произнесла:

- Может, убили за какой-то артефакт.

- Из лаборатории ничего не пропало. Гарл Истрис просто исчез. Был и – нет.

Я никак не могла понять, почему Натриг так вцепился в эту историю с зятем Оллира. Какое все это имело отношение к убийству, которое сегодня произошло?

- Как ты думаешь, кто убийца? – вдруг резко сменил тему глава тайной канцелярии.

- Тот, кто работает в школе, но не маг. И кого защита может легко пропустить.

- Защита может пропустить любого, кто работает в школе, но да, он не маг. И он спешит.

- Куда? – удивилась я.

Натриг помолчал.

- Кто из работников школы лишен магии? – пропустил он мимо ушей мой вопрос.

- Обслуживающий персонал, - это любому известно, чего уж тут гадать? – Уборщики, дворники.

- Таких в школе шестеро. Три уборщика, два повара и садовник.

- Определить, кто из них убийца не составит труда, - решительно заявила я.

- Не составит, - снова о чем-то задумался Натриг.

- Полагаю, сегодня можно арестовать убийцу.

- Можно, но не нужно, - удивил меня глава тайной канцелярии. – Успеется. Он никуда не денется. Торопится, ошибается, но никуда уже не денется из этого города.

- Почему? – меня поражала самоуверенность Натрига. – А если он убьет кого-то еще?

- Убьет, не сомневайся. Одним магом больше, одним меньше, - обыденно произнес он, от чего у меня по спине пробежали мурашки. Но тут глава тайной канцелярии вдруг сообщил:

- Приехали. Сиди дома. В любой момент ты мне понадобишься, Рин.

И больше ни слова. Сопровождающий оставил меня на крыльце дома, как сделал это накануне. Я дождалась, когда стихнет гул мотора, спустилась со ступенек вниз и остановилась, повернув голову в ту сторону, где скрылась машина. Не нравилось мне все это. Что задумал Натриг? Почему он не торопится арестовывать убийцу, если уверен, что тот снова убьет? И опять же эта история с зятем Оллира. Ни за что не поверю, что глава тайной канцелярии интересовался ею из праздного любопытства. Я тяжело вздохнула и снова поднялась на крыльцо и вошла в дом. Небо над горизонтом начинало светать, а у меня от кучи вопросов и непонятностей заломило в висках. А ведь это еще не конец.

Глава 8

Полдня я провела дома, заставляя себя сидеть у камина и делая равнодушный вид. Все это для Тайрин. Внутри же меня все бесновалось. Во-первых, мне хотелось действия — поймать убийцу и прервать смерти магов. Во-вторых, я все время ждала, что за мной кого-нибудь пришлют или заявится Натриг своей собственной омерзительной персоной. И все по той же самой причине — арестовать убийцу. И, наконец, меня не отпускала история с зятем Оллира и поведение самого следователя. Он что-то скрывал. Это было очевидно. Опять же перевелся из столицы, где гораздо больше возможностей для продвижения по службе и куда стремятся попасть многие, в провинциальный городок, где в одном звании и должности можно сидеть десятки лет. И я не верила, что сделал Оллир это исключительно потому, что хотел покоя. Темное у него прошлое.

Я поднялась из кресла и прошла в спальню. Остановилась в изножье кровати и задумалась. Тайрин уронила что-то на кухне, вырвав меня из вихря мыслей. Я вспомнила, что хотела снова побывать в школе, но сейчас ехать туда не было никакого смысла. Она была временно закрыта для занятий и посещения сотрудниками. Но и на месте мне не сиделось. Я вызвала служебную машину с сопровождающим и начала собираться.

Оллир был занят, поэтому мне пришлось ждать в коридоре. Было душно. Без конца туда-сюда сновали люди: стражи, адвокаты, свидетели, потерпевшие. Пару раз даже провели кого-то в антимагических наручниках. Я сидела на жесткой скамье и делала вид, что мне жутко удобно. Хотелось пройтись, размять ноги и затекшую спину, но риск столкнуться с кем-нибудь в узком коридоре заставлял оставаться на месте. А еще эти эмоции. Они зудели в моей голове как назойливые мухи. И никак не избавиться. Не помогал даже ментальный щит. Он лишь заглушал, не давая сойти с ума. Наконец, дверь рядом со мной открылась и я услышала голос Оллира из глубины:

— И сообщите мне, если что-то вспомните.

Ответил ему низкий женский голос:

— Хорошо. Я постараюсь.

Мимо меня прошли тяжелые шаги. Коленей коснулась легкая ткань. И я погрузилась в глубокую скорбь женщины. У нее кто-то умер. И она об этом человеке сильно горевала.

— Эста Рин, — обратился ко мне следователь. Его голос прозвучал рядом.

— Оллир, — поднялась я, тут же забыв о незнакомке.

— Чем обязан? Я вас, кажется, не вызывал, — напрягся он. И снова тревога вперемешку со страхом.

— Не вызывали. Я приехала сама.

— Зачем? У вас есть какие-то сведения относительно дела?

— Нет. Но я хотела с вами о нем поговорить.

Оллир ответил не сразу. Сомневался. Собирался даже отказать мне, но в последний момент почему-то передумал.

— Хорошо. Проходите, эста Рин.

— Алрен, останься здесь, — велела я сопровождающему и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет следователя.

— О чем вы хотели поговорить?

— Вам известно, кто убийца?

Оллир слегка опешил от моего вопроса.

— У меня есть только версии и подозреваемые. Сегодня я собирался начать их допрос, но...

Он замолчал, и снова внутри него появилась тревога.

— Но? — подтолкнула я его к продолжению.

— Ваш... Эст Натриг велел мне не вмешиваться.

— Почему? — это нравилось мне все меньше и меньше.

— Почему бы вам не задать этот вопрос ему? — раздраженно бросил Оллир.

— Боюсь, что ответа я не получу, — ответила недовольно.

— Проблемы с начальством? — усмехнулся следователь. — Не можете сработаться?

Обсуждать с посторонними внутренние отношения видящих было запрещено кодексом. Все должны думать, что мы сплоченная каста, которая друг за друга горой. И никто не знал, что видящие первые вцепятся друг другу в глотки, если им будет выгодно.

— Я не видела его сегодня с утра. И вряд ли увижу. Если только опять никого из магов не убьют, — я постаралась вложить в голос как можно больше равнодушия.

— Думаете, убийства продолжатся? — тут же напрягся Оллир, хотя тон его остался расслабленным.

— Мне это неизвестно. Так почему эст Натриг велел вам не вмешиваться?

Следователь ответил не сразу — боролся с собой.

— Он заявил, что это дело под его контролем и тайная канцелярия сама займется поимкой преступника, — наконец, ответил он.

Я задумалась. Что у Натрига на уме?

— Оллир, а куда на самом деле пропал ваш зять? — все еще думая о бывшем наставнике, спросила я.

Следователя захватил гнев, страх и злость. Но мне ни капельки не было страшно. Я терпеливо ждала ответа и знала — дождусь.

— Он пропал без вести. Как я уже и говорил эсту Натригу, — сквозь зубы процедил Оллир.

— И почему же он пропал?

— Откуда мне знать.

— Вы знаете, — спокойно ответила я.

— Эста Рин, я в ваших услугах сегодня пока не нуждаюсь, — зло произнес следователь. — Вы можете быть свободны.

— Оллир, вы же понимаете, что Натриг все равно доберется до истины, — в моем голосе не было ни капли самодовольства или издевательства.

— Я буду ему за это только благодарен, — с трудом сдерживая раздражение, бросил он.

— А вот это вряд ли, — вот теперь я ухмыльнулась. Невесело. — Вы же поэтому перевелись в Номин из столицы? Подальше от властей и тайной канцелярии.

— Мне кажется, вас это не касается, эста Рин, — Оллир почти выкрикнул это мне в лицо.

— Оллир, вы, что, убили своего зятя? — продолжала я напирать, чувствуя, как внутри следователя заворачивается вихрь самых темных и низких эмоций.

— Что? — его настолько захлестнуло возмущение, что сил хватило только на то, чтобы выдохнуть короткий вопрос, но длилось это ровно пару мгновений, потому что следом раздался крик:

— Вы в своем уме, эста Рин? Я никого не убивал.

— Честный ответ, — коротко кивнула я. — Значит, он жив.

— Не имею ни малейшего понятия.

— И снова правда. Вы с ним с тех пор не общались.

— Это что? Допрос? — снова возмутился Оллир.

— И найти не пытались?

— Эста Рин! — сорвался на рык следователь. — Вон из моего кабинета!

Но я не торопилась уходить, все еще «слушая» эмоции Оллира. Ох, какой это был калейдоскоп. Буря! Только молнии не сверкали. Да, любовница тут явно была не причем. Иначе бы следователь так не трясся от страха. Но за кого? За себя? Зятя? Сестру?

— Ваш зять кого-то убил? — решила я снова попытать счастья.

— Что вам от меня нужно? — устало спросил Оллир, видимо, поняв, что выгнать меня не получится. Да, мы, видящие, обладаем еще и непомерной наглостью.

— Я просто хочу знать, что случилось с вашим зятем, — ответила спокойно.

— Зачем? Это было несколько лет назад. Он просто пропал.

— Вы приложили к этому руку?

— Вы меня в чем-то подозреваете? — снова ушел следователь от ответа.

— Да, — не стала я скрывать очевидное. — И Натриг тоже. Поэтому готовьтесь к жесткой осаде. Нет, готовьтесь к тому, что он с вас с живого не слезет, пока не добьется истины.

— С каких это пор вы стали обо мне заботиться, эста Рин? — с насмешкой спросил Оллир.

— Это не забота. Это просто предупреждение. Поэтому расскажите все сразу.

— Мне нечего рассказывать, — сухо бросил он.

— А ваша сестра в курсе, что вы помогли ее мужу скрыться? — достала я из рукава козырь.

— Моя сестра тут не причем, — жестко ответил Оллир.

Я довольно ухмыльнулась. Вот он и попал в ловушку.

— Что такого натворил ваш зять, что вы, блюститель закона, помогли ему скрыться?

— Эста Рин, я устал от вашей назойливости. Покиньте, пожалуйста, мой кабинет.

Я не стала больше настаивать и, только уже открыв дверь, спросила:

— Ваш зять был артефактором? Верно?

— Да, — удивленно ответил следователь.

— Забавно.

— Что именно?

Отвечать я не стала. Пусть помучается.

Выйдя из полицейского участка, постояла немного, решая, что делать дальше. В школе сейчас делать было нечего. Домой ехать не хотелось. И я решила прогуляться. В парке неподалеку от магической школы. Добрались мы туда быстро. Сопровождающий шел на шаг позади меня. Я же медленно брела по дорожке, стараясь держаться ближе к ее краю. Несмотря на теплый весенний денек, народу было немного. Может, весть об убийстве Глора уже разлетелась по окрестностям и люди просто боялись приближаться к школе? Тем было лучше для меня. Меньше чужих эмоций.

Зачем я вообще сюда приехала? Для меня самой это было загадкой, поэтому я просто шла, слушая шелест листьев и пение птиц и пытаясь понять, чего жду. А я ждала. Точнее, не чего, а кого. Убийцу. У меня не было уверенности, что он придет, но все же я продолжала идти вперед, петляя по тропинкам парка.

— Рин, что ты тут делаешь? — раздалось злое рядом со мной.

— Гуляю, — и даже не солгала.

— Почему здесь? Я велел тебе сидеть дома, — Натриг был в бешенстве. Мне стало не по себе.

— Я... Я только хотела немного прогуляться, — от страха язык слушался плохо.

— Марш домой, сейчас же, — рявкнул он.

— Но...

— Это приказ, — глава тайной канцелярии не дал мне договорить.

Я не имела права не подчиниться. Будь он просто бывшим наставником — другой разговор, а сейчас...

Домой я вернулась в самом отвратительном расположении духа. Вопрос Тайрин, буду ли ужинать, проигнорировала и сразу ушла в спальню, где со злостью сорвала с себя шляпку и бросила, кажется, на кровать. Следом полетело пальто.

— Ненавижу! — билась в голове только одна мысль. — Ненавижу!

Пометавшись по комнате и немного успокоившись, я опустилась на постель. Эмоции утихли, что позволило мне думать. Натриг явно что-то задумал. Он знает, кто убийца, но почему-то медлит. Хочет поймать его на месте преступления? Зачем? Ведь одно сканирование воспоминаний — и все станет понятно. Это лучше всяких доказательств, которые порой лгут. И почему его так взбесила моя прогулка в том парке? Просто не хотел меня видеть? Так я и не навязывалась. И снова в груди поднялась злость. На Натрига. На себя. Мне надоело быть беспомощной, вечно трясущейся от страха. Хватит!

Как отвязаться от Натрига и настоять на своем, я так и не придумала, поэтому выпив лаффе и посидев немного у камина, легла спать. Уснула почти сразу. И проснулась только на рассвете от какой-то непонятной тревоги. Она витала в воздухе, давила, сжимала внутренности и никак не давала спать. Я ворочалась с боку на бок, пытаясь понять, что не так. В голову ничего не приходило. Но ощущение, что должно произойти что-то плохое, никак не покидало меня. Помучавшись с час, я встала, поплескала на лицо холодной водой, накинула халат и прошла на кухню, где заварила крепкий лаффе. Есть не хотелось. Да и некогда любимый напиток сегодня не радовал. Обхватив ледяными пальцами горячую кружку с гладкими боками, я вышла на крыльцо. Было еще темно. Тонкая ткань халата не защищала от холода раннего весеннего утра, но возвращаться в дом я не торопилась. Чего-то ждала, прислушиваясь к странной тишине улицы. Ни лая собак, ни щебета птиц, ни шелеста ветра. Мир будто вымер и от этого стало не по себе. Я поежилась от неприятной ассоциации и все же зашла в тепло гостиной. Лаффе так и остался на подоконнике недопитым, а меня захлестнули знакомые эмоции: ненависть, страх, решимость. Не хватало только сожаления. Нет, тот, кто стоял за дверью, уже не сомневался и ни о чем не жалел. Он знал, зачем пришел.

Раздался короткий и какой-то несмелый стук в дверь. Это никак не вязалось с тем, что происходило внутри незваного гостя. Открывать я не спешила. Да, мне было страшно, потому что я прекрасно знала, кто стоит за дверью, но не знала, зачем он пришел. У меня отродясь не было магических способностей и вряд ли я могла ему пригодиться.

Стук повторился. Робкий и едва слышный. Я подошла ближе к дверям. Прежде, чем открыть, помедлила с минуту. На крыльце нервно ждали. Едва щелкнул замок, я почувствовала резкий толчок в грудь. Падение было жестким. Голова ударилась об пол и внутри нее неприятно зазвенело. Не давая прийти в себя, гость брызнул мне в лицо холодной влагой. Привыкшая за свою жизнь к темноте, я все же не была готова к тому, что она поглотит меня целиком: вместе с мыслями, чувствами, эмоциями.

В себя я пришла внезапно. Как будто кто-то выдернул меня из беспамятства. Жива! Странно. Прислушалась к тишине вокруг: ни шороха, ни дыхания, ни одной чужой эмоции. Я была одна! Но где? Заглянула внутрь себя. Голова не кружится. Руки-ноги слушаются. Лежу. На мягком. Осторожно провела ладонью рядом с собой. Не встретила никакого сопротивления, значит, не привязана. Та же история оказалась и с ногами. Зачем же тогда я здесь?

Я медленно открыла глаза. Было светло — от единственного окна в небольшой комнате, пахло старостью. Подо мной был мягкий, но уже изживший свое матрас. Кровать надсадно скрипнула, когда я осторожно села и «осмотрелась».

Обстановка была скудной. Помимо старой, почти разваливающейся кровати в тесной комнате с низким темным потолком стоял стол. В стороне от него у стены был небрежно оставлен стул, словно его в спешке оттолкнули, но он не упал, лишь отъехал в сторону и замер в ожидании, когда к нему вернуться. Слева от окна стоял невысокий пустой стеллаж. Ни книг, ни бумаг, ни вещей. Дом был нежилой. Об этом говорило все: запах, прохладный затхлый воздух, от которого хотелось поежиться и завернуться во что-нибудь теплое. Но ни одеяла, ни подушки поблизости не оказалось.

Я осторожно поднялась на ноги, боясь, что они могут отказать. Но нет, ничего страшного не случилось. Только пол скрипнул. И в тревожной тишине дома это прозвучало слишком громко и резко. Я вздрогнула и замерла, прислушиваясь, не появится ли кто. Рядом по-прежнему никого не было. Тот, кто привез меня сюда, ушел. Куда? Зачем? И что ему нужно от меня? Вопросы, на которые мне очень хотелось знать ответ, но задать их было некому. Усмирив бешено бьющееся от страха сердце, я медленно повела головой, обнаружив дверь в углу комнаты. Она была старой, как и все вокруг. Краска облупилась, обнажая ссохшееся темное дерево. Надежда внутри меня рванула к горлу окрыленной птицей, чтобы тут же разбиться об острые камни реальности. Дверь была заперта. Я несколько раз толкала ее от себя, дергала помятую круглую металлическую ручку, но все было бесполезно. Меня заперли.

Вернувшись к постели, я вспомнила про окно.

-Разбить? — мелькнула быстрая мысль. Но не успела я сделать и пары шагов, как где-то рядом хлопнула дверь. Судя по приглушенному звуку, внизу. Значит, дом был двухэтажным.

Застыв посреди комнаты, я «прислушалась». Злость, раздражение, смертельная усталость и предвкушение. Последнее меня заинтересовало особо, потому как было радостным и ожидалось, что принесет облегчение и спасение. Внизу слышались шаги, какой-то стук, словно что-то поставили на стол, журчание воды, снова стук, уже металлический, шаги и... скрип половиц. И этот звук медленно поднимался. Мой похититель шел по лестнице. Ко мне. Я подошла к кровати и опустилась на продавленный матрас в ожидании встречи. Боялась ли? Нет. Внутри меня поселилось странное спокойствие, уверенность, что никакого зла этот человек мне не причинит. Поэтому сложив руки на сомкнутых коленях я просто ждала.

В двери тяжело и громко повернулся ключ. Я смотрела прямо перед собой, «вслушиваясь» в незнакомца. Внутри него появился страх и неуверенность. Наверное поэтому дверь натужно скрипнула не сразу. Раздались шаги. Несмелые. Всего два. Мой похититель остановился. Размытое темное пятно стояло передо мной и сомневалось.

— Кто вы? — решила я первой начать разговор.

Мужчина молчал и не двигался с места. Его неуверенность усилилась.

— Зачем вы меня похитили?

Шаги к столу. Знакомый стук. Это он что-то принес в бокале или чашке, но мне не предложил.

— Что вам от меня нужно? — продолжала я спрашивать ровным голосом.

Ножки стула шаркнули об пол. Незнакомец сел. В комнате было уже не так светло. Наверное, близился вечер. Мне было сложно понять, смотрит ли мужчина на меня или нет. Оставалось только читать его эмоции. Снова усталость. Настолько сильная, что она затмевала собой все остальное. Но еще где-то на задворках сохранялась решимость, которая медленно таяла. Сомнения все еще владели моим похитителем, но были уже не такими явными.

— Вы понимаете, что за мою смерть вас накажут? — спросила я, «глядя» на мужчину.

— Мне все равно грозит смертная казнь, — надломленным сиповатым голосом, наконец, ответил он. Ни страха, ни сожаления. Незнакомец уже принял свою судьбу.

— Зачем вы меня похитили? — снова решила узнать я.

— Хочешь пить? — неожиданно обратились ко мне.

— Нет. Я хочу знать, зачем я здесь, — спокойно качнула я головой.

— Ты совсем не боишься. Это вас там так тренируют? Запрещают всякие эмоции, — в его голосе послышалось сочувствие.

— А мне есть чего бояться?

— Я могу тебя убить.

— Зачем? Я не маг. Вам от меня нет никакой пользы, — передернула я плечами и поняла, что руки замерзли. Захотелось сунуть их между колен или подмышки, но я сдержала порыв.

— Выпей, — темное пятно качнулось в мою сторону. — Это горячий чай. Ты замерзла. В доме давно никто не жил, поэтому печка неисправна. Я кое-что подделал, но я не печной мастер. Нужен маг, но...

— У вас на него нет денег, — догадалась я, когда мужчина запнулся. К слову, чай все равно взяла. Ледяные пальцы с радостью обняли горячую высокую кружку. Но пить я все равно не торопилась. Мало ли что могло быть в чае. Я ведь так и не узнала, зачем понадобилась убийце магов.

— Можешь обращаться ко мне на «ты», — ушел от ответа похититель.

— Мы знакомы? — в нашем обществе было не принято обращаться к незнакомым людям так фамильярно.

Мужчина молчал. Снова сомнения, неуверенность.

— Почему ты не пьешь чай?

— Грею руки, — солгала я.

— Там нет отравы, — догадался он. Интересно, как давно он не спал, что усталость вот-вот свалит его с ног?

— Что вы собираетесь со мной делать?

— Уже вечер, — мужчина поднялся. — Тебе надо поесть. Я что-нибудь приготовлю.

— Мне нужна одежда, — бросила я ему вслед.

Он остановился, помолчал, но так ничего и не ответив, вышел. Снова повернулся ключ. Вскоре стихли и шаги. Только внизу было слышно, как что-то гремит, шипит и скрипит. А ночь тем временем приближалась. Становилось холоднее. Чай остыл быстро. Я так к нему и не притронулась, вернув на стол.

Прошло не больше часа, когда похититель вернулся. Я к тому времени забралась на кровать с ногами и обхватила колени руками, прижимая их к себе и пытаясь таким образом согреться. Мужчина молча прошел к столу и опустил на него что-то тяжелое. Звякнула посуда. Следом вспыхнул огонек и замер. Наверное, свеча или лампа. Обычная, не магическая.

— Я принес ужин, — произнес он коротко. Помолчал и добавил, как будто извиняясь:

— Только суп и чай.

— Как долго вы собираетесь держать меня здесь? — спросила я, не обращая внимание на голодные спазмы в желудке. В школе меня научили не есть сутками. Так что пока было терпимо.

— Пока не знаю. Надеюсь, недолго, — честно ответил незнакомец и вздохнул.

— Как вас зовут?

Он молчал.

— Что вы собираетесь со мной делать?

Снова тишина.

— Чего вы боитесь? — продолжила я допрос, ясно ощущая эмоции мужчины. Его страх стал сильнее. — Вы боитесь, что вас поймают? Вы же понимаете, что за убийства магов вас казнят? А за мое убийство сделают это с особой жестокостью, без суда и следствия.

Страх незнакомца вдруг резко отступил. И на его место пришла злость.

— Я не боюсь смерти, — выплюнул он резко.

— Тогда чего вы боитесь? Я чувствую ваш страх, — я сползла к краю кровати и свесила заледеневшие ноги вниз. Пальцы коснулись холодных досок, заставив тут же поджать их.

— А что еще ты чувствуешь? — со злостью прошипел мужчина.

— Вы сомневаетесь. Всегда сомневались, даже когда убивали. Почему? Вы не хотели убивать? — мне это было действительно интересно.

Он немного помолчал.

— У меня не было выбора, — произнес тихо.

— Выбор есть всегда. Например, можно было не убивать, — меня начало мелко трясти от холода.

— Ты замерзла, — незнакомец произнес это так, словно раньше ему и в голову не могло прийти, что в нетопленном доме и тонком халате можно замерзнуть.

— А вы думали, мы не мерзнем? — теперь уже я начинала злиться на его недогадливость.

Послышались торопливые шаги, хлопнула дверь и снова скрежет ключа. Впрочем, оставили меня одну ненадолго. Череза пару минут мужчина вернулся и опустил мне на колени что-то большое, мягкое и легкое.

— Одеяло, — тут же пояснил он. — Укройся.

И столько в последнем слове было заботы, что я даже застыла. К видящим никто и никогда не испытывает заботу. Ненависть, презрение, страх, злобу — да, но не желание заботиться. Это настораживало.

— Мне нужна одежда, — произнесла я, сжимая пальцами одеяло и не спеша в него заворачиваться.

— У меня нет женской одежды, — растерянно признался похититель.

— Зачем ты меня похитил? — решила я снова попытать счастья.

— Я хочу тебе помочь.

— Как? — вырвалось у меня удивленное. — И в чем помочь?

Он молчал. Долго. Я слышала его тяжелое дыхание и чувствовала нерешительность и сомнения.

— Тебе нравится быть такой? — наконец спросил похититель.

— Какой? — не поняла я.

— Слепой и... видящей, — последнее слово он презрительно выплюнул, как будто только что лягушку поцеловал и теперь отплевывался.

— У меня нет выбора, — пожала я плечами, стараясь казаться равнодушной.

— Выбор есть всегда, — вернул он мне мою же фразу.

— Я не могу запретить себе «видеть». Это мои способности. Как дышать, — мой голос чуть дрогнул, выдавая волнение.

— От них можно избавиться.

Я ослышалась? Или он сошел с ума? Скорее, второе. Что в принципе логично, если учесть тяжесть его преступлений. Вот теперь внутри меня шевельнулся страх, но выдавать его нельзя было никоим образом, поэтому прежде чем заговорить, я немного помолчала, приходя в себя.

— Эти способности врожденные. От них нельзя избавиться.

Теперь молчал похититель. Сомнения его просто разрывали.

— Ешь. Ужин остынет, — бросил он напоследок и снова оставил меня одну.

Я еще посидела пару минут, надеясь, что мужчина вернется. Но его шаги стихли внизу и больше ни одного звука слышно не было. Хотя я чувствовала, что он находился в доме. Его фраза, что можно избавиться от способностей видящих, никак не выходила у меня из головы. Но я прекрасно понимала, что этого быть не может, это утопия, фантазия, чей-то вымысел. Иначе об этом давно стало бы известно и многие из видящих уже стали бы обычными людьми. Уж я-то точно.

Тряхнув головой, я вспомнила про ужин. Хочешь-не хочешь, а есть придется, ибо надо как-то выжить и отсюда выбираться. Закутавшись в одеяло и поджимая босые ноги, я подошла к столу, понюхала то, что принес мужчина. Запах был так себе, но в школе нас порой кормили и не такими помоями в знак наказания. Так что «приятного аппетита, Рин».

Глава 9

Ночь я провела в тщетных попытках отогреться под совсем не греющим одеялом. К утру почти не чувствовала рук и ног. Да и в туалет хотелось нестерпимо. С трудом дождавшись рассвета и не раз напоминая себе, что я все-таки уже не в школе, начала стучать в дверь. Минута, две, три. Наконец, далеко внизу послышалась возня. Что-то упало, затем последовала короткая ругань и шаркающие шаги.

— Мне нужна теплая одежда и я хочу в туалет, — безапелляционно заявила я едва дверь открылась.

Мужчина колебался.

— Я уже сказал, у меня нет женской одежды, — раздраженно произнес он.

— Ну хоть какая-нибудь есть? Или вы собираетесь меня здесь заморозить? Для этого похитили?

И снова короткое молчание.

— Принесу свою, — буркнул незнакомец и собрался уже уйти.

— Туалет, — напомнила я.

Сомнения, нерешительность...

— Хорошо, — все же решил он надо мной сжалиться. — Идем. Он внизу.

Я успела сделать два неуверенных шага вперед, потому что идти на деревянных от холода ногах было сложно, когда похититель взял меня за руку. И это было его большой ошибкой.

От неожиданности такого жеста я не успела поставить ментальный блок. А так как перчаток на мне не было, то результат не заставил себя ждать. Я провалилась в эмоции, мысли и воспоминания незнакомца.

Это был сумасшедший калейдоскоп, мешанина, пляска видений, образов, мыслей, за которой мой мозг не поспевал.

Страхи, сомнения, решимость, неуверенность, гнев, радость и снова страх...

Лица женщин, мужчин, улыбающихся, плачущих, напуганных и находящихся в откровенном ужасе...

Убийства... убийства... убийства...

Девочка. Лет шести. Две длинные тонкие косички. Большие испуганные глаза, цвета которых мне не разобрать из-за своей слепоты. Короткое тонкое платье, нелепо висящее на худенькой фигурке.

— Ассара! — отчаянный женский крик. — Ассара, беги!

Я до боли в легких хватала ртом воздух. Не сразу поняла, что связь с незнакомцем разорвана, а я сижу на полу и меня колотит: то ли от холода, то ли от страха.

— Кто ты? — испуганно вскрикнула я и попыталась отползти от дверей, но запуталась в халате. — Кто ты?

Незнакомец молчал. Я уже не «слышала» его эмоций, запутавшись в собственных. Вся выдержка рухнула в одночасье, превратив меня из собранной, хладнокровной и высокомерной видящей в обычную истерящую девушку. А это была именно истерика, низкая, позорная и смахивающая на помешательство.

Плеча коснулась рука. Я сбросила ее и, вскочив на ноги, прижалась к стене.

— Кто ты? — повторила вопрос.

— Ассара, — тихо позвал мужчина.

— Кто ты? — прошептала я, не желая верить в то, о чем уже догадалась. — Кто ты?

— Ассара, — снова повторил он.

— Нет. Как? Откуда ты знаешь? — я все сильнее вжималась в стену, пытаясь отодвинуться от похитителя, а он все приближался. Медленно, неуверенно, но приближался.

— Ассара, ты не узнала меня? — мужчина наконец остановился.

— Я... Я не могла... Этого не может быть, — губы не слушались, мысли очумелыми птицами метались в голове, создавая хаос и не давая ни на чем сосредоточиться. Мне казалось, что я сплю. Сплю и никак не могу проснуться.

— Это я, Ассара. Данвир, — он снова шагнул ко мне. А я, казалось, даже дышать перестала от напряжения. — Тебе нечего бояться.

Я молчала, не зная, что сказать. Внутри меня боролись недоверие, радость и страх. Я так долго искала свою семью, что теперь не могла поверить в то, что она сама нашла меня.

— Данвир, — повторила я, словно пробуя слово на вкус.

— Да, Ассара, это я.

Он схватил меня за руки. Я вскрикнула, но не успела оттолкнуть его, снова оказываясь во власти мыслей того, кто называл себя моим братом.

Искореженные ужасом лица жертв... Кровавые всполохи... Бесформенные осколки и обрывки бумаг... Крики... Кому они принадлежали, мужчинам или женщинам, было невозможно определить: слишком много их было... Протянутые руки... Глаза, полные мольбы и надежды... И море, океан, бездна отчаяния и безысходности... А потом снова девочка... Хрупкая, тонкая, почти прозрачная... Ассара...

Я снова сидела на полу. Сознание медленно возвращалось в реальность. Тошнило.

— Ассара, — тихо позвал Данвир. Теперь я не сомневалась, что это был именно он. — Ассара, что с тобой?

— Не прикасайся, — просипела я сорванным голосом.

— Ассара, это же я, твой брат Данвир, — повторил он растерянно.

— Не прикасайся, — моих сил хватило только на шепот. Все мое существо было опустошено тем, что я увидела и узнала. Мой брат убийца. Тот, кого я любила, кто семь лет был для меня защитой и опорой; тот, кого я мечтала найти, — убийца. Мне не хотелось в это верить. Хотелось забыть, отмахнуться, но это ничего бы не изменило. Мой любимый брат Данвир — УБИЙЦА!

Я осторожно поднялась с пола, держась за стену и стараясь не касаться брата. Он молчал. Напряжение, исходящее от него, было таким плотным, что, казалось, вот-вот взорвется. Я медленно добрела до кровати. Все тело болело так, словно его били и скручивали. Холод уже перестал быть самой большой проблемой.

— Ассара, — неуверенно позвал Данвир.

— Я не могу поверить, — голос не слушался и дрожал. — Почему? Почему ты их убил, Данвир? За что?

Он молчал.

— Как? Как ты мог, Данвир? Почему ты стал убийцей? Мама... — мой голос дрогнул и замолчал окончательно. Мама... Радость сменилась тревогой. Она не переживет, когда узнает, что ее сын убийца.

— Мамы больше нет, — стиснув зубы, со злостью ответил брат.

К этому я была не готова.

— Как? — только и смогла из себя выдавить. Оказывается, день, когда меня привезли в закрытую школу для видящих, был в моей жизни не самым худшим. Вот сегодняшний в разы страшнее.

— И отца тоже, — добавил Данвир.

— Давно? — еле слышно спросила я.

— Шестнадцать лет, — злость била из брата плотными волнами.

Шестнадцать лет... Тогда же меня силой забрали из родного дома.

— Что случилось? — спросила напряженно. — Они болели?

— Нет, — коротко бросил Данвир и замолчал. Он что-то не договаривал.

— Тогда почему их не стало?

Брат молчал.

— Данвир, — позвала я нерешительно, уже боясь услышать ответ.

Послышались удаляющиеся шаги. Брат уходил. А за ним стелился шлейф скорби, ненависти и решимости.

— Данвир, — крикнула ему вслед насколько это позволял сорванный голос. Молчание.

Я поднялась с постели и подошла к дверям. Недолго постояла на пороге, надеясь, что Данвир вернется. Но нет, он уже спускался по лестнице. Наощупь пошла вдоль стены. Медленно. Заранее проверяя, нет ли на пути препятствий в виде мебели. Шаги стихли. Я остановилась, не имея ни малейшего понятия, куда идти. Новости сегодняшнего утра подкосили меня, сделав слабой и беспомощной, как тогда, в первые месяцы моего пребывания в школе.

— Данвир, — позвала я брата. В ответ мне была тишина.

Пальцы скользили по шершавой стене, часто спотыкаясь о трещины и сколы. Ноги ступали по шатким доскам, которые то и дело прогибались под моим весом.

— Данвир, — просипела я, чувствуя, как по щекам потекли горячие слезы. А потом меня захлестнула злость! Я не слабая, не беспомощная и не должна зависеть от того, кто безжалостно убивал невинных людей. Пусть это даже и мой брат.

Я остановилась и несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь и возвращая контроль над собой и своими эмоциями. «Прислушалась». Данвир все еще находился в доме, внизу. Его злость и ненависть переплелись между собой, питая друг друга. Я в последний раз набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула, а после включила внутреннее зрение, способности которого так тщательно и долго скрывала ото всех, боясь попасть в имперскую гвардию.

Густой полумрак коридора мешал что-либо «разглядеть», но впереди светлело пятно. Я сделала несколько шагов. Не окно. Значит, дверь. Прошла вперед. Это оказался проход на лестницу. Нащупав давно некрашеные перила, я осторожно начала спускаться. Ступени подо мной скрипели и норовоили того и гляди провалиться.

— Данвир, — позвала я требовательно. — Данвир, я знаю, что ты здесь.

— Я здесь, — не стал он отпираться.

Я убедилась, что лестница закончилась и медленно повела головой в поисках брата. Комната, скорее всего гостиная, была почти пустой. У дальней стены темнел черный провал камина. Большое окно не было занавешено и через него бил яркий свет. Диван или софа в углу. Рядом невысокий шкаф или комод с одной покосившейся дверью.

— Что это за дом? Чей он? — спросила я, ужасаясь обстановке.

— Я не знаю, — поникшим голосом ответил Данвир. Я повернулась на звук. Брат стоял в дверях, ведущих в другую комнату. Его лица мне было не разглядеть, потому что все виделось мне размытыми нечеткими пятнами.

— Что значит не знаешь? — удивилась я.

— Он давно заброшен. Я живу тут уже несколько месяцев. Хозяин так и не объявился.

— Ты живешь здесь несколько месяцев?

Это было слишком невероятным, чтобы быть правдой, но Данвир не лгал.

— Почему ты не снял нормальный дом или комнату?

Он молчал.

— У тебя нет денег, — догадалась я. Тишина только подтвердила мои догадки. — Как ты меня нашел?

— Случайно. Я еще не искал тебя. Только собирался. Нужно было закончить одно дело.

— Какое? Убить еще парочку магов? — прошипела я в бешенстве. Внутри Данвира поднялось раздражение, но меня оно волновало мало. — Зачем ты их убивал, Данвир? Как ты стал убийцей? Как ты такое допустил?

— Мне пришлось, — процедил он сквозь зубы.

— Пришлось? — взвилась я. — Что значит пришлось? Что тебе сделали эти люди? Ты ведь даже не защищался. Они ничего тебе не сделали. Ты просто их убивал. Зачем? Зачем ты забирал их силу?

— Откуда ты знаешь? — испуганно спросил брат.

— Потому что я это видела. Я видела каждое убийство, — я не смогла сдержать боль и она вылилась в каждое слово.

— Как? — прошептал он шокировано.

— Я работаю с полицией. И восстанавливаю обстоятельства убийств. Поэтому я знаю, как ты убивал и что при этом чувствовала каждая твоя жертва. Рассказать? — во мне клокотал гнев, накатывая волнами.

— Нет, — коротко ответил Данвир.

— Почему же? — усмехнулась я.

— Не надо.

— За что ты их убивал?

— Мне нужно было.

— Зачем?

— Мне нужна была их сила.

— Зачем?

— Чтобы спасти тебя, — тихо ответил он.

— Спасти меня? От чего?

— Я хотел вырвать тебя из лап этих... видящих, — последнее слово брат выплюнул с такой ненавистью, что я вздрогнула.

— Каким образом? Я одна из них, — мне почему-то стало обидно. — И этого уже не исправить.

— Это можно исправить, — с горячностью воскликнул Данвир. — Можно.

Я начала сомневаться в душевном здоровье брата.

— Данвир, это не исправить. Я родилась такой. И это мой дар, — я старалась говорить спокойно, словно пыталась убедить маленького ребенка.

— Это можно исправить, — настаивал он на своем.

— Данвир...

— Ты не знаешь, а я знаю, — брат не дал мне договорить. — Для этого нужна сила магов.

— Зачем? — сдалась я, решив, что пусть лучше выскажется.

— Магическая сила поможет тебе избавиться от этого проклятого дара, — Данвир шагнул ко мне и я сильнее вцепилась в перила, боясь, что он сейчас снова схватит меня за руку.

— Как, Данвир? Этого не может быть, иначе бы...

— Может! — воскликнул он. — Может! Только все это засекречено. Это скрывают, чтобы такие, как ты, не смогли вернуться к обычной жизни.

Я все еще не верила в то, что говорил брат.

— Данвир, кто тебе это сказал? — с улыбкой мягко произнесла я.

— Я знаю. Я работал с ученым. Он меня всему научил, — продолжал горячо убеждать меня брат.

— Что это был за ученый? Откуда ты его знаешь? — мне очень хотелось доказать Данвиру, что он ошибается. Может, было бы жестоко отбирать у него надежду, но и допустить, чтобы он дальше продолжал верить какому-то сумасшедшему ученому, было нельзя.

— Мы познакомились в Партисе несколько лет назад. Я рассказал ему о тебе и о том, что хотел бы избавить тебя от этого дурацкого дара. И он сказал, что это очень даже возможно. Мы много работали...

— Убивали, — поправила я его горько.

— Мы много работали, — продолжил Данвир, не обращая внимание на мои слова. — Пробовали. Эспериментировали. У нас начало получаться. Но потом Гарл заболел и вскоре умер. Но перед смертью он дал мне адрес мага, который мог бы мне помочь.

Мне показалось смутно знакомым имя ученого, но заострить на этом внимание я не успела, потому что брат продолжал свой сбивчивый торопливый рассказ.

— Чтобы все получилось, мне нужен был специальный накопитель. Сделать его мог не каждый.

— Ты заказал артефакт Катиру Алию, — произнесла я, опускаясь на скрипнувшие ступени и чувствуя, как холод снова скользит по коже снизу вверх, отбирая последнее тепло. — Почему здесь так холодно?

— Я не топил камин. Он дымит, его надо чистить, — виновато ответил Данвир.

— Мы же здесь замерзнем, — снова поднялась я и повернулась в сторону камина.

Брат ответил не сразу.

— Да, ты права.

Он быстро подошел к камину, присел перед ним и заглянул внутрь.

— Им давно не пользовались.

— Его надо почистить. Иначе я не уверена, что доживу до вечера. Зачем ты вообще меня похитил? Почему сразу не пришел и не рассказал, кто ты?

— Не был уверен, что ты поймешь меня.

— Я и сейчас не понимаю.

— Я просто хотел тебя спасти, — с нажимом произнес Данвир.

— Давай займемся камином. А потом ты мне все расскажешь. И мне все-таки нужна одежда и... туалет, — вспомнила я о проблеме, которая уже не терпела отлагательств.

Уже после обеда мы с братом устроились за столом на кухне. Я куталась в его старый свитер, пахнущий почему-то костром, и пыталась устроить ноги в необъятных ботинках, которые мало того, что были тяжелыми, так из-за размера постоянно норовили свалиться. Брюки тоже были велики, но я их подвернула, а на поясе завязала веревкой, которую откуда-то принес Данвир. Камин нехотя горел, то и дело выплевывая в комнату клубы черного дыма. Дом нагревался медленно, что было неудивительно. В нем давно никто не жил, а старые рамы уже не держали тепло, беспрепятственно пропуская внутрь холод.

— Маг Алий знал, зачем тебе нужен был тот артефакт? — спросила я, грея руки о горячие бока чашки, в которой слишком быстро остывал чай.

— Знал. Он же когда-то работал с Гарлом.

И снова это имя отозвалось внутри меня чем-то знакомым. Откуда я могла его знать?

— И его не смущало, что ты собираешься с помощью него убить магов?

— Он должен был получить хорошие деньги. А это для него было важнее.

— Но он их не получил, — напомнила я Данвиру. — Потому что тебе нечем было платить. Ты же поэтому убил его?

— Да, — тихо ответил брат.

— Скольких людей ты убил, Данвир?

— Я не считал. Может, пятерых. Или десять.

— Десять, — повторила я глухо, желая заткнуть уши и никогда этого не слышать. — Мама бы сошла с ума.

— Она этого никогда не узнает,- процедил он сквозь зубы.

— Что с ними стало, Данвир? Ты мне так и не рассказал, — я поставила чашку на стол и положила руки на колени, боясь, что они задрожат и я пролью на себя кипяток.

— Их больше нет, — ответил брат в сторону.

— Это я уже слышала. Что случилось? Как они умерли? Расскажи, я хочу знать. Я искала вас год. Но из архивов приходили ответы, что вас нигде нет.

Данвир молчал.

— Почему ты молчишь?

— Их казнили. Вскоре после того, как тебя забрал... этот...

Ненависть в голосе брата была такой сильной, что запросто могла убить. Но я его за это не осуждала. А вот новость о том, как умерли мои родители, повергла меня в шок. Я даже дышать перестала, а в голове все еще звучали слова Данвира: «Их казнили... казнили... казнили...»

— За что их казнили? — голос вдруг стал хриплым и чужим. Кровь стучала в висках так громко, что оглушала. Весь мир сузился до небольшого квадрата размером со старый шатающийся кухонный стол.

— Их обвинили в государственной измене, — откуда-то издалека услышала я.

— Что? — короткий выдох.

— За то, что прятали тебя.

Мир рухнул. Если еще вчера мне было ради чего жить, за что бороться и к чему стремиться, то сейчас я потеряла все: надежду, цель, смысл жизни, будущее. Как же я ненавидела всю нашу систему! И свой проклятый дар!

Не знаю, сколько прошло времени, полчаса, час, но все это время мы с братом не проронили ни слова. Я даже ни разу не пошевелилась. Внутри меня будто что-то сломалось, умерло, превратилось в холодный застывший камень. Система победила — я стала той, кем они пытались меня сделать: ледяной и расчетливой машиной, которой теперь уже терять было нечего.

Глава 10

— Что ты собираешься делать дальше? — спросила я брата, когда он вернулся с улицы.

— Хочу избавить тебя от этого дара, — твердо заявил он, разжигая печь.

— Ты действительно веришь в то, что это возможно? — меня все еще не покидали сомнения.

— Это возможно, — раздраженно бросил Данвир.

— Я не понимаю, как.

Он тяжело вздохнул. Стол пошатнулся — брат устроился рядом.

— Много лет ученые пытались понять, как люди получают дар видящего. Они заметили, что у магов не рождаются дети с такими способностями, только у простых людей. Один из ученых создал теорию, что магические способности мешают зародиться дару видящих. Вступают в противодействие, что ли. Гарл как-то так объяснял.

Снова это имя.

— Что это за Гарл? Откуда он взялся? — перебила я Данвира. Слишком навязчивой была мысль, что это имя я уже слышала.

— Гарл Истрис. Он много лет скрывался от властей. Менял имена. Когда я познакомился с ним, то его звали Лийн. Позже он назвал мне свое настоящее имя. Когда понял, что я также, как и он, очень хочу разобраться во всем этом.

— Гарл Истрис, — задумчиво повторила я. В голове сверкнула молния-воспоминание, слова Натрига: «Гарл Истрис просто исчез. Был и — нет». Я дернулась от неожиданной догадки. Так вот кем был брат Оллира! И вот почему он исчез! Теперь многое вставало на свои места. Это дело для следователя было слишком личным. Он боялся, что убийцей окажется его родственник. Что ж, Оллир, ты можешь спать спокойно.

— Почему Гарл Истрис этим занимался?

— У него была дочь, слепая, как и ты. И у нее обнаружили этот проклятый дар. Поэтому Гарл хотел найти способ избавить дочь от него.

— А Катир Алий?

— Они когда-то работали вместе, создали первый поглощающий артефакт.

— Неужели, это может быть правдой? — я боялась поверить в то, что от дара видящего, который отравил всю мою жизнь, можно избавиться.

— Это правда, Ассара, — горячо заявил Данвир.

— Ассара, — мои губы тронула печальная улыбка. — Как давно я не слышала этого имени.

— Разве тебя не так зовут? — удивился брат.

— Когда детей-видящих привозят в школу, им дают новые имена. Это первая ступень уничтожения всех воспоминаний о семье и доме, — с ненавистью ответила я.

— И... как же тебя теперь зовут? — растерянно спросил Данвир.

— Эллиз Рин. Хотя чаще всего просто Рин.

— Эллиз Рин, — повторил он и недоверчиво добавил:

— И что, вы действительно забываете свою семью?

— Не знаю, как другие, я не забыла. Хотя приходилось трудно. Но позже я научилась это скрывать.

— Зачем? — не понял брат.

— Потому что за тоску о доме нас наказывали.

— Как? — опешил он.

— По разному. Голод, холод, плети, одиночный карцер без окон и света, — я поразилась собственному спокойствию. Еще вчера воспоминания о времени, проведенном в школе, не вызывали у меня ничего, кроме ужаса и содрогания.

— Вы же были детьми, — Данвир был поражен моими откровениями.

— Это никого не останавливало, — передернула я плечами.

— Зачем такая жестокость? Разве видящих не оберегают?

— Оберегают. От других каст, но не от своих, — невесело ухмыльнулась я. — Это такие методы воспитания, Данвир, чтобы лишить нас всего человеческого: сострадания, сопереживания, жалости.

— Зачем? — все еще не понимал он.

— Чтобы целиком и полностью подчинить себе, системе. Нашим единственным желанием к концу обучения должно было остаться желание работать на благо империи. Никакие другие мысли не допускались и жестоко карались.

— Тебя часто наказывали? — помолчав немного, осторожно спросил Данвир.

— Бывало, — не стала я еще больше шокировать брата.

— Как же ты там выжила, Ассара?

— Отличный вопрос, — как гром среди ясного неба раздался в тишине дома голос того, кого я надеялась больше не увидеть. Натриг, будь он проклят!

Мгновение — и моя ненависть схлынула, сменившись страхом. Не за себя я боялась: мне уже было все равно. Брат — вот чья судьба волновала меня сейчас больше всего. Ему уже не спастись. И я ничем не могу помочь Данвиру. Впрочем, был один способ...

— Какая милая идиллия, — протянул мой бывший наставник. Я сидела, не шелохнувшись. От напряжения во всем теле, казалось, вот-вот лопнут позвонки. — Рин, не хочешь поприветствовать своего любимого наставника?

Я сильнее стиснула зубы, не произнеся ни слова.

— А я скучал по тебе, — продолжил он издеваться. — Боишься? Правильно. Твой страх и твоя ненависть для меня — самое сладкое наслаждение, Рин. Данвир Одлас. Глупый, самонадеянный идиот. Убивал и не думал, что тебя найдут?

— Мне плевать, — бросил с ненавистью брат.

— Даже так? — усмехнулся Натриг. — Ах да, у тебя же была высокая цель! Жаль, что тебе уже не удастся опробовать вашу теорию. Таких ученых-самоучек осталось всего несколько человек. И мы уже вышли на их след.

— Как? — в ужасе выдохнула Данвир.

— Мы уничтожим вас всех, чтобы никому не пришло в голову больше пытаться лишать видящих их драгоценного дара.

Значит, Гарл Истрис и мой брат были не единственными, кто пытался. Но теперь это уже не имело никакого значения. Отвлекшись на свои мысли, я пропустила момент, когда брат бросился на Натрига. Только услышала грохот, сильно пошатнулся стол, а затем раздался крик.

— Данвир! — вскочила я испуганно, пытаясь невидящими глазами отыскать в комнате брата.

— Идиот, — зло процедил мой ночной кошмар.

С пола послышался глухой стон.

— Данвир, — шагнула я наобум в пустоту.

— Оклемается. Но жить не будет, — высокомерно произнес Натриг.

Я с трудом сдерживала себя, чтобы не совершить ошибку брата. Нет, мой ночной кошмар так просто не победить. Здесь нужна хитрость и время.

— Что с ним будет? — спросила я, стараясь говорить спокойно.

— Казнь, — спокойно ответил бывший наставник. — Такие, как он, заслуживают только казни и могилы без имени.

Меня передернуло от цинизма, с которым Натриг говорил о моем брате.

— Он просто хотел мне помочь, — попыталась я вступиться за Данвира.

— Он убил семерых магов, похитил трех видящих, двух из которых убил. Ты была следующей на очереди, — он говорил это таким будничным голосом, как будто мы обсуждали погоду. А меня от услышанного затошнило. Я с трудом устояла на ногах, чувствуя, как они подкашиваются.

Семь магов. Двое видящих. Не понимаю.

— Это был неудачный эксперимент, — прохрипел с пола брат.

— Вы с Истрисом убили двух видящих. И мне плевать, чем ты это оправдаешь.

Я понимала, что у Данвира больше не осталось ни единого шанса на спасение.

— Зачем жить? — мелькнула в голове мысль.

Решение пришло быстро. Я сделала несколько шагов, опираясь на стол и одновременно включая внутреннее зрения. Сейчас мне было уже все равно, что о нем узнает Натриг. Меня волновал только один вопрос: «Где взять нож или то, чем я могла бы, наконец, убить свой ночной кошмар?» Как назло ничего похожего на глаза не попадалось. Я сделала еще шаг и, споткнувшись обо что-то мягкое, с трудом удержала равновесие.

— Данвир, — прошептала, опускаясь перед ним на колени. — Что с тобой? Ты ранен?

— Скоро придет в себя, — брезгливо ответил сверху Натриг. Я снова повела головой, пытаясь отыскать оружие для предстоящего убийства.

— Могу предложить стул, — с насмешкой произнес бывший наставник.

— Что? — не поняла я.

— Ну тебе же не терпится меня убить. Можешь попробовать стулом. Он тяжелый, — продолжал издеваться Натриг. Ненависть внутри меня разрослась до таких размеров, что уже не помещалась, заполняя собой всю кухню.

— Почему? — прошептала я, стискивая зубы. — Почему вы такой жестокий?

— М, сколько раз мне задавали этот вопрос, — он рывком поднял меня на ноги и с силой посадил на стул. — Держи!

— Что это? — испугалась я.

— Нож, — спокойно пояснил бывший наставник.

— З-зачем?

Он, что, спятил?

— Убить меня, — ответил Натриг так, как будто это было вполне себе обыденное дело.

Я отшатнулась, чуть не упав со стула.

— Что? Кишка тонка, Рин? Я так и думал.

Я не выдержала нового издевательства и бросилась на бывшего наставника. Мы полетели вниз, где меня быстро схватили и прижали к полу, а после рассмеялись в лицо. Мне хотелось разорвать это чудовище голыми руками, что я и попыталась сделать. Бесполезно. Его хватка была мертвой. Как я могла об этом забыть?!

— Рин, Рин, — отсмеявшись, протянул он. — Ты как была наивной девчонкой, так ею и осталась. Не стоило забирать тебя тогда из отчего дома. Надо было просто прикончить всю вашу семейку с тобой вместе.

Сначала я не поняла, что имел в виду Натриг. Внутри меня все еще продолжала клокотать смесь злости, ненависти и обиды. А потом...

— Что? — выдохнула я в лицо своего ночного кошмара.

— Что что? Говорю, прибить тебя надо было тогда со всей твоей семейкой. Все равно толку от тебя как от видящей никакого. Слабая ты, Рин. Слабая!

— Это вы забрали меня тогда? — почему-то прошептала я.

— Я, — гордо ответил он. — Ну ты и вырывалась. А орала! Думал, выйдет из тебя отличная видящая. Ан нет, ошибся. Впервые в жизни! Слышишь, Рин? Ты моя ошибка. А я не люблю ошибаться. Убить тебя что ли?

Я не слышала его слов, точнее не вникала в их смысл, вернувшись в тот злосчастный день, когда услышала истошный крик матери: «Ассара, беги!» Потом стук, тяжелые шаги по деревянному полу и боль в предплечьях от железной хватки чьих-то рук. Так вот кому они принадлежали! Можно ли ненавидеть еще сильнее? Оказывается, можно!

Не знаю, откуда во мне нашлись силы, но я так рванула вперед, что с легкостью сбросила с себя Натрига. Мир вокруг вздрогнул, подернулся белой дымкой и стал ярче. Нет, я не стала видеть. Просто мое внутреннее зрение перешло на новый уровень, позволив увидеть довольную рожу, пусть и не совсем четко, бывшего наставника, вольготно развалившегося на полу. Я снова бросилась на него. Он хохотал, прижимая меня к себе с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть и мои кости сломаются. Вырываться было бесполезно. Я задыхалась и рычала в бессильной злобе. А он все хохотал и хохотал. И смех этот был приговором. Для меня и брата, который все еще лежал на полу у стены и смотрел на нас безумными глазами.

— Довольно! — вдруг резко оборвал ненавистный смех Натриг и оттолкнул меня. Я упала лицом вниз, больно ударившись головой. — Вставай, Рин!

Пошел ты к демонам! Все равно живой мне отсюда не выбраться, так зачем подчиняться?

— Вставай! — повторил он свой приказ.

Я медленно села спиной к своему ночному кошмару. Видела, как пытается встать Данвир, но у него ничего не получается. Почему я раньше не замечала эту темную лужу под ним? Что это? Кровь? Я на четвереньках рванула к брату.

— Стоять! — раздался сзади гневный крик.

И не собираюсь!

— Данвир, ты ранен? — спросила я, ощупывая ногу брата. Меня бесцеремонно дернули назад. Я снова упала. Теперь пострадало плечо.

— Почему он не убьет нас сразу? — мелькнула в голове мысль, пока я снова пыталась сесть. Похоже, еще и ребро сломано. Дышать было трудно. В боку кололо. Голова раскалывалась. Но все это было ничто по сравнению с моим желанием уничтожить Натрига. Оно затмевало собой все!

— Мой брат умирает, — прохрипела я, снова пытаясь вернуться к Данвиру. Меня силой удержали на месте.

— Не умрет. Но это зависит от тебя, Рин.

Я дернулась и повернулась к Натригу. Его лицо было так близко. Черты разглядеть никак не удавалось. Оно все время как будто куда-то ускользало, ненадолго задерживаясь рядом со мной.

— Как долго я этого ждал, Рин, — ухмыльнулся мой ночной кошмар. Я молчала, все еще переваривая его последние слова. — А ты молодец. Так долго скрывалась. Правда, от меня спрятать свой уровень способностей ты так и не смогла. А я ждал. Ждал, когда ты проявишь себя. Шестнадцать лет ждал. И дождался.

Последнюю фразу он выдохнул мне в лицо. Я испуганно отшатнулась, чем вызвала у Натрига тихий смех.

— Ну, что, поговорим?

Он рывком поднял меня с пола. Ребра отдались сильной болью, от которой я вскрикнула и задохнулась. Бывший наставник усадил меня на стул и отошел на пару шагов.

— Пришла в себя?

— Что вы от меня хотите? — просипела я.

— Тебя. Целиком и полностью. Со всеми твоими внутренностями.

— Что? — выдохнула я испуганно.

Он присел на стол рядом со мной. Захотелось отодвинуться, но малейшее движение отдавалось болью в ребрах.

— Видишь ли, Рин, — начал Натриг и тут же исправился:

— Эллиз.

Я так и не привыкла к этому имени, потому что ко мне обращались исключительно по фамилии, и сейчас было странно слышать его.

— Дело в том, что таких, как ты, единицы. Конечно, тебя следовало бы наказать за то, что столько времени скрывала свой высокий уровень и растрачивала способности на несущественные дела, но я готов закрыть на это глаза.

Он замолчал. Ждал моей реакции? Благодарности? Я молчала и только смотрела на брата, надеясь, что он еще жив, потому как Данвир больше не стонал и не двигался.

— Я предлагаю тебе сделку.

Я дернулась и испуганно повернулась к Натригу.

— Твой брат останется жив, но ты станешь моей, отдашь себя в мое полное распоряжение.

Я ослышалась? Что он имеет в виду? Язык не слушался, поэтому я не проронила ни слова. Только в ужасе смотрела на Натрига.

— Ты онемела? — спросил бывший наставник, не дождавшись моей реакции. — Или готова пожертвовать братом ради своей свободы?

— Что?.. — попыталась я сказать, но голос сорвался на хрип. — Что вы от меня хотите?

— Мне нужны такие, как ты, Рин. Для особо важных заданий. Как я уже сказал, таких единицы.

— Вы предлагаете мне работать на вас? — медленно произнесла я. Говорить почему-то было трудно.

— Именно. А ты что думала? Нет, в качестве любовницы ты меня совсем не интересуешь. Не обольщайся.

Мне захотелось плюнуть ему в лицо.

— Что будет... Что будет с Данвиром?

— Он останется жив, — лаконично ответил Натриг.

Я помолчала, обдумывая его слова.

— А со мной? Что я должна буду делать?

— Ты станешь глазами, ушами и телом империи, как и должно было быть.

— Вы предлагает мне работать в императорском корпусе? — все еще не верила я услышанному.

— Да.

Доверять Натригу было опасно. Он с легкостью мог подставить. Просто так, ради забавы и потешить собственное самолюбие.

— Мне нужны гарантии, что вы не тронете моего брата и он останется жив, — я попыталась устроиться на стуле поудобнее, но вспыхнувшая в левом боку огненная боль заставила не шевелиться.

— Никаких гарантий. Точнее нет, не так. Я могу тебе дать гарантии. Если ты откажешься от моего предложения, твоего брата казнят сегодня же ночью.

Я попыталась проглотить тугой ком в горле, но он снова вернулся на место.

— Ну что? Твое решение, Рин. Что ты выбираешь?

— Мне придется работать на вас... всегда?

— Пока ты интересна и полезна, — хладнокровно ответил глава тайной канцелярии. — Твой ответ, Рин.

Я сделала глубокий вдох, точнее попыталась, забыв о пресловутых ребрах, за что тут же поплатилась.

— Х... Хорошо. Я... Я согласна, — с трудом выдавила из себя и никак не могла отделаться от ощущения, будто согласилась на собственный смертный приговор.

— Отлично, — Натриг слез со стола. — Ты сделала правильный выбор.

А вот я в этом не была уверена. Но хоть Данвир будет жить. Это главное.

— Идем, — бывший наставник подхватил меня под локоть, заставляя встать, от чего я зашипела от боли.

— А как же Данвир? — испуганно оглянулась я на лежащего без движения брата.

— Им займутся. Как только мы выйдем из дома, — продолжал уводить меня Натриг.

— Я смогу его потом увидеть? — все еще не могла оторвать я глаз от Данвира.

— Все зависит от твоего поведения и твоей покорности.

— Вы чудовище, — мой голос был на удивление спокойным.

— Я знаю, — весело согласился бывший наставник.

— И я вас ненавижу.

— Ага, и это знаю. Ты меня не удивила, Рин.

Мы вышли на улицу, где нас уже ждали несколько мужчин в темном.

— Одлис внутри. Можете забирать, — приказал им Натриг. Я дернулась. — Спокойно. Ничего с ним не случится. Страшного.

Дальше была долгая дорога, полная молчания и моего отчаяния. Признаться честно, в тот момент мне было все равно, куда и зачем меня везут. Хотелось только одного — чтобы этот кошмар поскорее закончился. А еще — оказаться подальше от Натрига и остаться одной.

Меня бесцеремонно вытащили из машины, не обращая внимание на мое шипение и короткий крик.

— Сейчас тебя осмотрит целитель, — сообщил глава тайной канцелярии.

— Что будет с Данвиром? — спросила я, когда тошнота отступила, а тьма перед глазами расступилась.

— О нем позаботятся, — короткий ответ и ни капли информации в нем.

— Как?

Натриг молчал. Мы поднимались по лестнице. Меня тащили силой так быстро, что я почти не успевала шагать по ступеням. От боли в теле снова вернулась тошнота и закружилась голова.

— Осмотрите ее. Кажется, там ребра, — услышала я словно через толщу воды.

Потом меня раздевали, щупали, трогали, вертели. Я только тихо стонала и вздрагивала, боясь потерять сознание.

— Кто это вас так? — спросил молодой мужской голос.

— Упала, — коротко ответил Натриг, который не оставлял меня ни на секунду.

— Ребро сломано. Еще повезло, что оно не проткнуло легкое.

— Повезло ли? — мысленно усмехнулась я. — Это вряд ли. Скорее, упущение Натрига.

— Вам нужен покой. Как минимум, две недели.

— А раньше никак нельзя? — недовольно спросил глава тайной канцелярии.

— Можно, — согласился целитель. — Если вы хотите ее потерять.

— Через две недели она будет способна к работе?

— Скорее всего. Сейчас я проведу сеанс восстановления. И потом при соблюдении покоя и отсутствии физических нагрузок ребро быстро восстановится.

— Поздравляю, Рин. У тебя отпуск на две недели.

Я постаралась сдержать вздох облегчения. Еще две недели свободы. Относительной, конечно. Но и это не могло не радовать.

После лечения боль заметно утихла, сменившись зудящим дискомфортом в левом боку. Да тугая повязка мешала глубоко дышать.

— Тебя сейчас отвезут домой. Через две недели я приеду за тобой, — сообщил Натриг, когда мы спускались по ступеням к машине.

— И что будет потом? — осмелилась я спросить.

— Узнаешь.

— Я могу увидеть брата?

Глава тайной канцелярии молчал. Я настойчиво повторила вопрос.

— Тебе следовало бы забыть его, — холодно посоветовал Натриг.

— Он мой брат. Я не могу его забыть.

— Дура ты, Рин.

— У вас, что, никогда не было семьи? — не сдержалась я, останавливаясь у машины.

Бывший наставник молчал. А я стояла, чувствуя на щеках кристаллики редких снежинок, и думала:

— Кто же мог породить такое чудовище? Неужели, обычная женщина?

Вспомнилась мама. Такая нежная, живая, всегда веселая. Она любила петь и печь пироги. Какой же была мать Натрига?

— Садись в машину, — приказал он. Я не стала спорить. Последний раз вдохнула стылый весенний воздух и устроилась на заднем сиденье. Глава тайной канцелярии захлопнул дверцу, и машина мягко тронулась с места. Он со мной не поехал, оставив вместо себя кучу вопросов и домыслов. Впрочем очень скоро я выбросила их из головы, которая болела все сильнее и сильнее. Хотелось поскорее добраться до постели и как следует выспаться. А потом хорошенько подумать. Было о чем.

Глава 11

Две недели меня никто не беспокоил. С одной стороны я была этому безмерно рада, а с другой — хотелось узнать хоть что-нибудь о Данвире. Все время я проводила в комнате. Почти не ела и не спала. Думала о брате и его сумасшедшей теории. Если империя объявила на ученых, которые ее разработали, охоту, значит, было в ней зерно правды. Меня не покидала зудящая мысль, что от дара видящего можно избавиться. Но, как я поняла со слов Натрига, риск был слишком велик — смерть. Хотя брат утверждал, что у них с Истрисом все, наконец, получилось. Поговорить бы с Данвиром, узнать подробности.

Я поджала под себя ноги, поудобнее устраиваясь в кресле. Тайрин от меня забрали, заменив на вышколенную Каристу. Она походила на бестелесный дух: ни звука шагов, ни шороха одежды, ни звяканья посуды. Поэтому я часто забывала, что в доме не одна. И только запахи с кухни говорили, что рядом есть еще кто-то. Впрочем я к этим ароматам была равнодушна. Аппетита не было совсем. Обхватив плечи руками — все время мерзла, несмотря на жарко пылающий в гостиной камин, — снова вернулась к мыслям о брате и его исследованиях. Меня раздирали противоречия. Убийства невозможно оправдать даже такой высокой целью, как помощь мне или любому другому видящему. Но с другой стороны, если это была единственная возможность избавиться от проклятого дара, избавиться от Натрига... Могла бы я убить ради этого? В тот момент мне казалось, да. И это было страшно. Я сама превращалась в какое-то чудовище, которое ради собственной цели готово пойти на все, даже на лишение жизни невинного человека. Я превращалась в Натрига, но старалась всячески этому сопротивляться. А из этого следовал только один вывод — смириться. Смириться с даром, с тем, что уготовил для меня глава тайной канцелярии, с системой, что выстраивалась в империи веками.

В дверь раздался негромкий, но уверенный стук, заставив вздрогнуть и отложить терзающие мысли в сторону.

— Что? — спросила я недовольно.

— Обед готов, — сообщила Кариста скрипучим голосом.

— Я не буду есть, — ответила и закрыла глаза, собираясь снова вернуться к размышлениям.

— К вам пришли, — разрушила мои планы домработница.

Я распахнула глаза. Прислушалась к своим ощущениям и не уловила никаких посторонних эмоций. Сомневаться в личности гостя не приходилось. Но и отказать в аудиенции я тоже не могла. Натригу плевать на мои душевные терзания и нежелание его видеть.

Я нехотя выбралась из теплого кресла. Ребра больше не беспокоили, поэтому в повязке уже не было необходимости. Поправив волосы и оставив их распущенными, не спеша вышла из спальни. Кариста терпеливо ждала у дверей. Ни брезгливости, ни ненависти, ни такого привычного страха от нее не исходило. Она просто выполняла свои обязанности как настоящий профессионал. Впрочем, мне было плевать на то, кто она, что здесь делает, откуда и зачем взялась.

— Где он? — спросила коротко.

— На кухне.

Теперь не было необходимости скрывать свои настоящие способности, поэтому я уверенно и без труда дошла до кухни. Натриг стоял спиной ко мне у окна.

— Твой отпуск закончился, Рин, — сообщил он без вступления, поворачиваясь.

— И что теперь? — странно, но я не испытывала больше страха перед будущем. Внутри меня вообще не было никаких эмоций.

— Ты отправляешься со мной в столицу.

— Я хочу увидеть брата.

— Зачем?

— Я хочу с ним поговорить.

— О чем?

— Он мой брат, — с нажимом произнесла я.

— И что с того? Тебе следует забыть о нем.

— Я не собираюсь о нем забывать, — внутри меня закипала злость.

— И к чему это? Зачем тебе помнить его? Зачем разговаривать с ним? Вы все равно никогда не увидитесь больше.

— Почему? — не поняла я.

— Потому что у тебя другие задачи, Рин.

— Если вы не позволите мне увидеть брата, то никакие ваши задачи я решать не буду, — в моем голосе было столько спокойствия и уверенности, что не осталось даже места для страха перед предстоящим гневом Натрига или наказанием. Мне было все равно, потому что то, что я могла потерять, я уже потеряла. А жизнь... Моя жизнь ничего не стоила. По крайней мере, для меня.

Он молчал. Долго. Я восприняла это как отказ, поэтому развернулась, собираясь вернуться в комнату.

— Ты увидишься с братом. В последний раз. И больше никогда о нем не вспомнишь. Ты слышишь меня? — твердо произнес глава тайной канцелярии, а потом зло прошипел:

— Это первый и последний раз, когда я иду тебе на уступки, Рин.

Победа была маленькой, но она осталась за мной. Что не могло не радовать.

— Собирайся. У тебя пять минут. Много вещей не бери. Тебя обеспечат самым необходимым. Сюда ты больше не вернешься.

Брать мне, собственно, было нечего. Только личные вещи, которые уместились в небольшую сумку. Одежда — вся казенная и похожа друг на друга как братья-близнецы, поэтому я оставила только то, во что оделась в дорогу. И ровно в назначенное время была готова.

На улице, оказывается, во всю царила весна. Солнце ласково коснулось лица и обняло за плечи. В еще голых ветках деревьев задорно щебетали птицы. Где-то неподалеку слышались детские веселые голоса. Уставший от зимы мир готовился к преображению. Это чувствовалось в воздухе. А внутри меня застыли тьма и холод, избавиться от которого уже не помогло бы даже самое жаркое лето.

— Я увижу брата? — спросила я, сжимая ручку сумки и не спеша садиться в машину.

— Ты все еще не оставила эту идею? — недовольно спросил Натриг.

— Нет.

— Увидишь. Так уж и быть, дам вам пару минут, — снисходительно произнес бывший наставник и будущий начальник. Мысль о том, что я теперь буду непосредственно подчиняться этому чудовищу не вызывала у меня ничего, кроме содрогания и отвращения. — Но после никаких встреч. Если узнаю, что ты продолжаешь его искать, поверь мне, он будет молить о казни. И ты тоже, Рин, ты тоже.

Я молча села в машину. Сумку пристроила на коленях, не выпуская ее ручек. Словно бы они могли меня от чего-то защитить. Ехали недолго, но потом долго шли по коридорам и лестницам лечебницы для преступников.

— Моего брата будут судить? — спросила я, остановившись перед дверью в палату Данвира.

— Да. Как любого преступника, — усмехнулся Натриг.

— Но вы же обещали, что его не казнят! — неужели его жестокость даже больше, чем мне казалось?

— Его не казнят. Но остаток жизни он проведет где-нибудь в шахтах. Но при этом останется жить. Без света, нормального питания, человеческого общения, дыша опасной пылью, но да... Он будет жить. Ты же этого для него хотела, Рин? Как ты думаешь, сколько дадут твоему брату за убийство нескольких магов?

Я молчала, понимая, на какое существование обрекаю Данвира.

— Ему светит пожизненное заключение, Рин. Никаких поблажек и отсрочек. Сколько он проживет? Пять, десять, тридцать лет в таких условиях?

Мое сердце сжималось от боли за брата. Впервые появилась страшная мысль: «Может, лучше если его казнят?»

— Ничего нельзя сделать? — я чуть повернула голову в сторону Натрига, понимая, что готова на все ради спасения Данвира. Глава тайной канцелярии молчал. Я ждала, уже заранее покорно приняв свою судьбу.

— Ты хочешь, чтобы я освободил твоего брата от наказания, которого он заслуживает? — наконец ровным голосом спросил Натриг.

Признаваться в этом было тяжело. Тем более что я не знала цену, но была уверена, мне она вряд ли будет по силам.

— Это возможно? — только спросила тихо, отвернувшись.

И снова тишина. Казалось, от напряжения звенит воздух в коридоре.

— Ты понимаешь, о чем ты просишь, Рин? — прошипел он взбешенно, шагнув ко мне ближе. Плеча коснулась ткань его пальто, но отодвигаться я не стала, решив выдержать все до конца. — Ради чего? Ради кого?

— Он мой брат, — прошептала я, закрыв глаза.

— Он убийца, Рин.

— Он единственный, кто остался... Кого вы оставили мне из семьи.

— Знал бы и его убил. Но гаденыш сбежал, а у меня не было ни времени, ни желания его искать. Я вообще не думал, что он выживет.

Мне хотелось вцепиться в лицо бывшего наставника за цинизм и бессердечие, с которыми он говорил о моих родных.

— Вашу семью тоже казнили также? — прошептала я зло, дернувшись в сторону Натрига.

Мой локоть больно сжали, но я не проронила ни звука и не сделала ни одной попытки вырваться.

— Ты зарываешься, Рин. Думаешь, ты настолько мне нужна? Ошибаешься. Я могу отправить тебя следом за братом, — горячий злобный шепот обжег ухо.

Первым порывом было предложить Натригу именно так и поступить. Лучше ничтожная короткая жизнь на рудниках или быстрая смерть от руки палача, чем каждый день лицом к лицу встречаться с ночным кошмаром. Но потом я вспомнила про брата. Нет, он должен жить!

— Я не хочу, чтобы Данвира отправили в шахты, — твердо прошептала я, чем вызвала у Натрига новый приступ бешенства. Он со всей силой оттолкнули меня, от чего я спиной впечаталась в стену и задохнулась. Сердце сжалось от страха.

— Ты совсем спятила? — глава тайной канцелярии держал меня за горло, медленно сжимая пальцы. Дышать становилось все труднее, но я терпела. — Ты за кого меня принимаешь? Я же могу убить тебя прямо здесь и сейчас!

И снова с моих губ не сорвалось ни звука. Только перед глазами потемнело. И коридор пустой, как специально.

— Что молчишь? Жаждешь смерти? А знаешь, что? Я придумал лучше! — Натриг резко отпустил меня, от чего я сползла на пол, жадно хватая ртом воздух. Он тут же дернул мое безвольное тело наверх. — Я заберу жизнь твоего брата, а твою оставлю. И превращу ее в ад, Рин, слышишь? В ад! Как тебе такая идея?

— За что? За что вы так меня ненавидите? — прохрипела я с трудом.

— За твою слабость. За твою слабохарактерность. За то, что потратил на тебя четырнадцать лет и все без толку. За то, что ты моя ошибка. Величайшая ошибка моей жизни и карьеры, Рин!

Глава тайной канцелярии тряхнул меня так сильно, что я ударилась головой о стену.

— За то, что ты упертая, как... как драконы, будь они неладны!

Он оттолкнул меня и, если бы не стена, лететь мне далеко и долго.

— Я не хочу быть такой, как вы, — процедила я сквозь зубы.

В коридоре повисла тишина. Но лишь на мгновение, потому что в следующее меня схватили за руку и потащили.

— Куда? Куда вы меня тащите? А как же мой брат? — спотыкалась я, заплетаясь в ногах.

— Можешь о нем забыть, — коротко бросил Натриг.

— Что это значит? — я так испугалась, что даже перестала сопротивляться.

— Что ты его больше не увидишь. Он получит то, что заслужил.

— Нет, — с губ сорвался еле слышный шепот. — Нет, вы этого не сделаете.

— Почему? — ухмыльнулся мой ночной кошмар. — Что меня остановит? Или кто? Может, ты Рин?

— Чего вы хотите? — выпалила я на одном дыхании. — За спасение Данвира.

Натриг резко остановился, от чего я чуть не улетела носом в пол. Меня жестко поддержали.

— А на что ты готова пойти, Рин, ради брата-убийцы? — хмыкнул он. — Ради брата, который готов был легко пожертвовать тобой и твоей жизнью?

— Что? — не поняла я.

— Ты думаешь, он и, правда, отдавал себе отчет в том, что собирался делать? Он ведь даже не ученый. У него нет образования. После приюта он работал подсобным рабочим, садовником, дворником и больше никем. Ни малейших попыток чего-то достичь. А потом встреча с Истрисом. Да, Гарл Истрис был прекрасным ученым. Он мог многого добиться, но ненависть к нам превратила его в сумасшедшего. Они убивали, не испытывая ни капли сожаления. Убивали ни в чем не виноватых магов. Просто потому что проводили какой-то эксперимент. Ты считаешь это достойным оправданием, Рин?

Я молчала, оглушенная словами Натрига. Да, он был прав, но Данвир... Он же мой брат! Единственный, кто остался у меня из всей семьи.

— Скажи, Рин, ты считаешь, что убийство можно оправдать? Ну? Чего ты молчишь? Или одно то, что он твой брат, оправдывает его? Думаешь, он на этом остановится, если его отпустить сейчас?

У меня не было ответа ни на один вопрос, поэтому я просто тихо произнесла, ни на что не надеясь:

— Я хочу с ним поговорить.

Меня отпустили. И даже отошли на шаг.

— Ты заслуживаешь хорошего наказания, Рин, — спокойно сообщил Натриг. — Как в школе.

В тот момент мне было все равно.

— Хорошо. Я позволю тебе поговорить с братом. Но в моем присутствии. И не больше пяти минут. И это твое последнее общение с ним. Твоя семья — империя. Вбей себе это в голову, Рин.

Он подхватил меня под локоть и стремительно зашагал обратно. Я едва поспевала за ним. Глава тайной канцелярии втолкнул меня в палату Данвира, от чего я споткнулась и с трудом удержала равновесие.

— Ассара, — испуганно вскрикнул брат.

Я осторожно подошла к постели, на которой он лежал, но остановилась, когда между нами осталась пара шагов.

— Данвир, — произнесла негромко. — С тобой все в порядке?

Он ответил не сразу. Страх охватил брата. Да, Натриг умел вселять ужас.

— Да, со мной все в порядке. Я иду на поправку, — его голос звучал осторожно.

— Ты знаешь, что с тобой будет?

— Меня будут судить.

— Тебя могут казнить, — сообщила я Данвиру.

— Знаю. Но я же делал это не специально. Я хотел помочь тебе, Ассара. И у нас бы все получилось, если бы... — он замолчал.

— А если бы я умерла, как другие видящие? — мне очень хотелось знать ответ.

— Ты бы не умерла, — горячо заверил меня брат. — Я уверен. У нас бы все получилось. Силы магов хватило бы, чтобы избавить тебя от... от этого дара.

— Силы убитых тобой магов, — сокрушенно напомнила я.

— Это цена твоей свободы, Ассара. Какая разница, кто они были.

— Данвир, это же были живые люди, — шокированная словами брата, прошептала я.

— Ты для меня важнее, Ассара.

— Я не хочу свободы ценой жизни других людей, Данвир.

— Тебе нравится быть видящей? — испуганно спросил он.

— Нет, — ответила честно, зная, что Натриг стоит за спиной.

— Тогда почему ты так говоришь? Я думал, ты на все пойдешь, чтобы стать нормальной, а ты стала, как они, — в голосе Данвира слышались обида и непонимание.

— Я никогда не хотела, чтобы из-за меня кто-то умирал, — грустно произнесла я. Брат меня не понимал. Он меня просто не слышал.

— Если бы я мог выйти отсюда, Ассара...

— И что тогда? Ты бы снова начал убивать?

— Я бы продолжил эксперимент.

Я испугалась признания Данвира. Неужели, он не понимает, что Натриг все слышит?

— Снова убивал? — ужаснулась я.

— Это был эксперимент, Ассара. Кто-то должен стать жертвой во благо науки, — воскликнул Данвир.

— Данвир, что с тобой стало? — мой голос был тих. Я вдруг остро поняла, что потеряла брата навсегда. Это был не тот мальчишка, которого я любила и который защищал меня от вымышленных и реальных угроз, который приносил мне из леса ягоды, рассказывал про радугу, облака и бабочек, который несколько дней выхаживал нашу старую собаку и плакал, когда она все равно умерла. Передо мной сейчас был совершенно другой человек, которого я не знала.

— Со мной ничего не случилось, Ассара. Я все такой же. Почему ты спрашиваешь?

Я «прислушалась» к его эмоциям. Он ведь действительно верил в то, что убийства магов были во благо, и откровенно не понимал моей реакции.

— Мне придется уехать, Данвир, — произнесла я, уже все решив за себя и за него.

— Надолго? — живо откликнулся брат.

— Навсегда.

— Но как же так? А как же я? Я ведь только тебя нашел? — возмутился он.

— Это моя работа.

— Снова будешь на них работать? — зло бросил Данвир.

— Я одна из них, — просто ответила я.

— Ты такая же бездушная, — с ненавистью произнес брат. — Я столько времени и сил потратил, чтобы тебе помочь.

— Ты выбрал неправильные методы, Данвир, — мой голос был спокоен и тих. — Я не просила никого убивать ради меня.

— Я хотел спасти тебя, Ассара. Спасти от них.

Меня полоснула сильная ненависть брата. Стало больно и обидно. Да, я не выбирала дар видящего, не стремилась к нему, так решила судьба, и я была одной из тех, кто слеп глазами от природы, но видит своей силой. И Данвир не мог с этим смириться, не мог принять меня такой, какая я есть. А ведь когда-то все было не так. И мои способности не мешали ему играть со мной, разговаривать, делиться секретами.

Я сделала шаг назад:

— Мне пора, Данвир.

— Ты снова меня бросаешь, — прошипел он зло.

— Я никогда тебя не бросала.

О чем он вообще?

— Я столько лет надеялся, что найду тебя и мы будем вместе.

— Почему же ты просто не искал меня?

— Я хотел сначала найти способ тебе помочь.

— Если бы ты просто был рядом со мной, это была бы самая лучшая помощь, Данвир.

Разговор зашел в тупик. Мы не понимали друг друга.

— Все, время истекло.

А я уже и забыла, что в палате мы не одни. И впервые в жизни была благодарна Натригу за своевременное вмешательство.

— Еще минуту, — попросил брат.

— Достаточно, — остался непреклонен глава тайной канцелярии. — Я и так сделал то, чего не должен был.

— Прощай, Данвир.

— Я не успокоюсь, пока не найду тебя, Ассара, — крикнул он мне вслед.

Дверь захлопнулась, навсегда отрезая меня от брата. Сил идти не было. Я облокотилась плечом на стену и закрыла глаза. Только бы не заплакать. При Натриге это было унизительно.

— Идем, Рин. Нам пора, — приказал он. Я не двинулась с места. И это был не протест. Просто не могла. Слишком больно, слишком тяжело.

— Теперь ты согласна, что лучше навсегда забыть о своей семье? К чему лишние страдания?

Я не ответила. С трудом отлепилась от стены и сделала шаг, потом второй, третий. Я шла за Натригом, не вдаваясь в подробности, куда он меня ведет. И только выйдя на улицу, произнесла:

— Вы уничтожили мою семью. Просто за то, что они не хотели потерять дочь и отдать ее в жестокое рабство.

— Ты понятия не имеешь, что такое жестокость, Рин, — ответил глава тайной канцелярии спокойным тоном.

— Мне кажется, благодаря вам, имею, — ухмыльнулась я.

— Поверь мне, Рин, я был с тобой нежен.

Странные у него представления о нежности. Точно чудовище, порождение тьмы и ужаса.

— Идем, нас ждут в столице.

У машины я остановилась.

— Что еще? — недовольно спросил Натриг.

— Я хочу, чтобы Данвира казнили, — произнесла я, чувствуя, как что-то внутри меня обрывается и умирает. Больно, жестоко, страшно корчится в агонии, заставляя собирать всю силу в кулак, чтобы выстоять, не дать слабину, не показать этой выворачивающей боли. Порка в школе была ничто по сравнению с тем, что я ощущала сейчас.

— Ты радуешь меня, Рин, — довольно ответил бывший наставник.

— Да, вы всегда радуетесь чужим страданиям, — бросила я холодно, садясь в машину.

— Я радуюсь, когда люди отбрасывают лишнее ради истинных целей, Рин.

Он захлопнул за мной дверь и скоро устроился рядом.

— А еще, когда они понимают тщетность своих попыток удержать прошлое. Будущее куда важнее.

— Я все равно никогда не прощу вам смерть своей семьи, — произнесла спокойно.

— Переживу, — ухмыльнулся глава тайной канцелярии.

В ту же ночь Данвира казнили. Об этом я узнала уже в столице. Натриг лично преподнес мне новость утром. Я не плакала. Не кричала. Не билась в истерике. Смерть брата восприняла легко, если не сказать спокойно. Для него она стала спасением, освобождением от навязчивых мыслей, ненависти и боли от потери родителей. В шахтах он все равно бы не выжил. А внутри меня с тех пор поселилась пустота. Я чувствовала себя куклой: без эмоций, желаний, целей. Натриг будет доволен.

Глава 12

Натриг обо мне словно забыл. Шли дни, недели, а меня никто не беспокоил. Зато я в полной мере оценила преимущества высших видящих перед другими: личный водитель, горничная, кухарка и даже садовник. Правда, ездить мне было некуда, аппетита почти не было, а горничную я не замечала просто потому, что мне не было до нее никакого дела, также как и до садовника. Мне вообще не до чего не было дела. Я превратилась в пустую оболочку, тело без души, которое существует, но ничего не чувствует, ни к чему не стремится и ничего не хочет. Дни проходили однообразно: просыпалась на рассвете, долго лежала в кровати, слушая тишину двухэтажного дома, который мне великодушно выделили в пригороде столицы, и пение птиц за окном, где раскинулся небольшой сад и весна неумолимо приближалась к лету, каждый день даря все больше и больше тепла; затем не спеша пила лаффе, совсем не чувствуя его вкуса; принимала душ, одевалась и проводила остаток дня в комнате, куда мне приносили обед и ужин и почти нетронутый уносили обратно. Так прошел месяц.

Однажды утром, едва приняв душ и неспешно расчесывая волосы, я услышала, как возле дома остановилась машина. А вскоре в комнату постучала горничная и сообщила, что мне передали письмо. Открывала я его, не испытывая ни капли любопытства. Писать могли только из Департамента тайной канцелярии. Едва конверт распахнулся, как из него тут же раздался незнакомый мужской голос, сообщивший, что к четырем часам я должна явиться к главе тайной канцелярии. Странно, что сам не прибыл и лично не сообщил мне об этом. Равнодушно вернула письмо горничной и, взявшись за расческу, велела приготовить машину и одежду к назначенному времени. Когда с туалетом было покончено, я устроилась в неизменном кресле и, откинув голову на его высокую и неудобную спинку, прикрыла глаза и слушала, как мерно тикают часы на комоде, приближая меня ко встрече с Натригом. Видимо, мне никогда не удастся от него избавиться. Оставалось только смириться и игнорировать его выпады. Но я уже заранее была уверена, что ничего из этой затеи не выйдет. Он умел выводить из себя. И когда кажется, что сильнее ненавидеть уже нельзя, Натриг обязательно доказывал, что еще как можно, поэтому входя в кабинет главы тайной канцелярии я не рассчитывала ни на что, кроме очередной порции унижения и издевательств. Однако пригласили не только меня. За длинным широким столом уже сидели несколько человек, двое из которых были магами. И сидели они особняком от остальных, тщательно пытаясь скрыть свое презрение и недовольство. От видящих также исходили волны, далекие от дружелюбия.

Едва я переступила порог, Натриг коротко меня поприветствовал и пригласил занять место за столом. Сухой деловитый тон, короткие отрывистые фразы и напряжение, витающее в воздухе, разбудили мое любопытство.

— Исчезновения магов за последний год участились. Пропало двое видящих, — сообщил глава тайной канцелярии.

Я напряглась, уже заранее зная, в чем причина, и не желая участвовать в этом деле.

— Мы выловили единичных ученых, которые были причастны к убийствам магов, но новые убийства произошли уже после того, как ученые были казнены или отправлены в тюрьму. А это значит, что их идея получила массовое распространение и приобрела куда более серьезный характер.

Я сидела стиснув руки на коленях и не поднимала головы. Каждое слово Натрига отзывалось во мне тупой болью и воспоминаниями о Данвире. И сейчас я начинала сомневаться, был ли он действительно сумасшедшим или правда мог помочь мне избавиться от дара видящего.

— А все это потому, что они верят, будто с помощью нашей силы могут лишить вас дара, — зло произнес один из магов.

— Они на самом деле в это верят, эст Ормис, — серьезно произнес глава тайной канцелярии. — И их убежденность несет угрозу безопасности империи.

— Мы же можем дать опровержение этой теории, Натриг. Доказать, что сила магов никак не связана с вашим даром.

— Вы уже пытались, эст Ормис, — насмешливо ответил мой бывший наставник. — Видимо, были не очень убедительны.

— Если бы вы не вмешались, Натриг, — процедил маг сквозь зубы.

— То жертв было бы куда больше, — закончил за него глава тайной канцелярии. — Мы знаем, что этой идеей уже захвачены умы не только ученых, но и простых людей.

И снова сердце кольнуло иглой. Данвир, мой бедный брат...

— Наша задача сейчас в предельно короткие сроки определить центр этой группы.

— Вы считаете, что все это централизовано? — удивился маг.

— Именно так. Только за последний месяц пропало двенадцать магов и один видящий. Мы с вами знаем, в каком виде их нашли.

— Но ваш-то жив, — съязвил мужчина.

Я напряглась. Неужели, эксперимент удался? Внутри вспыхнула надежда.

— Только толку от него никакого, потому как он полностью лишился разума и теперь остаток своих дней проведет в лечебнице.

Меня бросило в жар. Смерть все же лучше, чем такое существование. А ведь я могла бы закончить также, если бы Натриг не нашел нас с Данвиром в том доме. Нет, благодарить главу тайной канцелярии я не собиралась. Но факт оставался фактом.

— Печально, — глухо отозвался маг. — Какие у вас идеи?

— Известно, что исчезновения проходили в трех крупных городах. Если раньше они промышляли исключительно в провинциях, то теперь все изменилось. В крупных городах больше магов, легче затеряться. А значит, они не хотят терять время.

— Думаете, они к чему-то готовятся?

— Не исключаю. Раньше видящие не выживали. А теперь... Лучше бы умирали.

Впервые мне послышалось сострадание в голосе Натрига. Нет, скорее, показалось.

— Значит, в эксперименте есть прогресс? — растерянно спросил маг.

Натриг ответил не сразу.

— Сдвиг есть, но цели они пока не добились.

— Такими темпами добьются.

— И наша цель помешать им.

В двери громко и требовательно постучали. Глава тайной канцелярии разрешил гостю войти. Послышались торопливые шаги, несколько слов шепотом, снова шаги и хлопнула дверь.

— Что-то случилось? — напрягся маг.

— Известие из Тарна, — холодно произнес Натриг. — Совершено нападение на мага.

— Еще одно убийство? — ужаснулся мужчина.

— Маг жив. Ему удалось сбежать, хотя он сильно потрепан.

— Мне надо срочно с ним поговорить, — воскликнул маг.

— Соглашусь с вами, как бы не приятно мне это ни было, — глава тайной канцелярии и тут не мог удержаться от яда. — Рин, ты идешь со мной.

Я вздрогнула, услышав свое имя. Захотелось возразить и отказаться, но Натриг уже вовсю раздавал задания другим подчиненным, отправляя их в города, где происходили убийства. Эта пауза позволила мне остыть и вспомнить, что отныне глава тайной канцелярии — мой начальник и ослушаться его приказа я не могу. Оставалось только стиснуть зубы от бессилия.

— Наконец, твоим способностям нашлось применение, — усмехнулся Натриг, когда мы ехали в машине на пункт отправки. Маг предпочел добираться сам.

— Я и раньше с успехом ими пользовалась, — сухо ответила я.

— Раньше ты их даже наполовину не использовала, — недовольно произнес глава тайной канцелярии. — Непонятно, почему? Зачем было их скрывать?

— Меня никогда не интересовала столица и слава.

— Глупо, Рин.

Я промолчала.

— Ты сама не можешь понять, чего ты хочешь, Рин, — неожиданно и как-то философски произнес Натриг, когда мы под порывами сильного ветра заходили в здание пункта отправки.

— Что это значит? — напряглась я, ожидая очередного подвоха.

— Ты так ненавидишь всех видящих и свой дар, что готова ради этого умереть. Но при этом предпочла казнить брата, который не смирился с твоим даром.

— Смерть для Данвира была лучшим исходом, — вспыхнула я, задетая за живое. Внутренности полоснула обжигающая боль.

— Это ты так себя оправдываешь, Рин? — усмехнулся Натриг.

— Это же вы добивались того, чтобы я согласилась на смерть брата.

— Я? — наигранно удивился он.

— Вы рассказали, что ждет его в шахтах.

— У тебя же есть своя голова на плечах, Рин. Мало ли что я говорю. Хотя приятно, что ты прислушиваешься к моему мнению.

Мне, наверное, в тысячный раз захотелось разорвать бывшего наставника голыми руками, вцепиться ему в лицо, бить ногами и смотреть, как он корчится от боли.

— Вы это сделали специально? — прошипела я, чувствуя, что уже не могу сдерживать злость. — Вы не хотели оставлять его в живых и вынудили меня попросить о казни.

— Я просто чудовище, если верить тебе, Рин.

— А разве это не так?

Натриг ненадолго задумался.

— Ты не знаешь, что такое чудовище, Рин. Тебе повезло, что ты никогда с ним не встречалась. А может, наоборот, не повезло.

Я не успела ничего ответить: мы подошли к дежурному. И спустя несколько минут уже были в Тарне.

— Зачем вы привлекли меня к этому делу? — решилась я, наконец, задать мучавший меня вопрос, когда мы ехали в больницу к магу.

— А почему нет? Тебе пора вовлекаться в работу. И так слишком долго отдыхала.

— Вы знаете, что это дело мне очень близко. Из-за него погиб мой брат.

— И что с того? Твои личные эмоции к делу не имеют никакого отношения. Твоя задача — найти убийцу, кем бы он ни был.

— А вы не боитесь, что я не стану помогать в этом деле? А наоборот буду покрывать преступников? — во мне проснулась небывалая дерзость. Я даже страха не испытывала перед возможным гневом Натрига.

— Не боюсь, — усмехнулся он.

— Откуда такая уверенность?

— А ты осмелела, Рин! — мне показалось, что глава тайной канцелярии был доволен. — Но нет, ты не станешь покрывать преступников.

— Почему это? Вы сами сказали, что я ненавижу дар видящих. Может, я собираюсь дождаться, когда их эксперимент удастся?

Натриг помолчал.

— Разве так плохо быть видящим, Рин? Что тебя не устраивает? Ты живешь в большом доме, обеспечена прислугой, едой, одеждой. Многие бы тебе позавидовали. Маги, например, вынуждены зарабатывать все это собственными усилиями. Я уже не говорю об обычных людях.

— Я предпочла бы не иметь ничего этого, но быть с семьей, — ответила, пытаясь скрыть в голосе боль, но он предательски дрогнул.

— Что дала тебе семья? Нищее существование? Постоянно скрываться ото всех? Они ведь прятали тебя семь лет.

— У меня была любовь, — злость так и плескалась из меня.

— Ах, любовь! — протянул Натриг. — Тебе не хватает любви?

Я молчала. Разве мог он понять мою боль?

— Скажи мне, что тебе может дать любовь? — спросил он. — Страдания. Унижение. Недоверие. Подозрение. Когда ты испытываешь чувства, ты уязвим.

— И что плохого в этом? — откровенно не понимала я.

— Любой может причинить тебе боль. Даже тот, кого ты любишь.

— Мои родители никогда не причиняли мне боль.

— Это пока. А что было бы потом, Рин? Когда бы ты выросла? Дать тебе образование они не могли. Выдать замуж — тоже. Они боялись, что о тебе кто-то узнает. Ты жила бы, пока были бы живы они. А что потом? Нищета и голодная смерть?

Я молчала. Никогда не задумывалась об этом.

— Империя дала тебе куда больше, чем твоя так называемая семья, Рин, — с презрением бросил Натриг.

— Империя не дала мне ничего, кроме унижения и боли, — со злостью произнесла я.

Машина мягко остановилась. Я вышла первой, не желая больше продолжать бессмысленный и ранящий меня разговор. Но глава тайной канцелярии был другого мнения.

— Империя сделала тебя сильной, Рин, — продолжал он защищать систему.

— Империя калечит души и тела видящих, — не сдавалась и я, шагая за Натригом к дверям больницы.

— Чем же? — усмехнулся мой бывший наставник.

Я остановилась, пораженная его непониманием.

— Вы считаете, что для детей благо голодать, мерзнуть, быть избитыми?

— Никто не наказывает учеников просто ради удовольствия. Таковы методы воспитания.

— Жестокие методы, — бросила я и прошла мимо Натрига.

— Зато воспитывают сильный дух, — ответил он мне в спину.

— И заставляют ненавидеть всех и вся.

— Видящие обречены на одиночество. Зачем заранее создавать у них иллюзию, что когда-то они будут не одиноки? Это только приведет к дополнительному разочарованию.

— А почему видящие не могут иметь друзей, семьи? — пыталась я достучаться до Натрига.

— Ты бы хотела дружить с человеком, который видит тебя насквозь? Или выйти замуж за того, кто будет знать все твои сокровенные мысли? А, Рин? Скажи мне.

На это у меня ответа не было. К сожалению, тут бывший наставник был прав. Люди не любят обнажать свою душу и мысли. А от нас, видящих, скрыть что-то просто невозможно.

— То то и оно, Рин. Видящие обречены на одиночество. Когда ты наконец смиришься с этим, тебе станет легче.

Я не успела ничего возразить, когда Натриг произнес:

— Эст Ормис, вы уже здесь?

— Почему меня не пускают к Вирлесу? — маг был возмущен и разгневан.

— Потому что это мой приказ, — спокойно ответил глава тайной канцелярии.

— Он подотчетен мне как главному имперскому магу!

— Но без моего присутствия или присутствия другого видящего вы с ним разговаривать не будете.

— Почему? — взвился эст Ормис.

— Потому что я руковожу расследованием, — Натриг поставил точку в споре. — Если хотите участвовать в нем, придерживайтесь правил и приказов.

— Правил и приказов, которые придумываете вы? — не унимался маг.

— Я и император, — глава тайной канцелярии был непоколебим как скала. — И это не обсуждается, эст Ормис. Впрочем, вы всегда можете отказаться от участия в расследовании.

— Ни за что! Умирают мои маги!

— Тогда вы первый должны быть заинтересованы в том, чтобы соблюсти все формальности.

— Какие формальности, Натриг? Это пострадавший маг. Он находится между жизнью и смертью!

— Только не надо этих громких слов, — небрежно произнес глава тайной канцелярии. — Жизни вашего мага ничего не угрожает. Давайте убедимся в этом вместе. Пойдемте, эст Ормис.

Я вошла в палату последней. Натриг был прав: маг чувствовал себя прекрасно, но наше появления стало для него неожиданностью. Страх, удивление, досада и... ненависть. Последнее совсем неудивительно. Видящие симпатии не вызывали ни у кого. А тут сам глава тайной канцелярии собственной персоной.

— Эст Вирлес, добрый вечер! Как вы себя чувствуете? — мне показалось или в голосе Натрига послышалась насмешка? Впрочем, он был в своем репертуаре. Его никогда не трогала чужая беда.

— Неважно, — неуверенно ответил маг.

— Еще бы! Такое пережить! — и ни капли сочувствия. Зато пострадавший отозвался страхом и растерянностью. — Как вам только удалось вырваться из рук убийц?

— Я... Я не знаю. Не помню, — голос мага дрогнул. Страх был на грани паники.

— То, что Вирлес спасся, это чудо! — раздраженно воскликнул эст Ормис. — К чему эти вопросы?

— Мне все же хотелось бы знать, — не отступал Натриг. — Эст Вирлес — первый, кому удалось выжить. К тому же, он может рассказать нам что-нибудь важное. Так что, эст Вирлес, как вам удалось выжить?

Ужас. Досада. Раздражение. Мага бросало из одной крайности в другую, и мне это было не понятно. Впрочем, после того, что он пережил, его состояние не вызывало удивления.

— Я... Я, правда, не помню, — растерянно пролепетал он.

— Совсем не помните?

Натриг, что, издевается?

— А как все произошло, помните? Где? Когда? Кто напал?

— Было раннее утро, — голос мага сорвался на шепот. Он прочистил горло и продолжил:

— Ко мне постучали. Я еще спал. Когда открыл... Когда открыл, меня толкнули в грудь и... Я упал.

Мужчина замолчал. Его не отпускал страх, смешивающийся с досадой, недовольством и... предвкушением. Интересно. Захотелось подойти к нему, коснуться руки и «прочитать», но я осталась на месте, прислушиваясь уже внимательнее.

— Больно ударились? — спросил Натриг.

— Что? — не понял маг.

— Говорю, больно ударились?

— Натриг, что вы себе позволяете? — возмутился эст Ормис. — Вирлес пережил такое, а вы просто издеваетесь!

— Я воссоздаю картину произошедшего. Если вы и дальше будете вмешиваться, то я отстраню вас от расследования, эст Ормис, — холодно ответил глава тайной канцелярии.

В палате повисла тишина. Только было слышно, как скрипит от злости главный имперский маг.

— Итак, эст Вирлес, вы упали, — продолжил Натриг невозмутимо.

— Да, — неуверенно ответил маг.

— Больно ударились?

— Я... Я не помню.

— Что произошло дальше?

— Вошел человек.

— Мужчина, женщина?

— М-м-мужина.

— Почему вы решили, что это человек?

Я дернула головой в сторону бывшего наставника, решив, что Ормис, наверное, все-таки прав и Натриг просто издевается над несчастным магом.

— В смысле? — опешил Вирлес.

— Ну вы сказали, что это был мужчина, человек. Почему вы решили, что это был человек?

Мага охватило отчаяние.

— Я... Я не знаю. Мне так показалось, наверное.

— И что было дальше?

— Он вошел, — Вирлес громко сглотнул. — Вошел и...

— Во что был одет этот человек? — Натриг резко прервал мужчину, вызвав удивление и недоумение у всех присутствующих.

— Что? — переспросил растерянный Вирлес.

— Ну что на нем надето было, эст Вирлес?

— Я... Я... Я не видел.

— Совсем?

Мне хотелось подойти к главе тайной канцелярии и хорошенько ударить чем-нибудь тяжелым. Ну невозможно быть настолько циничным и черствым!

— Было темно, — поспешно ответил маг.

— Ах, да, — воскликнул Натриг. — Да, вы говорили, что было ранее утро.

— Да, — охотно подтвердил Вирлес.

От мужчины пришла волна облегчения, которая быстро сменилась напряжением, когда глава тайной канцелярии спросил:

— Человек на вас напал? Ударил?

— Н-нет, — после секундной заминки ответил маг.

— Угу. Что дальше?

— Он... Он достал что-то из кармана.

— Кармана куртки?

Допрос походил на фарс. Хотелось уйти, но я не имела права. Пришлось слушать и терпеть наглые выходки Натрига.

— Я... Я не знаю, — растерялся Вирлес.

— Да, раннее утро, — словно бы вдруг вспомнил глава тайной канцелярии. — И что было дальше?

Маг несмело, как будто боялся кого-то разбудить, прочистил горло.

— Он достал из кармана какую-то вещь.

— Вещь? Какую? Что это было?

— Не знаю. Я не видел.

— Она была большая, маленькая? Круглая? Квадратная?

Вирлес молчал. Его напряжение росло.

— Небольшая, — наконец, выдавил он из себя.

— Круглая?

— Не знаю.

— Угу. А дальше?

— Он достал эту... штуку и..., — Вирлес снова прочистил горло. — И я стал терять силу.

— Сразу?

— Д-да, — как будто сомневаясь в собственным словах, произнес маг.

— Давайте уточним. Он достал эту... штуку и вы сразу стали терять силу?

— Да. Да, так и было, — живо откликнулся мужчина.

— Быстро теряли?

Вирлеса охватили страх, раздражение и отчаяние.

— Д-д-да.

— Вы как будто не уверены, — спохватился Натриг.

— Я плохо помню, — это был первый раз, когда маг высказался с раздражением.

— Ну да, стресс и все такое. Продолжайте.

— Я же говорю, — недовольно произнес он. — Я начал терять силу. Испугался. Такого никогда не было со мной. Сила уходила и...

— Что вы чувствовали при этом, эст Вирлес? — снова перебил его глава тайной канцелярии.

— Нет, это возмутительно, — вступился за подопечного эст Ормис. — Я буду жаловаться императору! Вы же просто издеваетесь над Вирлесом!

— Эст Ормис, я вас предупреждал, — холодно ответил Натриг. — Покиньте палату. И идите жалуйтесь.

— Я не уйду, — взбесился маг.

— Вам помогут, — спокойно произнес глава тайной канцелярии.

— Вы не имеете права!

— Я имею полное право и неограниченные полномочия. А вы, эст Ормис, нагло и бесцеремонно мешаете вести расследование.

— Да вы не расследование проводите, Натриг! Вы издеваетесь! Какое вам дело до того, как чувствовал себя Вирлес? Как можно чувствовать себя, когда у тебя отбирают силу, Натриг? Это же...

— Вон! — рявкнул мой бывший наставник негромко. Но этого вполне хватило, чтобы в палате наступила гробовая тишина. Напряжение в воздухе стало просто осязаемым.

— Я вам так этого не оставлю, Натриг! — взбешенно прошипел эст Ормис.

Хлопнула дверь. Гулко сглотнул Вирлес. Его страх медленно, но верно перерастал в панику.

— Итак, — голос главы тайной канцелярии вновь стал обманчиво радушным, — на чем мы остановились? Ах да, что вы чувствовали, эст Вирлес, когда у вас забирали силу?

— Я... Я испугался. Сильно. Даже не мог пошевелиться.

— Вы испугались? — удивился Натриг. И я тоже.

— Да. Это было страшно, — охотно ответил маг.

— И все?

— И... И... И больно, — неуверенно добавил мужчина.

— Так как же вы спаслись, если не могли пошевелиться и очень сильно испугались?

— Я не помню.

— Совсем?

— Кажется, я потерял сознание.

— Вот как?

— Да, — живо подтвердил Вирлес, и я почувствовала его облегчение.

— А что потом? Потом я очнулся, а рядом никого.

— Неожиданно.

Маг промолчал.

— Вы же не будете возражать, если моя подчиненная проверит ваши показания, эст Вирлес? Так положено.

— З-зачем? — паника вернулась к магу. — Я же все рассказал. Я сказал правду.

— Не сомневаюсь. Это всего лишь формальность, эст Вирлес.

— Я не хочу, — запротестовал мужчина.

— Тогда я не могу вам поверить.

— Но я же сказал правду!

— Тогда чего вам бояться? Уверяю вас, эста Рин сохранит в тайне все то, что не будет иметь дело к расследованию.

— Я не могу, — откровенно трясся от ужаса маг.

Признаться честно, я тоже не горела большим желанием копаться в мыслях эста Вирлеса, но выбора ни у меня ни у него не было.

— Вам придется потерпеть. Будете сопротивляться — будет больно. Поэтому просто расслабьтесь, — обманчиво спокойно произнес Натриг.

Я медленно подошла к магу. Ему очень хотелось заорать и выпрыгнуть в окно, несмотря на четвертый этаж. Смерть маг предпочитал общению со мной.

— Я не могу, — жалко пролепетал он, пока я снимала перчатки.

— Можете, — ответил глава тайной канцелярии. — Всего пара минут. Расслабьтесь, эст Вирлес. Это не больно.

Мне захотелось хмыкнуть на слова Натрига, но сдержалась.

— Дайте вашу руку, эст Вирлес, — попросила вместо этого и протянула ладонь.

В палате наступила тишина. И в ней было слышно, как от ужаса бешено бьется сердце мага. Я ждала. Ждал Натриг. Трясся Вирлес. Наконец, руки коснулись ледяные пальцы. Мир вспыхнул белым и — стало темно.

...Было темно, но где-то за горизонтом начинался день. Это было видно в распахнутую настежь дверь, несмотря на то, что почти весь проем занимала высокая крепкая фигура в коротком то ли пальто, то ли плаще. Лица было не видно. Он сделал неспешный тяжелый шаг внутрь и остановился. Медленно осмотрелся и достал руку из кармана. Маг отступил, не понимая, что гостю надо. В кулаке незнакомца что-то было. Небольшое. Оно помещалось на ладони. Раздался щелчок, затем — хруст и маг медленно опустился на колени, схватившись за голову. Это длилось несколько мгновений. Мужчина упал на спину, раскидав руки, которые вздрагивали, словно в мелких конвульсиях. Гость присел на корточки, разглядывая жертву. Таинственный предмет убрал в карман. Тело мага затихло. Казалось, что он просто уснул. Незнакомец поднялся, окинул комнату неспешный взглядом и ушел, никуда не торопясь. Дверь так и осталась открытой...

Я разорвала с магом контакт и осторожно шагнула назад, боясь потерять равновесие. Немного кружилась голова. Странно, прежде такого не было. Рука, которая касалась Вирлеса мелко дрожала. Я поспешила натянуть на нее перчатку, чтобы Натриг ничего не заметил.

— Ну что? — тут же спросил он. — Эста Рин, вы подтверждаете слова эста Вирлеса?

— Подтверждаю, — дрогнул даже голос. Не понимаю!

— Прекрасно, — остался доволен глава тайной канцелярии. — Что ж, желаю вам скорейшего выздоровления, эст Вирлес. Всего доброго! Эста Рин, идемте.

Уже на пороге я на мгновение задержалась, уловив от мага волну превосходства, радости и облегчения. Можно было бы списать это на наш уход, но что-то не давало мне покоя. Тряхнув головой, я вышла в коридор, где на повышенных тонах главный имперский маг требовал от Натрига объяснений, а тот, в свою очередь, холодно его отчитывал и снова грозился отстранить от расследования. Подробностей нашего разговора с Вирлесом он, впрочем, так и не рассказал, оставив эста Ормиса скрежетать зубами и слать нам в спину угрозы. Глава тайной канцелярии отнесся к ним равнодушно. Я же почти ничего не слышала, пытаясь понять свое состояние. Морозило и накатывала слабость. Простыла? Со мной такого не было лет... Да лет десять точно!

Мы вышли на улицу. Была середина ночи. Не стесняясь Натрига, я обхватила себя руками, чувствуя, как замерзаю. А дальше была тьма.